Эйгор. В потёмках

Глава I

— Ты никак не должен себя выдать, понимаешь? Давай ещё раз пройдёмся по биографии.

Сидящий напротив мужчина с цепкими карими глазами, внимательно смотрит на меня, ожидая ответа. Оторвав взгляд от пейзажей за окном, в третий раз принимаюсь излагать.

— Я сын графа Вайрьо, с далёкого севера. Незаконнорождённый сын, которого признали только после проявления первой струны. Отправлен на обучение за счёт королевской казны, из-за чего обязан десять лет провести на государственной службе. Аристократическим манерам не обучен, к высокому обществу не привык. Поэтому держусь от них подальше.

— Это важно! Избегай любых тесных контактов с аристократами. Нельзя, чтобы кто-то из них что-то заподозрил. Понимаешь?

Привычка капитана Мойрница постоянно использовать слово «понимаешь» здорово раздражает. Впрочем, это мелочи на фоне всего остального. Я пришёл в себя пять дней назад. Открыв глаза, с удивлением обнаружил, что надо мной склонились отнюдь не врачи, которые засовывали меня в капсулу для операции, а сборище непонятных личностей, в весьма странной одежде. Около часа ушло на то, чтобы понять — окружающий мир реален, а всё происходящее не является причудливым сном. Ещё несколько часов — на убеждение всех присутствующих, что у меня амнезия и я на самом деле не притворяюсь.

На протяжении всего последующего дня я пытался разобраться, где оказался и что случилось. Информация настолько перезагрузила мозг, что вечером я вынужденно прибегнул к единственному способу его разгрузки — влил в себя графин крепкого алкоголя, пахнущего вишней и отключился. Проснувшись утром и опустошив пару стаканов воды, попробовал структурировать все данные.

От воспоминаний отвлекает голос капитана, который снова возвращается к придворной манере общения.

— Ваше высочество, вам необходимо быть крайне осторожным. Понимаете? Сократите ваши контакты до минимума, обучайтесь и не лезьте на рожон. Так вы сможете сохранить своё инкогнито и остаться в живых. А мы за это время постараемся найти убийц вашей семьи. После этого и возвращения воспоминаний, вы сможете вернуться ко двору.

Послушно киваю ему, изображая из себя китайского болванчика. Да, я оказался в теле принца. Потенциального наследника престола, которого отравили вместе со всеми близкими. В ту ночь погиб сам император, два его сына, дочь и супруга. Выжили двое — я и семилетний Керьо, который по какой-то причине съел за ужином буквально крохи. Хотя, как я понимаю — сам принц не выжил, раз на его месте оказался я. За его жизнь боролись трое суток и в конце концов третий в очереди наследования престола человек открыл глаза. Но в его голове уже находился мой разум. Так что, он либо мёртв, либо переместился в моё тело. Если второе — представляю его удивление, когда парень выберется из капсулы. Конечно, если операция прошла успешно и в старом мире моё тело всё ещё живо.

За прошедшие три дня, брат императора — человек, которого я теперь должен называть дядей, успел объявить себя регентом при малолетнем выжившем принце. Его я видел только один раз — на второй день после своего перемещения. Рослый мужчина с короткой щетиной ввалился в комнату, где я находился под охраной и обняв, выдал несколько банальных фраз о мести за смерть брата и племянников, сразу добавив, что меня пока необходимо спрятать от всех остальных, пока не вернётся память или убийцы не будут обнаружены. Дождавшись от меня невнятного ответа, похлопал по плечу, сказав, что всё будет хорошо и убрался восвояси, оставив после себя аромат каких-то странных духов и запах лёгкого перегара.

Схему моего спасения озвучил капитан Мойрниц, которого прислали в тот же день. Меня, под видом бастарда одного из малоизвестных аристократов отправят учиться в Хёниц. Магический университет, расположенный в горах. Со своей собственной охраной и автономным статусом. Место, где по словам капитана, меня будет достаточно сложно достать. Тогда я всё-таки не удержался и с удивлённым видом задал абсолютно тупой вопрос — «У вас есть магия?». На что получил полный сожаления взгляд, за которым последовал короткий рассказ. Да, магия есть. Периодически рождаются дети, у которых в какой-то момент просыпается «струна» — нечто вроде магического дара. Обычно их одна-две. В случаях, когда ребёнку совсем везёт — три. Крайне редко рождаются дети с четырьмя струнами.

В процессе взросления, особенно если оно совмещается с обучением, у магов могут активироваться новые «струны». Чем их больше, тем шире возможности. Как правило, каждая новая «струна» усиливает старые возможности и даёт новые. Ходят легенды, что когда-то у магов было до двадцати струн и они умели творить невероятные вещи. Сейчас же, известный максимум — это одиннадцать. Именно столько имеется у главы Хёница. У основной массы магов — от четырёх до восьми струн. У меня всего одна, которая внезапно появилась после «воскрешения». Но это уже повод отправиться на обучение. Сейчас рождается не так много магов — в Хёниц берут всех, у кого есть хотя бы одна струна. Если когда-то университет был доступен только высокородным аристократам, то теперь государство оплачивает обучение каждого из магов, обязуя их после этого десять лет отработать на государственной службе. Во всех крупных городах есть пункты проверки, в которые может явиться кто угодно и бесплатно пройти её.

Капитан, временно погрузившийся в документы, снова поднимает на меня глаза.

— Давайте ещё раз всё повторим, принц.

Вздохнув, отвечаю.

— Я уже несколько раз говорил, что мы можем перейти на «ты». Перед тобой больше не Кирнес Эйгор, который должен унаследовать престол, а Орнос Вайрьо — бастард безвестного графа. Как ты предлагаешь мне скрывать личность, если сам постоянно напоминаешь о статусе?

Мойрниц чуть заминается, явно смутившись.

— Постараюсь, ваше высочество.

Увидев выражение моего лица, сразу же поправляется.

— Я всё понял, Орнос. Приложу все усилия, чтобы не сбиться. Давай проговорим всё ещё раз.

Хмыкнув, бросаю взгляд в окно, за которым виднеется пожухлая трава.

— Мы уже раз десять всё повторили. Лучше скажи, что меня ждёт в Хёнице? Какое там обучение?

Капитан со смущённым видом пожимает плечами.

— Не могу знать. Маги не любят об этом распространяться, а преподаватели и руководство университета стараются держать свои учебные программы в секрете.

Интересно. На службе у империи сотни, если не тысячи магов, а служащие ничего не знают о системе обучения в единственном магическом университете государства. Тот же капитан — он ведь явно не армейский офицер. Наверняка какая-то тайная служба. Если у него вообще такое звание и его зовут именно так. Но тоже ничего не знает. Или не хочет говорить. Уточняю.

— Совсем никакой информации?

Тот секунду колеблется.

— О том, что происходит внутри — ничего. Мы много раз пытались вытащить из магов хоть что-то о происходящем в университете. Но все они, как воды в рот набрали. И ни один не дал согласия поучаствовать в создании нового учебного заведения, которое занималось бы схожей подготовкой. Единственное, что мне точно известно — из ворот Хёница выходит только семь из десяти отправившихся туда студентов. Именно поэтому туда берут людей, начиная с девятнадцати лет, семьи которых подписывают полный отказ от претензий, на случай их гибели или увечья. Мы пытались повлиять на руководство, прося их принять меры по снижению смертности — магов и так немного. Но они заявляют, что это невозможно, без снижения эффективности учебной программы. Мол, мы либо получим всех живыми, но тупоголовыми неумехами, либо семьдесят процентов, но хорошо подготовленных.

Хм. И это он мне говорил, что внутри университета будет безопасно? Трое из десяти погибают без всяких заговоров и убийц. Увидев моё изменившееся лицо, Мойрниц сразу же добавляет.

— Вам… Тебе не стоит беспокоиться. Глава Хёница предупреждён о том, кто ты на самом деле и постарается оградить тебя от любых инцидентов, которые могут иметь место. Да и я сам буду поблизости — в Кёйреле.

Кёйрель — город около подножия горы, от которого наверх идёт что-то вроде канатной дороги с фуникулёрами. Между городом и университетом есть телеграфное сообщение, плюс ежедневно курсируют почтальоны. На саму территорию учебного заведения нельзя брать прислугу или компаньонов, поэтому капитан планирует остаться в этом городке, чтобы быть на связи в случае необходимости.

В голову приходит вопрос, который я немедленно озвучиваю.

— А как же все те люди, которые видели меня во дворце? Лекари, маг, гвардейцы?

Собеседник чуть склоняет голову.

— Маг — один из близких соратников вашего дяди, которому можно доверять. Что касается всех остальных — о них позаботились.

На автомате уточняю.

— Всех убили?

Капитан усмехается.

— Ну что вы. Если убивать квалифицированного специалиста каждый раз, когда он увидит или услышит что-то не то — на службе скоро никого не останется. Им просто стёрли память.

Откидываюсь на спину скамьи, обитой тканью похожей на бархат. Они и так умеют? Выборочно стирать память? Мойрниц тем временем продолжает.

— Не стоит беспокоиться. По приказу вашего дяди — регента Ланра Эйгора приняты самые строгие меры для сохранения вашей конфиденциальности.

Угу. Если не он сам всё это организовал, специально оставив Керьо в живых. Насколько я смог понять из выпусков газет, у Ланра была неплохая поддержка среди армейских офицеров. Но крайне слабая репутация среди аристократии. Взойди он на престол самостоятельно, в качестве полноценного императора — позиции нового правителя оказались бы весьма шаткими. А так — он вроде просто местоблюститель престола, пока Керьо не подрастёт. Или я не заявлю, что амнезия прошла. Если отталкиваться от этой гипотезы, то дядя неминуемо попробует устранить помеху и достать меня в университете. Правда не совсем понятно, к чему тогда такие сложности — можно было бы прикончить ещё по пути. Единственное, что приходит на ум — в курсе ситуации не только он, но и кто-то ещё из влиятельных сановников, которые в случае моей гибели, подтвердили бы свои подозрения в том, что именно он прикончил предыдущего императора, перебив его семью.

Хотя, это мог быть и не дядя, а кто угодно из многочисленных групп влияния при дворе. На попытки разобраться в окружающем меня мире я потратил три последних дня, но массив информации был слишком громадным, чтобы всех запомнить. К тому же, уверен, существовала масса тайных объединений, о которых никто не писал в газетах. А процентов девяносто времени я и вовсе потратил на книги из библиотеки, пытаясь понять, что собой представляет реальность в которой я оказался.

Поняв, что уже секунд десять пялюсь на капитана, ждущего от меня ответа, собираюсь с мыслями.

— Понимаю. Надеюсь у него получится отыскать заговорщиков.

Мойрниц скорбно склоняет голову.

— Непременно. Они все будут найдены и казнены, кем бы не оказались.

Поезд начинает подниматься наверх и я переключаю внимание на вид за окном. Жухлая трава постепенно сменяется тонким снегом, покрывающим землю — мы явно идём в гору. Стоящая рядом со мной сумка чуть сползает в сторону и приходится её поправлять. Большая часть моего текущего имущества — в ней. Несколько смен одежды, письменные принадлежности, писчая бумага. Небольшое количество украшений и родовой кинжал, который по легенде вручил мне граф Вайрьо в знак признания законным сыном. Красивый, но крайне массивный клинок с выгравированной волчьей пастью на металле. Всё типично — север, значит волки. Хотя всё лучше, чем если бы на стали оказалась изображение моржа или пингвина. Там же лежит пятизарядный крупнокалиберный револьвер и патроны. Второй, калибром поменьше — в кобуре у меня на поясе. Принц оказался большим любителем оружия — в его личных покоях, которые мне разрешили на пару часов посетить, обнаружилась почти сотня разных моделей. Из них я выбрал две, показавшиеся самыми удобными.

Собственно, всё, что мне осталось от предыдущего владельца этого тела — знание языка и мышечная память. Из револьвера я стрелял пару раз в жизни, когда выбирался в служебный тир. Но стоило взять оружие здесь и руки уже сами знали, что им делать.

Каждому студенту разрешалось взять на обучение оружие. Более того — памятка для отправляющихся в Хёниц даже рекомендовала это. Поэтому я прихватил сразу два револьвера, с немалым запасом патронов. Первый— калибром в одиннадцать эйлов — местной единицы измерения, которая навскидку была чуть больше миллиметра. Из этой штуковины наверняка можно было прострелить череп носорога, если попасть в цель. Второй — стандартного армейского калибра — восемь с половиной эйлов. Помимо этого, из оружия была пара ножей, один из которых сейчас висел на поясе, а второй был упакован в сумку.

В целом, технологический уровень развития мира был не слишком высоким. Самая совершенная из пока увиденных мной технологий — паровой двигатель. Правда, он явно отличался от привычного мне, потому что не я не припомню в истории Земли паровых танков. А здесь они были — несколько десятков громадных металлических монстров окружали императорский дворец, переброшенные в столицу по приказу регента вместе с пятым армейским корпусом, которым он когда-то лично командовал. На сам город посмотреть у меня не вышло — основная часть пути до железнодорожной станции прошла в карете с плотно зашторенными окнами. Несмотря на то, что маг дяди провёл титаническую работу с моим лицом, полностью изменив его черты, капитан не хотел рисковать. Поэтому по дороге мы дважды меняли кареты, прибыв к станции на частном извозчике.

Размышления прерываются скрипом тормозов — поезд останавливается. Мойрниц, выглянув в окно, поворачивает ко мне голову.

— Всё. Мы прибыли в Кёйрель. Отсюда все студенты отправятся дальше, а сопровождающие их лица останутся в городе.

Об этом он раньше не говорил. Уточняю.

— И много таких?

Капитан пожимает плечами.

— Почти все берут с собой хотя бы пару слуг. Аристократы из высшего света привозят целый штат — повара, служанки, охрана, любовницы.

Всё равно до конца не понимаю.

— Но зачем их всех держать в Кёйреле?

Сопровождающий усмехается.

— После первого месяца обучения, студентам разрешается свободно покидать стены университета и многие спускаются сюда, чтобы провести выходные. Аристократы предпочитают проводить это время в построенном или арендованном особняке с обслугой. В городе около сотни домов, принадлежащих аристократическим семьям, где гостили поколения их отпрысков, обучавшихся в Хёнице. Правда, некоторые из них вынуждены теперь сдавать их внаём, чтобы окупить содержание.

Хмыкаю. Вот тебе и формальное равенство студентов. Пока одни будут ютиться в дешёвой гостинице или останутся в Хёнице, другие смогут спокойно пировать в собственном особняке, пользуя девушку, которую привезли с собой же. Или девушек. Не зря же капитан упомянул любовниц во множественном числе.

Поезд окончательно останавливается и набросив на себя длинную куртку обитую мехом, я вместе с капитаном отправляюсь к выходу. Для конспирации мы ехали в купейном вагоне третьего класса. Правда, при этом выкупив всё купе целиком. Но офицер объяснил это тем, что в последний момент отменилась поездка части прислуги. В любом случае вышло дешевле и не так приметно, как поездка в купе первого класса.

Прощаемся прямо на платформе, пожав друг другу руки. Мойрниц заранее оставил мне свой адрес, который можно использовать для связи. О кодовых фразах, которые означали бы необходимость экстренной помощи, мы тоже договорились. Достаточно мне использовать одну из них в телеграмме или письме, как офицер немедленно свяжется с главой Хёница.

Бросив вслед ему взгляд, бреду вместе с остальной толпой пассажиров, направляющихся к канатной дороге. Вокруг восторженные лица будущих студентов. Основной массе — чуть больше девятнадцати. На их фоне выделяется несколько человек, которые явно намного старше. Например оглядывающийся по сторонам верзила со шрамом через всю правую щёку. Выражение лица такое, как будто он не совсем понимает, где находится.

По пути проходим мимо вагонов первого класса. Здесь действительно толпа обслуги. Охрана в форменных мундирах аристократических домов, заливающиеся фальшивыми слезами девушки. Хотя, может кто-то из них и правда лелеет мечту стать, если не женой, то хотя бы матерью бастарда для кого-то из молодых аристократов. Насколько я понял, это может обеспечить неплохое содержание. А в случае признания сына законорождённым — место при дворе его семьи. Каждый из знатных домов старался содержать свой собственный двор, формирующийся в основном из вассалов и союзников. Как эта феодальная система уживается с относительно продвинутыми технологиями, я пока не понимал. Но и в целом, устройство мира мне ясно далеко не до конца, так что тут нет ничего странного.

Добравшись до канатной дороги, выясняю, что тут целая очередь. В кабине помещается по восемь человек, из-за чего приходится ждать. Около подъёмника дежурит служащий Хёница и двое городских полицейских, укрывшихся от холода под длинными плащами, над которыми возвышаются шлемы. Помимо них здесь ещё пара человек, которые судя по всему, обслуживают фуникулёр.

Впрочем, дело движется быстро и спустя несколько минут я уже забираюсь в кабину. Когда усаживаюсь на прохладную скамью, внутрь проталкивается высокий блондин, оттолкнувший в сторону паренька с задумчивым лицом. Тот, чуть не упав, хватается за одного из служащих. С трудом удержав равновесие, снова шагает внутрь, покосившись на обидчика и располагается слева от меня. Остальные места уже заняты, так что следующий пассажир — изящная девушка с длинными каштановыми волосами, которые несмотря на холод, остались открытыми, становится последней. Усаживается на единственное свободное место — между мной и стенкой кабины.

Вижу, как в её сторону, прищурив глаза косится промчавшийся вне очереди блондин. Как только мы трогаемся с места, встаёт на ноги и шагает ко мне.

— Меняемся местами, парень.

Подняв глаза, цепляюсь взглядом за вышитый красивой вязью герб. Это кто-то из аристократов. Вспомнить бы ещё кто именно. Хотя, в любом случае, прогибаться и показывать себя тюфяком в первый же день, я не собираюсь. Киваю на пустое место за его спиной.

— Вернулся бы лучше назад, умник. Благодари, что тебя не выкинули в снег за проход вне очереди.

Лицо аристократа вытягивается.

— Ты понимаешь, кого сейчас оскорбляешь? Мой дом может раздавить тебя и твоих родных, как насекомых.

С усмешкой киваю ему.

— Возможно. Но ты только что угрожал семье графа Вайрьо в присутствии шести свидетелей, каждый из которых подтвердит это на допросе под заклинанием правды. Если с кем-то из моих родных что-то произойдёт — тебя вздёрнут на дыбе.

Глядя на его ошарашенное лицо, продолжаю.

— А вся твоя охрана осталась внизу. Единственное, что тебе остаётся — вызвать меня на официальную дуэль или попробовать пристрелить прямо здесь. Я не против как первого, так и второго — могу поставить всё своё золото на то, что стреляю быстрее и лучше.

Блондин ещё несколько секунд смотрит на меня, гневно раздувая ноздри. Потом злобно шипит.

— Идиот. На пустом месте нажить себе врагов в лице Свезальдов — это надо суметь. Ты обделался ублюдок. Не беспокойся — твою жалкую семейку никто не тронет. А вот тебе самому лучше не соваться за пределы Хёница до конца учёбы.

Когда он мостит свою задницу на скамью, невинным тоном уточняю.

— Самому меня прикончить — кишка тонка? Нужны наёмные убийцы.

Парень брезгливо кривится.

— Чтобы сын хёрдиса вызывал на дуэль заштатного графа, который трахает диких волчиц? Меня потом ни на один бал не пустят.

Обведя взглядом остальных, добавляет.

— Хочу заметить — о наёмных убийцах я ничего не говорил. Но многие, услышав об оскорблении великом дома Свезальдов, пожелают отомстить.

На этот раз не могу сдержать скептическую усмешку. Этот паренёк слегка перебарщивает с пафосом и крайне неловко маскирует свои намерения. Хотя, судя по глазам остальных, опущенным в пол, они не слишком горят желанием присутствовать при этом конфликте. Даже девушка справа, сидит, уставившись в окно, как будто происходящее её не касается. Единственный, кто не пытается отвести глаза — задумчивый паренёк, внимательно изучающий аристократа на скамье напротив и сидящий рядом с сыном хёрдиса верзила, который кажется лет на семь-восемь старше остальных. Этот морщится, как будто пытаясь понять, что происходит и как стоит себя вести.

Остаток пути проводим в полной тишине. Блондин периодически бросает на меня злобные взгляды, постукивая пальцами по пряжке своего ремня. А я разглядываю постепенно приближающийся комплекс строений. Хёниц оказывается не каким-то отдельным зданием, а массивным нагромождением построек на склоне горы. Размах действительно поражает воображение. Особенно, если учесть, что всё это было возведено ещё в эпоху отсутствия здесь паровой энергии.

Покидаю кабину третьим — сразу после презрительно покосившегося на меня блондина. Оказавшись на брусчатке, слышу голос со стороны здания.

— Всем студентам необходимо немедленно проследовать на встречу со специалистом по определению айвана. Не разбредайтесь по сторонам, дамы и господа. В случае, если вы самовольно покинете эту площадку — Хёниц не несёт ответственности за ваши жизни.

Направляюсь на звук голоса, когда где-то сбоку взвизгивает девушка. Обернувшись, вижу, что из-за деревьев, окружающих мощёную брусчаткой площадку, перед канатной дорогой показался громадный медведь, пытающийся понюхать одну из юных студенток. Сейчас та стоит метрах в пяти от него, продолжая повизгивать от страха. Снова слышится тот же мужской бас.

— Не стоит опасаться, это зверь из стражи нашего университета. Пока не сойдёте с камня площадки, он вас не тронет.

Замечаю, что толпа немедленно отодвигается в сторону, стараясь двигаться по противоположному краю, вплотную к трассе фуникулёра. На то, чтобы добраться до входа, в котором исчезает поток будущих студентов у меня уходит около минуты. Слегка сбавляю темп, оглядываясь вокруг, но отсюда ничего нельзя разглядеть — только высокая каменная стена здания, без единого окна, поднимающаяся вверх, да кабины, скользящие по канатам, чтобы развернуться и спуститься вниз.

Шагаю вперёд, оказавшись в широком каменном коридоре с тусклым освещением. Через каждые три-четыре метра стоят служащие Хёница в чёрных ливреях со знаком университета — вышитой на ткани головой горного льва. Периодически, один из них хватает за рукав кого-то из людей, подталкивая его к каменной стене, кусок которой отходит в сторону и сразу возвращается назад, как только человек проходит внутрь. Пытаюсь заглянуть в один из таких проёмов, но обнаруживаю, что обзор закрывает плотная пелена, похожая на странную натянутую плёнку. Судя по тому, что через неё с лёгкостью проходят присланные на обучение маги, она вполне преодолима. А спустя несколько мгновений, один из этих парней вцепляется и в меня, подтаскивая к стене. Оказываясь при этом неожиданно сильным, что странно для его телосложения. Вижу отъезжающий в сторону кусок стены и шагаю вперёд, преодолевая преграду.

Глава II

Обволакивающая тело пелена напоминает густой влажный туман. Только вот мокрых разводов на одежде не оставляет. Пройдя за неё, на момент останавливаюсь, изучая глазами помещение. Сразу же слышу сухой надтреснутый голос.

— Присаживайтесь, юноша, не стойте столбом. Вы не один ждёте, пока выявят ваш талант. Шляпу только снимите — вы всё-таки в помещении.

Машинально поднимаю левую руку, снимая головной убор и прохожу к столу, с противоположной стороны которого сидит седой старичок в рубашке и штанах с подтяжками. Со своим вываливающимся наружу небольшим брюшком и золотыми очками, он больше похож на часовщика или служащего банка, чем на преподавателя магического университета. Заметив, что его разглядывают, раздражённо замечает.

— Ещё немного промедлите и будете проходить процедуру определения через месяц. Оставшись без занятий по специализации. А присягу станете давать лично проректору по дисциплине!

На последней фразе он срывается на крик и я предпочитаю опуститься на стул, поставив сумку рядом с собой. Старичок ещё пару мгновений буравит меня взглядом, после чего продолжает.

— Ни тебе здравствуйте, ни извинений. Где вас таких набирают, обезьян немытых? По лесам что ли ищут с собаками.

Осознаю свой промах и начинаю отвечать.

— Слишком ошарашен обстановкой и самим местом. Приношу свои извинения, если чем-то вас задел.

Секунду смотрит на меня, потом с усмешкой машет рукой.

— Успокойся парень. Старый Тескон просто шутит. Студенты-первогодки, как глина — бей ногами, меси, им хоть бы хны. Только высокородные пробуют возмущаться. Но и у них спесь быстро заканчивается.

Выдавая всё это, с радостной ухмылкой наполняет водой каменную чашу, стоящую прямо перед ним. Потом хватает меня за руку и подтянув ладонь к ней, надрезает кожу небольшим ножом. Ошарашенный его моментальной сменой настроения, уже в самом конце задаю вопрос.

— Это и есть процедура определения айвана? Что это такое кстати?

Преподаватель хмуро смотрит на меня из под седых бровей. Подняв пальцем очки на горбатом носу, сокрушённо выдает.

— Ты совсем из тёмных, да? На отшибе с зайцами жил?

Качаю головой, пытаясь отыскать подходящий вариант ответа.

— Я сын графа Вайрьо. Незаконнорождённый, но после того, как проснулась струна, меня…

Старик кривится и машет рукой.

— Северянин значит. Ещё и необразованный. Тяжело тебе тут придётся.

Чуть помедлив, продолжает.

— То, что мы сейчас делаем — процедура присяги. Айван — твой магический талант, специализация активной струны. Почти у каждой из них есть своя, уникальная особенность. Сейчас часто попадаются маги и без неё, но основная масса пока рождается такими, какими надо. Но это всё — после того, как ты дашь присягу.

Хочется уточнить, кому и в чём я должен присягнуть, но понимаю, что вопросы тут точно будут лишними. Поэтому молча жду продолжения процесса. Преподаватель достаёт откуда-то кусок металла на цепочке и окунает его в воду, слегка окрашенную моей кровью. Короткое движение рукой и чаша начинает светиться изнутри алым. Выглядит это в полутёмной комнате весьма жутковато. Тут вообще освещён только пятачок со столом, всё остальное залито темнотой. Непонятно, находишься ты в центре большого зала или крохотной клетушке.

Подняв на меня голову, Тескон начинает говорить.

— А теперь читай текст, который видишь в воздухе.

Момент непонимающе смотрю на него, а потом обнаруживаю, что передо мной действительно появляются буквы красного цвета. Чуть дёрнувшись от удивления, начинаю читать.

— Я, маг империи Норкрум, поступивший учиться в университет Хёниц, торжественно обещаю никогда и ни при каких обстоятельствах не разглашать любые факты и детали своего обучения никому кроме магов, обучавшихся здесь или преподавателей учебного заведения. Включая данные о программе подготовки, занятиях, экзаменах, практических испытаниях, смертях во время обучения, замене тел студентов и восстановлении их разума, любых деталях занятий или жизни в университете, нарушающих законы империи и используемой литературе. Отныне и впредь обещаю не говорить об университет Хёниц абсолютно ничего, что могло пролить для непосвящённых свет на то, как и чему здесь учат студентов.

Замолкнув, удивлённо смотрю на старика. Тот уже вытаскивает кусок металла из чаши и протягивает мне.

— Возьми. Это твой личный жетон. Потеряешь его в течение первого месяца — выкинут из Хёница навсегда, предварительно стерев память. По нему ты сможешь пройти на занятия, в столовую и общежитие. Это как уникальный именной пропуск, без которого ты для преподавателей и служащих Хёница — пустое место.

На этой фразе он сбивается и задумчиво чешет голову.

— Только странно, что он не назвал твоего имени. Такое порой бывает, когда люди сами не уверены, как их точно зовут. Но обычно это крестьяне, которых всю жизнь по кличкам звали, а не сыновья дворян.

Сразу же хлопает себя рукой по лбу.

— Я и забыл — ты же бастард. Тебя может до этого кликали «графским отродьем» или там «тупоголовым дебилом», вот чаша имя и не распознала.

Судя по его довольной ухмылке, основной смысл фразы — задеть мою нервную систему. Стараясь не повестись на провокацию, молча сижу, держа правую руку около револьвера. Поняв, что от меня не дождаться реакции, преподаватель угрюмо вздыхает.

— Скучные пошли студенты. Вот раньше кого из хёрдисов так заденешь, они на дыбы становились — за оружие давай хвататься, карами грозить, чуть ли не личную гвардию отца обещали сюда выслать. Даже бастарды. А теперь вон — сидит, глазами меня пилит и молчит, как утка.

Ещё раз вздохнув, уже тише продолжает.

— Ладно, теперь посмотрим, какой у тебя там айван.

Сразу после этого вытряхивает на стол горстку камешков из небольшого мешка и подталкивает их ко мне.

— Давай, возьми их в руку и сожми хорошенько.

Когда делаю, как он сказал, поворачивает голову в сторону выточенной из камня рамы, похожей на зеркальную и принимается ждать. Спустя секунду, понимаю, что внутри неё появляются какие-то странные фигурки, чем-то отдалённо напоминающие музыкальные ноты. Какое-то время Тескон вглядывается в них. Дождавшись, пока те сложатся в цепочку, принимается смеяться. Заливается диким смехом секунд сорок, похрюкивая и хлопая рукой по столу. Закончив, какое-то время пытается отдышаться, после чего пытается объяснить.

— Чего ж тебе так не прёт парень. Бастард, тупой, так ещё и айван похож на кусок дерьма. Хотя, может у тебя прибор внушительный. Хоть какая-то компенсация была бы.

Наконец полностью успокаивается.

— Твой талант — делать выпечку засохшей. Или наоборот, свежей.

Снова заходится в смехе, сквозь него проговаривая.

— Каменной статуей тебе по лбу, давно магические потоки так не шутили. Ой, не могу. Маг-булочник. Или наоборот — гроза всех пекарей. До чего мы дожили, вашу тётю за ухо.

Выждав, пока взрыв хохота прекратится, поднимаюсь на ноги.

— Теперь я свободен?

Старик откашливается после смеха, продолжая постукивать рукой по столу.

— Да, булочник — свободен. Иди, заселяйся, тебе там всё расскажут.

Шагаю в сторону входа через который попал внутрь, но за спиной уже слышится голос.

— Куда, идиот. Другой выход — вон там. Или захотел распасться на атомы?

Останавливаюсь и направляюсь к ещё одному прямоугольнику закрытому пеленой, который только что подсветился в другом месте комнаты. Молча шагаю в стену тумана, сжимая в одной руке шляпу, а в другой сумку с багажом. Только когда выныриваю в просторный коридор, где один за другим появляются студенты с озадаченными лицами, понимаю, что любящий посмеяться маг использовал слово «атомы». Как-то не слишком вяжется этот термин с их уровнем технологического развития. Хотя может здесь это значит что-то ещё. В конце концов я так и не понял до конца, как работает распознавание местной речи. Я понимаю все слова, которые говорят окружающие, но такое впечатление, что мозг трансформирует их в обороты моего языка для лучшего понимания. Титул того же Вайрьо превратился в графа, хотя звучит вроде бы несколько по-иному. Правда, это срабатывает не всегда. Слово хёрдис, означающее высшую знать империи, никак не перевелось, оставшись в неизменном виде. Хотя разум вполне мог назвать их герцогами или пэрами. Но нет — оставил хёрдисами.

В стороне слышится голос кого-то из служащих.

— Проходите ко входу в общежитие для распределения. Не толпитесь в коридоре.

Иду следом за остальным потоком, остановившись перед выходом, где снова собралась небольшая очередь. Краем уха слышу разговор двух парней, беседующих шёпотом.

— Зачем нужна была эта штука на входе? Что, нельзя было по человечески двери сделать. Мало того, что вход через стену, так там ещё и какая-то липкая дрянь.

— Ты разве не знаешь? Это защита от диких колдунов. У отца такая стояла перед входом в личные покои, чтобы никто из этих ублюдков не пробрался внутрь.

— А здесь то она зачем?

— Как это зачем? Чтобы те не смогли провести внутрь Хёница своих шпионов. Они ведь уже пытались. Даже как-то нападали на университет, но стража тогда всех перебила.

Дослушать не успеваю — подходит мой черёд. Стоящий около проёма в стене парень, с каменным лицом протягивает мне бумажку.

— Следуйте в комнату по распределению. Поздравляю вас с началом обучения в университете Хёниц. Прошу — не забывайте следить за сохранностью своего жетона.

Слова отбивает механически, как робот заучивший несколько фраз. Кивнув ему, прохожу дальше. Сразу за поворотом чуть не врезаюсь в давешнего блондина, с которым у меня была ссора. Тот напирает на стоящую перед ним женщину.

— Тогда мне нужно оформить это разрешение. Прямо сейчас!

Та вздохнув, отрицательно качает головой.

— Юноша, на это требуется одобрение проректора по дисциплине, у которого и так много дел.

Парень злобно фыркает.

— Да что тут такого-то? Я просто хочу жить с девушкой, которая на это согласна! Зачем мне разрешение от вашего проректора?

Замечаю рядом с ним девушку, которая старается смотреть куда угодно, кроме проходящих мимо людей. Судя по одежде — из крестьян или бедных горожан. Пазл встаёт на свои места. Вот зачем этот напыщенный индюк пытался поменяться со мной местами в кабине — искал студентку, согласную разделить с ним постель за деньги. Чтобы значит, трахаться не только на выходных, но и в процессе обучения

Прохожу дальше, слыша звуки продолжающегося спора за спиной. Как ни крути, у студентов из высшего общества намного больше возможностей, чем у всех остальных. Хотя капитан Мойрниц все уши мне прожужжал, рассказывая о том, как трепетно сейчас в Хёнице относятся к равенству студентов.

Глянув на бумажку, выданную мне около входа, принимаюсь искать комнату под номером 221b. Какого у них тут размера общежитие, если оно требует такой нумерации? На тысячу комнат? Пятьсот? И в каком из зданий мы сейчас находимся?

Наконец обнаружив свою комнату, захожу внутрь. С удивлением вижу, что тут всё-таки имеется окно, за которым сейчас виден участок внутренней территории Хёница, с солидным куском окружающей его стены, за которой начинается заснеженный склон. В ветках деревьев даже можно различить мелькающих животных. Интересно, у них тут есть человеческая стража? Или вся охрана состоит из зверей?

Убранство скромное — две кровати по разным сторонами комнаты и два шкафа, стоящих ближе к двери, сразу за ними. Рядом с каждой — тумбочка, между которыми остаётся узкий проход к окну. На них — по одному ключу от комнаты. Занимаю ту кровать, что справа, сразу начав раскладывать вещи по шкафу и тумбочке. Армейский «Веннингтон» оставляю в кобуре на поясе, а вот крупнокалиберный «Эрстон 11» засовываю под подушку. Чтобы не говорили об относительной безопасности в стенах университета, с револьвером под подушкой мне будет спокойнее.

Рядом с одним из шкафов обнаруживается небольшая комната с туалетом и отделённой от него перегородкой металлической ванной, покрытой снаружи причудливой вязью. На всякий случай проверяю краны — вода тут имеется. Жалко, что нет душа. Но такового не обнаружилось даже в покоях императорского дворца.

Когда заканчиваю, за окном как-то одномоментно темнеет — вроде только что было светло, а теперь уже ночь. Скрипит дверь и в комнате появляется мой сосед — кудрявый невысокий парень с бегающим взглядом. Буркает мне что-то вроде «Добрый вечер» и бросив свою сумку на пол, тоже подходит к окну.

Слышу, как кто-то из уже устроившихся студентов кричит, спрашивая про ужин. На что женский голос отвечает, что первый приём пищи завтра утром. А пока все могут укладываться спать.

Хмыкнув, усаживаясь на свою кровать. Комната освещается двумя светильниками, висящими на стенах, яркость которых, как быстро выясняется, можно регулировать, подкручивая небольшой регулятор внизу. Выкрутив его на минимум, приглядываюсь к осветительному элементу. Внутри стеклянного корпуса — цилиндр, который и даёт свет. Судя по полному отсутствию проводов или труб — магическое изделие.

Пробую завязать разговор с соседом по комнате, но «кудряш» оказывается не очень общительным. Представляется Ахерсом, больше ничего рассказывать о себе не пожелав. На все мои вопросы отделывается односложными ответами. На какое-то время развлечением становится изучение жетона, но это быстро наскучивает. Всё, что изображено на кругляше металла — десяток пересекающихся борозд, поверх которых наложена ещё пара узоров. С обратной же стороны он полностью гладкий.

Вздохнув, со звяканьем укладываю его на тумбочку, после чего пытаюсь улечься спать. Отключиться получается далеко не сразу. Во-первых, светильник висящий над головой, даже если открутить регулятор до крайней отметки, не отключается полностью, а продолжает слегка светиться, работая как ночник. Во-вторых, сосед, тоже завалившийся в кровать, шумно ворочается и сопит. В конце концов у меня получается вырубиться и проваливаюсь в сон.

Придя в себя, сначала не понимаю, где я и что происходит. Во сне меня как раз вытаскивали из капсулы, а лечащий врач поздравлял с успешно прошедшей операцией. И вот я лежу головой на подушке в тёмном помещении. Спустя несколько секунд вспоминаю всё и переворачиваюсь на бок, чтобы снова окунуться в сновидения. Впрочем через секунду организм получает лёгкий укол адреналина — соседа нет на месте. Кровать с отброшенным в сторону одеялом пустует. Спустя мгновение в кровь выплёскивается куда более серьёзная порция бодрящего вещества — я обнаруживаю, что отсутствует и мой жетон, лежавший на тумбочке.

Подскакиваю на месте, вытаскивая из под подушки револьвер.

— Ахерс, сука, нахрена тебе мой жетон?

Вопрос заданный в пустоту остаётся без ответа, а я наконец понимаю, что меня разбудило — звук закрывающейся двери. Паршивец улизнул в тёмный коридор, утащив с собой мой жетон. Момент колеблюсь, не стоит ли поднять шум. Потом вспоминаю, что говорил Тескон — изгнание со стиранием памяти. Сука же кудрявая! Куда он пошёл в ночи?

Хватаюсь было за штаны, но в итоге хватаю только свой ремень на котором кобура «Веннингтона», два патронташа и нож. Так и выхожу наружу — в исподнем, правой рукой сжимая «Эрстон», а левой — свой пояс. Замираю, выбирая направление. Спустя секунду слышу какой-то звук с левой стороны и сделав свой выбор отправляюсь туда.

Стараюсь поспешить, чтобы нагнать придурка-соседа и забрать жетон, но пройдя метров тридцать, попадаю на развилку. Снова слышу позвякивание в проходе справа и сворачиваю. Ситуация повторяется, когда коридор снова поворачивает. В этот раз, с удивлением понимаю, что мы ушли уже далеко от комнат общежития. А ещё, в моей голове появляется стойкое ощущение, что меня водят за нос. Как тот парень, который попав на допрос к корпоративным безопасникам, пробовал утверждать, что абсолютно случайно заразил вирусом несколько тысяч компьютеров, заставив их майнить криптовалюту.

Снижаю темп движения. Если меня заманивают, то зачем? Попытка убить принца в первый же день? Это настолько тупо, что маловероятно. Хотя, учитывая армейскую службу регента — вполне может быть его решением. Как его цитировали в одной из газет — «Дайте мне один механизированный корпус и я решу любую проблему за сутки».

Завидев впереди слабый свет, останавливаюсь и присматриваюсь, пытаясь что-то разглядеть.

Глава III

Делаю ещё один шаг вперёд приглядываясь к освещённому проёму по правой стороне. Это явно вход в комнату. А вместе с тем — идеальное место для засады. Отвлёкшись, слишком поздно замечаю слабое свечение впереди слева, которое быстро превращается в искру, летящую прямо на меня. Пытаюсь шагнуть назад, избежав контакта с непонятным снарядом, но не успеваю — искра бьёт в грудь. Впечатления, как от разряда электрошока — сбивает с ног и я валюсь на пол, привалившись к стене. Вижу, как из темноты ко мне приближается невысокая, что-то бубнящая фигура.

— Зря ты за нами пошёл, студентик. Теперь ты умрёшь. И всё пойдёт в дело. У нас хватит времени. Перекачаем твою кровь, подпилим органы — будешь почти такой же, как и раньше, только наш. Ничтожное ты насекомое.

Приблизившись, останавливается рядом. В говорящем не больше метра роста. На просвет видна тощая фигура с тонкими руками. Пытаюсь пошевелить пальцами, но тело меня не слушается. Неизвестный, продолжая говорить, наклоняется ко мне.

— Сначала немного твоей крови, студентик. Не бойся, от этого ты не умрёшь. Смерть придёт чуть позже.

Чуть шипящий голос, произносящий слова с лёгким напевом заставляет внутренности сжаться в комок. Этот мелкий ублюдок меня и правда прикончит. Кто он вообще такой? Куда делся Ахерс?

В полутьме сверкает лезвие и я чувствую, как боль обжигает руку. Спустя мгновение, неизвестный выпрямляется и протягивает руку в темноту.

— Отнеси это брату, пусть закончит ритуал.

Из темноты показывается пара красных глаз и я слышу тяжёлое дыхание. Пёс? Здесь? Животное захватывает оружие в пасть и бежит к тому самому проёму, откуда льётся лёгкий свет. Успеваю разглядеть мощную фигуру с крупными лапами. Такой при желании запросто может меня разорвать. Из темноты показывается ещё одна пара таких же по цвету глаз. Их ещё и двое!

Мелкая тварь снова начинает что-то бубнить, а я внезапно понимаю, что пальцы правой руки, которые касаются рукояти револьвера, внезапно начинают слушаться. Пока не очень хорошо, но всё-таки. Пытаясь выиграть время, перебиваю бубнящего уродца.

— Кто вы такие? Зачем вам моя кровь?

Карлик на мгновение замирает. Потом удивлённо выдаёт.

— Почему ты можешь говорить?

В голове сама собой формируется короткая матерная тирада. Вот же я идиот — выиграл, называется, время. Смещаю правую руку и обхватив пальцами рукоять «Эрстона» взвожу курок. Маленькая фигурка сразу подаётся назад, а вот красные глаза наоборот приближаются. Повернув руку так, чтобы ориентировочно попасть в тело пса, жму на спусковой крючок. Грохот выстрела оказывается до больного громким, в замкнутом пространстве. К нему присоединяется дикий скулёж раненного противника. С трудом поднимаю руку, взводя курок и стреляю ещё раз, целясь по красным уголькам глаз, горящим в темноте.

Разворачиваюсь в сторону проёма и вижу, что болтавший со мной невысокий уродец стремительно удаляется в его сторону. Снова взвожу курок, прицеливаясь. Руки с каждой секундой слушаются всё лучше. Грохочет выстрел и противник, кем бы он ни был, получает пулю в спину, летя на пол. Пытаюсь подняться на ноги, когда вижу, как в коридор выскакивает второй пёс с оскаленной пастью. Сразу же выпускаю пулю, но на этот раз промахиваюсь — она уходит дальше по коридору, с визгом ударившись об стену.

Тварь приближается ко мне молниеносно — я едва успеваю заново взвести курок. Стреляю перед тем, как он прыгает. Судя по отсутствию громких воплей, серьёзной раны не наношу. Но всё-таки цепляю собаку так, что она промахивается. Бьётся в меня мордой, опрокидывая на пол, но вот зубами вцепиться не успевает. Пальцы сами взводят курок заново и жмут на спусковой крючок, но револьвер, упёртый в брюхо псу только щёлкает — боекомплект исчерпан.

Левой рукой ударяю животное в грудь, отталкивая назад и вижу, как рядом мелькает чья-то фигура. В следующую секунду слышится чавкающий звук и рычание сменяется скулежом, который затихает после повторного звука стали входящей в плоть. Неизвестный спаситель отталкивает труп пса в сторону, а я тянусь к своему ремню, доставая из кобуры «Веннингтон». Боковым зрением замечаю выскочившую из проёма маленькую фигурку, которая пытается унестись прочь, в противоположном от нас направлении и вскинув револьвер, выпускаю три пули. Судя по звуку упавшего на пол тела — попадаю. Руки отошли, а мой армейский револьвер — самовзводный, что позволяет держать куда более высокий темп огня.

Опираясь об стену поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь к своему спасителю. Тот неподвижно стоит на месте, судя по жестам, потирая одной рукой уши. Не прерывая занятия, спрашивает.

— Ты как? Цел?

Меня буквально раздирают на части вопросы, но я пытаюсь собраться с мыслями. Машинально киваю ему, после чего вспомнив о темноте, подтверждаю словами.

— Цел. Спасибо за помощь — без тебя, меня бы тут порвали на части.

Держа револьвер наготове, шагаю к освещённому проходу. На ходу бросив взгляд назад, с удивлением понимаю, что мой нежданный помощник — тот самый верзила со шрамом на щеке, который ехал со мной в кабине. На плече держит немалых размеров окровавленный топор. Откуда он его, вашу мать, взял? Не с собой же приволок в Хёниц.

Добравшись до входа, заглядываю внутрь и обнаруживаю комнату, заставленную полками, которые завалены разнообразной ерундой. Какие-то лампы, непонятные конструкции, ювелирные украшения, сундучки, чашки. Такое ощущение, что здесь была кладовка, куда очень долго складывали разнообразный хлам.

За спиной гудит парень с топором.

— Вроде всех положили. Я пойду обратно спать, тогда.

Развернувшись, на секунду останавливается и потом снова поворачивается ко мне.

— Да, матушка говорила про манеры. Был рад помочь. Меня Джойл зовут, если что.

Молча смотрю на протянутую руку и переложив револьвер в левую, пожимаю её.

— Орсон Вайрьо. Рад знакомству и благодарю за помощь.

Тот чуть смущается.

— Чего уж тут — услышал, как ты шумишь, подумал — неладное что-то. Ну и пошёл с Добряком следом за тобой. Хорошо, что ничего серьёзного не было. Только пара щенков этих, да карлики. Ты зови, если что.

Глядя на скрывающуюся в темноте фигуру, пытаюсь собрать в единое целое мой, только что, разорванный мозг. Отчасти справившись с этой задачей, вспоминаю про жетон и бегом отправляюсь ко второму карлику, который пытался сбежать. Схватив труп за ноги, волоку в помещение, чтобы осмотреть при свете. Перевернув, обнаруживаю, что он сжимает в руках небольшую шкатулку. А на шее болтается сразу два жетона, один из которых видимо принадлежит мне.

Мой отличить достаточно легко — за время праздного ничегонеделания в комнате, я успел хорошо рассмотреть все борозды на этом куске металла. Вспомнив, что на мне нет штанов, цепляю его на шею. И тут же слышу стон со стороны пола. Непонятное тощее существо с серой кожей и большими глазами на треугольном лице до сих пор живо и смотрит на меня. Направляю револьвер на его голову.

— Что вы тут делали? Зачем выманили меня?

Тот молчит, пытаясь оглядеться по сторонам. Я же продолжаю.

— Хотели убить принца империи? Кто вас послал? Регент?

Тут на сером лице отображается искреннее удивление.

— Принца? Мы просто хотели открыть шкатулку. Нужен был жетон и кровь студента.

С усмешкой киваю ему.

— Угу. А ещё земля плоская.

Тот совсем вытаращивает на меня свои громадные глаза.

— Что?

Раздражённо махнув головой наклоняюсь и уперев ствол револьвера ему в щёку, стягиваю с шеи второй жетон, следом подбирая шкатулку. Когда сжимаю всё в левой руке, существо начинает верещать.

— Стой! Я же тоже студент. Если это сработает…

Договорить не успевает — по телу пробегает конвульсия и карлик замирает. А я с удивлением чувствую, как шкатулка в моей руке рассыпается на части, исчезая. Подняв ладонь, на которой остался только жетон, задумчиво смотрю на него. Не то, чтобы меня сейчас что-то могло удивить. Но где-то на заднем фоне есть вопрос — что именно я сейчас сделал? И куда пропала шкатулка? На ладони даже пыли не осталось — такое ощущение, что та просто растворилась в воздухе.

Спустя мгновение отшатываюсь назад, от облачка парящего в воздухе. Всё бы ничего, но у него человеческое лицо, а само оно постепенно принимает облик фигуры. На меня пялится какой-то старикан в возрасте. Этот сгусток тумана делает оборот вокруг себя на триста шестьдесят градусов и вернувшись в прежнюю позицию, восхищённым голосом выдаёт.

— Идеально. Обычный студент-недоумок. Никаких ошейников. Слава болотным гхолтам, я свободен!

Делаю ещё шаг назад, беря облако на прицел «Веннингтона» и он снова начинает говорить.

— Ты думаешь меня можно убить пулей? Каких-же идиотов нынче берут в студенты! Не то что, в моё время.

Снова крутится вокруг своей оси и с воплем «Как же я соскучился по виду женской плоти» исчезает в стене справа от меня. Выдохнув, оглядываюсь вокруг и найдя стул, опускаюсь на него. В голове вяло проскальзывает мысль, что стоило бы поднять второй револьвер и перезарядить его. Но разуму требуется немного отдыха.

Так меня и находят служащие — сидящим на стуле, с револьвером в одной руке и жетоном Ахерса в другом. В первую секунду мы берём друг друга на прицел. Я поднимаю «Веннингтон», а они вскидывают короткоствольные винтовки странного вида. Но почти сразу же опускают их. Чуть подумав, руку с оружием опускаю и я.

А потом появляется руководство. Очень много разгневанного ночным переполохом начальства всех мастей. С собой приводят и Джойла, непонимающе озирающегося по сторонам. Как ни странно допрос начинают именно с него. Сонный мужчина в мантии, представившийся дознавателем принимается задавать вопросы.

— Как вы здесь оказались?

— Услышал шум и подумал, что происходит что-то плохое. Потому и вышел из комнаты.

Дознаватель бросает заинтересованный взгляд на топор.

— А оружие откуда взяли?

Здоровяк чуть смущается и любовно поглаживает рукоять.

— В вашей бумаге было написано, что студентам лучше прибывать вооружёнными. Вот я и прихватил Добряка.

— Добряка значит? Топор? Зачем он вам в Хёнице?

— Ну как. Рубить всяких тварей в коридорах.

Мужик в мантии косится в сторону выхода и на мгновение замолкает. Тут ему крыть нечем. Потом продолжает.

— Хорошо. Но как вы успели надеть штаны, рубаху, вооружиться и успеть проследовать за господином Вайрьо?

— Так я сплю в одежде. А топор всегда под рукой — его схватить, дело нехитрое.

— По какой причине изволите почивать в одежде?

— Что?

— Я спрашиваю — для чего вы спите в одежде? На случай нападения?

Тут здоровяк смущается. Помявшись, отвечает, пытаясь понизить тембр голоса.

— Мне перед отъездом матушка сказала — «Остерегайся тамошних девок, Джойли, им только дай повод запрыгнуть в койку. Как юркнут к тебе под одеяло, так потом не выгонишь. А ты парень видный — желающих будет много.»

Закончив, делает короткую паузу, после которой объясняет.

— Вот потому и сплю я одетым. Чтобы если что — успеть её спихнуть. Бить то девок нельзя. А толкнуть из постели — ещё куда ни шло.

Дознаватель стоит с ошарашенным видом, переводя взгляд то на парня, то на блокнот в своей руке. Видимо думает, в какой форме стоит записать эти показания.

Со стороны входа раздаётся смутно знакомый сухой голос.

— За каким горным козлом меня подняли среди ночи? Зачем? Что у вас случилось?

Через секунду вижу приближающегося Тескона, который тоже замечает меня сидящего на стуле. С озадаченным видом останавливается, разглядывая пропаханное когтями плечо и револьвер в правой руке. Дознаватель же уже поворачивается к старику.

— Проникновение в Хёниц, господин профессор.

Лицо преподавателя моментально меняется. С новым выражением оглядывает тело, лежащее на полу.

— Вот оно что. А я было подумал, что кто-то из старшекурсников успел вернуться.

Спустя секунду уже склоняется над телом карлика, что-то шепча. Скоро к нему присоединяется ещё пара человек, которые стаскивают в комнату трупы обоих псов и второго уродца. В коридоре кто-то запускает в работу светильники и всё пространство вокруг заливает свет. Со стороны троицы, которая уже принялась пластовать трупы прямо на полу, доносятся странные слова — «химеры», «искажение пространства», «неконы», «руны на костях». Из всего этого понимаю, только фразу про искажение пространства. Впрочем, скоро становится не до этого — дознаватель, закончивший с Джойлом, принимается за меня.

Выдаю ему версию, которую заранее подготовил в голове. Мол, услышал, как хлопнула дверь и беспокоясь за товарища по учёбе, двинулся за ним, стараясь нагнать. Шёл на шум, потом был атакован неизвестными тварями, которые пытались взять у меня кровь для какого-то ритуала, угрожая превратить в подчиненное их воле существо. На этом момент мужчина, насторожившись уточняет.

— Какой именно ритуал? Они упоминали название или специфику?

Отрицательно покачиваю головой.

— Нет. Только пробовали забрать у меня кровь и что-то говорили про органы.

— Хорошо. Так вы говорите, самостоятельно подстрелили двоих неконов, а потом вам на помощь пришёл студент Джойл?

На секунду мозг подвисает и я автоматически уточняю.

— Неконов?

На лице дознавателя весьма чётко отображается мнение о моих умственных способностях и он объясняет.

— Искусственно созданные магические существа. Могут использоваться по отдельности, а могут быть частями чего-то более крупного, если создаются в связке с химерологом. Например проскользнуть под видом студента в наш университет.

Тескон, видимо слышавший последние фразы, поворачивает к нам голову.

— Да не забивай ты себе голову, Йорс. Это тот бастард-булочник, о котором я говорил. Ни хрена не знает.

Появляется желание ответить что-то едкое, но мозг уже слишком перегружен и устал для умственной работы. А вот Йорс внезапно вступается. Негромко бросает фразу.

— Однако именно они со вторым парнем убили четверых неконов, проникших в Хёниц, Тескон. Как по мне, это заслуживает капли уважения.

Старик только что-то бурчит в ответ, сделав вид, что погрузился в изучение внутренностей трупа. Дознаватель же снова переключается на меня.

— Последний вопрос — зачем вы сняли жетон с шеи убитого некона?

Глядя на него озвучиваю единственную правдоподобную версию, которая приходит в голову.

— Я не знал, что эти четыре существа и есть Ахерс. Думал они убили его, забрав жетон. Вот машинально и забрал его.

Рядом с телом карлика, умершим последним, выпрямляется Тескон. С сомнением смотря на меня, спрашивает, показывая на тело.

— Вот этот — он был мёртв, когда вы его тащили в комнату? Зачем вы вообще его сюда приволокли?

Нахожу в себе силы слегка пожать плечами.

— Он загнулся уже здесь. А тело я переместил, чтобы посмотреть на то, как выглядят злобные сучьи карлики, которые меня чуть не убили.

Старик примирительно кивает.

— Желание вполне понятное. Но я всё-таки уточню — как именно он умер?

— По телу вдруг пошли судороги и всё — отдал концы.

Преподаватель какое-то время молчит, задумчиво смотря на меня. Потом снова склоняет голову.

— Хорошо. Когда вы снимали с его тела жетон, у него было что-то ещё в руках? Какие-то ещё предметы?

А он ведь знает о шкатулке. И подозревает, что её вскрыл я сам. Возможно уже предполагает, что пошёл я за Ахерсом не из чувства товарищеского долга или интереса, а потому что украли мой жетон. Как вариант — можно сейчас всё это выложить. Только вот, как знать — какое наказание предусмотрено за временную утерю жетона и случайное открытие шкатулки с неведомым призраком внутри или каким-то его местным аналогом. Поэтому в ответ покачиваю головой.

— Ничего не было, профессор. Только жетон на шее.

Тот раздражённо взмахивает рукой.

— Я у тебя пока не преподаю, Орнос. До моего курса ещё надо добраться живым и в здравом уме, что тебе может и не грозить.

Ещё раз глянув на труп, выдаёт короткое ругательство на непонятном языке и опускается рядом с ним, что-то бормоча под нос. Дознаватель, убедившись, что у Тескона исчерпались вопросы, снова вступает в дело.

— На этом всё, господа. Вы можете отправиться в свои комнаты и отдыхать. Только позвольте осмотреть вас нашему доктору. И прошу вас никому не говорить о том, что в университет проникли неконы. Если кто-то будет интересоваться — ссылайтесь на то, что один из студентов погиб из-за личного конфликта.

Кивнув ему, отправляюсь к выходу. Поняв, что Джойл всё ещё стоит на месте, оглядываясь по сторонам, приглашающе машу ему рукой и парень топает за мной. В коридоре нас встречает обещанный доктор — добродушный сонный толстячок, который смазывает мои раны какой-то мазью и пару минут водит куском светящегося плоского камня вдоль наших тел. Закончив, выносит вердикт — мы оба полностью здоровы и можем идти спать. Поднимаю с пола «Эрстон» и свой пояс, отправляясь следом за служащим, который должен довести нас до крыла с комнатами.

Глава IV

Добравшись до своей комнаты, первым делом перезаряжаю «Эрстон». Подумав, на этот раз снаряжаю его патронами с разрывными пулями. На всякий случай. Потом экстрактором вытряхиваю пустые гильзы из «Веннингтона», заменяя их тоже. Закончив, отправляюсь в ванную комнату, прихватив револьвер с собой. Сначала хочу забраться внутрь, но потом до меня доходит, что во-первых смоется мазь, которую нанёс доктор, а во-вторых, я рискую уснуть прямо в ванной. Поэтому ограничиваюсь тем, что смываю кровь с необработанных местным медиком частей тела и умываюсь.

Выходя, слышу какие-то вопли в коридоре. Останавливаюсь около двери, прислушиваясь.

— Псих! Долбанный, голем тебя за ногу, психопат! Явился весь в крови и спит в обнимку с топором. Я не собираюсь с ним жить! Эй! Тут есть кто-нибудь? Мне срочно нужна помощь!

Устало вздохнув, открываю шкаф и набрасываю на себя рубашку. Когда подхожу к двери, держа в правой руке «Веннингтон», в неё кто-то стучит. Уже открывая, понимаю, что для Джойла стук подозрительно аккуратный. Так и есть — в коридоре обнаруживается та самая женщина, которая днём беседовала с блондином на предмет совместного проживания в комнате с девушкой. Окинув меня взглядом, слегка прищуривает глаза и пройдясь рукой по завитым в локоны волосам спрашивает.

— Может быть этот юноша переедет жить к вам, раз освободилось место? Он утверждает, что вы знакомы.

В следующий момент вижу выглядывающего из-за открытой двери расстроенного здоровяка и киваю.

— Безусловно. Буду рад новому соседу.

Выражение лица парня моментально меняется на образованное и он выпаливает.

— Я только вещи свои заберу и назад.

Стремглав уносится по коридору и через секунду снова слышатся истерические крики.

— Ты зачем вернулся? Эй! Леди! Выведите его или я буду стрелять!

Задрал. Громогласный нервный урод. Протиснувшись мимо стоящей в двери женщины, выхожу в коридор и тоже кричу.

— Если ты не заткнёшься или пустишь в ход револьвер — я тебя прикончу! Слышал стрельбу? Так вот — одному студенту уже не повезло, ублюдок слишком сильно храпел! Не хочешь сдохнуть следующим — заткнись и забейся в угол, крысёныш!

Наступает тишина, а вслед за этим слышится шёпот служащей.

— Мы не одобряем такие методы, но я понимаю — иногда они просто необходимы.

Повернув голову, обнаруживаю, что она так и норовит соскользнуть взглядом на моё исподнее. Раздражённо замечаю.

— Вы не находите, что у нас небольшая разница в возрасте? А так откровенно пялиться на студента — совсем не педагогично.

Она выдаёт показательный смешок.

— О, вы не представляете, что тут иногда вытворяют со студентами. А я сама не преподаватель — всего лишь смотритель общежития первого курса. Виолла Кнарс — очень рада знакомству.

С трудом подавляя рвущиеся с языка ругательства, стараюсь удерживаться в рамках приличия.

— Орнос Вайрьо, тоже весьма рад. Но мне, пожалуй, стоит одеться.

К счастью, как только протискиваюсь мимо смотрительницы, которая лепечет что-то о том, как я мужественно смотрюсь в таком виде с револьвером в руке, на пороге появляется чуть запыхавшийся Джойл. Как только оказывается внутри, максимально вежливо желаю женщине доброй ночи и захлопываю дверь. С облегчением выдохнув, обнаруживаю, что парень так и застыл посреди комнаты, сжимая в руках охапку одежды, какой-то мешок и топор. Когда вопросительно оглядывается на меня, понимаю какой вопрос его озадачил и озвучиваю на него ответ.

— Твоя кровать у левой стены.

Тот сбрасывает на неё весь ворох вещей, после чего принимается неловко раскладывать их в шкафу. А я замечаю, что ничего из собственности предыдущего соседа тут не осталось. Кто-то побывал здесь и всё вынес. Нет, я предполагал, что у персонала есть свои ключи. Но сейчас этот факт означает, что в комнату может внезапно ввалиться Виола. Интересно, меня выгонят, если я прострелю ей голову, обороняясь от сексуальных домогательств? Никогда не понимал, как чувствуют себя девушки, к которым липнут какие-то уроды, но вот теперь кажется у меня есть полный «слепок» их ощущений.

Джойл, наконец заканчивает с запихиванием в шкаф своей одежды и повернувшись ко мне, вдруг заговорщически подмигивает.

— А может это, бахнем понемногу? У меня самогон есть с собой. Хороший, на почках болотных ягод. Матушка сказала — «Как найдёшь приятеля, так непременно угости — такой выпивки из них никто не пробовал.»

Улыбка на лице появляется сама собой. Этот бесхитростный здоровяк с топором, которому он дал имя, мне нравится. В голове правда сразу проскальзывает мысль о том, что он тоже может притворяться. А за мной прокрался, преследуя свои собственные интересы — мало ли какие они у него могут быть. Но эта идея сразу же гаснет — сейчас не хочется думать о сложных схемах. Как бы там ни было, этот парень сегодня спас мою жизнь. Сомневаюсь, что в его планы входит моё немедленное убийство. А если так — можно чуть расслабиться.

— Одобряю. По порции самогона и спать.

Как скоро выясняется, у Джойла свои представления о порциях. Вытащив из мешка, заменяющего ему сумку, громадную деревянную бутыль, следом он достаёт пару объёмистых кружек, наполняя их едва ли не доверху. Когда вручает мне одну, с сомнением поглядываю на жидкость и принюхиваюсь. Пахнет неплохо. Я бы даже сказал приятно, особенно, если учесть, что это самогон. Подняв глаза на собутыльника, вижу на его лице ожидание. Ну да, матушка наверняка говорила ему, что в приличном обществе принято говорить тосты, а не просто заливать в себя спиртное. Подняв кружку, озвучиваю первый пришедший в голову.

— Чтобы все встреченные нами, на самом деле оказывались людьми!

Здоровяк торжественно поднимает свою кружку вверх, повторяя тост следом за мной и вливает в себя её содержимое. Я сначала ограничиваюсь одним глотком. Секунду подождав, понимаю, что послевкусие весьма неплохое и произнеся про себя «почему бы и нет», опустошаю её. А через мгновение в моём желудке как будто взрывается бомба. Последнее, что мелькает перед глазами, перед тем, как отрубаюсь — Джойл, забирающий у меня из рук кружку и что-то укоризненно говорящий.

* * *

Просыпаюсь от того, что кто-то трясёт меня за плечи. Рука сама ныряет под подушку, но «Эрстона» там не обнаруживается. Перевернувшись, обнаруживаю склонившегося над собой соседа по комнате.

— Там есть зовут. Я побежал, а ты поднимайся давай — завтрак проспишь.

Угукаю ему в ответ что-то невразумительное и здоровяк исчезает за дверью. Успеваю только заметить, что топор висит у него справа, закреплённый на бедре. Наверняка сейчас произведёт фурор в столовой. Через силу поднимаюсь, с удивлением поняв, что похмелье относительно лёгкое, основная причина по которой тяжело вставать — банальное желание ещё поспать. Оба револьвера лежат на тумбочке, жетон болтается на шее — всё в порядке.

Отправившись в ванну умываюсь и секунду смотрю в зеркало. Куда меня занесло? Как? Получится ли выбраться из этого дерьма живым, сохранив своё новое тело? Спустя секунду, усмехаюсь и тыкнув пальцем в своё отражение, вслух заявляю.

— Ты грёбанный специалист по корпоративной безопасности. Правила игры тут почти те же самые — выживешь.

Через пять минут заканчиваю утренние процедуры и одевшись, отправляюсь в коридор. Подумав, цепляю на пояс и кобуру с «Эрстоном». Лишним он теперь точно не кажется. Будь моя воля — я бы ещё пулемёт прихватил. И пару винтовок с гранатами.

Выйдя из комнаты, слышу голос парня в ливрее, стоящего дальше по коридору.

— Вам нужно в эту сторону. Потом налево и через двадцать метров спуститься на один этаж по лестнице. Там увидите вход в столовую.

Поблагодарив, шагаю в указанном направлении. Речь у этого парня снова механическая, как у того служащего, что встречал нас перед входом вчера. Может тоже неконы, только созданные самим университетом? Это бы объясняло и силу того, что подталкивал меня вчера к проёму в стене, отправляя на встречу с Тесконом. Тело принца точно нельзя было назвать немощным, но тот служащий подтащил меня к стене, как котёнка. Что не сильно вязалось с его внешним видом.

Спустившись по лестнице, оказываюсь в холле, из которого ведёт сразу несколько выходов. Тот, что прямо передо мной — видимо и есть столовая. Секунда и я уже шагаю между столами, заполненными людьми. Около стойки, за которой повара накладывают порции, кто-то громко возмущается, что ему приходится самому носить свои тарелки и требует обслугу. А с правой стороны слышатся взрывы хохота. Повернув голову, обнаруживаю Джойла, который со смущённым видом сидит за столом, окружённый заливающимися смехом людьми. Двое парней уселись напротив него, ещё один стоит поблизости, вместе с парой девушек. Судя по вышитым на одежде эмблемам, все пятеро из числа дворян. Секунду колеблюсь, потом сворачиваю в его направлении. Чувства благодарности я пока ещё не лишился. К тому же, это единственный человек, которого можно, пусть и с натяжкой, назвать союзником. Находясь в ванной и топая сюда, я успел прокрутить в голове немало вариантов его мотивации для вчерашнего поведения, но пока так и не выстроил какой-то рабочей теории. Раз её нет — парню можно доверять. Безусловно, с оглядкой на весь расклад в целом.

Подходя слышу доносящиеся до меня фразы.

— Так, как ты говоришь, зовут твой топор?

— Добряк. Каждая вещь себя ведёт, как её назовёшь. Раз он Добряк, то невинных рубить не будет.

Когда за этой фразой следует новая волна веселья, парень обводит всех глазами.

— Почему вы смеётесь?

Одна из девушек кладёт ему руку на плечо.

— Не волнуйся, нам просто очень нравится проводить с тобой время. Расскажи ещё раз, как твои родители познакомились.

За несколько шагов добираюсь до столика и на ходу достав «Эрстон», упираю ствол её в спину. Когда та вздрогнув, пытается обернуться, начинаю говорить.

— Это «Эрстон», калибра одиннадцать эйлов, заряженный патронами с разрывными пулями. Стоит мне нажать на спусковой крючок и твои лёгкие превратятся в кашу. Не самая хорошая смерть.

Девушка испуганно ойкает, а поднявший на меня глаза Джойл удивлённо спрашивает.

— Ты чего Орн? Они же просто поболтать со мной хотели, сказали, что тоже приятели. Расспрашивали о жизни на болотах.

Вижу, как один из сидящих за столом дворян, хватает за руку второго, уже потянувшегося к оружию.

— Стой. Это тот самый псих, что убил вчера студента и ему за это ничего не сделали.

Его приятель косится на меня и медленно достаёт руки из под стола, уложив их сверху. А я отвечаю здоровяку.

— Они издевались над тобой Джойл. Расспрашивали о твоей жизни и родных, чтобы посмеяться, а потом рассказать всем знакомым, поржав с ними за бокалом вина.

До парня начинает доходить и он, багровея тянется к топору. Пока ситуация не вышла из под контроля, озвучиваю следующую мысль.

— Ты прав — за такое стоит убивать. И вдвоём, мы точно отправим на тот свет всю пятёрку, а из потрохов сделаем отличный суп. Но не стоит сразу портить отношения с профессурой. Из-за вчерашних трупов нам и так влетит. Давай подождём хотя бы неделю.

Один из дворян, сидящих за столом, подаётся вперёд, медленно выговаривая.

— Трупов? Их было несколько? Вы совсем двинутые — убивать кого-то в Хёнице? Это же магический университет.

Пожимаю плечами, всё ещё держа ствол «Эрстона» упёртым в спину девушки.

— Как видишь, мы всё ещё на свободе. Или где-то в правилах указано, что убийства на территории Хёница запрещены?

В полемику вступает вторая девушка, благоразумно отошедшая на пару метров в сторону.

— При чём тут правила университета? Убийства запрещены на территории всей империи. Это преступление!

Повернув голову, выдаю ей максимально ехидную улыбку.

— Хёниц автономен. Единственный закон здесь — это его правила. Так что запомните — не хотите получить пулю или удар топором, держите себя в рамках приличий.

Отступаю назад, пряча «Эрстон» в кобуру и слышу за спиной надтреснутый голос Тескона.

— Снова собираетесь кого-то убить, господин Орнос. И не надоело вам? Шли бы лучше булочки печь.

Пока профессор смеётся над своей собственной немудрёной шуткой, пятёрка студентов успевает покинуть нас, направляясь в дальний угол столовой. Преподаватель провожает их недоумённым взглядом.

— Вот это студенты нежные пошли. В наше время, таких бы сожрали за два дня, не подавившись. А сейчас носимся со всякой шелупонью, как с южными шлюхами.

Качая головой, усаживается за стол и ставит на него камень, что-то шепча. Снова замечаю крохотные символы, похожие на ноты, а через секунду стол окружает чуть сверкающий купол. Тескон же показывает мне рукой на свободный стул рядом с Джойлом.

— Присаживайтесь господин Орнос, не стесняйтесь. Так нас не услышит никто из присутствующих.

Приземляясь на стул, чуть ворчливо замечаю.

— Я ещё не успел позавтракать. Вообще — вы не думаете, что это привлечёт слишком много внимания к нашим скромным персонам?

Старик довольно ухмыляется.

— Пусть. Через неделю-другую событий всё равно будет столько, что всё это вылетит из головы. Как только вернутся старшие курсы — первогодки станут нести потери. Со своим рассказом об убийстве Ахерса вы кстати ловко придумали — можете и дальше распространять эту байку, за пределы университета всё равно не выйдет. Собственно, я как раз хотел обсудить с вами произошедшее вчера.

Обведя нас взглядом, видимо ждёт уточняющих вопросов, но мы оба молчим. Джойл и вовсе умудряется стянуть с тарелки кусок мяса, отправив его в рот. Вздохнув, Тескон продолжает.

— Вы не заметили ничего странного после гибели последнего некона? Каких-то шевелений может быть? Дуновения ветра? Зловещего смеха?

Джойл, закашлявшись тянется к бокалу с каким-то напитком, я покачиваю головой.

— Вроде ничего такого не было. Сдох и всё. Следующий звук — шаги охраны в коридоре.

Преподаватель морщится, почёсывая заросшую седой щетиной щёку.

— Странно это. Вчерашние, искусно сделанные неконы явились сюда не просто так, а за конкретной вещью. И они успели её забрать. Более того — провели нужный им ритуал. Только вот есть одна неувязка.

Выдержав его испытующий взгляд, уточняю.

— Какая именно профессор?

Тот раздражённо хмыкает.

— Я уже говорил, не надо меня так называть — вы ещё не добрались ни до моего курса, ни до моей кафедры. А загвоздка очень простая — у них должен был быть сообщник. Либо так, либо кто-то из вас замешан в происходящем.

Цепляю на своё лицо удивлённо-оскорблённое выражение.

— Они пытались меня убить. И почти достигли успеха, если вы помните.

— Да-да, я всё прекрасно помню. Но всё же расклад остаётся таким, какой он есть. Или вы, господа, замешаны в грязной игре, или Ахерс — не единственный ненастоящий студент в Хёнице. Третий вариант, который мне совсем не нравится — измена одного из преподавателей.

Снова изучающе смотрит на нас.

— Значит вы уверены в том, что там не было ничего заслуживающего внимания?

Я киваю, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица.

— Абсолютно.

Рядом подтверждающе угукает Джойл, с тоской смотрящий на еду и явно не понимающий, почему нас отвлекают. Тескон уныло вздохнув, начинает подниматься и я решаю воспользоваться моментом, чтобы уточнить один момент.

— Позвольте вопрос по поводу правил университета — здесь действительно разрешено убийство студентов?

Поднявшийся старик опускает на меня глаза и осуждающе качает головой.

— Тебе может правда в пекари податься, Орнос? Уже живёшь в общежитии и до сих пор не читал правил Хёница?

Заметив моё недоумённое лицо, добавляет.

— Будешь получать книги в библиотеке, попроси им выдать тебе кодекс университета и посмотри всё сам. Понабирают ленивых бабуинов, которые не знаю с какой стороны к книге подступиться.

Ворчащий профессор забирает со стола камень и сияющий полупрозрачный купол, что окружал нас, спадает. Спустя секунду уже удаляется, по-прежнему что-то бубня себе под нос. А я кошусь на поглощающего еду здоровяка и отправляюсь к стойке выдачи за своей порцией.

Глава V

Едва успеваю прикончить свою порцию, как нас громогласно приглашают на вводную лекцию. На этот раз, для оповещения используется небольшой светящийся шар синего цвета. Залетев, он останавливается в центре зала, заполняя его грохочущими словами.

— Всем студентам немедленно явиться в аудиторию сто один для прохождения вводной лекции. Прогульщики будут жестоко наказаны. Идите по стрелкам, указанным на полу, чтобы не заблудиться.

Закончив свою речь, шарик распадается на медленно гаснущие в воздухе искры. А я допиваю подобие ягодного морса, который тут предлагают к еде и поднимаюсь на ноги, хлопнув по плечу Джойла.

— Идём. Не стоит опаздывать на первое же занятие.

Когда топаем по коридорам, следуя за синими указателями, которые действительно подсвечиваются на полу, здоровяк смущённо интересуется.

— Слушай Орн, а как понять, что люди надо мной издеваются? Я бы и не допёр сегодня, если бы ты не объяснил.

Подавив вздох, пробую ему объяснить.

— Если задают вопросы, а после твоих ответов начинают смеяться — то скорее всего это и есть издёвка.

Джойл задумчиво скребёт щёку со шрамом ногтями.

— Понятно. Раз кто-то смеётся — надо рубить.

— Не обязательно. Смеяться могут не только из-за издёвки. Вдруг ты и правда рассказал что-то смешное. Некоторые и вовсе могут подкалывать тебя по доброму. Ещё вариант — девушки любят смеяться над всем подряд, когда хотят понравиться кавалеру.

Парень озадаченно хмыкает.

— У нас они никогда не смеялись. Только раз, когда перебрали самогона и Джерна уснула в обнимку с медведем. Но то было и правда смешно.

Судя по улыбке, появившейся на его лице, сейчас в его голове как раз всплывают те события. А я удивлённо покачиваю головой.

— Откуда ты? Не слышал, чтобы где-то спали с медведями.

Парень смущённо улыбается.

— Так она не в том смысле. Просто заснула. А бедняга пошевелиться не мог до самого утра.

Спохватившись, добавляет.

— Джерна — это сестрица моя. Будешь похабные шутки отпускать — не посмотрю, что мы друзья, пущу в ход Добряка.

Скашиваю глаза на его раскрасневшееся лицо.

— Я и не собирался. Вокруг полно великосветских шлюх о которых можно шутить куда более безопасно. Так откуда ты?

Парень на момент заминается.

— Из Хельгинских болот. Далеко это. Три для на лосях до ближайшей станции добирались, а оттуда на поезде ещё четыре.

На лосях, значит. Надо будет у кого-то выяснить, что это за болота такие, где девушки используют медведей, как мягкие игрушки для сна. Оставшийся путь до аудитории проделываем в молчании — коридор сужается и студенты, спешащие на лекцию смыкаются плотнее, не оставляя личного пространства для беседы.

Добравшись до аудитории, обнаруживаю большое помещение с рядами столов, уходящими вверх. Пока заполнено не больше четверти мест, так что мы с Джойлом располагаемся на пятом ряду, около левой стены. Рядом проходит лестница, поэтому тут только стол рассчитанный на троих учащихся, который мы успешно занимаем вдвоём. Топор здоровяка выложенный на столешницу отбивает у остальных всякое желание попробовать к нам присоединиться.

