Джеймс Лавгроув

Firefly. Машина иллюзий

James Lovegrove

Firefly. The Ghost Machine

Firefly TM & © 2020 Twentieth Century Fox Film Corporation

© М. Головкин, перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

Посвящается

Лу,

Зои для моего Уоша

Кейли для моего Саймона

«Вере» для моего Джейна

Из такого же

Мы матерьяла созданы, как сны.

Жизнь сном окружена.

– Просперо. У. Шекспир, «Буря», акт I, сцена 1

Примечание автора

Действие этого романа разворачивается во временном промежутке между событиями телесериала «Светлячок» и фильма «Серенити».

Глава 1

Хойт Кестлер прикрыл глаза ладонью и посмотрел на запад. Куда, черт побери, запропастился Мэл Рейнольдс?

Этот малый должен был объявиться целых полчаса назад. Развалится он, что ли, если прибудет вовремя? У Хойта есть дела получше, чем стоять под палящим полуденным солнцем и ждать какого-то второсортного капитана «Светлячка», чтобы вручить ему груз.

Для Хойта фраза «дела получше» означала… ну, в общем, ничего. Хойт Кестлер старался тратить на работу как можно меньше времени, чтобы подольше заниматься тем, что ему нравится.

Но опаздывать на встречу? Это неуважение, вот что это такое.

Если честно, то Хойта беспокоило не опоздание Рейнольдса, а его репутация.

Бэджер, посредник, который организовал данную сделку, предупредил Хойта насчет Рейнольдса. «Скользкий, словно угорь, намазанный салом, – сказал он в волновом сообщении. – Такому парню палец в рот не клади. Если сел договариваться с Мэлом Рейнольдсом, то потом пересчитай платину в карманах».

Данное описание с таким же успехом могло относиться и к самому дельцу, который работал на черном рынке Персефоны. «Забавно, – подумал Хойт, – что люди осуждают именно то поведение других людей, в котором повинны сами. Возможно даже, что Рейнольдс не настолько плох, как утверждает Бэджер. Быть может, Бэджер повсюду видит одних лишь мошенников».

Но Рейнольдс все равно опаздывал.

Хойт продолжал вглядываться в горизонт. Его лошадь беспокойно переступала с ноги на ногу.

Шестеро, которых он привел с собой, тоже начинали терять терпение.

– Сколько еще ждать? У меня скоро жопа поджарится, – буркнул один из них – Кэллум Триндер-младший. Он выплюнул комок жеваного табака, выудил из кожаного кисета новую порцию и отправил ее в рот. Пальцы Триндера, его губы, усы и зубы были темно-желтого цвета. Ему едва исполнилось пять лет, когда отец приучил его жевать табак, утверждая, что эта привычка – признак настоящего мужчины. Кэллум Триндер-старший умер от рака ротовой полости в возрасте сорока лет, и данная болезнь почти наверняка была вызвана тем, что он целыми днями ходил с куском жевательного табака за щекой. Но младшего Триндера этот факт, похоже, ничуть не смущал.

– Будем тут сидеть, пока он не явится, – твердо ответил Хойт.

– А если он не придет? – спросил другой боец из отряда Хойта – Цицерон О’Мэлли по кличке «Девятипалый». Он обожал алкоголь и поэтому свое прозвище заработал весьма предсказуемым способом: однажды, напившись, он стал играть с пистолетом и отстрелил себе палец на ноге.

– Он придет, – ответил Хойт и подумал: «Пусть только попробует не прийти».

Хойт, как и шестеро, которых он привел с собой, был вооружен до зубов. «Мэлу Рейнольдсу достать пушку – что тебе почесаться, – сказал ему Бэджер. – Если что не по нему, он сразу стреляет, без вопросов. На встречу возьми с собой побольше людей, да таких, у кого оружие на крупного зверя и кто не дрогнет под пулями. Лично я делаю именно так».

Вдруг издали донеслось негромкое жужжание – звук реактивного двигателя.

– Наконец-то, мать твою, – пробормотал он и прибавил громче, обращаясь к своим людям: – Парни, внимание. У нас гости. Если не облажаемся, то уже через час будем пить виски у Мамы Розы.

Глава 2

«Мул» летел по пустынным равнинам к назначенному месту встречи.

Им управляла Зои; Мэл сидел впереди рядом с ней, а Джейн – на заднем сиденье. Все трое надели большие очки-«консервы», защищавшие от ветра, который бил им прямо в лицо. Мэл чувствовал, как пыль запекается у него в ноздрях.

– Что мы вообще знаем об этом Хойте Кестлере? – спросила Зои.

– За него поручился Бэджер, – ответил Мэл.

– Значит, парень мне уже не по душе, – сказал Джейн.

– Он всю свою жизнь пробыл здесь, на Кентербери. Считает себя воротилой, но на самом деле он просто посредник. Работает со всеми подряд, но в связях с Альянсом не замечен.

– Не густо.

Пока Мэл боролся с искушением поковырять в носу, Джейн предался этому занятию бесстыдно и с энтузиазмом.

– А груз? – спросил Мэл.

– Насчет груза Бэджер темнил. «Аппарат», – так он сказал.

– Когда Бэджер темнит, у меня прямо… – начала было Зои.

– Мошонка съеживается? – вставил Джейн.

– Я собиралась сказать «холодок по коже», ну да о вкусах не спорят.

– У меня тоже, – подтвердил Мэл. – И мошонка, и холодок. А когда я на него поднажал, он так ухмыльнулся, словно мне об этой штуке лучше не знать.

– «Аппарат»? И больше он ничего не сказал? Даже не намекнул? – спросила Зои.

– Не-а. Но он очень волновался, а это говорит о многом. Похоже, вещь эта краденая и дорогая, и Бэджер до сих пор не может поверить, что она попала в его жадные лапы. Думаю, что все участники этой сделки заработают целое состояние.

– Ага, – согласился Джейн. – Жаль, что мы не в их числе.

– Мы получим стандартный гонорар, – ответил Мэл. – Этого достаточно.

Однако в его голосе слышалась нотка печали. Мэл постарался выбить из Бэджера побольше денег за перевозку, но все его усилия оказались напрасными. Бэджер просто сказал, что у него на примете еще сотня капитанов, которые с радостью возьмутся за это дело. Что к Мэлу он обратился только потому, что они уже знакомы, и ему показалось, что у них сложились прочные рабочие отношения, хотя и не идеальные.

«Разумеется, – добавил Бэджер, – если тебе, капитан Рейнольдс, не нужна работа, просто скажи. Но я полагаю, что твоему ржавому ведру пригодились бы запчасти для двигателя, да и команда твоя не одним воздухом питается, верно? Даже теперь, когда компаньонка и священник свалили и вас на корабле только семеро, остальным все равно нужно что-то есть».

Мэл понятия не имел, откуда Бэджеру известно о том, что Инара и пастырь Бук покинули «Серенити». Связи у Бэджера были, с этим не поспоришь. Его агентурная сеть раскинулась по всей галактике, и полученную с ее помощью информацию он использовал для своих целей – в том числе для того, чтобы набить свой карман.

Месяц назад Бук отправился на Хейвен, луну Дедвуда, где теперь просвещал и наставлял в вере небольшую группу поселенцев. Причин, заставивших его покинуть корабль, он назвал много, но все они сводились к желанию оставаться незаметным. «Я мог бы сказать, что я простой и честный проповедник и поэтому не хочу, чтобы меня втягивали в преступления, – объяснил он Мэлу. – Однако, как ты уже мог заметить, я не впервые сталкиваюсь с насилием и противозаконными деяниями, и отрицать это было бы лицемерием. У меня бурное прошлое, и я делал все, что в моих силах, чтобы оставить его позади. К несчастью, чем больше времени я провожу в твоем обществе, тем выше опасность того, что это прошлое меня догонит. Поэтому ради нашего общего блага мне стоит держаться подальше от вас».

Инара же после событий в борделе «Золотое сердце» решила вернуться в Дом Мадрасса и стать преподавателем. Насколько мог судить Мэл, ей сильно не хватало близости с другими компаньонками, их взаимопонимания. Смерть Нанди, ее бывшей протеже, пробудила в Инаре желание снова оказаться среди своих – по крайней мере, такая была у нее отговорка.

«Обитатели Дома Мадрасса мне как родные», – сказала она.

Мэл думал, что он и остальной экипаж «Серенити» ей тоже как родные. Может, это была и не самая счастливая семья, но все они ладили и поддерживали друг друга. Очевидно, что для Инары этого оказалось недостаточно. Уже недостаточно.

Сумел бы он убедить ее остаться? Он часто думал о том, что бы для этого понадобилось. Он давно собирался открыть ей сердце, но сделал это слишком плохо и слишком поздно.

Она дала ему немало шансов переубедить ее, и, возможно, он смог бы это сделать.

Но вот беда: когда Инара сказала ему, что собирается уйти, он испытал такую боль, словно его сердце проткнула ледяная стрела. С этой самой минуты и до момента, когда Инара в самом деле ушла, Мэл был с ней холоден: он не хотел, чтобы она видела, как ему больно.

Гордость.

Особых богатств у Малькольма Рейнольдса не водилось, но гордости у него было в избытке.

И в данном случае гордость дорого ему обошлась.

Из-за нее он потерял женщину, которую – теперь Мэл точно это знал – он любил.

Из-за тупой, глупой, упрямой гордости.

Глава 3

Зои оторвала взгляд от дороги и посмотрела через плечо на Джейна.

Он закончил ковырять в носу и теперь грыз заусенец, рассеянно глядя на окружающий пейзаж. Выражение его лица говорило о том, что он погрузился в раздумья. Какие мысли его одолевали, Зои не знала и не хотела даже предполагать. Однако на нее с Мэлом он внимания не обращал, и это давало Зои возможность быстро поговорить по душам с капитаном.

– Плачу пенни за каждую твою мысль, – сказала она так тихо, чтобы Мэл едва мог расслышать ее за грохотом турбин «Мула».

– Мыслей вагон, но они и пенни не стоят, – ответил он.

– У тебя тоскливый вид – словно ты по кому-то скучаешь.

– По Буку? Ну да… Молитвы перед едой, выговоры за сквернословие, постоянные напоминания о том, что Господь обо мне заботится, – по всему этому я безумно скучаю.

– Я не о пастыре, и ты это знаешь.

Мэл подумал.

– Нельзя скучать по человеку, который сам по тебе не скучает.

– Ты так считаешь? Серьезно? Думаешь, что сейчас на Синоне она не вспоминает тебя каждый день? Она была без ума от тебя, Мэл, и это видел каждый, у кого есть глаза, – даже он. – Зои указала на Джейна, который все еще не обращал на них внимания. Он впился зубами в заусенец и при этом хмурился так, словно решал какое-то сложное уравнение.

– А ты, – продолжала Зои, – был без ума от нее. Даже не пытайся это отрицать. С тех пор как она уехала, ты страдаешь, словно пес, которому сломали хвост. Знаешь, как вчера тебя назвал Уош? «Наглядный пример слова «несчастный». А ведь он настолько не разбирается в людях, что даже не знает, когда я на него злюсь.

– На самом деле ты очень часто на него злишься, – заметил Мэл.

– Но можно просто злиться, а можно злиться серьезно, по-настоящему, по веской причине – а Уош не видит разницы. В общем, дело же не в нас, а в вас с Инарой.

– Инара сделала так, как лучше для нее, – ответил Мэл, стиснув зубы. – Не нам ее судить. Мы можем лишь смириться с ее выбором и жить дальше.

– Сначала ты.

– Кроме того, с каких это пор тебя стали интересовать мои чувства к Инаре? Я буду очень признателен тебе, капрал, если ты оставишь свое мнение при себе.

– А, теперь ты вспомнил про субординацию? Может, ты забыл, что война уже кончилась?

– Я по-прежнему твой капитан. И поэтому предлагаю тебе сменить тему.

– Предлагаешь или приказываешь?

– Без разницы.

– Тогда слушаюсь, сэр. Считайте, что тема сменилась, – протянула Зои и саркастически ему отсалютовала.

Мэл сложил руки на груди и уставился вперед.

Через несколько минут из марева неподалеку показался высохший ручей, а рядом с ним – большой известняковый камень, который ветер и непогода превратили в грубое подобие человеческого черепа. Рядом с камнем стояла группа всадников.

– Это они, – сказал Мэл. – Больше некому.

Зои бросила взгляд на панель приборов и кивнула.

– Координаты примерно те, которые дал Бэджер.

– Кроме того, тут большая каменюка, похожая на череп. Бэджер сказал, что это ориентир для нас.

– Почему все эти встречи происходят у черта на рогах? – буркнул Джейн, в упорной борьбе одержавший победу над заусенцем. – Почему нельзя встретиться в стрип-клубе, где девочки с голыми сиськами?

– Не вполне законными делами лучше заниматься подальше от посторонних глаз, – объяснил Мэл. – И от сисек.

– Знаю. Но я вам так скажу: было бы неплохо хотя бы раз провести все это в цивилизованном месте. Может, даже в хорошем ресторане.

– В хорошем ресторане? – переспросила Зои. – Ты слишком много общаешься с Саймоном, Джейн. Чего доброго, начнешь пить чай, отставив мизинчик.

– По-твоему, я что-то перенял у дока?! – ошеломленно воскликнул Джейн и покачал головой: – Не-а. Не может быть.

Словно стремясь это доказать, он снова принялся ковырять в носу.

Зои сбросила скорость, и рев двигателя постепенно ослаб.

Она опустила «Мула» на землю ярдах в двадцати от всадников, подняв огромное облако пыли, которое легкий ветерок потащил куда-то в сторону.

Зои собралась с духом.

Ну вот, начинается.

Глава 4

– Так, и кто из вас Хойт Кестлер, господа хорошие? – спросил Мэл, выбираясь из «Мула» и сдвигая очки на лоб. Корка пыли на лице и светлые круги под глазами делали его похожим на енота – точнее, на негатив фотографии с енотом.

– Это я, – ответил человек в широкополой кожаной шляпе и полосатом пончо, сидящий верхом на пегом мерине. Человек щурился, словно смотрел куда-то вдаль. – А ты – Рейнольдс?

– Собственной персоной.

– Ты опоздал, – обвиняющим тоном произнес Кестлер.

Мэл медленно моргнул.

– Ну да. Мы бы приземлились раньше, но в этих краях прискорбно высокий процент несчастных случаев с участием кораблей Альянса. А у нас, можно сказать, довольно натянутые отношения с федералами. Пилоту пришлось петлять, выписывать фигурные зиги и заги, чтобы нас не засекли. Если честно, то вам вообще повезло, что мы прибыли.

Боковым зрением Мэл увидел, что Зои вылезла из «Мула» и встала ярдах в двенадцати справа от него. Она двигалась неспешно, почти вразвалочку, но опытный солдат понял бы, что теперь она может зайти во фланг Кестлеру и его отряду, если бы тем вдруг взбрело в голову пойти в атаку. Одну руку Зои держала рядом с висевшим у нее на бедре обрезом карабина, который она называла «Ногой кобылы».

Джейн тоже выбрался из «Мула» и встал рядом, скрестив ноги и небрежно положив локоть на корпус. Рядом с сиденьем пассажира, закрытая от всех бортом машины, лежала крупнокалиберная винтовка «Кэллахан» с автоблоком, которой Джейн дал имя «Вера». В случае необходимости он меньше чем за секунду мог схватить ее и открыть огонь.

Мэл не приказывал Зои и Джейну занять боевые позиции. Напоминать им об этом не требовалось: они уже побывали в большом числе подобных переделок и действовали почти по привычке. Если была достаточная вероятность того, что все пойдет наперекосяк, следовало принять все меры предосторожности.

– Где твой корабль? – резким тоном осведомился Кестлер.

– Спрятан в каньоне в десяти милях отсюда. – Мэл показал назад, в ту сторону, откуда они прибыли. – Я решил, что будет разумным припарковаться там, а остаток пути проехать на «Муле». Если кто-то осматривает поверхность с орбиты, не стоит давать ему большую и жирную цель. Я подумал, что ты оценишь подобную услугу.

Кестлер еле заметно кивнул.

– Вас всего трое?

– Больше мне и не нужно. Вижу, ты тоже прихватил с собой друзей, и недостатка в артиллерии у них не наблюдается. Ожидаешь неприятностей?

– Я вам так скажу, мистер Рейнольдс: у вас уже есть определенная репутация.

– Слушай, я человек мирный, – ответил Мэл и дружелюбно улыбнулся. – Не вижу причин, которые препятствуют нам совершить нашу транзакцию и разойтись спокойными, довольными и без пулевых ранений.

Мэл не мог сказать, в чем дело – то ли в том, какими взвинченными были Кестлер и его подручные, то ли в количестве стволов у них, но у него сложилось впечатление, что малейшая неосторожность может сорвать передачу. Неудачно выбранное слово, неправильно понятый взгляд, подергивающийся палец на спусковом крючке – и все это могло привести к перестрелке.

Почему, ну почему в жизни всегда все так запутано?

– Может, покажете товар? – спросил Мэл, улыбаясь и следя за тем, чтобы не делать резких движений.

Кестлер сделал знак одному из своих дружков:

– Девятипалый.

Человек по кличке «Девятипалый» соскользнул с седла и отцепил сани на воздушной подушке, привязанные к его лошади, а затем включил их маломощный антигравитационный генератор. Сани с жужжанием поднялись на несколько дюймов над землей и, покачиваясь, зависли в воздухе. Затем он схватил пульт управления санями и, словно пушинку, швырнул его Мэлу.

На санях стоял небольшой кофр из матовой стали с ручками по бокам. На одной из его стенок был выведен по трафарету логотип «Синего солнца».

Логотип ничего не говорил Мэлу о содержимом кофра. Эта корпорация, филиалы которой можно было найти в любом уголке галактики, производила практически все товары, которые можно себе представить, – продукты, алкоголь, нижнее белье, стиральный порошок, лекарства, компьютеры и даже оружие.

Нельзя было исключать и вариант, что Кестлер просто нашел старый пустой кофр и положил в него «аппарат» Бэджера.

– А что внутри, ты мне, конечно, не скажешь? – спросил Мэл у Кестлера. – Дело вот в чем: я слегка опасаюсь грузов, о которых ни черта не знаю.

– Вот этим мы и отличаемся, – сказал Кестлер. – Лично я вопросов не задаю. Если за работу платят, все остальное меня не касается.

– Ты, наверное, хотя бы в общих чертах представляешь, откуда он взялся.

– Я тебе так скажу: это часть партии товаров, произведенных в лаборатории «Синего солнца», которая находится в трехстах пятидесяти милях к северу отсюда, на окраине Ривербенда. Пару десятков точно таких же ящиков собирались вывезти с планеты. В результате некоторой последовательности событий, расспрашивать о которой я не стал, на транспорт погрузили на один ящик меньше, чем было указано в судовом манифесте. Полагаю, что какой-то охранник получил взятку.

– А как же преданность интересам компании? – спросил Мэл и неодобрительно зацокал языком. – Похоже, в наше время ни на кого нельзя положиться.

– Как бы то ни было, вышеупомянутый кофр оказался в моем распоряжении, а теперь я перепоручаю его тебе. Все остальное я, честное слово, не знаю и знать не хочу.

– Должно быть, Бэджер украл его по заказу.

– Это меня не касается, но да, такая версия выглядит правдоподобной. А теперь, Рейнольдс, покончим с этой болтовней. Ты забираешь эту вещь у меня или мы будем молоть языками до второго пришествия?

Мэл задумался. У него еще было время, чтобы отказаться от сделки. За долгие годы у него появился инстинкт, своего рода шестое чувство контрабандиста. Иногда риск оказывался весьма значительно выше прибыли, и у Мэла возникло сильное предчувствие, что это один из таких случаев.

Нет, он подозревал, что ему придется перевозить краденое. Сделка, которую организовал Бэджер, встреча на крошечной, никчемной пограничной планете – все это буквально кричало о сомнительности данной затеи.

Однако теперь Мэл знал, что содержимое кофра похищено из лаборатории «Синего солнца». Это было скверно, но еще хуже – расположение самой лаборатории. Строить научно-исследовательский центр где-то далеко, на самой окраине галактики нужно только в одном случае – если ты не хочешь, чтобы о твоей работе узнали обычные, приличные люди. Зачем выбирать такую планету, как Кентербери, если не потому, что она слабо заселена и на ней хватает места для экспериментов и испытаний?

Это означало, что на Кентербери находится база для засекреченных проектов, о которых не знают даже акционеры «Синего солнца» – по крайней мере, большинство из них. Это, в свою очередь, заставляло предположить, что в данном конкретном проекте участвует Альянс. «Синее солнце» и федералы часто сотрудничали: Альянс выделял миллиарды отделам корпорации, исследовавшим оружие и биотехнологии, а результаты их деятельности усиливали власть Альянса в галактике и одновременно приносили прибыль «Синему солнцу».

Теперь Мэлу стало ясно, почему рядом с Кентербери столько кораблей Альянса. Федералы очень хотели вернуть этот кофр себе и сделать все возможное, чтобы во второй раз он от них не ускользнул.

– Мэл? – спросил Джейн.

– Да?

– Мы в деле или нет?

Хойт Кестлер и его люди тоже теряли терпение. Мэл понимал, что время для раздумий закончилось. Настал тот момент, когда нужно или какать, или слезать с горшка.

– Нет, – ответил он наконец.

Джейн удивленно посмотрел на него:

– Не понял!

– Нет, – повторил Мэл.

– Я так и думал, что ты это сказал. Но я не поверил своим ушам.

– Сэр? – нахмурилась Зои.

– Приятно было познакомиться, мистер Кестлер, – сказал Мэл, – но я решил, что мы все-таки не возьмем этот кофр. Бэджеру придется искать другой транспорт.

Кестлер выглядел раздосадованным.

– Это весьма неучтиво с вашей стороны, мистер Рейнольдс, – сказал он и прищурился еще больше. – Видите ли, я из тех, кто держит слово, и если я сказал, что доставлю определенный предмет определенному человеку в определенное время, то намереваюсь сделать именно это. А если я не сдержал слово, значит, я лжец. Вы хотите, чтобы меня считали лжецом, мистер Рейнольдс?

– Нет, но я не хочу, чтобы меня считали безрассудным глупцом, – ответил Мэл. – Чем больше вы рассказываете про груз, тем меньше мне хочется иметь к нему отношение. Если хотите, можете сказать Бэджеру, что сделка сорвалась из-за меня. Тогда вас ни в чем не упрекнут.

– У нас весьма ограниченные сроки, – возразил Кестлер. – Бэджер хочет получить товар до конца недели: у него уже есть покупатель, который весьма заинтересован в получении вышеупомянутого товара. Если нам придется договариваться с другим кораблем, чтобы он летел до самого Кентербери за товаром, это приведет к задержкам, а люди, которые покупают товары у Бэджера, задержек не любят.

– Это его проблемы. Я с этим гоу ши связываться не хочу. На этом мое участие в данном деле заканчивается. Я смотрю на ящик и вижу, что от него одни беды. Я – человек бедный, но вот бед у меня хоть отбавляй, и лишних мне не надо.

Мэл развернулся и зашагал к «Мулу», рядом с которым стоял удрученный Джейн.

– Никогда бы не подумал, что вы – трус, – донесся до него голос Кестлера.

Мэл оступился, но затем пошел дальше.

Кестлер повысил голос:

– Рейнольдс, я сказал, что никогда бы не принял вас за труса. Вы глухой, что ли?

Мэл пожал плечами.

– Лично я называю это здравым смыслом, но если вам угодно считать это трусостью – что ж, ваше право.

Громко щелкнул взведенный курок пистолета. За этим последовали звуки подготовки другого оружия. Мэл бросил взгляд через плечо и увидел, что Кестлер целится в него из шестизарядного револьвера. Люди Кестлера тоже навели на Мэла оружие, притом некоторые – два ствола одновременно.

– Берите кофр, – сказал Кестлер угрожающим тоном. – Иначе хуже будет.

Глава 5

На угрозу, которую представляли собой Кестлер и его дружки, Зои и Джейн отреагировали незамедлительно.

Зои одним плавным движением присела на корточки и достала из кобуры «Ногу кобылы».

Джейн тем временем нырнул за «Верой». Спрятавшись за «Мулом», он прижал приклад винтовки к плечу и прицелился.

Мэл, выглядевший смирившимся и даже усталым, медленно развернулся лицом к отряду Кестлера.

– А я-то думал, что мы обойдемся без агрессии, – сказал он. – Это как бы доказывает мою мысль о том, что бед в моей жизни предостаточно.

– Ты забираешь груз, Рейнольдс, – сказал Кестлер. – Никаких «если» и «но». Это твой долг. А мой долг – как можно быстрее отправить этот кофр в космос. Так что давай, будь хорошим мальчиком: погрузи его в свой «Мул», и забудем о нашей небольшой размолвке. Ну что скажешь?

– Скажу, что внимательно слушал тебя ровно до того момента, когда ты назвал меня «хорошим мальчиком». Сейчас я объясню тебе, что будет дальше, Кестлер. Ты позволишь нам троим сесть в «Мул» и уехать без этого кофра и, что более важно, без единого выстрела. Иначе начнется перестрелка. Признаю, она, скорее всего, закончится вашей победой, ведь у вас численный перевес, но и без потерь вы не обойдетесь. Вон та женщина – опытный солдат, и уж ты мне поверь, если она в тебя целится, твои дела плохи. А бородатый здоровяк за «Мулом» может сделать три выстрела быстрее, чем обычный человек – один. Кроме того, у него хорошая оборонительная позиция, а у вас – нет: вы сидите на лошадях рядком, словно кокосы на прилавке. Иными словами, если вы начнете бой, то всего через пару секунд… – Мэл для убедительности щелкнул пальцами, – почти каждый из вас упадет на землю, и в теле у него не будет хватать большого куска. Вы точно этого хотите?

– Мне доводилось слушать разных болтунов, но такого, как ты – никогда, – фыркнул Кестлер. – Скажу так, Рейнольдс: у тебя крепкие медные яйца.

– Спасибо. Я тщательно их полирую.

– Нужна немалая смелость, чтобы стоять так и говорить людям, которые в тебя целятся, что бой проиграют именно они.

– По-моему, я просто излагаю очевидные факты.

– Мне неохота убивать. Я думал, что мы обустроим все, типа, по-дружески.

– Я тоже так думал. И мне кажется, что это чуток контрпродуктивно с твоей стороны – палить в людей, которым ты хочешь отдать этот кофр. Если мы умрем, кого ты успеешь найти за оставшееся время?

– То есть все дело в деньгах? – спросил Кестлер. – Ты пытаешься вымогать деньги?

Джейн с надеждой посмотрел на Мэла. Очевидно, что теперь та же самая мысль пришла в голову и ему. Если это попытка выжать побольше платины, то подобную тактику Джейн одобрял всей душой.

– Не-а, – сказал Мэл. – Это вопрос самосохранения.

– Ну, раз так, тогда предлагаю следующее, – сказал Кестлер. – Я досчитаю до трех, и, когда скажу «три», эти двое должны положить оружие на землю, а ты – тащить сани к «Мулу». Иначе… Ну ты понимаешь, что тогда будет. Раз. Два.

До «трех» он так и не добрался, поскольку началась стрельба.

Кто именно ее начал, осталось невыясненным. Мэл знал только одно: первым выстрелил один из людей Кестлера. Должно быть, он занервничал, и у него дернулся палец на спусковом крючке. Может, он даже не собирался стрелять. Он нажимал на спусковой крючок до первого упора, занервничал и, сам того не заметив, сжал палец чуть сильнее… И – бам!

Тем, что этот выстрел был случайным, можно объяснить и тот факт, что пуля полетела мимо – в сторону Джейна, но уклоняясь от цели на несколько градусов.

А вот Джейн, не раздумывая, выстрелил в ответ. Нельзя стрелять в Джейна Кобба и не рассчитывать на то, что он не сделает так же.

Возможно, два раза.

Или больше.

На самом деле «Вера» громыхнула трижды.

Трое людей Кестлера упали с лошадей один за другим, сраженные пулями. Пули проделали в каждом из них огромное отверстие, и кишки и кровь убитых разлетелись по крайней мере на десять футов вокруг.

Напуганные звуками стрельбы и гибелью людей, лошади встали на дыбы и испуганно заржали. Кестлер и двое оставшихся в живых подручных изо всех сил старались не вылететь из седел и поэтому вести ответный огонь не могли. А когда они наконец усмирили своих лошадей, Зои уже всадила пулю в того, кто был ближе к ней. Он привалился к шее лошади, и напуганное животное, почувствовав, что поводья ослабли, развернулось и умчалось прочь, подбрасывая в седле мертвого всадника.

Оставался только сам Кестлер и еще один человек, который, судя по всему, обожал жевать табак.

Кестлер прицелился в Мэла из револьвера. Ему было плевать, почему началась стрельба и почему его люди действуют без приказа. Перестрелка началась, и в таких обстоятельствах следовало к ней присоединиться.

Однако Мэл уже держал в руках свое собственное оружие – длинноствольный револьвер от «Братьев Мозес», который он назвал «Молотом свободы».

Выстрелить Кестлер не успел: Мэл его опередил.

В центре лба Кестлера, чуть ниже поля шляпы, появилось аккуратное алое отверстие. Его прищуренные глаза округлились в первый и, определенно, в последний раз в его жизни. Он скатился со своего пегого мерина; одна его нога застряла в стремени. Мерин последовал примеру своего товарища и поскакал прочь, волоча за собой обмякшее тело Кестлера. Оставшиеся без седоков лошади последовали его примеру.

В живых остался только Любитель Табака. Он поступил разумно: бросил оружие и поднял руки вверх.

– Мир, – сказал он. – Я понимаю, что силы не равны. У моего папаши в роду дураков…

Бам!

Джейн выстрелил ему прямо в сердце.

– Ты серьезно? Он же сдавался! – воскликнул Мэл, поворачиваясь к Джейну.

Огромный наемник встал и забросил «Веру» за плечо.

– Кто знает… Может, он притворялся – хотел, чтобы мы утратили бдительность. Кроме того, так аккуратнее. Ну взяли бы мы его в плен, и что? Пришлось бы его связывать, везти на корабль, кормить, поить его…

– Или просто отпустить.

– Хм… – Джейн пожал плечами, словно такая мысль ему в голову не приходила. – Все равно ситуацию это не меняет. Груз у нас, и я бы предположил, что ты уже отказался от безумной идеи бросить его здесь.

Мэл решительно покачал головой:

– Значит, ты предположил бы неправильно.

– Да ладно, Мэл! – запротестовал Джейн. – Только не говори, что боишься перевозить краденое. Мы много раз этим занимались, и раньше ты бы и глазом не моргнул. Так что изменилось на этот раз?

– Я знал, что груз «горячий», просто не понимал – насколько.

– А как же Бэджер? – спросила Зои.

– А что Бэджер? – отозвался Мэл.

– Если он не получит товар, то расстроится. Вы готовы сжечь все мосты?

– Его нежные чувства совсем меня не волнуют. Кроме того, он отходчивый. Пройдет пара недель, может, месяц, и с ним снова можно будет вести дела.

– Уверены?

– Нет, не уверен. Возможно, он затаит на нас обиду до конца своих дней. Но Бэджер в городе не один, есть и другие, с кем можно работать. У кого-то из них, быть может, даже есть чувство чести.

– Честь! – фыркнул Джейн. – Так вот, значит, в чем дело? Мы сейчас такое пережили, а ты все еще цепляешься за свои дурацкие принципы.

– Если под «таким» ты подразумеваешь короткую перестрелку, которая закончилась в нашу пользу, то да, после всего «такого» ничего не изменилось – ни мои мысли, ни ситуация. Этот кофр принесет нам только горе. Его украли из секретного объекта «Синего солнца», и федералы прочешут всю галактику, лишь бы его вернуть. Помнишь все эти корабли Альянса, которые пришлось обходить по дороге сюда? Скорее всего, они уже подняты по тревоге и получили приказ обыскивать всех, кто покидает Кентербери, и в особенности грузовые суда.

– Запихнем ящик в один из тайников на «Серенити», и федералы ничего не найдут. Мы и раньше такое проворачивали.

– Риск слишком велик. Если попадется инспектор хоть чуть-чуть умнее обычного, мы пойдем ко дну.

– Может, этот Кестлер был прав. Может, ты в самом деле трус.

– А может, есть дела, от которых хлопот больше, чем пользы. – Мэл указал на лежащие рядом трупы. – Если данный наглядный пример не подкрепляет мою точку зрения, то я даже и не знаю.

– Следует признать, что эту бойню устроили мы, – заметила Зои.

– Зои, я буду весьма тебе признателен, если ты прекратишь указывать на недостатки в моих доводах, – сказал Мэл.

– Мне просто показалось, что я должна это сказать.

– Черт побери, Мэл! – заревел Джейн. – Ты всю дорогу ноешь, как мало мы зарабатываем и как дорого обходится ремонт такого ржавого ведра, как «Серенити»!

– Не смей так говорить о моем корабле, даже если он далеко и не слышит тебя!

– Вот здесь, – Джейн указал на кофр, – решение всех наших проблем. Просто отвезем его на Персефону, поставим перед Бэджером, и мы в шоколаде и с деньгами в кармане. Немного расслабимся в Ивздауне – может, даже заглянем в одно заведение, где бухло дешевое, а женщины еще дешевле. Неужели это так плохо?

– Ящик останется здесь, Джейн, и хватит об этом.

Мэл убрал «Молот свободы» в кобуру, залез в «Мул» и поманил Зои. Стиснув зубы, она неохотно, но безропотно подошла к машине и запрыгнула на водительское сиденье. Зои, как хороший солдат, выполняла приказы, даже если не одобряла их.

Мэл посмотрел на Джейна:

– Идешь?

Джейн оскалился и напряг пальцы, словно душил кого-то невидимого.

– Нет, не пойду! По крайней мере, не пойду без кофра.

Он подошел к саням на воздушной подушке и потянул их к «Мулу».

И сразу обнаружил, что на него наведен «Молот свободы». Джейн остановился.

– Ты не посмеешь, – буркнул он.

– Давай, рискни, – ответил Мэл. – Один раз я чуть не выбросил тебя из шлюза «Серенити», помнишь?

– Сэр? Это правда? – нахмурилась Зои.

– Это когда мы напали на ту больницу на Ариэле. Он сам напросился.

– Почему? Что он сделал?

– В другой раз расскажу. Джейн, я вот к чему клоню: однажды я был готов тебя убить. Возможно, сейчас тоже.

– Не, – ответил Джейн. – В тот раз ты хотел меня напугать, вот и все. Как и сейчас.

Он потянул сани к «Мулу».

Мэл выстрелил.

Глава 6

Джейн взвизгнул, а затем охлопал всего себя руками, пытаясь найти пулевое отверстие.

– Предупредительный выстрел, – пробормотал он, свирепо глядя на Мэла.

– Ошибаешься, – ответил Мэл. – Вон, смотри.

Джейн посмотрел туда, куда указывал Мэл.

Мэл выстрелил в антигравитационный генератор саней. Небольшой цилиндрический прибор теперь приобрел обугленное отверстие, из которого летели искры и легкий дымок. Сани продолжали висеть в воздухе, но при этом вибрировали и покачивались из стороны в сторону. Внезапно откуда-то из глубины саней донесся скрежет, похожий на стон, и сани упали на землю. От удара кофр подбросило, и он едва не вылетел за борт.

– Меня это не остановит, даже не думай. – Джейн наклонился, схватил кофр за ручки и стащил его с саней. Судя по кряхтению и тому, как напряглись его мышцы, кофр весил более сотни фунтов. Джейн заковылял со своей ношей в сторону «Мула».

– Зои, – сказал Мэл, – заводи машину.

– Вы серьезно, сэр?

– Абсолютно, черт побери. Если мое слово еще хоть что-то значит, Джейн эту штуку к нам не погрузит.

Зои щелкнула выключателем зажигания. Взревели турбины, и «Мул» ожил.

Джейн ускорил шаг.

– Поехали, – сказал Мэл.

Зои включила задний ход и начала отъезжать от приближавшегося к ним Джейна. Джейн неуклюже, пошатываясь, побежал. Зои увеличила скорость. Джейн сообразил, что машину ему не догнать, и остановился, морщась от разочарования и гнева.

– Мэл! – крикнул он. – Эй, Мэл! Ладно, я все понял. Вернись, давай поговорим.

– Нет! – крикнул Мэл. – Если ты так хочешь доставить эту штуку на борт «Серенити», неси ее сам. Мы подождем. – Он повернулся к Зои: – Разворачивайся и вези нас на корабль.

– Вы абсолютно уверены, сэр? – спросила Зои, аккуратно сделав разворот на сто восемьдесят градусов и сдвинув вперед рычаг газа. – Вы точно хотите бросить его здесь?

– Джейн в состоянии пройти десять миль.

– Разумеется. Но что, если он будет настаивать на том, чтобы мы взяли с собой кофр?

– Не будет. Он прислушается к разумным доводам.

– Мы же сейчас говорим про Джейна Кобба. Когда он прислушивался к разумным доводам?

– Когда это в его интересах, а сейчас, безусловно, именно такой случай.

– Он может привязать кофр к одной из лошадей. Тогда ему не придется его тащить.

– Каких лошадей? – спросил Мэл, оглядываясь через плечо. – Ни одной не вижу. Все они дали деру, так что Джейн тут сам по себе. Никто его не подвезет, а жара тут адская, да и кофр – не мешок с перьями. Думаю, его хватит где-то на милю, а затем он выбросит эту идею из головы и дальше пойдет без кофра.

– А если нет? Если он вернется на корабль с кофром?

Мэл в последний раз бросил взгляд на Джейна, который стремительно превращался в точку на горизонте; за спиной у Джейна возвышалась скала, похожая на череп.

– Этого не будет. Но если все-таки произойдет невероятное, то «Серенити» ни за что не улетит с этим грузом. Только через мой труп.

– То есть, когда вы сказали, что разрешите пронести кофр на борт, в ваших словах не было ни крупицы правды?

– Ни малейшей.

– Вот тебе и чувство чести.

– Зои, что я тебе говорил насчет моих доводов и их недостатков?

Глава 7

Джейн Кобб шел.

Он шел с кофром в руках и закипал от злости.

Проклятый Мэл Рейнольдс. Подлый цин вацао де лю ман. Кем он себя возомнил? Сначала отказался от прекрасной, денежной работы, затем бросил товарища где-то посреди пустыни на такой жаре, от которой даже с кораллового аспида полоски слезут. А до корабля десять миль, да еще и ящик этот весит как небольшой человек.

Когда Джейн вернется на «Серенити», настанет момент истины. У Мэла не останется никаких иллюзий о том, что бывает с людьми, которые так обращаются с Джейном.

Но самый важный вопрос состоял не в том, доберется ли Джейн до корабля, а в том, придет ли он вместе с кофром или без него. Пока что он шел десять минут, и у него уже заболели руки и поясница. Ему уже дважды пришлось останавливаться и переводить дух. Он, вероятно, преодолел уже полмили, и это означало, что его ждет еще не менее трех часов ходьбы.

И это если исходить из предположения, что он не заблудится, что было более чем вероятно. Сейчас он ориентировался по бороздам, которые оставил нисходящий поток воздуха от турбин «Мула», но данный метод навигации работал только на земле, покрытой пылью. Джейн знал, что впереди начинается каменистый участок, где обнаружить следы «Мула» будет практически невозможно.

Черт побери, как жаль, что лошади Кестлера и его людей разбежались. О, если хотя бы одна из этих кляч не испугалась стрельбы, этого было бы достаточно. Неужели Джейн слишком многого просит?

Он шел дальше, и пот щипал ему глаза, а ладони начало сводить от того, что он слишком сильно сжимал узкие металлические ручки кофра. Джейну показалось, что он слышит странное, прерывистое гудение, исходящее от контейнера, но решил, что у него просто в ушах шумит от натуги. У него закружилась голова, и он снова остановился, чтобы перевести дух и отдохнуть.

Джейн потряс руками, чтобы расслабить пальцы, а затем двинулся дальше. Теперь напряжение распространилось на его мышцы предплечий и плеч и даже на шею. Он уже не шел, а волочил ноги. Нижнее ребро кофра то и дело било по бедрам, мешая идти. Приклад «Веры» врезался Джейну в позвоночник.

Джейн отказывался обращать внимание на эти неудобства и развлекал себя, представляя, как устраивает трепку Мэлу. Он знал, что в реальности не собирается бить капитана «Серенити», ведь подобный поступок был бы не только приятным, но и глупым. В лучшем случае за такую выходку Джейна выбросят с корабля, а в худшем команда объединится и отомстит ему – да, она настолько предана Мэлу. Зои в особенности позаботится о том, чтобы такое нарушение субординации не осталось безнаказанным, а ведь именно Зои Эллейн Уошбер была одной из немногих людей, кто пугал Джейна. Более того, Джейн боялся ее настолько, что из кожи вон лез, чтобы ее не злить.

Однако фантазия, в которой Джейн несколько раз бьет Мэла по лицу и для ровного счета пинает его по яйцам, была приятной и поддерживала Джейна, пока он преодолевал еще одну милю своего трудного пути.

Затем боль в различных частях его тела заглушила все мысли о возмездии. Ко всем страданиям добавилась еще и страшная жажда. У Джейна запершило в горле. Ему стало трудно дышать. У него кружилась голова, а кофр, казалось, становился все тяжелее и тяжелее. Что вообще в нем лежит? На крышке кодовый замок, так что без пароля – или ломика – кофр не открыть. Не может быть, чтобы в нем лежал простой «аппарат». Может, Бэджер соврал? Может, там слитки платины?

Как бы то ни было, Джейна подмывало бросить кофр и дальше идти налегке.

Но решимости у Джейна было хоть отбавляй. «Он такой упрямый, что мог бы давать кабанам уроки упрямства», – так говорила его мать. Был ли это комплимент или оскорбление, Джейн точно не знал. Хотя Радиант Кобб души не чаяла в своих двух сыновьях, бранила она их не реже, чем хвалила. С другой стороны, свиньи – животные умные, умнее многих знакомых ему людей.

Еще через полчаса Джейн был готов признать поражение. Каждый мускул его торса и рук превратился в комок боли. Джейн едва мог двигать ногами. Каждый вдох давался ему с трудом. Свои ладони он едва чувствовал.

Кроме всего этого, на земле уже не осталось следов «Летучего мула». Джейн по-прежнему двигался в том направлении, которое считал правильным – на запад, но солнце танцевало в небе и отказывалось остановиться, и поэтому он не мог сориентироваться.

Он снова стал слышать странный пульсирующий гул. Звук, похоже, доносился из кофра, но Джейн не был в этом уверен. Этот звук еще больше сбивал его с толку. Возможно, звук существовал только в его голове.

Вдруг Джейн услышал голос:

– Куда идешь, сынок?

Джейн остановился и озадаченно посмотрел по сторонам.

Тот, кто обращался к нему, был совсем рядом, однако Джейн никого не видел. Кроме того, он не заметил поблизости никаких укрытий, деревьев и кустов. Перед ним во всех направлениях расстилалась только лишь бесплодная, скалистая земля.

И, что еще хуже, голос показался Джейну знакомым. Очень знакомым. Это был женский голос, и он звучал совсем как…

Джейн покачал головой. Нет. Не может быть.

Это просто галлюцинация. Мозг решил над ним подшутить – и это неудивительно, если учесть изнуряющую жару и вес кофра.

Собрав все силы, Джейн поплелся вперед. Он доведет дело до конца и вернется на «Серенити» – с кофром. Скорее бы увидеть лицо Мэла. Каким потрясенным и раздосадованным он будет! Черт побери, Мэл такой самодовольный. Давно пора напомнить ему, что он – не пуп земли и что у команды тоже есть право голоса. Что, если бы Мэл Рейнольдс не был таким заносчивым ублюдком, Инара Серра, возможно, осталась бы на корабле. Если Мэл в самом деле любил эту женщину, то почему позволил ей уйти? Она же компаньонка, и все такое. Он ведь мог просто заплатить ей, чтобы она осталась. Джейн бы так и сделал.

– Джейн, сынок, я сказала – «куда ты идешь»?

На этот раз голос звучал так громко и четко, что Джейн невольно вскрикнул от удивления. Кофр выпал у него из рук и едва не отдавил ему пальцы на ногах.

– Мама? – спросил Джейн, оглядываясь. – Это ты?

– Я, конечно, – ответила Радиант Кобб. Она стояла слева от него, наклонив голову набок. – А кто же еще?

Джейн ахнул. Да, это была его мать, собственной персоной. Она, высокая нескладная женщина, выглядела так, будто собрана из отдельных частей, словно пугало. Голова ее была слишком большой по сравнению с шеей, плечи – слишком узкими по сравнению с бедрами, а ноги казались слишком тощими по сравнению с большими ступнями. Из-за широкого носа ее глаза выглядели слишком близко посаженными, а ее рот был узкий и сдавленный, с еле заметным пушком над верхней губой. Никто не назвал бы Радиант Кобб прекрасной, но внимание она привлекала.

– Но… цзэнмэлэ… – сказал Джейн. – Что ты делаешь на Кентербери? Почему ты не предупредила, что приедешь сюда?

– Кентербери? Джейн, ты головой ударился, что ли? Зачем мне Кентербери? Я ни разу в жизни не покидала Сикоракс.

– Да, но это… – Джейн заморгал: перед ним появилась вторая фигура. – Мэтти? Ты тоже здесь?

Его младший брат застенчиво кивнул.

– Привет, Джейн. Давно не виделись. Как дела?

– Я-то ладно, – сказал Джейн, – а вот ты как?

Мэтти развел руками.

– Если честно, то неплохо. Ты не поверишь, но «сырость в легких» рассосалась. Доктор говорит, что я здоров как бык.

С тех пор как смертельная респираторная болезнь поймала его в свои лапы, Мэтти постепенно и неуклонно усыхал, словно замок из песка, подтачиваемый морским прибоем. Он всегда был бледным и истощенным, с темными мешками под глазами.

Но теперь он, похоже, прибавил в весе, а на его щеках появился румянец. И, что более важно, Мэтти не хрипел и не кашлял. Когда Джейн в последний раз заезжал домой погостить, состояние его брата настолько ухудшилось, что он едва мог ходить и целыми днями лежал в постели. Вокруг него валялись салфетки, испачканные кровавой мокротой и слюной, а каждый вдох и выдох превратились в булькающее хрипение.

Но Мэтти, который сейчас стоял перед ним, выглядел совсем иначе – он стоял прямо, дышал нормально и буквально светился от переполнявшей его энергии.

Обычно «сырость в легких» означала смертный приговор. Но это… Это было похоже на какое-то чудо.

Джейн шагнул вперед, чтобы обнять брата, но споткнулся о камень и упал на колени.

Когда он поднял взгляд, Мэтти и Радиант Кобб уже исчезли.

Бесследно исчезли.

– Проклятье! – зарычал Джейн.

Ну разумеется, они пропали. Их ведь тут и не было. Они – иллюзия, вызванная обезвоживанием, усталостью и болью, они – эта штука, как ее там, когда ты видишь то, что не существует. Мираж.

Джейн с трудом встал.

– У тебя едет крыша, – громко сказал он самому себе. – Соберись. Ты прошел почти половину пути. Осталось еще шесть, а может, всего пять миль. Это недалеко. Бери ящик и топай дальше. Сначала одна нога, потом другая, вот так это делается.

Он снова поднял кофр, не обращая внимания на боль в руках и спине. Он устремил взгляд к горизонту и заставил ноги двигаться.

Солнце безжалостно палило.

Перед Джейном растянулась голая, унылая пустыня.

Джейн Кобб пошел вперед.

Глава 8

– Прошло почти пять часов, – сказала Зои. – Тебе не кажется, что мы должны отправить спасательный отряд?

Стоя рядом с ней на трапе «Серенити», Мэл обвел взглядом заросли кустарника. Небо на востоке уже начало лиловеть. Вокруг все замерло, если не считать пары карликовых железных деревьев, дрожавших на ветерке, и нескольких комков перекати-поле, которые катались туда-сюда.

– По-моему, все нормально, – ответил он. – Настанет ночь, вот тогда, возможно, стоит приступить к поискам. А пока что понадеемся на Джейна.

– Сэр, позвольте спросить – что происходит? Вы же не собираетесь брать груз, даже если Джейн его сюда притащит. Так в чем смысл данного упражнения?

– Я просто напоминаю ему, как тут все устроено. Он – человек безрассудный, и я не уверен, что могу положиться на него в трудную минуту.

– Как в той истории, которая произошла на Ариэле.

На обратном пути Мэл рассказал Зои о том, как Джейн предал их на Ариэле, о том, как он пытался продать Саймона и Ривер Тэм Альянсу. Мысль о награде, которую предлагали за поимку этих двух беглецов, вскружила ему голову.

– Именно, – отозвался Мэл. – Все дело в том, что Джейн жадный. Если появляется возможность раздобыть деньжат, он за нее ухватится – и не важно, откуда эти деньги и кому нужно причинить вред, чтобы получить их.

– И вот так вы хотите преподать ему урок.

– В общем, да. Если он не принесет сюда кофр, то, возможно, в следующий раз не станет оспаривать мои решения. Если принесет кофр, но будет вынужден оставить его на Кентербери, – то же самое. Это все равно что щелкнуть щенка по носу, когда его учишь.

– Но он тебя возненавидит.

– Да, но он будет знать, кто здесь главный, а это самое важное. Мы лишились двух членов команды. Нам сейчас как никогда нужен Джейн Кобб – наш громила. Но мы должны понимать, что ему можно доверять. Как бы ни закончилась эта история, я позаботился о том, чтобы Джейн Кобб запомнил свое место в иерархии. Так что все в выигрыше.

– Тебе не кажется, что это рискованно? Если разозлить Джейна, он может взять и уйти. И тогда ты потеряешь еще одного члена команды.

– Да, это риск, но мне кажется, что шансы на успех выше, – ответил Мэл. – Мировоззрение у Джейна простое, можно даже сказать – примитивное. Таким, как он, нравится выполнять приказы, нравится иерархия, просто они не любят в этом признаваться.

– Ты им манипулируешь.

Мэл кивнул:

– И он этого даже не понимает.

– Пожалуйста, не обижайтесь, сэр, но вы – коварный гэ чжень де хунь дань.

– Точно! – ухмыльнулся Мэл.

Зои продолжила разглядывать окрестности. Тем временем из машинного отделения в грузовой отсек выпорхнула Кейли.

– Это закрытое соревнование по гляделкам или в нем любой может участвовать? – весело спросила она.

Мэл сделал жест, означавший «ни в чем себе не отказывай».

– До сих пор его не видать? – спросила Кейли, выглядывая наружу. – Бедный Джейн… В тени сейчас градусов сорок. Он превратится в пепел раньше, чем доберется сюда. Капитан, вам не кажется, что это немного мерзко – то, что вы заставили его добираться самостоятельно?

– Мэл только что объяснил мне, что все это ради блага самого Джейна, – сказала Зои.

– Как так?

– Без понятия, но у капитана есть своя, извращенная логика.

– Кейли, если ты когда-нибудь станешь капитаном корабля, то все поймешь, – сказал Мэл.

– Если я стану капитаном корабля, то не брошу члена команды из-за своих капризов.

– Это не каприз.

– Кроме того, – добавила Кейли, слегка оскалившись, – я бы не позволила другим членам команды разбредаться кто куда.

– Не позволила бы? – переспросил Мэл. – Если ты про Инару – а я в этом не сомневаюсь, – то она никогда не была членом команды. Она имела полное право приходить и уходить когда ей вздумается – как и все вы.

– И все-таки разве капитан не должен держать своих людей вместе?

Мэл вздохнул.

– Ты когда-нибудь перестанешь пилить меня за Инару?

– Я не только про Инару, – сказала Кейли, – а и про Бука тоже. Но да, в основном про Инару. Без нее на корабле все не так. Инара была душой команды, не давала нам сойти с пути истинного, насколько это вообще возможно. С тех пор как она ушла, мы плывем без руля и без ветрил, дрейфуем от одного контракта к другому, и в нашей работе нет ни особого смысла, ни большой выгоды. Прошу прощения, если лезу не в свое дело. Я просто выражаю свои чувства.

– Нет, Кейли, давай, говори. Выпусти пар.

Реплика Мэла была наполнена сарказмом, но Кейли приняла ее за приглашение высказаться.

– Мэл, я не указываю тебе, что надо делать, но на твоем месте я бы отправилась в Синон. Я сразу бы пошла в Дом Мадрасса, бросилась бы в ноги Инаре и умоляла бы ее вернуться. И тогда бы все снова стало так, как раньше.

– Я – не ты. Кроме того, ты уже неплохо меня знаешь и должна понимать: я не из тех, кто умоляет.

– И очень жаль.

– Кейли, пойми меня правильно, – голос Мэла чуть смягчился. – Я знаю, что вы с Инарой были близки. Тебе тяжело оттого, что сейчас ее нет рядом. Просто… бывает, что-то нам подходит, а что-то – нет, и очевидно, что мой корабль Инаре не подошел.

– Ты бы мог все исправить, – обвиняющим тоном сказала Кейли.

– Я? Как? Инара сама решила уйти.

– Повторяй это себе почаще, Мэл, и когда-нибудь ты в это поверишь.

Мэл уже собрался резко ей ответить, как вдруг в системе корабельной связи зазвучал голос Уоша.

– Люди на корме, которые высматривают Джейна, – сказал Уош с мостика. – Возможно, вам стоит повернуться в сторону носа. Я только что заметил в той стороне высокого, усталого с виду человека, который ковыляет к нам. Внешность совпадает с описанием Дж. Кобба, известного громилы и развратника.

Мэл нажал на переключатель и заговорил в решетку микрофона:

– У него с собой что-нибудь есть?

– На лице мрачная гримаса, а так ничего, – донесся ответ.

– Хм… Я так и знал, – сказал Мэл самому себе.

Он начал спускаться по трапу. Зои и Кейли последовали за ним.

– Он идет совсем не оттуда, откуда нужно, – заметила Зои. – Место встречи было к востоку отсюда, а корабль смотрит на запад.

– Должно быть, он заблудился и сделал круг, – ответил Мэл.

Они пошли вдоль «Серенити» в сторону его носа. Впереди, в лучах заходящего солнца, показался силуэт Джейна. Джейн спускался с невысокого холма, брел неуклюже, словно зомби, не разбирая дороги. Когда он подошел поближе, все заметили, что лицо у него обгорело, а майка покрыта белыми корками засохшего пота.

Внезапно Джейн оступился и упал ничком. Мэл, Зои и Кейли бросились к нему. Зои добралась до него первой и перевернула его на спину.

– Джейн? Джейн? Отвечай! Джейн!

Джейн завращал глазами. Его пересохшие и потрескавшиеся губы задвигались.

– Кто это? – пробормотал он. – Зои?

– И я, Джейн, – сказала Кейли. – И Мэл. Ты на «Серенити». Ты дошел, даже без посторонней помощи. – Она с укором посмотрела на Мэла, которому, по крайней мере, хватило совести опустить взгляд.

– Кейли, иди за доком, – сказала Зои.

– Не вопрос. – Кейли снова повернулась к Джейну: – Саймон о тебе позаботится. Все в порядке, ты в хороших руках.

Затем она умчалась прочь.

– Что, гордитесь собой? – спросила Зои у Мэла. – Полюбуйтесь, в каком он состоянии.

– Как и сказала Кейли, с ним все будет в порядке.

Через несколько минут Кейли привела Уоша и Саймона. Последний сжимал в руках свой саквояж.

Саймон быстро, но внимательно осмотрел Джейна.

– Тепловой удар – кажется, не слишком сильный. Такие люди, как Джейн, обладают большой выносливостью. Но его все равно нужно побыстрее доставить на корабль. Берите его за руки, за ноги.

Мэл, Зои, Уош и Саймон понесли Джейна на корабль. Впереди шла Кейли с «Верой». Винтовку она держала на вытянутых руках, неловко, словно та может в любой момент ожить и укусить ее.

В медотсеке они положили Джейна на кушетку и подсунули ему под ноги подушку. Затем Саймон поставил Джейну капельницу с физраствором, чтобы восстановить его уровень электролитов.

– Ну больше сидеть на Кентербери смысла нет, – сказал Мэл. – Уош, готовь «Серенити» к взлету. Через десять минут стартуем.

Джейн снова открыл глаза и застонал.

– Док, что-то мне хреново, – выдавил из себя он.

– Все нормально, Джейн, – ответил Саймон. – Расслабься, подожди немного, пусть магия физраствора подействует.

Джейн повернулся к Мэлу и заморгал, словно пытаясь сфокусировать взгляд на лице капитана.

– Мэл, мне неприятно просить об этом, но нельзя ли отложить взлет до утра? Не уверен, что сейчас выдержу перегрузки.

– Уош может взлететь нежно и мягко, – сказал Мэл. – Верно, Уош?

– Словно перышко на ветру, – ответил Уош и нахмурился. – Ну, в общем, как-то так. Возможно, есть аналогия и получше.

– На самом деле Джейн прав, – сказал Саймон. – Сейчас, когда он в таком состоянии, ускорение не пойдет ему на пользу. А к утру он уже должен прийти в норму.

– Я согласна с Саймоном, – сказал Кейли.

– Какой сюрприз, – вполголоса буркнул Мэл.

– Во всем, что касается медицины, док разбирается лучше нашего, – продолжила Кейли, не обращая на него внимания. – Я голосую за то, чтобы подождать до утра.

