Черчень Александра

Три дьявола для наследницы

Александра Черчень

Три дьявола для наследницы

тут будет увлекательная аннотация о том как Матильда пытается выжить и выбрать мужика

Глава 1.1

Я была так возмущена, что, казалось, вот-вот онемею и навеки вечные лишусь дара речи. Зато драться буду, кусаться и всячески мстить за поруганное чувство собственного достоинства.

Это меня-то привезут куда-то? Это со мной будут творить все, что заблагорассудится? А физиономию ему вареньем не намазать и печеньками не обложить?

Я оттолкнула василиска со всей силы, на которую только была способна.

Но не вышло.

Проклятый Рейялар держал крепко. Так крепко, что в глазах темнело. Причем не в моих, а в его. В кроваво-красных глазах, которые превратились в два багряных рубина, расчерченных лезвием вертикального зрачка.

И что было хуже всего, так это то, что в его руках, с силой стискивающих мою талию, сжимающих мои волосы на затылке, я чувствовала себя… так как не должна была.

Все внутри противилось прозвучавшим словам, но стоило проклятому нелюдю дотронуться, стоило провести подушечками пальцев по коже, как в ответ изнутри по мне словно бил десяток маленьких молний. Они покалывали, проникали в мышцы, жалили нервы, заставляя замирать дыхание в горле.

А его губы… Демоновы губы, след которых все еще жег шею... Они были ласковыми. Нежными и мягкими, как самая изощренная в моей жизни пытка. И несмотря на все безумие, что горело в глазах главного следователя его величества, прикосновения Рейялара оставались какими-то колдовскими. Дикими и горячими, грозящими сжечь в пепел все мое самообладание.

Самообладание… А оно вообще у меня было?..

— Как ВЫ посмели задать мне этот вопрос? — хрипло спросила я, изнутри кусая щеку, чтобы черное наваждение перестало застилать трезвую голову наркотической пеленой. — По-вашему, я продажная тряпка? Которой можно бросить деньги, как кость собаке, и делать с ней все, что заблагорассудится? — цедила я сквозь зубы.

От собственных слов обидно стало до мерзкого привкуса на языке. А может это был металлический вкус крови из прокушенной щеки.

В глазах Рейялара что-то проскользнуло, но всего на миг. Словно он понял, какую чушь сказал, да было поздно. Не в правилах аж самого лорда Фарриса забирать свои слова обратно.

— Я не имел в виду, что ты продажная тряпка, - проговорил он чуть спокойнее, но при этом сильнее вдавил меня бедрами, словно показывая тем самым, что не собирается выпускать. — Не выдумывай… Это тебя все равно не спасет. Я слишком заведен… Зря ты пришла сюда сегодня, Матильда.

При этом его голос звучал так твердо, словно то, что он там задумал у себя в голове, было уже решившимся фактом.

Я громко сглотнула, чувствуя, как ком в горле стал больше. В висках застучало.

От настроя Рейялара мне стало страшно… и жарко. Еще жарче.

Мои руки лежали на обнаженной груди василиска, потому что я пыталась его оттолкнуть. Пару секунд назад пыталась, но теперь уже не делала этого, потому что бесполезно. Однако когда ладони не толкали, моя поза стала выглядеть очень двусмысленно.

Пальцы касались напряженных тугих мышц, то и дело подрагивая на горячей, почти раскаленной коже. Я видела, что стоит спуститься всего на пару сантиметров вниз, чтобы коснуться маленьких твердых сосков на мужской груди.

В голове вспыхнула неуместная мысль: насколько они чувствительны? В приюте по вечерам девчонки любили шептаться, передавая друг другу сплетни. И одной из излюбленных тем для разговоров были эротические похождения Клариты, тридцатилетней жрицы Пресветлого Кристиана. Она же нам и рассказывала некоторые факты, которые были совершенно не предназначены для ушей добропорядочных послушниц. Собственно, эти факты нравились нам больше всего.

Остальные жрицы придерживались священных обетов, и с ними было гораздо скучнее.

— Нет, ВЫ имели в виду именно это, — проговорила я, стараясь поддерживать внутри праведный гнев, но когда Рейялар вдруг коснулся меня лбом, закрывая глаза и тяжело дыша, это стало гораздо более сложной задачей. А затем, когда василиск поднял веки вновь, я надеялась, что он немного успокоится.

Но его радужки были еще темнее прежнего.

— Тебе лучше просто ответить на мой вопрос, Матильда, — проговорил он хрипло и тихо, и его губы скользнули по моей щеке.

Мягко.

Иллюзорно-беззащитно.

Страстно.

— Лучше просто сказать, чего ты хочешь, — продолжал он, когда рот снова дотронулся до моей шеи и приоткрылся, а горячий язык осторожно лизнул кожу. Словно пробовал ее на вкус. — Потому что я-то знаю, что ты хочешь… Не меньше, чем я.

Из горла вырвалось рваное дыхание.

Из моего, мать его, горла!

Он был прав. И от этого положение стало еще унизительней.

Потому я решительно соскребла остатки самообладания и дала отпор! Тоже очень решительно!

— Все, хватит, — воскликнула я, снова мечтая оттолкнуть василиска. Только на этот раз почему-то толкать не вышло. Вместо этого ослабевшие руки дернулись, словно конвульсивно, а затем пальцы сжались, ногтями царапая гладкую кожу, до которой хотелось… губами…

Проклятье.

Что ж это такое?! Почему это все так? Ведь если подумать головой, а мы мать вашу, будем думать именно ею, то мужика противнее Рейалара Фарриса еще поискать надо. Наглый, надменный, напыщенный сноб!

Я сжала пальцы сильнее, оставляя красные полосы на его коже.

Василиск еле слышно зашипел, но даже не шелохнулся подлюка такая.

— Ничего подобного я не хочу. Не нужно приписывать окружающим собственную недисциплинированность, властность и… жажду насилия, — выдавила я, стараясь бить по самым чувствительным точкам следователя.

— Жажду насилия? — выдохнул вдруг он, широко распахнув глаза. — Я никогда не пытался никого изнасиловать, Матильда. Все женщины всегда приходили ко мне сами.

— Какой сюрприз, что я не пришла, правда? Прямо-таки удар по самолюбию!

Я надеялась, что это немного остудит его пыл.

Как я ошибалась!

В красных, как спелая вишня, глазах мелькнул хищный блеск. И почти сразу тонкая игривая улыбка изогнула губы.

— Может быть, проверим, насколько правдивы твои слова, милая Матильда? — промурлыкал он так, что мне стало дурно.

— Что это еще значит: “Проверим”? Я никогда не лгу. Да и вообще…

Да и вообще бежать надо сверкая пятками и “зайчиками”!

— Не надо так переживать, сладкий цветочек, — проговорил он, чуть склонившись к моему уху. Горячее дыхание обожгло кожу, а переливчатый, низкий голос с легким рычанием проник внутрь меня, вызывая ответную дрожь.

Я уже думала, что он опять начнет меня целовать, и тогда, честное слово, я уже была не уверена, что смогу за себя отвечать.

Я его либо убью, либо…

Пресветлое хладнокровие и благостная выдержка!

...либо позволю ему делать со мной все, что ему вздумается.

Однако именно в этот момент василиск вдруг перестал вжиматься в меня, сперва уперев руки в стену по обеим сторонам от моего лица, а затем и вовсе отодвинулся на довольно приличное, по сравнению с прежним, расстояние.

И все бы хорошо, мне бы радоваться, но эта его плотоядная улыбка! Он больше не пытался съесть меня прямо здесь, но выражение лица было такое, словно на самом деле такой финал был как никогда близок.

— Поиграем в игру, Тильда. Узнаем, кто здесь лжет, а кто говорит правду, — проворковал он. — И в случае твоего выигрыша, я оставлю тебя и, представляешь, даже принесу свои извинения.

Звучало так хорошо, что как будто и не правда вовсе.

Глава 1.2

Подогревали мое беспокойство все те же вертикальные почти змеиные зрачки.

Но мне же бояться нечего, верно?

— С удовольствием! - ответила я, скрестив руки на груди. — А затем вы, наконец-то, оставите меня в покое, лорд Фаррис.

Челюсти василиска на секунду сжались, а глаза прищурились, словно мое обращение все же выбешивало его, но он это тщательно скрывал.

— Ты знаешь, что меня в свое время назначили главным следователем Службы Особых Поручений его величества Таредина Пятого еще и из-за того, что у меня есть особая способность: отличать ложь от правды?

Теперь уже я прищурилась, чувствуя, что мне это не очень-то нравится.

— Нет. Что же это за способность? - настороженно спросила я. — В чем она заключается?

В этот момент Рейялар снова чуть наклонился ко мне, более не касаясь ничем. Однако, пока он тянулся к уху, его губы, будто случайно мазнули по моей коже, прихватывая.

По спине прокатилась ядовитая волна жара.

— Этой способностью обладают некоторые василиски из моего рода. Не все, но мне повезло, — продолжал он тихим и очень довольным голосом. — Когда кто-то рядом со мной лжет, моя магия… реагирует.

— Магия? — не поняла я.

В тот же миг Рейялар отошел от меня на шаг назад, не прекращая улыбаться.

Я помнила, что у него был четвертый плекс. Очень редкий плекс магии, означающий, что его носитель способен воссоздавать разрушительное колдовство и убивать буквально силой мысли.

Плекс-то редкий, но вокруг меня этих уникумов просто таки куда ни плюнь!

Такие, как он, могли взрывать сам воздух, заставлять загораться леса, ветры превращать в ураганы, а водоемы - в торнадо.

Василиск, например, был одним из тех, кто мог совершить то страшное преступление, которое пока никто не мог раскрыть. Но я никогда не слышала, чтобы такой маг, как он, мог отличать правду от лжи и наоборот.

В этот момент Рейялар распахнул пальцы, расположив руку ладонью вверх, а в следующий миг воздух над ней закружился маленькой спиралью.

Вот как раз то, о чем я только что размышляла. Ураган из ничего. Пока маленький, не способный причинить вред. Однако от этого зрелища у меня уже сейчас мурашки забегали по рукам.

Торнадо был совершенно настоящий. Кожи касался ветер, который поднялся в помещении от простой маленькой воронки. И не мудрено, ведь чтобы воронку стало видно, это с какой же силой нужно закрутить воздух?..

Тем временем василиск поднял вторую руку и расположил ее напротив своего колдунства. С пальцев сорвались сапфировые молнии.

Ох, это было уже даже немного страшно.

Грозовые разряды ударили в потолок, а торнадо поменял цвет на газово-голубой.

— Что это? — шепотом спросила я, когда Рейялар опустил руки, а его странное пугающее творение медленно зависло в воздухе, обретая смутное подобие материалистичности.

Если прищуриться, даже казалось, что оно пульсирует...

Ветер прекратился, а вот мелкие молнии все еще били из полупрозрачного кристалла, в который превратился магический ураган.

— Это всего лишь физическое воплощение того, что я чувствую, - спокойно ответил мужчина. — Не опасно. Дотронься.

— Вот еще, — насупилась я, сдвинув брови.

Из искристо-голубого камня, на котором даже начали появляться грани, все еще ощутимо потрескивало и громыхало.

Рейялар усмехнулся.

— Трусиха, — бросил он, легко проведя рукой над своим творением.

Вслед за его смешком из кристалла с легким предостерегающим шумом ударило несколько молний. Внутри стала заметна гранатово-алая сердцевина.

Словно сердце…

— Итак, — проговорил Рейялар, наступая на меня и вновь заставляя жаться к стене. — Не забывай, что ты уже согласилась на игру.

Ну нет, на этот раз я не позволю загнать себя в ловушку.

Я отскочила от стены, ловко увеличив расстояние между собой и василиском до нескольких метров.

— Согласилась, значит сыграю. А потом ты извинишься, — проговорила я самоуверенно.

Вот же… наивная!

— Или ты разденешься, — с ухмылкой добавил Рейялар, наступая на меня, как огромный хищник, загоняющий жертву.

Проклятье! Теперь, когда мне приходилось пятиться, а он медленно приближался, стало еще страшнее! Почему я не подумала об этом заранее?

Впрочем… выхода все равно не было. Либо до конца прочувствовать себя жертвой, убегая и наблюдая, как тебя догоняет зверь, либо позволить зажать себя в тиски и…

Жарко. Опять жарко.

И я догадывалась, что будет еще жарче.

Сердце бешено стучало.

— С какой это стати я разденусь? — бросила я возмущенно, отойдя в сторону. Двигаясь к большому тренировочному истукану, испещренному тысячей рубцов от ударов мечей.

— Таково условие игры, — довольно проговорил следователь. — За ложь, моя сладкая поборница правды, ты будешь лишаться одного элемента гардероба.

— А ты? — зачем-то спросила я, все сильнее отступая, хотя отступать скоро должно было стать уже некуда.

— А я и так почти обнажен, — ухмыльнулся мужчина, — что очень удобно, кстати. К тому же я никогда не лгу. Но, впрочем, если ты настаиваешь, могу раздеться до конца...

Он сделал еще шаг по направлению ко мне, и после его слов кристалл, из которого били молнии, стал все сильнее насыщаться рубиново-алым. Молнии тоже меняли цвет.

Я оглядела мужчину, словно впервые замечая, что он и впрямь почти обнажен. Одни легкие брюки сидели низко-низко, обнажая мышцы основания живота и дерзко выступающие тазовые косточки, до которых почему-то хотелось дотронуться. Будто проверить - настоящие ли они.

Сумасшествие?

Вероятно. Заразилась от василиска.

А еще я очень не хотела думать, почему быть почти обнаженным так удобно для Рейялара…

— Не утруждайся, до конца тебе раздеваться не придется. Я тоже никогда не лгу, — бодро заявила я, чувствуя, что нахожусь на грани провала, при этом не понимая, как так вышло, и что вообще теперь делать.

Сразу же после моих слов кристалл магии василиска ярко вспыхнул аметистово-фиолетовым.

“Я тоже никогда не лгу”.

Рейялар победно улыбнулся.

Кристалл работал!

— Будем считать, что это была демонстрация, — проговорил он коварно-мягко. — А теперь начнем игру, Матильда Лиар…

Глава 1.3

Я отступила еще на шаг назад, хотя пятиться было мало того, что некуда, так еще и несолидно. Сама же согласилась… Пресветлые камушки, да на что я там вообще согласилась?

Камушек, кстати, сверкал все ярче и все более и более пугающе. Когда василиск приближался ко мне, наступал с неотвратимостью шторма, его магический кристалл двигался вслед за ним. Вместе…

Он казался настоящим, таким, словно если потрогать - почувствую под пальцами твердую гладкость, а по коже ударят молнии.

Кристалл снова стал прозрачно-голубым, напоминающим топаз. Вот только внутри него теперь совершенно очевидно горело алое сердце. Мне даже почудилось, что на нем выступили вены!

Пока я раздумывала над тем, как мне обмануть камень, и на что он вообще способен, василиск стремительно сократил между нами расстояние и схватил меня каким-то невозможно быстрым и сильным движением. Еще секунду назад я была совершенно свободна, и вот уже Рейялар разворачивает меня к себе спиной и прижимает к своей груди…

Призрачная свобода исчезла. А я вдруг поняла, что вырываюсь слишком неохотно.

— Давай начнем с простого… Скажи мне, Матильдочка, — раздался горячий шепот у меня над ухом. — Зачем ты пришла сюда сегодня?

Я фыркнула, словно глупее вопроса он задать не мог. Интересно, с какой стати мне лгать в ответ на него? Или этот ненормальный думает, что я сама мечтаю раздеться?

— У меня появилось предположение, что расследование идет в неверном направлении, — четко отчеканила я, стараясь говорить быстрее.

Может, если я расскажу все, ради чего тут оказалась, он, наконец, меня отпустит?

Лорд Фаррис явно сошел с ума. Не знаю, что с разумом василисков делают физические упражнения, но от избытка энергии он у Рейялара явно помутился.

Его ладони медленно скользили по моему платью, словно изучая. Пальцы то и дело сжимались, заставляя с губ срываться тихие вздохи.

Его прикосновения обжигали, и с этим ничего нельзя было поделать. Можно было лишь надеяться, что чокнутый следователь этого не заметит.

— Я подумала, что стоит искать не колдуна четвертого плекса, а попытаться разгадать заклятье, которое он использовал, - продолжала я, пока кристалл василиска медленно кружил вокруг нас с Рейяларом, словно живой.

Как только я договорила, камень остановился напротив нас примерно в полуметре. И вспыхнул аметистовым светом.

— Что это значит? — нахмурилась я.

— Это не фиолетовый, — проговорил Рейялар спокойно и вдруг прикусил меня за ухо.

По телу словно прошлись несколько молний, парочка из тех, что испещряли магический камень.

— Но это и не голубой. Магия поменяла цвет, значит ты недоговариваешь, — спокойно ответил он, спускаясь поцелуями по моей шее.

Я закрыла глаза и прикусила губу.

Вслед за его непрошенной лаской внутри меня будто скручивалась раскаленная спираль. Все туже и туже, и с каждым разом становилось труднее дышать.

— Что значит - я не договариваю? — ахнула я, стараясь контролировать голос, чтобы в него не пробивалась дрожь, то и дело ударяющая по нервам. — Это правда! Я хотела удостовериться, что вы рассмотрите и эту идею.

— Какая восхитительная ерунда… — промурлыкал Рейялар, словно вообще меня не слушал, скользя поцелуями вниз. Чуть сдернул платье, обнажая плечо, и прикоснулся раскрытыми губами к ужасно чувствительной коже. — Я пока не снимаю с тебя одежду, Матильда. Оцени степень моего благородства.

— Степень благородства? — пискнула я возмущенно, потому что на мои предположения он явно не обратил никакого внимания.

Все же хорошо, что он стоял сзади. Факт, что он не видит моего лица, дарил ощущение ложного спокойствия. Я могла прикусить губу и закрыть глаза, пытаясь не выдать того, что чувствовала на самом деле… А он…

Лицо Фарриса я тоже не видела. Будто его и нет вовсе, и все происходящее - лишь плод моей фантазии. Одной из тайных фантазий, в которых я старалась не признаваться даже себе самой.

— Конечно, — подтвердил Рейялар и вдруг опустил руку по моему животу вниз. — А теперь скажи мне, какая же еще у тебя была причина прийти сюда сегодня?

— Еще одна причина? — переспросила я в ужасе, замечая, что мой голос стал еще тоньше.

— Да, Матильда, еще одна причина, — хрипло ответил василиск, и меня мгновенно бросило в жар.

В голове помутилось, потому что его ладонь неожиданно пробралась под юбку и оказалась возмутительно низко. И возмутительно - потому что не там, где могут допустить приличные шеллы.

— Не было никакой причины! — воскликнула я, отчаянно краснея лишь в последний миг понимая, что зря я это сказала! Вот зря!

Потому что камень зажегся глубоким сиренево-фиолетовым цветом. Словно синие вены на сердце вспыхнули и вплеснули в него густые чернила.

— Лжешь… — низким, вибрирующим голосом, полным неприкрытого удовольствия, прошептал Рейялар.

А затем камень загорелся таким насыщенно алым, что у меня в глазах зарябило.

— Что это?.. — только и сумела выдохнуть я.

— А это мое предвкушение, Матильда Лиар, — хрипло ответил василиск, проводя языком по моему плечу и останавливаясь в самой чувствительной ямке около шеи.

Пружина в животе стремительно раскалилась, вслед за ладонью василиска, скользнувшей по ткани нижнего белья.

И меня вдруг осенило понимание: камень показывал не только мою ложь, но и чувства Рейялара.

Отражение его мыслей, эмоций… возбуждения…

Теперь он горел кристально-рубиновым, больше не возвращаясь к спокойно-голубому.

Ох, как мне нравился спокойно-голубой!

Особенно в свете того, что проклятый следователь свободной рукой коснулся застежки на спине, резко открыл ее и дернул лиф платья вниз…

Глава 1.4

— Лорд Фаррис!!! — ахнула я, прикрывая грудь, которую теперь скрывала только тонкая нательная маечка. Почти прозрачная и невероятно короткая.

Грудь просвечивала насквозь, и я чувствовала каждое прикосновение, словно была голой.

— Это не я тебя раздеваю, Матильдочка, — прошептал Рейялар, — это все твоя ложь…

При этом его голос уже звучал совсем не так, как раньше. Он был… горячее, жарче. В согласных прорывалось рычание, какой-то дикий животный голод, словно василиск уже мало управлял собой.

И от этой мысли меня затрясло. Его голос проникал в меня, отравлял, заставляя вслушиваться в переливы, в вибрацию и дрожь, улавливая каждое изменение, будто я какой-то изощренный прибор. Магическая штука, которая нагревается и искрит от каждого его слова.

Рейялар зарылся носом у меня в волосах у шеи, уже не целуя, прикусывая зубами. Его руки становились все настойчивее, жестче.

А одна из них, та, что уже гладила кромку трусиков, готовая вот-вот проникнуть под нее, буквально доводила меня до исступления.

И ужаса.

— Скажи правду, девочка, зачем еще ты пришла сегодня сюда?..

— Я…

Слова застряли в горле.

Не могла же я в самом деле сказать ему, что хотела его увидеть! Посмотреть в его наглое узкое лицо с выступающими острыми линиями челюсти, взглянуть в алые глаза и проверить, не станут ли они вдруг снова вертикальными…

Проверила.

Стали.

— Ну, хорошо, милая Матильда, — хмыкнул василиск и вдруг развернул меня так, что я вдруг оказалась прижата к столу.

Это был какой-то короткий стол для инструментов или снаряжения. Не знаю. На другом его конце лежали бинты, которыми мужчины обматывают ладони прежде, чем приступить к тренировкам. Лежали там и два меча, с которыми явно недавно занимался Рейялар. И вот теперь там лежала и я!

Василиск с силой вдавил меня бедрами в стол, а затем медленно начал наклоняться сверху. Так, что уже через пару мгновений я была вынуждена выставить перед собой руки и упереться в столешницу.

Сердце подскочило к горлу.

— Что вы делаете?

Никакого трепета уже не было и в помине. Я пребывала в огромном и глубоком шоке. Ну их к чертям такие потрясения!

Ну их к демонам великие свершения на благо правопорядка! Чтоб я еще раз сунулась в департамент вообще и к лорду Фаррису в частности.

— Жду твоего ответа, Матильда, — хрипло, рвано ответил василиск, чуть отстранившись и проведя рукой по моей почти обнаженной спине. Он надавил ладонью мне между лопаток, принуждая опуститься ниже.

У меня кружилась голова. Это было ужасно унизительно - то, что он творил со мной все, что хотел. Я уже буквально лежала перед ним, готовая к тому, чтобу он задрал мою юбку - единственное, что еще меня защищало - и…

В общем это “и” я заканчивать не хотела.

— Я задам вопрос попроще, — сдавленно-тихо сказал Рейялар, наклоняясь ко мне и двумя руками медленно поднимая подол моего платья. — У тебя будет легкий и быстрый шанс освободиться. Прямо сейчас уйти прочь, гордо подняв голову и даже получив что-то вроде моих извинений, — в этот момент он еле слышно усмехнулся, словно такой вариант смешил его невероятно.

Это разозлило. Но не могло погасить страха и темного предчувствия того, что он собирался спросить.

В этот момент Рейялар опустился к самому моему уху и выдохнул, обжигая пьяным, безумным от желания и сумасшествия голосом:

— Хочешь ли ты, чтобы я взял тебя прямо на этом столе, Матильда Лиар?..

А он не офонарел?! Нет, то что он офонарел было понятно еще минут пять назад, но чтоб настолько?!

Глава 1.5

“Нет, нет, нет”, - стучало в висках, душило.

И “нет” не потому что “нет”. А потому что как только я это скажу, кристалл… вспыхнет болезненно-фиолетовым.

Да, признаваться в таком стыдно и неловко, но лучше это сделаю я, чем кристалл.

Признаюсь сама себе, что тело реагирует на красноволосого гада, и подумаю, как выкрутиться из этой более чем щекотливой ситуации.

“Нет”, потому что “нет, пожалуйста”.

“Нет”, потому что “нет, не делай этого”.

“Нет”, потому что “я не могу сказать тебе правду”.

Но я могу обмануть собственный мозг. Я ведь могу, верно?..

В конце концов я и впрямь не хочу впервые в жизни оказаться с мужчиной на столе в зале для тренировок.

В конце концов я совершенно не хочу, чтобы василиск думал, что победил меня.

Я не хочу доставлять ему такое удовольствие…

И все же я боялась отвечать, потому что опасалась: этих причин может не хватить для того, чтобы дурацкий магический кристалл Рейялара признал мои слова правдой.

А потому я сделала кое-что другое.

Я медленно повернулась, словно собираюсь вот-вот ответить. Главный следователь чуть отступил назад, не сводя острого, как кинжал, взгляда с моего лица, позволяя мне поменять позу.

Ярко-красные глаза широко распахнулись.

Я приблизилась к нему, едва касаясь губами его губ. Не целуя, а лишь дотрагиваясь, едва дыша сквозь приоткрытый рот.

Пресветлые бабочки… в животе.

Одним богам известно, чего мне это стоило.

Я никогда не была роковой женщиной. Меня некому было обучать подобным выкрутасам. И все, что я делала, было скорее инстинктом.

Я хотела поцеловать его. Очень хотела.

Но позволить себе этого не могла.

— Сперва ответьте мне вы, лорд Фаррис.

А он стоял напротив меня, ошеломленный. Замерший и напряженный, как оголенный нерв.

— Как насчет моего предположения? — спросила я наконец.

— Какого предположения? — выдохнул он так хрипло и надломлено, что у меня под кожей будто разорвалась раскаленная бомба, рассыпаясь искрами.

— Насчет магических взрывов? О том, что искать нужно не мага, а заклятье? — ответила я тихо, едва удерживась от того, чтобы на самом деле его не поцеловать.

Наши губы были так близко, а носы то и дело соприкасались. Игриво, словно перед тем, как начать жарко целоваться. Я дотрагивалась ртом до уголка его губ, с трудом останавливая себя от того, чтобы не пойти дальше.

Голова кружилась.

Это было тихое сумасшествие…

— Заклятье… — как зачарованный проговорил василиск, а потом вдруг поднял руку и провел ладонью по моей щеке, проследив этот жест взглядом.

Трогательная, осторожная ласка, будто обнажающая саму душу.

А затем проговорил:

— Я уже думал об этом...

Несколько секунд до меня просто доходил смысл его слов. Пока я продолжала вдыхать его тонкий, горячий аромат, пока впитывала жар его кожи. А потом осознание все же пришло.

— Уже думал?! Уже? Думал? — воскликнула я возмущенно. — А почему ж тогда вы сказали, что это “восхитительная ерунда”? А я тут битый час играю тут с вами в какие-то дурацкие игры, надеясь, что все же удастся в какой-то момент донести до вас свою мысль?

Рейялар словно в какой-то задумчивости бросил взгляд на камень, но тот не собирался больше вспыхивать и предавать меня.

Василиск скривился и щелкнул пальцами. В тот же миг красивая магия, которую он создал, рассыпалась на кристальные осколки, звонко застучавшие по полу, а затем и те исчезли, словно их и не было.

Рейялар выглядел… мрачно. Он понял, что я не лгу.

Наконец-то, оближи его мангуст! У меня хоть и помутилось слегка в голове, но, когда я сюда шла, план-то был вполне настоящий. Я действительно беспокоилась.

Потому, едва способность соображать здраво вернулась ко мне, я оттолкнула наглого, все еще очень обнаженного василиска и отпрыгнула в сторону.

А тот даже не стал сопротивляться. Его брови были сдивнуты.

Он резко развернулся, подошел к стене и, схватив рубашку, накинул себе на плечи. Несколько мгновений я не видела его лица, он застегивал пуговицы, не поворачиваясь ко мне. А затем, когда его взгляд снова оказался направлен на меня, вертикальные зрачки опять были нормальными. Ничто не выдавало в главном следователе то, что еще минуту назад он позволил себе сумасшествие.

Только челюсти были плотно сжаты.

— Так к какому выводу вы пришли? — спросила я, тоже быстро приведя внешний вид в порядок и давая себе пару секунд, чтобы отдышаться. Затем я планировала убраться прочь.

— Тебя это не касается, Матильда.

Голос василиска звучал жестко и… зло.

То же мне! Птица важная! Прямо целый индюк!

Я стиснула кулаки и бросила, направляясь к выходу:

— Будем надеяться, что ваша упертость не пойдет во вред расследованию.

И, не успел он ответить мне что-то, как я выскользнула за дверь, посильнее хлопнув ею. Так чтобы прям стены дрожали.

И что с того, что я титаническим усилием воли не позволила себе сползти по этой же дверце вниз и красиво спрятать глазки в ладошках? Не хватало еще расстраиваться из-за красноглазой змеюки! Пусть сам расстраивается. А я еще припомню ему извинения, которые он мне задолжал.

Но не сейчас. В другой раз… Когда под ребрами не будет так дрожать, а камень в горле как-нибудь рассосется сам собой.

Вернувшись на кладбище, которое уже успело стать “своим-родным”, я, наконец, почувствовала себя спокойнее. Свежий воздух, тишина, птички поют! Что еще нужно для душевного равновесия? Разве что мертвецов вокруг поменьше, но их наличие уже не так пугало, как прежде. В конце концов, ну какой смысл бояться мертвецов? Никакого. Прикрылись крышечкой, ведут себя тихо и культурно, не шумят, желаниями своими никого не донимают.

Не то что Рейялар Фаррис..

Едва не разозлившись по второму кругу, я открыла дверь дома и уже собиралась пойти принять ванну, остыть немного, как оттуда в одном полотенце вышел шелье Наэрн. Начальничек мой…

Глава 2

Я на миг потеряла дар речи. По обнаженной груди стекали капельки воды. Влажные и белые, как лунный свет, волосы чуть потемнели, приобретя оттенок стали.

Когда я через несколько мгновений молчания перевела взгляд на лицо Синтара, оказалось, что он улыбался. Едва заметно, одними уголками губ, продолжая пристально глядеть на меня будто бы чуть мерцающими зелеными глазами.

Стало, конечно, стыдно, но я не подала виду.

Надоели уже эти мужики – сил никаких нет! Никуда от них не деться!

Я все еще была под неприятным впечатлением от встречи с василиском, и мое настроение грозило шелье Наэрну незаслуженными грубостями в его адрес. Поэтому я торопилась поскорее исчезнуть, чтобы не ляпнуть чего-нибудь лишнего.

— Ледушка, ты куда-то торопишься? — спросил проклятый красавчик, тьфу, то есть начальник.

— Да, мне нужно… Нужно, в общем. И побыстрее, — буркнула я, пытаясь проскользнуть мимо него.

Но когда полуголый мужчина занимает собой весь проход, это становится довольно проблематично.

Синтар же, как назло, бедрами уперся в левый косяк, а рукой – в правый, таким образом организовав собой арку, в которую мне просто необходимо было протиснуться.

Какой садюга-архитектор вообще придумал такие узкие дверные проемы?..

Пока я прошмыгивала мимо мужчины, в деталях разглядывая его мощную грудную клетку, увитую тугими канатами мышц и испещренную, кажется, тысячей шрамов, ответ пришел сам собой: Этот дом наверняка Синтар же и строил. Ну, то есть приказал построить. Вот зуб дам, что он изначально планировал зажимать тут своих будущих квартиросъемщиц.

Впрочем, зуб не дам, ну какая я потом красавица без одного зуба? А то, что Синтар – коварный тип, и так понятно.

— Жалко, Ледушка, а я думал, ты мне поможешь… — выдохнул нахал мне в спину, да так жалостливо, что я замерла, уже буквально оказавшись возле двери собственной комнаты. — Бедному Синтару совершенно некому помочь!

Что-то екнуло под ребрами. Вот как он это делает, а? Невозможно проигнорировать!

Я развернулась к нему всем телом, пытаясь понять, чего он хочет.

Мужчина опустил голову, влажные белые волосы упали вдоль узкого лица, скрывая эмоции. Но мне казалось, что я все еще видела, как странно блестят его сумрачные глаза.

— Нужно снова обработать шрамы? — предположила я, невольно вновь оглядывая причудливый и страшный рисунок на его коже.

— Почти, – улыбнулся он, заметив, что завладел моим вниманием. Он выпрямился и подошел прямо ко мне. — Пойдем со мной?

И, не дожидаясь ответа, взял меня за руку и потянул куда-то вперед по коридору. И вроде как отказаться уже и возможности не было.

Горячие пальцы сжали мою кисть. А я вдруг начала гадать: курил ли сегодня Синтар свою подозрительную траву и нормально ли он вообще соображает? А то сейчас затащит меня в какую-нибудь нору, а затем будет говорить, что это не он во всем виноват, а пагубная привычка.

Фантазия начала уходить дальше, и, пока мы двигались вперед по темному коридору, который, кажется, с каждым шагом становился все темнее, я представляла, что в той самой норе Синтар будет со мной делать.

Наверно, мое воображение чересчур разыгралось после припадка лорда Фарриса. Мне-то казалось, что от королевского следователя точно не стоит ждать чего-то опасного. А он вона что вытворил... Теперь вот и от начальника инстинктивно приходилось предвкушать какого-то подвоха.

Я сказала “предвкушать”?..

Оговорилась – как пить дать. Ведь уж Синтар-то в жизни мне ничего плохого не делал, только булочками и кормил. Святой человек!

Эх, сейчас бы витушку или эклер…

Вокруг между тем стало еще темнее. Синтар крепче сжал мою руку, словно боялся, что я выскользну и убегу.

Я могла бы. Но шелье Наэрн был чрезвычайно предусмотрителен, а кроме того – имел очень цепкие пальцы.

— Куда мы идем-то? — спросила я, когда начальник начал спускаться вниз по лестнице.

— Ой, не переживай, Ледушка, скоро все узнаешь.

Сердце екнуло.

Вот всегда, когда мне в жизни говорили “не переживай”, это означало, что нужно переживать, и еще как!

Через несколько лестничных пролетов, когда мне уже казалось, что мы должны были спуститься в самые недра кладбища, открылся тоннель, по которому меня и повел Синтар.

— Эм… а нам точно туда надо? — хрипло выдохнула я.

Здесь было прохладно и сыро. Мужчина впереди меня оставался обнаженным, одетым в одном полотенце на бедрах. Но создавалось впечатление, что его это ничуть не беспокоит.

— Откуда под кладбищем вообще тоннель? — спросила я тихо, уже кляня себя всеми словами за то, что согласилась “помочь несчастному”.

Мой голос разнесся по темному пространству вокруг, отражаясь от каменных стен и пробуждая у меня под ребрами промозглое ощущение ужаса.

Стоило представить, что этот тоннель проложен между могил, а вокруг нас и над нами, совсем рядом, буквально руку протяни, – человеческие трупы, как становилось сильно не по себе.

Кроме того, внутри тоннеля откуда-то лился призрачный, едва заметный свет. Здесь должна была царить непроглядная тьма, ведь нигде не было ни одного окна или двери. Однако я могла различить стены, покрытые мхом, и полностью земляной пол.

— Когда-то давно… я создал его сам, — ответил вдруг Синтар, продолжая вести меня вперед. — Это тайна вообще-то, поэтому я надеюсь, что ты никому не расскажешь.

С этими словами он повернул ко мне голову и весело подмигнул.

Я не смогла не улыбнуться в ответ, таким заразительным было его веселье.

Хотя вообще-то, признаться, более жуткую ситуацию сложно придумать: странный полуголый тип тащит невинную девушку в темное подземелье, о котором вообще никто не знает. И если эта девушка вдруг пропадет, то ее даже никто и не обнаружит.

— Я никому не скажу, — пообещала я, понимая, что и правда не скажу. Даже дураку ясно, что расстраивать человека с собственным тайным подвалом под кладбищем – это не слишком разумно.

А Матильда вообще славится умом и сообразительностью.

— А зачем тебе был нужен этот тоннель? — спросила я тогда, чтобы немного отвлечься от странных блуждающих огоньков, то и дело вспыхивающих вдоль стен и вновь исчезающих. Оказывается, именно из-за них тьма рассеивалась.

А еще они как-то странно отражались от перстней Синтара. И сейчас казалось, что разноцветные камни в них вообще светятся… Но это же невозможно?..

Кроме того, чем дальше мы шли, тем больше деталей я замечала вокруг. Например, что не везде стены оставались каменными. В некоторых местах с них сыпалась земля и торчали корни растений. И когда я проходила мимо, мне казалось, что это иссушенные пальцы мертвецов тянутся прямо ко мне.

Инстинктивно я жалась к Синтару, и мне впервые хотелось, чтобы он меня хоть капельку приобнял. Возможно, мне удалось бы почувствовать, что я не одна…

Асур бы вон сразу воспользовался ситуацией, как пить дать. Прижал бы к себе и сказал что-то вроде: “Не бойся, Мотя, я-ж-лорд-я-тебя-спасу”. Ну или что-то в этом роде. Синтар же просто вел меня вперед, крепче сжимая руку. И на этом все его участие к пугливой деве заканчивалось. Ну что за бесчувственный тип! А я его еще во всяких непристойностях подозревала. Да его, случись такая оказия, небось еще заставлять придется!

В этот момент тоннель начал подходить к концу и мы замерли у какой-то двери. Синтар обернулся ко мне и широко улыбнулся.

В почти полном и непроглядном мраке эта улыбка выглядела даже немного зловещей.

— Так ты и не ответил, зачем тебе был нужен этот тоннель? — спросила я еще раз, поймав таинственно мерцающий зеленью взгляд.

— Я спасался от смерти, Матильда, — ответил он и толкнул дверь.

А внутри оказалось… нечто странное. Очень странное.

Это была узкая, но довольно уютная комнатка. Ну, наверно, она была бы уютной, если бы не странные хрустальные кристаллы, которые были расставлены вдоль стен. Они напоминали баллоны с жидкостью, потому что внутри каждого ограненного кристалла светилась какая-то субстанция. Везде своего цвета.

Зеленый, голубой, желтый, черный и красный. Первые три были наполнены примерно одинаково, лишь в желтом светилась только половина. Черный кристалл был небольшим, и внутри него словно пульсировал дым цвета сажи.

А вот красный был почти пуст, и от этого почему-то казался очень зловещим. Словно по прозрачным стенкам кто-то изнутри размазал кровь.

К этим странным сосудам со всех сторон тянулись тонкие гибкие трубочки. Они оплетали кристаллы и уходили куда-то в земляные стены. Собственно, поэтому и здесь часть комнаты оказалась лишена каменных укреплений.

Я в очередной раз задумалась о том, почему весь пласт кладбищенской почвы не обваливается и не засыпает собой тоннель вместе с комнатой. И никак не получалось отделаться от страха, что это может произойти в любой момент.

Вот мы стоим тут, обсуждаем какую-то мифическую помощь, которую я должна оказать своему работодателю, как примерная сотрудница, квартирантка и поедательница булочек. А вот уже р-р-раз – стены обваливаются, трупы в сгнивших гробах падают нам на головы, и Матильда во цвете лет отходит в мир иной в объятиях какого-нибудь червивого и полуразложившегося, но наверняка весьма уважаемого в своих кругах шелье.

Страх, да и только.

— Так от какой смерти ты спасался? — решила все-таки отвлечься я от накатывающей паники.

Синтар тем временем подошел к столу, который стоял тут же, неподалеку, и что-то начал там перебирать. Какие трубочки, скляночки и что-то еще. На меня он обращал мало внимания, и становилось понятно, что никаких маньячных дел со мной он явно не планировал.

Успокоившись на этот счет, я стала медленно обходить помещение по периметру, рассматривая дивные сосуды с разноцветным содержимым.

— О, это старая история, — тихо усмехнулся он. — Еще и невеселая ко всему прочему. Ты уверена, что хочешь послушать, как будет жаловаться на жизнь старый бедолага Синтар?