Само занятие начинается минут через десять, когда большая часть помещения уже заполнена. Если здесь весь первый курс, то нас навскидку около пятисот человек. Среди входящих студентов замечаю и Свезальда, который тоже натыкается на меня взглядом, но сразу же отворачивается в сторону.

Когда в аудиторию входит женщина лет тридцати со светлыми волосами, гомон сразу стихает. Правда после того, как студенты присматриваются к преподавателю, по рядам проносится волна шёпота. Украшения, изысканное платье с глубоким декольте и макияж выглядят слишком неожиданно для преподавателя Хёница. Женщина какое-то время стоит на месте, наслаждаясь произведённым эффектом, после чего обращается к собравшимся.

— Меня зовут Омрия Сейфан и я — ваш преподаватель теории магического искусства. Первое занятие каждого нового курса всегда посвящено этой дисциплине, поэтому я здесь. Если у вас есть с собой принадлежности для письма — можете делать пометки. Хотя основную часть того, что я скажу, вы сможете запомнить.

Выждав несколько секунд, делает пару шагов в сторону, заняв место за кафедрой для выступления. Продолжая оглядывать студентов, говорит дальше.

— Все вы здесь по причине обнаружения «струны». Потенциально — вы маги, которые смогут очень многое. Но только после соответствующего обучения. Которое невозможно нигде помимо Хёница.

Один из аристократов в первых рядах, подняв руку, добавляет.

— Ещё есть школы южных королевств.

Женщина переводит на него взгляд, прищурив глаза.

— Безусловно. И некоторые хёрдисы даже отправляют туда учиться своих детей, отдавая их в руки извечных конкурентов империи.

Парень смущённо замолкает, а Омрия задаёт вопрос.

— Кто-то знает, по какому принципу действует «струна»?

Вверх поднимается несколько рук и женщина выбирает одного из желающих. Им оказывается тот самый паренёк с задумчивым лицом, что ехал слева от меня в кабине. Поднявшись, начинает отвечать.

— «Струна» даёт возможность использовать магические нотные связки и задействовать айван, который есть почти у всех магов. Помимо этого, маг при определённых навыках может работать с рунами, что значительно расширяет его возможности. Ещё есть некроманты и химерологи, которые пользуются, как нотами, так и рунами.

Сейфан мгновение смотрит на него, прикусив губу. Неожиданно уточняет.

— Представьтесь. В какой части империи рождаются такие умные студенты?

Покрасневший парень растерянно отвечает.

— Я Тадеш Спашен, из Гвойска — города на востоке.

Женщина кивает и машет ему рукой, после чего парень опускается на место. Она же снова обращается ко всем остальным.

— Господин Спашен сказал всё абсолютно верно. Не его вина, что он мог пользоваться только обрывками знаний, что за минувшие века выбрались за пределы магических учебных заведений в разных странах мира. Поэтому Тадеш не упомянул о менталистах, которые используют эманации боли живых существ для сотворения своих заклинаний при помощи техники кровавого письма. Или прямом использовании магии, без нотных связок и рун, на что способно около десяти процентов из числа всех магов.

Теперь в помещении стоит полная тишина. Даже высокородные аристократы внимательно прислушиваются к словам преподавателя.

— Начнём с самого простого — нотных связок. Как некоторые из вас знают, самые простые заклинания — это последовательность магических нот, которые проецирует в пространство маг. Мощь и эффективность подобных заклятий зависит исключительно от мощности «струн» и их количества. У мага всего с одной «струной» нет никаких шансов одолеть противника с четырьмя, используя только нотные связки. Конечно, при условии, что оба они владеют одним и тем же набором связок.

Сделав короткую паузу, продолжает.

— Обязательным условием для заклинания на основе нотных связок является наличие крейнера — специального, обработанного особым заклинанием предмета, который будет принимать на себя отдачу от вашей магии, впитывая в себя и постепенно рассеивая в пространстве. При его отсутствии, даже простейшая нотная связка может привести к недомоганию и внешнему кровотечению. А более серьёзные просто перетрут ваши органы в кашу. На время вашего пребывания в Хёнице, роль крейнера играет ваш личный жетон, который уже обработан должным образом. Начиная с определённого момента в обучении, вы сможете создавать дополнительные крейнеры самостоятельно.

Кто-то из студентов с места выкрикивает.

— А с какого именно момента?

Женщина хмурится.

— Если хотите задать вопрос — извольте поднимать руку. В следующий раз буду вынуждена распылить один из ваших пальцев. Что касается вопроса — в Хёнице нет строго расписанного временного промежутка. Две трети работы студенты выполняют самостоятельно. Поэтому, прогресс отдельных студентов может крайне далеко отрываться от остальных. В таком случае их совмещают с другими группами обучающихся, либо преподают в индивидуальном порядке.

Между рядами слышится довольный голос блондина из рода Свезальдов.

— Ещё бы. Куда этим оборвышам до нас. Они ложку то держать не умеют, а всё туда же — магии учиться.

Омрия находит говорившего взглядом, неодобрительно цокая языком.

— Уважаемый Олаф Свезальд, сейчас вы сохраняете свой палец только по причине моей доброты и потому что принадлежите к одному из родов хёрдисов, к числу которых отношусь и я. Но в следующий раз я не буду так добра. Напомню, что в Хёнице провозглашено полное равенство всех студентов, независимо от их происхождения.

Спустя секунду над рядами поднимается рука Тадеша и преподаватель показывает на него рукой. Парень не вставая, озвучивает вопрос.

— Сколько всего существует комбинаций магических нот?

На лице женщины появляется лёгкая улыбка.

— Бесчисленное множество. Несмотря на то, что в народе давно ходят слухи, что все магические связки уже созданы и ничего нового появиться не может, стоит понимать — в нашем распоряжении имеется несколько тысяч разнообразных нот, из которых можно составлять связки любого формата. К сожалению, во время Войны трёх императоров, в которой активно применялась магия, была утеряна большая часть информации, которая собиралась веками. В нашем распоряжении осталась немало нот, но значение далеко не всех из них известно. На протяжении длительного времени, вопросами идентификации этих магических символов занимаются специальные группы исследователей, но расшифровать пока вышло значения не более половины из имеющегося числа. Из них можно составлять любые связки, хотя чаще всего маги пользуются уже проверенными комбинациями, многократно проверенными в деле.

Руку поднимает девушка с короткими чёрными волосами, сидящая в первом ряду. Когда Омрия кивает ей, встаёт, спрашивая.

— А что такое ноты? Откуда они появились?

Сейфан знаком руки показывает, чтобы она села на место. Потом начинает отвечать.

— Первые ноты были созданы около тысячи лет назад магами, которые тогда только учились использовать все возможности своих «струн». Тогда не существовало никакой механики применения магической силы, из-за чего первые исследователи часто гибли в ходе своих экспериментов. Но именно они заложили фундамент для развития магической науки, которая достигла своего пика перед гражданской войной, в которой сгинули все цитадели магов кроме Хёница.

Женщина обводит взглядом помещение.

— Ещё вопросы?

Вверх взлетает несколько рук и она выбирает тощего чернявого парня, который живо интересуется.

— А как становятся некромантами? У них какие-то особенные «струны»?

На лице Омрии появляется лёгкая улыбка.

— У некоторых магов действительно встречается предрасположенность к некромантии, что выражается в свойствах айвана. Но надо понимать, что использование мёртвой плоти в любой её форме, это в первую очередь умение использовать руны и знание нужных нотных связок. Например, зная всего три базовые комбинации и десяток рун, вы уже сможете поднять живого мертвеца. Особняком стоят некроманты-менталисты, широко применяющие ритуалы с жертвоприношением. Но такие специалисты встречаются крайне редко по причине крайне высокой летальности в процессе проведения ритуала. В среднем, каждый тридцатый ритуал с замучиванием жертвы, заканчивается тем, что сам маг сходит с ума. Что сейчас гораздо хуже смерти, так как при наличии кристалла разума, сознание мага останется целостным, а само тело можно будет восстановить, либо использовать новое. Но эта схема не может сработать, если мозги человека спеклись. Сколько раз не засовывай его разум в новое тело, сумасшедшим он быть не перестанет.

Когда она заканчивает, взметается ещё пачка рук. На этот раз вопрос задаёт девушка в чёрной рубашке, расшитой золотой вязью и собранным в хвост тёмными волосами.

— Виконтесса Айрин Мэно. Правда ли в процессе обучения погибает большое количество студентов?

Судя по разом затихшему залу, этот вопрос волнует не только её. Преподаватель, не убирая с лица усмешку, начинает отвечать.

— Как я уже сказала, две трети процесса обучения возлагается на плечи самих студентов. Значительная часть из этого — практические занятия, на которых, надо признать, гибнет немалое число студентов. Но нельзя освоить магию, занимаясь исключительно теорией. А страх смерти — мощный мотиватор сделать всё правильно.

Задавшая вопрос девушка снова поднимает руку и уточняет.

— А кристаллы разума? Вы же сказали, что они могут спасти жизнь мага?

Преподаватель кивает.

— Всё так. Но их надо заслужить. Раньше кристаллы получали только студенты третьего курса, которые готовились к выпуску и в ходе экспериментов последнего года, откровенно говоря, дохли как мухи. Либо студенты первого и второго курсов, значительно продвинувшиеся в освоении своей программы. Сейчас, ввиду сокращения численности магов их выдают всем, начиная со второго года обучения. Порой, делаются исключения для тех, кто осваивает особенно опасные дисциплины к которым у них есть предрасположенность. Например маги, с айваном, специализация которого связана с некромантией или химерологией. Среди них смертность достигает почти ста процентов, поэтому кристаллы вручаются всем, кто пережил первую неделю обучения. Но первые шаги они делают в таких же условиях, как и все остальные.

Следующим слово снова получает блондин из дома Свезальдов. Когда слышу его вопрос, невольно усмехаюсь.

— Может кто-то из студентов приобрести кристалл разума за деньги?

На лице Сейфан появляется обворожительная улыбка.

— Конечно. Стоимость составит всего триста тысяч ларов.

По залу проносится лёгкий гул. Сумма и правда запредельная — насколько я помню из газет, стоимость экипировки и оснащения пяти новых армейских корпусов оценивалась журналистами в четверть миллиона. Чтобы выкинуть триста тысяч на покупку кристалла для своего отпрыска, надо быть крайне богатым человеком. Вернее — очень ценным для империи кадром. Потому что единственный покупатель, который потянет подобные расходы — государственный бюджет. Конечно, один из хёрдисов тоже может наскрести эту сумму, но для этого придётся реализовать половину своих активов, а то и все из них. Либо заложить их в банках. Не думаю, что кто-то из высшей знати, бьющейся за влияние решит пойти на такие жертвы ради одного из своих сыновей. А уж тем более дочерей, чья ценность в этом мире куда ниже.

Очередной вопрос задаёт одна из девушек, что издевались утром над Джойлом.

— А это правда, что на территории Хёница разрешены убийства студентов?

На этот раз Омрия чуть хмурится.

— Это не совсем верная постановка вопроса. Хёниц — место, где живут и обучаются студенты. Естественно, как и все остальные живые существа в мире, они могут умирать. Если у вас есть ещё какие-то вопросы — читайте кодекс университета — там есть вся информация.

Интересный поворот. Если с Тесконом всё можно было списать на какую-то шутку, то здесь точно прослеживается политика учебного заведения. С удивлением обнаруживаю, что сидящий справа от меня Джойл тянет руку вверх. Когда преподавательница, заметив здоровяка, показывает на него, медленно встаёт, со смущённым видом начав говорить.

— Я сам Джойл из Хельгинских болот. Чего хотел узнать — а вот боеприпасы магические, тоже здесь учатся делать? Картечь там зачарованную для ружей или пули, что могут череп гхарга пробить?

Когда опускается на место, замечаю на лице преподавателя лёгкое удивление. Что-то прошептав себе под нос, принимается отвечать.

— Магические боеприпасы — это одна из специализацией магов, занимающихся зачаровыванием предметов. Не так сложно — для начала потребуется всего несколько базовых нотных связок и пара рун. Но вот если вам нужен патрон на гхарга, то понадобится куда больше. К тому же обычное оружие просто не выдержит такой мощи — потребуется винтовка, усиленная рунами.

Сосед по комнате согласно гудит, не вставая с места.

— Есть такая у нас в семье, две даже. Патронов вот только почти не осталось. А твари эти чуть ли не каждый день что-то со двора таскают. Матушка просила достать ещё патронов, если получится и выслать им, чтобы отвадили значит, гадюк этих.

Теперь Сейфан смотрит на него с выражением некоторого шока. Уточняет.

— Откуда вы говорите родом?

Джойл, чуть покраснев от внимания всей аудитории, что сейчас смотрит на нас, басит.

— Из Хельгинских болот. Домик у нас там.

Женщина кашляет и неожиданно осторожным голосом спрашивает.

— Это те, что за Коньей пустошью? Не думала, что в том краю может кто-то жить после Санской битвы. Там же не только гхарги водятся. Рицеры, тоны, керасы.

Здоровяк кивает головой, расплывшись в улыбке.

— Да. Названия то какие родные, прямо домом потянуло. Но они же все спокойные. Рицеры только иногда шалят, когда в топях купаются, приходится отгонять подальше камнями, чтобы сети на лягушек не порвали.

Омрия облокачивается об стол своей задницей. Машинально выдаёт.

— Рицеров? Отгонять? Камнями?

Несколько мгновений задумчиво смотрит на Джойла, потом машет головой, как будто отгоняя в сторону мысли и снова обращается к аудитории.

— У кого-то ещё есть вопросы?

После её диалога со здоровяком, на которого теперь уставилось две трети аудитории, поднимается только рука Тадеша. Женщина делает безальтернативный выбор и студент интересуется.

— А сейчас кто-то создаёт новые ноты?

Преподаватель с деланной грустью покачивает головой.

— Мы до сих пор не можем понять суть половины из имеющихся. Создавать новые — ещё более сложно и трудозатратно. Тем более, далеко не факт, что они не будут повторять те, что уже есть, но просто не расшифрованы. Точно такая же ситуация с рунами и значительной частью магической механики о которых у нас есть только отрывочные сведения.

Снова обращается к аудитории, предлагая задать вопросы и поняв, что желающих нет, подводит итог первого занятия.

— Тогда на этом и закончим. Сейчас отправляйтесь в библиотеку за книгами. Там же получите свою личную карточку учёта, где будет указано к какой группе вы относитесь. Расписание получите сегодня в течении дня.

Глава VI

До библиотеки снова добираемся по синим стрелкам, которые отображаются на полу коридоров. В процессе понимаю, что без них мы просто заблудились бы. Такое ощущение, что строители Хёница намеренно создали лабиринт в котором сложно найти нужную дорогу. По пути мы успеваем пару раз спуститься по лестницам и один раз подняться, плюс проходим не меньше двух десятков развязок. Иногда встречаются служащие в ливреях, которых я теперь считаю неконами. Один раз преподаватель — куда-то спешащий старик с растрёпанными седыми волосами и громадной книгой под мышкой. В другой руке он сжимает какую-то ящерицу без головы, тело которой периодически выгибается. Пролетает мимо, расталкивая студентов, не обращая на нас внимания. Одного, который не успевает вовремя убраться в сторону и вовсе сбивает с ног.

Перед входом в библиотеку снова образуется очередь. Здесь ждать приходится куда дольше — процедура выдачи учебников отнимает немало времени, да и у студентов наверняка есть вопросы. Нас запускают в дверь небольшими группами по три-четыре человека. На одну такую, в среднем уходит около пяти минут. Несложно посчитать, сколько придётся ждать тем, кто стоит в конце очереди из пятисот желающих получить книги.

Уже через двадцать минут ожидания, в начало очереди пробует продвинуться группа особенно нетерпеливых аристократов во главе со Свезальдом, но путь им неожиданно преграждает Айрин Мэно. Виконтесса встаёт посреди коридора, уперев левую руку в бок, а правую опустив на рукоять револьвера, висящего в кобуре на поясе. Вижу, как скалят зубы приближающиеся парни и хлопнув по плечу Джойла подхожу к девушке, опустив правую руку на рукоять «Веннингтона». Здоровяк становится с другой стороны, сжав пальцы на рукояти топора, который так и висит у него в странного вида «упряжке» на правом бедре. Улыбки на лицах предприимчивых дворян быстро гаснут и они стопорят быстрое продвижение вперёд, впрочем всё равно затесавшись среди людей, стоящих куда ближе к нужной двери.

Виконтесса картинно разворачивается на каблуках сапог, скользя по нам саркастичным взглядом.

— Спасибо за помощь, бравые рыцари. Но я бы и сама справилась. Никто не обставит Мэно в стрельбе.

Хмыкнув, не удерживаюсь от подколки.

— В следующий раз подождём, пока попросишь сама.

Киваю Джойлу на начало очереди и мы развернувшись, отправляемся к своим прежним местам. Обращаю внимание, что некоторые однокурсники косятся на нас с откровенным страхом. Похоже байка об убийстве несчастного Ахерса успела широко разойтись. А удивление Сейфан по поводу его рассказа о неведомых монстрах, произвело впечатление и на меня. Не знаю, что именно собой представляют существа о которых они говорили, но судя по всему у него был богатый опыт обращения с весьма опасными тварями. Равно как и со своим любимым топором.

Стоя в очереди, слышу, как сзади шепчутся двое бедно одетых парней, с дешёвыми револьверами на поясах.

— Слышал, хёрдис Тонфой объявил о наборе в свою охрану? Платит по пятьдесят ларов в сутки.

— Конечно. Но мы же сюда учиться приехали. За счёт казны. А если там прознают, да попрут нас? Или выкинут за то, что неучи.

— Он же не требует, чтобы мы учёбу бросали. Просто надо ходить на все занятия с ним и охранять. Ну и присягу дать само собой.

Второй какое-то время молчит.

— Так она здесь недействительна наверное будет. Хёниц — это же территория с отдельным статусом. Тут свои законы.

— Откуда ты слова то такие знаешь? Территория, статус. Если хёрдису присягаешь, то это всё — пока сроки не выйдут.

— У меня дядя юристом был, вот и поднатаскался немного, пока у него в конторе по поручениям бегал. А с присягой ты неправ — здесь это не работает. Так что Тонфой если кого и наберёт, то только под честное слово. Вот только смысла в такой охране нет — убегут же, как только жареным запахнет.

— Как можно хёрдиса бросить? Его же семья потом тебя изведёт!

Более умный из этой пары издаёт короткий смешок.

— Это обучившегося то мага? На государственной службе? За покушение на жизнь такого можно лет двадцать каторги схлопотать. И хватит называть его хёрдисом. Это титул отца, а Канс — пятый сын в семье, ему если что и достанется, то почётное место при императорском дворе или компания почтовых перевозок. Но вот титула ему не видать, как своих ушей.

Дослушать беседу не успеваю — перед нам открывается дверь и мы отправляемся внутрь, следом за парой девушек, ждущих перед нами. Оказавшись в небольшом квадратном помещении со стойкой за которой стоит бородатый старик в массивных очках, ждём, пока студентки разберутся первыми, потом подходим сами.

— Вам стандартный набор для первого курса, господа?

Библиотекарь обращается вежливо, да и выглядит солидно. Но в тоне чувствуется какая-то лёгкая хитринка. Останавливаю было начавшего что-то говорить Джойла и уточняю.

— А что туда входит?

Тот пожимает плечами.

— Учебники, которые обычно нужны студентам первого курса.

Глядя на него, пытаюсь понять в чём подвох. Расписания нет, поэтому я не имею никакого представления, какие дисциплины в нём будут фигурировать и что нам может пригодиться. Решаю зайти с другой стороны.

— А имеется полный список учебных пособий для студентов?

Старик расплывается в сожалеющей улыбке.

— Конечно. Подождите секунду.

На самом деле, пока он роется в ящиках за стойкой, проходит около минуты, но в итоге он протягивает нам два громадных листа бумаги, на которых каллиграфическим почерком написаны названия книг. Вот видимо и подвох — их тут не меньше нескольких сотен. Названия некоторых указаны на языке, который отнюдь не напоминает известный мне. Тыкнув в одну из таких строчек пальцем, интересуюсь.

— Что это за язык?

Ещё одна улыбка и ответ.

— Схорский. На нём говорили и писали древние маги.

Киваю ему.

— А обучающая литература по нему есть?

Взгляд чуть меняет тональность, став немного менее насмешливым.

— Смотрите в конце списка, там должны быть учебники.

Скольжу взглядом в конец листа и действительно обнаруживаю там названия нескольких учебников по изучению схорского. Удовлетворённо цокнув языком, озвучиваю просьбу.

— Нам пожалуйста все. В двух экземплярах. А сейчас выберем всё остальное.

Теперь библиотекарь смотрит на меня с удивлением.

— Схорский изучают на втором курсе, юноша. Без преподавателей вы в нём не разберётесь.

Подняв на него глаза, копирую манеры дедули и тоже улыбаюсь.

— Как-нибудь попробую — глядишь и выйдет что-то.

Веду пальцем вдоль списка, начиная перечислять остальные книги — учебники по нотам и рунам, пособие начинающего химеролога, справочник некроманта, двухтомный учебник по магической теории и ещё несколько книг по дисциплинам, которые на мой взгляд выглядят базовыми.

Перевернув лист, обнаруживаю с другой стороны не меньший перечень специализированной литературы и углубляюсь в её изучение. Когда библиотекарь возвращается с грудой учебников, начинаю перечислять ему новый «заказ».

— Нам потребуется и дополнительная литература — «Идеальная химера — миф или реальность», «Руны на костях — разновидности и способы нанесения», «Самостоятельное создание кейрена», «Соединение мёртвой плоти», «Руны на оружии и патронах — пятьдесят готовых рецептов», «Десять самых известных ритуалов менталистов», «Самые загадочные ноты в истории магии», «Потерянное наследие — как война трёх императоров погубила магическую науку», «Как стать личем — путь к истинному бессмертию».

Дослушав, дед погружается в размышления. Через пару минут выныривает из глубин своего разума.

— Некоторые из этих книг далеко запрятаны — придётся ждать. Вы уверены, что они вам нужны?

Пожав плечами, с невинным видом интересуюсь.

— Они запрещены для выдачи студентам?

Тот делает отрицательный жест головой.

— Конечно нет. Хёниц поощряет самообразование — для обучающихся доступны все трактаты в нашей библиотеке.

На всякий случай сразу уточняю.

— И на этом листе — полный список литературы?

Библиотекарь сразу никнет, опуская плечи и тянется куда-то под стойку, доставая ещё один листок поменьше. Взяв его в руки, пробегаю глазами. Половина названий на схорском, а среди всего остального моё внимание привлекают две книги, названия которых сразу озвучиваю.

— Тогда добавьте к списку «Самые мощные и непонятные заклинания в истории магии» вместе с «Практической рунологией для смертника». И по экземпляру кодекса Хёница, пожалуйста. Безусловно вместе с нашими личными картами учёта.

На этот раз старик только скорбно качает головой и удаляется из-за стойки. Ждать его приходится минут сорок. Наконец вернувшись, служащий заваливает стойку книгами, которые судя по звуку везёт в какой-то тележке. Отдышавшись, интересуется.

— Господам нужно что-то ещё?

Оценивая количество вываленных на прилавок манускриптов, отвечаю, что этого достаточно. Сразу же встаёт вопрос их транспортировки, который благополучно решает Джойл, выудивший откуда-то из под жилетки большой мешок, похожий на тот, в котором у него хранились вещи. Туда помещаются все заказанные нами книги. Объём выходит немаленький, как и вес — сказывается металлическая оковка части взятых книг и их объём. Попробовав поднять мешок правой рукой, я понимаю, что у меня это получается с крайне большим трудом. А вот сосед спокойно забрасывает его за спину. Распрощавшись с библиотекарем, выходим в коридор.

Разминувшись с радостно рванувшей к двери четвёркой студентов, вижу раздражённые лица всех остальных. Мы затормозили очередь едва ли не на час, что явно не прибавляет популярности. До ушей доносятся возмущённые реплики, как выходцев из простонародья, так и аристократов. Виконтесса, бросив взгляд на громадный мешок забитый книгами, фыркает, отвернувшись в сторону. А вот Тадеш, тоже стоящий в очереди, напротив, проходится по нему внимательным взглядом, явно что-то прикидывая в своей голове.

Наконец проходим вытянувшуюся в коридоре очередь и добравшись до развилки, сворачиваем направо. На следующей останавливаемся, переглядываясь. Стрелки с пола исчезли, а долгое ожидание в библиотеке, выбило из головы любые воспоминания о маршруте. Стою посреди коридора, крутя головой по сторонам, когда из стены вываливается облако тумана, быстро формирующееся в фигуру человека. Отшатнувшись назад, хватаюсь за рукоять револьвера и ловлю на себе непонимающий взгляд Джойла.

— Ты чего? Увидел что-то?

Поняв, что парень явно не замечает появившийся объект, отрицательно качаю головой. А призрак разражается хохотом, перемежая его со словами.

— Вот же люди какие нежные пошли. Увидели старого Эйкара и сразу хвататься за свои игрушки. Если из-за угла котёнок выпрыгнет, ты тогда что сделаешь? Подтянешь тяжёлую артиллерию? Сосунки!

Ответить я ему по понятной причине я ему не могу, так что остаётся только оставаться на месте, выдерживая спокойной выражение лица. Призрак же, наконец успокаивается и спрашивает.

— Вы заблудились что ли? Честное слово, как тупые маленькие щенята с большими глазами — ничего не можете без помощи. Идите за мной, я вас доведу до общежития.

Полупрозрачная фигура разворачивается и удаляется направо. Показываю рукой в ту же сторону.

— По-моему нам сюда.

Джойл секунду разглядывает коридор и у меня мелькает мысль, что парень меня заподозрил, но спустя мгновение он уже шагает вперёд. Добравшись до следующей развилки, замечаю призрачную фигуру слева и молча сворачиваю туда. Так и добираемся до общежития, следуя за бесплотным облаком, которое видимо не замечает никто кроме меня.

На входе в часть здания, где расположены наши комнаты встречаем молодого парня в мантии. С удивлением бросив взгляд на часы, он обращается к нам.

— Поздравляю! Из всех студентов первого курса вы добрались сюда первыми. А вот и приз.

Закончив последнюю фразу протягивает нам два кинжала в ножнах.

— Рунические клинки. Эффективны против нежити, демонов и призраков.

Забрав у него оружие, задаю вопрос.

— Каких демонов? О них на вводной лекции никто ничего не говорил.

Парень заминается.

— Там много чего не говорили. Демонология будет только на втором курсе, ни к чему сразу пугать студентов, рассказывая им об ужасных существах, прорывающихся в наш мир из тёмных глубин небытия.

Непроизвольно морщусь от пафоса, который сочится почти из каждого слова его ответа и уточняю.

— Демоны — в каком плане? Прямо реальные? Из потустороннего мира?

Он ещё больше смущается.

— Да нет. Эксперты по демонологии считают, что это какие-то сущности из реальности, которая соединена с нашей. Периодически они сюда прорываются. Но со времён гражданской войны, таких случаев было всего три — по одному на каждые двадцать пять лет. С тех пор, как истребили всех призывателей, перестав обучать новых, случаются только естественные прорывы.

Джойл, недоверчиво разглядывая нашего собеседника, вдруг тянется к топору.

— А ты кто? Чего тут речи ведёшь какие-то странные?

Тот отступает на шаг к стене и бросает взгляд в сторону ближайшего служащего, который пока не обращает на нас ровным счётом никакого внимания.

— Ральф — куратор первого курса. Прибыл для знакомства со студентами.

Здоровяк выросший на Хельгинских болотах продолжает хмуро разглядывать его и я решаю, что пора завязывать. Нам только драки с преподавателем не хватает сейчас для полного комплекта.

— Идём в комнату и займёмся книжками. Это такой же преподаватель, как и все остальные, Джойл. Всё в порядке.

Верзила что-то бормочет себе под нос, но отправляется дальше, неся за спиной мешок с книгами. Кивнув на прощание куратору, иду за ним. Как только отходим на десяток шагов, из стены выплывает призрачная фигура.

— Пара зубочисток — весь подарок? В былые времена пришедшим первыми давали самых горячих шлюх империи и ящик вина. Вот это было веселье. Правда тогда и коридоры наполняли мёртвыми волками, да поднятыми трупами бывших студентов.

Бросив взгляд на спину соседа, безмятежно идущего впереди, вытягиваю из ножен половину клинка одного из кинжалов. Как он там сказал — нежить, демоны и призраки? Справа от меня хохочет Эйкар.

— Даже не думай парень. Ты можешь почесать этой игрушкой спину или попробовать удовлетворить подружку, но меня им ты даже не ранишь. Не говоря уже о развоплощении.

Проплывает вперёд, обгоняя меня и разворачивается, двигаясь спиной вперёд. Вперив в меня взгляд, снова начинает говорить.

— У меня к тебе предложение, юный студент. Ты обеспечишь мне новое тело, а я взамен этого поделюсь некоторыми секретами. Что скажешь? За ночь я вдоволь насмотрелся на женщин и плотские утехи. Ты бы знал, что здесь вытворяют некоторые преподаватели — ух, прямо как в старое доброе время! Но я не хочу вечно мотаться по Хёницу и всей империи в качестве наблюдателя. Мне нужно тело!

Ускоряюсь, пытаясь обогнать его, но призрак тоже набирает темп.

— Не уходи от ответа юноша! Ты не представляешь сколько всего может рассказать и показать старый Эйкар. Отделайся от своего слуги с топором и поговорим, раз ты не хочешь беседовать при нём.

Иду по прямой, стараясь не реагировать. Последнее, что мне нужно — это факт вскрытия моей связи с освобождённым призраком старого мага. Спустя двадцать секунд вваливаемся в комнату, где Джойл сбрасывает на кровать мешок с книгами и усаживается рядом. Сам тоже падаю на кровать, стараясь не обращать внимания на кружащего вокруг призрака, который требует немедленно отослать слугу.

Какое-то время сосед молча разглядывает меня, потом вздыхает.

— Да поговори ты уже с этим призраком. Чего он там от тебя хочет.

Застываю на месте, удивлённо смотря на него. Эйкар тоже останавливается, зависнув под потолком и пристально разглядывая здоровяка. Вопрос озвучиваем с ним одновременно.

— Он что, меня видит?

— Ты что, его видишь?

Джойл чуть смущённо качает головой.

— Конечно нет. Но ты же точно наткнулся в коридоре на какого-то призрака, я такое уже раньше видел. Моя вторая сестрица — Кьюс, как раз по этому делу. Каждый раз с таким лицом застывала, как кто-то из наших сторожей перед ней из стены вылезал. Ругалась правда потом страшно. А в доме глазами крутила, прямо как ты сейчас. Он же у нас в комнате летает? Кто там хоть?

Прогоняю в голове логическую цепочку, но веских причин молчать не нахожу. Впрочем, на всякий случай проясняю его мотивацию.

— Если понял, что призрак, то почему не сдал меня преподавателям?

Здоровяк обиженно хмыкает.

— Мы же друзья, так? Я пса убил, что тебя загрызть хотел, а ты мне, стало быть, помог в столовой. Не дал стать посмешищем на глазах у всех. Матушка всегда говорила «Коли найдёшь хорошего друга держись крепко — люди сейчас пошли мерзкие, да противные, за грош продадут». Вот я так и делаю.

Покрасневший во время своей тирады парень замолкает, смотря в пол. А я в который раз удивляюсь его наивности. Приятелями нас назвать можно, тут без всяких вопросов. Но фраза «хорошие друзья» не слишком подходит для знакомых в течении суток людей. Посмотрев на него, стараюсь сжато описать ситуацию.

— Те твари, которых мы прикончили прошлой ночью пришли как раз за шкатулкой с заключенным в ней призраком. Я случайно её открыл, но рассказывать не стал — с местных преподавателей станется пожертвовать одним студентом ради спасения артефакта или пленения этого старика. Да и тогда пришлось бы выложить, что жетон мой временно украли, что тоже не очень радует.

Со стороны потолка пикирует Эйкар.

— Это ты молодец парень, что смолчал. Иначе царапали бы тебе сейчас руны на костях наживую, да в кровь алхимию всякую вливали, чтобы вернуть на место мятежную душу Эйкара. Как я сразу не подумал тебя предупредить — слишком долго видать времени провёл в коробушке этой, мечтая выбраться.

Тяжёло вздохнув, перевожу взгляд на призрака.

— Рассказывай. Какое у тебя предложение?

Глава VII

Призрак пару секунд медлит, глядя то на меня, то на Джойла. Наконец начинает говорить.

— Простое и выгодное предложение, юноша. Вы найдёте для меня тело, а я в обмен на это выложу вам кое-что из старых секретов Хёница. Если надо — могу покопаться и в грязном белье этого времени. Я же не обычный призрак.

На этих словах Эйкар горделиво выпячивает грудь вперёд, сразу продолжая.

— Мне открыт путь во все покои, кроме высшего руководства — у них там какая-то новомодная защита стоит, которая вообще ничего не пропускает, даже воздух. Полностью изолированное крыло. Всё остальное для меня, как открытая книга.

Перевожу взгляд на Джойла.

— Предлагает нам достать ему новое тело в обмен на какие-то древние тайны и шпионаж.

Здоровяк задумчиво угукает.

— А он кем будет вообще? В смысле был.

На лице Эйкара появляется выражение искреннего негодования и призрак, мечась по комнате, принимается орать.

— Прошло всего ничего, а меня уже все позабыли. Вам что, всем память стёрли?! Как вы могли так быстро выкинуть из головы великого мага!?

Притормозив около меня, уже более спокойным тоном интересуется.

— А какой сейчас год кстати?

Вопрос на секунду ставит в тупик и я пытаюсь вспомнить дату, которую видел в газетах. Своё летоисчисление, империя ведёт от начала правления первой династии, которая воцарилась в столице… Точно!

— Тысяча сто двадцать первый.

Эйкар несколько секунд раскачивается облаком тумана на месте и потом удручающим голосом озвучивает.

— То-то я смотрю всё поменялось, даже корпуса перестроили. Всё думал — когда эти идиоты успели? А оказывается прошло почти полторы сотни лет.

Несколько мгновений сижу на месте с отвисшей челюстью.

— Получается тебя убили ещё до войны трёх императоров?

Призрак удивлённо смотрит на меня.

— Не убили, а заточили! Это разные вещи, юноша. Что за война такая?

Тут я опять впадаю в лёгкий ступор. В архивах императорского дворца тот конфликт описывался максимально коротко и исчерпывающе — три претендента на престол из разных ветвей династии не захотели уступать друг другу и развязали полномасштабный военный конфликт. Один из них засел в столице, при поддержке гвардии и видимо части горожан, второй опирался в основном на армию. А базой третьего стала аристократия и часть военных. Победу в итоге одержал третий, который и является предком почившего императора, равно как и регента.

Если опустить все восхваления победившей стороны и потоки грязи, вылитые на проигравших, то больше там ценной информации, считай не было. Единственный момент, которому я тогда не придал значения — участие в войне магических учебных заведений, каждое из которых дёргало за ниточки, заставляя своих магов выступить на той или иной стороне. На стороне победителя выступал Хёниц, а остальные четыре центра магического образования поддержали его соперников. Детали противостояния опускались, но по итогам войны функционировать остался только Хёниц, получивший максимально широкую автономию. Возможно именно из той войны и вытекали все вольности аристократии, сохраняющиеся до сих пор — от содержания частных армий до сниженных налогов на коммерческую деятельность и недвижимость. Родовые замки и поместья от сборов любого формата были и вовсе освобождены.

Пробую коротко изложить ситуацию всё ещё ждущему призраку.

— Схлестнулись три кандидата на престол, провозгласившие себя императорами. Втянув в войну все существующие на тот момент магические университеты. В конце остался только Хёниц, выступивший на стороне победителя.

Сидящий напротив Джойл понимает о чём идёт речь и добавляет.

— Ещё после войны истребили всех призывателей демонов. А обучение новых отменили.

Эйкар делает оборот вокруг своей оси.

— Как так истребили? Что в них плохого?

Я пожимаю плечами.

— Видимо всё дело в призыве тварей из другой реальности.

Призрак показательно кривится, передразнивая меня.

— «Тварей из другой реальности». Ты их в глаза то видел, малец? У них там суровый мир в котором мало того, что жрать нечего, так ещё и по другому работают законы физики. Они, бедняги, носятся полувоплощёные и размножаются едва ли не делением. А что едят, знаешь? Энергию в чистом виде, сердце хёрдиса мне на обед. Неудивительно, что после воплощения во плоти многим крышу сносит — то кидаются искать, чего бы съесть, то трахаться бросаются на каждого встречного. А некоторые и совсем люто едут крышей. Поэтому грамотный маг призыва, всегда проводит процесс постепенно, объясняя им что к чему и на всякий случай используя сдерживающие комбинации нот или специальные руны. У таких срывы случаются раз в год, да и те несложно ликвидировать.

Прервавшись, нервно пролетает из угла в угол, периодически скрываясь в шкафу. Остановившись, продолжает свой монолог.

— А сколько пользы от призванного? Если вытащил что-то боевое, то он один может стоить тысячи солдат, если повезёт. Нет — всё равно будет сильнее, чем обычные люди. Выглядят некоторые так, что одним видом половину армии распугают. Хотя, внешний вид всегда можно скорректировать в процессе воплощения, если руки не из задницы растут. Прислуга из них выходит просто идеальная. Про любовниц я и вовсе молчу — на моей памяти императоры и высшая знать всегда обожали призванных женщин. К тому же там такой экзотический облик иногда получался, который никакому химерологу в голову не придёт. Да и его продукт работы всё равно будет не таким — эмоции не те, жажда любви фальшивая, искреннего желания нет.

Дождавшись, пока он закончит перечислять достоинства призванных, осторожно выдвигаю версию.

— Так может они потом научились сбрасывать цепи? И поэтому стали опасны.

Призрак какое-то время непонимающе смотрит на меня, а потом начинает хохотать.

— Думаешь, они всё делали под принуждением? Каждый призванный был обязан отработать год по контракту, который заключал с магом. А потом становился полноценным жителем империи и мог делать всё, что пожелает. Но скажи, ты бы ушёл из телохранителей или военного отряда, где тебе платят пятьсот ларов в месяц на работу в какую-то лавку с оплатой в двадцать? Некоторые, конечно уходили — те, кто не любил войну и убийства. И девушки аристократов бросали, чтобы поволочиться за поэтом или каким-то бедным парнем, по которому начали сохнуть. Но основная масса оставалась на своих местах.

Ошарашенно смотрю на него. Эйкар рисует почти идиллическую картину, из которой абсолютно непонятна причина по которой специализация призывателей попала под запрет, а всех действующих магов уничтожили. Выкладываю свой последний аргумент.

— Но тащили то их сюда против воли, так ведь? Призыватель вырывал их из родного мира и перебрасывал в свой, заставляя воплощаться.

— Я же тебе сказал — они сами мечтали о том, чтобы стать созданиями из плоти и крови! В ходе первых экспериментов, маги перебрасывал эти сущности из одного мира в другой. Не без последствий, но значительная часть из них выжила и поведала всем остальным, что тех ждёт. Поэтому, когда открывался портал — за право нырнуть туда разве что не дрались. Что устраивали жестокие гонки — это точно. Я так однажды вытащил из портала молодую призванную, у которой почти трети тела не было — так яростно её пытались остановить на противоположной стороне.

Машинально озвучиваю вопрос.

— Так вы значит владеете техникой призыва?

Призрак корчит презрительную гримасу.

— Каждый уважающий себя маг ею владеет. Там же и ничего сложного нет — пара ингредиентов, немного алхимии, несколько комбинаций нот и десяток-другой рун. Экспериментировать начинали ещё первогодки, правда ближе к концу обучения, чтобы не переводили зря ценные ресурсы.

Секунду постояв на месте, внезапно добавляет.

— Признаю — ты меня озадачил, студент. Пролечу пожалуй по лабораториям, посмотрю, что к чему. Не верю, что никто больше не занимается призывом. А вы пока подумайте над моим предложением.

Не успеваю ответить, как призрак уже исчезает в стене. Отматерившись, пересказываю содержание беседы Джойлу, который слышал исключительно мои реплики. Сначала в бормотании парня улавливаются слова «брешет» и «демонопоклонник», но ближе к концу моего рассказа он и сам задумывается, почёсывая щетину.

Обсудить вопрос не успеваем — перед каждым из нас появляется небольшой шарик, искрящийся серебром, который через секунду материализуется в лист бумаги. Интересный способ доставки расписания. Пройдясь глазами по тексту, понимаю, что уже на сегодня назначены сразу три занятия — рунология, нотная практика и зачаровывание животных. Спохватившись, принимаюсь рыться в мешке, доставая оттуда наши личные карты. Как через секунду выясняется — мы с Джойлом всё-таки в одной группе.

Первое занятие начнётся уже через десять минут, поэтому выскочив в коридор, отправляемся по стрелкам нужного цвета. Всего их три. Нам нужен льдисто-синий, ведущий к помещению, где нам станут преподавать рунологию. Успеваем почти перед самым началом, расположившись в задних рядах. Это снова общая лекция — присутствует весь наш курс. Преподавателем оказывается мужчина мрачного вида, которого зовут Клэс Наддол. Не оправдывая свой внешний вид, долго и нудно рассказывает нам о принципах действия рун и истории их открытия, так и не предоставив ни единого примера.

Зато уже на следующем занятии, которое оказывается в составе группы, нам дают опробовать в деле первую нотную связку. Бойкий старичок, представившийся Сэльдом Комором, показывает комбинацию из четырёх нот, которая должна формировать краткосрочную вспышку пламени, длительностью от одной до двадцати секунд. Он же объясняет, как всё это необходимо провернуть — достаточно задействовать «струну», при этом представив себе четыре нужных символа в требующейся последовательности и расположив их определённым образом в пространстве. После вопроса из аудитории о том, что именно требуется сделать, чтобы запустить в действие «струну», объясняет, что надо сосредоточиться на ней и почувствовать её внутри себя. Когда ощутится вибрация — использовать ноты.

Первым добровольцем из нашей небольшой группы численностью в сорок два человека оказывается Тадеш. Вызывая каждого студента, Сэльд называет количество «струн» у каждого студента — так мы узнаем, что у любознательного парня их две.

Огонь необходимо создавать над металлической жаровней, чтобы не повредить ничего вокруг. И у парня с востока империи это выходит весьма неплохо — он создаёт устойчиво горящий сгусток пламени, которые держится целых одиннадцать секунд. У следующих нескольких студентов выходит создать только разорванные языки огня, которые держатся от двух до трёх секунд. А потом преподаватель озвучивает моё имя и я вижу, как расплывается в довольной ухмылке Свезальд, тоже угодивший в нашу группу. Ещё бы — блондин услышал, что у меня всего одна «струна» и теперь наверное пляшет джигу в душе.

Выйдя вперёд, останавливаюсь метрах в пяти от жаровни и пытаюсь собраться. Получается с трудом, но в конце концов я чувствую вибрацию «струны». Странное чувство — как будто внутри твоего тела из стороны в сторону гнётся невидимая нить. Вспоминаю последовательность символов и представляю их в воздухе, идущие один за другим. Развёрнутыми нужным направлением к жаровне. По слова Комора — если перепутать, то получится весьма неловко — спалишь себя или кого-то из присутствующих.

Через долю секунды над металлической жаровней вспыхивает шар пламени, а жетон на груди мелко потрясывает. Изумлённо смотрю на огонь. Одно дело наблюдать процесс со стороны и совсем другое — проделать всё самостоятельно и понимать, что вот этот ровно гудящий жаркий кусок пламени, висящий в воздухе — твоих рук дело. Держится он всего пять секунд, но профессор объявляет, что выставит дополнительные баллы за форму и мощность получившегося результата. Поглядывает при этом на меня с некоторым сомнением.

Когда занятие подходит к концу, понимаю причину его взгляда. Олаф Свезальд, у которого оказалось целых три «струны» создаёт хоть и долгоиграющее, но весьма слабое по форме заклинание — пламя держится шестнадцать секунд, при этом разлившись по вертикали и оказавшись едва заметным. Преподаватель объясняет, что сбилась вторая нота, отвечающая за параметры высоты. Сразу добавив, что для первого раза — это тоже неплохой результат.

Джойл, у которого, как выяснилось тоже одна «струна» создаёт какого-то огненного ежа, живущего три секунды. Не самый плохой результат, если учесть, что у половины группы так и не получился цельный сгусток огня.

Третье занятие проходит на открытом воздухе. Мы наконец-то попадаем наружу, выбравшись из здания университета. Преподавателем зачаровывания животных оказывается молодая девушка — Станиэла Тарс. Она демонстрирует сразу две комбинации, которые мы немедленно фиксируем в своих тетрадях. Их выдали на первом же занятии — по рядам прошелся один из служащих, оставивший каждому студенту тетрадь и магическое перо, которым можно писать без чернил. Про себя думаю, что такой же эффект дала бы обычная шариковая ручка. Но тут таковых не имеется.

Как бы то ни было, это занятие оказывается наиболее интересным из всех прошедших. Первой нотной связкой мы пробуем подманить животное, а второй — подчинить его себе, установив связь между хозяином и зверем. С первой задачей справляется большая часть группы — в комбинации всего две ноты. Вот вторая состоит из семи нот и совладать с ней не получается ни у кого из нас. Я сбиваюсь после пятой, когда глаза уже видят прозрачную нить, которая тянется от меня к зайцу, на котором мы все тренируемся. Сначала ошибаюсь с одной нотой, неверно представив её в воздухе, а потом, занервничав, что всё провалено — повторяю то же самое со следующей. В итоге ушастый стремглав несётся в кусты, откуда его через десять секунд выманивает очередной, пытающийся выполнить задачу, студент.

Обращаю внимание, что длительность занятия разная. Если на первом нас держали около часа, то второе и третье длятся часа по два. С зайцем каждый делает по две попытки, но результата никто так и не добивается. Поэтому, когда поднимаемся в столовую, большая часть группы выглядит разочарованной. Я же наоборот, чувствую себя приободрённым. Подсознательно я сильно опасался момента, когда придётся столкнуться с использованием магии. Всё-таки револьверы — вот они, под рукой. Осязаемые и надёжные. А заклинания, как и всё остальное — казалось чем-то непонятным и зыбким. Теперь же, после того, как стала ясна механика процесса и опробованы в деле три нотные связки, всё кажется не таким удручающим. Это больше похоже на программу освоения новой техники. Возможно сложной, но вполне понятной при поэтапном движении вперёд.

А вот Джойл наоборот выглядит расстроенным. Когда усаживаемся за стол, взяв с собой по тарелке каши из какой-то местной крупы серого цвета, политой густым мясным соусом и по паре птичьих ножек, решаю поинтересоваться в чём дело. Здоровяк уныло излагает, что у себя на болотах хорошо общался со всякой живностью, без всяких нот и рун. А здесь не смог приручить несчастного зайца. Наблюдать за расстраивающимся детиной, от избытка эмоций грохнувшим на стол топор — не самое приятное занятие, так что пытаюсь его успокоить, напомнив, что во-первых у нас в комнате масса книг, которые могут помочь. А во-вторых, ещё будут занятия по прямому использованию «струн», без нот, рун и прочих вспомогательных инструментов. Услышав это и обглодав ножку, которую он на нервах прикончил буквально за считанные секунды, здоровяк вроде бы успокаивается.

Вернувшись в комнату, ещё какое-то время отдыхаем, просматривая набранные в библиотеке книги. Первым делом беру в руки кодекс университета и открыв его, удивлённо хмыкаю. Символы, которыми изложены правила — это даже не схорский. А абсолютно непонятный язык, чем-то отдалённо напоминающий китайские иероглифы. Это шутка такая? Или студенты должны узнавать все правила на свой собственной шкуре? Кто разрабатывает такую безумную систему обучения, в рамках которой обучающиеся гибнут, а правила написаны языком, который никто не знает. На всякий случай уточняю у Джойла, но он тоже не представляет, что это такое.

Вздохнув, откладываю кодекс в сторону и переключаюсь на книги. Сначала хочу просмотреть всё, что мы взяли, но потом погружаюсь в историю войны трёх императоров. Выныриваю из неё, только когда внезапно снижается яркость освещения. Понимаю, что Джойл вырубил свой светильник и уже забрался в постель. Хмыкнув, оглядываю комнату, но призрака всё ещё не видно. Похоже Эйкар с головой ушёл в исследования. Или снова любуется на голых женщин, вечер как никак. Отложив книгу, тоже забираюсь в постель и через несколько минут отключаюсь.

Интерлюдия 1

— Вы уверены, что это хорошая идея? При всём уважении, оставлять Эйкара гулять на свободе без нашего контроля — неразумно.

Статный мужчина, которому на вид не больше тридцати, немного нервно теребит часы на цепочке достав их из жилетного кармана и вопросительно смотрит на главу Хёница, который задумчиво изучает изображение в прямоугольной раме. Там, молодой парень с удивлённым видом пересказывает своему громадному соседу историю геноцида магов-призывателей. Ректор единственного магического университета империи реагирует только через несколько секунд. Крутнувшись в кресле из драконьей кожи, суставы которого используются в качестве шарниров, поворачивается к собеседнику.

— Они ни о чём не догадываются. А сам Эйкар вряд ли понимает, что мы наблюдаем за всей территорией университета. Да и сам он натворить пока ничего не может — это в конце концов призрак.

Его собеседник непонимающе вздыхает и стискивает зубы.

— Давай тогда напрямую Хард, как при штурме долбанной столицы, когда я вытаскивал тебя из брюха дракона. За каким лесным эйхором тебе это нужно? Этот старый мудак всегда только и мог, что крушить, да мутить воду. Что будет, если они каким-то чудом смогут достать ему тело?

Ректор чуть улыбается, снимая с пояса плоскую металлическую фляжку. Задерживает глаза на надписи «1-ая гвардейская маго-механическая бригада» и открутив крышку, делает глоток. Погладив подлокотник кресла, отвечает.

— Из этого летающего уродца вышло неплохое кресло. А теперь серьёзно.

Подняв глаза на собеседника, продолжает.

— Правда не понимаешь? Он опытный маг призыва, не связанный клятвой. Как думаешь, в каком русле пойдут его мысли, когда обнаружится, что все его ученики и приятели мертвы или были вынуждены отказаться от возможности призыва под угрозой смерти? Это же Эйкар — он начнёт крушить и рвать, восстанавливая «справедливость».

Второй мужчина, находящийся в помещении, сжимает пальцы на часах и задумчиво смотрит на ректора.

— Но мы же всё равно связаны клятвой и договором. Под ним наша кровь.

— Да. Но что в том договоре? Обещание доставить всех магов призыва для процедуры клятвы, а при отказе — уничтожить. Книги по ней выдать императору и никого никогда не обучать призыву. Не пытаться вскрыть запечатанные хранилища манускриптов и изменить присягу, не связывая выпускников обязательствами по отношению к Хёницу. Если посмотреть с этой точки зрения — мы его не нарушаем. Ты же не чувствуешь шума в ушах и распада своего разума? Вот и я нет. Договор соблюдён — все маги призыва, жившие на тот момент дали клятву или были убиты, мы никого не обучаем и не пытаемся подобраться к знаниям, которые империя убрала в долгий ящик. А то что пара идиотов освободили призрака и возможно дадут ему тело — никак к нам не относится.

Собеседник становится ещё более задумчивым.

— А нам то что с этого? Ну оживёт он, призовёт когорту демонов — перепашут их артиллерией. А потом придут с вопросами к нам.

— Не умеешь ты мыслить в моменте, Норниц. Когда последний раз солдаты сталкивались с призванными? И насколько мощные ребята вылезут из связанного мира, после такого перерыва? Армия скорее всего не справится. И тогда регент обратится к нам. Он вояка до мозга костей, так что мысль будет простой — «раз твоё оружие не справляется — надо достать другое».

— Но тогда у нас попросят отправить демонологов?

— Наверняка. И мы их пошлём. А когда тех убьют, засунем в новые тела всех у кого уцелеют кристаллы разума и отправим на убой снова. Думаю на третий, регент сам додумается до того, чтобы изменить договор и снять личные клятвы с части магов.

Беловолосый Норниц мрачно хмыкает.

— Ты хочешь войны с империей? А она ведь будет, если мы откажемся подписать новый. Не забывай — у них на службе есть немало магов, которые связаны клятвами. Пожалуй, даже больше, чем у нас преподавателей.

— На посту моего заместителя по дисциплине ты сам начинаешь превращаться в вояку Норн. Империя бурлит. Даже мы точно не знаем, кто отравил семью императора, а регент подозревает всех подряд. Армия уже вступила на земли двух хёрдисов. Аристократы в ярости. Заговоры плетутся и распадаются с неимоверной скоростью. А у нас ещё есть и свой козырь в рукаве.

Проректор по дисциплине переводит взгляд на металлическую раму, где продолжает отображаться комната и озвучивает очевидное.

— Наследник престола, потерявший память.

— Именно. Который вполне может вступить в игру на стороне Эйкара. Или аристократов. Регент против законного принца. В народе и так популярна версия, что императора прикончил его брат, возжелавший власти. А с такой постановкой вопроса у него просто нет шансов.

— Подожди. Ты же не хочешь захватить престол?

Ректор заливается хохотом. Чуть успокоившись, удивлённо смотрит на своего старого приятеля.

— Зачем? Я так сильно похож на идиота? Возиться с бумагами, дипломатией, государственными делами и налогами? Чтобы править страной нужна девиация мышления — тяга к власти и самолюбованию. Всё, что нужно мне — отмена ограничений. Возврат в наши хранилища всех изъятых книг, артефактов и оборудования. Полное восстановление стёртых участков памяти. Отмена запрета на раскопки, фундаментальные исследования и призыв. Когда добьёмся всего этого — пусть продолжают дальше играться в своей песочнице. А мы, наконец, займёмся делом.

— Но… Палач? Что, если он ещё жив. Никто из нас даже не помнит лица этого ублюдка — урод может оказаться кем угодно.

Лицо ректора перекашивает от злости.

— Без армейских корпусов и боевых драконов за спиной, этот урод — никто. Он же не участвовал ни в одном открытом бою — просто продал нас императору и потом избирательно стёр память. Если грязный выродок обнаружит себя — я лично убью его. Потом засуну в новое тело и буду убивать каждый раз перед завтраком. Всегда мечтал о таком начале дня.

Глава VIII

Просыпаюсь от грохота. Подскакиваю на кровати с «Эрстоном» в руках, но вижу только сонное лицо Джойла и валяющийся на полу топор. Похоже парень подтянул его к себе во сне, а потом благополучно уронил на пол. За окном уже светает, так что большого смысла снова засыпать я не вижу. Потому отправляюсь в ванную комнату. Следом её же посещает Джойл, после чего оба топаем в столовую в надежде на то, что там уже кто-то работает.

Спускаясь ко входу в зал столовой, внезапно слышу внизу звуки нескольких выстрелов кряду, за которыми слышится чей-то крик. Остановившись, переглядываемся с соседом и тот достаёт из «упряжки» топор, а я вытаскиваю «Веннингтон», взводя курок. Скашиваю глаза на служащего Хёница в форменной ливрее, стоящего здесь же в холле, но он пока не реагирует на происходящее.

Спустя несколько секунд на лестнице появляется хромающий парень с окровавленной правой ногой, на ходу пытающийся перезарядить револьвер дрожащими руками. Немедленно беру его на прицел, но вместо того, чтобы возмутиться, он кричит, задавая вопрос.

— Вы тоже некроманты?

Когда я отрицательно качаю головой, выдаёт заковыристое ругательство и продолжает ковылять наверх, попутно говоря и засовывая патроны в барабан.

— Некроманты со второго курса вернулись ночью и решили сразу взяться за практику. Не удивлюсь, если предварительно эти дебилы налакались до состояния мокрой тряпки. Хотели оживить скелеты кроликов, чтобы попугать «перваков», но выбрали место, где пару месяцев назад зарывали мёртвые тела химерологи. Теперь там бродит целая толпа живых мертвецов. Из второкурсников только пьяные в стельку некроманты, которые наверное уже все мертвы и я — очаровыватель животных по основной специализации. Из третьего тоже пока никого нет. Если вы парни не из некромантов, то сейчас тут всё навернётся золотым черепашьим панцирем!

На последних словах он уже преодолевает последние ступеньки. С сомнением глядя на то, как парень захлопывает барабан, уточняю.

— У тебя же есть кристалл разума?

Тот удивлённо поднимает на меня глаза.

— Конечно.

— Вот и хорошо.

С последним словом жму на спусковой крючок, отправляя ему пулю в голову.

За спиной слышится голос Джойла.

— Зачем ты его?

Бросив взгляд в сторону соседа, объясняю.

— Ты видел, как у него руки ходили из стороны в сторону? Такой запросто подстрелит нас с тобой или кого-то ещё. А тут одни первогодки, которые если что — сразу сдохнут. С кристаллом, смерть ему всё равно не грозит.

Когда труп рухнув, катится вниз по лестнице, снова скашиваю глаза в сторону служащего, но он бездействует. Интересуюсь.

— Вы его слышали? Там внизу живые мертвецы, а этажом выше пятьсот кусков свежего мяса. Думаете что-то делать?

Парень наконец обращает на меня внимание. Повернувшись, ровным тоном выдаёт фразу.

— За исключением ситуаций проникновения или атаки на университет, защита жизни студентов — дело рук самих студентов.

Хмыкаю. Сдаётся мне Мойрниц очень многого не договорил, отправляя меня сюда. Потому как безопасностью в университете даже не пахнет. Вздохнув, выбрасываю из барабана пустую гильзу, заменив её на свежий патрон и шагаю к лестнице. Когда подхожу к самим ступенькам, слышу шаги и обернувшись, вижу Свезальда с каким-то парнем за его спиной. Оба держат в руках револьверы. Блондин ошеломлённо смотрит на труп, валяющийся на лестничной площадке.

— Вы снова кого-то убили!?

Вижу, как его взгляд мечется от мертвого тела к служащему Хёница и обратно. Похоже он тоже не в курсе правила, только что озвученного неконом. Может капитан мне и не врал, раз сын одного из хёрдисов тоже ничего не понимает в здешней системе безопасности.

Усмехнувшись, отвечаю.

— Угу. Прострелили голову. Только вот он со второго курса, с кристаллом памяти — потому не умрёт окончательно. А если вы продолжите стоять на лестнице с оружием в направленным в нашу стороны, то сдохнете бесповоротно.

На лице парня читается крайняя степень возмущения.

— Зачем? Этот-то вам что сделал? У меня отец реже казни проводит, чем вы отстреливаете студентов.

Пожимаю плечами.

— Ночью приехали некроманты со второго курса. Перебрали алкоголя и подняли из земли толпу живых мертвецов, если верить словам парня с простреленной головой. Поэтому возвращайтесь назад и следите за лестницей. Если мертвяки полезут наверх, то ты знаешь, что делать.

Олаф чуть бледнеет.

— Не знаю. А что нужно делать?

Отрицательно качаю головой. Отсутствие телевидения в этом мире серьёзно сказывается на степени подготовки к зомби-апокалипсису.

— Стрелять в голову. Если не сработает — бить по коленям, чтобы замедлить, а потом рубить на куски.

Держа эту пару, уже опустившую оружие, в поле зрения, боком начинаю спускаться вниз по лестнице. Блондин нервно орёт вслед.

— Так а студента вы зачем убили? Он же был живой.

Повернув голову в его сторону, выдаю ехидную улыбку.

— Он мне просто не понравился.

Высокородный маг ещё мгновение смотрит на меня, после чего бормоча себе что-то под нос, отправляется вверх по лестнице. Его спутник на секунду задерживается, сверля нас взглядом, но потом устремляется следом. А мы же, наоборот, спускаемся. Проходя мимо трупа второкурсника, поднимаю его оружие. Один из распространённых здесь вариантов под калибр восемь с половиной эйлов. Модель назвать не могу — у меня было слишком мало времени на их изучение. Но мне хватит и того, что он полностью заряжен. Засовываю его в карман штанов. Доставать не слишком удобно, но это на самый крайний случай.

После вчерашней беготни между этажами, я уже более менее ориентируюсь внутри здания и знаю, что прямо под нами — ещё один небольшой холл, а в тридцати метрах от него находится лестница, ведущая к одному из выходов на первом этаже. Именно по ней мы выбирались наружу, когда пытались приручить зайца.

Около лестницы обнаруживается мёртвое тело средней степени разложения с тремя пулевыми отверстиями в корпусе и двумя в голове. Топающий следом за мной Джойл, гудит.

— Значит головы им надо рубить. Никогда не любил нежить.

Учитывая его разнообразный и порой неожиданный опыт, уточняю.

— Уже сталкивался раньше?

— Нет. Откуда у нас на болотах взяться живыми мертвякам. Обычное зверьё только, природа, воздух — красота у нас там. Будет свободное время— обязательно съездим.

Не понимаю, почему он внезапно заговорил о поездке, но потом замечаю выражение его глаз. Парень просто боится контакта с нежитью. Обходя лежащий на полу труп, тыкаю в него пальцем.

— Они вполне смертны. Раз тот хлюпик смог уложить одного, то и мы отобьёмся. Твоя задача — следить за спиной и никого не подпускать с тыла. Если расстреляю всё, что есть в барабанах и нужно будет перезарядиться — прикроешь. На всякий случай напомню — у нас ещё есть рунические кинжалы против нежити, которым тоже можно пользоваться.

Верзила прочищает горло.

— Да я всё понимаю. Сдюжим. Боязно только малость. В первый раз таких вижу.

Шагая к лестнице, на первый этаж, выдаю ответ.

— Бояться — это нормально. У кого нет страха в бою — считай мёртв заранее.

За спиной удивлённо хмыкает Джойл, а я осматриваю спуск на первый этаж. Вроде бы никого. Да и шума не слышно. Заношу ногу, собираясь поставить её на ступеньку, когда из темноты коридора слева на меня вылетает какая-то фигура. Где он прятался то? Сука!

Первый раз стреляю на чистом автомате, попадая в корпус. К счастью успеваю взвести курок и выпустить вторую пулю прямо в подгнившее лицо атакующей твари. Это срабатывает — мертвяка заносит и он попадает прямо на лестницу, катясь вниз. Дальше всё закручивается в скоростном режиме — из того же коридора выскакивают ещё двое. Первого я укладываю пулей в голову и он валится на половине пути. А вот второй, несмотря на точное попадание в череп, продолжает нестись на меня с неотвратимостью железнодорожного состава. Кричу.

— Джойл, в сторону!

И сам прыгаю влево, выпуская ещё одну пулю в висок ожившему трупу. Впрочем его это тоже не берёт. А удар топора, пришедшийся в грудь, отбрасывает назад. Перебрасываю «Веннингтон» в левую руку, правой доставая «Эрстон». Сейчас посмотрим, насколько у тебя бронированная голова, грёбанный толстяк!

Успеваю в последний момент — крутнувшаяся после попадания массивная туша решает побежать на меня, изображая японского сумоиста. Вскидываю руку с револьвером, уперев ствол в подбородок противника, после чего жму на спусковой крючок. Грохочет выстрел и какая-то влажная масса забрызгивает лицо, временно приведя в состояние ступора. Сразу за этим объёмный мертвец врезается, заваливая меня на пол. Левая рука прижата к полу, так что снова взвожу курок на «Эрстоне» и прижав его к боку зомби, стреляю повторно. Только через секунду понимаю, что поддался панике и впустую израсходовал патрон.

Пытаюсь спихнуть с себя труп и левым глазом, который в отличии от правого не забрызган содержимым головы мёртвого продукта химерологов, вижу оскалившегося кролика, скелет которого почти очищен от мяса. Единственное, что напоминает органику на его морде — горящие красные глаза, видимо специально приделанные ради того, чтобы нагнать страха.

Спустя мгновение сверху опускается топор, разрубающий мёртвое животное напополам. А ещё через секунду с меня сбрасывают труп и ухватив за правую руку, рывком ставят на ноги. Левым глазом вижу, что скатившийся вниз зомби сбил с ног сразу троих собратьев, которые уже поднимаются на ноги и спешно протираю лицо. Закончив, бросаю быстрый взгляд по сторонам — пока мертвецов на этом этаже не видно. Только Джойл, извиняющимся тоном обращающийся ко мне.

— Ты прости — сплоховал я что-то. Уж больше страшен был урод этот.

Взведя курок, поднимаю «Эрстон», прицеливаясь и отвечаю.

— Ничего. Я и сам хорош — всадил ему лишнюю пулю в рёбра. Впустую патрон сжёг.

Гремит выстрел и первый из трёх зомби кубарем летит вниз. Оставшихся двоих тоже укладываю прицельными выстрелами из крупного калибра. От грохота закладывает уши, но и эффективность на высоте — разрывные пули «Эрстона» буквально разносят гнилые черепа на куски.

Отстрелявшись, перезаряжаю оба револьвера, продолжая наблюдать за лестницей. Где все остальные? Либо встреченный нами второкурсник сильно преувеличил масштабы бедствия, либо они чем-то заняты снаружи. Через двадцать секунд шум всё-таки слышится. Но не со стороны первого этажа а от подъёма на третий. Повернув голову, обнаруживаю Канса Тонфоя. Второй член семьи хёрдисов, который учится с нами на курсе. Парень с тонкими чертами лица и прилизанной шевелюрой, сейчас сжимающий в руках винтовку. За ним следует около десятка разномастно вооружённых студентов. Из знакомых лиц — только виконтесса Мэно.

Поравнявшись с нами, останавливаются, оглядывая тела разбросанные по полу. Один из студентов задерживает на мне взгляд, после чего отбегает на несколько метров в сторону и принимается извергать содержимое желудка. Почти все остальные, включая Тонфоя бледнеют. Всё настолько плохо? Или я может просто не чувствую запаха?

Надо отдать сыну хёрдиса должное — на попятную он пойти не пытается. Сглотнув слюну, обращается ко мне, стараясь не смотреть на лицо.

— Этот трус Свезальд засел наверху с другими церарками, оправдываясь защитой остальных студентов. От лица своего дома, благодарю вас за проявленную доблесть — теперь за дело возьмётся мой отряд.

За его спиной скептически усмехается Айрин Мэно.

— Ты сначала хотя бы одного зомби подстрели, Канс. А потом уже бахвалься. Даже эти дуболомы завалили нескольких.

Парень с усталым выражением лица косится на неё, но подколку полностью игнорирует. Странный у них формат общения, учитывая разницу в социальном положении.

Оглядев отряд досмерти напуганных студентов, решаю всё-таки чуть остудить пыл их командира.

— Второкурсник говорил, что внизу толпа оживлённых пьяными некромантами мертвецов. Если он не ошибался, то возможно стоит занять оборону на лестницах или поискать окно из которого их можно перестрелять издалека.

Тонфой, пялящийся на лестницу, снова поворачивается ко мне.

— Этот тот, чей труп валяется на лестнице? Зачем вы его кстати… А, неважно! Мы идём туда!

Оглядывается на своё воинство, в ряды которого уже вернулся посеревший и проблевавшийся парень.

— Собрались! Стреляйте этим тварям в голову и ничего не бойтесь!

Закончив фразу, решительно отправляется вниз. Остальные бойцы топают следом. Правда, в отличии от своего предводителя, у них нет винтовок — только револьверы. Что тоже неплохо. Я насчитал ровно десять человек, не считая лидера, что означает неплохую волну огня. Жду, когда последний из них скроется из вида и сам шагаю на верхнюю ступеньку, держа в руках оба револьвера. Джойл удивлённо спрашивает.

— Думаешь им нужна помощь?

Снизу слышатся крики и грохот выстрелов. На фоне револьверов отчётливо выделяется винтовка, грохающая пять раз подряд. Спустя пару секунд, мимо нас проносятся сразу семеро бледных студентов, которые не оглядываясь, мчатся к подъёму на третий этаж. Вздохнув, смотрю на своего напарника.

— Что-то мне подсказывает — ещё как.

Спускаюсь вниз, держа оружие наготове, но как оказалось, оно в данном случае не требуется — холл перед выходом на улицу пуст. Если не считать одного разодранного свежего трупа и валяющегося рядом мертвяка с простреленной головой — больше тут никого. А вот снаружи продолжают хлопать револьверные выстрелы и иногда гремит винтовка.

Приблизившись к двери, на мгновение замираем. Всё-таки внутри чувствуется лёгкий мандраж. Когда я последний раз оказывался посреди такой заварушки в своём старом мире? Пожалуй лет пять назад, когда какие-то идиоты решили, что могут попробовать на зуб наш офис в новом регионе, где я был с инспекцией службы безопасности. Тогда, к концу боя, от пятидесяти двух сотрудников СБ осталось всего девять человек, плюс я со своим помощником. К счастью вовремя успело подойти подкрепление. Так что сейчас кровь едва ли не бурлит от ощущения близкой опасности, запаха пороха и наличия оружия в руках.

Повернувшись, киваю Джойлу и мы выскакиваем наружу. Сразу прохожусь глазами по окрестностям, тихо матерясь. Теперь стало понятно, чем занята большая часть живых мертвецов. Перед лесной зоной, которая начинается сразу после ухоженного газона, разбросаны многочисленные хозяйственные постройки. Слева и впереди, на крыше двух из них, размещённых вплотную, заняли позиции виконтесса и Тонфой. Метрах в сорока правее них, на крохотной крыше высокого строения скорчился кто-то ещё. Вокруг обоих объектов — столпотворение мертвецов — штук по тридцать-сорок. Ещё с десяток жрут трупы двоих незадачливых помощников сына хёрдиса, валяющиеся прямо перед нами. Вижу за их спиной ещё одно строение, почти вплотную примыкающее к лесу и разглядев поворачивающиеся к нам головы зомби, отдаю команду.

— Джойл — к той хреновине с крышей. Быстро и не останавливаясь!

Стартуем с места, быстро набирая скорость. Со стрельбой по-македонски у меня дела обстояли неплохо. Но это в старом теле и при обращении с пистолетами. А мышечная память принца явно заточена исключительно под стрельбу только правой рукой. Поэтому ни один из трёх выстрелов «Веннингтона» не попадает точно в цель. Две пули бьют бегущих со стороны Мэно и Тонфоя зомби в корпус, ещё одна — в плечо. Зато пять выстрелов «Эрстона» выводят из строя такое же количество мертвяков. Плюс, ногой отшвыриваю скелет кролика, который пытается вцепиться в ногу. Джойл давит ещё одного, наступив ему прямо на хребет и разрубает череп одному из оживших мертвецов.

Добравшись до сарая, обнаруживаю сбоку лестницу ведущую наверх и отправляю его первым. Сам засовываю «Эрстон» в кобуру и перебросив «Веннингтон» в правую руку, успеваю уложить ещё пару приближающихся противников. Третий, которого уже беру на прицел, падает с простреленной головой после винтовочного выстрела. Услышав крик выбравшегося на крышу парня, тоже взлетаю вверх по лестнице и схватившись за его руку, поднимаюсь наверх. Осторожно выпрямившись, оцениваю ситуацию.

На первый взгляд всё не так плохо — навскидку мертвяков штук восемьдесят. В моих патронташах — по сорок патронов к обоим револьверам. Сейчас их уже чуть меньше, но у меня в любом случае имеется около семидесяти выстрелов с учётом «трофейного» револьвера. Плюс, какой-то боекомплект есть у аристократов, чья позиция метрах в пятнадцати от нас.

Стараясь не обращать внимания на столпившихся внизу зомби, поворачиваюсь в сторону Мэно с Тонфоем и кричу.

— Сколько патронов?

Вижу, как сын хёрдиса, как раз перезаряжающий винтовку поднимает на меня непонимающее лицо. А вот виконтесса уже отвечает.

— Осталось двадцать семь.

Зализанный парень оглядывается на неё и до него тоже доходит.

— Двенадцать к штуцеру и тридцать к револьверу.

Бросив взгляд налево, понимаю, что к последнему участнику событий обращаться явно не стоит — он так и лежит скорчившись на крыше своего убежища. То ли ранен, то ли не отошёл от пьянки, если это один из некромантов.

Снова переключив внимание на эту пару стрелков, кричу.

— У меня семьдесят. Этих уродов тут не больше восьмидесяти. Максимум — девяносто. Начнём отстреливать сейчас — успеем к завтраку.

Судя по постным лицам, шутка не очень зашла. Ну и ладно — не слишком то и хотелось.

Следующие десять минут проходят в режиме прицельной стрельбы по малоподвижным мишенями. Сначала выбиваем тех, кто стоит вплотную к нашим укрытиям, потом переключаемся на группу, окружающую убежище некроманта. С ними уже несколько сложнее — я расходую все патроны к «Веннингтону», а Тонфой отстреливает боекомплект к штуцеру, который оставил специально для огня по дальним целям. Переключившись на «Эрстон», принимаюсь добивать последних зомби, когда слышу протяжный вздох Айрин, больше похожий на сдавленный крик. Оглядываюсь на девушку и не заметив рядом с ней никакой угрозы, сначала не понимаю в чём дело. Причина становится ясна через несколько секунд, когда из-за края блока построек, верхнюю из которых облюбовал второкурсник, показываются первые зомби. Опустив револьвер, наблюдаю за волной. Сначала пытаюсь их подсчитать, но дойдя до пятидесяти, останавливаюсь и просто смотрю.

Поток иссякает только через минуту. Теперь на газоне не меньше сотни живых мертвецов. У меня двадцать один патрон к «Эрстону» и ещё пять в барабане. У Тонфоя и Мэно, по моим подсчётам не больше тридцати выстрелов на двоих. Даже с учётом револьвера, лежащего у меня в кармане, мы осилим только половину из толпы собравшейся внизу.

Глава IX

Какое-то время наблюдаю за столпотворением живых мертвецов. Новых идей в голове не появляется, а расходовать боеприпасы вхолостую не хочется. Рядом бурчит Джойл.

— Эх, говорила мне сестрица — возьми ружьё Джойл. Не обойдёшься ты одним топором.

— Так, а почему не взял?

Парень удручённо вздыхает.

— Не люблю я эти штуки все. Иногда, конечно не обойтись, особенно если на гхарха идёшь. Но топор как-то привычнее.

Н-да. Будь у него хотя бы револьвер — сейчас было бы намного проще. Услышав протяжный стон слева, поворачиваю голову. На крыше с левой стороны начинает шевелиться некромант. Поднявшись, оглядывает происходящее внизу, продемонстрировав помятое лицо. С трудом встав на колени, кричит.

— Спокойно! Сейчас я всё поправлю.

Судя по выражению лица, его собственный голос причиняет парню серьёзную боль. Подняв правую руку, смотрит на сгрудившихся внизу мертвецов, что-то шепча. Возможно проговаривает порядок нот, чтобы ничего не перепутать.

Спустя несколько секунд, вижу, как в воздухе мелькают символы. Зомби постепенно замедляются — движения становятся сильно заторможенными. Потом тела начинают подтягиваться друг к другу — их как будто волочит неведомая сила, стаскивая в одно место. Сначала думаю, что так и надо, но через мгновение слышу крик незадачливого некроманта.

— Сожри меня гхарг! Зачем мы столько пили!

С другой стороны на непонятном языке матерится Тонфой, а посреди ухоженного газона из мёртвых тел формируется громадная туша, высотой в пять-шесть метров. Эта громадина спокойно сорвёт нас с крыш и сожрёт. А револьверные пули её разве что пощекочут.

Прикидываю, сможем ли мы пробежать мимо формирующейся махины ко входу в здание, когда в плечо толкает Джойл.

— Смотри.

Проследив за направлением его взгляда, вижу стоящую на самом краю начинающихся деревьев громадную вытянутую ёмкость с какой-то вязкой жидкостью. Сложно сказать, что это — то ли корм для животных, то ли что-то ещё. Но факт остаётся фактом — сейчас в этом подобии длинного чана тонет отлетевшая в сторону кость. Правда погрузиться в неё полностью не успевает — искрясь, буквально рассыпается в пыль. Переведя взгляд на тушу, которая уже успела «собраться», обдумываю как можно использовать неожиданное открытие. В «кормушке» навскидку не меньше нескольких сотен литров жидкости. Осталось только каким-то образом доставить её к цели. Или наоборот.

Собравшийся голем, у которого закончилось формирование черепа, делает шаг в нашем направлении и я начинаю действовать, так до конца и не сформировав план. Вскинув руку с «Веннингтоном», беру на прицел продолжающего сокрушаться о непомерном объёме выпитого, некроманта. Хлопает выстрел и парень с криком падает вниз. Точное попадание в колено. Громадная туша притормаживает и смещается в его сторону. А я делаю шаг к лестнице. На ходу бросаю фразу Джойлу.

— Спускаемся!

Слетев вниз по перекладинам, обнаруживаю, что голем уже наклоняется к лежащему на земле, поднимая его. Сверху спрыгивает Джойл и я киваю в сторону стоящей ёмкости.