– Ничего не случится, если мы немного подождем, – вступила в разговор Зои. – Верно, Мэл? По-моему, мы должны позаботиться о Джейне.

Мэл обвел взглядом комнату. Капитан должен знать, когда нужно дать бой, а когда можно отступить. С точки зрения тактики поражение в этом бою не принесет особого вреда. Все сражения выиграть невозможно, но если ты пытаешься это сделать, люди начинают тебя ненавидеть. Иногда победа – это компромисс.

– Ладно, – сказал он. – Значит, взлетаем утром.

Облегченно вздохнув, Джейн упал на кушетку и закрыл глаза.

– А теперь, – сказал Саймон, – если тут расчистят немного свободного пространства, чтобы я мог работать…

Все остальные поняли не очень тонкий намек и ушли.

Глава 9

– Надеюсь, что Джейн полностью восстановится, – сказала Зои Мэлу, когда они вернулись в грузовой отсек. – Это все, что я хочу сказать.

– Ага, – отозвалась Кейли.

– Джейн выздоровеет, – ответил Мэл. – Он живучий, как таракан, его так просто не убьешь. А откуда вдруг такая любовь к Джейну Коббу? Ведь именно про него мы всегда шутим, на него друг другу жалуемся.

– Это не имеет отношения к делу, – сказала Зои. – Он – один из нас, он – часть команды.

– Я много раз мечтал о том, чтобы Джейн заткнулся и вообще утратил дар речи, – сказал Уош. – Но смерти я ему не желаю.

– И ты, Уош? – Мэл закатил глаза. – Прошу отметить: я желаю Джейну смерти не больше, чем ты или кто бы то ни было. Но в данном случае я не хотел, чтобы неповиновение сошло ему с рук – ведь это создало бы опасный прецедент. По крайней мере, он снова с нами, и Саймон считает, что прогноз обнадеживающий. Все хорошо, что хорошо кончается.

– Но груза у нас все-таки нет, верно? – спросил Уош. – Значит, мы зря сюда летели.

– Я тебе так скажу, – сердито парировал Мэл, – если так хочешь стать самым главным, найди себе свой собственный корабль.

Уош немного отшатнулся от Мэла. Конфликты и вражду он не любил – все, что с ними связано, он поручал жене.

– Ну да, – сказал он. – Может, так я и сделаю.

– Может, и я тоже, – добавила Кейли.

Они оба разошлись в разных направлениях; Кейли – по-прежнему с винтовкой в руках.

– Поздравляю, сэр, – сухо сказала Зои. – Вам удалось испортить отношения практически со всеми, кто вас окружает. Это довольно большое достижение.

– Ты тоже хочешь свалить? Да пожалуйста. Валяй.

– Пожалуй, именно так я и поступлю. – Зои резко развернулась и исчезла вслед за Уошем.

Поза Мэла, его стиснутые губы, сжатые кулаки и выставленный вперед подбородок, словно бы говорили всем: «Скатертью дорога».

Но в его глазах светилась печаль.

Даже если ты проиграл бой намеренно, ты все равно проиграл.

Глава 10

Солнце село, и тьма окутала Кентербери, словно саван. Застрекотали цикады, вылетели из своих нор летучие мыши. Скорпионы и дикие собаки выползли из убежищ и отправились на охоту.

Обшивка корпуса «Серенити» негромко пощелкивала, отдавая накопленное за день тепло.

В полночь вся команда уже спала. По плану корабль должен был взлететь на рассвете. Куда они отправятся дальше, никто не знал – но точно не на Персефону: зачем лететь туда, если на борту нет груза, который нужен Бэджеру?

Джейна Саймон оставил в медотсеке. По его мнению, Джейну нужно было просто как следует выспаться. К утру великан снова встанет на ноги или в худшем случае придет в себя.

Когда настала полночь, глаза Джейна распахнулись.

Он осторожно огляделся. Прислушался.

А затем встал с кушетки. Вместо того чтобы отсоединить от себя капельницу, он снял пакет с физраствором со штатива и вместе с соединительным шлангом запихнул ее под свою футболку. Не надевая обувь, он тихо прокрался по кораблю, выбрался наружу через один из боковых выходов и только тогда остановился, чтобы надеть башмаки. Яркая полная луна – и вторая луна, поменьше – освещали ему путь к невысокому холму, с которого он спустился вечером.

Вскоре Джейн нашел трещину между двумя камнями, в которой спрятал кофр.

Он сильно рисковал, оставляя кофр здесь: если бы «Серенити» сразу взлетел, как изначально планировал Мэл, то все эти усилия оказались бы напрасными.

Но трюк Джейна сработал. Да, он действительно получил тепловой удар, но далеко не такой мощный, как могло показаться. Джейн просто изобразил слабость и даже «случайно» оступился – и этого хватило, чтобы док и вся остальная команда перепугались. Джейн был очень горд собой: еще бы, ведь ему удалась весьма неплохая махинация. Черт побери, да с таким талантом он мог бы в театре карьеру сделать.

Подняв кофр – проклятая штука осталось такой же тяжелой, как и раньше, – он вернулся на корабль.

Оказавшись на борту, Джейн сразу направился в свою каюту. Бесшумно спустить кофр по трапу оказалось совсем не легко, однако в конце концов ему это удалось.

Теперь кофр следовало спрятать.

В кубрике – в нише, завешенной тряпкой, – Джейн хранил небольшой арсенал пистолетов, однако это был не единственный тайник. Джейн развинтил шурупы на одной из пластин палубного настила и поднял ее. Под ней оказалась полость. Джейн опустил в нее кофр. Свободного места едва хватило.

Затем Джейн вернул пластину на место и улыбнулся.

«Чистая работа», – подумал он. Мэл не хочет, чтобы кофр был на корабле. Джейн хочет. Простое решение: пронести кофр на борт, когда никто не видит. А чуть погодя Джейн отправит Бэджеру личную волну, в которой скажет, что доставит драгоценный «аппарат» при первой же возможности. Благодарный Бэджер заплатит ему за транспортировку, и Джейну даже не придется ни с кем делиться. Джейн считал, что эти деньги – компенсация за тот ад, через который он прошел сегодня днем.

Его взгляд упал на «Веру», которая стояла в углу: должно быть, туда ее поставила Кейли. Девочка совсем не умеет обращаться с оружием. Нельзя вот так прислонять винтовку к стене. Это плохо, это неуважительно.

Однако положить «Веру» на ее обычное место в нише Джейн не мог. Если он так сделает, кто-то может догадаться, что ночью он был в кубрике, и тогда весь обман раскроется. Ему было больно оставлять «Веру» так, но он сжал волю в кулак и заставил себя вернуться в медотсек. Там он прицепил пакет с физраствором к штативу и лег на кушетку.

Довольный собой, Джейн закрыл глаза и вскоре заснул сном праведника.

Тем временем кофр в его кубрике продолжал испускать еле слышное гудение, которое днем Джейн принял за плод своей фантазии. Звук становился то громче, то тише, накатывал волнами и постепенно начал распространяться по кораблю, словно зловещая монотонная песня. Кофр гудел, гудел, гудел…

Глава 11

Шаттл, который Инара когда-то арендовала у Мэла, стоял пустой. Исчезли шелковые портьеры, богато украшенные висячие лампы, экзотическая мебель, дорогие ковры. Она забрала все это с собой, и осталось только простое, утилитарное: переборки, металлический пол, пульт управления. Он ничем не отличался от любого другого шаттла, прикрепленного к любому другому кораблю. В нем не было ничего особенного.

Однако после Инары тем не менее в шаттле что-то осталось.

Мэл повел носом и с силой втянул в себя воздух.

Да, вот он – еле уловимый аромат благовоний, очень слабый, едва ощутимый. Он немного напоминал запах роз, но к нему примешивалось что-то более тяжелое и насыщенное – возможно, аромат пачули.

Запах висел, словно эхо в концертном зале, когда оркестр уже сыграл последние ноты симфонии. Мэл стоял и наслаждался им.

Для него это превратилось во что-то вроде ритуала: утром, еще до того как все проснулись, он заходил в шаттл и в течение нескольких секунд вдыхал запах, который для него стал неразрывно связан с Инарой Серра.

Запах радовал Мэла. Он пробуждал в нем печаль.

И, что самое главное, этот запах разжигал в нем ярость.

Мэл злился на нее.

Он злился на себя.

Вчера Кейли сказала правду: команда плыла без руля и без ветрил, дрейфовала. Мэл не занимался активными поисками работы, а брал только то, что само плыло в руки, и не строил никаких долгосрочных планов. Возможно, таких планов вообще никогда не было, но определенная последовательность в действиях Мэла существовала, и одна работа обычно тянула за собой другую. Компаньонка на борту корабля приносила пользу, и то же самое можно было сказать и о проповеднике. Они придавали команде «Серенити» столь необходимую ей респектабельность и, кроме того, обеспечивали так нужное прикрытие для темных делишек Мэла. Но теперь Инары и Бука на борту не было, а с ними, казалось, исчезла и дисциплина.

Конечно, еще оставались Тэмы. Саймон Тэм – воспитанный, получивший хорошее образование в частных школах – определенно был человеком первого сорта.

Однако в нагрузку к Тэму прилагалась проблема – его сестра.

Если Саймон был ценностью, то Ривер, напротив, обузой. Когда-то федералы проводили над ней тайные эксперименты, а теперь, когда Саймон вырвал ее из их лап, хотели вернуть заблудшую овечку себе. Они мечтали извлечь прибыль из своих инвестиций, и, если им удастся найти Ривер, это, без сомнения, плохо закончится и для команды корабля, на котором она укрывается.

Иными словами, врач на борту был полезен, но присутствие на «Серенити» его сестры все осложняло.

Но это можно исправить. У Мэла были планы на Ривер. С ее сверхъестественными особенностями – особенно способностью читать мысли и невероятными боевыми навыками – она вполне могла стать для него тузом в рукаве. Может, именно благодаря ей в жизни Мэла закончится полоса неудач. Если бы только ему удалось найти способ, который позволит ей работать вместе с остальной командой, найти для нее подходящую роль на борту «Серенити», то, возможно, это бы все изменило. Конечно, это нужно сделать так, чтобы не привлечь к ним нежелательное внимание Альянса…

– Есть и другой вариант: ты мог бы оставить ее в покое и не мешать ей жить своей жизнью, – сказала Инара.

Мэл едва не подпрыгнул до потолка.

Он стремительно развернулся и увидел ее: она сидела на одном из диванов с алой обивкой.

Нет. Инара никогда не сидела просто так. Она принимала позу на диване: спина прямая, руки сложены на коленях. Воплощение элегантности и самообладания, Инара сейчас походила на аристократку с одного из портретов времен Старой Земли.

– Ривер – просто девочка-подросток, – продолжила Инара. – Да, подросток с проблемами, но ученые Альянса превратили ее в жертву. И если ты будешь использовать ее – эксплуатировать ее, – то она снова станет жертвой. И тогда, Мэл, ты ничем не будешь отличаться от злодеев из Альянса.

– Инара… – выдохнул Мэл. – Что ты… То есть как…

– Подойди. Сядь. – Инара похлопала по дивану.

Мэл оцепенел. Не понимая, что происходит, он сделал так, как ему было велено.

Инара взяла его за руку. По сравнению с ее рукой ладонь Мэла казалась грубой, словно покрытой наждачной бумагой.

Он заметил золотое кольцо на безымянном пальце ее левой руки. Раньше он его не видел. Инара носила много разных колец, но на этом пальце – никогда.

– Посмотри на меня, – сказала ему Инара.

Мэл поднял голову. Эти темные карие глаза – такие мудрые, в них так много сострадания. Во де тьан а! Как он скучал по этим глазам, как он мечтал снова их увидеть…

– Инара, ты вернулась? – спросил он, не смея в это поверить. – Навсегда?

– Ты о чем, Мэл? Я никуда не уходила.

– Да нет же. Синон, Дом Мадрасса, помнишь?

– Глупыш, я уже много лет не была в Доме Мадрасса. Ты прекрасно знаешь, где мы сейчас.

Она обвела рукой полукруг, призывая Мэла оглядеться.

Они были в просторной гостиной в доме, который стоял на склоне холма над широкой зеленой долиной. Из огромных окон открывался панорамный вид на лес, реку и заснеженные вершины гор вдали. На балконе в клетке чирикали две экзотические птички, а снизу, из леса, доносился мощный хор диких птиц, и их радостная песня летела к небесам.

Часть мебели Мэл узнал – раньше он видел ее в шаттле Инары. Но здесь было и что-то новое: полупрозрачные сиреневые занавески, которые раздувал мягкий ветерок, целая армия пухлых, улыбающихся статуй Будды; радостно журчащий фонтан; обеденный стол с блюдами из кованой меди и изящными стеклянными бокалами.

– Мы ждем гостей? – спросил Мэл, заметив, что стол накрыт на четверых.

– Гостей? – Инара рассмеялась, и смех ее звучал нежно и музыкально. – О Мэл, милый, ты такой шутник. Твои «гости» играют во дворе. Уже почти пора обедать, так что я их сейчас позову.

Она встала и скользнула к окну. До Мэла донеслись два тонких детских голоска. Они вместе над чем-то смеялись.

Как только Инара открыла рот, собираясь что-то сказать, в комнату вошла Зои.

– Сэр, вот вы где! Я повсюду вас ищу.

Мэл тупо посмотрел на нее.

– Сэр, у вас все в порядке? Что вы тут делаете?

Мэл посмотрел по сторонам. Он сидел на полу в шаттле. Комната с видом на долину исчезла, Инара – тоже.

Что стало с домом – с тем славным, восхитительным домом?

– Я… я просто провожу инспекцию, – сказал он, вставая. – Проверяю, все ли в порядке.

– А я видела, что ты сидел на заднице и мечтал.

– Да, дилетанту действительно могло так показаться. А в чем дело? Зачем я тебе понадобился?

Словно в ответ на вопрос Мэла, откуда-то из кубриков донесся пронзительный вопль, полный паники и ужаса.

– Вот в чем дело, – ответила Зои.

– Ривер?

На корабле был только один человек, способный так вопить.

– Она самая.

– Ну что ж, давай выясним, что потревожило девушку на этот раз.

Зои направилась к выходу.

Мэл пошел за ней, но затем притормозил и оглядел шаттл. Шаттл, голый, необитаемый, выглядел точно так же, как и в последние несколько недель, – точно так, как можно было ожидать.

Что он только что испытал, черт побери? Инара, дом, золотое кольцо на ее безымянном пальце и… дети? Это какое-то видение? Фантазия?

Возможно, Зои права и он действительно грезил наяву.

Но происходившее казалось таким настоящим, тем, что ему хотелось увидеть в реальности. Он так сильно об этом мечтал, что подобные мысли почти причиняли ему боль.

Мэл помотал головой, словно пытаясь вернуть на место выпавшую из мозга деталь – какую-то жизненно важную шестеренку или маховик.

Прошлой ночью он несколько раз просыпался от странных, лихорадочных снов, вспомнить которые не мог. Он чувствовал себя уставшим, и ему нездоровилось. Видимо, у него помрачилось сознание, вот и все. Он хотел снова увидеть Инару, вот он и увидел ее – по крайней мере, ту, какой он ее себе представлял. Нужно выпить пару стаканчиков виски и как следует выспаться, и тогда все как рукой снимет.

Ривер снова завизжала, и Мэл ускорил шаг. Зная Ривер, можно было предположить, что произошло нечто безумное, невообразимое.

Глава 12

– Это бред, – сказал Уош Мэлу. – Невообразимый бред.

Он показал на Ривер: она лежала на полу в коридоре рядом с кубриком Джейна. Ее руки конвульсивно подергивались, а потускневшие глаза смотрели куда-то вдаль.

– Вот в таком виде я нашел ее несколько минут назад, – продолжил Уош. – Я пытался выяснить, что ее встревожило, но если не считать периодических воплей – реально громких, от которых на всю жизнь оглохнуть можно, – никакого ответа я не получил. До нее не достучишься.

Рядом с Ривер сидел Саймон. Он положил ее голову себе на колени и успокаивающими движениями гладил ее по волосам. Мэтт повернулся к нему:

– Док? Что, по-вашему, расстроило вашу сестренку?

Саймон покачал головой. На его лице застыло тревожное выражение.

– Возможно, у нее случился припадок.

– Вы, похоже, не очень в этом уверены.

– Верно. Это может быть почти что угодно. Возможно, припадок – новый симптом ее болезни, который до сих пор не проявлялся. Эти тьянша де э мо легко могли причинить ей вред, пока экспериментировали с ее мозгом. Кроме того, что-то могло ее напугать, и у нее началось что-то вроде кататонического ступора.

– Я видела напуганных людей, – сказала Зои. – Это не испуг, а ужас.

– Ривер… – ласково сказал Саймон. – Ривер, я не знаю, слышишь ли ты меня. Это я, Саймон. Расскажи мне о том, что произошло. Что тебя так расстроило?

В ответ Ривер издала еще один короткий и резкий вопль.

Уош не солгал: Мэлу показалось, что у него лопнула барабанная перепонка.

– Все хорошо, мэймэй, – сказал Саймон. – Ты в безопасности. Но я должен знать, в чем дело, иначе не смогу тебе помочь.

Мэл поднял руки, чтобы в случае необходимости заткнуть уши пальцами.

Но на этот раз Ривер не взвизгнула, а уставилась на своего старшего брата – и, казалось, смутно узнала его. Ее губы подергивались, словно внутри нее скопились какие-то слова, но она не могла их произнести.

– Не торопись, – сказал Саймон. – Спешить некуда.

Но Ривер ничего не ответила, а лишь с мольбой в глазах взглянула туда, где находилась дверь кубрика Джейна.

– Ты беспокоишься за Джейна?

Ривер повернула голову так, что это можно было в равной степени истолковать как «да», так и «нет».

– С Джейном все хорошо, – заверил ее Саймон. – Я заглянул к нему совсем недавно: он спит как младенец. Не волнуйся, он будет лучше прежнего. Обычный солнечный удар такого человека, как Джейн, не убьет. Так, Ривер, сейчас мы встанем, и я помогу тебе вернуться в твой кубрик. Ладно? А потом я сделаю тебе укол, который тебя успокоит. Я знаю, что ты не любишь иголки, но сейчас для тебя так будет лучше.

Саймон встал, затем с помощью Зои поднял на ноги Ривер. Девушка повисла между ними, словно все мышцы ее тела расслабились. Не протестуя, она позволила им увести себя.

Когда Саймон открывал дверь в ее кубрик, Ривер внезапно напряглась и, изогнувшись, посмотрела Мэлу в глаза.

Ее глаза, как и раньше, были расширены и наполнены страхом.

Но теперь в ней появилось и что-то другое.

Жуткое сочувствие.

Она подняла дрожащую руку и показала на Мэла. Затем медленно кивнула ему, словно их двоих связывала какая-то тайна.

У Мэла по коже побежали мурашки. Ему показалось, что она выделила его среди других по особой причине, но почему – он понять не мог.

Глава 13

Неужели они это не слышат? Почему они это не слышат?

Ривер было сложно сформировать даже эту простую мысль. В ее мозге царил хаос. Ее осадила огромная толпа – тысячи лиц и голосов кружили вокруг нее, атаковали ее сознание. Кого-то из них она знала, других – нет; одни пришли из ее воспоминаний, другие – из фантазий. Все они толкались, выли, пытались схватить ее, требовали внимания.

Сосредоточиться было не легче, чем под звук пожарной сигнализации. Фраза «Я даже не слышу собственные мысли» никогда еще так не соответствовала действительности.

Сирена. Это все из-за нее. Она помещает людей в мою голову. Огромная сирена. Ее звук идет то вверх, то вниз. Она воет. Другие наверняка ее слышат. Почему они ее не слышат?

В коридоре Ривер удалось сосредоточиться настолько, чтобы направить взгляд в ту сторону, где находилась сирена. Звук шел из кубрика Джейна. Именно поэтому Ривер и оказалась там, в носу корабля, – она искала источник сигнала, но подошла слишком близко, и ее затопило цунами, состоящее из образов. Ривер упала, сбитая с ног волной, но, несмотря на это, она сделала все, чтобы известить остальных о своем открытии.

Сирена: сигнал тревоги.

Кроме того, она попыталась передать сообщение Мэлу с помощью взглядов и жестов. Она видела, что сирена уже внутри него, как и во всех остальных членах команды. Более того, в Мэле сирена уже закрепилась; ее щупальца активно разворачивались в коре его головного мозга, двигались от одного нейрона к другому, незаметно изменяя их.

Сирена: мифическое существо в классической литературе, которая приманивает моряков своими прекрасными песнями, обрекая их на смерть.

Ривер надеялась, что Мэл поймет ее и начнет действовать. Но, к сожалению, оказалось, что он не настолько чувствительный, как она. В команде вообще нет таких чувствительных людей, как она. Иногда Ривер казалось, что она – единственная зрячая среди слепых.

Зои откинула одеяло на койке Ривер и начала взбивать подушку. Саймон тем временем набирал в шприц какую-то прозрачную жидкость из пузырька.

«Я сделаю тебе укол, который тебя успокоит, – сказал он. – Я знаю, что ты не любишь иголки, но сейчас для тебя так будет лучше».

Ривер не просто не любила иголки, она их ненавидела. В ее сознании иголки ассоциировались с Академией, с учеными, у которых холодные руки и еще более холодные сердца. Они делали с ней такие вещи, от которых все ее нервные окончания посылали в мозг сигналы боли, а сознание кружилось, словно сахарная вата в автомате.

Саймон, конечно, совсем другое дело. Он – не один из тех садистов с каменными лицами. Тем не менее свет, который отражался от тонкой полоски хирургической стали, наполнял Ривер ужасом.

Но она действительно хотела успокоиться. Все что угодно, лишь бы остановить вой сирены, от которого ее мозг пульсировал так, что, казалось, готов в любой момент взорваться.

Немного мира и покоя, хотя бы ненадолго.

Саймон закатал ей рукав. Ривер не стала ему мешать. Зои успокаивающе обняла ее за плечи. Саймон, хороший врач, ловко ввел иглу в ее локтевой изгиб. Боли Ривер почти не почувствовала.

Саймон. Зои.

Ривер доверяла им обоим: Саймону – потому что он ее старший брат (а ведь старшим братьям не доверяют только дуры), а Зои – потому что она воительница, потому что у нее кодекс чести. Ривер знала, что они не причинят ей вреда. Оба защищали и будут защищать ее столько, сколько нужно. Но ни Зои, ни Саймон не знают, что зловещая сирена действует в них, распространяется, словно чернила в воде. Они не сообразят, что она там, пока сирена не проявит себя.

Внезапно среди вихря мыслей в мозгу Ривер, словно яркая вспышка, настал миг абсолютной ясности:

Им нужно помочь. Кто-то должен это сделать.

Но было уже слишком поздно: Саймон нажал поршень шприца, и инъекция наполнила Ривер теплом. Жидкость текла по ее венам успокаивающей волной – безмятежной, сияющей, изумрудной.

Сирена начала стремительно затихать. Ривер почувствовала, как сильные руки Зои опускают ее на постель и укутывают в одеяло. Немногие понимают, что Зои – это воплощение любви. Любовь заставляет ее сражаться. Любовь делает ее храброй.

Ривер посмотрела на красивое лицо Саймона.

Саймой улыбнулся ей. Он тоже воплощение любви и сострадания. Его любовь к ней, его мэймэй, была так сильна, что иногда пугала Ривер.

Он не знает. Он, как и все остальные, не знает, что грядет. Все они понятия не имеют, какой ад ждет их впереди.

Сирена уже превратилась в приглушенное бормотание, в медленное подводное течение в океане звуков. Толпа лиц и голосов уплывала, растворялась вдали.

Ривер закрыла глаза и вскоре уже блаженно плыла по морю молчаливой пустоты.

Глава 14

– Как она? – спросил Мэл, когда Саймон вышел из кубрика Ривер.

– Мы дали ей успокоительное и уложили в постель, – ответил Саймон.

– Отлично, отлично.

Мэл подождал, пока Зои выберется из кубрика, и кивнул ей.

Она кивнула в ответ и направилась на мостик.

Тогда Мэл наклонился к Саймону и прошептал:

– Слушайте, док, я знаю, что ваша сестра – особенная и все такое… Я понимаю, что она, в отличие от нас, ощущает разные штуки. Как думаете, может, она…

– Что может, Мэл?

– Я не знаю. Это прозвучит слегка бредово, но не может ли она заставлять других делать то же самое?

– Передавать другим свои… скажем так… силы?

– Вроде того.

– А почему вы спрашиваете?

– Просто так, – уклончиво ответил Мэл. – Видите ли…

Он помедлил. Каким образом можно начать рассказ о том, что произошло в шаттле? Сейчас ему казалось, что он ненадолго провалился в дыру пространства-времени и попал в ситуацию, которой никогда не было и не могло быть. Собственный дом, разговор с Инарой, голоса детей во дворе – во все это было сложно поверить. Но тем не менее, пока он пребывал в том странном трансе, происходящее казалось убедительным, правильным.

Одной из причин возникновения данного феномена могла быть Ривер Тэм. Если на «Серенити» что-то шло кувырком, то в эпицентре событий, скорее всего, находилась Ривер. В данном случае взгляд, который она бросила на него несколько минут назад, и ее жест заставляли предположить, что она каким-то образом узнала, что у него было это видение, галлюцинация, заскок, как это ни назови.

Тем не менее Мэл был не в силах развивать эту тему в разговоре с Саймоном. Во-первых, он не хотел, чтобы Саймон считал его человеком, находящимся под властью фантазий или бредовых идей. Мэлу было важно всегда выглядеть спокойным и контролирующим ситуацию. Беззаботный, уверенный в себе капитан – вот образ, который Мэл хотел поддерживать.

Во-вторых, мысли об Инаре были настолько личными, что рассказывать о них – все равно что признаться в какой-то мрачной, жуткой тайне. Он, Инара, обручальные кольца, идеальный дом за городом, двое детей – несомненно, его и Инары – такую картину семейного счастья представлял себе Мэл, по всему этому он тосковал, но не мог даже думать о том, что когда-нибудь это станет реальностью. А теперь вероятность того, что они с Инарой будут вместе, практически исчезла.

– Нет, – сказал он наконец. – Проехали. Все это ерунда.

– Не похоже.

– Да нет же. Я просто не выспался и устал, вот и все.

– Я тоже, – сказал Саймон, подавляя зевок. – Не знаю почему, но я всю ночь ворочался. Около трех часов я снова проснулся и пошел проверить Джейна. Он спал как младенец. Возможно, совесть не давала мне покоя, пока я не исполнил свой врачебный долг.

– Возможно, моя совесть тоже меня тревожила. И, предупреждая ваш вопрос – да, у меня есть совесть.

– Никогда в этом не сомневался, – ответил Саймон, еле заметно улыбнувшись.

– А я, наверное, расстроился, что дело с доставкой груза Бэджеру накрылось и мы зря потратили время. Возможно, поэтому я ищу связи там, где их нет.

– Связи? Вы поэтому спросили насчет Ривер?

– Нет.

– Мэл, прошу вас, если вам известно, что с ней произошло…

– Док, я ничего не знаю.

– Вы в этом уверены?

– Да, уверен, и я буду весьма вам обязан, если вы прекратите приставать ко мне с этим вопросом, – ответил Мэл суровым, не допускающим никаких вольностей тоном. – Зря я с вами заговорил. Все это не важно. Проехали.

Мэл повернулся и ушел. Даже не оборачиваясь, он знал, что Саймон смотрит ему вслед с любопытством – и, возможно, с тревогой.

На мостике миловались Зои и Уош. На самом деле, когда Мэл туда вошел, они стояли в доброй паре ярдов друг от друга, но по их лицам было видно, что еще пять секунд назад они целовались, крепко обнимая друг друга, а потом, заслышав его шаги, приняли невинный вид. Скрывать правду Уош совсем не умел: он залился румянцем, его взгляд бегал из стороны в сторону. Зои, напротив, казалась холодной и бесстрастной, но это само по себе о многом говорило.

Нет, проявления супружеской любви не были тем, чего следовало стыдиться. Однако в последнее время Зои и Уош старались не демонстрировать свои чувства в присутствии Мэла. Он знал: они поступают так, чтобы не сыпать ему соль на раны, не причинять ему боль, напоминая о ситуации с Инарой.

Это было еще одно свидетельство того, что отъезд Инары, и в меньшей степени – Бука, изменил динамику отношений на борту «Серенити», и притом к худшему.

– Уош? – сказал Мэл.

Уош встал по стойке «смирно», словно солдат на параде.

– Что я могу для вас сделать, капитан? Я на все готов. Я не забавлялся тут со своей женушкой, ничего подобного, сэр, вовсе нет. Я ждал здесь, словно тигр в засаде, готовый в любую секунду приступить к своим пилотским обязанностям. – Уош изобразил тигра, приготовившегося к броску. – Жду ваших распоряжений. Чего изволите?

– Уош, милый, – сказала Зои, – тебе нужно умолкнуть.

– Умолкаю, дорогая.

– Увезти нас отсюда – вот что ты можешь для меня сделать, Уош, – сказал Мэл. – Я хочу, чтобы «Серенити» как можно быстрее убрался с этой планеты.

– Ваша воля – закон, – ответил Уош, садясь в кресло пилота. Его пальцы забегали по кнопкам на панели управления; сейчас он напоминал пианиста-виртуоза.

– Чем скорее я отряхну пыль этой чженчи де гоу ши дуэй планеты со своих башмаков, тем лучше, – пробормотал Мэл.

– Аминь, – отозвалась Зои.

Глава 15

Проходя мимо кубрика Джейна, Мэл остановился.

Он вспомнил, как Ривер смотрела на эту дверь. Ее взгляд, ее жест, указывавший на него, Мэла – все это было исполнено смысла.

А что, если…

– Да пошло оно все!

Мэл открыл дверь и спустился по лестнице.

В кубрике, что неудивительно, пахло Джейном. Этот застоявшийся мускусный запах был неприятен Мэлу, и он вдруг понял, что мечтает снова вдохнуть аромат благовоний Инары.

Мэл огляделся. Все, казалось, лежало на своих местах: иными словами – в комнате царил беспорядок, но в нем не было ничего неожиданного. Кровать не застелена. На столе ряд пустых пивных бутылок. На полу валяется одежда, в том числе несколько носков, с виду жестких и давно нуждающихся в стирке.

Из общей картины выбивалась только стоявшая в углу «Вера». Вчера, когда они принесли Джейна на корабль, Кейли поставила винтовку сюда. Джейн никогда бы не бросил «Веру» вот так: он бы разобрал ее, как следует почистил и закрепил на подставке вместе с остальным оружием в нише над кроватью. Для Джейна стволы были чем-то вроде дорогих его сердцу питомцев.

Где-то на периферии сознания у Мэла мелькнула какая-то мысль, словно его мозг наткнулся на колючку. Он осторожно обошел комнату, поворачивая голову в разные стороны. Ему показалось, что он слышит негромкое, но несмолкающее жужжание. Откуда оно доносится?

Высота звука изменилась, и он стал больше похож на…

Детский смех?

– Мэл? – Голос Уоша в интеркоме. – Мэл, тебе идет волна. Место отправки: Персефона. Идентификатор абонента: Бэджер. Примешь ее или сказать, что ты моешь голову?

Мэл нажал на переключатель интеркома.

– Проведи ее в мой кубрик. Поговорю с ним там.

Нахмурясь, он в последний раз оглядел кубрик Джейна и вышел.

Он вернулся в свой кубрик и включил экран волновых сообщений. На экране появились голова и плечи Бэджера. Может, он и мерзавец, но одного у него не отнимешь: мерзавец он колоритный. Его традиционный котелок, шейный платок в «огурцах» и брошка в виде фламинго на лацкане – все было в идеальном виде и на своем месте.

Не хватало лишь его обычной нахальной ухмылки.

– Бэджер, привет, – сказал Мэл. – Я как раз тебя вспоминал. Собирался тебе позвонить.

– Забавно, – ответил Бэджер. – Это никак не связано с тем, что от Хойта Кестлера уже полдня ни слуху ни духу? Я ждал, что он выйдет на связь и скажет, что мой груз успешно передан из рук в руки. Но от него ни звука. Вот я и гадаю: может, все прошло не так гладко, как хотелось бы? Ты ничего не хочешь мне сказать, Рейнольдс?

– Да, насчет груза… Мне больше не хочется перевозить твой «аппарат». Его, похоже, создали в одном из исследовательских центров «Синего солнца», а от них добра не жди.

– Какая разница, откуда взялся груз? – рявкнул Бэджер. – Раньше его происхождение тебя не сильно беспокоило.

– Может, я не такой, каким ты меня считаешь.

– Да уж точно не такой, каким был раньше. А что с Кестлером? Его труп лежит в какой-нибудь канаве?

– Нет.

– Нет?

– Не в канаве, – ответил Мэл.

Бэджер заскрипел зубами от злости.

– Господи ты боже мой! Рейнольдс, ты серьезно?

– Мы с ним не сошлись во мнениях. Твоему Кестлеру не слишком понравилось, что все повернулось не так, как он хотел. Началась стрельба.

Это была не вся правда, но почти вся.

– Не мы это начали, – добавил Мэл.

– Но наверняка довели дело до конца. – Бэджер вздохнул, словно покоряясь судьбе. – Я так и знал, что из-за тебя все пойдет наперекосяк.

– Уверен, ты не хотел, чтобы твои слова прозвучали так оскорбительно.

– Уверен, что именно этого я и хотел.

– Ты заплатил Кестлеру авансом? – спросил Мэл. – Если нет, значит, я сэкономил тебе немного денег.

– А товар, который ты должен был привезти? Что с ним?

– Насколько я понимаю, он сейчас лежит где-то в пустошах Кентербери. Скорее всего, на него встают койоты, которые хотят произнести речь.

– Рейнольдс, по-твоему, это смешно?

– О нет. Принять это решение было нелегко, но я от него не отступлюсь.

– Мой клиент – важная птица. Если он узнает, что ты бросил товар, за который он заплатил мне хорошие деньги, то не очень обрадуется. А он не из тех, кого стоит злить.

– Ну, Бэджер, это же твоя проблема, а не моя.

– Я постараюсь, чтобы это стало и твоей проблемой, Рейнольдс! – воскликнул Бэджер. – Вот увидишь.

– Громкие слова.

– Параметры волны говорят о том, что ты все еще на Кентербери. Еще не поздно все исправить. Возвращайся, забери товар, привези его сюда, в Ивздаун, и все. Как тебе такая мысль? Это мое последнее предложение.

– А что там, в этом ящике? – спросил Мэл. – Может, я передумаю, если узнаю о нем побольше.

– Там лежит большая куча того, что тебя не касается, вот что.

– Это ни о чем мне не говорит. Пожалуй, я просто закончу разговор.

– Ладно, ладно! – быстро добавил Бэджер, увидев, что Мэл потянулся к выключателю. – В кофре устройство для ситуативного контроля.

– Что это за бред?

– Если честно, то я и сам точно не знаю. Думаю, это означает, что она нужна для тактических операций, в которых участвует мирное население.

– Иными словами, кто-то… ну, назовем его, к примеру, «Альянс»… с помощью этой штуки может управлять людьми.

Бэджер пожал плечами.

– Возможно. Я просто повторяю то, что сказали мне. Очевидно, это хрупкий прибор, и поэтому с ним нужно обращаться осторожно – не ронять его и не царапать. Внутри кофра есть слой защитной пены, но даже он не обеспечивает полную защиту от повреждений.

«Ой», – подумал Мэл, вспомнив, как он выстрелил в летучие сани и как они упали на землю.

– Кроме этого, я знаю только одно, – продолжал Бэджер, – то, что его называют «Машина иллюзий».

– Как?

– «Машина иллюзий».

– Бр-р… Похоже, все нормальные названия уже заняты, и остались только жуткие. – Мэл шутил, но тем не менее от слов «Машина иллюзий» по его коже пробежал холодок.

– Да мне плевать, пусть бы даже его назвали «Волшебная радужная веселящая машина», – сказал Бэджер. – Для меня это проект, в который я вложил значительное количество времени, сил и средств, и мне совсем не хочется, чтобы все это смыл в унитаз какой-то выскочка, космический ковбой, который не вправе решать, какой груз он позволит перевозить на своем корабле, а какой – нет.

– Ну вот, ты задел мои чувства. «Космический ковбой»?

– Привези мне мой товар, Рейнольдс. – Бэджер наклонился к камере, и Мэл услышал, как стукнул кулак о столешницу, и как подпрыгнули стоявшие на столе предметы. – Никаких «если», «но» и «возможно». Если приедешь с пустыми руками, работы в Ивздауне тебе больше не видать. Я внесу тебя в черный список.

Именно в этот миг включились двигатели «Серенити», и их гул, постепенно нарастая, заполнил весь корабль, от носа до кормы.

Мэл прижал ладонь к уху.

– Что ты сказал, Бэджер? У меня тут шумновато.

Бэджер повысил голос:

– Рейнольдс, я сказал, что ты потеряешь работу.

– Не-а. Все равно не слышу.

Бэджер заговорил еще громче:

– Ни один торговец в этом городе… да и на всей планете, если уж на то пошло, к тебе и на пушечный выстрел не подойдет. Попомни мои слова.

Включились ускорители, и «Серенити» задрожал.

Глядя на экран, Мэл беззвучно зашевелил губами.

– Я знаю, что ты меня слышишь! – заревел Бэджер.

Пожимая плечами, словно извиняясь, Мэл потянулся, чтобы отключить связь.

– Ты совершаешь огромную оши…

Изображение Бэджера исчезло.

Со страшным грохотом «Серенити» сильно накренился, а затем взлетел.

Глава 16

Когда «Серенити» начал выходить из атмосферы, Уош почувствовал знакомое ощущение свободы. Сила притяжения Кентербери ослабла, и автоматически включилась более слабая искусственная гравитация корабля. Бледно-голубая экзосфера планеты уступила место синеве космоса. В вакууме, в отсутствии трения, сам «Серенити» стал более управляемым, ловким, более легким в управлении. В иллюминаторах появились огоньки размером с булавочную головку, которые постепенно превращались в поблескивающий звездный пейзаж.

Здесь, в космосе, Уош чувствовал себя наиболее уютно. Нет, он не возражал против того, чтобы время от времени задержаться на поверхности какой-нибудь планеты, но дай ему штурвал, навигационный компьютер и работающие двигатели – вот тогда он будет радоваться, словно пес – новой игрушке. Поверхность планеты или луны – такая ограниченная, а в космосе, напротив, бесчисленное множество мест, куда можно отправиться. Возможности были здесь практически безграничны – иными словами, здесь вся вселенная у твоих ног.

Он откинулся на спинку кресла, легко касаясь пальцами штурвала. Мэл еще не выбрал направление, но это не страшно. Сейчас Уоша беспокоили только корабли Альянса, и поэтому он выставил датчик сближения на максимум. Любой корабль в радиусе тысячи километров будет обнаружен, и если окажется, что он принадлежит федералам, Уошу хватит времени на то, чтобы уклониться от встречи. В остальном он был доволен уже тем, что летит.

По правому борту показалась меньшая из двух лун Кентербери. По пути к планете Уош завел «Серенити» в ее тень, чтобы спрятать корабль от датчиков проходящего мимо крейсера Альянса. Других укрытий, кроме этой луны, поблизости не было, и Уош счел благоразумным проложить курс к ней – на тот случай, если снова придется прятаться.

Как только он ввел необходимые поправки, дверь на мостик открылась.

– Милый?

Уош обернулся и увидел, что к нему идет Зои.

– О, привет, малышка, – сказал Уош, чуть нахмурясь от удивления. – Ты обещала принести мне кофе. Я так его ждал.

Зои не только вернулась с камбуза без чашки кофе, который собиралась сварить, но и в совершенно ином облике. Всего четверть часа назад на ней был ее обычный костюм – кожаный жилет, брюки цвета хаки и повязанный на шее шнурок. Но сейчас она надела облегающее шелковое платье, которое дополнила бархатным чокером. Прическу она тоже изменила: теперь ее волосы не были собраны в хвост на затылке, а спускались каскадом из темных колечек, обрамляя лицо.

Зои Эллейн Уошберн в любом костюме была удивительно красивой. Но Уош не мог припомнить случая, когда она выбирала столь нежный и… ну… женственный образ.

– Э-э… привет, Зои, – сказал он. – А что за тема с платьем и всем прочим? Нет, я не жалуюсь, – быстро добавил он. – Выглядишь обалденно. Ты всегда выглядишь потрясающе, просто… Ух. Ты реально… изменилась.

Зои приподняла подол и помахала им из стороны в сторону, приоткрыв пару зашнурованных сапог на высоких каблуках, которые, как предположил Уош, она одолжила у Инары и не вернула.

– Нужно произвести впечатление, – ответила она. – По одежке встречают, и все такое.

– Произвести впечатление? На кого? Кроме меня, разумеется.

– На бизнесменов.

– Каких бизнесменов?

– Тех, с которыми у нас встреча на Бомонде.

– На Бомонде? – Уош заморгал. – С каких это пор мы собирались идти на Бомонд?

– С тех пор, как взлетели. Уош, не тормози.

– Никто не говорил мне про Бомонд. Мэл нашел для нас работу? На Бомонде ждет жирный клиент? Я знал, что рано или поздно нам повезет.

– Мэл? – Зои нахмурилась. – Какой еще Мэл?

– Мэл, Зои. Ну ты знаешь – наш капитан. Галантный мужчина с длинной челкой, роскошно выглядит в обтягивающих штанах – по крайней мере, люди так считают. Сам он никогда не говорил: «Эти штаны классно подчеркивают мою задницу». Такая мысль мне и в голову не приходила.

– Уош, не знаю я никакого Мэла. Он – новый поставщик? Ты так его описал, что мне захотелось с ним познакомиться. Тебя он определенно очаровал, – сказала Зои с лукавой усмешкой.

– Ну хватит, Зои. Это уже какой-то бред. Похоже, мы играем в веселую игру, но я бы не отказался, если бы ты сперва объяснила мне ее правила. Какая роль отведена мне? Я – финансовый воротила, а мой партнер по бизнесу – красавица-жена? Такая роль мне по плечу. Наверное.

Зои, улыбаясь, подошла к нему поближе.

– Я обожаю, когда ты валяешь дурака. Это очаровательно.

– Кто валяет дурака? Я понятия не имею, что происходит, серьезно. И, раз уж пошел такой откровенный разговор, то должен сказать, что все это меня немного пугает.

Зои погладила его по волосам.

– Может, проложим для нашего великолепного корабля курс на Бомонд, включим автопилот и немного позабавимся? Мы еще не обновили это кресло. Ты всегда говорил, что корабль не прошел боевое крещение, пока в его кресле пилота не занимались любовью.

– Я так говорил? Ну да, наверное, это на меня похоже. – Уош заморгал. – Подожди… Ты сказала «великолепный корабль»? У «Серенити» много разных качеств, но вряд ли ему подходит этот эпитет.

– «Серенити»? Что такое «Серенити», Уош?

– «Серенити», Зои, – ответил Уош, подыгрывая ей, – это наш любимый, побитый и заплатанный, бог знает как еще летающий «Светлячок».

– Но ведь это не «Светлячок», – сказала Зои удивленно и слегка высокомерно. – Мы же не стали бы путешествовать на каком-то паршивом буксирчике.

– Ну если это не «Светлячок», то я тогда и не знаю…

Уош умолк и потрясенно огляделся.

Он по-прежнему находился на мостике корабля, но этот мостик был в пять раз больше, чем у «Серенити», и устроен раз в десять сложнее. Здесь на полу не лежали оборванные провода, с потолка не свисали трубки, а поверхности не были покрыты вмятинами и царапинами. Новейшая техника ярко сверкала, кристально четкие экраны поблескивали, а кнопки на пульте были утопленными, чувствительными к нажатию. Даже штурвал был настоящим шедевром – эргодинамический, с накладками из древесины грецкого ореха.

Если Уош не ошибся в своих предположениях, то сейчас он был на мостике «серафима», созданного компанией «Каршелтон спейсуэйз», – на мостике самого дорогого частного круизного судна в мире. Потратив всего шестьдесят миллионов кредитов, вы получали все виды роскоши, о которых только можно мечтать, от сауны и бассейна до шести богато обставленных кают. Одним из таких кораблей мечты владел промышленник и миллиардер Станислав Ламор, приятель Инары. Уош познакомился с ним несколько недель назад на Фетиде и расспросил его об этом корабле. Уош чуть не истек слюной, пока Ламор перечислял его достоинства. Да, кое-кто критиковал управляемость «серафима» в атмосфере, однако все сходились на том, что этот корабль – самое роскошное и комфортабельное средство передвижения во вселенной.

А теперь Уош его пилотирует? Другие мысли в голову Уоша не приходили. По какой еще причине он может сидеть за панелью управления?

– Зачем нам «Светлячок»? – спросила Зои таким тоном, словно эта мысль казалась ей нелепой. – Мистеру и миссис Уошберн нужно только лучшее.

«Мистер и миссис Уошберн». Судя по тому, как она произнесла их имена, было ясно, что они не просто муж и жена, а важные персоны.

– Так, давай кое-что проясним, – сказал Уош. – Это… наш корабль?

– А чей же еще?

– Мы купили «серафим»? Мы с тобой? На свои деньги?

– Почему ты говоришь так, словно это что-то из ряда вон выходящее?

– Но он же нам не по карману! Я даже рубашки покупаю в магазинах, которые сливают неликвид. Я едва могу накопить денег, чтобы сводить тебя в ресторан.

– Уош, милый, рубашки ты заказываешь на Осирисе. Тебе их шьет по мерке сам Чжуоюэ.

Зои постучала по его груди. Уош опустил взгляд. На нем была не одна из его обычных цветастых гавайских рубашек из нейлона. Эта рубашка была просто белой, с длинными рукавами; на нагрудном кармане красовался логотип кутюрье. Глянцевая легкая ткань касалась кожи, словно освежающий ветерок.

– И мы можем ужинать в любом ресторане, – добавила Зои.

– Но «серафим»?..

– Почему бы и нет? Мы могли бы купить полдюжины таких кораблей – дюжину, если бы захотели.

Это уже был настоящий бред. Даже «серафим», который, похоже, принадлежит ему и Зои, – это пустяк. Она сказала, что они невероятно богаты?

– Ну давай же, – настаивала Зои. – Включи автопилот. Может, без тебя «Комета» полетит не так хорошо, но все-таки полетит.

«Комета». В детстве у Уоша было несколько моделей космических кораблей; он постоянно с ними играл, но больше всего любил «элизиум» – корабль класса «Парадайз», предшественник «серафима». Уош считал «элизиум» жемчужиной своей коллекции и назвал его «Комета». Маленький Уош мечтал владеть настоящим «серафимом» – или, по крайней мере, летать на нем. А теперь оказалось, что он все-таки стал владельцем круизного лайнера, и что этот корабль даже назван в честь его игрушки.

Уош нашел на панели кнопку включения автопилота.

– Автопилот включен, – донесся из спрятанного динамика чувственный голос. – Я управляю кораблем. Развлекайтесь.

– О, мы так и сделаем, – ответила Зои. – Пока можем.

– Пока можем? – повторил Уош.

– Детей я уложила, они крепко спят. За Селесту можно не беспокоиться, но кто-то из близнецов непременно проснется и разбудит другого. Думаю, полчаса у нас есть, так давай потратим это время с умом.

– Дети… – протянул Уош. – Близнецы…

Ему показалось, что вся его жизнь вдруг наполнилась чудесами.

Зои задрала юбку, села на него и страстно поцеловала.

Уош с такой же страстью поцеловал ее в ответ. Он по-прежнему был сбит с толку, но теперь, когда его жена была так близко, когда он чувствовал жар ее тела, все остальное казалось не таким уж важным.

Из небольшого устройства, прикрепленного к запястью Зои, донесся еле слышный крик. Она отстранилась от Уоша и нахмурилась.

– Проклятье.

К первому крику добавился второй. Устройство на ее запястье оказалось радионяней, и оно передавало плач двух младенцев.

– Всего полчаса наедине! Неужели я о многом прошу?! – раздраженно воскликнула Зои, вставая с Уоша. – Продолжим позже. Я успокою их и сразу вернусь, – добавила она и сурово указала на него пальцем. – Никуда не уходи.

– Никуда не уйду, – энергично закивал Уош.

– Держитесь, зайки. Мама скоро придет, – сказала Зои в микрофон радионяни, стремительно удаляясь.

Уош посмотрел ей вслед. Недоумение в нем смешивалось с возбуждением. Что происходит, уо де махэ та фэн куан де вайшэн?

Уош знал только одно: ему это нравится.

Очень нравится.

Глава 17

Тем временем Кейли в машинном отделении производила инвентаризацию движущихся частей «Серенити».

Никто не назвал бы корабль красивым, но с тех пор как Мэл назначил Кейли инженером, она успела полюбить это отважное судно. Она всегда могла сказать, в каком настроении «Серенити», почти телепатически ощущала, когда корабль болеет, когда нужно заменить одну из деталей, а когда – полностью разобрать двигатель. Если же он работал нормально и из него можно было выжать еще чуть-чуть мощности, Кейли тоже это чувствовала.

Для этого требовалось не просто смотреть и слушать, а настроиться на корабль в целом: любое, даже самое слабое ускорение или подтормаживание, вибрации, которые поют в его корпусе, – все то, что обычные люди даже не замечали, говорило Кейли о многом. Кейли считала, что у нее и «Серенити» сложилось что-то вроде симбиоза, словно у акулы и рыбы-прилипалы или у крокодила и одной из тех птиц, которые чистят ему зубы. Кейли ухаживала за кораблем, а взамен он давал ей безопасность и кров.

Прямо сейчас двигатель немного капризничал. Кейли подумала, что все дело в силовом дифференциаторе: его срок жизни подходил к концу. Кроме того, у центрифуги компрессора пошаливала муфта – и не удивительно, ведь не далее чем на прошлой неделе в ней появилась трещина, которую пришлось запаивать. У Кейли была запасная, но она решила, что старая протянет еще сто тысяч миль или около того. Мэл, как обычно, экономил и поэтому стремился извлечь максимум пользы из каждой детали. «Кейли, я в платине не купаюсь, – говорил он ей неоднократно. – Твоя задача – сделать так, чтобы все на корабле служило как можно дольше».

Когда Кейли уже завершала свой осмотр, она заметила крошечное изменение тяги двигателя. Никто другой его бы не заметил, но Кейли оно поведало о многом. Уош только что включил автопилот. На первом этапе полета, когда они только вырывались из гравитационного колодца планеты, он обычно вел «Серенити» довольно жестко и от восторга слишком сильно жал на педаль газа. А вот под управлением автопилота системы заработали более сдержанно, уменьшая скорость до оптимальной.

Кейли пошла за тряпкой, которой обычно вытирала руки.

По какой-то причине тряпки на крюке не оказалось.

– Ты ее ищешь, тыковка? – спросил Кейли отец, протягивая ей кусок ткани.

– Спасибо, папа. – Кейли взяла тряпку и принялась стирать с себя смазку.

– Если немного запачкалась, не страшно. Посмотри на меня. – Ее отец выставил вперед ладони и растопырил пальцы. Руки были грязные, особенно под ногтями и на сгибах пальцев, с многочисленными мозолями и шрамами, со следами ожогов от коротких замыканий, с рубцами, которые оставили соскользнувшие гаечные ключи и ударивший мимо цели молоток. У одного из больших пальцев не хватало кончика: во время ремонта катера на воздушной подушке «Отри-Маккри 8» повело силовую стойку, и крышка смотрового порта в моторном отсеке прищемила отцу руку. Кейли, которой тогда было три года, услышала, как он кричит от боли, хотя отец находился в мастерской, а Кейли в доме. Кроме того, это был первый и последний раз, когда отец Кейли выругался при ней.

– Вот это, – сказал Алоизий Фрай, – руки механика, символ нашей профессии. Ими нужно гордиться. Покажи мне свои руки, Кейли.

Кейли выполнила его просьбу.

– Ага, – сказал он и, схватив ее за руки, несколько раз перевернул – ладони вверх, ладони вниз. – Да, почти. Еще несколько лет, и они станут такими же красивыми, как и мои.

– Алоизий, – с укоризной сказала мать Кейли. – Почему тебе нравится, что наша дочь себя калечит? Посмотри на нее – на ее волосы, на ее улыбку. Она – красавица, а ты хочешь, чтобы ее руки стали грубыми, как у рабочего?

– Мама… – запротестовала Кейли.

– Нет, – отрезала Джемайма Фрай, и ее глаза сурово блеснули. – Девочка, ты должна думать о своих перспективах, о замужестве. Пусть твой папаша радуется тому, какой он чумазый и изувеченный. Он и его дружки, с которыми он сидит в баре «Ля Ру», любят хвастаться своей стойкостью и закаленностью, сравнивать свои порезы и синяки. «Вот это меня бык лягнул». «Вот это я плуг точил». «Да ладно, ерунда. Вот, взгляни: я вчера присвистнул вслед старухе Билли-Джека Трэвиса, и он меня вырубил». Ты – не такая, как они. Ты должна быть элегантной и женственной.

– Мама, я знаю, как быть элегантной и женственной. Видела бы ты меня на той шикарной пирушке на Персефоне. Я надела чудесное розовое платье и была там королевой бала. Мужики вокруг меня так и вились и постоянно приглашали танцевать.

Ее отец ласково посмотрел на нее, словно говоря: «Молодчина!».

– Но ведь в том-то и дело, Кейли, – холодно возразила ее мать. – Ты могла бы выйти замуж за любого. Но ты не молодеешь, и твоя юная свежесть потускнеет, если ты так и будешь носить комбинезон и заниматься грязной, опасной работой.

По-видимому, решив, что она изложила все аргументы, Джемайма Фрай отправилась обратно в дом, оставив Кейли и ее отца в мастерской.

Они пытались не смотреть друг другу в глаза, но не могли. Как только их взгляды встретились, Кейли и ее отец захихикали.

– Юная свежесть! – фыркнул он.

– Грязная работа! – со смехом воскликнула она.

– Кейли, не обращай внимания на мать, – сказал отец, когда они отсмеялись. – Она тебе добра желает, ведь ты – ее единственный ребенок. Все дело в том, что ты – девочка: будь ты мальчиком, она с радостью позволила бы тебе стать механиком. Твоя мама все равно любит тебя, но ее воспитали определенным образом, и она рассчитывает, что женщины должны вести себя соответственно ему. Наверное, ей хочется, чтобы ты больше походила на нее и меньше – на меня, и, скорее всего, она никогда не привыкнет к тому, какой ты стала. Ну, не важно. Поможешь мне починить эту коробку передач или как?

С этими словами Алоизий Фрай надел на лоб ремень с фонарем, лег на тележку и заехал на ней под одну из последних шестиколесных моделей «Хендри». Кейли взяла другую тележку и тоже забралась под этот фургон. На цементном полу мастерской лужицы пролитого топлива смешивались со смазкой.

– Я знаю, теперь твоя тема – космические корабли, – сказал отец, – но земной транспорт может быть столь же сложным и не менее интересным.

– Уж я-то знаю, – ответила Кейли. – У нас на «Серенити» есть байк «Мул». Предыдущий пришлось… списать после несчастного случая.

Списать? Точнее, привязать топливный бак к передку и направить его прямо на подручных Аделая Нишки. Они открыли по нему огонь и погибли, когда он взорвался. Но эти сведения не принесли бы ее отцу ничего, кроме печали.

– Новый половину времени работал как часы, – продолжала она, – а другую половину – как самая своенравная куча гоу ши в мире.

– Назвали «Мулом», вот он и ведет себя как мул. – Ее отец начал отвинчивать коробку передач. – Тебе нравилось на том корабле, да?

– Ага, нравилось.

– Ты запнулась. Значит, не все было гладко, а?

– Врать не буду, поначалу все было блестяще. Но потом, когда Инара и пастырь Бук ушли, мы сбились с пути. Мэл сильно озлобился. Ему словно стало на все плевать – и прежде всего на самого себя. Бук был нашим голосом разума, а Инара – нашим центром. Мы постепенно отдалялись друг от друга, и ничто не могло это остановить.

– А тот молодой человек, который тебе нравился – Саймон, да? Что с ним?

Кейли задумалась.

– Он не смог измениться. Воспитание сделало его таким… накрахмаленным.

– То есть в этом отношении он немного похож на твою маму.

– Да, слегка. Я знаю, что он был ко мне неравнодушен. Если бы он смог рассказать о своих чувствах, тогда, возможно, это к чему-нибудь привело.

– Жаль. И все-таки ты снова здесь, в Новой Вирджинии, в родном Танкертоне – «Жемчужине Прибрежного штата». Все остальное в прошлом. Ты живешь здесь и сейчас.

– Да. Я рада, что вернулась.

– Я тоже рад, тыковка, – сказал ее отец. – Так, видишь гнездо слева? Мне понадобится трещоточный ключ, рукоятка-удлинитель и торцовый ключ на полтора дюйма.

Кейли передала ему инструменты, и он принялся откручивать болт.