Я повернула голову, заметив, как он улыбается из-под водопада влажных серебристых волос. Они уже подсыхали и сейчас красиво рассыпались по рельефной спине, под кожей которой бугрились тугие, но не чересчур крупные мышцы. Сейчас, в сумрачном свете от разноцветных кристаллов, казалось, что весь Синтар и вовсе отлит из какого-то диковинного белого металла, а шрамы, украшающие его тело, выглядели причудливым рисунком поверх литых мускул.

— Это ты-то старый? — не смогла не переспросить я.

Мужчина искоса взглянул на меня и хитро улыбнулся.

— Ну так что, будешь слушать?

— Конечно, буду, — ответила я, хмыкнув. — Тем более что мне все равно никуда отсюда не деться. Обратно-то я без тебя точно не выберусь. Я в этот тоннель ни ногой.

Начальник ухмыльнулся, никак не отреагировав на ответ. Словно вполне со мной согласен и разделяет мои опасения.

Вот ни разу не утешительно!

— Давай тогда так, — начал он, выставив перед собой несколько маленьких тонких трубочек наподобие тех, что змеились по стенам, буквально врастая в них. — Ты будешь держать для меня артерии, а я тебе в это время рассказывать.

— Хорошо, — кивнула я, подходя ближе и протягивая руки. А потом чуть нахмурилась и переспросила: — Артерии?

— Да, — невозмутимо кивнул Синтар, отдавая мне очень мягкие и прозрачные трубочки. Настолько мягкие, что они и впрямь напоминали человеческие жилы… — Тебе вот туда!

Проговорил, совершенно проигнорировав ужас, который обязательно должен был мелькнуть на моем лице. У нас с ужасом такая договоренность: когда я боюсь – он мелькает. Окружающие замечают и делают выводы. Так и живем!

А этот… блондин прямо непрошибаемый какой-то.

— Почему артерии, Синтар? — переспросила я чуть дрогнувшим голосом, двигаясь за работодателем к одному из кристаллов.

Матильда хорошая, Матильда учится на своих ошибках и спрашивает сразу, если что-то ее пугает. Она не надумывает себе мифических причин для страха, не называет людей за глаза маньяками.

Больше не называет!

— Потому что эти трубки из шелкопласта очень напоминают артерии, — легко отозвался он, притягивая ногой кованую табуретку и вставая на нее. — По ним течет… особое волшебство, – проговорил он. — Вот это, видишь?

Он ткнул пальцем в другие трубочки, которые уже были встроены в стены. По ним и впрямь периодически что-то словно бы текло. Прямо с потолка вот сейчас струилась лимонно-желтая вода, словно сироп. Она попадала в кристалл с желтым содержимым, и становилось ясно, что никакая это на самом деле не вода. Субстанция там вихрилась, вспыхивала, то и дело напоминая тяжелые летающие искры или светлячков, которые подпрыгивают, а затем падают обратно на дно.

— А нам с тобой нужно добавить трубочек вот тут, — указал он куда-то в сторону, на стену, где, на мой взгляд, и так трубочек было навалом.

Ну вот, а я боялась! Артерии-артерии… Шелкопласт вон, а не то, что я себе надумала. Может, я вообще – того, паникер?

Кстати, а что, интересно, за “особое волшебство”, которое тут у него течет, да еще и по трубочкам, да под кладбищем?..

Так, спокойно, Матильда, держи своего параноика при себе и выпускай редко-редко, чтобы не смущать людей!

В общем, так я и не задала вопрос о странной субстанции в кристаллах, пока Синтар показывал мне, где держать трубочки во время отключения механизма. Как оказалось, в одиночку тут и впрямь справиться очень сложно. “Особое волшебство” может случайно куда-нибудь капнуть, когда “цепь будет разомкнута”, а это вот вообще “нам обоим ни к чему, Ледушка”, как сказал Синтар.

Я громко сглотнула, надеясь, что мне удастся выполнить все по инструкции. В конце-концов, у асура тоже вон своя лаборатория. Я же не лезла к нему с вопросами, мол, как у него там все устроено? Не совала пальцы в молнии. А здесь меня прямо-таки тянет спрашивать всякую ерунду. А все почему?

Потому что кладбище рядом. Вот что мертвяки с нежными девами делают – совсем самообладания лишают! И это при том, что я их даже не вижу и они меня тоже.

По крайней мере, я на это искренне надеюсь!

Синтар показал мне место, куда совать трубочки, сам слез с табуретки и начал крутить что-то под кристаллом. Я же молча заняла его место и с умным видом кивала головой, делая, что говорят, представляя, что это просто особенность моей работы как помощницы владельца кладбища.

Синтар тем временем начал рассказ:

— Много лет назад… весьма много, надо сказать… была у меня одна знакомая шелла, — он негромко усмехнулся, не отвлекаясь от работы. — Хорошенькая была девушка, милая, в меру сумасшедшая…

На этом моменте я слегка напряглась, но потом вспомнила, кто мне это все рассказывает, и успокоилась. Какая, интересно, девушка могла быть у Синтара? Правильно: только миленькая и в меру сумасшедшая.

Интересно, а я в меру сумасшедшая или не слишком?..

Наверно, если буду дальше паниковать при каждом шорохе, приобрету как раз достаточную степень.

Поэтому я молча слушала дальше.

— Так, наверное, во многих историях бывает, — продолжал он негромко и как-то грустно, что ли. — Кто-то любит, а кто-то не слишком… Наш вариант не был исключением. Только я об этом не догадывался. Несмотря на то, что наше... положение было очень разным, я не отказывался от нее. И никогда не вменял ей в вину то, что из-за нашей связи меня… некоторым образом… изгнали из семьи. Да-да, точно, из семьи, — добавил он, и я, не глядя, ощутила улыбку на его лице. Словно ему удалось подобрать подходящее слово и он этим фактом доволен, как кот.

А вот мне было грустно. Я уже понимала, к чему он клонит. Синтар явно был богат. И наверняка его состояние – не целиком приобретенное. Видимо, он принадлежал к какому-то богатому роду, но, полюбив девушку, был изгнан из семьи. Возможно, лишен наследства и фамилии. Именно поэтому я, в общем-то, никогда не слышала о других Наэрнах. Скорее всего, это родовое имя он взял себе сам.

— И мне тогда казалось, — говорил мужчина, — что наша любовь будет жить вечно… Наивная мечта. Ради нее я даже выстроил вот это все. — Он обвел пальцами кристаллы с магическими огнями, и тут я совершенно успокоилась. Если уж мужчина строит что-то ради женщины, то это явно не какая-то кошмарная жесть! — Она не хотела, чтобы я… занимался семейным делом. А я был готов на все, чтобы исполнить любое ее желание. Однако на тот момент я и не думал, насколько мне на самом деле пригодится это изобретение.

— А что это? — перебила я его, потому что для полноценной картинки в голове мне все же не хватало знания этой маленькой детали.

— Это? — переспросил Синтар, поднимая голову и оглядывая помещение так, словно видит его впервые. — Это…

— Наверно, какая-нибудь мастерская артефактов? — предположила вслух я.

Ну а что еще может подарить мужчина, которого выгнали из семьи и лишили денег, женщине, да так, чтобы ему потом самому это пригодилось? Ну вот я и подумала, что объективней всего этим подарком может стать мастерская артефактов. Ведь с помощью хороших артефактов можно сколотить состояние! И, как показала практика, это состояние у Синтара есть.

— Да, пожалуй, – кивнул мужчина и тут же вновь вернулся к своему делу под кристаллом. — И вот, едва я успел закончить работу, как, к несчастью, она сильно заболела.

— Кто, работа? — попыталась пошутить я.

Получилось примерно, как если бы хромой балерун пытался перепрыгнуть дорогу перед мчащимся конным экипажем.

Бим-бум-ба-да-дыщ…

— Да нет, конечно. Альтея… Моя девушка, — невесело ответил Синтар. И мне стало грустно вместе с ним. — Она умирала, я… такое чувствую. И хотя доктора говорили, что у нас есть еще как минимум год на то, чтобы найти способ вылечить ее недуг, я видел, как из нее уходит жизнь.

— Это страшно, — ответила я, когда на несколько мгновений Синтар вдруг затих.

Мне хотелось как-то дотронуться до него. Потрепать за плечо, сказать что-нибудь веселое. В конце концов, шелье Наэрн был одним из самых позитивных людей из всех, кого я знала. Казалось, он весь впитал в себя ванильное счастье сдобных булочек и свежую белизну собственных вечно новых сапог.

Сегодня только он был не в них. После ванны, видать, не успел надеть.

А мне, к сожалению, нечем было его обрадовать.

— Сама смерть не страшна, — спокойно ответил тем временем он. – Страшна смерть тех, кто тебе дорог. И боль, которая остается после... Но разговор не о том. В общем, был один способ, как сохранить ей жизнь. Я поделился с ней половиной своей души.

— Что? А разве это возможно? — ахнула я, в который раз перебивая мужчину. Но, клянусь трубочками у себя в руках, это что-то новое! Ничего подобного не рассказывал мне даже отец Ансельм, а уж с ним мы детально прошли теорию магии и всех плексов. Несмотря на то, что мне вроде как эти знания и были ни к чему, наставник говорил, что я должна быть образованной шеллой.

Выпустившись из монастыря, я могла похвастаться лучшими отметками по всем предметам, хорошей начитанностью и знаниями, которые не преподавали обычным воспитанницам. Но ничего, подобного тому, о чем говорил Синтар, я никогда не слышала!

Мой блондинистый начальник тем временем улыбнулся.

— Это особая магия… моего рода, — ответил он. — Тебе не стоит об этом распространяться. – Он снова поднял на меня улыбающееся лицо.

И вот казалось бы, милейший человек, губы растянулись от уха до уха! А изумруды глаз горят таким пронизывающим мрачным огнем, что дрожь невольно прокатывается по всему телу.

— Конечно, нет проблем, — нарочито бодро ответила я.

И Синтар тут же вернулся к своему делу.

Я же тем временем заметила, что по трубочкам, которые я держала, неожиданно заструилась медленная лимонно-желтая капля. Руки начали подрагивать.

— В общем, я спас ее жизнь, — проговорил мужчина. — Она полностью выздоровела, а я… как бы стал немного… другим.

— Уверена, ты ничуть не изменился, а стал только лучше! — воскликнула я, хоть этим пытаясь поддержать мужчину. Я и впрямь так думала. А он… оставалось лишь надеяться, что его благородный поступок не заставил его чувствовать себя неполноценным.

Мне было сложно представить, что значит лишиться половины души. Но вряд ли это что-то хорошее.

После моих слов Синтар замолчал и бросил на меня странный взгляд. И впервые этот взгляд не был ни насмешливым, ни мрачным, не пробирающим до костей.

Он был словно задумчивым…

Затем он продолжил рассказ:

— Как только я сделал то, что сделал, мне нужно было скрываться. К сожалению, моя… семья не одобряла подобных выходок. После этого я сразу же попадал в разряд бракованных, изгоев. И, как предателя, меня подлежало уничтожить.

— Но ты же никого не предавал!

— Не предавал, — кивнул Синтар без улыбки. — Я собирался сбежать с Альтеей, жить вместе где-нибудь на краю земли… Но меня поймали. И долго пытали перед смертью. А потом оказалось, что выдала меня именно она…

Это было настолько ужасно, что я на несколько секунд лишилась дара речи.

— Вот откуда эти шрамы, — с ужасом констатировала, когда способность говорить вернулась. — Неужели это сделала твоя семья?

Тогда понятно было, почему он взял другое имя… И понятен был его странный характер, словно с легким налетом безумия, которое Рейялар как-то назвал “эксцентричным”.

Я бы тоже была “эксцентричной”, если бы мать с отцом не в приют меня отдали, а сперва воспитали, а потом решили удавить в каком-нибудь подвале. Не приведи Пресветлый Кристиан.

— Это были не ближайшие родственники, — с улыбкой добавил он, на этот раз, очевидно, заметив, как изменилось мое лицо.

Браво, мимика! На этот раз тебе удалось.

— Но да, это была моя семья.

— Как же ты выжил?

— В тот момент, когда мне уже подписали смертный приговор и готовились убить… — тут Синтар сделал странную паузу, будто вновь подбирая слова, — мою семью уничтожили. Всех до единого. А мне удалось выжить, потому что во мне не признали одного из них.

В этот момент у меня в голове появилось такая тьма вопросов, что я несколько секунд открывала и закрывала рот, как рыба без воды, пытаясь решить, с чего начать.

А потом стало уже поздно.

Кажется, я задумалась, одна из трубочек отошла от поверхности стены, и желтая капля сорвалась с нее, полетев вниз.

Мне вдруг стало так страшно, что захотелось умереть, лишь бы ничего не чувствовать.

Это был не мой страх. Иррациональное чувство ужаса, которое накатывает под воздействием внешних факторов. И сейчас этими внешними факторами стало нечто невероятное.

Ничего вокруг, казалось, не изменилось. Но у меня в ушах раздавался чей-то злобный хрип. Словно комнату Синтара разом наполнил голос. Мужской, низкий и жесткий, как наждачная бумага, скребущая голую кожу. Он рычал, кажется даже ругался, но я не понимала ни слова. Только хотелось закрыть уши ладонями, лишь бы не слышать этого мерзкого звука, который резал уши, словно ножом.

Это я и сделала, кажется начав кричать.

А еще вокруг повсюду зажегся желтый свет. Будто ударил в глаза, сорвавшись с капли взрывной волной. Ослепляя.

— Синтар! — взвизгнула я, не в силах сделать хоть что-то.

И начала падать с табуретки… к счастью – на руки резко устремившемуся ко мне начальнику.

— Я плохой подчиненный, Синтар, — пробубнила я, чувствуя чудовищную боль в ушах. Там что-то противно щекотало кожу – кажется, из них шла кровь. — Меня надо лишить премии…

И с этими словами потерялась в кромешной черноте.

Когда я открыла глаза, оказалось, что я лежу в своей комнате в теплой постельке, заботливо накрытая одеяльцем.

Теплехонько! Сухонько и мягонько. И подушечка такая гладенькая, и булочками Синтаровскими пахнет, и чай вон на тумбочке стоит, а беленький дымок танцует от него в чистый потолок, украшенный лепниной.

Ух ты, у меня в комнате есть лепнина! Никогда раньше не обращала внимания… И правда, миленькая такая лепнинка, узорчики кудрявые, вьются, как хмельная лоза по беседке в нашем монастыре…

Стоп.

Какие кудряшки, какие беседки…

Я же в подвале Синтара в обморок упала! А там какая-то пакость, и орал кто-то, и брызги эти желтые!!!

— Тише, тише, Ледушка, — тут же раздался ласковый голос моего начальника, едва я подскочила на кровати как ужаленная. — Все в порядке.

— Что значит в порядке? Что случилось? Что это за пакость там… какая-то… ужас!

— Тише, милая моя, все хорошо уже, — проговорил Синтар, который, как оказалось, сидел на краешке моей кровати. В этот момент он поднес мне к губам чашку чего-то горячего, и это... оказалась какая-то ягодная вкуснятина! Такая аппетитная и сладкая, что-то вроде компота, что я утянула в себя всю чашку, не моргнув и глазом.

— Не торопись, обожжешься, — мягко усмехнулся мужчина.

К счастью, на этот раз он был очень даже одетый.

Никаких там набедренных повязок, которые вот-вот норовят свалиться и уронить вместе с собой в обморок скромных монастырских воспитанниц. Ну, может, не слишком скромных, но достаточно, чтобы радоваться одетому начальнику.

Удивительным образом после стакана компота мне стало значительно легче, мысли прояснились, а кончики пальцев перестали дрожать.

Я даже соображать стала лучше. Настолько, что первым делом проверила: сама-то я в одежде под одеялом лежу или так себе?..

Пока Синтар отвернулся, чтобы убрать чашку на поднос, я задрала одеяло и с облегчением выдохнула. Все то же платье, в котором была в подвале. Только туфли сняты.

Синтар все предусмотрел.

А как только мне начало становиться неловко оттого, что рядом с моей постелью собственный начальник, который меня сюда же и принес, позаботился, налил чаю с булками да еще и обувь снял, так Синтар сразу же поднялся и, улыбнувшись, проговорил:

— В общем, ты приходи в себя, а мне еще поработать нужно. Спасибо, кстати, Ледушка, ты мне очень помогла. Без тебя я бы не справился, поэтому считай, что у тебя сегодня выходной. — И так широко улыбнулся, что я не нашлась что ответить, кроме как кивнуть.

И пока я соображала, что вообще-то надо спросить, что конкретно произошло в подвале под кладбищем, какая дрянь там на меня капнула и почему мне казалось, что у меня вот-вот лопнет голова, как Синтар выскользнул за порог, аккуратно прикрыв за собой дверь ладонью, на каждом пальце которой сверкали разноцветные камни.

Зеленый, голубой, желтый, черный и красный…

Точно как в кристаллах из его потайной комнаты.

Но едва я сообразила, что надо окликнуть этого хитрого типа, который явно что-то скрывает, как его уже и след простыл.

Впрочем, имела ли я право спрашивать, что за эксперименты проводил у себя в подземной лаборатории Синтар Наэрн? В конце концов, это было его личное дело, и он сам сказал, что дело это секретное. Мало ли, человек, может, теперь на короля работает? Кто знает? Не зря же он так богат, в конце концов.

Я поднялась с постели, быстро подошла к зеркалу и оглядела себя. Мне казалось, что у меня на шее явно должны быть кровавые пятна после испытанного. Я ж думала, у меня из ушей все мозги вытекли! Но ничего подобного не наблюдалось... Все то же лицо чуть бледнее обычного, светлые волосы, едва заметно отдающие голубым – сейчас даже почти не видно. Ну прическа слегка испортилась.

В целом казалось, словно ничего и не произошло. Я даже выглядела посвежевшей!

И, как выяснилось, не зря. Взглянув в окно, я вдруг поняла, что уже утро. Я проспала всю ночь! Уже начался новый день!

Однако Синтар сказал, что у меня сегодня выходной, а значит, я могла посвятить это время себе. Не сказать, чтобы я вообще много работала, но только дурак стал бы отказываться от дармового выходного.

В общем, сперва, наверное, целый час я провалялась в ванне, затем сохла и заплетала волосы в разные прически, чтобы определить, какая мне нравится больше, – ну а чем еще заниматься, если заняться вот вообще нечем? В итоге остановилась на крайне сложном, но очень красивом варианте, когда коса заплетается от самой макушки петельками навыворот.

Затем, решив побаловать себя до конца, я надела одно из платьев, которые купила в прошлый раз вместе с Алиасом, выбрала новые туфельки и направилась к собственным скудным пожиткам. Из закромов свертка, который принесла с собой из монастыря, я достала небольшие сережки с висячими рубиновыми капельками. Это был подарок наставника на мое четырнадцатилетие. Через несколько месяцев после этого он отошел в мир иной, а эти серьги я стала беречь не только как единственное имеющееся у меня дорогое украшение, но и как последний дар единственного близкого человека.

Глава 3

Я аккуратно надела капельки, слегка помучившись, потому что отверстия в ушах почти совсем заросли. В результате мочки оказались красными, зато я блестела, как только что отчеканенный серебряк: в платье, с пышной косой, сережками, красными, как…

— Глаза василиска, — зачем-то прошептала вслух.

“Тук-тук-тук”.

Внизу дома раздался громкий стук в дверь, от которого я подпрыгнула так, словно стучали мне по голове, несмотря на то что звук доносился приглушенно.

Руки дрогнули.

“Тук-тук-тук”.

Синтар не открывал.

А мое сердце иррационально бешено забилось, словно прекрасно знало, кто стоит на пороге.

Когда грохот раздался в третий раз, я пошла открывать.

Сердце не обмануло. Едва дверь распахнулась, я увидела на пороге главного следователя Службы Особых Поручений его величества короля Таредина Пятого – лорда Рейялара Фарриса.

Василиска, цвет глаз которого я с какой-то стати видела даже в собственных сережках.

— Доброго дня, Матильда, — проговорил он, не моргая глядя на меня.

— Не поминай лихо, как говорится, — недовольно пробубнила я в ответ, собираясь захлопнуть дверь.

— Что?..

Но несмотря на ошеломление у господина следователя были отличные реакции! Сунуть носок сапога в исчезающий проем он успел. Очень хотелось открыть дверь повторно и с размаху ее закрыть, от души надеясь, что красноволосый поганец не успеет убрать свои загребущие конечности.

— Матильда, нам нужно поговорить!

А уж сколько серьезности в голосе, сколько едва уловимого осуждения моей безответственности! Полно, лорд Фаррис, я уже сдуру была умницей, что думает о судьбах других, и мне это совсем не понравилось. Лучше сидеть в подвалах с психом-начальником, чем проявлять с вами гражданскую сознательность!

В общем, у нас сложилась патовая ситуация. Василиск ногу не убирал, а я по-прежнему давила на створку, испытывая прямо-таки садистское удовольствие.

— Матильда, не дури, — попробовал договориться Рейялар. — Мы все равно побеседуем. И от тебя зависит, где это будет происходить, в участке или на твоей территории.

— С козырей идем, да? — злобно пыхтя, но не сдаваясь, осведомилась я.

Сдаваться не хотелось. А отступление сейчас почему-то воспринималось именно так. Словно капитуляция! И он снова сможет делать все, что заблагорассудится.

При воспоминаниях о том, что именно его светлости заблагорассудилось делать в последний раз, мои щеки вспыхнули пламенем. Именно в этот момент подлый стратег Фаррис нажал на дверь обеими руками и оказался в холле.

— А вот теперь мы все же поговорим, моя дорогая.

— А если я не хочу? — Я уперла руки в бока, чувствуя полную и окончательную свободу. Все же я искренне считала, что после всего, что между нами было, я имею полное моральное право демонстрировать великолепному лорду свое мнение. А оно заключалось в том, что оный лорд являлся первостатейнейшим козлом! Пусть скажет спасибо, что не кричу и не пытаюсь дать по морде!

— Даже если ты не хочешь, то уже поздно. — Он выпрямился, коснулся рукой тугого узла шейного платка и внимательно огляделся. — А где твой… эксцентричный начальник?

— В неизвестном направлении, — мрачно ответила я и сразу перешла к делу. — Что вам нужно, лорд Рейялар Фаррис?

Судя по выражению лица мужчины, было очень неприятно думать о том, что конкретно ему тут надо.

— Мы можем где-то присесть?

Знаю я вас. Сначала присесть, потом прилечь, а в заключение, конечно же, Матильда тебя грязно домогалась, а ты не виноват!

— Нет.

И руки на груди скрестила.

— Как нет? — проявлял чудеса тупоумия василиск. — Там же кухня, например, и я отчетливо вижу несколько свободных стульев.

Судя по иронии в красных глазах, кое-кто беззастенчиво намекал, что чудеса тупоумия тут проявляет Матильда.

— Вам кажется, лорд Фаррис. В доме много оптических иллюзий.

— Я сейчас вместе с тобой тот стол пойду проверять на предмет оптических иллюзий, зараза! — внезапно взорвался Рейялар. Но не успела я безвозвратно потерять челюсть в Синтаровых подвалах, как следователь достал коробку пирожных и, ехидно улыбнувшись, добавил. — Вообще-то я не с пустыми руками.

Неужели опять напрямую придется говорить? Он же аристократ, должен прекрасно понимать намеки и послушно скрываться с горизонта дамы, повинуясь взмахам веера! Может, дело в том, что веера нет?

— А я не хочу пить с вами чай. И вообще общаться.

Возможно, стоило бы сделать над собой усилие и провести какое-то подобие конструктивного диалога… но я не хотела. Не хотела его видеть, не хотела дышать одним с ним воздухом, не желала находиться в одном пространстве!

Слишком все было остро и свежо. Слишком больно мне сделал этот мужчина, спросив, сколько я возьму за интимную близость.

Рейялар тем временем сделал несколько шагов, приближаясь ко мне. Пришлось задрать голову, когда он оказался совсем близко. А это очень сложно — качать права с оппонентом настолько более внушительным, чем ты!

— Матильда, дело в том, что я хотел… — василиск запнулся, а после с видимым усилием закончил: — Я хотел извиниться. Мое поведение было совершенно возмутительным и… животным. Оно не делало мне чести.

Судя по тому, как перекосило несчастного, ему нечасто доводилось извиняться и вообще признавать собственное несовершенство.

Между нами повисла неловкая пауза.

Притом чем дольше она длилась, тем сильнее начинали сверкать красные глазищи василиска. Кажется, он был уверен, что стоит такое сказать, как я разом растаю, возьму его под локоток и мы вприпрыжку отправимся на кухню пить чай.

Помотала головой, стараясь выкинуть эту слишком яркую картинку.

Вприпрыжку… василиск и вприпрыжку. Придумаю тоже!

А тишина все висела и висела. Длилась и длилась.

— Ну и?

Судя по надменной морде, в данный момент его светлость был возмущен тем, что столь героический с его стороны поступок остался без ответа.

Но это достаточно легко исправить!

— И чего ты от меня ждешь? — несколько устало осведомилась я, бросая все эти “выканья”, которые на него уже перестали действовать, а меня начали раздражать. — Радости, закидывания тебя лепестками роз и немедленного стягивания платья?

— Матильда, ты в курсе, что с тобой совершенно невозможно разговаривать? — мрачно осведомился Рей.

В курсе. Но не стоило меня тогда на столе в тренировочном зале раскладывать и в белье лезть!

— Твои поступки не компенсируются словами, Рейялар Фаррис, — горько усмехнулась я.

А в багровых глазах мужчины сначала плеснулось удивление, а после горькой полынью разлилось разочарование.

— Не компенсируются словами, говоришь… Хорошо, я тебя понял. Сколько?

У меня похолодели руки. И всю меня, казалось, выморозило, словно вновь, как тогда зимой, выкинули на мороз в одной сорочке. Это у нас так в монастыре, бывало, шутили, да...

— Неужели там, на вершине общества, среди древней и великой аристократии, действительно все решается деньгами? — тихо спросила я, стискивая кулаки. — Неужели у вас нет поступков, которые смываются кровью? Неужели нет того, что не продается, того, что, как говорится… дело чести? Ты унизил меня. Что бы там ни говорил твой кристалл, что бы я ни испытывала к тебе раньше, ты не должен был так поступать! Это мерзко! Я не рабыня, я не животное, я всего лишь человек, который ниже тебя по сословию, но ничем не хуже по сути! А ты…

— Матильда… — Он вновь дернул за узел на шее так, словно платок душил. — Все… демоны, все безумно сложно.

Я остановилась и поняла, что задыхаюсь от эмоций, а по щекам покатились крупные, горячие капли. Весь гнев словно испарился, забрав с собой силы, и я устало закончила:

— А ты просто уйди, Рейалар. Это будет самой лучшей компенсацией.

— Не могу, — тихо признался василиск. — И не хочу…

— А быть может, в нашем общении хотя бы раз сыграет свою роль то, что хочу я, а не ты?

— Матильда, я действительно не умею извиняться. Мне сложно. Сложно с тобой, с собой… и из-за того, что все это настолько не вовремя случилось. Я даже не имею возможности сесть и разобраться со своими чувствами, я спать не успеваю из-за этого неизвестного маньяка. Потому и срываюсь, быть может…

Выяснять отношения, оказывается, безумно утомительное занятие!

— Хорошо, я поняла мотивы. Теперь-то ты уйдешь? И давай, ради исключения, на этот раз я тебе за это денег дам? Ты свалишь, а я тебе заплачу? Заодно посмотрим, понравится ли тебе, когда мы поменяемся ролями.

Я сложила руки на груди и выжидательно приподняла бровь. Если прежде от моих слов Рейялар каменел, то теперь он, казалось, вот-вот взорвется. Он стиснул зубы настолько, что лицо побледнело, а не покраснело от бешенства, как обычно.

— Ну что, нравится?.. Уйдешь по-хорошему? — уточнила я, когда пауза затянулась, а следователь проявлял чудеса выдержки, продолжая молчать.

— Нет. Кроме личных целей, конкретно сегодня у меня есть и рабочие.

Я лишь молча махнула в сторону кухни и даже первая туда пошла, рассудив, что лорд Фаррис точно не уберется, а в ногах все же правды нет. Ее, конечно, и выше не наблюдается, но там я смогу заняться, например, приготовлением чая и чуть разрядить эту безмерно гнетущую обстановку.

Пока я ставила чайник, бесшумно последовавший за мной василиск положил коробку с гостинцами на стол и осторожно присел на свободный стул.

— Рабочие цели, — напомнила я, и, не глядя на мужчину, насыпала травяной сбор в заварник.

— Может, присядешь?

— Обязательно. Но пока я все готовлю, будет замечательно, если ты начнешь.

Подняла закипевший чайник, с тоской вспоминая, как обещала асуру надеть его ему на голову. Жаль, что с этим так не получится. Все же Алиас не настолько грозный и непредсказуемый.

— Хорошо, — так резко и отрывисто согласился со мной Рей, что разом стало понятно: злится! — Я хочу проверить твой плекс. Есть некоторые предположения и опасения...

От таких дивных новостей у меня дрогнули руки, и кипяток полился мимо заварника. В том числе и на свободные пальцы другой руки.

А дальше… дальше случился локальный конец света. От неожиданности я выронила чайник, и он с грохотом покатился по полу, с шипением разливая воду, а пар взметнулся под самый потолок.

И было больно… больно-больно-больно! Так, что ревела я теперь совсем не из-за мук душевных, а очень даже из-за физических.

Рейалар оказался рядом так быстро, что я даже не успела заметить, как он это сделал. Просто возник, обнял, прижимая к себе, и прошептал:

— Вдох и вы-ы-ыдох. Все хорошо, пальчики не сжимай так, повредишь еще больше. Дай мне руку, я вылечу.

И действительно вылечил. Ладони василиска полыхнули янтарным светом, который перетек на мою кожу, и боль начала медленно отступать. Спустя буквально десяток секунд я, смаргивая слезы, изумленно наблюдала за тем, как краснота уходит.

— У тебя же четвертый, — пробормотала я и невольно шмыгнула носом. Стало почему-то стыдно, словно в такой ситуации какая-нибудь аристократка смогла бы повести себя иначе. Не шмыгать, например...

— А я и не лечил в классическом смысле слова, — тихо проговорил василиск, по-прежнему не выпуская моих рук и легонько поглаживая пальцы. — Скорее передал свою силу, и она запустила ускоренную регенерацию тканей. Очень, очень много своих сил… хватило бы на разрушение пары кварталов, к примеру. Лечить, если у тебя более высокий плекс, очень энергозатратно.

Я разом насторожилась. А точнее, вспомнила, что однажды лорд Фаррис лицезрел лечение в моем исполнении, а сразу после этого скрылся в туман, так сказать.

И сейчас плекс пришел тестировать…

Подозрительно!

— Ты думаешь, что меня протестировали неправильно? — осторожно спросила я, отнимая все еще плененную ладошку.

Вернее, пытаясь это сделать! То, что василиск не захочет меня отпускать, было открытием!

А он действительно сжимал мои пальцы и пристально смотрел в глаза. Не так высокомерно, как у себя в кабинете и тогда в подвалах, что вот буквально сразу становилось понятно, где я и где ОН. И не так огненно, как в зале, когда казалось, что еще чуточку — и на мне начнет гореть одежда, расползаясь истлевшими кусочками, обнажая тело… которого теперь можно настолько легко коснуться.

Сейчас он глядел задумчиво. Изучающе. И в багровых глазах светилось что-то настолько новое, настолько теплое, что я боялась даже подумать о том, чтобы дать этому название.

— Я думаю, что тебя стоит протестировать повторно. Понимаешь, если ты носитель более высокого плекса, например четвертого… может оказаться, что заклинание, примененное убийцей, такое странное как раз потому, что это стихийное переплетение нитей, а не намеренное преступление.

— Ты на что намекаешь?

— Я прямым текстом говорю, что активация четвертого плекса во взрослом возрасте может натворить очень больших бед.

— Мамочки...

— Не переживай, вероятность минимальна. Вдобавок не вписывается в то, что ты нашла молочницу. А я четко видел, что она уже была под заклятием на момент твоего прихода.

То есть четвертый плекс такого не может? А пятый?.. Что вообще умеет пятый?!

Интересно, и что будет, если этот пятый сейчас подтвердится? Не то чтобы я безоглядно верила асуру, но… страшновато, если честно. Что там, говорите, с носителями этой силы делали?

Пока я таким образом про себя рассуждала и впадала в панику, следователь увлек меня к столу, усадил на стульчик и сел рядом. Ласково улыбнулся.

Мне поплохело окончательно.

Все же человек ко всему привыкает, а Матильда тоже человек, несмотря на то, что женщина! И я уже привыкла и считаю нормой, когда красноглазый смотрит волком и вообще бука букой. Нежный василиск – это подозрительно! И хочется дать деру! Жаль, что с ним эта тактика никогда не работала.

Потому включилась другая защитная реакция! Я начала болтать. Вот неистово болтать!

— А ты умеешь проводить тесты? Для этого же специализация нужна, а также склонности, — хлопнула я ресничками и защебетала дальше: — Я слышала, что тестировщиков учат отдельно и их плекс в основном третий. А у тебя четвертый, и это как-то не очень вписывается в данную схему, а потому…

— Матильда, помолчи, пожалуйста.

Меня еще никогда не просили заткнуться таким нежным голосом. Стало еще жутче.

Верните мне Синтара, катакомбы и кладбище! Там хоть все понятно было. В худшем случае меня бы по-быстрому тюкнули по головушке и там прикопали. Раз – и все!

А тут столько неведомого и непознанного впереди. Я сомневаюсь, что Райялар, как доверенное лицо короля, скроет от его величества такой занимательный факт, как обнаружение носительницы запретного уровня силы.

В общем, молчать я никак не могла в такой ситуации!

— Слушай, а разве проверяют не на специальном камне, в особом помещении и так далее?

— Матильда, еще пара слов — и я действительно утащу тебя в специальное помещение, но нет никакой гарантии, что я там стану проверять именно плексы! А не другие интересующие меня вещи!

Вот! Мой родименький, злобный василиск. Прелесть какая. Надо продолжать диалог!

— А что тогда?

Мою ладонь осторожно, но с демонстративным хлопком положили на стол. А после запустили обе ручищи в мои аккуратно заплетенные волосы, начисто портя всю прическу, и притянули к узкому, застывшему от напряжения лицу.

— Совершенно невозможно нормально с тобой общаться, — проведя носом по моему виску, прошептал Рей, а после коснулся губами кончика уха и жарко выдохнул: — Дорогая моя, в планах на изучение у меня, например, упругость твоей груди, гладкость твоих бедер и ценный опыт на тему того, насколько хорошо твои длинные ножки станут смотреться на моих плечах. И опережая скандал и истерику – это ты сейчас мешаешь мне работать и всячески отвлекаешь вопросами.

— Шикарно, опять я виновата! — пискнула я, упираясь руками в широкую грудь василиска и очень стараясь не сгореть от смущения.

— Все, будь умницей, — цыкнул на меня красноволосый, отстраняясь с самым невозмутимым выражением лица и даже ладони вытирая о штаны. Словно запачкался!

Начать наши замечательные опыты мы не успели. С плексами опыты, с плексами!

В открытую форточку внезапно залетела странная белая птичка и, шелестя бумажными крыльями, спикировала перед лордом Фаррисом. Он коснулся заискрившегося серебром послания и развернул бумагу.

Вчитался, нахмурился и быстро встал.

— Матильда, меня вызывают, так что наше дело закончим чуть позже. Жду тебя завтра в двенадцать дня в моем кабинете.

И, не дожидаясь ответа, ушел!

А может, я бы не согласилась?!

Угу… не согласилась и дождалась повестки. Как гордая, но глупая девушка.

Глава 4

Рейалар Фаррис ушел, а тревога осталась.

Она ходила за мной по пятам остаток дня, не отступала ни на шаг, следуя вечером в булочную. Обнимала за плечи поздно вечером, когда я сидела на окне в своей комнате и любовалась видом. Целовала в лоб вместе с первыми лучами солнца и поселялась в сознании сразу же после того, как я открывала глаза.

Не отступила даже за завтраком, хотя мне искренне казалось, что Синтаровы блинчики с вареньем способны справиться с любой напастью.

— Говорят, что у нас вчера был гость, — плавно опустился напротив начальник и положил подбородок на сомкнутые в замок руки.

Я едва не подавилась блином. Интересно, кто ему говорил? Памятники, покойнички?..

— Да, заходил следователь из департамента. Настаивал на том, чтобы я пришла на дополнительное освидетельствование.

— Как странно, что посланниками у нас работает высокое начальство, — негромко, словно сам себе, проговорил Синтар, наливая в свою чашку незнакомый темный напиток. По кухне поплыл горьковатый, ни на что не похожий аромат. Начальник заметил мой интерес и предложил: — Хочешь?

— Нет, спасибо.

— А на тему чего тебя там хотят свидетельствовать? — В хрустальную розетку заботливо добавили еще варенья.

— На плекс.

Мне показалось или белые пальцы Синтара на мгновение сильнее сжались вокруг расписного фарфора?

— Занятно, — улыбнулся блондин и вернулся к своему утреннему кофе. — Матильда, по возвращении, пожалуйста, подними архивные документы за прошлый год и поищи, где именно у нас похоронен Харсиг Жоркей. Приходили его дальние родственники, а я, признаться, запамятовал, совсем запамятовал, где именно его закопал…

— Хорошо, как скажешь, — с готовностью кивнула я, а после начала собираться.

Уже по дороге в участок меня посетила запоздалая дельная мысль о том, что, возможно, стоило сбегать к Алиасу и спросить: а что, собственно, теперь делать?

Но, как говорится, все мы хороши задним умом, а потому придется идти на разборки к Рейялару без интеллектуальной поддержки асура.

Что я, собственно, и сделала!

На пропускном пункте меня уже встретили как родную. Не спрашивая имени, радушно улыбнулись и, махнув рукой, сообщили, что лорд Фаррис с нетерпением меня ожидает. А потом крайне похабно подмигнули. Вот настолько похабно, что сразу стало понятно, что это не заигрывания, а намек на крайнюю осведомленность о моей личной жизни.

Я смутилась, потом разозлилась и в заключение смирилась с неизбежным.

Неизбежное сидело за массивным столом и в момент открывания двери как раз неторопливо наливало в бокал нечто несомненно алкогольное. Во-первых, порция маленькая, а во-вторых, я глубоко сомневаюсь, что следователь тут хранит в хрустальном графине ягодный компот и настолько им дорожит, что позволяет себе буквально чуточку.

А вообще, интересно, это нормально – пить на рабочем месте? Или василискам и главным следователям у нас все позволено?..

Собственно, вопрос не нуждался в ответе, потому что как раз в этот момент Фаррис сделал глоток.

— Здравствуй, Матильда, — поприветствовал меня василиск.

— Здравствуйте, лорд Фаррис, — в том же тоне откликнулась я и, повинуясь жесту хозяина кабинета, опустилась в самое дальнее от него кресло.

Такое откровенное дистанцирование василиску явно не понравилось. Но мне тоже много чего не нравится! Но все терпим… стоически.

— Итак, для начала подпиши, пожалуйста, согласие на сканирование, а после приступим. — Мне в очередной раз подсунули бумажку.

Я, как могла, ее изучила, но мозги завязались в веревочку еще на первых пунктах, которые были написаны невыносимо канцелярским языком.

Вот интересно, если учесть, под сколькими документами я тут уже ставила свою закорючку, не окажется ли рано или поздно, что я не учла какой-то пункт договора и теперь должна по гроб жизни родному государству вообще и Рейялару в частности?

Но вскоре вся бумажная волокита была окончена и мы перешли непосредственно к тестированию. Я уже знала, как оно проходит, и особо не боялась.

— Итак… — Василиск несколькими пассами создал большую разноцветную сферу, что висела прямо в воздухе и периодически искрила молниями. Пахнуло озоном.