— Когда приблизится к нам — опрокинем. Даже если не растворит ублюдка полностью — повредит ему ноги.

Ради пробы пытаемся наклонить ёмкость. Чуть кренится, скрипит, но результат крайне скромный. Даже с учётом силы Джойла ничего не выходит. Через мгновение к нам присоединяются Айрин и Канс, тоже покинувшие позицию. Правда, их помощь мало что меняет. А некроголем успешно дожрав подстреленного некроманта, уже направляется к нам. Матерясь, налегаю на «кормушку», когда в голову приходит идея.

— Джойл — используй топор, как рычаг!

Парень вопросительно косится в мою сторону, но потом до него доходит и он наклоняется вниз, всунув рукоять Добряка в образовавшуюся щель между землёй и ёмкостью. Налегает на импровизированное приспособление и этот громадный бак начинает поддаваться. Ещё несколько секунд и он заваливается на бок, выплёскивая пахнущую мёдом жидкость на лужайку.

Противник уже относительно близко. Шаг, ещё один — и его ступни погружаются в эту странную смесь. Машинально достав из кобуры «Эрстон», наблюдаю за происходящим. Если эта хреновина не сработает, то запасной план — убежать под деревья, замедлив продвижение этой громадины. В надежде на то, что уведя её подальше, мы сможем сделать крюк и вернуться в здание университета. Мысль о том, чтобы убраться в лес, мелькнула у меня в голове сразу. Но в случае с живыми мертвяками это было бы слишком опасно — чуть замешкаешься и тебе конец. А судя по реакции служащих, медведи, охраняющие Хёниц вряд ли вмешались бы в ситуацию.

Когда ноги голема начинают искриться, рядом слышатся вздохи облегчения. Громадина успевает сделать ещё несколько шагов, прежде чем растягивается в полный рост, плюхнувшись лицом прямо в вылитую нами жидкость. На то, чтобы растворилось всё его тело уходит не меньше минуты. Дождавшись полного уничтожения цели, обходим громадную, пахнущую мёдом и трупной вонью, лужу стороной, приближаясь к двери. Навстречу нам выскакивает Ральф, пристально оглядывающий место схватки.

— Вся ваша четвёрка получает по сто личных баллов за ликвидацию угрозы студентам Хёница. Господин Вайрьо — у вас вычитается по тридцать баллов за убийство каждого из студентов второго курса, без излишней на то необходимости.

Рядом внезапно слышится голос Тонфоя.

— Прошу заметить, что без смерти некроманта, мы бы сами погибли. А у нас в отличии от него, нет кристаллов разума, чтобы сохранить свою жизнь.

Сыну хёрдиса поддакивает Айрин и согласно гудит Джойл. Ральф на мгновение задумывается, после чего озвучивает вердикт.

— Ладно, за убийство некроманта с господина Вайрьо будет снято всего десять баллов. Но будьте внимательны — ваш личный рейтинг и отметки в деле влияет на многое, включая распределение после университета. Особенно это касается тех, кто обучается за государственный счёт.

В отличии от встречи в коридоре, теперь на лице парня полностью отсутствует страх или смущение. Либо ощущение власти так расправило крылья, либо в тот раз он банально притворялся. Кивнув ему, отвечаю.

— Нам всё понятно, господин куратор. А теперь не помешает умыться и позавтракать.

Мэно добавляет.

— И выпить.

Служащий Хёница ещё раз обводит нас взглядом.

— У вас ещё занятия, господа! Пропустите — придётся снова вычитать баллы.

Вздохнув, прохожу мимо него. Чуть расслабиться после этого столкновения действительно бы не помешало. Но уже в холле первого этажа перед каждым из нас появляется синий шарик, доставляющий расписание. Теория магического искусства, ритуалы менталистов, основы некромантии и химерологии — три занятия.

Чуть понуро бредём наверх. На четвёртом этаже, перед входом в общежитие видим Свезальда, который орёт на мужчину в мантии, чуть ли не брызжа слюной.

— Почему вы даже не попробовали нас защитить? Что это за охрана такая, которая отказывается выполнять свои функции!? За что я плачу такие деньги? Чтобы быть сожранным ожившими мертвецами? Я немедленно доложу обо всём отцу!

Преподаватель внезапно начинает смеяться. Реакция напоминает Тескона, но голос у этого куда моложе.

— Господин Свезальд. Позволю себе заметить — платит ваш отец, а не вы лично. Если вас не устраивают условия обучения — всегда можете отказаться. Мы любезно сотрём вам память и отправим домой ближайшим поездом. Если угодно — можете вызвать один из ваших дирижаблей, чтобы ускорить процесс. Рассказать же вы ничего не сможете — жетон не даст вам этого сделать. Что касается всех остальных вопросов — читайте кодекс Хёница.

Аристократ начинает багроветь от ярости.

— Да как его прочитать, если там одни закорючки! Вы специально это сделали? Выдали нам книжонку с правилами, которых не существует? Чтобы оправдать любое беззаконие в стенах этой дыры?

Мы уже подошли почти вплотную и я хорошо вижу, как выражение лица преподавателя меняется с насмешливого на раздражённое. Сделав шаг вперёд, он наклоняется к лицу более низкого парня и холодно озвучивает ответ.

— Никогда не смейте так говорить о Хёнице и его традициях. То, что вы настолько тупы, что не можете прочитать кодекс и даже не попытались этого сделать — не значит, что его нет. Текст внутри этой, как вы выразились, книжонки — и есть наш свод законов. А всё, что нарушает его и есть беззаконие.

Отступив назад, уже более спокойно продолжает.

— Замечу, что вы всё это время отсиживались в общежитии, сотрясаясь от страха и паники. В то время, как совсем другие студенты разбирались с проблемой. Если вы не осознаете, что такое дух Хёница — сомневаюсь, что у вас получится дожить до выпуска. Засим откланиваюсь и жду вас на своё сегодняшнее занятие.

После того, как преподаватель, развернувшись спиной к скрипящему зубами Свезальду, удаляется, виконтесса уточняет у стоящей около входа в наше крыло Виоллы.

— Кто это был?

Та смеривает девушку взглядом, покосившись на меня.

— Олон Кларсен — преподаватель основ некромантии и химерологии.

Сразу после ответа, женщина принимается распекать студентов, столпившихся в коридоре, а мы проталкиваемся через них же к своим комнатам. Приведя себя в порядок, отправляемся на завтрак. На этот раз усаживаемся за один стол вчетвером. Замечаю неодобрительные взгляды некоторых студентов из числа высшей аристократии, но их не так много. Всё-таки понимание боевого братства присутствует и в их культурном коде. А после сегодняшней схватки, нас в какой-то степени можно считать товарищами по оружию. Пусть и в крайне лёгкой степени.

Тут же, за завтраком, договариваемся встретиться вечером и выпить. Идею подаёт Айрин и немедленно подхватывает Джойл, явно обрадованный расширением круга своего общения. После того, как я тоже высказываюсь «за», своё одобрение мрачно озвучивает и Канс. Правда, как я уже понял — это его стандартное амплуа. Меланхолично-депрессивный сын хёрдиса, которого всё вокруг достало.

Когда заканчиваем с завтраком, до занятий ещё остаётся какое-то время. Поэтому интересуюсь у некона на выходе, где тут можно отправить телеграмму. К счастью, помещение оказывается недалеко. Хотя бы телеграф на стали помещать внутрь горы. Вместе с Джойлом добираюсь туда и высылаю сообщение Мойрницу, который по легенде является моим сопровождающим, отправленным отцом. Прошу отправить мне запас патронов к револьверам, максимально мощную винтовку, которую он сможет достать и многозарядный штуцер. Всё это — с боекомплектом в тысячу патронов, как минимум. Плюс ящик гранат и ещё один — сирха, местного крепкого алкоголя, максимально похожего на наш виски. Выслав телеграмму, отправляемся назад и успеваем как раз к началу лекции по теории магического искусства. Наше место никто не рискнул занять, так что располагаемся всё там же, разложив тетрадки.

На этот раз Омрия появляется в другом платье — не с таким глубоким декольте, но зато крайне плотно обтягивающем её задницу. Результат предсказуем — многие студенты пожирают её глазами, видя перед собой не преподавателя, а соблазнительную женщину. Предполагаю, что именно на такой эффект она и рассчитывала. Остановившись около кафедры, обводит нас взглядом.

— У кого-то появились вопросы с момента нашего первого занятия?

Вверх немедленно поднимается рука Тадеша и она даёт ему знак подняться. Парень выпрямляется, начиная говорить.

— Есть сразу два вопроса. Первый — почему кодекс написан на неизвестном нам языке? Это не схорский и не один из южных диалектов. Больше похоже на один из мёртвых языков горных народов, которые сейчас практически никому неизвестны. Для чего выдавать нам правила, которые никто не сможет прочитать? И второй вопрос — на прошлой лекции вы сказали, что после Войны трёх императоров была утеряна значительная часть знаний. Но конфликт был всего семьдесят шесть лет назад. Я навскидку могу назвать несколько магов, которым гораздо больше и они были участниками той войны. Как и некоторые из аристократов. Тот же хёрдис Оттефер, который сейчас, по слухам, превратился в наполовину лича — живёт и здравствует. А у магов ещё больше возможностей сохранить своё тело и разум молодыми. Как могли быть потеряны знания, если прямо сейчас по земле ходят десятки, а то и сотни магов, живших на тот момент?

Когда он усаживается, Омрия какое-то время молчит, разглядывая студента.

— Вы умный молодой человек Тадеш. И рада сообщить, что за свою внимательность вы только что получили десять баллов личного рейтинга. Как и отметку в личном деле. Первые прямо сейчас проставились в вашей карте учёта, а ознакомиться со своим делом, вы можете после одобрения ректора, либо его заместителя по дисциплине.

Выдержав недолгую паузу, продолжает.

— Оба эти вопроса не относятся напрямую к моему предмету, но я постараюсь ответить в рамках своих возможностей. Что касается кодекса Хёница — вы сами должны понимать, что это сделано специально. И не с целью издёвки. Все вы будущие маги. Разница только в ваших возможностях. Часть будет работать на тайные службы или служить в армии, другие — заниматься лечением людей. Третьи — следить за урожаем. Не делайте такие удивлённые лица — есть и такое применение ваших способностей. Не всем дано охотиться на драконов, познавать тайны новых земель или преследовать вражеских агентов. Единственный способ выяснить кто на что годится — поставить вас в условия, при которых каждый человек будет вынужден максимально раскрыть свои внутренние качества и потенциал возможностей. Последние три года Хёниц пробовал придерживаться иной программы обучения, по системе, отличной от традиционной. Первые выпускники отправились на службу три месяца назад. Треть из них уже мертвы, либо сошли с ума. Коэффициент эффективности остальных, который замеряется профильным департаментом канцелярии его императорского Величества, вдвое ниже всех предыдущих. У нас получилось снизить смертность до двадцати процентов, но итоговый результат стал плачевен.

Замолкнув, осматривает аудитории, как будто ожидая новых вопросов, но Спашен напоминает.

— А что с утерянными знаниями?

Женщина снова переводит на него взгляд.

— Не могу распространяться на эту тему. Скажу только одно — знания могут быть утеряны не только ввиду стихийного бедствия или случайного уничтожения. Многое в этом мире происходит по воле определённых людей или из-за их поступков.

Несколько неожиданный ход. Она так тонко намекает, что Хёниц намеренно лишили части информации о магической механике и фундаментальных знаниях? Хотя, если по какой-то причине уничтожили всех магов призыва, которые забрасывали в наш мир весьма условных демонов, то кто мог помешать организаторам этого процесса наложить вето на что-то ещё?

После ответа Сейфан в аудитории какое-то время стоит тишина. Руки больше не поднимаются — ни у кого из студентов вопросов нет. Поэтому дальше начинается занятие. Надо сказать, весьма короткое и размытое — женщина рассказывает о техниках, которые используются менталистами. Как оказывается, подавляющее большинство последних — маги прямого действия, которые способны использовать силу струн напрямую, не прибегая к помощи нот или рун. Но есть и другой вариант — более сложный, но не менее эффективный. Техника кровавого письма, как её называет Омрия — набор символов схорских магов прошлого, который они задействовали для использования боли жертвы и её конвертации в энергию, применяемую для достижения цели ритуала.

По словам преподавателя, подобные заклинания чаще всего используют для убийства или нанесения увечья определённой цели. При наличии подходящей жертвы, менталист может накрыть ударом несколько сотен солдат. Или выжечь организм отдельного человека, который умрёт от неизлечимой болезни, появившейся на ровном месте. Именно поэтому, амулеты защиты от ментальных атак стоят настолько дорого. Помимо этого, менталисты часто встречаются среди некромантов или химерологов, где их ритуалы особенно эффективны. В теории, полученную силу можно использовать для чего угодно. Но максимальная результативность достигается при уничтожении чего-то живого или напротив — превращении мёртвой плоти в живую.

Когда она заканчивает, руку поднимает одна из девушек. Поднявшись со своего места, озвучивает вопрос.

— До поступления в Хёниц, я работала в газете и часто сталкивалась с возмущением просвещённой части общества кровавыми ритуалами магов. Существуют целые организации…

Омрия взмахивает рукой, прерывая её.

— Действительно, узкая прослойка населения империи выступает против ритуалов менталистов и хочет их запретить. Но хочу отметить, что именно эти ритуалы максимально эффективны для поддержания жизни отдельных жителей империи, которые этого никогда не позволят. А во-вторых, сейчас не используются наиболее продуктивные с точки зрения выплеска энергии, человеческие жертвоприношения. Они разрешены только по особому эдикту императора.

Задавшая вопрос девушка, которая так и не опустилась на место, пытается продолжить дискуссию.

— Тадеш говорил про Оттефера — этот старик как раз практикует принесение в жертву людей ради своего превращения в лича!

Сейфан обворожительно улыбается. Но вот глаза — как у змеи, что видит свою добычу, но не может до неё добраться.

— Милочка, если при дворе уважаемого хёрдиса Оттефера и проходят ритуалы с принесением в жертву людей, то на это имеется соответствующее разрешение императора. И никак иначе. Если вы считаете, что это не так — советую вам отправить письмо в императорскую канцелярию, либо службу магического надзора Норкрума. Для этого обратитесь к любому из служащих. А я не ваша высокоинтеллектуальная подружка, что за бокалом вина обсуждает с вами мерзости Оттефера, а помани её старик пальцем — мгновенно сбросит одежду и прыгнет к нему в постель. Поэтому не намерена заниматься досужими сплетнями с налётом ханжества. Сейчас, сядьте на своё место. Вычитаю десять баллов из вашего личного рейтинга за пререкания с преподавателем.

Бывшая журналистка кривит губы и опускается на стул, а преподаватель интересуется, остались ли у кого-то вопросы. На этот раз руку поднимает только Свезальд. Мрачно смотря на Сейфан, интересуется.

— Какой процент студентом погибал при обучении по старой методике? Той, что вы вернули в работу с этого года?

Женщина расплывается в улыбке.

— Зависело от сообразительности и живучести обучающихся. От тридцати до сорока пяти процентов. Зато выжившие были готовы ко всем трудностям жизни. К тому же, у вас имеются некоторые послабления — кристаллы разума выдают начиная со второго курса, а не третьего. Да и руководство Хёница ограничило своё участие в организации испытаний для студентов. Поэтому, считайте, что вам повезло господин Свезальд.

Судя по лицу Олафа, сам он думает совсем иначе. Но молча опускается на своё место. А Омрия, обведя глазами зал, объявляет о завершении занятия.

На сегодня всё. В дальнейшем, лекции по теории магического искусства будут проводиться по мере необходимости. А вы, в основном сосредоточитесь на практике.

Следующее занятие — те самые ритуалы менталистов. Оно проходит ещё быстрее. Поджарый смуглый мужчина, представившийся Каоном Сормом рассказывает о принципах действия ритуалов менталистов и даже демонстрирует один из них в действии. Правда, в процессе приходится вывести из аудитории нескольких человек. Пусть для учебного занятия в качестве жертвы и выбрана какая-то уродливая ящерица, но далеко не у всех студентов достаточно крепкие нервы, чтобы смотреть на то, как потрошат животное, стараясь причинить ему максимум боли.

Результат, впрочем налицо — в процессе ритуала, один за другим гаснут двадцать камней, которые светятся в одном из углов аудитории. Как объясняет Каон — каждый из них представляет собой учебную мишень, содержа в себе условную жизненную энергию человека. Таков путь выбран для минимизации жертв в процессе обучения и отсутствии нервных потрясений у студентов первого курса.

Получается, что замучав одну ящерицу, он прикончил двадцать условных солдат противника. Согласно словам преподавателя, будь жертва более серьёзной, эту группу можно было накрыть одним ударом, а не убивать постепенно. Но даже располагая относительно небольшим по величине животным, можно нанести серьёзный урон цели.

Единственный вопрос он получает всё от той же экс-журналистки с длинными белыми волосами, которая на этот раз представляется.

— Мейя Коннерс, бывшая журналистка «Золотой Птицы». Скажите — я могу как-то отказаться от вашего курса?

Скривившийся мужчина кивает, наклонив коротко стриженую голову.

— Безусловно, госпожа Коннерс. Как и от любого другого в Хёнице. Но это будет отражено в вашем личном деле и сильно сузит возможности трудоустройства. А в случае, если обучение оплачивает императорская казна, то они могут запретить вам отказываться от какой-то дисциплины университета. Хочу напомнить, что для противостостояния менталистам необходимо разбираться в том, что и как они делают. В противном случае, при первом же столкновении, вы погибнете.

Девушка с недовольным лицом усаживается на место, а Сорм продолжает рассказывать. Вторая часть занятия посвящена технике кровавого письма. Как оказывается, символы необходимо в буквально смысле наносить кровью. Помимо этого, в ритуалах можно применять руны и ноты. Но только некоторые. Пока нам выдают базовую информацию — пять наиболее часто используемых в ритуалах символов, которые сам преподаватель называет ксотами и несколько рун с нотами, употребление которых допускается во время проведения ритуалов.

В конце занятия, Каон внезапно объявляет самое настоящее домашнее задание.

— Сейчас в ваших личных картах учёта появится описание трёх простейших ритуалов менталистов. В течение ближайших трёх дней вам необходимо провести один из них. Его результат будет автоматически зафиксирован личным жетоном и продублирован в карту. Внимательно ознакомьтесь с перечнем ксотов, нот и рун, которые вам необходимо использовать. О части из них я рассказывал сегодня. Информацию об остальных вы можете почерпнуть из учебников. О залах, выделенных для проведения ритуалов — можете узнать у любого из служащих Хёница.

На секунду замолкнув, добавляет.

— Постарайтесь не умереть.

На это оптимистичной ноте мы покидаем аудиторию. Следующее занятие — по основам некромантии и химерологии проходит совсем в скоростном режиме.

Кларсен за десять минут прогоняет нас по истории двух дисциплин и полчаса рассказывает про наиболее часто используемые руны и ноты. В конце тоже выдаёт нам домашнее задание. Во-первых, отправляет изучать учебники, чтобы ознакомиться с полным перечнем базовых рун и нот. А во-вторых, в наших личных картах появляется описание четырёх магических связок. Две — для поднятия мертвецов и столько же для создания элементарных химер. По одному из каждой пары мы должны выполнить самостоятельно за ближайшие четыре дня.

Интерлюдия 2

От капитана Мойрница — регенту

Ваше Величество. В день заселения студента было зафиксировано возмущение магического фона, характерное для активации оборонных рубежей Хёница. Причина — неизвестная. На формальный запрос службы магического надзора, ректор заявил, что имела место проверка система защиты университета.

На следующий день, приборы установили всплеск повышенной активности призрачной энергии в Кёйреле. Основные места концентрации — бордель «Задорная белка» и заброшенное здание, которое ранее использовалось для выездных занятий магами призыва.

Сегодня студент прислал телеграмму следующего содержания:

«Мне срочно нужны следующие вещи: боеприпасы к обоим револьверам — по тысяче патронов, самая мощная винтовка из тех, которые можно достать и многозарядный штуцер — к каждому ружью по тысяче патронов, ящик ручных гранат и ящик хирса, чтобы снимать напряжение. Оружие и алкоголь приобрести здесь нельзя, поэтому обращаюсь к вам. При невозможности достать всё необходимое, отыщите хотя бы часть и отправьте в Хёниц на моё имя. У меня слишком мало патронов для этого места.»

Как вы и приказывали, докладываю обстановку в деталях и запрашиваю инструкции. Возможно студенту угрожает опасность и в таком случае следует задействовать план «царственная особа». Жду ваших указаний.

От регента — капитану Мойрницу

Приобретите требуемое и отправьте в Хёниц на имя студента. Он способен за себя постоять. План «царственная особа» вводить в действие только в случае критической ситуации и моего прямого указания. Уведомляю, что в Кёйрель дополнительно направлена группа военной контрразведки, в которую входят двое магов.

Их формальная задача — противодействие агентуре южных королевств. Реальная — служить вашим резервом на случае непредвиденной ситуации. С ними — мой двоюродный племянник Рикер Эйгор, не так давно поступивший на службу. Его присутствие необходимо для оперативного запуска плана «царственная особа», в случае чрезвычайной необходимости. Командир группы контрразведки предупреждён о вашем возможном обращении и проинструктирован чётко выполнять любые ваши приказы так, как будто они исходят лично от меня. Контакт с ними держать через ваш второй канал связи.

От капитана Мойрница — регенту

Инструкции получены, выполняю. Следующий отчёт будет направлен, как только соберётся достаточно оперативной информации.

Глава X

В коридоре, нас с Джойлом догоняет виконтесса.

— Через двадцать минут в столовой. Если есть алкоголь — захватите с собой. Оказывается, тут он не продаётся.

Договорив, устремляется вперёд, а здоровяк задумчиво интересуется.

— Как думаешь, стоит брать самогон?

Вспомнив о действии его «напитка на почках болотных ягод» сразу обозначаю границы.

— Стоит. Но нужно отлить в какую-то ёмкость. Иначе всё веселье кончится после первой кружки. По крайней мере для всех остальных присутствующих.

Добравшись до комнаты, переливаем часть алкоголя во фляжку, которая находится у Джойла и выдвигаемся в столовую. Время только перевалило за середину дня, но после утренних событий и всего услышанного на занятиях, желание расслабить мозги порцией спиртного никуда не пропало. Хёниц идёт вразрез со всеми моими ожиданиями. Как я предполагал, всё чему здесь будут учить — бормотания заклинаний, которые позволят перемещать предметы и может быть сжигать людей. Но мой мозг не был готов к настолько развитой магической механике. Ноты, руны, ксоты, ритуалы жертвоприношения, химерология и некромантия. Личи, в которых жаждут превратиться аристократы, чтобы жить вечно. По дороге вспоминаю, что один из взятых в библиотеке трактатов как раз посвящён этой теме и понимаю, что с ним стоит ознакомиться.

Около входа в столовую сталкиваемся с искомой парой аристократов. Тонфой, окинув нас меланхоличным взглядом, озвучивает предложение.

— Сразу за столовой есть несколько террас для отдыха. Служащий сказал, что мы можем использовать их на своё усмотрение. Думаю, лучше будет выпить на свежем воздухе, а не сидеть взаперти.

Про себя добавляю — «а ещё там не будет такого количества свидетелей моей попойки с простонародьем». Тонфой пока производит намного более позитивное впечатление, чем второй сын хёрдиса. Но за пару дней, установки, забиваемые в мозг с рождения, не пропадают.

Впрочем, против самой идеи посидеть на балконе, у меня, как и у остальных, возражений не находится. Поэтому, спустя несколько минут мы уже рассаживаемся на плетёных стульях, выставляя на стол бутылки. Канс принёс пару бутылок вина. А вот Айрин, прихватила с собой неплохой запас алкоголя — квадратная бутылка хирса коричневого цвета, ещё одна с прозрачным алкоголем, который она называет вёрсой — напитком северян. И дополнительно к этому — бутылка вина.

От нас двоих только фляга самогона, в которой едва помещается пятьсот грамм. После того, как Джойл объясняет, что это такое, оба аристократа требуют начать с него. Уступаем им, но по моему настоянию ограничиваем порции буквально двадцатью граммами. После того, как заливаем всё внутрь, под тост о победе над мертвяками, даёт о себе знать чувство голода и мы набрасываемся на еду. По дороге, мы с Джойлом набрали два подноса разнообразной снеди, которую сейчас и уплетаем за обе щёки.

Айрин вскрывает бутылку вина и разливая алкоголь по бокалам интересуется.

— Как вам Хёниц?

Пожимаю плечами.

— Сложно сказать. Пока слишком много непонятного.

Сидящий рядом Джойл, с набитым ртом выговаривает.

— Особенно с утерянными знаниями. Я так и не понял, что преподаватель имела в виду.

Расположившийся напротив него Тонфой, едва заметно покачивает головой.

— Тут как раз всё просто. Война трёх императоров закончилась полным уничтожением четырёх из пяти магических учебных заведений. Если раньше они конкурировали между собой, то после победы предка нынешнего императора, славься его имя в веках, ситуация изменилась. Хёниц стал монополистом. И если уж начистоту — он сыграл не последнюю роль в той войне. Мой отец служил во второй маго-механической бригаде. Так вот, при штурме столица маги устроили такую мясорубку, что половина личного состава ещё год тряслась от пережитого ужаса, заливая глаза хирсом.

Джойл даже прекращает жевать, прислушиваясь. Да и я, взявшись за бокал, ожидаю продолжения.

— Каждый университет вёл свои собственные исследования. Сейчас сложно сказать, кто чем занимался, но после штурма четырёх твердынь там наверняка нашлась масса интересного. Единственная сила, которая могла это запретить — император. Тогда у него был железный кулак армии и поддержка всей высшей аристократии. Усиленные рунами паротанки, прирученные боевые драконы с наездниками. И немало преданных солдат, закалённых за два года войны.

Не удержавшись, вклиниваюсь.

— Но на стороне Хёница была магия. И сотни подготовленных людей.

Аристократ переводит взгляд на меня и вздыхает.

— Верно. Только вот в случае конфликта, император мог обратиться за помощью к южным королевствам с их магами. Даже сейчас их порой используют некоторые ведомства, связывая клятвами. Что уж говорить о ситуации полномасштабной войны.

Виконтесса, которая тоже держит в руках бокал, добавляет.

— Есть ещё один момент — магов и так не сильно любили тогда в народе, в отличии от наших дней. А выступи Хёниц против императора — каждый крестьянин считал бы своим долгом убить любого, кто обладает струной. Возможно университет растёр бы в порошок тогдашнюю армию империи, пусть и ценой немалой крови. Но что делать дальше? Перебить всех? Замкнуться в своей крепости на горе? Это глупо.

Выдержав паузу, приподнимает руку с бокалом.

— За то, чтобы при нашей жизни не было новой гражданской войны.

Чокнувшись, отпиваем из бокалов терпкое и неожиданно вкусное вино. Канс, подцепив на вилку кусок мяса, озвучивает.

— Пока всё к этому и идёт. Регент ведёт себя, как типичный военный дуболом. Он отправил солдат на земли Оттефера и Скорса, думая, что это успокоит остальных. Но даже я понимаю, что это только разожжёт конфликт.

Мэно передразнивает парня.

— «Даже я понимаю». Хватит уже копировать канцлера. Ешь лучше давай, пока снова не начал стрелять по звёздам, крича, что это порождения тьмы и хаоса.

Чуть покрасневший Канс принимается ковыряться в тарелке, а я снова удивляюсь формату их общения. Не помню точно, но между хёрдисом и виконтом, как минимум несколько ступеней титулов. А сейчас, прямо на моих глазах, девушка из самого низшего дворянского слоя прессует сына аристократа, выше которого только члены императорской фамилии. Что странно.

Спустя пару тостов и десять минут разговора «ни о чём», решаю проверить свою догадку и задаю вопрос.

— Прошу извинить за любопытство, но не могу не спросить — вы помолвлены?

Вижу лицо Тонфоя на котором в кой-то веки проступила искренняя эмоция — шок смешанный с изумлением. А виконтесса заливается смехом. Отсмеявшись, звонко хлопает парня по плечу.

— Слышал Канс? Нас теперь женят. Как думаешь, я должна ревновать? Надо срочно написать отцу, чтобы послал кого-то из своих людей пристрелить тех троих любовниц, что ты оставил в Кёйреле. Что скажешь в своё оправдание, распутник?

Лицо сына хёрдиса быстро становится пунцовым и он поднимает бокал с вином, явно не собираясь отвечать. Девушка же переключает внимание на меня.

— С чего ты взял, что мы можем быть помолвлены?

Отвечаю чистую правду.

— Из-за вашего общения. Поправь меня, если ошибаюсь, но дочь виконта должна быть чуть более уважительна к сыну хёрдиса.

Секунду Мэно изучает меня взглядом, потом всплёскивает руками.

— Совсем забыла. Ты же бастард с севера, который ничего не знает о жизни при дворе. Мы с Кансом были воспитанниками канцлера Сомвеля. Некоторые бы назвали нас заложниками, но за такую формулировку могут и вздёрнуть. Даже сейчас.

Увидев мой недоумённый взгляд, добавляет.

— Граф Сомвель — канцлер империи и один из ближайших соратников прошлого императора, который скончался за три месяца до его отравления. На протяжении пятнадцати лет он собирал в своём доме воспитанников из числа дворян, для страховки от измены и предательства. У него там целое здание было построено для проживания таких, как мы. Дом Тонфоев всегда претендовал на значительную автономию от столицы, а мой отец командовал военной разведкой. Так мы и оказались на положении птичек в золотой клетке.

Ещё раз долбанув Канса по плечу, заявляет.

— Так что этот олух теперь мне, как брат. Туповатый, настырный и вечно изображающий грустящего плаксу, братишка.

Тот внезапно поднимает голову.

— Да не специально я! Меня же и врачи осматривали и маги. Сказали, болезнь какая-то с нервами связанная. Оттого и настрой вечно хмурый, и морда такая.

Выпалив всё это, морщится, покосившись на нас и тянется к бутылке с вёрсой, открывая её и разливая алкоголь по относительно небольшим стопкам. Молча подняв руку, вытягивает её вперёд и чокнувшись, выпиваем. Напиток в чём-то оказывается похож на водку, правда без привкуса сивушных масел. Да и общие ощущения куда приятнее.

А парень всё никак не успокаивается.

— Да и не у одного меня такая болезнь. Каждый десятый аристократ не может нормально радоваться жизни. У магов не лучше — даже Палач…

На этом моменте он замолкает и смущённо покашливает, как будто сказал что-то не то. Глаза виконтессы на момент становятся резкими и она порывается что-то ему ответить, с трудом сдерживаясь. Поджав губы, поворачивается к нам.

— Буду очень признательна, если вы не станете ничего упоминать о том, что сейчас сказал этот идиот. У него иногда язык работает быстрее, чем мозг. А за такую информацию могут казнить всех присутствующих.

Джойл растерянно отвечает.

— Так он же ничего и не успел сказать.

Айрин вздыхает, смотря на здоровяка.

— В данном случае достаточно одного прозвища, чтобы имперские дознаватели принялись потрошить твоё тело и разум. Или наоборот — маги из Хёница. Это чужие секреты, о которых лучше молчать.

Окинув взглядом наши посерьёзневшие лица, добавляет.

— Давайте не будем портить праздник. Мы выжили и перебили груду мертвяков. Причём, без использования магии. Почти. Предлагаю за это и выпить!

Мэно снова разливает вёрсу, в этот раз используя винные бокалы. Так что, в организм отправляется сразу тройная порция крепкого алкоголя. Спустя пару минут он добирается до головного мозга и процесс коммуникации восстанавливается. За разговорами о порядках, царящих в аристократической среде, уверенно приканчиваем бутылку «северной водки» и снова переключаемся на вино, открыв новую бутылку. Когда я наполняю бокалы, Айрин внезапно интересуется.

— А где ты воспитывался, Орн? Мы тут выложили часть своей подноготной — теперь твоя очередь. Без обид, но ты же недавно признанный бастард. А стреляешь и открываешь бутылки вина, как будто всё время провёл при дворе хёрдиса или императора.

Вопрос на мгновение ставит в тупик. Машинально отвечаю, вспоминая детали своей легенды.

— Жил с матерью и её семьёй.

Айрин бросает на меня странный взгляд.

— И она была…?

А вот этот момент мы с Мойрницем слегка упустили. Приходится импровизировать.

— Охотницей. Семейное это у них. У нас, вернее. Так и научился обращаться с оружием.

Хмыкнувший Тонфой, нетрезвым голосом добавляет.

— Особенно с револьверами. Из них же так часто стреляют на охоте.

Осознаю оплошность и сразу же пытаюсь исправить её.

— Она надеялась, что меня рано или поздно заберут в замок. Вот и обучался потихоньку.

Виконтесса заходится в смехе.

— Так потихоньку, что стреляешь не хуже меня или Канса. Ладно-ладно, считай, что я тебе верю, загадочный северный бастард — не смотри на меня так, как будто хочешь забраться в душу. Давай лучше выпьем ещё.

Снова опустошаем бокалы и через пару мгновений девушка уже открывает объёмную бутылку хирса. Больше с вопросами о моём воспитании никто не лезет, все заслушиваются историями Джойла, описывающего практику общения с разнообразными существами на Хельгинских болотах. В какой-то момент, Тонфой пытается перевести беседу в серьёзное русло, спросив о том, как его семья выжила во время Санской битвы и почему они решили остаться на этом месте. Но его моментально перебивает виконтесса, требующая новых рассказов о кормящемся с руки керасе или ворюге-гхарге.

Вечер заканчивается тем, что мы добиваем бутылку хирса и решив не трогать оставшееся вино, переходим к самогону Джойла. Когда фляжка опустошается, понимаю, что нам пора бы возвращаться в комнату. Ещё несколько порций алкоголя и мне точно понадобится посторонняя помощь, чтобы добраться до постели. Тем более, что на улице уже смеркается — за разговорами и распитием спиртного незаметно пролетел остаток дня.

Покинув террасу, проходим через столовую, изрядно напугав группу ужинающих студентов. Поднимаясь по лестнице, внезапно понимаю, что под руку меня поддерживает уже не Джойл, а виконтесса, которая каким-то чудом запьянела куда меньше. По крайней мере, на ногах стоит куда более ровно. Размышляя о том, почему так вышло, сам не замечаю, как оказываюсь перед дверью комнаты. Только зайдя внутрь, осознаю, что это точно не наша с Джойлом. Разворачиваюсь назад, чтобы сообщить об этом, но по телу уже скользят ловкие женские пальцы. А спустя несколько минут я лежу в постели, наблюдая за бешено прыгающей на мне обнажённой Айрин, крики которой, наверняка слышит весь коридор. Впрочем, через несколько секунд меня это перестаёт волновать, а получившее порцию бодрости тело находит скрытые резервы, подключаясь к процессу.

«Второго дыхания» хватает ровно до окончания действа. В голове крутятся мысли о том, что стоит перекинуться с девушкой парой слов, а не отрубаться сразу. Но сознание само отключается, отправляя организм в объятия сна.

* * *

Проснувшись, понимаю, что голова буквально разламывается на части. Потом вспоминаю обстоятельства вчерашнего вечера и осторожно поворачиваю её, оглядываясь вокруг. Нет, мне не пригрезилось — я в чужой комнате. Судя по разбросанной на второй кровати одежде — точно принадлежащей виконтессе. С трудом приняв сидячее положение, обнаруживаю на столе записку прижатую стаканом какой-то жидкости молочного цвета, рядом с которым лежит мой жетон.

Это снимет похмелье за десять минут. Попробуешь меня избегать — прострелю колено.

Айрин.

Несколько секунд тупо пялюсь на листок бумаги, после чего принюхиваюсь к стакану с «молоком». Мелькает мысль, что он может быть отравлен. С другой стороны, пожелай вдруг девушка меня убить — у неё была отличная возможность проделать это, пока я валялся в постели. Осушив стакан и схватив рукой жетон, приваливаюсь спиной к стенке. Несколько минут провожу в такой позиции, чувствуя, как постепенно отступает головная боль, а тело возвращается в состояние, близкое к норме.

Поднявшись, первым делом нахожу свою одежду, которая обнаруживается в шкафу. Прикрыв наготу и ощущая вес оружия на поясе, чувствую себя куда более уверенно. К тому же последствия вчерашней попойки и правда почти прошли. Посетив ванную, пытаюсь выйти в коридор, но с удивлением обнаруживаю, что дверь закрыта на ключ. Беглый осмотр комнаты ни к чему не приводит и на мгновение я впадаю в замешательство. К счастью хватает мозгов проверить свои карманы, в одном из которых он и находится.

Уже шагаю к двери, когда понимаю, что в жилетке, которая сейчас на мне, был ещё и какой-то кусок бумаги. Достав его, разворачиваю и вижу вторую записку.

«Я знаю, кто ты на самом деле.»

На момент замираю. Это тоже от Айрин? Шутка на основе вчерашней беседы о моём воспитании? Или она действительно в курсе? Усевшись на кровать, около минуты рассматриваю неровно оторванный клочок бумаги, пытаясь набросать стратегию. Более или менее определившись, мрачно шагаю к двери и вставив ключ в замок, выдвигаюсь наружу. Когда запираю её, рядом проходит Свезальд.

— Слышал, как ты вчера эту виконточку драл. Орала, что кошка по весне. Надо как-нибудь…

Разум и так плавится от мыслей, поэтому ресурсов на сдерживание злости у меня не находится. Повернув голову в его сторону, злобно выплёвываю слова.

— Прострелю ноги, выпотрошу и подвешу на твоих собственных кишках у ворот Хёница. В назидание остальным. Иди обслуживай себя сам, птенец церарки!

Парень несколько мгновений пялится на меня, то краснея, то бледнея. В конце концов бросив взгляд мне за спину, быстро удаляется. Вспоминаю, откуда мне известно ругательство и что оно означает, когда сзади слышится голос Виоллы.

— Что же вы так неаккуратны, юноша? У нас запрещено ночевать в комнатах другого пола, не имея на то веских оснований. Или вы мне их предоставите, или я буду вынуждена вычесть пять баллов из вашего личного рейтинга.

Хмуро глянув на неё, буркаю.

— Вычитайте.

После чего направляюсь к выходу из блока общежития. Спустя минуту уже подхожу к столовой, продолжая набрасывать в голове варианты диалога с девушкой.

Глава XI

Вся троица участников вчерашней попойки обнаруживается за столом около стены. Поставив на поднос тарелку с первым попавшимся блюдом, добавляю к этому чашку крепкого бодрящего напитка, направляюсь к ним. По дороге вспоминаю, откуда мне известно ругательство про церарок — его вчера использовал Тонфой. Он же, во время попойки и объяснил значение. Церарки — сухопутные птицы, из южных королевств — гермафродиты, оплодотворяющие себя сами. В переносном значении их употребляют по разному — например желая назвать человека «самососом» или завуалированно озвучить ему что-то ещё оскорбительное. Как я заметил, воспитание аристократов не блещет изысканными манерами. Образование, подготовка и уровень знаний — выше крестьян, но вот манерности, присущей дворянам прошлого из моего родного мира, тут совсем не заметно.

Бухнувшись на стул, рядом с Джойлом, выслушиваю приветствия уже заканчивающей завтрак троицы. Тонфой, как обычно меланхоличен, Джойл чуть смущён, а вот виконтесса лукаво поглядывает на меня. И слегка напрягается, когда понимает, что я не отвечаю её тем же. Сделав глоток морса, напрямую уточняет.

— Что-то не так? Или грозный северянин так испугался записки от нежной беззащитной девушки?

Хмыкаю. Чего-чего, а беззащитной её назвать нельзя.

— Смотря о какой именно записке речь.

На лице Айрин отражается вполне искреннее непонимание.

— Той самой, где я обещала прострелить тебе колено, если станешь от меня бегать.

Спустя секунду хмурится и задаёт вопрос.

— А были какие-то ещё?

Мгновение раздумываю над ответом. Странная ситуация. Непонятная. Если записку оставила не она, то кто? В пользу версии, что это была не девушка, говорит масса факторов — начиная с того, что подбрасывая мне лист бумаги в своей собственной комнате, она сразу же себя раскрывала и заканчивая возможностью пообщаться вербально, если виконтесса не считала нужным скрывать свою личность. Тайные послания обычно оставляют те, кто желает остаться в тени. А не наоборот.

Выдавливаю на лицо улыбку и пытаюсь отшутиться.

— Проверял тебя на стрессоустойчивость и фактор ревности.

Судя по тому, как изменилось положение её руки с вилкой, сейчас она явно готова воткнуть её в чьё-то тело. А справа от меня слышится осторожный голос Джойла.

— Так вы стало быть, теперь вместе? И поженитесь?

Тонфой давится куском блинчика, начиная истерично хохотать, а виконтесса растерянно смотрит на здоровяка, не зная, что ему ответить. Да и меня, неожиданный вопрос ставит в ступор. Повернув голову, понимаю, что Джойл и сам осознал, что немного попал впросак. И теперь не знает, как выйти из положения. Усмехнувшись, бросаю взгляд на виконтессу, озвучивая ответ.

— Даже не знаю. Дочь главы военной разведки и бастард северного графа. Сложный вопрос, Джойл. Как сказал бы Канс — дипломатический.

Сын хёрдиса, у которого меланхолию, как рукой сняло, заходится в новом приступе хохота. А с лица Айрин разом пропадают остатки растерянности и она, прищурившись смотрит на меня.

— Поправка — любимой дочери главы военной разведки, которая за время проведённое в доме канцлера империи, успела завести немало приятелей. Я бы посмотрела, как меня кто-то остановит, реши я вдруг выйти за тебя замуж.

Откинувшись на стуле, делаю глоток кофе.

— Ну… Для начала нужно, чтобы я тебе это предложил, верно?

Глядя на её руку с вилкой, обдумываю, как лучше поступить — уклониться от удара или перехватить и разоружить. Но через секунду, обстановка разряжается — перед каждым из нас появляется маленький синий шарик, который быстро превращается в расписание. На сегодня оно крайне короткое — история магии Норкрума, плюс индивидуальное занятие по освоению айвана у нас с Джойлом.

Закончив с завтраком, отправляемся на лекцию, снова следуя по стрелкам, на этот раз зелёного цвета. Айрин демонстративно вырывается вперёд всей компании, не обращая ни на кого внимания. Когда сворачиваем за угол, успевший снова погрузиться в печальное состояние Канс, придерживает меня за локоть.

— Ты помягче с Айрин. Она с виду прожжёная леди, всегда готовая убивать, но это скорее внешняя броня, появившаяся не от хорошей жизни. За последний год, ты у неё первый, после интрижки с сыном канцлера, который клятвенно звал замуж. Так что…аккуратнее.

Когда выворачиваем из-за угла, вижу, как девушка с подозрением оглядывается на нас. Вслух, правда ничего не говорит. Сразу же отвернувшись, направляется ко входу в аудиторию, до которой мы уже добрались.

Усевшись на стул, рядом с Джойлом, пытаюсь сформировать в голове общую картину. Регент отправил меня в Хёниц. Якобы для моей собственной защиты. В первый же день, меня чуть не прикончили, а на третий во дворе объявилась орда живых мертвяков. Да и в целом система обучения тут, напоминает курс выживания. Возможно Омрия вчера не лгала и это действительно позволяет добиться максимальной эффективности от выпускников. А может быть, в основе лежат и какие-то иные причины. Но факт, остаётся фактом.

Что ещё? Где-то по университету или уже за его пределами разгуливает призрак старого мага. Знай я заранее о всей ситуации — может быть и сдал его сразу. Пока толку от него никакого нет, скорее наоборот — ситуация с его освобождением обеспечивает подозрения со стороны Тескона. Сложно сказать, появится ли Эйкар снова — несмотря на свою просьбу достать ему тело, призрак отсутствует уже довольно долгое время. А рассказывать о ситуации всю правду сейчас, после обмана дознавателя и одного из преподавателей — не слишком умно. И финальный компонент пазла — кто-то в университете подозревает или точно знает о том, кто я на самом деле.

На момент проскальзывает мысль, что в записке могла идти речь не столько о теле принца, сколько о переносе разума из одного мира в другой и внутренности тут же сжимают в комок. Если кто-то раскроет факт обучения в Хёнице якобы мёртвого наследника престола — это одно дело. А вот разум, неизвестным способом попавший сюда из другой вселенной — совсем другое. Меня либо убьют, либо сделают объектом исследований на неопределённый промежуток времени.

Спустя пару минут успеваю прогнать в голове все доводы против этой версии и отчасти успокоиться. Вероятность того, что кто-то в курсе этого — крайне невелика, с какой стороны не посмотри. Так что, в записке скорее всего идёт речь о принце.

Размышления прерывает появление в аудитории преподавателя. Им оказывается полный жизнерадостный бородач. Заняв место за кафедрой, окидывает взглядом притихших студентов.

— Я Барн Корносский — преподаватель истории магии Хёница. По традиции, начнём с вопросов из аудитории. Есть они у кого-то?

Смотрит с таким залихватским видом, как будто спрашивает, кто прямо сейчас отправится кутить. Но студенты реагируют — вверх поднимается несколько рук. Свой выбор, Барн останавливает на Коннерс. Поднявшись, журналистка озвучивает вопрос.

— Откуда берёт свои истоки магия? В научном сообществе за пределами Хёница ломается много копий, но никто так и не дал точного ответа. Почему только часть людей рождается со струнами, а остальные нет? Что это за силы, которыми мы управляем? Откуда они взялись?

Бородач весело улыбается и делает жест рукой, показывая девушке, чтобы она садилась на место.

— Вопрос, который вы задали, уже долгое время занимает многих магов. Когда-то в Хёнице была даже соответствующая дисциплина — «истоки магии и их анализ». К сожалению, сейчас нам недоступна солидная часть фундаментальных исследований прошлого, которые детально раскрывали этот вопрос.

На этом моменте, окончательно отвлекаюсь от своих мыслей, переключившись на преподавателя. Очередной кусочек мозаики с утерянными знаниями, которые вроде как есть, но одновременно с этим, их нет. Он же продолжает отвечать.

— Сейчас я могу только сказать вам, что когда-то, в совсем глубокой древности, струна присутствовала почти в каждом из рождающихся детей. И магами различной силы были практически все. Боюсь, в противном случае, не существовало бы рун и нот в их привычном для нас виде. Слишком высока была смертность среди первооткрывателей. Они имели дело с силой, к которой было невозможно подступиться. Каждый пытался формализовать её по своему — схоры при помощи нот и ритуалов жертвоприношения, горные люди — создав руны, которые позволили им оседлать магические потоки. Изначально эти народы воевали друг с другом, что сделало возможным победу союза племён Норкрума, к которому восходит название нашей империи. Наши предки использовали все доступные магические техники и одержали верх над ослабевшими противниками, которые так и не смогли договориться друг с другом.

На несколько секунд останавливается, выдерживая паузу.

— После формирования нашей государственности, схоры, как и представители горных народов стали относиться друг к другу куда терпимее. Идеальный пример — Хёниц, одним из основателей которого является горец, а вторым — чистокровный схор. Обе нации оставили богатое наследие. Правда в случае с жителям гор, почти все их книги были уничтожены во время войны, вместе с крепостями. А если что-то и осталось, то мне, к сожалению это неизвестно.

Мейя, с места напоминает.

— А что поводу самой природы магии? Вы так и не ответили?

Бородач вздыхает, но почти сразу возвращает на своё лицо улыбку.

— Я могу рассказать вам всё, что знаю об истории появления магических техник. Изложить разнообразные мнения на то, откуда у нас взялась магия. Но вы и так, наверняка читали все эти теории. Если не в газетах империи, то в книгах библиотеки Хёница, раз интересуетесь этим вопросом. Более того — могу сказать, что всем мы живём в мире пропитанном магией. Крохотными частицами, которым дали название тернасы. Они незаметны обычному глазу и видны только при работе с соответствующим магическим оборудованием. Именно эти частицы придают силу нотам и рунам, на них действуют эманации жертв менталистов и с ними работают те, кто может использовать магию напрямую. При появлении у человека струны, происходит их завихрение и определённый объём навсегда сливается с телом. Есть теория, что именно от этого зависит направленность айвана. Ещё один интересный факт — во время применения своего айвана, маг проецирует в окружающее пространство изменённые и уникальные тернасы. Я бы назвал это подобием прямого использования магии, только в данном случае идёт работа с частицами, которые создаёт само тело мага.

Блондинка, не желая успокаиваться, уточняет ещё раз.

— Откуда взялись эти тернасы? Как появились в нашем мире?

Преподаватель пожимает плечами.

— Чтобы знать ответ на этот вопрос, нужно достигнуть куда большего уровня управления реальностью, чем тот, что у имеется у живущих нынче магов. Схоры использовали термин «приблизиться к богу», горные народы — «перерасти человека». Но суть одна — маг, добравшийся до такой силы уже будет не совсем человеком. Возможно у него получится разобраться в том, откуда появились тернасы и почему они позволяют творить с их помощью невероятные вещи. Но для этого нужны фундаментальные исследование, которые сейчас… Впрочем, это всё не так важно. Есть ещё один важный момент — далеко не факт, что маг ставший настолько выше всех остальных людей, сочтёт стоящей идеей что-то рассказывать им. Зная природу человеческой психики, я бы предположил совсем иное поведение.

На этом моменте он замолкает и спустя пару мгновений, интересуется, если ли у студентов ещё какие-то вопросы. После того, как выясняется, что у притихшей аудитории, таковые отсутствуют, с улыбкой кивает и принимается рассказывать.

За следующий час мы успеваем выслушать историю о древних схорах и горцах, что соревновались между собой в совершенствовании магических техник. И смелых норкрумцах, рискнувших соединить разные компоненты магической механики, что дало синергетический эффект. Правда, в части повествования посвящённой последним, явственно проскальзывают нотки превосходства. Сомневаюсь, что победа досталась предкам нынешних жителей империи, исключительно из-за их интеллекта и желания экспериментировать. Но, в итоге они подмяли под себя все государственные образования схоров и горцев. Как итог — события тех дней описываются с опорой на труды норкрумских историков. Несложно догадаться в какую сторону они правили реальную картину войны.

Из интересного — он упоминает наличие тайных магических организаций, члены которых нередко выступали против магических университетов или пытались влиять на политику империи. До схватки между претендентами на престол, их количество исчислялось десятками. Но основная масса тайных сообществ не пережила двухлетней войны, в которой оказалось истреблено почти восемьдесят процентов магов Норкрума. Единственные, кто продолжил функционировать после окончания Войны трёх императоров — хилианцы, настаивающие на открытии магических знаний всем желающим и создании новых магических университетов, которые бы конкурировали с Хёницем. Им симпатизировал и победитель — человек, приходившийся принцу Кирнесу Эйгору дедушкой. Одного из них он даже сделал своим советником.

Через месяц после воцарения императора ситуация резко изменилась. В одну из ночей, службы империи и маги Хёница нанесли совместный удар по всем известным членам сообщества, убивая тех на месте. После той кровавой расправы об организации больше никто ничего не слышал. О причинах, побудивших правителя империи расправиться со своими союзниками, неизвестно до сих пор. Официально их объявили заговорщиками, желавшими прийти к власти. Но судя по лицу Барна, сам он в эту версию не верит. Правда и альтернативных не приводит.

Закончив напутствием изучить, доступные в библиотеке, книги по истории магии, Барн объявляет о завершении лекции. Основная масса студентов отправляется по своим делам, а те, у кого в расписании стоит специальное занятие по айвану, идут по разноцветным стрелкам. Я следую за оранжевыми. Джойл, пожелавший мне удачи, шагает по красным. У Айрин и Тонфоя занятие по айвану уже состоялось, так что они просто удаляются. Девушка по-прежнему показательно не обращает на меня внимания, а уходя по коридору, начинает что-то яростно выговаривать Кансу, который сразу горбит плечи. Я же отправляюсь на поиски аудитории, где должен проходить индивидуальный семинар по управлению айваном. Отношения с девятнадцатилетней аристократкой — это неплохо. Но точно не моя основная цель. Тем более, я и так уже засветился сверх меры. Хотя, если подумать — может оно и к лучшему. Хочешь что-то спрятать — держи это на самом виду.

Тут в голову снова лезут мысли о записке, но по этому вопросу мозг не может выдать ничего нового. Чтобы попасть в комнату Мэно и положить записку в карман моей жилетки, у злоумышленника скорее всего должны были быть ключи. Что сужает круг подозреваемых до персонала. С другой стороны, дверь можно было открыть и магией. Что включает в число потенциальных отправителей всех преподавателей. С третьей — у неконов тоже могут быть ключи. Как знать, вдруг здесь можно перехватить управление одним из них на короткий промежуток времени? Из вариантов противодействия у меня только обращение к Мойрницу с просьбой об эвакуации или вмешательстве ректора. Но он ещё не ответил мне на предыдущую телеграмму. К тому же я не уверен, что реальной задачей капитана является сохранение моей жизни. Как результат — выстроить стратегию практически невозможно. У любой из них слишком высокий процент риска. Оптимальный, на мой взгляд вариант — ждать, пока появится дополнительная информация. Если пославший записку хочет от меня что-то получить — он пришлёт ещё одну. И по контексту можно будет, хотя бы предположить, кто это такой.

Остановившись, понимаю, что уже пришёл. Причём, явно забрёл куда-то довольно глубоко — в пустом коридоре, тускло освещённом светильниками, не слышно ни звука. Переместив правую руку поближе к рукояти револьвера, левой берусь за дверную ручку и захожу внутрь.

Глава XII

Услышав знакомый сухой голос, предлагающий занять своё место, вздыхаю. Снова Тескон. Когда усаживаюсь на стул, старик бросает на меня ироничный взгляд.

— Не печальтесь Орнос, меня ваше общество тоже не сильно радует. Но что поделать, раз я определил ваш айван, то и занятия придётся вести мне же. Ежегодная повинность по жребию. Мало кому хочется возиться с такой ерундой.

Машинально задаю вопрос.

— Почему ерундой?

— Да потому что, редко у кого оказывается полезный талант. У основной массы — такое же дерьмо гхарга, что и у тебя.

Чуть помолчав, продолжает.

— Ладно, давай приступать. Начнём с самого простого — посмотрим, как у тебя получится справиться с обычной булочкой. Попробуй превратить её обратно в кусок свежего теста.

С левой стороны, по воздуху подплывает каменная плита, на которой одиноко лежит засохшая булочка, похожая на те, что выдают в столовой. Переведя взгляд с неё на Тескона, уточняю.

— Как именно мне это сделать?

Тот удручённо хлопает себя рукой по лбу.

— Прошу тебя — не изображай из себя тупого, северный ты бастард! У меня после тебя ещё трое таких же дебилов с бесполезными айванами. У тебя ведь уже была нотная практика? Огонёк запаливали? А история магии и вовсе только закончилась. Так что основы ты знаешь — активируй свою струну и представляй, что воздействуешь на этот кусок хлеба. Не спрашивай как! Выбор только за тобой.

Пожав плечами, пробую действовать, согласно инструкции. Со струной у меня получается относительно легко, а вот с самим айваном приходится повозиться. Что-то начинает получаться только спустя пятнадцать минут и энное количество провальных попыток. Ощущения странные — как будто появилась какая-то часть тела, находящаяся далеко от меня и ощущаемая где-то на грани сознания.

Когда засохшая булочка превращается в кусок жидкого теста, не могу сдержать удивлённого восклицания. А Тескон цокает языком.

— Неплохо, господин Вайрьо. Без всяких шуток — действительно не так ужасно, как я думал. Пока вы уверенно входите в полусотню студентов первого курса, которые быстрее всего освоили простейшее управление айваном.

Повернувшись в его сторону, интересуюсь.

— Что дальше, профессор?

Тескон тяжёло вздыхает.

— Ты неисправим Орнос. И видимо не успокоишься, пока я тебе не объясню.

Хм. Всё это время я думал, что его острая реакция на слово «профессор» — это издержки характера. А у этого, оказывается ещё и есть объяснение.

— Я заведую кафедрой химерологии. И веду только углубленные занятия с теми студентами, кто успешно прошёл облегчённый и основной курсы. Химерология — одна из ключевых магических дисциплин. И вместе с тем — не менее опасная, чем некромантия или ритуалы менталистов. Считай это моим личным психологическим изъяном, но мне очень, повторю — ОЧЕНЬ не нравится, когда кто-то из студентов, не посещающий моих занятий, обращается ко мне, как к «профессору». Если ты вдруг доживёшь до этого момента и попадёшь ко мне — тогда можешь звать, как угодно. Заслужил. А до тех пор, для тебя я — господин Тескон. Или преподаватель.

Закончив монолог смотрит на меня, видимо ожидая какой-то реакции. Озвучиваю вопрос, который кажется максимально подходящим.

— Что нужно сделать, чтобы попасть на ваш углубленный курс химерологии?

Тот усмехается, качая головой.

— То же самое, что и всем остальным, юноша. Выполнить все практические задачи основ химерологии и некромантии, после чего повторить процедуру с практическими задачами базового курса. После этого вы сможете подать заявку и стать одним из моих студентов.

На момент горделиво выпрямляется в своём кресле, но быстро переключается на текущую задачу.

— Теперь же, вернёмся к вашему айвану. Может быть получится выудить что-то интересное.

Следующие три часа мы экспериментируем с различными вариациями воздействия. Как выясняется, мой айван способен влиять исключительно на хлебобулочные изделия. Помимо них, Тескон подсовывает ещё с десяток вариантов разнообразных компонентов, вплоть до металлического порошка, который плавится внутри толстостенного прозрачного куба. Но у меня не получается воздействовать ни на один из них. А вот с тестом выходит развернуться — помимо того, что я могу «откатывать» процесс приготовления хлеба до состояния жидкого теста, у меня выходит ещё и менять его структуру. Плюс, получается изменять объём теста. В финале Тескон выдаёт неожиданное задание — сформировать из теста небольшого голема. Задача интересная, но с ней пока справиться не получается.

Когда заканчиваем, старик протягивает мне бумажку, на которой перед этим что-то пишет.

— Возьми эти книги в библиотеке и изучи. В первой — базовую информацию, а во второй найди раздел для магов с айванами, воздействующими на еду.

Кивнув, прощаюсь с ним и выхожу в коридор. Здесь бросаю взгляд на кусок бумаги. Там два название — «Создание големов — справочник Хёница» и «Тихая смерть — всё о работе с ядами». Зачем мне первая, понятно. А вот назначение второй ясно не до конца. Я же не могу создавать яды, айван только управляет тестом. Хотя, Тескон упомянул профильный раздел, как раз для таких, как я. Возможно, там найдётся что-то полезное о возможности использования ядов в случаях, похожих на мой.

Оторвав взгляд от куска бумаги, понимаю, что стрелок на полу больше нет. Попытка открыть дверь и узнать дорогу у преподавателя заканчивается тотальным фиаско — комната заперта. На стук тоже никто не реагирует. Либо он уже свалил оттуда своим путём, либо просто меня игнорирует.

Всё, что остаётся — отправиться в дорогу самому. К счастью, метров через тридцать, на перекрёстке встречается служащий, который долго объясняет мне, как добраться до общежития. И спустя десять минут я начинаю узнавать знакомые коридоры — вроде бы, как раз по ним мы добирались до аудитории, где проходила рунология.

Когда выхожу к перекрёстку, рядом с общежитием, из-за угла выворачивает Айрин. Бросив взгляд по сторонам, быстро приближается ко мне и ткнув пальцем в грудь, с напряжённым лицом начинает говорить.

— Не знаю, как у вас на севере — может вы там все друг с другом спите и оргии с волками закатываете. Но в столице не принято так обращаться с девушкой, которая проявила к тебе искреннюю симпатию! Или тебе что-то не понравилось прошлой ночью? Может на другую засматриваешься? Одно слово — и я к тебе больше не приближусь. Скотина!

Последнее слово сильно выбивается из общего контекста, но в целом, смысл я уловил. Отведя палец девушки от своей груди, отвечаю.

— Искренняя симпатия — это напоить, а потом забраться на меня, затащив к себе в комнату?

Лицо виконтессы искажает ярость и она пробует шагнуть назад, так что приходится придержать её за руку. Никогда не умел тормозить своё выползающее наружу специфическое чувство юмора при общении с девушками. И сейчас получил ещё одно подтверждение того, что лучше обходиться без него.

— А теперь серьёзно. Ночью мне всё понравилось. Хотя и было неожиданно. Ты сама — тоже мне нравишься. Не знаю, как у вас там принято озвучивать своё согласие на отношения, но если коротко — я за.

Секунду смотрит на меня, потом фыркает от смеха.

— Бастард — он и есть бастард. Знаешь, твои манеры иногда похожи даже не на крестьянские, а на солдатские.

Хмыкнув, парирую.

— Среди аристократов я особенной утончённости тоже не заметил.

Айрин снова фыркает.

— Откуда ей взяться? Воспитанием занимаются бывшие военные, да учителя, приходящие на дом. А примером для поведения служат родители и прислуга. Первые матерятся, когда рядом нет вторых, а те — когда поблизости отсутствуют первые. Некоторые набирают в штаты поэтов, певцов и писателей, надеясь сделать детей лучше. Но все эти три категории пьют и матерятся ещё побольше остальных, волочась за каждой служанкой. Я слышала на юге дело обстоит иначе — там есть специальные пансионы, куда отдают детей почти с рождения. Но до нас эта мода пока не добралась.

В боковом коридоре слышатся чьи-то шаги и девушка, прервавшись, косится в том направлении.

— Мы сейчас собирались попробовать разобраться с ритуалами жертвоприношения. Ты с нами?

Виконтесса выглядит крайне довольной, хотя и пытается скрыть это под маской холодного безразличия. Глупо, учитывая её эмоциональную тираду, произнесённую совсем недавно. Но видимо, с её точки зрения — логично.

Договорившись о том, чтобы встретится через пару часов перед входом в крыло общежития, расходимся. Она — искать Тонфоя, который пошёл отправить телеграмму, а я в комнату — переодеться и ознакомиться с «базой» — нужно пройтись по рунам, нотам и ксотам, которые предполагается использовать. Перед тем, как удалиться, девушка озвучивает, что живёт в комнате одна, а ключ я могу оставить себе. И вообще, вечером к ней можно заглянуть. После чего, не дожидаясь ответа, упархивает в один из коридоров.

Добравшись до комнаты, встречаю Джойла. Здоровяк с внимательным лицом изучает учебник по ритуалам менталистов, морща лоб и записывая что-то в тетрадь. Переодеваясь, вспоминаю, что у него тоже было занятие по айвану и спрашиваю.

— Как у тебя с твоим талантом? Чем занимались?

Сосед что-то неразборчиво бурчит и делает вид, что крайне увлечён изучением учебника. Уже заинтересовавшись, задаю ещё один вопрос.

— Что-то не получилось? Или не хочешь говорить о том, какой у тебя айван? Я вот могу управляться с тестом. Как выяснилось — не настолько бесполезная штука, как изначально казалось.

Вздыхает и поворачивается ко мне. С покрасневшим лицом выдавливает.

— У меня странный айван. И занятие было…странное. Лучше бы тоже тестом управлял. А то…

Взмахнув рукой, снова отворачивается к окну. Тихо добавляет.

— Потом может расскажу. Мне сначала обвыкнуться надо чуть. Заикнись я дома, что такое вытворять тут буду — матушка бы розгами высекла, да к стене привязала.

Пытаюсь представить, чем таким мог оказаться его айван, но вариантов слишком много. Особенно, если учесть, что здоровяка может смутить масса вещей. Закончив переодеваться, усаживаюсь на кровать, тоже взявшись за учебник. Открыв книгу, вижу как оттуда выпадает ровно отрезанный кусок бумаги. Подняв его, переворачиваю, обнаружив надпись.

Мне известна твоя тайна. Жди. Как будет возможность — встретимся.

Скомкав бумагу, прячу её в карман жилетки. Что за дерьмо тут творится? Если верить словам капитана, обо мне в курсе только регент и его доверенный маг. Спустя мгновение усмехаюсь. Я в месте с максимальной концентрацией магов в империи. Даже более высокой, чем в императорской канцелярии. Если соратник «дяди» по каким-то причинам решил начать свою игру, то вполне мог задействовать какие-то связи, оставшиеся здесь. Пока это единственное предположение, которое приходит мне в голову. Правда не совсем понятно, зачем было отправлять первую записку. Конечно, это можно списать на личные заморочки «контакта», но всё равно выглядит достаточно странно. Информация, по сути дублируется. Разница только в том, что вторая содержит предложение встретиться. И написана на аккуратно отрезанном куске бумажного листа, а не оторванном клочке.

Прервав размышления, погружаюсь в изучение учебника. Если отталкиваться от выданных вариантов задания, нам потребуется не так много магических символов — десяток различных нот, несколько рун и всего два ксота. Но на практике, запомнить их, вместе с правилами употребления, оказывается довольно сложной задачей. Следуя примеру Джойла, выписываю все символы, в тетрадь, которую предполагаю взять с собой. Туда же заношу нужные комбинации. Увлёкшись, чуть выхожу за рамки требуемого, начав изучать механику более сложных ритуалов. Отрываюсь от книги только когда слышу скрип кровати Джойла — закрыв свой учебник, парень направляется в ванную. До обозначенного времени встречи осталось всего несколько минут, так что прерываю изучение техник менталистов, которые оказались куда более изощрёнными, чем я думал и тоже готовлюсь выдвигаться.

С воспитанниками канцлера встречаемся около входа в общежитие и уточнив у служащего расположение нужного нам помещения, выдвигаемся на поиски. Требующийся зал находим только через пятнадцать минут блуждания по коридорам. Большое и пустое помещение, в котором находится один из неконов в форменной ливрее Хёница. Узнав, зачем мы явились, открывает в стене нишу, где в бессознательном состоянии находятся животные, которых нам предлагается принести в жертву. Чуть побледневшая Айрин тихо шепчет.

— Вот так вот резать их. Я бы лучше человека выпотрошила.

Услышавший виконтессу служащий склоняет голову.

— Не беспокойтесь. Всё это — искусственно созданные существа, чьим единственным назначением является смерть во время ритуала. Нервная система и разум — в зачаточном состоянии, во избежание жертв среди обучающихся из-за неконтролируемого выплеска энергии.

Девушку это успокаивает не сильно, а я задумываюсь о том, что про создание животных, как и неконов, нам пока ещё ничего не рассказывали. Хотя, это может относиться к более высокой ступени изучения той же химерологии.

Спустя минуту определяемся с жертвами. Виконтесса выбирает себе ящерицу. Смущённо разглядывающий бессознательные тела животных Джойл, повторяет её выбор. Тонфой, внезапно скривив лицо, за крыло вытаскивает большую летучую мышь. А я, после короткого раздумья, забираю из ниши громадную горную крысу.

Стоя около стены переглядываемся и Джойл озвучивает вопрос.

— Ну так это, кто первым пойдёт?

Тонфой качнув головой, решительно шагает к одному из установленных каменных постаментов, которые напоминают высокие столы с небольшими квадратными столешницами. На каждом лежит хьярк — короткий кривой нож, используемый при проведении ритуалов. Как только сын хёрдиса укладывает летучую мышь на столешницу, вокруг него поднимается мерцающее защитное поле, протянувшееся от стола до противоположной стены. Получается своего рода тоннель, в одном конце которого находится Канс, стоящий около жертвенного стола, а с другой — стена. Парень открывает личную карту учёта и тыкнув в неё пальцем, видимо выбирает один из трёх ритуалов. Спустя секунду, участок стены напротив него расходится в стороны и оттуда выплывает светящийся обелиск. Цель одного из трёх ритуалов — погасить этот камень, в котором условно находится жизненная сила десятка людей.

Несколько секунд наблюдаю за Кансом, уже взявшимся за хьярк и направляюсь к столу, расположенному справа от него. Слышу, как за спиной тяжёло вздыхает Айрин и что-то бормочет Джойл. Опустив тушку крысы на столешницу, тоже оказываюсь в окружении мерцающей стены. Личная карта начинает чуть вибрировать — открыв её, обнаруживаю, что каждый из трёх ритуалов подсвечивается красным. На несколько секунд погружаюсь в раздумья. Задачи у всех трёх разные — погасить обелиск, уничтожить живое существо или напитать силой артефакт. С последним не совсем понятно, но в примечании указано, что предмет будет полностью готов к приёму энергии, всё что требуется от меня — высвободить её и аккуратно направить в нужное русло. Описание выглядит не таким сложным, как у альтернативных вариантов и приняв решение, тыкаю пальцем в него. Стена напротив расходится в стороны и в десяти метрах от меня появляется небольшой столик на котором лежит грубо сделанный браслет.

Пока присматриваюсь к нему, два места справа от меня занимают Айрин с Джойлом. Оба выбрали тот же вариант ритуала, что и Тонфой. Выдыхаю и покосившись на Канса, уже начавшего орудовать ножом, сам беру в руку хьярк.

Глава XIII

Активировав струну, острием хьярка вырезаю первый ксот на спине крысы. Один из базовых символов, с которого начинается более двух третей ритуалов жертвоприношения. Его задача — «вскрыть» энергию жертвы и обеспечить магу доступ к ней. Судя по тому, что я успел прочитать в учебнике, существуют и иные варианты начала ритуала. Но они предназначены для опытных менталистов. Или призваны облегчить работу магам, которые умеют управляться со своей силой без формальной магической механики. Но, по словам Омрии таких не больше десяти процентов.

Отложив в сторону хьярк, вытаскиваю обычный нож и заглядываю в тетрадь, принимаюсь вырезать руны на боках крысы. Это уже защитные символы, которые должны защитить мага от мощного выброса энергии, с которым он не сможет совладать. Наносить их можно чем угодно — ключевой момент, чтобы это было не жертвенное оружие. Когда заканчиваю с первой руной, вибрация струны становится ощутимо неприятной, а тушка крысы в руках принимается чуть подёргиваться. На секунду застываю в удивлении, а потом с удвоенной скоростью берусь за второй защитный символ. К моменту его завершения, чувствую уколы боли по всему телу — такое ощущение, что каждая вибрация струны бьёт по внутренним органам.

Болевые ощущения пропадают сразу после завершения второй руны и я успокоенно выдыхаю. Первый этап завершён. Отложив в сторону свой нож, снова беру в руку хьярк. Чуть помедлив, пробую потянуться струной к телу крысы и чувствую источник силы. По ощущениям похоже на свечу, которая горит рядом, обдавая теплом твою кожу. Бросаю взгляд в сторону виконтессы и с удивлением отмечаю, что защитное поле стало практически полностью непрозрачным. И на мой взгляд прибавило в толщине. Так и должно быть? Или у кого-то из нас процесс пошёл не так, как предполагалось?

Вернувшись к ритуалу, переворачиваю крысу на спину и вырезаю второй ксот у неё на груди, на этот раз налегаю на рукоять кривого ножа куда более сильно. Этот знак должен быть более глубоким. Но не настолько, чтобы животное «сдетонировало» у меня в руках. Пожалуй, сейчас мои ощущения можно сравнить с сапёром, который в первый раз пытается обезвредить боевую мину. Разница только в вероятности смерти — сапёра прикончит даже малейшая ошибка, а я, допустив лёгкую небрежность, могу отделаться ранением.

Закончив вырезать второй ксот, пару мгновений не двигаюсь, прислушиваясь к своим ощущениям. Всё-таки вышло — я чувствую идущий из туши поток энергии, но он относительно слаб, что позволит взять его под контроль. Теперь настало время третьего и финального этапа — выдавить из жертвы максимум энергии, наполнив ею артефакт.

Сверяясь с тетрадью, запускаю нужную комбинацию из восьми нот, представляя их в точности такими, какими они изображены у меня. Ощущения странные — я как будто посылаю тонкую струю тепла от тушки крысы к браслету, который лежит на столике напротив меня. Первые две ноты — задают направление движения энергии, следующие три регулируют интенсивность и не дают ей распыляться в воздухе. А финальная тройка связывает поток силы с артефактом, переформатируя жизненную энергию жертвы и заполняя ею браслет.

После восьмой ноты, проявляется относительно толстая нить, связывающая крысу и артефакт. Первая треть — ярко алого цвета, постепенно переходящего во всё более блеклый красный, а финальный отрезок нити и вовсе медно-жёлтый.

Убедившись, что контакт между телом жертвы и артефактом установлен, снова пускаю в ход хьярк. Теперь предстоит самая неприятная задача — болью выдавить максимум жизненной энергии крысы, при этом не убивая её и не затрагивая ксоты с рунами, которые нанесены на поверхность тушки. Разместив крысу перед собой, методично режу лезвием, кромсая плоть. Мягко говоря, довольно мерзкая задача. Единственное, что успокаивает — это искусственно выведенное животное, не обладающее даже примитивным разумом. В какой-то момент, понимаю, что вибрации струны снова участились и причиняют боль. Подняв глаза, вижу, что нить стала красной почти до самого конца. Слишком большой поток энергии — нотная связка не справляется с конвертацией. Что делать в таком случае, нам не рассказывали. В условиях задания, о таком развитии событий, тоже ничего нет.

Отодвинув в сторону руку с хьярком, надеюсь, что поток энергии угаснет, но нет — он продолжает хлестать, быстро окрашивая нить в красный. Пытаюсь прикинуть варианты. Самый очевидный — попробовать завершить ритуал, но это необходимо делать, когда жертва уже практически «иссякла». Иначе, можно ожидать всё того же неконтролируемого выплеска силы, чреватого для здоровья мага.

Коротко матерюсь, чувствуя, как внутри начинает шевелиться страх. Не мог же Сорм отправить нас выполнять ритуал, заранее зная, что он завершится провалом? Долбанный местный араб! Или это я где-то ошибся? Глядя на нить со стремительно сокращающимся желтым отрезком, пытаюсь успокоиться. У Хёница очень своеобразная система обучения, но они не могли отправить весь первый курс на смерть. Значит, в условиях задачи должен быть выход из этой ситуации.

Перевожу взгляд на тетрадь, чувствуя как по лбу стекают капли выступившего пота и в голове появляется внезапная идея. Нотная связка предназначена для установления контакта между артефактом и жертвой. Но кто сказал, что подобная нить должна быть всего одна?

Заново пускаю в дело комбинацию нот и чуть расслабляюсь, когда понимаю, что они работают. Окончательно выдыхаю, увидев вторую повисшую в воздухе нить. Она забирает на себя половину выплёскивающейся энергии, стабилизировав положение первой. Несколько секунд наблюдаю за ними и удостоверившись, что всё в порядке, продолжаю работать хьярком. На то, чтобы выдавить остатки жизненной силы крысы уходит ещё несколько минут. Наконец, чувствую лёгкую стороннюю вибрацию и обнаруживаю, что изрядно истончавшие нити отцепились от артефакта, повиснув в воздухе. Отложив в сторону хьярк, снова хватаю обычный нож и развернув останки крысы, черчу на её лбу третью руну, которая должна запечатать остатки энергии жертвы. Сразу после этого в дело идёт короткая нотная связка из трёх символов, распыляющая нити. Готово. Мой первый ритуал завершён.

Облокотившись на высокий стол, вытираю со лба пот, а магический барьер вокруг исчезает, пропуская в окружающее пространство звуки снаружи.

— Да скоро будут эти ваши целители!? Он же умрёт!

— Я требую немедленно оказать ему помощь. Это студент Хёница, пострадавший при выполнении поставленной вами задачи. В случае промедления, я буду вынужден принять меры для…

Обернувшись, вижу Тонфоя, который с искажённым гневом лицом, обращается к служащему. Его прерывает женщина в светло-серой мантии, влетевшая в помещение.

— Успокойтесь, юноша. И заткнитесь.

Опускаясь на пол, рядом с Джойлом, прибывшая целительница проводит над телом пальцами, что-то шепча. Разум окончательно переключается на реальность, забыв о ритуале и я понимаю, что здоровяк без движения лежит на полу. Шагнув к нему, в растерянности останавливаюсь рядом, не зная, что делать. Внешних повреждений у него нет, а порыв схватиться за оружие приходится сдержать — не стрелять же мне в местного медицинского специалиста.

Прислушиваясь к её шёпоту, разбираю некоторые фразы. «Внутреннее кровотечение, разрыв печени, сдвиг желудка, разрушение трёх позвонков». По мере того, как она перечисляет повреждения, в голове начинают появляться мысли, что Джойлу сильно не повезло.

Спустя секунду женщина ещё раз проводит рукой, под которой мелькают символы незнакомых мне нот, быстро сливающихся с телом здоровяка и поднимается на ноги.

— К вечеру поставим на ноги. Уже пятнадцатый за сегодня. Вы бы хоть готовились нормально, неучи.