– Если этот Саймон такой умный, как ты говоришь, – продолжал Алоизий Фрай, с кряхтением откручивая непокорный болт, – он бы понял, какое ты сокровище. Бывают парни, которым нужно все разжевывать. Нельзя быть ненавязчивой, просто сидеть на одном месте и надеяться на удачу. Но нельзя и действовать слишком бесцеремонно – некоторых парней это отпугивает. Мы с твоей мамой познакомились в Патриксберге на вечеринке с чаем и танцами, и она ясно дала понять, что положила на меня глаз. Может, она и традиционная, но в решительности ей не откажешь. И вот в чем штука: мне казалось, что это я за ней бегаю. Я приглашал ее на свидания, делал все, что подобает мужчине, когда он ухаживает за женщиной, однако именно твоя мать находила способы «случайно» встретить меня на улице или в продуктовом магазине; именно она уговорила своего папочку отправить их сельскохозяйственную технику мне, а не ремонтировать ее в гараже старого Эрнеста Макмюррея на Ларкхилл-роуд, как он делал уже много лет. Нам с тобой прекрасно известно, что она хитроумна – как и все женщины. Ты, Кейли, тоже выглядишь милой и невинной, но в душе ты – ловкий манипулятор. Скоро появится другой Саймон, и тогда ты будешь знать, как с ним обращаться.

Кейли легла обратно на тележку рядом с отцом. Вдыхая запахи металла, масла и пота, она смотрела, как ее отец работает с коробкой передач. Отец довольно напевал что-то себе под нос, иногда останавливаясь, чтобы попросить у нее очередной инструмент. Когда струйка масла из коробки передач попала ему в лицо, он лишь усмехнулся. Алоизия Фрая было нелегко вывести из себя.

Кроме того, Алоизий Фрай уже умер – но этот факт Кейли почему-то упустила из виду.

Глава 18

Стук мелкокалиберного оружия. Грохот зениток. Вой снарядов. Пунктир трассирующих пуль в темноте. Урчание военной техники, едущей по пересеченной местности. Голоса мужчин и женщин, вопящих от страха и боли, выкрикивающих приказы. Оранжевое пламя взрывов. Запах пороха и смерти.

А теперь к общему хаосу и какофонии добавился новый элемент: в небе появился скиф, обстреливающий позиции повстанцев. Он расчищал путь, по которому пойдет в атаку армия Альянса.

Укрывшись за горой, горстка «бурых» наблюдала за происходящим.

– Сержант!

Радист Грейдон, пошатываясь, подтащил к сержанту Рейнольдсу передатчик.

– Штаб говорит, что поддержка с воздуха откладывается, пока они не прояснят ситуацию.

– Ситуация такова, что нам нужна эта сраная поддержка с воздуха, – зарычал сержант Рейнольдс. – Передай им…

– Сэр, скиф рвет нас в клочья, – вступила в разговор Зои, стоявшая за спиной у своего командира.

– Сэр, они даже не пошевелятся, пока не получат код лейтенанта, – сказал Грейдон.

Рейнольд не колеблясь подбежал к трупу, который лежал чуть поодаль уже два дня, сорвал с рукава мертвеца знак различия и швырнул его Грейдону.

– Вот твой код. Отныне ты лейтенант Бейкер, поздравляю с повышением. А теперь подгони мне авиацию.

Грейдон поспешил прочь.

– Ты со своими людьми отступи чуть-чуть, чтобы мы зажали их здесь, – сказал Рейнольдс одному из солдат и повернулся к Зои: – А твой отряд пусть займет высоту и начинает отстреливать гадов.

– В небе скиф. Сейчас идти на вершину – это верная смерть, – ответила она.

– Со скифом разберемся мы, и да, спасибо, что вызвалась добровольцем, – парировал Рейнольдс и повернулся к какому-то рядовому, который, похоже, был очень напуган. – Рендис, прикрой нас. Мы идем охотиться на уток.

В нескольких ярдах от них на землю упал снаряд; во все стороны полетели обломки и пыль. Зои инстинктивно закрыла голову руками. Когда она подняла взгляд, то увидела, что один из их отряда погиб: осколок вырвал большой кусок у него из туловища.

– Просто соберитесь, – сказал сержант Рейнольдс, обращаясь ко всем. – Альянс заявлял, что в долине Серенити их ждет легкая прогулка, но мы заставили его подавиться этими словами. Мы совершили невозможное, и это сделало нас сильнее. Продержитесь еще немного, и тогда над головой воспарят наши ангелы и откроют огонь по этим гадам. Так что держитесь.

– Держитесь! – хрипло выкрикнул он, надеясь вселить храбрость в их сердца.

И хотя их положение казалось безнадежным, а шансы на победу – крошечными, Зои почувствовала воодушевление. Она сражалась плечом к плечу с Малькольмом Рейнольдсом уже почти полгода. Вместе они пережили невероятные трудности и бесчисленное множество раз попадали под обстрел, и теперь она была уверена, что он – один из лучших солдат, которых она знала. В нем было что-то такое, благодаря чему люди были готовы идти за ним даже в ад.

– Вперед! – крикнул Рейнольдс, и остальные бросились выполнять полученные ранее приказы.

Зои зарядила свой пулемет, а Рейнольдс тем временем взял из ящика винтовку.

– Сэр, вы в самом деле надеетесь его сбить? – спросила она.

– И ты еще спрашиваешь.

Краем глаза Зои заметила, как Рейнольдс вытащил из-под рубашки крошечное распятие на цепочке. Он украдкой поцеловал его и засунул обратно. Он понятия не имел, что она это увидела. Правда, Зои уже знала, что Рейнольдс – человек верующий.

Но вот вопрос: защитит ли их вера сегодня?

– Готова? – спросил ее Рейнольдс.

– Как и всегда. Бендис… Бендис!

Рядовой с посеревшим лицом не сдвинулся с места. Он даже не понял, что Зои его зовет. Его страха хватило бы на целый взвод.

Он – почти подросток, ему едва исполнилось двадцать. Еще совсем недавно он пас коров на родной ферме и вдруг оказался в этом пекле. Сейчас от него пользы не будет.

– Да пошло оно все! – воскликнула Зои и, выскочив из укрытия, дала очередь по позициям Альянса.

Рейнольдс оббежал сбоку обложенную мешками с песком вражескую позицию и закончил то, что начала Зои. Послышались вопли умирающих солдат Альянса.

Рейнольдс пробежал еще чуть дальше и спрятался за камнем. Зои догнала его и села рядом, прячась от пуль.

Внезапно возникло затишье. Рейнольдс высунулся, чтобы осмотреть место действия в оптический прицел. Впереди, ниже по склону, находилось зенитное орудие, которое, похоже, осталось без боевого расчета. Приглядевшись, Рейнольд в конце концов обнаружил одинокого солдата Альянса, забившегося в угол.

Первым выстрелом Рейнольдс выкурил его из укрытия, а вторым уложил.

Рейнольдс и Зои бросились к орудию. Рейнольдс развернул его и поймал скиф Альянса в прицельную сетку. Система автоматического наведения включилась и подала сигнал о том, что ведет цель. Рейнольдс нажал на спусковой крючок, и зенитное орудие взревело. Из обоих стволов в скиф полетел поток снарядов.

Вспыхнул яркий свет. У скифа было подбито крыло.

– Да, да! – яростно заорал Рейнольдс.

Скиф, кренясь, стремительно полетел к земле.

Ликование Рейнольдса сменилось тревогой: он понял, что скиф падает прямо на него, и со всех ног побежал прочь, выкрикивая имя Зои.

Скиф ударил по земле, словно кулак рассерженного титана. На миг в мире Зои не осталось ничего, кроме волны избыточного давления и жаркой вспышки: один из топливных баков скифа превратился в огненный шар. Взрывная волна сбила ее и сержанта с ног, и они повалились друг на друга.

Вокруг них падали огненные обломки. Рейнольдс вдруг рассмеялся. Зои просто почувствовала облегчение. Вот уж действительно «чуть не попало». Еще немного, и они бы превратились в горстку пепла. От ее опаленных волос пахло гарью.

Они вернулись к месту сбора повстанцев.

– Неплохо прикрыл нас, – едко бросила Зои все еще дрожащему от страха рядовому Бендису.

– А, ты это заметила? – радостно отозвался Рейнольдс, проходя мимо него к радисту Грейдону.

– Грейдон, Грейдон, что там с…

Грейдон лежал, привалившись к штабелю ящиков с боеприпасами.

Его лицо было залито кровью.

– Зои… – Рейнольдс поманил ее к радисту.

Зои наклонилась над мертвым Грейдоном и начала снимать с него радиогарнитуру.

Рейнольдс вернулся к Бендису и опустился на колени рядом с ним.

– Бендис, посмотри на меня! А теперь слушай. Эту долину мы удержим – любой ценой.

– Мы умрем, – застонал Бендис.

– Мы не умрем. Мы не можем умереть, Бендис, и знаешь, почему? Потому что мы очень красивые. Мы слишком красивые, и поэтому Господь не допустит, чтобы мы погибли. – Он схватил юношу за подбородок. – Ты только посмотри на эти точеные скулы! А? Ну же!

– Простите… – ответил несчастный Бендис.

Вдруг среди гула боя появился новый звук.

Зои не поверила своим ушам. Сначала звук был еле слышен, но постепенно усиливался.

Рев реактивных двигателей.

Она посмотрела на небо – на восток, где заря только что начала разгонять тьму.

Рейнольдс тоже туда посмотрел. На его лице появилась улыбка.

– Меня не хочешь слушать, так послушай вот это, – сказал он Бендису. – Это наши ангелы, они летят, чтобы отправить Альянс в преисподнюю.

Бендис немного успокоился, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на надежду.

– Зои, – сказал Рейнольдс, – передай Восемьдесят второму полку, что нужно еще чуть-чуть продержаться. Авиация на подходе.

Приближающиеся машины еще были точками на горизонте, не поддающимися идентификации. На миг – всего на миг – Зои показалось, что это авиация Альянса. Возможно, командование повстанцев не прислало помощь, решив, что ситуация слишком опасная. Значит, враг одержал верх, и битва за долину Серенити фактически закончена. Теперь штаб либо бросит «бурых» на произвол судьбы, и их перебьют, либо прикажет им сложить оружие.

Зои включила передатчик.

– Штаб, пожалуйста, подтвердите. Авиация, которая летит с запада к нашим позициям, наша или вражеская? Повторяю: авиация, которая летит к нашим позициям, наша или вражеская? Прием.

Треск помех, затем ответ:

– Подтверждаю. Приближающаяся авиация принадлежит сторонникам независимости.

Она передала новость сержанту Рейнольдсу, и он завыл от восторга.

– Вот теперь вы, ублюдки, получите! – крикнул он всем солдатам Альянса, находившимся в пределах слышимости.

И точно, точки на горизонте превратились в эскадрилью истребителей. Они летели высоко над долиной Серенити, поблескивая в утренних лучах. Их крупнокалиберные пулеметы обстреливали солдат Альянса, а их бомбы сажали семена взрывов, из которых вырастали огненные цветы.

Истребители развернулись для второго захода, а затем для третьего. Полдесятка из них пали под огнем зениток, но остальные уничтожили огромную часть наступающих войск Альянса – пехоту, бронетехнику, артиллерию.

Встало солнце, осветив картину жуткой бойни. Долина Серенити, долина «Безмятежность», уже не оправдывала свое название. Над почерневшими кратерами поднимались столбы дыма, повсюду валялись искалеченные тела, дымились останки сгоревшей техники.

Неизбежное поражение повстанцев превратилось в разгром сил Альянса.

Сержант Рейнольдс оглядел поле боя. Рядом с ним стояла Зои. Рядовой Бендис тоже был с ними и, похоже, еще не поверил в то, что выжил в этом аду, не получив ни единой царапины.

Зои сама тоже с трудом могла в это поверить. Она была уверена, что авиация не прилетит. Но пилоты повстанцев проявили беспримерную храбрость и в последнюю минуту переломили ход битвы.

– Знаешь что? – сказал Рейнольдс. Его лицо, покрытое сажей и грязью, выражало стальную решимость. – Настал тот самый момент. Я чувствую, что именно сейчас все изменится. Мы показали, на что способна банда мятежников. Мы врезали этим гадам как следует, и Альянс это не забудет. Бьюсь об заклад, что уже сейчас их генералы переписывают свою стратегию. В них зашевелился червячок сомнения, которого раньше не было. Они думают – а что, если мы им не по зубам? Теперь они точно знают, что с нами шутки плохи.

– Я думаю, что вы правы, сэр, – ответила Зои.

– Черт побери, ну конечно, я прав, Зои. Когда началась война, никто из наших не верил, что мы ее выиграем. А вот сегодня – впервые – нам показалось, что это возможно. Ты же это видишь, Зои? Зои? Зои?

Шлеп.

– Зои? Зои, ты меня слышишь?

Шлеп-шлеп-шлеп.

– Ну же, Зои! Ты ведь слышишь меня! Очнись.

Зои резко моргнула.

С ней разговаривал не уставший от войны сержант Рейнольдс, а значительно более молодой и свежий Саймон Тэм. Он стоял рядом с ней и щелкал пальцами у нее перед носом.

– Ну вот, она снова с нами.

– Саймон?

Зои была на корабельном камбузе и держала в руке пустой кофейник. На кухонном столе стояла кружка. Кофе выливался из нее на столешницу и стекал на пол. У ног Зои уже образовалась лужица.

– Сёнмаоняо! – воскликнула Зои.

– Моча панды? – Саймон удивленно посмотрел на нее. – Да, я знаю, что дорогие зерна нам не по карману, но у этого кофе не такой уж плохой вкус.

Зои поставила кофейник, взяла тряпку и начала вытирать лужу.

– Что произошло? – Саймон нашел другую тряпку и принялся ей помогать. – Ты начала наливать кофе и вдруг застыла, словно статуя. Взгляд у тебя погас, словно ты за миллион миль отсюда. Я почти минуту приводил тебя в чувство.

– Саймон, честное слово, я не знаю, что произошло. Похоже, я просто отключилась.

– Позволю себе заметить, Зои, что это на тебя не похоже.

– Это точно. Я не выспалась.

– Я тоже. По словам Мэла, у него тоже что-то похожее. Судя по всему, сейчас у многих бессонница.

Зои остановилась.

– Саймон… – начала она.

– Да?

– Может ли человек видеть сны, когда бодрствует?

– Хм… – Саймон помолчал, постукивая пальцами по подбородку. – Я не эксперт, но есть такая вещь, как гипнагогия. Про нее мне рассказывали в курсе психологии, когда я учился на врача. Это граница между сном и бодрствованием, состояние, когда у тебя могут возникнуть галлюцинации и целая куча других ярких ощущений. Иногда это называют «осознанными сновидениями». В этом промежуточном состоянии нереальное может показаться пугающе реальным. Ты можешь ощущать вкус и запах, прикасаться к объектам, словно они в самом деле перед тобой.

Зои медленно кивнула:

– Ясно. И, наверное, эта…

– Гипнагогия.

– Гипнагогия показывает тебе скорее то, что могло быть, чем то, что было.

– Такое можно увидеть в любом сне.

– Пока ты меня не разбудил, я могла бы поклясться, что я снова в долине Серенити вместе с Мэлом. Битва повторялась в мельчайших подробностях, но в самом конце события стали развиваться в другом направлении. На этот раз «бурые» победили.

Саймон удивленно поднял брови.

– Вот уж действительно исполнение мечты.

– Ну да. И у меня возникло четкое ощущение, что это решающий момент, поворотная точка. После этого сторонники независимости одержали победу. Странно, да?

– Почему это должно быть странно? Конечно, ты хотела, чтобы битва – да и вся война, если уж на то пошло – закончилась иначе. В долине Серенити вас с Мэлом предало командование. Вы видели, как огромное число людей погибло, сражаясь за независимость. Это оставило след на вашей психике. Знаешь, что я об этом думаю?

– Что?

– То, что это чувство вины выжившего. Такой эффект часто встречается у ветеранов. «Почему я выжил, когда столько других погибло? Чем я заслужил это?» У тех, кто воевал на стороне проигравших, это проявляется еще сильнее. «Стоило ли дело того? – думают они. – Неужели гибель всех этих людей была напрасной?» Иногда ты даже начинаешь жалеть о том, что тебя не убили. Поэтому теперь, когда ты впала в гипнагогическое состояние, на поверхность выплыло то, что скрыто в твоем подсознании. Ты заново пережила один из ключевых моментов своей жизни и решила проблему, представив событие в положительном свете.

– Это опасно?

– Нет, – ответил Саймон. – Но я думаю, Зои, что тебе стоит с кем-нибудь об этом поговорить – с профессионалом или с одним из тех, кто был там, с таким, как Мэл, – просто чтобы не держать это в себе. Ты очень сильный человек, но за эту силу приходится платить. Ты загоняешь в себя многое из того, что нужно выпустить наружу. Если не избавиться от этих мыслей, то со временем они прожгут в тебе огромную дыру, словно кусок фосфора, если держать его в руке.

Зои понимала, что он прав: она из тех, кто предпочитает не признаваться в своей темной стороне, а подавлять ее. Но такая привычка сложилась в течение всей ее жизни, и Зои сомневалась, что сможет от нее избавиться.

– Что ж, спасибо за лекцию, док. – Зои продолжила вытирать пролитый кофе. Она понимала, что сейчас придает своему лицу бесстрастное выражение, словно надевает маску – хорошо ей знакомую маску. – Очень увлекательная тема.

Саймон оценивающе взглянул на нее и кивнул. Зои понимала: он знает, что она уходит в отказ. Она приоткрыла крошечное отверстие в своей броне, но теперь оно снова было наглухо закрыто.

– Возможно, нам всем нужно просто отдохнуть, – сказал он. – Лично мне – точно.

Глава 19

Врачу – исцели себя сам.

«Давать советы другим – это прекрасно, – подумал Саймон, – но в этом нет ничего хорошего, если ты сам не следуешь своим собственным рекомендациям».

Он поплелся в медотсек, чтобы осмотреть Джейна. Профессиональный долг и все такое.

Здоровяк по-прежнему крепко спал.

Саймон заметил, что диагностические приборы зафиксировали повышенный уровень активности головного мозга.

«Разумеется, все это относительно, ведь базовый уровень активности мозга у Джейна весьма невысок», – подумал Саймон.

Но если отбросить шутки в сторону, то уровень не был аномально высоким. Он соответствовал уровню активности мозга у человека, который видит сон: количество низкочастотных волн снижено, а волн с высокой частотой стало больше. Глаза Джейна бегали туда-сюда под веками: классический признак быстрого сна.

Все физические показатели Джейна были в норме. Саймон решил, что его можно оставить еще на часок, и отправился в свой кубрик, чтобы вздремнуть. Когда он спускался по лестнице, то вдруг вспомнил, что сегодня у него день рождения. Как он мог про него забыть?

К счастью, об этом ему напомнили собравшиеся здесь родные – его родители, дедуля и бабуля Тэмы, а также Сайлас и Зельда Бэкингемы, также известные как «дедушка» и «бабушка» – родители его матери. Кроме того, со стороны Бэкингемов присутствовали дядя Холден и тетя Изабель вместе со своими дочками-близнецами Корделией и Флавией.

Прибыл и брат отца, беспутный Брайс. Слово «дядя» Брайс отвергал.

– Сойдет и просто «Брайс», – всегда говорил он. – Когда говорят «дядя Брайс», кажется, что я старый. Хуже того, при этом я чувствую себя старым.

По той же причине – чтобы не расставаться с юностью – Брайс не женился. Компанию ему составляла очередная подруга (список которых уже был довольно длинный) – гламурная, слишком легко одетая и слишком сильно накрашенная женщина. Сколько ей лет, Саймон не знал, но смутно припоминал, что ее зовут Одри, а может, Аврора.

Все собрались перед обеденным столом; на нем стоял пышный белый торт, на котором глазурью было выведено имя «Саймон». В торт были воткнуты горящие свечи. Когда Саймон вошел, Ривер, находившаяся в самой гуще событий, запрыгала на месте и захлопала в ладоши от радости.

– Я же говорила, что он придет, – сказала она.

– Ты была права, милая, – ответила мать и похлопала ее по руке.

– Ни на секунду в этом не сомневался, – добавил отец.

Ривер подбежала к Саймону и крепко его обняла. Затем она взяла его за руку и посмотрела ему в глаза.

– Я скучала по тебе, – сказала она.

Саймон вгляделся в ее большие карие глаза. Он увидел их с невероятной четкостью и увидел свет разума. Почему-то это показалось ему важным. У него возникло странное ощущение, что обычно глаза Ривер так не выглядят, что они должны быть наполнены ужасным, безумным смятением.

Но откуда взялась эта мысль? Ривер Тэм – одна из самых умных и талантливых в Рочестер-Пике – да и на всем Осирисе, если уж на то пошло. Когда-то все считали, что она станет балериной. Она превосходно танцевала, и ее преподавательница, мадам де Токвиль, ясно давала понять, что такой вундеркинд, как Ривер, без труда устроится в любую труппу на одной из планет Ядра, а со временем, вполне возможно, возвысится и станет prima ballerina assoluta.

Однако Ривер решила делать карьеру в науке. Закончив среднюю школу на три года раньше срока, она сразу поступила в университет и уже в семнадцать лет получила докторскую степень по теоретической физике, после чего все лучшие университеты Осириса боролись за право предложить ей вакансию. Она устроилась в университет «Тьянцай» в Рочестер-Пике, где учились только по-настоящему одаренные студенты, и ее исследования в области петлевой квантовой космологии уже заслужили одобрительные отзывы коллег. Кое-кто даже называл ее идеи революционными. Особенно высоко оценивалась ее гипотеза о влиянии Т-дуальности на зеркальную симметрию – все термины Саймон не помнил, но это звучало как-то так – и об использовании этого эффекта в космических перелетах.

Ривер по-прежнему танцевала, но теперь только для собственного удовольствия. Можно сказать, что ее разум тоже танцевал – делал пируэты под самую сложную музыку из области математики.

Иногда Саймону было сложно уместить в голове тот факт, что эта гениальная женщина еще и его младшая сестра. Они оба были докторами, но ее звание значило куда больше, чем его докторская степень. Он, хирург, неплохо разбирался в том, как устроено человеческое тело, а вот область познаний Ривер включала в себя весь сотворенный богом мир, от крупных деталей до мельчайших.

Брайс Тэм неторопливо подошел к Саймону и Ривер и похлопал каждого из них по плечу.

– Господи, Гейб, – обратился он к своему брату. – Ты только посмотри на них. Это же воплощение успеха! Саймон каждый день спасает людей в больнице, а Ривер изучает физику – настолько мудреную, что я в ней ни полслова понять не могу. Даже не верится, что они – твое потомство.

Гэбриэл Тэм не обиделся на шутку: он был старше Брайса на два года и уже привык к роли умного брата, в то время как Брайсу досталась роль шалопая, который никогда не повзрослеет.

– Лично меня, Брайс, поражает то, что часть их ДНК – та же, что и у тебя, – ответил он.

– Ха-ха! Подозреваю, что и талант, и красота им достались по наследству от Риган.

– Ну хватит уже! – махнула рукой мать Саймона.

– Вы свечи задувать собираетесь? – суровым тоном спросила бабуля Тэм. – Надеюсь, что да, иначе дом сгорит.

Ривер подвела Саймона к торту, и они вдвоем задули все крошечные огоньки.

– Загадай желание, – сказала Ривер.

Саймон оглядел собравшихся. Внезапно на него накатила волна радости – настолько мощная, что в глазах у него защипало от слез. Он заморгал, чтобы не заплакать. В семье Тэмов мужчины не плачут.

– Не хочу ничего загадывать, – ответил он. – Здесь все, что мне нужно.

Ривер встала на цыпочки – на пуанты, как и подобает балерине – и чмокнула его в щеку.

Мать протянула Саймону нож, и он начал резать торт.

Праздник продолжался весь день. Вино лилось рекой. Бабушка Бэкингем, как обычно в таких случаях, слегка перебрала и принялась рассказывать анекдоты. Близнецы, Корделия и Флавия, ее подначивали, и постепенно анекдоты становились все более непристойными, пока Изабель наконец не увела свою свекровь в гостиную. Там бабушка Бэкингем села смотреть свои любимые сериалы в «кортексе» и заснула перед телевизором.

Ближе к вечеру Саймон вдруг обнаружил, что сидит на веранде вместе с отцом и пьет нью-канаанский бренди. На Осирисе выдался идеальный осенний день. Листва деревьев во дворе уже окрасилась во все оттенки золотого, оранжевого и красного. Воздух был еще теплый, но иногда налетал холодок, предвещавший наступление зимы.

– Ни ты, Саймон, ни я не любим затрагивать эту тему, – сказал отец, – но…

– Когда я дам вам возможность понянчить внуков?

– Ты прекрасно меня знаешь. Да, я понимаю, что ты очень занят. Штатный врач в одной из лучших больниц… назвать твою работу «тяжелой» – значит ничего не сказать. Но, несомненно, у тебя должна быть и личная жизнь. Мы с твоей матерью обеспокоены тем, что ты слишком серьезно относишься к своим обязанностям. Ты – красивый неженатый юноша. Я не верю, что ни одна симпатичная женщина не привлекла твоего внимания.

– У меня были свидания.

– И?

– И они остались просто свиданиями.

– Не забывай, мы могли бы найти кого-нибудь для тебя, – сказал Гэбриэл Тэм. – У нас, и особенно у твоей матери, такие связи, что мы мигом подберем тебе подходящую партнершу.

– Ты так говоришь, словно я – животное в зоопарке. «А вот и наша племенная пара. Мы надеемся, что совсем скоро у нее появится потомство».

– Не отмахивайся от этой идеи. Нас с твоей матерью познакомили наши родители.

– Не знал, – сказал Саймон и подумал: «И теперь жалею, что ты мне об этом поведал».

– О да. Удивительно, что тебе это не известно. Это был… Ну «брак по расчету» звучит уничижительно. Но да, обе стороны сочли, что мы с ней подходим друг другу. Поэтому нас с ней познакомили, и вскоре мы поладили.

– Поладили?

– Да. У нас много общего – мы любим верховую езду и музыку таких композиторов, как Бах, Брамс и Гао Сяосун. И, разумеется, мы с ней одного круга. Это важно, Саймон. Возможно, тебе так не кажется, но это очень важно.

Возможно, все дело было в выпитом бренди и в вине, но Саймон не удержался и презрительно фыркнул.

Отец взглянул на него с упреком.

– Прошу прощения, – сказал Саймон. – Может, я и не прав, но я всегда думал, что если я женюсь, то по любви.

– По любви! – Гэбриэл Тэм произнес эти слова так, словно они описывали некую странную и маловероятную концепцию. – Саймон, любовь долго не живет. В основе брака лежат общие ценности и интересы, общие взгляды на жизнь. Не женись по любви, не совершай эту ошибку. В противном случае твоей женой может стать кто угодно – какая-нибудь отвратительная авантюристка или какая-нибудь женщина из низших слоев общества, работающая руками.

– Я работаю руками.

– Я имею в виду грязную работу.

– У меня тоже грязная работа.

– Ты понимаешь, о чем я. Работать скальпелем и, скажем, чинить машины – это разные вещи, а кровь – не то же самое, что машинное масло. Я тебе так скажу, Саймон: мне бы не хотелось, чтобы ты подвел команду. Мы – Тэмы. У нас есть определенные стандарты, и мы должны заботиться о своей репутации.

– Ты сейчас про Брайса?

– Брайс… – Гэбриэл Тэм печально покачал головой. – Брайс, увы, отрезанный ломоть. Моего брата уже не исправить, не изменить и не спасти. А вот от тебя, мой мальчик, ждут многого. Ты носишь имя Тэмов, и, боюсь, что это не только честь, но и бремя. Когда ты продолжишь наш род… – Отец еле заметно, но твердо подчеркнул слово «когда», – крайне важно, чтобы оба родителя твоих потомков были хорошего происхождения.

– Папа, я хочу задать тебе вопрос. Будешь ли ты говорить на эту же тему с Ривер?

– Что за чушь. Нет, конечно.

– Тогда почему ты завел этот разговор со мной?

– Саймон, ты нарочно упрямишься или ты в самом деле настолько наивен? В любом случае мне не нравится твой тон. Ты – не Ривер. Ривер – не ты. Она вольна выбирать свой путь.

– А я – нет?

– В общем, нет. Если бы мы с твоей матерью думали, что Ривер может сбиться с пути, то, разумеется, вмешались бы. Однако у нее впереди блестящая карьера, и Ривер, похоже, мечтает ею заниматься. Мы за нее не боимся.

– За кого не боитесь? – спросила Ривер, выходя на веранду.

– Не важно, милая, – снисходительно ответил отец. – Пусть это тебя не беспокоит.

Ривер улыбнулась.

– Ну если вы двое не слишком заняты, то, может, составите нам компанию? Дядя Холден уже сел за фортепиано, и мы готовы петь хором.

– Замечательно. – Гэбриэл Тэм встал. – Саймон, пойдем. Присоединяйся к нам. На таких встречах, как и в других делах семьи, каждый должен играть свою роль. Ты согласен?

И, как будто эта мысль нуждалась в подчеркивании, отец Саймона медленно и хитроумно подмигнул ему.

– Да, ворчун. – Ривер повернулась к Саймону: – Идем петь.

Саймону не хотелось этого делать, но она схватила его за руку и потащила в дом. Он не мог ей отказать. Ради Ривер он был готов на все.

Он пошел за ней и отцом в дом, и уже вскоре все присутствовавшие на вечеринке – и даже проснувшаяся бабушка Бэкингем – собрались у фортепиано и стали от всей души петь под энергичный, хотя и не всегда правильный, аккомпанемент дяди Холдена. В программу импровизированного концерта вошла такая классика, как «Корабли, покинувшие Старую Землю», слегка неприличная «Моя милая живет на Дайтоне (а моя лапочка – на Гере)» и старый стандарт «Синее солнце, яркое будущее». В конце этого яркого шоу собравшиеся с чувством исполнили гимн Альянса; Корделия и Флавия попытались создать многоголосие, но это не совсем им удалось.

О неприятном разговоре на веранде Саймон быстро забыл и, как и все остальные, от души пел и смеялся.

У теплого семейного очага, в окружении любимых людей – именно там находится счастье.

Глава 20

Джейн и Мэтти собрали свое стадо, восемьдесят с лишним голов, и вывели его на тропу, чтобы перегнать со старого пастбища на новое. Джип, пес Мэтти, как обычно, гонялся за отстающими коровами и покусывал их за ноги, если они не слушались. На Сикораксе выдался еще один славный летний день. Солнце грело, но не слишком жарко, а небо казалось неразрывной васильковой простыней, протянувшейся от горизонта до горизонта.

Раньше Джейн и не надеялся провести еще один такой день вместе с Мэтти. Парнишка умирал, в этом сомнений быть не могло. «Сырость в легких» крепко вцепилась в него, а если такая болезнь тобой завладевала, ситуация могла развиваться только в одном направлении – до самого неизбежного конца.

Джейн поглядывал искоса на своего младшего брата, на всякий случай проверяя, как у него дела, но не замечал ни малейшего признака болезни. Мэтти, похоже, был абсолютно здоров.

– Я вижу, как ты смотришь на меня, Джейн, – сказал наконец Мэтти. – Это не скроешь. Ты словно ждешь, когда я кашляну или, может, чуть-чуть побледнею. Все закончилось, брат. «Сырость» свалила и больше не вернется.

– Точно? Мэтти, пойми меня правильно: я не хочу, чтобы ты снова заболел. Но мне сложно уложить в голове все, что произошло.

– Знаешь, мне тоже. Но когда док понял, что я иду на поправку, он сказал маме… Он сказал, что иногда «сырость в легких» уходит в… как бишь ее… в ремиссию. Сама по себе. Иммунная система в конце концов понимает, как победить болезнь, и ты выздоравливаешь. Шансов на это мало, типа, один на миллион, но это бывает.

– То есть ты хочешь сказать, что деньги на лекарства я переводил вам зря?

Мэтти рассмеялся:

– Нет, черт побери. Лекарства поддерживали меня до тех пор, пока организм не включился и не начал действовать. Если бы не они, я бы уже давно лежал в могиле. Я жив только благодаря тебе, Джейн, и даже не знаю, как отблагодарить тебя за это.

– Ты жив, Мэтти, а другой благодарности мне не нужно.

Его брат помрачнел.

– Честно тебе скажу, были времена, когда начиналась реальная жесть. Я не раз думал о том, чтобы засунуть ствол в рот, просто чтобы не мучиться дальше. Но я знал, что не могу так поступить с тобой и мамой.

– Еще бы, черт побери, – зарычал Джейн. – Если бы ты покончил с собой, мама бы тебя убила!

– В этом нет никакого… – Тут Мэтти сообразил, что Джейн над ним подшучивает. – А, ну да. Понял.

– Ты всегда был тормозом.

– Ну да, а ты всегда был самым умным в семье, – фыркнул Мэтти.

Тропа свернула. Они проехали поворот, а коровы послушно следовали за ними, иногда вопросительно мыча. За поворотом раскинулся луг под названием «Акр Госпела», названный в честь их прадеда Госпела Кобба, который первым поселился в этих краях. Он зарабатывал на жизнь разведением скота, а в свободное время проповедовал. Его похоронили где-то на этом лугу, и это определенно было идеальное место для захоронения. К югу от него петляла блестящая серебристая речка, к северу росла дубовая роща, а за ней вдали тянулись бледно-лиловые холмы. Каждый раз, когда Джейн видел эту картину, она задевала какие-то струны в его душе. Возможно, когда-нибудь Джейна похоронят здесь, как и его прадеда, и он навечно станет частью этой земли. Не самая плохая судьба.

Стадо спустилось на луг и сразу принялось щипать траву. Джейн и Мэтти направились к роще, чтобы сесть в тенечке, съесть приготовленные мамашей Кобб сэндвичи и глотнуть виски из фляжки. Джип улегся между ними, положив голову на передние лапы. Он был дворнягой – поджарый, жесткошерстный, с острыми ушами на непропорционально большой голове. Мэтти считал, что в родне у Джипа были волки, а Джейн – что койоты.

Внезапно Джип вскочил, навострил уши и негромко заскулил.

– В чем дело, малыш? – спросил Мэтти.

– Что-то привлекло его внимание, – заметил Джейн.

Джип дважды коротко гавкнул, а затем умоляюще посмотрел на своего хозяина.

– Хвост у него не опущен, значит, он не напуган, – сказал Мэтти.

– Но и не поднят, значит, Джип не рад, – ответил Джейн. – Вот, слышишь?

Стук копыт где-то в миле от них.

Лошадей было три, а может, и четыре.

Джип снова залаял.

У Джейна возникло нехорошее предчувствие. Он потянулся за «Верой», которая лежала в кобуре, притороченной к седлу.

– Возможно, просто какой-то отряд едет мимо, – сказал Мэтти.

– Возможно. Скорее всего. Но рисковать я не хочу. Ходят слухи, что в Бикон-Левелс появилась банда скотокрадов.

– Да, я слышал. Но никто же не рискнет уводить скот средь бела дня.

– Всякое может быть, – сказал Джейн.

Братья поднялись и стали напряженно вглядываться туда, откуда доносился звук.

– Да ну?

– Большинство людей думает, что прямо сейчас на ферме Коббов живут всего двое – ты и мама. Женщина средних лет и ее сын, у которого нелады со здоровьем. Я прибыл на Сикоракс меньше недели назад, и почти никто не знает, что я вернулся.

– Но в этих краях все в курсе, что я уже не болею, – сказал Мэтти.

– Скотокрады родом не из этих мест. Может, у них не самая свежая инфа. Скорее всего, они думают, что это стадо никто не охраняет – или что охрану можно не принимать в расчет. Они решили, что это легкая добыча, вот и осмелели.

Мэтти достал свои стволы. Как и его старший брат, он в каком-то смысле был ценителем оружия. Из пистолетов он предпочитал прославленный полуавтоматический «Ван Хелфин» калибра 9 миллиметров, и у него их было два – они висели в кобурах на поясе. Рукоять каждого была украшена перламутром, и у каждого был расширенный магазин, рассчитанный на восемнадцать патронов вместо обычных десяти.

Наконец появились всадники. Всего их оказалось четверо, и каждый из них, словно подтверждая предположение Джейна, закрывал нижнюю часть лица банданой.

– Защищают рты и носы от пыли? – предположил Мэтти.

– В наших краях пыли нет, – ответил Джейн. – Это маскировка.

Джип яростно залаял.

– Тихо, Джип! – приказал Мэтти, но пес не унимался.

Лай привлек внимание всадников. Заметив на краю рощи двоих людей, двух лошадей и собаку, они развернулись в их сторону. Если у Джейна и оставались какие-либо сомнения относительно их намерений, то они рассеялись, как только всадники пустили лошадей в галоп, одновременно доставая оружие.

– Мэтти, нам нужно драться, – сказал Джейн. – Ты готов?

– Ты еще спрашиваешь?

Скотокрады выстрелили первыми.

Братья Кобб не замедлили ответить.

Они не ехали верхом, и это давало им очевидное преимущество.

«Вера» уложила ближайшего всадника. «Ван Хефлины» выстрелили одновременно и выбили из седел еще двоих.

Четвертый скотокрад развернулся и помчался в сторону холмов.

– Догоним его? – спросил Мэтти.

– Не-а. Парень обосрался с перепугу. Он не вернется.

Двое скотокрадов были убиты. Третий корчился на земле и стонал от боли.

– Теперь жалеешь, что решил украсть этих коров, а? – спросил Джейн, нависнув над ним.

Хотя выстрелы и напугали стадо, оно тем не менее осталось на лугу. Трава на Акре Госпела была слишком сладкой, ее не следовало бросать ни при каких обстоятельствах.

– Врача… – заскулил бандит. – Пожалуйста, приведите врача.

– Нет, – ответил Мэтти. – До ближайшего города десять миль, а у тебя сильное кровотечение. Когда мы приведем врача, ты уже давно сдохнешь.

– Сволочь! – Скотокрад выплюнул это слово вместе с кровью.

– Коров воруешь ты, а сволочь – я?

Бандит жутко улыбнулся.

– Вы двое в полной жопе, поняли? Вы перешли дорогу не той банде.

– Я мог бы сказать то же самое про тебя, – заметил Джейн.

– Нас больше – гораздо больше. Мои люди узнают, что нас убили, и придут, чтобы отомстить.

– Ну да, ну да, – сказал Мэтти. – А я – президент Альянса.

– Точно… – Бандит страшно закашлялся, забрызгивая алыми каплями рубашку. – Вы, недоумки… только что… только что подписали свой… смертный… при…

Бандит захрипел, а его глаза закатились.

Умер.

Мэтти на всякий случай потрогал его носком ботинка.

– Как думаешь, он правду сказал? – спросил он у Джейна. – Они захотят с нами посчитаться?

– Не знаю, – пожал плечами Джейн. – Может, просто бахвалился.

Джейн лукавил: на самом деле он считал, что Коббы только что нажили себе врагов.

Мысль об этом встревожила Джейна.

Но она же его и обрадовала, ведь он обожал подраться.

Глава 21

В грузовом отсеке «Серенити» Мэл тяжело сел на длинный пустой ящик.

Я устал. Как же я устал, черт побери.

Он предполагал, что на корабле у него еще остались дела, какие-нибудь капитанские обязанности или что-то в этом роде. По крайней мере, нужно открыть «кортекс» и приступить к поискам деловых контактов. Потряси дерево, посмотри, какой фрукт упадет.

Однако сейчас ему хотелось только одного: поспать.

Он улегся на ящик.

Он раскинулся на оттоманке, которая стояла в его доме.

Нет, это ящик. Жесткий стальной ящик в грузовом отсеке.

Нет, это оттоманка с мягкими подушками.

Ящик.

Оттоманка.

Пока Мэл не стал жить вместе с Инарой, даже не знал, что такое «оттоманка». Он принадлежал к числу тех людей, которые прекрасно обходятся и без оттоманок.

Он вообще о многом не знал, если уж на то пошло. Взять хотя бы авокадо. Он про них слышал, разумеется, но, так сказать, никогда не видел вживую – пока однажды Инара не подала их на ужин. Выглядели они отвратительно: бурая кожа, бородавки, словно у жабы. А вкус? Ну вкус тоже был довольно мерзкий. Возможно, Мэл предпочел бы съесть жабу.

А еще помада для волос. Пять лет назад Инара купила ему жестянку с такой помадой на Рождество. Он намазал ею волосы всего один раз, после чего навсегда положил банку в ящик. Запах у помады был едкий, и Мэл никуда не мог от него спрятаться. Его собственный подход к уходу за собой был гораздо более примитивным: мыло, вода, чуть-чуть одеколона (по особым случаям), вот и все.

В декабре того года Инара подарила ему не только помаду: главным подарком стала дочь Самадхи. И Мэл знал, какой из подарков ему понравился гораздо больше – черноволосая, голубоглазая гукающая красавица, которая описала его, когда он впервые стал менять ей подгузник.

Именно эта Самадхи теперь примчалась в комнату и с разбегу прыгнула на отца так, что ее колени ударили точно ему в пах.

Мэл согнулся в три погибели.

– Уф! Полегче! Пожалей мошонку своего старого папочки. Хочешь, чтобы в будущем у тебя появился еще один брат или сестра?

Самадхи озадаченно посмотрела на него.

– Нет, у меня уже есть Джексон. Еще один брат-вонючка мне не нужен и сестра тоже.

Вышеупомянутый Джексон Серра-Рейнольдс тоже вошел в комнату – очевидно, преследуя Самадхи.

– Вот ты где! – крикнул он. – Я тебя нашел! Теперь моя очередь прятаться.

– Я не пряталась, – возразила Самадхи. – Я больше не играю. Теперь я прыгаю на папочке, как на трамплине.

Подкрепляя слова делами, она запрыгала на животе Мэла.

Руководствуясь исключительно инстинктом самосохранения, Мэл схватил ее и принялся крутить ею в воздухе, описывая восьмерки. Самадхи запищала от удовольствия.

– Лети, маленький светлячок! – сказал Мэл.

– Моя очередь, моя очередь! – завопил Джексон, подпрыгивая на месте с поднятой рукой. – Я тоже хочу быть светлячком!

Мэл снял с себя дочь и взял на руки сына.

– Ого. Да ты тяжелый, начальник. Сколько тебе лет – двадцать пять?

– Не глупи, папочка. Мне семь. Давай светлячи меня.

Мэл прокатил Джексона по комнате, время от времени ставя на какой-нибудь предмет мебели, а затем снова снимая. Каждая остановка означала высадку на планету.

– Лилак. Санто. Гринлиф. Силверхолд.

Самадхи присоединилась к игре и погналась за «Светлячком»-Джексоном.

– Эй, Джексон, – сказал Мэл, – у нас на хвосте корабль Альянса «Самадхи». Неужели мы позволим этим жалким федералам поймать нас?

– Нет! – яростно завопил Джексон.

Погоня продолжилась в других частях дома и закончилась на кухне, где Инара готовила обед. Мэл рухнул на пол, а на него навалились Джексон и Самадхи. После трехминутной потасовки Мэл запросил пощады, и за него вступилась Инара.

– Дети! Идите вымойте руки перед обедом.

Джексон и Самадхи бросились наперегонки в ванную.

Инара сочувственно посмотрела на мужа:

– Мэл, клянусь, я видела тебя в перестрелках и драках, но тебе никогда так не доставалось, как в играх с этими двумя сорванцами.

– Они меня погубят, – ответил взъерошенный Мэл. – Помоги мне подняться.

Мэл протянул ей руку, а когда она за нее взялась, он повалил ее на пол.

– Иди сюда, моя миссис Рейнольдс, – сказал он, покрывая Инару поцелуями.

– Миссис Серра-Рейнольдс.

– Ну да, ну да. Женщина, я уже говорил, как много ты для меня значишь?

– Что-то не припоминаю.

– Клянусь, я утром тебе об этом говорил. Или, может, я показал тебе, как много ты для меня значишь?

– Кажется, я поняла: ты про те три секунды, когда ты лежал на мне и кряхтел.

– Три секунды? Пять, не меньше!

– Мэл, я смотрела на часы. Три секунды.

– Проклятая компаньонка постоянно следит за временем!

– Бывшая компаньонка.

– Давай не будем портить фактами хорошую шутку.

– Я запомню твои слова – на тот случай, если одна из твоих шуток окажется хорошей.

– Ох… Нет, Инара, я серьезно: ты для меня – все. Я знаю, что у нас красивый дом и тысяча акров земли, и два негодника, которые сводят нас с ума, но без тебя все это ничего бы не значило.

– Мэл, – сказала Инара и снова улыбнулась – но не шутливо, а искренне. – Ты счастлив?

– Да.

– Это все, о чем ты мечтал?

– Да.

Инара обняла его и нежно поцеловала.

– Тогда оставайся, – сказала она.

Не вопрос. Уходить Мэл и не собирался.

Глава 22

Уош вел «Комету» от одной планеты Ядра к другой. Он мог бы нанять другого пилота или просто включить автопилот, но предпочитал проводить как можно больше времени, управляя кораблем. Это напоминало ему о юности – о тех временах, когда у него не было ничего, кроме старого громыхающего грузового судна, которое Уош едва мог поддерживать в рабочем состоянии.

Раньше работы было мало, и Уош едва сводил концы с концами. Его поддерживала только любовь к полетам.

А потом в его жизни появилась Зои Эллейн, и все изменилось.

Они познакомились на Персефоне, на вечеринке, которую устроил их общий друг Этертон Уинг. Уош к тому времени создал собственную компанию «Птеранодон инкорпорейтед» и сумел добиться определенных успехов. В списке его клиентов появились такие люди, как Уинг, а также другие дворяне и олигархи, но все же он по-прежнему оставался относительно мелкой рыбешкой. Вечеринки вроде этой давали отличную возможность завязать контакты, и Уош старался, как мог. Он пока мало что знал о правилах этикета и не очень умел поддержать светскую беседу, но он учился.

Он и Зои столкнулись друг с другом – в буквальном смысле слова. Уош отходил от стола с закусками, держа по канапе в каждой руке, а Зои отступала в противоположном направлении. Они врезались друг в друга, и канапе упали на пол.

Взглянув на нее, Уош начисто забыл и про канапе, и про всю остальную еду.

– Я такой неуклюжий, – сказал он.

– Похоже на то.

– Но обычно я совсем другой.

– Вот как?

– Обычно я сосредоточен и двигаюсь легко, словно балетный танцор.

После этих слов Уош скверно изобразил балетное па.

Зои рассмеялась.

– Не знала, что люди с двумя левыми ногами танцуют в балете.

– О, нас больше, чем вы думаете. Кстати, я Хобан Уошберн.

– Зои Эллейн.

– Друзья называют меня Уош.

– Вы хотели бы, чтобы я вас так называла?

– А вы хотите стать моим другом?

– Знаете что? – сказала Зои, и в ее глазах сверкнули огни люстры, висевшей у нее над головой. – Пожалуй, да.

Остаток вечера они провели вместе.

И всю ночь тоже.

Довольно скоро Уошу стало ясно, что они проведут вместе всю свою жизнь.

Зои стала не просто женой Уоша, но и его партнером. Благодаря ее острому уму и деловой хватке «Птеранодон инк» начала быстро расти, гораздо быстрее, чем под управлением Уоша, и за десять лет превратилась в огромную империю, раскинувшуюся на всю галактику, а число ее кораблей выросло почти до тысячи.

За это время Зои также подарила ему троих детей – старшую Селесту, а также близнецов Улисса и Урию. Для Уоша эти трое стали центром вселенной. Он и Зои никогда с ними не расставались. Селеста уже начала учиться – удаленно, по расписанию, составленному «Кортексом». Она росла очень смышленой, совсем как ее мать, и ох какой красивой. Когда-нибудь она разобьет сердца парням – ну то есть если Уош вообще разрешит приглашать ее на свидания. Он ведь сам когда-то был парнем и поэтому прекрасно знал, что у них на уме. Он часто говорил, что Селеста сможет ходить на свидания, когда станет достаточно взрослой, и под «достаточно взрослой» он имеет в виду сорок лет. Да, Уош шутил, но лишь отчасти.

Жизнь Уоша, если взглянуть на нее объективно, была невероятной историей успеха. Конкуренты завидовали «Птеранодону», а все остальные хотели пользоваться его услугами. И если движущей силой компании стала Зои, если клиенты прислушивались к ней, если их поражала и запугивала она, а не он, то какая разница? Главное – результат.

Уош не возражал, даже когда люди называли их пару «миссис Уошберн и ее муж». Кто-то должен был стать лицом компании «Птеранодон», так почему это не может сделать Зои?

«Комета» останавливалась на Бомонде, Беллерофонте, Ариэле и других планетах. Там – в конференц-залах, в садах на крышах зданий, в пентхаусах, в плавучих дворцах и в бунгало на пляже – проходили деловые встречи, после которых обычно устраивались пирушки по поводу заключения контракта. Бизнес можно было вести с помощью волновых сообщений, но в ходе личного общения это получалось лучше, ведь именно тогда Зои могла применить свою магию.

Иногда Уош просто усаживался поудобнее и смотрел, как Зои работает. Она превращалась в вихрь, в цунами. Ничто не могло ее остановить. Столкнувшись с такой сильной личностью, клиенты сдавались и с готовностью выполняли любые ее требования: уменьшали свою прибыль, соглашались на оптовые скидки и так далее.

Между заключением сделок всегда находилось немного времени для отдыха. У Зои и Уоша было несколько домов на разных планетах Ядра, но больше всего им нравился их особняк на Персефоне. Там они могли бродить по просторному поместью, плавать в своем собственном озере, принимать гостей и играть в ракетбол с соседями. Дети, и особенно Селеста, обожали этот дом. Селеста постоянно его вспоминала. «Мы скоро вернемся на Персефону? – спрашивала она. – Папочка, давай поедем туда! Ну пожалуйста!»

Однажды ночью Уош и Зои лежали в постели в своей огромной спальне в особняке на Персефоне. В тот день произошло маленькое чудо: близнецы быстро уснули, не особо капризничая, и, более того, не просыпались. Несомненно, сыграл свою роль тот факт, что Уош почти весь день играл с ними и утомил их – и себя, – притворяясь голодным тираннозавром, который обожает есть маленьких мальчиков, и особенно тех, чье имя начинается на «У».

– Ты счастлив, Уош? – спросила Зои, положив голову ему на грудь.

– Да, конечно, – ответил он. – А как же иначе? У меня есть все, что нужно человеку.

– Это все, о чем ты мечтал?

– Все, – сонно ответил Уош, – и даже больше.

Глава 23

В тот день, когда объявили о независимости, Зои Эллейн страшно напилась.

Праздник продолжался всю ночь. Ее воспоминания о нем были смутными, но она четко помнила, что переспала с каким-то широкоплечим качком из 19-го полка «Солнечных» – космическим десантником, которому содержимое штанов компенсировало нехватку мозгов. Он к тому же прекрасно понимал, что нужно женщине. Еще она помнила драку в баре между пятью-шестью «бурыми» и таким же числом сторонников Альянса, которые не могли смириться с поражением. Пиво, бурбон, мордобой и потрахушки – для Зои эта ночь выдалась почти идеальной.

Все это произошло на Лондинии, где двадцатью четырьмя часами ранее парламент Альянса формально объявил об окончании войны и начал обсуждать условия капитуляции. Заседания верхней палаты парламента транслировались по «Кортексу» на всю галактику; политики один за другим подходили к микрофону, горячо рассказывали о том, к каким страданиям и потерям привел этот конфликт, и выражали свое сожаление в связи с происходящим.

Этим дело не ограничилось: люди принялись искать тех, на кого можно свалить вину. Генералов Альянса арестовали и отправили в тюрьму до суда; правителей всех крупных планет Ядра посадили под домашний арест, и за решеткой оказалась даже часть руководителей «Синего солнца». Полетели головы – в основном в переносном смысле слова, хотя на нескольких менее цивилизованных планетах каких-то представителей власти линчевала толпа.

На следующее утро Зои, страдающая от чудовищного похмелья, вышла из дома. Бай-Ху – Белое Солнце – светило так ярко, что его лучи показались Зои кинжалами, которые кто-то воткнул ей в глаза. Она доковыляла до ближайшего кафе, расправилась там с самым огромным завтраком, который только можно себе представить, и запила его литром черного кофе. Хозяин кафе признал в Зои одну из «бурых» и отказался брать с нее деньги.

– Для храбрецов, которые подарили нам свободу, у меня все бесплатно, – сказал он.

Зои предположила, что во время войны он, как и большинство жителей Лондиния, поддерживал Альянс, но теперь благоразумно решил, что нужно завоевать расположение победителей.

По пути к выходу она столкнулась с сержантом Рейнольдсом, который шел в обнимку с двумя девушками. Судя по его красным глазам и смертельной бледности, он сейчас чувствовал себя ничуть не лучше, чем Зои.

– Сэр, – сказала она.

– Забудь об этом, Зои, – ответил он. – Разве ты не слышала? Война закончилась. Можешь называть меня «Мэл».

– А кто эти прекрасные женщины, Мэл? Вы нас не познакомите?

– Познакомлю, конечно. Это… э-э… Почему мне хочется назвать тебя «Мари»?

– Марни, – сказала та, что слева. На ее левой щеке была нарисована эмблема сторонников независимости – зеленый треугольник с синей звездой и двумя желтыми полосами.

– Марни, точно. А это Карина.

– Катрина.

– Почти угадал. Мы идем опохмелиться. Составишь нам компанию?

Зои показалось, что ей вряд ли будет интересно беседовать с Марни и Катриной.

– Спасибо за приглашение, но нет. Я, пожалуй, на боковую.

– Отличная мысль. Зои…

Рейнольдс наклонился к ней и подмигнул.

– Ты счастлива? – спросил он.

– Буду счастлива, когда голова перестанет раскалываться.

– Это все, о чем ты мечтала?

Зои кивнула. Она ни о чем не жалела, даже о головной боли.

Это была правда. Именно об этом она и мечтала.

Глава 24

После шестнадцатичасовой смены в больнице усталый Саймон отправился не в свой пентхаус в Мерриуэзер-Хайтс, но в сторону космопорта в Рочестер-Пике, в одну ремонтную мастерскую. Пройдя через главные ворота, он увидел владельца мастерской, который склонился над ракетным блоком с ацетиленовой горелкой в руках. Искры летели во все стороны, словно от фейерверка, и Саймон чувствовал сильный запах обгоревшего металла.

Наконец человек выпрямился, повернулся к Саймону и поднял маску. Под ней оказалось круглое лицо и яркие, живые карие глаза.

– Чем могу помочь? – спросила женщина.

– Вы – Кейвиннет Ли Фрай?

– Сэр, это имя написано на табличке снаружи. Но вы можете называть меня «Кейли». С кем имею удовольствие разговаривать?

– Я доктор Саймон Тэм.

– О, доктор! Блестяще! И чем я могу помочь вам сегодня, доктор?

– У меня… э-э… проблема.

– Инженерная?

– Можно и так сказать. Это… э-э… неисправность в проводке, которую нужно устранить.

– Да, вы определенно пришли по адресу. Устранение неисправностей – моя специальность.

Кейли Фрай сняла с головы маску сварщика. Ее пышные каштановые волосы были туго затянуты в хвост.

– Давайте зайдем в мой кабинет. Там вы мне все и расскажете.

Ее кабинет оказался отгороженным углом мастерской, в котором не было ничего, кроме стола на металлической раме, раздолбанного кресла на колесиках и календаря на стене. Кейли присела на краешек стола и окинула Саймона взглядом с головы до ног.

– Ну? – сказала она. – Объясните, что за проблема у вас с проводкой? Я не могу исправить то, про что ничего не знаю.

Саймон подошел к ней так близко, что их носы едва не соприкоснулись.

– Кейли, я солгал, – ответил он. – У меня никаких проблем нет – особенно сейчас, когда я здесь.

– Ну надо же, доктор Тэм, – задыхаясь, сказала Кейли. – Подумать только! Неужели вы пытаетесь меня соблазнить?

– Да, пытаюсь, и надеюсь, что у меня это получается.

Позднее, когда они собирали разбросанную по полу одежду, Саймон сказал:

– Не хочу говорить об этом, Кейли, но мне кажется, что мой отец про нас знает.

Кейли нахмурилась.

– Но как? Мы ведь действуем очень осторожно и встречаемся только здесь.

– У него свои методы. Не удивлюсь, если он нанял кого-нибудь из персонала больницы приглядывать за мной – например, какого-нибудь интерна-первогодка, которому отчаянно нужны деньги. Это в его стиле.

– За тобой шпионит твой собственный отец?

– Ты понятия не имеешь, что он за человек, и не понимаешь, какое значение он придает хорошему происхождению.

– Ты уверен, что он про нас знает?

– Нет. Просто вчера он стал намекать – говорил про девушек, которые «работают руками», про машинное масло. Возможно, это совпадение. Быть может, он пытался меня прощупать, оценить мою реакцию.

– И как именно ты отреагировал?

– Кажется, я нас не выдал.

– Тогда все в порядке, – сказала Кейли. – Саймон, я вижу, что тебе тяжело…

– Нет, не тяжело, – возразил он, но даже сам себе не поверил.

– Я все понимаю. Твой папа не хочет, чтобы ты был с такой девушкой, как я. Но ты должен спросить самого себя: счастлив ли ты?

– С тобой? Да. Да, счастлив.

– И это все, о чем ты мечтал?

– Ты про нас с тобой? – Долго думать Саймону не пришлось. – Да, все.

Глава 25

Целый день Кейли и ее мать ходили по магазинам в торговом центре «Бель Рив», который стоял в центре Танкертона, рядом с бульваром на берегу моря. Кейли идти туда не хотелось, но Джемайма Фрай никаких возражений слушать не желала.