А еще я невольно испытала восхищение. Потому что объем знаний и умений этого мужчины просто поражал воображение. А еще заставлял задаться вопросом о возрасте лорда Фарриса. Василиски не люди. Даже не обладающие магическими способностями представители этой расы живут дольше человеческого мага. Тогда сколько же лет Рейялару и насколько он старше… меня?..

— Матильда, тебе нужно будет положить не одну руку на шар, а сразу обе и сделать это несколько раз.

Пожала плечами, подошла к созданному заклинанию и, глубоко вздохнув, положила ладони на сферу. Она немедленно окрасилась синим цветом и начала наполняться. Первый уровень… треть, половина, целиком. Первый уровень пройден.

Сфера окрасилась в зеленый и вновь начала наполняться, но уже гораздо медленнее, чем в прошлый раз. Уровень волшебства остановился на трех четвертях.

— М-да… — нахмурился василиск. — Наивно было бы ожидать настолько легкого решения вопроса.

— Того, что всех поубивала я и дело закрыто?!

— Не ты, а вырвавшаяся из под контроля магия… — Он задумчиво куснул нижнюю губу, быстро сплел какие-то чары и швырнул их в тестировщик. Тот немедленно выцвел-побледнел, становясь прозрачным, как мыльный пузырь, и лишь на самом донышке виднелись желтые блики. Цвет третьего плекса.

И еще одно заклинание, после которого сфера все еще прозрачная, но донышко ее теперь едва заметно окрашено черным. Похоже, это четвертый.

— Никакого активированного плекса за пределами второго, — озвучила я очевидное.

И молясь про себя, чтобы василиску не пришла в голову идея посмотреть дальше. На пятый. Ведь совсем неизвестно, как поведет себя сфера!

Хотя тут тоже вопрос: если асур прав и у меня именно запретный плекс, то почему сфера показывает, что у меня второй?

— Я могу идти? — спросила, как только василиск развеял заклинание.

— Можешь, но со мной, — спокойно кивнул красноволосый гад, убирая какие-то бумаги в разные ящики стола. — Я закончу через несколько минут, и пойдем.

— Куда? — от таких новостей я даже ругаться сразу не смогла.

Ну и вдруг рано? Мало ли я плохо про сиятельного думаю и он хочет всего лишь пригласить меня на внеочередной осмотр трупов?

— Обедать. Время к часу.

Нет, все же правильно я про него думала!

— Мне на работу нужно.

— Если не ошибаюсь, то у тебя законодательно предусмотрен перерыв на обед, чем мы и воспользуемся. Хочу даже отметить, что воспользуемся по прямой надобности!

— А я могу не хотеть идти с тобой обедать?

К этому моменту мужчина закончил, закрыл последний ящичек на ключ, опустил его в нагрудный карман и неторопливо двинулся ко мне.

Остановился и с самым нейтральным выражением лица заправил мне за ухо выбившуюся прядь. А потом сообщил:

— Можешь, конечно. Но все равно пойдешь, так как иначе не узнаешь, что же нам можно сделать с этой ситуацией.

Он вообще непробиваемый?

— Я хочу, чтобы ситуации просто не было!

— Малыш, вынужден тебя разочаровать. Она уже есть – раз. И я не согласен молча исчезать по первому щелчку твоих прекрасных пальчиков. Потому нам с тобой придется подумать и прийти к компромиссу. Ты же знаешь, что такое компромисс?

— Знаю, — сквозь зубы выплюнула я, снова злясь на то, что василиск уже все решил и сейчас, похоже, весь диалог будет крутиться вокруг того, чтобы уломать меня на удобный ему вариант.

— Прекрасно, я рад.

Но что-то подсказывало, что если я не пойду сейчас с ним трапезничать, то повторится уже пройденный опыт. Меня закинут на плечо, прикроются невидимостью и отнесут.

Потому, Матильда, сходим и поедим.

А потом уже наедине с собой станем думать, как избавиться от слишком авторитарного поклонника.

— Тогда если уж ты вспомнил про такое замечательное понятие, то хорошо бы ему следовать. Я не хочу снова идти в пафосный ресторан, уверяю, он произвел на меня в первый раз такое большое впечатление, что хватит на пару лет вперед.

Ну действительно, несмотря на то, что персонал действительно был идеально вежлив, мне все равно было дико неуютно.

— Хорошо, я понял примерный уровень твоих запросов.

Я подозрительно покосилась на следователя. Он может вести лекции на тему “Как одной нейтральной фразой можно оскорбить человека и самому этого не заметить”.

Потому что мне в “примерном уровне твоих запросов” почудился намек на все на свете, начиная с воспитания и заканчивая сословной принадлежностью. Мотенька, девочка моя, да у тебя комплексы!

Но с красноглазым я послушно отправилась в указанном им направлении. И в этот раз, идя по улице, заметила странное… а именно то, что на нас обращали внимание.

Косые взгляды от хорошо одетых господ, удивленные от рабочих и завистливые от дев всех мастей.

— Почему они так смотрят? — на очередном изумленно-брезгливом взгляде какой-то хорошо одетой красивой барышни, что прошла мимо, я невольно прижалась к локтю идущего рядом василиска.

— Потому что видят, — спокойно отозвался он.

— В смысле?..

— В прямом.

Краткость – сестра таланта. Лаконичность – брат одаренности. Сокращение – родственник…

В общем, можно понять, что у меня так себе получаются метафоры, а у красноглазого так себе выходит диалог, да?

— А до этого они нас, что ли, не видели? — я решила быть терпеливой девочкой и задать еще один наводящий вопрос.

— Да.

— Как так вообще?

— Я накладывал на нас невидимость. Все время за пределами ресторана, к примеру. Там не болтливый персонал.

Нет, я предполагала, что целоваться он лез замаскировавшись, а не при всем честном народе, но тот факт, что его светлость даже гулять со мной рядом только под невидимостью изволил…

В общем, разом стало неприятно.

— Ты недовольна, — покосившись на меня, вдруг коротко резюмировал Рейялар. — Почему?

— Это нужно объяснять? — неприязненно глянув на него, спросила я.

— Мне было бы приятно, — спокойно кивнул василиск и придержал меня за локоток, останавливая у поворота в незаметный, но чистый переулок. — Но чуточку позже, мы практически пришли. Слушать про хитросплетения женского разума мне бы хотелось за бокалом вина. Чувствую, без него разобраться будет сложно.

Надо и мне попросить налить. Потому что даже я там не особо разбираюсь!

Так как просто так в запутанных лабиринтах дамского мозга и сам демон ногу сломит.

Глава 5

Спустя минуту мы оказались в небольшом, но светлом дворике. Побеленные стены, большие красивые окна, до половины затянутые занавесочками, большое крыльцо, увитое лозой… веяло югом. Томным, жарким, с духотой которого может справиться только морской бриз.

— Надеюсь, что тут тебе будет уютнее. — Василиск толкнул вперед дверь из массива дерева, и та беззвучно отворилась, пропуская нас в просторное помещение.

И я сразу поняла, что да, мне будет тут очень, ну вот просто очень-очень уютно.

После прохладного воздуха улиц Унтара, что вместе с ветром приносил более чем сомнительные запахи городских окраин, в помещении было просто волшебно. Тут пахло нагретой сосновой смолой и ягодами, а внутреннее убранство более всего напоминало зажиточный дом в южных провинциях нашей страны, а не ресторан. Но многочисленные столики не позволяли ошибиться в назначении, как и спешащая нам навстречу дородная улыбчивая женщина.

— Добро пожаловать в “Радость”, — проворковала она, и от уголков ее улыбающихся глаз побежали лучики-морщинки. Но они лишь добавляли уюта этой женщине. К таким хочется прижаться и забыть все горести в ласковых объятиях. Типаж матушки-мамушки.

— Благодарю вас, шелла. Нам нужен столик у окна.

Вопреки обыкновению, от Рейялара Фарриса даже не несло за версту превосходством, с пожилой дамой он разговаривал ровно и уважительно.

— Пройдемте!

Нас проводили в уголок, к большому окошку, и хозяйка заведения отошла, чтобы принести меню.

— Даже не императорский зал, — тихо прокомментировала я, устраиваясь на удобном стуле. — Ваша светлость готова довольствоваться малым?

— Малым готова довольствоваться моя дама, потому я, как истинный джентльмен, следую ее желаниям, — дипломатично отозвался василиск, решив оставить без внимания мое ехидство. — Но место действительно приятное, я о нем много слышал, и вот наконец-то выдался случай увидеть вблизи. Осталось оценить кухню.

Кухня оказалась исключительно домашняя и незамысловатая, чему я была очень рада. А еще тут было много МЯСА. Любая нормальная девушка меня поймет: мясо – это жизнь! Мясо – это прекрасно! Мясо – это силы на весь оставшийся день и это, демоны побери, очень вкусно!

Осознав, что Рей твердо решил сначала меня накормить, а потом уже мучить откровенными разговорами, я всю себя отдала еде.

— А у тебя хороший аппетит, — спустя минут двадцать задумчиво выдал василиск и пододвинул мне поближе тарелку с салатиком.

— А с чего это ему быть плохим? — вполне искренно удивилась я. — Я ведь здоровый человек!

— Ну, просто большинство леди из высшего общества едят как птички…

Немного подумав, я авторитетно заявила:

— Ну тут два варианта. Или у них совсем другой метаболизм, или они едят как птички, исключительно пока на них смотрят. А когда не смотрят – ух как наворачивают!

Проказливо покосившись на следователя, я демонстративно облизала ложку и заявила:

— Вкусно.

— Если ты демонстрацией отсутствия манер пытаешься вызвать во мне отторжение, то просчиталась, — хмыкнул в ответ мгновенно раскусивший меня красноволосый. Сам аккуратно наколол на зубцы вилки листик салата, кусочек рыбки и отправил в рот. Все было настолько аккуратно, красиво и эстетично, что прям тьфу!

— Совсем просчиталась?

— Ты уже продемонстрировала, что являешься довольно аккуратной девушкой. Плюс… некий флер позабытых манер все же виден. — Он кивнул на положение прибора в моей руке. — Это вызывает некоторые вопросы. В монастыре дают еще и краткий курс по этикету?

Разве что по этикету чистки картофеля. Нет, виновником того, что я не чавкаю за столом, был опять-таки отец Ансельм.

— Были свои особенности, — туманно ответила я.

Все же разглашать детали моего воспитания лоду Фаррису даже не то чтобы не хотелось… скорее это было недальновидным поступком. Мало ли — копать начнет! Оно мне надо? А копать и находить у него в крови, иначе не занимал бы такую должность.

— Ох уж эти твои особенности…

На этой замечательной ноте нам принесли десерт. Мороженное… о Пресветлая Изольда и Благостный Кристиан, признаюсь честно: ваши антиподы с темной стороны мироздания совсем ничего не смыслят в искушении праведников! Их нужно искушать мороженкой, а не какой-то гипотетической властью над миром!

Задержав дыхание от предвкушения, я погрузила десертную ложечку в шоколадную массу и отправила ее в рот, едва ли не застонав от удовольствия. Именно в тот момент, когда я планировала дрыгнуть ножкой в кулинарном исступлении, вдруг поймала пристальный взгляд василиска.

Долгий, жаркий, в котором сдержанность боролась с пожаром, поднимающимся из глубин.

— Итак… — хрипло начал Рей, не глядя хватая бокал с вином, делая пару глотков… и отставляя его в сторону. Потом взял воду и осушил весь стакан сразу!

Мне захотелось нервно сглотнуть.

— Нам нужно поговорить! — решительно заявил главный следователь.

А вот теперь захотелось испариться…

Пресветлая мороженка и благостный кремчик! Я неоднократно слышала, что мужчины всегда бегут от выяснения отношений как от огня! Почему же мне на пути встретился такой бракованный?!

“Бракованный” тем временем налил себе еще водички, отставил подальше вино и решительно заявил:

— Я не знаю, чего я от тебя хочу.

Шикарно. Вот такого я точно не ждала!

— Можем погадать на картах, — вынесла встречное предложение. — Или к специалисту обратиться, чего уж там. Буквально за пару серебрушек какая-нибудь старушенция в цветастых юбках вам всю правду-матку расскажет, ничего не утаит, а также дорогу дальнюю, да дом казенный предскажет!

Красные глаза нехорошо прищурились, но гадости говорить василисушка не стал.

— В этом нет нужды.

— Ну если ты сам не знаешь, то, может, пока подумаешь, а я пойду?

Ну а что, я уже пообедала! И даже плекс проверила! Все важные дела закончены, можно и на родненькое кладбище возвращаться.

— Матильда…

— Ладно-ладно, — поняв, что перегнула палку, я подняла ладони в знак капитуляции и готовности к переговорам. — Внимательно слушаю.

Кстати, да, я понимала, что, по сути, лишь бешу Рейялара своей дерзостью, но после всего, что между нами произошло, я чувствовала за собой право вести себя так, как хочу, и говорить то, что думаю. Потому как объективно его светлость неслабо так накосячил! Да, как лорду, ему многое прощается, но кроме этого он еще и мужчина. А я не только простолюдинка, я девушка, которая имеет полное моральное право обидеться за несанкционированную попытку прорваться к нижнему бельишку!

— Я тебя хочу, — вдруг ошарашил меня своей прямотой красноволосый, при этом бледнея так, что мне прямо стало страшно за его здоровьечко. А потом я посмотрела в злобные красные глазищи и осознала, что бледность — она однозначно от бешенства.

— Я что-то должна предпринять по этому поводу? — от неожиданности и испуга мой голос взметнулся на верхние октавы и прозвучал писком полузадушенной мыши.

— Было бы хорошо, но вряд ли ты послушно явишься в мой особняк сегодня вечером и останешься там на пару неделек.

— На пару?..

— Я сильно подозреваю, что мне не хватит одной ночи, — криво усмехнулся лорд Фаррис. — Это помешательство слишком сильно. В общем, Матильда, я тобой болен и не знаю, что с этим делать. Ты постоянно вокруг меня, даже если отсутствуешь физически. Мне мерещится твой запах, видится образ в других женщинах, а после наотмашь бьет разочарование, потому что они – не ты. Тебя не выкинуть из головы, тебя не заменить другим телом… и это поистине ужасно. Ты действительно болезнь, а когда человек болен, он готов заплатить какую угодно сумму за избавление. Теперь ты понимаешь, почему я предлагал деньги?

— Это странно — ощущать себя отравой. За еще большую дозу которой хотят платить.

— Хотя не буду лгать, я действительно привык решать все проблемы деньгами или властью. И еще не было случая, чтобы эти методы меня подвели.

— Даже с женщинами?

— С женщинами все еще проще, милая моя. В высшем свете всегда есть приятные барышни, которые уже побывали замужем и носят почетный статус вдов. Он позволяет весьма много. Также не станем забывать про дам полусвета… как правило, несколько подарков все решает. Купля-продажа женского тепла…

— Так и шел бы туда? — буркнула я.

Почему-то было неприятно представлять все это. Особенно вдовушек, так как кроме свобод они располагали еще и состоянием, что увеличивало эти самые свободы в разы.

В нашем патриархальном обществе жена после смерти мужа была свободна, как никогда в жизни.

— Не хочу. Я уже сказал, что, к сожалению, мои реакции избирательны и зациклены на тебе. Ходить вокруг да около да изворачиваться я не умею, потому вынужден поставить тебя в известность. — На этом моменте мне немножечко поплохело. И, разумеется, василиск не остановился на достигнутом, а смело заявил: — Я собираюсь за тобой ухаживать!

Вот те раз…

— В каком смысле? — тупо переспросила я.

— В прямом. — Несчастного перекосило, как от зубной боли. — Водить на свидания, дарить цветы, кормить вкусной едой и разными подобными способами завоёвывать твое расположение.

Вот те два…

— А может, не надо? — почти испуганно спросила я.

Все же ухаживания должны приносить радость, а лорд Фаррис определенно не в восторге.

— Надо.

На этом историческом моменте, с крайне мрачным выражением лица, василиск взялся за бокал с вином и залпом его осушил.

Я решила побыть вежливой девочкой!

— Эм-м-м… лорд Фаррис, а я могу быть не согласна?

Можно было бы, конечно, с ходу сказать красноглазому, в каком именно саркофаге на нашем с Синтаром кладбище я видела его амбициозные планы, но мало ли как Рей отреагирует на столь прямой посыл?

— Конечно, можешь, — удивил меня лорд Фаррис. А потом не удивил! — Но на то они и ухаживания, чтобы я имел возможность тебя переубедить. Приходить и настойчиво уделять внимание.

Прямо очень настойчиво, как понимаю.

Даже из склепа достанет и как начнет неистово ухаживать!

— А зачем это все?..

На меня посмотрели как на крайне глупую женщину, но все же ответили.

— Потому что другие методы не работают. Я сам был бы счастлив, если бы ситуация решилась как-то попроще.

Вот кто его вообще учил за дамами виться? С таким подходом неудивительно, что все отношения носили характер товарно-денежных. Удивительно, что василиску этого хватало. Неужели ему никогда не хотелось, чтобы его... любили? Как вообще можно жить совсем-совсем без любви и все, в чем она может проявляться, намеренно низводить до животного уровня?

Между нами повисло тягостное молчание.

Я нервно и безо всякого аппетита ковырялась ложечкой в стремительно тающем мороженом. Рейялар Фаррис крутил в изящных пальцах пустой бокал, в котором рубиновой каплей переливались остатки вина, и напряженно смотрел на меня.

Судя по всему, его светлость ожидал какой-то реакции на свое заявление. В идеале, конечно, восторженной, но тут уж как пойдет.

Тишина все длилась и длилась, поэтому в конце концов я не выдержала.

— Не знаю, что вам сказать!

— Для начала объясни, почему ты недовольна. Я… я вроде как сделал все возможное для того, чтобы тебя все устраивало.

Не потащил за волосы в свой дом?

Логично.

Да и, по сути, мужик действительно, получается, перешагнул через свои принципы. Судя по тому, что он не прикрывал нас невидимостью на улице, Рей даже не собирался делать тайны из своей пагубной страсти.

То есть меня даже не прячут! Должна быть рада.

А я как-то… не очень.

— Наверное, дело в том, что я вижу: тебе это все не нравится, — спустя бесконечно долгую минуту я все же нашлась с мыслью. — Ты по-прежнему не понимаешь, что тебя могло во мне привлечь, и… клянешь себя, богов и судьбу за это все. Вдобавок… ну какое у нас может быть будущее?

— А разве обязательно всегда думать о будущем и “семерых по лавкам”, едва только начинаешь ухаживать за барышней?

Я нервно прикусила губу, осознавая его правоту. Мы уже не в дремучем средневековье живем, а потому имеем возможность выбрать, а не кидаться на шею к первому встречному.

В общем и целом василиск был, конечно, прав.

А в частностях как-то идеально правильная с его стороны схема лично мне казалась очень кривой конструкцией.

— Я никогда не видела рядом с собой кого-то похожего на тебя, — тихо призналась я, неожиданно решив поделиться своими мыслями. — Я вообще считала, что первые несколько лет, пока я не устроюсь в жизни, мне будет не до кавалеров. Да и потом… мне виделось, что я, например, буду ходить в ближайшую булочную и там встречу сына пекаря. Мы станем сначала общаться, потом гулять, он будет угощать меня своими лучшими витушками с маком, а я краснеть от смущения. А потом… тихая свадьба, дети и семейное дело. Понимаешь?

— То есть все дело в том, что я не пекарь.

— Да! — разозлилась и взорвалась я. — Ты не пекарь, не сапожник и не обычный человек. Все дело в том, что ты лорд, василиск и приближенный короля. Между нами социальная пропасть, которую не преодолеть простым “хочу”.

— И все же я попробую, — сухо ответил Рейялар и неторопливо встал из-за стола. — Пойдем, непримиримая девушка. Мне пора на работу, а тебе на кладбище. Как бы это ни звучало.

Василиск оплатил нашу еду, подцепил меня под локоток и увлек в сторону шумной улицы. Я шла молча. Вот демонстративно молча, хоть и не вырывалась.

Рейялар Фаррис тоже, по всей видимости, решил начать с малого, а конкретно с провожания дамы. А беседы – они как-нибудь потом приложатся!

Довел меня до ворот кладбища и был таков.

А я грустно поплелась к дому начальника, совсем не радостно щурясь на солнце и пытаясь вспомнить имя того человека, могилу которого мне нужно отыскать в ведомостях.

Ведь любовные страдания любовными страданиями, а работу никто не отменял!

Именно в этот момент, когда я мыслями уже вся была в бумагах и работе на благо родного погоста, я заметила, что на лавочке возле одного из надгробий сидит… асур.

Газетку читает, хвостом машет и в целом выглядит очень довольным жизнью!

— Добрый день, — первая поздоровалась я, задумчиво наблюдая за лордом Дарьеном.

К которому у меня, однако, было немало вопросов!

— О, Тильда, солнце мое ясное, — просиял ученый, сворачивая газету в трубочку и энергично поднимаясь с деревянной лавки. — А я тебя жду! Вот, заодно кормилицу навестил, почитал ей последние городские сплетни, очень уж она это дело любила и уважала!

Я покосилась на мраморный памятник, на котором было высечено изображение полной улыбчивой женщины, и уточнила и так очевидное:

— Ваша нянюшка похоронена на этом кладбище?

— Да. Но надо признать, что всеми деталями занимались мои слуги и до знакомства с тобой я не имел чести быть представленным господину Наэрну. А зря, определенно зря! Он крайне… примечательный и необычный человек.

С последним утверждением я никак не могла не согласиться! Необычнее Синтара я в жизни не встречала. Он выбивался даже из совсем не дружного строя таких мужчин, как василиск и асур.

Но все же я задала вопрос:

— И чем же тебе кажется настолько интересным шелье Наэрн? По-моему, вполне обычный гробовщик.

И ресничками так – хлоп! Давай, хвостатенький, расскажи, чем тебя так мой начальник поразил!

Асур же расхохотался и, свернув газету в трубочку, подошел ко мне и насмешливо сказал:

— Ну, во-первых, хитрая моя девочка, могла бы и напрямую спросить, а не играть в шпионские игры. Прости уж, но разводить на информацию тебя определенно не учили, а природного дара в этом направлении у тебя явно нет.

Я обиженно поджала губы и задрала нос.

— Ну и слава святой Изольде. Переживу его отсутствие!

— Это не упрек, а комплимент, — мягко сказал Алиас, касаясь моего запястья и проводя пальцами вниз по моей ладони. Жест то ли примирения, то ли извинения. Но такой… личный.

Совсем не так, как касался василиск, и не так, как эпатировал Синтар, неожиданно и пугающе вторгаясь в личное пространство.

Рядом с этим типом, несмотря на все неприятности, было спокойно. Интересно, когда он перестал меня бесить? Возможно, совместные приключения действительно объединяют и заставляют относиться к человеку с симпатией? Пусть даже он совсем-совсем не человек.

— Хорошо, — я улыбнулась в ответ и поступила так, как сам асур недавно и советовал. Задала прямой вопрос: — Так что с Синтаром?

Мы неторопливо шли по вымощенной гранитными плитами дорожке. Хвостатый неожиданно нахмурился, и газета тихо хрустнула в его сжавшемся кулаке.

— А демоны его знают, Матильда. Никаких конкретных подозрений у меня нет, лишь собственная интуиция, которая четко и ясно говорит: такой, как шелье Наэрн, может на раз-два вскрыть мне горло, прикопать под кустом и отправиться допивать свой оставленный чай. И все, о чем он станет сокрушаться, так это то, что напиток слишком остыл.

Эм-м-м…

— А ты не драматизируешь? — Поймав скептический взгляд, я торопливо добавила: — Пойми правильно, просто ты его разок всего видел, а я с ним вообще-то живу. И никаких дурных наклонностей не замечала. Более того, Синтар – самый добродушный и улыбчивый человек из всех, кого я знаю. И это при том, что в жизни ему не слишком-то повезло.

Хотя и Алиас был прав. Странностей за Синтаром и правда водилось чрезвычайно много, но мы же не про них сейчас говорим. Наверное…

— Может, и драматизирую, — легко согласился асур.

Я внутренне умилилась от самого факта такого простого признания своей возможной неправоты. И ни капли ослиного упрямства, как в беседах с василиском, который всегда прав. Если Рей не прав, то смотри пункт первый!

— Так зачем пришел, а? Я, конечно, охотно верю, что к нянюшке, но мне кажется, что все же совместил полезное с полезным.

— Мотенька, ты прелесть, — вновь рассмеялся асур и потрепал меня по голове. — Да, ты совершенно права. Я пришел к тебе. Во-первых, мне просто захотелось, а во-вторых, я решил еще раз обсудить твое возможное будущее.

— Это то самое, где я не покладая рук тружусь в твоей лаборатории?

— Для начала это то, где ты в нее приходишь хотя бы по выходным. А потом уже делаешь выбор. Разумеется, в мою пользу!

— Ты самоуверен… до восхищения, — наконец-то определилась с термином я. Потому что да, подобной четкой уверенности в том, что все будет так, как ты хочешь, можно только позавидовать!

— Я рад, что ты разделяешь мое мнение. Но, дорогая, полагаю, тебе тоже есть что у меня спросить, не так ли?

— Ты дивно проницателен. Да… расскажи мне о пятом плексе. И о том, что будет, если он у меня подтвердится. Полагаю, ты будешь обязан донести… или нет?

— К счастью, я, конечно, состою на государственной службе, но вот клятв действовать сугубо на благо нашего государя-батюшки я не приносил. А все же служба стране и служба непосредственно королю — это немного разные вещи.

Ба, да он революционер?!

— Ты в оппозиции? — осторожно спросила.

Асур даже остановился от неожиданности, смерил меня внимательным взглядом и, поняв, что я не шучу… заржал! Вот натурально заржал!

— Нет, моя милая Мотя. Я не в оппозиции. Я простой ученый. Что касается подтверждения… сдавать я тебя, конечно не собираюсь. Более того, помогу замаскироваться.

— А какой профит для тебя лично?

— Как это какой? – воскликнул он, так серьезно удивившись, что я почувствовала себя глупо. Словно не понимаю очевидного. – А как насчет уникальной возможности единоличного исследования, казалось бы, потерянного плекса? Король точно не даст себя изучить, а, знаешь ли, очень хочется.

— То есть никаких книг не осталось? И непонятно, что именно умели носители пятого плекса, к коим, предположительно, отношусь и я?

Разочарование было горьким, как анисовая вода.

— Материалы по носителям пятого плекса и правда засекречены, — не уставал разочаровывать меня асур.

— И… тогда все по новой, что ли? — А потом меня осенило, и я с подозрительным прищуром воззрилась на собеседника. — Хотя если ничего не известно, то откуда ты столько знаешь?

— Ты моя умная девочка, — иронично протянул Алиас и неожиданно сократил дистанцию, запустил руку мне в волосы и, притянув к себе, коснулся лба поцелуем. И пока я ошеломленно хлопала ресницами, не зная, как реагировать на такую вольность, хвостатый невозмутимо продолжил: — Да, у меня есть некоторые данные. Дело в том, что очень сложно что либо скрыть окончательно, тем более если прошло совсем немного времени. Двадцать лет – срок незначительный для магов и долгоживущих рас.

— Ну, тогда вещай! — радостно потерла ладошки я.

— Что именно?

Да он издевается, определенно издевается.

Неодобрительно покосившись на асура, которого явно забавляла сложившаяся ситуация, я тем не менее повторила вопрос, но уже в другой формулировке. Прям конкретней некуда!

— Что умел пятый плекс?

— Пятый – плекс крови, — к счастью, не стал продолжать играть в дурачка лорд Дарьен. — Способность высасывать чужую жизнь, присваивая ее себе. Силу, энергию, молодость…

Я даже остановилась от таких новостей. Остановилась и посмотрела на асура огромными растерянными глазами. А где-то в голове наворачивала круги маленькая Матильда-паникерша. И, разумеется, при этом орала! Мне тоже, если честно, очень хотелось побегать и поорать, но потребность все выяснить оказалась сильнее.

— И этому ты планировал меня учить?!

Я воззрилась на брюнета с новым подозрением. А что, если оппозиции ПОКА нет?! Что, если он планирует ее организовать? Король вот — носитель пятого плекса, конкурентов у него нет, и никто ему ничего не может сделать.

А тут появляюсь я!

Воображение попыталось было сунуть меня на революционные амбразуры, но потерпело фиаско. Потому возвело туда Алиаса. В черных одеждах, с бледной физиономией и фанатичным блеском в глазах. В руках какой-то артефакт, в котором горит-переливается цвет запретного плекса. Ради этой штуки он меня и прибил, короче!

Я потрясла головой, отгоняя бредовые видения. Алиас смотрел на меня с выжиданием и настороженностью.

— Знаешь, Мотенька, мне страшно даже представить, о чем ты думаешь.

Я вспомнила все пронесшиеся в голове образы и согласилась:

— В общем-то, правильно страшно. Зачем тебе тестировать такой жуткий плекс?

Асур увлек меня на ближайшую лавочку, решив, что лучше поговорить на свежем воздухе. Я села и задумчиво осмотрела надгробие, возле которого мы примостились.

“С любовью от любовника”, — значилось на ленте одной из корзинок с засохшими цветами.

Смело, конечно...

— Потому что он умеет не только убивать, Матильда. Пятый плекс – бездна возможностей в плане влияния на других людей, и это раз. Как ты думаешь, почему его величество Таредин Пятый пользуется такой поддержкой двора и великих родов? И почему он держит возле себя наследников этих самых родов…

— Намекаешь, что влияет?

— Кто я такой, чтобы намекать на ТАКИЕ вещи? Лично я просто размышляю на предмет того, что это странная закономерность и очень интересная.

— Ясно, понятно, — пробормотала я, и, нервно притянув к себе другую корзиночку, расправила в ней более свежие лилии, расположив ленту по центру. Там оказалось витиевато написано: “Лилечке от любимого мужа”.

— Но лично меня больше всего интересует иная способность пятого плекса. Видеть чужую магию и видеть следы вмешательства, если вытянули жизнь…

— Так тоже можно?!

— А это уже немного другая история, Матильда. Как там?.. Хочешь знать больше – иди за мною. Пойдешь за мною?

— После заявления, что я обладаю магией, способной вытянуть жизнь из человека? Пойти за тобой вот так вот просто, даже если мне этого не хочется? Естественно, я за тобой побегу, Алиас. Вот в первый же выходной день и побегу! И бегать стану до следующего, а потом снова на кладбище.

— Ну что ж, победа может и не велика, но я все равно доволен! — Он неторопливо встал и, подняв венок, вслух прочитал очередное послание для любвеобильной покойной: — “Моей возлюбленной Лиле от безутешной Элизы”. Слушай, Моть, я даже не знал, насколько в Унтере свободные нравы!

Я лишь молча кивнула. Да, похождения неведомой Лилечки внушали оторопь.

На этом мы попрощались.

Асур, безмерно довольный победой, сообщил, что будет ждать меня в своем особняке ровно в одиннадцать утра в ближайшую субботу. А я пошла выполнять работу!

И уже в доме, когда начала разбирать бумаги, вспомнила, что так и не поинтересовалась тем, почему на тестировании сфера показала второй плекс.

Ладно, дело не очень срочное – подождет до выходных!

Глава 6

Главный следователь службы особых поручений его величества короля Таредина Пятого нервно расхаживал по широкому залу в собственных покоях, снятых в самом дорогом и фешенебельном отеле Унтара. Здесь светлейший лорд занял целый этаж, оплатив его аж на месяц вперёд.

Вообще-то, приехав в столицу по особому поручению короля, Рейялар совершенно не планировал оставаться здесь надолго. Несмотря на то что преступления, к которым его обычно привлекали с целью наиболее скорейшего раскрытия, как правило, были серьезными и довольно страшными, требующими тщательного расследования и глубокой проработки, у него они никогда не занимали больше недели.

И все же Рейялар Фаррис, лорд Черного утеса, первый наследник Кровавых василисков, не привык размениваться по мелочам. Например, снимать комнаты посуточно, а то и вовсе по часам в качестве экономии. Или водить девушку, которая ему нравится, по дешёвым кафешкам… это было слишком не в его характере. Можно даже сказать, ниже его достоинства.

И всё же по крайней мере последний из этих пунктов он недавно нарушил. Впервые в жизни.

Нет, ничего особенно позорного в этом Рейялар не видел. Каждый должен жить так, как послали ему боги или демоны.

Рейялару они послали богатейший род василисков, вымирающий и древний, в котором он стал единственным наследником. В империи Рольдан осталось всего девять великих родов василисков. Остальные исчезли в войне четырехсотлетней давности или же просто вымерли по естественным причинам.

Поэтому Рейялар, оказавшись в данный момент вторым по счету после собственного отца в клане Кровавых, мог считаться принцем. И, конечно, принц вполне был способен есть и простую еду, покупать незамысловатые напитки и посещать недорогие заведения. Но зачем? Учитывая, что в его руках сконцентрировались все деньги рода, все богатство и вся власть, доступная клану, Рейялар мог позволить себе исполнение любого желания, которое только пришло бы ему в голову. Зачем пить кислую брагу, если ты можешь позволить себе самое дорогое изысканное вино? Зачем любить простую девушку, если ты можешь позволить себе королеву?..

Ответ на последний вопрос за последние дни серьёзно сломал голову главному следователю Таредина Пятого.

Неловкая, но вполне тривиальная привязанность к приютской девушке по имени Матильда Лиар буквально за прошедшую неделю превратилась из легкого интереса в дикое, необузданное помешательство. И с этим почти невозможно было бороться...

Рейялар повсюду видел её глаза. Кристальные, как два чистейших горных озера, глубоких и таких же наивных. В лице каждой проходящей мимо женщины он видел её. А в небесной синеве над головой ему чудился волшебный голубоватый оттенок её волос.

Стоило признать, что это было уже нечто ненормальное. Если его отец, глава рода, узнал бы, что его сын испытывает интерес к такой женщине… Рейялару было трудно представить, чем бы это кончилось.

Говорят, в древние времена в кланах василисков наследников родов за подобное могли и казнить. Само собой, такое приключалось лишь в том случае, если этих самых наследников было много. Сейчас, к счастью (а может, к сожалению – это как посмотреть), все совсем не так. Василисков осталось слишком мало.

И всё же Рейялар чувствовал себя ужасно.

Сперва он пытался вырвать из себя эту привязанность. Казалось, стоит ему переключиться на другую женщину, а может, и на нескольких, и с глупой страстью к приютской оборванке будет покончено.

Но фокус не удался. При взгляде на других женщин Рейялар Фаррис только сильнее начинал злиться. А ведь он выбирал только самых красивых, самых лучших. Но их тщательно уложенные волосы его раздражали, их идеальный макияж и бешено дорогие платья вызывали у него отвращение. А длинные идеальные ноги на высоких каблуках, которые привыкли ходить так, чтобы бедра призывно покачивались, натягивали на лицо следователя скучающую гримасу.

Рейялар даже пытался встретиться с несколькими женщинами из других кланов василисков. Это были благородные леди, некоторые из них даже способны были составить ему выгодную партию...

Но их раскосые глаза с вертикальными зрачками не рождали в Рейяларе ничего. Внутри его грудной клетки продолжали царить пустота и холод.

В результате он просто поблагодарил девушек за приезд, осведомился о делах в их семьях, поддерживая беседу согласно этикету, а затем просто ушёл.

Тогда стало ясно, что Матильда уже не была для него простой приютской оборванкой.

Она была для него личностью...

Солнцем, сердцем и его собственными плотью и кровью.

Хотя самому себе Рейялар ещё не отдавал в этом отчета, лишь подспудно догадываясь, в какую черную бездну умудрился провалиться.

В данный момент скрепя сердце он принял решение ухаживать за малышкой так, как делал бы это, если бы она принадлежала его кругу

Он уже видел в этом не проблему, а, напротив, единственное решение.

И плевать, что его отец будет в бешенстве. Ему… просто не стоит об этом знать.

В конце концов, Рейялар был не только наследником рода, но и правой рукой самого короля. И если отцу вздумается вставлять ему палки в колеса, им будет что обсудить на досуге. Вряд ли любимому родителю понравится мысль оставить пост главы клана раньше положенного срока.

И все же кое с чем смириться было сложно.

Рейялар сцепил руки за спиной и сжал челюсти, остановившись посреди зала так резко, что начищенные до блеска ботинки жалобно скрипнули.

Сама мысль о том, что из-за простой девчонки он уже обдумывает переворот в собственном клане, была способна довести его до бешенства.

Доводила.

Василиски вообще не отличались спокойным нравом, а те, в ком змеиная кровь была особенно сильна, и вовсе загорались при любом малейшем поводе.

Матильда этого не знала. Если бы она была в курсе всех правил, принятых среди его сородичей, наверняка не злилась бы так.

Он ее понимал. Молоденькая наивная девушка, которой… не повезло понравиться такому, как он. Рейялар осознавал, что для нее было обузой его внимание.

И это ранило.

У василисков демонстрация собственного желания фактически означала призыв к действию. Если женщина говорила или давала понять, что хочет мужчину, они не придерживались никаких правил, не следовали запретам. Любить друг друга подросткам разрешалось с четырнадцати лет.

Именно поэтому Рейялар с большим трудом удержался от того, чтобы не взять Матильду там, на узком столе в тренировочном зале участка. Пирамида желаний, которую он создал, чтобы стеснительная девчонка в конце концов озвучила вслух то, что на самом деле у нее в голове, показала правду. Маленькая скрытная интриганка хотела его не меньше, чем он ее.

И, будь она из рода василисков, их уже ничто бы не останавливало. А его действия были бы расценены так, как и должны. Скорее всего, они не вылезали бы из постели несколько суток.

Ну, Рейялар ее точно не выпустил бы… А Матильда вряд ли захотела бы уйти.

Он умел обращаться с женщинами. По крайней мере, так казалось прежде. Теперь же после всего случившегося вышло, что он едва ли не монстр, который чуть не съел бедную скромную воспитанницу монастыря.

Ну бред же!

Вот почему Рейялар не слишком любил иметь дело с человеческими женщинами. А если и выбирал их, то искал тех, кто понимал, что нужно василискам.

Матильда оказалась концентрированным воплощением того, что он всегда обходил стороной за километр. И теперь он собирался за ней ухаживать…

Ухаживать, демоны его забери!

Рейялар вообще не помнил, когда ему приходилось за кем-то ухаживать. Обычно хватало одного заинтересованного взгляда, чтобы женщина сама вешалась ему на шею.

— Что ж… похоже, Матильда, ты открываешь для меня новые горизонты, – негромко проговорил василиск, и на его губах мелькнула тонкая улыбка.

Рейялар был готов учиться новому, хотя, как правило, учить его было некому.

В этот момент раздался громкий стук в дверь.

Рейялар дернулся от неожиданности, сдвинув брови. Ему ужасно не нравилась система оповещения о гостях, принятая в этом отеле. С обратной стороны двери висела громоздкая конструкция с молотком в виде головы орла, и ею предполагалось молотить в металлическую пластину. Отвратительное устройство! Не то что в его собственном особняке в Кровавых горах, где достаточно приложить палец к магическому кристаллу. Вслед за этим движением по дому разносился мягкий переливчатый звук пения соловьев.

Рейялару вдруг захотелось показать это изобретение Матильде и посмотреть на выражение ее лица. Ведь среди людей в Унтаре ничего подобного принято не было.

Стук раздался вновь, и следователь нахмурился еще сильнее. Во-первых, потому, что услышал этот отвратительный грохот, а во-вторых, потому, что в очередной раз забыл обо всем на свете, представляя улыбку Матильды…

Чеканным шагом за пару секунд он преодолел расстояние до двери и резко открыл.

На пороге оказался гонец из участка, и, глядя в нахмуренное лицо главного следователя, он тут же сжался.

Рейялар стиснул челюсти. Эти люди были такими пугливыми! Ему постоянно приходилось держать свою натуру в рамках, в тисках правил и приличий. Для горячей крови василиска это было крайне неприятно.