Выдав тираду, достаёт из кармана странного вида перо, которым быстро наносит на одежду Джойла четыре руны. Убирая его, пускает в дело ещё одну комбинацию нот и здоровяк взмывает в воздух, оказавшись в полутора метрах над уровнем пола. Женщина, ещё раз оглядев нас, растягивает губы в улыбке.

— Хватит на меня так смотреть, идиоты. В следующий раз готовьтесь лучше — целители тоже хотят спать и есть. А вашего друга мы выпустим вечером. В крайнем случае — завтра утром. Повреждения не настолько сильны, чтобы держать его дольше.

Закончив говорить, не оборачиваясь направляется к выходу, с телом Джойла, плывущим по воздуху сзади. Было шагаю следом, но меня останавливает голос некона.

— Пожалуйста, заберите ваши хьярки. Теперь это личное жертвенное оружие. В случае утери, будут выданы новые. Но я бы советовал, обращаться с ними бережно и не терять.

Недоумённо посмотрев на него, вспоминаю слова Каона о том, что каждый маг, практикующий ритуалы, должен располагать своим личным жертвенным ножом. Хьярк впитывает часть силы, выплеснувшейся наружу в процессе ритуала. Как результат — нанесённые им ксоты работают лучше, а из жертвы получается извлечь намного больше жизненной энергии.

Вернувшись к столу, забираю свой хьярк, вместе с появившимися там же ножнами. Когда вылетаю в коридор, понимаю, что целительница уже исчезла вместе с раненым Джойлом. Вышедший за мной Тонфой, с чувством выпускает эмоции.

— Ублюдки! Гхарговы детёныши! Жабово семя! Если бы я не догадался установить второй мост, то плыл бы сейчас вместе с нашим сельским другом по воздуху. А у меня не настолько крепкий организм. Убить сына хёрдиса в первую неделю обучения — о чём они вообще думают!?

Вынырнувшая в коридор Айрин, прикусив губу, смотрит на него.

— Второй мост? А я просто поставила три запечатывающие руны и прекратила ритуал.

Переводит вопросительный взгляд на меня и приходится озвучить своё решение.

— Я тоже проложил вторую нить.

Девушка яростно вздыхает.

— Как я сама не догадалась! Тупая дура!

Переглянувшись с Кансом, в один голос убеждаем её, что идея с тремя рунами тоже хороша. В любом случае лучше, чем допустить неконтролируемый выплеск энергии и попасть под её удар. Спустя минуту, уже шагаем по коридору, возвращаясь к общежитию. По дороге, Тонфой озвучивает предложение.

— Думаю стоит выпить. Мы провели первый ритуал и никто из компании не погиб. Как по мне — неплохой результат.

Айрин, идущая рядом со мной, не может удержаться от шутки.

— А ещё тебе очень хочется влить в себя бутылку вина, но при этом нет желания казаться одиноким алкоголиком, верно?

Канс тяжело вздыхает, явно получая эту подколку не в первый раз, а я думаю, что выпить несколько порций спиртного — не такая плохая идея. Ключевой момент — не набраться, как в прошлый раз. Озвучиваю своё согласие на застолье и ловлю на себе лукавый взгляд Айрин. Ход мыслей девушки более чем понятен. Хотя я и сам не против повторить весь цикл «упражнений», только на более трезвую голову.

Добравшись до входа в общежитие, договариваемся встретиться через двадцать минут в столовой и расходимся по комнатам. Зайдя к себе, внезапно обнаруживаю, что на полу стоит несколько ящиков. На самом верхнем из них — бумага с текстом телеграммы.

«Господин Вайрьо, отправляю вам всё запрошенное. В силу своего скромного разумения я осмыслил обстоятельства и выслал вам то, что на мой взгляд, наиболее пригодится в стенах Хёница.»

Отложив текст телеграммы в сторону, начинаю вскрывать ящики, начав с одного из вытянутых в длину. Внутри обнаруживается крупнокалиберная винтовка со стволом, покрытым рунами. Покрутив её в руках, понимаю, что к оружию прилагается и бумага со спецификацией. Как выясняется, это «Лоун-32» — армейская винтовка, предназначенная для огня по целям среднего размера — от небольших драконов до рицеров и молодых гхаргов. Часто усиливается рунами, что позволяет повысить точность огня и живучесть ствола оружия. Прицельная дальность огня — до одной лиги.

На этом моменте чуть задумываюсь. Мой разум снова подсунул уже готовое определение из языка старого мира, как он это часто делает. В конце концов, вспоминаю — местная лига, это около полутора километров, если пытаться переводить в метрическую систему.

Ещё раз осматриваю оружие. Тяжёлая и массивная винтовка, с магазином на три патрона, которые заряжаются по одному, с казённой части. Калибр — четырнадцать эйлов, то есть почти пятнадцать миллиметров. Пробую вскинуть — для тела принца чуть тяжеловата, но в целом стрелять я из неё смогу.

Вскрыв второй ящик, обнаруживаю там пятизарядный одноствольный штуцер, похожий на тот, которым владеет Тонфой. «Шехаз» — ружьё для огня на дистанции до двухсот ярдов. И снова термин из старого мира. Короткий экскурс в память первых дней моего пребывания здесь, даёт понимание, что один ярд — около полутора метров.

Отложив штуцер в сторону, знакомлюсь с боеприпасами. С ними тоже не всё так просто — К «Лоуну» имеется триста обычных патронов и около сотни усиленных рунами, с цветной маркировкой на каждом. К «Шехазу» — семьсот обычных и полсотни рунических. Правда, ствол второго ружья абсолютно чист — ни одной руны. Но раз мне прислали усиленные боеприпасы, видимо ими можно вести огонь и в этом случае.

Знакомлюсь с описанием боеприпасов и понимаю, что они зачарованы для самых разных задач — от пробития серьёзной защиты до детонации внутри цели, с её полным уничтожением. Что интересно — к каждому из револьверов, Мойрниц помимо обычных патронов, прислал по сотне маркированных.

Принимаюсь за один из последних ящиков, когда за спиной раздаётся громкий голос.

— Вооружаетесь для боя, юноша? А где ваш слуга? Его уже успели убить?

Вскочив на ноги, разворачиваюсь, опуская руку на рукоять револьвера, но на последней фразе понимаю, что это Эйкар. Так и оказывается — позади меня в воздухе висит призрак, который прищурившись изучает небольшой арсенал, присланный капитаном. Вспоминаю о том, сколько он отсутствовал и интересуюсь причиной.

— Где ты столько пропадал? Умчался, не договорив и исчез.

Старый маг хмурится.

— Облетал все места, где раньше работали маги призыва и даже наведался к некоторым старым приятелям. Побывал на месте разрушения двух университетов магии.

Поняв, что это всё, уточняю.

— И как? Что-то выяснил?

Призрак корчит лицо в гримасе и делает круг по комнате, возвращаясь на своё старое место.

— Лаборатории разрушены или запечатаны, а на месте твердынь — оплавленный камень. Я сумел отыскать след своего собственного манускрипта и он оказался в хранилище, куда мне не подступиться. В императорском хранилище, понимаешь? Куда заказан ход всем магам Хёница. Не знаю, кто там ставил защиту, но меня едва не развоплотило, когда я попробовал сунуться внутрь. И ведь это тоже сделал кто-то из наших.

На мгновение замолчав, изливает свою ярость дальше.

— Только представь себе — отсутствуют не только маги призыва, как таковые. Никто не занимается исследованиями. Дисциплины «фундамент магии» в Хёнице теперь просто нет. Как и занятий для тех, кто хочет пытаться создавать что-то новое. А частные центры, где вели свою работу отдельные маги, просто уничтожены. Как это могло произойти? Какой детёныш гхарха, раздери его гром, решил так изувечить магическую науку?! Знаешь что, студент? Мне нужно тело! Срочно!

Вздохнув, покачиваю головой.

— Ты пропал в неизвестном направлении, не выполнив абсолютно ничего из своих обязательств, а теперь требуешь тело? Да ещё и срочно? Может мне тебе ещё джигу станцевать?

Увидев на лице призрака недоумение, понимаю, что сболтнул лишнее и сразу перевожу беседу в другое русло.

— Что нужно для твоего возвращения в тело?

— Для начала — кто-то, только что убитый. Желательно без разрушенного головного мозга — не хочу получить оболочку с нарушенной координацией движений. А в целительстве я не силён. Потом потребуется провести ритуал жертвоприношения, достаточно мощный, чтобы переместить меня в новое тело, залечив его раны. Ещё один важный момент — лучше всего, если это будет кто-то из магов. При перемещении в тело обычного человека, у меня тоже есть шанс активировать струны. Но никакой гарантии нет. Остаться же без своей силы мне совсем не хочется.

Поморщившись, уточняю.

— А другие варианты есть?

Призрак окидывает меня удивлённым взглядом.

— Только не говори, что ты боишься запачкать руки в крови и немного поработать хьярком. Я же вижу, у тебя уже имеется свой — вон висит на поясе. Значит ты успел кого-то выпотрошить и выжил при этом. Неплохое начало. С ритуалом я тебе помогу и объясню — все нужные символы должны быть в твоём учебнике. А второй путь… Он есть, но мне нравится куда меньше первого. Ты можешь поместить моё сознание в кристалл разума, после чего перебросить в любое тело. Вплоть до болванки, выращенной кем-то из магов для себя или для студента Хёница. Без крови и жертв. Только вот, если меня прикончат в этом теле, а потом уничтожат кристалл, то я сдохну окончательно. А если убьют тело, куда ты поместишь меня при помощи ритуала, снова стану призраком.

— Как насчёт того, чтобы поместить тебя в искусственно созданное тело, задействовав тот же ритуал?

— Только в том случае, если оно специально создано для этого. То есть позволяет использовать жертвоприношения и вселять в него призраков. Но такие и раньше делали на заказ, а сейчас я даже на знаю, к кому обратиться. Разве что к южанам, сожри их рицер. Но они слишком далеко. Поэтому я бы предпочёл, чтобы вы кого-то убили, а после вселили меня в его тело.

Секунду изучаю его взглядом. Потом ненавязчиво уточняю.

— А что по поводу твоих обязательств? Ты говорил что-то о секретах Хёница и шпионаже?

Призрак расплывается в улыбке.

— И начну выполнять свои обещания прямо сейчас. Сразу за выходом из общежития тебя поджидают трое второкурсников, которые настроены весьма решительно. По-моему, ты убил одного из них и они хотят отыграться.

Глава XIV

Момент стою на месте, осмысливая его фразу.

— Некроманты? Или кто-то ещё?

Эйкар разводит полупрозрачными руками.

— Этого сказать не могу. Но краем уха слышал их разговор — ты прострелил голову одному из них.

Хмыкнув, киваю головой. Значит всё-таки зачаровыватель животных со своими приятелями. И момент выбрали верный — Джойла сейчас нет. Хотя вряд ли бы он чем-то помог — на втором курсе они наверняка неплохо владеют магией. В голове появляется вопрос, который кажется вполне логичным и я его озвучиваю.

— Почему они просто не вломятся в комнату? Зачем ждать в коридоре?

Призрак шокировано поднимает глаза к потолку.

— Потому что это запрещено правилами Хёница! Откуда вас, таких тупоголовых, берут?

Мгновение смотрю на него, после чего холодно отмечаю.

— Мне ещё предстоит искать тебе тело. Советовал бы быть чуточку вежливее с единственным человеком, который тебя видит и слышит.

Когда Эйкар меняется в лице и скрещивает руки на груди, уточняю.

— Где именно они ждут? С какими намерениями?

На этот раз призрак чуть медлит, после чего нарочито бесцветным голосом отвечает.

— На первом перекрёстке после выхода. Двое — в правом коридоре и один в левом. Оружия в руках нет — думаю, собираются использовать магию.

Какое-то время обдумываю расклад. Отсидеться в комнате или попробовать застать эту «засаду» врасплох? В голове бьётся ещё один вопрос, который я озвучиваю Эйкару.

— Что ты ещё слышал? Они собираются прикончить меня?

Маг взлетает к потолку и кувыркнувшись, снова оказывается напротив меня. Спустя секунду слышу его печальный голос.

— Я воздержусь от эпитетов, мой нежный и ранимый друг. Но тебе стоит знать, что убийства первокурсников студентами второго и третьего года обучения запрещены. Первогодок могут отправлять на тот свет только такие же, как они. Поэтому, как бы им не хотелось — убить тебя они не могут. Конечно, если не хотят вылететь из Хёница со стёртой памятью. Но вот превратить твои конечности в нечто занимательное или лишить мужского достоинства — вполне.

Кивнув ему, какое-то время обдумываю ситуацию, после чего принимаюсь вскрывать последние ящики. Как я и ожидал, после увиденной разносортицы патронов, гранаты тоже оказываются нескольких видов. Обычные армейские — на деревянных рукоятках, круглые — похожие на «классику жанра» и специфические — разноформатные, с цветной маркировкой и нанесёнными поверх рунами. Последних несколько видов, по две-три единицы на каждый. К каждому отдельному типу гранат прилагается небольшой листок с описанием. Изучая каждый из них, отбираю две, которые беру с собой.

Первая создаёт выброс драконьего пламени, сжигая всё в радиусе двух ярдов. Вторая обладает парализующим действием, отключая все разумные цели на три ядра вокруг. По словам Эйкара, второкурсники могут располагать защитными амулетами или рунами на одежде, которые могут прикрыть их от действия одной из гранат. Но вероятность того, что кто-то окажется защищён от обоих вариантов — невелика.

«Веннингтон» снаряжаю обычными патронами, а «Эрстон» набиваю разрывными, усиленными рунами. Помимо этого, беру с собой штуцер, магазин которого наполняю обычными боеприпасами. Призрак, наблюдая за моими приготовлениями, громко возмущается по поводу неучей, которые полагаются только на оружие и не владеют магией. Но даже он признаёт — если ударить внезапно, не дав второгодкам возможности пустить в ход заготовленные нотные связки, то шансов у них будет не так много.

Открыв дверь, сталкиваюсь с парой первокурсников — плотно сбитый рыжий парень и стройная девушка, с таким же цветом волос и лицом, усыпанным веснушками. Отпрянув в сторону, они скрываются в одной из комнат, бросая на меня косые взгляды.

Виоллы или Ральфа в коридоре не видно. Помимо меня и одинокого служащего, тут вообще никого. Некон скользит по моей фигуре чуть заинтересованным взглядом, но попыток задать вопрос или остановить не предпринимает. Так что, до выхода из блока общежития я добираюсь без препятствий. Тут на момент останавливаюсь, подавляя в своей голове желание отступить. Не дать им отпор сейчас — значит постоянно находиться в опасности. И далеко не всегда поблизости будет Эйкар, готовый предупредить о противнике. Призрак как раз проплывает вперёд по коридору и остановившись точно на перекрёстке, оглядывается по сторонам, после чего кивает мне. Хорошо. Значит второкурсники всё ещё на месте.

От меня до места их засады не так далеко — около восьми-девяти метров. Осторожно опускаю штуцер прикладом на пол, прислонив его к стене и достаю первую гранату. Спустя секунду, метательный снаряд, «заряженный» драконьим пламенем уходит в правое ответвление коридора. А «парализующая» отправляется на середину перекрёстка, остановив своё движение как раз под Эйкраром, который бросает на меня укоризненный взгляд и тут же скрывается в стене.

Изначальный план состоял в том, что накрыть ожидающих меня студентов сразу обеими гранатами. Но я недооценил ширину местных коридоров — выброс огня может банально не зацепить всю тройку. Поэтому приходится корректировать план на ходу. Через мгновение слышится сильный хлопок и коридор впереди заливает пламя. Следом раздаётся второй и к огню добавляется зелёно-синее свечение. Одновременно с этим звучит жуткий вопль, видимо изданный кем-то из второкурсников. Подхватив штуцер, бегу вперёд и притормозив перед перекрёстком, оглядываюсь по сторонам. Справа от меня — останки пары студентов, изувеченные пламенем. А слева мелькает спина их стремительно удирающего приятеля. Вскинув ружьё, стреляю, но парень успевает свернуть и пуля бьёт в стену.

Матерясь, бегу за ним, на ходу передёргивая затвор штуцера. Замедляюсь перед поворотом, но из стены выныривает фигура Эйкара.

— Там никого, этот придурок улепётывает, как церарка с подпаленной задницей.

Свернув, действительно не обнаруживаю цели и рявкнув призраку, чтобы продолжал разведку, мчусь вперёд. В крови бурлит азарт охотника. Разум говорит, что со студента уже достаточно и можно прекратить преследование. Но вот инстинкты заставляют желать догнать его и высадить в цель все патроны, оставшиеся в магазине штуцера.

Когда коридор заканчивается, попадаю в небольшой холл, с несколькими дверями и парой выходов в лабиринт коридоров Хёница. За одной из дверей, прямо сейчас скрывается убегающий второкурсник. Чуть не стреляю снова, остановившись в последний момент. Неизвестно кто там находится внутри. Не хотелось бы влепить пулю в лоб кому-то из преподавателей Хёница или студентов, которые не замешаны в происходящем.

Начинаю двигаться в сторону открытого дверного проёма, когда оттуда вылетает хохочущий Эйкар, который не может связать и двух слов. Мгновение недоумённо смотрю на него, а потом из помещения, куда вломился второкурсник доносятся крики и оттуда принимаются выбегать люди. Молодой преподаватель с растрёпанными волосами, останавливается, сместившись на несколько метров от входа и повернувшись, кричит.

— Бегите отсюда! Быстрее! Он сейчас впитает в себя весь раствор!

Выскакивающие из комнаты студенты послушно разбегаются. Один из них — брюнет с густыми бровями, останавливается около преподавателя.

— Хенрик, вам помочь?

Тот отчаянно машет головой.

— Если у тебя нет рунической винтовки на гхаргов — ты мне никак не поможешь. Беги!

Озадаченно наблюдаю за происходящим, держа в руках штуцер. Бровастый студент пробегает мимо меня, заинтересованно скользнув взглядом по ружью в моих руках. Молодой мужчина, которого назвали Хенриком, крутит головой, видимо убеждаясь, что все покинули холл и натыкается взглядом на меня. На лице отображается лёгкий шок. Опустив глаза на штуцер, снова поднимает их, смотря на меня и начинает говорить.

— Ты? Как ты… Я же не…

Его несвязные попытки что-то сказать, прерывает фигура, которая вылетает всё в тот же дверной проём, снося деревянный косяк и кроша стены. Напоминает человека, покрытого почти полуметровым слоем камня. Крутнувшийся на месте преподаватель, успевает пустить в ход нотную связку, но символы улетевшие в направлении монстра не наносят ему видимого вреда. Спустя секунду тот уже врезается в Хенрика, сбивая того с ног и оба катятся по полу. Сначала не понимаю, как мужчина мог уцелеть, но почти сразу замечаю золотистое сияние, окутывающее сейчас всё его тело. Что-то из защитной магии.

Вскинув штуцер, дважды стреляю в атаковавшее Хенрика существо. Оба раза попадаю, но весь эффект — отлетающие в сторону куски камня. Чем они занимались в этой комнате, что перепуганный второкурсник выбрался назад безумной каменной уродиной. И ключевой вопрос — как его убить? На этом моменте вспоминаю слова преподавателя и у меня возникает стойкое желание ударить лбом об стену, чтобы больше не тупить. Как он там сказал — «руническая винтовка на гхархов». Одна такая, как раз лежит в моей комнате. Не знаю, как насчёт гхарга, а вот этого каменного уродца, из неё можно попробовать подстрелить.

Развернувшись, бегу назад по коридору, на повороте разминувшись со служащим, который явно спешит на помощь преподавателю. Ещё один поворот и проскочив вход в общежитие, я влетаю в комнату. Отбросив штуцер, хватаю «Лоун», забивая в магазин бронебойные рунические патроны. Ещё несколько засовываю себе в карман.

Отправляясь назад, понимаю, что шум и вопли привлекли внимание — из своих комнат показалось десятка два студентов, почти все из которых сжимают в руках револьверы. Ловлю на себе несколько удивлённых взглядов, которые в основном направлены на армейскую винтовку в моих руках. Перед тем, как покинуть блок, оборачиваюсь и рявкаю.

— Всем закрыться и затаиться! Не высовывайтесь!

Времени на то, чтобы проверять, дошёл ли мой посыл, нет — с максимальной скоростью бегу вперёд. Замедлившись на входе в холл, понимаю, что слегка не успел. Тело служащего Хёница, разорванное пополам, валяется около одной из стен. Ещё один некон — в паре метров от него с размозжённой головой. А с Хенриком происходит что-то странное — каменный монстр буквально сливается с его телом. Одна рука мужчины почти целиком погружена в камень, там же сейчас скрывается грудная клетка и часть лица. Выглядит, как безумная эротическая фантазия психопата.

Секунду медлю, размышляя о том, не выйдет ли так, что я прикончу и преподавателя. С другой стороны — он может сдохнуть, как раз из-за моего промедления. Выдохнув, вскидываю винтовку и беру на прицел череп каменного противника, через мгновение нажимая на спусковой крючок. От грохота крупнокалиберной винтовки закладывает уши, а в голове создания, которым стал студент, возникает большая сквозная дыра. Передёрнув затвор, наблюдаю за ним. Вроде бы он прекратил шевелиться и даже слегка обмяк, если можно так сказать о существе, покрытом камнем. Но вот часть тела Хенрика всё ещё является единым целым с этим монстром.

Подняв винтовку, раздумываю стоит ли стрелять ещё раз, когда на правое плечо опускается чья-то рука. Рывком ухожу в сторону, разрывая дистанцию и поднимая оружие. Вижу перед собой лицо Кларсена, на котором отображается явное недовольство. Судя по открывающемуся рту он что-то говорит. А я сильно недооценил последствия выстрела из «Лоуна» в замкнутом помещении. Спустя секунду до преподавателя основ некромантии и химерологии тоже доходит, что я его не слышу. Между нами мелькает несколько нотных символов и окружающий мир снова наполняется звуками. Олон же сразу обращается ко мне.

— Господин Вайрьо, больше стрелять в это существо не требуется. Вы его умертвили. Теперь умерьте свой пыл и давайте дождёмся целителей, которые смогут вытащить беднягу Хенрика.

Отойдя в сторону, останавливаюсь около стены, держа в руках винтовку. Целители прибывают спустя минуту — на этот раз двое мужчин в белоснежных мантиях. Быстро осмотрев преподавателя, слившегося с каменным монстром, поднимают их обоих в воздух и исчезают в одном из коридоров. А следом за ними появляются и остальные. В частности, весьма напряжённый Ральф и уже знакомый мне дознаватель, которого Тескон вроде бы называл Йорсом. Остановившись в холле, последний хмуро оглядывается по сторонам, задержав взгляд на мне, после чего проходит в комнату, где шло прерванное занятие. Когда возвращается назад, одновременно с ним в холл входят Айрин и Канс. Девушка, изогнув бровь, осматривает овальное помещение, скользя взглядом по трупам служащих Хёница. А Тонфой, держащий в руке бокал вина, медленно качает головой, делая щедрый глоток напитка.

Дознаватель, покосившись в их сторону, приближается ко мне. Чуть наклонив голову набок, интересуется.

— Как у вас это получается? Я допрашиваю вас уже второй раз за первую неделю. У нас и раньше бывали сорвиголовы, но как правило, они начинали влезать в истории несколько позже. А не с самых первых дней обучения.

Несколько секунд молчит, сверля меня взглядом.

— Рассказывайте, господин Вайрьо. Как всё было на этот раз?

Пожав плечами, стараюсь придать лицу максимально невозмутимое выражение.

— Во время инцидента с живыми мертвецами я застрелил одного из студентов второго курса. Сегодня, он с приятелями решил мне отомстить и подстеречь на выходе из общежития первого курса. Не знаю, какие у них были планы, но я ударил первым. Двоих получилось прикончить на месте, а третий начал убегать.

Лицо Йорса становится чуть ироничным.

— И вы, конечно, решили за ним погнаться? Нет ничего более увлекательного, чем погоня за охотником, ставшим дичью, верно Орнос?

Моргнув, продолжаю гнуть свою линию.

— Всё правильно. Я начал преследовать цель. Из педагогических соображений — чтобы отбить у них желание соваться снова. Всё закончилось тем, что он влетел в это помещение, откуда начали выскакивать люди и Хенрик приказал всем убираться, упомянув руническую винтовку. После чего я добрался до своей комнаты и вернулся с необходимым оружием.

Мужчина задумчиво поджимает губы.

— Да. С винтовкой. Которую вам так вовремя прислали. Скажите, вы были знакомы с Хенриком?

Вопрос слегка обескураживает и я просто качаю головой. Потом добавляю к жесту слова.

— Никогда раньше его не видел. Просто один из студентов, упомянул его имя.

Тот кивает. Потому интересуется ещё одним моментом.

— А как вы узнали о готовящейся засаде второкурсников? Вам кто-то рассказал?

Вот сейчас я не знаю, что ответить. Если не брать в расчёт Эйкара, то иных шансов выяснить, что меня ждут, у меня практически не было. Будь у них система слежения, идентичная видеонаблюдению, они бы и вовсе удивились. Хотя нет, при таком раскладе преподаватели Хёница заинтересовались бы моей персоной гораздо раньше — на моменте, когда я стал разговаривать с воздухом.

Пытаюсь придумать какой-то, хотя бы отчасти правдоподобный вариант, когда справа раздаётся голос Айрин.

— Я предупредила его, господин дознаватель.

Тот разворачивается на каблуках, смотря девушке лицо.

— Йорс Меннэль, юная леди. Дознаватель Хёница. Зачем вы это сделали?

Виконтесса задирает подбородок и с чуть зардевшимся лицом, озвучивает ответ.

— По той причине, что мне весьма небезразлично состояние тела господина Вайрьо.

Мужчина несколько секунд буравит её взглядом, потом снова разворачивается ко мне. Успеваю заметить мелькнувшее в его глазах удивление, которое тот быстро прячет за маской сухого невозмутимого следователя.

— Откуда у вас винтовка и боеприпасы, усиленные рунами? Кто их прислал?

Тут мне скрывать нечего.

— Доверенное лицо моего отца, графа Вайрьо. Господин Мойрниц, армейский капитан в отставке. Сейчас он находится в Кёйреле.

Дознаватель заинтересованно хмыкает и переводит взгляд на «Лоун», сейчас прислонённый к стене.

— В своём обычном виде, это оружие стоит не так дорого. Но вот с таким набором рун на стволе — весьма немало. Откуда у доверенного лица бедного северного графа, такая сумма?

Изображаю полное непонимание ситуации.

— Об этом лучше спросить его самого, господин Меннэль. Или «бедного северного графа». Он, наверняка обрадуется подобной формулировке.

Судя по чуть изменившемуся лицу Йорса, тот сам понимает, что перегнул палку. А если действительно надумает разузнать что-то у капитана — Мойрниц выкрутится. На крайний случай, у него есть возможность связи с ректором.

Несколько секунд мужчина стоит на месте, как будто к чему-то прислушиваясь. Потом озвучивает вердикт.

— Мои коллеги сообщают, что студенты, бывшие на занятии подтверждают ваши слова — студент второго курса сам открыл дверь и вломился внутрь, после чего…и началась вся эта история.

Спустя секунду он усмехается, добавляя ещё небольшую порцию информации.

— У него были защитные руны от контроля разума. А ваша граната парализовала человека, за счёт вывода из строя функционала мозга. Защита отчасти сработала, но привела к вспышке неконтролируемого страха, сродни наведённой панике. Он не понимал, что делает, когда ворвался на занятие. Но вы действовали в рамках правил университета, защищаясь от нападения, пусть и превентивным ударом. Более того — помогли разобраться с возникшей угрозой. Поэтому, вынужден отпустить вас, начислив двадцать баллов личного рейтинга за помощь служащими и преподавателям Хёница.

Отвернувшись, намного тише добавляет.

— Жаль, тебя нельзя допросить с проникновением в разум или клятвой.

Бормочет и что-то ещё, но разобрать слова у меня уже не получается. А вот первая фраза, явно предназначалась для моих ушей. Либо, дознаватель не слишком хорошо контролирует свои эмоции, что кажется мне куда менее вероятным.

Как только Йорс отходит в сторону, его место занимает Ральф, на лице которого смешанные чувства. Секунд десять разглядывает меня, после чего начинает говорить.

— Вы одолели троих второкурсников и помогли университету справиться с монстром, вылезшим из лаборатории, дав Хенрику шанс выжить. Это хорошо. При этом вы пустили в ход рунические гранаты и сами привели к ситуации, которая возможно будет стоить жизни преподавателю или студенту. А то и им обоим. Это плохо.

На секунду замолчав, взрывается.

— Хёниц — это не поле битвы. Нельзя взрывать всё, что вам захочется, а потом гоняться за студентами с ружьём в руках!

Айрин с возмущённым лицом шагает вперёд, становясь рядом со мной и вмешивается в беседу.

— Но они же готовились напасть первыми! Втроём! На первокурсника.

Куратор нашего курса шумно вздыхает и я осторожно вворачиваю фразу.

— К тому же это не запрещено правилами. Они напали и получили ответ. Или вы бы предпочли, чтобы у них всё получилось, а я оклемавшись, был вынужден выслеживать каждого по отдельности, чтобы прикончить?

Он молча смотрит на меня, изучая глазами и видимо раздумывая, что делать. Наконец прерывает затянувшуюся паузу.

— Формально вы правы. За успешную схватку с тремя студентами второго курса, выдаю вам тридцать баллов личного рейтинга. И вычитаю сорок за создание ситуации, угрожающей жизни одного из преподавателей Хёница.

Не очень приятно, но это всего лишь баллы, на которые мне пока глубоко наплевать. Тонфой, снова впавший в меланхолию, лениво интересуется.

— Он действительно может погибнуть? Этот ваш Хенрик.

Лицо Ральфа снова озаряется яростью и он резко разворачивается к Кансу. Но сбавляет обороты, поняв, что напротив него стоит сын «хёрдиса».

— То, что вылезло из этой комнаты, можно назвать подобием «живокаменного голема», которые использовались в Войне трёх императоров. Только этот был создан на основе мага, а не обычного солдата. Студента, чья психика полыхала от приступа мощного страха. Судя по докладу целителей, в итоге получилось нечто, похожее на «пожирателей разума», только в толстой каменной броне. И он успел начать поглощение сознания бедного Хенрика. Пока неизвестно, получится ли сохранить ему жизнь!

Канс, допивает вино в своём бокале и чуть заинтересовавшись, спрашивает.

— Если вы всё знаете об этих тварях, почему Хенрик не смог защититься?

Сбоку мне хорошо видно, как кривится наш куратор.

— Потому что… Это не ваше дело, яйца рицеров! Отправляйтесь по своим делам!

Выпалив последние фразы, парень разворачивается и быстрым шагом удаляется, скрывшись в одном из коридоров. Проводив его взглядом, Тонфой пожимает плечами и посмотрев на пустой бокал, поворачивается к нам.

— Теперь мы можем пойти выпить?

Интерлюдия 3

— Таким образом наш контакт в Хёнице, с высокой долей вероятности мёртв. Что самое интересное — по некоторым данным, в его убийстве принял прямое участие тот самый юноша, который нас интересует.

Плотный мужчина в костюме тройке поднимает руку с сигарой и спустя секунду выпускает облако ароматного дыма, заволакивающего пространство над столом, за которым сегодня собрались трое аристократов. Один из них — худощавый парень в щёгольском камзоле, недовольно морщит лицо и откидывается в кресле, отстраняясь от дыма.

— Маркиз, при всём уважении, вы не могли бы затушить сигару? Что касается вашего человека в Хёнице — вы уверены, что его убил именно тот, кто нам нужен?

Хозяин кабинета, которого он назвал маркизом, ухмыляется.

— Я же не прошу выгнать из кабинета вашу «массажистку», когда посещаю ваш родовой замок? Хотя отвлекает она куда больше, чем табачный дым. Интересующий нас юноша, не то чтобы убил преподавателя сам, но точно создал обстоятельства, которые к этому привели.

Третий участник небольшого собрания, уловив атмосферу начинающейся ссоры, спешит её предотвратить.

— Думаете, он сделал это намеренно? Вычислил и ликвидировал нашего агента? С отсутствующей памятью?

Худощавый аристократ, продолжающий разглядывать хозяина кабинета, кривит губы.

— Напомните, почему мы так уверены, что это на самом деле принц? Только на основании скупых косвенных данных? У нас до сих пор нет точного подтверждения, что это на самом деле Кирнес Эйгор. Возможно, мы просто тратим своё время и ресурсы, впустую.

Хозяин кабинета выпускает ещё один клуб дыма и усмехается.

— Господин Релье, мы же обсуждали это много раз. Он прибыл в Хёниц под видом бастарда графа Вайрьо, но при этом выехал на поезде из столицы. Его сопровождающий — некий капитан Мойрниц, якобы офицер седьмого корпуса, в отставке. Мы проверили оба этих факта — у графа нашлось сразу семь незаконных детей. Более того — есть и женщина, которая сейчас играет роль матери Орноса. Вот только никто кроме самого графа и его прислуги не может подтвердить, что у неё действительно был ребёнок. Мои люди не нашли ни одного постороннего человека, который видел бы его. Что согласитесь, весьма странно.

Отложив сигару, берёт в руку бокал хирса и продолжает.

— Мойрниц же, по документам действительно числился в седьмом корпусе. Но там, опять же, не нашлось никого, кто бы видел его в лицо. Ничего не напоминает? Кто-то на ходу создавал легенду, задействовав графа, который был сослуживцем регента и связан с ним прямой вассальной присягой. А Орнос Вайрьо по своему телосложению — один в один, как Кирнес. Лицо, понятное дело, ему изменили — это дело несложное. Но перебрасывать разум в новое тело не стали.

Щёголь делает глоток из своего бокала и слегка наклоняет голову набок.

— Позвольте напомнить, всё это началось с одной единственной утечки из дворца — слуха о том, что Кирнес Эйгор выжил и потерял память. Источник которой, достоверно неизвестен. Да, совпадений много, но мы с вами можем подгонять факты под удобную для себя теорию. Будет очень обидно узнать, что на самом деле это сын северного графа, который нам совсем ни к чему.

Маркиз со стуком опускает бокал хирса на стол и чуть наклоняется вперёд, явно готовясь сказать что-то резкое. Его опережает третий мужчина.

— Господа, хватит! На земли Оттефера и Скорса введены войска. Страна на грани новой гражданской войны. И если она начнётся, а у нас с вами не окажется козыря в рукаве, то виноваты в этом будем исключительно мы сами. Релье — ты можешь на время забыть о своём презрении ко всем, кто ниже тебя по титулу? Маркиз Ценхор — единственный, кто располагает агентурой в Хёнице. В этом он преуспел намного больше нас. Как и в построении своей агентурной сети на территории империи. Не будь её — никто и не заподозрил бы наследника престола в скромном северном бастарде.

Аристократ, облачённый в изысканный камзол недовольно хмурится.

— Право, вы меня обижаете Герноф. Я одинаково презираю и ненавижу всех людей, невзирая на их титулы. Но вы правы — на время нашего союза мне придётся сдерживаться. И если вас это утешит, знайте, что вы оба входите в число тех, кто не вызывает у меня желания немедленно начать убивать.

Ценхор расплывается в деланной улыбке.

— Приятно знать, Экл. Примите к сведению, что всех остальных, ваша персона тоже не слишком радует — тут ваши чувства по отношению к иным людям, полностью взаимны. Но хёрдис Кеннот прав — у нас нет времени на пустые препирательства. У вас двоих есть свои армии и вассалы. У меня же — информация, собираемая из всех уголков Норкрума. Заполучив наследника престола, мы с вами можем оказаться на самой вершине — не думаю, что стоит упускать такую возможность из-за наших скверных характеров.

Релье молча ухмыляется и согласно наклонив голову, приподнимает свой бокал. А Кеннот, с облегчением выдохнув, переводит обсуждение в конструктивное русло.

— Основной вопрос — что теперь делать? Юноша заперт в стенах Хёница, а наш единственный агент влияния мёртв, либо надолго выбыл из игры. Маркиз, у вас есть какие-то предположения?

Единственный, не относящийся к высшей аристократии империи, участник встречи, снова берётся за сигару. Правда на этот раз, выпускает дым чуть в сторону от кресла в котором сидит Релье.

— У меня всегда есть план «Б», Герноф. Мы ускорим проведение осеннего бала, где и получим то, что нам нужно.

Лицо Релье становится слегка заинтересованным.

— И как мы это сделаем? Таким правом обладает лишь особа императорской семьи женского пола, которая в этом году выбрана жребием.

Владелец кабинета, в котором собрались члены небольшой аристократической партии, откидывается на спинку кресла, с сигарой в зубах, выглядя крайне довольным собой.

— Всё верно. Сейчас это — Морна Эйгор, дочь регента. Которая мне… кое-чем обязана.

Последняя фраза заставляет его собеседников на несколько секунд замолчать. Первым, тишину нарушает Кеннот.

— Тогда давайте обсудим детали.

Глава XV

До террасы добираемся, спустя несколько минут. Проходя через столовую, обращаю внимание на стайку студентов, сидящих за угловым столиком и с лёгким испугом оглядывающихся вокруг. Выглядят странно. Да и лица совсем незнакомые. Конечно, лица всех пятисот обучающихся первого курса я не запомнил, но из разместившихся в углу девяти человек, ни один не кажется хотя бы мало мальски знакомым.

Заметивший моё внимание к этой группе Тонфой, тоже косится в их сторону и помахивает в воздухе бокалом.

— Первые новички. Похоже, только сегодня прибыли.

Хмыкнув, интересуюсь.

— Разве курс уже не укомплектован? Да и занятия начались. Какие могут быть новички?

Вместо Канса отвечает Айрин, ловко схватившая меня под руку.

— Каждый год формируется группа абитуриентов, которых по каким-то причинам забраковали. Слишком слабо проглядывающаяся струна или банально не вписались в программу обучения за государственный счёт. В первые два месяца обучения их постепенно зачисляют, по мере гибели студентов из основного состава.

Переступающий порог террасы сын хёрдиса, цокает языком.

— И шансов выжить у этих новеньких ещё меньше, чем у всех остальных. Но всё равно ведь лезут сюда. Идиоты.

Усаживается за стол и я располагаюсь напротив. Виконтесса, на этот раз выбирает плетёный стул, стоящий по правую руку от меня. На столе — пара бутылок вина, одна из которых открыта и четыре бокала. Наполняю тот, что стоит передо мной и слышу ленивый голос Канса.

— Как так получилось, что ты разделал сразу троих второкурсников?

Поставив бокал на столешницу, пожимаю плечами.

— Гранаты. Сегодня прислал мой сопровождающий, оставшийся в Кёйреле.

Тонфой тоже наливает себе порцию вина и его взгляд становится не таким меланхоличным.

— Да, я слышал. Вместе с рунической винтовкой. Но не совсем понимаю, как ты узнал о засаде. Айрин всё время была со мной — она тебя точно не предупреждала.

За спиной сына хёрдиса из стены появляется Эйкар, мрачно изучающий того взглядом. Переведя его на меня, озвучивает предложение.

— Может его прикончить? Он задаёт слишком много вопросов. Только надо услать куда-то твою пассию. А потом перережешь ему горло и скинешь труп вниз.

Стараюсь не обращать на него внимания, пытаясь придумать правдоподобный вариант ответа. Спустя пару мгновений озвучиваю единственное, что пришло в голову.

— Я бы предпочёл, чтобы это осталось моим небольшим секретом.

Сын хёрдиса качает головой.

— Знаешь, многие бы очень дорого заплатили за способ обнаружения противника в стенах Хёница. Не знаю, как ты это проделал, но советовал бы быть осторожнее. Если преподаватели заподозрят тебя в использовании рецептов колдунов — сразу отправят в пыточную. Внутрь наших голов они залезть не могут, но никто не мешает им ломать кости и вырывать ногти. Тоже весьма эффективный способ.

Мэно, поморщившись, вклинивается в беседу.

— Успокойся, Канс! Какие ещё рецепты колдунов. Любое применение их магии в стенах Хёница немедленно заметили бы. И тогда, были бы последствия.

Аристократ порывается что-то сказать, но глянув на разгневанное лицо Айрин, предпочитает сделать глоток вина. А девушка, подняв свой бокал, протягивает вперёд руку с ним.

— Предлагаю выпить за победу Орноса в схватке! Трое второгодок — это всё-таки посерьёзнее, чем ожившие трупы.

Сдвигаем бокалы и я делаю щедрый глоток вина. Снизу слышится какой-то шум, отвлекающий внимание Канса, который встаёт на ноги. Да и Айрин тоже поворачивается в сторону. Это даёт мне возможность бросить выразительный взгляд на Эйкара и призрак, продолжавший всё это время сыпать советами о том, как лучше всего прикончить сына хёрдиса, с раздражённым лицом исчезает в стене, бормоча что-то о неблагодарных студентах. Расслабленно выдыхаю — извергаемый им непрерывный поток слов здорово сбивал с толку, мешая слушать собеседников.

Тонфой, вернувшийся на своё место, объясняет причину шумихи внизу.

— У кого-то со старших курсов земляной голем вышел из под контроля. Одного уже разорвал надвое, остальные пробуют его прикончить.

Пока он говорит, думаю, как лучше сформулировать вопрос о колдунах. Об этих парнях я слышал уже дважды — один раз в очереди и второй — только что.

— А что за дикие колдуны? Слышал о них краем уха на севере, но без всяких деталей.

Канс, смотрит на меня поверх бокала, с лёгким непониманием.

— Ты удивляешь меня с каждым днём, Вайрьо. Неужели тебе мама на ночь страшные сказки не рассказывала? Про ужасных тёмных колдунов, которые придут и сожрут твою душу, если ты не прекратишь издеваться над старшими братьями?

Последняя фраза вызывает невольную усмешку. Интересный у него был расклад — обычно, наоборот, старшие издеваются над младшими. Отметить этот момент не даёт виконтесса.

— Они не такие уж и дикие. Просто люди, которые пытаются обучиться магии самостоятельно. Обычно — те, кого по какой-то причине не взяли в Хёниц. Или идейные сторонники хилианцев. После Войны трёх императоров, уцелевшие маги из четырёх уничтоженных университетов пытались создать на основе колдунов что-то вроде подпольной организации, но императорская канцелярия вместе со службой магического надзора уничтожили всех влившихся к ним дипломированных магов за пару лет.

Девушка замолкает и сразу за ней, слова берёт Тонфой.

— У них остались только крохи знаний, да может несколько книг. Но империя, как и Хёниц, считают их серьёзной угрозой. Любое изучение магии вне стен университета карается только одним наказанием — смертной казнью. Без исключений. Моему двоюродному брату отрубили голову, когда он пытался вызнать что-то перед отправкой в университет. Не спасла даже принадлежность к нашему дому.

Раздумываю, как аккуратно выяснить реальную силу и численность колдунов, но в дверном проёме показывается фигура Джойла. Айрин с радостным восклицанием салютует ему бокалом, а следом жест повторяем и мы с Кансом. Чуть смущённый здоровяк располагается на стуле напротив девушки, объясняя причину своего быстрого появления.

— Целители сказали, что у меня организм заживляется, как у лича. Только теплокровного и живого. Вот, отпустили почти сразу. А я как узнал о стычке, так сразу вас искать кинулся.

Переводит взгляд на меня.

— Ты как, Орн? Они успели что-то сделать?

Канс выдаёт лёгкую усмешку.

— Куда там. Наш потомок северных дворян спалил двоих, а третьего превратил в каменного монстра, который пытался сожрать преподавателя, вместе с его разумом. Хотя, может у него и вышло.

Сосед по комнате ошарашенно смотрит на меня и я кратко пересказываю ему недавние события. Когда заканчиваю, Джойл было начинает что-то спрашивать, но сразу же закрывает рот, понимающе улыбнувшись. Что не ускользает от взгляда Тонфоя.

— Так значит, парень с Хельгинских болот в курсе твоей маленькой тайны, а мы нет? Не доверять аристократам — правильная позиция. Но, я всё равно слегка обижен.

Покачав головой, отвечаю.

— Всему своё время, Канс. У каждого из нас есть свои секреты, которые он скрывает.

Аристократ меланхолично смотрит на Айрин и согласно кивает.

— Тут я с тобой соглашусь.

Непонимающе кошусь на слегка покрасневшую девушку, которая спешит перевести беседу в другое русло.

— Что скажете, если завтра мы займёмся заданием по некромантии и химерологии?

Попытка столь очевидна, что заметна даже Джойлу, который удивлённо смотрит на виконтессу, переводя взгляд с неё на меня. Я же, хмыкнув, озвучиваю ответ.

— Почему нет. Подготовимся после занятий и отправимся искать зал. Только на этот раз лучше вникнем в задачу, изучив все варианты развития событий.

Когда заканчиваю говорить, сын хёрдиса снова поднимает бокал с вином, говоря тост и мы выпиваем по солидному глотку алкоголя. Сразу после этого, из проёма двери вылетает небольшой синий шарик, похожий на те, что «доставляют» расписание, только чуть другого оттенка. Зависает над нашим столом и слышится женский голос.

— Традиционный осенний бал Хёница пройдет в Золотом зале, через пять дней. Таково решение Морны Эйгор, выбранной жребием в этом году.

После того, как шарик распадается в воздухе, хочу поинтересоваться, что это было, но меня опережает Джойл.

— А что за бал такой? И Золотой зал?

Айрин, явно обрадованная возможностью полностью переключить беседу на иную тему, приподнимает бокал с вином.

— Торжество в честь зачисления студентов первого курса. Проходит в Кёйреле, на территории Золотого зала, который принадлежит Хёницу. Приглашается весь первый курс, а в качестве гостей могут явиться члены их семей. Дату выбирает одна из женщин императорской семьи, выбранная по жребию. Она же открывает торжество.

— Только вот странно, что его проводят так рано. Обычно бал проходит не раньше, чем после первого месяца обучения. Иногда даже ближе к зиме.

Судя по удивлённому тону сына хёрдиса, из которого пропала обычная ленца, ситуация и правда из ряда вон выходящая. Да и виконтесса выглядит озадаченной.

Следующие двадцать минут они на пару обсуждают возможные причины переноса мероприятия на столь ранний срок. Канс даже предполагает, что на него прибудет сам регент, дабы показать, что всё ещё пользуется поддержкой магов Хёница. А вот Айрин, в основном волнует присутствует его дочери — Морны. Если не брать в расчёт семилетнего Керьо, который по мнению Тонфоя, вряд ли доживёт до совершеннолетия, даже если этого будет желать правящий ныне Ланц Эйгор, то Морна — фактическая принцесса империи. Которая по слухам, готовится занять важную дипломатическую должность. А где наследница престола, там и свита, вместе с личной канцелярией.

Мне, куда более привычно представлять девушек из высшей аристократии, в качестве разменной монеты при династических браках. Но как выясняется, в Норкруме они весьма активно участвуют в управлении государством. Правда, в основном занимаются дипломатией, либо курируют благотворительную деятельность. Конечно, если не являются выпускниками Хёница — в таком случае разница между полами практически нивелируется.

Прикончив вторую бутылку вина, мы всё-таки решаем продолжить банкет и всей дружной компанией отправляемся в нашу комнату за хирсом. Забирая алкоголь вижу, что на лице Канса, скользящего чуть расфокусированным взглядом по вскрытым ящикам, отображается явное удивление. Не удержавшись, интересуется.

— Это тебе всё твой капитан прислал? Армейский, в отставке?

Наклонившись, берёт в руки один из бронебойных патронов с начерченными на гильзе крохотными рунами и крутит его, внимательно рассматривая.

— Могу ошибаться, но один такой стоит не меньше двухсот ларов. Я думал тебе что-то попроще прислали, из лавок Кёйреля — там за пятёрку продаются плохонькие патроны, которые сами студенты старших курсов делают ящиками. А вот это… Теперь понимаю, почему ими интересовался дознаватель.

Чешущий в затылке Джойл, смущённо выдаёт.

— Двести ларов? А я думал попросить штук пять таких — матушке выслать.

Айрин теперь тоже смотрит на открытые ящики с лёгким непониманием. А повернувшийся ко мне Тонфой, решает спросить в лоб.

— Откуда у тебя столько денег? После случая с ожившими мертвецами я тоже себе заказал полный боезапас, на всякий случай, но мне привезут только завтра, вместе с винтовкой. И точно не в таком количестве — у тебя одних патронов наберётся тысяч на десять ларов, если навскидку. А то и на двадцать. Достать такой объём, можно только в столице. Доставку же явно выполнили скоростным дирижаблем. Скажи мне — как?

Отвечаю первое, что пришло в голову.

— У отца есть кое-какие сбережения. И связи.

Канс кивает.

— Глядя на это, охотно верю. Но отсюда вытекает ещё один вопрос — если он может раскошелиться на десять-двадцать тысяч, отправляя тебе снаряжение, то почему учиться отправил за государственный счёт?

Несколько мгновений мне кажется, что объяснить каким-то образом ситуацию будет сложно. Потом, голову озаряет, гениальная, на мой взгляд, идея.

— А теперь представь реакцию на это графини? Незаконнорождёный сын мужа, мало того, что едет учиться в Хёниц, так ещё и обучение ему оплачивают за их счёт. Предоставив возможность выбирать дальнейшую судьбу самостоятельно. Куда проще утихомирить её, если та будет знать, что после учёбы, мне нужно будет отдать десяток лет службе империи, с неплохой долей вероятности, погибнув.

На лице сына хёрдиса появляется понимание.

— Женщины. Это многое объясняет. Хотя в нашем доме, её бы просто отправили на денёк-другой в крыло прислуги, чтобы подумала над своим поведением.

Возвращаясь назад, в холле сталкиваемся с парнем в чёрном сюртуке, на лацкане которого значок со скалящимся черепом. Вспоминаю, что такие носят некроманты, а потом узнаю и лицо студента — тот самый, которому я прострелил ногу, скормив некроголему, которого тот сам создал. Чуть притормозив, опускаю руку на рукоять револьвера, но начинающий некромант поднимает раскрытые ладони.

— Тише, тише, северный волк. Я только сказать, что не держу на тебя зла. В ногу ты мне пальнул по делу — не надо было столько пить, перед тем, как упражняться в магии. Хотел сразу с тобой встретиться, но мы только сегодня вернулись. У меня к тебе никаких претензий нет, так что можно не ждать около выхода из общежития с рунической винтовкой.

На последней фразе он улыбается, давая понять, что шутит. Но в глазах чувствуется некоторое напряжение. Пару секунд размышляю, после чего озвучиваю ответ.

— У меня к тебе тем более нет никаких претензий. Пока не начнёшь ждать в засаде с парой живых мертвецов на привязи.

Тот начинает улыбаться ещё шире.

— На этот счёт можешь не беспокоиться. Никто из дома Парских никогда не нарушает данное слово.

Церемонно склонив голову, удаляется, а спустя пару шагов, Джойл мрачно выдаёт.

— У меня от всех этих домов и знати голова скоро взорвётся.

Идущий впереди Канс, с лёгким смешком замечает.

— Это не аристократия, мой дорогой Джойл. Выскочки, что поднялись после гражданской войны и получили титулы герцогов империи. Кичатся так, как будто их родословную можно сравнить с нашей, хотя сами, всего три четверти века назад поднялись из грязи.

Ставлю в памяти отметку о существовании ещё одного титула, который мозг преподнёс, как знакомое слово. Но куда больше меня заинтересовал другой момент. Усевшись за стол и разливая хирс по бокалам, интересуюсь.

— Он сказал, что только вернулся. Откуда?

Айрин, чьи пальцы поглаживают моё бедро, чуть слышно фыркает.

— С очередного контракта Хёница. На время обучения, университет может посылать студентов на практические занятия куда угодно. И вовсю этим пользуется, заключая разовые контракты, которые выполняют обучающиеся. Им — практика, университету — дополнительные деньги. Не для всех задач нужны завершившие обучение маги. В некоторых случаях проще и дешевле запросить студентов Хёница, которые сделают дело не менее качественно, но за куда меньшую сумму.

Кивнув, поднимаю бокал хирса и спустя секунду мы вливаем в себя по первой порции крепкого алкоголя. Остаток вечера проходит весьма расслабленно — на этот раз в красноречии принимается упражняться Тонфой, выдающий одну за другой, истории о высшем свете империи. Периодически к нему подключается Айрин. В какой-то момент Джойл сравнивает поведение аристократов со стаей керасов, чем вызывает дикий хохот, успевшего набраться Канса.

Добив бутылку хирса, расходимся по комнатам и я вполне предсказуемо оказываюсь в объятиях виконтессы. На этот раз мозг не настолько затуманен алкоголем, так что процесс проходит куда более занимательно. Да и шанс вспомнить наутро большую часть происходящего, сильно выше.

Засыпаем только через час — сдвинув две кровати вместе. Не самый удобный вариант, но Айрин чётко даёт понять, что сегодня не настроена спать одна. Наконец укладываемся и минут через пять я отключаюсь, чувствуя прижимающееся ко мне женское тело.

Глава XVI

Пробуждение оказывается чуть более приятным, чем в прошлый раз — я просыпаюсь из-за поднимающейся с постели Айрин. Провожаю глазами обнажённую девушку, которая отправляется в ванную и покосившись в сторону окна, поднимаюсь сам, начиная одеваться. Натягивая на тело жилетку, внезапно обнаруживаю в кармане листок бумаги. Удивлённо хмыкнув, достаю его и разворачиваю.

«Твоя тайна известна. Тебе не спрятаться.»

На этот раз, даже не возникает желания выматериться. Понимание происходящего ускользает от меня чуть более, чем полностью. Вторая записка походила на более или менее адекватное послание и содержала в себе предложение встречи. А сейчас я держу в руках послание, больше похожее на угрозу в чистом виде, чем попытку коммуникации.

Услышав шаги Айрин, выходящей из ванной, едва успеваю спрятать кусок бумаги в карман. Выскользнув в дверной проём, девушка ненадолго задерживается рядом, с укором оглядывая мою облачённую в одежду фигуру. Но спустя мгновение и сама принимается одеваться. А я захожу в ванную комнату. Занимаясь утренними процедурами, пытаюсь понять, кто и зачем шлёт эти послания. Какой в этом смысл? Круг потенциальных подозреваемых по-прежнему высок, но логику поведения неизвестного, я упорно не понимаю.

Вернувшись назад, застаю виконтессу сидящей на кровати в нижнем белье и наброшенной на плечи рубашке. В руках — клок бумаги, похожий на тот, что только что изучал глазами я. И судя по пристальному взгляду, Айрин размышляет над его содержанием.

Делаю шаг, подходя к кровати и девушка быстро комкает записку в руке, подняв на меня настороженные глаза. Её хорошее настроение напрочь выветрилось. Теперь на лице плещется недоверие, смущение и злость. Увидев это, на момент останавливаюсь, а потом в голове мелькает догадка и рука сама тянется к карману жилетки, доставая последнюю записку. Не успев остановить себя, протягиваю её виконтессе и спустя секунду вижу, как её глаза расширяются от удивления. Чуть помедлив, вытягивает руку, в которой сжимает свой клочок бумаги. Забираю его и опустив глаза, обнаруживаю всего одну фразу.

«Я знаю всё, грязная девчонка. Тебе не скрыть свой позор.»

Поднимаю вопросительный взгляд на Мэно и та, закусив губу, вырывает у меня из рук записку.

— Рассказывать ничего не буду! Как, уверена и ты. Нашла это сегодня, среди своей одежды.

Секунду помолчав, добавляет.

— Как сам понимаешь — первым делом подумала о тебе. Хотя первую мне подбросили на занятиях. Но это тоже мог быть ты.

Последнюю фразу произносит отчасти извиняющимся тоном, а я пытаюсь осмыслить ситуацию, с учётом новых данных. Получается не очень хорошо — вчерашний алкоголь даёт о себе знать тупой болью в голове, что не способствует мыслительному процессу. Тем не менее, пытаюсь объясниться.

— Прошлую записку я нашёл, когда ночевал у тебя. В кармане штанов. Приблизительно с таким же содержанием.

Судя по лицу девушки она явно не представляет, кто может стоять за посланиями. Как и я. Особенно теперь — когда выяснилось, что любитель странных сообщений, отправлял их не только мне, но и виконтессе. А там как знать — вполне могут быть и другие получатели. Озвучиваю эту идею Айрин, которая начала медленно собираться и та, подумав, заявляет, что вполне может быть и такое.

Перед тем, как отправляемся в столовую она снова делает нам по бокалу «молочного раствора», капнув в воду концентратом из небольшой фляжки. Парой глотков, опустошаю свой и выходя в коридор, удовлетворённо отмечаю, что головная боль начала отступать.

На этот раз обходимся без встречи с Виоллой. В коридоре попадается только Ральф, который смерив нас взглядом, быстро проходит мимо.

Добравшись до столовой, обнаруживаем, что Канс с Джойлом уже здесь. Более того — ведут увлечённую беседу. Усаживаясь на стул, рядом со здоровяком, слышу окончание его монолога.

— Вот так, значит, сестрица их и приручила. За семнадцать дней всего.

Поздоровавшись, вопросительно смотрю на Тонфоя и тот со слегка обескураженным видом объясняет.

— Слушаю историю о чудесном одомашнивании диких медведей. И думаю, что стоит как-нибудь познакомиться с сестрой нашего друга.

Заметив, как насупился Джойл, тут же добавляет.

— Без всяких грязных намерений. Просто хочу посмотреть на девушку, что смогла повязать пятерых лесных медведей и дотащить их до своего дома. Желательно с безопасного расстояния.

Мой сосед по комнате пару секунд молча смотрит на него, раздумывая, как реагировать. Потом бросает всего одну фразу.

— Сестрица без дела и мухи не обидит.

На лице отображается лёгкая досада — похоже намёк на опасность его родственницы, чуть задел парня. Но к утренней беседе уже присоединяется Айрин, озвучивающая весьма прямой вопрос.

— Никому из вас не приходили на днях записки со странным содержанием?

Джойл смотрит на неё с откровенным непониманием, а вот меланхоличный сын хёрдиса сжимает губы, почему-то быстро бросив взгляд на меня. Несколько секунд внимательно изучает остатки своего завтрака, после чего интересуется.

— А что? Кто-то из студентов увлёкся эпистолярным жанром?

Теперь уже виконтесса поджимает губы.

— Скорее слишком много знает.

— Настолько, что прислал сообщение и тебе?

— Именно, Канс.

Аристократ переводит взгляд на меня.

— А ты…

Киваю ему.

— Тоже получил. Никакой конкретики, одни туманные намёки.

Рядом сопит Джойл, напряжённо пытающийся понять, что происходит, а Тонфой задумчиво оглядывает нас.

— Непохоже на чьи-то личные счёты. Скорее напоминает ловлю на живца или чей-то тупой розыгрыш. Какой бы вариант не оказался правдой, если выйдет найти автора — с радостью его прикончу.

Дальнейшее обсуждение прерывают шарики с расписанием, появившиеся перед каждым студентом. Сегодня у нас нотная практика и артефактология. Занятий всего два, но первое из них начинается уже через десять минут. Так что быстро допиваем местный аналог кофе, после чего спешим в свои комнаты за тетрадями.

Несмотря на скорость, едва-едва успеваем к началу лекции. Комор наблюдает за студентами, держа в правой руке круглые часы на цепочке. Секунд через пятнадцать после того, как наша компания усаживается на стулья, заняв две скамьи левого крыла, расположенные друг над другом, неожиданно бодро рявкает.

— Всё! Остальные могут узнать о содержании занятия от своих сокурсников. Самостоятельные задания появятся в ваших личных картах после окончания лекции и обязательны к выполнению! В следующий раз вставайте пораньше — вы здесь для учёбы, а не отдыха, гхаргово отродье.

Гомон студентов, успевших попасть в аудиторию, разом затихает. Бойкий старичок, в прошлый раз произвёдший впечатление весьма добродушного человека, сегодня явно не в духе. Дверь в помещение с грохотом захлопывается, а преподаватель поворачивается к нам, заложив руки за спину.

— Запомните, вы приехали сюда, чтобы учиться! На ваш курс было зачислено пятьсот двадцать два студента. Ровно десять из которых уже мертвы. Чем чаще вы пропускаете занятия — тем выше ваш шанс умереть. Если хотели праздно проводить время, стоило остаться дома — трахать служанок и разводить коз, а не являться в Хёниц. Раз вы здесь — у вас есть цель. Будьте добры приложить старания, чтобы её достичь!

Выдержав короткую паузу, продолжает.

— Теперь приступим. Все используемые ноты разделены на классы, в зависимости от своего предназначения. Кто-то уже смотрел учебники? Можете назвать самые распространённые классы нот?

Вверх, вполне предсказуемо поднимается рука Тадеша. Что интересно — вместе с ним на ответ претендует ещё один студент. Рыжеволосая девушка из пары, что встретилась мне в коридоре, когда я возвращался к Хенрику с рунической винтовкой. Ещё мгновение подождав, Сэльд указывает рукой на неё и та встаёт со своего места, представляясь.

— Сонэра Кронц. Существует масса разнообразных классов нот, но если брать только основные, то к ним в первую очередь можно отнести стихийные, контролирующие, воздействующие, зачаровывающие и формирующие. Часто к основным классам относят ещё ноты иллюзий и целительства. Но, с точки зрения большинства магов, их всё-таки стоит считать специализированными категориями.

Старик уважительно наклоняет седую голову.

— Можете кратко обозначать функционал каждого из основных классов?

— Да, конечно. Стихийные провоцируют вспышку одной из основных природных сил, которые всем известны — огонь, вода, воздух и земля. Контролирующие — регулируют силу, дальность, объём и все иные возможные параметры нотной связки. Воздействующие — обеспечивают изменение физических характеристики комбинации нот. Например, используя их вместе с нотами воды, можно получить лёд или снег. Либо создать раскалённый смерч. Зачаровывающие предназначены для воздействия на разум живых существ, с целью подчинения. А формирующие позволяют создавать новые физические конструкции любого формата. Если вернуться к тому же смерчу из горячего воздуха, то в этой комбинации без них тоже не обойтись. Как и при создании големов или скажем, земляных укреплений.

Преподаватель взмахивает рукой, давая понять девушке, что можно вернуться на место.

— Весьма неплохо, юная леди. Вы получаете тридцать баллов личного рейтинга. А все остальные, ценный урок — к занятиям надо готовиться загодя.

Пройдясь перед кафедрой, снова останавливается, скользя взглядом по студентам.

— Чтобы вы понимали — это вся теория, которая вам нужна. Да, любители мусолить историю магии, наверняка могут забить вам всю голову рассказами о том, что, как и почему. Но для использования нот на практике, вам больше ничего не требуется. Куда важнее знать, что во время нотной комбинации вы должны непременно удерживать ноту в нужном положении. Мало использовать требующийся символ, надо ещё и хорошо понимать, как именно он должен размещаться в пространстве. На прошлом занятии вы пытались использовать крайне слабую нотную связку, ошибка в которой приводила всего лишь к искажению её результатов. Но в большинстве случаев, последствия могут оказаться куда более тяжёлыми. Кто-то может сказать, какими именно?

Спустя секунду в воздухе снова оказываются две руки и на этот раз преподаватель выбирает Тадеша. Поднявшийся студент, с довольным видом принимается излагать.

— Во-первых, может произойти критичное изменение параметров нотной комбинации. Например, вместе земляного голема может получиться обычная горка, ползущая, как черепаха. Либо полностью поменяет направление логика заклинания. И вместо зачаровывания зверя маг приведёт его в ярость. Во-вторых, в случае особенно грубой ошибки, можно получить эффект «разрыва» — связка не сработает вовсе и вся собранная энергия ударит по самому магу. Чаще всего это приводит к смерти, либо тяжёлым ранениям.

Комор с усмешкой кивает ему.

— Верно. Двадцать баллов в личный рейтинг. И не смотрите на меня так — я с юности люблю рыжих. А вот к парням-умникам отношусь с опаской — как ни крути, каждый из них — мой конкурент.

Убедившись, что у Спашена нет вопросов по поводу суммы начисленных баллов, продолжает.

— Ещё один важный момент, который необходимо знать при использовании нотных связок — всегда соотносите планируемую силу заклинания, мощь вашей струны и ёмкость крейнера. Если ошибётесь с первыми двумя параметрами, то рискуете получить жалкий пшик вместо грандиозного результата. А вот просчёт в отношении крейнера может стоить вам жизни. Сейчас его роль играют жетоны Хёница, которые способны амортизировать отдачу приблизительно от половины известных нотных комбинаций. Но! Стоит добавить к используемой связке руны или провести обряд жертвоприношения, как нагрузка резко вырастет. И в таком случае, вы умрёте из-за неконтролируемой вибрации вашей струны. Мой совет — если чувствуете, что крейнер раскалился, а внутренние органы сводит от боли, немедленно прерывайте процесс любым доступным способом.

Обведя аудиторию взглядом, интересуется.

— Это что, настолько сложно? Почему у половины на лицах непонимание. Всё, что вам нужно сделать, чтобы выжить при использовании мощной нотной связки — оценить возможности своего крейнера и продумать варианты остановки заклинания, либо его переформатирования в другой, более слабый вариант.

Нахмурившись, пару секунд рассматривает студентов.

— Ничего. Поймёте всё в процессе. Сейчас, в ваших личных картах появится десять нотных комбинаций различной сложности и мощи. Среди них вы найдёте варианты, подходящие для студентов с любой струной. Ваша задача — освоить пять из них, продемонстрировав результаты на следующем занятии, через четыре дня. На этом всё, господа — вы свободны.

Закончив речь, поворачивается, удаляясь из аудитории. Поднимаясь из-за стола, слышу голос одного из студентов.

— Какая муха его сегодня укусила? Расплавил мозг за десять минут, выдал задание и ушёл.

Судя по тому, что ему никто не отвечает, вопрос исключительно риторический. Пока густым потоком бредём по коридору, в поисках следующей аудитории, краем уха ловлю отрывки разговоров, из которых следует, что поведение преподавателя удивило всех слушателей лекции. Половина курса, не успевшая попасть на занятие, сейчас присоединилась к нам и пытается выяснить о чём рассказывал преподаватель. Слышу, как один жалуется, что ему заминусовали сразу двадцать баллов из личного рейтинга.

Как результат — в помещение, где должна проходить артефактология, все входят с определённой опаской. Пусть в этот раз все студенты добрались вовремя, но поведение Комора настроило остальных на весьма нерадостный лад.

Когда занимаем те же самые места, Джойл косится куда-то в сторону и повернувшись ко мне, тихо спрашивает.

— А вот эта Сонэра Кронц — кто она? Из знатных?

Чуть улыбнувшись, пожимаю плечами, а сзади слышится шёпот Тонфоя.

— Дочь барона Кронца с запада. Её отец тоже маг, в этом году послал в Хёниц обоих близнецов — девчонку и её брата Сонра.

Выходец с Хельгинских болот расстроенно вздыхает и бросает ещё один взгляд в середину аудитории, где сидит девушка. Канс, верно истолковав его поведение, всё так же тихо добавляет.

— Ты не беспокойся. Сословные различия в Хёнице — вещь весьма условная. В постель она к тебе точно запрыгнет. А там может и замуж пойдёт, курсу к третьему.

Джойл немедленно покрывается густым румянцем и устремляет взгляд прямо перед собой, превратившись в недвижимую молчащую статую. Не удержавшись, еле слышно хмыкаю. Такое впечатление, что на своих болотах он проживал в каких-то монашеских условиях.

Поняв, что здоровяк замолк надолго, сам того не заметив, переключаюсь на попытки планирования. Слова преподавателя о цели весьма живо напомнили мне про обстоятельства, в которых я нахожусь. Прошло уже несколько дней, а у меня нет даже наброска плана действий. Вот от потенциальных противников, напротив, можно ожидать хода в любой момент. Болтаться по течению, реагируя на всё постфактум — не самый лучший вариант. Но, чтобы выстроить какую-то тактику, сначала надо сформировать стратегию и понять свои цели.

На момент задумываюсь, над тем, что мне сейчас необходимо. Мелькнувшую идею о престоле империи сразу отметаю в сторону. На этой позиции, меня сожрут за считанные дни. Либо сделают марионеткой. Да и перспективы захвата трона выглядят крайне сомнительными. Это скорее из разряда бреда сумасшедшего. По сути, единственная реальная цель на текущий момент — остаться в живых. Что для этого требуется? Понять, что происходит в закулисье империи и выяснить личность человека, отправившего на тот свет почти всю семью недавнего правителя Норкрума. Как и раскрыть неизвестного, что занимается рассылкой сообщений по студентам. Плюс, по возможности, обезопасить себя на территории Хёница. И сформировать варианты реагирования на наиболее вероятные ситуации. В идеале — мне бы так и отсидеться ближайшие три года в университете, выйдя отсюда уже полностью обученным магом. Но как по мне — такой исход маловероятен. Особенно учитывая бурлящую империю и шаткое положение регента.

Дальнейшие размышления прерывает появившийся преподаватель. Улыбчивый мужчина лет сорока, который по своему настроению резко контрастирует с Сэльдом. Дождавшись, пока шум в аудитории утихнет, представляется.

— Дэнер Свопк — ваш преподаватель артефактологии, прошу любить и жаловать.

С улыбкой задерживает свой взгляд на одной из девушек в первом ряду и продолжает.

— Для начала, давайте выясним, что вы вообще знаете о дисциплине на которую пришли. Кто считает, что может точно ответить, чем мы тут будем заниматься?

На этот раз помимо Тадеша поднимается ещё с десяток рук и Дэнер выбирает первого попавшегося студента.

— Вы юноша. Изложите свою версию.

Поднявшийся невысокий брюнет представляется.

— Харг Ноор. Я считаю, что мы будем учиться создавать артефакты.

Преподаватель с весёлой улыбкой уточняет.

— И что же, по вашему можно отнести к артефактам?

— Ну… Кольца, амулеты, перстни.

Свопк картинно хмурится.

— А что вы скажете по поводу крейнеров? Или ваших жетонов? Давайте даже возьмём такой вариант, как рунические патроны и снаряды. Это артефакты? Или нет?

Студент смущённо замирает. После короткого раздумья, отвечает.

— Наверное, да.

Дэнер взмахивает рукой, отправляя того на место.

— Пять баллов в личный рейтинг за смелость. Но вот изначальный ответ был верным лишь отчасти. Я действительно буду учить вас, как создавать артефакты. В самом широком смысле этого слова — от защитных амулетов до усиленных магией двигателей, на которых работают наши танки и скоростные дирижабли. Да-да, не надо на меня так удивлённо смотреть. Это всё тоже входит в артефакторику. Наряду с кристаллами разума и иными магическими предметами, что так высоко ценятся по всему миру.

Сделав шаг назад, горделиво вздёргивает подбородок.

— Как видите, позже моя дисциплина разделится на специализации и каждому из вас придётся выбрать какое-то одно направление. Пока же, я изложу вам основы создания артефактов и расскажу о принципах их действия. Перед тем, как мы начнём — может быть у кого-то из вас есть вопросы?

Первым, руку поднимает Олаф Свезальд. И вопрос, надо сказать, удивляет.

— Почему кристаллы разума стоят так дорого?

Прежде чем ответить, Дэнер секунду изучает сына хёрдиса взглядом.

— Если вы имеете в виду стоимость для студентов, то это осознанная политика университета, направленная на стирание социальных границ между обучающимися. Снаружи у аристократов есть свои армии и специальные службы. Здесь же всё зависит от вашей ловкости обращения с оружием и магических навыков. Мы не можем повлиять на происходящее за стенами Хёница, но вот внутри у вас есть абсолютно равное право на смерть. Надеюсь я ответил на ваш вопрос, господин Свезальд?

Блондин что-то ворчит себе под нос и усаживается на место. А вверх поднимается ещё несколько рук. На этот раз, преподаватель выбирает Тадеша. Представившись, тот тоже касается темы кристаллов разума.

— Кристаллы разума позволяют переносить сознание человека, практически в любое тело. С оговорками и ограничениями, но тем не менее, это возможно. При этом, даже за пределами Хёница, маги могут создать тело, которое будет являться чьей-то копией. Например одного из хёрдисов. Почему такого не происходит? Или случаи всё-таки были?

Когда Спашен заканчивает озвучивать вопрос, в аудитории стоит полная тишина. На преподавателя сейчас устремлены сотни внимательных глаз — все, включая меня, ждут ответа. Надо сказать, подобный вариант использования кристаллов мне в голову не приходил. А ведь он достаточно очевиден. И при возможности подобного использования, кого угодно из высшей аристократии можно заменить клоном.

Выдержавший эффектную паузу Свопк, наконец, принимается отвечать.

— Когда этот вид артефактов только появился, действительно имел место такой вариант применения кристаллов. Но ввиду крайне высокой опасности, весьма быстро появился и противовес — слепки личности. Ещё одна разновидность артефакта, относительно дешёвого и массово распространённого. Могу поспорить, у всех присутствующих аристократов была какая-то вещь, которую они постоянно или крайне часто носили с собой. Обычно в таком качестве выступает что-то памятное, подаренное родителями, буквально с рождения. А в Кёйреле или чуть раньше, у вас эту самую вещь забрали. Именно в тот момент вы и расстались с артефактом, который использовался для проверки вашей личности. На время, пока вы являетесь студентами Хёница, в таком качестве выступает ваш личный жетон.

— А как работает эта защита? И почему за пределами университета никто из нас ничего не слышал о подобных артефактах?

Судя по лицу Спашена, подобного ответа он услышать не ожидал. Да и остальные слушают преподавателя с неподдельным интересом.

— Подумайте сами юноша, вы же явно не столь глупы, чтобы пропустить очевидный ответ. Что касается действия защиты — при близком контакте со слепком чужого разума, пусть даже и в вашем собственном теле или его точной копии — артефакт уничтожит его, приведя к полному распаду. При наличии кристалла разума, есть вероятность уцелеть, но она не слишком велика. Поэтому, если сегодня вечером кто-то убьёт вас и поместит в ваше тело чужой разум, то никаким образом не сможет носить жетон. Более того — у него даже не выйдет к нему приблизиться. В случае с магами завершившими обучение в Хёнице, их легко проверить на предмет наличия артефакта-слепка, поняв таким образом, оригинал перед вами или его копия.

Тадеш не успокаивается.

— А если подменить и сам слепок? Использовав его точную копию.

На этот раз Дэнер шутливо грозит пальцем.

— Кого вы собрались подменять юноша? Сразу метите на императорский престол или начнёте с кого-то рангом пониже? Схема, которую вы описываете, в теории возможна. Но для её реализации придётся заменить и все контролирующие артефакты, количество которых может быть весьма высоко. Каждый из них, способен отличить настоящий слепок от фальшивки. Как видите, весьма надёжная двухкомпонентная система контроля. Это если не считать того факта, что некоторые из магов, умеющих напрямую обращаться с силой, могут распознать изменения в слепке, если видели его раньше. И на всякий случай напомню всем присутствующим, что использование кристаллов разума для подобных целей жестоко карается законами империи — преступник приговаривается к сотне казней путём сожжения, а все его родственники до третьего колена отправляются на каторгу, независимо от титула и социального положения. Ещё один момент, о котором вы должны знать — применять кристаллы разума для спасения жизни, могут лишь маги. В противном случае, артефакт не сработает.

На момент, в голове возникает вопрос — как можно казнить человека сто раз подряд, но ответ находится сразу — при помощи всё того же кристалла. Что беспокоит меня гораздо больше — отсутствие при мне слепка, когда мы направлялись в Хёниц. Мойрниц ничего не забирал у меня на платформе в Кёйреле. Да и перед этим, тоже.

Преподаватель начинает рассказывать о базовых правилах создания артефактов, а я погружаюсь в размышления. Выходит, в Хёниц я прибыл без артефакта, несущего в себе слепок личности принца. И скорее всего не контактировал с ним во дворце. Учитывая мою «амнезию», регент или его советник-маг могли счесть это опасным. Но это не отменяет того факта, что при контакте с Ланцом Эйгором я подвергнусь проверке. Которую, если верить нашему преподавателю, не пройду. Что-то мне подсказывает — даже в случае гибели регента, информация о наличии артефакта-слепка останется у служащих императорской канцелярии и некоторых чиновников, вместе с контролирующими артефактами. Что может сильно осложнить манёвры в долгосрочной перспективе.

Джойл толкает меня в плечо и подняв глаза, я обнаруживаю стоящего в проходе между рядами Дэнера, с лёгкой усмешкой смотрящего на меня.

— Понимаю, что вы сильно потрясены невозможностью занять место императора господин Вайрьо. Но я бы предпочёл, чтобы вы занимались, а не выстраивали коварные планы на моих лекциях.