– Кейли, мать должна проводить время со своей дочерью. Неужели я о многом прошу? С отцом ты общаешься практически целыми днями, а мне нужно всего несколько часов. Думаю, ты вполне можешь мне их уделить.

– Ну раз так, мама, тогда конечно, – ответила Кейли.

На самом деле шопинг Кейли понравился. Она примерила несколько платьев, сравнила между собой несколько наборов теней для глаз и помогла матери выбрать шелковую блузку и зауженный жакет с буфами на плечах. Джемайма была одним из членов совета местной ассоциации женщин, а также бесплатно работала секретарем и администратором в церкви пастыря Дрисколла. Она постоянно участвовала в благотворительных проектах, и ей хотелось не только заниматься добрыми делами, но и модно выглядеть при этом.

Когда они вернулись домой, Кейли уже сильно устала, и у нее болели ноги. Ремонтом двигателя она могла заниматься часами – бить молотком, поднимать двигатель, ползать под ним. А вот прогулки по магазинам утомляли ее до изнеможения.

Она почти случайно заметила, что вывеска над отцовской мастерской изменилась.

Если раньше надпись на ней гласила: «АЛОИЗИЙ ФРАЙ, РЕМОНТНО-МЕХАНИЧЕСКАЯ МАСТЕРСКАЯ», то теперь вместо нее появилась новая – «АЛОИЗИЙ ФРАЙ И ДОЧЬ, РЕМОНТНО-МЕХАНИЧЕСКАЯ МАСТЕРСКАЯ».

Кейли едва не лишилась дара речи от потрясения.

– Папа?

Ее отец, ухмыляясь, вышел из мастерской.

– Нравится, тыковка? А зачем, по-твоему, мать на целый день утащила тебя из дома?

Джемайма Фрай заговорщически улыбнулась.

Кейли обняла их обоих.

– С чего вдруг, папа? – спросила она. – Нет, ты не думай, я в восторге, – поспешила добавить она.

– Прежде всего, во всем виновата твоя мама. Это она меня пилит, требует, чтобы я уже поменьше напрягался, – верно, Джемайма?

– Алоизий, это называется не «пилить», а «выражать озабоченность», – ответила мать Кейли. – Ты не молодеешь. Кроме того, в начале года у тебя возникли проблемы со здоровьем, и это сильно меня напугало.

Алоизий Фрай похлопал себя по груди.

– Старый моторчик теперь работает как часы. Починили на совесть. Но все равно: болезнь меня потрясла, заставила задуматься – а стоит ли так убиваться на работе? Вот я и решил, что нужно расслабиться и наслаждаться тем временем, которое у меня еще осталось. А с кем разделить свою ношу, если не с тобой, тыковка? Ты как раз вернулась из космоса, и для меня это был словно знак свыше. Ты чертовски хороший механик – может, даже лучше меня. Только дурак отказался бы от твоей помощи.

– О папа…

– Девочка, теперь мы с тобой деловые партнеры. Все делим пополам – то есть, если ты согласна.

– Ну еще бы!

– Теперь ты счастлива?

– Ты же знаешь, что да.

– И это все, о чем ты мечтала?

– И ты еще спрашиваешь! – воскликнула Кейли.

Глава 26

Радиант Кобб выслушала новость о визите скотокрадов невозмутимо – то есть по ее меркам.

– Эти никчемные, грязные змеесосы, эти яньго де хунь дань! – прорычала она. – Хотели отнять моих коров! Уо де ма до, да кем они себя возомнили? Хэ чу шэнцза цзяо де цзанхуо!

– Мама, я не уверен, что они в самом деле хотели совокупляться с коровами, – сказал Мэтти. – По-моему, они просто собирались их украсть.

– Держи свои остроты при себе, мой мальчик, – отрезала Радиант. – Джейн, ты уверен, что это были не все?

– Так сказал тот парень, – сказал Джейн. – Он был при смерти, так что вряд ли у него была причина врать.

– А вы позволили одному из них удрать, и теперь они вернутся, чтобы отомстить нам. Нужно было и его уложить.

– Он был слишком далеко, – ответил Джейн. – Мы бы его не догнали.

– И к тому же мы не знали, есть там кто-то еще или нет, – добавил Мэтти. – Сначала мы решили, что их всего четверо, а когда выяснили, что это не так, было уже слишком поздно.

Их мать побушевала еще немного, а Джейн с Мэтти безропотно выслушивали все упреки. Гнев Радиант Кобб был похож на бурю: ты знал, что рано или поздно она закончится, и тебе оставалось только одно – терпеть.

Когда в конце концов она успокоилась, Джейн спросил, какой у нее план действий.

– Все, что мы можем сделать, – это приготовиться, – ответила Радиант. – Эти ублюдки непременно вернутся, будь уверен, но врасплох они нас не застанут. Вы двое заведите скот в коровник, а я тем временем достану все оружие, которое есть в доме, и как следует его почищу. Потом будем строить баррикады.

– Может, поехать в город за подмогой? – спросил Мэтти.

– К кому?! – рявкнула Радиант. – Коббов здесь с самого начала невзлюбили, а потом стало только хуже, когда ваш отец, упокой Господь его душу, напился и спалил дотла зернохранилище Чеда-Майкла У, а потом расстрелял казино «Счастливчик».

– У был ему должен, – сказал Джейн, – а папа задолжал казино.

– Его действиям можно найти оправдание, – сказала Мама Кобб, – но факт остается фактом: он причинил физический вред и нанес урон собственности. С тех пор мнение жителей округа Уилмингтон о нас изменилось к худшему, и среди них немало тех, кто с удовольствием прогнал бы нас отсюда. Эта банда – просто дар небес для тех, кто хотел бы расправиться с семьей Кобб. Нет, мальчики, мы можем полагаться только на себя. Но я полагаю, что мы и одни справимся.

Когда Джейн и Мэтти собрались ехать на Акр Госпела за стадом, Радиант Кобб отозвала старшего сына в сторону:

– Джейн…

– Да, мама?

– Не могу сказать, что я не рада твоему возвращению. Но видишь, эти скотокрады портят нам все веселье.

– Ничего, мама, – ответил Джейн. – Если родному дому грозит опасность, мужчина должен его защищать.

– Ты говоришь, словно настоящий Кобб. Папа гордился бы тобой. Ты счастлив, Джейн?

– Это странно, и тем не менее – да, я счастлив.

– Это все, о чем ты мечтал?

– В общем, да, черт побери.

Глава 27

День у Бэджера, если положить руку на сердце, выдался не из лучших.

Настроение после разговора с Малькольмом Рейнольдсом у него было мерзопакостнейшее. Какой наглец! Отказался от совершенно нормального груза. Он король всего Лондиния, что ли?

И хуже всего был тот факт, что Рейнольдс оборвал связь. Да, он сделал вид, будто не слышит Бэджера, но было ясно: Рейнольдс над ним издевался.

Чтоб он сдох, гаденыш.

Однако реальную проблему для Бэджера представлял не перевозчик товара, а его предполагаемый получатель. В какой-то момент ему придется сообщить клиенту, что тот – по крайней мере, в обозримом будущем – не получит «Машину иллюзий», за которую уже заплатил.

И чем дольше Бэджер будет откладывать этот звонок, тем лучше.

Во всей галактике нашлось бы не много людей, которых Бэджер боялся, но человек, о котором шла речь, был одним из них. «Боялся»? Это еще мягко сказано. «Испытывал ужас от одной мысли о нем», – так будет точнее.

Все утро Бэджер хмурился и кипел от ярости, расхаживал по своему логову в Ивздауне и чистил одно яблоко за другим, пытаясь побороть тревогу. Обычно яблочная терапия помогала, но не в этот раз.

А нельзя ли все равно добыть этот кофр вместе с его ценным содержимым? Правда, на Кентербери он никого не знает, если не считать покойного неоплаканного Хойта Кестлера. Можно отправить на поиски товара одного из своих людей – да, это бы обошлось недешево, но расходы бы оправдались. Но сколько времени это займет? Дня три-четыре, и это даже если допустить, что ящик удастся найти.

За три или четыре дня покупатель захочет узнать, что стало с товаром. Покупатель предположит, что ящик уже у Бэджера и готов к отправке. Покупатель совсем не обрадуется, узнав, что «Машина иллюзий» все еще на Кентербери – и, возможно, пропала.

Сидя в одиночестве в своем офисе, Бэджер собрался с духом, чтобы отправить покупателю волну, но в последний момент передумал.

Так он делал несколько раз. Наконец, после десятой попытки, мучения Бэджера прекратились: покупатель сам вышел на связь.

Бэджер знал, что выбора у него нет: он должен ответить на звонок. Дрожащим пальцем он нажал на кнопку «Принять».

– А-а, мистар Баджер, – сказал Аделай Нишка.

Улыбающееся лицо старика заполнило собой весь экран. Нишка – лысоватый, с очками на носу, напоминал твоего любимого дедушку – того самого, кто качал тебя на коленях и давал тебе ириски даже после того, как ты ими уже объелся.

– Вот вы где, – продолжал Нишка. – Весь день я жду от вас вестей. Как это приятно, думаю я, будет иметь связь от моего друга Баджера. Но ничего не приходит, и я спрашиваю себя – я обидел? Может, я… как это сказать… разозлил его?

Во рту у Бэджера пересохло, но он все-таки сумел сказать:

– Мистер Нишка, я как раз собирался…

– Ай-ай-ай. – Нишка помахал пальцем. – Оправдания. Они – вещи, которые как… Дырявое ведро, да? От них нет пользы.

– Я не опра…

– И ложь, – снова прервал его Нишка. – Она еще хуже. Ведро без ручки. Вы понимаете этот образ?

Бэджер не был уверен, что понимает, но все равно кивнул.

– Итак, – сказал Нишка, – у меня есть слова, которыми я должен с вами перекинуться.

Бэджер сглотнул.

– Валяйте, – сказал он и еще раз мысленно проклял тот день, когда он согласился быть посредником Нишки в деле с «Машиной иллюзий». О, если бы сумма не была такой жирной, такой соблазнительной.

– Видите ли, мистар Баджер, оказывается, что…

Нишка умолк: где-то рядом с ним раздался женский вопль, полный боли.

– Что это? – спросил Бэджер и сразу же пожалел о том, что эти слова сорвались с его губ.

– То, на что вам не следует поворачивать внимание, – ответил Нишка. – Жена друга. Она была ему неверна. Нужно преподать урок. Женщина не должна раздавать знаки внимания направо и налево, особенно при важном муже. Создает скверный прецедент.

Раздался еще один вопль, еще более безумный и наполненный мукой.

– Перестаньте! – рявкнул Нишка кому-то рядом с ним, находящемуся за границей кадра. – Я же пытаюсь создать волну. Пусть она молчит, пока я не закончу. – Он снова взглянул на Бэджера: – У моих людей есть энтузиазм, но они не… мне хочется сказать «деликатесность»? Изящество, да, вот это слово лучше описывает. Когда мы с вами закончим, я проведу для вас демонстрацию. Понимаете, они пробуют новую игрушку – «Скорпион» она называется. Как мой «Паук», но новое поколение. Очень интересный хвост у него, у этого инструмента убеждения, но у них еще нет хорошего понимания, как его использовать.

Бэджеру очень хотелось закончить этот разговор, но при этом хотелось отложить его завершение. Ему вдруг пришла в голову мысль о том, что у Нишки совсем не случайно на заднем плане идут пытки. Что Нишка собирался проучить не только неверную жену своего друга.

– Я должен с вами обсудить теперь тему, – сказал Нишка. – Нашу маленькую сделку. Или не такую уж маленькую.

– Да, – ответил Бэджер. – Да, конечно. Я так и думал, что вы об этом. Понимаете, мистер Нишка, тут возникло одно затрудненьице.

– Затрудненьице. Это слово я знаю.

– Да, и…

– Но у меня, – продолжал Нишка, – есть собственное затрудненьице, которое делает меня не очень озабоченным насчет всех ваших затрудненьиц.

– Правда?

– «Машина иллюзий» мне больше не нужна.

Бэджер ахнул. Может, он ослышался? Может, это ловушка?

– Вам… она не нужна?

– Верно. Я к ней остыл.

– Что?

– Мистар Баджер, за два дня, с тех пор как мы с вами говорили в прошлый раз, появилась новая информация. От человека, посмею ли я сказать, высокопоставленного в Альянсе. «Машина иллюзий», как вы помните, является частью партии из двадцати четырех штук. Остальные были доставлены Альянсу, но похоже, что компания «Синее солнце» не была совсем честной относительно своего товара. Это позор, великий позор. Бесчестность в бизнесе – оно, словно кривое зеркало, представляет всех нас в дурном свете.

– В чем «Синее солнце» было нечестным?

– «Машина иллюзий» – это якобы усмирительное устройство.

– Да, так вы мне сказали.

– И так мне сказал мой человек из Альянса, – ответил Нишка. – У нее есть цель: делать группу неуправляемых людей – толпу – мирной. Как она это делает?

– Без понятия, мистер Нишка. Это вы мне скажите.

– И я скажу. Инфразвук. Машина, если ее включить, посылает дозвуковые частоты, которые действуют на часть человеческого мозга. Очень особенные звуковые волны, которые действуют на очень особую часть мозга, известную как «септальные ядра». Септальные ядра также известны как «центр удовольствия». Они создают счастье.

– Ясно…

– Когда септальные ядра активированы инфразвуком «Машины иллюзий», человек быстро переходит в умиротворенное состояние, похожее на сон. Словно психотропный препарат, только действует быстрее, почти мгновенно. Итак, если толпа бунтует, ее можно остановить с помощью «Машины иллюзий». Никто не пострадал. Все в безопасности. Для картинки это лучше, чем использовать водометы или делать без сознания газом, не говоря о том, чтобы бить дубинками или стрелять. Тогда офицеры Альянса скажут: «Смотрите, проблему решили тихо – без грязи, без шума. Разве мы не хорошие люди?» А все бунтари под кайфом, можно брать и увозить в тюремных фургонах. Никакой агрессии. Дело сделано… Но у «Синего солнца», нужно к сожалению сказать, результаты исследований состряпались. «Состряпались» – это другой способ сказать «сфальсифицировались», да? Они рассказывают лишь часть истории, но не всю. Потому что у «Машины иллюзий» есть дополнительный эффект. Вскоре после первого применения она начинает влиять на другую часть мозга – на часть по соседству с септальными ядрами. Часть, которая называется… Надеюсь, я правильно это произношу. Миндалевидное тело.

Бэджеру показалось, что таким словом должна называться какая-то экзотическая еда.

– И это…

– Миндалевидное тело, – сказал Нишка, – это орган, который отвечает за реакции страха и агрессии. Он заставляет нас бояться и быть враждебными. Если человек находится под действием «Машины иллюзий» более нескольких минут, волшебные умиротворяющие сны становятся мерзкими. Начинается паника, смятение, фобии. Неуправляемые ужасы. Некоторые от этого даже умирают. Кровяное давление резко растет. Инсульт. Остановка сердца. Другие становятся агрессивными, представляют опасность для себя и для окружающих.

– Ой, – сказал Бэджер. – Значит, в конце концов «Машина иллюзий» создает эффект, противоположный ожидаемому.

– Именно. Именно. Именно. Теперь вы видите затрудненьице, мистар Баджер? «Машина иллюзий» делает сердитых людей спокойными, но потом сразу снова сердитыми – злее, чем раньше, – или напуганными, или теми и другими одновременно. Она контрпродуктивна. «Синее солнце» скрывает этот прискорбный факт, потому что им нужно, чтобы Альянс купил прибор, но Альянс узнал. Альянс больше не хочет «Машину иллюзий». И я, я тоже больше ее не хочу.

– А зачем она вам вообще понадобилась, позвольте спросить?

– Позволяю. Спрашивайте.

– Насколько я понимаю, вы собирались использовать технологию как своего рода наркотик? Вы сказали, что «Машина иллюзий» работает как препарат. Вы могли бы подсаживать на нее людей и продавать им ее дозы.

– Нет. Слишком сложно. Моя причина более простая. Человек, который занимается такой работой, как у меня, иногда оказывается в сложном положении. Чтобы дать пример: не так давно на мой комплекс на орбите Эзры было совершено нападение. Я не стану донимать вас деталями. Если вкратце, то началась стрельба, и я потерял работников.

Бэджеру уже рассказывали нечто подобное. По слухам, нападавшие – это команда Рейнольдса, и прибыли они, чтобы вырвать самого Мэла и его пилота из лап Нишки.

Проклятый Рейнольдс. Такое чувство, что весь мир крутится вокруг него.

– А теперь представьте, если я имею «Машину иллюзий». Начинается нападение. Я запускаю машину. Все внезапно смиреют. Инцидент устранен без кровопролития и разрушения. Чужаков легко поймать. В теории. Но теперь я знаю, что «Машина иллюзий» неэффективна. Могла сделать всю ситуацию хуже. Поэтому я уже не хочу ее.

– Ладно, – сказал Бэджер. – Я понимаю.

Он прилагал все усилия, чтобы казаться спокойным. Внезапно он ощутил первые проблески надежды. Неужели он выйдет сухим из воды? Это вообще возможно?

– Значит, вы расторгаете наше соглашение? – спросил Бэджер.

– Да.

– Давайте все проясним. Вы не хотите получить «Машину иллюзий»?

Нишка философски пожал плечами.

– Это разочаровывает, но да. Теперь она меня не интересует.

– Но как это повлияет на нашу финансовую ситуацию? Вы заплатили вперед. Полагаю, теперь вы хотите, чтобы я вернул вам деньги.

– Нет, мистар Баджер. Нет. – Нишка обезоруживающе улыбнулся. Обычному наблюдателю он показался бы самым милым человеком во всей галактике. – Кто пошел на попятный? Не вы, а я. Именно я – тот, кто передумал. Вы свою сторону соглашения выполнили. Ради собственной репутации я не могу заставить вас вернуть то, что передано с честными намерениями. Оставьте себе все полученные вами кредиты, и мы расстаемся в хороших отношениях.

Бэджер почувствовал, что готов упасть в обморок. Такого экстраординарного поворота событий он не ожидал.

– А ваша «Машина иллюзий»? – спросил он. – Что мне делать с ней?

– Она уже в пути, да?

– Да, – солгал Бэджер.

– Ваше затрудненьице было незначительным?

– Очень незначительным.

– Ну, значит, когда получите машину, поступайте, как вам заблагорассудится. Продайте ее ничего не подозревающему третьему лицу. Выкиньте в мусорную кучу. Какая мне разница.

– Мистер Нишка, честное слово, вы слишком щедры.

– Ха! Щедр? Вы оказались в неприятной ситуации, точно так же, как и я. А теперь мы в расчетах, как разглашает пословица. До свидания, мистар Баджер. Желаю вам приятного остатка дня.

Экран погас.

Бэджер как следует, от всего сердца вздохнул.

Неужели это произошло? Неужели Аделай Нишка сказал ему, что он, Бэджер, может оставить себе немалую сумму денег, хотя товар он не доставил и, скорее всего, не мог этого сделать?

Более того, Бэджер ожидал от Нишки угроз и ярости, но один из самых жутких боссов мафии в мире вел себя вежливо и дружелюбно. И даже извинился.

Никогда еще Бэджер не чувствовал себя таким счастливым, как в эту минуту.

Он усмехнулся.

А вскоре он уже хохотал во все горло, не в силах сдерживаться. По его лицу текли слезы радости.

– Вот тебе, Малькольм Рейнольдс! – крикнул он в пустоту. – Ты меня наколол, но я вышел сухим из воды, получил свой гонорар – и твою долю тоже! И, что лучше всего, Аделай Нишка не поджарит мою требуху на медленном огне. Более того, он считает меня достопочтенным джентльменом. Аделай Нишка, черт побери!

С этими словами Бэджер вскочил, схватил свою шляпу-котелок и направился в один из кабаков Ивздауна праздновать свою невероятную удачу.

Глава 28

Дни идиллии.

На Синоне, родной планете Инары, погода всегда была ясной и мягкой. Здесь, как и на Лондинии – другой планете-столице Ядра, процесс терраформирования прошел идеально. Зона умеренного климата широкой лентой протянулась по обоим полушариям, и даже на экваторе климат был всего лишь субтропический. Полдень в середине лета был приятно теплым, но не обжигающим.

Жизнь семьи Серра-Рейнольдсов текла расслабленно, неторопливо. Каждое утро к Джексону и Самадхи приходил учитель, а их родители могли тем временем слетать на скиммере в ближайший город, Тьентан, чтобы выпить с друзьями кофе, поездить на пони по окрестным холмам или просто полежать у своего бассейна, изредка в него окунаясь.

После полудня все они занимались каким-нибудь делом вместе – например, медитировали под руководством Инары или стреляли по мишеням под руководством Мэла. Они могли пойти в пеший поход, или поехать в большой город, чтобы посетить музей, картинную галерею, или сходить в кино. Джексону нравились фильмы о Войне за объединение, и Мэл мирился с этим, несмотря на то что сторонники независимости редко представали в них в выгодном свете. Меньше всего он любил один из новых фильмов под названием «Серенити», в котором битва за долину Серенити была показана как безоговорочная победа Альянса. В этом фильме «бурые» не капитулировали: их просто уничтожал отряд солдат Альянса, которым командовал очень обаятельный голубоглазый актер с аккуратной прической и неизменно искренним взглядом. В диалогах «бурых» несколько раз называли «крысами» и «мразями»; сценарий обесчеловечивал их до такой степени, что ни у одного из мятежников не было имени.

Мэл считал это оскорбительным. Он – одна из этих безымянных «крыс» – сражался плечом к плечу с храбрыми мужчинами и женщинами в грязи и крови и теперь приходил в ярость от того, что их превратили в безумных фанатиков и ничтожеств. Однако Инара познакомила его с учением буддизма, и поэтому теперь, когда их семья выходила из кинотеатра, Мэл сосредоточил внимание на своем дыхании, ассимилируя и растворяя свой гнев. Помнить о старой вражде не полезно для здоровья. Ненависть приносит вред только ненавидящему. Война давно закончилась. У Мэла теперь совсем другая жизнь, и он даже называет одну из планет Альянса своим домом – а прежнему Мэлу это и в голову бы не пришло. Тогда он был слишком рассерженным, слишком озлобленным. Чтобы достичь просветления, нужно отпустить, простить, отстраниться, возвыситься.

И все-таки он не мог не указать Джексону на то, что в «Серенити» представлен лишь один взгляд на конфликт.

– Сынок, я понимаю – когда ты видишь на экране взрывы, перестрелки и тому подобное, все это выглядит очень круто и интересно, – сказал он, когда они летели домой. – Но в реальности все было не так. Воевали не герои и злодеи, а люди – напуганные, храбрые, на что-то надеющиеся люди. Они – и солдаты Альянса, и сторонники независимости – сражались и умирали, потому что во что-то верили. Тебе стоит это запомнить.

С финансами у семьи Серра-Рейнольдс проблем не было. Дом, в котором они жили, и прилегающие к ним земли принадлежали им, и они могли безбедно существовать на проценты с капитала, который Инара скопила, работая компаньонкой. Временами Мэлу казалось, что он должен найти какую-нибудь работу и обеспечивать жену и детей. Но когда речь заходила об этом, Инара всегда отвечала так: если ему не нужно работать, то зачем работать? Он много времени потратил на суету, на бешеные гонки из одного конца галактики в другой, на то, чтобы свести концы с концами. И теперь, когда у него есть возможность просто расслабиться и наслаждаться жизнью, он должен ею воспользоваться.

Время от времени – обычно ранним утром – в сознании Мэла всплывала мысль, которая не давала ему покоя. Он просыпался с ощущением, что эта жизнь – не его жизнь, что он – самозванец, которому не место в этом доме, что он не заслужил такую жену, как Инара, и таких детей, как Джексон и Самадхи. Ему казалось, что все происходящее – какая-то невероятная ошибка.

Прогнать эту коварную мысль было так же сложно, как и найти в темном погребе разъяренного опоссума и голыми руками вытащить его наружу. Для этого требовались бдительность и упорство, но Мэл обычно добивался успеха. Он мог ненадолго зайти в спальню Джексона, а затем к Самадхи, и посмотреть, как они спят – крепко и сладко. Он мог выйти на балкон и полюбоваться окрестностями – залитой лунным светом долиной и перешептывающимися деревьями, далекими горами и звездным небом. Он мог даже разбудить Инару и признаться ей в любви. Эти простые способы напоминали Мэлу о том, как ему повезло, и помогали побороть сомнения.

День, когда все изменилось, начался так же, как и любой другой. Перед завтраком вся семья под руководством Инары прочитала приветствие Будде, его учению и ученикам. В конце ритуала каждый ударил по стенке поющей чаши и произнес: «Намасте». Чуть позже прибыл мастер Да Силва, чтобы учить Джексона и Самадхи математике, истории и китайскому языку. Да Силва был чопорным и щепетильным человечком, и его безупречные манеры порой раздражали Мэла. Однако дети его обожали и добивались больших успехов под его руководством, и поэтому Мэл закрывал глаза на его недостатки.

Когда Да Силва уже уходил, весь дом потряс мощный рев.

– О Господи! – воскликнул учитель. – Что происходит?

Мэл выбежал на балкон как раз в тот момент, когда над домом с грохотом пронесся среднего размера космический корабль. Его дико болтало из стороны в сторону, словно пилот потерял управление. Корабль летел над долиной, постепенно снижаясь, и вскоре должен был врезаться в землю.

Каким бы жутким ни было это зрелище, еще бо́льшую тревогу вызывало состояние корабля – а точнее, диковинного сплава из нескольких частей разных судов. Во все стороны из него торчали шипы, которые никак не улучшали его аэродинамические качества, но делали его похожим на жуткую рептилию с гребнями чешуи на спине. Корпус корабля кто-то хаотично разрисовал цветами и полосами неоновых оттенков.

Из задней части корабля вырывалось облако густого черного дыма.

Желудок Мэла завязался тугим узлом.

– Инара! – крикнул Мэл. – Хватай Джексона и Самадхи, мы сваливаем.

– Что случилось? – донесся из дома голос Инары.

– Некогда объяснять. Просто делай так, как я скажу.

Мастер Да Силва вышел на балкон и встал рядом с Мэлом в тот момент, когда брюхо корабля чиркнуло по верхушкам деревьев где-то в миле от дома. Корабль завертелся, словно лежащее на боку колесо, пропахал лес, расщепляя стволы деревьев и отрывая ветви, и в конце концов приземлился на брюхе. Такая посадка переломала бы кости всем, кто находился на борту, однако сам корабль, похоже, практически не пострадал. Он сидел в созданной им борозде, слегка накренясь. Окружавшее его облако дыма постепенно рассеивалось.

– Ну надо же, – сказал Да Силва. – Такое зрелище нечасто увидишь. Не повезло тем беднягам. Надеюсь, что у них все хорошо.

– Надеюсь, что нет, черт побери, – ответил Мэл дрожащим голосом. – Но я сомневаюсь, что нам настолько повезло.

– Почему вы так говорите?

– Вы, очевидно, не понимаете, что перед вами, мастер Да Силва.

– Передо мной разбившийся космический корабль, и те, кто в нем находится, возможно, пострадали. Мы должны им помочь.

– Нет. Мы должны сделать ровно противоположное. Мы должны бежать – как можно быстрее и дальше, и притом прямо сейчас.

– Мистер Рейнольдс, я не собираюсь вам возражать, но…

– Никаких «но»! – рявкнул Мэл. – Не знаю, как и почему это могло произойти именно здесь, на планете Ядра, но если мы сейчас же не уедем, всем нам крышка.

– Но почему? – запротестовал Да Силва. – Кому принадлежит этот корабль?

– Пожирателям.

Глава 29

За первые несколько месяцев работы «Ремонтно-механическая мастерская Алоизия Фрая и дочери» добилась весьма неплохих и даже блестящих результатов, ведь она находилась на окраине Танкертона, рядом с морским портом города и с космопортом, а Алоизий уже создал себе репутацию трудолюбивого и опытного механика. Некоторые клиенты сомневались в том, что Кейли унаследовала его таланты, однако все сомнения быстро развеялись, когда стали видны результаты ее работы. Вскоре люди уже спрашивали у ее отца, почему он ввел ее в семейный бизнес только сейчас, а не раньше. На это он отвечал, что сначала Кейли должна была посмотреть галактику, обрести себя и уже потом вернуться домой и остепениться. Время, проведенное на борту «Светлячка», пошло ей на пользу: она отправилась в путь девочкой, а вернулась взрослой женщиной.

Сама Кейли тепло вспоминала «Серенити», но не жалела о том, что ушла с корабля. После того как его покинули Инара и Бук, обстановка на корабле сильно изменилась. Кроме того, команда постоянно попадала в опасные ситуации: перестрелки, погони, конфликты с представителями властей – по всему этому Кейли совсем не скучала.

Правда, ей не хватало Саймона – симпатичного и невыносимо нерешительного Саймона. Но у них ничего не сложилось. Звезды не сошлись для них. Может, в другой жизни…

Однажды, когда ее отец уехал ремонтировать неисправный магнито-гидродинамический привод на частной яхте, в мастерскую зашел одетый с иголочки мужчина. Он сказал, что хочет восстановить винтажный космический самолет – и не какой-нибудь, а «Эллисон-Z».

– А, «камень для пращи»… – с восхищением протянула Кейли. – Мы говорим о старом-старом «Эллисоне» с ракетными двигателями на химическом топливе или о том, что поновее, с двигателем на жидком воздухе?

– О том, что поновее, – ответил мужчина. – Я знаю, в свое время его критиковали за то, что он много времени проводит в нижних слоях атмосферы, чтобы собрать кислород для двигателей.

– И за отвратительное аэродинамическое сопротивление. И за размер топливного бака – ведь весь этот жидкий водород нужно где-то хранить. В общем, отношение тяги к массе у «Эллисона» новой модели было просто чженчи де гоу ши дуэй. Кроме того, спиральный теплообменник, в теории – самоочищающийся, загрязнялся с адской скоростью. Машина расходовала фильтры, словно простуженный человек – салфетки.

Человек покачал головой, словно укоряя самого себя.

– Ладно, ладно, мне все ясно. Да, я купил ржавое ведро, в которое нужно вбухать тонну денег. Но, черт побери, когда машина будет в рабочем состоянии, она мигом доставит меня на другой конец планеты.

Он щелкнул пальцами, демонстрируя, как быстро это произойдет.

Кейли рассмеялась.

– Да, скорость дешевой не бывает, и классический стиль – тоже.

– Аминь. – Мужчина протянул ей руку. – Калеб Даль.

– Кейли Фрай. Я бы пожала вам руку, но… – Она показала ему правую ладонь, испачканную смазкой.

– Я не боюсь запачкаться, мисс Фрай.

– В таком случае давайте сюда свою руку, мистер Даль. Ну так что, в каком состоянии ваша модель Z?

– Один владелец, не очень аккуратный. Большую часть из последних десяти лет машина простояла в ангаре.

– То есть ей необходим ремонт.

– Точно.

– Ну что же, значит, вам нужна именно я, – весело сказала Кейли. – Обожаю сложные проблемы.

– Рад это слышать.

– Но не могу обещать, что это выйдет дешево.

– Понимаю, – сказал Даль, – и благодарю вас за честность. Скажу так: за деньгами я не постою.

– Ваши слова – сладкая музыка для моих ушей.

– Чудесно. Вот моя карточка.

Текст на карточке гласил: «КАЛЕБ ДАЛЬ – ИМПОРТ И ЭКСПОРТ». Ниже были напечатаны его домашний адрес и номер компьютера.

– Гламурная карточка, – сказала Кейли, восхищаясь кремовой гладкостью картона и четкими рельефными буквами. – Хэмсворт-авеню? Что-то не припомню такой улицы.

– Она в районе Клиркрест-Бэй.

Кейли негромко присвистнула.

– Гламурный район.

– Значит, на основании имеющихся у нас улик – гламурная карта, гламурный адрес – можно заключить, что я – гламурный парень.

– А что вы импортируете и экспортируете, позвольте спросить?

– О, то одно, то другое… То, что приносит прибыль. Ой, вы только посмотрите, сколько уже натикало! Пора бежать. Я чрезвычайно рад знакомству с вами, мисс Фрай.

Ловко поклонившись, Даль поцеловал ей руку, не обращая внимания на пятна смазки на ней.

Кейли была очарована – и это еще мягко сказано.

Когда ее отец вернулся, она поспешила рассказать ему об этом щеголе, мистере Дале, и о его «Эллисоне».

Алоизий Фрай помрачнел.

– Дай-ка мне его карту, Кейли.

Она протянула ему карту, и отец немедленно порвал ее в клочки.

– Слушай меня внимательно, – сказал он сурово, – я повторять не буду. У тебя нет ничего общего с Калебом Далем. Держись от него подальше. Ты отправишь ему волну, в которой скажешь, что не можешь на него работать, и после этого никак контактировать с ним не будешь. Никогда.

– Но почему, папа?

– Потому что я так хочу.

– Но он же богач. Кто отказывается от таких клиентов. Может, он порекомендует нас всем своим богатым друзьям, и тогда мы выйдем на новый уровень.

– Кейли, я уже все тебе сказал. Тема закрыта.

– Папа…

– Не-а.

Ее отец отказывался даже заговаривать на эту тему. Имя Калеба Даля стало табу: Алоизий Фрай сказал, чтобы при нем об этом человеке даже не упоминали.

Кейли была озадачена, но тем не менее все-таки отправила волну Далю. Карта для этого не потребовалась: его номер компьютера нашелся в открытых списках «Кортекса».

– Я все-таки не смогу заняться вашей «моделью Z», – сказала Кейли. – Наверное, я… Я думала, что справлюсь с этой работой, но оказалось, что это не так. Зря я вас обнадежила. Мне жаль.

– А уж мне-то как жаль, мисс Фрай. Вы точно не передумаете?

Кейли прикусила нижнюю губу.

– Точнее не бывает.

– Досадно… – сказал Даль и на секунду помрачнел – то ли от разочарования, то ли от гнева. – Если обстоятельства изменятся, пожалуйста, не стесняйтесь, выходите на связь. До свидания.

После этого разговора Кейли задумалась.

«Алоизий Фрай и дочь: ремонтно-механическая мастерская» – компания с равноправными партнерами. Все делится пополам, как и сказал отец.

А это означает, что она может управлять компанией в той же степени, что и ее отец.

Следовательно, если она хочет заполучить такого клиента, как импортер и экспортер Калеб Даль, то кто ей в этом помешает?

В тот же день, когда ее родители уже легли спать, Кейли во второй раз отправила волну Далю.

– Я просто счастлив, что вы все-таки готовы предоставить мне свои услуги, мисс Фрай, – сказал Даль. – Клянусь, вы не пожалеете о своем решении.

Он улыбнулся и посмотрел ей в глаза. Если бы его улыбка не была такой ослепительной, Кейли, возможно, заметила бы, что у него взгляд кота, поймавшего птичку.

Глава 30

Уош уже в восьмой, а может, и в девятый раз изучал статью в «Лазурном иллюминаторе»:

ХОБАН И ЗОИ УОШБЕРН —

БИОГРАФИЧЕСКИЙ ОЧЕРК

ВИЛЬГЕЛЬМИНА АСКОТ

«Хобан и Зои Уошберн – два крупнейших магната послевоенной галактики. Их корпорация “Птеранодон инкорпорейтед” – одна из лучших транспортных компаний как в Ядре, так и за его пределами. Если вам нужно отправить груз, большой или малый, то его перевозкой, скорее всего, будет заниматься именно она.

Меня приветствует мужчина, который составляет половину этого партнерства. Друзья называют его «Уош». Мы с ним находимся в холле их роскошного особняка в Вестборо, недалеко от Кэдри-Понд. Вестборо – для тех, кому еще не посчастливилось в нем побывать – это элитный анклав Персефоны, состоящий из нескольких расположенных бок о бок крупных поместий. Они обнесены высокими оградами, и их обходят вооруженные патрули.

Прежде всего, меня поражает то, что в жизни Уош гораздо симпатичнее, чем на всех изображениях, которые я видела. Возможно, кому-то его голубые глаза покажутся близко посаженными, но они буквально излучают невероятное тепло и обаяние. Его песчано-светлые волосы аккуратно подстрижены. Он, похоже, в прекрасной физической форме: сейчас ему слегка за сорок, но выглядит он лет на десять моложе, а то и больше. За бокалом лучшего бомондского божоле мы обсуждаем наших общих знакомых с Персефоны, таких как Этертон Уинг и сэр Уорвик Хэрроу. Уош говорит, что считает обоих «близкими друзьями». Затем к нам присоединяется Зои Уошберн. Она выглядит потрясающе и буквально излучает энергию. Ей удается успешно сочетать работу и обязанности матери; я вижу это по тому, как она мягко, но твердо выпроваживает малышей-близнецов, которые забрели к нам в комнату. «Улисс, Урия, маме нужно поговорить с этой хорошей женщиной. Идите, поиграйте с сестрой». Милые малютки просят, чтобы им разрешили остаться, но Зои глуха к их мольбам. Тогда они дружно показывают ей язык. Миссис Уошберн отвечает им тем же и отправляет их восвояси, слегка шлепнув каждого по попе.

Как только близнецы удаляются, мы, наконец, можем начать наш тет-а-тет…»

Типичная для «Иллюминатора» хвалебная статья – полторы тысячи льстивых слов, написанных журналистом, который мечтает обзавестись связями в аристократических кругах.

Однако сейчас, когда Уош сидел за своим рабочим столом и перечитывал этот текст, он не чувствовал ничего, кроме негодования. За месяц, который прошел с момента публикации, дела резко пошли на спад.

Поначалу казалось, что у компании просто началась полоса неудач.

Где-то в системе Калидаса пропала партия пропоксина. Лекарство предположительно было украдено, когда его грузили с одного корабля на другой. Прямо сейчас им, скорее всего, уже торговали на черном рынке.

На Регине, на шахте, где добывали псиломелан, возник трудовой спор; он привел к забастовке, которая продлилась целую неделю. Грузовой корабль «Птеранодона», который должен был отвезти несколько сотен тонн марганцевой руды на Санто, все это время просто стоял на посадочной площадке. Корабль, стоящий в порту, – это корабль, который приносит убытки.

Несколько экипажей «Птеранодона» заразились таинственной болезнью; в конце концов ее источник был найден – им оказалась партия испорченных белковых батончиков. Проблемы с местными поставщиками обошлись компании в полмиллиона кредитов.

Хотя все это раздражало, Уош и Зои, в общем, реагировали на это адекватно. В бизнесе иногда бывают неудачи, и с ними нужно справляться.

Затем стало известно, что одна из дочерних компаний «Птеранодона» опубликовала сфальсифицированные результаты за последний финансовый год. «Астроклайн», одна из небольших транспортных компаний, которую «Птеранодон» поглотил в период стремительного роста, завысила полученную ей прибыль на 150 процентов. Ошибку в отчетности обнаружили, виновных уволили, но уверенность инвесторов была подорвана, и акции «Птеранодона» сильно упали.

Приблизительно в то же самое время была предпринята попытка враждебного поглощения еще одной дочерней компании «Птеранодона» – «Кунлуншиппинг», которая обладала монополией на перевозки в системе Красного Солнца. Группа акционеров начала борьбу за голоса, чтобы лишить совет директоров контроля над компанией, – и добилась бы своего, если бы Уош и Зои лично не вмешались в это дело. Они бросили в бой армию адвокатов, объявили попытку захвата незаконной и пригрозили подать в суд на мятежных акционеров. Мятежники, небезосновательно заподозрив, что с финансами у Уошбернов лучше, чем у них, а стремление победить – сильнее, отказались от своих планов.

Третий мощный удар компания «Птеранодон» получила в форме коллективного иска от тех самых заболевших работников, которые питались испорченными протеиновыми батончиками: оказалось, что в этих батончиках содержится значительное количество крысиных фекалий. Члены экипажей пожаловались на небезопасные и антисанитарные условия труда и потребовали выплатить им компенсацию. Команда юристов, представлявшая интересы Уошбернов, попросила предоставить доказательства того, что компания «Птеранодон» намеренно снабдила пострадавших продуктами, негодными к употреблению. Адвокаты истцов сделать этого не смогли, и тогда судья, который совершенно случайно оказался другом сэра Уорвика Хэрроу, друга Уоша, в удовлетворении жалобы отказал.

Хотя компания «Птеранодон, инк.» пережила все эти несчастья без больших потерь, Уош не мог избавиться от сильного чувства тревоги. Море бизнеса, по которому плыл корабль «Птеранодон», прежде было спокойным, но теперь он вдруг оказался в бурных водах. Уош не мог отделаться от ощущения, что кто-то затаил злобу на него и Зои и пытается разрушить с таким трудом возведенное ими здание.

Или это просто паранойя?

Статья в «Иллюминаторе» вызвала у него странное чувство ностальгии. Прошло всего несколько недель, однако Хобан Уошберн, о котором писала Вильгельмина Аскот, – элегантный и обходительный магнат грузовой компании – теперь казался совсем другим человеком, которого Уош сейчас совсем не узнавал.

Стук в дверь вывел Уоша из горьких раздумий. В кабинет вошла Зои.

– Снова перечитываешь ее, любимый? – спросила она, увидев у него в руках раскрытый номер «Иллюминатора».

– Ну да. Почему бы и нет?

– Тебе не в чем оправдываться.

– Вильгельмина Аскот пишет только о влиятельных людях. Эта статья – важное событие в нашей жизни, символ того, что мы добились успеха. И тут еще этот снимок.

Он указал на одну из фотографий. На ней вся их семья стояла на лестнице перед особняком. Уош и Зои обнимали друг друга за талию и улыбались, а Селеста тем временем положила руки на плечи близнецов. Ее жест казался проявлением любви, но на самом деле она крепко их держала, иначе они просто отказывались стоять на месте.

– Посмотри на нас, – сказал Уош.

– А в чем дело? Чудесный снимок.

– Но мы выглядим такими… самодовольными, черт побери. Мы так беззаботно ухмыляемся, даже и не подозревая, что через несколько дней все превратится в ню фэнь.

– Но мы же с тобой не ню фэнь, Уош? – спросила Зои, подходя к нему ближе. – У нас с тобой все хорошо?

Она положила ладонь ему на шею, но Уош ее стряхнул – грубо, почти капризно.

– Я все понимаю, – сказала Зои с холодком в голосе. – Ты злишься, я тоже. Но не срывай свою злость на мне. Расслабься, все будет хорошо.

– Расслабься? – фыркнул он. – Но как? У нас один кризис за другим, и я просто жду, что случится в следующий раз. А когда произойдет очередное несчастье, люди задумаются – если уже не задумались – и спросят себя: насколько уверенно мы контролируем компанию? Прямо сейчас «Птеранодон» выглядит слабым, а слабость – словно кровь в воде, она привлекает внимание акул.

– Если они начнут плавать вокруг нас, мы их прогоним – вместе. Пусть только попробуют нас тронуть, и тогда мы им покажем.

Ее слова Уоша совсем не утешали. Когда Уош хандрил, Зои обычно умела быстро его подбодрить. Но на этот раз все ее слова лишь усиливали его страдания. Когда звезда «Птеранодона» восходила, они не потерпели ни одного поражения. Любые препятствия на своем пути они сметали. Все доставалось им словно само собой.

Но сколько в этом его заслуг и сколько – Зои? Что именно он сделал для компании?

Чем больше Уош думал об этом, тем сильнее ему казалось, что он всего лишь младший партнер – как на работе, так и дома. Да, в своей статье Вильгельмина Аскот нарисовала традиционный портрет Уошбернов: Уош – глава семьи, а Зои – мать, которая к тому же работает, но «Лазурный иллюминатор» ориентировался на консервативных читателей. Правда была совсем иной: в том, что касалось бизнеса, основные усилия прикладывала Зои. Решения о покупке акций и кораблей, о создании новых маршрутов принимала именно Зои, а Уош просто с ними соглашался, и до сих пор это не вызывало у него никаких возражений.

Но возможно, что зря. Возможно, он должен больше заниматься делами компании. Возможно, именно в этом отчаянно нуждается «Птеранодон, инк». Что, если недавние проблемы связаны с тем, что он слишком полагается на Зои и не доверяет своему собственному мнению?

В течение следующих дней в голове Уоша продолжали бурлить опасения. В бизнесе ничего страшного не произошло, но и значительных успехов «Птеранодон» за это время не добился. Уош уныло бродил по особняку, придирался к обслуге и даже к родным. Однажды Селеста совершила провинность: ударившись пальцем о ножку стола, она пробормотала «дерьмо», хотя одно из железных правил, установленных Зои, заключалось в том, что в доме запрещено сквернословить – и детям, и при детях. Уош вышел из себя и отругал Селесту с такой яростью, что она расплакалась и назвала его «большой вонючей жопой». За это ее на полчаса отправили в свою комнату, хотя, честно говоря, Уош наказал ее даже не за дерзость, а за то, что она вдобавок сказала, что он – «плохой папа».

Развязка, как это часто бывает, произошла на званом ужине. В числе приглашенных был Дурран Хеймер, который специально прибыл на Персефону со своего плавучего дома на Беллерофонте. Хеймер уже давно работал с «Птеродоном» и считался ценным клиентом. Данное мероприятие организовали специально для того, чтобы подлизаться к нему.

Хеймер сидел справа от Зои, и за ужином она хохотала над каждой его шуткой и время от времени касалась его руки. Затем она повела его по дому – показывать артефакты со Старой Земли, которые они с Уошем накопили за много лет. «Разумеется, наша коллекция – просто пустяк по сравнению с вашей, Дурран, – сказала она, выходя вместе с ним из столовой. – Но мы стараемся».

Они отсутствовали почти двадцать минут, и это время показалось Уошу целой вечностью – в доме не было столько древностей, чтобы их так долго рассматривать… Вернулись они рука об руку, постоянно перешептываясь и над чем-то смеясь. Наблюдая за Зои и Хеймером, Уош почувствовал болезненный укол, который постепенно смог опознать: это была ревность. Он никогда не видел, чтобы его жена так вела себя с другим мужчиной, даже ради заключения контракта. Мужчины часто пытались флиртовать с ней в ходе деловых встреч, но Зои Уошберн резко пресекала все их попытки. Одного ее холодного взгляда было достаточно, чтобы они заткнулись.

Но с Дурраном Хеймером она вела себя так приветливо…

По мнению Уоша, это уже было не просто «подлизывание», и он задумался – а не зашло ли все дальше взглядов, прикосновений и смеха?

Хеймер – красивый, образованный, влиятельный – гораздо больше подходил Зои, чем Хобан Уошберн. Может, раньше между ними ничего не было, но похоже, что их отношения начинали завязываться прямо сейчас, на глазах у Уоша.

Чуть погодя Уош оказался на задней террасе вместе с Хеймером. Они курили сигары в свете полной луны и обсуждали сделку. Когда в разговоре возникла пауза, Хеймер заметил словно вскользь:

– Ваша жена – удивительная женщина, Уошберн. Должен сказать, что вы заняли место, которое совсем вам не по рангу. Без обид, приятель.

С этими словами он игриво стукнул Уоша кулаком в плечо. В эту минуту Уош с радостью ударил бы его в ответ.

По лицу.

Сильно.

Однако вместо этого Уош просто кивнул и принял решение никогда не приглашать Хеймера к себе домой и не оставлять их с Зои наедине.

К тому времени как гости разъехались, Уош нажрался в хлам. Они с Зои поссорились. Уош помнил только то, что перепалку затеял он – скорее всего, из-за какого-то пустяка. Они кричали, ругались друг на друга, и в конце концов Уош отправился спать в комнату для гостей.

Утром он принес ей завтрак в постель и попытался извиниться. Это тоже привело к ссоре. Зои сказала, что вчера вечером он наговорил ей обидных вещей, простить которые она не может. В ответ Уош обвинил Зои в том, что она флиртовала с Дурраном Хеймером. Даже не веря в это, он все равно надеялся увидеть выражение вины на ее лице, молчаливое признание того, что она ему изменила – может, не с Хеймером, а с кем-то другим.

Ведь Хеймер прав: зачем Хобан Уошберн такой женщине, как Зои Эллейн? Что она в нем нашла? Она – в отличие от него – птица высокого полета. Что-то должно было ее привлечь, у нее наверняка должен быть какой-то тайный умысел. Только так Уош мог все это объяснить. Дело же не только в любви, верно?

Ссора разгоралась. На шум прибежали дети. Близнецы в ужасе расплакались, а Селеста ошалело наблюдала за происходящим. Они никогда еще не видели родителей такими.

Но Уоша и Зои это не остановило: они продолжали орать друг другу в лицо.

Уош даже не знал, что пытается ударить Зои, пока она вдруг не отстранилась.

– Поднимаешь на меня руку, Хобан Уошберн? – прорычала она, и в ее глазах вспыхнула ненависть. – Ты не посмеешь, черт побери.

Уош посмотрел на свою ладонь: она была на уровне его головы, готовая нанести пощечину. Он хотел опустить руку, но почему-то не мог – ведь если он это сделает, то капитулирует перед Зои. Но и ударить Зои он тоже не мог – это перечеркнуло бы, уничтожило все, во что он верил, все, что ему дорого.

Сгорбившись, он кротко развернулся и вышел из комнаты.

Весь день Уош прятался в своем кабинете, закипая от злобы. Зои не пришла его проведать. Он не ждал ее, но все-таки надеялся, что она к нему заглянет. Дети тоже к нему не приставали: он слышал, как за дверью Селеста призывает близнецов умолкнуть, словно он – спящий медведь, которого нельзя будить.

Он ломал себе голову, думал о том, как исправить разрушенные им семейные отношения. Но голос в голове Уоша говорил, что Зои должна искать примирения с ним, а не наоборот. Если он обвинил ее несправедливо и она была ему верна, то она должна открыто заявить об этом и развеять всякие сомнения. Зои этого не сделала и тем самым фактически признавала свою вину.

Когда уже вечерело, кто-то негромко постучал в дверь.

– Да?

В кабинет вошла Зои.

Уош постарался оценить ее невербальные реакции. Зои прятала руки за спиной: это могло означать что угодно – от раскаяния до злости. Ее лицо ничего не выражало. Зои отлично умела надевать на себя маски, когда хотела.

– Уош, – сказала она. Тон ее голоса тоже был нейтральным.

– Что?

– Время пришло.

– Время для…

– Включай компьютер.

– А? Зачем?

– Кое-кто хочет с тобой поговорить.

– Кто?

– Перестань задавать вопросы и делай, как я сказала.

Уош почувствовал, что в нем вскипает злость.

– Сначала ты должна назвать мне вескую причину.

– Уош, по-моему, ты не понимаешь.

Зои убрала руки из-за спины. В одной из них был пистолет. Она навела его на Уоша.

– Это не просьба, – сказала она, взводя курок. – Это приказ.

Глава 31

Зои прицелилась в упор из «Ноги кобылы» в полковника Хайрэма Трегарвона и сказала:

– У вас есть выбор: либо вы пойдете добром, либо я вышибу вам мозги. Мне без разницы, живой вы будете или мертвый, мне все равно заплатят. Но знайте: живой вы доставите мне больше хлопот, я ведь должна буду присматривать за вами до самого Лондиния. Ваша смерть все сильно упростит.

Чтобы оказаться в этой ситуации, Зои понадобились три недели. Три недели она шла по следу, добывала инфу с помощью денег и угроз, а иногда и силой. Она перелетала с одной захолустной планеты на другую, еще более богом забытую. Наконец ей удалось отыскать полковника Трегарвона на Хейвене, в хижине посреди прерии, в ста милях от ближайшего города. Да, он определенно не хотел, чтобы его нашли. Отчасти поэтому награда за его голову была высока, словно небоскреб.

Другой причиной была бойня в Куперс-Холлоу – одно из худших военных преступлений Альянса. Ее организовал именно Трегарвон. Именно он приказал убить триста мирных жителей и сжечь дотла город – вместе со взводом сторонников независимости, которые в нем укрылись.

С собой на Хейвен Трегарвон привез двух телохранителей – бывших солдат Альянса. Еще совсем недавно они патрулировали окрестности хижины. Теперь же они оба лежали на земле: один со сломанной шеей, другой – задушенный. Угрызения совести Зои не мучили: эти люди встали на сторону монстра и поэтому просто получили по заслугам.

Сам Трегарвон для хладнокровного убийцы выглядел довольно невзрачно – крошечный, с жалким зачесом, прикрывающим лысину, и порослью на верхней губе – столь редкой, что ее едва можно было назвать «усами». Когда Зои выбила дверь хижины, он взвизгнул от шока и бросился к оружию. Зои одним ударом уложила его на пол, и теперь он стоял на коленях, дрожа от страха, а к его голове был приставлен ствол ее винтовки. На брюках Трегарвона появилось мокрое пятно. Его взгляд метался из стороны в сторону.

– Ну же, вы, люкоушуэй де бьяоцзыхэхоуцзы де бэн эр цзы, – сказала Зои. – Что вы выбираете? Если хотите, чтобы я отвезла вас обратно на Лондиний, где вас отдадут под трибунал за военные преступления, скажите «да». Больше ничего не нужно. Если потеряли дар речи, можете просто кивнуть.

Трегарвон, похоже, был так напуган, что не мог принять решение.

Зои это ничуть не расстроило.

– Ладно. Только не говорите, что я не дала вам шанс.

Она выстрелила.

Вытирая кровь и ошметки мозгов со ствола, Зои думала о том, что проявила больше милосердия к Трегарвону, чем он – к жителям Куперс-Холлоу. Когда они отказались выполнить условия его ультиматума – выдать «бурых», которые прятались в городе, – он приказал артиллерийскому дивизиону обстреливать город до тех пор, пока в нем не осталось ни одного целого здания. Он даже не попытался выкурить мятежников, зачищая один дом за другим, ведь это могло привести к гибели солдат Альянса. Его решение, каким бы диким оно ни было, предотвратило потери среди его собственных людей, и этим он заслужил уважение как среди своих людей, так и со стороны начальства.

Зои вернулась на Лондиний и доставила в бюро расследования военных преступлений фотографии и другие доказательства смерти полковника Хайрэма Трегарвона. Ханна Сяо, заведующая бюро, обработала заявку Зои с обычной тщательностью. Зои спросила у нее, не появилось ли новых ордеров на арест. Сяо покачала головой:

– Есть только старые. Выбирай.

Зои оглядела плакаты, висевшие на стенах кабинета: это была настоящая галерея самых отъявленных военных преступников из рядов Альянса. На каждом плакате была размещена фотография разыскиваемого, перечислены его физические характеристики и особые приметы, имена известных сообщников и список мест, где он может находиться.

– А с ним что? – Зои указала на плакат, на котором был изображен лишь силуэт без какой-либо дополнительной информации.

– Мясник из Бейликса?

– Ага. Свежая инфа не поступала?

– Нет. Похоже, он был не только самым жутким следователем во всем Альянсе, но еще и призраком. Никаких фотографий, никаких следов в базах данных Альянса и в «Кортексе». Его настоящее имя никто не знает. Если бы не истории о нем, которые появились во время войны, можно было бы подумать, что он вообще не существовал.

– Да, – сказала Зои. – Большинство «бурых», с которыми я служила, считали его каким-то мифическим монстром, существом из кошмаров – или, может, плодом воображения пропагандистов Альянса. По-моему, то, что он творил с людьми, и пытки, которые он изобрел, – такое придумать невозможно. Все это наверняка произошло в реальности.

– Если честно, то я даже не знаю, почему мы вообще повесили его плакат на стену, – сказала Сяо. – Думаю, есть шанс, что однажды он проколется. Возможно, на него донесет кто-то из его знакомых, или же одному из вас, охотников за головами, невероятно повезет. Но и в этом случае нам будет нелегко доказать, что это действительно Мясник из Бейликса. Все что у нас есть, – это заляпанный кровью камуфляжный костюм, который он якобы носил.

– Какие шансы на то, что это не его кровь?

– Весьма вероятно, что она принадлежит одной или нескольким его жертвам. Но главное, на ткани будет полно его ДНК. Если при анализе получим совпадение и сможем доказать, что это его камуфляж, значит, он у нас в руках. – Сяо небрежно махнула рукой. – Зои, если хочешь его выследить, ради бога. Просто он может быть в любой точке галактики. Вот почему за него дают такие огромные деньги. Ты можешь всю жизнь потратить на поиски и так его и не найти. На твоем месте я бы ограничилась теми, у кого есть имена и лица. Не трогай призраков.

Когда Сяо подтвердила заявление Зои о поимке полковника Трегарвона и одобрила перевод средств, Зои направилась в ближайший бар и напилась в хлам.

Где-то ближе к ночи там появился Мэл Рейнольдс. Зои купила ему выпивку, и они посидели вместе, по-дружески болтая обо всем, кроме войны.

Мирная жизнь у Рейнольдса не задалась. Они с Зои уже неоднократно пересекались после перемирия, и каждый раз он выглядел все менее ухоженным и уверенным в себе. Теперь, после победы сторонников независимости, он словно не знал, что ему делать. Планеты Периферии наконец-то освободились от авторитарного влияния Альянса, а политическая система на планетах Ядра доживала свои последние дни: ее собирались заменить на другую, более демократическую и, как все надеялись, более справедливую. Однако пока что эта система была не идеальной. Внутри временного правительства независимых – известного как «Правительство согласия» – шла ожесточенная фракционная борьба, и поэтому оно часто оказывалось парализованным. Правительство согласия представляло собой коалицию бывших генералов «бурых» из разных уголков галактики: еще совсем недавно эти люди весьма успешно боролись с тиранией, но, столкнувшись с необходимостью управлять сотнями планет, они стали действовать гораздо менее эффективно. Мэл Рейнольдс казался Зои живым воплощением проблем Правительства согласия. Он достиг своей цели и теперь сбился с пути.