Впрочем, он не стал бы правой рукой Таредина Пятого, если бы за годы службы в человеческом королевстве не привык держать себя в руках.

Однако даже несмотря на это он умудрился приобрести славу вспыльчивого и опасного колдуна.

И как эти людишки почувствовали бы себя, оказавшись в сердце Кровавых гор, среди десятков таких, как он, но не сдерживающих себя василисков?..

Впрочем, это опять пустые размышления.

— Что случилось? — спросил он жестко, но спокойно.

— У меня срочное сообщение, лорд Фаррис, — промямлил молодой парень, и, к чести его сказать, голос почти не дрожал.

— Я слушаю.

— Одна из жертв Холодного мясника очнулась.

“Холодный мясник” – так они прозвали таинственного убийцу, орудующего сейчас в Унтаре. Убийцу, который, впрочем, как ни странно, пока никого не убил. Его взрывная магия действовала очень странным образом, погружая жертв в нечто наподобие летаргического сна, от которого невозможно было пробудиться.

Зачем это делалось и с какой целью, Рейялар пока так и не смог понять.

— Кто именно? — спросил он быстро, уже накидывая на плечи черный плащ с фиолетовым отливом.

— Наила Денье, молочница с Рябиновой аллеи.

Рейялар не сказал больше ни слова. Он уже был на пути в участок.

Надо признать, что в первый момент, когда лорд Рейялар Фаррис увидел входящую в его кабинет молочницу, у него появилась надежда.

К его стыду — не на благополучное разрешение расследования, а на то, что девушка ему понравится так же, как и Матильда.

В таком случае можно было бы вздохнуть с облегчением и просто признать, что вот такие у него теперь вкусы! Весьма специфичные...

А после списать их на тяжелое детство, давление родных, сложную службу при дворе и в заключение — на еще нечто столь же бредовое. Мол, ну нравятся ему малообеспеченные сиротки человеческой крови, что ж теперь?

Но, к сожалению… его оставил равнодушным вид стреляющей глазками и отчаянно краснеющей девицы, которая то и дело поправляла ворот платья, что мало скрывал декольте. Рей даже внимательно осмотрел то самое декольте, которое столь выразительно от него “прятали”, что грех было не глянуть. Молочно-сливочный бюст колыхался, и, судя по залипшему там взглядом служащему, что привел девушку, колыхался крайне завлекательно!

Лорд Фаррис посмотрел еще раз на девушку, которая с откровенным восторгом на него пялилась, а после строго зыркнул на подчиненного.

— Папку, — сухим, жестким тоном сказал Рейялар.

Молочница вскинулась, и грудь вновь пришла в движение.

— Что? — Парень явно пытался выудить взор из декольте, но терпел фиаско.

— Папку с документами, касающимися дела и осмотра госпожи… — Он замер, так как, к сожалению, не помнил поименно всех жертв.

— Наила, — расплылась в кокетливой улыбке девушка и подалась вперед, кладя локти на стол. И не только локти. Вот просто-таки не оставляла шанса заглянуть в глаза и впечатлиться глубиной души!

— Прекрасно, — кивнул василиск и принял тонкую папку из рук отчаянно покрасневшего сержантика. — Вы свободны.

— Но… — Он покосился на девицу и снова покраснел.

Но молочница была не промах и, кажется, решила, что ловить тут лучше всего одну-единственную рыбку — такую здоровенную и красноволосую. Потому повторила за василиском:

— Свободен ты, паренек, свободен. Али глуховат? Так надо к лекарю, токмо поторопись.

Простонародный говор скользнул по чувствительному слуху лорда Фарриса, а также по его не менее чувствительным манерам и вбитым в подкорку правилам этикета.

Вот странно, Матильда тоже не являлась образцовой с точки зрения поведения и речи, но его это совершенно не коробило. Ну, почти.

Обиженно глянув на ветреную прелестницу, парень вышел из кабинета.

Прелестница мигом выпрямилась, перестав раскладывать свои верхние достоинства на столе, как на прилавке, и, с наигранной скромностью опустив взор, пролепетала:

— Так у вас есть вопросы? Я все обязательно расскажу, хотя, конечно, уже сказала, так как меня спрашивали раньше. И, лорд… лорд?

— Фаррис.

— О, лорд Фаррис, — она протянула его титул так, словно губами обласкала, но это не вызвало ровным счетом никаких эмоций, кроме жалости и легкой брезгливости. Это насколько девицу припереть должно было недовольством собственной жизнью, если она первого же мимопроходящего лорда как свой шанс воспринимает?

— Итак, приступим к делу. — Рейялар дернул за тесемки, распутывая узел и раскрывая папку с делом.

— Мне так и не сказали, что со мной случилось, — продолжила щебетать Наила. — А я так испугалась! Просыпаюсь в подвале, сама на камне лежу, вокруг трупы и все светится-светится! Едва на том же камне не описалась от страха! Ой, простите…

— Ничего, физиологическая реакция подобного толка соответствует обстоятельствам, — витиевато ответил василиск, дабы спасти девичью стыдливость. — Ну же, как мы уже го…

— Ой, да, вот точно – соответствует!

Ненадолго стыдливости хватило.

— Наила! Давайте вернемся к следственным мероприятиям! Вы пока единственная, кто очнулся. Потому это очень важно.

— Так я ничего не видела, — простодушно ответила молочница. — Совсем ничего. Стою у нас в лавке, булки поправляю, чтобы вчерашние на передний ряд, они по скидке, их забирают неплохо, особенно если…

— Наила!

— Ой, да! В общем, в следующий миг я уже в ваших казематах. Все.

— В любом случае лучше провести сканирование.

Не то чтобы василиску хотелось лезть в голову девчонке, но другого варианта он не видел. Она действительно была единственным возможным свидетелем, и нельзя было упускать возможность взглянуть на ситуацию ее глазами. То, на что не обратила внимания простая молочница, возможно заинтересует его, специалиста со стажем.

— Сканирование? — из голоса молочницы испарилась львиная доля кокетства, и в целом реакции весьма напоминали Матильдины.

От нечаянных ассоциаций в груди почему-то потянуло, но мужчина отмахнулся от этих несвоевременных чувств и терпеливо подтвердил.

— Именно.

Дальнейшие минут пятнадцать ушли на то, чтобы уломать молочницу подписать документ и уверить, что процесс совершенно безопасен.

Врать его светлость лорд Фаррис умел просто отлично.

Ему хватало хладнокровия, собранности и умения расставлять приоритеты, чтобы, не колеблясь, перешагивать через все, что мешало целям.

Эта схема отлично работала во всем, что не касалось Матильды Лиар.

На чертовой девчонке из приюта все дало сбой!

— Но я так боюсь… — переживала Наила и затрепетала ресницами, прижимая руки к груди. Так продуманно прижимая, чтобы пышные полушария еще больше выступили над линией декольте.

Рейялар посмотрел. С грустью подумал, что реакций нет, и он бы, несомненно, озаботился собственным здоровьем, если бы совсем недавно при встречах с Матильдой в штанах не было бы очень, очень, ну просто очень тесно.

— Шелла, уверяю, ничего страшного не произойдет.

Второй виток уговоров наступил, когда следователь пересел в кресло рядом с молочницей и попытался приступить к делу. А вот Наила, к сожалению, восприняла это как возможность продемонстрировать повторно все свои достоинства! Вдруг он что-то через стол не рассмотрел и это, несомненно, решающий фактор?

Если честно, терпение никогда не было основной добродетелью Рейялара Фарриса. Да и навык общения с плебсом тоже не входил в список необходимых для жизни, на его взгляд.

— Шелла Денье, я настаиваю на том, чтобы мы провели сканирование без дальнейших задержек, так как во времени я ограничен. — Еще раз глянув на бывшую жертву, лорд Фаррис добавил: — И чем скорее мы это сделаем, тем быстрее вы сможете отправиться в бухгалтерию и получить выписку о компенсации.

— Какой компенсации? — оживилась девушка.

— Его величество король Таредин Пятый несколько лет назад назначил бонусную выплату жертвам маньяков. Вы подпадаете под это определение.

Наила явно загордилась. Рей внутренне едва ли не поморщился. Он видел настоящих жертв маньяков. Там действительно требовалась большая реабилитация, как физическая, так и психическая, потому данную инициативу василиск воспринимал более чем положительно. Да и вообще как правитель Таредин Пятый был весьма хорош. Конечно, со многими его новшествами простой народ был не согласен, но государственную казну нужно было за счет чего-то пополнять. Тем более что шла она не на прихоти двора, а действительно на улучшение страны.

Предыдущая династия не отличалась заботой о собственном народе, потому Рейялар одобрял переворот, который организовал его величество двадцать лет назад.

Пусть даже ради смены режима и пришлось уничтожить два рода. Необходимые жертвы.

Когда-то и Костяные горы были пристанищем вовсе не одного клана василисков. Но все течет, все меняется… история переписывается в угоду сильных, а рода Алебастровых и Ониксовых растворились в его клане. Им даже названия не позволили оставить… в чем-то это, конечно, правильно и дальновидно. Хочешь погубить могучее дерево – лиши его корней. Хочешь уничтожить род – лиши его личной истории и знаний.

Такова жизнь, и глупо сетовать на самое древнее ее право. Право сильного.

Погружаться в сознание шеллы Денье оказалось просто. Там не было никаких барьеров, лишь полная готовность к сотрудничеству и надежда на то, что ей за это воздастся.

К сожалению, надежды самого лорда Фарриса не оправдались. Девушка действительно никого не видела.

Все произошло быстро и банально.

Вот Наила выкладывает выпечку на прилавок, а в следующий момент ее скручивает от невыносимой боли, такой, словно разом вынули все внутренности. После она падает на пол и все вокруг тонет во тьме. Лишь подошва ботинка на какой-то момент попадает в поле зрения жертвы.

Второй раз Рейялар смотрел воспоминание гораздо более медленно и акцентировал внимание на деталях.

На скрипе двери за спиной у девушки. Настолько тихом и незаметном, что становилось понятно: открывали аккуратно.

Но что за магию использовал неведомый злодей?

А это был точно мужчина – размер обуви соответствовал. К несчастью, неведомый маньяк не страдал тягой к дорогим и пафосным вещам, потому обувь у него была самая обыкновенная. Добротная, да и только.

Ни единой зацепки, кроме пола.

Паршиво. Очень паршиво.

Когда Рейялар вынырнул из памяти Наилы и отпустил ее похолодевшие руки, та тихо охнула и прижала пальцы к вискам.

— Больно…

— Так бывает. — Василиск поднялся, дошел до комода, на котором стоял графин с водой, наполнил один из стаканов и подал многострадальной девушке.

— Спасибо. — Кажется, едва ли не впервые за все это время Наила не манерничала. Она ухватилась за кружку обеими руками и жадно припала губами к ее краю.

— Пройдет минут через десять, — счел нужным добавить лорд Фаррис и вернулся за свое место. — И вы можете быть свободны. Сержант проводит к бухгалтерии и поможет решить вопрос с причитающейся выплатой.

Шелла Денье ушла, а василиск с Черного утеса остался наедине со своими не менее мрачными мыслями.

Стоило признать, что прежде у него были огромные надежды на молочницу. В подавляющем большинстве случаев, даже если сама жертва особо ничего сказать не могла, опытный специалист при погружении был способен увидеть немало интересного.

А тут – ничего.

Первое пробуждение пострадавшей, уникальнейший шанс – и ничего!

Нахмурившись, василиск пододвинул поближе к себе раскрытую папку с данными по Наиле Денье, пытаясь обнаружить что-нибудь хотя бы в отчете медиков. Полистал, дошел до страницы с осмотром пациента и подался вперед, держа перед собой лист бумаги с витиеватым рисунком.

В левом верхнем углу значилось: “Знак начертан чернилами обыкновенными на пояснице пациентки. Значение символа установить не удалось. Шелла Данье утверждает, что не в курсе происхождения этого рисунка”.

Интересно.

Очень интересно!

Проклятье, почему ему никто ничего не сказал об этом? Что за некомпетентность? Неопознанный рисунок на теле жертвы может быть зацепкой!

Вот только... дает ли это им хоть что-нибудь?

Глава 7

Матильда Лиар

Рабочая неделя закончилась стремительнее, чем пролетает звезда в те особенные ночи, когда словно небосвод осыпается на грешную землю.

Настоятельница и святые сестры в своих учениях говорили, что звезды на небе – это души людей. И если человек умирает и выясняется, что при жизни он много грешил, то его душа попадает в ад. Падает с неба и разом в ад, где его вечность будут мучить черти и демоны. Ну а души праведников отправляются на новый круг перерождений, стало быть остаются на небе.

У меня всегда были некоторые вопросы по поводу массовой ссылки грешных душ несколько раз в год, но религия и тут могла ответить. Некоторое время грешники светили с небосклона потому, что Святой Кристиан и благостная Изольда не желали круглогодично считать, кто там сколько напортачил, а потому подбивали “отчет” в своей небесной бухгалтерии в определенные периоды.

— Лёдушка, радость моя… — вкрадчиво раздалось над головой, вырывая меня из размышлений.

— Да? — чуть вздрогнув, спросила я, переводя рассеянный взгляд на опустившегося в кресло рядом Синтара.

— Вкусно ли тебе? — заботливо спросило начальство, подпирая подбородок рукой и с лаской глядя на меня.

— Безумно. — В знак того, что мне действительно ну очень вкусно, я облизала вилку и положила ее на тарелку.

Взгляд беловолосого неуловимо изменился. Лишь взгляд, ни единая мышца на лице не дрогнула, но атмосфера стала иной, и это смущало.

Синтар внимательно посмотрел сначала на со вкусом облизанную мной вилку, а после на мои губы. Последние разом почему-то закололо, и сразу захотелось сбежать от радушного хозяина куда подальше.

Все же владелец кладбища меня притягивал, как редкая разновидность крайне ядовитого цветка. У него приятный, пряный аромат… которым он подманивает беспечных насекомых, а после с наслаждением их ест! Хлоп, сомкнулись створки – и нет мушки.

В общем, мне смотреть на Синтара очень нравилось. Он был красив и экзотичен – дальше некуда.

Но на этом все, спасибо.

Я поднялась, сгребла посуду и отправилась к мойке. Пока намыливала первую тарелку, к столешнице рядом прислонился беловолосый.

— Это хорошо, что тебе вкусно, — задумчиво протянул он. — Я рад, что у меня получается тебя баловать.

От слова “баловать” вообще капец страшно стало! Потому что балуют или любимых женщин, или любимых зверушек. Во вторые я никак не годилась!

— А я рада, что у меня получается хорошо вам служить, — лучезарно улыбнулась я в ответ, поставила тарелку на сушку и по-быстрому сполоснула кружку. Ура, теперь можно стремительно делать ноги!

— В общем, так как ты, едва приехав в Унтар, сразу устроилась на работу и еще ничего не видела, я хотел предложить где-нибудь прогуляться. Покажу город.

Я всем телом развернулась к шелье Наэрну и развела руками:

— К сожалению, у меня на сегодня планы.

Светлые глаза едва уловимо потемнели.

— Хорошо, а завтра?

— И завтра тоже планы, — замялась я и, вытерев руки о полотенце, сообщила: — Спасибо огромное за предложение! А сейчас я тороплюсь, совсем опаздываю.

И под незаконченное “и куда же?” я выскочила из кухни и практически взлетела по лестнице на второй этаж. Уже там, шмыгнув в свою комнату, я прислонилась к двери и нервно закусила губу.

Это же было просто вежливое предложение – устроить бедной сиротке экскурсию, да? Там же не было подоплеки? Конечно, не было!

Даже если была, мне спокойнее думать, что нет.

Дальше я стремительно собралась, переоделась в легкое платье, влезла в ботиночки и выдвинулась по направлению к дому лорда Дарьена.

Ну а там меня с порога встретили как родную. Даже нет, не так. Как родненькую!

Дворецкий, едва открыв дверь, всплеснул руками и воскликнул:

— Шелла Лиар, вы все-таки пришли! Радость-то какая! Чай-кофе или сразу отметим?

— Что отметим? — тупо поинтересовалась стремительно затаскиваемая в холл я.

— Ваше присутствие! — возвестил слуга и, склонившись к моему уху, добавил: — Обычно барышни сюда не возвращаются, что расстраивает.

— Почему? — меня настолько выбило из колеи такое бесцеремонно-сердечное обращение, что я оказалась способна только на односложные слова.

— Ну… ученый же.

Старый асур это произнес с такими интонациями, словно говорил: “Так извращенец же!”

— И как это влияет на… на производимый на барышень эффект?

— Лучше вам не знать!

Дальше меня уверенно и неотвратимо привели в гостиную, посадили в роскошное кресло, обтянутое изумрудным шелком, и пригрозили, что сейчас же принесут поднос с редким чаем, достойным такой особы, как я! И с пирожными!

Если на моменте чая я думала о том, чтобы начать орать и звать Алиаса, чтобы он меня спас из чрезмерно заботливых рук старика, то, услышав про пирожные, решила повременить.

Во всякой девушке обязательно найдется место для пирожных, даже если она плотно позавтракала.

Потолстеть я совсем не боялась. Сложно бояться того, что никогда в жизни не случалось ни с тобой, ни с кем-либо из твоего окружения. Толстеть в монастыре, питаясь перловкой и черным хлебом, вот никак не получалось! Даже не знаю почему.

Спустя минут пять, когда расторопный дворецкий уже принес исходящий паром чайничек и тарелочку с малюсенькими пирожными, в комнате наконец-то появился хозяин дома.

— Кормишь Мотю? — поощрительно улыбнулся он слуге. — Молодец, корми, корми.

Неужели у меня настолько заморенный вид? Все так и норовят дать вкусный кусочек! Даже хвостатые туда же.

— Так девушка же! — так, словно это все объясняло, провозгласил старик. — А путь к сердцу женщины, как известно, лежит через вкусности, заботу и подарки. С едой я, так и быть, вам подмогну, а в остальном сами, молодой господин.

— Мотя – не моя девушка, — ни капли не смутился Алиас и сел в соседнее со мной кресло. — Она – моя возможная помощница.

— Да как хотите называйте, — щедро разрешил ему дворецкий. — Главное – ушами не прохлопайте!

— Иди уже, — отмахнулся от него лорд Дарьен и подмигнул мне: — Рад тебя видеть, Матильдочка.

— Взаимно, — кивнула я и, дождавшись, пока за пожилым асуром закроется дверь, спросила: — Что это за настойчивое желание пристроить тебя в добрые женские руки?

— Харвис… считает, что без жены и детей мой дом не полон. А часики-то тикают!

— У мужчин это вроде как не столь актуально, как у женщин, — заметила я, делая глоток и правда великолепного чая.

— Смотря в чьем понимании. — Тут хвостатый расплылся в очень загадочной улыбке и, подавшись ко мне, спросил: — Вкусно ли тебе, Мотенька?

Я подавилась пироженкой и отодвинулась, как смогла. В рамках моего кресла моглось не очень много, и я всерьез задумалась о том, как будет выглядеть, если я пересяду подальше.

— А что?

— Ну просто должен же я соответствовать должности радушного хозяина. — Он потянул носом и добавил: — Хотя я буду очень удивлен, если тебе будет невкусно пить сбор стоимостью в пять золотых за сто грамм.

Я как раз запивала коварную пироженку чаем, а потому поперхнулась уже им.

— Сколько?!

— Пять золотых.

— У богатых свои причуды, — покачала головой, а после, посмотрев в сторону холла, где скрылся дворецкий, вслух высказала только что пришедшую мысль: — Это же насколько он отчаялся найти тебе женщину… ой…

Запоздало меня посетила мысль, что говорить такое не следовало. Но асур не смутился, а лишь с усмешкой кивнул.

— Мне тоже страшно это представить. Потому что даже мне он этот чай заваривает строго по субботам и на завтрак.

— М-да…

Мы замолчали. Не знаю, о чем думал Алиас, а я вот о том, что такой страшный человек (то есть асур), как дворецкий, явно ни перед чем не остановится, лишь бы женить обожаемого хозяина. И вот не жалко ему отдавать целого лорда простолюдинке? Или на безрыбье и я хорошая кандидатура?

— О чем задумалась?

— О том, что у тебя, по всей видимости, очень паршивая репутация. Раз даже нищая сирота из монастыря рассматривается как невеста.

— Наивная ты моя, — хмыкнул в ответ лорд Дарьен. — Я даже комментировать не буду. Лучше пойдем!

— Куда? — Тем не менее я сразу отставила чашку и приготовилась следовать навстречу приключениям. Все же интересно, что именно требовалось от помощницы ученого!

— Сюрприз, — чрезвычайно загадочно улыбнулся асур.

Через полчаса мы стояли в центре города и я злобно смотрела на асура.

— Алиас, ты совсем уже?

— Ну почему же… — Тот задумчиво почесал лоб. — Как я уже говорил, экскурсия по городу наше все! Все же Унтар – город с богатейшей историей, множеством музеев и, самое главное, восхитительно богатой коллекцией редких растений в крытых оранжереях. Тут есть даже тропические, которые просто так у нас не выживают, и нужный им климат поддерживается искусственно, с помощью магии.

— Это чудесно, прекрасно и просто замечательно! — Я всплеснула руками. — Особенно мне нравится про оранжерею. Но тогда у меня вопрос: почему же при таком многообразии достопримечательностей мы пришли сюда?!

И я, не постеснявшись, вульгарно ткнула пальцем в сторону мрачного здания с говорящим названием “Лабиринт ужасов”.

— Ну… — Алиас снова почесал лоб. — Надо же с чего-то начинать?..

Действительно.

— И ты легко и непринужденно решил начать с ужастиков? — подозрительно прищурилась я. — Значит, разнообразные виды нечисти и маньяки с пилами – это как раз то, чего мне не хватало в жизни, и этот дефицит срочно нужно восполнить?

— Ну-у-у…

— Немедленно рассказывай, в чем подвох, — непримиримо вскинула голову я. — Иначе вообще с места не сдвинусь!

— Ладно. Нам нужно твой предположительный плекс активировать, — сдался асур.

Я в шоке покосилась на мрачное здание.

— Вот таким образом?!

— Как я уже говорил, для активации нужны сильные эмоции, — асур терпеливо объяснял непонятливой мне свои высокие мотивы. — Я, конечно, могу предложить проследовать в нумера и надеяться на то, что оргазм животворящий решит все проблемы… но что-то мне кажется, что ты такой подход не одобришь!

Какой проницательный, прям с ума сойти!

— А вот этот подход я одобрю? — приподняла бровь я. — То есть вот, мол, “пугайте меня, лорд Дарьен, суйте мне в лицо бутафорские отрубленные головы, выскакивайте неожиданно из-за угла с окровавленным кинжалом и вообще всячески делайте вид, что мне вот-вот придет конец”? Вот это я должна радостно одобрить?

Почему-то мне вдруг показалось, что идея с “оргазмом животворящим” была несколько интереснее, хотя и звучала возмутительно. По многим пунктам. В целом у меня даже было к кому обратиться по этому вопросу!

Прости, Изольда Благостная.

— Ну… вообще-то я не собирался тебя предупреждать и теперь нахожусь в несколько сконфуженном состоянии, — улыбнулся асур и развел руками.

И вот по его наглой физиономии вообще не было видно, что он сконфужен.

— Хорошо, я сейчас сделаю вид, что поверила, — проговорила я, прищурившись и замечая, как по тонким губам исследователя скользнула очередная улыбка. — Вот только я надеюсь, ты помнишь, что наше знакомство началось с массового убийства? Ну… может быть, не убийства, а покушения, но в тот момент я этого точно не знала. Вокруг меня произошел массовый взрыв магии, после которого добрый десяток человек до сих пор не приходит в сознание. И есть вероятность, что и не придет. Однако, учитывая тот факт, что я находилась совсем рядом с эпицентром взрыва, можно предположить, что спастись мне удалось лишь чудом. Иначе лежала бы я сейчас бесчувственная и прохладненькая в лабораторных кабинетах следственного участка Унтара. А со стороны казалось бы даже, что я и вовсе не дышу.

Все то время, что я, сцепив руки на груди, выдавала асуру всю эту тираду, он стоял молча и даже несколько ошеломленно.

— А вот этот подход я одобрю? – приподняла бровь я. – То есть вот, мол, “пугайте меня, лорд Дарьен, суйте мне в лицо бутафорские отрубленные головы, выскакивайте неожиданно из-за угла с окровавленным кинжалом и вообще всячески делайте вид, что мне вот-вот придет конец”? Вот это я должна радостно одобрить?

Почему-то мне вдруг показалось, что идея с “оргазмом животворящим” была несколько интереснее, хотя и звучала возмутительно. Вот очень… возмутительно!

Прости Изольда Благостная.

— Ну… вообще-то я не собирался тебя предупреждать, и теперь нахожусь в несколько сконфуженном состоянии, — улыбнулся асур и развел руками.

И по его наглой черноволосой физиономии вообще не было видно, что он сконфужен.

Вот тогда мне пришлось кое-что прояснить.

— Хорошо, я сейчас сделаю вид, что поверила, — проговорила я, прищурившись, и замечая, как по тонким губам исследователя скользнула очередная улыбка. — Вот только, я надеюсь, ты помнишь, что наше знакомство началось с массового убийства? Ну… может быть не убийства, а покушения, но в тот момент я этого точно не знала. Вокруг меня произошел крупный взрыв магии, после которого добрый десяток человек до сих пор не приходит в сознание. И, есть вероятность, что и не придет. Однако, учитывая тот факт, что я находилась совсем рядом с эпицентром взрыва, можно предположить, что спастись мне удалось лишь чудом. Иначе лежала бы я сейчас бесчувственная и прохладненькая в лабораторных кабинетах следственного участка Унтара. А со стороны казалось бы даже, что я и вовсе не дышу.

Все то время, что я, сцепив руки на груди, выдавала асуру всю эту тираду, он стоял молча и даже несколько ошеломленно. Словно ему самому это в голову не приходило.

Хороший ученый попался, клянусь кисточкой на его хвосте!

В общем, чем задумчивей он становился, тем больше я набирала оборот:

— Кроме того, чуть позже мы с тобой вдвоем стали свидетелями нешуточного преступления. Одна из моих знакомых, женщина, у которой я почти ежедневно покупала булочки, оказалась лежащей без чувств в собственной пекарне, с сухой розой на груди. С розой, которая, кстати, стоит бешеных денег, но ко всему прочему еще и фигурировала в моем нищенском монастырском прошлом! Неожиданный и страшный поворот, скажу я между делом. Однако даже этот факт не щелкнул ни малейший тумблер внутри моего псевдовысокого плекса! Ничего внутри меня не изменилось, и я все та же Матильда Лиар. Неудачница и кладбищенская работница с улицы Луч Рассвета, Третьего округа, дом 33…

Алиас молчал.

Мне казалось, как я слышу шум утекающих в небытие секунд и шуршание шестеренок в его умной голове.

— Ты права, – наконец проговорил он. — Полагаю, что страх в качестве активатора плекса на тебе не сработал.

— Или же просто нечего активировать, — устало выдохнула я, отворачиваясь и снова глядя на вывеску “камеры ужасов”.

Признаться, я никогда не была в подобном месте. Да и вообще нигде не была. Все развлекательные заведения оказывались для меня слишком дорогим удовольствием. А нам в монастыре как-то деньжат на личные расходы не отстегивали.

Так и слышу, как сказала бы мать-настоятельница: “Вот сходи, Матильдочка, на вечеринку карликов в кафе Замексиса Лавариди. Классный тип он, только вне закона немного! Или вот наведайся в злачное заведение Сладкой Розмари – мамки с Крысовой улицы. У нее там такие славные ребята на подтанцовке!..”

В общем, ничего подобного, конечно, не было. И даже банальная комната страха была для меня чем-то неведомым, как нора гримлоков – вымышленных существ, что крадут неверных жен и утаскивают в свои темные недра, чтобы творить там с ними всякие непотребства.

А что? Вот так и учили целомудрию в монастырях!

В общем, оставалось мне лишь узнавать детали посещения всяких там “комнат” у тех, кто мог о них поведать.

— Ну что ж… — проговорил задумчиво асур, когда легкое шоковое состояние его, по всей видимости, отпустило. В этот момент я уж подумала, что мы развернемся и пойдем обратно к нему домой. Может, выпьем еще чаю или милейший дворецкий принесет немного булочек… Я была согласна почти на все, но Алиас меня удивил: — Тогда мы просто прошмыгнем туда, чтобы развлечься!

— Куда?!. — ахнула я.

И вдруг он схватил меня за руку и потянул внутрь комнаты страха, на ходу бросая контролеру несколько монет, блестящих золотом.

Минуточку, он же не мог расплатиться за вход золотом?!

Но я не успела возмутиться, потому что уже через пару мгновений оказалась в кромешной тьме. И только бутафорские кровавые огни сверкали со всех сторон, пялясь на меня, словно глаза мертвецов.

— Я буду тебя спасать, Матильдочка! — весело проговорил мой спутник, смело ведя меня вперед, хотя я, признаться, слегка струхнула.

Нет, ну кровавые глаза, вы представляете!

— Если что, прыгай мне на руки и прячь свое прекрасное личико у меня на груди, — продолжал он, заводя меня за первый поворот.

Мы, кажется, наступили на какие-то орущие доски, и в тот же миг над головами зажглись магические огни, а с потолка на нас посыпались натуральные черви.

Кажется, я кричала.

— На моей груди, Мотенька, на моей груди! — хихикал асур, прижимая меня ближе и вымышленным мечом рубя направо и налево невидимых врагов.

Так мы прошли всю комнату страха. А потом еще комнату смеха, двор кикимор, лес упырей и зеркальную комнату. Признаться, последняя оказалась самой страшной. Я ж там была толстая, как бегемот!

Сразу стало понятно, что на плюшки, пончики и пироженки лучше в самом деле не налегать.

В общем, к концу дня я хохотала как сумасшедшая, ела мороженое, которое, впрочем, купила себе сама, запретив ухаживать за мной в этом плане, и даже немного пела песни. Тихо-тихо, чтобы не привлекать внимание прохожих, но Алиас старательно мне подпевал, взяв под руку.

— Алиас, а как вообще так получилось, что ты увлекся наукой? — спросила я, уже доедая мороженое. — Как я поняла, ты из рода военных.

— Все верно, детка, — кивнул мужчина и одновременно дернул меня в сторону, сжимая локоть и подхватывая хвостом за талию. Не успела я возмутиться, как мимо пронесся какой-то оборванец. Если бы я шла по прежней траектории, то он всенепременно бы меня сбил.

— Спасибо, — со сдержанной улыбкой поблагодарила брюнета и высвободилась из его объятий. Отпускать меня сам он не торопился.

— Всегда пожалуйста. Ну а что касается семьи… видишь ли, Моть, я с детства рос весьма болезненным мальчиком. Можно сказать, разочарование папеньки. Потому, пока у него была надежда зачать еще одного сына и передать ему наследство в обход первенца, меня отправили в дальнее поместье с нянюшкой. Соответственно, до подросткового возраста я был предоставлен сам себе. А в мои интересы входили скорее книги и наука, чем драка на всевозможном оружии.

— Ого...

Я озадаченно замолчала. Наверное, стоит признаться, что в моем понимании единственная проблема, возможная с родителями, – это их отсутствие. Мне всегда казалось, что главное, чтобы они были, а остальное – оно как-то приложится. А тут… оказывается, по-разному бывает.

— Да, вот так. Ну а потом моя мать умерла в очередных родах, истощающих ее организм. Все предыдущие разы умирали только дети, а в этот раз и она, и малыш. Тогда отец и понял, что сын у него действительно только один и замены не предвидится. По законам асуров, если жив ребенок от первого брака, то дети от второго не имеют права наследовать титул. Потому папа вытащил меня из поместья, заявил, что все мои игры в науку – это ерунда и служба обязательно сделает из меня настоящего мужчину. И упек в училище. А там…

— Представляю, что могло быть там, — вздохнула я и, поймав вопросительный взгляд собеседника, пояснила: — Общество сирот тоже разное. Некоторые любили учиться и читать, а другие, более сильные, физически презирали их за это.

— Ну да, учебка – действительно не самое радужное мое воспоминание о юности, — кивнул Алиас. — Но в любом случае все закончилось хорошо!

— Расскажешь как? Как ты смог переубедить отца и начать заниматься любимым делом? Он понял, что ошибался? У тебя же столько патентов! Ты уважаемый изобретатель.

— Обязательно расскажу, Мотенька, но как-нибудь потом.

— Но почему?

— Ну должна же в мужчине оставаться какая-то загадка? — пафосно осведомился асур, театральным жестом взмахнув хвостом. — Изюминка! Вот разгадаешь ты все мои секреты – и я стану тебе неинтересен! Как жить тогда, а?

— Шут, — уже серьезно обиделась я.

— Не дуйся. — Алиас перехватил мою ладонь и запечатлел быстрый поцелуй на тыльной стороне. — Пойдем лучше поедим! Еда – это хорошо! От этого девочки становятся добрые. Мне нянюшка так говорила!

Вот же… шутник все же!

На обед мы завернули в одно из очевидно дорогих, но от этого не менее уютных заведений.

Там Алиас заказал несколько очень вкусных блюд и пару раз в процессе поглощения спрашивал, мол, ну и как они мне.

— Ты это к чему? — подозрительно прищурилась я, откладывая вилку, которой распиливала красную рыбку в сливочно-сырной шубке.

— Ну, гастрономическое удовольствие в целом тоже подходит, — глубокомысленно изрек асур.

Я только закатила глаза, а после озвучила очевидное:

— Как видишь – результата нет!

— Да я уже понял. — Но яркие глаза Алиаса вспыхнули воодушевлением, и он оживленно сообщил: — Хотя есть еще и прямо противоположное воздействие! Мотенька, а как ты относишься к лечебному голоданию?

— Твоему? — насмешливо осведомилась я, демонстративно отправляя в рот кусочек рыбки. — Очень положительно! Бока какие отъел!

Обладающий весьма худосочной конституцией асур только рассмеялся и добавил:

— Нет, к твоему. Дня на два, Мотя. Это же ничто ради науки и великого будущего!

— Вот тебе надо – сам и голодай, а мне в приюте этого хватило, — сухо сообщила я.

Настроение чуточку испортилось. Так как действительно, если бы плекс активировался от лишений – давно бы уже проснулся!

Алиас, кажется, понял, что перегнул палку, и быстро сменил тему. Он был прекрасным, очень оживленным собеседником, потому без труда смог меня увлечь и развеять сгустившиеся было тучи хандры.

Вечером он проводил меня домой, взяв обещание, что и на следующий день я его не брошу. Я чувствовала себя так спокойно и легко, что соглашалась на все на свете! Почему бы и не погулять так, как не гуляла никогда в жизни? Тем более что Алиас явно бросил дурацкую затею пробуждать мой псевдоплекс и мы просто развлекались, посещая все самые веселые заведения Унтара.

Это было мало похоже на ученые изыскания или эксперименты, но кто я такая, чтобы критиковать? Мало ли как там у светил науки проходят их заумные опыты?

Когда и второй день подошел к концу, я была готова если не расцеловать лорда Дарьена, то крепко пожать ему руку и сказать: “Аля, я ваша навеки!”

Тьфу, в смысле: “Лорд Алиас, я навеки ваша должница”.

— Не говори глупости, Мотя, — улыбнулся он, когда неожиданно получилось, что какую-то часть своих мыслей я таки умудрилась озвучить вслух. — Я рад, что ты повеселилась. И надеюсь, что однажды захочешь повторить это вновь…

Когда он говорил эти странные слова, его глаза светились спокойным теплым светом, от которого мне самой стало легко и свободно. Затем он неожиданно поклонился мне, будто благородной даме, и, послав воздушный поцелуй, исчез в вечернем полумраке.

Оказалось, что я уже стою у дверей собственного дома и давно пора ложиться спать.

Что я, собственно, и не преминула сделать, радуясь, что в моей жизни наконец все устаканилось.

Впрочем… радость явно была преждевременной!

Глава 8

После насыщенных выходных, я отлично выспалась и была готова к труду и обороне.

Вернее, просто к труду, так как обороняться на кладбище было не от кого. К счастью, к очень большому счастью!

Синтар, правда, ходил недовольный, кажется ему не понравилось то, что я уходила из усадьбы на выходные. И ещё больше не понравилось то, что я проигнорировала прямые расспросы о том, где была.

Впрочем, об этом я могла лишь догадываться, потому что за время нашего знакомства уже успела немного узнать начальника. Принять к сведению его вечную, немного загадочную улыбку, привыкнуть к хитрым взглядам и вкусным булочкам.

Булочки никуда не делись, а вот улыбаться Синтар стал не настолько широко. И смотрел так, словно я бросила его, бедолагу, одного, а он скучал и страдал!

Впрочем, все это мне могло и казаться.

В остальном вообще все было тихо и мирно! Даже слишком, если учитывать, что и василиска, грозившегося ухаживать за мной со страшной силой, тоже на горизонте не наблюдалось. Ажно пару дней!

Я даже успела успокоиться и решить, что он пошутил. Стало легче и… грустнее.

Ну в самом деле… Куда там целому лорду василиску ухаживать за какой-то Матильдой, работницей кладбища, сиротой и приютской воспитанницей?

Смешно даже.

Скорее всего, он пошутил или нашло на него что-то. Может, так хотелось меня в постель уложить, прости Изольда Благостная, что нес все, что в голову приходило. Нес старательно, чтобы не расплескать.

А потом, когда вернулся к себе, хорошенько обдумал собственное поведение, осознал, что был неправ. Наверное, еще и посмеялся над собственной затеей. Ухаживать за бедной сироткой! Экая невидаль!

В общем, внутри меня росло и колосилось пышное сочное расстройство, распуская листики и набухая бутонами. Я же это расстройство старательно топтала ногами и делала вид, что ничего не происходит.

Подумаешь! Птица важная… Змеюка то есть. И вовсе мне не хочется, чтобы за мной ухаживал какой-то сноб, которому только дай повод руки свои распустить!

Размышляя таким образом, я сглотнула горький ком в горле, стиснула зубы и только-только собралась налить себе чаю и позавтракать, как в дверь постучали. Громко так! Настойчиво! Словно все мысли у меня из головы пытались вытрясти.

Признаться, я слишком хорошо помнила, кто имеет привычку стучаться вот так. Словно, если ему не откроют, он вышибет дверь. Словно он вообще не понимает, почему дверь перед ним не открывается сама.

Конечно! Как же так? Ведь лорд-василиск уже ступил на порог, шелла дверь, извольте распахнуться!

При этом все присутствующие мужчины уже должны согнуться в поклоне, неистово сдирая с себя головные уборы, женщины обязаны делать реверансы, а я…

Полагаю, что я должна падать в его объятия. Голой.

В общем, фантазия, подкрепленная изрядной долей разочарования и накрученная раздражением, подкидывала самые фантасмагорические образы. Но когда требовательный стук раздался вновь, все внутри у меня обмерло и, едва не прячась под стол от нежелания открывать, я закричала:

— Шелье Наэрн, вы не откроете гостю?

И, быстро-быстро перебирая ногами, заторопилась скрыться с кухни. Мол, не было меня тут, нет и никогда не будет.

Но не успела я сделать и нескольких шагов, как с другой стороны двери раздался жесткий голос василиска:

— Матильда, открывай! Я тебя прекрасно слышу! И пришел я к тебе, а не к шелье Наэрну. Оставь почтенного погостовладельца в покое!

Я едва не подпрыгнула от неожиданности. И как я могла забыть, что вход в дом как бы совсем рядом с кухней, а потому снаружи должно быть прекрасно слышно все, что тут происходит.

Другого варианта не было – пришлось открывать.

Петли скрипнули, когда я нехотя щелкнула замком и потянула на себя ручку.

На пороге и впрямь стоял он. Лорд Фаррис, лорд Черного утеса и наследник клана Кровавых василисков.

Почему я теперь думала о нем именно с таким перечислением титулов?