Не найдя, что ответить, молча киваю и взяв в руки перо, до конца занятия старательно делаю вид, что фиксирую всё, о чём он рассказывает.

Глава XVII

После лекции, Канс ненавязчиво пытается выяснить о чём я так глубоко задумался на занятии, что не заметил преподавателя, но после нескольких неудачных попыток кряду, успокаивается. Договариваемся о встрече в столовой через пару часов и расходимся по комнатам — Сэльд Комор в чём-то прав, надо уделять время и учёбе.

Завалившись на кровать, первым делом беру в руки учебник по основам некромантии и химерологии. Открыв его, замираю при виде очередного куска бумаги с оборванными краями. Машинально озираюсь по сторонам, в поисках торчащей из стены конечности призрака, но Эйкара здесь нет. С тех пор, как старый маг, в расстроенных чувствах, вчера покинул террасу, он так и не показывался. А жаль — возможно он смог бы помочь с поиском любителя коротких сообщений.

Разворачиваю листок и спустя пару секунд понимаю, что заняться сейчас учёбой точно не получится. На этот раз мне доставили самое настоящее прямое приглашение.

«Спустись в пятый малый подземный зал. Направление узнаешь у служащего. Не явишься — твой секрет станет известен всем.»

Несколько мгновений сижу на месте, разглядывая послание. Потом ловлю на себе обеспокоенный взгляд Джойла и выхожу из состояния сомнамбулы.

— Не против захватить Добряка и прогуляться?

Парень с готовностью кивнув, подхватывает топор, поднимаясь на ноги. А я вспоминаю о его, отчасти наивном характере и уточняю.

— Скорее всего, нам придётся кого-то прикончить.

Здоровяк с непонимающим выражением лица поднимает на меня глаза.

— Зачем?

— Потому что хороший шантажист — это мёртвый шантажист, Джойл.

Тот секунду буравит меня взглядом, после чего уточняет.

— Шантаж, это когда с тебя что-то требуют за сохранение твоей тайны, которую чужим и знать не положено?

Молча киваю головой и он приободряется.

— Тогда я не против. Был один такой заезжий, всё пробовал за Джерной ухлёстывать, да грозить. Я тогда правда мал был, толком не понял о чём он речь ведёт. Но рицеры его сожрали шустро.

Учитывая все его рассказы о жизни на болотах, я уже устал удивляться, поэтому просто поддакиваю. Встав с кровати, решаю, что в данном случае нам может понадобиться и тяжёлая артиллерия, так что вручаю соседу армейскую винтовку, а сам беру в руки штуцер. Ещё около минуты уходит на то, чтобы наполнить ремни-патронташи и как-то приладить их на себя. С собой захватываем и несколько гранат. В качестве холодного оружия — рунические кинжалы, врученные Ральфом после нашего появления из библиотеки.

В таком виде и встречаем Айрин с Кансом, оказавшихся прямо за дверью, когда я её открываю. Тонфой снова вооружён штуцером. У девушки только два револьвера, но на этот раз к ремню прицеплены кожаные патронташи. Опустив поднятую руку, которой она уже готовилась стучать в дверь, виконтесса для проформы уточняет.

— Вам тоже пришли?

— Только мне. Пятый малый подземный зал.

Сын хёрдиса за её спиной, мрачно усмехается.

— И мы туда же. Идём?

Было выдвигаюсь в коридор, но потом на несколько секунд возвращаюсь в комнату и Тонфой становится богаче на пять рунических разрывных патронов к штуцеру. Когда протягиваю руку, в которой они зажаты, аристократ на мгновение задумывается и только потом забирает боеприпасы. Судя по дёрнувшимся губам, для него не очень привычно получать от кого-то помощь, по крайней мере в таком формате. Посмотрев на меня, коротко бросает.

— Буду должен.

Развернувшись, шагает к выходу из общежития. Переглянувшись с Айрин, которая пожимает плечами, иду следом.

Попытка узнать дорогу у служащего, который дежурит около входа в общежитие приводит к долгому рассказу о том, как пройти к нужному залу. Пробую запомнить, но после упоминания десятка поворотов и спусков сбиваюсь. Как итог — идём по первому отрезку маршрута, намереваясь узнать путь у кого-то ещё из встреченных неконов. Вижу, как нашу небольшую компанию провожают настороженными взглядами остальные первокурсники. Одна из девушек что-то объясняет своей подруге, делая страшные глаза.

Скоро становится понятно, что слово «подземный» в названии зала отнюдь не простой эпитет — мы спускаемся всё глубже под землю. Если сначала форменные ливреи университета мелькают через каждые тридцать метров, да и студенты с преподавателями порой тоже встречаются, то потом коридоры пустеют. Такое ощущение, как будто мы бредём по глухому каменному лабиринту.

На одном из перекрёстков встречается некон и мы останавливаемся узнать дорогу. Пока он объясняет, с левой стороны раздаётся жуткий вопль. Джойл крутится на месте, вскидывая «Лоун». На момент прервавшись, служащий Хёница объясняет.

— Поблизости находится одна из лабораторий кафедры химерологии. У профессора Тоскена, сейчас как раз проходит занятие.

Довольно исчерпывающее объяснение. И с дорогой этот парень нам тоже помогает. Оказывается, мы уже почти у цели. Осталось три спуска, несколько поворотов и как скоро выясняется — сотни четыре метров.

На последнем отрезке маршрута замедляемся, переглядываясь. После короткого обсуждения, вперёд выдвигаемся мы с Тонфоем. Джойл, при необходимости выступит в роли тяжёлой артиллерии, а виконтесса прикроет тыл. Ощущаю острое сожаление по поводу того, что не успел выучить ни одной нотной связки, которая сейчас могла бы пригодиться. Если впереди окажется противник, который хорошо владеет магией, то от нашего оружия будет мало толку.

Осторожно двигаясь вперёд, слышим звук раздающихся голосов — впереди кто-то переговаривается. Пытаемся прислушаться, но слова долетают в искажённом виде — разобрать ничего не получается. Начинаем двигаться дальше и оказываемся перед входом в круглое помещение с каменными стенами. Прямо перед ним коридор круто поворачивает, поэтому угол обзора не позволяет толком оценить ситуацию внутри. Что интересно — голоса по-прежнему доносятся, как будто через толщу воды. Единственное, что получается разобрать, это тональность — похоже внутри о чём-то спорят.

Какое-то время колеблюсь между вариантами с броском гранаты и визуальной разведкой. Останавливаюсь на решении всё-таки заглянуть внутрь. Быстрое перешёптывание с Кансом даёт понимание, что он тоже склоняется к этой версии. Аристократ явно намерен выяснить, кто стоит за шантажом и добраться не только до него, но и до родственников, оставшихся за пределами Хёница.

Спустя пару секунд, врываемся внутрь, сжимая в руках ружья и застываем на месте, удивлённо крутя головами. Прямо перед нами группа студентов — навскидку около десятка, которые о чём-то бурно спорят. Все до одного, в той или иной степени вооружены — в основном револьверами. Из знакомых лиц замечаю только Тадеша Спашена, смотрящего на нас со странным выражением лица.

Сзади появляются фигуры Джойла и Айрин, сразу после чего в воздухе раздаётся звук напоминающий гонг, а на середину зала вылетает ярко-зелёный шарик. За спиной слышится недоумевающее восклицание Джойла, обернувшись на которое, обнаруживаю, что выход из помещения исчез. Теперь вместо него каменная стена.

— Приветствуем вас! Пятнадцать студентов Хёница, у которых больше всего тайн за душой, собраны в одном месте и готовы отправиться в приключение, из которого не все выйдут живыми. Мы — третьекурсники университета, рады сообщить, что скоро вам придётся лицом к лицу столкнуться со своими самыми потаёнными секретами и страхами. А каждый добравшийся до конца получит награду.

Молодой мужской голос на момент прерывается, закатываясь деланным смехом.

— Если вы сейчас переживаете о своём грязном белье, которое кто-то вытащил наружу, то не стоит беспокоиться — выборку производил древний артефакт Хёница, когда-то специально созданный для таких розыгрышей. Он же обеспечил создание всех трёх писем, в тех местах, где бы вы точно их нашли. А теперь — да начнётся веселье! Удачи, первогодки.

Один из участков стены зала раздвигается в сторону, открывая проход в относительно широкий и тускло освещённый коридор. Слышу, как с облегчением выдыхает один из студентов — худощавый парень в штанах с подтяжками и рубашке, сжимающий в правой руке револьвер.

— Всего лишь традиционный розыгрыш третьекурсников. Зря боялся.

Стоящий рядом со мной Канс, задумчиво оглядывает стоящую перед нами группу.

— Орнос, ты ведь тоже помнишь слова Омрии про трёхгодичный эксперимент с новой схемой обучения?

Медленно подходя к открывшемуся выходу в коридор, согласно киваю.

— Безусловно, Канс. У этих жаборождённых такого испытания не было. Скорее всего.

— Абсолютно верно. Сучьи лицемеры. Я буду очень жестоко убивать их по одному, когда выберемся.

Большинство остальных студентов настроение Тонфоя не разделяют. Явно расслабившись после оповещения, гурьбой валят в коридор. Только Тадеш с каким-то парнем и девушкой стараются держатся позади. Ещё восемь человек уверенно шагают по прямой, видимо считая, что находятся на прогулке. Наша четвёрка тоже втягивается внутрь. Машинально отмечаю, что источник света — жёлто-зелёные грибы, которыми густо покрыты стены. Обычные магические светильники здесь полностью отсутствуют. А ещё я понимаю, что один из получавших письма сюда не явился. Либо, Джойл рассказывал нам далеко не обо всех событиях его жизни.

Двигаясь за передовой группой беззаботных смертников, успеваем пройти метров десять, прежде чем стена сходится за нашей спиной, отрезая путь к отступлению. А из-за поворота появляется какая-то фигура. Подняв ружьё, приглядываюсь и понимаю, что это призрак. Благовидного вида бабушка с пирогом в руках. Наблюдаю за ней, пытаясь понять, как это может быть чьей-то тайной. И уже тем более — нанести нам вред.

Краем глаза улавливаю движение и скосив глаза, понимаю, что это тот самый невысокий тощий студент, похожий на подростка. С расширенными глазами, в которых плещется ужас, пятится назад, что-то шепча. Губы мелко дрожат, правая рука, в которой сжат револьвер, трясётся — такое ощущение, что парень вот-вот разрыдается или пустит себе пулю в висок.

Когда возвращаю глаза на призрака, она уже в паре шагов от «смертников», которых теперь осталось всего семеро. Они радостно гомонят, тыкая в приближающегося призрака пальцами. Один даже посмеивается. Тонфой замер рядом, держа наготове штуцер. Джойл тоже сжимает в руках винтовку, но судя по выражению лица, однозначно не может понять, что нам может сделать призрак чьей-то бабули. А Мэно очень странно смотрит на отступающего назад студента, прикусив губу.

В следующую секунду, улыбающийся призрак с резким хлопком обретает плоть. И в тот же момент, коридор оглашается старушечьим воплем.

— Ты должен есть пироги, несносный ублюдок! Иначе так и не станешь человеком!

Уже вполне реальная бабушка делает ещё один шаг вперёд и впечатывает более чем осязаемый пирог в лицо одному из оставшихся ждать студентов. Тот благим матом орёт, а остальные пытаются разорвать дистанцию. Создав хаос, в котором сложно прицелиться. Кто-то из них, правда, открывает огонь — раздаётся несколько револьверных выстрелов. Но если те и цепляют противника, то на ней это никак не отображается. А из-за угла вылетает ещё один призрак — маленький мальчик, в одежде залитой кровью, бегущий прямо на нас, с зажатым ножом в поднятой руке.

В коридоре снова гремят выстрелы — сразу трое студентов принялись палить по приближающемуся пацану. А старушенция, в руках которой появился ещё один пирог, несмотря на пару выпущенных в упор пуль, давит его об лицо следующего первокурсника. Как назло он не падает, а крутится вокруг своей оси, пытаясь убрать с лица остатки выпечки и дико крича. При этом, полностью перекрывает нашу цель. Вижу, как в её руках возникает уже третий по счёту пирог и одновременно с этим ощущаю вибрацию струны. Всё верно — при стрессе, она может активироваться практически в автоматическом режиме.

Почти машинально концентрируюсь на пироге и одним махом поднимаю его из тарелки, размазывая по лицу самой бабки. Та визжит и отскочив, врезается спиной в стену. Рявкает штуцер Тонфоя, которому открылась цель и тело дёргается от попадания пули. Спустя секунду она окончательно затихает и внезапно расплывается, превращаясь в лужу слизи серо-зелёного цвета.

Оторвав взгляд от этого зрелища, перевожу его на мальчика с ножом. Тот уже принял физический облик и сейчас получает пулю за пулей с расстояния в два-три метра. Грохает штуцер Канса, снося пацану половину черепа, но спустя мгновение он поднимается с пола, снова шагая на нас. Зрелище довольно жутковатое — двое из троих студентов, перед этим расстреливавших его из револьверов бегут, укрываясь за нашими спинами, а ещё один с побледневшим лицом встаёт рядом со мной, вытряхивая экстрактором пустые гильзы.

Новый выстрел штуцера и попавшая в грудь пуля, сбивает тщедушного противника с ног. Видя, как изувеченный пулями пацан снова встаёт на ноги, поворачиваюсь к Джойлу, с оторопевшим лицом наблюдающему за процессом и рявкаю.

— Отруби ему руку! Кисть! Как только снова упадёт.

Перевожу взгляд на Канса, передёргивающего затвор ружья и понимаю, что он меня не слышал. Аристократ явно, так и собирается стрелять, пока у него не кончатся патроны. Вцепившись ему в плечо, встряхиваю парня.

— Ещё один выстрел в голову и потом стоп! Никому не стрелять!

Тонфой смотрит на меня бешеными глазами и спустя секунду кивает. Переключившись обратно на мальчика, выпускает ещё одну пулю тому в голову и маленькое тело снова летит вниз. А мы с Джойлом, который сменил винтовку на топор, бросаемся вперёд. Здоровяк успевает как раз вовремя — практически безголовый пацан уже начал подниматься. Когда топор отсекает кисть — только слегка дёргается. На месте отрубленной конечности почти сразу появляется новая, с точно таким же ножом. Но меня интересует как раз трофейный. Наклонившись, подхватываю с земли отрубленную кисть и слышу чавкающий звук входящей в плоть стали. Спустя долю секунды выпрямляюсь и в голове возникает чувство облегчения — это сам Джойл врубил топор в корпус мальчика. А не тот всадил в моего соседа нож.

Сделав шаг вперёд, вонзаю лезвие трофейного оружия в грудь пацана, обхватив нож своими пальцами поверх его отрубленной кисти и тело противника изгибается дугой, через мгновение превратившись в лужу такой же слизи, что осталась после бабули. Отступив назад, вытираю руку на которой остались следы и перевожу дух. Рядом слышится сдавленно-яростный голос Тонфоя.

— Какого бешеного гхарга это сейчас было?

Сразу за ним свои наблюдения озвучивает Тадеш, склонившийся над одним из тел студентов с почерневшим лицом.

— Мёртв. Второй тоже. Дабы не утомлять вас, скажу коротко — симптомы острого отравления. Определить яд не могу.

Сын хёрдиса, на момент отвлёкшись на него, шагает к невысокому парню в подтяжках.

— Ты. Объясняй!

Если я верно оцениваю его интонацию, то наш аристократический приятель готов прямо сейчас пристрелить этого незадачливого паренька. Оглянувшись в сторону поворота, откуда пока больше никто не показывается, пробую успокоить Тонфоя.

— Канс, стой! Тут же и так всё понятно — бабуля кормила его невкусными пирогами. А внучок взял и зарезал её ко всем болотным рицерам.

Аристократ застывает на месте, а через секунду разражается нервным хохотом, снимая напряжение. Следом подключаются и остальные, включая Джойла, пытающегося тактично отвернуться к стенке. Единственный человек, оставшийся серьёзным — Тадеш, смотрящий на меня с изрядной долей укоризны.

Смех затихает только секунд через десять. Сразу же озвучиваю нехитрую тактику, которая сама сложилась в голове.

— Всё, что нам нужно — убивать выползающих существ их же оружием. Сдерживать пулями и сталью, после чего отправлять в небытие.

После того, как все окончательно успокаиваются, отправляемся дальше. Разбиваем на четыре группы — пара студентов с револьверами шагает в центре. Я, Джойл и Айрин — вдоль правой стены, Канс с Тадешом и ещё одним парнем — около левой. Ещё пятеро прикрывают тыл, на случай, если противник покажется оттуда.

Следующим секретом одного из студентов оказывается безумная, пронзительно визжащая женщина, которая пытается достать нас расцепленными кандалами. Повторяем тот же фокус, что с мальчиком — Тонфой сбивает цель на пол выстрелами, Джойл отхватывает руку, а я разбиваю ей череп металлом. Следом расправляемся с замороженным трупом мужчины, которого приходится убивать, отколотым от него куском льда. Потом призраки сливаются в сплошную вереницу — пара улыбающихся девочек с проломленными черепами и стилетами в руках, аристократ в камзоле, орудующий шпагой, голая женщина, покрытая ножевыми ранами, в прозрачной накидке. После неё мозг прекращает запоминать новых противников. Я стреляю, режу, колю и душу используя трофейное оружие, делая всё на полном автомате.

Сознание отчасти возвращается, когда рядом сдавленно охает Айрин. Глядя вперёд, обнаруживаю шагающего к нам седого мужчину в панталонах, сжимающего в правой руке толстый кнут. Один из студентов, стоящий по центру, удивлённым голосом выдаёт в пустоту фразу.

— Герцог Ровельский?

Притормозившая фигура обретает плоть, метров за семь до нас и начинает говорить. Свод коридора оглашает сочный баритон.

— Время немного поиграть, тупая сука.

Закончив фразу, внезапно метает кинжал, появившийся в левой руке. Узнавший его студент, схватившись за грудь оседает на землю, а мы с Кансом почти одновременно стреляем, валя цель на землю. Было поворачиваюсь к трупу сокурсника, из которого торчит кинжал, но его уже вытаскивает Тадеш. Выпускаем ещё по одной пуле, обеспечивая ему возможность нанести удар и Спашен бросается вперёд. Не успевает — приподнявшийся «герцог» взмахивает кнутом, обвившимся вокруг руки студента и тот падает, выпустив из рук оружие. Снова жму на спусковой крючок, передёргивая затвор и лихорадочно обдумывая, как лучше добраться до этого противника, когда происходит неожиданное — в воздухе проносится группа нотных символов и от Тадеша в сторону призрака бьёт широкая струя жаркого пламени. Всаживаю пулю в собравшийся бежать на нас живой факел и слышу грохот штуцера Канса. На этот раз Спашен успевает — вонзает кинжал в полыхающее тело седого мужчины и через мгновение он превращается в лужу слизи.

Перезарядившись, движемся вперёд, оставив позади ещё один труп студента. Спустя тридцать секунд впереди появляется новый призрак. Краем глаза вижу, как отрывается от прицела ружья Тонфой, удивлённо изучающий новую цель. Прямо на нас шагают две безликих фигуры в одинаковой одежде. Мгновение всматриваюсь в них, а потом до меня доходит происходящее. Вскинув штуцер, кричу.

— Как только воплотятся — все назад! Канс — мы с тобой на месте! Ты — пулю в голову левому, я беру правого. Потом бежим!

Аристократ косится в мою сторону с явным недоумением, но вопросы ему сейчас задавать точно некогда. Остальные, отступают назад, сдвигаясь на семь-восемь метров. Как только обе наступающих фигуры получают тела из плоти, жму на спусковой крючок, простреливая череп тому, что ближе ко мне. Сразу же бросаюсь назад, на ходу доставая парализующую гранату. К счастью, успеваю пустить её в ход до момента, когда они оба окажутся на ногах, с оружием в руках.

Мчусь в обратном направлении и уже подбегая, понимаю, что оба противника поднимаются. Граната задержала их на такой же срок, что и пуля — мой расчёт не оправдался. Оказавшись в метре от них, выпускаю пулю в плоское лицо одного. Сзади грохает сразу несколько выстрелов и пули превращают в месиво голову второго. Наклонившись, выкручиваю кисть ближайшего ко мне и выпрямившись с «Эрстоном» в руке, отправляю в каждое из тел по пуле. Машинально продолжаю держать револьвер в руке, когда трупы растекаются слизью и снова приходится снова вытирать руку об штаны.

Подошедший Тонфой с сомнением смотрит на лужи и переводит взгляд на меня.

— Я понимаю почти всё, что кидается на нас, Орн. Но безликие люди? Ты чем там занимался на севере?

Оставляю вопрос без ответа — молча пожав плечами, отправляюсь вперёд. А спустя считанные секунды мы теряем ещё пятерых — всю тыловую группу. Зыбкая расплывчатая фигура внезапно превращается в стройную, прикрытую тонкими полосками ткани, девушку с парой коротких клинков, которая буквально взлетает по стене, спустившись с неё за нашими спинами. Пятеро студентов превращаются в мёртвую плоть, буквально за пару секунд — мы едва успеваем развернуться. Снова выручает Тадеш, ударивший пламенем и сбивший её скорость. После этого высаживаем в неё всё, что есть, опустошая магазины штуцеров и расстреливая патроны в револьверах. Приканчивает это порхающее создание Джойл, успешно отхвативший руку и вогнавший в неё сталь раньше, чем та, дёргаясь от попаданий пуль, пронзит его.

Заметив побледневшее лицо Тонфоя, который стиснув зубы смотрит на то место, где только что была девушка, возвращаю сыну хёрдиса подколку.

— Как я погляжу, ты тоже знаешь толк в извращениях, Канс. Не одним севером жива империя.

Парень криво улыбается мне и принимается заталкивать патроны в магазин. Делаем ещё два десятка шагов и из-за поворота выбегает пёс. Крупная, массивная зверюга, высотой мне по пояс, но на чей-то страшный секрет тянет с трудом. Держу собаку на прицеле, когда мимо проносится фигура Джойла.

— Зубик! Ты!

Я даже не успеваю ничего крикнуть, как парень оказывается рядом с псом, а тот обретает плоть. Одновременно с Кансом рявкаем, чтобы он отошёл в сторону, но через секунду становится понятно, что животное похоже не собирается убивать Джойла. Скорее напротив — вовсю ластится к нему, облизывая лицо. Опустив ствол штуцера, выдыхаю. Всё верно — он оказался здесь случайно. А значит и подходящих образов у него в голове нет.

Так и шагаем дальше. Джойл со своей псиной по одной стороне коридора, остальные — по другой. Собака, хоть и выглядит мирной, но после всего увиденного, рисковать не хочется. Спустя три десятка шагов, упираемся в тупик. Останавливаемся, непонимающе смотря на камень и стена расходится в стороны, открывая проход.

Подойдя ближе, понимаю, что с той стороны — ярко освещённый зал, в котором не меньше пары десятков студентов с бокалами алкоголя в руках. Весело пересмеиваясь, смотрят в нашу сторону, что-то обсуждая. Замечаю, что один из парней, наблюдая за нами, принимается передавать кому-то золотые монеты. Эти ублюдки, никак ещё и ставки на наше выживание делали.

Пройдя на пять метров вперёд, останавливаюсь, сжимая в руках штуцер. Очень хочется выстрелить. Останавливает только наличие у них кристаллов разума. Вперёд выходит, рослый парень с полным бокалом хирса в руке. Чуть заплетающимся голосом, начинает говорить.

— Поздравляю! Вы успешно преодолели…

Запнувшись, смотрит мне за спину.

— А это что за…

Сзади раздаётся крик Джойла, зовущего собаку. С ним сливается чей-то вопль боли. Спустя считанные секунды пространство вокруг нас становится похожим на бойню — выползший из какого-то уголка воспоминаний здоровяка, Зубик, радостно рвёт всех присутствующих третьекурсников, разбрасывая трупы по полу. Как выясняется, его челюсть вполне позволяет откусить руку или солидный кусок ноги. Воздух озаряется вспышками магических ударов, которые не наносят псу практически никакого урона. А уши заполняют крики умирающих выпускников Хёница.

Слева от меня заходится смехом, сложившийся пополам Тонфой, схватившись за руку, истерически смеётся Айрин. Кто-то из выживших студентов находит в себе силы крикнуть — «Как вам такое испытание?». До меня доходит вся соль ситуации и глядя на то, как псина продолжает рвать убегающих студентов третьего курса, тоже захожусь в приступе хохота.

Интерлюдия 4

— Думаете, его стоит убрать?

— Да. Всё пошло не по плану с момента проведения ритуала. Нам нужен был сам регент, а не принц. Можно было бы попробовать всё переиграть, но риск сползания в хаос слишком велик. Нельзя, чтобы у Хёница появился шанс отказаться от подписанного договора. Тем более, они уже могли начать о чём-то догадываться.

Худой мужчина, в тёмном камзоле расшитом серебром, чьи глаза в полутьме кабинета чуть светятся синим, внимательно смотрит на своего собеседника и продолжает.

— Я уже сообщил регенту, что в теле Кирнеса совсем не его разум. Учитывая прямолинейность его мышления, он в самом скором времени уберёт фигуру с поля.

Второй, находящийся в кабинете человек — полный мужчина, которому на вид около сорока, поджимает губы.

— Что, если он всё-таки ритуал сработал отчасти верно и его не получится просто так прикончить? В прошлый раз…

— В этот раз всё прошло не так удачно. У меня не так много возможностей на территории университета, но пока этот парень не выделяется ничем особенным. Всё, что он смог — разделаться с неконами, которых колдуны протащили в Хёниц под видом студента. Да и то — при помощи своего сокурсника. И без магии — только оружием. Весь эффект ритуала свёлся к появлению одной струны и возможно повышенной резистентности к магии. Не более того. Если регент решит его проверить, то слепок заставит мозги парня закипеть за считанные секунды.

— Но мы же не знаем, кто в его теле? И не выяснили, почему всё пошло не по плану?

Глаза хозяина кабинета вспыхивают ярко-синим.

— Да. Но, что касается первого — нет никакой разницы. Пусть это будет даже гений из чужого мира — тут он обычный студент. Пуля в голову или контакт со слепком, его гарантированно прикончат. А на поиск причины ошибки, у нас есть ещё полсотни лет. Раньше, пробить стену между реальностями, всё равно не получится.

— У меня тут возникла идея. Не сочтите за неуважение, но что, если ошибки в расчётах и механике не было? Мы же в точности повторили прошлый ритуал, а результат получили совсем иной. Вот у меня и появилась мысль — может быть вмешался кто-то извне? И повлиял на результат?

Человек, утверждавший, что сообщил регенту о принце, пару секунду внимательно смотрит на толстяка, а потом разражается смехом.

— Кто? Колдуны? Хилианцы? Или думаешь к кому-то в Хёнице вернулась память, а потом они проскользнули в наше хранилище?

Второй, осторожно озвучивает свою версию.

— Есть же и другие варианты. Вы ведь помните версию, что чистокровные схоры всё ещё живы и успешно мимикрируют под человеческую расу? К тому же, мы так и не получили точного подтверждения, что первый, призванный нами, на самом деле мёртв. А после того, как мы с ним поступили, он наверняка должен жаждать мести.

— Чистокровные схоры? Ты серьёзно веришь в эти байки? Я понимаю, почему об этом шепчутся аристократы, представляя себя людьми, которые владеют великой тайной. Мотивация офицеров императорской канцелярии тоже ясна — им нужно как-то оправдать свои зарплаты и громадные суммы командировочных, половина которых уходит им же в карман. Но ты? В тот раз, когда ты убедил меня, что нашёл настоящего схора, мы чуть не спровоцировали войну между хёрдисами.

— Хочу напомнить, что тело того самого предполагаемого схора нами так и не было получено. Он сгорел дотла. И ещё остаётся моя вторая версия.

Синие глаза снова ярко сверкают в темноте.

— Схор не стал бы умирать так просто! Он бы бился до конца. В тот раз мы спалили обычного барона, которому сильно не повезло. А наш прошлый призванный… Он сам виноват, что так получилось. Был бы сговорчивее — оставался жив до сих пор, пусть даже не в качестве императора. Я уверен, что он мёртв — никто не выживет, находясь в центре вихря айгерды. Даже если он вдруг каким-то безумным образом уцелел, то остался без сил и скитается по равнинам в качестве бесплотного призрака. Оставь эти мысли — никто не мог вмешаться в проведение ритуала. Скорее всего, изменились какие-то условия в другой реальности.

— Но там же нет магии. А если и есть, они не в состоянии с ней управляться. То есть условия статичны.

— Вот, через пятьдесят лет и узнаем. А пока, вместо гадания на внутренностях рицера, надо сосредоточиться на текущей ситуации, не допустив войны. Я настаиваю, чтобы ты выкинул из головы свои идеи о схорах и призраке старого императора, занявшись настоящими делами. Что у нас с заговорами знати?

— Хёрдисы Кеннот и Релье объединились с маркизом Ценхором. Двое первых, в тайне рекрутируют новых солдат в свои армии, а активность агентурной сети Ценхора значительно выросла. По моим данным, он даже смог завербовать кого-то из преподавателей Хёница. Правда пока не совсем понятно, кого именно — в связи с запретом на открытые действия, я вынужден действовать аккуратно, что сказывается на эффективности работы. Старый Оттефер набирает солдат вполне открыто и рассылает гонцов к остальным хёрдисам, пытаясь найти союзников.

— Кто-то его поддержал?

— Нет. Все надеются, что старик первым выступит против регента и хотят посмотреть на реакцию. Но если у Оттефера что-то получится, к мятежу могут подключиться многие. В первую очередь хёрдисы Скорс, Свезальд и Тонфой. Первые двое надеются возглавить империю сами, а дом Тонфоев давно мечтает о независимости. Если вслед за ними ударят Кеннот с Релье, то начнётся полноценная война. Сейчас все они ищут союзников среди военных, пытаясь переманить на свою сторону генералов.

Обладатель синих глаз, скрипнув зубами, интересуется.

— Насколько успешно?

— По моим данным, командиры одиннадцатого и пятнадцатого корпусов подкуплены. Помимо этого, деньги хёрдисов берёт часть офицеров среднего звена — командиры и начальники штабов бригад. Отдельно хочу отметить командира семнадцатого танкового корпуса — он маг с двумя струнами, прошедший обучение в Хёнице, но выбравший военную карьеру. По происхождению — бастард Софса Эйгора, то есть незаконнорождённый брат Ланца. Этот, всерьёз надеется сам возглавить Норкрум. Активно ищет сторонников среди знакомых офицеров, распространяя идеи отмены привилегий хёрдисов и остальной знати, наряду с установлением контроля государства над Хёницем.

Несколько секунд в кабинете стоит тишина, после чего слышится голос его хозяина.

— Командующих одиннадцатого и пятнадцатого корпусов арестуют завтра же. Вытащат из них списки сторонников и казнят. А вот бастарда-танкиста мы пока оставим в живых. Если ситуация выйдет из под контроля, можно будет попробовать разыграть его карту. А ты займись проверкой императорской канцелярии. В первую очередь — магами и личами. Мне нужен доклад по каждому из них.

— Я могу расширить доступный мне арсенал? Они же всё равно не поймут, если использовать какое-то из…

— Нет! Нельзя допустить, чтобы кто-то уловил след неизвестной магии и по нему добрался до тебя. Или меня. Запомни уже это — запрещено использовать любые знания, скрытые от других!

Толстяк кивает и неуклюже поднявшись, направляется к выходу, провожаемый взглядом ярко светящихся синих глаз. Спустя несколько секунд исчезает за дверью, а оставшийся в одиночестве владелец кабинета достаёт лист бумаги и взявшись за перо, принимается составлять письмо.

Интерлюдия 5

От регента — капитану Мойрницу

Ситуация изменилась. Есть основания полагать, что в теле студента присутствует чуждый разум. К вам, с артефактом-слепком направляется майор Эйсден. Он же будет осуществлять общее руководство операцией. Основная задача — проверить разум студента во время проведения традиционного бала для первого курса. В случае, если у него получится ускользнуть из под действия слепка — обеспечить ликвидацию всеми доступными методами. Можете привлечь к операции офицеров военной контрразведки. Ваша дополнительная задача — содействовать в обеспечении безопасности Морны и Рикера. Последний тоже будет задействован, но не стоит выпускать его на передовую.

От капитана Мойрница — регенту

Приказ получен и полностью ясен. Могу ли я проинформировать руководство Хёница о происходящем?

От регента — капитану Мойрницу

Любые контакты с руководством университета — под строгим запретом. Есть основания полагать, что они замешаны в данной ситуации. Если в теле студента действительно находится чужое сознание, никак нельзя допустить, чтобы он остался под контролем Хёница. Вы сами представляете возможные последствия. Будьте готовы к тому, что маги предпримут попытку сорвать операцию. В таком случае, вам разрешено использовать все доступные средства для их подавления. Майор Эйсден доставит соответствующую экипировку.

От капитана Мойрница — регенту

Подтверждаю получение инструкций. Ожидаю прибытия майора Эйсдена.

Глава XVIII

Награду нам всё-таки в тот вечер вручают — каждый выживший получает по массивному перстню, со схематичной гравировкой призрака. Отдаёт их нам недовольный Тескон, который вместе с ещё несколькими преподавателями явился решать возникшую проблему. В итоге, они всё-таки оглушают пса одной из нотных связок и быстро запихивают в принесённую неконами клетку. После чего, бедную собаку утаскивают в неизвестном направлении. А мы получаем свои награды, посреди зала, заваленного трупами. При вручении каждого перстня, Тескон использует нотную комбинацию, связывающую его с получателем. Как выясняется, наша награда — дополнительный и довольно мощный крейнер, способный действовать вместе с нашим жетоном.

Закончив со всем, просто разбредаемся по комнатам. Кто-то пытается подать идею отметить тот факт, что мы остались живы, но желания набраться не высказывает даже Канс, готовый любую ситуацию превратить в светскую попойку. Так, что остаток дня отходим от «приключения», развалившись на кроватях. Я, чтобы размяться, добираюсь до библиотеки, где наконец беру книги, рекомендованные Тесконом, и вернувшись, погружаюсь в их изучение.

Следующие три дня проходят за интенсивной учёбой. Мы выполняем задания — я почти на отлично осваиваю семь нотных комбинаций из десяти и теперь тоже могу выпускать поток пламени, который задействовал Тадеш. Помимо этого, арсенал обогащается ледяными сферами, таким же щитом, воздушным ударом и другими стихийными связками. Пока нам в работу дали только их.

Успешно выполняем задания по основам некромантии и химерологии, поднимая мёртвых белок, что оказывается относительно несложно — достаточно нанести на трупы необходимый набор рун, после чего использовать нужную подборку нот. Правда, в процессе не обходится без казусов — я дважды взрываю тела, перестаравшись с объёмом вливаемой энергии, а белка Джойла выходит из под контроля и кидается на нас, пытаясь полакомиться свежей человечиной. Её останавливают пять сфер льда — мы с Тонфоем бьём одновременно, превращая зомби в кровавую кашу. Собираем и химеру. В качестве исходного материала нам предоставляют уже готовые куски плоти, из которых мы создаём неказистых созданий. Выглядят страшно и к бою не слишком приспособлены, но по крайней мере живы и успешно подчиняются приказам. У зомби и химер несколько способов контроля — мы пока используем простейший, прямую связь между своим разумом и созданным существом. Что-то вроде тонкой нити, тянущейся к черепу подчинённого создания, посредством которой передаются приказы. Судя по написанному в учебнике, его основной минус — уязвимость для магических атак, могущих разорвать связь мертвяка или химеры с хозяином.

Застав в одном из залов тренирующегося Спашена, крутящего перед собой настоящий огненный смерч, тоже решаю оценить потенциал нотных комбинаций, которых пока нет в программе и мы вместе с Джойлом активно осваиваем новые связки. Снова посещаем библиотеку, набирая дополнительную литературу. Только на этот раз, в основном для начинающих. Книги, полученные в начале обучения, предпочитаю оставить на потом. Экспериментировать сейчас с могущественной магией — не самый лучший вариант. Но вот в основы мы вгрызаемся крепко — наше «испытание», организованное третьекурсниками явно показало преимущества магии в бою. Если бы пара студентов владела хотя бы базовыми нотными связками — вероятность добраться до финала без потерь, была бы близка к ста процентам.

Эйкар появляется на следующий день после нашей битвы с призрачными страхами. Заявляет, что исследовал некоторые старые тайники, чтобы было чем с нами расплатиться за предоставление тела. По его словам, нашёл пару вариантов, которые могут меня устроить. Правда, в обоих случаях надо выбираться за пределы Хёница, что на данный момент, невозможно. Узнав о записках, долго потешается — сам он, естественно в курсе старинного розыгрыша, всегда собирающего жатву с первогодок.

Четвёртый день преподносит два сюрприза. Только добираемся до столовой, где занимаем «свой» столик на четверых, как в воздухе возникают шарики с расписанием. Спустя секунду, выясняется, что сегодня у нас новая дисциплина — применение магии в бою. А сразу после него, всем студентам первого курса надлежит собраться в Драконьем зале, чтобы заслушать выступление проректора по дисциплине. Плюсом к этому, у меня и Джойла стоят занятия по айвану.

Забрав порции еды, занимаем свои места и я замечаю, что здоровяк явно не рад новому занятию. Угрюмо насупившись, смотрит на свою тарелку, без аппетита тыкая вилкой. Что не скрывается от внимания Тонфоя.

— Мой дорогой друг, тебя так смущает проректор по дисциплине? Или опасаешься индивидуального занятия?

Парень молча косится на него и изрядно краснеет. Сын хёрдиса, отложив в сторону вилку, приглядывается.

— Та-а-ак. Кажется, нас ждёт что-то интересное. Что у тебя за магический талант такой, раз вгоняет в краску бесстрашного обитателя Хельгинских болот, гоняющего рицеров, словно цыплят?

Джойл по-прежнему молчит, хмуро смотря на свой завтрак. Виконтесса тоже отложила в сторону прибор, подняв глаза на парня. Да и мне интересно, что такого он может делать своим айваном, раз каждое его упоминание вгоняет в подобное смущение. Канс, поняв, что его игнорируют, пробует зайти с другой стороны.

— Это же не такая большая тайна? Вот я например, могу очищать воду от грязи и других примесей. Правда, пока в очень небольших объёмах и с приличными промежутками времени. Способность Айрин — приводить птиц в состояние лютой, неконтролируемой ярости. Конечно, это уникальная особенность каждой женщины, но обычно она работает только на мужчинах. А наша Мэно добралась ещё и до птиц. Видишь, не так страшно рассказать о своём айване, так может и ты…

Тут он прерывается из-за серьёзного тычка в плечо. Сидящая рядом виконтесса, прищурив глаза, изучает Тонфоя взглядом.

— Если расценивать твои слова буквально, то выходит ты у нас — самая настоящая женщина. Только уродливая, плоскогрудая и без кавалера.

На секунду Канс теряется, не зная, что ответить. А потом начинает говорить Джойл и всё внимание концентрируется на нём.

— У меня странный айван. Всё, что я могу, это… заставлять женщин желать меня.

Голос глухой и мрачный, как будто уверен, что сейчас его казнят. Оба аристократа на другой стороне стола, удивлённо поворачиваются к парню. Сын хёрдиса осторожно уточняет.

— Прямо любую женщину?

Джойл угрюмо кивает.

— Пока со всеми получалось.

— Так значит, ты на занятии по айвану, только и делаешь, что упражняешься на голых девушках?

Густо покрасневший здоровяк вскидывает на него возмущённый взгляд.

— Они одетые! Сначала…

Канс задумчиво чешет в затылке и вкрадчиво задаёт вопрос.

— Слушай, а твой айван — он только на тебе срабатывает? Или ты можешь заставить их на любого забраться?

— Только на мне, пока. Преподаватель сказал, сегодня будем пробовать другие варианты.

Лицо Тонфоя становится мечтательно-задумчивым.

— Если тебе будет нужен натурщик для испытаний — ты сразу обращайся. Я готов.

Выдохнув, мой сосед по комнате машет головой.

— Да нет, не нужно. Преподаватель сказал, на нём пробовать будем.

Аристократ восхищённо цокает языком.

— Вот же у него работа — вроде, как и студента учит, а с другой стороны — вовсю развлекается. Хорошо им тут живётся.

Айрин снова заезжает ему кулаком в плечо.

— У тебя три любовницы внизу. И достаточно денег, чтобы свезти в Кёйрель ещё десятка два.

— Так-то обычные шлюхи. А тут безудержный простор — с таким айваном можно открывать охоту на любую из дам высшего света.

Виконтесса ехидно улыбается.

— Вот только после первого же случая, будет достаточно проверки со стороны одного из магов, чтобы обнаружить следы вмешательства. И потом, охоту откроют уже на тебя.

Тонфой разочарованно вздыхает, а я понимаю, что девушка права. Магическое вмешательство можно обнаружить практически во всех случаях — вопрос только в квалификации, которая для этого потребуется. Это нам поведали вчера на нотной практике. Айван оставляет не такой заметный след, но и последствия его действия видны. К тому же, у многих высших аристократов присутствуют специальные сигнальные артефакты, которые дают знать в случае применения любой магии против их владельца. Оповещая, как его самого, так и людей, которые связаны с «сигналкой». Поэтому, просто так охмурить даму из высшего света не выйдет. По крайней мере, на многоразовой основе.

Закончив с завтраком, отправляемся на занятие по боевой магии. Указанную аудиторию находим относительно быстро — за последнее время мы неплохо изучили ту часть Хёница, где обычно проходят наши лекции. За редким исключением, почти все помещения расположены недалеко от блока общежития первого курса. После того, как занимаем свои места, оглядываюсь вокруг. Странно — почти все студенты здесь, а преподавателя всё ещё нет.

Не появляется он и после того, как на своих местах оказывается весь курс целиком. В аудитории начинаются перешёптывания, а спустя секунду где-то за нашими спинами раздаётся мощный голос.

— Нет, юная леди, преподаватель вовсе не забыл о вашем занятии. Как можно! Просто он решил наглядно продемонстрировать вам все преимущества владения магией.

Обернувшись на звук, вижу, как на своём месте едва ли не подскакивает какая-то блондинка с завитыми в кудри волосами. А в проходе, недалеко от неё, появляются очертания человеческой фигуры. Мужчина лет тридцати, с тонкими усами и небольшой бородкой, которую я бы назвал похожей на эспаньолку. Спускаясь вниз, продолжает говорить, обращаясь к нам.

— Всё это время я был невидим. И даже без применения магии, мог бы убить любого из вас. При должной сноровке, вы можете проскользнуть в таком виде под бок к своему врагу и прикончить его любым доступным способом.

Слышу, как сзади презрительно хмыкает Тонфой, следом за этим поднявший руку. Когда спустившийся вниз преподаватель разворачивается и показывает на него, сын хёрдиса ровным голосом заявляет.

— На входе в особняки большинства аристократов висят артефакты, отслеживающие таких умников. Тем более, они есть на государственных учреждениях империи. Кого вы собрались убивать под покровом невидимости? Крестьян? Торговцев? Так, для этого и магии не нужно — достаточно отправить кого-то, умеющего обращаться с револьвером.

Мужчина прищурив глаза, внимательно изучает его.

— Канс Тонфой, не так ли? Сын одного из самых могучих хёрдисов Норкрума. Скажи мне — как часто аристократы выбираются за пределы своих поместий и замков? У них есть торговые партнёры, любовницы, знакомые, которых они зовут друзьями, вассалы. Список дел можно перечислять долго, но суть ясна — большинство представителей знати часто оказываются вне защищённых стен. И далеко не у каждого хватает денег на мага, в совершенстве овладевшего боевой магией или хотя бы на артефакты, предупреждающие о появлении подобной угрозы.

Парень слегка хлопнув ладонью по столу, парирует.

— Артефакты, отслеживающие магическую активность есть почти у каждого из аристократов. Точно так же, как у генералов, министров и иных важных персон.

Преподаватель довольно улыбается.

— Да, действительно есть. Только вот на каком уровне тонкости они это делают? Есть простенькие артефакты за пятьсот ларов, которые покажут тебе только открыто применённую магию, причём на близком расстоянии. Имеются варианты подороже — за пять-шесть тысяч, что могут дать знать о том, что рядом зачарованное животное или человек. А может и зомби притаился где-то в подворотне. Чтобы обнаружить меня после применения нотной комбинации, которую я использовал, понадобится артефакт, стоящий не меньше пятидесяти тысяч ларов и могущий зафиксировать нотные связки высшего порядка или ненаправленное использование айвана. Такие есть у немногих. У вашего отца, уверен, имеются. Но вот кого-то из его вассалов я мог бы задушить в постели, свалив всё на сошедшую с ума жену, в которую бы сам влил пузырёк соответствующего зелья, следы коего улетучиваются спустя пару часов. И могу вас заверить — очень небольшое число магов смогло бы найти следы моего присутствия.

Глядя на его источающее удовольствие лицо, начинаю понимать Канса. Этот любитель бородок, сейчас просто упивается своим превосходством. Хотя, было бы странно, не окажись он более знающим, чем студенты первого курса.

Чуть подождав, мужчина представляется.

— Стэнк Фераро — преподаватель применения магии в бою, к вашим услугам.

Выждав короткую паузу, интересуется.

— У кого-то ещё есть вопросы?

Вверх осторожно поднимается несколько рук и Фераро показывает на длинноволосую шатенку в сильно декольтированной рубашке.

— Что ты хочешь узнать, красавица?

Та, поднимается, представляясь.

— Кэрия Сомэс. Позвольте узнать — в чём разница между вашим предметом и нотной практикой? Ведь там мы тоже учим заклинания, которые можно использовать в бою.

Мужчина кивает ей.

— Отличный вопрос, моя дорогая. Вы действительно учите заклинания на нотной практике. Точно так же, вас обучают поднимать мертвецов и создавать химер. Или проводить жертвоприношения. Но, одно дело — использовать нотную комбинацию в спокойных условиях, когда вам никто не мешает. И совсем другое— проделать то же самое в бою, где вам нужно задействовать сразу несколько связок подряд, при этом удерживая под контролем десятка три поднятых мертвецов и нескольких големов. Согласитесь, не самая тривиальная задача? Вот этому я вас и буду учить — грамотным действиям в ситуации, когда вашей жизни угрожает смерть. А ещё мы рассмотрим самые эффективные последовательности использования заклинаний в бою, наряду с применением иных возможностей, что даёт вам магия.

Больше вопросов у студентов не возникает и Стэнк сам обращается к нам.

— Вы уже должны были изучить не меньше десятка нотных связок, среди которых, в основном стихийные заклинания. Но этого хватит для первой тренировки. Господин Тонфой, не согласитесь выступить моим партнёром для показательного выступления? Не бойтесь — я буду использовать только те нотные комбинации, которые уже вам известны и бить ими вполсилы. А вы получите артефакт наших целителей, который немедленно восстановит повреждения тканей.

Хмыкнув, понимаю, что с таким в стенах Хёница сталкиваюсь впервые. Могу поспорить, этот прилизанный мужик сейчас попробует отыграться на Кансе за публичный спор. Что на фоне всех остальных преподавателей, смотрится несколько дико. Безусловно, парень может отказаться, но сомневаюсь, что сын хёрдиса захочет терять лицо.

Так и случается — что-то пробурчав себе под нос, Тонфой спускается вниз. Секунд тридцать они о чём-то беседуют, после чего расходятся в разные стороны. Какое-то время просто смотрят друг на друга, после чего преподаватель наносит удар первым, посылая в Канса три ледяные сферы. Тот сразу же выставляет щит, созданный изо льда и как только всё это разлетается на осколки, отвечает струёй пламени. Стэнк, сбив огонь в сторону ударом воздуха, усмехается и обрушивает на сына хёрдиса целую волну атак. Ледяные и огненные сферы, разряд электричества, каменные копья — всё это летит на Тонфоя, который стиснув зубы, с трудом отбивается, один за другим используя различные варианты защиты.

Спустя секунду, преподаватель формирует порыв воздуха за спиной своего противника и Канса просто сносит на пол. В первую секунду не понимаю, как такое могло произойти — нотная связка, хоть и выдаёт достаточно серьёзный поток ветра, но точно не настолько сильный чтобы сбить с ног девятнадцатилетнего парня. Потом до меня доходит — Стэнк использовал не базовый вариант комбинации, а изменённый, значительно сузив область удара и повысив его мощность. Этому нас только начали обучать — буквально вчера Комор объяснил, каким образом надо сдвигать ноты, чтобы менять переменные объёма комбинации. Формально мы об этом уже знаем, но на практике, Фераро только что использовал вариант, которому его соперник ничего не мог противопоставить.

Морщусь, видя, как над Кансом возникают ледяные сферы, которые через доли секунды обрушиваются на студента. Возможно, удар и нанесён вполсилы, но точно весьма болезненный — я вижу, как под неестественным углом выворачивается рука Тонфоя, на которую рухнул один из снарядов. Ещё один падает на спину и могу поспорить, дробит рёбра. Не знаю, что там за целительский артефакт вручил ему Стэнк, но не факт, что он вылечит подобные раны. Особенно учитывая, что третья сфера разворотила парню ногу.

Ожидаю, что сейчас преподаватель прекратит бой, но спустя мгновение в воздухе появляются уже огненные сферы и аудитория разом выдыхает. А я, почти на полном автомате, пускаю в дело нотную комбинацию, выставляю над Кансом ледяной щит. Струна из-за нервного напряжения и так вибрирует вовсю, поэтому связка срабатывает сразу же. Когда огонь растекается по льду, что оседает водой на пол, Фераро с улыбкой поворачивается в нашу сторону.

Вскакиваю на ноги, готовясь к атаке. Рядом поднимается Джойл, вскидывающий «Лоун». Учитывая все наши приключения, я решил, что будет лучше, если здоровяк станет носить её с собой постоянно. Краем глаза вижу напряжённую фигуру Мэно, лицо которой перекошено от ярости.

— Вы же понимаете, что вмешиваетесь в учебный процесс? А направленное на меня оружие, я могу квалифицировать, как угрозу преподавателю.

Сзади что-то шипит Айрин, а я, внимательно следя за Стэнком, отвечаю, формулируя фразы на ходу.

— Квалификацию действиям станете давать не вы, а господин Йорс, либо кто-то из его коллег. То, что вы сейчас творите — попытка убийства студента-первокурсника. Безусловно, мы дохнем, как мухи в процессе учебной программы. Но, как правило, это происходит из-за собственных ошибок, либо от рук других студентов. Что-то мне подсказывает — руководство университета будет недовольно мёртвым сыном хёрдиса, которого прикончил один из их преподавателей, пытающийся самоутвердиться. А если вы прикончите сразу четверых, то у вас и вовсе не останется шансов. Это не говоря о том, что один убитый будет сыном Тонфоя, а ещё одна — дочерью главы военной разведки. Думаете, их целенаправленное убийство не повлечёт за собой последствий?

Преподаватель молча разглядывает меня, явно о чём-то раздумывая. С левой стороны доносится тихий шёпот Джойла.

— Попробовать?

Учитывая, что первым, в магазине винтовки стоит бронебойный рунический патрон, определённый шанс достать Фераро у нас есть. Правда, совсем крохотный, учитывая, что он смотрит прямо на нас и думаю обладает возможностью уйти из под открытой атаки, пусть я пока и не представляю, как именно. Скосив глаза на Джойла, тихо выдаю ответ.

— Первым — нет.

Даже если вдруг получится — за убийство преподавателя нас точно по голове не погладят. В лучшем случае выкинут наружу, стерев память. В худшем — казнят. Сам же Фераро, внезапно убирает с лица угрюмое выражение и озарившись улыбкой, отвечает.

— Вы не совсем верно поняли ситуацию, господа. Я вовсе не собирался убивать студента. Всё происходящее — обычный учебный процесс, вполне стандартный для стен Хёница.

Повернувшись к аудитории, обводит её глазами.

— На следующие занятия вы будете приходить группами по тридцать человек и в парах отрабатывать применение полученных знаний. В условиях, максимально приближенных к реальным. А на сегодня — это всё. Можете быть свободны.

Дождавшись, пока он выйдет из аудитории, бегом спускаемся вниз. Канс так и лежит, ворочаясь на полу. Приблизившись, понимаю, что он пытается достать револьвер уцелевшей левой рукой. Переворачиваю беднягу и слышу громкий шёпот с присвистыванием.

— Я убью этого урода. И его семью. Вырежу его род, ко всем рицерам. Ублюдок!

Мэно, разглядывающая его раны, морщится и согласно кивает.

— Хорошо, Канс. Только сейчас заткнись и побереги силы.

Сбоку появляется фигура Тадеша, который покачивая головой рассматривает лежащего Тонфоя.

— Я уже попросил служащего вызвать сюда целителей. Скоро должны прибыть — артефакт, что ему дали, слишком слаб для таких ран.

Чуть помолчав, добавляет.

— Могу попробовать и сам, но не уверен, что получится правильно. На практических занятиях, половина раненых ящериц дохнет от разрыва внутренних органов или вскипевшей крови.

С удивлением поднимаю на него взгляд. Целительство — дисциплина, которую начинают преподавать со второго семестра первого курса. Когда Спашен всё успевает? Могу поспорить, его магический арсенал в два-три раза обширнее, чем у любого из остальных студентов.

Айрин, тоже бросившая на него взгляд, скептически хмыкает.

— Ранения не так критичны. Дождёмся целителей.

Снизу раздаётся голос Канса.

— Не так критичны?! Этот ублюдок раздробил мне руку и похоже повредил позвоночник, я ног совсем не чувствую!

— Заткнись и лежи спокойно! Разговариваешь, обильного кровотечения нет, сознание не теряешь — значит до прибытия целителей доживёшь.

Виконтесса рявкает так, что помимо Тонфоя затыкается и большинство студентов, сгрудившихся вокруг и обсуждающих произошедшее. Основная масса из них и вовсе решают покинуть аудиторию, убравшись подальше. Хотя, сложно сказать, что повлияло больше — крик Айрин или мрачно смотрящий на зевак Джойл, в руках которого так и осталась руническая винтовка.

Целители прибывают спустя пару минут, на протяжении которых Канс стоически переносит боль. К моменту, когда в аудитории появляются люди в белых мантиях, помимо нас тут остаётся только Тадеш и парень в костюме с подтяжками, призрак бабули которого был первым на испытании. Плюс, чуть в стороне стоит та самая длинноволосая шатенка, со странным выражением лица смотрящая на Канса и накручивающая на палец одну из своих прядей.

Против ожидания, маги не транспортируют раненого, а приступают к лечению на месте. Пожилой мужчина с седой щетиной, оглядев нас, неожиданно командным голосом отдаёт приказ.

— Всем отойти на три ярда. И смотрите, как работает полевая медицина.

Пока отступаем назад, Мэно успевает поинтересоваться, почему Кансу оказывают помощь на месте. Целитель, чуть нахмурившись, отвечает, что дело в приказе ректора — абсолютно все первокурсники должны быть в Драконьем зале. А значит, сына хёрдиса надо поставить на ноги немедленно.

Проделывают они это и правда крайне быстро. В воздухе вихрятся ноты, а Канс, судя по лицу, едва сдерживается, чтобы не заорать в голос. Но в итоге, раны зарастают буквально на глазах, вместе с перебитыми и раздробленными костями. Оба целителя быстро покидают аудиторию, а Тонфой со стоном поднимается на ноги. Ощущения, как я понимаю, не самые приятные, но своё дело они сделали быстро.

Учитывая, что времени до собрания осталось совсем немного, направляемся к выходу. Когда покидаем помещение, меня за рукав придерживает Кэрия. С удивлением поворачиваюсь к ней и шатенка чуть смущённо интересуется.

— Хотела спросить — вы с Кансом Тонфоем… на двоих Мэно делите или как?

Первые пару мгновений не понимаю о чём она, а когда до меня доходит, лицо отражает весь спектр эмоций — настолько, что девушка чуть отшатывается назад.

— Я же просто спросила. Она всегда с ним вроде общается, но по ночам ты у неё бываешь — вас весь блок слушает.

Через секунду, понимаю причину её интереса и чуть остыв, сухо отвечаю.

— С Кансом они просто друзья.

Сомэс явно собирается спросить что-то ещё и я предпочитаю быстро развернуться, покинув аудиторию. Догнав шагающих по коридору студентов, сразу получаю вопрос от Айрин.

— Чего хотела эта баронская шлюха?

Кашлянув от неожиданной формулировки, бросаю взгляд на Тонфоя.

— Узнать, свободна ли постель сына хёрдиса. И заодно уточнить твой статус в нашей группе и число партнёров.

На меня поворачивается недоумевающее лицо виконтессы, а потом она складывает всё воедино и понимает о чём идет речь. Кожа на лице моментально вспыхивает красным. Открыв рот, пытается что-то сказать, но похоже от ярости не может произнести ни слова. Глядя на это, понимаю, что вторая часть ответа, возможно была лишней.

— Спокойно. Как-нибудь, при случае прострелишь ей колени. Или голову.

Отошедшая от шока Айрин, не обращая внимания на мои слова, принимается перечислять, что именно и в какой последовательности она сделает с несчастной шатенкой, чем здорово смущает Джойла и похоже пугает паренька в подтяжках, который вместе с Тадешом идёт недалеко от нас.

В Драконий зал успеваем, фактически перед самым началом собрания. Большое прохладное помещение, на стенах которого висит несколько десятков каменных драконьих голов. С одной стороны расположено возвышение с длинными каменными скамьями, на которых мы и размещаемся.

Проректор по дисциплине появляется через минуту после нас. Рослый блондин в костюме-тройке, поигрывающий часами на цепочке. Пройдя до центра помещения, разворачивается к нам, окидывая взглядом собравшихся студентов, занявших не больше пятой части свободного места на скамьях.

— Я — Норниц Рэрх, заместитель главы Хёница по дисциплине и безопасности. Вас собрали здесь с единственной целью — получить инструкции по поводу грядущего осеннего бала.

Делает короткую паузу, дожидаясь, пока окончательно затихнет гомон среди обучающихся.

— Первое, о чём я должен вас предупредить — вам может угрожать опасность. Шпионы южных королевств, колдуны, последователи хилианцев и агенты аристократов — все они могут и скорее всего будут поджидать вас внизу. С единственной целью — обеспечить вербовку. Ваши жетоны не позволят вам ничего раскрыть им, но каждый год они пытаются добраться до студентов и подкупить их, в надежде, что всё-таки поймут, как можно преодолеть присягу, скреплённую вашей собственной кровью. Спешу сообщить вам — все до одного студенты и выпускники Хёница, завербованные ими и согласившиеся на ритуалы по снятию своего обещания, умирают. Данная вами присяга не позволит выдать ничего из тайн университета. А попытка сломать её, приведёт к вашей смерти. Поэтому будьте осторожны и при намёке на вербовку немедленно сообщите об этом одному из преподавателей или цердов.

Снова выдерживает несколько секунд паузы.

— Второе — обычно осенний бал проходит гораздо позже, когда время запрета на выход за пределы Хёница уже истекло. За тот месяц, что вы обязаны провести на территории университета, жетоны окончательно синхронизируются с вашими разумами и струнами, став надёжной опорой в мире магии и окончив процесс закрепления присяги. Сейчас же, данная вами клятва ещё слишком слаба. К сожалению мы не могли использовать полноценный ритуал обещания на крови, при вашем приёме на обучение — это убило бы каждого из поступающих. Но прошло уже достаточно времени, чтобы ускорить процесс окончательного установления связи между данной каждым из вас присягой и вашей жизнью. Сейчас мы подтолкнём процесс инициации жетонов. Я лично обработаю каждый из них. Всё, что потребуется от вас — молча ждать и выполнять указания.

Проходится по нам взглядом.

— И третье — вы должны выглядеть подобающим образом. По этой причине, каждого из вас, в комнате ждёт смокинг или вечернее платье нужного размера. Считайте это подарком от университета.

Закончив, он немедленно отправляется к ближайшему из студентов. Производит скорее впечатление бывшего военного, чем преподавателя. Наблюдаю за тем, что делает проректор — сначала всовывает студенту в руки два плоских металлических блина, после чего задействует нотную комбинацию. Навскидку, там не меньше сорока нот, но пролетают они, буквально со скоростью молнии. Чувствуется давний и серьёзный навык.

Обходя каждого первокурсника, добирается и до нашей компании. Закончив с сидящей рядом Мэно, даёт мне металлические артефакты, внезапно оказавшиеся ледяными и снова пускает в дело свою нотную связку. Чувствую, как моментально раскаляется жетон, обжигая кожу. Спустя секунду, жар уходит, а стальные блины в моих руках становятся ещё более холодными. Бросив на меня взгляд, проректор негромко озвучивает фразу.

— Вам необходимо быть сегодня, особенно осторожным. Господин…Вайрьо.

Когда его фигура удаляется в сторону, непроизвольно поворачиваю голову, провожая Норница взглядом. Вот это, сейчас было внезапно. Мойрниц упоминал, что ректор в курсе, кем я являюсь на самом деле, но не думал, что информация доступна кому-то ещё. Если в курсе оказался проректор, то вполне могут знать и другие преподаватели. Что не очень радует. У персонала, наверняка тоже имеются ограничения на распространение информации. Вот только они, в отличие от студентов, скорее всего имеют лазейки для передачи какой-то некритичной информации. В конце концов, преподаватель может банально побеседовать со своим бывшим студентом, который сейчас служит в императорской канцелярии. Формально, информация не выйдет за пределы магов Хёница, но на деле — канцелярия получит нужные данные. Пусть даже маг не сможет об этом сообщить никому, кроме таких же выпускников Хёница.

Продолжаю прокручивать в голове варианты вплоть до самого окончания процедуры экстренной «разгонки» наших жетонов. Спустя пять минут, когда оторвавшись от основной массы студентов, сворачиваем в коридор, Канс покосившись на меня, интересуется.

— Ты не подумай, Орн, я тебе очень признателен за помощь с той напыщенной цераркой, что пыталась меня прикончить. Но скажи мне — почему Рэрх обратился к тебе лично с предупреждением? К единственному из всех студентов? И занятно так выделил фамилию. Может ты бастард вовсе не графа? А кого-то ещё? Ланца? Почившего императора? Ректора?

Чуть притормозив, картинно разводит руками.

— Понял! Ты, никак, сын самого Рэрха. Только своему отпрыску он мог ляпнуть такое, поддавшись чувствам. А с виду ведь полная ледышка.

Пытаюсь придумать какое-то дельное объяснение ситуации, но быстро понимаю, что ничего достоверного выдать не получится. Ложь же будет быстро вскрыта. В конце концов Канс и Айрин — аристократы, росшие при дворе и жившие в доме канцлера. Хлипкое враньё с ними точно не пройдёт. Значит остаётся только уходить от ответа, что я делаю.

— Или он мечтает выдать свою дочь за моего старшего брата, в котором та души не чает и уже грозилась сровнять замок Вайрьо с землёй, если тот не ответит согласием. Тоже неплохая причина.

Спустя пару секунд, Канс задумчиво интересуется.

— Ты так пошутил или у Норница действительно есть дочь?

Идущая рядом Айрин усмехается.

— Кому-что, а Тонфою достаточно упомянуть какую-то недосягаемую аристократку и он уже верит в любые байки. Твоя тяга к процессу размножения, выше, чем у любого кераса, Канс. Настолько, что застилает тебе разум. Орн явно не скажет нам правду. Пока.

Судя по её лукавому взгляду, девушка надеется вызнать всё в ближайший мой ночной визит. Последние дни я чаще ночую у неё, чем у себя. Пока, благополучно избегая Виоллы. Хотя, возможно дело в том, что та уже успела переключить свой сомнительный интерес на кого-то ещё, более податливого чем я. Позавчера я застал её, мило болтающей со смущённым первокурсником, явно не знающим, как ему отделаться от женщины.

Добравшись до общежития, расходимся по комнатам. Оттуда, мы с тяжело вздыхающим Джойлом отправляемся на занятия по айвану, а Канс с Айрин планируют начать готовиться к балу, на который весь первый курс отправится вечером. Общий сбор назначен на семь часов — к этому времени, все первогодки должны завершить свои дела и явиться к платформе канатной дороги, что ведёт в Кёйрель.

На этот раз помещение, выбранное Тесконом для занятий, получается найти куда быстрее. Когда открываю дверь, сразу слышу недовольное брюзжание старика.

— Вы ещё позже не могли явиться, Орнос? Я уже минут двадцать, как жду вас. Или вы думаете у меня нет других дел?

Усаживаясь на стул, озвучиваю оправдание.

— Нас задержал проректор Рэрх — сегодня же состоится бал и…

Тот перебивает меня.

— Я в курсе жизни университета, юноша. Но собрание проректора закончилось уже двадцать минут назад, а вы только явились. Ладно, что у вас там с успехами? Ознакомились с литературой, которую я рекомендовал.

— Безусловно. С обеими книгами. Готов приступить к экспериментам.

Тескон с сомнением смотрит на меня и ворчит.

— Ну раз так, то давайте приступим. И посмотрим, на что вы годитесь.

В этот раз, занятие занимается около четырёх с половиной часов. Преподаватель снова пытается подсовывать мне различные вариации процесса выпекания. В основном связанные с обработкой и плавлением различных металлов. Убедившись, что мой айван на них всё-таки не работает, переключается на «классику» — хлебобулочные изделия. Выясняется, что я могу работать практически с любым тестом. Судя по фразам, которые бросает старик, это значит, что магический талант завязан не на процесс, а на объект. То есть я влияю не на выпекание хлеба, а напрямую на него. Разницу, пока улавливаю смутно. Но, судя по лицу Тескона, это весьма важный факт. Он фиксирует себе что-то в блокноте и задумчиво почёсывая бороду, сетует, что больше нет доступа к справочникам по каталогизации магических частиц. Мол, сейчас бы они очень пригодились.

Окончательно определившись с возможностями айвана, приступаем к более масштабным экспериментам. Скоро понимаю, что могу вытворять с хлебом и тестом практически всё, что угодно. Жаль только, что никаких дополнительных свойств материал не получает. Я могу сформировать из тарелки с булочками сферу жидкого теста и запустить ей в цель. Но вот урон она нанесёт крайне слабый. Голема из теста, у меня тоже выходит поднять. Более того — без применения рун. Но, для того, чтобы он стал действительно опасен, его требуется накачать силой. То есть потратить время на вычерчивание всё тех же рун и нотную комбинацию. Либо задействовать полноценное жертвоприношение. Без этого — он просто ходячая кукла из теста, которая может изрядно напугать, но вот прикончить — вряд ли. Особенно, если ей противостоит маг.

Правда, всё становится куда интереснее, когда из прохода в стене появляются примитивные неконы, созданные для упражнений. С пятого раза у меня выходит закупорить ноздри первого жидким тестом. А когда он открывает рот, чтобы вдохнуть — забить и глотку. После получасовой тренировки по блокировке дыхательных путей, ослеплению мини-стрелами из засохшего теста и ударов ими же в шею, переходим на следующий этап — я пытаюсь управлять хлебом, который только что съел один из неконов.

Получается весьма сложно — куда проще работать, когда видишь объект воздействия. Но в итоге, всё-таки выходит вернуть хлеб внутри желудка некона в твёрдое состояние. А потом и сформировать из него подобие оружия. Иглы, слепленные из прессованного сухого хлеба, пробивающие желудок — о таком я даже не думал. Тескон использует нотную связку и сразу несколько неконов становятся практически полностью прозрачными — видны только кровеносные сосуды и кости. Зрелище жутковатое, но как сразу же поясняет преподаватель — необходимое.

Скоро выясняется, что спресованный силой айвана и засохший хлеб способен пробить стенку желудка, а потом и артерии. Вслед за чем его можно вернуть в мягкое состоянии, полностью закупорив основной кровеносный сосуд. Да и в целом, есть где развернуться — из меня выйдет неплохой тайный убийца.

Правда, старик сразу же охлаждает пыл — айван каждого студента фиксируется в личном деле. А вскрытие тела человека, убитого таким образом, недвусмысленно укажет на причину смерти. И вряд ли кто-то поверит в то, что еда просто пыталась вырваться на волю из застенок желудка. К тому же, мощные артефакты, которыми располагает часть аристократов и имперские служащие, в состоянии зафиксировать применение айвана. Так что карьеру убийцы я смогу сделать, только если мне станут заказывать торговцев, да горожан из среднего класса. Либо в случае филигранного освоение способности.

Вопрос с ядами более сложный — единственный способ в моём случае, это ускорить распад и гниение уже съеденного хлеба, что неминуемо приведёт к острой интоксикации организма, плюс вызовет инфекцию и заражение, так как следом за частицами хлеба, гнить начнёт вся еда в желудке, отравляя желудочно-кишечный тракт, а после этого и кровь. Обнаружить вмешательство в данном случае куда сложнее, но и смерть наступает не сразу — человека скорее всего успеют вылечить. По крайней мере, если рядом окажутся маги-целители. А под боком у серьёзных целей, таковые есть всегда.

Комнату для занятий, покидаю выжатым как лимон. Зато теперь я уверен, что при необходимости, смогу доставить серьёзные проблемы любому студенту в столовой. Да и в целом, айван уже совсем не кажется таким бесполезным, как раньше.

Устало бредя по коридору, направляюсь к общежитию. До общего сбора осталось меньше двух часов — надо успеть перекусить, выпить чашку сорка, что заменяет тут кофе и одеться. А ещё прикинуть, как действовать, если на балу окажется кто-то, знающий мою тайну.

Глава XIX

Во время возвращения назад, из стены показывается призрак Эйкара. Старый маг какое-то время молча летит рядом, видимо ожидая, что я первым начну разговор. Но очень быстро не выдерживает и осторожно интересуется.

— Ты же сейчас на осенний бал собираешься?

Покосившись в его сторону, подтверждаю очевидное.

— Туда.

Призрак вырывается чуть вперёд и поворачивается ко мне боком, заглядывая в лицо.

— Думаю, ты в курсе, что там обычно происходит полная вакханалия? Не оргии, конечно, как в старое доброе время. Но и сейчас, студенты должны здорово гудеть. Отличный момент, чтобы подыскать мне новое тело.

Вздохнув, мотаю головой, которая всё ещё плавится после занятия с Тесконом. С момента своего возвращения Эйкар наседает с просьбой достать ему тело. В обмен сулит древние артефакты, предлагает своё наставничество, помощь и едва ли не военную поддержку. Заточённый полтора века назад, маг бредит идеей возрождения призыва в качестве одной из основных дисциплин. И упорно не понимает, что произошло со львиной долей магических знаний, которые канули в лету. Правда, наотрез отказывался что-то рассказывать до того момента, как ему вернут тело. Вот после, он готов поделиться всем, что ему известно. Надо сказать, подобные формулировки внушают некоторые опасения. Будь я призраком — тоже бы обещал, что угодно за возможность снова обрести тело.

К тому же я ознакомился с ритуалом, который необходим для его вселения в чужое тело. То, что для этого был нужен труп человека, убитого за последние десять-пятнадцать минут, меня уже мало смущало. Другое дело, что желательным было ещё и человеческое жертвоприношение, без которого процесс мог пойти не так, как надо. Его разные вариации, требовали от одной до пяти жертв. В первом случае, нужно было проводить ритуал максимально медленно, а противоположный ему вариант, предполагал относительно быстрое убийство всей пятёрки. Поддавшись настойчивым просьбам Эйкара я всё-таки выписал все требующиеся руны, ксоты и нотные связки в личный блокнот, всегда находившийся при мне. Половину из них, в процессе даже запомнил. Но само собой, я не собирался убивать кого-то из студентов и засовывать в его тело Эйкара, дополнительно отправив на тот свет ещё энное количество людей. Да и не факт, что даже два крейнера выдержат такую отдачу — с высокой долей вероятности, в процессе заклинания меня просто разорвёт на куски.

Вздохнув, формулирую относительно вежливый ответ.

— Как ты себе это представляешь? Мы должны прирезать какого-то студента, а потом принести в жертву ещё пару, чтобы вернуть тебе тело? Проделав всё это на глазах у сотен свидетелей? Даже если отбросить в сторону моральную дилемму, задача нереализуемая.

Призрак нахмурившись, летит дальше.

— Ты просто не видел Золотого зала — там столько галерей, закоулков и помещений, что можно спрятать целую груду трупов. Это же название просто такое, а на деле вы окажетесь в настоящем небольшом дворце. Да там одних залов для торжеств, с десяток!

Двигаясь рядом, продолжает канючить.

— Слушай, ну не виноват я, что улетел, когда вас на этот розыгрыш позвали. Я бы тебе сразу сказал, что вас ждёт, не дожидаясь третьей записки.

Успеваю пройти ещё несколько шагов, прежде чем в голове что-то щёлкает. Следующий десяток метров двигаюсь, отключившись от болтовни призрака и вспоминая фразы участников испытания о приходящих записках. Всё верно — каждый говорил о трёх. Остановившись, смотрю на Эйкара, который обрадованно улыбается.

— По поводу розыгрыша. Всегда, всем студентам приходило по три записки?

— Верно. Это же артефакт рассылает, он работает, как машина — ошибиться никак не может.

Увидев выражение моего лица, аккуратно уточняет.

— А в чём дело?

— В том, что мне пришло четыре.

Шагаю дальше, морщась от собственной тупости. Как я сразу на это не обратил внимания. Ладно, в пылу схватки, когда нам угрожала опасность. Или в тот же вечер. Но дальше я должен был вспомнить и сопоставить простые факты. Одно из присланных посланий было настоящим — то самое, что показалось мне адекватным и было на обрезанном, а не оторванном куске бумаги. Только продолжения у него не было. Неизвестный попросил ждать повторного выхода на связь и пропал.

Поворачиваю голову к Эйкару.

— Сомневаюсь, что сегодня мы вернём тебе тело. Но, возможно, это получится сделать в обозримом будущем. Теперь у нас есть возможность покидать Хёниц, что расширяет круг наших возможностей. Если найдём альтернативу человеческому жертвоприношению, а ты согласишься на случайный свежий труп из местного морга — всё остальное — дело техники. Но сегодня, мне понадобится от тебя помощь.

Лицо призрака отражает серьёзную степень недовольства, но исчезать в стене он не спешит, ожидая продолжения.

— На балу мне может грозить опасность. Не знаю от кого точно — потенциальным недоброжелателем может оказаться кто-то из персонала Хёница, приехавший на бал аристократ или любой другой человек. Более того — их может оказаться несколько. Но в первую очередь я бы обратил внимание на магов и свиту Морны, что прибыла с ней. От тебя требуется наблюдение и немедленный доклад при обнаружении опасности любого рода.

Старый маг заинтересованно щурится, разглядывая меня.

— Кому ты так крупно насолил? Я полетал по университету — ты же бастард северного графа. Такие обычно не опасаются свиты принцессы, а хотят присоединиться к ней. Чего я не знаю, Орнос?

Пожимаю плечами.

— Очень многого, Эйкар. Точно так же, как я не знаю массу вещей о тебе. Так что не пили меня взглядом — рассказывать всё равно не буду. С условиями ты согласен?

— То есть я выступаю твоим наблюдателем на сегодняшний вечер и потом получаю тело?

— Нет. Начиная с сегодняшнего вечера, ты как и обещал, становишься моими ушами и глазами. Тенью-хранителем, что следует за мной всегда, когда я выхожу из комнаты и собирает сведения, пока я сплю или учусь. А не шастает по университету, подглядывая за студентками и преподавательницами.

На лице призрака отображается возмущение.

— Я же не только этим занимаюсь!

Увидев мой скептический взгляд, взмахивает полупрозрачными руками.

— Гхарх с тобой, я согласен. И на всё, что я говорил раньше — тоже. Сразу, как получу тело — могу дать тебе клятву крови, чтобы ты не сомневался в моих намерениях. Ты же понимаешь, что я смогу быть намного полезнее, когда буду из плоти и крови?

Киваю ему.

— Да, Эйкар, я всё понимаю. И твоё жгучее желание получить тело — тоже. Как я и сказал — мы попробуем отыскать выход.

Дальше перемещаемся в тишине. Призрак начинает изображать бурную деятельность, пролетая сквозь стены и ведя «разведку местности». Я же пытаюсь понять, от кого могла прийти та, настоящая записка. После испытания я полностью выкинул эти послания из головы, вместе со всеми «теориями заговора» и теперь мозг снова развивает активную мыслительную деятельность. Да ещё и намёк Норница. Плюс, слишком раннее проведение осеннего бала. Конечно, терзают меня смутные сомнения, что это из-за моей скромной персоны. Но всё может быть.

В итоге, добравшись до комнаты и начав переодеваться в выданный университетом смокинг, я первым делом прилаживаю на пояс револьверы. Вместе с хьярком и руническим кинжалом. В карманы рассовываю патроны. Туда же укладываю складной нож, который был с собой в багаже. Выгляжу теперь нелепо, но я предпочту глупо смотреться и иметь оружие под рукой, чем наоборот.