– Я пытался заниматься грузовыми перевозками, – сказал он ей, имея в виду свою очередную попытку зарабатывать на жизнь в качестве гражданского лица.

– И как?

– Да не очень. Купил себе «Светлячок», который, наверное, сменил уже десяток хозяев, но оказалось, что эта чертова машина – настоящая черная дыра, чемпион по высасыванию денег из моего кармана. Будь у меня нормальный механик, я бы, возможно, смог на ней летать, но вместо него у меня никчемный та ма де хунь дань по имени Бестер, которому интереснее бегать за юбками, чем, ну ты понимаешь, заниматься ремонтом.

– Вам стоило сначала проверить его рекомендации, а уж потом нанимать.

– Да, теперь я это тоже понимаю. В общем, это ржавое ведро теперь стоит в доках Ивздауна, на тамошней свалке, и ждет, когда его разберут на части. А у меня столько долгов, что и думать страшно. Ну а так я в полном шоколаде. А ты? Как карьера охотника за головами? Продвигается?

– Она меня кормит, – пожала плечами Зои. – Дает мне возможность применить мои навыки.

– По слухам, ты доставила сюда полковника Трегарвона.

– Лишь несколько кусочков. В основном он остался на Хейвене.

– Жаль. Славный был малый.

Когда он произнес эти слова, Зои на мгновение показалось, что перед ней снова прежний сержант Рейнольдс. Мысли о Трегарвоне и других гадах из Альянса вызывали у него приятные воспоминания о тех временах, когда он знал, что к чему и кто есть кто. Возможно, для него было бы лучше, если бы сторонники независимости проиграли войну, подумала Зои. Возможно, Мэлу Рейнольдсу нужны враги, с которыми он должен сражаться. Он определяет себя через то, чему он сопротивляется, а если противостоять было некому, он превращается в ничто.

– Можете присоединиться ко мне, – сказала она. – Поимка преступников – дело денежное, и, думаю, из вас бы вышел отменный охотник за головами. Мы могли бы действовать заодно.

К тому моменту она уже напилась, но говорила вполне искренне. Она думала, что ей будет очень приятно снова работать вместе с Рейнольдсом.

– Не знаю, – ответил Мэл. – Для меня ли эта работа?

– Подумайте об этом. На свободе десятки, а может, и сотни военных преступников. Они засели где-то в глуши и молятся о том, чтобы правосудие их не настигло. Кто-то из них, возможно, даже считает себя в безопасности, думает, что расплачиваться по счетам не придется. Разве вы не хотите, чтобы они оказались в тюрьме?

– Будь у меня выбор, они бы оказались в могиле.

– Это тоже вариант, ведь если разыскиваемый не подчиняется, охотник за головами имеет право применить оружие. Лично я предпочитаю другие методы, но в некоторых случаях – в частности, с Трегарвоном – не очень жалею о содеянном.

– Ну ладно. Может быть, – сказал Рейнольдс и, чуть помедлив, указал на их пустые стаканы. – Слушай, ты…

– Вы платите?

Рейнольдс сокрушенно покачал головой:

– Я надеялся, что эту честь ты возьмешь на себя.

Зои была не против заплатить за выпивку еще раз, а потом еще раз. Во время войны Рейнольдс неоднократно спасал ее шкуру, и уж за это она могла бы поставить ему стаканчик-другой – особенно если у него в жизни черная полоса и ему отчаянно нужно напиться.

Когда время подошло к закрытию, Зои, Рейнольдс и несколько еще оставшихся посетителей, пошатываясь, вышли из бара.

– Я знаю одно местечко, – сказал Рейнольдс. – Оно недалеко.

– Да? И чем там занимаются?

– Наливают алкоголь допоздна. Еще там женщины в одних трусиках. Но главное – там алкоголь. Интересует?

– Женщины в одних трусиках – нет, – ответила Зои. – А вот алкоголь… Ладно, почему бы и нет? Показывайте дорогу.

Рейнольдс пошел вперед, Зои, спотыкаясь, следовала за ним. В прошлом ей случалось напиваться и сильнее, чем сейчас, но обычно она была значительно более трезвой. Сейчас она, можно сказать, выпила достаточно. С ней ее верный товарищ Рейнольдс, и он ведет ее в какое-то сомнительное заведение, где они, вероятно, с кем-нибудь подерутся.

Ах, вот это жизнь.

Даже когда они зашли в плохо освещенный район города, где здания жались друг к другу, а переулки становились все более узкими и извилистыми, Зои совсем не волновалась. Она прекрасно понимала, какой силой обладают они с Мэлом. Если возникнет опасная ситуация, они с ней справятся.

И все же, когда неприятности начались, все произошло быстро – почти слишком быстро для нее.

Она почувствовала знакомое покалывание. Можете называть это «шестым чувством». Можете называть это «ситуационной осведомленностью», которую в Зои вдолбили в учебном лагере «бурых» и которую она отточила в бою. У нее за спиной послышался шорох шагов. Кроме того, кто-то осторожно подкрадывался к ней спереди.

– Мэл… – прошептала она.

Они напали со всех сторон одновременно. Двое выскочили из дверных проемов. Третий побежал на них сзади. Четвертый и пятый спрыгнули с пожарной лестницы. Шестой вышел из соседнего переулка.

Может, Зои и напилась, но на ее рефлексы это почти не повлияло. Резко присев, она сделала подсечку ближайшему из нападавших. Когда он упал, Зои бросилась на него и поставила колено ему на горло. Мужчина беспомощно захрипел.

Зои развернулась и увидела, что на нее бежит еще один человек с чем-то вроде дубинки в правой руке. Нет, это не дубинка, а ломик. Зои, все еще пригибаясь, ушла от удара вправо и провела апперкот точно в солнечное сплетение. У противника перехватило дух, и он упал на колени. Зои схватила его за правую руку и так резко выкрутила запястье, что в нем порвалась связка. Человек взвизгнул; Зои нанесла ему несколько ударов отнятым у него ломиком, и тот потерял сознание.

Зои выпрямилась и посмотрела по сторонам, ища Рейнольдса, но увидела только четырех оставшихся бандитов, которые образовали полукруг перед ней. Все они были вооружены тупым оружием – от дубинки до монтировки.

– Если это ограбление, – сказала Зои, взвешивая в руке ломик, – то я вам одно скажу: не на тех вы напали, жалкие твари.

– К сожалению, на тех, – отозвался Рейнольдс где-то у нее за спиной.

В голове Зои вспыхнуло солнце.

Затем пришла боль, которая обожгла ей мозг.

Ломик выпал у Зои из рук, и она упала на землю, сжимая затылок обеими руками. Мир, казалось, превратился в желе; все выглядело мягким и зыбким. В тусклом переулке стало еще темнее.

Зои собрала все силы, чтобы не потерять сознание.

– Зои, – сказал Рейнольдс, – если тебя это утешит, то знай: мне страшно жаль, что так вышло.

Она повернулась и посмотрела на него.

В руках он держал небольшую дубинку, обтянутую кожей.

Еще один удар, и в глазах у Зои потемнело.

Глава 32

Джейн, Мэтти и их мать заколотили окна в доме, а рядом с дверями поставили тяжелую мебель, чтобы в случае необходимости ее можно было быстро сдвинуть, заблокировав проход. Кладовку наполнили провизией: пищи и свежей воды в ней было столько, чтобы душа не рассталась с телом в течение месяца. Дом был подготовлен к осаде.

Она началась не сразу.

Коббы по очереди поднимались на огороженную площадку на крыше. Оттуда, словно из орлиного гнезда, открывался вид на много миль вокруг, так что даже суслик не мог бы подкрасться к дому незаметно.

Когда Джейн не стоял в дозоре, он залезал в компьютер матери и искал в «Кортексе» информацию об этой банде скотокрадов. Из обрывочных сведений, которые ему удалось собрать, он понял, что это – так называемая «Бивертейл», которая орудует на Сикораксе уже почти полгода. По разным данным, ее численность составляла от десяти до сорока человек.

Бандитов возглавляла некая Оттолина Бивертейл. По сети ходил один-единственный ее снимок, да и то нечеткий: на нем была изображена сухопарая, сурового вида женщина средних лет с короткими седыми волосами и повязкой на глазу. У нее была ферма в Биттер-Хэмптоне, которая представлял собой практически самый засушливый и бесплодный участок земли во вселенной и выглядел как апокалиптический пейзаж из солончака, щелевого каньона и гранитных скал. Четверть стада Оттолины Бивертейл погибла от обезвоживания, а оставшийся скот заразился красной сыпью – респираторным заболеванием с девяностопроцентной смертностью. Оттолина, очевидно, пришла к выводу, что самый логичный способ восполнить потери – это украсть скот у других.

Ее банда состояла из наемников, разорившихся фермеров и горстки местных бунтарей, которые радуются любой возможности что-нибудь замутить. Этой разношерстной компанией Оттолина Бивертейл управляла благодаря своей исключительной силе воли и злобности.

Надеяться на то, что в дело вмешаются силы правопорядка, не приходилось: ближайший шериф жил в Гровер-сити, почти на другом конце континента, а для федералов Сикоракс был одной из непродуктивных периферийных планет, на которые не стоит обращать внимания. Жители сами должны были разбираться с бандой Бивертейл, но прямо сейчас никому не хотелось вставать у нее на пути. Были люди, которые пытались это сделать, но добром для них это не закончилось.

Но ни один из этих людей, заметим, не принадлежал к семье Кобб.

Теперь Джейн, по крайней мере, чуть яснее представлял себе ситуацию. Им противостояли бандиты под командованием женщины, которая затаила обиду на весь мир.

Ожидание затягивалось, и Мэтти предположил, что банда Бивертейл вообще к ним не нагрянет.

– Может, тот парень просто похвалялся, хотел нас запугать, – сказал он. – А тот, который ушел, он передал остальным, чтобы они к нам не лезли. Мы же показали им, что с нами шутки плохи.

– Возможно, – ответил Джейн.

– Но ты так не считаешь.

– Я знаю одно: Оттолина Бивертейл – не тот человек, которому можно безнаказанно перейти дорогу. Хотелось бы надеяться, что ее банда нас не тронет, но я бы на это не рассчитывал.

Радиант Кобб одобрительно закивала:

– Послушай старшего брата, Мэтти. Он, в отличие от тебя, галактику повидал. Он самыми разными делами занимался – даже какое-то время странствовал с той компанией бездельников под командованием… как бишь его… Рейнольдса? В общем, он знает, как устроен мир.

Прошло еще три дня. Когда банда Бивертейл наконец появилась, на страже стояла Радиант.

– С востока едут всадники! – крикнула она через отверстие люка, который вел на крышу. – Их там целая толпа.

– Заходи в дом, мама, – ответил Джейн.

– Уже иду, – сказала Радиант и, захлопнув люк, спустилась по лестнице на второй этаж.

Коббы забаррикадировали двери мебелью. Джип взволнованно крутился у них под ногами, рыча и гавкая.

Джейн увидел банду Бивертейл, когда она с грохотом ворвалась на двор. Его мать не ошиблась: это целая толпа, человек сорок, а может, и все пятьдесят. С тех пор как Джейн и Мэтти убили трех бандитов, Оттолина Бивертейл, очевидно, решила не искушать судьбу и завербовала новых сторонников.

Скотокрады остановились перед домом. Впереди была сама Оттолина Бивертейл на благородном паломино золотого окраса. Одной рукой она держала магазинную винтовку, прижав ее приклад к бедру.

– Я обращаюсь к людям, которые находятся в доме, – громко сказала она. – Я знаю, что вы здесь. Говорят, что ваша фамилия – Кобб, и что вас трое. Крикните что-нибудь в ответ, дайте знать, что вы меня слышите.

Мэтти, сидевший на полу, бросил взгляд на Джейна и на мать.

– Что будем делать? – прошипел он, держа Джипа за загривок, чтобы тот не лаял.

– Я просто хочу поговорить, – продолжала Оттолина Бивертейл. – Типа, провести переговоры. Вы наверняка видите, как нас много. Тут математика простая: нас в пятнадцать раз больше, и оружия у нас тоже хватает. Бой с нами вы проиграете. Выходите, попробуем уладить ситуацию другим способом.

Джейн прокрутил в голове возможные сценарии. Коббы выходят из дома, и банда Бивертейл просто отправляет их на тот свет. Они не выходят, банда окружает дом и открывает огонь. При таком количестве и огневой мощи они быстро расправятся с защитниками дома.

Ни один из вариантов не давал семье Коббов надежды на спасение.

– Я предлагаю это от чистого сердца, – сказала Оттолина Бивертейл. – Никакого обмана. Покажитесь, и тогда мы с моими парнями не откроем огонь, а просто с вами потолкуем. Даю вам пару минут на то, чтобы принять решение. Если не увидим вас, когда истекут две минуты, начнем стрелять.

– Остается только одно, – сказал Джейн матери и брату. – Мэтти, помоги мне. – Он кивнул на комод, который загораживал дверь.

– Мы будем вести с ней переговоры? – спросил Мэтти, пока они с Джейном отодвигали в сторону комод.

– Мы не будем. Я буду, лично я. Если есть шанс спастись, то им нужно воспользоваться. Но, Мэтти, пока я там, ты должен быть на крыше. Возьми «Хайес энд Карри» тридцатого калибра, пригнись, чтобы тебя не заметили, и прикрывай меня. Если хотя бы на секунду покажется, что я в беде, всади пулю в голову этой Бивертейл. Без нее банда превратится в курицу с отрубленной головой и, может, даже бросится бежать.

– Не нравится мне этот план, – сказал Мэтти.

– Мне тоже, – сказала Радиант Кобб. – Дурацкая мысль.

– Других годных вариантов у нас нет, мама, – ответил Джейн. – Я не ожидал, что их будет столько. Так мы хотя бы получим какое-то пространство для маневра. Если что-то не заладится, я рвану обратно в дом, и тогда будем драться.

Суровое лицо его матери осветила нежная улыбка. Радиант Кобб прикоснулась к щеке Джейна.

– Ты точь-в-точь как твой папа. Те же глаза. Та же дерзость. Надеюсь, ты не стал таким же бабником и кутилой, как он.

«Я и в этом на него похож», – подумал Джейн.

– Мэтти, топай наверх, – сказал он. – Мама, я скоро вернусь.

Прижав «Веру» к груди, Джейн вышел из дома. Дверь он оставил приоткрытой на тот случай, если придется стремительно отступать.

– Вот так, – сказала Оттолина Бивертейл. – Всего один?

– Пока – да, – ответил Джейн и оглядел собравшихся у дома бандитов. Оборванцы, отбросы общества. Их лошади – костлявые понурые клячи – выглядели ненамного лучше. Только паломино Оттолины Бивертейл казался ухоженным.

– Ты, должно быть, старший сын мамаши Кобб, – сказала Оттолина. – Джейн, да?

Один из ее подручных презрительно фыркнул.

– Странное имя для парня, – сказала Оттолина Бивертейл.

– Даже не пойму, комплимент это или нет – особенно от женщины по фамилии «Бивертейл», – парировал Джейн[1].

Несколько бандитов снова фыркнули, но на этот раз украдкой.

– И все же твои родители поступили довольно жестоко, дав тебе имя девочки.

– Ну раз уж речь пошла о жестоких именах… «Оттолина»?

– Это означает «преуспевающая в битве». Может, мои мама и папа не были добрыми, но, похоже, они оказались провидцами. – Она указала на «Веру»: – «Каллахан»?

– Ага.

– Модифицированный спусковой крючок. Откалиброванный лазером прицел «Харвуд».

– Ты разбираешься в пушках.

– И ты тоже. Такое оружие способно нанести огромный урон.

– Люблю поболтать об оружии, – сказал Джейн, – но я тут не для этого.

– Я тоже. – Оттолина откинулась назад в седле, и ее единственный глаз сверкнул. – Джейн Кобб, нам с тобой нужно свести счеты. Мне известно из достоверных источников, что ты и твой брат убили трех моих людей.

– С этим спорить не буду.

– Вот и прекрасно. Значит, тебе не придется лгать.

– Меня вынудили это сделать. Те люди хотели украсть наш скот.

– И ты был в полном праве защищать и его, и свои средства к существованию. С этим я не спорю. Но мне нужны твои коровы, и я собираюсь их заполучить. Вопрос не в том, получу я их или нет, а в том, насколько добровольно вы их отдадите.

– По-хорошему или по-плохому, да?

– Вроде того. Они сейчас вон в том коровнике? Риторический вопрос. Я и сама слышу, как они мычат и топают копытами.

Стадо действительно теряло терпение. Коровам не нравилось, что их заперли, и они, несомненно, чувствовали, как напряжены находящиеся рядом люди.

– Значит, так, – сказала Оттолина Бивертейл. – Вы разрешаете мне и моим парням подойти туда, открыть двери сарая и вывести оттуда скотину. На этом все закончится. Никакой стрельбы, никаких трупов. Раз уж трое моих людей скончались из-за вас, то, по-моему, я поступаю по справедливости. Око за око мне не нужно. Я готова взять причитающееся в виде нескольких центнеров коров.

– Это неприемлемо, – ответил Джейн. – Если вы заберете весь наш скот, у нас ничего не останется. Мы же работаем на этом ранчо. Эти коровы – наш источник дохода.

– У вас есть не только они, но и пахотные культуры – по дороге сюда мы видели поля альфальфы, маиса, сахарной свеклы. Но пусть никто не скажет, что Оттолина Бивертейл несправедлива. Мы заберем только половину скота. Это мое последнее предложение.

Джейн помолчал, обдумывая ее слова. Да, потерять половину стада – это тяжело, но терпимо. Семья выживет. К тому же он кое-что скопил, пока работал наемником, и этих денег, возможно, хватит на двадцать голов скота.

Нет, черт побери. Вопрос не в том, оставить коров себе или отдать. Дело в принципе. Подонки, которые занимаются кражей скота, не должны выходить сухими из воды. И кто гарантирует, что банда Бивертейл, угнав половину скота, не вернется за остальными коровами? Где гарантии, что бандиты все равно не откроют огонь? Чутье подсказывало Джейну, что одноглазой женщине можно доверять не больше, чем гремучей змее, на которую наступили.

– Ну так что? – спросила Оттолина Бивертейл. – Каков твой вердикт, Джейн Кобб? Мы пришли к соглашению или как?

– Не пришли.

– Ты в этом уверен?

– Уверен.

– Ну что ж, – сказала она и рассмеялась. – Очень жаль. Парни?

Бандиты одновременно навели свое оружие на Джейна.

В ответ Джейн прицелился из «Веры» в их главаря.

Оттолина Бивертейл просто ухмыльнулась.

– Надеешься проделать во мне дыру до того, как один из этих сорока стрелков пробьет дыру в тебе?

– Попробовать можно, черт побери, – ответил Джейн.

«Ну давай, Мэтти, – подумал он. – Чего ты ждешь? Если это не «я в беде», то я уж даже и не знаю».

В этот миг из дома донеслось яростное рычание; послышался звук когтей, скребущих по лакированному паркету. Джип почувствовал, что Джейну грозит опасность. А если один из стаи попал в беду, остальные должны прийти ему на выручку.

Оскалив клыки, Джип выскочил из дома и бесстрашно бросился на банду Бивертейл.

Внезапное появление пса так напугало одного из бандитов, что он выстрелил.

Пуля попала Джипу в бок, и он покатился по земле, визжа от боли.

С крыши донесся отчаянный вопль, за которым последовали выстрелы: увидев, что его пес ранен, Мэтти рассвирепел и наконец начал стрелять – но не в Оттолину Бивертейл, а в кого попало.

Начался переполох. Лошади ржали и вставали на дыбы. Одни бандиты открыли огонь по Мэтти, другие стали стрелять в Джейна, который уже устремился к дому. «Вера» грохотала в его руках.

Он влетел в дом, и Радиант Кобб захлопнула за ним дверь.

Вместе они задвинули комод на место, а затем Джейн подбежал к ближайшему окну и выглянул наружу.

Мэтти на крыше продолжал вести огонь. Несколько бандитов стреляли в ответ, а остальные разбегались в поисках укрытия. Джейн насчитал пять тел на земле: двое раненых извивались от боли, трое лежали неподвижно. К сожалению, Оттолины Бивертейл среди них не было.

Джип тоже лежал на земле, подергиваясь. Судя по окровавленной ране в грудной клетке, он уже не поднимется.

– Да уж, попали мы в переплет, – сказала Радиант Кобб.

В ответ Джейн лишь решительно зарычал.

Глава 33

Приглашение – в виде волны от отца – стало для Саймона полной неожиданностью.

– Сын, ты не мог бы приехать в эти выходные в наш охотничий домик? Там будет только мужская компания – я, Брайс, Холден и ты.

Саймон отлично знал своего отца и поэтому понимал, что это не просьба, а приказ, и что на отрицательный ответ Гэбриэл Тэм не рассчитывает.

У Саймона уже были планы на выходные, причем связанные с Кейли Фрай. Он позвонил ей, чтобы извиниться.

– Тут кое-что случилось, – сказал он. – Семейные дела. Мне нужно уехать.

– Ничего, – ответила Кейли, пытаясь скрыть разочарование. – Я понимаю. Семья – это важно, и особенно для такого человека, как ты. Увидимся на следующей неделе?

– Непременно. И еще, Кейли…

– Да?

Он хотел сказать «Я люблю тебя», но в конце концов произнес:

– Значит, до следующей недели.

Саймон надеялся, что она сама все поймет.

Охотничий домик стоял на холме посреди огромного леса где-то в тридцати милях от Рочестер-Пика. Эта земля принадлежала консорциуму, одним из совладельцев которого был Гэбриэл Тэм. Домик предназначался только для совладельцев консорциума, и незваных здесь ждал очень холодный прием. Автоматизированные беспилотники с электрошокерами и системой распознавания лиц патрулировали периметр и отваживали чужаков.

Саймон ехал по проселку, который вел к охотничьему домику, и жалел о том, что не сумел постоять за себя. Почему он не мог просто отказаться? Почему, получив очередной приказ от Гэбриэла Тэма, он, словно солдат, встает по стойке «смирно»?

Причина, как он предполагал, заключалась в том, что своим родителям он был обязан всем: жизнью, возможностью учиться в лучших частных школах и даже своей работой в больнице – ее он получил благодаря связям своего отца. Этот долг налагал на него определенные обязательства. Саймон не обманывался на этот счет. Его родители – хотя мать и в меньшей степени, чем отец, – всегда четко давали понять, что его комфортная жизнь зависит от их благоволения. Данная угроза никогда не высказывалась напрямую, но всегда подразумевалась: они его создали, и они могут его уничтожить.

В детстве Саймон мечтал только об одном – порадовать родителей, но теперь все чаще задумывался о том, разрешат ли ему когда-нибудь радовать себя.

В данных обстоятельствах его отношения с Кейли были небольшим актом неповиновения. Впервые он увидел ее в больнице, в отделении неотложной помощи, куда она прибыла с большой раной на руке. По словам Кейли, произошел несчастный случай с лазерным резаком. «Чертова штуковина соскользнула», – сказала она.

Кейли повезло: лазер не задел ни одного крупного сухожилия. Саймон наложил швы и перевязал рану – и заметил, что постоянно переводит взгляд на лицо пациентки. Она так его заворожила, что он не мог отвести от нее глаз и лишь чудом закончил работу, не допустив ни одной ошибки.

Оформляя документы о выписке, он намеренно затягивал процесс – ему не хотелось, чтобы она уходила.

– Не давайте грязи попасть в рану, – сказал он. – Регулярно меняйте повязку и пропейте курс антибиотиков, которые я прописал. Постарайтесь не работать этой рукой пару недель – до тех пор, пока рана полностью не заживет. Если вам что-нибудь понадобится – что угодно, – вот мой личный волновой адрес. Обращайтесь в любое время суток.

– Ладно, док, ладно, – ответила Кейли. – Я все поняла. Так когда вы меня пригласите?

– Э-э… Что, простите?

– Вы пытаетесь это сделать, но не можете. Ну же, просто пригласите меня. Подсказка: я не откажусь.

– Вы про свидание?

– Именно.

– Не могу, мисс Фрай. Вы – моя пациентка, это будет неэтично.

– Подпишите этот документ. Тогда я перестану быть вашей пациенткой, и все будет блестяще.

– Блестяще?

– Ну да, – сказала Кейли и ее глаза сверкнули. – Блестяще. Вы же слышали это выражение, да?

– Кажется, нет.

– Ну теперь слышали.

Саймон поставил росчерк в окошке на экране.

– Вот так. Некая Кейвиннет Ли Фрай официально выписана из больницы.

– В пятницу, вечером, – сказала Кейли. – Место выберете сами.

Саймон выбрал скромный бар на окраине, в том районе, куда никто из его семьи никогда не заглянет.

Теперь у него была тайна, о которой его семья никогда не узнает и поэтому не сможет ему помешать. У него появилось что-то личное, особенное, чудесное.

Саймон затормозил перед охотничьим домиком – точнее, трехэтажным бревенчатым домом.

Перед входом уже стояли машины его отца, Брайса и дяди Холдена. Брайс Тэм прикатил на эффектной маленькой машинке на магнитной подушке, с волнообразным корпусом и хромовой отделкой.

Саймон пошел к домику; под его ногами потрескивала сухая листва.

Трое мужчин уже сидели в просторном зале, каждый с бокалом виски в руке. В камине ревел огонь.

Атмосфера была… странной.

Саймон не мог понять, в чем дело, но что-то было не так. Он ожидал, что обстановка будет приятной, душевной – по его опыту, именно так проходили вечеринки «для мальчиков»: они выпьют, немного постреляют в лесу, расскажут пару соленых шуточек и, разумеется, будут долго говорить о прошлом семьи. Тэмы могли проследить свою родословную до пассажиров самых первых кораблей поколений, которые покинули Старую Землю и прибыли в эту галактику. Они очень гордились своим статусом «первых поселенцев», поскольку он выделял их среди остальных. Более того, Тэмы постоянно оказывались в самом центре ключевых исторических событий, как здесь, на Осирисе, так и в других местах. Их фамилия обладала весом – и отец не уставал напоминать об этом Саймону.

Однако Саймону показалось, что сегодня не обычный день, и что все будет по-другому.

Его тревога еще больше усилилась, когда Гэбриэл Тэм сказал:

– Садись, сын.

Саймон сел, и дядя Холден всунул ему бокал с виски.

– Саймон, – сказал отец. – Нам стало кое-что известно. Нечто прискорбное.

– Вот как? – ответил Саймон как можно беззаботнее. – И что же это?

– Я надеюсь, что ты поступишь как порядочный человек и во всем добровольно признаешься.

– Я не могу признаться, если не знаю, в чем я должен признаться.

Гэбриэл Тэм раздраженно вздохнул.

– Честное слово, Саймон, иногда ты такой упрямый.

– Гейб, позволь мне все объяснить, – сказал Брайс, похлопывая брата по плечу. – Саймон… – Брайс говорил весело, но Саймон понимал, что все это – притворство, что его дядя – холоднокровный, словно ящерица. – Я много повидал в своей жизни и знаю, что к чему. Твое внимание привлекла девушка; она симпатичная, она флиртует с тобой, и ты просто не можешь удержаться – да и к чему себя ограничивать? Ты же мужчина, а у мужчины есть потребности. От небольшой интрижки вреда не будет. И не важно, что это за девушка – если она секси, то добивайся ее, ради бога, просто не допускай, чтобы это переросло во что-то серьезное.

– Я понятия не имею, о чем вы говорите, – ответил Саймон. Но он понимал: они каким-то образом узнали про Кейли. В конце концов оказалось, что его тайна – вовсе даже не тайна.

Брайс шагнул к своему племяннику. Его улыбка была столь же широкой, сколь и лишенной тепла.

– Ну брось. Ты должен понять, что мы просто заботимся о твоих интересах. Мы – твой отец, Холден, я – хотим только одного: чтобы ты был счастлив. Но иногда для счастья нужно радовать других, понимаешь?

Саймон прекрасно все это понимал. Но он не собирался уступать и признаваться в том, что у него отношения с Кейли. Зачем их радовать? Пусть потрудятся.

– Саймон, мы даем тебе шанс, – сказал дядя Холден. – Тебе просто нужно признаться, понять, что ты совершил ошибку, и сделать все, чтобы ее исправить. В данном случае – порвать с этой шлюхой и позволить своим родителям познакомить тебя с человеком, гораздо более подходящим тебе по рангу и положению. Лично я бы на твоем месте выбрал либо Корделию, либо Флавию.

– Что, простите? – потрясенно спросил Саймон.

– Да, я понимаю, что они твои двоюродные сестры, но браки между кузенами разрешены. И я точно знаю, что они восхищаются тобой с самого раннего детства.

– При всем уважении к Корделии и Флавии, дядя Холден, хочу заметить, что они на десять лет младше меня. Кроме того, они… ну, я напоминаю вам свою предыдущую реплику насчет того, что они – мои кузины.

– Саймон, это не проблема. Я даже обратился к местному пастырю – узнать, одобряет ли церковь подобные браки. Да, одобряет. И, значит, все останется в семье, верно?

Саймон показалось, что еще немного, и он расхохочется.

– То есть вы, словно сутенер, готовы торговать своими дочерями? Но какую же из них выбрать? А, знаю. Пожалуй, я возьму обеих.

Дядя Холден помрачнел.

– Сутенер? Как ты смеешь так разговаривать со мной таким тоном, мальчишка? Какая наглость!

– Нет, подождите, – продолжал Саймон, подняв указательный палец. Гнев придал ему храбрости. – Они – близняшки, и, значит, их можно менять. Я, скорее всего, даже не замечу разницы. Понедельник, среда, пятница – Корделия. Вторник, четверг, суббота – Флавия. По воскресеньям они, конечно, могут отдыхать. Они поделят между собой нагрузку, и жизнь у них станет легче.

– Подобные грубые и фривольные разговоры неуместны. Речь идет о моих дочерях!

– Нет, именно что уместны, дядя Холден. Вся эта ситуация – просто абсурд. Я ни на секунду здесь не задержусь. – Саймон поднялся, с громким стуком поставил на стол нетронутый стакан с виски и обвел суровым взглядом трех мужчин. – Вы не можете мной управлять. Вы не можете решать, что я могу делать, а что – нет. Я буду любить ту, кого захочу, и женюсь на той, на ком захочу жениться.

Эти слова принесли ему невероятное удовольствие. Саймон знал, что в конечном счете он за них заплатит и последствия, несомненно, будут ужасными. Вполне возможно, что ему настанет конец.

Но в данный момент он пошел наперекор этим троим, и в особенности – отцу. Он увидел шок и возмущение на их лицах, и это было восхитительно. Давно надо было так сделать. Наконец он сумел вскрыть этот нарыв.

– Саймон, – сурово сказал Гэбриэл Тэм. – Сядь. Немедленно.

– Нет. Я ухожу.

Его отец встал.

– Мне жаль, что ты вынуждаешь нас так поступить. Но ты сам во всем виноват.

– О чем ты?

Гэбриэл Тэм кивнул своему брату. Брайс исчез в одной из соседних комнат – в кладовке – и кого-то оттуда вывел.

У Саймона упала челюсть.

Он увидел Кейли. Кто-то связал ей руки за спиной и вставил кляп ей в рот.

Она испуганно, умоляюще посмотрела на Саймона.

Брайс подтащил ее к деревянному стулу и насильно усадил.

– Отпустите ее, – сказал Саймон, и его голос звучал словно искры, которые высекают из кремня. – Немедленно отпустите ее, или, клянусь богом…

– Что «клянусь богом», Саймон? – спросил Гэбриэл Тэм. – Ты убьешь нас? Не будь идиотом, черт побери.

– Кейли, посмотри на меня, – сказал Саймон. – Я тебя отсюда вытащу. Мне жаль, что так вышло, но, поверь, им это с рук не сойдет.

– Кейли, – сказал его отец, – не слушай своего бойфренда, он просто рисуется. Сейчас Саймону предстоит сделать выбор, и боюсь, что его решение в любом случае тебе придется не по вкусу.

– Саймон, не волнуйся, мы о ней заботились, – сказал дядя Холден. – Да, мы ее похитили, но силу применяли по минимуму. Хотя девчонка – просто огонь, и поэтому я теперь весь в синяках. Но мы кормили и поили ее и удовлетворяли все ее потребности. Мы же не варвары.

– Я понимаю, что ты в ней нашел, – сказал Брайс, с сомнением глядя на Кейли. – На твоем месте я бы тоже не устоял, так что ни в чем не могу тебя упрекнуть. Правда, я предпочитаю более гламурных девочек – тех, кто более врубается в моду и прихорашивается. Но если надеть на нее красивое платьице и сделать макияж, то она будет вполне презентабельной.

Саймон сжал кулаки. Сейчас он бы с радостью ударил Брайса Тэма. Более того, он бы с удовольствием его задушил.

Гэбриэл Тэм подошел к буфету, выдвинул ящик и достал из него охотничий нож в кожаных ножнах.

– Мы тебе все облегчим, – сказал он, протягивая нож сыну. – Тебе много работать не придется. Порежь ее чуть-чуть, а остальное сделаем мы.

Кейли выкатила глаза от ужаса и натянула связывающие ее узы. Кляп во рту заглушал ее испуганные, яростные вопли.

Брайс Тэм крепко взял Кейли за плечи, удерживая ее.

– У тебя нет выбора, – сказал он Саймону. – Она – помеха. Если оставишь ее в живых, от нее будут одни проблемы.

– Она – пятно на репутации семьи, – добавил дядя Холден. – Ты должен ее устранить.

– Ты же хирург, мой мальчик, – сказал отец Саймона. – Ты прекрасно умеешь делать разрезы. Кроме того, ты наверняка знаешь, как лишить человека жизни наиболее быстро и безболезненно, – где разрезать и как глубоко.

Он протянул Саймону нож в ножнах.

– Если ты откажешься, это сделает один из нас, – сказал Гэбриэл Тэм. – Но разве не лучше, если ее убьет человек, который ее любит?

Глава 34

Успокаивающие препараты погрузили Ривер в глубокий сон, и сирена не могла до нее достать. Ее волнообразная, пронзительная песня не могла повлиять на Ривер так, как на ее товарищей по команде.

И все-таки она спала.

И она бродила.

Она переходила от одного члена экипажа к другому, она видела все, словно своими глазами, ощущала то же, что и они, чувствовала то же, что и они.

Она была Мэлом – мужем Инары и отцом двоих невероятно красивых детей, Мэлом, который жил спокойно до тех пор, пока рядом с его домом не приземлился корабль Пожирателей. Теперь же, при мысли о том, что дорогие ему люди попадут в лапы этих чудовищ, Мэлом овладел первобытный ужас.

Она была Джейном, который сейчас находился на своей родной планете Сикоракс и вместе со своим братом и матерью готовился к противостоянию с бандой скотокрадов. Она чувствовала его рвение (Джейн обожал хорошую драку) и его страх. Поддерживая свой имидж сурового наемника, Джейн всегда скрывал свой страх, и его можно было увидеть только в тех редких случаях, когда Джейн терял контроль над собой. В данном случае он боялся не столько за себя, сколько за Радиант и Мэтти Коббов – единственных людей, которых он не хотел потерять.

Она была Кейли, которая только что стала деловым партнером своего отца. Кейли часто рассказывала Ривер о своей семье, о своей любви к отцу, о том, что в отношениях с матерью у нее всегда был определенный холодок и дистанция. В реальном мире Алоизий Фрай умер от сердечного заболевания, но сейчас, во сне, он был ярким, энергичным, живым – таким, каким Кейли его помнила. Но еще был другой человек, Калеб Даль, и Кейли общалась с ним, нарушив запрет отца.

Ривер была Зои в той версии галактики, где «бурые» одержали победу в войне. Зои – беспокойная, неприкаянная, пыталась приспособиться к мирной жизни, зарабатывала себе на хлеб, разыскивая военных преступников из Альянса за деньги, и много пила, чтобы заглушить голоса мертвых в своей голове. В этом сне тоже фигурировал Мэл, но этот Мэл был совсем другим, затравленным – и, как оказалось, ненадежным.

Ривер была Уошем – богатым и респектабельным, Уошем, у которого есть все богатства, о которых можно мечтать, Уошем, у которого есть Зои, любовь всей его жизни, и трое детей, которых он обожал. Он должен был радоваться своему счастью, но неуверенность в себе и ревность разрушали его жизнь. Как оказалось, скоро Уош узнает холодную и суровую правду.

Она была Саймоном – ее дорогим Саймоном, который наконец-то признался в своих чувствах Кейли, хотя бы и во сне. В этом сне Ривер тоже была – умная, жизнерадостная и, прежде всего, свободная, совсем не похожая на ту, которую родители отправили в Академию, где она после бесконечных страданий и жутких модификаций превратилась в теперешнюю Ривер. Но отношения Саймона с другими членами семьи, и особенно с родителями, встревожили ее. Какими хрупкими они были, сколько в них тревоги и недоверия! Они напоминали весы, вечно склоняющиеся то в одну сторону, то в другую, никогда не достигая равновесия. И теперь Саймон узнавал о том, какую ужасную цену ему придется заплатить за свое происхождение.

Успокаивающие препараты погрузили Ривер в глубокий сон. Она видела сны других людей, и они ее пугали.

Ведь, как она и предполагала, они – поначалу безвредные фантазии – медленно и неотвратимо превращались в кошмары.

Глава 35

Семье Серра-Рейнольдс, возможно, удалось бы уйти, если бы не мастер Да Силва.

Учитель Джексона и Самадхи наотрез отказался поверить словам Мэла о том, что упавший космический корабль принадлежит Пожирателям.

– Это просто невозможно, – сказал он, глядя на долину, где упал покрытый заплатами и граффити корабль. – Пожиратели? Они ведь не существуют. Это просто миф, придуманный теми, кто странствует в космосе – сказка, которую рассказывают у костра.

– О нет, черт побери, они существуют, да еще как, – ответил Мэл.

– Даже если это так, мы же на Синоне – очень далеко от территорий, на которых они якобы обитают. Думаю, это просто розыгрыш. Кто-то просто решил притвориться Пожирателем.

– Возможно, но я не хочу рисковать. – Мэл схватил Да Силву за руку. – Идемте. Нужно поскорее добраться до скиммера.

– Нет, – уперся Да Силва. – Мистер Рейнольдс, будьте так любезны, отпустите меня. Я не поддамся этой вашей… иррациональной панике.

– В том, чтобы бежать от Пожирателей, нет ничего иррационального. Иррационально – это сидеть тут, пока они нас не найдут. Знаете, что бывает с людьми, которых поймали Пожиратели?

– Я слышал несколько жутких баек.

– Это не байки, истинная правда! – воскликнул Мэл. – Хотите, чтобы один из них снял с вас кожу и надел ее на себя – прямо у вас на глазах? Хотите, чтобы вас изнасиловали вашей же берцовой костью?

Да Силва ахнул:

– Какое отвратительное предложение. Я уверен, что никто не захочет так поступить с другим человеком.

– Пожиратели способны и на это, и на многое другое. – Мэл снова потянул Да Силву за руку.

Но учитель не двигался с места.

– Сэр, я протестую. Немедленно уберите руки. Так вести себя не подобает. Я уже сказал вам, что наш долг – прийти на помощь этим людям. Своего мнения я не изменил. Трусливо бежать из-за пустых слухов о дикарях-каннибалах, которые живут в…

Мэл вырубил Да Силву точным ударом в висок, подхватил оседающее на пол тело и вскинул его на плечо. Он уже собирался войти в дом, когда бросил взгляд в направлении корабля Пожирателей. В задней части корабля открылся люк, и из него показалась нога в каком-то тряпье.

Мэлу этого было достаточно. С Да Силвой на плече он выбежал с балкона, промчался по дому и выскочил на посадочную площадку. Под крылом скиммера его уже ждали Инара, Джексон и Самадхи. Маленький хоппер Да Силвы для полетов на небольшие расстояния стоял чуть поодаль. Дети выглядели напуганными. «Они должны бояться. Страх поможет им выжить», – подумал Мэл.

– В чем дело? – спросила Инара. – Ты сказал «Пожиратели»?

– Ты не поверишь, но они здесь. Сюда только что прилетел их корабль.

– Но это невоз…

– Я знаю, что это невозможно, но мне плевать! – воскликнул Мэл. – Джексон, Самадхи, залезайте в скиммер.

– Папа, а мастер Да Силва в порядке? – спросил Джексон.

– Он спит? – спросила Самадхи.

– С ним все будет хорошо, – ответил Мэл. – Лезьте в машину, шустрее.

Дети залезли на заднее сиденье скиммера. Мэл усадил обмякшего Да Силву рядом с ними. Инара уже заняла место пилота.

– Запускай машину, – сказал ей Мэл. – Я сейчас.

– Ты куда?

– Забрать кое-что из дома.

Пока Инара включала двигатель скиммера, Мэл вбежал в дом и направился прямиком к сейфу, в котором хранилось оружие. Он ввел код и встал так, чтобы его глаз оказался на одном уровне со сканером сетчатки. Замок открылся, и дверца сейфа распахнулась.

У Мэла была мелкокалиберная винтовка, чтобы дети могли учиться стрельбе, двуствольный дробовик для охоты на мелкую дичь и помповый дробовик калибром побольше для дичи покрупнее. Кто-то сказал бы, что семья, исповедующая буддизм, не стала бы даже хранить в своем доме огнестрельное оружие, не говоря уже о том, чтобы его применять. Мэл, однако, придерживался того мнения, что семья, которой не хватило здравого смысла купить пушку, вообще не обладает здравым смыслом.

Однако он не взял ни винтовку, ни один из дробовиков. Они слишком большие, слишком громоздкие. Вместо них он выбрал длинноствольный пистолет, с которым не расставался во время Войны за объединение.

Он уже давно не держал в руках свой «Молот свободы», но пистолет лег в ладонь так, словно всегда был частью Мэла.

Мэл взял коробку с патронами, захлопнул дверцу сейфа и выбежал наружу.

Два вращавшихся в противоположные стороны пропеллера скиммера уже превратились в поблескивающие размытые пятна внутри своего цилиндрического покрова. Казалось, что машина танцует на посадочной площадке, готовая к взлету. Мэл побежал к дверце пассажира, которую Инара уже открыла для него. Он упал на сиденье и почувствовал прилив облегчения, когда Инара сдвинула ручку вперед, и скиммер взмыл в небо. Нерешительность мастера Да Силвы заставила их потерять время, но Мэл надеялся, что эта задержка не стала критичной.

Однако это было совсем не так.

Скиммер успел подняться над землей футов на пятнадцать, когда что-то врезалось в него сзади. Машина бешено завиляла. Джексон и Самадхи закричали. Мэл оглянулся и увидел пламя, которое поднималось над обугленными останками двигательной установки.

На приборной панели вспыхнули лампочки аварийной сигнализации. Включилась запись: «ОТКАЗ ДВИГАТЕЛЯ. АВАРИЯ, АВАРИЯ, АВАРИЯ. ОТКАЗ ДВИГАТЕЛЯ. АВАРИЯ, АВАРИЯ, АВАРИЯ».

– Дети! – крикнул Мэл. – Голову на колени, руки на голову!

Джексон и Самадхи повиновались.

Инара не отпускала ручку, хотя теперь от нее не было никакой пользы, и сосредоточила свое внимание на педалях руля, отчаянно пытаясь управлять падением скиммера с помощью закрылков.

В какой-то степени ей это удалось. Скиммер не сорвался в штопор и не покатился по земле, а сел на брюхо. Однако удар тем не менее оказался мощным. Лобовое стекло разбилось, фюзеляж раскололся, и грохот, казалось, не закончится никогда.

Мэла бросило вперед, и он ударился головой о приборную панель. Он увидел звезды и услышал ангельский хор.

Когда картинка у него перед глазами прояснилась, он обвел взглядом салон скиммера. Джексон и Самадхи все еще сидели сзади в позе для аварийной посадки. Оба рыдали от шока, но, похоже, не пострадали. Мастер Да Силва по-прежнему пребывал в отключке. Инара выглядела потрясенной и помятой. Из носа у нее текла кровь.

Скиммер приземлился на самом краю лужайки рядом с домом, в зарослях кустарника рядом с лесом. Мэл почувствовал запах дыма и не смог понять – то ли он идет от взорвавшихся двигателей, то ли загорелась сама машина. В любом случае нужно было уходить. Немедленно.

Он открыл дверцу, выбрался наружу и стряхнул с себя осколки разбитого стекла. Судя по всему, Пожиратели попали в скиммер из гранатомета, а это означало, что они могут быть где угодно в радиусе пятисот ярдов. Это было на пятьсот ярдов меньше, чем хотелось бы Мэлу. Похоже, долину Пожиратели пересекли с невероятной скоростью – по слухам, они принимали самодельные стимуляторы, которые запредельно повышали их силу, скорость и выносливость.

Мэл открыл заднюю дверцу и потянулся к Да Силве. Инара тем временем тоже пыталась выбраться, но дверцу с ее стороны покорежило при взрыве. Мэл бросил Да Силву на траву, поспешил помочь Инаре, и вместе они справились с заклинившей дверцей. Затем Мэл извлек из машины Джексона и Самадхи.

– Бегите в лес, – сказал он, указывая направление. – Это наш единственный шанс.

Он обежал вокруг скиммера, чтобы забрать Да Силву. На секунду ему вдруг захотелось бросить учителя. Ведь именно из-за него их сбили: если бы Да Силва не уперся, тогда бы скиммер взлетел на несколько секунд раньше и, вполне возможно, Пожиратели уже не смогли бы достать его из гранатомета. Сейчас Да Силва лишь замедлит Мэла. Он не заслужил того, чтобы его спасали.

С другой стороны, если его бросить, то он попадет в руки Пожирателей, а такой участи Мэл не пожелал бы даже своему заклятому врагу.

На противоположной стороне лужайки, за деревьями мелькнули оборванные, похожие на пугала, силуэты.

Мэл взвалил мастера Да Силву на плечо и повернулся.

Инара, Джексон и Самадхи ждали его.

– Не стойте! – крикнул он. – Бегите, бегите!

Глава 36

Кейли не могла понять, почему ее отец так настроен против Калеба Даля, ведь с ней Даль всегда вел себя вежливо и уважительно.

Он жил в огромном особняке с башенками на Хэмсворт-авеню. Этот дом стоял на огражденной, охраняемой территории на вершине холма, с которого открывался вид на залив Клиркрест. От задней части дома можно было спуститься по лестнице в частную бухту с песчаным пляжем и причалом, у которого стояли тримаран и изящный моторный катер Даля.

Калеб Даль, похоже, был богат, очень богат. Так против чего возражал Алоизий Фрай – против богатства? Но отец Кейли никогда и никому не завидовал – более того, он часто с восхищением отзывался о тех, кто был лучше его. «Если кто заработал состояние или даже унаследовал, пусть наслаждается роскошью. Я не собираюсь осуждать людей за то, как они тратят свои деньги», – говорил он.

Кейли уже бывала у Даля в гостях, и он проявил себя безупречным хозяином. Слуги приносили ей мятные джулепы и димсамы, а затем Даль вез ее на лимузине в свой личный космопорт, где стоял «Эллисон». Она занималась ремонтом корабля время от времени, когда было удобно Далю, и каждый раз врала отцу о том, куда она направляется. Для этого Кейли придумала пару несуществующих клиентов – мистера Калабаша и миссис Дарлингтон – и даже делала для бухгалтерской отчетности записи выполненных по их требованию работ. Даль платил всегда вовремя и обычно давал ей чуть больше той суммы, чем та, которая была указана в счете. Это она тоже скрывала от отца, чтобы не вызвать подозрений. «Лишние» деньги она прятала на личном банковском счете – откладывала на черный день.

Калеб Даль казался ей привлекательным. Он был хорошо сложен, одевался броско, но не вычурно, хотя и слишком увлекался тканями в «огурцах» и золотой вышивкой. Он постоянно улыбался и вел себя так, словно абсолютно уверен в себе, а говорил красиво и даже цветисто – и это казалось не манерным, а естественным. Возможно, он был самую малость староват для нее, но с каких пор это имело значение? Никаких признаков миссис Даль или любой другой близкой женщины Кейли не видела, а это означало, что он свободен.

«Скоро появится другой Саймон», – сказал ее отец. Возможно, Калеб Даль и есть этот «другой Саймон». Если так, то она постарается сделать так, чтобы он не ускользнул сквозь пальцы, как Саймон Тэм.

Однако Кейли не могла понять, привлекает ли она Даля. Нравится ли она Далю – или очень нравится? Или он ко всем относится так же учтиво? Подобную заботу легко можно было принять за проявление чувств.

Часто по ночам Кейли лежала в постели и представляла себе, что занимается сексом с Далем. Да, ей приходила в голову мысль о том, что его интересы, возможно, связаны не с женским полом, но ведь фантазировать о нем ей не запрещено, верно?

Работа над его «моделью Z» превратилась в крупномасштабный проект: в ходе ремонта обнаруживалось все больше проблем. Предыдущий владелец не заботился о корабле так, как следовало, и десять лет, проведенные в ангаре, тоже не пошли ему на пользу.

Задача осложнялась еще и тем, что найти запасные части оказалось совсем не легко. Компания «Эллисон» перестала существовать четверть века назад, а некоторые детали корабля были уникальными, сделанными по особому заказу. Заменить их на стандартные или даже модифицированные части других кораблей было невозможно.

Тем не менее Кейли оказалась в своей стихии. Такой красивый, винтажный космоплан – редкая находка. Да, его восстановление – это работа, Кейли ее обожала.

Когда ей удалось разыскать спиральный теплообменник в рабочем состоянии, для Кейли это стало настоящей победой. Эту часть двигателя пришлось везти из самих Афин в системе Джорджия, но, когда она прибыла, Кейли с восторгом обнаружила, что делать с ней почти ничего не нужно. Теплообменник был последней недостающей частью этой головоломки. Если его установить, то «модель Z», скорее всего, снова сможет взлететь.

Кейли хотелось поскорее рассказать о своей находке Далю, и она отправила ему волну. Он не ответил, но Кейли это не остановило: она решила сделать ему приятный сюрприз – привезти теплообменник к нему домой. Последний раз они встретились более месяца назад, и Даль упомянул, что какие-то дела вынуждают его покинуть планету на неопределенный срок. А теперь у нее появился отличный повод его увидеть.

Аккуратно уложив теплообменник в рюкзак, она поехала на Хэмсворт-авеню на недавно купленном «серебряном скауте» – спортивно-туристском мотоцикле мощностью 170 лошадиных сил. Когда она добралась до особняка, дворецкий Эванс сообщил ей, что Даля по-прежнему нет дома, и посоветовал больше не приезжать без приглашения.

– Мистер Даль, – сказал он, презрительно фыркнув, – свяжется с вами, когда сочтет нужным, юная леди. Таков порядок.

– Ясненько, – ответила Кейли. – Сообщение получено.

Она заметила, что Эванс не задирал нос в присутствии босса. Они оба работали на Даля и поэтому были равны по положению, но Эванс, похоже, считал, что фрак и накрахмаленный воротник ставят его выше Кейли.

Кейли пришла в замешательство, но вскоре ей удалось найти решение. «Эллисон» уже почти готов к взлету; может, она установит деталь без ведома Даля и проведет диагностику? А потом, когда Даль вернется, она объявит ему, что ремонт завершен. Космоплан «Эллисон» к вашим услугам – как новенький, и все благодаря волшебным рукам Кейли Фрай. Та-дам! Это будет еще более приятный сюрприз, чем просто теплообменник.

Кейли отправилась в космопорт.

Это решение изменило всю ее жизнь.

Космопорт Даль делил с горсткой столь же богатых людей. Их корабли, в отличие от судов в коммерческих и пассажирских портах, никогда не подвергались таможенному досмотру, а общие правила для них были сильно смягчены. Акцизные сборы, например, с них взимались на добровольной основе; власти считали, что пока в казну налоговой службы поступают достаточно значительные суммы, владельцы космопорта в целом могут поступать так, как им заблагорассудится.

За последние пару недель Кейли наладила отношения с Джерардом, охранником космопорта. Когда она остановила свой «серебряный скаут» у ворот, он просто поднял шлагбаум и жестом приказал ей проезжать.

– Сегодня без мистера Даля, Кейли? – спросил Джерард. – Думаю, вреда не будет, если я пропущу тебя одну. Он доверяет тебе свой корабль, значит, и у меня нет оснований тебя в чем-то подозревать. Но, по-моему, поднять этот ящик в воздух может только чудо.

– Чудеса случаются, Джерард, – ответила Кейли.

Она потратила целый день на то, чтобы снять старый, износившийся теплообменник и прикрутить новый. Подсоединить вводную и выводную трубу оказалось гораздо более мудреным делом, чем ей казалось. Дизайнеры «Эллисона» не стали облегчать жизнь тем, кто работал на их кораблях, и, казалось, испытывали какое-то извращенное наслаждение, заставляя механиков протискиваться в самые узкие щели и фактически висеть вниз головой, цепляясь пальцами ног, чтобы добраться до самых удаленных сочленений и переходников. Модель Z была триумфом эстетики над практичностью.

Кейли закончила работу уже после захода солнца. Она села в кабине космоплана и включила панель управления. Один за другим загорелись индикаторы и экраны. Все параметры были в норме.

В награду Кейли похлопала себя по плечу.

Она нажала несколько кнопок и стала ждать, когда двигатель откликнется.

– Давай, давай, давай, – бормотала она, словно мама, уговаривающая своего ребенка съесть овощи.

В задней части «Эллисона» что-то негромко зарычало.

– Вот так! Молодчина!

Рык сменился гладким урчанием. Это был звук разогревающегося двигателя, работающего на жидком воздухе.

– Кейли Фрай, да ты просто гениальный инженер.

В урчании возникли перебои.

– Нет. Нет, нет, нет, нет.

Затем звук сменился каким-то трагичным стуком, похожим на предсмертные судороги, и оборвался.

Кейли забарабанила кулаком по панели управления.

– Ни та ма де! Тьенсясуойоу де женьдоу гай сы!

Кейли устало выбралась из кабины. Она уже собиралась снова поднять кожух двигателя и заставить теплообменник работать так, как положено, – ей вдруг захотелось взять молоток и бить по теплообменнику, пока он не одумается, – как вдруг ее внимание привлек гул летящего космического корабля. Она сразу узнала этот звук, так как его издавали двойные двигатели транспорта класса «Светлячок».

Кейли посмотрела наверх – и точно: на посадку заходил «Светлячок». Кейли немедленно вспомнила, как работала на «Серенити» корабельным механиком, и внезапно почувствовала укол ностальгии.

«Светлячок» опускался с ночного неба величественно, с достоинством. Его кормовая часть излучала яркий янтарный свет. В отличие от «Светлячка» Мэла, за этим кораблем хорошо ухаживали в течение всей его рабочей жизни. Кейли слышала, как четко работает его двигатель. Этого красавца точно не обматывали проволокой и резинками, чтобы он не развалился.

Когда «Светлячок» коснулся земли, к Кейли подбежал Джерард. На самом деле, поскольку человек он был довольно тучный, то он не бежал, а скорее энергично переваливался с ноги на ногу.

– Кейли, сегодня я этого гостя не ждал. Он должен был прилететь не раньше завтрашнего утра. Прошу тебя немедленно покинуть территорию. Ни о чем не спрашивай, просто садись на байк и уезжай.

Его внезапная тревога привела Кейли в замешательство. Обычно Джерард вел себя очень расслабленно и дружелюбно.

– Что за переполох? – спросила Кейли.

– Кейли, я серьезно – никаких вопросов. Шевелись! Тут темно, возможно, мистер Даль тебя еще не заметил, а если не заметил, то это и к лучшему.

– Калеб на этом корабле?

– Да, он там. – Судя по его выражению лица, Джерард не шутил. В его глазах светилась тревога.

– Но он мой друг.

– Нет, Кейли. Если он застукает тебя здесь, то поступит с тобой не по-дружески – и со мной тоже за то, что я тебя впустил. Вали отсюда, очень тебя прошу!

Кейли была сбита с толку, но прекрасно слышала тревогу в голосе Джерарда. Она поняла, что дело срочное, и решила не спорить. Что бы тут ни происходило, это она обсудит с Далем позже. Возможно, все это – просто недоразумение.

«Светлячок» уже твердо стоял на земле, поджав под себя лапы, словно кошка. Трап грузового отсека начал опускаться. Пока Кейли шла к своему мотоциклу, она заметила силуэты людей в грузовом отсеке – мужчин, женщин, детей. Всего их было человек двадцать; они сидели на полу, прижимаясь друг к другу, ошеломленные и потерянные.

И на них были кандалы.

Кейли остановилась.

Кандалы?

Она пригляделась и увидела двоих мужчин с лицами, похожими на бетонные плиты. В руках эти люди сжимали оружие и внимательно следили за группой, сидевшей на полу грузового отсека.

Не только скованы, словно рабы, но и под вооруженной охраной!

Джерард, который шел за ней по пятам, с силой толкнул ее в спину.

– Не задерживайся. Даже не смотри туда. То, что тут происходит, тебя не касается.

Но Кейли уперлась.

– Что это? – воскликнула она.

– Это, – сказал Калеб Даль, спускаясь по трапу, – дело, которое позволяет таким, как я, зарабатывать на жизнь. – Он подошел к Кейли и Джерарду. – Кейли, я даже спрашивать не буду, почему ты здесь. Ставлю десять против одного, что ты работала над моим «Эллисоном». И я не буду спрашивать, как ты сюда попала. Похоже, Джерард превысил свои полномочия.