Потому что последнее время почему-то я стала особенно сильно ощущать пропасть между нами. Собственно… все поведение Рейялара словно концентрировалось на различиях в наших положениях.

И даже сейчас в его чуть надменно-холодном лице я будто бы видела тень скрытых мыслей. Мол, “вот он я, Матильда Лиар, пришел ухаживать за тобой, но не потому, что мне самому хочется, а потому, что дал слово. А лорды держат свое слово…”

Я невольно скривилась.

— Что вы хотели, лорд Фаррис? — спросила, неосознанно переходя на официальное обращение.

Василиск выглядел великолепно. Как всегда. Дорогой камзол цвета сочного темного баклажана был отделан черной и голубой вышивкой, пуговицы блестели черненым серебром, из нагрудного кармана идеальным полукругом свисала золотая цепь от часов. Красные, как спелая вишня, волосы на висках были убраны назад с помощью нескольких аккуратных косичек. При этом на затылке густые пряди оставались полностью распущенными, и мне… снова хотелось их потрогать.

Вместо ответа на мой вопрос василиск просто протянул мне руку.

Признаться, я ожидала чего угодно. Очередных перепалок, ссор, споров. Я должна была пытаться выпроводить его прочь, он – уговорить меня на какую-то очередную прогулку, от которой я не смогу отказаться все равно. Например – прогулку в участок или бесполезный и вызывающий поход в ресторан.

В итоге я бы через силу согласилась, потому что главному следователю Таредина Пятого не отказывают, а он, как надутый пингвин, шел бы рядом со мной, сцепив крылья, тьфу, то есть руки, за спиной. Важный и довольный.

Но все вышло не так.

На этот раз почему-то совсем не так…

Я глядела на распахнутую ладонь василиска, и внутри все медленно переворачивалось, подвывая. Как большой медведь, просыпающийся в берлоге от зимней спячки. Вот сейчас он окончательно очнется и…

Я положила свою ладонь в мужскую, вздрогнув от ощущения приятного тепла. От места, где наши пальцы соприкоснулись, под кожу проникла стая искр. Она брызнула в вены, быстро расходясь по телу колючими мурашками.

А василиск медленно сжал мою руку и, не сводя с меня глаз, неторопливо поднес кисть к губам.

Я задержала дыхание.

Не знаю, что происходило со мной в присутствии этого человека… нечеловека, но я будто бы становилась кем-то другим. Мозг вроде бы и хотел возмутиться, но стоило взглянуть в кроваво-красные глаза, как я проваливалась в их глубину. Стоило едва-едва ощутить мягкие губы Рейялара на своей коже, как сквозь это место в тело била сотня крохотных молний, которые тут же прорывались в мозг, превращая его в кашу.

— А теперь я покажу тебе нечто, что тебе наверняка понравится, — шепнул он, отстраняясь от моей руки, и я неожиданно, увидела на его лице улыбку.

Рейялар Фаррис очень редко улыбался. В основном его лицо было мрачным и серьезным, часто – холодным и бесчувственным, словно он натягивал на него маску.

А сейчас… оно неожиданно стало другим. Светлым. Почти счастливым.

Я поняла, что такого главного следователя его величества Таредина Пятого вижу, кажется, впервые в своей жизни.

А в следующий миг он шагнул ко мне, наклонился, подхватывая одной рукой меня под спину, а второй – под колени, и просто поднял, прижав к себе. Затем захлопнул дверь дома и понес меня прочь.

— Эй, куда? — воскликнула я, чувствуя, что чудовищно краснею.

Мне стало жарко. Оттого, что он держал меня на руках, оттого, что я слышала стук его сердца. Совсем рядом…

Оттого, что его красивое лицо оказалось так близко.

Рейялар все еще улыбался, и его улыбкой невозможно было не любоваться. Мне кажется, она вообще меня каким-то образом загипнотизировала. Иначе как это вообще все можно объяснить?.. Как объяснить то, что я лежу в его объятиях, совершенно не трепыхаясь и не пытаясь вырваться?

Ничего-ничего, это временно. Я вот-вот приду в себя и настучу ему… куда-нибудь. Вот-вот!

Рейялар не смотрел на меня. То ли решил не смущать еще сильнее, то ли глядел перед собой, чтобы не запнуться и не уронить важную ношу.

Ну, по крайней мере, оставалось надеяться, что ноша и впрямь важная!

— Куда вы несете меня, лорд Фаррис?.. — нервно выдохнула я.

Голос сорвался. В самом конце вопроса, на фамилии Рейялара. И получилось, что рычащие ноты его имени я произнесла почти шепотом.

Василиск повернул ко мне голову, и… наши лица оказались в паре сантиметров друг от друга.

— Я тут решил кое-что, — мягко начал он, оглядывая меня таким ласковым взглядом, словно я... его любимый кот.

Конечно, кот. Потому что вряд ли наследник Кровавых василисков может любить кого-то, кроме кота.

Не меня же, в конце концов?

— Что же вы решили, лорд Фаррис? — еще тише прежнего спросила я, с дрогнувшим сердцем замечая, как на короткий миг взгляд мужчины упал на мои губы.

На настолько короткий миг, что почти сразу же он вновь смотрел мне в глаза, все так же улыбаясь.

А у меня внутри с каждым мгновением все сильнее теплело.

— Я решил, что не хочу сегодня препираться с тобой, — ответил он, снова посмотрев вперед.

Да… вот так лучше. Смотрите вперед, лорд Фаррис. А не вглубь меня.

А то вы можете увидеть то, чего там быть не должно.

— Сегодня мы с тобой перешагнем стадию споров и сразу отправимся туда, где тебе будет хорошо, Матильда.

— Мне будет… хорошо? — переспросила я, громко сглатывая ком в горле и еще сильнее краснея.

Уж не знаю, что я там подумала, но это точно что-то неприличное!

Поэтому не буду думать, и все тут.

В этот момент мы вышли на широкую улицу, двигаясь вдоль мощеной дороги для экипажей.

— Тебе будет очень хорошо, Матильда, — ответил василиск весело, отчего мне стало совсем стыдно.

Ну вот зачем он смущает скромную монастырскую сиротку? Как не стыдно, в конце концов?

Впрочем, наверно, будь я достаточно скромной, такая фраза меня бы не смутила, потому что я просто-напросто ничего пошлого бы не заподозрила.

Но, увы, к своему возрасту я уже успела просветиться во всем, что надо и не надо по вопросам отношений между мужчиной и женщиной.

К тому же – богатая фантазия!..

В общем, теперь мне было неловко.

Весьма.

Чтобы немного отвлечься, я постаралась перевести тему, а заодно избавиться от слишком уж нескромной близости Рейялара. Пора же уже включать мозг, в конце концов! Ну… полюбовалась капельку на оживший реликт – улыбающегося василиска, – и будет. Ну почувствовала себя любимым котом – и хватит.

Вокруг было полно народу, и я не могла не спросить:

— Вам не позорно нести на руках работницу кладбища, а, лорд Фаррис? Может, стоит уже опустить меня на землю?

— Вот уж нет, моя милая, — ответил он, продолжая идти вперед.

И теперь я, кажется, увидела место, куда он направлялся.

В двух десятках метров от нас за поворотом кладбищенского забора стояла черная карета с кровавой диадемой, внутри которой кольцами вилась золотая змея.

Кажется, это был герб Кровавых василисков. Я припоминала это с уроков геральдики, которые проводил для меня отец Ансельм, но которые, к сожалению, он так и не завершил. Я знала большую часть гербов королевства, однако далеко не все.

Впрочем, даже если бы это изображение не входило в перечень моих знаний, все равно несложно было догадаться о его значении. Слишком уж говорящим был рисунок змеи, слишком яркой и богатой – драгоценная диадема, больше напоминающая корону.

— Если я тебя отпущу, ты можешь убежать, начать спорить, говорить, что никуда со мной не пойдешь, — с мягкой ухмылкой проговорил василиск. — И мы оба знаем, что нам это не нужно. Поэтому я просто донесу тебя куда следует и сделаю так, чтобы тебе все понравилось.

— То есть ты полагаешь, что, донеся меня “куда надо” насильно, а потом насильно “сделав так, чтобы мне понравилось”, ты действительно добьешься необходимого эффекта?

Услышав такую постановку вопроса, Рейялар запнулся, перестал улыбаться и сдвинул брови. Он даже на миг замер, повернув ко мне голову и обжигая кроваво-красным взглядом.

— Знаешь, Матильда, — сказал он неторопливо. — Я уже привык к тому, что с тобой непросто. Я уже почти смирился, клянусь Черными богами. Но ты могла бы хоть раз просто поверить мне? Поверить, что я не сделаю ничего, что могло бы принести тебе вред? Понять, что я не насильник, не убийца и не наслаждаюсь чужими страданиями. В особенности твоими. Не могла бы ты хоть раз… хотя бы сегодня поверить в этот факт? А потом, знаешь, если тебе очень хочется, — он чуть скривился, — можешь снова думать о том, что я отвратительный сноб, мерзкий василиск и по ночам уползаю в свою нору, как змея, и ем там младенцев. Только пусть это будет завтра. Не сегодня.

Я замерла, не в силах вздохнуть. Признаться, мне стало ужасно больно от его слов.

Потому что он попал в цель. Я ведь и впрямь местами думала именно так, как он сказал. Даже про себя называла его снобом, как он выразился, словно знал все мои мысли.

И ведь, если подумать, ничего плохого мне Рейялар и впрямь не делал. Да, пару раз он меня серьезно напугал. Да, часто его поведение было в высшей степени возмутительно.

Но все это касалось лишь моего человеческого достоинства. Он обижал меня, но никогда не вредил.

И даже в тот день, когда мой первый раз едва не случился с ним на простом каменном столе, все это выглядело скорее как оскорбление, чем как насилие. Потому что его странная пульсирующая магия не лгала: я хоть и хотела придушить Рейялара, но его прикосновения, поцелуи, ласки достигали своей цели. Заставляли меня забывать обо всем, кроме него.

Это было стыдно и неловко осознавать. Признаваться в этом себе хотелось еще меньше.

Но Рейялар был достоин хотя бы того, чтобы я не считала его монстром.

— Хорошо, — выдохнула я, прикусив губу и стараясь не смотреть ему в глаза.

Хотелось сгореть на месте от того, насколько его просьба ранила меня.

Теперь мне было не только стыдно, но и жаль его. Потому что на короткий, едва уловимый миг на холодном лице главного следователя Таредина Пятого мелькнула тень боли. Боли, которую я ему доставила.

А я, знаете ли, не привыкла делать кому-то больно!

Кроме того, за последние дни, в течение которых Рейялар не появлялся на пороге моего дома, обида на его поведение внутри меня будто бы успокоилась, сменившись чем-то другим, но очень похожим. Так что я сперва и не заметила разницы.

Это была другая обида. На этот раз на то, что он не приходил. Солгал, что будет ухаживать, а сам не пришел...

Но вот он здесь! Выполняет свое обещание, улыбается мне так, как никому другому!

И на этот раз, похоже, это я оказалась злодеем.

— Вот и славно, — ответил Рейялар, снова двинувшись вперед.

Уже через мгновение мы оказались в карете, и двери за нами захлопнулись.

Однако я почти сразу же поняла, что происходит нечто странное. Сперва мысль не смогла до конца оформиться у меня в голове, словно что-то щелкнуло, но мне не удалось осознать, что именно произошло.

А василиск тем временем шуршал чем-то на одном из сидений.

— Эм… Рейялар… — проговорила я задумчиво. — А где кучер?

Точно! Ни кучера, ни лошадей, запряженных в карету, не было!

— Они нам не понадобятся, — ответил он хитро и неожиданно подмигнул.

Мне подмигнул главный следователь!

Не успела я открыть рот от удивления, как василиск пристегнул меня к сиденью каким-то ремнем, проверил свой такой же, а затем поднял руку к потолку.

Там оказалась приделана крупная сфера, тускло светящаяся в полумраке. Но Рейялар дернул ее вниз, и в тот же миг она засветилась так ярко, что я едва успела зажмуриться.

— Держись крепче, Матильда! — весело крикнул Рейялар, а затем мне показалось, что мы вместе с каретой провалились в бездонную пропасть.

По-моему, я кричала.

Сознание и ориентация в пространстве, как ни странно, вернулись ко мне довольно быстро. Буквально вот только что мне казалось, что мы падаем в какую-то черную нору с чудовищами и сперва разобьемся, а затем наши мягонькие от падения тельца сжуют подземные твари. А вот все изменилось и мы вновь просто сидим в карете, Рейялар весело глядит на меня так, будто ничего не произошло, а проклятый светящийся шар, из-за которого, клянусь, все это и произошло, преспокойненько прилип обратно к потолку и потух.

— Пора выходить, шелла Лиар! — улыбнулся василиск настолько невозмутимо, будто бы это нормально – сесть в карету, пристегнуться, а затем вылезти, так ни разу и не тронувшись.

Разве что умом!

Сердце у меня до сих пор стучало как бешеное, но я смотрела в наглую физиономию следователя и скрывала свое состояние. Нет, ну а что? Сам он вон какой деловой, сразу видно: ни капли не испугался. Такому только дай повод – сразу над бедной Матильдой шутить станет.

А Матильда, между прочим, ещё после шуточек Алиаса не отошла!

— Что, уже? — невозмутимо проговорила я, делая вид, что скрываю зевок. — А я думала, нам придется куда-то ехать, вот, прикорнуть вздумалось. Да только трясет в твоей карете без лошадей, как грешников на том свете!

— Занятные познания о грешниках, Матильда, — с ухмылкой проговорил василиск, открывая дверцу и подавая мне руку, чтобы выбраться. — А ещё — отличная выдержка. Даже женщинам из рода василисков редко удается при первой телепортации не завизжать.

— Первой телепортации? — ахнула я, так удивившись, что даже забыла возмутиться по поводу столь неожиданного события. Уж предупредить-то девушку можно было! Но нет, я же понимаю, тогда это не стало бы и вполовину настолько весело!

Впрочем… я таки поймала удивление моей выдержкой на наглой рыжей физиономии, а значит, все было не зря! Но...

— Неужели мы и вправду телепортировались?

— Смотри сама, дорогая, — мягко, почти мурлыкающе проговорил мужчина.

От его голоса, а особенно от этого обращения у меня мурашки скользнули по коже.

Рейялар взял меня за руку, помогая спуститься и будто назло усиливая дурацкий эффект от слов. А ещё – от его близости, от улыбки и слишком уж яркого рубинового блеска глаз, глядящих словно внутрь меня.

Я отвернулась, сходя со ступенек кареты вниз. И тут же увидела нечто совершенно невероятное.

Мы стояли посреди огромного парка, со всех сторон покрытого густой изумрудной зеленью и усыпанного цветами. Тут так потрясающе пахло! Если бы не этот запах, от удивления, клянусь, я бы перестала дышать вообще.

Но аромат!..

А потом мимо меня пролетела огромная бабочка! Ее крылья были размерами с полторы мои ладони. Они переливались перламутром, а ее усики даже чуть-чуть махнули мне по щеке.

А потом появилась ещё одна и ещё!

— Если ты не будешь двигаться хотя бы минуту, уверен, одна из них на тебя сядет, — шепнул Рейялар, отошел чуть в сторону и, сцепив руки за спиной, стал наблюдать за мной.

На его лице светилась едва заметная спокойная улыбка.

Но какое мне дело до его улыбки, когда тут такое творится! Из-за соседнего дерева как раз высунулась мордочка какого-то маленького пушистого животного, напоминающего то ли лазурного кота, то ли белочку.

— Пойдем, — проговорил тем временем Рейялар, осторожно утягивая меня за руку куда-то вперёд по дорожке.

А я была так поражена происходящим, что едва вспомнила о важном:

— Так каким образом мы телепортировались? Я думала, эта магия – вымысел! Помню, лет десять назад отец Ансельм рассказывал мне, что для реализации подобного фокуса понадобилась бы колоссальная магическая мощность, которую на данный момент невозможно заполучить.

Рейялар приподнял бровь, внимательно слушая меня.

— И снова ты удивляешь меня, Матильда Лиар. Впрочем, ты всегда меня удивляешь, и всегда это часть твоего неповторимого обаяния.

Уши таки покраснели. Я прикусила губу, стараясь не сильно выдавать, насколько мне нравятся его слова.

Доброе слово и кошке приятно, а уж когда тебе его говорит сам его наглейшество главный следователь и правая рука Таредина Пятого – это вообще как бальзам на душу.

Особенно когда он при этом держит за руку, наши плечи соприкасаются при ходьбе, а краем глаза я замечаю, как его жгучий взгляд то и дело скользит по мне…

— И всё же кое в чем ты ошибаешься, Матильда, — продолжал он, но так мягко, что я не успела расстроиться.

— И в чем же?

— К сожалению, твои знания самую капельку устарели, — с улыбкой ответил он, пока мы проходили все глубже и глубже в дивный сад. — Технология порталов до сих пор остается очень редкой и дорогостоящей. Однако совсем недавно был-таки найден способ аккумуляции необходимого для скачка количества энергии. И именно здесь встаёт вопрос цены. Накопителями служат крупнейшие самородные бриллианты.

— Так вот что это был за камень, — ахнула я, вспоминая крупный шар внутри кареты. — Таких огромных драгоценных камней я ещё не встречала… Впрочем, я и маленьких-то бриллиантов не видела, — добавила, усмехнувшись. — Но размерами вы в очередной раз меня впечатлили, лорд Фаррис.

— Размерами? — переспросил он, кашлянув в кулак. Его глаза красноречиво прищурились.

А я невозмутимо добавила:

— Ну конечно! В прошлый раз то был удивительный размер вашего аппетита.

Скрывая смешок, я повернула голову чуть вправо и ахнула. Там, за чертой невысоких, каких-то светящихся цветов, виднелся небольшой водоем. А над ним золотились солнечные искры, будто выходящие из самой воды. Поэтому казалось, будто вся безупречная гладь озера сделана из жидкого драгоценного металла.

— Что это? — выдохнула я ошеломленно.

Так сильно хотелось дотронуться до этой воды, опустить в нее руки, коснуться кончиками пальцев! А то и вообще ухнуть туда целиком с головой. Я, между прочим, прекрасно плавала! И крайне любила это занятие, хотя в настоящей реке искупаться доводилось не так уж часто. В монастыре нас особенно не баловали развлечениями.

— Это Золотое озеро василисков, — ответил Рейялар так невозмутимо, словно ничего особенного не сказал.

А у меня в голове все помутилось. Колеса мыслей застучали со скоростью запущенного в полный ход паровоза. А потом заскрипели с тоской издыхающего часового механизма.

Золотое озеро василисков – это почти легенда. Никто не знает, где оно, никто не ведает, для чего оно нужно. И в сферу реальности его переносит лишь тот факт, что его существование совершенно точно указано в “Перечне земель и наделов Межнационального магического королевства Рольдан” – книги, которую меня заставляли штудировать на уроках географии. Однако на карте это место не отмечено даже примерно. Все, что находится на территориях василисков, покрыто туманом неизвестности.

— Правильно ли я понимаю, что мы где-то в ваших горах? — спросила я с придыханием и одновременно легким приступом ужаса.

Рейялар слегка снисходительно улыбнулся, сцепив руки за спиной.

— Все верно, Матильда, мы находимся примерно между Кровавыми и Пепельными горами. Большего тебе знать не нужно. Да и нельзя.

Да, вот сейчас стало еще страшнее. Дело в том, что я вдруг представила, что будет, если Рейялар меня тут оставит. Ну вот отойдет на пару минут, скажем, справить нужду за кустики, а его там какая-нибудь бабочка унесет на своих радужных крыльях. Короче, как я буду добираться отсюда домой?!

На мое миленькое, родненькое, обожаемое кладбище!

Конечно, предполагалось, что кавалер свою шеллу на свиданиях не бросает, но мало ли?! Мой кавалер таких шелл, как я, вообще обычно никуда не приглашает, так что кто его знает.

Я как-то немножко привыкла сама за себя отвечать. А потому осторожно спросила:

— Эм… лорд Фаррис, а вы не подскажете – так, чисто в теории, – а в какой стороне тут выход? Ну… чтобы я знала?

Рейялар перевел на меня тяжелый взгляд своих вишнево-красных глаз и слегка прищурился.

Не понравился ему мой вопрос, вот как пить дать. Конечно: он мне тут редкие красомты показывает, а я ему про выход.

Ну а что поделаешь? Мне и самой неловко. Но его взгляд я мужественно выдержала, незаметно покрываясь мурашками под платьем.

Василиск тем временем неторопливо шагнул ко мне, внезапно сократив расстояние между нами до опасных и крайне щекотливых сантиметров. А потом шагнул еще, и прослойка воздуха между нашими телами сделалась не шире ладони.

Я стала чувствовать горячий жар его тела, до лица едва заметно доносился отголосок его дыхания.

Сердце на несколько мгновений замерло.

Не знаю, что происходило со мной рядом с этим нечеловеком. Какие бы гадости я о нем ни думала, стоило взглянуть в его темные, как спелая вишня, глаза, как передо мной будто появлялся кто-то другой.

Я уже не видела напыщенного и наглого в своей самоуверенности главного следователя, не видела не привыкшего к отказам змеинокровного василиска. Внутри этих глаз я видела простого человека. Как я. Как любой другой. Мне казалось, что я чувствую его мысли, ощущаю желания, которые перекликаются с моими собственными, словно они были их зеркалом. Только многократно увеличенным.

А еще я видела там боль. Словно он боролся с чем-то, с чем не привык бороться. С чем не должен был сражаться никогда. Я не видела вечно скользящего на его лице легкого налета презрительности, не чувствовала и капли высокомерия. Словно настоящий Рейялар Фаррис сидел глубоко-глубоко в сердце главного следователя его величества Таредина Пятого. Сидел, спрятанный под оболочкой из непробиваемой кроваво-красной змеиной чешуи.

— Если ты хочешь уйти отсюда, мы уйдем прямо сейчас, — сказал он тихо и спокойно, внезапно коснувшись пальцами моего подбородка.

И словно тысяча иголочек проникла в кожу от этого прикосновения.

И еще ярче вспыхнула в алых глазах болезненная молния.

Я все-таки его обидела.

— Я не хочу отсюда уходить, — улыбнулась в ответ и, кажется, впервые в жизни сама сделала первый шаг навстречу лорду Фаррису, наследнику Кровавых василисков: протянула руку и коснулась его груди.

Первый шаг… Но будет ли хоть когда-нибудь второй?..

Я глубоко вздохнула.

В конце концов, если подумать, он же не виноват, что родился василиском, правда? Да еще василиском такого высокого полета… в смысле ползания. Ну, или что там у них бывает.

Бархатная жилетка под моей рукой буквально жгла кожу. Но я не убирала ладонь, продолжая смотреть в чуть расширившиеся глаза Рейялара.

Мне было хорошо с ним. Прямо сейчас, когда он не сыпал колкостями, не пытался манипулировать или вывести меня на неуместную откровенность. Просто стоя рядом с ним, я чувствовала внутри тепло и безопасность.

Не знаю, может, это какое-то извращенное удовольствие – испытывать приязнь к такому в прямом и переносном смысле ядовитому типу. А может, где-то подсознательно я думала, что если он даже со мной такой, то со своими врагами он гораздо хуже. А потому и врагов у него нет. Мне хотелось спрятаться за ним, как за огромной скалой, о которую разбивается вдребезги самый мощный шторм.

Стоит признать: о мои собственные “скалы” волны не разбивались никогда. Скорее они топили под собой гладенькие круглые камушки моей жизни.

С рождения брошена родителями.

Монастырь, где детей не слишком-то и любили.

Смерть единственного близкого человека.

А под конец вишенка на торте – заговор, в котором мне с детства подсыпали сонный порошок…

Так себе скалы, я вам скажу.

Я продолжала держать ладонь на груди василиска, едва дыша, и вся жизнь почему-то проносилась перед глазами. Кончики пальцев подрагивали от напряжения. Словно этим простым и незамысловатым движением я признавалась в чем-то этому мужчине, который был моей полной противоположностью. Но от которого у меня так болело в груди.

Это было страшно. И, признаться, каждую секунду я боялась, что прямо сейчас Рейялар в свойственной ему манере все испортит. И я буду чувствовать себя еще большей дурочкой, чем раньше.

И сердце будет болеть еще сильнее.

Секунда.

Другая.

Как бесконечность...

А потом он просто взял мою руку и медленно, почти нестерпимо медленно поднес к своей щеке, приложив ее так, что я почувствовала жар его кожи всей ладонью.

Близко и горячо.

Василиск закрыл глаза и глубоко втянул воздух, задержав дыхание.

Мне казалось, что время остановилось. Вместе с моим сердцем.

Это был другой Рейялар Фаррис. Которого я никогда не знала.

И если предыдущий был в крохотной ступени от того, чтобы сломать стены моей воли, то этому не нужно было ничего ломать.

Перед этим Рейяларом у моей воли не было стен.

Время тянулось бесконечно и одновременно превратилось в одну короткую обжигающую секунду. Пьянящую, как дикое вино.

Густые рубиновые волосы василиска упали на его лицо с легким отблеском загара, оттеняя тонкую морщинку между сдвинутыми бровями. А солнечные блики падали сквозь пряди на сжатые от напряжения красивые губы.

У меня в висках громко пульсировало, под ребрами сдавило словно стальной струной.

Мне было больно и страшно. А еще нестерпимо тянуло сердце.

И казалось, у меня просто не было выхода, чтобы бороться с тем, что росло и расширялось где-то в груди. А потому, пока Рейялар не открыл глаза и не напугал меня окончательно, я тихонько встала на цыпочки и, на секунду замерев в миллиметре от его губ, едва заметно поцеловала.

И словно провалилась в бездонную пропасть.

Я буквально кожей почувствовала, как вышибло дыхание из груди василиска. Как он замер, напряженно сжавшись, словно тигр перед схваткой с мантикорой. Или самоубийца перед прыжком со скалы.

А я чувствовала мягкость его губ и боялась пошевелиться. Каждая клеточка тела оказалась объята пламенем, и мне казалось, что вот-вот наш поцелуй разорвется, а я, по всей видимости, сгорю со стыда.

Что ему стоило шагнуть назад и сказать: “Шелла Лиар, вы, кажется, уже сделали свой выбор”?

Ну, или облить меня очередным ядом своей язвительности, мол, “ну, я же говорил, ты меня хочешь”. И что-нибудь в этом роде.

Что ему стоило, как обычно, вонзить мне нож в сердце?

Не знаю, что приключилось с ним за последние дни. Но ничего из всех моих сегодняшних страхов не произошло.

Вместо этого я вдруг ощутила, как неспешно, словно боясь напугать кого-то, губы василиска распахнулись и обхватили мои. Сперва нижнюю, заставляя меня вздрагивать от незнакомого, жгучего удовольствия, а затем верхнюю, будто прокладывая путь в самое сердце пожара.

Я теперь тоже не открывала глаз. Я просто хотела, чтобы это никогда не заканчивалось, и боялась, что стоит мне распахнуть веки, как волшебство осыплется острыми осколками.

Я лишь чувствовала, как неторопливо Рейялар становится ко мне еще ближе, как бережно касается ладонями моей талии, прижимая меня к себе так осторожно, словно боялся сломать.

И как в ответ бешено стучит у меня в груди, ломая гораздо сильнее, чем мог бы сломать он.

Как становится глубже и чувственней наш поцелуй, при этом оставаясь медленным и неторопливым.

И от этого я сама лишь начинала ощущать себя испорченной девчонкой, потому что втайне желала сгореть в этом пламени целиком.

А потом, когда вечность, кажется, вспыхнула и истлела в этом поцелуе, Рейялар коснулся ладонями моего лица, поглаживая большими пальцами мои щеки и уголки губ, а затем медленно отстранился, при этом продолжая касаться лбом моего лба.

Я открыла глаза и поняла, что Рейялар все еще не сделал того же. Он держал мое лицо в своих руках и не поднимал веки.

А потом вдруг еле слышно выдохнул:

— Я так хотел этого, Матильда… И я был таким глупцом...

Каждое его слово будто молнией разрезало сознание, пропуская грозовые разряды по нервам.

— Почему?.. — прошептала, не понимая, о чем он говорит.

А затем его багряно-алые глаза распахнулись, пронзая меня насквозь, утягивая в бездонную глубину оттенка рубиновой крови.

— Ты была права, — вместо ответа сказал он, еще сильнее меня запутывая. — Но теперь я понял.

Зато я вообще ничего не поняла...

Он больше ничего не стал объяснять. Взял меня за руку, и еще полдня мы гуляли с ним по дивным садам василисков. Он показывал мне бабочек, рассказывал, как они называются, и несколько из них и вправду на меня сели!

Затем у нас случился неожиданный пикник на побережье Золотого озера, и ближе к вечеру мы отправились домой на все той же карете-телепорте.

Это был самый невероятный день в моей жизни.

И это был самый невероятный василиск… Василиск, с которым я, казалось, лишь впервые познакомилась и которого теперь больше всего на свете хотела узнать получше.

Мне так хотелось верить, что он может быть другим. Не жестоким и хладнокровным, которого интересуют лишь собственные желания… а вот таким.

На краю мира, на берегу затерянного в горах легендарного озера.

Наверное, в жизни каждой девушки есть моменты, когда кажется, словно тебя пыльным мешком из-за угла шарахнули. Бабах – и необратимые изменения в голове!

Только вчера ты вроде как была адекватной молодой девушкой, которая прекрасно понимала, что ей в этой жизни светит, а что — не очень, а сегодня р-р-раз — и восторженная дурочка.

В общем, меня накрыло влюбленностью. Внезапнее некуда!

Оказалось, что для окончательного разжижения моих мозгов его светлости лорду Фаррису достаточно вести себя как джентльмен.

Я по-прежнему понимала, что никаких гарантий светлого будущего, кроме страсти великой, мне не давали, но так не хотелось думать о плохом! Хотелось жить одним днем, одной минутой, одной секундой… в идеале той самой, когда я плавилась в объятиях красноволосого мужчины, буквально сходя с ума. Он целовал меня так, словно это его самое страстное желание, он сжимал меня настолько сильно, словно боялся случайно расслабить руки и… потерять.

В общем — плохо все было.

Кто ж знал, что так вообще может обернуться ситуация?!

Остатки здравого смысла в моей заполненной розовым туманом головушке пытались хоть что-то сделать, но не получалось. Даже сосредоточиться на работе не получалось!

Хотя, казалось бы, кладбищенские пасторали лучше всего напоминают о скоротечности бытия вообще и чувств в частности.

— Девушка, вы не записываете! — в мои размышления ворвался визгливый голосок молоденькой вдовушки, которая пришла полчаса назад и теперь подробно рассказывала, как именно она желала бы закопать своего почившего благоверного.

А закопать она его желала настолько основательно, словно на полном серьезе опасалась, что он вылезет и придет к ней снова!

Но мне было сложно ее осуждать. Судя по портрету чрезвычайно противного старикашки, который дева притащила, дабы мы перенесли изображение на камень. Я бы тоже переживала, что такой внезапно может вернуться!

— Слушаю! — на голубом глазу соврала я и, покрутив в руках новейшую перьевую ручку, с тоской подумала, что Синтар опять ушел по своим тайным делам, а на меня оставил клиентов.

А вдруг я не справлюсь?!

— Если слушаете, то что я сейчас говорила? — прищурилась барышня.

Девушка, кстати, была красива, как ангел. Белокурые волосы, идеальная кожа и тонкие черты лица, едва заметный румянец на нежных щечках. Стильное, красивое платье с тщательно подобранными кружевами пепельного цвета и изысканными драгоценностями. Маленькая черная шляпка кокетливо сидела на локонах.

В общем, шелла выглядела радостно и торжественно, несмотря на скорбный повод!

Такое ощущение, словно ей траурный гардероб заранее сшили. Вот она – забота о будущем! А то муж помер, а ты без платья!

— Вы говорили, что хотели бы заказать толстую гранитную плиту на могилу супруга.

— Да, — чуть расслабившись, улыбнулась вдовушка. — И тот камень, на который портрет будете переносить, его тоже побольше. И поставьте прямо на середину могилы. Это важно, чтобы на середину…

— Как скажете, шелла… — прилежно записала я.

Дедушку в гробик, гробик на три метра под землю, сверху огромную плиту, а на плиту валун.

— О, совсем забыла про материал гроба!

— Серебро? — рискнула предложить я. Ну а что, тогда бы сто процентов не выполз. — И осиной изнутри обшить!

— А так можно?! — загорелась неподдельным счастьем прекрасная шелла.

— Нужно! — мысленно прикинув стоимость всей этой прелести, решила я.

У Синтара доход – а мне премия! У меня щедрый начальник, он наверняка наградит свою верную работницу.

— А какие цветы и венки желаете? — осведомилась я.

— М-м-м… а какие есть?

— Ну… в вашем случае я бы предложила мак. Защищает. — Я многозначительно подвигала бровками.

— Тогда мак, да! — тотчас согласилась утонченная “скорбящая”.

— Еще могу посоветовать вплести в венки чертополох. Тоже говорят… от этого самого.

Загадочно двигать бровками мне понравилось! Тем более какой эффект!

В общем, через полчаса я уже впарила, очевидно, весьма состоятельной вдовушке все, что могла, и теперь мучительно сожалела, что предложить ей положить сразу ДВЕ гранитных плиты – это уже как-то наглость.

А жаль!

В этот момент дверь кабинета открылась и на пороге появился Синтар.

— О, шелье Наэрн, — расцвела в обаятельной улыбке вдовушка и затрепетала ресницами, заалела щечками.

— Моя дорогая шелла Зарнина, как я счастлив вас видеть, — проворковал в ответ блондин и, подойдя к девушке, галантно поцеловал ее затянутую в черную кружевную перчатку ручку.

— Да я, собственно, как и обещалась, чуть что — сразу к вам, — мурлыкнула шелла.

— И это прекрасно! — аж засиял радостью Синтар.

Мое веселое настроение разом пропало, а стало немного… противно. Я, конечно, понимаю, что старик выглядел паршиво и женился на молоденькой, но это же не повод откровенно считать дни до его кончины.

— Моя помощница все рассказала вам, о несравненная?

“Несравненная” покосилась на меня. В ее взгляде отчетливо боролись желание сказать гадость и потребность сохранять образ нежной фиалки. Фиалка победила.

— О да, милый шелье, ваша помощница, как и все, находящееся в вашем ведении, превосходна!

— Отлично! Тогда мы ждем вас для дополнительного обсужде…

— Стойте. — Она вскинула руку, и Синтар послушно прервался. — Я бы хотела еще кое-чего. Вот только вспомнила. Достопочтенный Наэрн, вы не задержитесь? Подобное я бы желала обсуждать с вами, как с главным управляющим.

— Конечно, не вопрос. — Блондин опустился за стол и жестом отпустил меня. — Матильда, ты пока можешь быть свободна. Разве что завари чаю, хорошо? Вряд ли я сильно задержусь.

Судя по адским огонькам в голубых глазках вдовушки, она была очень недовольна тем фактом, что красавчик-начальник не желает задерживаться с ней надолго.

— Как скажете, — скромно опустила я взор и вышла за дверь, успев заметить, как девушка попыталась примоститься на подлокотник кресла шелье Наэрна, а тот ловко отъехал в сторону. От этого маневра вдовушка едва не упала, и сейчас Синтар трепетно извинялся, одновременно усаживая свою внезапную поклонницу подальше.

Он действительно освободился весьма быстро и вернулся на кухню буквально через десять минут.

— Судя по выражению лица, ты чем-то возмущена, — заметил начальник, опускаясь на стул напротив меня и хватая за ручку большую белую пузатую кружку, в которую я предварительно налила зеленый чай. — О-о-о, идеальная температура. Матильда, ты чудо.

— Спасибо, — кивнула я и закинула в рот последний кусочек булочки.

— Так чем расстроена? — Синтар повторил вопрос, который я, если честно, не очень хотела обсуждать.

А с другой стороны… почему нет?

— Визитом достопочтенной вдовы. Все же каким бы ни был человек, но так откровенно радоваться его смерти и даже к ней готовиться — нехорошо.

— На тему подготовки к смерти – ты несправедлива, — спокойно парировал Синтар, с видимым удовольствием делая еще один глоток. — Если помнишь, то мы на этом как раз и специализируемся. При том что часть наших клиентов — еще живые люди. Эта часть понимает, что их близкие не вечны, и старается позаботиться обо всем заранее. Потому что после непосредственно смерти скорбь часто не дает мыслить твердо, здраво и делать все в лучшем виде.

Так-то оно так, но…

Я покачала головой и спустя несколько секунд высказала сформулированную мысль:

— Мне показалось, что тут немного не тот случай. Шелла Амелия Зарнина подумала о своем платье и о том, как она станет выглядеть. Притом крой ее наряда такой, что он лишь подчеркивает всю прелесть дамы, пусть даже она и в трауре. А вот о похоронах она особо не думала! Разве что с вами поговорила, мол, как только, так сразу!

— А тут в игру уже вступают частности, моя милая Ледушка. Ты мало что знаешь о ныне покойном шелье Зарнине. Хочешь, расскажу?

Я лишь улыбнулась в ответ и отозвалась:

— Ну а что мне остается?

— И правильно. Итак, работал достопочтенный сударь ростовщиком. Ты знаешь, в чем заключается эта работа?

— Знаю. — Я разом помрачнела.

— И да, ты предположишь правильно, если решишь, что, будучи сказочно богатым человеком, шелье также был редкостным скупердяем. Женатым четырежды и так же четырежды — вдовцом. Амелия — пятая жена. Этой прекрасной и по-своему циничной молодой женщине не повезло родиться в бедной семье, которая охотно отдала ее старому сластолюбцу. И повезло, что семья ее была знатной фамилии.

— Не поняла…

— Все просто. Зачем жениться на юной прелестнице, если можно получить от нее все, что нужно, и после пойти поискать новую, еще не опробованную?

— Противно, — откровенно скривилась я.

— Суровая реальность, — развел руками Синтар. — Амелии повезло даже не один раз, а два. Старик влюбился на склоне лет. Искренне, горячо и всеобъемлюще. Потому не держал ее впроголодь, как предыдущих своих жен, а всячески баловал. Но, разумеется, характер его улучшился лишь частично, потому он по-прежнему бил слуг и орал на детей от предыдущих браков. А их немного выжило. Старый ростовщик давал плохое, больное потомство. Таких детей надо лечить и заботиться о них, а не отдавать подмастерьями при первой же возможности. Амелия, при всей ее приобретенной циничности, девушка хорошая. Детей она забрала в дом, и с того дня, как стала шеллой Зарниной, никто из ее подопечных не погиб. Старших спасти она не смогла, а младших вот — да…

— Слушай… — голос разума прорвался сквозь сочувствие к несчастным деткам. — Я, конечно, не специалист в деле наследования, но разве первые в очереди не взрослые наследники? Почему все досталось жене?

— Ах ты умочка моя... Нет, поверь мне, Амелия — не убийца. Я такое чувствую… местами даже вижу.

Синтар неожиданно помрачнел. На его лице по-прежнему играла улыбка… но теперь я бы назвала ее скорее улыбочкой. Нехорошей такой.

— Как видишь? — все же рискнула спросить я, хотя и подозревала, что в данном случае истина “меньше знаешь – крепче спишь” как никогда актуальна.

Ну и, собственно, оказалась права!

Синтар крайне загадочно взглянул на меня и, перегнувшись через стол, щелкнул меня по носу.

— Личные секреты, Ледушка.

— А жаль, — не удержавшись, разочарованно вздохнула я.

— У всех они есть, — философски заметил он и коварно спросил: — А где ты была вчера, радость моя? Ушла утром с василиском, вернулась поздно вечером и половину утра витала в облаках.

— Гуляла, — коротко ответила я, почему-то не желая обсуждать с начальником свои странные отношения с Рейяларом.