Глядя на меня, Джойл тянется к винтовке, но я его останавливаю. «Лоун» — это уже перебор. Да и не факт, что нас пустят на бал, если за спиной здоровяка будет болтаться армейская крупнокалиберная винтовка, ствол которой покрыт рунами. Проблема в том, что другого оружия у парня нет. Решаю вопрос просто — обращаюсь к Мэно, располагающей целой коллекцией револьверов.

Девушка, которую я застаю за примеркой облегающего вечернего платья, просьбе сильно удивляется. Но соглашается временно поделиться арсеналом — Джойлу достаётся тяжёлый револьвер «Стинни», калибра 11 эйлов — такой же, как у моего «Эрстона». Только этот намного массивнее с длинным стволом и барабан у него на шесть патронов. Сама Айрин, пройдясь по моей фигуре взглядом, вопросительно изгибает бровь. Изобразив на лице улыбку, озвучиваю заготовленную фразу.

— Никто не говорил, что бал обойдётся без сюрпризов и розыгрышей.

Виконтесса ещё несколько секунд смотрит на меня и с выражением лица «раз не хочешь говорить — хотя бы не неси чушь», закрывает дверь. Но когда мы встречаемся перед входом в блок общежития, вместо платья на девушке брючный костюм, а на поясе — два обычных револьвера. Тонфой, явившийся в роскошном камзоле, момент стоит на месте, разглядывая нашу вооружённую троицу, после чего кривит губы в печальной ухмылке и развернувшись на месте, идёт обратно в комнату. Возвращается уже с кобурой на поясе.

— Сюда идёт Ральф. Не знаю, как насчёт угрозы, но лицо у него мрачное.

Подлетевший Эйкар обращается с таким видом, как будто обнаружил взвод противника, крадущийся по тёмным коридорам Хёница. А спустя несколько секунд прямо на нас, действительно выходит куратор курса. Замедлив шаг, с удивлением смотрит на револьверы.

— Понимаю, что из-за учёбы в Хёнице у вас могла развиться паранойя, но в конце концов — это осенний бал. Время веселья, вина и лёгкого разврата. Там будут церды, которые обеспечат безопасность и не допустят столкновений между студентами. А ещё целая группа преподавателей. Даже я сам отправлюсь. Так что можете оставить ваше оружие здесь, сегодня оно вам не понадобится.

Поворачиваюсь к нему, отмечая, что вид у парня действительно не самый весёлый.

— Брать оружие на осенний бал запрещено правилами?

Тот чуть стискивает зубы.

— Нет. Но оно вам не нужно. И скажу это сразу — если собираетесь прикончить кого-то из однокурсников прямо на балу, пока на это смотрят все гости, включая Морну, то получите по минус пятьсот баллов. До конца курса разгребать будете.

Дружно даём ему понять, что услышали предупреждение и Ральф удаляется, нырнув в другой коридор. А мы отправляемся в столовую, где Канс на пару с Айрин упорно пытаются вызнать у меня причину, по которой стоит тащить с собой на бал груду оружия. Слегка обижаются, поняв, что я не собираюсь им ничего говорить. С одной стороны — не совсем честно. Но с другой, кроме общих фраз, мне и сказать нечего. Я сам не знаю, что там может произойти. Лишь предполагаю, что может возникнуть неожиданная угроза с чьей-то стороны.

Как результат — на площадку для сбора прибываем в хмуром настроении. Мэно и Тонфой — из-за моей неразговорчивости, Джойл — по той причине, что у него не вышло взять с собой Добряка, а я — из-за многочисленных вариантов и теорий, от которых плавится голова. На что накладывается общий настрой нашей небольшой банды.

По мере того, как студенты партиями загружаются в кабины, отправляясь вниз, пытаюсь найти глазами обещанных цердов. Как сказал сын хёрдиса — это охрана университета. Маги, специально подготовленные для того, чтобы убивать противников и предотвращать инциденты любого характера. В Хёнице их не так много — от десяти до двадцати человек. Сколько точно, сегодня отправят с нами — сложно сказать, но если верить слухам, которые дошли от старших курсов, даже пары цердов обычно хватает, чтобы урегулировать практически любую ситуацию. В рамках разумного, конечно.

К моему сожалению, местных «безопасников» поблизости не обнаруживается. Или я их просто не замечаю. Можно уточнить у кружащего вокруг Эйкара, но разговаривать с воздухом на глазах у всех остальных — так себе затея.

Спустя пять минут ожидания, мы тоже залезаем в одну из кабин, которая поскрипывая, начинает спускать вниз. В конце маршрута, внезапно выясняется, что нас ждёт поезд. Ещё двадцать минут пути, два поворота железнодорожной ветки и мы выгружаемся около огромного каменного здания. Не знаю, кому пришло в голову назвать его Золотым залом. Куда более подходящим вариантом, стала бы «Золотая цитадель» или что-то ещё более эпичное.

Внутрь попадаем через самые настоящие ворота, рядом с которыми дежурят неконы в ливреях Хёница. И пройдя по коридору, оказываемся в первом зале. Обведя его глазами, начинаю осознавать размах торжества. Да и слова Эйкара о вакханалии становятся несколько более понятными.

Большое помещение с высоким сводчатым потолком залито золотистым светом, струящимся из круглых светильников, висящих в воздухе. Наверху летают небольшие птицы с оперением такого же цвета. Хвосты чем-то напоминают павлиньи, только эти в отличии от знакомых мне, вполне комфортно чувствуют себя в воздухе. Всё пространство вокруг уставлено столами заполненными едой, между которыми работают фонтаны с жидкостью, похожей на алкоголь. В промежутках курсируют полуодетые девушки, чья задача до конца неясна — то ли официантки, то ли присланы сюда для развлечения. Засматриваюсь на одну из них, которая удаляется от нас, виляя бёдрами и немедленно получаю щипок от виконтессы.

— Сунешься к одной из них, я пойду к их коллегам мужского пола.

Секунду не понимаю о чём она, а потом глаза обнаруживают и мускулистых парней, тоже не в самой скромной одежде. Над ухом слышится громкий шёпот Эйкара.

— Эх, прошли те времена, когда первокурсники могли по-настоящему почувствовать вкус осеннего бала.

На мой взгляд тут и так всё выглядит весьма откровенно, но возможно во времена призрака всё было куда более жёстко. Поняв, что Айрин всё ещё смотрит на меня, ожидая реакции, формулирую ответ.

— Попробуешь подойти к кому-то из них — отстрелю парню то, что делает его мужчиной. И придумаю крайне изощрённое наказание для тебя.

Судя по улыбке, фразы выбраны верно. Сзади уже начинает напирать толпа и мы проходим вперёд, разместившись в углу зала. Пока первокурсники медленно втягиваются внутрь, ошарашенно оглядываясь по сторонам, Тонфой успевает добраться до ближайшего фонтана и вернувшись с полным бокалом, восторженно заявляет.

— Чистый хирс. В фонтане. Это гениально! Когда я куплю дом, у меня точно будет стоять такой.

Айрин скептически поджимает губы, а я усмехаюсь. Сейчас, вечно меланхоличный аристократ, похож на ребёнка узревшего игрушку, о существовании которой ранее не подозревал. Сделав глоток алкоголя, с интересом оглядывается вокруг, скользя взглядом по девушкам и убранству.

— Они так и будут ходить возле нас всё время?

Только сейчас обращаю внимание, что Джойл, сидящий справа от меня не отрывает глаз от столешницы, стараясь не смотреть на девушек неопределённого назначения. В таком состоянии его точно оставлять нельзя. Если возникнет опасность — парень просто не успеет среагировать. А если её не окажется, то упустит шанс неплохо провести время. Поднявшись, забираю у сына хёрдиса бокал и ставлю его перед здоровяком.

— Пей! А потом пялься на всех окружающих сколько влезет. Не знаю, что тебе говорила матушка, Джойл, но эти девушки не станут тебя преследовать, если вдруг один раз окажутся в твоей постели. И переживать по поводу того, что ты их разглядываешь — тоже не будут.

Парень чуть поворачивает голову в мою сторону.

— Но так же нельзя. Они же, считай голые.

Выдыхаю воздух, стараясь подобрать фразы.

— Во-первых, все стратегические места прикрыты. Во-вторых, это их работа. У всех она своя и если говорить конкретно про этих девушек, то у них вот такая — радовать твой взгляд, а может и не только его. Понимаешь? Ты же не станешь лишать их работы? Если посмотреть на ситуацию с этой стороны — то всё вполне честно и логично.

Наклонившись к нему, привожу последний аргумент.

— В конце концов, мы же закончим когда-то Хёниц. И ты окажешься на службе у империи, где на тебя будут воздействовать. Поняв, что твоя слабость — смущение перед девушками, это моментально используют. И ты погибнешь. Хочешь оставить свою матушку и сестриц одних, Джойл? Тогда сиди и смотри в стол. Нет — поднимай глаза и пялься на окружающих тебя полуголых девушек сколько влезет.

Рядом хмыкает Тонфой, уже нацелившийся на другой фонтан с алкоголем.

— С твоим айваном здесь самое место для тренировок. С этими шлюхами и так понятно — они на всё согласны. Но скоро должны впустить всех гостей. И уж там можно будет развернуться.

Кошусь на него, пытаясь дать понять, чтобы парень замолчал и тот, извиняюще кивнув, уносится к фонтану. А стыдливый уроженец Хельгинских болот медленно поднимает голову, оглядываясь вокруг. Облегчённо выдыхаю и тут же слышу, как ойкает Айрин. Проследив за её взглядом, вижу громадный золотой шар, остановившийся под потолком. Спустя секунду в воздухе звучит мужской голос.

— Первокурсники Хёница! Мы рады приветствовать вас на традиционном осеннем балу университета, который вы запомните на всю свою жизнь. Прошу вас расположиться на своих местах — через считанные мгновения перед вами выступит член императорской семьи, которой выпал жребий определить дату проведения торжества в этом году — Морна Эйгор.

Глава XX

Морна появляется эффектно — большой кусок дальней от нас стены разъезжается в стороны и вперёд выплывает платформа, на которой стоит молодая девушка в роскошном платье, с длинными золотистыми волосами, спускающимися по спине. Выждав пару секунд, обращается к собравшимся.

— Приветствую вас! Сегодня важное событие — осенний бал университета. По традиции, именно после него первокурсников начинают считать полноценными студентами Хёница. В вашем распоряжении весь Золотой зал, с его галереями, террасами и закоулками. А девушки и мужчины, которых вы видите здесь, могут не только подавать напитки. Через минуту появятся все приглашённые гости. Наслаждайтесь праздником!

Закончив речь, спускается вниз по лестнице, появившейся прямо в воздухе и располагается за отдельным столом, рядом с которым застыло несколько человек — немногочисленная свита и охрана. А первокурсники, замершие на время выступления дочери регента, постепенно начинают переговариваться, уделяя внимание напиткам и съестному.

Вернувшийся с полным бокалом Канс, усевшись на стул, бодро заявляет.

— Предлагаю убраться из общего зала и поискать что-то более уединённое. Я много всего слышал об этом Золотом зале — в тёмных углах прячут самое интересное.

Судя по предвкушающему лицу Тонфоя, он горит желанием немедленно отправиться на поиски того самого «интересного». А я пытаюсь прикинуть, как будет лучше — разместиться в отдельном помещении, либо быть у всех на виду. Виконтесса, посмотрев на меня, переводит взгляд на Канса и отвечает.

— Всё зависит от того, чего именно ждёт Орнос. Ты может, хотя бы намекнёшь нам, северянин?

Вздохнув, понимаю — придётся что-то сказать. Если кто-то действительно проявит специфический интерес ко мне во во время бала, то могут пострадать и они.

— Скажем так — есть подозрения, что меня попытаются убить. Или похитить. Либо просто поговорить, а потом действовать, отталкиваясь от обстоятельств. Кто это будет — я сам не знаю. И не уверен, что мои подозрения правдивы — они могут оказаться плодом моей фантазии. Почему такое может произойти — сказать не могу, думаю вы это и так понимаете.

Хмыкнувший Канс, с интересом рассматривает меня.

— Я тебе всё больше удивляюсь, Орн. Безликие фигуры в том тоннеле, вооружённые точно такими же револьверами, как и ты — это уже весьма занятный факт. А теперь, узаконенный бастард северного графа оказывается более интересным, чем все присутствующие. Ты ведь знаешь, что на балу присутствуют церды? А ещё охрана принцессы и могу поспорить — целая груда агентов и сотрудников разных имперских служб. Думаешь, кто-то рискнёт прикончить одного из студентов прямо на их глазах?

Смотрю на него, думая, как осторожно сформулировать, что противником может оказаться кто угодно, за исключением разве что цердов, когда начинает говорить Айрин.

— Мысли шире, Тонфой — так, тебе кажется говорил старик Сомвель.

Парень несколько секунд пялится на неё, потом переводит удивлённый взгляд на моё лицо. Было начинает что-то говорить, но сразу замолкает, печально оглядев всё вокруг.

— Да чтоб тебя гхарги сожрали, Орн! Ты такой праздник портишь. И уйти, после того, как ты мне спас жизнь, я не могу. Придётся сидеть тут, как протухшая рыба.

Сзади подлетает Эйкар, бодро заявляющий.

— Опасности нет, все дружно набираются. А Морна очень даже ничего — я её проверил, пока принцесса переодевалась. Красотка — повезёт её муженьку.

Покосившись на призрака, наконец определяюсь со своим решением.

— Минут через пятнадцать после того, как сюда ввалятся гости, переместимся в более тихое место. Я не прошу вас изображать мою личную охрану — можете делать, что угодно. Просто смотрите по сторонам — вами тоже могут заинтересоваться из-за связи со мной.

Чуть повеселевший Канс поднимает принесённый бокал хирса.

— Обычно всё наоборот — кем-то интересуются по причине связи со мной. Первый раз в такой ситуации — очень необычные ощущения.

Усмехаюсь его формулировкам, а спустя секунду в зале начинают появляться приглашённые гости. По ощущению их не меньше, чем студентов — сотни разодетых мужчин и женщин всех возрастов. Основная масса — аристократы, приходящиеся родственниками кому-то из первокурсников. Одеты, по большей части консервативно, но и среди них встречаются свои уникумы — замечаю одну девушку в полупрозрачном розовом платье, которая сразу отделяется от общего потока и обгоняет его, спеша к одному из фонтанов с вином.

Одна из «официанток», улыбнувшись Джойлу, опускает на наш стол два кувшина с алкоголем и мы наполняем бокалы. Здоровяк, глядя на удаляющуюся девушку, смущённо произносит.

— Ей, наверное надо было что-то сказать?

Окончательно развеселившийся Канс, как раз собравшийся произносить тост, заходится смехом.

— Если хочешь — догони её и скажи. А то и вовсе уведи из зала, Морна же сказала — они тут не только для разноса напитков.

На лице парня снова появляется лёгий румянец и он тянет руку к своему бокалу. А Тонфой всё-таки озвучивает тост.

— За нас, доживших до осеннего бала и оказавшихся здесь! Чтобы добраться живыми и до конца первого курса!

Сдвинув бокалы, вливаем в себя алкоголь и настроение чуть улучшается. Разглядывая проплывающих мимо гостей, думаю, что может на балу и правда нечего опасаться. Да, ситуация для вмешательства относительно удобная, но если автором той записки был один из преподавателей Хёница, то рисковать он не станет. К тому же, где-то здесь, по идее, должен быть Мойрниц.

Размышляя о происходящем, внезапно вижу, как в нашу сторону бежит радостный паренёк в белом камзоле, на вид не сильно старше первокурсников. Сбоку, сразу же охает Канс.

— Рицерова отрыжка. Мой двоюродный брат. Только его морды мне здесь и не хватало. Интересно, а если убить родственника на балу — за это снимут баллы? И будет ли это считаться преступлением? Мы же, формально на территории Хёница, так? Что скажете?

Слева от меня слышится злобный голос Айрин.

— Если эта похотливая скотина полезет ко мне, то на этот раз точно не отделается раздробленным пальцем. Отошли его куда-то и убираемся отсюда, пока не прилип к нам.

Подбежав к нам, паренёк останавливается.

— Канс — ты не представляешь, как я рад тебя видеть!

Переводит взгляд на виконтессу.

— И тебя тоже Мэно. Ты прямо расцвела с момента нашей последней встречи.

Снова переключившись на сына хёрдиса, обращается с просьбой.

— Не представишь меня своим друзьям?

Тот медленно поворачивается к нам и едва заметно усмехается.

— Этот здоровяк — Джойл, убийца гхаргов и гроза рицеров с Хельгинских болот. Сегодня без топора, потому такой грустный. А вон тот парень с невинным лицом — Орнос Вайрьо, потомок северного графа. Весьма загадочная личность, рядом с которой люди мрут, как мухи. А ещё, он как-то спас мне жизнь.

Развернувшись к своему родственнику, продолжает.

— Ну а это — Стонкаф Тонфой, мой дворюродный брат. Безалаберный повеса, любящий распускать руки и трепать языком. До сих пор жив только по той причине, что относится к дому хёрдиса. Иначе бы уже гнил где-то в канаве.

Против ожидания, на лице подбежавшего к нам парня появляется довольная ухмылка и он церемонно наклоняет голову.

— Благодарю за столь точное и лестное определение, мой дорогой брат. Один момент — я прихвачу одну из этих жриц любви, чтобы не было скучно и вернусь к вам.

Когда удаляется от стола, виконтесса сразу же подаёт голос.

— Предлагаю немедленно уйти отсюда. Двое Тонфоев за одним столом — это слишком для моей психики. Особенно, когда второй — этот уродец, Стонк.

Переглянувшись, поднимаемся на ноги и прихватив с собой бокалы, устремляемся к ближайшему выходу. Как быстро выясняется, здесь имеется длинная лестница на второй этаж, куда мы и отправляемся. Оказавшись в длинной галерее, выходящей окнами наружу, обнаруживаем, что здесь тоже есть столы. А в одном из боковых проёмов я вижу тускло освещённое помещение, полностью уставленное удобными диванами.

Мы сами, устраиваемся за одним из столов в третьей, по счёту, галерее. Здесь обстановка более уютная — вместо стульев, удобные кресла, а вдоль стен расположены мягкие диваны. В соседнем помещении, где из меблировки только пара громадных кроватей, бьёт фонтан с вином, кувшин которого нам немедленно приносит девушка из обслуги, дежурящая здесь в одиночестве. Интересуется, стоит ли ей пригласить своих коллег и получив отрицательный ответ, удаляется.

Следующие полчаса мы просто болтаем и налегаем на алкоголь. Виконтесса, сдвинув кресла, тесно прижимается, порой кладя голову на плечо и в целом, ситуация напоминает наши посиделки на террасе Хёница, только в более комфортной обстановке. Пока никакой угрозы не видно и пружины внутри начинают постепенно разжиматься — появляется чувство, что вечер может пройти не так уж и плохо.

А потом из стены появляется Эйкар.

— К вам приближается какая-то женщина из свиты Морны. Со стороны первого пиршественного зала. Оружия нет, но может быть магом.

Айрин, почувствовав разом вернувшееся напряжение, поднимает голову с моего плеча и я вижу её удивлённое лицо. Тонфой, увлечённо рассказывающий очередную байку о жизни аристократов, заметив это, тоже замолкает. Я же, услышав цоканье каблуков, поворачиваюсь в сторону входа на галерею. Спустя несколько секунд оттуда появляется женщина в белом платье, расшитом золотом. По расцветке — такое же, что было на Морне во время выступления. Подойдя, останавливается на месте, окидывая нас взглядом.

— Господин Вайрьо. У меня есть к вам послание, которое хотелось бы передать в приватной обстановке. Надеюсь вы понимаете, о чём я.

Теперь уже я чувствую, как напрягается кисть Мэно, сжимающая мою руку. Похоже, девушка восприняла эту фразу не совсем в верном ключе. Глянув на появившуюся придворную даму, формулирую ответ.

— Возможно, вы хотите сначала представиться?

На лице женщины появляется лёгкая улыбка.

— О, прошу простить мне мои манеры. Графиня Лоренц — придворная дама и помощница Морны Эйгор.

В голове моментально появляются варианты. Из свиты Морны — значит может иметь отношение к регенту. Но, почему послание решили передать через неё, если есть Мойрниц? Капитан себя чем-то скомпрометировал? Или дочь Ланца Эйгора решила начать самостоятельную игру? Либо графиню просто подкупили и она выполняет чей-то заказ?

Ещё один важный момент — действительно ли она собирается передать мне какое-то послание или это просто попытка выманить меня для дальнейших действий? Голова начинает слегка болеть от потока мыслей и я пробую сформулировать ответ.

— Если это письмо — вы можете передать его прямо здесь. Для этого не обязательно уединяться.

— При всём уважении, господин Вайрьо, у меня не только письмо. Кое-что приказано передать устно. Сами понимаете — даже защищённое магией письмо могут вскрыть. А вот мою голову — нет. Если вы настаиваете, я могу озвучить всё прямо при ваших друзьях. Но боюсь, такое развитие событий поставит их в очень неловкое положение. Они должны будут сделать свой выбор, большинство вариаций которого ведут к смерти. Я бы не желала такого своим добрым приятелям.

Фраза про «вскрытие головы» наталкивает на какие-то мысли и я пытаюсь вспомнить, что с этим связано. Голова начинает болеть ещё сильнее — так, что я чуть морщусь. Это так рано пришло похмелье — прямо во время попойки? Или что-то ещё? Так, что там у нас связано с головой? Точно! По соглашению Хёница и империи, строго запрещено использовать для допроса магов заклинания, позволяющие забраться тем в голову. Равно, как и задействовать «клятвы честности», во время действия которых, ложь приводит к смерти человека. То есть, графиня Лоренц — маг. И, видимо, выпускник Хёница.

Поднимаюсь на ноги, снова поморщившись от головной боли и пытаюсь сосредоточиться.

— Раз вы так настаиваете, мы можем отойти в сторону. Если я всё правильно понимаю, то вы в курсе, к каким последствиям может привести попытка моего убийства или похищения?

— Вы очень наивный мальчик, Орнос. Если бы мне было нужно вас убить — предварительные светские ласки не понадобились бы. Идёмте в эту комнату, у меня не так много времени.

Слышу, как за столиком хмыкает Канс. Когда я вернусь, у сына хёрдиса наверняка возникнет масса вопросов. Равно, как и у остальных. Делаю шаг, следуя за развернувшейся придворной дамой и понимаю, что к головной боли прибавился ещё и шум в ушах. Это точно не последствия алкоголя. Может она пытается убить меня?! Кто знает, какой айван у этой графини.

Остановившись, опускаю правую руку на рукоять «Эрстона». Позади явственно лязгает взведённый курок револьвера — кто-то из нашей компании, заметив мой жест, достал оружие. Женщина поворачивается ко мне с возмущённо-удивлённым выражением.

— Я же сказала, что не собираюсь причинять вам вред! Господин Вайрьо, зачем вы…

Прерывается и присмотревшись к моему лицу, уже совсем другим тоном продолжает.

— Что с вами? Кожа лица, как… Что-то болит? Где? Покажите мне!

Вторая половина фразы произнесена в тональности, похожей на пожилого целителя, что демонстрировал нам возможности «полевой медицины». Колеблюсь, выбирая между вариантами реакции. Голова за это время начинает болеть ещё сильнее, а в галерее опять возникает призрак старого мага.

— Мужчина. Идёт с другой стороны. Этот вооружён до зубов и увешан артефактами. За ним следуют ещё двое — тоже ходячие арсеналы. Эй, что с тобой? Лицо бледное, как у покойника.

Из своего кресла поднимает Джойл, растерянным голосом интересующийся.

— Орн, что делать?

Чуть поворачиваю голову и вижу, что рука здоровяка лежит на рукояти громадного «Стинни». Айрин и вовсе уже достала один из своих револьверов, держа его со взведённым курком в руке. Руки Тонфоя на столе, но думаю, у аристократ наготове одна из нотных связок.

Ответить не успеваю — с другой стороны галереи появляется мужская фигура, быстро приближающаяся в полумраке. Графиня Лоренц делает шаг, отступая в сторону и напряжённо всматривается в темноту. Спустя пару мгновений, идущий к нам человек оказывается рядом с одним из светильников и я узнаю Мойрница.

— Капитан?

Тот, чуть замедляет темп и наклоняет подбородок вперёд.

— Господин Вайрьо. Графиня, пожалуйста отойдите от него в сторону. Я бы советовал вам вернуться к исполнению ваших непосредственных обязанностей по отношению к Морне.

Говоря, он продолжает приближаться, правда чуть снизив темп. А понимаю, что чем ближе оказывается капитан, тем хуже я себя чувствую. Пульсация в ушах пропускает только часть звуков, перед глазами появляется плавающие серые точки, по голове как будто бьют молотком. Не знаю, что именно он делает, но моё состояние, точно связано с Мойрницем. Пытаюсь отступить назад и пошатнувшись, чуть не падаю. Офицер немедленно ускоряется, а графиня, от которой тоже не ускользнуло ухудшение моего состояния, пускает в ход какую-то нотную связку. Между нами стремительно пролетает десяток символов и тело на секунду обдаёт жаром. С учётом моего состояния, я даже не успеваю среагирвать — для прилично замедлившегося сознания, всё происходит слишком быстро. Сразу после нотной комбинации слышится удивлённый возглас женщины.

— Как такое может быть? Кто ты тогда?

Задумчиво смотрит в сторону приближающегося Мойрница и спустя мгновение оказывается вплотную ко мне, засовывая во внутренний карман смокинга небольшой конверт. Ухо обдаёт жаркий женский шёпот.

— Маркиз Ценхор шлёт свои наилучшие пожелания будущему императору и просит навестить скромного мясника Орела, когда вы снова окажетесь в Кёйреле.

С учётом ситуации, её чуть высокопарный слог звучит крайне странно, но похоже графиня в точности выполняет инструкции пославшего её человека. Отлипнув от меня, разворачивается в сторону Мойрница.

— Императорская канцелярия? Сегодня не ваш день, господин капитан. Вы умрёте.

Ещё не закончив последней фразы, бьёт сразу несколькими нотными связками, наполняя воздух вокруг десятками символов. Галерея наполняется пламенем и ветром, с грохотом разлетаются на части столы, а светильники осыпаются вниз осколками. Фигуру Мойрница окутывается жёлтое свечение, явно защищающее от магии, но офицера всё-таки относит далеко назад, к самому входу. Врезавшись в стену, он сползает на пол, и воздух заполняет звенящий голос графини.

— Бегите! С ним и его артефактом я разберусь. А вам нужно вернуться в Хёниц или найти цердов. Быстрее!

Череп только прекратил рассыпаться от боли и я ещё туго соображаю. Но меня увлекает за собой, мчащийся вперёд Джойл. Краем глазами вижу, что Канс и Айрин бегут следом за нами. Проносимся через боковое помещение и коридор, идущий следом. За ним обнаруживается ещё одна комната с квадратными деревянными столами, за одним из которых сидят четверо человек. В воздухе перед нами появляются огненные сферы и мы с Джойлом притормаживаем. Расцепляю его пальцы на своём рукаве, одновременно с этим активируя струну. Только спустя пару секунд понимаю, что перед нами Тадеш и ещё трое первокурсников. Спашен тоже узнает нас и вызванное им пламя рассыпается искрами, опадающими на пол.

— Извините, вы слишком внезапно ворвались. Я подумал, что…

Заметив оружие в руках виконтессы и выражение наших лиц, быстро меняет направление беседы.

— Что-то случилось?

Успеваю только кивнуть, как комната оглашается трубным гласом, чем-то напоминающим рёв сирены и звучит напряжённый мужской голос.

— Покушение на члена императорской семьи! Задействован пункт семнадцать, положения о безопасности в стенах Хёница. Всем цердам и преподавателям университета — немедленно прийти на помощь Морне Эйгор!

Глава IГлава IIГлава IIIГлава IVГлава VГлава VIГлава VIIИнтерлюдия 1Глава VIIIГлава IXИнтерлюдия 2Глава XГлава XIГлава XIIГлава XIIIГлава XIVИнтерлюдия 3Глава XVГлава XVIГлава XVIIИнтерлюдия 4Интерлюдия 5Глава XVIIIГлава XIXГлава XXГлава XXI

Эйгор. В потёмках. Александр Кронос

Глава XXI

Сбоку от меня слышится голос Канса.

— Что за гхаргово дерьмо тут творится?

Ответить ему никто не успевает — со стороны галереи, откуда мы прибежали, слышится звук мощного хлопка, вслед за которым грохочет несколько выстрелов. А потом, судя по звукам, там начинается настоящий хаос — что-то ревёт, громыхает и падает. На фоне всего происходящего, звучит активная стрельба. Тадеш удивлённо смотрит в сторону входа, а лица остальных первокурсников вытягиваются. Тоже бросив взгляд в сторону коридора, выдаю команду.

— Уходим отсюда! Быстро!

Всей компанией бежим к выходу из комнаты, углубляясь в лабиринт переходов второго этажа. По пути, к нам присоединяется Эйкар. Пролетев сквозь Джойла, передёрнувшего плечами, оказывается рядом со мной.

— На Морну напали, но это режиссура — активировали какой-то артефакт, чтобы отвлечь внимание. На первом этаже паника. А та графиня долго не протянет — у людей, что пришли за тобой, тоже есть маги. Мне срочно нужно тело, Орнос! Сам подумай — без меня вы из этой передряги живыми не выйдете!

На ходу, пытаясь проанализировать ситуацию. Мойрниц явился меня убить. Зачем? Регент отдал приказ ликвидировать угрозу для своей власти? Или в чём дело? Когда, спустя секунду, до меня доходит суть — хочется хлопнуть себя по лбу. Головная боль, шум в ушах, пелена перед глазами — всё указывает на контакт со слепком. Но почему именно сейчас? И что за маркиз Ценхор, приславший графиню, что сейчас бьётся с офицерами императорский канцелярии? Судя по тексту переданного обращения — кто-то из фрондирующих аристократов, рассчитывающий заполучить под своё крыло наследника престола, подняв его в качестве знамени восстания. Но как он вообще обо мне узнал?

Выбегаем к лестнице, ведущей вниз и туда немедленно отправляется компания Тадеша, вместе с ним самим. Уже ставлю ногу на ступеньку, чтобы спуститься следом, как из стены снова выныривает призрак.

— Внизу, около ступеней — один из офицеров. Вооружён и экипирован так же, как и те, что были на галерее.

Со вздохом, делаю шаг назад, чуть не столкнувшись с Джойлом. Успевший пробежать десяток ступенек, Тадеш останавливается, разворачиваясь в нашу сторону.

— Вы не идёте?

Талантливый парень с востока империи, похоже весьма удивлён нашим поведением и не понимает резонов, заставляющих остаться на втором этаже.

— Нет. Ты — спускайся. Одна просьба — никому не говори, что видел нас.

Судя по лицу, у Спашена масса вопросов, но момент для них не самый подходящий, так что студент просто бежит вниз. За спиной звучит голос Тонфоя.

— Какого гхарха? Что это было такое, в галерее? При чём тут императорская канцелярия? И почему мы не спускаемся вниз?

Оглянувшись в сторону, откуда мы прибежали, пытаюсь объяснить.

— Внизу нас ждёт ещё один убийца. Всё остальное расскажу потом, Канс. Если выживем.

Удаляемся в сторону от лестницы и попадаем ещё в одно помещение. Сразу же, как открываю дверь, в лицо валят клубы пара. Судя по установленным на полу большим круглым ваннам, заполненным горячей водой и девушкам, прикрытым тонкими лоскутами ткани, здесь предполагалось проводить банные процедуры с вполне логичным продолжением.

С другой стороны виднеется ещё одна дверь, куда я и устремляюсь. Открывая, слышу голос Эйкара над ухом.

— Тот офицер уже бежит по лестнице наверх. Вот-вот будет здесь. Ваша магия его не возьмёт — защитные артефакты. От обычных пуль тоже может быть прикрыт, рунические должны взять.

Матерясь про себя, бегу по широкому коридору, где наконец получается разогнаться. Усиленные рунами патроны у нас как раз есть. Оба моих револьвера и «Стинни» Джойла заряжены как раз ими. Думаю, оружие Тонфоя снаряжено такими же. Насчёт виконтессы не уверен, но у её отца достаточно возможностей, чтобы обеспечить дочь максимально эффективными боеприпасами. Конечно, если она об этом просила.

Выбежав в просторный зал, через который пролегает несколько рядов каменных колонн, притормаживаю, как только добираюсь до середины. Придумывать какое-то объяснение некогда, поэтому излагаю напрямую.

— За нами погоня. Один человек, но с целым набором защитных артефактов — наши связки их точно не пробьют. Ждём здесь и накрываем огнём, как только появится. Если есть рунические патроны — используйте их.

На лицах Канса и Айрин отображается немой вопрос, но к счастью оба реагируют, как надо — укрываются за колоннами, держа оружие наготове. Аристократы занимают позиции по правой стороне, мы с Джойлом — по левой. Затаившись, ждём.

Через несколько секунд происходят сразу два события — пол под ногами изрядно трясёт, а из второго выхода, который расположен за нашими спинами, появляется стайка бегущих людей. Обернувшись, понимаю, что во главе компании — двоюродный брат Тонфоя, с которым ещё какой-то парень и сразу три девушки из числа «прислуги». Он тоже замечает нас и открывает рот, чтобы что-то крикнуть. Не успевает — попавшая в грудь пуля отбрасывает паренька назад. От входа, через который мы попали в зал, гремят новые выстрелы и я осторожно выглядываю из-за колонны. Противник обнаруживается сразу же — долговязый мужчина в сюртуке, ведущий прицельный огонь. Заметив меня, смещает руку с оружием и я едва успеваю убраться назад — пуля выбивает осколок камня. Тонфой, притаившийся напротив меня, за одной из колонн соседнего ряда, высовывается, открывая огонь. К нему подключается Айрин, а я огибаю массивный каменный столб, чтобы зайти к противнику с другой стороны.

Пол под ногами снова взбрыкивает. Настолько сильно, что я лечу вниз, больно врезавшись в камень левой стороной тела. Джойл, пытаясь удержаться на ногах, делает несколько шагов сторону, в итоге всё-таки сохранив вертикальное положение. Новый толчок затрагивает и противника, который показывается с нашей стороны, «выпав» из-за колонны. Судя по револьверу с откинутым барабаном, офицер как раз перезаряжал оружие. Где-то надо мной дважды рявкает «Стинни» Джойла, а я успеваю сделать один выстрел из «Эрстона», попав мужчине в ногу. Снова взведя курок, слышу отчаянный вопль Эйкара.

— Стой! Скажи им не стрелять! Это же мой шанс, Орнос!

Держа упавшего на пол стрелка в поле зрения, поднимаюсь с пола, недоумённо покосившись на призрака. Тот эмоционально объясняет свои слова.

— У него есть целительский артефакт. Понимаешь? А у второго выхода из зала — свежие трупы!

Теперь до меня доходит, о чём он говорит. Переглядываюсь с Джойлом, который стоит рядом и быстро шагаю по направлению к телу офицера канцелярии, держа его на прицеле. Тонфой и Мэно, покинувшие укрытие тоже присоединяются к нам. Спустя несколько секунд, сын хёрдиса уже срывает с шеи незадачливого стрелка связку разнокалиберных предметов на цепочках — как правило, полевые варианты, переходящие от одного хозяина к другому, делают именно в таком формате. Когда он заканчивает, из стены выскакивает Эйкар, скороговоркой докладывающий о ситуации.

— Внизу настоящая бойня — после фальшивого покушения, какие-то люди попытались задержать двоих дам из свиты принцессы, а те пустили в ход магию. Потом подключилась её охрана, а церды попробовали накрыть разом всех, кроме самой Морны. Те парни, что были в галерее, закончили с графиней и направляются сюда. Двое таких же канцелярских дуриков, как этот, вместе с парой магов. С этими вам точно не совладать — мне нужно тело!

Переведя взгляд на Канса, закончившего снимать артефакты, рявкает.

— Целительский оставь ему, детёныш рицера! Он же сдохнет!

Скольжу взглядом по снятым вещам и после того, как призрак указывает на белый, чуть мутноватый кристалл, прошу аристократа вернуть его на место. Как только камень оказывается на шее, раны офицера снова начинают затягиваться. Две пули, выпущенные Джойлом прошили его насквозь, проделав две громадные дыры в груди, а разрывная из «Эрстона» превратила в кровавое месиво бедро правой ноги. Но плоть восстанавливается практически на глазах — если так пойдёт дальше, то через минуту-другую он может прийти в себя.

Тонфой отбрасывает в сторону оружие офицера, а Эйкар продолжает убеждать меня.

— Этот человек только что пытался тебя убить! И сюда идут ещё четверо, с которыми вы точно не справитесь. Церды и преподаватели заняты внизу! Дай мне тело, Орнос — прошу тебя! Целительский артефакт позволит обойтись одной жертвой и сделать всё быстро. Думай скорее! Враги уже вас ищут.

Лихорадочно прокручиваю варианты в своей голове, постепенно понимая, что он прав. В теории, мы могли бы справиться ещё с двумя такими же стрелками. Пусть и с весьма скромными шансами на успех. Но, наличие в рядах противника двоих магов, делает противодействие невозможным. Достаточно вспомнить заклинания, которыми ударила по Мойрницу графиня, чтобы понять — нас прикончат, как только обнаружат. Не только меня, но и всех остальных. А офицера канцелярии, что лежит перед нами, в любом случае придётся убить. С учётом всех обстоятельств, идея засунуть Эйкара в чьё-то тело, больше не кажется такой безумной, как раньше.

Поворачиваюсь в сторону призрака.

— Хорошо — мы проведём ритуал. Надеюсь, ты помнишь о всех своих обещаниях.

Тот издав радостный вопль, крутится вокруг своей оси, а на мне сходятся три непонимающих взгляда.

— Орн, может лучше себе целительский артефакт возьмёшь? Смотрю, головой приложился так, что с воздухом разговариваешь.

По лицу Тонфоя сложно сказать, шутит он или говорить серьёзно. Но взгляд у сына хёрдиса чуть встревоженный. Поднимаю руку, останавливая поток заверений Эйкара о том, что он всё прекрасно помнит и киваю на тело коллеги Мойрница.

— Нужно перетащить его ко второму входу. Сюда идут ещё двое таких же стрелков, вместе с магами. Не успеем до момента, как они доберутся — умрём.

Вместе с Джойлом подхватываем тело с быстро заживающими ранами и на максимальной скорости направляемся к противоположной стороне зала. Мэно, которая вместе с Тонфоем шагает рядом, несколько секунд косится на меня стиснув зубы, после чего взрывается.

— Орн, ты расскажешь, что происходит? Мы тут носимся, как бешеные белки, под пулями и даже не знаем, за каким болотным рицером нас все пытаются убить. А сейчас ты что задумал? Хочешь принести этого бедолагу в жертву? Зачем? Те ритуалы, что мы знаем, не прикончат даже второкурсника, если он будет готов к бою!

Джойл с Кансом, насколько я могу судить, тоже весьма не прочь услышать объяснение происходящего. Пытаюсь сформулировать краткую версию, не упоминая пока имя Кирнеса Эйгора.

— За мной охотятся офицеры императорской канцелярии. Но это вы и так поняли. А моё доверенное лицо, оказалось агентом престола. Это он явился на галерею, чтобы меня прикончить. Графиню прислал какой-то Ценхор, о котором я ничего не знаю. А мы сейчас займёмся тем, что засунем одного ворчливого призрака в свежеубитое тело. Канс, у твоего родственника была струна? Не против, если мы пустим его труп в дело?

Чуть ошарашенный аристократ мгновение смотрит на меня, потом на ходу встряхивает головой.

— Да, но ему всего восемнадцать. Собирался в Хёниц следующей осенью. С этим придурком можете делать что угодно — чем больше загнётся братьев, тем больше достанется мне. Ты лучше скажи — что в тебе так заинтересовала Ценхора, раз он не остановился перед прямым столкновением с канцелярией императора? У этого хитромордого жучары агентуры не меньше, чем у контрразведки и политического сыска вместе взятых. Но обычно он ведёт себя крайне осторожно, потому всё ещё и жив. Такого, как сегодня, ему точно не простят.

— Похоже, он готовит мятеж, Канс. И ему нужны серьёзные козыри. А я, как раз из таких.

Сбросив тело на пол, около стены зала, окидываю взглядом всю троицу.

— Я обязательно расскажу вам всё, что смогу. Но давайте сначала попробуем остаться в живых.

Поджавшая губы Айрин, недовольно заявляет.

— Кого мы хотя бы будем засовывать в тело мелкого похотливого ублюдка?

— Одного старого мага, по имени Эйкар. Он обещал помочь разобраться с нашей небольшой проблемой. И если честно, я не вижу сейчас иного выхода, с магами нам никак не справиться.

Спустя пару секунд приступаем к процессу. Сначала пытаюсь привлечь к ритуалу всю четвёрку — я не уверен, что мои крейнеры выдержат подобную нагрузку в одиночестве. Но практически сразу приходится сократить число участников до двоих — у Тонфоя и Мэно нет с собой хьярков. Остаётся надеяться, что двух жетонов и такого же числа перстней хватит для компенсации отдачи.

Сдираем одежду с верхних частей обоих участников риутала, вместе с Джойлом вычерчиваем ксоты и руны на обоих телах. В данном случае, требуется нанести двенадцать ксотов на тело жертвы, плюс ещё два — на свежий труп, в который мы планируем вселить Эйкара. Дополнительно к этому, по десять рун на каждый из них. Каждый выполняет половину работы. По-хорошему, руны стоит не вырезать, а чертить глефсом — специальным инструментом, похожим на компактный стержень, засунутый в деревянную основу. Рисует практически на любом материале и усиливает эффективность заклинаний. Но его нам должны были выдать только на следующем занятии по рунологии, поэтому мы пускаем в ход ножи. Вариант грубый и как заявляет Эйкар — «варварский», но должен сработать. По крайней мере, призрак на это надеется. Сам он успевает слетать на разведку и вернувшись, призывает поторопиться — группа во главе с Мойрницем уже близко — вот-вот подойдут к «банной комнате». Повезло, что изначально они свернули в другом направлении, что дало нам неплохую фору.

Пол ещё несколько раз потряхивает, но уже не так сильно — интенсивность схватки на первом этаже, явно снижается. Возникает мысль отправить призрака и выяснить, кто одерживает верх. Но я как раз заканчиваю с последней руной и Эйкар нужен здесь, для проведения ритуала.

Дальше идёт самое сложное — длинные нотные связки, которые нужно задействовать в строгой последовательности. Всего их семь штук — длиной от двенадцати до двадцати символов. Развернув блокнот, укладываю его на пол перед собой и Джойлом, после чего приступаем. Раны на теле жертвы уже почти зажили — целительский артефакт работает ещё быстрее, чем я думал. Поэтому, сразу после начала использования первой нотной комбинации, приходится всадить лезвие хьярка в живот офицера. То же самое делает Джойл.

Вглядываясь в символы, изображённые на блокнотном листе, один за другим пускаю их в ход, стараясь не ошибиться. Внутри вибрирует струна, а жетон на груди чуть потрясывает. Перстень же, в процессе начинает нагреваться.

Закончив с первой связкой, вижу, как между двумя лежащими на полу телами появляется связывающая их нить. С чувством некоторого облегчения, выдыхаю — пока всё идёт нормально. И судя по отсутствию негативных эффектов — при начертании ксотов и рун, ошибок не допустили.

Вторая нотная связка подключает к нити третий объект — бесплотное тело Эйкара. После этого начинается самая хардкорная часть — три нотные комбинации подряд, в каждой из которых около двадцати символов. Смотря на появляющиеся в воздухе символы, краем глаза вижу напряжённое лицо призрака, внимательно наблюдающего за процессом. Когда мы с Джойлом почти синхронно заканчиваем третью связку из этого набора, призрак с коротким вскриком втягивается в нить между телами, диаметр которой моментально увеличивается до размера ствола молодого дерева, а цвет меняется на чёрный, с отдельными вкраплениями золотистого. Спустя секунду всё это приходит в движение и теперь между объектами заклинания протянута уже не нить, а подобие небольшого вихря. Он начинает опасно колебаться из стороны в стороны и я понимаю, что засмотрелся. Оторвав взгляд, берусь за хьярк, вспарывая ногу жертвы. Хмыкнувший Джойл, с красным от напряжения лица, проделывает то же самое, опасливо косясь на вихревой канат между двумя телами.

Орудуем хьярками, снова и снова рассекая плоть. А гудящий столб постепенно сужается в диаметре, одновременно с этим становясь всё менее тёмным — сущность Эйкара постепенно втягивается в труп младшего Тонфоя. Чувствую, как начинает слегка покалывать голова. Точно так же, как в галерее — ещё до того, как появилась графиня. Тогда я не обратил на это внимания. Теперь же ясно, что следует спешить — Мойрниц уже близко.

С утроенной силой вгоняю лезвие жертвенного ножа в тело офицера канцелярии, наблюдая за сужающимся канатом. К моменту, когда чёрный цвет полностью исчезает, а на месте бурлящего спресованного потока снова оказывается ярко-жёлтая нить, голова уже ощутимо болит. Жетон, висящий на груди, бешено рвётся из стороны в сторону, едва ли не разрывая рубашку. А перстень раскалён так, что в воздухе уже пахнет палёной кожей. Приходится сдерживать себя, чтобы не сорвать его, отшвырнув в сторону.

Как только нить принимает свой первоначальный вид, принимаюсь за две последние нотные связки. Первая из них должна запустить процесс исцеления тела, в которое вселяется призрак. Вторая — завершить процесс, приведя его в чувство и одновременно с этим разорвав нить, связывающую тела.

Когда добираюсь до финальной, приходится замедлиться — мигрень вкупе с усталостью и напряжением сказываются на эффективности. Используя три последние ноты, вижу, как Тонфой с Айрин укрываются за колоннами, сжимая в руках оружие. А с противоположной стороны доносится голос Мойрница.

— Я знаю, что ты где-то рядом, Орнос — слепок начал светиться. Или как тебя сейчас называть? Кирнесом? Какое из лживых имён тебе нравится больше?

Морщась от головной боли смотрю на тело Стонкафа, в которое мы пытались засунуть дух Эйкара. Сработало или нет?

Глава XXII

Вижу, как чуть дёргается рука новой оболочки Эйкара и усмехаюсь, стараясь не обращать внимания на головную боль. У нас всё-таки вышло. Через мгновение полуодетый парень ловко вскакивает на ноги, хлопая по своему телу руками. Такое ощущение, что он вот-вот пустится в пляс. В проходе между колоннами мелькает чья-то фигура и раздаётся голос Мойрница.

— Извольте отойти в сторону, юноша. Иначе, вас тоже придётся отправиться на тот свет.

Эйкар продолжая приплясывать в своём новом теле, радостно отвечает.

— Там я уже почти побывал, молодой человек. Остановился на полпути. Не самое лучшее положение, знаете ли. Не знаю, зачем вам этот студент, но уверяю вас — убить его я не дам. Советую вам развернуться и убираться отсюда.

Неожиданный монолог, на несколько секунд ставит капитана в тупик. Но дальше он действует вполне предсказуемо. Слышу его отрывистую команду и воздух наполняется раскалённым пламенем. Улыбающийся Эйкар воспроизводит набор нот, стремительно улетающих в воздух и огонь бессильно останавливается, не добравшись до нас. А потом и вовсе тухнет.

— Стихийное заклинание? Чему вас вообще сейчас учат? Юные бездари.

Чувствуя усиливающуюся головную боль, тихо озвучиваю своё пожелание.

— Уничтожь слепок. Давит.

Покосившись на меня, окровавленный аристократ кивает и всё с такой же улыбкой пускает в дело ещё несколько нотных связок. Воздух наполняется потоком нот — старый маг одновременно бьёт несколькими комбинациями, воспроизводя их параллельно. Правда и противник не стоит без дела — маги с их стороны отвечают встречными атаками, а Мойрниц со своим напарником пускают в ход оружие — в помещении снова гремят выстрелы. Одна из пуль цепляет плечо нового тела Эйкара. А потом через его защиту проходит и магический удар, иссушив его правую руку. Под сводами зала раздаётся яростный вопль.

— Никто не заберёт моё новое тело, рицеровы выродки!

Количество нот, струящихся в воздухе стремительно растёт. Тонфой, до этого изумлённо наблюдающий за процессом, дважды стреляет в сторону противника. Следом рявкает «Стинни» Джойла. Моих сил хватает только на то, чтобы отползти чуть в сторону, привалившись к колонне, рядом со здоровяком. Слепок ещё цел и продолжает работать, вызывая острую головную боль и не давая возможности нормально действовать.

Рассвирепевший Эйкар, с перекошенным лицом, параллельно с остальными комбинациями, запускает какую-то сверхдлинную нотную связку — в воздух сплошной струёй сыпятся символы, общее число которых уже перевалило за полсотни. Старый маг выглядит, как профессиональный дирижёр, управляющий сразу несколькими концертами. В какой-то момент посылает небольшой набор нот в мою сторону и я чувствую облегчение — головная боль чуть отступает.

Пользуясь этим, осторожно выглядываю в проход между рядами колонн. Обнаруживаю валяющееся на полу тело, покрытое толстым слоем каких-то насекомых, похожих на муравьёв. Ещё одно лежит в стороне, буквально вывернутое наизнанку. В живых остались только двое магов, которые тоже сыпят нотными связками, пытаясь одолеть Эйкара. Воздух гудит от объёма пущенной в ход энергии, а несколько каменных колонн уже превратились в мелкое крошево.

Хлопает револьвер Канса, пытающегося подстрелить одного из оставшихся противников. Но пуля пропадает втуне — завихрения магической энергии от сталкивающихся нотных комбинаций не дают ей добраться до цели. По крайней мере, никакого заметного результата, выстрел не приносит. Краем глаза вижу, как Эйкар протягивает руку, «выстреливая» короткой связкой куда-то в сторону, а через секунду в его уцелевшей руке оказывается мой складной нож. Маг полосует им себя по животу и символы длинной комбинации, чьё число уже точно перевалило за сотню, подсвечиваются красным. Почти сразу за этим, в центре зала возникает небольшая воронка, вьющаяся над полом. Оба противника немедленно обрушивают на неё удары, но какого-то видимого эффекта не достигают. А наш союзник, с хохотом делает ещё один надрез на своём животе.

— Как вам такое, мелкозатравчатые идиоты?

К основной нотной комбинации, маг подключает ещё две, направив обе на воронку и в третий раз пускает в ход нож, рассекая кожу живота. Как-то не слишком он жалеет своё новое тело.

Со стороны воронки слышится треск и я вижу, как меняется лицо Канса, решившего оценить ситуацию своими глазами. Стиснув зубы от головной боли, тоже выглядываю и обнаруживаю, что созданная Эйкаром конструкция ввинчивается в каменный пол, пробивая его. Осколки веером летят во все стороны, а рукотворное торнадо продолжает увеличиваться в размерах. Оба уцелевщих противника отступают назад, с некоторым страхом наблюдая за процессом. Один из них что-то кричит второму, но из-за нарастающего гула, который издает крутящийся в середине зала вихрь, слов не разобрать.

За считанные мгновения, воронка вырастает в несколько раз, пробивая пол насквозь и начав подбираться к колоннами. Она захватывает и один из трупов, ранее покрытый насекомыми, который скрывается в чёрных завихрениях. А спустя пару секунд поглощает второй. Почти сразу после этого, понимаю, что головная боль начала отпускать, а пульсация в ушах затихает. Чем бы это ни было — оно только, что сожрало и переработало слепок.

Эйкар делает шаг вперёд, подбираясь ближе к воронке.

— Давайте же, смелее, идите сюда! Время обретать плоть, друзья мои.

Слышу рядом странный звук и повернув голову, понимаю, что это хрипит Джойл. Сначала пугаюсь, думаю, что его зацепило каким-то из магических ударов, парень выглядит, мягко говоря, не очень — глаза расширенные, лицо бледное, губы едва ли не трясутся.

— Он же сейчас…призовёт демона, Орн! Что мы наделали?

Вот оно в чём дело. Глядя на то, как медленно поднимается его рука с зажатым в ней револьвером, пытаюсь успокоить впечатлительного здоровяка.

— Не демона, а существо из другого мира. Успокойся, Джойл! Всё в порядке!

Не сказать, что это сильно помогает, но в следующее мгновение мы оба отвлекаемся на грохот в центре зала — посреди воронки на секунду появляется облако непонятной субстанции, которая начинает быстро обретать плоть. Брови наблюдающей за этим Айрин поднимается чуть ли не до самого лба, а Тонфой застывает истуканом, смотря на происходящее. На наших глазах, странное серое вещество превращается в мощную крылатую фигуру, застывшую посреди кружащего смерча. Голова почти достаёт до потолка, размах плечей — как у трёх Джойлов вместе взятых. Кожа всего тела, кроме громадных крыльев за спиной — серебристого цвета. А вот они сами — иссиня-чёрного.

Начав говорить, буквально затапливает весь зал своим голосом.

— Давно нас не звали в этот мир. Я едва успел опередить остальных. Какой договор ты хочешь составить, мальчик?

Старый маг в юном теле горделиво вскидывает подбородок.

— Перед тобой старый Эйкар, десятками лет разрывавший грани между нашими мирами и получивший новую оболочку. От тебя не требуется подписи, мой друг — лишь устный контракт. Прошу об одном — убей моих врагов. А потом беги отсюда — теперь люди не любят таких, как ты.

Призванный крутит головой, разглядываю двоих отошедших в самый конец помещения магов, которые что-то чертят глефсами прямо на полу.

— Кто твои враги, старый человек в молодом теле?

Эйкар поднимает руку, указывая на пару суетящихся мужчин.

— Они. И все, кто явился сюда с ними.

Ведёт рукой дальше, показывая на нашу четвёрку.

— А эти люди — мои друзья. Их трогать не надо.

— То есть, всех остальных я могу убивать?

— При необходимости, да.

— Мне нравится твой устный контракт, маг. Я согласен.

Со стороны Эйкара, к воронке проносится десяток символов и она рассыпается хлопьями тёмного тумана, растворяющихся в воздухе. А посреди зала, над большой дырой в полу зависает призванное существ, работающее крыльями. Крутнувшись, вокруг своей оси, мчится к магам, которые явно не успели закончить то, чем занимались. Один пускает в ход нотную комбинацию, а второй пробует убежать, но участь у обоих незавидная. Того, что пробовал сопротивляться, крылан впечатывает головой в колонну, сминая череп. Другого разрывает пополам. Спустя секунду, поворачивается в нашу сторону, сжимая в руке два синих кристалла и со злобной усмешкой сжимает кулак, безжалостно давя их.

От ряда колонн напротив, доносится голос Канса.

— Рицеровы яйца, что это за безумная дрянь?

Судя по лицу сына хёрдиса, он шокирован и испуган одновременно. А вот Джойла, что прижался спиной к каменной колонне, стараясь не смотреть в сторону призванного, мелко трясёт. Не ожидал, что появление призванного окажет такое влияние на парня.

Крылан, сорвавшись с места, подлетает ближе к Эйкару. Когда проносится над пробоиной в полу, слышу громкие крики на первом этаже. Там явно заметили непонятную фигуру. И могу поспорить, скоро здесь будут церды Хёница. Или маги из охраны Морны. А может и те, и другие — всё зависит от того, чем именно завершилась схватка внизу.

Опустившись на пол прямо перед Эйкаром, призванный громогласно интересуется.

— Почему нас так долго не приглашали сюда? А никто из отправленных нами посланников не вернулся живым?

— Магия призыва под запретом, а вас считают демонами. Люди боятся таких, как вы. Поэтому столь долго, никого из вашего мира не приглашали в наш.

— Но ты сейчас сделал это. Почему?

— У меня не было выбора. Либо так, либо я рисковал проиграть свой первый бой после длительного заточения.

— То есть, ты бы тоже не стал звать никого из нас, будь у тебя выбор? Знаешь, старый маг — сейчас я рад, что ты не включил себя в число тех, кого нельзя убивать.

— Стой! Я имел в виду, что…

Несмотря на крик Эйкара и начавшие мелькать в воздухе нотные символы, призванный наносит удар. Пальцы, увенчанная когтями, пробивают живот тела младшего Тонфоя, а второй рукой крылан скручивает ему шею. Отбросив труп в сторону, бросает мрачный взгляд на нас с Джойлом и рывком уносится назад, исчезая в проломе. Снизу доносятся вопли, а в пробоину на секунду врываются языки огня — кто-то решил встретить призванного обычной стихийной связкой.

— Керацово отродье! Вот, что ему стоило дослушать! Зачем убивать единственного мага призыва на весь белый свет? Чем он вообще думал?

Эйкар, снова появившийся в виде бесплотного духа, продолжает сокрушаться по поводу потери тела, а я пытаюсь понять, что сейчас делать. Призванный, безусловно нас выручил. Но при этом значительно обострил ситуацию — учитывая тотальный запрет на магию подобного рода, этим случаем заинтересуются все профильные структуры. Особенно, если учесть, что судя по шуму с первого этажа, крылатое создание вовсю резвится там, забирая человеческие жизни.

Судя по хмурому лицу Тонфоя, наблюдающего за дырой в полу, его обуревают те же самые мысли. Повернувшись к призраку, который всё никак не угомонится, пытаюсь заткнуть фонтан его красноречия.

— Всё, Эйкар — тела больше нет. Точка. В следующий раз упомяни в договоре запрет на своё собственное убийство.

Тот с надеждой смотрит на меня.

— А когда он будет? Следующий раз.

Покосившись в сторону пробитого пола, тут же спохватывается.

— Может прямо сейчас найти ещё один свежий труп? Там их наверняка уже немало.

Вздохнув, качаю головой.

— Точно не сейчас. Для начала, нам нужно как-то объяснить всё произошедшее. Мы найдём тебе новое тело, но прошу — помолчи пока. А ещё лучше — следи за ситуацией вокруг, чтобы никто не подобрался.

После того, как посмурневший призрак улетает, оглядываю всех остальных.

— Нам точно станут задавать вопросы по поводу произошедшего. И версии должны сходиться. Предлагаю следующий вариант истории — мы мирно отдыхали в галерее, когда там появились женщина, схлестнувшаяся с мужчиной, лица которого мы не рассмотрели. Когда они начали активно пытаться убить друг друга, мы бежали.

На момент прерываюсь, задумавшись, как объяснить изрезанное тело офицера канцелярии, покрытое рунами и ксотами. Да и на коже двоюродного брата Тонфоя остались следы проведённого ритуала. Решение приходит спустя пару секунд — активирую струну и несколько раз подряд бью нотной связкой огненной стихии, поджаривая тела до румяной корочки. Теперь, шансов на успешное обнаружение символов, практически нет.

— Добравшись до этого зала, мы столкнулись со Стонкафом, который путешествовал в компании ещё одного, неизвестного нам парня и троих девушек. Брата Канса и его спутника застрелил неизвестный, убивший и одну из девушек. Мы, испугавшись ситуации, спалили его огнём. После чего крайне удивились, обнаружив, что пуля не убила Стонкафа Тонфоя. А поняв, что он может на равных биться с ворвавшимися сюда магами и вовсе пришли в неописуемый шок. Парень смог каким-то образом призвать демона, который прикончил, его, вместе с противниками. Когда тот убрался на первый этаж, мы ударили огнём и по трупу Стонкафа, опасаясь, что парень снова поднимется.

Канс задумчиво разглядывает меня.

— Излагаешь так, как будто всю жизнь этим и занимался, Орн. Только есть одна загвоздка — я же правильно понимаю, этот капитан и был Мойрницем? Твоим доверенным лицом в Кёйреле? Как ты объяснишь, что в бою с графиней сошёлся именно он? При этом, ты его ещё и не узнал. Выглядит не слишком правдоподобно.

Пройдясь взглядом по залу, кивком показываю на место пробоины в полу.

— Посмотри. Ты видишь там тело Мойрница? Как я понимаю, оно с концами исчезло в воронке, которую сотворил Эйкар. Да и сложно будет понять, кто именно из погибших сегодня офицеров канцелярии, сунулся на галерею первым. Согласен, версия в целом выглядит не слишком убедительной, но включает в себя все факты. Да и вряд ли, кто-то заподозрит зелёных первокурсников во владении магией призыва, с которой не может управляться никто из существующих сейчас магов.

Застывший рядом Джойл тихо озвучивает предложение.

— А может сказать им правду?

Удивлённо поворачиваюсь к нему и здоровяк объясняет.

— Они же пришли к тебе со слепком. И называли Кирнесом. Я же не дурак, хоть и с болот. Ты не Орнос Вайрьо. И не Кирнес, кем бы он ни был. Если то были люди из канцелярии императора, то они могут рассказать всё руководству университета. А против магов Хёница мало кто способен выстоять. Потому и предлагаю выложить им всю правду — они ведь могут помочь.

К концу, чуть путанной речи парня, становится ясно, что он имел в виду. Только вот, не думаю, что руководство Хёница, да и любой облечённый властью, станет помогать человеку, чей разум по какой-то причине оказался в теле наследника престола. А становиться лабораторной крысой мне совсем не хочется.

— Если я выложу им всю правду — меня убьют. Руководство Хёница не должно ничего знать.

Шевелящий губами Тонфой, который последнюю минуту внимательно разглядывает моё лицо, задумчиво говорит.

— Я знаю только одного Кирнеса, из-за которого императорская канцелярия могла устроить такое. Правда, присутствует маленький нюанс — он уже мёртв. Либо газеты нас снова обманули. И могу смело признать — утверждение этих бравых рыцарей плаща и кинжала о том, что ты на самом деле не Кирнес, как и не Орнос Вайрьо, ввергло меня в лёгкий диссонанс. Нельзя пропустить подмену разума в случае с человеком такого уровня. Но, судя по твоей реакции на слепок о котором кричал тот капитан — ты всё-таки не он.

Матерясь про себя, пытаюсь придумать, что ему ответить. Подмывает выложить на стол всю правду, но их реакция непредсказуема. Даже если не сдадут меня сейчас, то никто не может поручиться, что кто-то не передумает спустя несколько дней или недель. Или случайно проговорится одному из сокурсников. Поэтому решаю отталкиваться от первоначальной версии. Пусть, лучше считают меня опальным наследником престола, чем пришельцем из чужого мира.

— Пропустить подмену нельзя. Но можно допустить амнезию у человека, которого лечили от отравления при помощи мощной магии. Потом отправить его в стены Хёница, чтобы укрыть от внешнего мира. А через какое-то время передумать и решить убрать возможного конкурента, послав к нему людей со слепком, который не сможет узнать разум из-за полной потери памяти. Как-то так, Канс.

Аристократ мгновение смотрит на меня, а потом внезапно ухмыляется и поворачивается к Айрин.

— А ты не промах. Забраться в постель к принцу империи — это ещё суметь надо.

Ты с досадой тычет кулаком ему в плечо, а с первого этажа доносится грохот — похоже только что, нечто тяжёлое рухнуло на пол. Стоящий рядом Джойл, непонимающе переводит взгляд с меня на Тонфоя.

— Кто принц империи? Орн? Кто-то может объяснить всё нормальными словами?

Ему вторит вылетевший из стены Эйкар.

— Во-первых, бой внизу почти закончился. Призванный силён, но глуп и неопытен. А ещё падок на женщин. Во-вторых, я тут краем уха услышал что-то о принце. Кто-то из вас — наследник престола?

Вздохнув, отвечаю им обоим.

— Я — Кирнес Эйгор. Полностью потерявший память после отравления. Отправлен сюда Ланцом, дабы до меня не добрались потенциальные заговорщики. А теперь, регент, по какой-то причине передумав, прислал сюда своих людей, чтобы меня прикончить. Прошу вас сохранить это в тайне. Пусть, информация уже дошла до Ценхора, а значит и разошлась дальше, открываться абсолютно всем, мне сейчас ни к чему.

Канс и Джойл, по очереди кивают. Айрин же, несколько секунд изучает меня глазами.

— Значит, ты — наследник трона империи, Кирнес Эйгор?

После моего согласного «угу», куда более яростным тоном задаёт ещё один вопрос.

— А что ты собирался делать, когда дядя бы вернул тебя ко двору, сделав императором? Оставил меня в Хёнице? Зачем я вообще тебе понадобилась? Развлечься на время, пока выгнали из дворца?

Впав в ступор, какое-то время не знаю, что сказать. Мэно — умная девушка, но вот когда дело касается отношений, её логика имеет свойство отключаться. Мне так и хочется напомнить, что всё начала она, заведя меня в состоянии алкогольного опьянения, к себе в комнату. Но, с учётом ставок, сейчас лучше не шутить.

— Я ничего не помню, Айрин. И не думал, что меня вернут ко двору, передав власть. Скорее попытаются прикончить при удобном случае. Как, собственно и вышло. А если мне и придётся покинуть Хёниц, то тебя я заберу с собой.

Ещё мгновение виконтесса, прищурившись разглядывает меня, после чего с удовлетворённым видом, кивает. Со стороны первого этажа слышится серия мощных хлопков и какой-то грохот. Перекрывая всё это, звучит жуткий безысходный вой, который резко обрывается на высокой ноте. Машинально поворачиваюсь к пробоине в полу, а спустя секунду воздух заполняется громким мужским голосом.

— Прорвавшийся в наш мир демон уничтожен, а беспорядки прекращены. Всем студентам первого курса Хёница — немедленно прибыть на платформу железной дороги. Осенний бал прерывается, ради безопасности обучающихся. Просьба — соблюдать осторожность и не подвергать жизни сокурсников опасности. При возникновении угрозы, немедленно обратитесь к цердам, либо кому-то из преподавателей.

Интерлюдия 6

Оторвав взгляд от документа, Ланц Эйгор поднимает его на собеседника — крепкого молодого мужчину в форме императорской канцелярии. Подняв руку со сжатым в ней листом бумаги, трясёт тем в воздухе.

— И вот это вы называете рапортом о проведении операции?

Тот чуть смутившись, осторожно уточняет.

— Все наши сотрудники и приданные им офицеры военной контрразведки погибли, Ваше Императорское Величество. Информация, которой мы располагаем, получена от нашей агентуры, присутствовавший среди гостей, либо третьих лиц.

Регент пару секунд мрачно молчит, испепеляя генерала взглядом.

— О, это я понял. Как и то, что вы провалили дело полностью.

— Мы отправили лучших. Я уверен, они сделали всё, чтобы…

Правитель Норкрума поднимает руку, обрывая его.

— Сделали всё для чего? Чтобы опозориться и вызвать скандал? Давайте пройдёмся по вашему собственному рапорту и посмотрим, что там происходило.

Положив лист бумаги на стол, скользит по нему глазами.

— Итак, всё началось со столкновения на втором этаже, зафиксированном артефактами и впоследствии подтвержденном по кристаллу связи. Вместо того, чтобы отправиться туда, оставшиеся на первом этаже сотрудники, по приказу майора Эйсдена провели отвлекающий манёвр, инсценировав покушение на мою дочь. Допускаю, что на тот момент это казалось неплохой идеей — дать основной группе выполнить задачу, отвлекая при этом цердов и всех остальных присутствующих. Но что происходит потом? Зачем офицеры контрразведки попытались арестовать двоих женщин из свиты Морны?

— Ваше Императорское Величество, при всём уважении к моим армейским коллегам, военная контрразведка обычно работает не столь тонко, как мы. В рамках инструктажа, они были предупреждены, что в свите принцессы могут быть агенты аристократических группировок. И узнав, что бой ведёт один из них, решили ударить превентивно, задержав остальных. Действуя в рамках своих полномочий — на время проведения осеннего бала, Золотой зал становится территорией двойного подчинения и юрисдикций— как Хёница, так и империи. Попытка ареста была проведена строго в рамках закона.

— Агенты? В окружении моей дочери? Почему не докладывали?!

— Хотели дождаться подтверждения фактами, Ваше Императорское Величество.

Губы регента начинают дрожать от сдерживаемой ярости — на то, чтобы вернуть контроль, у него уходит не меньше десяти секунд.

— Об этом, мы с вами ещё поговорим. А пока вернёмся к рапорту. Если верить ему, сотрудники контрразведки, среди которых оставался только один маг, причём самый слабый, получили отпор. И запросили поддержки со стороны охраны Морны. При этом один из магов моей дочери попробовал оказать им помощь, а второй, напротив — выступил на стороне задерживаемых. Вы хотите сказать, что измена проникла настолько глубоко?

— Ваше Императорское Величество, мы…

— Заткнитесь! Это был риторический вопрос. А вот дальше пахнет едва ли не попыткой развязать войну. Церды Хёница, вместе с его преподавателями атаковали всех участников боя. Согласно поступившего с их стороны объяснения, которое вы цитируете — «в целях защиты жизней студентов первого курса». Я не силён в юридической терминологии, но они напали на имперских служащих. Офицеров, выполнявших мой личный приказ. Более того — одержали верх, убравшись без всяких последствий под защиту стен университета. Как это понимать? Почему не был задействован гарнизон Кёйреля?

Генерал пытается объясниться.

— На тот момент майор Эйсден и капитан Мойрниц, располагающие подобными полномочиями, находились на втором этаже Золотого зала и не владели ситуацией в полной мере. К тому же они, предположительно вели бой и были не в состоянии отдавать подобные приказы, либо анализировать положение дел.

— Ладно. Идём дальше. В ту часть рапорта, где начинается полное гхархово дерьмо. Кто-то использовал магию призыва, перебросив в наш мир демона, который перебил всех ваших людей на втором этаже.

На момент замолчав, регент с багровым лицом продолжает.

— После чего демонический крылатый монстр спустился вниз, где устроил кровавую бойню, отправив на тот свет массу людей, включая обездвиженных цердами офицеров контрразведки и помощниц Морны. Подавил сопротивление магов и…обесчестил мою дочь. В воздухе, на глазах у всех. Как у вас там, написано в рапорте — «путём проникновения в оба возможных…». У вас совсем чувство такта отсутствует, рицеровы личинки?! Кто составлял эту бумажку?!

Изрядно побледневший генерал, отбивает пальцами нервную дробь на столе.

— Наш секретариат. Они отталкивались от фактов, стараясь максимально детально отразить их в отчёте. У нас было не так много времени — прошло всего четыре часа.

Тяжело вздохнувший регент, на какое-то время замирает.

— Ладно. Пока оставим вопрос моей дочери в стороне. Хочу поинтересоваться другим — кто использовал магию призыва в Золотом зале?

— Тут весьма странная ситуация. Прибывшая группа следователей провела детальный обыск помещения, где было использовано заклинание. Было обнаружено тело Стонкафа Тонфоя, несущее на себе следы магии. И судя по картине, которую мы смогли восстановить, именно он смог призвать демона, который потом его и убил. Странный факт — судя по всему, перед этим Стонкафа застрелил один из наших людей. А после убийства демоном, его тело было наполовину сожжено группой студентов, находившейся в эпицентре событий.

— Среди которых был и Кирнес. Его смогли проверить слепком?

— К сожалению, на этот вопрос, ответа тоже нет. Тела Мойрница и Эйсдена были поглощены разрывом между мирами. Туда же попал и слепок. Всё пошло не по плану — наши люди столкнулись с сильным противником, которого там не должно было быть.

Нахмурившийся Ланц, уточняет.

— В лице Стонкафа Тонфоя? Восемнадцатилетний мальчишка убил двоих магов и призвал демона, едва не разнёсшего по кусочкам весь Золотой зал?

— Мы не уверены, что это на самом деле был Стонкаф. Как я уже сказал, на его теле были обнаружены следы магии. Равно как и на теле унтер-лейтенанта Охора, погибшего от огнестрельных ранений. Пока, наша основная версия — Стонкаф или некто, контролировавший его тело, принёс лейтенанта в жертву, чтобы вытащить к нам существо из мира демонов. Но никаких предположений по поводу того, кто мог контролировать юного аристократа, у нас не имеется.

— А что со свидетелями? Кирнес и ещё трое студентов — они должны были видеть всё своими глазами.

— Сейчас они находятся в юрисдикции Хёница. Их руководство передало нам результаты допроса — все четверо указывают на то, что Стонкаф действовал самостоятельно, а они просто пытались спастись, когда между офицерами канцелярии и графиней Лоренц завязался бой. Якобы не понимали толком, что происходит и пытались унести ноги. Ректор Хёница предлагает засекретить все данные об инциденте с обеих сторон и представить всё, как спонтанный прорыв демона. По поводу юрисдикции — у меня к вам предложение. Помните, мы с вами обсуждали резервный вариант, на случай вербовки наследника со стороны аристократов или иных проблем?

Ланц задумчиво хмыкает.

— Помню. Правда, не сказать, что он мне по душе.

— Но их же не придётся убивать. Отправим на юг империи, к морю и обеспечим новую красивую жизнь. Если глубоко изменить лица и проработать легенду, то они и вовсе смогут показываться на публике. Возможно даже займут какую-то должность при дворе.

Несколько секунд стоит тишина, которую нарушает вопрос регента.

— Даже если мы вытащим Кирнеса в столицу, что с ним делать дальше? Слепка больше нет. Как вы планируете его проверить?

— Не хотелось бы говорить прямо, Ваше Императорское Величество. Но мы оба знаем того, кто сможет залезть принцу в голову.

— Не факт, что при этом мы получим правдивую информацию. Именно этот человек и спровоцировал операцию на балу, которая закончилась катастрофой. В империи каждый ведёт свою игру, а в особенности — он. И чем дальше, тем больше я подозреваю, что интересы нашего союзника выходят далеко за пределы декларируемой им концепции сдерживания магии.

Молодой генерал на мгновение задумывается.

— Тогда мы можем поручить это кому-то из наших магов. Или задействовать наёмников из южных королевств, что связаны контрактами. Они, при всём желании не смогут ничего рассказать.

— Предлагаете нарушить собственные законы?

— Исключительно во благо империи. И по той причине, что я не вижу иного выхода. Если вдруг, информация переданная вам окажется верна и в теле Кирнеса совсем не его разум, мы не можем это так оставить.

— А если он ошибается или намеренно ввёл меня в заблуждение, то сейчас я планирую пытки собственного племянника. А перед этим подверг его жизнь опасности.

Почти минуту, Ланц размышляет, смотря на полированную светлую столешницу. Наконец, принимает решение.

— Задействуй свой план — пусть Кирнес прибудет в столицу. И подготовь совещание с участием всех лиц, которые в курсе ситуации. Необходимо выработать план и обеспечить взаимодействие ведомств, чтобы не провалить операцию снова. Как только он отбудет в нашем направлении — собери всех. Только не здесь, а в канцелярии. Обеспечение безопасности — на твоём департаменте. Нельзя допустить даже малейшую вероятность утечки.

Глава XXIII

Три часа допросов. Норница сменял Йорс, а его — ещё один дознаватель, не соизволивший представиться. Потом всё повторялось по кругу. Одни и те же вопросы, облечённые в разную форму. Попытки сбить внимание отвлекающими деталям — «А сколько бокалов вы выпили на галерее», «Какая одежда была на девушке из прислуги?», «А цвет её волос?». Классика жанра — допрос похож во всех мирах. С той лишь разницей, что в данном случае, к нам не стали применять пытки. Хотя, судя по выражению глаз Норница, иногда ему этого очень хотелось.

Оружие и всё, что могло сойти за него, у нас забрали сразу по прибытию в университет. Оставалось ещё письмо, но в условиях хаоса, который образовался на обратном пути, я успел спрятать его в кустарнике, что окружал лесные насаждения во дворе Хёница. Не самое изящное решение, но других вариантов у меня не было. Так, хотя бы остаётся шанс достать его позже. Альтернатива — полное уничтожение. В любом случае, когда дознаватели приступили к нашему обыску, его при мне уже не было.

Сейчас, мы вчетвером стоим в кабинете Норница. Сам проректор сидит за массивным столом, задумчиво изучая нас взглядом. А за его правым плечом, с напряжённым лицом, стоит Йорс. Судя по всему, Рэрх пытается окончательно определиться, как с нами поступить. Либо, просто давит на психику, желая, чтобы мы помучались в ожидании.

Так или иначе, проректор сейчас в сложной ситуации. С одной стороны, он понимает, что по логике вещей мы должны быть замешаны в происходящем. Но с другой — наши показания полностью совпадают, а Йорс, оказавшийся ещё и демонологом, подтвердил отсутствие следов магии призыва, которые бы фиксировал артефакт. Если быть более точным — они есть, но как раз такие, которые и должны остаться, при сотворённом рядом заклинании. Тот факт, что призыв использовался Стонкафом Тонфоем — тоже неоспорим. Всё, в чём можно обвинить нас — убийство сотрудника императорской канцелярии, что вёл преследование. Но и тут расклад выглядит двойственным — если кто-то начинает стрелять в помещении, на твоих глазах убивая сразу троих человек, ты наверняка ответишь огнём. Особенно, если тот не представился. А показания второй стороны, Норниц по объективным причинам получить не может. Добавим к этому возможность того, что проректор считает меня наследником престола и на выходе получаем весьма сложное уравнение с массой переменных.