– Извините, мистер Даль, – начал Джерард. – Это я во всем виноват.

Даль сокрушенно зацокал языком и погрозил охраннику пальцем.

– Шалун. С тобой я разберусь чуть позже. А ты, Кейли… Поверь, мне очень жаль, что так вышло. У нас с тобой сложились такие хорошие отношения, и я, честное слово, высоко ценю тебя как усердного и опытного работника. Сильно сомневаюсь, что мне удастся найти такого же талантливого механика.

Кейли постаралась не обращать внимания на то, что его слова очень напоминали прощальную речь.

– Эти люди на «Светлячке» – откуда они? Зачем вы привезли их сюда? Вряд ли они приехали сюда по своей воле.

– Ты знаешь, что я занимаюсь импортом и экспортом. Я просто не сказал тебе, какой именно товар я вожу.

– Людей, – холодно сказала Кейли.

– В том числе.

– Зачем?

– Это не должно тебя интересовать. – Даль повернулся к Джерарду: – Что же нам делать с тобой, дружище?

– Мистер Даль, я знаю, что совершил ошибку, – сказал Джерард. – Я принял неправильное решение: не надо было ее впускать. О, если бы вы не вернулись так рано…

– Да, от Уайтфолла мы шли с хорошей скоростью.

– Я одно могу сказать: со мной делайте, что хотите, но Кейли отпустите. Уверен, она и полслова никому не скажет.

– Джерард, это очень благородно с твоей стороны, – сказал Даль. – Ты – хороший человек.

– Не такой уж хороший, – ответил Джерард, – ведь я столько лет закрывал глаза на все это.

– Ты получал за это неплохие деньги.

– Значит, я тем более не такой уж хороший. – На глазах у Джерарда навернулись слезы. – По крайней мере, пусть Кейли не видит… как вы… ну вы понимаете.

– Как я тебя застрелю? – Даль достал пистолет из кобуры под пиджаком. – Вот так?

Бах!

Кейли взвизгнула от ужаса.

Джерард осел на землю. Во лбу у него появилось аккуратное пулевое отверстие, а на затылке – дыра размером с бейсбольный мяч.

– А ты, Кейли… – сказал Даль, наводя на нее дымящийся ствол пистолета. – Что же нам делать с тобой?

Глава 37

Когда Зои очнулась, ей показалось, что ее голова вот-вот расколется от боли. Во рту был вкус меди, а в душе, словно огонь, пылало возмущение.

Мэл Рейнольдс. Мэл Рейнольдс ударил ее исподтишка.

Гуянчжун де гуян!

Теперь, задним числом она понимала, что должна была заподозрить неладное. Мэл сам сказал ей, что он на мели. Вряд ли он встретил ее в баре случайно – нет, его наняли, чтобы он выпил с ней и заманил ее в лабиринт из переулков, туда, где уже ждала засада. Кто-то хотел взять Зои Эллейн живьем, и Малькольм Рейнольдс, один из немногих людей, которым она доверяла, помог это осуществить.

По крайней мере, ему хватило совести сделать вид, что он действительно сожалеет о произошедшем. Он прекрасно понимал, насколько подлое это предательство.

Борясь с болью, Зои огляделась. Сырые кирпичные стены поблескивали в обжигающе ярком свете работающего от аккумулятора углеродно-магниевого фонаря. Ни одного окна. Какое-то маленькое замкнутое пространство с одной деревянной дверью. Кладовка?

А Зои сидит в одном из углов этой комнаты, связанная по рукам и ногам. Ее конечности онемели, и, чтобы восстановить кровообращение, она подвигала ими, насколько это позволяли сделать веревки.

Ее «Нога кобылы», естественно, исчезла – равно как и нож с зазубренным лезвием, который она прятала в левом сапоге. Пока Зои была без сознания, кто-то обыскал ее – и притом весьма тщательно.

Однако в каблуке правого сапога по-прежнему лежала нитка – невероятно прочное полимерное моноволокно, которое могло служить как пилой, так и гарротой. Нитку ее похитители не нашли.

По крайней мере, Зои так думала – до тех пор, пока не сумела повернуть крышку на шарнире, прикрепленную к каблуку. Под крышкой оказалась только пустая полость.

Проклятье.

Время шло – полчаса, час. Никто не шел.

Извиваясь, Зои подползла к двери, прижалась к ней ухом, прислушалась. Снаружи не доносилось ни одного звука.

– Эй. Эй! Есть тут кто-нибудь? – крикнула Зои. – Тут женщина, и ей не нравится холод и сырость. И еще она хочет пописать. Честное слово, мне очень нужен перерыв на поход в туалет.

Зои не лгала: в баре она много выпила, и теперь ее мочевой пузырь уже был готов лопнуть.

Она несколько раз пнула дверь ногой, но та оказалась прочной и ни на миллиметр не подалась.

Ни на крики Зои, ни на удары по двери никто не отозвался.

Ну и ладно. Придется просто терпеть. «Скрести ноги и думай о кактусах», – так говорила ее мать во время долгих поездок.

Тот факт, что ей не заткнули рот, заставлял предположить, что Зои находится в малонаселенной части города или же где-то в глуши. Тот, кто взял ее в плен, не боится, что она закричит и привлечет к себе внимание. Значит, здесь ее никто не услышит.

Но она жива, а это главное. Ее похитителю – или похитителям – она нужна живой. Пока.

А пока Зои жива, она опасна. Игра еще не закончилась.

Прошел еще один час. Зои убивала время, обдумывая, кто может быть ее похитителем. Она предположила, что это человек, связанный с Альянсом. Сейчас, когда галактика оказалась под властью Правительства согласия, прошлые конфликты были – в теории – ликвидированы или по крайней мере сглажены.

Однако существовала «старая гвардия» – бывшие солдаты и сторонники Альянса, недовольные результатами войны. Именно они становились помощниками и телохранителями таких людей, как покойный полковник Хайрэм Трегарвон. Ходили даже слухи о том, что какие-то заговорщики собираются восстановить Альянс. Костер войны погас, но угли еще не до конца остыли; при желании кто-то мог бы раздуть их и тем самым свести на нет все усилия по примирению, которые прилагало новое правительство.

Зои предполагала, что перешла дорогу одной из групп мятежников. Она – солдат «бурых», охотник за головами, и на ее счету десятки пойманных военных преступников из Альянса. Именно такого человека бунтари хотели бы сделать примером для остальных.

Именно поэтому предательство Рейнольдса казалось таким подлым делом и так ее злило.

Если Зои выберется отсюда, Мэлу Рейнольдсу придется за все ответить.

Нет, не «если». «Когда».

Зои уже в сотый раз проверила веревки, которыми ее связали. Если она за них тянула, то узлы, и без того крепкие, затягивались еще сильнее. Она поискала в комнате что-нибудь острое – какую-нибудь грубую поверхность камня или бетона или торчащую металлическую планку – то, о что можно перетереть веревки. Ничего похожего.

Наконец в коридоре раздалось эхо шагов. Кто-то приближался.

Зои приготовилась. Она не станет облегчать задачу этим ублюдкам – нет, она будет сражаться до последнего вздоха.

В замке повернулся ключ.

В комнату вошел подтянутый мускулистый человек лет шестидесяти – седой, коротко подстриженный, с аккуратными усами тоже серовато-стального цвета. Он был симпатичным, похожим на мудреца и держался холодно и отстраненно, словно был слегка заинтригован всем, что видит вокруг. Быстрым шагом он пересек комнату и остановился перед Зои, расставив ноги и заложив руки за спину.

– Зои Эллейн, гроза военных преступников из Альянса, – сказал он, глядя на нее. Его голос, теплый и мягкий, совсем не вязался с образом человека, который желает тебе зла.

– Да, это я, – ответила Зои. – А ты, похоже, тот самый козел, которого я убью, как только освобожусь.

Мужчина усмехнулся.

– Слухи оказались правдой: тебя в самом деле переполняет ярость. Но эти угрозы – хотя они и делают тебе честь – тебе не помогут. Смирись с этим фактом и проси прощения у Господа, если ты в него веришь, – так ты с большей пользой потратишь то немногое время, которое у тебя осталось. Ну и еще тебе пригодится необычно высокая болевая устойчивость.

– Можешь, по крайней мере, назвать свое имя, – невозмутимо сказала Зои. – Если твое самодовольство не запрещает тебе это сделать.

– Полагаю, что вреда от этого не будет, – ответил человек, немного подумав. – Бук. Дерриал Бук. Быть может, это имя тебе не знакомо, но ты, несомненно, слышала мое прозвище: «Мясник из Бейликса». Мисс Зои Эллейн, я – тот самый человек, который заставит вас пожалеть о том, что в свое время вы встали в ряды сторонников независимости.

Глава 38

– Сын, мы не можем тратить на это весь день, – сказал Гэбриэл Тэм, все еще протягивая Саймону охотничий нож. – Возьми его. Воспользуйся им. Действуй как можно быстрее, прояви милосердие к девочке.

Саймон стоял неподвижно, парализованный ужасом и недоверием.

– Я так и знал, – сказал Брайс Тэм. – Я же говорил – верно, Гейб? Я говорил, что он застынет. У парнишки кишка тонка, он не в силах исполнить свой долг.

– Дай ему несколько секунд на то, чтобы все обдумать, – посоветовал дядя Холден. – Такое сразу в голове не уместишь.

Кейли не отводила взгляда от Саймона. Он столько раз с тоской и надеждой смотрел в эти глаза…

«Может, это всего лишь проверка, – подумал Саймон. – Они видят, как далеко я готов зайти. На самом деле меня не заставят это сделать. Они просто хотят знать, что семья для меня важнее личных интересов».

– Нет, – сказал его отец. – Саймон, я понимаю, о чем ты думаешь. Я читаю тебя, словно раскрытую книгу. Ты думаешь, что тебе нужно просто взять нож, и тогда мы все это прекратим, отпустим девочку, и дело с концом. Ты думаешь, что это символ и ничего больше. Но ты заблуждаешься. Никто не уйдет отсюда, пока эта девочка не умрет. Смертельный удар нанесешь ты или кто-то из нас, но в конечном счете это ничего не изменит. Просто для всех заинтересованных лиц будет лучше, если это сделаешь ты.

– Тогда мы поймем, что ты на самом деле Тэм, – сказал Брайс.

– Это… это злое дело, – сказал Саймон, вновь обретя дар речи. – Вы не имеете права. Мы с Кейли ни в чем не виноваты. Мы просто двое людей, которые влюбились друг в друга. Вы не можете наказывать нас за это.

«Двое людей, которые влюбились друг в друга». Только сейчас, в этих ужасных обстоятельствах, Саймону удалось рассказать о чувствах, которые он испытывает к Кейли. Ирония была бы невероятно смешной, не будь она столь страшной.

– Сын, это не наказание, а жертва, – сказал Гэбриэл Тэм.

– Прислушайся к голосу разума, – добавил дядя Холден. – Ты готов жениться на этой девочке? На этой чумазой обезьянке? А как, по-твоему, она будет вести себя на приемах – например, на ежегодном балу клуба «Архимед» или на матче университетской команды по поло? А если она заведет разговор о механизмах с элитой Рочестер-Пика? Она же опозорит и тебя, и всех нас. Тэм не должен искать себе жену в трущобах. Жена Тэма должна знать, что такое этикет и утонченность.

– Но ты ведь даже не Тэм, а Бэкингем, – возразил Саймон.

– Бэкингем ни в чем не уступит Тэму.

– И все же это не дает тебе права вмешиваться в дела Тэмов. – Это был недозволенный прием, но других в арсенале Саймона в тот момент не оказалось.

– Перестань вилять, – сказал его отец. Он схватил Саймона за руку и вложил в нее нож, который все еще лежал в ножнах. – Ты просто продлеваешь мучения девочки.

– Не называй ее «девочкой». У нее есть имя. Ее зовут Кейли.

– Ладно. Тогда исполни свой долг по отношению к Кейли и избавь ее от страданий. Давай действуй.

Саймон прикинул имеющиеся у него варианты. Их оказалось немного.

Он достал нож из ножен. Стальное, покрытое титаном лезвие длиной десять дюймов, зубцы в верхней части лезвия и рельефная резиновая рукоятка с бороздками для пальцев. Им можно свежевать дичь, потрошить ее и резать на куски, и для этих целей он подходил идеально – не хуже, чем любой скальпель, которым Саймон работал в операционной.

Он поплелся в сторону Кейли. Лезвие ножа зло поблескивало в свете камина.

– Вот так, сын, – сказал Гэбриэл Тэм, одобряюще взмахнув рукой. – Насчет крови не беспокойся, мы трое уберем, а тело закопаем в лесу – глубоко, чтобы волки и койоты его не тронули. Никаких последствий не будет. Это будет наша тайна, которую мы унесем с собой в могилу.

Брайс отступил от Кейли, чтобы не мешать Саймону – и, вероятно, чтобы не попасть под струю крови.

Надежда в глазах Кейли сменилась отчаянием. Она отказалась от мысли о том, что Саймон каким-то образом ее спасет, и обреченно обмякла на стуле. Похоже, она решила смириться с неизбежным.

Саймон покрепче взялся за нож и сел на корточки перед Кейли.

– Я действительно тебя люблю, Кейли, – сказал он. – Жаль, что я признался тебе в этом только теперь.

Она посмотрела на него, словно говоря: «Сейчас-то какая разница, черт побери?»

– Вот почему, – продолжил он, – я сделаю вот так.

Он схватил ее за локоть и поставил на ноги, а затем развернулся, выставив вперед нож.

– Папа, Брайс, Холден – ни с места, ван ба дань.

– Как ты нас назвал? – нахмурился Гэбриэл Тэм.

– Ты все слышал. – Саймон взмахнул ножом. – Я ухожу, а Кейли забираю с собой. Того, кто встанет у меня на пути, я пырну.

– Он блефует, – сказал Брайс.

Саймон ткнул ножом в сторону дяди.

– Хочешь это проверить?

Брайс взглянул в лицо своему племяннику. Саймон надеялся, что сейчас Брайс видит в его глазах только абсолютную решимость.

Похоже, именно это и произошло, потому что Брайс сделал шажок назад и умиротворяюще поднял руки.

Саймон повернулся в сторону отца, дяди Холдена – туда, где находилась входная дверь.

– Идем, – сказал он Кейли, и они вместе направились к выходу.

– Саймон… – начал дядя Холден.

– Сын, – сказал Гэбриэл Тэм. – Ты делаешь только хуже. К одной ошибке ты добавляешь другую, более крупную. Если ты выйдешь за дверь, то сам подпишешь себе приговор.

– Ты о чем? Меня подвергнут остракизму? Я больше никогда не оскверню своим присутствием дом Тэмов? Навеки стану изгоем? Я не против.

– Нет, – сказал его отец. – Мы не можем допустить, чтобы после всего этого ты ушел. На тебя мы можем положиться. Ты не расскажешь о том, что здесь произошло, но эта девочка…

– Кейли.

– Да, Кейли. Никто не гарантирует, что она не донесет на нас властям.

– Правда, это ей бы все равно не помогло, – вставил Брайс. – Ей бы не поверили. Показания какого-то жалкого механика против наших? Мы бы просто сказали, что она лгунья, фантазерка. Это дело даже расследовать не станут, не говоря уже о том, чтобы предъявить обвинения.

– Верно, Брайс, – сказал дядя Холден. – Но это все равно всплывет – она может обратиться в прессу, а та устроит небольшой скандальчик. Мы не можем допустить, чтобы наша репутация была запятнана.

– Именно поэтому, Саймон, – сказал Гэбриэл Тэм, – мы сделаем все, чтобы вы отсюда не ушли.

– Я готов рискнуть, – ответил Саймон, продолжая двигаться вместе с Кейли в сторону двери.

– Сын, пожалуйста, подумай. Это твой последний шанс. Если выйдешь наружу, то обречешь на смерть не только ее, но и себя.

В эту секунду дядя Холден прыгнул на Саймона сбоку.

Саймон взмахнул ножом и задел предплечье Холдена. Лезвие разрезало ткань на рукаве и кожу. Дядя отшатнулся, зажимая рану, и завыл, словно кот, на которого плеснули кипятком.

Саймон открыл дверь локтем и вытолкнул Кейли наружу. Сам он не отворачивался от родственников и выставил нож вперед, чтобы держать их на расстоянии от себя.

– До свидания, – решительно сказал он и, пятясь, вышел за дверь вслед за Келли.

Они с Келли бегом пересекли крыльцо. Саймон знал, что родственники бросятся за ними в погоню. Да, его поступок ошеломил их, но они непременно постараются их поймать.

Вниз по ступенькам. Бегом к машине. Саймон засунул руку в карман, нащупывая ключи.

Прогремел выстрел. В лобовом стекле машины появилось отверстие с зазубренными краями.

Саймон и Кейли бросились на землю. Рядом с их ногами взметнулся фонтанчик земли: еще одна пуля. Саймон и Кейли поползли на четвереньках вокруг машины.

Саймон выглянул из-за капота и увидел Брайса: тот стоял на крыльце, широко расставив ноги, и целился в них из винтовки.

Затем из домика вышел отец Саймона, тоже с винтовкой в руках.

Брюс прицелился в голову Саймона. Саймон пригнулся, и очень вовремя. Брюс выстрелил; пуля с лязгом попала в корпус машины и отрикошетила в одно из деревьев.

Гэбриэл Тэм пробежал по крыльцу и перемахнул через перила.

Брайс выстрелил еще раз, чтобы Саймон и Кейли оставались за машиной, а его брат тем временем стал обходить их по широкой дуге. Гэбриэл намеревался занять позицию где-то сбоку, там, откуда будут прекрасно видны обе цели.

Ножом Саймон разрезал веревку, которая связывала руки Кейли. Затем Кейли вытащила изо рта кляп.

– Саймон… – выдохнула она.

– Никаких разговоров. Мой папа пытается обойти нас с фланга. Нужно уходить.

– Может, сядем в машину и уедем?

– Брайс – хороший стрелок. Как только мы высунемся из-за приборной панели, он нас уложит. А если направимся вон туда… – Саймон указал направление, – …тогда машина закроет нас от него, и мы сможем добраться до леса. Но нужно уходить сейчас, пока отец не выбрал позицию для стрельбы.

Кейли кивнула. В следующую секунду они с Саймоном, пригнувшись, побежали к лесу.

– Брайс, они уходят! – крикнул Гэбриэл Тэм.

– Вижу, – ответил Брайс.

В беглецов полетели пули. Они вырывали из стволов деревьев куски коры и поднимали в воздух сухие листья. Одна пуля пролетела так близко, что Саймон не только услышал ее осиное жужжание, но и почувствовал, как созданная ею волна воздуха давит на его щеку.

Из домика вышел и дядя Холден.

– Будь ты проклят, Саймон! Ты не уйдешь от нас! – крикнул он.

Саймон и Кейли добрались до опушки леса, но в голову Саймона все равно закралась мысль о том, что Холден прав.

Против трех решительно настроенных мужчин, вооруженных мощными винтовками, шансов у них практически не было.

Глава 39

Прошло несколько долгих секунд. Поначалу Зои выглядела так, словно готова пустить Уошу пулю в лоб, но затем вдруг расслабилась.

– Нет, – сказала она. – Мысль заманчивая, но у меня другая задача.

– И… э-э… какая же у тебя задача? – спросил Уош.

– Ты должен задать другой вопрос: «Кто ее поставил?»

– Именно об этом я и собирался спросить.

– Скоро узнаешь, – ответила Зои. – Если честно, то я с нетерпением жду этой минуты.

– Чего ты ждешь?

– Того момента, когда ты ответишь на звонок. Мечтаю увидеть твое лицо. Давай включай компьютер.

Уош посмотрел на «Ногу кобылы», затем на свою жену и подчинился.

– Вводи пароль, – сказала Зои.

Уош сделал и это.

– И что теперь.

– Придет волна. Долго ждать не придется.

Прошло несколько минут. Все это время Зои продолжала целиться в Уоша.

«Что за чертовщина?» – подумал он. Ситуация была довольно хреновая, и он мог радоваться лишь тому, что все еще жив. Но сколько ему еще осталось? Об этом он понятия не имел. Может, Зои собирается его шантажировать? Или ограбить? Мысли путались у него в голове. Он точно знал только одно: Зои – совсем не та женщина, которой он ее считал.

На экране появилась картинка – похоже, из какого-то зала для заседаний. За длинным дубовым столом сидели мужчины и женщины. Свет в зале был приглушенным, поэтому Уош мог разглядеть лишь чей-то профиль и руку на столе. Однако ему было ясно, что этот зал – сосредоточение богатства и влияния.

– Как поживаете, мистер Уошберн? – сказал мужчина, сидящий во главе стола.

– Просто замечательно. Моя жена держит меня на мушке. Я в восторге. А вы все кто такие?

– До этого мы еще доберемся. Прежде всего, примите наши поздравления. Вы сделали блестящую карьеру и добились исключительных успехов в бизнесе. Вы начали почти с нуля, а теперь у вас есть все, о чем вы могли мечтать, и даже больше. Вы – настоящий магнат.

Собравшиеся за столом люди зааплодировали.

Уошу показалось, что они хлопают ему искренне. «Очень странно», – подумал он.

– Однако в последнее время вас преследуют неудачи, верно? В пресловутой бочке с медом оказалось несколько ложек дегтя. Как вы отнеслись к этому?

– Я просто счастлив, а вы как думали?

– Всегда досадно, если на пути наверх возникает препятствие, даже незначительное. При этом создается ощущение… собственной бренности, пожалуй. Проблемы – удел низших существ. Когда тебе напоминают о том, что ты не исключителен и не безупречен, это сбивает с толку. Человек теряется, когда видит, что он – не титан и не бог.

– Послушайте, – сказал Уош, – это, очевидно, какое-то коммерческое предложение. Да, в драматизме вам не откажешь. Вы все такие таинственные, а моя жена, с которой я прожил уже несколько лет, вдруг превратилась в какого-то законспирированного агента и сейчас целится в меня из пистолета. Я вас слушаю. Что вам нужно?

– Сразу переходите к сути дела? Это нам нравится. Ну что ж, мистер Уошберн… Могу я называть вас «Уош»?

– Не-а.

– Ладно, пусть будет «мистер Уошберн». Я изложу вам все как есть. Причина ваших недавних неудач в бизнесе – мы. Трудовой спор, бухгалтерская ошибка, попытка враждебного поглощения, судебный иск – все это наших рук дело. Конечно, нам немного помогла бесстрашная и несгибаемая миссис Уошберн. Ее знания о том, как устроена и работает компания «Птеранодон, инк» оказались просто бесценными. Пока вы считали ее своей женой и деловым партнером, она тайно собирала информацию и передавала ее нам.

Уош бросил взгляд на Зои. В ответ она лишь пожала плечами и кивнула.

– Благодаря Зои, нашему шпиону в вашем лагере, – продолжил человек на экране, – мы знаем вас как профессионала и как личность, не хуже, чем вы сами. И нам известно о ваших привычках и ваших пристрастиях. Дело вот в чем: мы можем вас уничтожить. Подумайте о длинном списке проблем, с которыми «Птеранодон» столкнулся за последние несколько недель. Чтобы все это устроить, мы почти не прилагали усилий – это же просто демонстрация, наглядный пример. А теперь представьте себе, на что мы способны, если нас разозлить. Мы не только обрушим всю вашу империю, но и позаботимся о том, чтобы вас опозорили. Остаток жизни вы проведете в нищете.

Уош похолодел. Он точно знал, что эти слова – не пустая похвальба. Люди, собравшиеся в полутемном зале, шутить не собирались.

– «Что вам от меня нужно?» – спросил председатель. – Таков ваш следующий вопрос. И на него я отвечу с предельной откровенностью: одна треть «Птеранодона». Тридцать три процента акций компании и тридцать три процента всех ее прибылей навечно.

– И это все? – спросил Уош. – Почему бы вам не потребовать шестьдесят процентов или восемьдесят – и моих детей, если уж на то пошло?

– Если вам от этого легче, мистер Уошберн, то можете подурачиться. Это – наше единственное предложение. У вас ровно шестьдесят секунд на то, чтобы принять или отклонить его – хотя я подозреваю, что вы уже все решили.

– А если я пошлю вас в жопу, си ню пиявки? Что тогда?

– Я разрешаю вам продемонстрировать свой бурный нрав и браваду, но только один раз, и не больше. Часы тикают. Что вы выбираете?

Уош снова посмотрел на Зои.

– На мои советы не рассчитывай, – сказала она. – Мне без разницы, согласишься ты или нет. На карту поставлено только твое будущее. Если откажешься, я подам на развод, отсужу у тебя огромный кусок имущества и заберу детей, а потом стану наблюдать за тем, как гибнет «Птеранодон» и ты вместе с ним. Если согласишься, тогда тебе придется меня потерпеть еще какое-то время – я буду приглядывать за тобой, чтобы ты не наделал глупостей. Все останется практически таким же, как и раньше, только ты станешь чуточку беднее и, конечно, уже не сможешь спать с твоей дорогой Зои. Должна тебе сообщить, что от данного бремени я избавляюсь с великой радостью. Но мы и дальше будем мамой и папой для Селесты, Улисса и Урии. Они не должны ни о чем узнать.

Уош подавил стон. Плохо уже то, что его заставляют отдать значительную часть своих богатств. Но, что еще хуже, теперь ему придется жить с женщиной, которая, очевидно, его не любит и никогда не любила, и притворяться перед детьми, что все в порядке. И как долго? Всю жизнь?

– И ради этого ты так старалась? – спросил Уош Зои. – Ты вышла за меня замуж, родила от меня детей – и все для того, чтобы оставаться под прикрытием?

– Все было не так уж и плохо. Ты подарил мне детей, которых я люблю всем сердцем, и я, по крайней мере, благодарна тебе за это. Но не льсти себе: больше нас ничего не связывает.

– И никогда не связывало?

– Может, в начале что-то и было, но по большому счету, мой дорогой муженек, для меня ты просто средство для достижения цели.

Уош повернулся обратно к экрану.

В тот миг больше всего на свете он ненавидел именно тех семерых безликих людей в полутемном конференц-зале и женщину, которую он любил всей душой и которая, как он надеялся, любила его не меньше.

– Ладно, – сказал он.

– Говорите громче, – сказал председательствующий. – Я не расслышал.

– Ладно, – повторил Уош.

– Отлично. Вы поступили правильно, мистер Уошберн. Документы скоро прибудут, а Зои проследит за тем, чтобы вы расписались везде, где нужно. Конечно, это просто формальность, но полезно зафиксировать все в письменном виде. Возможно, вас утешит тот факт, что «Птеранодон» – не первая и не последняя компания, с которой мы достигли подобного соглашения. Почти каждый миллионер и миллиардер галактики – наш партнер, в том числе ваши друзья Этертон Уинг и сэр Уорвик Хэрроу. Если задать им правильные вопросы, они расскажут вам историю, похожую на вашу. Это почти обряд инициации – не меньше, чем статья Вильгельмины Эскот. Это верный признак того, что вы действительно элита, сливки общества.

– Да уж, повезло мне, – протянул Уош.

– Именно, повезло, – ответил председатель. – Итак, наш разговор завершен. Вряд ли мы еще будем общаться, но я хочу заметить, что с вами приятно иметь дело.

– Прежде чем вы отключитесь, хотя бы скажите, кто вы.

– Я думал, что это очевидно. Кто еще обладает подобным влиянием? Кто еще контролирует все аспекты коммерции в галактике? Кто, если не…

– «Синее солнце», – сказал Уош, когда его наконец осенило. – Вы – «Синее солнце».

– Точно, – ответил председатель. – И отныне вы – в какой-то степени – тоже.

В ту ночь Уош перебрался в роскошную спальню для гостей. Зои легла спать на еще более роскошной двуспальной кровати, которую он больше никогда с ней не разделит.

Он не мог спать. Он думал о «Синем солнце», чьи щупальца теперь дотянулись и до его бизнеса. О «Синем солнце», которое с помощью Зои следит за каждым его шагом. О «Синем солнце», которому отныне и до конца времен «Птеранодон» теперь вынужден платить треть своих прибылей.

И не потому, что они нуждались в его деньгах – нет, «Синее солнце» владело сказочными богатствами, – а просто потому, что оно может запугать кого угодно и никто не мог ему помешать.

В каком-то смысле это было почти нормально. «Синее солнце» – компания-хищник, и упрекать ее в агрессивном поведении – все равно что обвинять пуму в том, что она грызет твою ногу. В свое время «Птеранодон» поступал точно так же – съедал другие компании, проглатывал их целиком. А теперь его самого сожрал более крупный зверь. Таков закон природы.

Но Уош не мог смириться с тем, какую роль в этой истории сыграла Зои. Когда она стала тайным агентом «Синего солнца» – до того, как познакомилась с Уошем, или после? Их первая встреча у Этертона Уинга – чистая случайность или все было подстроено?

Возможно, это не имело значения. После такого чудовищного предательства уже нет смысла выяснять, запланировала ли она все с самого начала или люди «Синего солнца» уговорили ее совсем недавно. В любом случае результат оставался тем же самым. Зои – уже не его жена; возможно, она никогда и не была ею. А если их брак и не был фикцией с самого начала, то он, безусловно, им станет, как и их деловое партнерство.

Уош должен был догадаться. Он должен был знать, что за счастье придется платить. Он должен был понять, что все это слишком похоже на сказку и что такая идеальная жизнь не может длиться вечно.

Уош, измученный, лежал в постели и мечтал впасть в забытье, но сон все не шел.

Глава 40

В течение первого часа осады семья Кобб оказывала упорное сопротивление.

Банда Бивертейл окружила их дом, нашла укрытия, расположилась и открыла огонь.

Это была тактическая ошибка с их стороны. Джейн на месте Оттолины Бивертейл приказал бы своим людям атаковать дом со всех сторон, стреляя из всех стволов. Мощный штурм значительно бы ограничил возможности защитников. Да, конечно, банда потеряла бы нескольких человек, но при этом непременно одержала бы победу в бою.

Вместо этого бандиты, похоже, решили взять Коббов измором. Время от времени один из них делал выстрел; пуля могла разбить стекло, проделать дыру в доске, которыми были обшиты стены, или даже повредить какой-нибудь предмет интерьера – но фактически бандиты стреляли вслепую, и их шансы попасть в кого-нибудь были относительно невелики.

Более того, такие эпизодические атаки играли на руку осажденным. Когда кто-то из бандитов высовывал голову, чтобы прицелиться, он превращался в большую жирную мишень для Джейна, Мэтти и Радиант Кобб, и все трое немедленно этим пользовались. Джейн стрелял из гостиной, его мать – из окна рядом с черным ходом. А у Мэтти на крыше открывался вид на всю ферму, и, пока он лежал, попасть в него было почти невозможно. Часто он и один из его родственников укладывали бандита одновременно.

Оттолина Бивертейл далеко не сразу сообразила, что эта война на истощение складывается совсем не в ее пользу. Джейн услышал, как она что-то орет своей банде. Слов он не разобрал, но было ясно, что она решила выбрать другую стратегию.

– Мама! – крикнул он. – Похоже, к нам идут гости.

– Постелю для них коврик перед дверью.

– Слышишь, Мэтти? – выкрикнул Джейн в люк. – Скоро у нас будет много дел.

– Патроны у меня есть, высоту я занял. Скоро эти сволочи пожалеют о том, что убили Джипа.

Джейн выглянул наружу и заметил, что двое бандитов спешат к пристройке, в которой находился преобразователь солнечной энергии. Один из бандитов подсадил другого на крышу пристройки, сделанную из гофрированного железа, а затем второй бандит втащил на крышу первого.

– Мэтти, южная сторона. Двое хотят подобраться к тебе по пристройке.

– Без проблем, Джейн. Спасибо, что предупредил.

– Джейн, – сказала Радиант Кобб. – За домом, на огороде, какое-то шевеление. Там четыре, а может, пять этих крыс.

Джейн выглянул во двор: по нему осторожными перебежками продвигались бандиты. Это заставляло предположить, что атака по фронту тоже неизбежна.

Он вставил в «Веру» новый магазин. Вот он, момент истины. Джейн знал: что бы ни случилось, его мать и брат постоят за себя. Клан Коббов без боя не сдастся.

С крыши донеслись звуки стрельбы: два хлопка один за другим, затем еще два. Какой-то мужчина завопил. Кто-то с грохотом упал на крышу пристройки, а затем скатился с нее на землю.

Еще два выстрела, еще один вопль.

– Вот так! – радостно крикнул Мэтти.

Радиант Кобб открыла огонь из окна кухни.

– Что, нравится, вороватые крысы? Да! Вот так! Бегите, трусливые твари. Вы столкнулись не с кем-нибудь, а с Коббами. Таких врагов у вас отродясь не было!

Один из бандитов выполз из укрытия перед домом и оказался прямо на мушке у Джейна. Через секунду этот бандит упал на землю – уже без нижней челюсти.

Враги усилили обстрел передней части дома. Джейн спрятался за перевернутым диванчиком. В комнате воцарился хаос: пули пробивали все вокруг. Настольная лампа опрокинулась, со стены упала вышивка с надписью: «ГОСПОДЬ, БЛАГОСЛОВИ ЭТОТ ДОМ И ВСЕХ, КТО ЖИВЕТ В НЕМ», посуда в шкафу разлетелась на мелкие осколки.

Только когда обстрел закончился, Джейн услышал испуганные вопли Мэтти:

– Джейн, Джейн, на помощь!

– Иду!

«Веру» пришлось оставить: она громоздкая, а Джейну нужно было двигаться быстро. Он подбежал на четвереньках к лестнице, затем поднялся на второй этаж и по другой лестнице вылез из люка.

Выбравшись на крышу, он успел заметить, как трое бандитов стаскивают с крыши безоружного Мэтти. Должно быть, они забрались на стоящий к северу от дома доильный сарай, потом перепрыгнули на балкон у спальни, а оттуда вылезли на крышу. Пока Мэтти занимался теми, кто атаковал его с юга, эти подкрались к нему сзади.

– Проклятье! – Джейн вытащил пистолет и сделал несколько выстрелов. Одного из похитителей Мэтти удалось убить, но оставшиеся двое сумели стащить Мэтти на балкон, где скрылись из виду.

Джейн не стал медлить. Он перепрыгнул через невысокое железное ограждение, заскользил вниз по крыше, царапая ноги о дранку, и с грохотом приземлился на балконе.

Двое бандитов перетаскивали Мэтти через балюстраду. Взгляд у Мэтти был затуманенный, и Джейн решил, что брата ударили по голове чем-то тяжелым. Они почти перевалили его за перила балкона, под которым их товарищи уже готовились его ловить.

Одного из двух бандитов на балконе Джейн уложил выстрелом в упор. Второй открыл ответный огонь. Джейн мгновенно прижался к стене, и пуля вырвала кусок из балюстрады рядом с его ногой. Следующий выстрел Джейна сбил бандита с ног, и он полетел с балкона, размахивая руками. Он умер еще до того, как коснулся земли.

Подбежав к краю балкона, Джейн увидел, как Мэтти уносят за доильный сарай. Не думая, Джейн перепрыгнул через балюстраду, сделал перекат и оказался в низкой боевой стойке. Не теряя времени, он побежал вслед за похитителями и тут же обнаружил, что растянул лодыжку. Вот что бывает, когда спрыгиваешь с высоты в десять футов.

Хромая, он двинулся вдоль стены сарая и повернул за угол. Бандитов и Мэтти нигде не было видно. Рыча от ярости, Джейн заковылял дальше. Они могли уйти только в одну сторону – за сарай, обратно на скотный двор. Когда он повернет еще раз, перед ним откроется сектор обстрела, и тогда он перестреляет гадов, как бутылки на заборе.

Выйдя из-за сарая, он понял, что его обвели вокруг пальца.

Оттолина Бивертейл собственной персоной и полдесятка ее бойцов поджидали его в засаде. Каждый из них целился в Джейна.

– Бросай оружие, или мы тебя уложим, – сказала Оттолина Бивертейл.

– Полегче! Ладно… – Джейн взял свой пистолет за ствол и положил его на землю.

– Молодчина. Джаред, Нейт, заберите у него остальное оружие, а затем свяжите ему руки.

Двое бандитов выполнили приказ. Джейн не сопротивлялся.

– Да уж, обставили вы меня, – сказал он. – Ну раз большую рыбину вы поймали, рыбешку можете отпустить. – Он кивнул на Мэтти, которого еще двое бандитов связывали за спиной у Оттолины Бивертейл.

Она бросила взгляд через плечо, затем снова посмотрела на Джейна.

– Не думаю, что у тебя есть право голоса, Джейн Кобб. Ты не в том положении, чтобы диктовать свои условия. Тебя перехитрили, так что тебе остается только одно – смириться с последствиями.

В задней части дома послышалась стрельба.

– Полагаю, это твоя мамаша, – сказала Оттолина Бивертейл. – Последняя защитница. Ну пусть сидит дома, словно улитка в раковине, я не против. Но, по-моему, она сложит оружие и выйдет, когда я покажу, что приготовили вам на скотном дворе.

– А именно?

– Сейчас увидишь.

Те, кто занимался Мэтти, действовали тщательно: они уложили его на живот и затянули узлы не только на его запястьях, но и на лодыжках. Кроме того, они обвели веревку вокруг этих уз, соединив их между собой. Теперь Мэтти был абсолютно беспомощен.

Четверо бандитов подняли Мэтти и понесли на скотный двор. Его голова повисла. Оттолина Бивертейл дала знак, и Джейна схватили за локти и потащили вслед за братом. Он шипел от боли, наступая на больную ногу, но продолжал идти.

Все они собрались перед домом. После небольшой подготовки Мэтти подвесили животом вниз на жерди, один конец которой положили на тачку, а другой – на ограду.

Джейн уже сообразил, что собираются сделать с его братом, и ему едва не стало дурно.

– Пожалуйста, не надо, – сказал он. – Все коровы ваши. Забирайте их.

– О, не волнуйся, мы их заберем, – ответила Бивертейл. – Но сначала мы вас проучим. Так как вы не отдали стадо без боя, вам придется заплатить штраф.

– Только не Мэтти! – взмолился Джейн. Он уже был почти готов расплакаться – насколько это вообще возможно для Кобба. – Сделай это со мной, ради бога, но не с ним.

– Но какой в этом интерес? – спросила одноглазая Оттолина.

В глубине дома снова открыли огонь.

– Миссис Кобб! – заорала Оттолина Бивертейл, сложив ладони рупором. – Надеюсь, вы меня слышите. Я взяла в плен обоих ваших сыновей. Можете и дальше стрелять, если хотите, но, думаю, вам стоит выглянуть сюда, узнать, что к чему.

Возникла пауза. Через полминуты дверь дома распахнулась, и на крыльцо, целясь из винтовки, вышла Радиант Кобб.

– А вот и она, – сказала Оттолина. – Джейн, теперь я понимаю, в кого ты такой красавчик.

– Отпусти моих мальчиков, – ледяным тоном сказала Радиант.

– Ни за что. Все тузы у меня. Тебе придется бросить карты.

– Моя винтовка с тобой не согласна. Одно нажатие на скобу, и у тебя не станет головы, а у банды – вожака.

– Возможно, но затем мои люди начнут стрелять в ответ, и ты тоже умрешь. А наше маленькое представление все равно состоится.

– Мама, убери оружие. Я обо всем договорюсь, – сказал Джейн и обратился к Оттолине: – Знаешь, у тебя ведь счеты со мной, а не с ними. Во всем виноват я, а Мэтти и моя мать просто делали, что я им сказал.

Мэтти пошевелился.

– Нет, Джейн, – заплетающимся языком сказал он. – Мы… Мы все…

– Не слушай его, – сказал Джейн. – Они хотели сдаться, но я убедил их, что нужно дать бой. Поэтому наказать ты должна меня.

– Никогда бы не подумала, что ты готов пожертвовать собой, – сказала Оттолина. – Вот что значит судить о людях по внешности. Похоже, нужно просто выбрать правильный стимул.

– Джейн… – начала было Радиант Кобб.

– Мама, я же сказал, что обо всем договорюсь.

– Да, «мама», – передразнила его Оттолина Бивертейл. – Отвали.

– Продолжай в том же духе, одноглазая ведьма, и тогда дыра в твоей голове появится еще раньше, – предупредила ее Радиант.

– Да что за… – Оттолина Бивертейл быстро развернулась, ловко выхватила пистолет и выстрелила. Радиант вскрикнула и повалилась на крыльцо, выронив винтовку.

– Мама! – крикнул Джейн.

– Все с ней нормально, – сказала Бивертейл. – Я ее просто чуть-чуть поцарапала. Кто-нибудь, притащите сюда эту каргу сушеную.

Двое бандитов поспешили выполнить приказ. Они стащили Радиант и поставили ее на колени перед Оттолиной Бивертейл.

– Мама, ты в порядке? – спросил Джейн. Он видел, что у нее из бицепса течет кровь. Эта рана не была смертельной, но, очевидно, ее беспокоила.

– Бывало и лучше, – ответила посеревшая Радиант, стиснув зубы от боли. – Но бывало и хуже.

Джейн развернулся к Бивертейл.

– Наверно, гордишься собой, – зарычал он. – Еще бы, подстрелила старую женщину.

– Она ненамного старше меня, – парировала Бивертейл, – а если бы все пошло наоборот, моя судьба тебя бы не волновала.

– Это другое. Ты же мне не родня.

– Она жива, а это главное. Ну что ж, все в сборе, давайте начнем представление.

– В последний раз прошу, – сказал Джейн. – Умоляю тебя. Не Мэтти. Меня.

– Не-а. – Бивертейл достала складной нож с костяной рукояткой. – Ни за что. Все будет так, как я хочу.

– Сука! – заорал Джейн и бросился на нее. Он почти вырвался из рук двух бандитов, которые его держали, но один из них с силой пнул его под колено. Нога Джейна подогнулась и онемела. Теперь он, как и его мать, тоже стоял на коленях.

Оттолина Бивертейл выставила вперед карманный нож. Джейн узнал его – это был нож пастуха. Одним из его лезвий, с затупленным острием, выковыривали камешки из овечьих копыт; другим, загнутым – свежевали. Бивертейл выбрала главное лезвие длиной в четыре дюйма, которым можно было резать, потрошить кишки и точить палки и так далее.

– Я бы пообещала тебе, что все кончится быстро, – сказала она, – но не хочу врать.

Она подошла к подвешенному Мэтти. Он увидел ее и застонал.

– Мэтти, – сказал Джейн. – Посмотри на меня. Посмотри на меня, Мэтти. Смотри прямо в глаза!

Мэтти поднял голову. Они встретились взглядами. Джейн попытался передать брату все свои чувства – сострадание, жалость, гнев, печаль, сожаление. Он хотел, чтобы, умирая, Мэтти видел его лицо. Он хотел, чтобы он знал, что его любят – любят страстно и будут любить всегда.

– Женщина, советую тебе убить и меня тоже, – сказал Джейн Оттолине, не отводя глаз от Мэтти. – В противном случае ты заплатишь за все. В этом я тебе клянусь.

– О, я же не такая дура, чтобы оставлять вас, деревенских дурачков, в живых, – ответила Бивертейл. – После всех этих неприятностей, после таких потерь в моей банде… Нет, сегодня вы трое умрете, можешь не сомневаться. Но приятнее всего будет понаблюдать за вами, когда Мэтти получит по заслугам.

Оттолина разорвала на Мэтти рубашку, обнажив его торс, и поднесла к нему нож.

– Ты не хотел отдать мне свой скот, Мэтти, – сказала она. – Поэтому логично, что я обращаюсь с тобой, как со скотиной. А знаешь, что рано или поздно происходит со скотиной? Ее режут.

Оттолина сделала надрез на его животе.

Мэтти закричал.

Она сделала еще один разрез, параллельный первому.

Не останавливаясь, она резала параллельно и поперек, делала надрезы чуть глубже кожи.

Мэтти дергался и извивался от боли. Его лицо побагровело, на висках выступили вены. Он начал задыхаться.

– Мэтти! – прохрипел Джейн. – Продолжай смотреть на меня.

Радиант Кобб тем временем пробормотала молитву, поручая душу своего младшего сына Господу.

Оттолина Бивертейл продолжала резать живот Мэтти. Она постепенно разрушала его мышцы живота, словно расплетая нити гобелена.

Взгляд Мэтти оставался устремлен на Джейна, но теперь его глаза потускнели, стали пустыми. Джейн надеялся, что брат уже не чувствует боли, что он уже на полпути к следующей жизни.

Изрезанная, окровавленная масса, которая раньше была животом Мэтти, выгнулась вниз, к земле. Внезапно его мышцы пресса утратили прочность: нанесенный им урон оказался слишком большим.

Джейн закрыл глаза, но не мог не слышать жуткое, хлюпающее шуршание, с которым внутренности Мэтти вывалились на землю.

Глава 41

Пока сны ее товарищей превращались в кошмары, Ривер оставалась с ними, словно невидимый призрак, словно свидетель.

Она, задыхаясь, следовала за Мэлом, когда он и его семья бежали к лесу в надежде уйти от Пожирателей.

Вместе с Кейли она почувствовала шок и отвращение, когда обаятельный Калеб Даль оказался безжалостным работорговцем.

Она прекрасно понимала, какой ужас почувствовала Зои, встретив Дерриала Бука – Мясника из Бейликса.

Она содрогалась от отчаяния так же, как и Уош, когда он получил двойной удар: жена предала его, а «Синее солнце» аннексировало его «Птеранодон». Вместе с Саймоном Ривер уклонялась от пуль, когда в него стреляли его самые близкие родственники – те, кому он доверял.

Она вместе с Джейном смотрела на то, как его брата убивают самым жутким и циничным способом.

Она чувствовала, что тела членов экипажа проявляют признаки сильного стресса. Их надпочечники выделяли избыточное количество катехоламина. Сердцебиение и частота дыхания быстро возрастали. Кровеносные сосуды сокращались, а их зрачки за закрытыми веками расширялись. Их печень выделяла увеличенное количество глюкозы, чтобы подпитывать ответ «дерись или беги».

В медотсеке стонал Джейн. На мостике Уош в кресле пилота исступленно мотал головой из стороны в сторону. Мэл лежал в грузовом отсеке; его ноги подергивались, а изо рта текла слюна. На камбузе Зои сжалась в комок, словно эмбрион, и слегка раскачивалась. Кейли лежала на полу машинного отделения и царапала себе лицо ногтями. Саймон в своем кубрике размахивал руками, словно отбиваясь от невидимого врага.

Ривер знала, что мучения каждого из них только усилятся. Каждый в любую минуту может сломаться как физически, так и психически. У каждого могла начаться аритмия или возникнуть аневризма.

Их травмы казались им настолько реальными, что даже если они выживут, произошедшее нанесет мощный удар по их психике.

Но это было еще не все.

Сознание сонной Ривер расширялось, двигалось вперед, накрывая собой не только людей на борту «Серенити», но и сам корабль.

«Серенити» беспечно плыл по космосу на крейсерской скорости. В своем сне Уош включил автопилот на воображаемом «Серафиме» – но не на том корабле, который он действительно пилотировал. Его рука даже не приблизилась к нужной кнопке на приборной панели; вместо этого он просто слегка изменял настройки климата на борту. В данный момент «Серенити» шел прочь от Кентербери, но, когда Ривер экстраполировала его траекторию, она увидела, что он направляется к одной из лун планеты – не к большой, которая подальше и которую местные называли Луна Майор, а к той, что поменьше и поближе – Луне Минор.

«Серенити» каким-то чудом до сих пор не привлек к себе внимания кораблей Альянса. Ривер предполагала, что все дело в курсе корабля: он не таился, не прятался, а смело летел вперед, словно вор, который уверенно, не оглядываясь, покидает место преступления, не вызывая подозрений.

Ривер еще раз проверила свои расчеты. В ее сознании сложилась картинка: прямая линия, которая тянется сквозь пустоту от носа «Серенити» в направлении его полета. Конечная точка траектории находилась на щербатом, похожем на гантелю куске камня под названием Луна Минор. Точка располагалась почти в самом центре луны, и можно было сказать, что «Серенити» летит прямо в «яблочко».

На более сложно устроенном корабле сработали бы автоматические системы – так называемые «тормоза самоубийцы», которые практически невозможно отключить: они взяли бы управление на себя и изменили бы курс, чтобы избежать столкновения.

Однако «Серенити» нельзя было описать термином «сложно организованный».

При данной скорости корабль достигнет Луны Минор чуть менее чем через полчаса. У луны нет атмосферы, которая могла бы замедлить продвижение корабля, и поэтому «Серенити» врежется в ее поверхность на скорости в несколько тысяч миль в час. После этого от корабля останется одно название, миллионы крошечных фрагментов, рассеянных по огромной поверхности, а также новенький кратер.

Иными словами, если команду не убьют кошмары, то ее прикончит аварийная посадка.

Датчики приближения еще не включили звуковой сигнал. «Серенити» оставался в полном неведении относительно ситуации, в которой он оказался. Но даже если сигнал тревоги сработает, выведет ли он команду из ступора? Ривер так не думала.

У нее нет выбора: она должна каким-то образом проснуться.

Ривер попыталась. Она вступила в бой с успокоительным средством, которое ей дал Саймон. Она приближалась к поверхности, но вырваться наружу не могла. Каждый раз поверхность была так близко, она казалась такой манящей. Но Ривер каждый раз терпела поражение и снова уходила на глубину – туда, где темно и спокойно, туда, где можно просто плавать – не сопротивляясь, ничего не боясь, ничего не чувствуя.

Нет!

Ривер почти выкрикнула это слово.

Что-то еще. Наверняка она может сделать что-то еще.

Иначе все на корабле погибнут.

Ривер задумалась. Если она не может победить успокоительное и проснуться…

Разбудить команду.

Но кого сначала?

Он. Это должен быть он.

Глава 42

Уош не выходил из дома и не принимал гостей, а целыми днями слонялся по своему особняку. Управление «Птеранодоном» он поручил Зои. Она, свою очередь, разослала по корпоративной почте коротенькую записку, в которой известила директоров дочерних компаний и горстку самых важных акционеров о том, что ее муж в отпуске и что обращаться к нему запрещено. Своим подчиненным она сообщила, что делами компании теперь занимается она, и только она.

Уош отрастил волосы, перестал бриться, регулярно менять одежду и принимать душ.

Несколько раз Зои – в частной беседе – бранила его за это. Она говорила, что он должен привести себя в порядок и показаться на публике. Что он должен проигрывать достойно, а не вести себя, как избалованный ребенок.

Он каждый раз отвечал приблизительно одно и то же: что Зои его жена только на словах и поэтому не имеет права критиковать или уговаривать его. Что он бы предпочел, чтобы она прямо сейчас оставила его и ушла. Он, разумеется, излагал свои мысли в несколько более энергичных выражениях.

– Уош, если ты не изменишься, злоба сожрет тебя заживо, – сказала ему Зои однажды. – Разумный человек поднялся бы, отряхнулся и стал жить дальше.

– Разумный человек, – ответил Уош, – никогда бы не связался с коварной ведьмой вроде тебя. Более того, разумный человек застрелил бы тебя, не сходя с места.

– О нет, – возразила Зои, и в ее голосе явно звучала угроза. – Разумный человек и не подумал бы о том, чтобы меня убить.

– Потому что тогда «Синее солнце» превратит его в лепешку?

– Забудь про «Синее солнце». Тому, кто решит меня убить, я все кости переломаю.

Уош ни на секунду в этом не усомнился. Он начинал понимать, что Зои, за которой он ухаживал и на которой женился, уже нет – и, скорее всего, никогда и не существовало. Сейчас он жил с настоящей Зои – холодной, жесткой и безжалостно деловитой. Другая Зои – идеальная жена, мать и помощница – была лишь приманкой в капкане, иллюзией, которую создал он сам.

Уош жестоко хандрил больше месяца, перестал следить за собой и практически ничего не ел. Его основным источником калорий стала выпивка.

Однажды он в припадке ярости обошел весь дом в поисках вещей, созданных «Синим солнцем» или одной из его дочерних компаний. После его рейда шкафы на кухне опустели, почти всю одежду он тоже вытащил и довольно много техники тоже. Свою добычу он свалил в огромную кучу на лужайке, облил бензином и поджег. Костер горел весь день.

Зои ненадолго вышла из дома, чтобы на него посмотреть.

– Ты же понимаешь, что я снова куплю каждую из уничтоженных тобой вещей, – сказала она.

– Ну и что, – отозвался Уош. – Я увидел, как все это пылает, и дело того стоило.

Вечером костер начал догорать. Уош сидел рядом с ним в шезлонге и пил шестое пиво за день.

И тогда появилась девушка.

Она сидела на траве перед ним – совсем крошка, темноволосая, с большими глазами. На ней было длинное платье и высокие тяжелые сапоги.

Уош удивился бы этому еще сильнее, если бы не был так пьян.

– Ты откуда взялась? – спросил он.

– Из твоей головы. И из моей тоже. Все сложно.

– Да, похоже на то.

– Неужели ты меня не узнаешь?

Уош оглядел ее с головы до ног. Она действительно показалась ему знакомой, но, черт побери, он совсем ее не помнил.

– Ты… работаешь на меня? – предположил он. – Ты… из прислуги?

Он знал большинство своих слуг, но время от времени в доме появлялись новые.

В ответ он услышал молчание. Девушка исчезла.

Уош посмотрел на бутылку пива, затем на то место, где только что была девушка, затем снова на бутылку. Он пожал плечами и сделал еще один глоток.

– Извини.

Уош фыркнул, и пиво с шипением полилось у него изо рта.

Девушка вернулась.

– Это сложнее, чем я думала, – сказала она. – Но, кажется, я поняла, что нужно делать.

– Забавно. На секунду ты исчезла.

– Знаю. Я подстраиваю свое сознание под твое. Это как синхронизировать старые часы, чтобы они тикали одновременно. Тут нужна точность.

– Я вообще не врубаюсь, о чем ты, так что поверю тебе на слово.

– Это понятно. Кстати, я Ривер.

– Хорошее имя. Привет, Ривер. Я Уош. Хочешь пива?

– Ага.

Он достал бутылку из сумки-холодильника и протянул ей.

Ривер открыла бутылку, небрежно щелкнув пальцем.

– Неплохой фокус, – сказал он.

– У меня их полно, – ответила она, делая глоток. – Ты точно меня не узнаешь?

Уош покачал головой.

– У меня такое чувство, что я тебя знаю, но, черт побери, не понимаю – откуда.

Ривер задумчиво наклонила голову, затем кивнула своим мыслям.

– Да. Мы не знакомы. То есть не знакомы в твоем сне. У тебя здесь совершенно другая жизнь. В ней нет «Серенити».

– «Серенити», – повторил Уош. – Безмятежности мне не хватает. Я уже давно не испытывал ничего похожего на безмятежность[2].

– Но в этом-то все и дело. Ты сейчас именно на «Серенити», а все это – большой дом, поместье, костер, шезлонг, в котором ты сидишь… – перечисляла Ривер, указывая на каждый объект горлышком бутылки. – Ничего из этого не существует. В данный момент ты не здесь, а на мостике «Светлячка» под названием «Серенити», который летит прямо на луну.

– Ну конечно.

– Ты должен открыть глаза. Ты должен увидеть истину.

Уош решил ей подыграть. Он как можно шире раскрыл глаза и, словно сова, посмотрел по сторонам.

– Не-а, – ответил он. – Я вижу только костер, восходящую луну и светлячков, которые сияют вон в тех кустах.

– Я не про этих светлячков. И не про эту луну. Уош, ты должен проснуться, иначе все мы умрем.

– Проснуться. Ну да, как же.

– Ты же чувствуешь это – ну в глубине души? Ты меня знаешь, а когда я говорю, что мы в опасности, ты знаешь, что мне нужно поверить. Поставь бутылку и пощупай руками перед собой. Давай, вытяни руки.

Уош покорно пощупал воздух перед собой.

– Чувствуешь что-нибудь?

– Жар от костра.

– А еще что-нибудь?

– Ничего, только воздух.

– Ничего твердого?

– Нет. Ривер, тут ничего нет. Здесь только…

Уош нахмурился. Кончики его пальцев коснулись прохладной твердой поверхности. Он снова нащупал ее и положил на нее ладонь. Он не видел эту поверхность, но определенно мог ее коснуться. Она была гладкой, слегка наклоненной. Его рука двинулась дальше. На поверхности были… переключатели? Кнопки?

– Это панель управления корабля, – сказала Ривер. – Ты настолько хорошо ее знаешь, что даже вслепую найдешь на ней все, что нужно.

– Я… похоже, я напился сильнее, чем думал.

– Или ты сейчас трезв, а то, к чему ты прикасаешься, существует в реальности. Соберись, Уош. Сконцентрируйся. Неужели ты в самом деле считаешь себя плутократом?

– Я не знаю, что такое «плутократ».

– Очень богатый бизнесмен.

– А… Да, конечно, это я.

– Серьезно? Тебе кажется, что так все и должно быть? Тебе нравится, когда у тебя столько денег? Тебе нравится ответственность, которая приходит вместе с ними? Уош, которого я знаю, парень простой. Он любит летать, плохие рубашки и игрушечных динозавров. Он любит свою жену, а она любит его. У него всегда наготове пара шуток. А это – просто искажение. Это – то, о чем, как тебе казалось, ты мечтал. Но желания не всегда совпадают с потребностями. А сейчас, когда все пошло под откос, разве тебе не стало лучше? Тебе не кажется, что так и должно было произойти? Разве тебе не хочется просто сжечь все, избавиться от всего этого? Потому что все это – ложь?