Он, впрочем, и не стал настаивать. Сполоснул кружку, убрал ее в ящик и заговорил только на пороге кухни:

— Это, конечно, очень интересно. Но, Ледушка, вспомни про ту историю, которую я только что тебе рассказал. И поищи там точки соприкосновения со своей ситуацией.

Синтар ушел, а я по-прежнему сидела на кухне, стискивая кружку с давно остывшим чаем и вроде как обдумывая сказанное.

Синтар мог бы ничего не говорить.

Я ведь не дурочка.

Шелье Зарнин женился на юной шелле, которая ему понравилась, лишь потому, что он не мог получить ее никакими другими путями.

И то — на его стороне было лишь богатство.

А что у нас с Рейяларом?

Нищая сирота с кладбища и блистательный лорд. Лорд, который заявил, что будет ухаживать, когда понял, что щелчком пальцев и денежным чеком он ничего не добьется.

Но опять же – ухаживать, чтобы получить возможность целовать, касаться и так далее. Ничего больше ему и не надо.

И это даже вполне оправданно и понятно!

Оправданно, понятно, но очень-очень неприятно.

Что же мне делать? Плыть по течению и позволить себе пережить самое невероятное приключение в жизни? Позволить рухнуть в пучину страсти?

Угу, и потом с огромным трудом из нее выбираться и долго собирать себя по кусочкам.

А что я скажу будущему мужу? Ну да, тому самому, который на мне вполне официально женится, и после брачной ночи у него возникнут определенные вопросы! Хотя бы на тему: “где и с кем”...

Можно, конечно, сочинить что-то слезливое и жалостливое, но откровенно врать мне не нравится.

А правду? Что я переспала пару раз с самоуверенной сволочью из высшего эшелона власти? При том что первое время я его напрочь не переносила из-за надменности и того, что он на меня смотрел сверху вниз. Но после того, как меня пару раз покормили и выгуляли, уже все!

Впечатление исправилось!

Я зло посмотрела на остатки чая в кружке, словно они были во всем виноваты, а после отправилась мыть посуду.

Не буду ни о чем думать!

Вообще!

Потому что если думать, то потом надо делать. А что делать – вообще непонятно.

Эх… а было такое хорошее настроение!

Алиас Дарьен

Асур стоял напротив главных ворот кладбища и с прищуром смотрел на увитую плющом арку. Растение так и норовило сползти с камня на причудливые металлические изгибы ворот, и чувствовалось, что ему это даже временами позволяли. А после не безжалостно обрывали стебли, а закидывали обратно на мраморную облицовку.

Такое нежное отношение к флоре у шелье Наэрна прослеживалось во всем. Во время прогулок по кладбищу у асура временами складывалось ощущение, что даже трава, которая выросла слишком сильно, на определенном этапе просто начинала стелиться по земле, как вьюнок, чтобы не создавать неприятностей владельцу погоста. Деревья так вообще филигранно обнимали статуи и памятники ровно настолько, чтобы служить им эффектным обрамлением, но не закрывать своими ветками. Не вынуждать обрезать.

Иногда лорду Дарьену казалось, что вроде бы бестолковые деревья, не имеющие не то что мозгов, а даже головы, были умнее, чем многие образованные люди из его окружения.

Но, конечно, больше всего вопросов вызывало то, почему растения так себя ведут именно тут. Именно возле Синтара Наэрна.

О, если бы он был просто городским чудаком, то это оказалось бы слишком просто. И скучно.

Наверное, стоит признать, что личность начальника милой Матильдочки занимала хвостатого нелюдя не менее, чем сама обладательница пятого плекса. А он был уверен в том, что девушка им владеет. Нужно лишь подобрать ключики — и дар откроется.

В этом талантливого изобретателя было не обмануть.

Поправив шляпу, закрываясь от слишком яркого солнца, асур двинулся вперед. В гости к своей потенциальной ученице в основном, но и подействовать на нервы светловолосому и крайне подозрительному хмырю. Хмырь явно очень любил свои тайны и совсем не хотел ими делиться.

Асура такое положение дел вот никак не устраивало!

Нянюшка воспитывала его по-другому! Имеешь что-то – поделись!

Потому хвостатый был твердо намерен нести эту истину в массы и не мытьем, так катаньем заставлять ближних и дальних делиться интересующими лорда Дарьена секретами.

Мраморные плиты мягко ложились под ноги, подошвы модных светлых штиблет чуть слышно стучали о камни, и жизнь в целом была прекрасна. Хотя причудливого названия ботинок асур, надо сказать, не понимал. Но слуга был уверен, что приличную даму без шляпы и штиблет не покорить! Алиас пытался иронизировать, мол, тогда, может, только этими деталями гардероба и ограничиться? Точно всех впечатлит! Голый хвостатый мужик в широкополой шляпе и ботинках не имеет шансов остаться незамеченным! Но старина Харвис почему-то не проникся.

За этими забавными размышлениями, приправленными легкой тоской по умственным способностям дворецкого, асур добрался до дверей дома.

Надо признать, странное желание Моти остаться жить на кладбище его удивляло. А ведь была предложена просто шикарная альтернатива! В данный момент асур разве что замуж ее не звал, и то искренне считал, что явление это временное.

Жениться нужно, а Мотя мало того, что прекрасна и бескорыстна, так еще и просто потрясающе полезна. Это удобно, когда самый любимый и ценный объект экспериментов никуда от тебя не денется.

Нет, Алиас Дарьен не планировал обижать бедную сиротку и в целом питал к ней самую искреннюю симпатию и даже привязанность. Но ученый в нем был сильнее мужчины. Пока.

Просто почему бы не совместить приятное с полезным?

Прелестная Матильда ему настолько дорога, что он действительно готов ехать за ней хоть на край света! Ну очень интересно было, что там с пятым плексом…

Постучал в двери.

Там неожиданно не открыли. Асур не растерялся и постучал еще раз. А потом еще раз. И еще немного!

В конце концов, он бы не смог стать ученым в семье военных, если бы с первого раза послушно уходил вон.

Спустя несколько минут ему рывком открыли. Алиас опустил вскинутый кулак, и его лучезарная улыбка чуть померкла, так как на пороге стояла вовсе не Матильда.

А Синтар Наэрн собственной персоной.

— Какие гости, — нехорошо ухмыльнулся начальник кладбища. — По какому поводу, можно поинтересоваться?

— По сугубо профессиональному. — Асур не уступал шелье Наэрну в многозначительности оскала, который лишь с некоторой натяжкой можно было назвать улыбкой.

— Так вы по поводу похорон? — не на шутку обрадовался блондин.

Асур даже без пояснений понял, что тут были бы весьма счастливы, если бы он, согласно последним тенденциям, задумался об оформлении собственного последнего пристанища.

— Нет, я по поводу Матильды Лиар. И собственно к ней.

По резкому лицу Синтара пробежала тень, и на какой-то момент хвостатый решил, что его похороны они все же будут обсуждать. Ненавязчиво так, на будущее, так сказать.

— А ее нет.

Алиас Дарьен в целом любил поиграть. Что словами, что поступками. Но на определенном этапе ситуация требовала открытия некоторых карт.

— Ну, тем лучше. — Он прищурился, уже даже не пытаясь исполнять роль доброжелательного гостя. И выразительно крутанул браслет на запястье. — Нам с вами тоже есть что обсудить.

Синтар пристально посмотрел сначала на сверкающие камни, плотно обхваченные металлом, а после в глаза асура. И медленно посторонился, пропуская того в дом.

— Прошу на кухню, — мотнул головой хозяин и первый последовал в том направлении.

Асур снял шляпу, задумчиво посмотрел на штиблеты, но решил не разуваться. Кто знает, как быстро отсюда придется уходить?

Хозяин погоста продолжал удивлять.

Поставил чайник, достал хлеб, копченое мясо и, не торопясь, начал делать бутерброды.

Вот те раз.

— Законы гостеприимства — святое? — понимающе улыбнулся асур. — Я понимаю, у всех свои особенности.

— Тогда без лишних вопросов, лучше сразу к сути дела, — подняв ярко блеснувшие зеленые глаза, многообещающе оскалился блондин и крутанул в руках нож.

Вот те два.

Алиас лишь хмыкнул, прекрасно зная, что законы гостеприимства у всех разные. У таких, как начальник Матильды, они вовсе не запрещают перерезать дорогому гостю глотку этим же ножом. Острым. Очень острым.

А после вытереть полотенцем и продолжить нарезать бутербродики. Или булочки. По настроению.

— Синтар, а почему бы тебе не отпустить Матильду ко мне? — решил сразу начать с главного блюда Алиас, больше не расшаркиваясь с “выканьем”.

— А разве я ее держу? — показательно удивился владелец кладбища. — Вроде как исключительно трудовой договор плюс зарплата и прекрасное отношение руководителя позволяют Матильде сделать свой выбор.

— И не только они, не так ли?

Несколько секунд длился зрительный контакт, а после Синтар лучезарно улыбнулся, отрезал еще кусочек буженины.

— Не понимаю, о чем речь!

“Увертливая сволочь”, — мрачно подумал асур.

“Доставучий мерзавец”, — не менее выразительно читалось на лице начальника кладбища.

— Может, хватит игр? — предложил Алиас. — Я знаю, кто ты, Синтар Наэрн. Или будет правильнее иначе?

Блондин даже не дернулся, по-прежнему продолжая нарезать мясо. После отодвинул нож, положил отрезанные ломти на хлеб, украсил зеленью и, взявшись за ручку чайника, наполнил кружки.

— И что? — спокойно, практически флегматично поинтересовался наконец он. — Раз знаешь, то должен также понимать, что доказать это очень сложно.

— Перстни, — коротко сказал асур.

— Правда? — открыто ухмыльнулся Синтар, взял поднос с угощением и перенес с кухонного стола на обеденный. — И что с ними?

Надо сказать, что это непросто – вести беседу с вражиной, который не торопится сознаваться в своих преступных злодеяниях, как уже свершившихся, так и запланированных.

Синтар оказался в шаге от асура так быстро, что тот успел лишь отшатнуться, а после… почувствовал, как в живот проникает острое лезвие клинка.

При всей браваде Алиас Дарьен считал, что блондин не рискнет убивать его вот так вот сразу.

— А вот теперь поговорим серьезно, — медленно, по сантиметру вытаскивая нож, холодно сказал Синтар. — Ты выживешь и даже очень быстро восстановишься – свойства твоей хвостатой расы и не такое позволяют. Но это, кажется, нужно было, чтобы ты, мальчик, понял, что шутки закончились. Ты молод, амбициозен, и я в чем-то прекрасно тебя понимаю… но докучать мне, а тем более угрожать — не позволю. По моим скромным наблюдениям, чаще всего нож под ребра — это самый действенный способ донести до человека, что он зарвался. Надеюсь, с асурами это тоже работает.

— Выживу? — наверное, только сам Алиас знал, чего ему стоило не дать гримасе боли появиться на лице. — Тогда ты чуть просчитался: что мне мешает пойти к стражам прямо сейчас? Вот прямо не вытаскивая ножа. Ты его оставь, пожалуйста, а то с орудием покушения таки проще протокол оформлять.

— Хм, впервые встречаю мужчину, который не понимает с одного удара, — вскинул бровь Синтар. — Обычно до всех доходило. Неужели два нужно?!

— Второй не успеешь… дедушка, — теперь оскалился уже лорд Дарьен и выразительно пошевелил пальцами правой руки. Вокруг них вилась красная нить, которая тянулась дальше… к шипастой магической сети, которую теперь стало видно. — Я догадывался, что пить у тебя чай может быть вредно для здоровья, потому замкнул сетку на целостности моего тела. И собственно она до сих пор не покромсала тебя только потому, что мне интересно поболтать.

— С ножом в печени? Да ты оригинал! — Казалось, что Синтара совсем не смутила возможная угроза. — Ну а что касается причин, почему нам лучше не привлекать в разборки вышестоящих: ну скажешь ты им о моих перстнях. А я в ответ расскажу много чего интересного о твоем браслете.

— Я работаю на правительство. Все согласовано, — покровительственно улыбнулся хвостатый.

Он безукоризнен в своем блефе. Но у господина Наэрна была еще более внушительная практика.

— Не все, далеко не все, — прошипел он, наклоняясь еще ближе и… вновь всаживая нож в ту же рану. С садистским наслаждением наблюдая за гримасой, все же исказившей лицо асура. — Мы оба прекрасно знаем, что на некоторые эксперименты его предусмотрительное величество добра не даст. Так что если я буду болтлив, то мы имеем все шансы сидеть в соседних камерах. Ну так что, мы договорились или проверяем теорию второго удара?

Именно в этот момент раздался перестук каблучков по лестнице и звонкий голос:

— Синтар, а у нас осталось молоко? Дико хочется! О, и у нас гости?

За несколько мгновений до того, как девушка появилась в поле зрения, асур сказал:

— Договорились.

— Отлично. — Синтар отступил и вдруг нарочито встревоженным голосом воскликнул: — Ледушка, у нас тут гость на нож упал! Беги скорее!

— Какой я неловкий, — иронично согласился асур.

10

Когда я добежала до кухни, у меня уже перед глазами потемнело от волнения.

Какой там у нас гость? Что значит “на нож упал”?

А когда я наконец увидела вальяжно рассевшегося на стуле Алиаса с крупным тесаком в боку, мне изрядно подурнело. Честно говоря, я бы и сама с удовольствием упала в обморок, тем более что предпосылки имелись, но уж тогда асуру точно было бы некому помочь.

— Как это произошло? Что случилось? — нервно спрашивала я, опускаясь на колени рядом с хвостатым.

Алиас улыбался и старательно делал вид, что у него все в порядке и царапина вот-вот затянется.

Царапина! И судя по длине ножа – сантиметров на десять в глубину!

Руки у меня начали дрожать сильнее, кончики пальцев, коснувшиеся рукояти ножа, покрылись испариной.

— Да вот, знаешь, — криво улыбнулся асур, — шел-шел, значится, за булочками… которые любезный шелье Наэрн заботливо предложил мне к чаю… протянул руку, чтобы взять одну, а тут нож…

— Что за бред?! — воскликнула я, быстро размышляя, что делать.

Если вытащить, кровопотеря будет такова, что ни один лекарь не спасет. Асур истечет кровью быстрее, чем мы успеем позвать хоть кого-нибудь.

— Да вынимай, Ледушка, и всего делов, — сдвинув бровки домиком, предложил Синтар, — сейчас я бинты принесу, перевяжем гостя, и ничего…

— Как это ничего? — еще сильнее подурнело мне, стоило представить эту картину. — Можно тогда сразу в участок идти, следователей звать, чтобы подтверждали факт смерти!

— Не надо так беспокоиться, Мотя, ты знаешь, асуры вообще очень… — Алиас вдруг побледнел и сильно закусил нижнюю губу, чтобы не застонать от боли. Алая капля крови расчертила его подбородок.

Дурак бы не заметил, что он храбрился и упрямо делал вид, будто с ним все в порядке. Ну какой идиот! Кому стало бы лучше от его безвременной кончины?

Уж не мне точно. Я, может, уже успела привязаться к своему прилипчивому и довольно подозрительному ученому. Ну а кто нынче идеален?

В общем, мне от его смерти никакой радости. Да и самому асуру, сдается мне, будет не весело! Синтар же его, как пить дать, на своем кладбище прикопает! По блату, так сказать.

— В общем, сиди смирно, – выдохнув, сказала я, жестко глядя в глаза асура, который, кажется, снова хотел мне что-то сказать. Наверно, собирался уверять, что вот-вот оклемается, пойдет ранку пластырем заклеит – и всего делов.

А сам уже белый, как смерть, и красивые губы посинели.

И пока на меня не накатил очередной приступ паники, я, не поворачивая головы, бросила Синтару:

— Беги за целителем. Рядом с базаром, по левой стороне улицы я видела табличку на доме о том, что в нем проживает маг второго плекса высшего уровня. Тут только он поможет.

— Мотя! — схватил меня за руку Алиас, но я его перебила, впервые прикрикнув на начальника:

— Быстрее!

Синтара как ветром сдуло. Вот умел он, когда нужно, незаметно появляться и исчезать. Очень полезное качество!

И пока асур не успел мне помешать, я осторожно, но быстро вытащила нож из его раны, накрыв ее ладонью.

Алиас стиснул зубы и побледнел еще сильнее. Но не издал ни звука. Только смотрел на меня так, словно видел впервые.

— Все будет хорошо, — зачем-то проговорила я, а затем выпустила всю силу, что была у меня внутри.

Я не слишком умела лечить. Я вообще этого не умела, если подумать. Меня никогда не учили, как это делать, я просто поступала так, как всегда. Только в этот раз постаралась вложить в процесс все, на что была способна.

И пусть Алиас и намекал, что у меня должен быть пятый плекс, а вовсе не второй, лечебный, и я обязана уметь убивать людей, а вовсе не исцелять их, опыт моей жизни подсказывал, что и как лекарь я не так плоха. А уж за неимением настоящего целителя я вообще находка!

В общем, я делала то, что умею, надеясь, что мои надежды оправдаются. Больше всего на свете я желала спасти Алиаса.

И у меня стало получаться!.. Не знаю, может, мои молитвы услышали высшие силы или я и впрямь неплохой маг, но кровь в ране асура почти мгновенно остановилась. Несмотря на то, что нож был огромным, а отверстие, которое он после себя оставил, просто чудовищным, кровь не шла! И даже Алиас, кажется, выглядел удивленным.

Вот только и я не успела особенно сильно порадоваться происходящему. С каждым мгновением мне становилось все хуже.

Сперва показалось, что сидеть на коленях почему-то нет никаких сил. Затем в голове стало мутно, будто в мозг кто-то набил медицинской ваты. А после во рту появился металлический привкус.

— Знаешь, Матильда, – начал вдруг пространно говорить хвостатый, глядя на меня как-то совершенно по-новому. С неожиданной заинтересованностью, от которой в другой момент мне могло бы стать неловко, а сейчас я просто не обратила на нее внимания, старательно пытаясь не отключиться. — Я давно хотел тебе сказать… Ты ведь в курсе, что василиск тебе не пара, правда?..

Я смутно понимала, что он несет. Вероятно, горячечный бред! Признаться, я и вслушивалась-то в его слова лишь вполуха, так плохо мне было. А с каждым мгновением становилось все хуже.

— В общем, ты имей в виду, что ничего общего у вас с ним быть не может, Мотенька, — продолжал он. — Василиски женятся только на василисках, и такова причуда не столько их заумной клановой системы, сколько природы, потому что маленьких василискушонков они могут заделать только с представительницами собственной расы. Так что ты не думай о лорде Фаррисе, пожалуйста. Это если, конечно, у тебя были какие-то мысли на его счет, я просто на всякий случай уточняю.

В этот момент мне, кажется, окончательно поплохело, и я стала потихоньку сползать на пол. Асур же все еще говорил:

— Знаешь, Матильда, я никогда не думал, что скажу это в таком юном возрасте… Мне, в конце концов, всего пятьдесят – вся молодость впереди! Но выходи за меня замуж, а?

Тут я, похоже, окончательно распределилась по каменным плиткам кухни, едва улавливая происходящее.

— Мотенька, я, конечно, все понимаю, ты перенервничала, такие новости! — проговорил одухотворенно асур, аккуратно поднимая меня, только без толку. Мне было практически все равно. — Но беспокоиться так не стоит, клянусь тебе! Знаешь, на самом деле то, что сейчас произошло, это просто удивительный научный факт! Такой эксперимент было бы невозможно поставить в лабораторных условиях просто потому… Матильда? Проклятье, Матильда!!!

Что он там еще говорил, я совершенно не поняла. В этот момент я видела перед собой только испуганное, но вполне порозовевшее лицо асура, да еще рану, которая неожиданным образом затянулась.

Затянулась! У меня все получилось!

Вот только я почему-то кроме этого уже ничего не замечала вокруг. Только сплошную черноту и бесконечную бездну, в которую и начала падать…

***

И я вдруг будто собственной кожей ощутила, насколько он расстроен. Насколько я напугала его. А я не привыкла пугать людей! А тем более нелюдей.

Или, вернее, нужно сказать, что я не привыкла, что за меня настолько беспокоятся?..

— Я не делала ничего необычного или предосудительного, — вздохнув, задумчиво проговорила я, вспоминая события последних часов.

По телу прокатилась морозная дрожь, стоило освежить перед мысленным взором бледного, как смерть, асура и кровь, стекающую по его рукам, прижатым к ране.

Что там вообще произошло?

Да, я помню: “Ледушка, у нас тут гость на нож упал...”

Но как это, булочку мне в рот, можно упасть на нож???

Кстати…

— А у тебя булочек нет? — невзначай спросила я у василиска, который все так же мрачно смотрел в камин, как и прежде. Будто там, в камине, можно что-то интересное увидеть! Ладно бы еще там суп какой варился или жаркое…

Рейялар повернул ко мне голову, и сперва в его алых глазах проскользнуло легкое недоумение, а затем он неожиданно улыбнулся.

— Хотя бы теперь я могу быть уверен, что ты идешь на поправку, — мягко проговорил он, будто случайно положив ладонь поверх одеяла, под которым я лежала.

А я сквозь ткань ощутила тяжесть его руки на своем бедре.

К щекам прилила краска, но я старательно делала вид, что ничего необычного не произошло.

Василиск тем временем отвернулся куда-то в сторону и легко пододвинул к столу тяжеленный каменный прикроватный столик.

Оглядевшись по сторонам, я сообразила, что нахожусь не то что не в могилке, гробике или даже узкой и тесной карете, а в широкой и очень удобной комнате! Я бы даже сказала – зале, но, наверное, это все же перебор.

— Ой, а где это мы? — выдохнула ошеломленно, немного нервно подтягивая на себя одеяло.

К счастью, под ним на мне оказалась надета все та же одежда, что и прежде. Вроде бы пугаться особо нечего.

Но все же подо мной была чужая кровать! Большая такая, с огромной резной спинкой, шелковым бельем и ворохом подушек с золотыми кисточками.

— Это мои покои в “Алмазной капле”, — невозмутимо ответил Рейялар, словно в этом не было ничего особенного.

“Алмазная капля” – это же самая дорогая гостиница Унтара! Хотя… чего я удивляюсь вообще?

— Твои покои, — повторила я, кивнув, — а это…

— Моя кровать, — подтвердил мои опасения василиск.

И я бы сказала, что тут мне стало настолько неловко, что я вся засмущалась и с ног до головы покрылась приличествующим в этот момент румянцем, да еще и есть от стресса расхотелось… Но!

Не расхотелось.

В общем, старательно краснея, я все свое внимание направила на столик с угощением, с которого меня призывно манил запах свежей буженины с белым сыром, мисочка оливок, белая рыба, порезанная на ломтики, овощи на гриле и горячий ароматный чай с… булочками!!!

Таким образом, следующий десяток минут я старательно восполняла запас энергии в организме, лишь краем глаза замечая, как василиск с улыбкой наблюдает за мной. Было немного не по себе, но голод не тетка. И даже не дядька! Доела я половину угощения и только тогда заметила, что от слабости перестают трястись руки и я уже могу нормально сидеть, без желания прилечь, словно немощная.

— Спасибо, — наконец проговорила я, осознав, что, похоже, главный следователь его величества Таредина Пятого лорд Фаррис спас мне жизнь.

— Это пустяк, — махнул рукой Рейялар, безразлично дернув головой, а затем отодвинул столик, когда понял, что есть я больше не собираюсь.

— Нет, не за еду спасибо, — остановила я его, не ожидая от самой себя, и схватилась за широкое мужское запястье. — За то, что беспокоился. За то… что помог.

Рейялар перевел взгляд с моей кисти, застывшей на его руке, на мои глаза. По его лицу пробежала легкая тень, вызвавшая у меня волну мурашек.

— Не за что, Матильда, — негромко ответил он, будто нарочно не шевелясь. — Я бы не смог не помочь тебе. А если бы с тобой что-то случилось…

Он вдруг покачал головой, сдвинув брови, и на миг закрыл глаза.

— Клянусь, эти два клоуна ответят мне за то, что допустили подобное, — выдавил он сквозь зубы и распахнул глаза, потемневшие в цвет кровавых рубинов.

Это он про асура и начальника? Интересно, они ведь оба не одобряют моих возможных отношений с василиском и вот сейчас так легко позволили ему меня забрать? Странновато.

Хотя если учесть, что перечить лорду Фаррису напрямую решаются немногие, то это вполне оправданно.

— Алиас и Синтар? — все же уточнила я, сжав запястье, которое держала. — Не надо, они тут ни при чем! Я ведь не маленькая, чтобы следить за мной, как за ребенком!

Сперва от моих слов василиск нахмурился еще сильнее и сжал губы. Я буквально чувствовала, что он готов поспорить. Однако стоило мне закончить говорить, как сравнение меня с ребенком ему явно понравилось еще меньше и он кивнул.

Согласился! Упрямый, как стадо бара... василисков, Рейялар со мной согласился!

— Хорошо, как скажешь, — нехотя повел широкими плечами он. — Лишь бы ты была довольна.

Это была победа! И хотя я и чувствовала в нем скрытое напряжение, он явно не собирался мне перечить.

Меня даже в жар бросило от радости.

Это было так необычно!

В этот момент у меня внутри словно что-то взорвалось. Я бросилась вперед, обхватив василиска за шею, и поцеловала его в щеку.

Он же мне жизнь спас. И не спорит ни капельки! И...

“...лишь бы ты была довольна…”

В общем, в голове у меня явно помутилось от счастья, и я это даже осознавала. Но сердце настолько переполняли эмоции, что я была готова к легкому сумасшествию.

А потому, когда горячие сильные руки Рейялара обняли меня в ответ, я только зажмурилась от удовольствия, чувствуя, как от нашей внезапно вспыхнувшей близости меня с ног до головы пронизывает огнем.

— Матильда… — негромко выдохнул василик где-то возле моего уха, шевеля волосы горячим дыханием.

Я замерла, не в силах ни отстраниться, ни сделать что-то еще. Что-то, чего на самом деле так хотелось. Скрытое и зажатое в тысячи тисков желание колотилось в ребра, било, буквально проламывая себе путь наружу.

И от этого стало больно дышать.

Я чувствовала, как на моей спине напряглись руки Рейялара, как его пальцы медленно, будто опасаясь чего-то, касаются моего позвоночника. Неторопливо, почти невесомо скользят от одного позвонка к другому.

Это было похоже на волшебство.

Это и было волшебством.

Потому что от каждого его прикосновения под кожу словно ударяла новая молния. Острая и пронзительная, как росчерк ножа, осторожная и незаметная, как трепетание бабочки.

Я слышала тяжелое, едва различимо участившееся дыхание василиска, будто он пытался делать вид, что ничего не происходит.

Будто гасит костер, который разгорается в самой глубине густого леса. Сперва этот костер незаметен, и лишь легкий дымок говорит о том, что стихия уже вступила в свои права и не собирается сдавать позиции.

Но в тот миг, когда ее станет по-настоящему видно, пожар будет уже не потушить…

И я видела этот первый дымок.

Жгучий, отравляющий легкие, как сладкий яд.

В этот момент я вдруг с удивлением поняла, что мне был нужен этот яд. Я хотела ощутить его вкус на своих губах.

Сейчас... как никогда прежде.

Но при этом я знала, что огонь не разгорится, пока я не соглашусь отдать ему его жертву. Наверно именно поэтому страха больше не было.

Я не боялась сгореть в огненно-красной стихии по имени Рейялар Фаррис.

Раньше, когда он давил, наступал, пытаясь безоглядно брать то, что желал, когда он действовал бездумно, страстно и почти жестоко, как и полагается смертоносной чуме, все во мне противилось такому положению вещей. Будто в схватке с его болезнью я могу потерять что-то важное.

Теперь же, когда я чувствовала, что эта болезнь и моя собственная, что его ураган будто бы подвластен мне, он перестал меня пугать. И теперь порывы его бешеного ветра и всполохи жестокого пламени уже не были нестерпимы. Они были…

...желанны.

А потому я зажмурилась и, переборов привычную скромность, чуть отстранилась и взглянула в светлое лицо василиска, продолжая держать руки на его шее.

Мне нравилось, что я могу сделать это. То, что так давно хотелось, – погрузить пальцы в яркие, как кровавое солнце, волосы главного следователя Таредина Пятого. Провести подушечками по прядям, ощутить, что мне можно.

А его волосы были мягкими…

Проклятье…

Они были мягкими, как языки пламени.

Рейялар не смотрел на меня. Я видела, что его челюсти плотно сжаты, а сам он напряжен, как заклятье, готовое в любой момент обратиться магическим взрывом.

Я же гладила его волосы, все больше смелея, хотя все внутри меня подрагивало, как подрагивало бы, если бы мне вдруг позволили дотронуться до прикованной цепями гидры. Кажется, что вот она – привязана и не сможет даже двинуться. А пройдет секунда – и она разорвет тонкую цепь, словно ее и не было.

Я держала в руках эту цепь, и она сводила меня с ума. Кровь закипала с каждой секундой все сильнее.

И я уже не могла остановиться.

Но, тьма и демоны, почему Рейялар не глядел на меня?..

Я вдруг поняла, что так хочу увидеть его взгляд, понять, о чем он думает, словно это расставило бы все по местам, дало бы мне намек на то, что делать дальше.

Глупая! Разве это когда-то помогало?.. С Рейяларом Фаррисом никогда не возможно было знать ничего наперед.

Вот и сейчас, как только я коснулась его идеально выбритого подбородка, василиск неспешно поднял голову, до последнего словно не решаясь взглянуть на меня.

И через мгновение я поняла почему.

Как только кроваво-красные глаза посмотрели на меня, будто в самую глубину моей души, считывая там каждую мысль, контролируя каждый вздох, каждую мимолетную дрожь, я поняла, что падаю.

Глубоко-глубоко и абсолютно безвозвратно.

В черную вертикальную бездну сумасшедших и диких зрачков наследника Кровавых василисков.

В этот момент стало ясно: мне плевать на то, что мы не равны. На то, что после одной ночи от меня может ничего не остаться, а для Рейялара мир будет прежним. Плевать на то, что для него я всего лишь человеческая девушка, а для меня он, возможно, кто-то больший. И что у нас просто не может быть никакого будущего.

Я просто решила подумать об этом потом.

В другой жизни…

А потом медленно подалась вперед и, закрыв глаза, коснулась его губ.

Его тонкий пьянящий аромат, напоминающий весеннюю листву и лесной пожар, мешался с терпкостью молодого вина и привкусом диких ягод.

У меня кружилась голова.

Одного прикосновения хватило для того, чтобы кровь ударила в виски, вызвав неконтролируемую слабость. И как только это произошло, ураган словно сорвался с цепи, а пожар из легкого дымка взвился в небо чудовищным пожаром.

Рейялар обхватил мое лицо ладонями, прижав его к себе сильнее, затем погрузил пальцы в волосы и сжал, что-то шепча мне в губы. С легким рычанием, от которого у меня будто бы змейками поползли по коже горячие искры.

— Тильда… моя…Тиль…

Я не понимала и половины того, что он говорил, пока прикусывал мои губы, заставляя запрокидывать голову, пока целовал шею, оставляя на ней крохотные следы, которые наверняка заставят меня краснеть чуть позже.

Впрочем, краснеть они меня заставят явно не сильнее, чем то, что произошло дальше.

Я на миг замерла, невольно сжавшись, когда руки Рейялара заскользили по спине, касаясь завязок моего платья.

Но как только я прикусила губу от неловкости, остановились и руки василиска. Он склонил голову, вглядываясь в мое лицо, и мне показалось, что, если я сейчас что-нибудь не сделаю, он отстранится от меня, будто я могу его обжечь. Только его красные глаза с огромной черной молнией зрачков горели диким и совсем не испуганным огнем.

Я громко сглотнула, а затем протянула руку вперед и дрожащими пальцами коснулась пуговиц на его рубашке. Они были круглыми и позолоченными. Только золото было не желтым, как принято, а с красным оттенком.

У этого василиска все было кровавым. Даже драгоценности…

Мысль мазнула сознание и исчезла, потому что я быстро расстегнула одну пуговицу, а затем вторую и третью. Быстро – чтобы не успеть задуматься о том, что я делаю. Быстро – чтобы не успеть сообразить, насколько это бесстыдно – обнажать гладкую широкую грудь главного следователя в его собственных покоях в лучшем отеле Унтара.

И как только я коснулась его кожи, проведя ладонью по литым мышцам, словно нарочно бугрящимся под моими пальцами, как мне стало свободнее. Я поняла, что все делаю правильно. И фигура Рейялара в ответ будто расслабилась и одновременно еще сильнее напряглась. Как если бы хищнику перестала грозить стрела убийцы и теперь все было наоборот. Теперь зверь мог развернуться на полную, чтобы показать всю мощь собственного тела. Всю скорость и силу прирожденного истинного охотника.

Рейялар не торопился. Иногда мне даже казалось, что он действует слишком медленно. Нарочно останавливаясь тогда, когда напряжение готово вырваться из-под контроля. Это сводило с ума, потому что я с каждым мгновением все сильнее забывала собственные страхи, все то, что в прошлом всегда останавливало меня. Я полностью доверилась горячим рукам и мягким губам, сумасшедшим поцелуям и ласкам, похожим на самый сладкий наркотик.

Я никогда не пробовала ничего, что дурманило бы разум. Но теперь была уверена, что настоящее опьянение должно выглядеть именно так.

Как Рейялар Фаррис...

Я сама не заметила, как мы оба оказались обнажены, и не было такого места на моем теле, которое осталось бы не тронутым поцелуями или прикосновениями. Я чувствовала себя самой любимой и самой желанной женщиной из всех, и даже если это было не так, я просто никогда не хотела бы этого знать. Сейчас я слышала только рваное дыхание Рейялара, бешеный стук его сердца и стон, мешающийся с моим. Мне было достаточно того, как глядели на меня глаза цвета спелой вишни, глаза, полные сладкого безумия и бесконечного обожания, словно кроме меня не было никого на свете.

Мне было достаточно шепота:

— Моя, только моя Матильда Лиар…

Шепота, который в конечном счете и довел меня до высшей точки наслаждения, которое хоть и не было лишено легкой первой боли, однако пересилило все возможные предположения или предсказания.

Более того, только на следующее утро, когда мы проснулись вместе в одной постели, я вдруг поняла, что в моем удовольствии было и кое-что необычное…

И я бы даже сказала – очень странное.

Я применяла магию.

Опять.

11

Теплое мягкое солнце светило в глаза через полураспахнутые шторы, а я ощупывала себя так, словно только что очнулась после затяжного беспамятства. И теперь тело казалось другим, будто бы моим собственным, но одновременно чуточку чужим.

Я даже осторожно поднялась с постели, укутавшись в легкую простыню, которой мы укрывались вместо одеял, потому что в снятом Рейяларе огромном номере было очень жарко. Буквально на пределе комфорта.

Где-то я слышала, что в горах василисков очень тепло и они привыкли к такой температуре. Но я даже подумать не могла, что отель будет обставлять комнаты для такого благородного гостя, как Рейялар Фаррис, сотней дорогостоящих тепловых кристаллов лишь для того, чтобы угодить. Хотя…

Мы же имеем дело с самым лучшим отелем Унтара...

...и наследником Кровавых василисков.

В общем, на цыпочках я добралась до зеркала и осторожно ощупала лицо уже напротив отражения. Оттуда из дорогой позолоченной рамы на меня смотрела я сама. Такая же, как и вчера. Только огромные глаза блестели словно чуть ярче, а на коже проступал легкий румянец, пока я его старательно щипала, чтобы понять, какого дохлого енота вообще происходит.

У меня внутри все зудело и кипело! И я впервые в жизни была готова зуб дать, что это магия!

Ладно, зуб бы не дала, но поклялась бы чем угодно. Хоть вон торчащими из-под одеяла пятками Рейялара…

На него я в этот момент и посмотрела через отражение в зеркале и с удивлением и изрядной долей смущения обнаружила, что он тоже глядит на меня. Закинув руки за голову, беззастенчиво рассматривает, как я пялюсь на себя в зеркало…

— У тебя простыня съехала, — проговорил он, как только наши взгляды встретились.

Я покраснела еще сильнее, обнаружив, что он, вообще-то, прав. И вся моя скромная филеечка давно обнажилась и демонстрирует себя во всей красе наглому красноглазому василиску.

— Эй! — воскликнула я, резко разворачиваясь и укутываясь снова в простыню. — Не смотри!

— А разве ты не специально раскрылась? — очень натурально удивился мужчина и, хмыкнув, отвернулся в сторону. — Не думал, что я настолько не разбираюсь в женщинах…

Последнее добавил уже с некоторым удивлением.

Я на мгновение даже опешила оттого, что он, похоже, говорил это на полном серьезе.

— Я что, по-твоему, нарочно позволила простыне сзади упасть, да еще и наклонилась над зеркалом, чтобы тебе лучше видно было? — ахнула я, не зная, злиться, смущаться или расхохотаться так, чтобы стены задрожали.

Я могла.

— А что – не нарочно? — снова посмотрел он на меня, и теперь в голосе было столько разочарования!

Правда, почти сразу же в красных, как кровавая вишня, глазах засверкал смех.

— Хвала Изольде Благостной, — выдохнула я. — А то я уже думала, не снять ли мне снова простыню, так жалостливо ты на меня смотрел.

— Так что ж ты?! — выдохнул он и тут же низко и раскатисто рассмеялся, когда я одновременно с этим воскликнула:

— Все равно бы не разделась!

В общем, не прошло и пары минут после нашего общего пробуждения, а мы уже оба смеялись. Хотя я почему-то думала, что утро в съемном номере отеля будет полным неловких взглядов и попытки найти момент, чтобы улизнуть и не просыпать на пол достоинства.

Но оказалось, что с Рейяларом Фаррисом мне больше не нужно искать тему для разговора или думать, какой же он все-таки негодяй и красноглазая поганка.

Нет, у него все так же проскальзывали высокородные замашки в каждом жесте. Даже в том, как он вставал с постели, не задумываясь о том, чтобы прикрыться. Плечи расправлены, а походка такая, словно это я тут голая и ничем не прикрытая, а он – не иначе как в костюме и белом жабо.

Но почему-то весь его пафос меня больше словно бы не касался.

Может быть, потому, что в его взгляде что-то изменилось?..

Теперь, когда он смотрел на меня, могла поклясться, что видела в его глазах солнце.

— Кстати, что ты собиралась разглядеть в зеркале? — с легкой усмешкой спросил мужчина, неторопливо натягивая брюки и застегиваясь дорогим кожаным ремнем так, что, наблюдая за этим процессом, я вдруг серьезно так застеснялась. Уши начали гореть. Впрочем, мне стало еще более стыдно, когда веселые глаза василиска скользнули по моей фигуре и он добавил: – Или ты думаешь, видно ли по твоему лицу, что ты лишилась девственности? Так не беспокойся, это видно только мне.

Я замерла, на миг потеряв дар речи.

Но ничего, это было ненадолго. Теперь мне было гораздо проще рядом с главным следователем Таредина Пятого. И даже его насмешки уже больше не казались мне настолько режущими самолюбие.

Я даже задумалась о том, почему они казались таковыми раньше... Может, потому, что я не понимала, что за ними стоит?..

Наверное, когда знаешь, что человек не пытается тебя оскорбить, любая фраза уже звучит иначе. А еще она будет звучать иначе в том случае, если ты знаешь, что на насмешку ответить.

Ведь обижает вовсе не насмешка. А то, что не смог с честью ее парировать.

Больнее всего – собственная слабость.

А я больше не чувствовала себя слабой.

Поэтому я прищурилась и неторопливо шагнула к василиску. Его взгляд мгновенно замер на мне, словно у зверя, который безошибочно отслеживает любое передвижение жертвы или врага. Даже крылья носа Рейялара едва заметно дернулись, как у хищника, стоило мне оказаться меньше чем на расстоянии руки от него.

На нем были одни брюки, длинные рубиновые волосы рассыпались по мощным широким плечам. А на мне все еще оставалась лишь одна простыня…

...и она вдруг упала.