Что интересно, судьба погибших офицеров, в стенах Хёница мало кого тревожит. Куда больше их интересует, кто и как обеспечил прорыв призванного. Дополнительно, ситуацию усложняет то, что эта крылатая махина, похоже надругалась над принцессой, сорвав с неё одежду и крутя в воздухе под разными ракурсами. Несмотря на весь остальной хаос и гибель группы студентов, эта тема стала ключевой среди набившихся в кабины первокурсников, затмевая собой все остальные. За время подъёма я успел выслушать несколько вариаций истории и стать свидетелем двух споров о порядке действий демона. Что-то мне подсказывает — эта изюминка вечера придётся совсем не по душе регенту.

— Вы оказались в эпицентре событий, которые привлекли внимание всех людей Норкрума. Завтрашние газеты выйдут с заголовками о прорыве демонов на территории Хёница, а на нас посыпятся обвинения в использовании запрещённой магии. И при всём этом, никто из вас не может пролить свет на произошедшее. Знаете, как это выглядит?

Переглядываемся и Канс осторожно отвечает.

— Наверняка, весьма плохо, господин Рэрх. Но, мы оказались там…

— Да-да, я помню. Вы оказались там, исключительно случайным образом. Точно так же, нечаянно застрелили унтер-лейтенанта императорской канцелярии, а потом шокировано наблюдали, как ваш двоюродный брат, господин Тонфой, восстаёт из мёртвых и призывает демона. Как только его убили — спалили его тело, действуя как перепуганные цыплята. А сами вы — обычные честные студенты, которые пытались выжить.

Замолкнув, обводит нас тяжёлым взглядом.

— Скажу честно — мне и всем остальным в Хёнице, по большому счёту наплевать на то, что там произошло. Безусловно, я хотел бы знать, кто задействовал магию призыва, но это не так важно, да и не наша забота — пусть разбирается канцелярия, служба магического надзора и все остальные клерки, которых наплодили, чтобы за нами следить. Никто из преподавателей и цердов не погиб, а десяток первокурсников — не такая большая потеря. Вдвое больше сдохнет за ближайший месяц. Но вместе с ними были убиты аристократы и имперские служащие, что даёт властям империи формальный повод вести следствие, которое касается нас. А дочь регента теперь навсегда войдёт в историю — сколько бы не трудились его службы, такое не вымарать из людской памяти. Вы привлекли к нам массу ненужного внимания, господа. Такого допускать нельзя! Запомните и зарубите в своих крошечных рицеровых мозгах — Хёниц на многое смотрит сквозь пальцы, но только не в том случае, когда речь идёт о безопасности всего университета и возможном допуске сюда имперских служб. Теперь можете идти — свободны! Изъятые у вас вещи уже в комнатах. Минус триста баллов каждому!

Замечаю, что на лице Йорса появляется первая, за последние несколько часов, эмоция — вполне искреннее удивление. Всего на мгновение — потом он берёт себя в руки. Но этого хватает, чтобы понять — подобное развитие ситуации кажется странным не только мне, но и дознавателю. Но если я понимаю, что нас скорее всего отпустили из-за «фактора Кирнеса Эйгора», то с точки зрения Йорса, происходящее вряд ли укладывается в какие-то логические рамки.

Молча развернувшись, покидаем кабинет проректора. На момент теряемся, не зная, в какую сторону идти, но находящийся поблизости служащий, подсказывает путь и спустя секунду, мы уже шагаем по коридору в сторону общежития.

Когда выбираемся в знакомую часть Хёница, Канс нарушает затянувшуюся тишину.

— Предлагаю взять пару бутылок хирса и отправиться на террасу. Не знаю, как у вас, но мой мозг настойчиво требует, чтобы я залил себя побольше крепкого алкоголя.

Слышу согласное угуканье Джойла и поворачиваюсь к сыну хёрдиса.

— Я бы тоже не отказался чуть расслабить нервы.

Виконтесса молча кивает и добравшись до блока общежития, мы расходимся по комнатам, заново вооружаясь. Джойл, после короткого раздумья, прихватывает с собой ещё и «Лоун». В ответ на мой удивлённый взгляд, заявляет.

— Спокойнее, когда она рядом. Особенно сейчас.

Сам я ограничиваюсь тем, что возвращаю на место оба револьвера, хьярк и кинжал, подаренный Ральфом. Удобный складной нож так и остался где-то на втором этаже Золотого зала. Когда заканчиваем из стены выскакивает призрак Эйкара, удалившийся на время допроса — помещения, в которых располагалось руководство были под защитой, которую ему было не преодолеть.

— Как всё прошло? Сильно орали? Этот Норниц был тёмной лошадкой, когда здесь учился. Ни с кем не ссорился, тесной дружбы тоже не водил. В основном занимался — учёба ему давалась тяжело. А гляди — добрался до места проректора, пусть и не по научной части.

Поморщившись, поднимаю руку, останавливая льющийся поток слов.

— Да, нас отпустили. А теперь мы собираемся чуть выдохнуть и влить в себя несколько бокалов хирса. Предлагаю оставить все важные вопросы на утро, когда придём в норму.

Старый маг обиженно смотрит на меня, скрещивая руки на груди и что-то ворча о «неблагодарных рицеровых отпрысках», исчезает в стене. Обиделся. Но, сейчас мне и так предстоит ответить на массу вопросов, которые наверняка уже появились в головах приятелей. Присоединись к ним призрак — я рискую не выдержать нагрузки.

Прихватываю с собой пару бутылок хирса и мы отправляемся к выходу из общежития, где встречаем обоих аристократов. Подходя к проёму, ведущему из жилого блока, слышу впереди знакомый голос.

— Представляете, что с ними теперь сделают? Вырвавшийся демон, поруганная честь принцессы, убитые офицеры и погибшие гости. Этим рицеровым выродкам точно конец. Всей четвёрке!

Невольно усмехаюсь, переступая через порог и вижу Свезальда, который распинается перед группой студентов, стоя к нам спиной. Когда лица его собеседников вытягиваются, а взгляды устремляются на нас, блондин поворачивается и застывает, глядя, как мы проходим мимо. Тонфой, весело улыбаясь, обращается к нему.

— В следующий раз, мы и твою задницу поджарим. Хотя, чего нам терять — по три сотни баллов уже сняли, за тебя может вычтут ещё пятьдесят.

Канс замедляет шаг, останавливаясь и в воздухе появляется несколько ледяных сфер. А я задействую нотную связку, которая пока не входит в программу нашего обучения, в результата чего, перед перепуганным Свезальдом появляется искрящаяся цепь из небольших шариков, соединённых тонкой нитью. Парень пятится назад, врезавшись в одного из однокурсников и переводя взгляд с одного объекта на другой, выставляет перед собой ледяной щит, из-за которого слышится глухой голос.

— Мой отец не оставит убийство безнаказанным, идиоты. Вас всех прикончат!

Первым, смех пробивается наружу у Тонфоя. Следом подключается Айрин, а следом и мы с Джойлом. В процессе, обращаю внимание сына хёрдиса на деталь, которую он упустил.

— Значит, ты думаешь, что трупы титулованных аристократов, обесчещенная принцесса и бойня на осеннем балу нам сошли с рук, а вот смерть зарвавшегося тупого блондина почему-то повлечёт за собой месть? Твой отец ничего не может сделать в стенах Хёница. А если он знаком с твоим характером, то думаю даже не расстроится о потере такого отпрыска. Ты же только и делаешь, что позоришь свой дом.

Со стороны аристократа слышится яростный вопль, а потом он неожиданно переходит в атаку — над ледяным щитом появляются сгустки пламени, летящие прямо на меня. Первой успевает среагировать Айрин — передо мной появляется стена льда, принимающая на себя удар. Мы же с Тонфоем наносим ответный удар. Атака Канса тоже приходится на щит противника, а вот моя цепь проскальзывает сквозь тающий лёд и захлёстывается вокруг блондина. С его стороны слышится короткий, быстро затихающий вопль, после которого все первогодки, участвовавшие в беседе, полным ходом мчатся в общежитие, разбегаясь по комнатам.

Оставшийся в одиночестве и парализованный Олаф, которого надёжно охватывает цепь, дико водит глазами по сторонам, валяясь на полу. Правда кричать уже не может — язык у него отказал.

— В следующий раз подумай, прежде чем обсуждать кого-то за его спиной. Иначе это может закончиться куда более неприятным заклинанием, которое станет для тебя фатальным.

Никаких умных слов в голову больше не лезет, поэтому просто шагаю дальше. Когда добираемся до лестницы, Тонфой с интересом спрашивает.

— Чем ты его так? На нотной практике этой комбинации точно не было.

Чуть поворачиваю к нему голову, усмехаясь.

— Мы с Джойлом решили немного опередить программу. Встретили как-то раз Тадеша, когда он упражнялся и поняли, что стоит взяться за ум, если не хотим выглядеть беспомощными имбицилами на его фоне.

— Спашена? Я вот тоже думаю, когда он столько успевает? Ноты, ритуалы, химерология — по всем дисциплинам впереди всего курса. Могу поспорить, даже сейчас не спит, а где-то тренируется.

Добравшись до дальней террасы, располагаемся за столом. Снаружи уже стоит ночь и столовая предсказуемо не работает. Но встреченный нами по пути служащий, выслушав просьбу, удаляется в служебные помещения, вернувшись с большой тарелкой холодного мяса и хлебом, на которые мы сейчас жадно набрасываемся — во время осеннего бала, так и не вышло нормально поесть.

Утолив первый голод, наполняем бокалы и Канс шёпотом озвучивает тост.

— За настоящего наследника империи.

Кашлянув, оглядываюсь вокруг, но судя по тотальной тишине, поблизости нет никого живого. А некон сейчас далеко — остался стоять в помещении столовой.

Сдвинув бокалы, делаем по солидному глотку и Тонфой решает сразу поинтересоваться.

— Как так вышло? Принц с амнезией и в Хёнице. Я не Ценхор, но насколько известно, у Кирнеса не было струны.

Пожимаю плечами.

— Балансирование на грани смерти и мощная целительская магия могут сотворить и не такое.

Аристократ прищуривается.

— Возможно. Что теперь думаешь делать? Вернуться на престол?

От удивления, чуть задерживаю вилку в воздухе. Потом, всё же втыкаю её в мясо и отвечаю.

— Нет. Оказаться на троне империи я не хочу. Сейчас — так уж точно. Продолжу учиться в Хёнице и буду поменьше выбираться за его стены.

Вижу, как Айрин и Канс переглядываются, после чего парень решает объясниться.

— Ты правильно меня пойми, Орн — у тебя просто как-то очень удачно вышло подобрать друзей. Сын хёрдиса, которому можно предложить независимость и он предоставит тебе ресурсы. Дочь главы военной разведки, под чьим контролем есть немало подготовленных людей. Ни для кого не секрет, что несмотря на формальный запрет, они проводят операции и на территории Норкрума. Неплохая база для мятежа.

Он сейчас так намекает, что я специально сошёлся с ними поближе? Или пытается убедить меня, что попытка государственного переворота — не такая уж плохая идея? Вздохнув, откладываю в сторону вилку и снова берусь за бокал.

— Не забывай — я ничего не помню. И с трудом могу оценивать ситуацию, не то, что готовить потенциальные заговоры. Всё, чего я сейчас хочу — тихо отсидеться в стороне. На территории университета, где меня никто не достанет.

— А жаль. Так то неплохой бы получился план. Папаня получил бы своё королевство, ты империю, а я возглавил канцелярию. Джойла мы бы поставили командовать твоей личной охраной. Ну а Мэно стала бы…

На этом моменте затыкается, морщась от боли. Если я верно понимаю его мимику и происходящее — Тонфой только что получил чувствительный удар ногой под столом. А виконтесса, молчавшая всё это время, начинает говорить.

— Там, в Золотом зале… Я произнесла не самые приятные слова. Не подумала, что ты и правда ничего ведь не понимаешь. Извини.

Фразы явно даются девушке нелегко — она их, как будто выталкивает из себя. Начавший скалиться Тонфой, хочет добавить что-то ещё к её словам, но получив локтём под рёбра, быстро оставляет свои намерения.

— Всё в порядке, Айрин. Считай, что твои извинения приняты.

Вздохнув, она чуть улыбается и берёт в правую руку бокал, молча поднимая его вверх. После очередной, отправленной внутрь порции алкоголя, Тонфой интересуется.

— А куда ты дел письмо? Та графиня же тебе что-то передала, пока вы обнимались на галерее.

Кивком показываю в сторону двора Хёница, лежащего внизу, в темноте.

— Где-то там. Сунул в кустарник.

Канс сразу же подбирается.

— Так может сходить и забрать?

Повернувшая к нему голову виконтесса, цокает языком.

— Твоя готовность к идиотским действиям, иногда поражает. Отправиться за письмом, ночью — само по себе подозрительно. Сделать это сразу после допроса дознавателями и проректором Хёница — всё равно, что вести разведку, отбивая палочками дробь на барабане.

Смущённый парень умолкает, а вот Джойл, сидящий справа от меня, около самой стены террасы, интересуется

— Как так? Если ты Орн, прости, Кирнес — наследник императора, то власть регента незаконна. Он, как говорила матушка — «узурпатор». И его надо сместить. Поставив во главе законного правителя.

Тонфой горестно вздыхает.

— Друг мой, Джойл. Знаешь, кого обычно называют законным правителем? Тех, кто убил всех более законных, чем он сам. Так что, апеллировать к закону сейчас не стоит. Да и репутация у Кирнеса до амнезии была так себе — повеса, который тащился за каждой юбкой и пил, как не в себя. В народе его может и поддержат, если он даст о себе знать. Только вот решают всё люди с деньгами и армиями. А они, если и захотят видеть во главе империи распутного алкоголика, то лишь в качестве своей марионетки.

Глянув в мою сторону, добавляет.

— Маркиза Ценхора, к слову, можно отнести к числу игроков первого звена — с серьёзными влиянием и большими возможностями. К тому же, уверен — он уже сбился в стаю с волками покрупнее себя. Завтра надо будет достать это письмо и хотя бы ради интереса, глянуть, что там.

— Всё, Канс. Хватит. Давай просто опустошим эту пару бутылок и отправимся спать. Мозги и так плавятся.

Аристократ замолкает, доливая хирс в бокалы, а я раздумываю над его словами. Безусловно, Ценхор располагает определённым влиянием. Судя по тому, что смог пролезть в окружении Морны и не побоялся схватиться с императорской канцелярией — весьма немалым. А регент, действительно не слишком популярен. Как среди простых людей, так и среди аристократов, которые не считают бывшего военного человеком, который может отдавать им приказы. Но по поводу своих планов я не врал — влезать в кровавый водоворот интриг и провоцировать гражданскую войну или попытку государственного переворота, в мои намерения не входит. Всё, чего мне пока хочется — остаться в живых. Да, пусть регент считает меня целью. Но как я понял, даже он не может достать меня в Хёнице. Остаётся ещё записка, пришедшая от неизвестного и само руководство университета, которое в курсе многих обстоятельств. Но, есть неплохая доля вероятности, что маги не станут вмешиваться. А если так — у меня есть хорошие шансы остаться на месте, используя Хёниц в качестве убежища. Если дела в империи примут совсем горячий поворот, то моя фигура, безусловно станет предметом совсем острого интереса. Но пока страна в состоянии вялотекущего кризиса, стены университета могут служить надёжной защитой.

Конечно, всё может повернуться совсем иначе — в уравнении слишком много переменных, более половины из которых, мне неизвестны. Но активно действовать, с головой окунувшись в заварушку — это ещё более плохой план, чем выжидать в Хёнице. К тому же, чем дольше я здесь нахожусь, тем лучше осваиваю магию. Что тоже серьёзно повышает шансы на выживание.

От мыслей отвлекает вопрос Тонфоя.

— А кто такой Эйкар? Откуда ты его взял? Он, кстати здесь?

Оглядевшись по сторонам, убеждаюсь, что призрак ещё отсутствует и перевожу взгляд на Канса.

— Помнишь, мы с Джойлом прикончили студента в первую ночь здесь? Так вот — он на самом деле состоял из четырёх неконов. Двое карликов и ещё пара псов объединённых под человеческой оболочкой. Приходила эта компания, как раз за шкатулкой, где был заточён Эйкар. Так вышло, что в процессе я его случайно освободил.

— Рассказывал, почему его туда засунули?

На этом моменте чуть теряюсь. Я ведь, действительно не узнавал у призрака, как именно он оказался в шкатулке. И кто его там запер.

— Если честно — об этом я не спрашивал. Но при случае поинтересуюсь.

Виконтесса задумчиво хмурится.

— А магия призыва? Как он смог привести к нам демона? Её уже давно не изучают.

Вздохнув, понимаю, что разговора на животрепещущие темы не избежать.

— Он провёл в заточении полторы сотни лет. В его эпоху, призыв ещё был разрешён и активно изучался. К тому же, там не всё так однозначно, как кажется на первый взгляд.

Дальше пересказываю им всё, услышанное от Эйкара. О мире, который отделён от этого тонкой гранью и существах, там обитающих. Упоминаю и причины, по которым те слетали с катушек, устраивая кровавый хаос при появлении. Закончив, слышу удивлённую реплика Тонфоя.

— Как-то, его версия очень сильно разнится с официальной. Отец правда только один раз упоминал демонов — сказал, что они сыграли важную роль в Войне трёх императоров. Дальше на эту тема общаться не стал. Но, сколько помню — газетчики всегда писали о демонах в негативном ключе. А простой народ их и вовсе ненавидит до дрожи в руках.

Джойл, на лице которого отражается смятение, тянется к бутылке хирса, а Мэно задумчиво произносит.

— Война всегда двигает науку вперёд. Возможно призыв показался императору слишком опасной областью магии, оттого и попав под запрет?

Тонфой задумчиво наблюдая за тем, как мой сосед доверху наполняет бокалы алкоголем, отвечает.

— Может и так. Правда, не совсем понимаю, как он смог убедить магов отказаться от призыва. Вернее, даже не так — непонятно, почему они настолько строго блюдут договорённости. Сторна Эйгора уже давно нет, у власти регент, трон под которым вовсю шатается. А никто из магов даже не заикается о том, чтобы вернуть магию призыва в число изучаемых дисциплин. В конце концов, это можно сделать и втихую — не обязательно получать чьё-то разрешение.

Подняв бокалы, вливаем в себя солидные порции алкоголя и мысли Канса быстро переключаются на другое направление, скатываясь в обсуждение пострадавшей от призванного, Морны. Правда, в основном парень жалеет, что не присутствовал при этом зрелище лично. От этой темы плавно переходим к тому, как это будет преподнесено аристократии, а Тонфой и Мэно заключают пари, споря на ящик вина о том, какое количество газет попробуют затронуть ситуацию с принцессой в своём следующем выпуске.

За разговорами, постепенно приканчиваем обе бутылки хирса и отправляемся в общежитие. На этот раз, уверенно направляюсь в комнату виконтессы. Как только закрывается дверь, чувствую как тонкие пальцы принимаются расстёгивать на мне одежду. Спустя несколько мгновений мы уже опускаемся на постель.

Глава XXIV

Пробуждение выходит хоть и приятным, но весьма болезненным. Во-первых, Айрин отлежала мне руку так, что я её совсем не чувствую. А во-вторых, похмелье долбит по голове ударами сотен молотков. Пока разбираюсь с первой проблемой, бужу девушку и та выскользнув из под одеяла, снова намешивает свою «молочную смесь». Опустошив свою порцию, исчезает в ванной, сверкая обнажёнными ягодицами. Дотянувшись до второго стакана, выпиваю «лекарство» и снова опускаю голову на подушку, приходя в себя.

Стук в дверь заставляет поморщиться от головной боли. Машинально, едва не спрашиваю, кто там, но вовремя понимаю, что это может быть и Виолла. А если снаружи Джойл или Канс — они сами подадут голос. Спустя пару секунд, в дверь стучат снова, после чего слышится лязг ключа в замочной скважине. Дотянуться до оружия я уже не успеваю, но зато получается создать в воздухе парализующую цепь, которую я вчера опробовал на Свезальде. Вот Айрин, которая появляется на пороге ванной — вооружена. Уходила она точно без револьвера, значит держит один из них где-то в ванной.

Распахнувшая дверь Виолла чуть дёргается увидев висящую в воздухе цепь, а потом скользит глазами по фигуре девушки в лёгком халате, которая держит её на прицеле.

— Минус двадцать баллов каждому! Хотите спать вместе — получите разрешение проректора. Это общежитие университета, а не бордель!

Когда развернувшись, уходит, не могу сдержать усмешку. Видимо с тем студентом, которого она пыталась зажать в углу, всё сложилось не очень удачно. Откуда вообще такая одержимость молодыми парнями, учитывая её возраст? Или в данном случае, это было проявление ненависти к более молодым девушкам?

Заперев дверь, Айрин с непонимающим лицом поворачивается ко мне.

— Если она так хочет бегать за студентами, то почему не возьмёт себе новое тело? Как у Омрии. Той тоже наверное лет за сто, но половина парней курса с радостью запрыгнут к ней в койку.

Окидывая её взглядом, думаю, не задержаться ли нам ещё на какое-то время, но тут перед каждым появляется синий шарик, доставляющий расписание. Через двадцать минут начнётся практическое занятие по основам некромантии и химерологии, а следом за ним — нотная практика и зачаровывание животных.

Поднимаюсь с кровати и спустя несколько минут уже быстро шагаем в столовую. На входе сталкиваемся с Тонфоем и Джойлом, закончившими завтрак и как раз идущими на занятие. Пока они ждут, мы с Айрин успеваем захватить по бутерброду с чашкой горького сорка, напоминающего кофе и прямо с ними спускаемся вниз. Сегодня, как ни странно, практическое занятие проходит на открытом воздухе. Почему — становится понятно, когда мы приближаемся к площадке, где ждёт радостный и весьма довольный собой Олон Кларсен. Позади преподавателя — десятки трупов разной степени разложенности, какие-то куски тел, самые настоящие крылья, сложенные грудой в стороне и обычные животные в клетках — от крыс до небольших свиней.

Трупы, к счастью обработаны и не воняют. Поэтому, мы всё-таки успевает закончить импровизированный завтрак, в конце просто поставив кружки на землю. Практическое занятие предполагает небольшую группу студентов — сегодня, нас всего тридцать два. Когда все собираются, сгрудившись перед преподавателем, Олон сверяется с часами и начинает.

— Вы знакомы с тем, что такое некромантия и химерология. Более того — каждый из вас уже пробовал собирать химер и поднимать живых мертвецов. Но это были азы, необходимые для того, чтобы стал ясен дальнейший процесс. Видите разнообразие живой и мёртвой плоти, у меня за спиной? Всё это — исходный материал для химер и некроконструктов, который вы сегодня будете использовать.

На секунду прервавшись, окидывает нас взглядом, будто убеждаясь, что информация дошла до ушей.

— Кто скажет мне, по каким критериям, обычно разделяют химер?

Руку поднимает только рыжеволосая Кронц, на которую положил глаз Джойл. Он и сейчас, нет-нет, да косится в её сторону. Кларсен показывает на девушку и та начинает отвечать.

— Как правило, химер можно разделить на разовых, которые функционируют какой-то ограниченный промежуток времени и постоянных — способных существовать либо весьма долго, либо вовсе без ограничений.

Преподаватель с деланным недоумением оглядывается на разнообразие у себя за спиной и уточняет.

— И это вся классификация, которую вы можете привести? Даже просто взглянув на материал для занятия, можно назвать куда больше вариантов.

Девушка, действительно бросает взгляд на тела, но смущённо молчит. А Кларсен продолжает.

— Значит до этого раздела учебника, никто из вашей группы не добирался. И дополнительную литературу не читал.

Кто-то из студентов, стоящих во втором ряду, тихо говорит.

— Ну да, Спашена ведь здесь нет.

Как сразу же выясняется, у Олона весьма острый слух.

— Тут вы правы — его, к сожалению нет. Господин Спашен — самый толковый студент на вашем курсе. Если доживёт до выпуска, то наверняка станет одним из преподавателей университета, либо займёт неплохую позицию в императорской канцелярии. С его работоспособностью, думаю уже года через два он точно сможет выбирать свой путь, закончив обучение досрочно. А вот вам предстоит узнать сегодня немало нового. Начнём, пожалуй, с химер.

Развернувшись, показывает на крысу, сидящую в одной из клеток.

— Животные — один из самых распространённых материалов для создания краткоживущих химер. Вы можете объединять их вместе, либо добавлять части одного зверя другому. Или использовать в качестве исходного сырья только какое-то одно животное, при этом кардинальным образом изменяя его тело. Всё на ваше усмотрение. Магия объединяет их нервные и кровеносные системы, при необходимости отключая дублирующие внутренние органы. Но такие создания всё равно не живут долго — всё-таки нотная комбинация, это не хирург. Она действует по готовым шаблонам, при использовании которых не избежать ошибок. Но и применяются такие химеры, обычно для выполнения какой-то одной конкретной задачи. При необходимости их дальнейшего функционирования, требуется регулярно воздействовать необходимыми нотными комбинациями.

Отступив в сторону, кивает нам на аккуратно сложенные части тел.

— Изготовленная в лаборатории плоть — единственный вариант создания химер, с которой вы уже сталкивались. Её можно использовать, как саму по себе, так и в связке с животными. По причине высокой устойчивости и упора на универсальность, подобные химеры куда более живучи и могут служить для выполнения более длительных задач. В некоторых случаях, вы можете даже сформировать зачатки разума, обучив их командам. Если в первом случае, срок жизни созданного существа, обычно не превышает суток, то собранная из лабораторных частей химера, способна прослужить до месяца.

Поднимается чья-то рука и слышится вопрос студента.

— А мертвецы?

Олон усмехается.

— До них мы доберёмся позже, юноша. А пока вернёмся к нашим химерам. Ещё один подвид — лабораторные химеры. Или алхимические. Как вы уже поняли, их создают в соответствующих условиях с использованием разнообразных магических ингредиентов. Такие могут существовать годами, служа вам. Более того — выращивая существо с нуля, вы можете заложить именно тот функционал, который вам требуется. Всё ограничено вашей фантазией. И четвертый вид — химеры на основе человека. Их создание в мирное время, запрещено эдиктом императора, но тем не менее вам стоит знать об их существовании. Более того — потребуется выучить теоретическую базу. Срок жизни химер, созданных таким образом, зависит от мастерства мага и его понимания анатомии. Опять же — одно дело выполнять такую задачу в лаборатории и совсем другое — в полевых условиях. В любом случае, такие существа живут от пары часов, до нескольких лет.

В группе студентов вверх поднимается рука. Снова Кронц. Дождавшись, пока Кларсен её заметит, спрашивает.

— Не понимаю — зачем создавать химер из людей? Это ведь жестоко. А при наличии такого количества альтернатив, просто чудовищно.

Олон чуть хмурится, но сразу же возвращает улыбку на своё лицо.

— Хороший вопрос. Представьте себе такую ситуацию — идёт война и твой батальон оказывается на пути внезапного вражеского наступления. Большинство сослуживцев, вместе с командованием гибнут за пятнадцать минут боя, в живых остаёшься только ты и десяток солдат, которые следуют за тобой. Отступая, вы попадаете в деревню с населением в несколько сотен человек. За ней — стратегически важный город, который никак нельзя сдать врагу. Подкрепление уже в пути, но драконов на вашем участке фронта нет, единственная механическая бригада за много лиг, а обычная пехота будет добираться почти полтора часа. За это время противник уже успеет выйти к городу, гарнизон которого состоит из гражданского ополчения, часть из которого разбежится, а кто-то и перейдёт на сторону противника. В прорыв же войдут новые части, которые займут оборону на флангах. В линии фронта образуется зияющая дыра, а важный железнодорожный узел окажется потерянным. Что бы вы стали делать?

Покрасневшая Кронц, стиснув зубы, молчит. Думаю, всем и так понятно, к чему клонит Олон, но мужчина решает продолжить.

— Единственный выход — использовать в качестве исходного материала жителей деревни. Жестоко — да. Скажете, бесчеловечно? В чём-то с вами соглашусь — гуманизмом тут и не пахнет. Но это война. И вот ты уже отправляешь отряды разномастных уродцев в бой, стараясь не потерять контроль и не дать умереть всем сразу. Посылаешь группу за группой, замедляя продвижение вражеских солдат. И успеваешь — подкрепление приходит вовремя. А тебе на грудь вешают высшую награду империи — золотую императорскую луну. Как видите, юная леди — навык создания химер из человеческих тел, тоже может оказаться крайне полезным.

Закончив рассказ, явно бывший автобиографическим, Кларсен возвращается к теме занятия.

— Ещё один весьма интересный момент — соединение приёмов некромантии и химерологии. Это весьма тесно связанные дисциплины и при определённых усилиях, вы можете создать существо, которое будет комбинировать в себе мёртвую и живую плоть. В ряде случаев это крайне удобно — например, когда вам требуется усилить защиту, надёжно прикрыв важные части тела химеры. Да и в целом — тактика смешения живой и мёртвой плоти, показывает себя крайне эффективной. Но этого вы коснётесь на основном курсе химерологии, а полноценно изучать вопрос будут лишь те, кто попадёт на углубленный — к профессору Тескону. Что касается чистой некромантии — тут всё гораздо проще. Вы можете поднять мертвеца в его первозданном виде, а можете соединять части трупов в произвольном порядке. Мертвецам не требуется функционирующая кровеносная система и внутренние органы — они будут служить вам всё время действия заклинания. Но с другой стороны — с ними куда сложнее в плане зрения, скорости, обоняния и всех остальных чувств. Всё приходится создавать при помощи магии. Иначе вы получите не быстрого солдата, а медлительного доходягу, которого одолеет кто угодно.

Замолчав, выдыхает воздух и ещё раз оглядывается назад.

— А теперь, давайте приступим к самой практике.

На то, чтобы освоить весь подготовленный материал, у нас уходит больше трёх часов. За это время, мимо проскальзывает компания посмеивающихся третьекурсников, спешащих к канатной дороге и не раз появляются зеваки-первогодки, ещё не побывавшие на подобном занятии и интересующиеся тем, что там будет происходить.

Мы же изучаем новые нотные связки и руны, сразу пуская их в дело. Глефсы нам выдают прямо на занятии — не приходится ждать лекции по рунологии. От количества информации, мысли порой путаются, что приводит к неожиданным ошибкам. Крылатая свинья Сонэры Кронц, вместо подчинения, внезапно проявляет агрессию и сбивает ту с ног, пытаясь затоптать. Выручает её Джойл, рассекающий животное Добряком почти напополам. Выбравшись из под тела баронесса, в пропитанном кровью платье, благодарит его, едва сдерживая рвотные позывы. А залившийся краской здоровяк только кивает, никак не понимая, что надо отойти в сторону. Ситуацию спасаем мы с её братом — я отвожу в сторону соседа, а он — свою сестру.

У меня же получается собрать в единое целое четырёх крыс, получив эдакую многоножку, вооружённую сразу четырьмя комплектами зубов. Потом приделываю крылья ящерице, заставляя её подняться в небо. Туда же взмывает небольшая свинка, которой занималась Мэно — стремительно поднимается на добрые полсотни метров, а потом начинает постепенно снижаться, в конце концов упав в лесные насаждения, где её сжирает медведь из охраны университета.

Сложнее с химерами, которых требуется создать на основе отдельного животного. После ряда неудачных экспериментов, у меня получается вывернуть свинью так, что её челюсть наконец начинает напоминать оружие — она меняет свой размер, став более приспособленной для боя, а к торчащим зубами добавляются куски перемещённых туда костей. Правда, в качестве побочного эффекта, снижается её скорость, но Кларсен всё равно засчитывает выполнение задания. Настолько везёт не всем — Джойл, впавший после контакта с Кронц в состояние глубокой задумчивости, так и не добивается успеха. Равно, как и половина группы.

Проще всего, как ни странно, с поднятием мертвецов. Сам процесс, практически такой же, как в самом первом домашнем задании. Разница в нотных связках, которые приходится использовать потом. Для того, чтобы получить видящего, слышащего и быстрого зомби, который ещё и будет чувствовать, когда его касается противник, требуется ровно дюжина различных комбинаций. В случае, когда ты уже приноровился и можешь «выстреливать» ноты с зашкаливающей скоростью, как тот же Эйкар, это не так сложно. Но вот в нашей ситуации, каждый мертвяк отнимает массу времени.

В конце практического занятия, Олон просит отработать все изученные связки и заучить их. В следующий раз, мы повторим весь сегодняшний цикл, только с фиксацией скорости выполнения заданий. Помимо этого, Кларсен рекомендует изучить нотные комбинации посвящённые созданию примитивного разума у мертвецов и контролю над зрительной системой химер. В скором будущем мы займёмся и этим.

Когда все расходятся, мы вчетвером направляемся в сторону канатной дороги. Пока Джойл и Канс проходят дальше, мы с Айрин изображая страсть, вваливаемся в кустарник, где я предположительно оставил письмо. С самим кустом правда выходит промашка, плюс процесс маскировки едва не выходит из под контроля. Но, в любом случае, через несколько минут мы в растрёпанном виде выбираемся назад, с письмом во внутреннем кармане моего пиджака.

Пока у нас есть время, поднимаемся на этаж столовой, расположившись на одной из удалённых от неё террас, прихватив с собой нормальные порции еды. Усевшись на стул, оглядываюсь в сторону входа, убеждаясь, что поблизости никого нет и распечатываю письмо, погружаясь в чтение.

Дорогой Кирнес. Рад сообщить, что у вас есть целая компания друзей, которые всегда к вашим услугам. Прекрасно понимаю, насколько вы сейчас смущены и растеряны, но смею заверить — всё, чего мы желаем, это видеть на престоле империи законного государя. Но и в случае, если вы не захотите участвовать в борьбе за трон, мы можем помочь всем чем угодно — от денег до нашего влияния. Каждый из нас — в вашем полном распоряжении. Вариант для связи вам должны были передать.

Преданный вам Ц.

Хмыкнув, протягиваю его Кансу, а сам приступаю к еде. Чего-то в таком духе я и ожидал. «Нам нужен послушный кандидат на престол, чтобы предъявить солдатам и народу, ну а если не захотите — вот вам вариант мягкой и плавной вербовки». Тонфой, дочитав письмо, отдаёт его сидящему рядом Джойлу и вопросительно смотрит на меня. Пожав плечами, дожёвываю, после чего объясняю.

— Пытаются заполучить в свои ряды ценную фигуру. Но я уже говорил — развеваться знаменем на ветру мне совсем не хочется. Поэтому, письмо маркиза останется без ответа.

Бумага, наконец, доходит до виконтессы, которая быстро просмотрев текст, фыркает и возвращает его мне.

— Лучше уничтожь.

Судя по лицу Канса, говорит он вполне серьёзно. И, пожалуй, прав. Положив лист бумаги на стол, формирую крохотную огненную сферу и подпалив послание, тушу её. Сын хёрдиса, наблюдая за горящим письмом, решает уточнить ещё один момент.

— А что за вариант для связи?

— Контакт с одним из жителей Кёйреля. Назову, когда будем в более приватной обстановке.

Парень машет головой.

— Не нужно. Мне было интересно — не указали ли они на кого-то внутри Хёница.

Кивнув, возвращаюсь к еде. Заговоры заговорами, но голодный желудок, не получавший еды с самого утра вовсю требует пищи.

Задержавшись из-за позднего завтрака, едва успеваем на лекцию по нотной практике. Полтора часа слушаем о возможностях изменения нотных комбинаций с целью корректировки параметров заклинания и его ударной силы. Последнего мы ещё не касались — Комор рассказывал только о том, как уменьшить площадь или объём воздействия нотной связки, что в итоге должно привести к повышению её мощи. Теперь, выясняется, что добиться более высокой силы можно за счёт обычного добавления в связку новых символов. Ключевой момент — не перестараться. Иначе, струна на справится и итог будет плачевным. Вопрос даже не в крейнерах, а в ней самой. Обеспечить впитывание отдачи, можно довольно просто — добавив ещё один мощный артефакт-крейнер. А вот усилить струну, за исключением естественного процесса её развития, невозможно.

Первый признак того, что струна «не тянет» мощь нотной связки — провисание. Когда вместо размеренной активной вибрации, она начинает двигаться хаотичными рывками. Если не остановиться — в какой-то момент полностью остановится, прекратив вибрацию и «натянувшись», после чего «лопнет». Маг при таком раскладе безвозвратно гибнет. Не спасёт даже кристалл разума.

Получив ещё одно объёмное домашнее задание, снова перемещаемся наружу, где тренируемся в зачаровывании животных. Под присмотром Станиэлы Тарс, с лица которой не сходит улыбка, упражняемся на зайцах и белках. В отличии от первого занятия, когда провалилось солидное число студентов, теперь простейшее подчинение получается абсолютно у всех. Но преподаватель сразу же поднимает планку — нужно не только обеспечить себе контроль над кем-то из зверей, но и внушить ему краткосрочную схему поведения. Грубо говоря, чтобы не приходилось на постоянной основе управлять тем же зайцем, а он сам действовал в рамках заданной схемы.

Если не использовать дополнительные нотные связки, временно расширяющие возможности мозга животного, то шаблонов не так много — охрана хозяина, следование за ним, ближняя и дальняя разведка. По крайней мере, нам выдают только эти четыре. Выполнить задачу с новыми условиями, получается не у всех, но почти восемьдесят процентов нашей группы благополучно справляются.

В конце занятия, Станиэла просит ознакомиться с нотными комбинациями для контроля над зрительной системой животных и связками, которые расширяют их интеллектуальные возможности. Плюс, отработать всё изученное сегодня, до полного автоматизма в применении.

Когда, полностью выжатые, возвращаемся в здание, мыслями уже утопая в будущей работе, из стены появляется Эйкар. Подлетев, извиняющимся тоном начинает говорить.

— Я тут подумал и понял, что был немного резок и нетерпелив. Ты пойми — после полутора сотен лет одиночного заточения, единственное о чём я могу думать, это как получить новое тело. И крайне признателен за то, что вы дали мне возможность почувствовать себя человеком из крови и плоти. Не ваша вина, что призванный оказался тупым идиотом, а я ничего не смог ему объяснить. Хотя, при полевой магии призыва, обычно всё так и происходит. Подзабыл я просто многое, за это время.

Чуть помолчав, добавляет.

— Зато сегодня я нашёл, чем вас отблагодарить. Был у меня когда-то небольшой тайник на нижних ярусах Хёница. Проверил — всё так и осталось на месте. Можно забирать, хоть сейчас.

Глава XXV

Перед тем, как отправиться за призраком, идём в столовую, где выпиваем по чашке сорка. Обращаю внимание, что нашу привычку размещаться на террасах переняли некоторые из сокурсников — пока ищем подходящую, проходим мимо нескольких, где сидят компании. Одну заняли рыжеволосые Кронцы, которых окружает сразу несколько человек. На другой — Тадеш, что-то объясняющий внимательно слушающим студентам. Похоже, вокруг парня формируется что-то вроде небольшого кружка наиболее упорных. И судя по внешнему виду — низкородных. В целом, логично — для студентов из низших социальных слоёв, наличие струны даёт возможность пробиться в высшее общество, открывая весьма широкие перспективы. А для большинства аристократов — просто ценное дополнение к титулу.

Наконец, отыскав никем не занятую террасу, располагаемся там. Отхлебнув горячего напитка, тихо обращаюсь к Эйкару.

— Что именно хранится в твоём тайнике?

Тот довольно усмехается.

— Тебе понравится. Заранее говорить не хочу — пусть будет сюрпризом. Так вы идёте или нет? Я половину Хёница обшарил, прежде чем вспомнил, где укрыл эту вещь.

Киваю ему и коротко пересказываю суть вопроса всем остальным. Допив местный аналог кофе, покидаем террасу следуя за Эйкаром.

Первая часть пути — уже знакомые нам переплетения коридоров Хёница, возле общежития. А вот дальше, призрак ведёт нас по незнакомой территории. Некоторые отрезки маршрута кажутся знакомыми — вроде бы один из перекрёстков я проходил, когда искал комнату для занятий по айвану, а через второй мы спускались на испытание третьекурсников. Но, большая часть коридоров, по которым мы идём, никому из нас не знакома.

Постепенно становится понятно, что говоря о «нижних ярусах», Эйкар ничуть не приукрашивал ситуацию. Мы спускаемся всё ниже и ниже, забравшись так глубоко, что воздух становится прохладным. Айрин пару раз зябко передёргивает плечами, а Тонфой, мрачно оглядевшись вокруг, заявляет.

— Надо было куртку с собой взять. Если мы спустимся ещё этажей на десять — замёрзнем ко всем рицерам.

Летящий впереди Эйкар резко притормаживает и разворачивается к нами лицом, уперев руки в бока.

— Скажи своему нежному другу, что осталось всего три этажа. Ему ещё повезло, что я тогда не отправился к самым последним ярусам, которые сейчас не используются. Вот там действительно можно себе что-то отморозить. Что вы за маги такие — даже не знаете как согреться?

Поняв по лицу, что призрак что-то говорит, Канс было интересуется, что тому надо. Но одновременно с ним, со стороны перекрёстка, расположенного впереди раздаётся громкий вопль, перекрывающий голос аристократа. А следом, слышится протяжный вой. Джойл тянет из-за спины армейскую винтовку, с которой в последнее время не расстаётся, а я хватаюсь за «Эрстон». Эйкар же, крутнувшись на месте, улетает в том направлении, откуда слышались звуки.

Возвращается спустя несколько секунд — вынырнув из стены, яростно орёт.

— Прячьтесь! За вами есть ниши — укройтесь там!

Непонятно, что к нам приближается, но судя по выражению лица призрака, он точно уверен, что при контакте с неизвестным объектом, мы погибнем. Кричу остальным, чтобы отступали за мной и бегом перемещаюсь на десять метров назад, к статуям, о которых говорил старый маг. Они, действительно расположены в двух нишах, по краям коридора. Прячемся за двумя, относительно небольшими каменными драконами, забиваясь в пустое пространство между статуями и стеной. Мы с Айрин занимаем одну нишу, Канс с Джойлом — другую.

Успеваем как раз вовремя — от перекрёстка уже доносится топот ног, явно принадлежащей массивной туше. А через мгновение, мимо нас проносится какое-то подобие громадной лягушки-ящерицы, на четырёх ногах и с большой круглой пастью, из которой торчат человеческие ноги. Несётся дальше по коридору, быстро исчезая из виду и мы медленно выбираемся из укрытия, настороженно смотря в направлении, куда промчалась неизвестная тварь.

Снова услышав звук топота за спиной, разворачиваюсь, поднимая оружие. Но на этот раз перед нами оказывается человек — запыхавшийся третьекурсник с несколькими значками на лацкане пиджака. Остановив свой бег, окидывает нас бешеным взглядом.

— А вы тут что делаете? Какого гхарга первогодкам понадобилось на нижних ярусах?

Переведя взгляд за нашу спину, меняется в лице.

— Она возвращается! Разойдитесь, я ударю заклинанием!

Отступаем к стенам коридоров и парень начинает длинную нотную комбинацию. Навскидку — десятка три-четыре символов. Следом за ней, одновременно бьёт двумя короткими связками. Эффект наступает неожиданный — «лягушку» бросает в разные стороны, с силой ударяя об камень. А сама она, окончательно проглотив жертву принимается подвывать.

— Рицерова селезёнка! Сбился! Бегите, она сейчас всех сожрёт!

На последней фразе, подаёт нам личный пример, исчезая в правом коридоре. Я же, вскинув «Эрстон», открываю огонь. Рядом грохает «Лоун» Джойла, а следом подключаются и Айрин с Тонфоем. Отстреляв пять рунических патронов с разрывными пулями, останавливаюсь, оценивая результат. Быстро становится понятно, что он весьма неутешительный — ранения приближающегося к нам монстра, которого продолжает колотить об стены, затягиваются, буквально на глазах. Выстрелы винтовки проделали в химере сквозные дыры, но и они молниеносно затягиваются. Я даже крови не замечаю — такое ощущение, что под кожей какая-то сплошная масса вещества серого цвета.

Теперь решение третьекурсника удариться в бегство, становится куда более объяснимым. Озвучиваю появившуюся в голове идею.

— Ледяными сферами, все вместе. Потом бежим!

Спустя секунду на существо, сожравшее человека, обрушивается град ледяных снарядов, а мы следуем за третьекурсником. Впереди несётся Эйкар, громко вопящий о тупых балбесах, что не могут даже химеру сделать, как надо. Параллельно с этим, он указывает нам путь, по которому мчится один из предполагаемых виновников происходящего. Как я предполагаю, студент знает, куда бежать и сейчас во весь опор мчится за подмогой.

Погоня продолжается минут десять — преследователь так и держится позади, наращивая скорость, по мере того, как «болтанка» ослабевает. Ещё семь раз бьём по нему ледяными сферами, отшвыривая назад. Пробую ударить парализующей цепью, но в данном случае она не срабатывает. Так же, как потоки огня, сгенерированные в одну из попыток Кансом и Айрин. За это время успеваем преодолеть три подъёма наверх, но всё равно пока остаёмся на нижних этажах университета, где невелик шанс встретить кого-то живого.

Догнав удравшего первым третьекурсника, понимаю, что если он бежал за помощью, то выбрал не совсем верное направление. Помещение, где мы его обнаруживаем, больше похоже на бывшую подсобку какой-то столовой — установленные стойки для хранения хлеба, тележки в которых перевозили еду и прочая утварь. Размеры довольно солидные — видимо, раньше этаж пользовался куда большим спросом среди студентов.

Студент, увидев нас, испуганно отпрыгивает назад, прячась за пустой стойкой, в которой валяется пара засохших булочек.

— Вы привели его сюда? Зачем? Идиоты!

Откидываю барабан в сторону и извлекая патроны, объясняю.

— Считали, что ты бежишь за помощью.

— Где я тут, сожри тебя рицер, кого-то найду? Надо было просто спрятаться от этой твари.

Опустив взгляд на револьвер, нервно хмыкает.

— Пули её не возьмут — там внутри сплошная самозаживляющаяся масса, переваривающая всё в неё попадающее. Она жрёт всё на своём пути.

— Так выруби её связкой! Вас же должны были обучать!

Тот вздыхает, переведя взгляд на вход.

— Угу, должны. Только я на память её не воспроизведу — пытался уже, не вышло.

В коридоре слышится топот ног и спустя мгновение мы уже встречаем химеру ударами ледяных сфер, впечатывающих животное в стену. Третьекурсник тоже бьёт, правда куда более изощрённой нотной связкой, полностью примораживая «лягушку» к стене. Следом пускает в дело ещё одну комбинацию, выбивая одну из запертых дверей, что ведут из помещения и бросается туда.

Пока бежим за ним, в голове возникает понимание, что преподаватели нам вряд ли помогут. Химеру создали учащиеся Хёница. А значит — «спасение рук студентов, дело самих студентов». Единственный вариант — встретить кого-то из более продвинутых третьекурсников. Хотя и этот, по идее должен знать массу куда более эффективных связок.

Вбежав в следующее помещение, оказавшееся комнатой с десятком печей и оставшейся утварью для выпекания хлеба, пытаюсь прояснить этот момент.

— У тебя что, нет ни одного заклинания, которое её прикончит?

На секунду замедлившись, кричит в ответ.

— Есть. Но для них нужно время и жертва. Или алхимическая лаборатория с ингредиентами. А у нас только пустая пекарня и ваше бесполезное железо.

Спустя мгновение исчезает в дверном проёме, а я оглядываюсь вокруг, обдумывая появившуюся после его слов, идею. В помещении всего одна подсохшая булка, но зато есть немало старого теста, прилипшего к противням, сложенным около печей. Вопрос только в том, получится ли у меня выполнить задуманное с таким объёмом. С другой стороны, до нашей столовой, где хлеба намного больше, мы можем и не добежать. Да и даже если получится — химера успеет сожрать немало первокурсников, оказавшихся на пути.

Канс, который уже бросился вслед за третьекурсником, останавливается в дверном проёме, смотря на меня.

— Орн, чего встал? Бежим?

Повернув к нему голову, вижу, что Айрин с Джойлом тоже застыли около входа, вопросительно смотря на меня. Пытаюсь на ходу составить план, сразу озвучивая его.

— Как ворвётся внутрь — бейте льдом. Задача — придержать её, хотя бы секунд на тридцать.

Вижу, как изгибается в немом вопросе, правая бровь Айрин и уточняю.

— У меня есть одна идея с айваном. Попробую использовать. Помощи мы всё равно не дождёмся.

Спустя пару секунд все трое располагаются у стены, около дверного проёма, а я задействую свой айван, пытаясь дотянуться до всего имеющегося в комнате теста, возвращая его в жидкое состояние. Химера появляется, когда как раз начинает что-то получаться. Протиснувшись в комнату, с разинутой пастью бежит в сторону приятелей и сразу отлетает назад, получив по морде десятком ледяных ядер. Вскочив на ноги, почему-то не спешит бросаться в бой снова, а замирает на одном месте. Через мгновение, слышу хлюпающий звук и брюхо монстра расходится в разные стороны. Не прекращая сбор своих конструкций из теста, которое стягивается со всей комнаты в одно место, удивлённо бросаю взгляд на противника и обнаруживаю, что из развернувшегося брюха на пол шлёпается ещё одна «лягушка», отличающаяся только размером — новая, по своим габаритам, напоминает крупного пса.

— Гхаргово дерьмо, она ещё и саморазмножающаяся!

Канс, который судя по голосу, изумлён не меньше меня, снова обрушивает на химеру порцию ледяных сфер. За ним наносят удары Мэно и Джойл. Мелкая «лягуха» пытается броситься вперёд, но врезавшись в выставленной кем-то ледяной щит, отлетает назад. В голову приходит идея, что умей мы работать с камнем, можно было бы замуровать эту пару — обилие материала вокруг позволяет. Но, таких комбинаций мы пока не касались. Как на занятиях, так и при самостоятельном изучении.

В воздухе продолжают мелькать снаряды, сформированные изо льда, а я наконец заканчиваю с первым этапом — на полу красуется небольшой голем, за спиной которого пульсирует шар. Всё, на что хватило имеющегося в комнате хлеба, который я обратил до состояния относительно жидкого теста. Приступаю ко второму этапу — пытаюсь увеличить имеющийся объём. До определённых пределов это возможно — всё упирается в ограничения магических законов и силу айвана. Ключевой момент, чтобы в моём распоряжении оказалось достаточно материала, а верхняя планка увеличения его массы ещё не была достигнута.

Эйкар, летающий кругами по комнате, предпочитает молчать, видимо не желая отвлекать от процесса. Помочь сейчас он всё равно ничем не может. Даже если призраку известна нужная нотная комбинация — сомневаюсь, что я смогу воспользоваться ею с первого раза. Собственно, даже запомнить нужное расположение, каждого отдельного символа, будет проблематично.

Скоро становится понятно, что на подготовку к атаке, мне потребуется отнюдь не тридцать секунд, а куда больше. Проходит не меньше двух минут, прежде чем я заканчиваю приготовления. Теперь на полу выстроилось сразу пять големов, позади которых располагается среднего размера шар, объёма теста в котором хватит на создание ещё пары-тройки «солдат».

Направляю одного из големов вперёд, постепенно приближая его к более крупной химере. Когда та отходит от удара очередной порции льда, подвожу своё творение совсем вплотную и монстр заглатывает его. Вот теперь, самое время проверить мою теорию — если не сработает, то придётся бежать дальше, надеясь, что умчавшийся третьекурсник уже ведёт сюда подкрепление.

Как только голем оказывается внутри химеры, расщепляю его на кусочки и веду их к коже монстра. Если я верно понимаю, всё пространство внутри неё заполнено однородной массой, способной к регенерации. Кожа тоже может достаточно быстро восстанавливаться. Но вот, что будет, если разорвать всю оболочку химеры разом? По идее, внутреннее содержимое должно выплеснуться наружу. И она либо погибнет, либо станет более уязвимой для магической атаки. Пока, ни пламя, ни ледяные ядра, её кожу пробить не смогли. Пули, даже обычные, срабатывают неплохо. Но у нас банально не хватит огневой мощи, чтобы полностью уничтожить её оболочку или хотя бы критично повредить её. А брать с собой гранаты я не стал. Что было явной ошибкой.

Превратив голема в сотни мелких кусков, формирую вокруг каждого «броню» из засохшего и спрессованного хлеба. Одновременно с этим продолжаю наращивать их объём, уже внутри химеры. Каждый из кусков постепенно переваривается и единственный способ сохранить прежнюю массу — увеличивать их уже внутри монстра, компенсируя то, что переваривается. Ощущения странные. А когда внимание дробится ещё на четырёх големов, которых я отправляю вперёд, череп и вовсе начинает плавиться от напряжения. Пару раз я едва не теряю контроль — один из управляемых «солдат» начинает оседать бесформенной кучей теста. С трудом возвращаю ему форму и двигаю всю группу дальше, параллельно контролируя своё «оружие» внутри химеры.

Можно было бы увеличить размер големов, но в таком случае процесс их скармливания был бы куда более сложным — глотай химера их по частям, мне пришлось бы филигранно работать с оказавшимся внутри тестом. Вероятность ошибки и так довольно велика, а при таком раскладе, я бы гарантированно допустил какой-то огрех.

Сейчас, относительно небольшие големы, по одному отважно бросаются на химеру, исчезая в её круглой пасти, усыпанной рядами мелких зубов, похожих на акульи. В перерывах, по ней долбят льдом все остальные, не давая отойти далеко от стены. Краем глаза замечаю, что Айрин уже чуть пошатывается, а по лицу Джойла стекает пот. Многократное и частое использование нотных комбинаций тоже здорово напрягает струну, вплоть до полного истощения. Длительность возможного использования магии, зависит, как от исходной мощи струны, так и от опыта тренировок — грубо говоря, чем чаще ты задействуешь магию, тем более выносливой становится струна. А вероятность того, что она «лопнет», убив тебя, напротив снижается.

Начиная с момента нашего бегства, все остальные точно использовали нотные комбинации не меньше полусотни раз, а сейчас и вовсе бьют практически подряд, без передышки. Что не может не сказываться на их состоянии. Да и я сам чувствую, как бешено вибрирующая ранее струна, начинает иногда провисать, останавливаясь на одном месте. Крейнеры, как ни странно, реагируют относительно сдержанно — перстень пусть и нагрелся, но не палит кожу, а жетон ведёт себя довольно спокойно, чуть подрагивая на груди. Видимо, всё дело в длительности заклинания и множественном контроле, а не его интенсивности.

Скормив химере пятого голема, понимаю, что продолжить в том же духе, я не смогу — и так с трудом выходит контролировать тысячи мелких бронированных кусочков теста, оказавшихся внутри противника. Создание нового голема я сейчас просто не потяну. Либо выпущу из под своего контроля всё остальное, либо не выдержит струна.

Стараясь сосредоточиться, приступаю к третьему этапу — превращаю кусочки хлеба, прижатые сейчас изнутри, к оболочке химеры, в крохотные иглы из прессованного сухого хлеба, располагая их по всей площади кожи. Дальше, разом пускаю их в ход, обеспечивая мощное и разнонаправленное давление на оболочку монстра. На секунду «лягушка» застывает около стены, вспучиваясь в разных местах. А потом, буквально взрывается, заливая всё вокруг серой густой жидкостью, которая сразу же начинает собираться обратно.

«Вырубаю» айван, отпустив контроль над тестом и задействую нотную комбинацию, заливая внутреннее содержимое химеры огнём. Канс бьёт парой ледяных ядер по мелкой «лягушке», а Мэно с Джойлом, подключаются ко мне. После четвёртой струи пламени, понимаю, что дальше использовать магию совсем опасно — внутренности режет от боли, а в голове, как будто звенит колокол. Из всех остальных, только Канс продолжает молотить заклинаниями, нанося удары по свежерождённой химере. От двери слышится слабый голос Айрин.

— Больше не могу — струна не выдержит.

Присматриваясь к запекшейся луже слизи около стены, понимаю, что мы и так справились — масса бывшая внутри химеры больше не пытается стянуться воедино и возродиться. Переведя глаза на Канса, который с остекленевшими глазами создаёт в воздухе очередные ледяные сферы, рявкаю.

— Стой! Мелкую возьмут и пули. Потом лучше ударь огнём, у меня больше не получится.

В первое мгновение, кажется, что парень меня не услышал. Но Тонфой всё-таки реагирует. Чуть повернув голову, ждёт, не создавая новых ледяных снарядов. Спустя секунду помещение наполняется грохотом выстрелов — я выпускаю пять разрывных пуль из «Эрстона», а Джойл отстреливает барабан громадного «Стинни», который виконтесса так и оставила у него. Сама девушка высаживает в монстра содержимое барабана своего второго револьвера. Как итог, порция свинца, в которую входит ещё одна пятёрка разрывных рунических пуль, разносит вторую химеру на куски. Два удара пламени со стороны Тонфоя и от содержимого «лягушки» остаётся только запёкшаяся лужица на полу.

Опустив револьвер, опираюсь спиной на стену. Айрин и вовсе сползает на пол, около стойки для хлеба. Канс, пошатываясь отходит в сторону и усаживается на один из столов рядом с печами. Один Джойл остаётся на ногах, хоть и выглядит так, как будто прямо сейчас грохнется на пол.

— Всё. Разобрались наконец с несчастной химерой. Как для первогодок — неплохо, даже не сдох никто. Теперь, давайте к тайнику, пока сюда зеваки не набежали.

Покосившись на кружащего в воздухе Эйкара, чувствую неудержимое желание выпустить в призрака пулю. Пусть и не почувствует, зато может испугается. Жаль, что «Эрстон» пуст, а расход сил на то, чтобы достать «Веннингтон» кажется чрезмерным по сравнению с порцией возможного удовольствия.

Возможность и желание сдвинуться с места возникают только через несколько минут, когда режущая боль внутри затихает, а молотки, долбящие по голове исчезают. Перезарядив оружие, молча шагаем за призраком с настроением фаталистов. Не знаю, как насчёт остальных, а меня, после этой химеры, будет сложно чем-то удивить.

Как выясняется, мы действительно были совсем недалеко от тайника старого мага. На то, чтобы добраться до него уходит всего несколько минут. Дальше, следуя инструкциям призрака, воспроизвожу комбинацию простейших нот, кажущуюся бессмысленной и один из камней стены отходит в сторону. А спустя пару мгновений, я уже сжимаю в руках вещь, укрытую внутри — короткий простенький нож, у которого из примечательного, только рукоять, вырезанная из какого-то красного минерала.

— Закрой сначала тайник, а потом разглядывай. Если кто-то обнаружит выпавший камень, у него сразу возникнет масса вопросов.

Покосившись на призрака, уставшим голосом отвечаю.

— Диктуй нотную связку. Но если символы мне незнакомы, то всё равно ничего не получится.

Вижу, как на лице Эйкара расплывается довольная улыбка.

— Ноты, что ты используешь — просто ключ. Само заклинание заложено в камни. Весь кусок стены — своего рода артефакт.

Поняв, что я не сильно впечатлён, озвучивает ещё один набор нот, который на этот раз возвращает камень на его место. Что интересно — по словам призрака, положение символов в пространстве не так важно, какую-то роль играет только их очерёдность.

Когда заканчиваю, Канс, внимательно разглядывающий нож в моих руках, вздохнув, интересуется.

— И вот за этим, мы сюда шли? Что он умеет хоть? Пробивать зачарованные доспехи? Отравлять кровь? Заставлять врага хохотать?

Призрак с поджатыми губами, разворачивается к аристократу, подплывая к нему вплотную.

— Жаль, что ты меня не слышишь. А ещё больше я огорчён отсутствием тела, что не даёт преподать тебе урок, заносчивый отпрыск рицера.

Когда он открывает рот, чтобы выдать следующую фразу, перебиваю.

— Если серьёзно — для чего он действительно создан? Понимаю, что это не обычный нож, но…

Эйкар моментально взрывается потоком слов, на этот раз обращаясь ко мне.

— Это уникальный артефакт, созданный мной лично! Единственный, в своём роде. Оружие, которого больше ни у кого нет!

Спустя мгновение, чуть тише добавляет.

— Вернее, были ещё мастера, делающие похожие. Возможно, у некоторых, они получались даже получше. Но, где ты сейчас найдёшь их работы? Ни самих мастеров, ни артефактов — всё сгинуло. А этот — вот, лежит у тебя в руке.

— Так для чего он всё-таки предназначен?

Призрак опускает взгляд на своё изделие и несколько мгновений, как будто любуется им.

— А ты сам как думаешь? Перед тобой один из величайших магов призыва — что он мог изготовить?

Поняв, что я не собираюсь отвечать, раздражённо вздыхает.

— Это артефакт для призыва, на случай, если у тебя нет времени, чтобы использовать даже полевую магию. Достаточно вонзить сталь в живое существо и он всё сделает сам — выкачает из него силу, пробьёт грань между мирами и образует массовый прорыв. Минус в том, что у тебя не будет возможности заключить договор с призванными или установить контроль — они воплотятся самостоятельно, а действовать станут хаотично. Но есть и плюс — никакого следа твоей личной магии, который могли бы обнаружить. Количество призванных и длительность действия прорыва зависят от того, до какого человека тебе удастся добраться. В любом случае — минимум, штук десять существ в наш мир пробьются, даже если ты воткнёшь нож в бок крестьянина.

С куда большим интересом разглядываю оружие, присматриваясь к нему. Замечаю, что красный минерал, из которого сделана рукоять, полность испещрён крохотными символами — руны и ксоты, нанесённые прямо на камень. Более того — подойдя ближе к светильнику, понимаю, что символы есть и внутри самой рукояти. Эйкар, подлетевший следом, довольно ухмыляется.

— Пять слоев камня, наложенные поверх друг друга магией. На каждом — свой набор символов. На самом лезвии их почти нет, только на той части, что утоплена в рукояти. Её ты лучше обмотай чем-то, чтобы прикрыть.

Пересказываю описание артефакта остальным и лица всей троицы меняются. Джойл смотрит на нож с лёгким испугом, а вот Канс и Айрин явно заинтересованы. Виконтесса задумчиво уточняет.

— А если его найдут при тебе? Магия призыва ведь под запретом.

Возмущённый Эйкар взмывает под потолок, откуда раздаётся его голос.

— Мою работу не обнаружит ни один из защитных артефактов. Конечно, в тронный зал я бы с ним не совался — всякое может быть, там стоят артефакты, которые создавали ещё сами схоры. И в покои ректора тоже лучше не заходить. Но это самые защищённые места во всей империи. Больше его нигде не смогут зафиксировать.

Подняв на него взгляд, невольно усмехаюсь. Похоже, призрак и правда гордится своим творением. Осторожно пристраиваю нож за пояс — ножен в тайнике не было, приходится просовывать лезвие под ремень. Спустя пару секунд уже устало бредём по коридору, возвращаясь назад. Поднимаясь по очередной лестнице, нарушаю тишину, снова обращаюсь к призраку.

— Что он вообще там делал? Зачем ты спрятал нож в Хёнице?

— Был у нас спор с одним другом — кто сможет создать лучшее укрытие для магической вещи. Решили проверить на практике, создав по одному тайнику в пределах университета. А чтобы было интереснее — внутрь поместили по артефакту, который должен был служить призом. Правда, ни один из нас так и не нашёл хранилища второго. Видимо, оба оказались хороши.

Ловлю на себе заинтересованный взгляд Мэно и пересказываю историю. Когда заканчиваю, настроение ненадолго поднимается и даже угрюмый Канс пытается шутить. Но и усталость никуда не пропадает, так что спустя минуту, снова переходим в режим тишины. После интенсивного использования струны, ощущения такие, как будто целый день таскал кирпичи на жаре — хочется только рухнуть куда-то и отдыхать.

Когда впереди слышатся голоса, переглядываемся и на всякий случай достаём оружие. Но спустя несколько секунд из-за угла выворачивают группа людей, среди которых замечаем Тескон, что позволяет выдохнуть и чуть расслабиться. Приблизившись, он с ухмылкой оглядывается нас.

— Разорвали и запекли экспериментальную химеру третьего курса? Молодцы. Хоть на что-то годитесь. По плюс тридцать, честно заслуженных баллов каждому.

Выдавив из себя слова благодарности, идём дальше, но, как оказывается, преподаватель озвучил далеко не всё.

— Постойте. Господин Вайрьо, вас к себе вызывает проректор по дисциплине. Будьте добры явиться в течение ближайшего часа.

Интерлюдия 7

— Может быть стоит отправить группу наших людей? Пусть перехватят цель по дороге и уничтожат. Или можно организовать его ликвидацию в столице — тоже неплохой вариант.

Полный мужчина смотрит на собеседника, задумчиво изучающего лежащие перед ним документы. Когда тот поднимает голову для ответа, синие глаза чуть сверкают.

— Нет. Сейчас это не основная наша проблема. У призванного как-то вышло выжить на осеннем балу и уничтожить слепок. Теперь посмотрим, как он себя покажет в столице. Может быть, в итоге его получится задействовать.

Толстяк, пытаясь рассмотреть в полутьме выражение лица хозяина кабинета, осторожно уточняет.

— Для чего? Ситуация сейчас шаткая, но вы сами говорили, что менять регента на юного принца — не самая лучшая идея.

— Говорил. Но обстоятельства меняются. Заклинание в Золотом зале — это полевая мага призыва с элементами самопожертвования. Этот подкласс запрещён сто двадцать два года назад! Ещё до стычки трёх придурков за эфемерную власть. Отдавая собственную кровь и часть жизни, маг дестабилизирует всю грань, провоцируя случайные прорывы. Когда сразу несколько идиотов пустили в ход что-то подобное при мятеже в Сарвоне, хаотичные прорывы происходили ещё на протяжении года. В основном всякая мелочь, но по несколько десятков в день. Демонологи тогда с ног сбились, зачищая прорвавшихся тварей.

— Хотите сказать, что теперь стоит ждать повторения ситуации?

— Не в таком масштабе, но в целом — да. И это наталкивает на ещё один вопрос — откуда в Золотом зале взялся настолько старый маг, не связанный договором и с цельной памятью?

Полный мужчина на пару секунд замирает, раздумывая. Потом на его лице отражается понимание.

— А ведь верно — если заклинания этого класса перестали изучать ещё тогда, то это должен быть весьма старый выпускник Хёница. Или вы считаете, что мог выжить кто-то из магов других университетов?

В помещении, окна которого всегда плотно зашторены, снова ярко сверкает синий цвет, на момент перекрывая тусклый магический светильник, стоящий на столе.

— В том то и дело — неизвестно. Если кто-то из старых магов уцелел, то почему проявил себя только сейчас? Другой вариант — это кто-то из наших, имеющий доступ в хранилища. Но к книгам с магией призыва доступ есть только у троих, включая нас с тобой. Мы находились в столице, третий же был далеко на востоке империи и никак не мог оказаться в Кёйреле. Третья возможность — один из магов Хёница, каким-то образом обошедший договор и восстановивший память. Может быть и такое, что ни одна из вариаций не является верной и мы имеем дело с вывертом судьбы, который невозможно предсказать. Что самое интересное — это точно как-то связано с призванным. Не знаю, каким образом он смог заполучить такого союзника, но кто бы не использовал магию призыва — он защищал тело Кирнеса Эйгора. И преуспел в этом.

— Не мог он сам это сделать? В конце концов, у предыдущего призванного были весьма мощные способности.

— Исключено. Я изучил отчёты, присланные Хёницем и протоколы имперских следователей. Магию применил Стонкаф Тонфой, явно находящийся под чьим-то контролем. Некто зачаровал парня и как я понимаю, серьёзно поработал над ним магией, раз попавшая в грудь пуля, не смогла того убить. С трудом верится, что на такое способен призванный, в чьём распоряжении только одна струна. Как я уже говорил — он не выделяется на фоне всех остальных. Всё, что наш ритуал дал телу Кирнеса Эйгора — активацию струны, да повышенную устойчивость к магии.

— Возможно, всё-таки стоит организовать хотя бы его допрос?

Синеглазый мужчина едва заметно усмехается.

— Регент постепенно становится полноценным параноиком — пока ещё подконтрольным, но уже начавшим задумываться о том, кто обладает реальной властью. К сожалению, на данный момент, нам не обойтись без поддержки главы империи. А пока он поручил проверку сознания Кирнеса одному из наёмных магов с юга.

— Но тогда он первым получит всю информацию и сможет использовать её на своё усмотрение. Может быть надо…

Его собеседник, вздохнув, поднимает руку, обрывая гостя.

— Да, он получит данные. И скорее всего, прикончит тело Кирнеса Эйгора в котором уже успел обжиться неизвестный. А информация пойдёт гулять по коридорам канцелярии, откуда и попадёт к нам. Ты же знаком с имперскими бюрократами — все документы нужны в трёх экземплярах и ещё один, на всякий случай в архив, чтобы точно ничего не потерялось. Мы узнаем всё то же самое, что и регент, просто чуть позже. Лезть к рицеру на гребень, перехватывая призванного, не стоит — сейчас нам лучше снизить свою активность до минимальной.

Несколько мгновений смотрит на непонимающее лицо толстяка, после чего объясняет.

— Из-за нашей второй проблемы. Скажи мне — ты не замечал ничего странного в отчётах за последний месяц?

— Нет. Наверное. Вроде бы, не было ничего примечательного.

— Тут ты прав — ничего заметного не упоминалось. Но маленькие события тоже могут указать на многое, если сложить их воедино. Следы применения магии, обнаруженные сразу у пятерых сторонников генерала-танкиста, что мнит себя новым императором. И это только те, кого удалось проверить. Обычные батальонные командиры, обработанные по высшему разряду — их артефакты даже не просигналили о зачаровывании. Да и обнаружить это вышло случайно. Кто-то специально не трогает фигуры более высокого полёта, рядом с которыми часто находятся маги, но занимается офицерами среднего звена, формируя вокруг генерала прослойку преданных сторонников. Или слежка за нашим человеком в Нэрце? Тогда мы подумали, что это какая-то местная группа влияния, а то и вовсе южане. Но, до сих пор не вышло выяснить, кто именно её пытался организовать. А тонкость зачаровывания птиц, которые вели наблюдение — на удивительно высоком уровне. Тоже работа профессионала. Ещё одно звено цепи — лаборатории Рэйкса. До сих пор неясно, кто решил вложиться в алхимиков и предоставил им рецептуру боевых зелий. Если бы эти идиоты не попытались продать часть продукта на стороне, всё ещё продолжали бы работать. А объёма, который им заказали, хватит, чтобы отравить половину столицы. При этом, состав взят не из старых книг — рецепт новый.

— Но мы же тогда решили, что это колдуны. А генерал мог нанять кого-то на стороне или воспользоваться услугами родственников. Со слежкой — действительно непонятно, но мало ли кто мог следить за магом, официально числящимся в гарнизоне.

— Верно — в каждом случае можно найти какое-то логическое объяснение. Но нет ни одного факта, который бы лёг в основу одной из версий. Согласись — грамотный подход к делу. Так же, как и убийство предыдущего императора со всей его семьёй — оно идеально укладывается всё в ту же схему. Идеальное выполнение — ни одной улики, которая бы к кому-то привела и при этом масса вполне правдоподобных версий по поводу возможных организаторов.

Сидящий в кресле толстяк, мрачно скребёт ногтями свою щёку.

— Если посмотреть с вашей точки зрения, то можно подумать, что за всем этим стоит один человек. Или, скорее, организация. Но, зачем? И почему только сейчас проявили себя?

— А почему ты решил, что они только начали действовать? Сколько всего мы могли пропустить за последние годы? Паутина заговора вполне может плестись уже давно. Просто для нас, небольшой её кусочек стал виден именно сейчас. Либо они перешли к активной фазе, когда полностью скрываться просто невозможно. Заметь — у нас провалился ритуал, который должен был запустить финальную часть плана. Империя бурлит — селяне винят регента в убийстве семьи брата, горожане требуют расширения самоуправления и новых свобод, аристократы плетут заговоры, республиканцы подняли голову и распространяют листовки. Даже армия начала раскалываться и скоро может перестать быть опорой престола.

— Но тогда надо действовать! Найти их и уничтожить. С нашей поддержкой регент устоит, а в процессе вполне может проникнуться настолько, что получится приступить к финалу нашего плана, обойдясь без призванного.

— Когда ты уже начнёшь выстраивать не только тактику, но и стратегию? Если за всем этим, включая убийство императора, стоит некая структура, расшатывающая ситуацию, то они как раз и ждут от нас активных действий. Полагая, что мы попробуем удержать ситуацию под контролем и бросим все силы на помощь регенту. В процессе раскрывая свои возможности и людей, которые с нами связаны. Согласись, это удобно — всштормить всё так, чтобы понадобились титанические усилия для остановки бури. А потом нанести масштабный удар по противнику, уже успевшему устать и вымотаться за время непрерывной борьбы. Зная о большинстве его людей и точно всё спланировав.

Теперь, посетитель выглядит изрядно озадаченным.

— Что тогда делать? Просто наблюдать?

— Да. Минимизировать нашу активность и ограничиться ролью наблюдателей. Пусть наши люди выполняют свои должностные обязанности по месту службы и только. Теперь, основная задача для всех — наблюдение и поиск следов нашего противника. Запрещено использовать любые заклинания и ритуалы из тех, что запрещены для магов Хёница. Включая и те, которые ранее входили в список разрешённых. Задействовать их только в случае опасности для собственной жизни, либо по моему личному приказу. Никак иначе. Донеси это до всех. Если враг бьёт из глубокого подполья, желая, чтобы мы себя обнаружили — зароемся ещё глубже и подождём, пока он сам вылезет на белый свет.

Глава XXVI

Удаляясь от главы кафедры химерологии, который направляется дальше по коридору, в сопровождении нескольких студентов, пытаюсь понять, что от меня понадобилось Норницу. Появились новые данные о происшествии в Золотом зале? Подозрения по поводу замены разума принца? Хочет побеседовать на предмет свержения регента?

Шагающий рядом Тонфой, тоже решает поиграть в догадки.

— Может прибыли имперские следователи? Рэрх говорил, что у них есть формальный способ войти на территорию университета.

Айрин раздражённо фыркает.

— Тогда пригласили бы всех четверых. Не тупи, Канс — это касается лично Орноса. И возможно связано с его секретом.

Аристократ задумчиво косится на меня.

— Переворот при поддержке Хёница, дома Тонфоев и аппарата военной разведки… Могу ошибаться, но при таком раскладе, у регента будет не так много шансов удержаться.

Оглянувшись назад, убеждаюсь, что там никого нет и пытаюсь пригасить пламя беседы.

— Шутки о переворотах лучше оставить на время, когда вокруг точно никого не будет. Сам понимаешь, что будет, если кто-то воспримет их всерьёз.

Быстро нацепив на лицо обычную меланхоличную гримасу, аристократ тихо ворчит в ответ.

— Так-то я и не шутил. Ладно-ладно, не смотри на меня так, я всё понял. Никаких упоминаний о мятеже и будущем великом императоре Кирнесе Первом. Хотя, подожди, может такие уже были? Уточнишь у своего призрака, он наверняка всех помнит.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не рявкнуть. Всё время забываю, что они, пусть и выросшие в суровом мире, но всё-таки девятнадцатилетние студенты — самоконтроль в таком возрасте, присутствует среди черт характера не так часто.

Айрин, оттеснив Тонфоя в сторону, тихо озвучивает своё предложение.

— Если это как-то связано с произошедшим на осеннем балу, я действительно могу написать отцу. У него есть пара знакомых в императорской канцелярии.

Сзади снова раздаётся голос сына хёрдиса.

— Не сомневаюсь, твой папаня тебя обожает, Айрин, но с чего ему помогать бастарду северного графа?

Девушка, чуть покраснев, пару секунд молча шагает по коридору, рядом со мной. А потом всё-таки озвучивает резоны.

— Я могу написать, что мы приняли решение о помолвке. В крайнем случае просто женимся и тогда у отца не останется другого выбора.

Услышав, с трудом сдерживаемый смех Тонфоя, поворачивает к нему голову.

— Что? Мне девятнадцать. По закону империи, я уже могу выйти замуж, сделав выбор самостоятельно. Не прекратишь сейчас же скалиться — я тебе что-нибудь отстрелю, рицеров головастик.