Уош задумчиво смотрел на нее, а его руки продолжали гладить невидимую панель управления.

– Все что тебе нужно сейчас, – продолжала Ривер, – это сделать последний шаг. Отвергни все это, вспомни, кто ты на самом деле. Посмотри, Уош. Открой глаза и посмотри.

Уош уставился на догорающий костер. Перед глазами поплыли огни, летающие взад-вперед светлячки и восходящая луна. Они танцевали, кружились, сливались во что-то новое.

Внезапно он увидел перед собой индикаторы панели управления «Серенити». Он сидел на месте пилота. В этом кресле он провел тысячи часов, так что обшивка и набивка успели приобрести контуры его тела.

Сейчас он там, где должен быть.

Голова у него раскалывалась, словно сразу после опьянения началось похмелье. Сердце у него бешено стучало, а пульс отдавался в ушах, словно гром.

Уош ненавидел это состояние. То место, где он был еще минуту назад, на лужайке рядом с особняком на Персефоне, перед догорающими товарами «Синего солнца», может, и не было идеальным – но, бесспорно, куда лучше, чем это.

Уош огляделся. Та девушка – Ривер – снова исчезла.

Он посмотрел вперед. В иллюминаторах нависала Луна Минор – огромная, покрытая оспинами скала, похожая на огромную серую картофелину.

Уошу захотелось снова почувствовать себя счастливым, оказаться там, где не болит голова и где против него не бунтует его собственное тело.

Где он счастлив?

В кресле пилота.

Но не такого раздолбанного «Светлячка», как этот. В подобных кораблях прославленный Хобан Уошберн только начинал, на этих жестянках он перевозил свои первые партии грузов – еще до «Птеранодона», до Зои, в то время, когда он был никем.

А теперь ему больше подходят «Серафимы».

И ведь у него есть собственный «Серафим», верно?

Уош сделал вдох, закрыл глаза, снова их открыл и – глядите-ка – он, как и надеялся, оказался за штурвалом своего «Серафима». Роскошный крейсер класса «Парадайз» скользил по черному космосу.

Уже лучше. Гораздо лучше.

– Понятно, – сказал какой-то голос.

Рядом с ним появилась Ривер. Она выглядела расстроенной.

– Снова ты? – спросил Уош.

– Я думала, что разбудила тебя, – сказала она.

– Да ну? Я же не спал.

– Спал и сейчас спишь, если уж на то пошло. А теперь ты устроил перезагрузку. Что ж, ладно… Похоже, нужно действовать более активно.

Ривер бросилась к панели управления и принялась без разбора колотить по кнопкам.

«Серафим» задергался и бешено закружился.

Уош оттолкнул Ривер и принялся с трудом восстанавливать контроль над кораблем.

– В тебя что, черт вселился? – рявкнул он, когда «Серафим» наконец успокоился. – Это же шедевр астроинженерии, с ним нельзя так обращаться.

– Уош, я пытаюсь тебя встряхнуть. Бить тебя не хочу, поэтому выбираю следующий по эффективности вариант.

– Ты спятила.

– Да, мне об этом говорили.

Ривер попыталась вырвать штурвал из рук Уоша.

Внезапно чьи-то руки схватили ее за плечи, оттащили прочь, а затем безжалостно отбросили ее в угол.

– Уош, – сказала Зои, – из-за этой девушки ты тут крутишь «бешеных Иванов»?

– На самом деле да, – ответил Уош, обрадованный появлением жены.

– Позволь мне с ней разобраться.

– Валяй.

Зои угрожающе направилась к Ривер.

– Слушай меня, ты, бу хуэй хень де по фу. На корабле мои дети, и эта тряска их пугает. А я не в восторге от тех, кто пугает моих детей. Таким людям я быстро объясняю, как нужно себя вести.

Глава 43

– Ты какая Зои? – спросила Ривер. – Зои – безбашенная воительница? Зои – марионетка «Синего солнца»? Или обе одновременно? Я запуталась.

– Ты запуталась? – спросила Зои, нависая над ней. – Разве ты не Ривер Тэм, которая едва может произнести осмысленную фразу? А ведь ты говоришь как нормальный человек.

– Хм… – Ривер задумалась. – Да, действительно. Похоже, это «я», которое отличается от всех остальных «я», «я», которая погребена под горой Ривер, созданных врачами Академии. Настоящая я. Только во сне. Зои – агент «Синего солнца», конечно, не может знать, какая я обычно. Но, с другой стороны, мы и не должны быть на мостике «Серафима». Уош и я спим одновременно. Я – не только в его сне, но еще и в своем. Наши сны пересекаются, словно части на круговой диаграмме. К этому придется привыкать.

– Как бы попроще тебе объяснить? – Зои наклонилась, схватила Ривер за волосы и потащила к двери, которая отделяла мостик от остального корабля. – Тебе здесь не место. Пошла вон.

В ответ Ривер оттолкнулась от пола обеими ногами и сделала идеальное сальто назад. Она приземлилась на плечах Зои, наклонив голову вниз, так что рука Зои по-прежнему сжимала ее волосы.

Ривер могла провернуть подобный трюк во сне – да и наяву, если на то пошло. Просто до сих пор у нее не было повода.

Она сжала шею Зои своими ногами. Зои отпустила ее волосы и схватила ее за бедра, пытаясь их раздвинуть. В ответ Ривер просто сдавила их еще сильнее.

Уош тем временем беспечно управлял «Серафимом». Либо он не подозревал о том, что позади него шла драка, либо ему было плевать.

Зои отклонилась назад и вместе с Ривер врезалась в стену. Она пыталась скинуть Ривер, но та крепко в нее вцепилась.

Ривер постоянно напоминала себе, что перед ней не настоящая Зои, а всего лишь конструкт, созданный сном. Настоящей Зои она восхищалась за ее способность хладнокровно и решительно действовать в опасных ситуациях. Эта Зои – не та Зои. Но Ривер все равно жалела о том, что приходится провести против нее удушающий прием.

Зои принялась бить Ривер по коленям.

Во сне Ривер тоже чувствовала боль, но лишь ухмылялась и терпела.

Постепенно Зои начала слабеть. Ривер перекрыла ей поток кислорода в легкие и поток крови в мозг. С минуты на минуту Зои должна была отрубиться.

Удары прекратились. Зои зашаталась и осела на пол.

Ривер ослабила захват.

Стремительно, словно молния, Зои вскочила на ноги.

– Тебя так легко провести, – зарычала она и с невероятной скоростью три раза ударила Ривер в лицо.

Оглушенная, Ривер почувствовала, как ее выталкивают с мостика. Она пыталась сопротивляться, но все ее усилия оказались тщетными. Зои швырнула ее на пол коридора.

– Тут и сиди! – сказала она и стукнула по выключателю, который закрывал дверь.

Ривер быстро поднялась и побежала к двери, чтобы проскользнуть в нее, пока она не закрылась.

Слишком поздно.

На панели рядом с дверью загорелась красная надпись:

ЗАМОК АКТИВИРОВАН. ПРОХОД ЗАКРЫТ.

– Чжень дао мэй, – прошипела Ривер.

Она несколько раз ударила по двери кулаком, но с другой стороны донесся лишь презрительный смех.

Ривер прекрасно понимала, что доступ в сон Уоша ей перекрыли. Дверь это символизировала. И даже если Ривер снова прорвется внутрь, ей придется столкнуться с Зои, которая стала привратницей Уоша. Зои станет защищать его от дальнейших вторжений и будет противодействовать Ривер на каждом шагу.

У Ривер был только один шанс с Уошем, но ничего не вышло. Теперь разбудить его не удастся.

У нее не осталось выбора.

Придется разбудить кого-то еще.

Но кого?

Глава 44

Зои, привязанная к стулу, раздетая догола, кричала.

Она ненавидела себя за это и отчаянно пыталась сделать так, чтобы этот человек не видел ее слабость.

Но боль была слишком сильной, слишком всепоглощающей, и поэтому Зои могла только кричать.

Дерриал Бук, Мясник из Бейликса, отошел от нее. Предмет у него в руках, похожий на дрель, напоминал что-то из арсенала хирурга или стоматолога. Однако вряд ли медик воспользовался бы этим инструментом так, как Бук. Стальной корпус инструмента вращался, и сейчас от него во все стороны летели капли крови, кусочки мяса и даже крошечные осколки кости.

Зои дышала резко, прерывисто; воздух с шипением вырывался из ее легких. Она попыталась взять себя в руки. Ее лицо было залито холодным потом, ее тело болело в десяти местах одновременно. Зои не могла понять, какой источник боли самый свежий, она не могла даже взглянуть на свои раны – Бук привязал ее голову лентой к спинке стула.

Зои могла смотреть только на Бука.

– Итак, – сказал он. – Это была просто разминка, разведка, первые изыскания – чтобы узнать, из какого вы теста. Я уже вижу, что вы, мисс Эллейн, женщина крепкая, и продержитесь не меньше, чем ваши коллеги, а может, даже дольше. Но это только к вашему ущербу и к моей выгоде.

– Бэньтьеншэн де и дуэйжоу, – бросила ему Зои.

– Может, я в самом деле ублюдок и мясной мешок, – невозмутимо ответил Бук, – но ведь пытают сейчас не меня. И не я неутомимо преследовал офицеров Альянса до самых границ галактики, чтобы дать им роль в фарсе, который вы называете судом, или казнить. Такого поведения я не потерплю, мисс Эллейн. Эти люди – герои, герои войны, в которой мы должны были победить. Настоящие злодеи – те, кто вам платит, ваши хозяева на Лондинии, так называемое Правительство согласия, эта пестрая компания из бывших командиров «бурых». Думаете, они не творили что-то столь же мерзкое? Вы в самом деле верите, что ваша сторона менее запятнана, чем наша?

– Мы пытались воевать честно, – ответила Зои. – Возможно, время от времени мы совершали ошибки, но мы действовали во имя добра.

– А, старый довод «цель оправдывает средства». Но давайте его развернем. Что, если бы вы проиграли? Тогда финал совершенно не стоил бы принятых мер. До битвы в долине Серенити исход войны висел на волоске, и чаша весов склонилась в пользу сторонников независимости лишь по иронии судьбы. А если бы удача улыбнулась нам… ну тогда, по крайней мере, у нас с вами не состоялся бы этот потрясающий разговор.

– О, как бы я тогда расстроилась.

Бук улыбнулся, и у Зои вдруг возникло невероятно странное чувство. Ей показалось, что при других обстоятельствах он бы ей понравился. Возможно, она даже считала бы его своим другом.

Может, это еще одна из тактик ее мучителя – притворяться милым, добрым и разумным, даже когда он творит с тобой отвратительные вещи? Когда боль причиняет человек, который выглядит настолько симпатичным, она казалась гораздо более напряженной и унизительной.

– Да, это было бы в самом деле прискорбно, Зои. Могу я называть тебя «Зои»? «Мисс Эллейн» – это так официально, а ведь мы, кажется, довольно хорошо друг друга узнали, хотя и познакомились совсем недавно.

– Можешь назвать меня «Зои», а я тогда буду звать тебя «бэньтьеншэн де и дуэйжоу».

На этот раз Бук просто отмахнулся от оскорбления.

– Зои, дело вот в чем: мы, служившие в вооруженных силах Альянса, не можем допустить, чтобы ты и тебе подобные нас выслеживали. Мы не заслуживаем подобного обращения. Мы просто выполняли приказ, делали все, чтобы закончить войну как можно быстрее.

– Ага, точно. Какое благородство. И, полагаю, частью всего этого были твои допросы?

– Разумеется. Армия, если она хочет добиться успеха, нуждается в информации о противнике, а быстрее и проще всего ее можно добыть, допрашивая вражеских солдат. Я старался действовать как можно эффективнее и причинять минимальное количество страданий. Иногда, увы, для этого приходилось причинять максимальное количество страданий за кратчайший промежуток времени. Так уж устроен мир. Но с тобой все немного по-другому. У тебя нет нужных мне сведений, и поэтому у меня только одна цель – причинить тебе боль и унизить тебя. Я хочу сделать твои последние часы настолько невыносимыми и ужасными, насколько это возможно. Кстати…

Бук повернулся к своему рабочему столу, который – не случайно – стоял в поле зрения Зои. На столе лежали самые разные острые предметы: с зубцами, с лезвиями, с маленькими встроенными двигателями, длинные и заостренные предметы, устройства, которые уменьшались, устройства, которые увеличивались. Все они потемнели от времени, но было видно, что о них заботятся. Зои представила себе, как он, оставшись наедине, внимательно разглядывает их и с наслаждением вспоминает вопли и крики, которые каждый из этих предметов вызывал у его жертв, как он изобретает новые пытки.

– Ты должна понять, – сказал Мясник из Бейликса, – что отныне твоя жизнь измеряется только болью. Время потеряет для тебя всякий смысл, и останутся лишь периоды мучений, перемежающиеся интервалами для восстановления. Они станут для тебя днями и ночами. Ты будешь рыдать. Ты будешь звать мамочку. Ты опорожнишь свой мочевой пузырь и, возможно, еще и кишечник. Пожалуйста, не стесняйся этого – я к этому привык. Ты будешь мечтать о смерти и умолять, чтобы я тебя убил. Но моя цель состоит не в том, чтобы убить тебя, а наоборот, в том, чтобы как можно дольше сохранить тебе жизнь.

– И если ты думаешь, что в последнюю минуту тебя помилуют, – продолжил он, – то я должен сразу сказать, что этого не произойдет. Никто не знает, где ты, даже твой бывший соратник Малькольм Рейнольдс. Никто понятия не имеет, где находится это здание – за исключением сторонников Альянса, которые доставили тебя сюда, – тех самых людей, которые отобрали у тебя оружие, сорвали с тебя одежду и привязали тебя к этому стулу. Они сидят в коридоре рядом с этой комнатой и слушают, как ты страдаешь. Скорее всего, сейчас они курят и смеются, слушая твои вопли. Быть может, они даже пошло шутят насчет твоей несомненной сексуальной притягательности и обсуждают, что бы они хотели с тобой сделать. Однако они изменят свое мнение о тебе, когда я с тобой закончу. Возможно, я даже позову их сюда, чтобы они полюбовались последними мгновениями твоей жизни. Отвращение, написанное на их лицах, скажет тебе все.

Он выбрал на столе один из инструментов – вещь, похожую одновременно на складной нож и на венчик для сбивания яиц. Зои заметила кнопку включения на корпусе и встроенный в ручку скользящий рычаг.

– Я позабочусь о том, чтобы ты их увидела, – сказал Бук. – Но два глаза для этого тебе не нужны.

Пока он шел к стулу, Зои собрала свою волю в кулак. Больше она ничего не могла сделать. Она оскорбляла Бука, и, если бы хоть одно из оскорблений достигло цели, это хотя бы немного ее утешило, но, к несчастью, вся ругань от него просто отлетала. Зои сомневалась, что у него есть душа, к которой можно воззвать. На этом варианты заканчивались.

Она могла разве что задержать его и отложить этот жуткий момент.

– Как ты стал таким? – спросила Зои.

Бук остановился. Инструмент, похожий на венчик для сбивания яиц, оказался совсем рядом с ее лицом.

– Забавно, – сказал он. – Я всегда думал, что мне суждено принять духовный сан. В детстве и даже в юношестве я не мог представить себе ничего лучше карьеры пастыря. Я чувствовал, что свет Господень силен во мне. Я мечтал творить добрые дела и наставлять в вере других.

– И вот в кого ты превратился. Твой босс – уже не Бог. Ты служишь другому начальнику.

Бук неискренне рассмеялся.

– Война быстро научила меня, что Бог ничего не решает. Справедливый бог никогда не позволил бы галактике рвать себя на части. Он никогда бы не допустил, чтобы брат пошел на брата, сосед против соседа, друг против друга. Если у меня и оставались какие-либо устремления проявить себя на религиозном поприще, они развеялись, когда я увидел людей, которые находились в той же ситуации, что и ты, – тех, кто молился Господу, чтобы он избавил их от моих священнодействий. Стоит ли говорить о том, что их молитвы остались без ответа.

На секунду Бук стал серьезным, почти печальным.

– Ну ладно, Зои, хватит отлынивать от работы, – сказал он. – С тобой очень приятно беседовать и, полагаю, у нас еще будет возможность пообщаться. Приятно иногда сделать перерыв, отдохнуть и собраться с силами.

Краем глаза Зои заметила худую бледную девушку в длинном воздушном платье. Она стояла в углу комнаты, хотя еще секунду назад ее здесь не было. Она появилась словно из ниоткуда.

– Кто… – начала было Зои, но в эту секунду инструмент в руках Мясника завизжал, зажужжал, и началась ослепляющая боль.

Ослепляющая в буквальном смысле слова.

Глава 45

На несколько секунд происходящее настолько потрясло Ривер, что она не могла даже пошевелиться. Зои выглядела ужасно, и дело было не только в ее ранах, но в ее беспомощности. Ривер, конечно, понимала, что это не настоящая Зои, а Зои из сна, но все равно зрелище было отталкивающим.

И то, что ее пытал пастырь Бук, делало все только хуже. Когда чуть раньше он представился Зои Мясником из Бейликса, Ривер ощутила шок, словно от удара в живот, и внутренне содрогнулась.

Еще страшнее было наблюдать за тем, как спокойно и ловко он вонзил свой режущий инструмент в глазницу Зои, за тем, с каким безразличием он отреагировал на жалобные вопли и конвульсии Зои, за тем, как он, слегка приподняв верхнюю губу, умело и ловко крутил и тянул.

Наконец Бук выпрямился. Зои перестала биться и обмякла. На округлом конце инструмента, похожего на венчик для сбивания яиц, находился окровавленный желеобразный шарик. А там, где только что был этот шарик, на лице Зои образовалось углубление, из которого текла кровь.

Бук повернулся к своему столу и положил на него пыточный инструмент.

Только тогда он заметил Ривер.

– А! Похоже, у нас есть свидетель, – сказал он. – Подождите здесь, юная леди. В свое время я вами займусь.

– Ты меня не пугаешь, – ответила Ривер. – Я боялась тебя раньше, когда у тебя были длинные пышные волосы. А теперь они подстрижены. Но я в любом случае с тобой справлюсь.

– Вот как? – Бук взял нож с жутким кривым лезвием, сделанный из цельного куска стали, и двинулся на Ривер. – Полагаю, ты знаешь меня как доброго человека. – Он ткнул большим пальцем в сторону Зои, которая потеряла сознание от боли. – Для тебя я не тот человек, с кем познакомилась Зои, но кто-то другой. Ты никогда бы не подумала, что я могу причинить тебе вред. Но мне кажется, Ривер, ты всегда подозревала, что под обличьем пастыря скрывается что-то более страшное. Я думаю, что Зои – настоящая Зои – тоже это понимала. Пока я находился на борту «Серенити», несколько раз всплывали намеки на мое сомнительное прошлое. Поэтому Зои представила себе меня в качестве вымышленного персонажа по кличке «Мясник из Бейликса». Потому что я – воплощение ее самых главных страхов. Я – ее товарищ, ставший предателем. Я – сурово улыбающееся лицо Альянса. Я – укоренившееся чувство, которое испытывают все, кто прошел всю войну и не получил ни царапины – ощущение того, что им незаслуженно повезло. Я…

– Человек, который слишком много болтает.

Ривер бросилась на Бука и ударила его локтем в живот, а другим отбила его руку, в которой он держал нож. Бук врезался в стол, и тот зашатался. Несколько пыточных инструментов с лязгом полетели на пол.

Ривер продолжала атаковать. Все еще отводя в сторону руку Бука с ножом, она обрушила на него град коротких ударов. Она била его по ребрам, грудине, в живот, не давая ему ни секунды передышки.

Вдруг она услышала смех – негромкий, добродушный. Она подняла взгляд и увидела, как Бук ухмыляется ей. Его глаза сияли.

– Ты не можешь причинить мне вреда, Ривер, – сказал он, покачав головой. – Потому что в глубине души ты этого не хочешь. Для тебя я все еще мудрый, обаятельный пастырь Бук. Ты не в силах об этом забыть и поэтому не представляешь для меня опасности. Делай что хочешь, я все стерплю.

Ривер отступила, задыхаясь. Он прав: настоящий Бук ей нравился и всегда казался ей воплощением мира и надежности. Этот Бук не был тем Буком, но тем не менее он достаточно на него похож. Любовь, которую Ривер испытывала к нему, работала против нее и защищала его, словно доспехи.

Иногда логика сна бывает просто отстойной.

Блеснул нож. Заметив выпад в самый последний момент, Ривер увернулась, и лезвие прошло всего лишь в нескольких миллиметрах от нее.

В ответ она ударила его ногой в колено. Этот удар должен был выбить его коленную чашечку, но Бук просто улыбнулся.

Нож снова двинулся в ее сторону – с такой скоростью, что лезвие превратилось в сверкающую дугу. Ривер вскинула обе руки, чтобы поймать запястье Бука. Нож замер на полпути.

Но Бук уперся ногой в ее бедро и с силой оттолкнул. Ривер отпустила его руку, отлетела назад и врезалась в стену. От удара у нее перехватило дух.

Бук мгновенно побежал к ней, целя ножом ей в лицо. Она увернулась, и острие ножа отскочило от кирпичной кладки ровно в том месте, где долю секунды назад находилась голова Ривер.

Ривер ткнула пальцем в подмышку Бука, прямо в то место, где проходил нерв. В обычных обстоятельствах этот удар не только бы нанес Буку серьезный урон, но парализовал всю руку.

Однако это были не обычные обстоятельства, и Бук оказался неуязвим. Он замахнулся и с силой ударил Ривер обухом ножа.

Ривер пошатнулась и упала на четвереньки.

Она вдруг увидела Зои, которая все еще лежала на стуле без сознания; ее неповрежденный глаз был закрыт.

Ривер не хотелось бросать Зои в таком состоянии, но у нее не было выбора. Бой против Мясника из Бейликса ей не выиграть. Бук будет и дальше атаковать ее, словно робот, просто отмахиваясь от ее ударов.

Ривер нужно пробраться в сон другого человека.

Кого она сможет разбудить? Кто из оставшихся четырех сильнее всего хочет выбраться из кошмара?

Глава 46

Джейн даже не пытался сдержать слез. Он задыхался от рыданий.

Мэтти победил «сырость в легких» – только для того, чтобы найти более быструю, но не менее жестокую смерть. А Джейн мог лишь беспомощно на это смотреть.

Бандиты наклонили жердь, и тело Мэтти соскользнуло на землю. Мэтти, все еще связанный, лежал на груде из собственных кишок, а его кровь растеклась, образовав лужу диаметром в пару ярдов.

Радиант Кобб тоже плакала. Но ее глаза были устремлены на Оттолину Бивертейл, и в них горел яростный огонь.

Вдруг она вскочила и мотнула головой, ударив затылком в нос бандита, который стоял позади нее. Пока он с воплем падал на землю, она бросилась за его пистолетом.

Никто не ожидал, что она начнет действовать. Никто не предполагал, что женщина шестидесяти с лишним лет – да еще и с пулей в предплечье – будет действовать так быстро.

Радиант развернулась, взвела курок пистолета и выстрелила в Оттолину Бивертейл.

Бивертейл сложилась пополам: пуля попала ей в живот, чуть выше пояса джинсов. Она пошатнулась, но все-таки удержалась на ногах.

Радиант попыталась выстрелить еще раз, но один из бандитов врезался в нее и сбил с ног. Она взмахнула рукой, и пуля ушла в сторону. Радиант с бандитом рухнули на землю.

В ту же секунду Джейн встал с колен. У его матери, в отличие от него, руки не были связаны за спиной, но он решил, что это его не остановит. Он нанесет как можно больше урона этим ублюдкам. Он все равно уже покойник, но постарается захватить нескольких из них на тот свет вместе с собой.

Джейн ударил ближайшего бандита головой, второго пнул между ног. Да, это была женщина, но удар окованным сталью носком ботинка в пах – это удар окованным сталью носком ботинка в пах, и она с болезненным стоном осела на землю, сжимая промежность. Джейн наклонился вперед, бросился на третьего бандита и всадил ему плечо в солнечное сплетение. С могучим «Уууф!» из легких бандита вылетел весь воздух.

Начался хаос. Бандиты совсем не ожидали, что двое еще оставшиеся в живых Кобба перейдут в наступление. Несколько из них решили, что Оттолина Бивертейл убита. Внезапно им показалось, что ситуация вышла из-под контроля, и завопили в смятении и страхе.

Затем одному из голосов удалось прорезать общий шум. Это был голос их предводительницы. Оттолина Бивертейл крикнула своим людям, чтобы они взяли себя в руки и не валяли дурака.

– Их всего двое, черт побери! Что вы тут все встали, идиоты?! Вперед! Хватайте их!

Несколько бандитов навалились на Радиант Кобб. Один из них вырвал пистолет из ее руки. Радиант дралась, лягалась и даже кусалась, словно настоящая чертовка, но в конце концов они ее одолели.

С Джейном они действовали более осмотрительно. Он метался среди них, словно бешеный бык, и хотя несколько бандитов достали пушки, они не стреляли, чтобы не попасть в одного из своих. Двое смельчаков нашли другое оружие – жердь из изгороди и арматурный прут – и двинулись на него. Вскоре Джейн, уже избитый, лежал лицом в пыли и стонал. Его оттащили за ноги туда, где лежала его мать, придавленная парой самых грузных членов банды.

Оттолина Бивертейл подошла к Коббам, зажимая бок.

– Проклятье, – сказала она, шипя от боли, – я и забыла, как адски болят пулевые ранения. Но, похоже, ничего важного не задето, а это немало.

– Тебе повезло, сука, – буркнула Радиант Кобб. – Пистолет был в левой руке, а то бы я пробила тебе дыру прямо в сердце.

– Ну так позволь мне оказать тебе ответную услугу. – Оттолина Бивертейл прицелилась из пистолета в грудь Радиант. – Или, может, покончить с тобой быстро? Не, не стоит.

Она навела пистолет на бедро Радиант.

Бам!

Радиант вскрикнула.

– Мама! – крикнул Джейн.

Из раны полилась кровь.

– Ой, ну вы посмотрите! – воскликнула Оттолина Бивертейл. – Ну надо же, кажется, я задела артерию. Смерть придет не скоро – минут через десять, максимум – пятнадцать. Парни, может, побьемся об заклад? – обратилась она к своей банде. – Кто-нибудь, включите секундомер. Я ставлю на двенадцать минут.

Грохнул выстрел.

Один из бандитов упал, мертвый.

Все повернулись к дому. У двери стояла девушка. В руках она держала винтовку, которую выронила Радиант Кобб.

– Еще одна? – спросила Оттолина Бивертейл.

Девушка выстрелила еще раз, уложив второго бандита.

Джейн заморгал. В его глаза набилась пыль, и он не мог понять, не мерещится ли ему.

– Ривер? – спросил он.

Девушка выстрелила в третий раз, и на этот раз Оттолина Бивертейл уже справилась со своим удивлением.

– Какого хрена вы тут стоите, никчемные ван ба дань? – завопила она на своих подручных. – Убейте ее!

Глава 47

Провернуть этот трюк – перепрыгнуть из одного сна в другой – оказалось далеко не простым делом.

Когда Ривер просто переносила свое сознание в голову одного из членов команды и наблюдала за происходящим его глазами, все было совсем по-другому. В этом случае она словно переходила из одной комнаты дома в другую, немного жила в ней и выглядывала из ее окон наружу.

Теперь же ей приходилось проецировать саму себя в сюжет сна и влиять на развитие событий. Из пассивного наблюдателя она стала активным участником. Она должна была объединить свой сон и чужой и изменить их. А для этого нужно сосредоточиться и приложить усилия.

Но сны сопротивлялись. Каждый сновидец, похоже, считал ее чужаком, угрозой упорядоченной структуре его сна.

Уош сопротивлялся ее вторжению с помощью Зои.

Зои сопротивлялась ее вторжению с помощью Бука.

Здесь, в случае Джейна, именно банда Бивертейл сделает все, чтобы прогнать ее. Десять бандитов уже собирались открыть ответный огонь. Магазин винтовки Радиант Кобб был рассчитан на восемь патронов. Если мать Джейна полностью перезарядила оружие, прежде чем выйти из дома, то у Ривер оставалось еще пять патронов.

Не стоит тратить их зря.

Ее следующей целью стала сама Оттолина Бивертейл. Ривер решила, что если главарь банды выйдет из игры, обратить в бегство остальных будет проще.

Она слегка сместилась в сторону, чтобы было удобнее целиться.

Однако Оттолина Бивертейл оказалась удивительно сложной целью. Ривер должна была уложить ее уже первым выстрелом, однако пуля попала в бандита, который случайно оказался на пути. К тому же результату привела и вторая попытка. У Оттолины Бивертейл, похоже, было не меньше жизней, чем у кошки.

Затем бандиты открыли ответный огонь. Ривер нырнула за дверь, сделала еще три выстрела, бросила винтовку и поспешила в гостиную, где Джейн оставил «Веру».

Бандиты бросились к дому. Ривер подобрала «Веру». Винтовка была такой же тяжелой, какой и показалась с первого взгляда. Ривер прижала приклад к плечу и выстрелила. Отдача была невероятной: Ривер показалось, что ее лягнул мул.

Сначала она стреляла через дверь, а затем, когда нападавшие бросились в стороны – через стены. На таком расстоянии не имело значения, закрывает тебя доска или нет: каждый выстрел из «Веры» пробивал в стене дыру размером с кулак. Снаружи доносились охи, проклятия и вопли.

Магазин опустел. Ривер быстро взяла патроны, прикрепленные к прикладу.

Она успела перезарядить винтовку и убить бандита, который смело – а может, глупо – бросился в дом, а затем уложила еще одного, который попытался застрелить ее через одно из разбитых окон.

– Джейн! – крикнула она. – Одна я не справлюсь. Выручай.

Она сейчас обращалась не только к человеку во дворе фермы, но и к спящему Джейну. Джейн должен был каким-то образом ей помочь – либо на одном из уровней, либо на обоих. Здесь условия отличались от тех, что были во снах Уоша и Зои – там они никогда не встречали Ривер Тэм, и для них она, в общем, была незнакомкой.

События в сне Джейна, напротив, происходили уже после того, как он летал на «Серенити». Он знал, кто она, и поэтому у него было больше поводов встать на ее сторону.

– Джейн! – снова крикнула она, когда бандиты бросились в дом, стреляя из всех стволов.

– Ривер…

Она едва расслышала его ответ. В голосе Джейна звучали печаль и безнадежность.

Несколько оставшихся патронов для «Веры» помогли остановить атаку. Затем и оружие, и боеприпасы кончились.

Ривер подбежала к окну и выглянула наружу.

Джейн прижал ладони к ноге матери, отчаянно пытаясь остановить кровотечение из раны. Радиант Кобб лежала неподвижно.

– Ривер, иди за подмогой, – сказал Джейн, глядя на дом. – Она умирает. Моя мама умирает.

Он не замечал, что Оттолина Бивертейл, хромая, подкрадывается к нему. Одной рукой она все еще зажимала бок, а в другой руке держала пистолет, и он был наведен на Джейна.

Когда она прижала ствол к его затылку, Джейн напрягся, но затем, с гримасой решительности на лице, вновь склонился над матерью. Он собирался спасать ее даже ценой собственной жизни.

– Он не спасет тебя, девочка, – сказала Оттолина Бивертейл Ривер. – А ты не поможешь ему. Все кончено.

– Черт побери, Джейн, – сказала Ривер, смиряясь с поражением. – Честное слово, мне казалось, что тебя-то я разбужу.

Бандиты окружили Ривер и навели на нее свои пушки.

– Какие же вы оборванные няо ши де ду гуй, – сказала она им.

Ближайший к ней бандит с покрытым оспинами лицом ухмыльнулся, словно ласка, попавшая в курятник. Зубы у него были редкие и кривые.

Он энергично взвел курок своего револьвера.

Но Ривер уже исчезла.

Глава 48

– Саймон! – сказала Кейли.

Саймон и Кейли уже углубились в лес на полмили. Они бежали со всех ног, и Саймон уже задыхался. Где-то позади его отец, Брайс и дядя Холден мчались за ними сквозь кусты, время от времени перекликаясь. Их голоса, казалось, доносились откуда-то издалека, – но недостаточно издалека, подумал Саймон.

Меньше всего кричал Брайс. Из них троих он был самым опытным охотником и знал, что не стоит выдавать жертве свое местоположение. Саймон не сомневался, что Брайс без труда отыщет след, который оставляли они с Кейли. Против отца и Холдена у Саймона и Кейли был неплохой шанс на спасение. Но у них на хвосте сидел Брайс, и поэтому ситуация складывалась не в их пользу.

– Саймон! – повторила Кейли, на этот раз более настойчиво.

Они добрались до небольшой поляны, радиусом футов двадцать. Их окружали деревья, похожие на перешептывающихся часовых. Под ногами был толстый ковер из листьев.

– Не останавливайся, – выдохнул Саймон. – Нужно идти дальше.

– Не могу.

Пошатываясь, Кейли остановилась.

Саймон повернулся, чтобы возразить, но умолк, увидев ее.

Она побледнела и зажимала рукой бок.

Сквозь ее пальцы текла кровь.

– О боже! – ахнул Саймон.

Кейли рухнула на колени. Саймон успел подхватить ее и не дал упасть.

Он опустил ее на землю и отложил в сторону нож в ножнах.

– Убери руку, – сказал он. – Покажи, что там.

Кейли отвела ладонь: под ней, в левой части живота, чуть ниже грудной клетки, оказалось выходное отверстие раны.

– Наверно, это произошло, когда мы побежали, – сказала она. – Летело столько пуль… Я вроде почувствовала, как она вошла в меня, но не сразу сообразила, что случилось. Саймон, мне больно.

Саймон задрал вверх ее рубашку, чтобы получше рассмотреть рану.

– Какой диагноз, док?

– Выглядит не так уж плохо. Все будет нормально.

– Знаешь что? Врать ты совсем не умеешь. Надо будет как-нибудь поиграть с тобой в «старшую карту».

– Нет, я серьезно.

– Саймон, у тебя все на лице написано. Ну же, говори честно.

Саймон глубоко вздохнул.

– Ладно. Я думаю, что у тебя перфорация двенадцатиперстной кишки. Возможно, повреждены и другие перитонеальные органы.

– А если человеческим языком?

– Пуля прошла сквозь кишку, а ее осколки, возможно, задели печень и селезенку. – Саймон начал снимать с себя куртку.

Кейли нашла в себе силы улыбнуться.

– Уже раздеваешься? Ты выбрал не самое подходящее время, любовничек.

– Я делаю компресс. – Он плотно сложил куртку и положил ее на рану. – Нужно создать давление. Как ты себя чувствуешь?

– То есть если забыть про огромную дыру, которая жжется, словно в ней раскаленная кочерга?

– Головокружение? Тошнота? Слабость?

– Всего понемногу.

– Ладно. Скорее всего, у тебя отложенный шок. Раньше адреналин его компенсировал, а теперь – нет. Постарайся не потерять сознание.

– Сделаю все, что в моих силах. – На лице Кейли появилась мечтательная улыбка. – Знаешь, ты такой симпатичный. Ты бы мог выбрать любую девушку округа – да что там, любую девушку галактики. Почему я?

– Тебе нужна помощь.

– Отлично уклоняешься от вопроса.

– Я сейчас позову отца.

– Думаешь, это хорошая мысль?

– Больше надеяться не на что.

– Он – и те двое – хотели, чтобы ты меня убил.

– Может, он передумает. Я буду его умолять. Я же все равно его сын.

– Нет. Ты прекрасно знаешь, что ничего не получится.

– Кейли, тебя нужно немедленно отвезти в больницу! – Голос Саймона дрогнул. – Здесь, в лесу, я не смогу тебе помочь. Мне нужна операционная. Тебя нужно отнести обратно в домик, там есть аптечка. Я тебя стабилизирую, а потом мы вызовем санитарный вертолет и…

– Милый… – Кейли вяло похлопала его по руке. – Они меня уложили, вот и все. Они получили, что хотели. «Неподходящая подружка» Саймона больше не представляет угрозы. Ничто не загрязнит чистую кровь семьи Тэмов.

– Нет! – воскликнул Саймон, чуть не плача.

Лежа на постели из опавших листьев, Кейли с нежностью посмотрела на него:

– Саймон, все в порядке. Значит, просто не судьба. Может, в другой жизни, на другой планете мы будем вместе до самой смерти. Здесь у нас оказалось немного времени – но нам же было хорошо, правда?

Послышался звук чьих-то тяжелых шагов. Родственники Саймона приближались.

– Поцелуешь меня напоследок? – спросила Кейли.

Он наклонился и поцеловал Кейли. Ее губы были холодными.

Саймон заметил Брайса, а вскоре на опушку вышел Гэбриэл Тэм со своим шурином Холденом.

– Так-так-так… – заворковал Брайс. – Вы только посмотрите. Я был уверен, что попал в эту шлюшку. И, похоже, не ошибся.

Саймон развернулся к нему:

– Цу ни де!

– Нельзя так говорить со своим дядей, Саймон, – сказал его отец. – Прояви уважение.

– Я его не уважаю, – зарычал Саймон. – И никогда не уважал – а теперь и тебя тоже.

– Сын, я понимаю, что ты расстроен, но со временем ты поймешь, что мы оказали тебе огромную услугу.

Саймон снова повернулся к Кейли. Он больше не будет с ними разговаривать, а просто сделает вид, что их не существует.

– Кейли, – сказал он.

Кейли с трудом сфокусировала на нем взгляд. Она быстро угасала. Он часто видел эти признаки и поэтому сразу их узнал.

– Кейли, я люблю тебя.

Он не знал, слышит ли она его, или нет. Его куртка уже пропиталась ее кровью, но он продолжал прижимать ее к ране, хоть в этом уже и не было смысла – просто чтобы Кейли еще немного побыла здесь, с ним.

Она подняла руку и коснулась его щеки. Она просила его забыть обо всем, отпустить ее.

В его глазах стояли слезы, и он едва мог разглядеть ее лицо.

– Кейли…

Именно в эту минуту на поляну вышел шестой человек.

Глава 49

Как только Ривер вошла в сон Саймона, она поняла, что опоздала.

На лесной поляне Саймон склонился над лежащей на земле Кейли. Ее глаза утратили обычный блеск, а ее грудь поднималась и опускалась прерывисто: легкие отчаянно пытались втягивать в себя воздух.

За Саймоном и Кейли наблюдали отец и двое дядьев Ривер с винтовками в руках. Все трое мужчин выглядели невозмутимыми, словно отключили в себе все чувства. Ривер ощущала только что-то вроде мрачного удовлетворения, которое возникает после тяжелой работы.

Грудь Кейли перестала вздыматься.

В этот миг Саймон сломался. Он наклонил голову, сгорбился и закричал – дико, по-звериному.

Ривер так хотелось подбежать к нему и утешить, хотя она и понимала, что в реальном мире Кейли не умерла – по крайней мере, пока. Но «Серенити» мчался прямо на Луну Минор, поэтому гибель Кейли была лишь вопросом времени.

Вместо этого Ривер обратилась к остальным. Прежде всего нужно разобраться с ними – с потенциальными противниками.

– Папа… – сказала она. – Брайс. Дядя Холден.

Ее отец нахмурился.

– Ривер? Милая, какой сюрприз. Не ожидал увидеть тебя здесь.

– Мне нужно, чтобы вы трое отсюда ушли. Я хочу поговорить с Саймоном наедине.

– Уйти? – переспросил Брайс. – И зачем это?

– Я хочу разбудить Саймона, а вы попытаетесь мне помешать. Поэтому просто уйдите и не осложняйте мне работу.

– «Не осложняйте»? Понятия не имею, о чем ты.

– Брайс, ты прекрасно понимаешь, о чем я. Имидж дурачка-плейбоя приносит тебе пользу, но на самом деле ты умнее, чем кажешься.

– А девочка-то дерзит! – воскликнул дядя Холден. – Гэбриэл, я всегда говорил, что вы и Риган слишком много ей позволяете. Мы с Изабеллой куда строже следим за тем, что говорят и делают близнецы, и это им только на пользу.

– При всем уважении, Холден, – ответил Гэбриэл Тэм, – Корделия и Флавия не гении – в отличие от Ривер.

– Все равно. Да, Ривер добилась успеха в жизни, но за это пришлось дорого заплатить. Я никогда бы не позволил своим дочерям так хамить.

– Знаешь что, Холден? – Гэбриэл кивнул. – На самом деле, ты прав. Ривер, проси прощения у Брайса.

– Или что? – спросила Ривер. – Ты меня застрелишь, как Кейли?

Ее слова словно стали знаком для троих мужчин, и они подняли винтовки.

Ривер надеялась, что сумеет не разозлить их. В ее планы это совсем не входило. Однако их так легко возненавидеть. Да, они – не ее настоящие отец и дядья. Да, они просто искаженные версии Гэбриэла и Брайса Тэмов и Холдена Бэкингема, созданные сладкоголосой сиреной, которая действует на психику Саймона. Но она не могла простить их за то, что они сделали. Они только что убили одного из самых добрых людей, которых Ривер знала. Они пытались убить и Саймона. Как она могла не возненавидеть их за это?

– Ривер, это твой последний шанс, – сказал ее отец. – Извинись, или отправишься туда же, куда только что отправилась девочка-механик.

Сон Саймона – как и сны Уоша, Зои и Джейна – делал все, чтобы изгнать ее.

Но время уже было на исходе. Ривер должна кого-нибудь разбудить, и если есть на свете человек, до которого она может достучаться, то это, несомненно, ее брат. Конечно, если предположить, что горе еще не уничтожило его окончательно. А это было вполне возможно.

Возможно, свою роль сыграет другая, похожая травма.

Ривер подумала о том, какие чувства это вызовет. Будет ли больно? Да, скорее всего.

Она стиснула зубы, сжала кулаки и побежала.

Три стрелка одновременно прицелились в нее.

Три винтовки одновременно выстрелили.

Глава 50

– Ривер!

Саймон был в своем кубрике – лежал на своей кровати, наполовину с нее свесившись.

Он с тревогой огляделся.

Ривер. Где Ривер? Он видел, как они – его отец и дядья – застрелили ее. Может, они просто ее зацепили? Нет, это невозможно. Три выстрела. Три винтовки выстрелили в упор. Он видел, как ее тело отлетело назад, как она взмахнула руками, словно кто-то внезапно дернул за привязанную к ней невидимую веревку. Нет, это не «просто зацепили».

Но еще оставался шанс, что она жива. Он не смог спасти Кейли, но если Ривер только ранена, то, возможно, ему удастся помочь ей.

Лишь через несколько секунд он понял, что находится не на лесной поляне, недалеко от принадлежащего его семье охотничьего домика. Он на борту «Серенити».

И он чувствовал себя, словно воскрешенный мертвец.

Саймон начал анализировать свое физическое состояние. Учащенный пульс. Боль в области висков. Взгляд плохо фокусируется. Острая боль в груди.

Все симптомы повышенного кровеносного давления.

Он прижал указательный и средний пальцы к запястью, нашел пульс. Он сосредоточился на том, чтобы замедлить дыхание, чтобы снизить уровень углекислого газа в своей кровеносной системе. Он не болен. Это паническая атака.

И не удивительно, если учесть, что сейчас у него на глазах застрелили Кейли и Ривер.

Но ни одной из них здесь, в его кубрике, не было.

Сон.

Наверняка это был сон.

Удивительно реалистичный сон.

Дыхательное упражнение помогло: пульс Саймона начал успокаиваться, и в голове у него прояснилось.

Саймон встал.

И сразу же упал лицом в пол.

Глава 51

Шофер вел лимузин Калеба Даля по шоссе, которое огибало залив Клиркрест. Кейли, сидевшая на пассажирском сиденье, кипела от ярости и во всем упрекала себя. Почему она сразу его не раскусила? Особняк на Хэмсворт-авеню, димсамы и мятные джулепы, переплаты и даже этот проклятый лимузин. Все было слишком идеально. Разумеется, где-то должен был крыться подвох.

И в данном случае подвох состоял в том, что Калеб Даль – самый настоящий преступник.

Теперь они сидели вместе. Даль навел на нее пистолет и улыбался – сладко, как хорошо накормленный лев. Когда он замечал ее косые взгляды, то просто изгибал бровь, словно говоря: «Ты сама во всем виновата, Кейли. Надо было догадаться».

– Кто они? – спросила она в конце концов.

– Кто? Те люди в космопорте? – переспросил он. – Никто.

– Для тебя они что-то значат – иначе почему они в цепях? Они наверняка представляют какую-то ценность, раз ты не хочешь, чтобы они сбежали.

– Если тебе это настолько интересно, скажу так: они – отбросы галактики, худшие представители пограничных планет, сборище негодяев, прожигателей жизни, бродяг, наркоманов, бомжей и тунеядцев. Они – люди, от которых все хотят избавиться. В некотором смысле я оказываю обществу услугу. Меня можно сравнить с чистильщиком, с водопроводчиком, который приходит, чтобы прочистить забившийся слив.

– Все они не могут быть негодяями, прожигателями жизни и как ты там их еще назвал. На том «Светлячке» я видела детей. Некоторым из них, наверное, еще нет тринадцати.

– Даже у негодяев и прожигателей жизни есть семьи. Иногда ты ловишь одного парня, а у него оказываются иждивенцы – комплект, можно сказать.

– Но зачем они тебе? Ты продаешь их в рабство? Отправляешь их на принудительные работы?

– Нет, вот никудышная бизнес-модель. Убеждать людей, чтобы они купили себе работников, которые изначально настроены против работы? – Даль усмехнулся. – Я бы за несколько недель разорился.

– Значит, проституция.

– Разве я похож на сутенера?

– Не знаю. Никогда их не встречала.

– Нет, Кейли, оборванцы на том корабле, как и все остальные, которых я привез на Новую Вирджинию, могут предложить только одно. Они являются предметами роскоши – просто потому, что с рождения обладают всеми теми частями, которые есть и у других людей.

Смысл его слов дошел до Кейли не сразу.

– Их органы, – сказала она. – Ты торгуешь органами.

– Я предпочитаю термин «торговля предсмертными пожертвованиями», – сказал Даль. – Ты же знаешь, как это обычно бывает. У тебя есть орган, который начинает отказывать, и ты встаешь в очередь на пересадку. Если тебе повезет и подходящий тебе орган найдут, за операцию ты выложишь целое состояние. Если у тебя есть страховка, то твои взносы покинут околопланетную орбиту и взлетят в бесконечность. Лично я со всем этим борюсь, предлагаю целый ассортимент органов, все типы тканей. Товар первоклассный. Ну, может, не целиком – некоторые доноры в течение жизни сильно запускают свои тела. Я не могу гарантировать, что ты получишь орган в идеальном состоянии, но, по крайней мере, ты его получишь, и притом по относительно приемлемой цене – если, разумеется, сможешь набрать бабла.

– За эти органы кто-то платит своей жизнью. Такую цену я не могу назвать «приемлемой».

– Не обязательно жизнью – например, можно вырезать одну почку, и тогда донор не умрет.

Кейли обдумала его слова.

– Ты хочешь сказать, что оставляешь так называемых «доноров» в живых?

– Да, до тех пор, пока они остаются источником пригодных к использованию органов. Кроме того, в городе у меня есть несколько домов; я даю этим людям крышу над головой, кормлю и пою их, обеспечиваю круглосуточную медицинскую помощь и предоставляю какие-то земные блага – а ведь в их прошлой, непродуктивной жизни всего этого у них не было.

– Они – твои пленники, и ты постепенно режешь их на куски, пока от них ничего не остается.

– Ну если послушать тебя, то действительно выходит, словно я разбираю их на запчасти, словно ты – какую-нибудь старую и ржавую развалюху, найденную на свалке. На самом деле это довольно точное сравнение – просто, на мой вкус, чуточку упрощенное.

– Ты – не человек.

– Меня называли и другими словами, похуже.

Чтобы задать следующий вопрос, Кейли пришлось собрать все силы:

– А я? Что ты собираешься делать со мной? Я стану еще одним из твоих «предсмертных доноров»?

Даль прикусил губу.

– Видишь ли, Кейли, я в затруднительном положении. Ты слишком много знаешь, это ясно, и поэтому отпустить тебя я не могу. Ты из тех людей, которые сразу бросаются к федералам и все выбалтывают. С другой стороны, я к тебе привязался. Вот такая у меня дилемма. Я бы не хотел тебя ликвидировать – помимо всего прочего, было бы жаль лишиться такого талантливого механика, да еще к тому же честного, доброго и симпатичного. Ты ведь фактически единорог в мире механиков. Нет, я совсем сбит с толку, честное слово. Отвезу тебя домой и потом уже решу, что с тобой делать.

Кейли немного утешила мысль о том, что, по крайней мере, сразу она не умрет – в отличие от бедного охранника Джерарда, которого Даль застрелил, и глазом не моргнув.

Но пока Даль обдумывает ее судьбу, она, вероятно, будет его пленницей. Даль запрет ее в своем особняке, словно пресловутую птицу в золоченой клетке.

Лимузин остановился у ворот особняка. Они открылись автоматически, и машина проскользнула сквозь них и поехала дальше к дому; ее фары освещали путь между кипарисами, стоявшими по обе стороны от дороги.

Как только лимузин остановился, Даль вылез и махнул пистолетом, приказывая Кейли следовать за ним. Она встала у машины, и морской бриз обдул ее лицо. Вдали грохотали и вздыхали волноломы. Кейли посмотрела в сторону ворот. Бежать к ним слишком поздно: они закроются раньше, чем она до них доберется. Кроме того, Даль, скорее всего, решит, что ее нужно застрелить.

В ту минуту невдалеке, на Хэмсворт-авеню, взревел автомобиль, стоявший в тенистом промежутке между двух фонарей. Завизжали шины; автомобиль рванул с места, в самый последний момент проскочил через закрывающиеся ворота и, продолжая набирать скорость, понесся к особняку.

Даль, не колеблясь, сделал пару выстрелов по приближающейся машине. Тот, кто сидел за ее рулем, явно не желал ему добра.

Шофер Даля тем временем вылез из лимузина, тоже достал пистолет, а затем прислонился к крыше лимузина и несколько раз выстрелил.

Пули попали в корпус машины, высекая из него искры. Теперь она уже подъехала достаточно близко, и Кейли увидела, что это эвакуатор. Ей в голову закралась мысль, что она знает его владельца.

Даль встал поустойчивее и прицелился в лобовое стекло машины. Кейли бросилась на него и ударила локтем по руке.

В следующее мгновение эвакуатор врезался в бок лимузина. Кейли и Даль не пострадали, но шоферу повезло гораздо меньше. Эвакуатор с хрустом толкнул лимузин в сторону особняка, и шофер с воплем скрылся под лимузином.

Эвакуатор и лимузин остановились у лестницы. Ни одной из машин это столкновение не пошло на пользу: бок лимузина превратился в огромную вмятину, а передняя часть эвакуатора сложилась гармошкой, из-под его двигателя текли какие-то жидкости. Можно было с уверенностью заявить, что восстановлению эти машины уже не подлежат.

Калеб Даль, похоже, был шокирован. Нет, подумала Кейли, он выглядит так, словно его оскорбили. Он словно не мог поверить, что кому-то хватило смелости провернуть подобную выходку.

– Черт побери, кто… – начал он.

– Мой отец, вот кто, – прервала его Кейли.

Дверца эвакуатора, на которой было написано «АЛОИЗИЙ ФРАЙ И ДОЧЬ, РЕМОНТНО-МЕХАНИЧЕСКАЯ МАСТЕРСКАЯ», со скрипом распахнулась. Из машины с решительным видом вылез Алоизий Фрай с двустволкой в руках.

– Бросайте оружие, – сказал он, наводя ружье на Даля.

В ответ Даль навел свой пистолет на Фрая.

– Нет, это вы бросайте.

– Не могу, мистер Даль, ведь у вас моя дочь. Мой долг – защитить ее, и пока она в опасности, это ружье будет нацелено на вас.

– Но, Алоизий, – сказал Даль, и в его голосе снова появились вкрадчивые нотки, – разве можно так обращаться со своим благодетелем?

– Благодетелем? Ха! Вы так это называете? А я скажу все как есть: это было не благодеяние, а контракт. Даже тогда я понимал, что заключаю сделку с дьяволом, но выбора-то у меня не было. Наверно, нужно было предвидеть, что все это мне еще аукнется.

– Папа, ты о чем? – спросила Кейли.

– Не важно, тыковка. Просто иди сюда, ко мне, и мы уедем отсюда – целыми и невредимыми. – На последних словах Алоизий сделал акцент – для Даля. – А объяснения могут подождать.

– Она ничего не знает. Ну разумеется, – сказал Даль. Происходящее, похоже, его слегка позабавило. – Вот почему она ничего не сообразила, когда узнала, чем я занимаюсь.

– Я не зря запретил тебе иметь дело с этим человеком, – сказал Алоизий Фрай, обращаясь к Кейли. – Тому есть причина, но я ей совсем не горжусь.

– Он – преступник, – ответила Кейли, думая, что этого уже достаточно.

– На самом деле все гораздо хуже. Я только сегодня понял, что ты проигнорировала мои распоряжения, хотя давно это заподозрил, ведь в нашей отчетности постоянно всплывали эти имена – «мистер Калабаш», «миссис Дарлингтон». Кроме того, ты всегда так юлила, когда я задавал вопросы о том, что именно ты для них делаешь. Теперь, задним числом, мне ясно, что это был шифр, и я должен был расколоть его раньше. А вечером ты не вернулась домой, хотя и обещала, и поэтому я решил устроить засаду у дома Даля. Как только я увидел, что ты выходишь из лимузина, а он держит тебя на мушке, я понял, что самый главный мой страх стал явью.

– И я рада, что ты пришел, папа. Но ты должен рассказать мне, откуда вы с ним друг друга знаете.

– Я же сказал – позже.

– Нет, Алоизий, расскажите ей об этом сейчас, – сказал Даль. – Или, что еще лучше, позвольте мне это сделать. Кейли, все очень просто. Месяцев десять тому назад твоему отцу понадобилось новое сердце. Старое уже начало сдавать – верно, Алоизий? Но бизнес шел ни шатко ни валко, так что больница ему была не по карману: он же частный предприниматель, и поэтому страховка у него самая дешевая. Он пришел ко мне. Остальное додумай сама.

– Все мои сбережения, всю мою платину, до последней крошки, я отдал, но и этого оказалось мало, – сказал Алоизий Фрай. – Каждый месяц я выплачиваю ему остаток, и притом с грабительскими процентами.

– Лично мне кажется, что проценты вполне умеренные, – ответил Даль. – И это большая честь для вас, ведь кого попало я не кредитую.

– Но ты же говорил, что сердце тебе починили, – сказала Кейли. – Я решила, что…

– Ты услышала то, что хотела услышать, тыковка. Ты решила, что болезнь несерьезная и врачи с ней справились. Прости за то, что я тебя обманул. Я не хотел тебя волновать. И, что еще важнее, я не хотел, чтобы ты знала, что я задолжал этому ублюдку.

– Но ты же должен был понимать, откуда взялось новое сердце.

– Я пытаюсь об этом не думать. – Алоизий Фрай печально покачал головой. – Иногда – довольно часто на самом деле – мысль об этом не дает мне спать по ночам. Но мы ведь заключили соглашение – верно, мистер Даль? Одно из моих условий заключалось в том, чтобы вы никогда не заходили туда, где я работаю, чтобы я никогда больше не видел вас, чтобы ваше лицо не напоминало мне о том, что я сделал. Вы согласились – а затем нарушили наш договор.

– Мне понадобились услуги механика, и поэтому я отправился к лучшему специалисту в городе. Просто случилось так, что в тот день вас на месте не было, а ваша дочь – была, и оказалось, что в инженерном деле она ни в чем вам не уступает.

– Я понятия не имею, как вам удалось втереться к ней в доверие, но знаю одно: таких яньго де хунь дань, как вы, нужно душить сразу после рождения.

– Это я-то злодей?! – воскликнул Даль с притворным возмущением. – Разве в мое тело незаконно установили сердце мертвого незнакомца?

– Нет, но именно вы позволили этому случиться, и, значит, вы еще хуже, чем я.

– Ну раз так… – Даль прицелился в голову Кейли. – Алоизий, раз я злодей, то вас не удивит, если я убью вашего единственного ребенка прямо на ваших глазах.

Глава 52

Умирать было нелегко. Даже во сне.

Еще тяжелее было от того, что твои убийцы как две капли воды похожи на твоего отца и дядьев.

Когда пули попали в нее, Ривер вынесло из сознания Саймона, и она оказалась в чем-то вроде лимба. Она лежала на спине с четким ощущением того, что три оболочечные пули почти одновременно проникли в ее туловище, отбросив ее назад и причинив непоправимый урон ее внутренним органам. Внезапно возникла мощная, сокрушающая боль.

Лес вокруг Ривер потускнел, словно его заволокло туманом. Она почувствовала, что проваливается в более глубокий слой сна, темный и гнетущий. Боль начала ослабевать, свет тоже. Если она сдастся, то может больше ни о чем не беспокоиться. Бояться забытья не нужно.

Нет.

Нет!