— Знаете, лорд Фаррис, — медленно проговорила я, склонив голову набок, — приличные лорды не позволяют себе вгонять скромных девушек в краску разговорами об их потерянной невинности. Если, конечно, у них еще есть планы на этих девушек.

Я замерла неподвижно в основном потому, что у меня так громко стучало в ушах и стало так жарко, будто вот-вот в обморок упаду. Но еще и потому, что нужно было выдержать театральную паузу.

Я голая! Я голая перед главным следователем!!!

Впрочем, голой он меня уже видел, так что не стоит драматизировать…

Но я голая-а-а-а!

Аккуратно откинув светлую прядь волос на спину и оголив тем самым грудь, я с легкой ленцой закончила:

— У вас есть планы на эту девушку, лорд Фаррис?..

И посмотрела в кроваво-красные глаза.

Черный зрачок был вертикальным. Это увидел бы кто угодно. Я увидела бы это и с другого конца комнаты.

Я поняла бы это и находясь от василиска за сто метров… Потому что его каменное лицо с широко раскрытыми глазами говорило само за себя.

Впрочем… я все еще боялась, что он ответит “нет”.

Я видела, как напряжены его руки, чувствовала, как жаром исходит сильное горячее тело, до которого мне (проклятье!) ужасно хотелось дотронуться.

И все равно боялась, что я буду ему не нужна.

Даже обнаженная посреди его собственной комнаты в отеле.

Я чувствовала, что тот огромный росток влечения у меня в груди, что уже давно превратился в мощное растение с цепкими вьющимися стеблями, теперь дал настолько глубокие корни, что я словно стала зависимой… От алого взгляда, от хищной улыбки, от ощущения, что мой зверь…

...рядом.

Даже если на самом деле он не мой и никогда моим не будет.

В этот момент Рейялар вдруг схватил меня за плечи и прижал к себе, погрузил руку в волосы, заставив запрокинуть голову назад, и поцеловал. Поцеловал так сильно, что я едва не задохнулась от жара, что вспыхнул в груди, разливаясь по телу пьянящим жгучим пламенем.

Он целовал меня исступленно, страстно, поднимая на руки и заставляя обхватить себя бедрами, кусая и лаская, сжимая до отметин и заглаживая до стонов.

Он больше ничего не говорил. Просто не отпускал меня еще несколько ближайших часов.

Я тоже больше ничего не говорила. Только вернуться к своим мыслям о странной магии, бурлящей у меня в груди, сумела лишь ближе к обеду. В это время мы наконец сумели одеться и, стараясь больше не дразнить друг друга, добрались до выхода из покоев.

— Матильда, нам нужно в участок, — повторил в этот момент Рейялар уже в который раз.

— Зачем? — нахмурилась я, в который раз пытаясь объяснить, что меня вообще-то на работе ждут. — Я думаю, что шелье Наэрн уже в шоке оттого, что я пропала так надолго.

— Если ты еще раз напомнишь мне про шелье Наэрна, мне придется наведаться в его крайне гостеприимный дом, в котором так сильно ранят гостей, что их приходится откачивать на пороге смерти! Двоих!

Василиск так сильно сжал челюсти, что его лицо побелело.

— Ей, нет-нет! — воскликнула я, схватив следователя за руку. — Не надо наведываться! — ахнула, старательно соображая. Похоже, Рейялар невольно применил самый действенный метод, чтобы заставить меня делать так, как он хочет. — Хорошо, я пойду, куда скажешь! Только не трогай Синтара! Он хороший начальник!

— И Синтара, значит, не трогать, и лорда Дарьена, правильно я понимаю? — прищурился Рейялар, мрачно глядя на меня.

Я понуро кивнула.

— Правильно.

— Даже несмотря на то, что я уносил тебя в беспамятстве после того, как ты лечила этого хвостатого от колотой раны? Матильда, я повторю: от колотой раны!

Я снова кивнула и, схватив василиска за рукав его дорогого камзола, потащила прочь из номера. Не нужны моим друзьям проблемы, тем более когда мы уже давно все решили! Все живы и здоровы. Не хватало еще нам всем троим в участок ходить, как на работу…

— Так что там в участке? — нарочито весело спросила я, переводя тему. — Зачем нам туда вдвоем? Открылись какие-то новые сведения?

— Не совсем, — согласно переключился следователь, делая вид, что забыл о нашем споре. Только я-то знала, что ничего он не забыл. — Дело в том, что я имел… удовольствие и неудовольствие одновременно обнаружить вчера на твоем теле нечто странное.

Я замерла, едва язык не проглотив.

— Странное? На моем теле? — по-моему, у меня голос стал каким-то писклявым.

Странное… У меня что, хвост? Лишнее что-нибудь там, где не надо?

В общем, ответа Рейялара я ждала с ужасом.

— Родинка… Очень красивая родинка, — ответил василиск, бросив на меня очередной чуть насмешливый взгляд. Насмешливый, но такой теплый, что у меня под ребрами словно прокатилась горячая лавина, ухнув куда-то под желудок.

Впрочем, через мгновение взгляд Рейялара снова стал серьезным. Даже чересчур.

— К сожалению, эта твоя родинка не только красивая, но и необычная. Настолько, что точно такая же была нарисована на теле молочницы с Рябиновой аллеи, когда мы нашли ее под действием того таинственного заклятья.

— Нарисована?.. — ахнула я, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.

В это время мы уже шли по улице, вокруг нас сновали люди, а я вдруг поняла, что не вижу и не слышу ничего вокруг. Для меня рядом остался лишь Рейялар Фаррис, василиск, крепко держащий меня за руку.

Возможно, если бы не он, от ужаса я бы потеряла сознание прямо там. В глазах все потемнело.

Нарисованная родинка.

Сухая синяя роза.

Бесчувственное тело, которое обнаружили мы с Алиасом. Первые…

Кто-то оставлял мне послание.

Это просто не могло быть ошибкой. Таинственный убийца, который по какой-то невероятной случайности так никого и не убил пока, хотел что-то сказать МНЕ. Возможно, охотился именно за мной.

Холодный мясник… Поговаривали, что именно так прозвали его в Унтаре, где молва разносилась бедняками быстрее, чем чума крысами.

Холодный мясник ищет меня. Возможно, он даже кто-то из моих знакомых.

Осознание собственной исключительности ни капельки не порадовало, а очень даже испугало. Как говорится – все зависит от контекста!

В контексте происходящего в Унтаре мне хотелось стать самой невостребованной девушкой в мире.

А еще… еще мне казалось, что происходящее точно связано с пятым плексом. Ну а почему еще неведомый убийца на меня охотится?

Я несмело покосилась на сидящего рядом василиска. Мы ехали в карете к участку, и Рейялар был поглощён своими размышлениями. Он даже не держал меня за руку, не обнимал, и с каждой секундой такой вот отстранённости я ощущала себя все более одинокой. Пальцы холодели от страха. Что же будет дальше?

Оказывается, кидаться в пучину значительно проще, чем из нее выплывать. Падаете вы вместе, а после ты останешься одна.

У Рея, видимо, богатый опыт кратковременных интрижек – вон как спокоен и невозмутим.

Я ущипнула себя за запястье, надеясь, что короткая боль вернёт мне здравый смысл.

Все, Матильда, хватит растекаться страдающей лужицей розовых соплей.

Нужно решить, говорить василиску о своем предполагаемом плексе или нет. Конечно, с одной стороны, мне хочется во всем довериться настолько близкому теперь мужчине, а с другой — ум подсказывает, что Рейялар в первую очередь слуга государев, а уже потом пылкий любовник.

А король к тем, кто владеет пятым плексом, относится очень плохо. Очень-очень.

В общем, я решила сначала обсудить все с асуром, как с единственным, кто уже в курсе всей ситуации. А уже потом решать, говорить ли красноглазому.

Конечно, наша стража нас бережет, но, как известно, "сначала поймает, а потом стережет". Неизвестно, как поступят со мной, если плекс проявится и подтвердится.

Впрочем, оставалось надеяться, что все это лишь домыслы.

— Мы приехали, — мои мысли разрушил ровный голос василиска.

Я вскинулась, кивнула и отважно заявила:

— Готова к следственным мероприятиям!

Рей снял руку с ручки кареты и повернулся ко мне. Его кровавые глаза полыхнули уже знакомым пламенем, от которого у меня сладко свело низ живота. Спустя мгновение мужчина оказался рядом со мной, обхватил одной рукой талию, а другой коснулся подбородка, вынуждая запрокинуть голову.

— Правда? — от бархатных нот его голоса по коже прокатились мурашки. — Ко всем мероприятиям?

— С-с-следственным, — с лёгкой запинкой ответила я.

— Следственным… — повторил василиск, одновременно скользя губами по моему подбородку. — Там один корень слова с "исследовательским". Я ещё не всё исследовал на твоём теле…

— Рей… — выдохнула я, ощущая, как пожар страсти разгорается все сильнее.

— Да? — Он прикусил ушко.

— Нам пора… ты сам говорил.

— Говорил, — согласился василиск, продолжая распускать руки. Так восхитительно распускать, что мне хотелось отдаться на их волю и не вспоминать о правильном и неправильном. — Но ещё в прошлый раз мне хотелось расшнуровать твое платье, поднять юбки и… сделать все то, к чему ты пока не готова. Без предварительных ласк и долгих прелюдий. Просто развернуть, заставить опереться руками о сидение, нажать на поясницу, чтобы ты выгнулась… и да, войти. Резко, быстро, так, чтобы ты ахнула и застонала.

Если честно, застонать я была готова уже сейчас.

Пока я думала о том, насколько этично с ходу воплотить все желания василиска, он на прощание цапнул меня за мочку уха и… отпустил.

Мы вышли из кареты.

Я – на подкашивающихся от недавних впечатлений ногах, а Рей… строгий и "застегнутый на все пуговицы". Словно не он сейчас шептал мне пошлости в полумраке. Такие смелые, такие жаркие, что вспоминались шуточки из пансиона "настолько хорош, что можно выжимать панталончики".

Да, у нас некоторые девицы активно отлучались в соседний городок. Впрочем, какой из него городок – так, большое село.

Мы зашли в здание департамента. Служащий на проходной встал навытяжку и козырнул, глядя в одну точку.

А я внезапно подумала о том, что это тот самый мужчина, который был на посту, когда я приходила к лорду Фаррису. И он так многозначительно подмигивал! А теперь я приезжаю вместе с василиском, притом раскрасневшаяся и потрёпанная.

— Добрый день, — холодно поздоровался Рей и спросил: — Где сейчас Гарис пон Шарт?

— На своем рабочем месте, господин главный следователь! — хорошо поставленным голосом рявкнул служащий. — В кабинете на уровне минус один.

— Отлично.

И мы отправились в сторону подвалов, где лежали пострадавшие и обитал начальник отдела криминалистов.

12

Гарис пон Шарт действительно нашелся в отведенном ему помещении.

В нем располагался массивный стол под зелёным сукном, на котором лежали документы, придавленные пресс-папье. Вдоль стен стояли длинные шкафы, а в них в банках плавали… части человеческих тел и органов! А там, где не плавали, они возвышались в качестве восковых пособий или схематичных рисунков в простых рамках.

В общем, было колоритно.

Судя по всему, наш визит был неожиданностью.

— Лорд Фаррис, — криминалист поспешно поднялся из глубокого кресла, обшитого малахитовым бархатом, — рад вас видеть!

Он стоял навытяжку, глядя на главного следователя из ОБ с таким пиететом и в чем-то восхищением, что я испытала невольную гордость.

Такое отношение от подчиненного не подделаешь. Это настоящее уважение, завоеванное поступками, а не просто высоким титулом и статусом.

— Взаимно. — Рейялар подошел к столу, и мне ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру. Шелье пон Шарт посмотрел на меня с явственным интересом, очевидно не совсем понимая, почему именно высокое начальство вновь притащило в управление сиротку. Но промолчал.

— Папка с данными Наилы с Рябиновой аллеи у тебя? — в вопросе Рея было скорее утверждение, он не сомневался в положительном ответе.

— Да, — кивнул Гарис и вытащил тонкую черную папку, завязанную внезапно яркой желтой ленточкой. — И вы просили подготовить данные о новом пострадавшем.

— Еще один? — не удержавшись, изумленно ахнула я.

Криминалист дождался едва заметного знака одобрения от василиска и тихо проговорил:

— Да. Привезли повара из очень известного ресторана Унтара. Он обладает четвертым плексом. Но, как ни странно, его магический резерв полностью пуст.

Я уж не знаю, что меня шокировало больше. То, что носитель четвертого плекса, способный в теории массово убивать людей, поворачивать реки вспять и менять ландшафты до неузнаваемости, выбрал стезю гастрономического творца, или то, что неведомый Холодный Мясник смог играючи завалить такого серьезного человека. Четвертый плекс – это не погулять выйти!

— Почти пуст – это значит, что теперь, как и в остальных, в нем нет магии? — тихо спросила я.

На меня посмотрели без восторга, но все же ответили:

— Начиная с третьего уровня плекса мы можем отслеживать наличие магии даже в бессознательном теле. Но до этого маньяк не трогал сильных магов, потому у нас не было никаких шансов проверить все самостоятельно. Ваша помощь, шелла Лиар, тогда оказалась неоценимой.

— Спасибо, — я смутилась от похвалы работника морга и скальпеля.

— Все истинная правда, прекрасная шелла, — промурлыкал шелье пон Шарт.

Наш милый обмен любезностями прервали, и весьма грубо.

— Я рад твоему служебному рвению, — голос василиска был суше земли на юге после месяца без дождя. — А теперь дай мне все материалы и можешь на сегодня быть свободен.

— Совсем свободен? — удивился Гарис.

— Пока только “до завтра”.

— Лорд Фаррис, а почему вы не запросили все материалы через секретаря? — практически уходя, все же задал вопрос криминалист. — Ведь можно было и документы распорядиться принести, и вызвать меня в ваш кабинет.

Рейялар ответил не задумываясь, чуть сильнее сжав пальцы на папках.

— Я ценю своих сотрудников и не буду просить лишний раз “идти на поклон” в начальственный кабинет. Мне не сложно спуститься, вдобавок я считаю, что правильнее всего осматривать тела лично. Отчеты – это замечательно, но собственное впечатление еще лучше.

На этой оптимистичной ноте Гарис пон Шарт нас покинул.

Рей занял его кресло и, открыв папочку с желтой лентой, жестом подозвал меня к себе.

— Смотри. Похоже, не так ли?

Я приблизилась и, заглянув через плечо василиска, увидела изображение моей родинки. Хотя, наверное, правильнее все же “родимого пятна”, так как у родинок нет таких затейливых форм.

— Действительно похоже.

Если честно, было не просто похоже, а один в один.

В такие совпадения я не верила.

— Как думаешь, что это значит?

— Что? Роза, герб и родинка? Что этот подлец с нами играет.

— В смысле?

— В прямом, Матильда. Будем объективны: прозвище он не оправдывает. Мясник из него никакой – жертвы живы. И даже здоровы! Насколько вообще могут быть целы и здоровы люди, лежащие без сознания. Но технически они не имеют повреждений. А если бы ты не сказала, что они пусты магически, то до повара мы бы даже не догадывались, что плекс истощился У ВСЕХ. — Василиск развернулся ко мне и положил руки на талию, притягивая ближе, утыкаясь лбом мне в живот и выдыхая: — А знаешь, что это значит, детка?

— Нет, — сглотнув, с усилием проговорила я.

Потому что прекрасно знала!

— Это значит, что, возможно, в городе появился обладатель пятого плекса. И ему зачем-то нужна ты.

Зачем-то, зачем-то… а я-то знаю зачем! Вернее, знаю почему, а вот зачем – пока еще нет. И представлять страшно! Потому что этот тип уж точно не хочет сказать мне: “Здравствуй, мой дорогой товарищ по силе, я научу тебя всему, что знаю!” Может, в его планы вообще не вписывается наличие конкурентов? С другой стороны, в таком случае не проще ли было меня сразу по-тихому убить? Бабах – и нет Матильды.

Зачем все это представление? Слишком уж внушителен размах…

Пока я напряженно размышляла о своей тяжкой судьбинушке, Рейялар решил показать, что он мужчина не слова, а действия!

— Я найду твоих родителей, — решительно заявил он, одновременно привлекая меня к себе на колени.

От такого резвого заявления я даже не обратила внимания на наглые руки главного следователя, которые с талии перешли на мои верхние округлости.

— Как это?

Чересчур смелые василисковы лапы отыскали на округлостях самые чувствительные места и… сжали.

Я мучительно покраснела и на какой-то момент забыла про напряженную ситуацию с моим прошлым и будущим, решив отстаивать свои права в настоящем.



— Рейялар, что ты творишь?!

— А разве тебе не нравится? — Губы мужчины прогулялись по шее и чувствительно прихватили нежную кожу под ухом.

Если честно — нравилось. Настолько нравилось, что это становилось слишком опасно для моего хрупкого сердечка в дальнейшем.

— Мне не нравится, что ты тискаешь меня как какую-то… какую-то… девку, — я наконец-то подобрала слово и напряженно выдохнула. Хватка красноглазого ослабла, и я быстро вывернулась из сильных объятий. Холод подвального помещения прошелся по разгоряченной коже, заставляя покрыться мурашками и отрезвляя.

Я выдохнула и уже более спокойно сказала:

— Рей, я не отрицаю, что нам было хорошо вместе. Я не собираюсь бегать от очевидного – от своих желаний, это уже по меньшей мере глупо. Я поддалась порыву страсти и, наверное, пока об этом не жалею… но все, что происходит дальше, – это уже не порыв. И я чувствую себя очень странно. Все мои убеждения говорят, что я не могу просто так с тобой… вот это самое.

Такую речь под конец испортила, а?

Просто я действительно не знала, как назвать то, что между нами происходит. Романтичным определением “заниматься любовью”? Мне все же казалось, что в этом случае она должна быть, эта самая любовь. А все другие, более грубые слова, которые я слышала в приюте… мне не хотелось использовать.

Лорд Фаррис встал, одернул камзол и потер свой чуть колючий подбородок, задумчиво глядя на меня.

— Я понял. И да, ты права: я действительно даю себе волю и, наверное, это неправильно. Видимо, посчитал, что на этом приручение острожного зверька по имени Тильда можно считать завершенным и... ошибся. — Он подошел ко мне и осторожно взял за руку. Погладил ладонь и закончил: — Я дам время. И спасибо, что сказала, а не замолчала это все.

— Пожалуйста, — пробормотала я, ощущая себя очень странно.

Наверное, потому, что Рейялар не поспешил как-то развеять мои страхи и сказать, в каком же статусе теперь находятся наши с ним отношения. Что у нас? Короткая связь, которую он разорвет, как только потеряет меня из вида, или что-то более длинное и серьезное?

И чего бы хотела я сама?

Хотела бы я этого самого длинного и серьезного? Как оно будет выглядеть? Содержанка в роскошном доме? Нерадостно. А потом? Когда-нибудь у него появится жена… и что я стану делать? Кто мне вернет обратно мое сердце?

— А теперь не расстраивайся, — он легонько коснулся моего подбородка, вынуждая поднять на него глаза, — нас ждет работа. Ну, меня ждет, но это ненадолго, а после я отвезу тебя и вернусь.

— Хорошо, — с легкой запинкой согласилась я. — А по поводу родителей… почему ты решил этим озадачиться? Сейчас-то понятно, а раньше?

Рейялар остановился уже в дверях, повернулся и неожиданно меня обнял. Но не так, как раньше, страстно скользя руками по телу и сбивая дыхание, а как-то очень нежно и трепетно. Коснулся лба поцелуем и тихо сказал:

— Я поставил себя на твое место. И мне показалось, что дереву без корней, что уходят далеко вглубь веков, будет сложно. Даже такому сильному и стойкому деревцу, как ты. Потому решил сделать подарок, такой вот своеобразный. Ведь что-то мне подсказывает, что все золото и бриллианты королевства не произведут на тебя особого впечатления, моя необычная девочка.

Я стояла, ощущала его дыхание на своей коже, чувствуя, как изнутри поднимается какая-то жгучая волна. Огромная, искристая. Полная то ли радости, то ли чего-то другого, невыносимо горького. Она словно омыла меня с ног до головы и пролилась наружу слезами, которые василиск собрал ртом, шепча какие-то нежности.

Я прижалась к нему в ответ и тихо сказала:

— Спасибо.

13

А потом мы шли извилистыми коридорами к тому месту, где лежали пострадавшие от пятого плекса, и я думала… думала вовсе не о них.

А о том, что блистательный василиск, возможно, будет совсем не рад своему альтруизму после того, как докопается до истины.

Но с другой стороны… да, мне хотелось, о боги, как же мне хотелось узнать, кем были те, из-за кого я появилась на свет. И почему они меня бросили?

Я стояла у стеночки и наблюдала за колдующим василиском. Сейчас мне уже не было так жутко в обществе недопокойников, как раньше. И дело даже не в привычке, к такому за раз-два не привыкнешь…

А скорее в более спокойном отношении к смерти в целом. Или к такому вот промежуточному состоянию.

Ну и вдобавок мне не давал покоя один пикантный момент. Откуда неведомый супостат узнал о моем родимом пятне?! Оно же не где-нибудь, а на заднице! А я этим местом как-то на каждом углу Унтара не светила.

— Матильда, подойди, — позвал Рейялар, вырывая меня из размышлений.

— Что такое? — Я, стараясь как можно тише ступать, приблизилась к мужчине.

— Посмотри. — Он кивнул на лежащее перед нами тело… видимо, повара? — Замечаешь что-то необычное?

Я потерла переносицу, всматриваясь в переплетение магических нитей. М-да, все так же, как у всех, вроде как…

Пока я обходила вокруг постамента, на который положили бедолагу, Рей скрестил руки на груди и сказал:

— Все, что я смог выявить, это утечка магии, и то с дополнительным артефактом.

Он выразительно провернул на пальце простенькое с виду металлическое колечко, исчерченное странными символами. Из примечательного – разве что размер, так как оно полностью обхватывало фалангу.

— Он улучшает магическое зрение?

— Ну да, наверное, это самое близкое определение, — с усмешкой согласился василиск. — Я все же не артефактор и не разбираюсь в механике работы этих игрушек. Данные вопросы лучше адресовать Алиасу Дарьену. Я слышал, что вы весьма подружились, ведь недаром ты отдала все жизненные силы, чтобы его вылечить, не так ли?

Я изумленно воззрилась на мужчину. Недовольного такого мужчину! Вот прям очевидно недовольного.

Потом на полутруп перед нами. И снова на василиска.

И, не выдержав, поинтересовалась:

— Серьезно? Мы будем выяснять отношения, стоя в подвале департамента возле тела пострадавшего?

— Меня не смущает. В целом, Матильда, все, что я хотел сейчас сказать, — тебе нельзя лечить. С даром что-то не так, ты не используешь его для ускорения регенерации у больного, ты отдаешь свою жизненную силу. Это очень неправильно. Потому, пожалуйста, больше не пытайся заниматься благотворительностью, по крайней мере до того момента, как мы завершим обследование.

Я немедленно устрашилась еще больше!

— Какое обследование?

— Обычное, Тильда, обычное, — хмыкнул в ответ василиск. — Соберем консилиум умных старцев, и они поймут, что же не так с твоей силой.

Ой, а можно не надо?..

На этом трагическом для моего будущего моменте Рейялар внезапно добавил:

— Попробуй посмотреть на тела усиленным зрением.

Лорд Фаррис стянул артефактное кольцо и отдал мне. Я покрутила штучку в руках и нацепила на указательный палец, едва слышно ойкнув, когда вещица вдруг нагрелась и сжалась. Подстраивается? Очень интересно!

Ну а василиск внезапно оказался за моей спиной и протяжно выдохнул, отчего теплый воздух обдал шею. А после его длинные прохладные пальцы сначала погладили мои виски, а после легли на глаза.

— Для переключения зрения нужен мрак на десять секунд, — хрипловатый шепот коснулся уха, а вслед за ним и губы прижались к нежной мочке, отчего я вздрогнула.

— Странные у вас педагогические привычки, лорд Фаррис, — на выдохе, почти с полустоном сказала я, намекая на то, что ликбез по использованию колечка можно было провести чуть иначе.

Ну по крайней мере не рядом с телами!

— Да, из меня получился бы крайне паршивый преподаватель, — согласился василиск, и в его голосе появились бархатные, чуть рокочущие нотки, от которых у меня совершенно непроизвольно начали слабеть коленки. И под этими самыми закрытыми веками полыхали все стыдные картинки, которые красноглазый не так давно делал реальностью.

К счастью, он отнял руки от моего лица, и я поспешно сделала шаг в сторону. Внимательно посмотрела на повара и, обойдя постамент, наклонилась над грудью пострадавшего.

А там… словно ничего. Вообще ничего. Даже если маг опустошает свой резерв, он не может остаться совершенно пустым! Должны тлеть хотя бы искорки, как след былого пламени.

Так не бывает, это сказки, про это знают даже дети!

Но тем не менее лежащий передо мной обладатель четвертого плекса больше не являлся магом.

— Матильда, ты что-нибудь заметила?

Не отвечая, я развернулась и по очереди обошла всех в подвале. И да, везде я видела то, что и раньше. Чью-то магию сверху и совершенно отсутствующий источник силы внутри самих людей.

— Рей… они больше не маги. — Я нервно прикусила губу. — Как так вообще возможно? Кто мог забрать у людей их магию?! Так же не бывает!

Я всплеснула руками, с непониманием и страхом глядя на лорда василиска, и… замерла. Потому что впервые видела василиска настолько бледным.

— Рей, что такое?

— То, что я, кажется, ошибся и проблема не только в пятом плексе. А еще и в шестом.

Он щелкнул пальцами, и по стенам подвала поползли серебристые искры.

— Так нас не услышат, — пояснил василиск и запустил пальцы в волосы, начиная нервно расхаживать по помещению. — Вот же… блайт! Да быть этого не может! Демоны… Почему именно сейчас?! И к чему тогда этот спектакль с намеками на твое происхождение?

— Так… — Я подняла руки. — Рей, я ничего не поняла! Что за спектакль, что за происхождение и, наконец, что за блайт? И какое к нему отношение имеет шестой плекс? Его же не существует?

— Лет двести примерно, — как ни странно, согласно кивнул лорд Фаррис, внезапно успокаиваясь. — Пойдем отсюда. Мне надо подумать…

— Но… — я попыталась было возмутится, потому что нельзя вот так закинуть намеки на очевидно секретную информацию, которая, между прочим, и меня касается и которой василиск вроде как не против поделиться. Закинуть и слиться! Ну это же совершенно подло, между прочим!

— Т-с-с. — Он прижал палец к моим губам, обрывая уже готовые было сорваться вопросы, и серьезно сказал: — Поедем домой. Мне действительно нужно подумать о том, что с тобой делать. И пока мы станем ехать, ты, моя дорогая Тильда, вспомнишь ВСЕ, что ты о себе знаешь или о чем догадываешься. И расскажешь. Обо всех мелочах. Именно мне, а не асуру или странному кладбищенскому психу. А знаешь почему?

— Почему? — сдавленно пискнула я.

— Потому что я твой мужчина, — с улыбкой пояснил он в ответ. — И я решаю твои проблемы. Понятно, малыш?

Если честно, первым порывом было взбрыкнуть и наговорить чего-нибудь очень гордого и независимого. Нашелся тут решатель моих проблем… да если бы я его не встретила, я бы о них и не знала!

Второй порыв был более адекватным и продиктованным разумом, а не вздорной девчачьей натурой. Кроме того, мне вдруг показалось, что в глазах василиска мелькнуло какое-то тщательно скрытое беспокойство и он старательно играл роль самоуверенного и дерзкого лорда, чтобы я ни о чем не догадалась. Впрочем, играя эту роль, он явно не слишком напрягался…

В общем, потому я сжала в ответ пальцы василиска и позволила вывести себя из подвалов, посадить в карету и вновь умчать в гостиницу.

Наша поездка в корне отличалась от той, что состоялась утром. И настроением, и атмосферой, и планами на будущее.

Я напряженно размышляла, как и заказывал Рейялар.

Он периодически бросал на меня внимательные взгляды, чем сильно сбивал с мысли.

Почему-то признаваться про свой плекс не хотелось. Страшно и вообще…

Но еще страшнее был неведомый блайт, который, получается, косит людей в городе, а народ даже не знает, что это такое!

Наконец мы приехали, поднялись в номер, василиск запер дверь и наложил все необходимые заклинания. Потом еще активировал парочку защитных артефактов и только после этого успокоился, сел в кресло и властно велел:

— Рассказывай.

— Сначала ты, — вдруг решила диктовать условия в ответ. — Что за блайт? Рей, ты, конечно, меня извини, но ты упоминал срок в двести лет. А это не до такой степени много, чтобы из памяти людей стерлись знания о том, что был шестой плекс! И этих… как их…

— Шестой плекс мог забирать другие плексы и присваивать их себе, — глухо ответил лорд Фаррис. — И не только плексы, Тильда… душу. Саму душу, понимаешь? Даже проклятые обладатели пятого могли лишь высасывать жизнь, но не трогали магию и то, что делает нас нами…

Я ошеломленно молчала, а красноволосый добавил:

— Теперь ты понимаешь, почему правящая династия сделала все, чтобы стереть саму память об этих монстрах? Вдобавок они не были людьми в привычном смысле этого слова… они были блайтами.

— Так блайт — это раса? — осторожно уточнила я. — Но гонения начались не из-за этого, верно? Василиски вот тоже не люди. Говорят, что вы взглядом можете в камень обращать.

— Глупые слухи, — отрезал лорд Фаррис. — И я не вижу в тебе достаточной сознательности, Матильда.

Я прислушалась к себе и поняла, что мужчина прав. С сознательностью действительно было сложно, и я понимала почему, что и не замедлила озвучить:

— Наверное, это из-за того, что сама легенда о шестом плексе и страшных-жутких блайтах выглядит очень сказочной при свете дня.

Вот когда он непосредственно меня резать придет – я забеспокоюсь! Это я васеньке, разумеется, не сказала, он и так был очень нервный после предыдущей фразы.

— Матильда!

— А еще дело в том, что историю пишут победители, — поспешно добавила я, словно пытаясь защититься. — И я прекрасно знаю, что король сделал с другими кланами… теми, у кого тоже был пятый плекс. Обезопасить династию – дело благое, но не тотальным же уничтожением конкурентов! Всех вырезал!

Василиск прищурился и тихо проговорил:

— Что-то ты сильно горячишься для совершенно непричастного к теме человека. Кстати, про это. Ты обдумала мой вопрос? Я тебя внимательно слушаю, солнышко. Но перед тем, как ты в очередной раз фыркнешь и попытаешься удрать на свое демоново кладбище, предлагаю поразмышлять о том, кто мог видеть отметку на твоей прекрасной попке. А еще о том, не проявлял ли известный городской сумасшедший по имени Синтар Наэрн каких-то слишком уж подозрительных странностей? Или, быть может, ты замечала что-то, чему не можешь дать объяснения, а, Матильда?

В этот момент он машинально проверил заклятья тишины, наложенные на помещение, и мне стало ясно, что вопрос задан вовсе не из праздного интереса.

Но… Пресветлые булочки… Подозревать в чем-то моего святого начальника?

Однако я бы и рада была василиску возразить… да нечего.

Странностей за блондином водилось очень много, а еще перед внутренним взором внезапно появилась та странная конструкция из его подвалов.

И я рассказала. Все рассказала.

Но чем больше я говорила, чем подробнее углублялась в историю своей жизни, тем мрачнее становился василиск. И тем страшнее становилось мне самой.

Большие раскосые глаза Рейялара все сильнее приобретали темный оттенок крови, челюсти сжимались, а лицо бледнело. Мой голос потихоньку начал срываться, кожу покалывали морозные мурашки.

Что-то было не так…

А едва я стала рассказывать о странном подвальном помещении шелье Наэрна (да простит меня начальник, ведь я обещала ему держать язык за зубами, но как это вообще возможно, когда на тебя так смотрят?..), как главный следователь его величества Таредина Пятого и вовсе поменялся в лице. Вся краска с него исчезла, превратив физиономию следователя в ледяную маску.

В какой-то момент я замолчала, невольно по старой привычке начав грызть ногти. Настоятельница монастыря за это тут же заставила бы меня полдня полоть сорняки в саду.

Но тут не было настоятельницы. А по взгляду Рейялара я видела, что меня явно ждет участь похуже.

Но почему?..

И в этот момент василиск наконец начал говорить. Медленно и пронзительно, каждым словом словно вбивая гвоздь в крышку чьего-то гроба.

Чьего, интересно?..

— Ты хочешь сказать, Матильда, что в кладбищенском доме уважаемого Синтара Наэрна есть некий тайный подвал, о котором ты никому не рассказывала, – проникновенным голосом спросил василиск.

Мне хватило сил только кивнуть.

— И в этом подвале ты, моя милая девочка, видела некое устройство с десятком трубочек и крупными колбами, имеющими цвета пяти основных магических плексов? Я напомню тебе их, милая Матильда, ведь эти цвета так просто забыть, правда?..

Рейялар стиснул челюсти так сильно, что мне показалось, я слышу скрип зубов.

По позвоночнику ударила мелкая дрожь. Я уже чувствовала, что ничем хорошим все это не закончится. Ох, не закончится…

— Зеленый. Голубой. Желтый. Черный. И красный, Матильда.

Удар.

Удар.

Удар.

И все, все гвозди вбиты – можно закапывать.

Действительно, как мне не пришло в голову раньше то, что колбочки у Синтара были именно этих цветов? Цветов плексов?

Ну, допустим, наверно, меня смутило и успокоило то, что была у шелье Наэрна и колбочка с красным содержимым. Почти совсем пустая колбочка. А ведь я понятия не имела, что существует пятый плекс, плекс крови и… судя по всему – мой собственный.

И все же, могло ли быть такое, что в этом нет ничего страшного? Ну мало ли какие эксперименты проводит мой начальник на своей личной территории?

Я вспомнила размышления, которые меня успокаивали в прошлый раз. Однако сейчас под ледяным, как бескрайние снега севера, взглядом лорда Фарриса все мои объяснения уже не звучали так убедительно.

— Ответь, милая Матильда, — продолжал Рейялар, будто нарочно называя меня так ласково, что мне становилось еще страшнее.

— Да, ты прав, — кивнула я. — Колбы Синтара имели цвета пяти плексов.

И тогда василиск закрыл глаза и замер. Кажется, он даже не дышал. А когда вновь открыл глаза и заговорил, дышать, кажется, перестала уже я:

— Ты видела накопитель душ блайта…

— Что, прости?

— Накопитель душ, Матильда, — повторил василиск, и я осознала, что он в бешенстве. Василиск и так-то не отличался излишней терпеливостью. Но таким, каким он был сейчас, я не видела его никогда в жизни. Казалось, он сейчас кого-то прикончит. И, судя по тому, что в комнате никого, кроме нас, не было, для меня это не сулило ничего хорошего. – Двести лет назад именно с помощью этих устройств блайтам удавалось скрываться от охотников. Благодаря накопителям они могли НЕ УБИВАТЬ длительный промежуток времени, пока колбы душ не опустеют.

Я вздрогнула, словно громом пораженная. И молчала. Это просто не могло быть правдой. То, что говорил василиск, – чушь.

Я в это не верила.

А потому только через пару мгновений я поняла, что все так же стою посреди помещения и качаю головой, не в силах произнести ни звука.

Нет… Мой начальник никакой не убийца.

Нет.

И все.

— Где находится вход в подвал? — спросил он жестко, поднимаясь на ноги.

— Нигде, — резко ответила я, отворачиваясь.

В голове стучало и пульсировало, горло сдавило спазмом.

— Матильда! — рявкнул Рейялар, неуловимым образом оказываясь у меня за спиной и хватая меня за плечи.

Длинные аристократические пальцы с силой сжали меня, и от этого по телу прокатилась волна промозглой дрожи.

— Все в порядке, никакой это не… — начала было говорить я, но василиск резко развернул меня к себе, продолжая все так же удерживать за плечи.

— Синтар – блайт, Матильда! Это он устраивал те взрывы, ты понимаешь?! Это он лишил несколько десятков человек их плексов! Полностью вырвал магию из их тел, и не факт, что теперь эти люди вообще когда-нибудь придут в себя. Потому, Матильда, что “блайт” переводится как “голод”. Голод!!! Синтар Наэрн – убийца!

— Хватит! — взвизгнула я, сама не веря, что этот крик доносится из моего горла. И закрыла уши руками. — Никакой Синтар не убийца! И не блайт. Что за чушь?..

— Матильда, послушай меня, — все еще говорил Рейялар, — все складывается. Именно Синтар имел непосредственный доступ к тебе. Постоянно. Именно он охотился за тобой, оставляя все те престранные намеки и отсылки к твоему прошлому. Именно он…

— Да не он это, не он! — воскликнула я, к несчастью слыша все, что говорил василиск даже через закрытые уши. — Потому что если бы Синтар, этот святой человек, который только и делал, что пек булочки да гулял под сенью кладбищенских деревьев, и был убийцей, то я сейчас бы не разговаривала с тобой! Если Синтар охотился бы за мной, он убил бы меня еще в тот день, когда я устроилась к нему на работу! Или в любой другой удобный день, понимаешь? И хватит подозревать моих друзей! Помнится, вчера ты хотел засадить за решетку Алиаса только за то, что я решила не дать ему умереть, а сегодня уже Синтар – враг номер один! Может, уже достаточно?!

— Матильда! — выдохнул василиск. — Это совершенно разные вещи, неужели ты не понимаешь? Шелье Наэрн…

— Все в порядке с шелье Наэрном! Оставь беднягу в покое! Вся его вина в том, что он живет на кладбище, любит пошутить и булочки! Все!

У меня сердце клокотало в горле. От переживания голова начала раскалываться, а воздуха стало не хватать. Казалось, я вот-вот сойду с ума.

И кроваво-красные глаза василиска только усугубляли этот эффект.

— Матильда!

— Я жива, ведь так? — выдохнула я. — Значит, твоя теория ошибочна. Как и теория Алиаса о том, что я – носитель плекса крови. Вы оба ошибаетесь!

Я развернулась и пошла прочь так быстро, что, кажется, даже бежала.

— Носитель пятого?.. — машинально повторил василиск.

А в следующий миг я уже трясла ногами в воздухе и что-то пищала, подхваченная сзади возмутительно сильными руками лорда Фарриса.

— Нет, отпусти! Не хочу тебя слышать! — взвизгнула я, и, кажется, у меня по щекам потекли слезы.

Какого демона это все со мной происходит? Почему со мной, а не с кем-то другим?

Неужели недостаточно всех этих взрывов и намеков о моем прошлом? О родителях, которые меня бросили, об отце Ансельме, скармливающем мне сонную пыль. Недостаточно того, что я влюблена в мужчину, с которым у меня никогда не будет будущего? Нужно еще сделать самых близких мне людей убийцами? Тогда жизнь Матильды Лиар будет в меру абсурдной и чудовищной?

Или еще нет?..

В общем, я кричала что-то, пытаясь вырваться. Кажется, даже пару раз таки пнула лорда василиска ногами, вызвав у того гневное шипение сквозь зубы.

Кто бы мог подумать! Если бы еще пару недель назад мне кто-то сказал, что я буду кричать и бить главного следователя его величества короля, я бы, наверно, сильно удивилась. И не менее сильно испугалась. Потому что за такую провинность мне явно грозило бы не меньше, чем двухнедельное пребывание за решеткой.

А сейчас мне было все равно. Я просто хотела, чтобы он отпустил меня и оставил в покое. Пусть хоть в камере запрет! Лишь бы перестал говорить все эти ужасы про смерти, души, запретную магию, блайтов и моих друзей. Моих! Друзей!!!