Канс, подняв руки в успокаивающем жесте замолкает, а я интересуюсь.

— «В крайнем случае»? Я настолько плох?

Лицо виконтессы алеет ещё больше и она пытается уточнить.

— Я имела в виду, что если он начнёт упираться — свадьба может стать рычагом влияния. А совсем не…

Прерывая её слегка путанное объяснение, пробую ещё раз положить конец вариантам развития событий, которые плодят приятели.

— Давайте сначала выясним, чего именно хочет Норниц. Сомневаюсь, что проректор решит прикончить меня в своём кабинете. Или арестовать. Так что, у нас наверняка будет возможность побеседовать, после того, как мы с ним пообщаемся. Тогда и станет понятно, как нужно реагировать.

Ранее молчавший Джойл, после моей фразы подаёт голос.

— Если что, можем бежать. Махнём ко мне на болота — есть там места, где никакой маг не сыщет.

Тонфой, от такого предложения закашливается.

— Ага. Ускачем на медведях. Если что-то серьёзное — нам запретят покидать университет. А с боем, мы при самом нереальном везении прорвёмся, максимум в Кёйрель. В случае, если случилось что-то несущественное, то и сама необходимость побега отпадёт. Хотя, знаешь — если за мной будут охотиться, то я будут иметь Хельгинские болота в виду. Надо будет только у тебя вверительное письмо взять. Боюсь, без него, меня либо твои сёстры рицерам скормят, либо матушка пристрелит. Так себе убежище, получится.

Здоровяк чешет затылок, после чего объясняет, что о своих приятелях он уже написал домой и Кансу надо будет только назвать себя. А врёт он или нет, его родные поймут. Аристократ в своей манере пытается выяснить, как именно они это сделают и под звуки их беседы, порой вызывающей улыбку, мы незаметно добираемся до самого общежития. Тут же появляется и Эйкар, скрывшийся при появлении Тескона. Узнав о вызове к проректору, снова принимается вспоминать прошлое Рэрха, едва ли не с первого дня обучения. Приходится потратить ещё пару минут, чтобы заставить его остановить словоизлияние.

Нож, после некоторого размышления, оставляю Джойлу, который будет ждать в комнате. Парень рвётся пойти со мной, как и оба аристократа. Но последних я тоже осаживаю. Пусть лучше будут у себя. В любом случае, если мне действительно будет угрожать какая-то опасность, помочь на месте они не смогут. Зелёные первокурсники против проректора Хёница — это даже звучит смешно. А вот подспудно действовать на мою нервную систему будут. Хотя бы тем фактом, что могут попробовать вмешаться, оказавшись в опасности. С Канса станется заявить, что я законный император, которого поддерживает дом Тонфоев. А Джойл вполне может попытаться пристрелить кого-то из «Лоуна». По поводу виконтессы и вовсе можно сгенерировать колоссальное количество вариаций.

Поэтому, к кабинету проректора я направляюсь один. Дорога уже отчасти знакома, но пару раз всё равно приходится уточнять маршрут у служащих. Добравшись, пару секунд стою около двери, собираясь с мыслями, после чего поднимаю руку для стука.

— Заходите Орнос.

Опустив руку, открываю дверь и делаю шаг внутрь кабинета. Норниц, расположившийся за столом, указывает на стул, стоящий напротив него и кивнув проректору, усаживаюсь на него. Мгновение молча смотрим друг на друга, после чего мужчина, поигрывая часами, начинает разговор.

— У меня для вас две новости, господин…Вайрьо. К сожалению, обе не очень хороши.

Пожав плечами, интересуюсь.

— Какие именно, господин проректор?

Тот слегка морщится.

— Мы одни, можно обойтись и без официоза. Хотя, лишнего говорить тоже не стоит — даже у стен моего кабинета могут оказаться уши.

А вот это уже интересно. Я считал, что Хёниц безопасен в плане наблюдения и прослушки. Если это не так — требуется пересмотреть всю стратегию поведения внутри университета. Пока же, молча смотрю на Норница, ожидая продолжения. Мужчина, поняв, что я не стану ничего отвечать, чуть улыбается.

— Новость первая — граф Вайрьо мёртв. Как и большинство членов его семьи. В живых осталась только одна из дочерей, которая бы и стала новой графиней, хранящей очаг родового замка, если бы не завещание. Согласно воле графа, вы наследуете его титул и земли. Документ заверен императорской печатью, как и требуется при передаче наследства бастарду. Таким образом, с сегодняшнего дня вы можете считать себя полноценным аристократом Норкрума.

Выдерживает паузу, внимательно изучая глазами моё лицо.

— Но пока только считать — действительно вы им станете, после визита к императору для дачи вассальной присяги и внесения вас в имперский формуляр, что также должно быть заверено его личной печатью. Сие означает, что вам необходимо в течение трёх суток отбыть в столицу. Завещание было оглашено этим утром и с этого же момента начался отсчёт времени.

— Что будет, если я откажусь?

— От чего именно? Если не хотите получать титул и земли — об этом необходимо заявить императору лично. Вы бастард, он оказал вам великую милость, уступив мольбам графа и даровав вам все земли Вайрьо с родовым замком.

Судя по лёгкой улыбке, Рэрх прекрасно понимает, что несёт полную чушь. Но продолжает это делать.

— Если же вы не появитесь в столице, то нарушите закон. И оскорбите лично императора. Вернее, в данном случае, регента Ланца Эйгора. В таком случае, вас доставят пред его очи силой. Офицеры и маги императорской канцелярии. А мы будем обязаны оказать им всемерное содействие, выдав вас. Став наследником графа, вы официально попадаете под юрисдикцию империи.

Какое-то время молчу, обдумывая ситуацию. Проректор, поигрывая часами, терпеливо ждёт.

— А как же учёба? Пока я буду ездить в столицу, остальные уйдут далеко вперёд.

— Вывозить за пределы университета литературу нельзя, но вы получите задания по всем дисциплинам, на пару занятий вперёд. Дольше, ваш вояж, надеюсь не продлится.

— То есть отказаться от посещения столицы попросту невозможно?

— Почему же — вы вольны поступать так, как сами решите. Но о последствиях я вас предупредил.

Мгновение выждав, добавляет.

— Есть ещё один момент, о котором вы должны знать. Теперь вы официально входите в число имперской аристократии и можете заключать договора личного вассалитета. Скажем, если у нас найдётся несколько студентов, которые согласятся таковые подписать, после чего вы прикажете им сопровождать вас, университет будет обязан отпустить обучающихся. На тех же условиях, что и вас.

С некоторым сомнением, уточняю.

— И это не требует внесения в имперский формуляр?

— Нет. Заключать договора личного вассалитета вы можете прямо сейчас. Все остальные права, которыми располагают аристократия, получите только после внесения в формуляр и подтверждения присяги перед лицом императора. Будьте добры до конца сегодняшнего дня определиться с личностями своих спутников и предоставить документы куратору курса.

Если я верно оцениваю выражение его лица, то последняя фраза была тонким намёком на то, что беседу пора сворачивать. Поднявшись, благодарю Рэрха за совет и скоро уже направляюсь по коридору в сторону общежития.

Причина, по которой меня таким странным образом вынуждают поехать в столицу очевидна — императорская канцелярия провалила задачу на осеннем балу и теперь регент хочет закончить всё в максимально контролируемых условиях. Заодно выяснив все обстоятельства инцидента в Золотом зале. Сам слепок уничтожен, но события на балу отчётливо показывают, что контакт с офицерами канцелярии вылился в открытое столкновение, закончившееся появлением призванного.

Остаться в университете — видимо, не вариант. Норниц чётко дал понять — Хёниц не собирается меня укрывать. Становиться цитаделью мятежа против регента они точно не собираются. Да я бы и сам на их месте не стал подставляться из-за наследника престола, потерявшего память. Фигура интересная, но не стоящая того, чтобы ввязываться в войну.

Пока добираюсь до общежития, в голове формируются два варианта. Первый — явиться во дворец и попробовать убедить регента, что я на самом деле принц. Не знаю, по какой причине он вообще решил проверить меня слепком, но артефакт сейчас, в любом случае уничтожен. А допрос под клятвой или контроль разума запрещены законами империи. Правда, не факт, что это остановит Ланца, который сейчас сидит на пороховой бочке. Второй вариант — обратиться к маркизу Ценхору. Он сам вышел на связь, при этом здорово рискнув. Но не факт, что он со своими союзниками рискнёт ввязаться в открытый конфликт с регентом прямо сейчас. А времени на ожидание у меня нет.

Добравшись до общежития, обнаруживаю, что наша комната пустует. Виконтессы, от двери которой у меня так и остался ключ, на месте тоже нет. Все трое обнаруживаются в столовой — сидят с чашками сорка. Захватываю ещё одну для себя и перемещаемся на террасу, где на мне скрещиваются три любопытных взгляда. Пожав плечами, заявляю.

— Можете меня поздравить — этим утром я стал графом.

Пару секунд наслаждаюсь их изумлением, после чего начинаю пересказывать встречу с проректором. Когда заканчиваю, Тонфой задумчиво тянет.

— Значит граф со всей семьёй официально мертвы. А ты обязан явиться в столицу. Ловко. И лихо проделано — отправить на тот свет целый выводок аристократов, пусть даже и на бумаге, это не так легко.

Айрин, поджав губы, отмечает его ошибку.

— Одна из дочерей жива.

— Угу. Чтобы забрать замок, когда Орноса прикончат в столице.

Ответив, Канс с задумчивым видом почёсывает подбородок.

— Знаешь, Орн, я не имею ни малейшего представления, как стану объяснять это отцу, но у меня присутствует стойкое желание отправиться с тобой. Ты ведь не собираешься послушной овечкой ехать в столицу?

Медленно покачиваю головой.

— Нет. Но и к Ценхору сильного желания отправляться нет. Тем более не факт, что он сможет чем-то помочь.

— Зависит от их готовности к открытому мятежу. Ради такого союзника, как законный наследник, они могут и ускориться.

Закончив фразу, с задумчивым видом делает глоток сорка, видимо обдумывая расклад. Айрин, тоже о чём-то напряжённо размышлявшая всё это время, начинает тихо говорить.

— Мне надо предупредить отца. Но пока срок твоего появления во дворце не истёк, я могу свободно находиться рядом. Вот дальше…не уверена.

Покосившийся на виконтессу Джойл, мрачно гудит.

— А я могу этот договор подписать? Происхождение то у меня простое, не чета вашему.

Канс, подняв на здоровяка меланхоличный взгляд, вносит ясность.

— Если раньше ни с кем такого не подписывал и не относишься к роду одного из герцогов — можешь.

Мозг машинально цепляется за оговорку по поводу герцогов — позже надо будет выяснить в чём их принципиальное отличие от всех остальных. Пока же, пробую донести до уроженца Хельгинских болот, что дело в которое он влезает — это вовсе не обычная передряга, которые имели место ранее.

— Джойл, подумай ещё раз. Путешествие либо заведёт нас в столицу, где придётся сыграть в поддавки с регентом, либо к Ценхору, где мы окажемся на острие мятежа. В обоих случаях, опасность будет зашкаливать. Это не сбежавшая химера или чужой некон в коридорах Хёница. Вероятность погибнуть на много порядков выше. Если ты останешься в университете, поверь — у меня не будет к тебе никаких вопросов. И другом я тебе считать не перестану.

Глянув на аристократов, сидящих напротив, добавляю.

— Вас двоих, это тоже касается. Предприятие, мягко говоря, опасное.

Первым, неуклюже хлопнув меня по плечу, отвечает здоровяк.

— Сам сказал — мы друзья. А поездка тебе предстоит опасная. Так что, это, ну…с тобой я, в общем, поеду.

Судя по лицу и последней фразе, парень серьёзно переволновался — такого косноязычия за ним раньше не наблюдалось. Сразу, как он заканчивает, с другой стороны стола слышится голос Тонфоя.

— Я никогда себе не прощу, если упущу возможность принять участие в государственном перевороте. Или мятеже. Представляю себе лица братьев, когда они поймут, что я среди соратников победившего императора.

Айрин, поморщившись, шумно ставит на стол свою чашку сорка.

— Ты же понимаешь, что при мятеже, у нас практически не будет шансов выжить? У Орноса — вовсе, почти ни одного!

Сын хёрдиса удивлённо поворачивается к ней.

— С чего бы это? Если мы победим, то…

Раздражённо взмахнув рукой, виконтесса перебивает его, едва ли не рыча.

— Кто это — «мы»? Или у тебя есть армия? Готов свергнуть отца, убить братьев и возглавить дом Тонфоев? И на примете, конечно имеются преданные маги, которые тебя прикроют, так? Если начнётся открытая война, законы империи всем будут до рицерового хвоста! Орн — лакомая цель, которому запросто можно залезть в голову и взять под контроль. Марионетка на престоле — это же мечта любого хёрдиса. Пусть оттягивает на себя людскую ненависть, пока его хозяева станут реально править страной. Мы — обычные первокурсники, которых размажет по стенке любой маг, вышедший из стен Хёница. Неужели ты не видишь очевидного?

Оторопевший от такого напора аристократ, всё же пытается парировать.

— У нас есть призрак. В прошлый раз он здорово раскатал тех магов.

— Есть. Только вместе с ним в комплекте идут две особенности. Первая — нужен свежий труп со струной для вселения, что не так легко организовать. И вторая — он специализируется на магии призыва. Если из другого мира полезут демоны, на нас откроют охоту даже собственные союзники!

— Ты же сама говорила, что законы можно будет отправить в топку. Если так, то можно будет забыть и о запрете на магию призыва.

Айрин несколько секунд изучающе смотрит на парня, как будто сомневаясь в его адекватности.

— Действительно? Вот так просто взять и забыть? Договор подписан не только императором, если ты вдруг об этом забыл. Каждый новый хёрдис и герцог, вступая в титул, ставят свою подпись под документом. Даже если предположить, что всем им не будет никакого дела до нарушения, то остаются их люди. В глазах которых, призванные — демоны, несущие хаос, боль и разрушения. Даже самые популярные аристократы не станут рисковать, связываясь с человеком, который заявит о желании привести демонов в этот мир. И уж тем паче — с тем, кто их действительно сюда забрасывает. По той простой причине, что проживут они после этого, максимум неделю-другую.

Закончив, девушка ещё мгновение пилит взглядом Канса, после чего поворачивается ко мне.

— Я еду с тобой. Если кто и может помочь разобраться в ситуации при дворе, то это мой отец. У него есть знакомые в канцелярии и правительстве — он наверняка сможет что-то выяснить о намерениях регента и расстановке сил в целом.

Видимо, поняв по выражению моего лица, что сейчас услышит возражения, сразу же продолжает, действуя на опережение.

— Можешь не расписывать мне опасность поездки. Я и так всё хорошо представляю. Давайте лучше подумаем, как выбраться из Хёница. Раз регент предпринял такие титанические усилия, чтобы вытащить тебя в столицу, то наблюдение установят сразу, как мы спустимся по канатной дороге. Что лишает нас шанса на встречу с Ценхором и исключает все опции, кроме визита в императорский дворец.

Канс, постукивая пальцами по столешнице, бросает странный взгляд в сторону Джойла.

— В моей голове сейчас родился неплохой вариант. Только боюсь, одному из нас он сильно не понравится.

Судя по всему, под «одним из нас» подразумевается как раз здоровяк. Только я не совсем понимаю, чем его может не устроить любая из схем, позволяющих безопасно покинуть Хёниц. Пожав плечами, уточняю.

— Какой именно? Попросить университет одолжить нам дракона? Или создать крылатую химеру?

Аристократ с серьёзно-меланхоличным лицом качает головой.

— Их обнаружат, как только мы окажемся над густонаселённой территорией. И быстро заставят нас приземлиться. А вот на скоростной транспортный дирижабль, идущий по маршруту, никто не обратит внимания.

В голове мелькают обрывки разговора, услышанного в коридоре, в котором пара наших однокурсников упоминали транспортную компанию Тонфоев.

— Хочешь вызвать сюда один из своих?

— Нет. Тогда обнаружить нас будет слишком просто. Как только бравые дуболомы из императорской канцелярии получат документы о сопровождающих тебя лицах, то причина прибытия сюда дирижабля компании Тонфоев станет очевидной. Я предлагаю воспользоваться тем аппаратом, что уже стоит около причальной мачты в Хёнице.

Переглянувшись с Айрин, непонимающе пожимающей плечами, интересуюсь.

— И чей он?

Тонфой снова смотрит на Джойла и с лёгким вздохом отвечает.

— Семьи Кронц. Они должны вылететь завтра днём, но я могу поболтать с Сонром и договориться об отправке этой ночью, с нами на борту. Как доберёмся до Свайлэда — переберёмся на другой дирижабль, который зафрахтует мой помощник. Оформит на кого-то из прислуги, чтобы в документах не упоминались наши фамилии. На нём, к вечеру мы окажемся в Рэнхе, откуда дальше сможем продолжить путешествие на поезде или зафрахтовать новый аппарат. Надо будет только определиться, куда именно двинемся — в столицу или в родовой замок Ценхора.

План действий выглядит более или менее продуманным. Единственное «но» — я весьма смутно помню карту империи. Свайлэд — это центр ближайшей провинции, в нескольких сотнях километрах от нас. А вот, где точно находится Рэнх, я не помню, хотя название города и звучит знакомо.

— А зачем Кронцы летят в столицу? Сейчас же самое начало учебного года.

Канс косится на Айрин, задавшую вопрос и почему-то опять окидывает взглядом Джойла.

— У Сонэры помолвка с сыном Льеса Тохра — герцога империи. По закону, её должен одобрить лично регент.

Вижу, как быстро мрачнеет, сидящий рядом здоровяк, сжимающий сейчас кулаки. Канс, в меру своего понимания, пытается его успокоить.

— Не стоит так расстраиваться, Джойл. Свадьба будет не раньше окончания учёбы, а к тому моменту весь род Тохра может оказаться на том свете. У тебя же, наоборот, будет полно времени, чтобы затащить рыжую девицу к себе в постель.

Парень заливается краской и пробует что-то ответить, но после пары неудачных попыток сформулировать фразы, оставляет эту затею. Я же прошу Канса поговорить с Кронцами и в случае их согласия, обеспечить дальнейший маршрут. Джойлу наверняка будет не очень приятно, но если взглянуть на ситуацию с другой стороны, то для парня это шанс завязать более тесный контакт с понравившейся девушкой. Да и Канс, несмотря на прямоту высказывания, в целом прав — три года, это долгий срок, за который может произойти многое.

Спустя пару минут уже шагаем в блок общежития. Тонфой, заметив в столовой Сонра, отправляется к нему, виконтесса спешит заняться упаковкой вещей, а мы с Джойлом приступаем к розыску Ральфа — надо выяснить, какие именно документы нужно ему предоставить.

Глава XXVII

Ральфа находим спустя двадцать минут — распекает нескольких первокурсников, которые решили опробовать зачаровывание на медведе из стражи Хёница. Не знаю, чем они руководствовались, но мишке их действия не понравились настолько, что тот, нарушив заложенные в его голову правила, нанёс двум студента лёгкие раны.

Дождавшись, пока куратор закончит, сняв с каждого из нарушителей по тридцать баллов, обращаю его внимание на себя.

— Проректор Рэрх попросил передать вам документы, необходимые для отбытия из университета. Хотел узнать — что именно нужно?

Парень, окидывает меня и Джойла тяжелым взглядом.

— Для вас лично — ничего. Все необходимые документы, включая копию завещания присланы канцелярией императора. Если кто-то согласится заключить с вами договор личного вассалитета — вам нужно будет предоставить их контракты. И письменное подтверждение того, что вы отдали им приказ о вашем сопровождении.

Кивнув ему, уточняю.

— У вас случайно нет примера подобного договора?

Куратор презрительно кривит губы.

— Будьте добры — избавьте меня от просьб, не связанных с учёбой. Я куратор первого курса Хёница, а не ваш личный юрист, господин граф. Когда всё будет готово — принесите ко мне в кабинет.

На слове «граф», парень делает акцент, явно его подчёркивая. Правда, не совсем понимаю, почему.

Когда он, развернувшись, уходит, секунду стою на месте, смотря вслед. После инцидента с Хенриком, отношение куратора курса ко мне и всей нашей компании резко ухудшилось. Единственное предположение, которое у меня пока есть — они были родственниками. Или приятелями. О состоянии преподавателя нам ничего не сообщали, но вполне допускаю, что он мог ещё не восстановиться. А то и вовсе погибнуть.

Вздохнув, переглядываюсь с Джойлом и отправляемся назад к общежитию. По дороге, из стены появляется призрак Эйкара, снова где-то пропадавший. Услышав о ситуации с титулом графа, снова принимается гнуть свою линию по поводу нового тела. Мол, без его помощи, мы точно все погибнем. С трудом унимаю его красноречие — останавливается тот только после четвёртой просьбы перенести обсуждение на более подходящее время, когда мы будет в изолированном помещении, а не в коридорах университета. Хотя, фраза Норница наталкивает на мысль о том, что нас вполне могут подслушивать и в личных комнатах. Либо говорит о некоторой параноидальности Рэрха. В любом случае, мы не сможем обойтись без обсуждения приватных вопросов в пределах Хёница, по той простой причине, что больше поговорить, банально негде.

Встретившийся Тонфой сообщает, что беседа с Кронцами прошла успешно — вылет дирижабля перенесён на два часа ночи, а мы приглашены на борт. Вот о тексте договора личного вассалитета он имеет весьма смутное представление — тут сын хёрдиса, помочь ничем не может. Виконтесса же в курсе основных положений, но не уверена, как верно оформить документ. Обращение к Эйкару провоцирует того на рассказ о том, как во времена его молодости подобные договора скрепляли смешением крови и сложными ритуалами. А для подтверждения нужно было обеспечить наличие нескольких живых свидетелей.

Как ни странно — выручает нас Спашен. Выясняется, что парень не только оторвался от остальных в изучении магии, но и неплохо разбирается в юриспруденции. Когда заканчивает составлять текст и мы ставим подписи, Тонфой с лёгким удивлением интересуется.

— Откуда ты всё это знаешь? Работал в какой-то конторе?

Тадеш, подняв на него взгляд, невесело усмехается.

— Струна проявилась только год назад — до этого момента я готовился занять место помощника юриста в одной из компаний города.

Странно — лицо у парня явно невесёлое, хотя в самих фразах вроде бы ничего такого нет. Юридическая сфера — далеко не самое худшее место для работы. Бросаю взгляд на Канса и понимаю, что аристократ явно напрягся.

— А из какого именно ты города на востоке?

— Из Ньэрса, который раньше был Лихтешем.

На лице Тадеша снова отображается лёгкая грусть, а вот сын хёрдиса выглядит немного ошарашенным.

— Из тех самых Спашенов?

Чуть помрачнев, парень отодвигается назад.

— Верно. Уже появилось желание схватиться за револьвер?

— Отнюдь. У дома Тонфоев нет никаких проблем с твоим родом. Как и с востоком, в целом.

Тадеш пару секунд изучает его лицо, после чего с усмешкой кивает и попрощавшись, покидает нас. Как только уходит за порог террасы, вопросительно смотрю на Канса, который пожимает плечами.

— Всё время забываю, что у тебя амнезия, Орн. Восток империи долгое время был практически независим. Они участвовали в войне против схоров и подгорных народов, но сами образовали государство ещё до появления Норкрума. Что превратило их в территорию, только формально относящуюся к империи. А собственная магическая академия в Лихтеше давала дополнительные гарантии определённой независимости.

Бросив взгляд по направлению, в котором ушёл Тадеш, продолжает.

— Всё изменилось после Войны трёх императоров. В ней княжество выбрало не ту сторону и было разгромлено. Лихтешскую академию уничтожили, а всех её выпускников, помимо тех, кто перешёл под знамёна Сторна Эйгора, истребили. Само княжество называлось Спашенским. Теперь, понимаешь?

Заметив на моём лице изумление, видимо не совсем верно его истолковывает.

— Половину их рода казнили. Тех, кто не участвовал напрямую в боевых действиях — оставили в живых, чтобы избежать масштабного сопротивления местного населения. Тадеш — кто-то из их потомков. Отпрыск древнего княжеского рода, что был первым после императора, стремящийся к месту помощника юриста. Довольно злобный выверт судьбы.

Теперь многое становится понятным. И упорство Спашена, и его потрясающая осведомлённость о малейших аспектах магии. Непонятно только одно.

— Если это фамилия княжеского рода — его должны были узнать абсолютно все аристократы на курсе. Странно, что нет реакции.

На лице Тонфоя появляется лёгкая ухмылка.

— Как говорил канцлер — победить на поле битвы мало для завоевания. Самое важное сражение — то, что происходит в головах людей. После присоединения княжества в качестве провинции, Стон принял меры для старательной культивации ненависти к Спашенам. Историю стремительно переписали, обвинив их во всём, что было возможно — от массовых жертвоприношений, до убийств своих противников. Газеты всё это подхватили и подрастающее поколение прониклось неприязнью к бывшим князьям. Тогда же и возникла мода брать их фамилию — в виде насмешки над старым законом, по которому только члены их княжеского род могли зваться Спашенами. Потому я и не подумал, что Тадеш — действительно потомок князей. Видимо, теперь Хёниц принимает на учёбу и их тоже.

Виконтесса, слушавшая нашу беседу, похлопывает ладонью по столу, обращая на себя внимание.

— Это всё интересно, но нам нужно закончить с документами и готовиться к отлёту. Времени осталось не так много.

Тут девушка права — спустя минуту мы уже направляемся на поиски кабинета Ральфа, о существовании которого я раньше и не подозревал. Добравшись, передаю ему договора о личном вассалитете, вместе со своим письмом, в котором я подтверждаю, что приказываю своим новоиспечённым вассалам сопровождать меня в путешествии до столицы, во имя исполнении воли императора. Куратор, хмуро изучив бумаги, подтверждает, что они в порядке. По его словам, задания по всем дисциплинам, рассчитанные на ближайшие пять дней появятся в наших личных картах учёта к вечеру. А по возвращению, каждому придётся сдать нечто вроде короткого зачёта. Закончив, буквально выставляет нас из кабинета.

По дороге назад, размышляю над сложившейся ситуацией. Если раньше я считал, что лучше избегать привлечения лишнего внимания к своей персоне, то теперь обстоятельства критично поменялись. Да и в соблюдении конспирации нет особенного смысла — правда может выплыть наружу в любой момент. А надежда на то, что у меня есть, хотя бы полгода на выстраивание сети социальных контактов и изучение магии, улетела в глубокую пропасть. Каким бы не был резон регента — он явно подозревает, что я вовсе не Кирнес Эйгор. Вывод прост — мне нужен свой козырь в рукаве. Самый простой вариант — Эйкар. Но, даже если он действительно останется верен всем своим обещаниям, нужно ещё отыскать тело со струной и каким-то образом провести ритуал. Впрочем, когда уже подходим к комнате, в голове появляется мысль о том, как ещё можно задействовать призрака.

Зайдя в комнату, поворачиваюсь к старому магу, влетевшему следом.

— Ты же, наверняка помнишь массу заклинаний? Есть те, которые сможет использовать студент первого курса с одной струной?

Эйкар зависает в воздухе, сложив руки на груди и какое-то время внимательно меня рассматривает.

— Что-то точно найдётся. Но у меня встречный вопрос — ты же собираешься найти мне тело до того, как вы прибудете на место?

— Если будет такая возможность. Свежий труп мага — не самая простая задача, как и проведение ритуала. Как только нам представится такая оказия — ты получишь тело.

Тут я ни капли не лукавлю — было бы крайне неплохо перевести Экара из бесплотной тени в статус теплокровного человека. Наличие в союзниках такого мага, в разы повысит наши шансы на выживание. Сам же он, прищурившись, разглядывает меня.

— Ладно, не будем делать вид, как будто у меня есть выбор. В случае твоей смерти, о моих надеждах на получение нового тела, тоже можно будет забыть. Доставай свою тетрадь, попробуем вбить в твою голову немного настоящей магии.

Усаживаясь на кровать около тумбочки, обнаруживаю, что Джойл с мрачным лицом сидит напротив. Заметив мой непонимающий взгляд, косится на место, где только что висел призрак и вздохнув, спрашивает.

— Ты как думаешь, Орн — она, этого сына герцога, вообще любит?

На момент впадаю в ступор, не совсем понимая о чём он говорит. Потом вспоминаю о помолвке Сонэры Кронц и всё встаёт на свои места.

— Они скорее всего даже не видели друг друга. Могу поспорить, тут дело в заинтересованности родителей, а вовсе не в чувствах детей. Поэтому, на твоём месте, я бы не стал сильно расстраиваться. Помолвку могут и расторгнуть — за три года учёбы в Хёнице ситуация успеет десять раз измениться.

Чуть приободрившийся здоровяк, неуверенно уточняет.

— Стало быть, думаешь, нет у неё чувств?

— Думаю, нет. А вот у тебя будет шанс поболтать с ней, пока мы будем в полёте.

Джойл впадает в раздумье, чем-то сейчас напоминая вечно меланхоличного Тонфоя, а я, убедившись, что вопросов у парня больше нет, возвращаюсь к идее занятия с призраком. Когда раскрываю тетрадь, приготовившись записывать, тот зависнув рядом, задаёт вопрос.

— С чего лучше начать? У меня не так много вариантов для первокурсника с неразвитой струной, которая к тому же ещё и одна. Но десятка три заклинаний всё равно наберётся. Не думаю, что получится объяснить их все — надо выбрать какие-то отдельные области.

Несколько мгновений размышляю, определяясь.

— Что-то из магии призыва, для использования в крайнем случае. И какие-то варианты нотных связок, которые на твой взгляд, могут пригодиться в бою.

Эйкар укоризненно качает головой.

— Используешь призыв — сразу привлечёшь к себе внимание. Особенно, если это произойдёт на глазах у свидетелей.

— Сам понимаешь, что я выберу, если вопрос встанет — погибнуть или стать объектом всеобщей ненависти. Магия призыва — единственный доступный козырь, ввиду недоступности для остальных. Да и с призванными маги с солдатами сражаться уже отвыкли.

Старый маг усмехается.

— Хорошо, будь по твоему. Кое-что из этой сферы, ты сможешь освоить и сейчас. А что касается заклинания, что можно использовать в бою, то я поделюсь с тобой своими авторскими комбинациями.

Доставая перо, недоумённо интересуюсь.

— Авторскими? Хочешь сказать, ты сам создавал какие-то заклинания?

— А кто их не создавал? У каждого из профессуры Хёница были свои собственные нотные связки. Что там говорить — некоторые придумывали даже новые руны и ксоты. Правда делиться всем этим, не сильно любили.

Слова, озвученные сейчас призраком, противоречат всему, что нам говорили на занятиях. Если до Войны трёх императоров, маги спокойно создавали новые комбинации и придумывали магические символы, то почему сейчас на смену этому пришли «исследовательские группы», занимающиеся расшифровкой? Где тут логика? Куда пропало всё, наработанное за столетия предыдущей работы? Эйкар тоже замечает моё замешательство.

— Время записывать юноша, для грёз сейчас период не самый подходящий.

Момент колеблюсь, озвучивать ли вопрос со своими догадками, но потом решаю, что проще будет сделать это потом — когда закончим с заклинаниями. Я уже достаточно изучил старого мага, чтобы понимать — поднятие этой темы, может привести к длинному монологу, который будет сложно прервать, не обидев его. Учитывая изрядно подпортившийся за время полуторавекового заточения характер Эйкара, с него станется просто улететь куда-то на несколько часов. Поэтому, берусь за перо и мы погружаемся в работу.

Как быстро выясняется, призыв — это, мягко говоря, сложно. В большинстве случаев, силы самого мага не хватает для того, чтобы пробить грань между мирами. Такое можно проделать, располагая хотя бы пятью-шестью «выносливыми» струнами. Но, точно не одной «свежей», как у меня. Поэтому, потребуется подпитка со стороны, которую чаще всего обеспечивает ритуал жертвоприношения. Для открытия небольшого портала, через который смогут проникнуть только слабые существа, подойдут и животные. Призыв кого-то действительно мощного, потребует принесения в жертву человека. Альтернатива — комбинирование алхимических смесей и отдельного набора рун, вместе с нотными связками, при помощи которых маг может дирижировать процессом. Готовые смеси можно достать, как в Хёнице, так и купить на территории остальной империи. Для последнего, нужно будет доказать, что ты являешься выпускником университета, либо его студентом. И стоят они, как правило, недёшево. Алхимия — сложная наука, в процессе изучения которой, вероятность гибели крайне высока. Порой, даже при наличии кристалла разума. Для того, чтобы какое-то количество будущих алхимиков выжило, им даже во времена Эйкара выдавали кристаллы разума и начинали обучение со второго курса, когда студенты уже успели ознакомиться с базовой магической механикой.

Всё непросто и с рунами, что используются для контроля и обуздания призванных. Эйкар называет мне всего девять. Но вот число комбинаций, которые из них можно составить — уже тридцать четыре. Когда заканчиваю, кажется, что голова вот-вот начнёт плавиться. А призрак, с невозмутимым видом продолжает рассказывать о вариантах заключения контракта с призванными и нюансах, которые могут возникнуть. Спустя ещё десять минут всё-таки не выдерживаю и отправляюсь в столовую за чашкой сорка — иначе, разум не справится.

По дороге встречаю Кларсена, который куда-то торопится с парой окровавленных кусков синего камня в руке. Проходя мимо меня, потрясывает огранёнными кусками минерала и весело замечает.

— Сознания ваших однокурсников, Орнос. Из тех, у кого айваны оказались связаны с некромантией. Третий раз уже дохнут на простейшем задании. Сейчас засуну оболтусов в новые тела и через пару часов продолжим.

Когда оказывается вплотную ко мне, становится ясна причина веселья преподавателя — от него ощутимо несёт хирсом. А в руке, видимо кристаллы разума, которые должны были выдать студентам с айванами, ориентированным на некромантию или ритуалы менталистов. Провожая преподавателя взглядом, понимаю, что не уверен — повезло этим парням или нет. Ещё интересно, кто это — на курсе никто открыто не хвастался тем, что попал в число «избранных».

Добравшись до, уже закрывающейся, столовой, захватываю сразу две чашки напитка — себе и Джойлу. На выходе сталкиваюсь с Тонфоем, тоже явившимся за местным аналогом кофе. Аристократ коротко делится новостями — Айрин отправила телеграмму отцу, где в завуалированной манере описала ситуацию. Он и виконтесса уже закончили упаковку вещей — оба готовы к отправке. На этой фразе решаю проверить время и удивлённо поднимаю брови — до отлёта осталось около двух с половиной часов.

Спустя пару минут, уже захожу в комнату и возвращаемся к занятию. Узнав, что времени мало, Эйкар заявляет, что выданной информации по призыву достаточно и лучше перейти к его авторским заклинаниями. Я же, ещё раз пролистываю тетрадь со своими записями. Девять рун и тридцать четыре их возможные комбинации, семь ксотов с одиннадцатью вариациями применения. Плюс, четырнадцать нотных связок различной длины, половину символов в которых я вижу впервые. Понадобится проштудировать всё это ещё раз во время полёта, чтобы как-то закрепить в памяти.

Среди личных комбинаций старого мага, тоже немало незнакомых мне нот, но тут к счастью отсутствуют иные символы, поэтому ситуация несколько проще. Всего, призрак диктует четыре нотные связки, разработанных им самим. Первая формирует под кожей человека массу муравьёв, размножающихся почкованием, по мере поедания ими плоти. Насекомые быстро вгрызаются в тело цели, выводя его из строя и пожирая заживо. Одно из тех заклинаний, которые Эйкар применил в Золотом зале. Его прелесть в том, что формально, используемые ноты не попадают в число тех, от которых защищает большинство артефактов. Прикрыться от него сможет только маг, если применит что-то из универсальных защитных связок, блокирующих любую магию.

Вторая, создаёт серию призрачных копий самого мага. По его словам, у неё есть аналоги, но они куда более сложны в использовании — количество символов, как минимум, вдвое выше. Есть и вторая версия этой же комбинации, позволяющая сгенерировать копии не мага, а стороннего человека. Третья авторская связка — как раз один из универсальных щитов, что могут остановить магический удар любого характера, если хватит мощи. Последнее, зависит прежде всего от количества струн мага и их выносливости. По словам призрака, для подпитки этой комбинации, как и всех остальных, можно задействовать ритуал жертвоприношения. Но это потребует дополнительного массива информации, на который сейчас просто не хватит времени.

Финальное заклинание тоже больше предназначено для отступления или защиты — оно наполняет пространство вокруг туманом, ослабляющим работу всех артефактов и сбивающим «прицел» солидной части комбинаций. Основной его минус — все эти ограничения распространяются и на самого мага, как и ухудшение видимости.

Логика в выборе комбинаций видна невооружённым взглядом — если мы столкнёмся с обычным человеком, пусть и увешанным артефактами, какой-то шанс на победу у нас будет. А вот при контакте с полноценным магом, оптимальным выбором станет бегство.

Когда заканчиваем, понимаю, что до вылета осталось меньше часа. Джойл уже собран и сидит на кровати, смотря в стенку. Рядом, сумка с вещами и «Лоун-32» — винтовку парень, по моему настоянию, берёт с собой. Закрыв тетрадь, сам приступаю к сборам. С одеждой вопрос решается весьма быстро — укладываю один комплект повседневной одежды, плюсом к нему — штаны с рубашкой и смокинг, оставшийся с осеннего бала. Дополнением идёт всякая мелочь, вроде носков и белья. Основная заковыка с боеприпасами и оружием. После короткого раздумья, понимаю, что штуцер будет лучше захватить с собой. Упаковываю половину рунических патронов к нему и ещё сотню обычных. Боеприпасы к двумя револьверам, включая все, усиленные рунами. И два десятка ручных гранат. Когда заканчиваю, сумка напоминает миниатюрный склад оружия и патронов. Артефактный нож, полученный от Эйкара, кладу туда же. Надо будет, при первой возможности купить для него ножны, чтобы носить на поясе.

Несколько минут отдыха и сверившись с часами мы отправляемся в коридор, где нас уже ждёт Канс. Дожидаемся появления Айрин и спустя минуту уже поднимаемся по лестницам наверх — к станции дирижаблей Хёница.

Глава XXVIII

Пятнадцать минут подъёма и мы уже стоим на громадной плоской площадке, с размещёнными на ней причальными мачтами и колоссальных размеров ангарами. Здесь всего два дирижабля — тот, что прибыл за Кронцами и ещё один, принадлежащий Хёницу. Огромные махины, парящие в воздухе и выглядящие крайне внушительно. Пока добираемся до нужного нам, узнаю у Канса, что именно используется в качестве газа-наполнителя. Выясняется, что негорючий лёгкий газ под названием окриум. Парень, услышав вопрос, бросает на меня странный взгляд, но, как я думаю, списывает всё на амнезию.

Около причальной башни дежурит один из неконов Хёница в ливрее университета, неожиданно пожелавший нам удачной дороги. А на входе в гондолу летательного аппарата, нас встречает мужчина из команды дирижабля в тёмно-синей форме. Поприветствовав, проводит нас к блоку с каютами в корме, которые, к огорчению Айрин, оказываются одноместными. Там и оставляет, известив, что Кронцы ждут в кают-компании, а взлёт произойдёт через пять минут.

Положив штуцер на кровать, опускаю на пол сумку и подойдя к иллюминатору, выглядываю наружу. В темноте едва угадываются очертания близких горных склонов. Дёргаюсь, заметив чьё-то движение около выхода на площадку, откуда мы недавно появились. Замерев, около минуты наблюдаю за территорией рядом с ним, но повторно уловить перемещение неизвестного не могу. Конечно, это мог быть один из служащих университета, работающий здесь. Но мозг уже выстраивает несколько иных, куда менее позитивных версий.

Отвлекаюсь только после стука в дверь, сразу за которым слышится голос Тонфоя.

— Орн, ты идёшь? Что-то случилось?

Отрывая взгляд от площадки снаружи и выйдя в коридор, вместе с остальными, отправляюсь в кают-компанию. Как быстро выясняется, приглашение Кронцев было чистой воды вежливостью — поздоровавшись и обменявшись с нами несколькими фразами, оба аристократа покидают помещение, отправившись в свои каюты, расположенные ближе к носу и командной рубке. К явственному огорчению Джойла, смотрящего на спину удаляющейся Сонэры, как брошенный щенок. Что интересно — взгляд упёрт именно в пространство между лопатками аристократки, а отнюдь не скользит по её ягодицам. Это ехидно подмечает, носящийся в воздухе Эйкар, сетующий на то, что молодёжь пошла ханжеская и в развлечениях ничего не понимающая.

Чувствуется толчок гондолы и мы начинаем постепенно подниматься вверх. Оглядев уставшие лица остальных членов компании, сначала собираюсь отправить всех по каютам — на месте мы всё равно окажемся, не раньше чем через четыре часа и самое время отдохнуть. Но потом понимаю, что очень скоро мне, в любом случае, придётся контактировать с аристократией. И им наверняка покажется странным, что наследник престола, не знает самых азов. Да, можно всё списывать на амнезию, чем я сейчас активно пользуюсь. Только вот вопрос — какое в таком случае, я произведу впечатление? Скорее всего — путающегося в трёх соснах идиота, которого можно не опасаться. А лучше всего — сразу прижать к ногтю.

Поэтому, прошу заглянувшего к нам официанта принести по чашке сорка с лёгким перекусом, после чего обращаюсь к Тонфою.

— Совсем скоро мы попадём в компанию знати. А я, по вполне понятным причинам, слабо ориентируюсь в системе титулов. Объяснишь что к чему?

Сын хёрдиса удивлённо смотрит на меня и переглядывается с Айрин.

— Всё настолько плохо? Что ты вообще помнишь о Норкруме?

Пожимаю плечами, отметив тот факт, что Эйкар тоже прекратил носиться в воздухе и старается держаться на одном месте, наблюдая за мной.

— Абсолютно ничего. Знаю, что я любил оружие — как только коснулся револьверов, руки уже сами знали, что делать. Судя по слухам, увлекался кутежами и алкоголем. Но в памяти ничего нет. Сам понимаешь — такое положение дел может вызывать проблемы в ближайшем будущем.

На этом моменте, внутрь заходит официант, расставляющий металлические кружки с сорком и тарелки с бутербродами. Когда он удаляется, Канс делает глоток и поднимает на меня взгляд.

— Я думал, всё несколько лучше. А у тебя, оказывается, напрочь вышибло всё из головы.

Пару секунд изучает меня взглядом.

— Тогда, слушай — тебе это действительно пригодится. Формальная градация проста — виконты, бароны, графы, маркизы, хёрдисы. Всего пять титулов. Но, есть и разделение по древности фамилии — только что получивший наследуемый титул, маркиз, будет уважаем куда меньше, чем виконт, за плечами которого несколько сотен лет истории дворянского рода. Как например Мэно — у них, один из самых древних аристократических родов Норкрума. К тому же, чем дольше существует род, тем большими ресурсами он располагает. Тем, кто получает наследственное дворянство сейчас, выделяют только небольшой кусок земли под строительство поместья. Если раньше за душой ничего не было, то всё, на что они могут рассчитывать — беспроцентный кредит в императорском банке. У тех, кто получает личное — и вовсе никаких привилегий финансового плана.

— А герцоги? В чём их отличие от остальных?

Тонфой кривит губы в усмешке, делая ещё один глоток кофе.

— Дело в том, что со времён твоего прадеда, Сторна Эйгора, победившего в Войне трёх императоров, правитель Норкрума мог даровать только личное дворянство. И даже так, он мог отметить своих приближённых только титулами виконтов или баронов. Для получения наследственного, требовалось одобрение всех хёрдисов или Большого дворянского собрания, на которое прибывают все аристократы империи. Естественно, формировалась прослойка людей, крайне недовольных таким положением. Чаще всего, среди соратников действующего императора. К тому же, Сторн стал императором в достаточно солидном возрасте. И почему-то решил не использовать магию, для продления своей жизни. А при его сыне, Сорэсе Эйгоре, понадобился какой-то противовес власти хёрдисов, как бы смешно это не звучало из моих уст. Полномочия государственных структур в их отношении, были весьма ограничены. И тогдашняя высшая знать нередко показывала зубы, напоминая, что именно их ресурсы привели к победе Сторна.

Бросив взгляд в сторону Айрин, продолжает.

— Тогда один умный виконт, приближённый к короне и предложил учредить «новую знать» — герцогов империи. Формально это не дворяне, а что-то вроде когорты представителей императора. По закону, наделённых такими же правами, что и все остальные аристократы. С одной лишь разницей — они не просто присягают на верность правящему императору, а добавляют к этому магическую клятву, обеспечивающую смерть любого из них, в случае невыполнения приказа, поступившего от правителя государства. А земельные наделы и вся иная собственность, которую они получили, находясь в статусе герцога, в любой момент может быть изъята престолом. Даже, если они приобрели её на самостоятельно заработанные деньги. Таким образом, император добился нужного результата — уравняв их в правах с аристократами, Сорэс получил прослойку людей, которые могут играть на одном поле с хёрдисами. Только герцоги, в отличии от последних, были полностью преданы императору. Отсюда и вытекает необходимость, получать личное одобрение регента даже на такую мелочь, как помолвка, не говоря уже о свадьбе. Герцог — по сути, наследуемый титул, но в отличии от всех остальных аристократов, император запросто может изменить кандидатуру, поставив не самого старшего в роде или упомянутого в завещании, а кого-то, на своё собственное усмотрение.

Прогоняю информацию в голове. Интересная система. Непонятно только, зачем понадобилось организовывать такую сложную схему, ради противодействия хёрдисам. Как и причины, побуждающие соглашаться на такую кабалу, если у тебя в любой момент могут отнять всё честно заработанное.

— Не совсем понимаю — почему для того, чтобы осадить хёрдисов, нельзя было использовать ту же императорскую канцелярию? И кто может добровольно согласиться на титул герцога, с учётом его зависимого положения? Каждый из них, живёт, считай с петлёй на шее.

— Это сейчас, армии аристократов чуть ужались в размере, а денег стало немного меньше, за счет быстрого развития городов. Во времена Сорэса, их совокупная военная мощь превосходила численность армии императора вдвое. Да, они выступили единым фронтом, когда у него возник конфликт с Хёницем. Но, потом точно так же сплотились, услышав о возможном ограничении своих прав и свобод. Любое агрессивное действие со стороны канцелярии или одного из министерств, без неоспоримых доказательств вины аристократа, было бы воспринято, как агрессия со стороны престола. Герцоги же, стали равными им по возможностям. Получили право формировать свои собственные армии и нанимать людей. Подкуп, убийства, шпионаж — когда ты ловишь на этом кого-то из числа дворян, приличия требуют молча ответить ударом на удар, не обращаясь к императору. Первую пару лет их рассматривали скорее, как прямых агентов императора. Но после дуэли сына Лака Парского с отпрыском Олвана Свезальда, в которой первый погиб, начали воспринимать, как своих. По той причине, что герцог тоже не стал взывать к императору, потеряв любимого сына. Вместо этого, нанял несколько групп наёмных убийц и открыл охоту на всех Свезальдов. Тогда погибли оба — и герцог, и хёрдис. Были убиты в своих собственных замках. Их наследники договорились о мире, а герцогов с тех пор воспринимали, как по большей части, равных себе.

Когда он заканчивает длинный монолог, ситуация становится несколько яснее. Правда, Канс пропустил вторую часть и ничего не сказал о мотивации людей, которые соглашались на столь суровые условия. Но меня уже совсем клонит в сон, а вопрос не кажется критично важным. Поэтому предлагаю отправляться спать. Спустя минуту уже раздеваюсь в своей каюте. Айрин пытается завести речь о том, чтобы уединиться, но делает это с настолько сонным видом, что очевидно — чем бы не руководствовалась девушка, сейчас ей лучше отдохнуть.

Раздевшись, засовываю под подушку «Эрстон» и наконец укладываюсь в постель. Отключаюсь практически моментально — не успевает пройти и минуты.

* * *

Просыпаюсь от шума в коридоре. Вытащив револьвер, поднимаюсь, прислушиваясь к происходящему. Поняв, что это кто-то из команды, пытающийся нас разбудить, кричу ему в ответ, давая знать, что проснулся и начинаю одеваться. В коридор выскакиваю одновременно с Джойлом, держащим в руках винтовку. У меня самого — штуцер, готовый к стрельбе. Когда открывается дверь каюты Тонфоя, со стороны коридора в кают-компанию слышится звон разбитого стекла и звук, подозрительно напоминающий пули, попадающие в стенки гондолы. Дирижабль попал под обстрел? Наш маршрут отследили?

Делаю шаг к каюте Айрин, но девушка уже сама показывается на пороге. Пол под ногами чуть потрясывает — в гондолу снова попали. Направляемся к кают-компании, когда впереди появляется бесплотная фигура Эйкара.

— Нас обстреливают с земли!

Пробегая мимо, хочу уточнить кто именно и где мы сейчас находимся, но тут впереди показывается Сонр Кронц — при нём явно не стоит задавать вопросы, обращаясь к воздуху. Сама кают-компания, находящаяся в центре гондолы, видимо не раз попадала под огонь — через несколько разбитых иллюминаторов внутрь врывается свежий воздух, а обшивка испещрена несколькими десятками пулевых отверстий. Пока изучаю повреждения, Кронц начинает говорить.

— В Свайлэде идёт бой — по нам бьют с крыш, рядом со станцией дирижаблей.

За спиной слышится звонкий голос Айрин.

— Кто? Что там происходит?

Дирижабль резко проседает вниз и все кроме Джойла оказываются на полу. Быстрое скольжение вниз останавливается через несколько секунд и поднимающийся с пола Сонр, держась за ушибленную руку, отвечает.

— Неизвестно. Но сама станция под контролем солдат — они как раз держат там оборону.

Приблизившись к борту гондолы, выглядываю наружу и понимаю, что мы быстро приближаемся к земле. С крыш по нам и в самом деле ведут огонь, к счастью, в основном попадая в оболочку, внутри которой заключен газ. Сначала бьют только из винтовок, но спустя пару мгновений на одной из крыш начинает работать пулемёт, в этот раз, поливающий свинцом корму гондолы. Поворачиваюсь к Джойлу, стоящему около стены, уцепившись за поручень.

— Сможешь достать его отсюда?

Здоровяк делает несколько шагов и встав рядом, выглядывает в соседний иллюминатор, морщась от порывов воздуха. Хорошо, что мы уже относительно низко — попади в нас на более серьёзной высоте, возникли бы проблемы.

Слышу утвердительное угукание своего соседа и через пару мгновений рядом грохают выстрелы «Лоуна». Первые две пули уходят мимо, а вот после третьей пулемёт, наконец замолкает. То ли парень попал в стрелка, то ли бронебойная руническая пуля угодила в саму конструкцию. В любом случае, до самого приземления, в гондолу попадают только редкие винтовочные выстрелы.

Когда дирижабль швартуется к причальной мачте, собираемся около выхода. Не знаю, как насчёт экипажа, но все пассажиры целы. Максимум — получили царапины. И у Сонэры рассечена щека — неудачно упала на осколок кружки в своей каюте. Один из членов команды налаживает мостик и мы с сумками несёмся вперёд. По плану, здесь должны были сойти только мы, а Кронцы планировали продолжить путешествие. Но их дирижабль вряд ли сможет продолжить полёт с такими повреждениями. К тому же, сомневаюсь, что найдётся капитан, готовый поднимать свой аппарат под огнём.

В конце мостика нас встречает перепуганный паренёк в серой форме наземной службы. В ответ на вопль Канса «Какого гхарха тут творится?» только пожимает плечами и лепечет что-то о поднятом мятеже и демонах. Аристократ, сплюнув, принимается материться, а я отправляюсь к лестнице, ведущей вниз. Надо разобраться в происходящем и понять, как отсюда выбраться. Застрянем в этом городе и диапазон возможных действий быстро сократится.

Ожидаю, что внизу нас встретит кто-то из служащих транспортной компании, но вместо этого вижу армейского офицера, судя по знакам различия — капитана.

— Вы же студенты Хёница? Маги?

Переглядываюсь с вышедшим следом за мной Тонфоем и на всякий случай активировав струну, киваю.

— Всё верно — студенты первого курса Хёница.

Военный чуть кривится.

— Первый курс…

На момент стиснув зубы, продолжает.

— От имени гарнизона Свайлэда и в соответствии с заключенным между императором и университетом Хёниц договором, прошу вас оказать помощь в подавлении вооружённого мятежа на территории города.

За нами вываливаются все остальные, с интересом разглядывая капитана, а я уточняю.

— Что именно здесь происходит? Кто поднял восстание?

— Рицеровы республиканцы! Гарнизон разделён на части и они напирают. Вы поможете нам?

На последней фразе, голос офицера срывается на крик. А вперёд выдвигается Айрин.

— У вас же должны быть армейские маги в гарнизоне. Где они?

Капитан морщится.

— Наши казармы подорвали утром — половина солдат погибла во сне. Вместе с ними — все наши маги и командир гарнизона. Их кристаллы где-то среди руин, если уцелели, но хранилище с резервными телами тоже взорвано. Да и туда не пробиться — почти весь город под контролем мятежников. Я со своей ротой держу оборону здесь, остальные укрепились около ратуши. Два взвода прорвались к полицейскому управлению. В городе есть ещё маги, но они либо мертвы, либо предпочитают не вмешиваться. Повторяю — от имени гарнизона Свайлэда я прошу вас о помощи!

Голос подаёт Сонр Кронц, оглядывающийся по сторонам.

— Да как мы вам сможем помочь? Мы же первокурсники.

С одной стороны, парень прав — возможностей у нас немного. Но наличие на стороне гарнизона магов, может оказать неплохое психологическое воздействие. Кто бы сейчас не осаждал станцию, это точно не профессиональные солдаты. Скорее всего, вооружённые гражданские, среди которых есть небольшая группа командиров с определённым опытом. Плюс, других вариантов у нас нет — убраться отсюда, в таких условиях, будет проблематично. А отказавшись поддерживать солдат, мы с высокой долей вероятности, сами в скором времени столкнёмся с мятежниками. Только вот бой нам придётся принимать в гордом одиночестве. Поэтому, прежде чем офицер успевает ответить Сонру, начинаю говорить сам.

— В соответствии с договором между Хёницем и императором — мы окажем вам помощь в подавлении мятежа. Но понадобится время на анализ ситуации и выработку тактики.

Переведя взгляд с Кронца на меня, капитан медленно кивает.

— Понимаю. Мне нужно вернуться на позиции — пришлю кого-то из младших офицеров для вашего сопровождения.

Когда он пригнувшись, бежит от основания причальной башни к периметру, где идёт перестрелка, раздаётся голос Сонра.

— Какого рицера? С чего ты взял, что можешь решать что-то за меня, бастард? Я и так сделал тебе одолжение, пустив на борт!

Развернувшись, упираюсь взглядом в лицо юного аристократа.

— У нас нет другого выбора — или помочь гарнизону, или настроить против себя ещё и солдат. Судя по словам капитана, не факт, что они продержатся долго. А значит, нам всё равно придётся вступить в бой. Или ты думаешь, что республиканцы пощадят отпрысков барона?

Тот фыркает.

— Да они разбегутся от пары стихийных связок и упоминания нашего рода. А вот ты, вполне мог примкнуть к ним, вместе со своим болотным спутником.

Багровеющий Джойл переводит взгляд с Сонра на его сестру, явно не зная, как реагировать. А вот Канс, подступив ближе к сыну барона, тихо обращается к нему.

— Интересно, что ты скажешь про мой род, Кронц? Или дом Тонфоев, для тебя тоже пустой звук? Ты же понял, что я подписал договор личного вассалитета с графом Вайрьо. И поверь — у меня были крайне веские резоны. Ещё один важный момент — ты оскорбил моего сюзерена. За такое вполне можно получить вызов на дуэль — на территории империи, я не могу просто пустить тебе пулю в голову.

Тот явно смущается, но пробует парировать.

— А он сам для дуэли слишком трусоват? Прячется за другом и его титулом?

— О, ты не поверишь, но для дуэли с тобой, он слишком высокороден. Люди его происхождения, редко сами участвуют в этой аристократической забаве. Чаще отправляют кого-то из вассалов. А ещё более часто — наёмных убийц.

Будущий барон замирает с открытым ртом, явно не понимая, на что ему намекает Тонфой. Я же, тоже шагаю вперёд, оказавшись почти вплотную к нему.

— За возможность использовать ваш дирижабль — весьма признателен. Но если ты не заткнёшься и продолжишь извергать поток бреда, я буду вынужден отдать приказ тебя прикончить. Как соратника мятежников, разлагающего дисциплину в тылу. И если ты вдруг не можешь считать, то вот тебе расклад — четверо против двоих. Это в случае, если твоя сестра, производящая впечатление адекватной, решит вдруг умереть из-за такого куска гхархового дерьма, как ты.

Несколько секунд Сонр молчит, яростно испепеляя меня взглядом. На всякий случай прогоняю в памяти связку универсального щита, выданную Эйкаром — с этого парня станется сразу попробовать ударить магией. Но, спустя мгновение выясняется, что он всё-таки способен здраво оценивать ситуацию. Делает шаг назад и с фразой «Делайте, что хотите, мне наплевать», направляется к административному зданию, расположенному неподалёку.

Его сестра какое-то время колеблется, смотря вслед брату. Потом, поворачивается к нам.

— Если вы не против, я бы тоже хотела помочь. Не обращайте внимания на Сонра — это всё издержки детства.

Сразу после её фразы, к нам подбегает молодой парень с перевязанной левой рукой. Представившись унтер-лейтенантом Кобером, докладывает, что его прислали для взаимодействия с нами. На заднем плане — пара солдат, с осторожным интересом поглядывающая на выгрузившихся из дирижабля, студентов Хёница.

Спустя минуту, мы всей группой уже приближаемся к позициям защитников станции, расположенным вдоль толстого кирпичного забора, опоясывающего её. Тут быстро становится понятно, что самый простой вариант, с ударом стихийными связками, вряд ли реализуем. Противник, в основном ведёт огонь из укрытий — наши заклинания не нанесут критичного ущерба. Да, выглядеть будет, в какой-то мере впечатляюще, но не более того. Рассредоточенные отряды мятежников не понесут серьёзного ущерба. А вот мы сами, рискуем оказаться в зоне поражения вражеским огнём.

Обдумываю варианты, когда взгляд падает на сложенные вдалеке трупы. Навскидку, их там не меньше сотни. Указав рукой, интересуюсь у Кобера.

— Это ваши?

Офицер оглядывается на лежащие тела.

— В основном — охрана и служащие транспортной компании. Мятежники ударили по станции одновременно с казармами, ратушей и вокзалом. Начальник поставил под ружьё весь персонал, чтобы отбиться. Сумел продержаться, пока мы подошли на помощь.

Внутренне усмехаюсь формулировке. Если отталкиваться от слов его командира, то тот пробивался сюда со своей ротой, как раз по причине того, что транспортная компания успешно отбила нападение и держала оборону. А не спешил на помощь. Но, этот факт, сейчас не так важен.

— Их можно использовать?

— В каком смысле?

На лице лейтенанта отображается вполне искреннее непонимание и я объясняю.

— Поднять мертвецов и отправить их в бой.

Теперь он смотрит на меня с явной опаской.

— Вы хотите поднять трупы убитых? И заставить их сражаться снова?

— Они уже мертвы, верно? Так почему бы не задействовать их, чтобы спасти тех, кто ещё жив. Буду откровенен — мы студенты первого и не можем покончить с мятежниками парой ударов. Но, думаю, с мёртвыми телами что-то получится придумать.

Унтер-лейтенант беспомощно оглядывается на пару солдат, стоящих в стороне. Потом, в его голову приходит идея, как спихнуть ответственность со своих плеч.

— Я должен известить капитана Лекруа. Если он даст своё разрешение — никаких проблем.

С радостным лицом убегает прочь, а мы, пригнувшись, бежим к телам, которые сложены сбоку от одного из громадных ангаров. Две трети — действительно в серой форме наземных служб транспортной компании. Встречаются и синие мундиры — некоторые из экипажей дирижаблей, тоже приняли участие в бою.

Айрин, чуть поморщившись от запаха, интересуется.

— Как ты собираешься их использовать? Обычных мертвяков быстро перестреляют. Связок, которые развивали бы их моторику и заставляли действовать по шаблону, мы ещё не изучали — сделать из них стрелков не выйдет. Даже если получилось бы — их всё равно пристрелят сразу, как пройдёт психологический эффект.

Поворачиваю к ней голову, собираясь ответить, но тут за ангаром появляется унтер-лейтенант.

— Капитан дал разрешение на использование трупов и любых иных ресурсов, что позволят одержать победу.

Тонфой, хлопнув офицера по плечу, замечает, что командир принял верное решение, а я цепляюсь за появившуюся мысль в своей голове и интересуюсь у Кобера.

— Сколько у вас вас гранат?

Тот, на секунду задумавшись, пожимает плечами.

— Не уверен, но думаю не больше ста — немало израсходовали, пока пробивались сюда. А от арсенала мы отрезаны.

Заметив на моём лице разочарование, уточняет.

— Для чего они вам? Если вдруг пригодится — тут целый склад, забитый взрывчаткой. Вчера доставили для шахтёров, но вывезти не успели.

— Организуйте её доставку сюда. И нужен человек, который что-то смыслит в ней и сможет оценить мощность зарядов. Помимо этого, потребуется около сорока гранат и три-четыре буханки хлеба.

В глазах Кобера появляется немой вопрос, но он всё-таки отправляется выполнять приказ. А Мэно снова обращается ко мне.

— Что ты задумал, Орн? Хочешь доставить взрывчатку при помощи мертвецов?

Сбоку от неё озвучивает свою точку зрения Тонфой.

— Они слишком медленные. Да и взрывчатка может сдетонировать от попаданий — слишком опасно.

Задумчиво изучая тела, излагаю им свою идею.

— Если отправить их с ящиками в руках, то тут я с вами полностью согласен — это будет безрассудно. Но мы же умеем изменять мёртвые тела, правильно? Кто помешает нам слепить из двух тел одно, создав восьминогое существо, в середине тела которого мы и укроем взрывчатку. Связки для придания скорости, в нашем арсенале тоже есть. Всё, что потребуется этому камикадзе из органов чувств — зрение, чтобы не врезаться в какое-то препятствие.

— Как ты назвал его? Камикадзе?

Судя по удивлённому виду Канса, такого слова в их мире нет. И прозвучало оно сейчас, крайне непривычно.

— Да, просто пришло в голову. Пусть будут подрывники.

Аристократ кивает, к счастью не зацикливаясь на этом моменте и интересуется.

— А как ты обеспечишь детонацию? Фитиль внутри мертвеца не зажечь.

— Гранаты. Поместим по одной внутрь каждого созданного существа, а чеку обмажем тестом, чтобы я мог её извлечь при помощи айвана. Дальше, останется только подвести их вплотную к позициям мятежников и подорвать.

Сын хёрдиса разражается смехом.

— Самоходные, рицер их дери, снаряды. Я бы до такого никогда не додумался.

Идея мной честно украдена у японских камикадзе, да и здесь, во время Войны трёх императоров, что-то подобное наверняка использовалось. Но звучит всё равно приятно.

Спустя несколько минут нам приносят первые ящики со взрывчаткой. А потом доставляют и гранаты, вместе с буханками хлеба. Солдаты и служащие компании продолжают аккуратно носить ящики из здания склада, расположенного неподалёку, а мы приступаем к делу. Вражеского огня можно всерьёз не опасаться — мы в пространстве, со всех сторон прикрытом зданиями, куда залетают только шальные рикошеты. Собственно, поэтому, данную площадку и выбрали для размещения мёртвых тел.

На то, чтобы собрать первый, нужный нам некроконструкт, уходит почти двадцать минут и пять пар трупов, которые мы приводим в негодность, случайно ломая нотными связками кости. Учитывая, что «материала» много — сразу переходим к следующим, чтобы не тратить время на сращивание. Носящийся в воздухе Эйкар, изначально пытавшийся давать советы, теперь только изредка вклинивается с фразами о том, что мы тупы, как детёныши керасов и в его время сдохли бы ещё в первый день учёбы, а у нас всё-таки выходит создать первое существо нужного формата. Не сказать, что это оказалось легко — работать со свежими телами, которые ещё недавно были живыми людьми, психологически тяжело. Это не занятие, на котором трупы старые и вообще могут оказаться телами неконов. Сейчас, из рвущейся плоти брызгает кровь, а наружу выглядывает свежее мясо. Один из солдат от такого зрелища просто сползает по стене ангара, осев на землю. Нам тоже не сильно лучше — Сонэра с забрызганными кровью рыжими волосами, дважды делает перерывы, отворачиваясь от трупов. Побледневшая Айрин держится более стойко, но подозреваю, что девушка балансирует на грани обморока. Да и я сам не раз чувствую, как к горлу подкатывает ком. Но иных вариантов в моей голове нет, к тому же, как я сам сказал лейтенанту — эти парни уже мертвы. А мы, с их помощью, можем спасти всех остальных.

Внутрь первого некроконструкта втискиваем длинный узкий ящик, набитый взрывчаткой. Рядом с ним, вбиваю в плоть ручную гранату, чека которого щедро обмазана тестом, получившимся при «откате» куска хлеба. Мощность взрыва одного ящика, по словам временно присоединившегося к нам начальника склада, будет равна силе детонации пары артиллерийских снарядов крупного калибра. Чего для наших целей должно быть вполне достаточно.

Закончив с первым некроконструктом, выстраиваем что-то вроде технологической цепочки. Канс и Джойл занимаются первичной обработкой тел, подготавливая трупы к дальнейшему процессу. Айрин и Сонра объединяют их вместе, частично сцепляя. Я же управляю парой солдат, размещающих внутри взрывчатку, добавляю «снаряжённую» гранату и завершаю процесс объединения двух тел в единое целое. После этого, зомби отправляется к стенке ангара, на ожидание.

Изготовив тридцать штук, понимаю, что пора приступать ко второму этапу. За это время к нам трижды прибывает посыльный от капитана, интересующегося, как скоро мы вступим в дело. А лейтенант намекает на то, что боеприпасы постепенно подходят к концу. У охраны транспортной компании был свой небольшой склад оружия, где были и патроны. Но он не был рассчитан на интенсивный бой. Сейчас на позициях — около ста пятидесяти солдат гарнизона и чуть меньше сотни вооружённых служащих компании. По оценке самого Кобера, против них выступает около пятисот мятежников, окруживших станцию со всех сторон.

Как итог — переключаемся с создания конструктов на их обработку нотными связками, давая зомби возможность видеть и быстро перемещаться. Это уже проще, да и быстрее — управляемся за двадцать минут. Закончив, окидываю взглядом цепочку уродливых созданий, выстроившихся вдоль стенки ангара. Потом скольжу взглядом по остальным студентам, выглядящим так, как будто только что освежевали несколько крупных туш.

— Уже можно начинать?

Бледный унтер-лейтенант, в отличии от ретировавшихся сразу после окончания первого этапа солдат, до сих пор с нами и сейчас смотрит на меня, ожидая ответа.

— Да, давайте опробуем их в деле.

Для начала ведём к забору только пару конструктов, заодно проверяя их скорость. Как выясняется — перемещаются они достаточно быстро и по идее должны успеть добраться до позиций противника, не взорвавшись по дороге. К тому же, мы максимально усилили защиту вокруг ящиков со взрывчаткой, использовав для этого солидную часть костей скелета.

Ещё одна проблема, которая встаёт перед нам — переброска созданных существ через забор. Полтора метра кирпича, над которыми возвышается ещё не меньше метра решётки. Корректируем план и выдвигаемся к воротам, через которые наших зомби получится выпустить наружу. Здесь же, Лекруа собирает ударную группу — полсотни солдат, снятых с периметра и сосредоточенных около ворот. Оценив серьёзность намерений капитана, отправляю Канса ещё за пятью конструктами и когда он возвращается, приступаем.

Как только первый из наших «камикадзе» показывается за воротами, со стороны мятежников слышатся выкрики, сразу за которыми они открывают огонь. Выглядывая из-за забора, направляю его к одному из основных укреплений противника — баррикаде, перегораживающей улицу, за которой укрывается не меньше тридцати бойцов. Слыша частую стрельбу, ожидаю, что конструкт свалится по дороге, но он успешно добирается до укрепления. Ему успеваю прострелить торчащую снаружи голову и три конечности из восьми, но вот второй череп, который мы утопили в корпусе, выведя глаза в районе груди, не пробивают. Как только зомби прыгает на баррикаду, активирую айван, таща в сторону хлеб, которым облеплена чека.

Спустя мгновение гремит взрыв, от которого, несмотря на открытый рот, закладывает уши. Не знаю, какой калибр орудий имел в виду специалист компании, говоря о «двух снарядах», но судя по всему он подразумевал что-то весьма серьёзное. Выглянув, понимаю, что баррикаду снесло полностью — от неё остались только жалкие ошмётки. Пострадали и оба здания, между которых она размещалась— серьёзные куски кладки просто разнесены в клочья.

Капитан рвётся немедленно отправить в бой своих солдат, которые крайне сильно нервничают, рядом с нашими конструктами, но я его останавливаю. В двух поврежденных зданиях ещё остались стрелки. Плюс, по обеим сторонам от них тоже располагаются огневые позиции мятежников.

Для того, чтобы полностью расчистить место предполагаемого прорыва, нам требуется ещё два «камикадзе», детонация которых обрушивает дома, стоящие напротив ворот. Их обломки засыпают ещё пару мелких баррикад и Лекруа наконец возглавляет атаку своего штурмового отряда. Надо отдать должное мятежникам — поняв, что оборона прорвана, они пытаются организовать сопротивление, более того — предпринимают попытку окружить солдат, видимо уповая на своё численное преимущество. Ломаются только после использования ещё пяти конструктов, взрыв каждого из которых забирает жизни, как минимум двух десятков их бойцов. Сами мы, стараемся держаться на некотором расстоянии от передовой, прикрываемые унтер-лейтенантом и пятёркой солдат гарнизона. Но стрелки мятежников, видимо разобравшись, кто управляет взрывающимися жуткими существами, пытаются достать нас. Пару раз Джойл отвечает выстрелами из «Лоуна», чуть снижая их активность. Но пули всё равно свистят поблизости весьма часто. К счастью, лёгкое ранение получает только Канс, которому пуля задевает плечо.

После одновременной детонации сразу двух конструктов, мятежники принимаются отступать, а Лекруа выводит за пределы станции всех своих солдат. Как я и предполагал, капитан просит поддержать его во время уличных боёв, что вполне логично — без нас, его неполную роту относительно легко заблокировать, а после и уничтожить.

Два последующих часа мы перемещаемся по городу, двигаясь перебежками от здания к зданию. Разбитая на группы рота, наступает в направлении ратуши, а мы со своими зомби находимся в центре боевых порядков, выдвигаясь вперёд, когда в этом возникает нужда. К моменту выхода к ратуше, у нас остаётся только пять конструктов — шестнадцать успешно взорваны во время уличных столкновений, а ещё двух мятежники всё-таки умудрились подстрелить в процессе. Но и этого числа хватает, чтобы прорвать позиции республиканцев и объединиться с отрядом, держащим позиции около местной мэрии. После этого, ситуация кардинально меняется — по словам капитана, многие мятежники дезертируют, бросая оружие. А остальные пытаются стянуть все оставшиеся силы в район завода по выпуску паровых двигателей, который был одним из оплотов мятежа.

Лекруа просит нас помочь с его штурмом, но на это предложения я всё же отвечаю отказом, мотивируя его «усталостью» струн и возможной смертью кого-то из нас. Впрочем, капитан не настаивает всерьёз — основная задача выполнена, теперь гарнизон с примкнувшей к нему полицией и добровольцами из числа местного населения, скорее всего, без всяких проблем раздавит остатки деморализованных мятежников. Мы им уже не нужны.

Пока мы пробиваемся через город к ратуше, несколько раз мелькают мысли о том, что может и не стоило участвовать в уличных боях — всё-таки сторонники республики могут быть в чём-то правы, в конце концов мне о них абсолютно ничего неизвестно. Но потом, мы дважды наталкиваемся на места сбора арестованных, которых мятежники успели задержать за тот короткий промежуток времени, что контролировали город. В основном дворяне и их прислуга. В каждом месте — по полсотни мёртвых тел. Застреленные или забитые досмерти мужчины, обнажённые женщины, над которым надругались перед смертью, повешенные дети. После этого, приступ сомнений быстро отступает.

Сразу после беседы с капитаном, собираюсь назад на станцию, чтобы немедленно покинуть город, но Канс благоразумно отмечает, что нам не мешало бы переодеться и помыться. На борту дирижабля, сделать это, будет весьма проблематично. Как итог — располагаемся прямо в ратуше, служащие которой не рискуют спорить с перепачканными в крови магами, что разнесли, как минимум десятка два зданий в городе. Как выясняется — здесь есть целый бассейн с тёплой водой, нагреваемой артефактами. Но вот, отдельных душевых нет. Поэтому, первыми туда отправляются девушки, а мы втроём располагаемся за большим мраморным столом в зале отдыха, куда один из служащих немедленно приносит пару бутылок вина, сыр и бокалы.

Первые тридцать секунд молча сидим, отхлёбывая вино. Даже парящий в воздухе, Эйкар, который за время уличных боёв не раз предупреждал нас о приближении отрядов противника и материл за беспомощность, молчит. Потом Тонфой, покосившись на своё раненное плечо, заявляет.

— Теперь армейское командование обязано нас наградить. Пятеро первокурсников Хёница подавили мятеж в центре провинции — шикарные будут газетные заголовки.

Слабо усмехнувшись, напоминаю ему о нашей ситуации.

— Ты же помнишь, зачем и куда мы летим? Вполне вероятно, что к моменту подготовки статей о восстании в Свайлэде, журналистам уже придётся причислить нас самих к неблагонадёжным личностям.

— Тогда будет ещё лучше. После спасения города от восставших, наследник…

Громко кашляю, обрывая его и сын хёрдиса наконец замолкает. Оглядевшись вокруг, чуть смущённо отмечает.

— Всё время забываю, что мы не в Хёнице. Мои извинения.

В помещение входит пара служащих, доставивших наш багаж с дирижабля. Канс вручает каждому по мелкой монете, а я глядя на того, что кажется более смышлёным, интересуюсь.

— Из-за чего начался мятеж? Мы первый раз в городе, ничего не слышали о ситуации здесь.

Вихрастый паренёк, перед этим внимательно изучавший винтовку Джойла, поворачивается ко мне.

— Так, три дня назад застрелили графа Сцета, что был прислан регентом для инспекции города. Полиция стала искать виновных и вскрыла пару тайников с оружием, арестовав прорву народа. Позавчера, в отместку на это, неизвестные убили всю семью начальника полиции. Жену и двух дочек, стало быть. Подорвали, когда те в лавку пошли, за сладостями. А вчера у нас тут демоны появились — сразу трое прорвалось. Гарнизонные маги с ними совладали, но среди людей слухи поползли, что они сами, их сюда и привели, чтобы народ запугать — два прорыва было на территории завода, что паровые двигатели делает. А сегодня вот, всё полыхнуло.

Лезу было в карман, чтобы дать ему ещё монету, но быстро вспоминаю, что денег у меня нет. Тонфой, верно истолковав мой взгляд, вручает парню вознаграждение и когда тот выходит, задумчиво тянет слова.

— Демоны, значит… Откуда они здесь, да ещё в таком количестве? Три одновременных прорыва — такого не было со времён войны.

Поднимаю взгляд на Эйкара, намереваясь уточнить у него этот момент, но тут в помещении врывается возбуждённый служащий ратуши.

— Телеграф снова заработал! Сюда уже идёт 117-ая бригада. И пришли новости из столицы — регент мёртв, теперь на престоле Морна! Похоже, рицеровы республиканцы взялись убивать людей не только у нас.

Выпалив новости, уносится прочь, а я остаюсь сидеть вполоборота, с отвисшей челюстью. Регент мёртв? Как? Что нам теперь делать?

Конец первой книги

Опубликовано: Цокольный этаж, на котором есть книги: https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

Content

Эйгор. В потёмках

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Интерлюдия 1

Глава VIII

Глава IX

Интерлюдия 2

Глава X

Глава XI

Глава XII

Глава XIII

Глава XIV

Интерлюдия 3

Глава XV

Глава XVI

Глава XVII

Интерлюдия 4

Интерлюдия 5

Глава XVIII

Глава XIX

Глава XX

Глава XXI

Глава XXII

Интерлюдия 6

Глава XXIII

Глава XXIV

Глава XXV

Интерлюдия 7

Глава XXVI

Глава XXVII

Глава XXVIII