Она не капитулирует. Она должна сражаться до конца, ведь от этого зависит не только ее жизнь, но и жизни всех, кто находится на «Серенити».

Ривер забилась, пытаясь прорваться наверх, стряхивая с себя холодный уют небытия.

Достигла ли она своей цели? Проснулся ли Саймон?

В любом случае Ривер не могла рисковать. Нужно действовать дальше.

Следующая – Кейли.

Ривер принялась искать мир снов Кейли. Ей удалось увидеть обрывки того, что произошло с ней за последнее время. Похищение. Особняк на скале. Драматичное появление Алоизия Фрая на эвакуаторе. Вооруженное противостояние двух мужчин.

Она ориентировалась на эти образы, позволяя им тянуть себя к ним, словно мотылька к лампе на веранде. Она пробивалась сквозь толстую мембрану, отделявшую ее от сознания Кейли. Ривер толкала и рвала эту мембрану, пока не проделала отверстие, через которое можно проскользнуть на другую сторону.

Ривер оказалась на дороге, которая вела к дому Даля. У нее кружилась голова, ей было тяжело дышать. Проникать в чужие сны становилось все сложнее. Она начала уставать. Ее раны в груди все еще болели. Сколько она еще сможет этим заниматься?

«Столько, сколько нужно», – сказала Ривер самой себе. Она соберет волю в кулак и будет упорно двигаться вперед, пока не разбудит всех, кого сможет, и не остановит корабль.

Кейли ей поможет. Кейли спит в машинном отсеке. Все что ей нужно сделать, – это каким-то образом отключить двигатель.

Если, конечно, Ривер удастся вырвать Кейли из ее сна…

Она посмотрела на картину, которая развернулась в нескольких футах перед ней. Разбитый эвакуатор. Лимузин, изогнутый, словно бумеранг. А рядом с машинами отец Кейли навел свою двустволку на Калеба Даля, который, в свою очередь, целился из пистолета в голову Кейли.

– Не надо, – умоляющим тоном произнес Алоизий Фрай. – Не стреляйте в нее.

– Да, я так и думал, – сказал Даль, не убирая оружие. Голос его, мягкий и тягучий, был похож на сироп. – Своих детей у меня нет, но я прекрасно понимаю, что они – слабое место для их родителей. Эта девочка вам дороже жизни. Именно поэтому я рассчитываю, что вы положите свое оружие на землю, кротко, словно ягненок, иначе ваше сердце – которое я по-прежнему считаю своей собственностью – разорвется на части от тоски.

– Папа, не делай этого, – сказала Кейли. – Он тебя убьет.

– Может быть, тыковка, но выбора у меня нет. Если я должен умереть вместо тебя, то я не против.

– Он все равно убьет нас обоих. Такой он человек.

– А как вам такая мысль? – спросил Даль. – Вы, Алоизий, выполняете мою просьбу, а я даю слово, что отпущу Кейли.

– Нет. Не доверяй ему, папа.

– Клянусь могилой матери.

– Он врет. Он пытается тебя надуть.

Алоизий Фрай подумал, но, похоже, другого решения не нашел и положил ружье на землю.

Ривер, окажись она на его месте, поступила бы так же. Она понимала, что Даль без колебаний застрелил бы Кейли. Алоизий Фрай тогда мог бы выстрелить в Даля, и месть, возможно, принесла бы ему удовлетворение, но не воскресила бы его дочь.

– И что теперь? – спросил Алоизий Фрай, выпрямляясь.

– У вас есть то, что с формальной точки зрения принадлежит мне, – сказал Даль. – И теперь я собираюсь распорядиться этой своей собственностью так, как считаю нужным. Я про ваше сердце.

Он еще только наводил свой пистолет на отца Кейли, когда Ривер начала действовать. Ее никто не заметил. Внимание этих троих было сосредоточено только друг на друге.

Ривер устремилась вперед. Промедли она хотя бы на долю секунды, и все было бы кончено. Сну нужно вырвать клыки, иначе он ее укусит.

Сделав кувырок, она схватила дробовик и выстрелила из одного ствола в Калеба Даля. Он повалился на дорожку – бездыханный.

Ривер развернулась.

– Кейли, мне жаль, что так вышло, – сказала она. – Прости меня.

Не разгибаясь, она разрядила второй ствол в Алоизия Фрая.

Отец Кейли упал на землю с зияющей дырой в животе.

Кейли закрыла лицо руками от ужаса.

– Ривер! Что… Почему…

– Послушай меня. – Ривер отбросила в сторону дымящееся ружье и подошла к Кейли. – Ты спишь. Все это – дурной сон. Твой отец уже умер, и ты это знаешь. Все, что произошло с тобой за последние недели, – это сон. Ты – Кейвиннет Ли Фрай, и в данный момент ты лежишь в машинном отделении «Серенити», а всем нам грозит страшная опасность. Корабль летит прямо на одну из лун Кентербери. Если ты не проснешься и не предотвратишь столкновение, то мы врежемся в нее и все погибнем. Кивни, если ты меня поняла.

Кейли онемела от шока и дышала коротко, прерывисто.

– Нет, нет, нет, – сказала она.

– Кейли, прошу тебя! Возможно, ты – наша единственная надежда.

– Ты… ты застрелила моего папу.

«А мой папа застрелил меня, – подумала Кейли. – Но что уж тут считаться?»

– Я же говорю, он – не твой отец, – сказала Ривер. – Его, как и Даля, пришлось вывести из игры, иначе бы они сделали все, чтобы меня убить.

– Нет. Только не папа. Он бы тебя и пальцем не тронул. Он… он был хорошим человеком.

– Да, – сказала Ривер. – Я с ним не знакома, но наверняка он хороший, раз воспитал такого хорошего человека, как ты. Я знаю, как ты по нему скучаешь. Ты хотела, чтобы он снова был жив, и сон исполнил твою мечту. Но, Кейли, все это лишь в твоем воображении. Оно стало для тебя ловушкой, и мне нужно – нам всем нужно – чтобы ты из нее освободилась.

Наполненные слезами глаза Кейли сфокусировались на Ривер.

– Ты… Ты настоящая?

– Да. Я Ривер. Ривер, которую ты знаешь. Ривер, с которой ты дружишь.

– Если это правда, тогда что ты тут делаешь?

– Я пришла тебя спасать.

Лицо Кейли посуровело.

– А почему ты не ведешь себя, как Ривер? Ты даже не разговариваешь, как она. Твои глаза… они не выглядят потерянными. У тебя острый взгляд. Если я действительно создала папу в своем сне, как ты говоришь, то, может, я и тебя придумала такой, какой хочу тебя видеть.

– Об этом поговорим в другой раз. А сейчас мне очень нужно, чтобы ты проснулась. Ты не в Танкертоне, а в машинном отделении «Серенити». Я хочу, чтобы ты нащупала под собой настил палубы и услышала гул двигателя. Когда проснешься, подкрути его так, чтобы корабль не врезался в Луну Минор. Если кто и может это сделать, так это ты.

– Нет, нет! Здесь мой отец, я не могу его бросить.

– Ты уже его бросила. Ты рассказывала, как похоронила его на кладбище, рядом с церковью, в которой волонтерит твоя мать. Ты рассказывала о службе, которую провел пастырь Дрисколл, о том, как весь день шел дождь. А когда гроб опустили в могилу, тучи рассеялись и появилась радуга, и ты решила, что это знак того, что все будет хорошо. Помнишь?

Кейли нахмурилась.

– Я… это помню.

– Если ты это помнишь, значит, тот, кто лежит вон там, – не твой отец. А как же иначе?

Кейли посмотрела на окровавленный труп отца.

– Но он…

– Да и зачем мне его убивать? Это же бред – разве что у меня была веская причина так поступить. А причина состоит в том, что он не существует и никогда не существовал.

– В этом… нет никакого смысла.

– Кейли, ты сама знаешь, что это не так, но я не могу ждать, пока ты сама во всем разберешься. Такую роскошь мы себе позволить не можем. Прости за то, что мне сейчас придется сделать.

– Что ты…

Ривер дала Кейли пощечину, вложив в удар всю свою силу.

– Ой! – вскрикнула Кейли, прижимая ладонь к щеке.

– Проснись, Кейли. Ты должна проснуться.

Кейли посмотрела на Ривер. У нее был взгляд человека, которого обидели, предали.

Ривер собрала волю в кулак и снова ее ударила. Это было нелегко, ведь Кейли – ее подруга.

– Проснись, – повторила Ривер, ударив ее в третий раз. – Проснись и спаси «Серенити».

Глава 53

Проснись и спаси «Серенити».

Эти слова звучали в сознании Кейли, когда она пришла в себя и обнаружила, что лежит на полу машинного отделения.

Поначалу Кейли довольно смутно понимала, что они вообще означают. «Серенити» в беде. Это как-то связано с луной Кентербери. «Серенити» летит на нее.

Она видела Ривер – та стояла перед ней у дома Калеба Даля. Кейли никогда еще не видела ее такой – собранной и связно излагающей свои мысли.

Затем на Кейли нахлынули другие образы. Лежащий на земле мертвый отец, застреленный из его собственной двустволки. И это сделала Ривер.

На Кейли нахлынуло ужасное, выворачивающее наизнанку ощущение паники. Ей казалось, что все не так, что все неправильно. Кейли была в Танкертоне, а теперь здесь, на «Серенити». Но она же вернулась в Танкертон после того, как провела какое-то время на корабле. Как она могла снова оказаться здесь?

Паника усилилась, переходя в ужас. Может, она сошла с ума? Ее сердце бешено колотилось. Машинное отделение вдруг показалось ей слишком тесным, похожим на тюремную камеру. Обычно именно здесь она чувствовала себя в безопасности, здесь она была счастлива, здесь она все контролировала. А теперь стены надвигались на нее, и даже непрерывное гудение двигателя не успокаивало Кейли, как обычно, а скорее походило на рык дикого кровожадного зверя.

Кейли чувствовала себя обессиленной. Ей хотелось лишь одного – уснуть. Во сне она непременно спрячется от этого немыслимого реального мира.

Она закрыла глаза.

Проснись и спаси «Серенити».

Кейли резко пришла в себя. Проклятье! Ривер была такой настойчивой. Кейли должна что-то сделать, чтобы корабль не врезался в Луну Минор.

Почему я? Почему не Уош? Он же пилот, черт побери.

Кейли не понимала, почему из всех членов команды Ривер выбрала именно ее. Возможно, другие по какой-то причине вышли из строя. Этим можно объяснить, почему кораблю грозит столкновение с луной. Уош никогда бы такого не допустил, и Мэл тоже.

Кейли заставила себя подняться с пола. Ей удалось встать на четвереньки. Ее затошнило. Машинное отделение закружилось у нее перед глазами. Она ухватилась за окрашенный во все цвета радуги гамак, в котором дремала время от времени, подтянулась и перевела себя в вертикальное положение.

Приступы страха были похожи на удары ножом в живот.

У нее ничего не получится. Она едва держится на ногах.

«Ну же, Кейли, – сказала она себе. – Твой отец сгорел бы со стыда, если бы видел, как ты дрожишь и охаешь, словно старая кошелка. Будь сильной».

– Кейли?

Ее отец стоял совсем близко, рядом с сердечником ускорителя. Его руки бессильно повисли. В животе зияла огромная, отвратительная дыра.

– Почему твоя подруга меня застрелила? – спросил он. – Я же ее не обижал.

– Папа…

Нет. Его не может здесь быть. Только не на «Серенити». Это невозможно. Он скончался вскоре после того, как она стала механиком на корабле Мэла.

Умер от сердечной недостаточности, а не от заряда дроби.

– Кейли, – умоляющим тоном произнес Алоизиус Фрай.

– Нет, – ответила Кейли. – Ты не существуешь, папа.

Шатаясь, отец двинулся к ней, разводя руки в стороны, словно хотел ее обнять.

Из раны хлынула кровь, а внутри него поблескивали свернувшиеся кольцами кишки, похожие на огромных жирных червей.

Кейли содрогнулась и крепко зажмурилась.

Его нет, его нет, его нет…

Когда она открыла глаза, ее отец исчез.

Кейли с трудом заставила себя дышать ровно. Туман в ее голове начал рассеиваться. Тошнота тоже чуть поутихла.

Проснись и спаси «Серенити».

Если кораблю грозит столкновение, то самый легкий способ решить эту проблему – это зайти на мостик и выбрать другой курс. Но сейчас Кейли так плохо, что она вряд ли доберется до мостика. Никаких гарантий, что она не потеряет сознание по дороге.

Если выключить двигатель, это ничего не даст – инерция заставит «Серенити» двигаться с той же самой скоростью.

Кейли была уверена, что у задачи есть какое-то потрясающе очевидное решение. Ей просто нужно на минуту успокоиться и найти его.

Внезапно ее осенило.

Ну конечно!

Кейли отпустила гамак и осторожно, пошатываясь, шагнула к двигателю.

Вдруг ее голова опустела, словно кто-то слил воду в сток. Перед глазами все стало серым. Кейли упала на колени.

До двигателя оставалось всего несколько футов.

У нее все получится.

Она должна справиться.

Кейли попыталась встать.

Она снова почувствовала это опустошение.

Кейли снова опустилась на колени.

Она не справится.

Глава 54

Семья Серра-Рейнольдс уже почти полчаса бежала вверх по склону холма.

Мэл чувствовал, что начинает терять силы. Мастер Да Силва мертвым грузом висел у него на плече. Невысокий, щуплый учитель вряд ли весил больше ста двадцати фунтов, даже мокрый насквозь, однако сейчас он казался вдвое тяжелее, и его вес увеличивается с каждой секундой.

Впереди Инара взяла Самадхи на руки и несла ее, прижимая к груди. Джексон ни на шаг не отставал от матери, и Мэл, несмотря ни на что, гордо улыбнулся. Мальчик напуган, но не жалуется. Скорее всего, он действует уже на пределе собственных возможностей, но твердо намерен не подвести семью.

Они двигались по старой оленьей тропе. Сам лес был слишком густым, и пробираться по нему было нелегко. Повсюду из земли торчали узловатые корни, готовые в любой момент поставить подножку неосторожному путнику, везде были низкие ветки, под которыми нужно было пригибаться.

Бежать по тропе можно было быстрее.

Но это упрощало задачу для Пожирателей: у них, должно быть, уже не осталось никаких сомнений относительно того, куда подевались их жертвы.

Об их полной уверенности свидетельствовал издаваемый ими шум. Они лаяли и победно выли, словно волки.

Время от времени Мэл бросал взгляд через плечо. Иногда ему удавалось заметить какую-то фигуру – огромное лохматое существо с чем-то вроде топора или мачете в руках, и тогда Мэл заставлял усталые ноги двигаться еще чуточку быстрее.

Внезапно лес кончился, и перед семьей Серра-Рейнольдьс раскинулась открытая местность. Здесь не было ничего похожего на убежище – только поросший травой склон, усеянный камнями.

– Мэл… – сказала Инара.

– Наверх, – выдохнул Мэл. – За горой должно быть что-нибудь… место, где можно спрятаться.

Мэл неплохо знал окрестности, однако так высоко еще никогда не забирался. Ему казалось, что где-то рядом должна быть пещера – про нее ему рассказал кто-то из местных, – но он не мог вспомнить, находилась ли она в конце оленьей тропы, или совсем в другой части горы.

Когда они забрались на вершину, Мэл пошатнулся. Ноющие ноги отказывались сделать хотя бы еще один шаг. Он упал, и мастер Да Силва выскользнул у него из рук.

– Ти во де пи гу! – воскликнул Мэл.

– Мама, папа выругался, – пожаловалась Самадхи.

– Знаю, золотко, – ответила Инара. – Но думаю, что в данных обстоятельствах это разрешается.

Мэл хотел сразу встать, но Инара положила ему руку на плечо.

– Нужно сделать перерыв, – сказала она. – Мы не можем так бежать без отдыха.

– Минуту, не больше, – твердо заявил Мэл.

– А где злодеи? – спросил Джексон, вглядываясь вдаль. – Я их не вижу.

– Они там, – ответил Мэл, вытирая пот со лба и глядя по сторонам. – Ты их не видишь, потому что они прячутся за деревьями и не хотят, чтобы их заметили.

– А они нас видят?

– Даже не сомневайся. Сейчас они думают, как бы получше перерезать нам путь.

– Что это значит?

– Это значит, что они хитрые и сделают все, чтобы нас поймать.

– А что будет, когда злодеи нас поймают? – спросила Самадхи.

– Не поймают, милая, – ответила Инара.

– Но если поймают?

– Все будет хорошо.

– Не обманывай ее, Инара, – сказал Мэл.

– По-твоему, я должна сказать ей правду?

– Она должна бояться.

– Она и так достаточно напугана – как и все мы.

– Так что же будет? – не унималась Самадхи.

– Они нас убьют, – авторитетно заявил Джексон. – Пожиратели всегда так делают, я читал про это в «Кортексе». Они любят убивать людей.

– Я не хочу, чтобы меня убили.

– Тебя не убьют, золотко, – сказал Мэл. – Я этого не допущу.

Он подумал, что лучше сам убьет детей. Он сделает все, лишь бы их не пытали Пожиратели.

Мистер Да Силва зашевелился.

– Голова… – застонал он, моргая. – Вы… Вы ударили меня, мистер Рейнольдс?

– Возможно. Ради вашего же блага.

– Да как вы…

– Встать сможете? – спросил Мэл.

– Точно не знаю. Может быть.

– Отлично. Тогда поднимайтесь. Слушайте все: минута прошла. Нужно уходить.

Сам Мэл так устал, что едва мог идти. На горе можно было бы найти хорошую позицию и дать бой Пожирателям – занять высоту и все такое. Но он сомневался, что он и его «Молот свободы» надолго задержат врага.

Кроме того, Мэлу вдруг показалось, что Пожиратели разделили свои силы, и одна группа должна атаковать со стороны леса, а другая – с фланга, по склону горы. Пожирателей, в общем, уже нельзя было назвать людьми, но безмозглыми они тоже не были. Они умели строить планы и нападать из засады. Мэл на их месте определенно бы разделил свои войска на части, ведь сражаться на два фронта одновременно он не мог.

Семья Серра-Рейнольдс и мистер Да Силва начали спускаться по склону в балку. Камней под ногами попадалось все больше, и это осложняло им путь. Чем дальше они продвигались, тем опаснее становился склон – крупные камни уступали место щебню и измельченному сланцу. Все оступались и скользили, а мистер Да Силва несколько раз упал.

– Это совершенно невыносимо, мистер Рейнольдс, – наконец заявил он. – Я даже не думаю, что за нами гонятся. По-моему, наши преследователи уже отстали.

– Если вы так считаете, значит, вы совсем не так умны, как мне казалось, – ответил Мэл. – Пожиратели преследуют жертву, пока не получат то, что им нужно.

Оступившись в шестой или седьмой раз, мистер Да Силва остановился.

– Я не сдвинусь ни на шаг, – сказал он. – Хватило и того, что вы меня ударили. Я на вас в суд могу подать и уж точно пожалуюсь на вас в Синонский профсоюз частных преподавателей. Посмотрите на меня: рукав пиджака порван, брюки пришли в негодность, ботинки тоже – а ведь они из настоящей кожи! Я отказываюсь участвовать в этом нелепом фарсе. Я иду обратно.

– Да пожалуйста, – ответил Мэл.

– Я так и сделаю.

– Мэл, ты шутишь, – сказала Инара.

Мэл пожал плечами.

– Он нас замедляет. Он говорит, что хочет повернуть обратно. Пусть поворачивает.

– Но…

– Инара, он мне не родня. Я беспокоюсь только за тебя и за детей, а Да Силва может идти куда ему вздумается. Я ему это не советую, но он же взрослый человек. Пусть сам разбирается.

– Вот именно, – сказал Да Силва.

Он резко развернулся и поплелся вверх по склону.

– Мэл, останови его, – сказала Инара.

– Не-а. Дети, мы продолжаем спускаться, ясно?

– А у мистера Да Силвы все будет хорошо? – спросила Самадхи.

– С ним все будет в порядке, – ответила Инара и виновато взглянула на учителя. – Я в этом уверена.

Не прошло и пяти минут, как они услышали ужасный, наполненный болью вопль. Он длился почти целую вечность, прежде чем сменился короткими, судорожными криками. Затем над горами полетели мольбы о пощаде, молитвы и, наконец, один последний, почти безумный крик, после которого настала благословенная тишина.

– Это был мистер… – начал Джексон, но Мэл мрачно сделал ему знак идти вперед.

Чуть позже они дошли до пещеры.

Мэл уже начал подозревать, что они никогда ее не найдут и что ее вообще не существует.

И вдруг он ее увидел: она уходила в одну из стен балки – почти треугольная в сечении, примерно десять футов в вышину. Солнечный свет проникал в нее всего на несколько ярдов, но сама пещера, очевидно, была глубже.

– Давайте туда, – сказал Мэл. Он почувствовал, что в нем просыпается надежда – опасная роскошь, но тем не менее. У них появился крошечный шанс выжить.

– Ты уверен? – спросила Инара. – Если это единственный вход, то мы в ловушке.

– Эту позицию можно оборонять. Тем, кто зайдет туда после нас, придется идти колонной, и тогда я смогу укладывать их по одному.

– А там медведи есть? – спросила Самадхи и заглянула в пещеру, встревоженно прищуриваясь.

Мэл подумал, что предпочел бы столкнуться с разъяренным гризли, чем с Пожирателем.

– Нет, Самадхи. Никаких медведей.

– Там темно, – заметил Джексон.

– Значит, злодеи нас не увидят. Мы ведь от них прячемся. Ну же, заходите.

Инара пошла вперед, а Джексон и Самадхи последовали за ней. Мэл вошел последним, быстро посмотрев по сторонам. Никаких Пожирателей он не заметил, но понимал, что они где-то рядом. А если они увидят пещеру, то непременно решат в нее заглянуть.

В пещере было влажно и душно. Зайдя в пещеру, Мэл обнаружил, что она сужается, и вскоре ему уже пришлось пригибаться, чтобы не удариться головой о потолок. Затем ее свод снова пошел вверх, и тоннель немного расширился.

– Инара, дети, – сказал он, – далеко не уходите. Нас не видно, и замечательно.

Три фигуры впереди остановились.

– Здесь? – спросила Инара.

– Так сойдет. Теперь прячьтесь за камнями или заберитесь в какую-нибудь трещину, если сможете.

– Хорошо, папа, – ответила Самадхи. – А ты что будешь делать?

– Я останусь здесь.

Мэл уже прошел самую узкую часть тоннеля, но все еще мог видеть вход в пещеру. Идеальное место для засады.

Он достал свой пистолет и присел, глядя в сторону входа.

– А теперь послушайте меня все, и особенно дети, – сказал Мэл. – Возможно, мне придется стрелять. Когда начнется стрельба, заткните уши, ясно? Здесь, в закрытом пространстве, выстрелы будут очень громкие, и вы можете повредить себе слух.

– Ясно, – ответила Самадхи.

– Угу, – ответил Джексон.

– А если и глаза закроете, будет совсем хорошо.

Мэл положил рядом с собой коробку с патронами и стал ждать. Все его нервы были напряжены.

Снаружи полно камней, поэтому Пожиратели не смогут тихо подкрасться к пещере. Кроме того, возможно, что безумие и злоба заставят их просто вбежать в пещеру, не заботясь о скрытности.

А что, если у них есть еще один гранатомет? Выстрелом из него они могут обрушить пещеру, и тогда Мэл и его семья навсегда останутся в каменной ловушке.

Но Пожиратели так не делают. Они любят убивать в ближнем бою, видеть, как корчатся их жертвы, слушать их вопли, наслаждаться их ужасом.

Большего всего Мэла беспокоил ограниченный боезапас. Если он промахнется или только ранит кого-то из Пожирателей, то шанса исправить дело у него, скорее всего, не будет. Дикарь доберется до него, и на этом все закончится. Каждый выстрел должен быть смертельным.

Через несколько минут к нему подошла Инара.

– Где они? – прошептала она.

– Не знаю, – ответил Мэл, – но я не сдвинусь ни на шаг, пока не прикончу их всех.

– Насчет мистера Да Силвы…

– Сейчас не самое подходящее время, чтобы ругать меня за это. Я должен был так поступить. Я не жалею о своем решении, и ты не жалей.

– Нет, я просто хотела сказать, что ты поступил правильно. Я ненавижу себя за эту мысль, но если бы ты его не бросил, если бы ты остановился, чтобы спорить с ним, то, возможно, мы бы уже погибли. Он должен был понять, что сможет выжить только вместе с тобой. Но, Мэл… Если ты не остановишь Пожирателей… Если они до нас доберутся…

– Инара, ты знаешь, как я поступлю. А если не смогу, тебе придется взять эту пушку и сделать это самостоятельно. Только не забудь оставить один патрон в барабане.

Она посмотрела на него – с любовью, верой и невыразимой печалью.

– Папа… – вдруг захныкала Самадхи.

Мэл развернулся. Через пару секунд его глаза привыкли к темноте, и он разглядел Самадхи и Джексона, которые жались друг к другу. А за ними…

За ними стояли человеческие фигуры.

С ножами в руках.

С торжествующими ухмылками.

С обезображенными лицами.

Внутри у Мэла все сжалось. Он почувствовал укол чистой боли.

Пожиратели обогнали их. Они добрались до пещеры первыми и поджидали их в засаде.

Глава 55

– Мэл! – завопила Ривер и бросилась в пещеру.

Мэл развернулся.

– Я все сделаю, – сказала она, подбегая к нему.

– Ривер? – недоуменно спросил Мэл.

– Ривер? – повторила Инара практически тем же тоном.

Ривер протиснулась мимо них и оттолкнулась ногой от пола пещеры, а второй – от стены. Это позволило ей перескочить через Джексона и Самадхи и оказаться среди Пожирателей.

Пожиратели были вооружены, она – нет.

Она была одна, их – несколько.

Но чтобы замахнуться топором, мачете или мечом, нужно свободное пространство, а развернуться в тесной пещере они не могли. Сгрудившись, Пожиратели лишили себя главного преимущества.

Ривер позаботится о том, чтобы они дорого заплатили за эту ошибку.

Первый удар раздробил гортань ближайшему Пожирателю. Стимуляторы, которые принимали Пожиратели, делали их менее восприимчивыми к боли, но если ты не можешь дышать, то ты не можешь дышать. Человек – его лицо было куском красного мяса, без единого клочка кожи – упал, хрипя и задыхаясь.

Не останавливаясь, Ривер нанесла круговой удар ногой следующему Пожирателю – точнее, Пожирательнице. У женщины не было носа, и та приколола к лицу другой, чужой нос. Башмак Ривер раздробил два шейных позвонка Пожирательницы, и она упала, словно срубленное дерево.

Третий Пожиратель попытался пырнуть Ривер ножом. Она отбила лезвие локтем, сделала шаг к Пожирателю и ударила его в грудину ребром ладони. Удар не только раздробил кость, но и остановил его сердце.

Ривер схватила его оружие – что-то вроде кинжала с двумя изогнутыми клинками, которые вместе образовывали полумесяц. Кинжал выглядел примитивным, но был хорошо сбалансированным и острым, словно бритва.

Один из Пожирателей бросился на нее, и Ривер воткнула кинжал ему под подбородок. Лезвие проткнуло верхнее небо и вошло в мозг. Ривер резко выдернула оружие и, даже не оглядываясь, всадила его между ребер еще одного Пожирателя.

Неразборчивое рычание, которое издавали Пожиратели, сменилось недоуменным мычанием и даже встревоженным бормотанием. Им казалось непостижимым, что эта девушка – эта мелюзга – их истребляла.

Однако оставшиеся четверо Пожирателей сдаваться не собирались. Напротив, теперь их решимость убить врага даже усилилась.

Ривер резала. Ривер рубила. Во все стороны летели потоки крови. Пожиратели, один за другим, оступались и падали.

В конце концов остался только один Пожиратель.

И он вцепился в Джексона, который так перепугался, что не мог даже кричать. Пожиратель в рваной кожаной одежде, со всклокоченными волосами, одной рукой ухватил Джексона за шею. В другой руке он держал нож.

– Сдррр… – произнес он, с трудом пытаясь выговорить осмысленные слова. – Сдрррааа… Сдерррру с него коооожуу.

Он ухмыльнулся, показав дополнительный комплект зубов – чужих зубов, вставленных в десны.

Ривер покачала головой.

Она стремительно, словно молния, бросилась на него. Ее клинок разрезал основные сухожилия и нервы в предплечье Пожирателя еще до того, как он успел что-то сообразить. Нож выпал из его ослабевших пальцев.

Обратным движением Ривер всадила клинок ему в спину по самую рукоять.

В предсмертном вздохе Пожирателя боль смешивалась с наслаждением.

Ривер, залитая чужой кровью, встала, тяжело дыша. Рядом с ней стоял Джексон и трясся от страха. Чуть в стороне застыла Самадхи, раскрыв рот от удивления. Мэл и Инара были слишком потрясены, чтобы хоть как-то отреагировать.

– Мэл, – сказала Ривер. – Я долго говорить не буду. В кубрике Джейна под полом спрятана одна штука. Я пыталась тебе ее показать, но, наверное, ты не нашел. Это какая-то машина. Звук, который она издает, я называю «сиреной». Он вытекает из ящика и заставляет всех на борту «Серенити» видеть сны – хуже того, галлюцинации. «Серенити» в опасности. Он разобьется. Я думаю – я надеюсь, – что Кейли этого не допустит. Но ты можешь ей помочь.

– Что за… – начал Мэл, но Ривер его прервала:

– Ты должен пойти в кубрик Джейна и сломать машину. Тогда галлюцинации прервутся. Если этого не сделать, Кейли, возможно, не удастся выйти из-под воздействия сирены. А если она не повернет корабль, мы все умрем. Понял?

– Ривер, я очень рад тебя видеть и благодарен за то, что ты спасла нас от Пожирателей, – сказал Мэл, – но эти разговоры – какой-то фэн лэ. Машина? Сирена? У меня ведь теперь нет «Серенити». Я продал корабль много лет назад и с тех пор живу на Синоне.

– Кубрик Джейна, – повторила Ривер. – Машина. Найди ее. Сломай ее. Обещай, что ты это сделаешь.

– Я не буду делать то, что не могу.

– Тебе придется это сделать, а я верну тебя на «Серенити», чтобы у тебя появилась такая возможность.

Ривер пришла к выводу о том, что есть один верный способ пробудить человека: применить к нему насилие. Кейли, кажется, помогла пощечина. Но Мэл сильно погрузился в свою фантазию о браке, отцовстве и семейном счастье, и ему требовалось что-то посильнее.

Когда Ривер застрелили родственники, ее сразу выбросило из сна Саймона.

Решение всех проблем – это смерть.

Ривер метнула кинжал.

Глава 56

– Ох ты!

Мэл внезапно проснулся в грузовом отсеке «Серенити».

Он лежал на контейнере. У него ныла спина. В голове пульсировала боль. Он знал, где находится, но не мог понять, что происходит. Секундой ранее он был в пещере вместе с Инарой и своими детьми. Ривер только что спасла их от банды Пожирателей. А затем…

Затем она бросила нож в него.

Прямо в него.

Мэл почувствовал, как лезвие вошло в его грудь.

Почувствовал, как оно пронзило его сердце.

Почувствовал, как все вдруг остановилось.

А теперь еще и это.

Мэл попытался встать. С третьей попытки это ему удалось.

Он знал, что ему нужно срочно что-то сделать.

Но при этом он понимал, что он должен быть на Синоне вместе с Инарой, Джексоном и Самадхи.

Но он был на «Серенити» – присел, чтобы немного отдохнуть вскоре после взлета с Кентербери.

Как оба этих факта могут быть правдой?

Ответ: никак. Один из них – ложь.

Мэл постучал по контейнеру костяшкой пальца. Контейнер был прочным, настоящим.

Но пещера на Синоне тоже казалась настоящей.

Мэл ущипнул себя. В буквальном смысле слова ущипнул.

Боль была настоящей.

Но столь же настоящей были паника, ужас и отчаяние, которые он испытывал, убегая от Пожирателей.

Кубрик Джейна.

Ривер говорила про кубрик Джейна. Мэл должен был что-то там сделать.

Мэл был человеком прагматичным. Он не на Синоне, а на своем корабле, – значит, нужно разбираться с той проблемой, которая стоит перед ним прямо сейчас.

Он ненадолго закрыл глаза.

Мэл снова оказался в пещере. Там была Инара. Там были Джексон и Самадхи. Там валялись трупы Пожирателей.

Ривер там не было.

Но жена и дети смотрели на него взволнованно и с надеждой. Они знали, что кризис миновал.

«ОПАСНОЕ СБЛИЖЕНИЕ. ОПАСНОЕ СБЛИЖЕНИЕ».

Глаза Мэла открылись. Записанный голос – женский, бесстрастный, громкий – читал объявление по системе внутренней связи «Серенити».

«ОПАСНОЕ СБЛИЖЕНИЕ. ОПАСНОЕ СБЛИЖЕНИЕ. НЕОБХОДИМ МАНЕВР ДЛЯ УХОДА».

Внутри оранжевых «пузырьков» завращались оранжевые аварийные огни.

«Серенити» в опасности. Так сказала Ривер в пещере. Он разобьется.

Похоже, что она права.

Кроме того, она сказала, что этой проблемой занимается Кейли.

Но ей нужна помощь.

Кубрик Джейна.

Мэл двинулся по лестнице в сторону кубриков.

Поднявшись на мостик, он услышал хриплый, зловещий смешок.

Перед ним мелькнула какая-то черная фигура.

Пожиратель.

Нет. Пожирателей убила Ривер. Они были на Синоне.

На «Серенити» их нет.

Мэл упрямо мотнул головой и снова огляделся. Никаких Пожирателей в пределах видимости.

«ОПАСНОЕ СБЛИЖЕНИЕ».

Мэл осторожно двинулся по коридору в сторону носа.

Дверь в дальнем конце коридора, за которой располагался мостик, была заперта. Чуть ближе, справа от него виднелась дверь кубрика, в котором жил Джейн.

«Ты должен отправиться в кубрик Джейна и сломать машину», – сказала Ривер.

Но разве не лучше сначала зайти на мостик и выбрать для «Серенити» безопасный курс?

Между ним и мостиком появились двое Пожирателей. Мэл инстинктивно отпрянул и потянулся за пистолетом.

Пожиратели затопали к нему. От них исходила угроза.

Вдруг внимание Мэла привлек звук у него за спиной.

С другой стороны к нему приближались еще два Пожирателя.

На «Серенити» Пожирателей нет.

Так Мэл сказал самому себе, готовясь сражаться с ними.

Глава 57

«ОПАСНОЕ СБЛИЖЕНИЕ. ОПАСНОЕ СБЛИЖЕНИЕ. ОПАСНОЕ СБЛИЖЕНИЕ».

Записанное сообщение эхом отдавалось в голове Кейли. Фраза не менялась, и ее произносил лишенный интонаций голос. Однако благодаря многократному повторению она начала звучать отчаянно.

«ОПАСНОЕ СБЛИЖЕНИЕ. ОПАСНОЕ СБЛИЖЕНИЕ. НЕОБХОДИМ МАНЕВР УХОДА».

Кейли поднялась с пола. Она не знала, сколько времени осталось до той секунды, когда «Серенити» врежется в Луну Минор. Возможно, претворить в жизнь свою идею она не успеет.

Но попытаться она должна.

– Кейли…

– Саймон?

В дверях машинного отделения стоял Саймон. Он выглядел ужасно – примерно так же, как Кейли себя чувствовала.

– Что происходит? – спросил он. – Мы разобьемся?

– Я постараюсь этого не допустить. Саймон, ты настоящий?

Как ни странно, ее вопрос, похоже, его не удивил.

Кейли могла лишь предполагать, что Саймон испытал приблизительно то же самое, что и она.

– Будь я ненастоящим, то не чувствовал бы себя так скверно. А ты?

– Настоящая? Ага. Я в этом уверена.

– О боже, Кейли. Я видел, как ты… Я видел…

– Саймон, об этом потом. Прямо сейчас ты должен делать ровно то, что я скажу. Очень хорошо, что пришел. То, что я собираюсь сделать, в одиночку провернуть сложновато. Вдвоем будет куда легче.

– Ладно. Что тебе нужно?

Время было на вес золота, а на объяснения ушло бы слишком много времени, поэтому Кейли решила просто показать:

– Видишь вон тот рычаг слева от тебя?

Саймон сделал неопределенный жест.

– Нет, с другой левой стороны. Да, вот он. Ты его нажмешь – нет, не сейчас! Когда я скажу.

Когда Саймон ухватился за рычаг, Кейли, пошатываясь, подошла к главной панели управления. Мысли в ее голове путались, она действовала лишь на десять процентов от своих возможностей. Ей требовалось концентрировать свое внимание даже на таком простом деле, как ходьба.

Она собиралась запустить вынужденное отключение главной системы пилотирования. После этого «Серенити» освободится от автопилота приблизительно на пять секунд, а затем сработает система защиты, и автопилот, в соответствии с заложенными в него программами, снова возьмет на себя контроль над кораблем. В течение этого короткого интервала энергетической матрицей корабля можно будет управлять прямо отсюда, из машинного отделения. Нажатие на рычаг обесточит один рулевой двигатель и перенаправит энергию на другой. Это заставит «Серенити» повернуть.

Но повернет ли корабль достаточно быстро и достаточно резко, чтобы не столкнуться с Луной Минор?

Неуклюже тыкая пальцами в экран, Кейли начала подключаться к главному бортовому компьютеру «Серенити». Ей хотелось только одного – спать.

Отец стоял рядом и заглядывал ей через плечо.

– Тебе точно это нужно, тыковка? – спросил он. – Может, лучше поедем домой, на Новую Вирджинию? С Калебом Далем мы разобрались. Он больше никому не причинит вреда.

Краем глаза Кейли заметила ружейную рану в животе отца.

Кейли подключилась к основному серверу – нервной системе корабля. Ее пальцы запрыгали по экрану: она вводила команду отключения.

«ОПАСНОЕ СБЛИЖЕНИЕ. СТОЛКНОВЕНИЕ ЧЕРЕЗ ШЕСТЬДЕСЯТ СЕКУНД. СРОЧНО ТРЕБУЕТСЯ МАНЕВР УХОДА».

– Шестьдесят секунд, – сказал Алоизий Фрай. – Совсем мало.

– Ты не мог бы хоть на минуту умолкнуть? – спросила Кейли.

На экране появилась надпись: «Все готово к отключению. Вы уверены?»

– Конечно, уверена, блин, – сказала Кейли и нажала клавишу Enter. – А теперь жми на рычаг, – сказала она Саймону.

Голова Саймона повисла, его взгляд казался пустым.

– Саймон, я сказала: жми на сраный рычаг! – Кейли завопила так резко, что едва узнала свой собственный голос. – Живо!

Саймон пришел в себя, крепко стиснул рычаг и потянул.

Вовремя.

Кейли услышала, как меняются звуки, которые издавали оба рулевых двигателя. Подошвами она почувствовала разницу в выходной мощности между правым и левым.

Вскоре снова включился автопилот. Кейли понимала, что ее план может и не сработать, если «Серенити» сочтет перенаправление энергии недопустимым действием и исправит эту очевидную ошибку, вернувшись на прежний курс.

И тогда…

«НАЧАТ МАНЕВР УХОДА», – произнес механический голос.

– Умница, – негромко сказала Кейли. – Я знала, что ты все поймешь.

– Сработало? – спросил Саймон.

– Кажется, да.

«СТОЛКНОВЕНИЕ ЧЕРЕЗ СОРОК ПЯТЬ СЕКУНД».

– Тогда почему мы все еще идем на столкновение?

– Потому что мы в опасной близости от поверхности Луны Минор, – ответила Кейли. – Но корабль пытается. Пытается, я знаю. «Серенити» делает все, чтобы вытащить нас отсюда.

По корпусу корабля шли все усиливающиеся вибрации. Он стонал от внезапного и резкого поворота.

– Давай, давай, – шептала Кейли.

«СТОЛКНОВЕНИЕ ЧЕРЕЗ ТРИДЦАТЬ СЕКУНД. ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ СЕКУНД. ДВАДЦАТЬ СЕКУНД».

Вибрация усилилась. Система искусственной силы тяжести защищала команду от поворотов, рыскания и крена, но у Кейли тем не менее возникло четкое ощущение того, что «Серенити» поворачивает вправо. Для космического корабля это был эквивалент торможения с использованием ручного тормоза. Кейли представила себе, как нижняя часть «Серенити» вспыхивает над Луной Минор. Корабль с трудом разворачивался прочь от луны. Его нос медленно, постепенно поднимался, стремясь к звездам.

«ПЯТНАДЦАТЬ СЕКУНД. РЕКОМЕНДУЕТСЯ ПРИГОТОВИТЬСЯ К СТОЛКНОВЕНИЮ».

Кейли посмотрела на Саймона, а он – на нее.

Ее отец исчез – правда, его здесь и не было. Остались только Кейли и Саймон, не отводящие глаз друг от друга, и «Серенити», менявший курс, храбро сражающийся с собственной инерцией, чтобы спасти себя и всех тех, кто был на его борту.

Глава 58

«НАЧАТ МАНЕВР УХОДА. СТОЛКНОВЕНИЕ ЧЕРЕЗ СОРОК ПЯТЬ СЕКУНД».

Как только Мэл услышал это сообщение, он понял, что у Кейли все получилось. Он почувствовал, как задрожал «Серенити». Корабль начал поворот.

К Мэлу с двух сторон приближались Пожиратели.

Дверь кубрика, в котором жил Джейн, находилась всего в паре ярдов. Мэл бросился к ней и заскочил внутрь. Вцепившись в лестницу, он захлопнул дверь и ударил по выключателю, чтобы активировать замок.

Пока он скользил по лестнице на пол, Пожиратели забарабанили в дверь.

Мэл прошел по кубрику. «Вера», как и раньше, стояла в углу.

«СТОЛКНОВЕНИЕ ЧЕРЕЗ ТРИДЦАТЬ СЕКУНД».

Держать в голове инструкции Ривер становилось все сложнее. Вроде бы она говорила, что Мэлу нужно найти под полом какую-то вещь. Машину?

Правда ли это? Действительно ли у Джейна есть тайник под настилом?

Да кого он обманывает? Это же Джейн; конечно, у него есть тайник.

Мэл осмотрел пол, но ничего примечательного не обнаружил.

«СТОЛКНОВЕНИЕ ЧЕРЕЗ ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ СЕКУНД».

Затем его взгляд упал на лист настила, над шурупами которого, похоже, трудились больше, чем над остальными. На их головках с крестообразным шлицем виднелись свежие, блестящие царапины.

Мэл поискал в кубрике отвертку. Пожиратели продолжали колотить в дверь.

«СТОЛКНОВЕНИЕ ЧЕРЕЗ ДВАДЦАТЬ СЕКУНД».

В комоде Джейна нашлась отвертка, и Мэл принялся за работу.

«СТОЛКНОВЕНИЕ ЧЕРЕЗ ДВАДЦАТЬ СЕКУНД. РЕКОМЕНДУЕТСЯ ПРИГОТОВИТЬСЯ К СТОЛКНОВЕНИЮ».

Судя по звукам, доносившимся из-за двери, Пожиратели вот-вот ворвутся в кубрик. Мэл не мог думать ни о них, ни о столкновении.

– Забудь о них, – сказал Мэл себе, скрипя зубами. Все его инстинкты кричали о том, что он должен защищать себя, свою команду, свой корабль. – Всего этого нет. «Машина иллюзий», «сирена», про которую говорила Ривер, – вот она есть.

Работал он быстро.

Первый шуруп вышел, и Мэл взялся за второй.

«СТОЛКНОВЕНИЕ ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ СЕКУНД. ДЕВЯТЬ. ВОСЕМЬ. СЕМЬ».

Вышел второй шуруп.

«ШЕСТЬ. ПЯТЬ. ЧЕТЫРЕ».

Голос, читавший сообщения, умолк.

Мэл невольно затаил дыхание и все равно отсчитал про себя эти три секунды.

Когда столкновения не произошло, он выдохнул и начал откручивать третий шуруп.

Дверь подавалась под натиском Пожирателей.

Мэл чувствовал это, даже не глядя на нее, слышал, как она трещит и прогибается.

Третий шуруп оказался хитрым и совсем не хотел вылезать.

Ладони Мэла, влажные от пота, скользили на ручке отвертки. Он вытер их о штаны и продолжил работу.

Шуруп вылез наружу.

Мэл засунул пальцы под пластину, приподнял ее и сдвинул в сторону на последнем шурупе, как на шарнире.

В тайнике под пластиной стоял кофр. Тот самый чертов кофр «Синего солнца», который они должны были привезти Бэджеру. Тот самый кофр, который, как казалось Мэлу, Джейн бросил где-то в пустошах Кентербери.

– Джейн, ты фэйфэй де пи янь, – буркнул он.

Кода Мэл не знал, но у него уже был ключ, который открывает большинство замков.

Мэл достал «Молот свободы», закрыл лицо рукой, чтобы в него не попали обломки, и трижды выстрелил в замок. Крышка кофра отскочила.

В кофре оказалось устройство.

«Машина иллюзий» – матовый черный куб без каких-либо особых внешних признаков, если не считать логотипа «Синего солнца» на верхней грани и светящегося зеленого индикатора, – сидела в пенопластовом вкладыше, словно в коконе, и жужжала, точно рой разъяренных шершней.

Мэл достал «Машину иллюзий» и почувствовал, как она вибрирует у него в руках.

Еще немного, и Пожиратели выбьют дверь.

Вот он, сбоку – простой выключатель питания. Все что нужно сделать – это нажать на него.

Так Мэл и сделал.

Индикатор по-прежнему светился. «Машина иллюзий» продолжала жужжать.

Мэл щелкнул выключателем еще несколько раз. Ничего не произошло.

– Ну конечно, все не может быть так просто, – вздохнул Мэл.

Какой-то дефект в машине – короткое замыкание, сломанный контакт – вывел выключатель из строя.

Пожиратели выбили дверь и ворвались в кубрик.

Револьвер Мэла мог не только открывать замки, но и останавливать работу устройств.

Мэл открыл огонь по «Машине иллюзий» и стрелял до тех пор, пока в барабане не кончились патроны.

Последняя пуля произвела необходимый эффект. Индикатор погас, жужжание смолкло.

Мэл бросил взгляд через плечо, ожидая увидеть набившихся в кубрик Пожирателей. Но тем не менее он понимал, что рядом с ним никого нет. Внезапно эта мысль показалась ему нелепой. Более того, он посмотрел на дверь и увидел, что она никуда не делась. Никаких Пожирателей на борту корабля нет – и не было.

Мэл сел на корточки и закрыл глаза.

Он увидел картинку – обрывок воспоминания, которое не было воспоминанием. Инара. Их дети. Жизнь на Синоне. Призрак счастья, поселившийся в его сознании. Мэл пытался удержать его, хотя бы на миг продлить эту невероятную фантазию.

Воспоминание утекало сквозь пальцы, исчезало без следа, оставляя после себя лишь слабую боль и тоску.

Так Мэл просидел несколько минут, ощущая полную измотанность и почти невыразимую печаль.

Затем в системе корабельной связи зазвучал голос Уоша:

– Кхм… Слушайте все, говорит ваш пилот. Похоже, что мы… едва избежали лобового столкновения с луной. – Уош пытался говорить жизнерадостно, однако у него не очень получалось. – Я… э-э… полностью восстановил контроль над управлением. Нет, я не хочу сказать, что мы едва не врезались. Но если бы корабли носили нижнее белье, сейчас «Серенити» понадобились бы чистые трусы.

Глава 59

Мэл зашел в изолятор, чтобы переброситься парой слов с Джейном. Не все эти слова были очень приятными. Более того, часть из них были прямо-таки некрасивыми.

Зои и Саймон присутствовали при этом разговоре, и какое-то время они просто не мешали Мэлу изливать свое негодование. Джейн следовал их примеру, но изредка пытался протестовать.

– Мэл, я понимаю, что ты здорово разозлился, – сказал он, – но если уж на то пошло, то я ни в чем не виноват. Я же не включал этот чертов ящик. Это я точно знаю.

– Ты принес его на мой корабль, – ответил Мэл.

– Да, но разве не за ним мы прилетели на Кентербери?

– Изначально – да, но потом я передумал.

– Но даже если так, ты все равно сказал, что если мне так нужен этот кофр, я могу принести его на борт.

– Это… это были просто слова. Я не верил, что тебе это удастся.

– Очевидно, ты меня недооценил.

– Но это не отменяет того факта, что ты тайком пронес кофр на борт и спрятал его в своем кубрике, ничего мне об этом не сказав.

– Его содержимое тебе не понадобилось, – довольно улыбнулся Джейн. – Так почему его не мог взять кто-то другой?

– Джейн, мы же чуть не погибли, – вмешалась в разговор Зои. – Это устройство, эта «Машина иллюзий», как ее называет Мэл, полностью нами завладела и в конце концов чуть не убила.

– Повторяю: я ни в чем не виноват.

– Ты уверен, что не включал ее? – спросил Мэл.

– Я даже не мог открыть этот долбаный кофр! И зачем мне вообще его включать? Я понятия не имею, как это произошло.

Мэл подумал немного и в конце концов решил признаться:

– Когда я отправил волну Бэджеру, он кое о чем упомянул…

– Кое о чем? – повторил Саймон.

– О том, что кофр нельзя ронять и царапать.

– А ты ведь сделал именно это, да? – спросила Зои. – Ну когда выстрелил в сани, на которых он стоял.

– Да, Зои, все так. Спасибо за то, что избавила меня от необходимости об этом упоминать.

– И когда он упал…

– Похоже, что механизм сработал самопроизвольно. Бэджер говорил, что устройство хрупкое. Скорее всего, в схеме между контактами проскочила искра, и «Машина иллюзий» включилась. Если бы не кофр, она бы подействовала еще быстрее. Кофр сыграл роль тряпок, которыми обматывают копыта лошади, чтобы они не цокали.

– Ха! – фыркнул Джейн. – Значит, это ты во всем виноват, Мэл!

Мэл наклонил голову набок, изо всех сил стараясь скрыть досаду.

– Сойдемся на том, что произошла прискорбная последовательность событий, и забудем об этом.

– То есть ты хочешь сказать, что я оправдан, – так ты хочешь оправдать и себя.

– Вроде того.

Джейн подумал.

– Ну, по-моему, так нормально.

– Кстати о «нормально», – сказал Саймон. – Джейн, твои показатели в полном порядке. В наблюдении врача ты больше не нуждаешься. Можешь идти.

– Это я и без вас знаю, – буркнул Джейн, соскальзывая с кушетки. – Я иду в свой кубрик отправлять волну родным. Меня не беспокоить.

Когда Джейн вышел из комнаты, Мэл заметил, что Зои смотрит на него. В этом взгляде было что-то непривычное, какая-то подозрительность – словно Зои опасалась его, словно он сделал какую-то подлость.

– Зои? Ты ничего не хочешь мне сказать?

Она отвела взгляд, затем снова посмотрела на него. Подозрительность исчезла. Зои ее похоронила.

– Вообще ничего, сэр.

– Мы все видели эти галлюцинации, верно? «Машина иллюзий» заставляла нас воображать разное.

– Верно.

– Не хочешь рассказать о своей?

– Я почти ничего не помню, – сказала Зои.

– Саймон?

Саймон покачал головой:

– Я тоже.

Мэл был уверен, что они оба говорят правду. Он сам уже не помнил подробности воображаемой жизни, в которую его утянула «Машина иллюзий». Но если детали от него ускользали, то общий образ сна отпечатался в его памяти очень четко, словно объект за покрытым изморозью стеклом.

Зои, Саймон и Джейн тоже погрузились в свои собственные миры. Что бы ни произошло с ними там, это уже закончилось, осталось в прошлом – но воспоминания остались. Рады ли они вернуться в реальность или, как и он, тоже чувствуют острую боль потери? Этого Мэл не знал.

Глава 60

Мэл все еще задавал себе этот вопрос, когда команда собралась за столом, чтобы пообедать. На лицах он видел тень растерянности, словно окружавшие его люди все еще привыкают к тому, что все не так, как им казалось.

Он заметил, что Саймон более, чем обычно, внимателен к Кейли. Она, в свою очередь, пребывала в меланхолии и совсем не походила на обычную Кейли – веселую и разговорчивую.

Уош сидел рядом с Зои и обнимал ее одной рукой, словно решил никогда ее не отпускать. Джейн не заглатывал пищу, как обычно, а задумчиво ее пережевывал. Мэл спросил Джейна, есть ли новости с Сикоракса. Огромный наемник ответил лишь, что все в порядке, но состояние Мэтти не улучшилось. Сказав это, Джейн окончательно замкнулся.

Только Ривер вела себя как обычно, и почему-то Мэлу показалось это неестественным. Широко раскрыв глаза, она с серьезным видом гоняла еду по тарелке, складывала из нее узоры и лишь иногда ела. Ривер тоже поглядывала на других членов команды, словно ожидая вопросов.

В этом не было ничего необычного. Ривер часто вела себя именно так.

Однако Мэл не мог отделаться от ощущения, что она рассчитывает на похвалу – и притом похвалу заслуженную.

Мэл спросил у остальных, как следует поступить с изрешеченными пулями остатками «Машины иллюзий». Зои предложила выбросить ее в космос, Уош горячо ее поддержал, и в ходе голосования данный вариант был одобрен единогласно.

– Я рад, что вы меня поддержали, – сказал Мэл, – потому что эту чертову штуку я уже выкинул. Теперь она – космический мусор.

– Тогда зачем мы голосовали? – спросил Саймон.

– Я должен делать вид, что ваше мнение мне не безразлично, – ухмыльнулся Мэл.

После обеда, когда со стола все убрали, Мэл отвел Ривер в сторону.

– Ривер, все тип-топ?

– Полный порядок, – как-то неубедительно ответила она.

– Вид у тебя какой-то мрачный.

Ривер немного подумала, а затем произнесла:

– Вы смотрите, мой сын, так, будто чем-то испуганы: спокойны будьте, сэр. Спектакль окончился, актеры наши, как я уже сказал вам, были духи, и в воздух, в воздух испарились все. И как видений зыбкая основа, – все башни гордые, дворцы, палаты, торжественные храмы, шар земной со всем, что есть на нем, – все испарится, как бестелесные комедианты, даже следа не оставляя. Из такого же мы матерьяла созданы, как сны. Жизнь сном окружена[3].

Мэл потрясенно взглянул на нее:

– Вот это речугу ты толкнула. Поэзия?

– Шекспир. «Буря».

– Неплохо. И у тебя есть особая причина цитировать Шекспира?

– В общем, нет. Просто захотелось.

– А, ну тогда ладно.

«Ну я хотя бы попытался», – подумал Мэл и повернулся, чтобы уйти.

Ривер потянула его за рукав.

– Мэл?

– Да?

– «Машина иллюзий».

– А что с ней?

– За столом ты сказал, что, по словам Бэджера, она – устройство для ситуативного контроля.

– Да, я так сказал, и он – тоже.

– Как думаешь, есть другие «Машины иллюзий»?

– Не знаю. Возможно. Наверное, я мог бы спросить у Бэджера, но вряд ли он даст прямой ответ. Малый такой уклончивый: проглотит гвоздь – выплюнет штопор.

– Я такое видела, – сказала Ривер. – Но тот человек был фокусником. Еще он делал голубей из огня или огонь из голубей, точно не помню. – Она наклонилась к нему. – «Синее солнце»…

– Ага, – ответил Мэл. – «Машину» сделали именно эти прекрасные люди.

– Чтобы Альянс мог манипулировать людьми.

– В общем, да.

– Но как?

– Возможно, она промывает им мозги, успокаивает их, – сказал Мэл. – Похоже, именно такие штуки и проворачивает Альянс. Ему же нужно как-то управлять массами. Если в людей нельзя стрелять, дай им снотворное.

Ривер мрачно кивнула.

– Если мы когда-нибудь найдем еще одну такую машину или что-то подобное, обещай, что мы сделаем все, чтобы защитить людей от таких устройств.

– Ну да, конечно.

– Дай мне слово. Перекрестись.

Мэл перекрестился, и Ривер ускакала прочь, явно обрадованная.

Мэл был доволен собой. Он не мог представить себе обстоятельства, в которых ему пришлось бы исполнить только что данное обещание, но если его слова утешили Ривер, тем лучше.

– Из такого же мы матерьяла созданы, как сны, – пробормотал он. – Жизнь сном окружена. – Он пожал плечами. – Умел плести словеса этот Шекспир.

«Серенити» все еще летает.

Пора искать новую работу.

Об авторе

Джеймс Лавгроув – автор романа The Age of Odin, попавшего в список бестселлеров New York Times, и нескольких книг о Шерлоке Холмсе, опубликованных издательством Titan. В 1998 г. он попал в шорт-лист Arthur C. Clarke Award, а в 2004 г. – в шорт-лист John W. Campbell Memorial Award. Он также рецензирует художественную литературу для Financial Times. Им написаны «Светлячок: Чертов герой» (в соавторстве с Нэнси Холдер), а также «Светлячок: Великолепная девятка». Проживает Джеймс Лавгроув на юго-востоке Англии.

Примечания

1

Beavertail – букв. «хвост бобра». Beaver (сленг, женские гениталии).

2

Serenity (англ.) – безмятежность.

3

У. Шекспир, «Буря», пер. М. Кузмина.

Content

Джеймс Лавгроув
Firefly. Машина иллюзий

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Об авторе

Примечания