Синтар был первым, действительно первым в моей жизни, кто отнесся ко мне нормально! Тепло, по-дружески, и он помог тогда, когда весь остальной мир отвернулся. Да что там отвернулся… весь остальной мир просто не обращал на меня внимания.

Если бы я умерла той ночью, никто бы не расстроился.

— Матильда, Матильда! Успокойся! — жестко и громко приказал василиск так, как он, судя по всему, и привык. Голос у василиска был поставленный, управлять он умел.

Но на меня все это не действовало. Нет, увы. Не сейчас.

— Оставь меня в покое! — прокричала я, всхлипывая что-то невнятное.

А в следующий миг он меня поцеловал. Просто поцеловал.

Я не знаю, почему это произошло и почему это так повлияло на меня. Но когда его губы коснулись моих, сперва я еще продолжала по инерции отталкивать его и пинаться. Признаться, я даже хотела его укусить и сделала это…

Но как только услышала стон боли, вырвавшийся из его груди, мне полегчало. В груди бешено билось что-то горячее и нестерпимое, что-то пьяное и дикое, чему нужно было немедленно найти выход. Или это меня убило бы.

Может быть, я бы еще неделю валялась в постели с температурой. Или убежала бы куда-нибудь далеко и сделала какую-нибудь глупость.

И казалось, что Рейялар это прекрасно знает.

Он не ругал меня, не говорил, что я глупая истеричка, которая не способна выслушать и сделать рациональный вывод из всего сказанного. Он просто гладил меня по спине, проводил руками по волосам, зарываясь пальцами в прядях, и целовал меня искусанными мною же губами.

— Тише, моя дикая девочка, — прошептал он, коснувшись носом уха и прикусывая мочку. — Мы все решим. Я все сделаю, тебе не нужно беспокоиться.

Он все так же целовал меня, только казалось, что с каждой секундой его поцелуи становились все горячее. А я проваливалась куда-то глубоко-глубоко, в жаркую бездну, из которой не хотелось возвращаться.

Рейялар поднял меня под бедра и, заставив обхватить себя ногами, прижал к стене. На миг дыхание вышибло из груди, а где-то внизу скрутилась обжигающая спираль предвкушения. Тянущей жажды и легкого страха.

Так было всегда, когда я не знала, чего ждать от Рейялара, но чувствовала кожей каждое его желание. Когда от одного взгляда его алых глаз, расчерченных лезвием зрачка, меня прошивало насквозь опаляющим голодом. Желанием ощущать его прикосновения, его ласки, его поцелуи. И с каждым движением этот голод рос. И мне становилось болезненно нужно каждую секунду чувствовать на себе горячие подушечки его пальцев, вдыхать его тонкий пряный аромат, иметь возможность сжать в кистях его мягкие волосы нереального цвета красного пламени.

Все вокруг терялось, когда я была рядом с ним. Все теряло свое значение и смысл. В этот момент я вновь чувствовала, что мне не нужен никто другой.

И это было бы болезненно и страшно, если бы я хоть раз задумалась. Но думать не хотелось. Я уже приняла решение не размышлять о нашем будущем, значит, стоило его придерживаться. Как бы горько когда-нибудь потом мне ни стало.

А потому, когда стало ясно, что каким-то невероятным образом мое нижнее белье уже исчезло, я только улыбнулась, на миг задержав дыхание и уже через секунду зажмурившись от острого, пронзительного удовольствия. От огня, наполнившего меня, как пустой сосуд, и сжегшего все страхи и всю неуверенность. Распространившегося по каждой клеточке тела, стянувшего в тугой узел напряжение внизу живота, горячим пульсом ударяющего по каждому нерву.

— Да, вот так, моя девочка, — раздался в этот миг хриплый шепот василиска в миллиметре от моих губ. И от его голоса пульсация стала еще нестерпимей.

Я стиснула пальцы в его волосах, опустилась ладонями на мощные, литые плечи, бугрящиеся натянутыми от напряжения мышцами, сжала кисти, оставляя на смуглой коже легкие полосы.

Внутри меня все горело, я отрывисто дышала, чувствуя, словно вот-вот сгорю заживо. Из горла то и дело доносился хриплый стон, и, кажется, я совершенно не могла это контролировать.

Я больше ничего не хотела контролировать. Отпустила все.

И ощущение эйфории от полученной свободы в какой-то момент накрыло меня бархатными крыльями исступления. Из груди донесся громкий нестерпимый звук, но я уже не была уверена, что он вообще принадлежит мне. Что это мое тело и мой ураган, распространившийся искрящимися угольками по кончикам всех наперечет нервов в моем организме.

В этот момент Рейялар обхватил меня крепче, прижимая к себе и целуя мое лицо так, словно не было в его жизни большего сокровища.



Ложь, конечно, самообман, но такой слад...

— Ты нужна мне, — вдруг прошептал он, убирая волосы с моего лица и продолжая целовать. — Люблю тебя, Тильда.

Я так широко раскрыла глаза, что стала похожа на сову.

Да-да, на сову. Это очень хорошо было заметно в зеркале, которое располагалось как раз справа от той стены, к которой меня прижал василиск, до сих пор продолжая удерживать на своих руках. До сих пор оставаясь во мне…

— Что, прост… — начала было спрашивать я, чувствуя, что от его слов, наверно, вот-вот мне станет очень хорошо во второй раз. Или я упаду в обморок.

Но закончить свой вопрос до конца мне не удалось. Потому что в зеркале я вдруг увидела кое-что другое помимо моих блюдцеподобных птичьих глаз. Более того, глаза – это была вообще мелочь по сравнению с остальным!

Пф… подумаешь, сова! А вот сова с кроваво-алой чешуей на обнаженной груди – это уже совсем другой коленкор!

— Рейялар… — выдохнула я в ужасе, разглядывая сверкающую кожу в том месте, где должно было сейчас оказаться платье. Но платье-то Рейялар наглым и очень приятным образом приспустил вниз.

И теперь получалось одно из двух. Либо я после особенно страстной ссоры с василиском малость поехала крышей, либо… у меня на груди появилась настоящая гладкая змеиная кожа…

14

— Что это? — выдохнула я, не веря своим глазам.

Я быстро вырвалась из рук василиска и подскочила к зеркалу. И, как ни странно, Рейялар совершенно не стал меня удерживать. Напротив – он позволил мне отдалиться от него, а затем сам неторопливо подошел сзади, аккуратно положив руки мне на плечи и тихонько поглаживая.

Обычно вот так пытаются успокоить излишне норовистых и нервных субъектов. Но разве я нервная?.. Я?!

— Рей… Рей! — отрывисто вскрикивала я, проводя пальцами по чешуе, надеясь, что если я не почувствую ее на ощупь, то тут же станет ясно: это всего лишь какой-то морок. Иллюзия или галлюцинации. — Рей, я ее чувствую!

Нет… не повезло. Если это и был морок, то он оказался на диво натуралистическим. Подушечками пальцев я ощущала гладкий, мягкий, почти глянцевитый рельеф чешуек. А еще теперь, подойдя к зеркалу почти вплотную, я могла в деталях рассмотреть удивительный красноватый цвет этой змеиной кожи. Местами в стыках он уходил в глубокий бордовый, а в серединке чешуек светлел, приобретая золотистый оттенок.

Клянусь, если бы я увидела где-нибудь змеюку такого цвета, сказала бы, что это очень красиво! Я вообще против земноводных ничего не имею. Но, пресветлые рептилии, этой змеюкой, похоже, становилась я сама! А что дальше будет? У меня отвалятся руки, раздвоится язык и вырастет хвост?

— Рей, я превращаюсь в ящерицу!

— Успокойся, — шепнул мужчина и вдруг склонился к моей шее, отодвинув волосы и поцеловав в самое ее основание. — Ни в кого ты не превращаешься...

Кожа тут же покрылась мурашками, а я невольно начала дышать спокойнее. Под воздействием мягкого голоса Рейялара я, как обычно, начинала чувствовать себя в безопасности, хотя ситуация к этому совершенно не располагала.

Да и вообще, вот откуда он знает, что все в порядке? А кстати, и впрямь – откуда?..

Едва я успела задумчиво сдвинуть брови и открыть рот для вопроса, как василиск добавил так легко и непринужденно, будто мы обсуждали дождливые тучи на небе:

— Вот, смотри, все уже почти исчезло.

Я снова взглянула на свою бесстыдно обнаженную грудь, чешуя на которой и впрямь начала бледнеть и местами снова превратилась в обычную кожу.

— Это… что же… — проговорила я нервно. — Ты, выходит, тоже ее видишь? И совершенно спокоен при этом?.. Как же?.. Рейялар!

Все это время наглый и уверенный, как скала, главный следователь Таредина Пятого продолжал покрывать поцелуями мою шею, вызывая в моем теле невольный горячий отклик.

Вот только мне было как-то не до ласк!

— Какого демона происходит, Рейялар! — воскликнула я возмущенно, целиком развернувшись к мужчине и сложив руки на груди. Платье я предусмотрительно поправила. Теперь, полностью одетая, я чувствовала себя чуть лучше. Не так уязвимо. Не так… жарко.

Василиск, лишившись доступа к моему телу, глубоко вздохнул. Его вишнево-алые глаза сверкнули, а на губах мелькнула едва заметная улыбка. Затем он сцепил руки за спиной и мгновенно начал выглядеть как государственный служащий. Словно и не он только что признавался мне в любви полуголый. Кстати, когда он успел привести себя в порядок? Вот ведь… василиск!

— Отвечай немедленно, — сжала губы я.

Мне хотелось хоть раз выглядеть более уверенно, чем он. Но не вышло.

— Не куксись, мое сокровище, — проговорил он бархатным голосом.

— Отвечай, почему на мне это… это? — спросила я сбивчиво, еще сильнее злясь оттого, что василиск улыбался, будто ничего особенного не происходит.

— А почему ты кричишь на меня, словно это я нарисовал на тебе этот… прекрасный рисунок?.. — еще более мурлыкающим голосом спросил он, заставив меня подавиться словами.

А ведь и правда. Рейялар же не виноват, но…

— Хотя в какой-то мере я все же в этом поучаствовал, — задумчиво и с улыбкой прервал мои мысли этот наглый тип. Вот так всегда! Только хочется перед ним извиниться, как он все портит.

— Что значит поучаствовал? Получается, ты знал, что это… — я снова указала на свою грудь, – со мной происходит? Что это вообще? И с какой стати ты так хитро улыбаешься!

В общем, за секунду до того, как я начала топать ногами, Рейялар сперва взял меня за руки, заставил обнять себя за шею, а затем и вовсе, прижав к себе, неожиданно поднял вверх…

…и тихо засмеялся.

— Я улыбаюсь, потому что люблю тебя, Матильда Лиар. И знаю, что ты тоже любишь меня.

Он закружил меня по комнате, и клянусь, я не видела лорда Рейялара Фарриса, кровавого василиска и главного следователя службы особых поручений, таким открытым… таким счастливым. Всегда холодный и отрешенный, опасный и наполовину дикий зверь, сейчас он выглядел так, словно с него сползла очередная его чешуя, скрывающая истинную натуру.

Мне нравилось видеть его таким.

И я невольно улыбнулась в ответ. Не сильно. Совсем чуть-чуть. И спросила:

— А с чего это вы решили, что я тоже люблю вас, лорд Фаррис? Не слишком ли это самоуверенно даже для вас?

Но хитрый солнечный блеск не исчез из его глаз. Напротив, казалось, только стал ярче.

— Знаю, Матильда Лиар, — прошептал он мне прямо в губы, остановившись и поставив меня на ноги. — Потому что чешуя на тебе — это след истинной пары василисков. А появляется она только в том случае, если мужчина и женщина безоговорочно влюблены друг в друга. Это как бы… символ настоящей любви. Вот и все.

Я подавилась дыханием. Сердце в груди забилось так быстро, что, казалось, вот-вот выскочит.

Зачем он говорит мне это? Зачем обманывает?.. Зачем?..

У василисков не бывает пар с людьми. Какая истинная любовь?..

Кажется, у меня на глазах навернулись слезы. Снова.

Я опустила голову, стараясь сделать так, чтобы это было незаметно. Один раз я уже едва не разрыдалась в его присутствии. Показывать свою слабость снова не было никакого желания.

Но… проклятый василиск все понял и без слов.

— Ну почему ты снова расстроилась, Тильда? — тихо спросил мужчина, обхватив мое лицо ладонями. — Я люблю тебя, и ты любишь меня. Неужели это так… ужасно для тебя?

На последних словах его голос сорвался, и я слишком сильно ощутила его боль. Словно кто-то вонзил нож в сердце.

Но я не собиралась делать ему больно!

Я быстро подняла голову и посмотрела в потемневшие грустные глаза, зрачок в которых больше не был вертикальным.

— Да! — воскликнула раньше, чем успела подумать. — Это ужасно, Рейялар! — говорила и чувствовала, как с каждым словом нож в сердце словно кто-то проворачивал. И все это отражалось на красивом лице главного следователя. Но я просто не могла промолчать. Просто не могла... — Ужасно, потому что у василисков не может быть детей от людей! А я, может быть, хотела… когда-нибудь… Конечно, мы только начали с тобой... хоть какие-то отношения. Может, ничего серьезного бы и не вышло. Но я-то воспитывалась не так! Вероятно, это для тебя нормально: поиграл в любовь с одной девушкой, потом – с другой. И не надо думать о будущем. Сколько василиски вообще живут? Может, ты там планируешь еще лет тридцать или сорок выбирать себе жену, а лет через пятьдесят – чинно и благородно делать наследников у себя там… в василисковых горах. А у людей не так! У меня… не так… — выдохнула я, опустив голову и всхлипнув.

Всегда больно признаваться в собственных страхах тому, кто и является причиной этих страхов. А еще больнее признаваться в мечтах, которые будут уничтожены.

Все это время Рейялар молчал, а я боялась взглянуть на него, слыша лишь громкий стук его сердца. И продолжала говорить. Только тише. Едва слыша себя:

— Знаешь, человеческие девушки, когда влюбляются, перестают нормально соображать. Им головушка-то отказывает… Как правило. Едва разочек поцеловавшись, мы сразу же начинаем мечтать о том, как с любимым у нас появится семья, свой дом. А в нем будет много-много детишек…И это, понимаешь, не зависит от нас. Мысли – они сами…

Я снова всхлипнула и хотела сказать что-то еще. Но Рейялар вдруг прижал меня к себе, крепко сцепив руки за моей спиной.

И мне снова стало тепло и спокойно, жаль только, что все еще было очень грустно. Однако Рейялар вдруг коснулся губами моей макушки, зашевелив волосы горячим дыханием, и прошептал:

— Василиски тоже об этом думают, моя девочка. Когда влюбляются сильно-сильно. Как я…

В этот момент у меня по щекам покатились слезы, но я их не замечала. Я закрыла глаза, сильно-сильно зажмурившись и приняв решение никогда-никогда их больше не открывать. Так и стоять в объятиях этого мужчины. Чувствовать его тепло и слышать голос…

— Знала бы ты, — продолжал он, осторожно поглаживая меня по спине, — сколько всего я успел передумать с того момента, как ты проникла в мою голову. Забралась под кожу, в саму душу, отказываясь исчезать оттуда хоть на миг. Нигде и никогда не оставляя меня наедине с собой. Постоянно раскрашивая мои мысли своим удивительно прекрасным, почти кукольным личиком, обрамленным локонами цвета хрусталя с оттенком неба… Огромными наивными глазами, в которых можно утонуть. И несгибаемым характером упрямого бар…

— Что-о-о? – протянула я возмущенно, подняв на него взгляд широко распахнутых глаз.

Василиск засмеялся и тут же поцеловал меня в нос, закончив:

— Овечки! Характером упрямой, пушистой и трогательной овечки!

Я прищурилась и невольно усмехнулась в ответ.

И как ему всегда удавалось так хорошо управлять моими эмоциями?.. Рыдать больше не хотелось ни капли, хотя в сердце тянуло не меньше. Однако следующая его фраза окончательно сбила меня с толку, поселив внутри разгорающийся, как падающая звезда, огонь глупой и невероятной надежды:

— Чешуя на тебе – это символ, который проступает обычно только на василисках во время сильного переизбытка чувств. Во время вспышек страсти или чего-то в этом роде. Это большая редкость, которая свидетельствует о полной совместимости. О том, что у пары родится множество здоровеньких и сильных детишек…

— Но… — у меня кончились все слова, все вопросы, которые я хотела задать. Не было сил произнести все, что накопилось внутри, потому что оно перепуталось, перемешалось, превратившись в откровенную кашу из непонимания и неверия. — Как же… Ведь я человек, Рейялар?

Я покачала головой, чувствуя, как жжет под сердцем.

Если и эта надежда не разгорится, а превратится в прах, как и остальные, будет очень жестко. Жестче, чем все, что случалось прежде.

Но василиск коснулся пальцами моего подбородка и посмотрел мне в глаза.

— Как только я впервые заметил этот символ, тоже не поверил своим глазам. Я вернулся в Кровавые горы и долго читал манускрипты нашего рода. Ты знаешь, василисков осталось очень мало, и нам почти неоткуда брать информацию. Мне нужно было понять, встречалась ли когда-нибудь в прошлом подобная связь между человеком и василиском.

— И что? — выдохнула я.

А взгляд Рейялара сделался вдруг неожиданно серьезным.

— И кое-что нашел.

— Ну, не томи уже! — несильно стукнула я его ладонью по груди, а василиск только улыбнулся, хватая плащ с вешалки и надевая мне на плечи.

— Сейчас мы отправимся кое-куда. И по пути я расскажу тебе все, что знаю.

С этими словами Рейялар вывел меня на улицу, где солнце уже вот-вот готово было скрыться за горизонтом. И все это время совершенно невыносимый василиск скрывал информацию, как мог.

— Матильда, я все расскажу тебе, если ты пообещаешь остаться в участке на эту ночь.

— В участке? — ахнула я. — А зачем? Куда ты собрался?

Рей слегка нахмурился, но не стал отмалчиваться:

— Я наведаюсь на частное кладбище шелье Наэрна. И попрошу его пройти со мной. Ничего особенного – просто очередное опознание жертв, формальная процедура для участников взрывов. По крайней мере, он должен думать именно так.

Кончики пальцев у меня похолодели. Бросило в дрожь. Я вдруг вспомнила все то, о чем успела позабыть благодаря василиску. Рейялар умел выбить из головы все лишнее…

Впрочем, он сам, похоже, не забывал ничего и никогда.

— Ну что, мы договорились? — спросил следователь, строго глядя на меня.

Я выдержала театральную паузу, внутренне напрягшись, а затем выдохнула:

— Нет. Я иду с тобой.

— Это может быть опасно, — спокойно покачал головой мужчина, словно был готов к моему упорству. — Если Наэрн заподозрит, что я собираюсь его арестовать, он может выкинуть любую... глупость. Обладатель плекса Пепла – это не шутка, Матильда. Он может быть смертельно опасен.

Я вздрогнула, все еще отказываясь признавать, что мой любимый начальник – монстр, но вслух не озвучивая своих мыслей.

— Если Синтар – преступник, то мое нахождение рядом его как раз успокоит, — уверяла я. — Ты можешь сказать, что я тоже буду опознавать жертв вместе с ним. А наедине с тобой он заподозрит неладное.

Рейялар приподнял бровь, странно на меня взглянув, но затем снова покачал головой.

— Нет. Риск не оправдан. А еще, если не согласишься со мной, я не расскажу тебе свою страшную тайну.

Лицо мужчины сделалось хитрым-хитрым, а у меня под сердцем екнуло. Я так хотела узнать правду! Но и оставить Рея одного не могла себе позволить:

— Если Синтар, как ты и говоришь, обладатель шестого плекса, то ты один с ним не справишься. Если я все верно понимаю, тебе нужен отряд магов высших уровней.

— Нужен, — кивнул василиск, а мне вдруг стало еще страшнее, чем раньше. Я вдруг поняла, насколько серьезна ситуация.

Если все это не ложь и не ошибка… Рейялар может умереть.

Тогда, если я пойду вместе с ним и Синтар догадается, с какой целью мы к нему наведались, меня ждет та же участь.

Я покачала головой, не веря сама себе. Не желая проникаться собственными страхами.

Синтар не мог причинить мне вред! Признаться, я была готова принять за правду любой бред, любую невероятную теорию насчет этого таинственного блайта, обладателя загадочного плекса магии. Но согласиться с тем, что мой блондинистый начальник способен меня убить, я не просто не могла.

Я вспоминала, как он рассказывал мне о своей жизни, как доверял самые сокровенные тайны. Как заботился, пек булочки и как фактически спас меня от жизни впроголодь где-нибудь в загоне для лошадей захудалого постоялого двора.

Даже если Синтар был преступником… он никогда не убил бы меня.

— Я пойду с тобой, и точка, — сказала твердо. — Я легко уговорю шелье Наэрна пройти вместе с нами в участок, и ты сможешь избежать подозрительности с его стороны. А уже в участке ты проверишь его плекс и поймешь, что ошибся. Так?

Рейялар на миг остановился и глубоко вздохнул, воздев глаза к небу. Словно ужасно устал со мной бороться.

Ну а кто говорил, что будет легко? Я же, как там он сказал… обладаю характером упрямой, пушистой и трогательной овечки!

В конце концов мужчина кивнул и ответил:

— Хорошо. Считай, что ты меня сломала. Я сдаюсь. Пойдешь со мной, но будешь улыбаться и молчать. Скажешь, что встретила меня возле входа, а до этого лежала в больнице святого Кристиана в полном одиночестве, мол, восстанавливалась после магического истощения.

— Ясно, согласна.

— Тогда, наверно, пора начать рассказывать тебе о том, что я узнал в Кровавых горах, да, Матильда? — с улыбкой спросил он, сворачивая на узкую улочку, от которой до дома Синтара Наэрна было не более десятка минут пути.

— Да! — воскликнула я, хлопнув в ладоши.

И сердце наполнилось жгучим огнем предвкушения, когда василиск начал свой рассказ…

— Думаю, понятно и без объяснений, что если существует некий запрет на связь между людьми и василисками, то он происходит неспроста, – начал говорить мужчина, удерживая мою ладонь на сгибе своего локтя.

— Ну… теоретически понятно. А вот практически – не очень, — покачала головой я.

Василиск кивнул и охотно начал объяснять:

— Дело в том, что наши расы и впрямь несовместимы. Запрет существует для того, чтобы василиски не влюблялись в людей и тем самым не лишали себя потомства в принципе. После последней войны нас осталось настолько мало, что любой ребенок – большое счастье для всего рода.

— А кто мешает нарожать детей в договорных браках? А любить любовниц?..

От такого дерзкого вопроса я сама покраснела и смутилась. Я-то, например, на месте василисковой женщины ни за что не стала бы рожать детей от нелюбимого мужчины. Но… это ж я. А василиски, говорят, более свободных нравов. И Рейялар кивнул, подтверждая мои мысли:

— Дело в том, что из-за высокой продолжительности жизни нашего вида фертильность у наших женщин наступает, скажем так, очень редко. Когда общая численность василисков была высока, это не имело особого значения. Муж с женой, искренне любящие друг друга, могли десятилетиями пытаться зачать ребенка, и рано или поздно у них получалось. Теперь же, когда в силу необходимости браки начали заключаться не по любви, дети стали рождаться еще реже. Тогда наши ученые определили, что фертильность василисков повышается из-за всплеска неких гормонов, случающегося исключительно в процессе влюбленности. В общем…

— Дети у вас, как правило, стали рождаться только по любви, — закончила я за него.

— Именно, — подтвердил мужчина. — И вот здесь вступает в действие редкое правило истинных пар. Когда два василиска, мужчина и женщина, идеально подходят друг другу и влюбляются, в их организме происходит некая гормональная перестройка, которая активирует спящий змеиный ген идеальной пары. Внешне это проявляется в виде выступившей чешуи, а внутренне – в виде готовности создать наследника, продолжение рода.

У меня по спине пробежала волна мурашек. То, что рассказывал Рейялар о чешуе, выступившей у меня на груди, признаться, было прекрасно. Почти все в этом моменте было прекрасно...

Мы шли по улице открыто, как влюбленная парочка, и я невольно краснела, когда случайные встречные бросали на нас любопытные взгляды. В этот миг я понимала, что, несмотря на внешние различия, на очевидное несоответствие в положениях, Рейялар не стесняется меня. Иногда по его коротким улыбкам и блестящим глазам мне даже казалось, что он гордится тем, что мы идем вместе. Что сейчас он почему-то счастлив.

Это было очень непохоже на высокомерного лорда, которого я встретила буквально пару недель назад. На вредного и противного василиска, который мечтал утащить меня в самый дорогой ресторан Унтара, но при этом скрыть нас пологом невидимости, чтобы не показываться на улице с кричащей истеричкой.

Теперь он рассказывал мне о сокровенных тайнах своего рода и… улыбался так, словно мне все это когда-нибудь понадобится. Но ведь:

— Рей, я-то не василиск, — попыталась напомнить я чересчур веселому следователю. — Готова поставить на это что угодно. Вряд ли врачам в монастыре не довелось заметить при многочисленных осмотрах, что они имеют дело не с человеком.

И… Рейялар снова кивнул.

— Я знаю, что ты – человек. Это ощущается в строении твоего тела, в запахе, в особом зрачке, структуре ногтей и волос, — говорил он тоном профессора так, что мне даже стало неловко.

— Надеюсь, я не пахну неприятно? — покраснев, переспросила, зацепившись за фразу.

Мужчина усмехнулся, сворачивая на узкую улочку, по которой нам осталось идти совсем недолго. Я уже видела вдали крышу доходного дома шелье Наэрна…

Но отвлекаться было рано.

— И вот тогда я начал копать глубже, – продолжал рассказ Рейялар. — Бывали ли случаи связи между человеком и василиском ранее возникшего запрета. И каковы были последствия.

— И что? — переспросила я, чувствуя, как сердце замерло, будто предчувствуя ответ.

— Как оказалось — такие случаи были, — ответил мужчина, и глаза его будто бы начали сверкать из самой глубины. — Более того, несмотря на то, что дети между нашими видами не рождаются, я нашел одно-единственное упоминание о таком ребенке.

— Правда? Кто же это был? Давно?

Я сама не заметила, как крепко сжала руку василиска.

Примерно в это время солнце окончательно зашло за горизонт, и путь мы продолжили лишь под светом нескольких тусклых фонарей. Здесь, поблизости от кладбища, будто нарочно было темнее, чем в других частях города. Чтобы люди не забывали, где они находятся. Что рядом мертвые...

— Это случилось и впрямь очень давно, — стал рассказывать василиск гораздо тише. Словно тоже почувствовал скрытое напряжение, разливающееся в этом тихом районе Унтара. — Точного временного промежутка мне найти не удалось. Но сказано, что “ребенок родился от Крови и Смерти. Смерть погибла во время родов, а Кровь вырвал дитя из рук света, оставив змеиному народу лишь его имя – Элрон”.

— Кровь и Смерть? – переспросила я, нахмурившись. — Что это еще за глупость?

— Полагаю, что это как раз легко разгадать. Кровь — это мужчина, обладающий пятым плексом Крови. А Смерть — это женщина, обладающая четвертым плексом Смерти. Женщина, видимо, была из рода василисков, и она погибла при родах. Мужчина же забрал ребенка себе, и тот более никогда не появлялся на землях василисков.

— А Элрон? — спросила я негромко, когда мы подошли к воротам кладбища. — Неизвестно, что с ним стало? Ведь, судя по всему, он по наследству должен был перенять пятый плекс отца.

Мой плекс...

— Ты задаешь правильные вопросы, Матильда, – кивнул василиск и мрачно посмотрел на меня, открывая тяжелую металлическую калитку. — Я решил проверить, что это за Элрон. Ведь не могла исчезнуть вся информация по единственному плоду союза василисков и людей. Но в анналах истории нашего вида о таком мальчике ничего больше найти не удалось.

— Как жаль…

Мы ступили на чистые дорожки кладбища, и я думала, что история на этом кончится. Но нет.

— Тогда я решил копнуть немного человеческой истории, Матильда, – продолжил Рейялар, все сильнее мрачнея. — И наведался в королевскую библиотеку.

Звук наших шагов и голос главного следователя неожиданно оказались единственными, разносящимися по округе. Внезапно это стало казаться очень зловещим в окружающем мраке.

— Примерно шесть сотен лет назад появилось первое упоминание о дворянском роде Элронеров, которые непосредственно участвовали в создании королевства Унтар.

У меня внутри что-то тихонько обрывалось. С каждым словом василиска картинка в голове будто начала складываться.

— От рода Элронеров появилось еще четыре, — продолжал мужчина.

И мне стало еще страшнее, потому что фамилии этих родов я уже слышала недавно:

— Морвейны, Наоры, Эдкары… — набатом в ушах стоял голос василиска, который совершенно не замечал моей реакции.

А ведь прямо сейчас он называл те самые рода, к которым сперва относил меня Алиас, пытаясь разгадать тайну моего плекса. Но он просчитался. Получается, был еще один род, к которому я могла принадлежать, являясь обладателем пятого плекса Крови.

— ...и Ливейны, — закончил василиск, окончательно выбив меня из колеи.

— Но Ливейны — это же королевская династия, — прошептала я еле слышно.

— Все верно, — кивнул Рейялар мрачно. — И вот так, если мы не ошибаемся насчет Элрона, то приходим к интересному факту о том, что, учитывая гибель Морвейнов, Наоров и Эдкаров, представители королевского рода Ливейнов оказываются среди людей не только единственными известными носителями пятого плекса Крови, но и абсолютно уникальными наследниками крови василисков.

— То есть… — хрипло заговорила я, так крепко сжав руку Рейялара, что он даже вынужден был остановиться прямо посреди тропинки. Тусклый свет единственного фонаря на кладбище освещал его мрачное лицо, давая мне понять, что он абсолютно серьезен. Никаких шуток быть не может. — Но при чем тут я, Рей?..

— Ты ведь уже и сама поняла, да? — тихо спросил он, ласково погладив меня по щеке. — Все складывается, Матильда. Ты – маг пятого плекса. Наследница рода Ливейнов, принцесса и человек со спящей кровью василисков. Поэтому на тебе проступила чешуя василисков, хотя фактически ты – человек. Поэтому в твоей памяти одеяло, на котором изображен таинственный и никому не известный герб. Это герб Элронеров, которые давно исчезли как фамилия. Тебя скрывали в приюте, потому что, похоже, твое происхождение – незаконное, а существование – опасно для короны. Среди женщин королевского рода твоей родительницей может являться только одна. Это Ивалия – мать Таредина Пятого, и тогда ты – поздний ребенок, претендующий на трон. Поэтому тебя и прятали все эти годы. Если его величество узнает, что у него есть родная незаконная сестра, да еще и маг Крови, тебе конец.

— Прекрасно! — выдохнула я, чувствуя, как у меня слегка темнеет перед глазами. В груди и голове закололо так сильно, что показалось, будто я вот-вот умру.

С кончиков пальцев неожиданно сорвался кроваво-алый свет.

— Что это? — только и сумела произнести я, когда ноги подкосились от внезапной слабости.

Глаза василиска широко открылись, когда он поймал меня и прижал к себе.

— А это запоздалая активация твоего плекса, Матильда… — прошептал он совсем не весело. — Демоны, как же не вовремя!

А в следующий миг где-то в стороне раздался довольный голос:

— Ну наконец-то! Я уж думал, этого никогда не произойдет.

И мягкий, переливчатый смех разорвал мертвое пространство кладбища.

Никогда не думала, что злодейский смех может быть таким приятным. Вот ни дать ни взять что-то сильно обрадовало человека, например подарок ему хороший подарили.

Глава 15

А что на кладбище смеется, так это уже издержки профессии.

Синтар появился на нашем пути так резко, словно раньше был под покровом невидимости. Покрутил на пальце перстень с голубым камнем и, посмотрев на меня странно блестящим, но, в принципе, вполне доброжелательным взглядом, сказал:

— Я рад, что активация наконец-то случилась, моя милая. Иначе, ввиду сложившейся ситуации, пришлось бы уносить ноги вместе с тобой и пытаться добиться желаемого в убежище. Методы, боюсь, были бы паршивые.

— Так ты… ты действительно? — мой голос сорвался.

Да, возможно, я дурочка. Но это только в фантазиях человек может отбросить все то хорошее, что его с кем-то связывало, и сразу начать относиться к этому кому-то плохо. А я так не могу!

— Да – я, да – действительно, — снисходительно кивнул Синтар и, сделав несколько шагов в сторону, запрыгнул на старый, чуть покосившийся саркофаг. Затем, покрутив головой, с веселым удивлением протянул, обращаясь к Реялару: — Слушай, василиск, так ты пришел сюда без команды поддержки? Имея подозрение, что станешь сражаться с блайтом, явился один, да еще и Ледушку притащил? – он как-то весело усмехнулся и покачал головой, словно не верит своим глазам. Белые волосы упали на узкое красивое лицо, а у меня сердце сжалось. Но не могло это все быть правдой! Синтар тем временем продолжал: – Нет, я, конечно, благодарен, потому что выковыривать Ледушку из ваших подвалов мне было бы несколько неудобно, но сразу возникают вопросы. Ты действительно идиот? Мне-то всегда казалось, что такие должности за красивые глаза не дают. Хотя, впрочем, и глаза у тебя не такие уж красивые.

По кладбищу, как яд, растекся его тихий смех. У меня всегда мурашки пробегали по коже, когда он вот так смеялся, но, похоже, сегодня впервые у моих мурашек был реальный повод.

Рей лишь прищурился, а после сжал какой-то артефакт и швырнул его мне под ноги. Капля света вспыхнула и угасла, а блайт расхохотался еще громче и… обидней.

— Одноразовые телепорты тоже не работают, уж прости, если ты на него рассчитывал. А что личико такое расстроенное, красноглазик? Использовал телепорт последнего изобретения, пробивающий любые щиты и не дающий погрешности? Ну, ты не поверишь… в общем, тут нет щитов, потому пробивать нечего. Вокруг просто нет магии, понимаешь? Это мое кладбище, я давно высосал из него все, что мог. А ваша элементарная магия и колдовские безделушки больше не могут такое засечь на больших пространствах после того, как в Рольдане перестали практиковать заклинания на стыке плексов. — Синтар скрестил руки на груди и, мечтательно вздохнув, добавил: — Никогда раньше не понимал пристрастия злодеев к торжественному объяснению всего и вся перед финальной битвой, а тут прямо откровение снизошло. Приятно же! А кому еще, кроме непосредственно врагов, похвастаешься? Кто еще лучше всего оценит всю степень твоей гениальности… перед смертью?

— Ты действительно нас убьешь? — неверяще переспросила я. — Меня убьешь?.. Синтар?..

Как я ни хотела говорить твердо и уверенно, а голос все равно сорвался.

— Нет, — соскочив с камня, неожиданно поведал блайт, чем меня, признаться, невероятно удивил и… обрадовал. Но я этого никому говорить, конечно, не собиралась. Даже если меня он не убьет, то другим-то вред причинил! И еще причинит наверняка! Злодей – он и есть злодей. Но… от мысли, что он все-таки, может быть, злодей не до конца, у меня словно что-то начало размораживаться внутри.

Может, я от активации плекса слегка не в себе?..

Синтар тем временем щелкнул пальцами и бросил:

— Сначала я тебя украду.

— Что?..

Земля под нами вдруг осыпалась, и я с криком полетела в какую-то яму. И последнее, что заметила, так это то, что на Синтара со спины кто-то напал и блайт со стоном выгнулся. Алиас?! Слишком уж знакомый силуэт со шляпой и плащом.

А я все падала и падала, а потом полетела по какому-то узкому туннелю. Путешествие закончилось так же быстро, как и началось: меня вынесло в уже знакомое помещение с накопителем душ в центре земляной комнаты.

Встав для начала на четвереньки, я огляделась и тихо выругалась, так как выходов из помещения не было. Вот так-то.

Похоже, попасть к накопителю душ можно было только в обществе самого блайта. Интересно, а зачем он тогда меня сюда водил? Зачем таскать будущую жертву в такие места?!

И что вообще будет дальше?..

Собственно, дальше я решила обшарить стены, периодически диковато косясь на стоящий в центре накопитель. В колбах словно стало меньше энергии… получается, она расходуется? Но на что?

Особенно жутковато было глядеть на красную. Как понимаю, туда Синтар и планировал поместить забранную у меня душу.

А еще – чем дальше, тем больше из глубины сознания поднималась какая-то совершенно детская обида на то, что он меня обманул. Приручил булочками, а сам хотел убить! Ну, может, не убить, а для какой-то другой цели, но не менее пакостной! Вот – украл же уже буквально у всех на виду!

И вообще – нельзя, ну нельзя сначала поить девочек чаями со вкусняшками, а потом безжалостно убивать! Красть… Обижать… Да что он там вообще запланировал?!

Именно в этот момент из стены раздался гул, и земля разверзлась в стороны, пропуская ввалившегося в комнату Синтара.

Я зажала рот обеими ладонями и шарахнулась к противоположной стене. Блайт посмотрел на меня и криво усмехнулся:

— Страшно, Лёдушка? Стра-а-ашно… знаю, — он зашипел, хватаясь за плечо, и, оттолкнувшись от стены, двинулся к накопителю. В тусклом свете я заметила, что все перстни на пальцах шелье Наэрна стали молочно-белыми. Необычайно яркие раньше камни совершенно потеряли цвет. — Матильда, Матильда… вот сколько пытался тебя напугать, совсем ничего не выходило, а еще говорят, что страх – самый действенный и, главное, быстрый метод активации плекса.

— Так… это действительно ты? Все ты, с самого начала ты?..

— Я, — кивнул Синтар и поочередно поднес руку к каждой колбе. Камни начали медленно наливаться светом. Как только блайт наполнил кристалл с желтым целительским плексом, то рывком стянул с себя рубашку, и я ахнула, увидев чудовищную рану на спине. Непонятно, как он вообще на ногах держался! — Да, выглядит паршиво. А знаешь, что самое отвратительное в ранах с большой кровопотерей, Ледушка? Кровь потом в сапогах хлюпает! Отвратное, скажу я тебе, ощущение.

Исцелился он быстро. Прошло буквально полминуты, а на коже уже лишь красный рубец. Следующее, что сделал Синтар, – воспользовался бытовой магией и очистил кожу.

Я настороженно наблюдала за блайтом и с тоской посматривала в сторону все еще открытого прохода в стене, через который он появился. Проход меня одновременно привлекал и пугал. А что, если земля сомкнется вокруг, когда я стану бежать по коридору? Хотя если учесть, что блондинистому хозяину кладбища нужен мой плекс и моя душа для комплекта, то вряд ли он станет хоронить меня заживо. И пока Синтар не наполнил остальные перстни, кроме целительского и бытового, самое время делать ноги...

В общем, я решилась!

И не учла, что молодому сильному мужчине вовсе не обязательно пеленать меня магией. Наэрн расхохотался и схватил меня в охапку в тот самый момент, когда я уже практически шмыгнула в проход.

— Куда же ты, малыш? — вкрадчиво промурлыкал блайт над моим ухом. — Нельзя вот так сразу убегать от работодателя. У нас с тобой еще не все дела закончены, трудовой договор, в конце концов...

— Не убивай меня, — невольно всхлипнула я.

Щелчок длинных пальцев – и вот из комнаты уже нет никакого выхода.

— Ты не поверишь, я действительно передумал тебя убивать, — сказал Синтар, отпуская меня и вновь возвращаясь к накопителю душ. У меня даже мелькнула мысль о том, что, возможно, стоит толкнуть конструкцию и разбить колбы. Тогда же он не сможет колдовать? Хотя что я знаю о возможностях блайтов? Я о своих-то собственных ничего не знаю!

Невольно подумалось, что стоило чаще бегать не в участок, а к асуру. Может, он бы меня научил хоть чему-то! А то все, что я могу, – это орать и надеяться, что у демонова блайта порвутся барабанные перепонки!

Пока я размышляла о возможных действиях, Синтар окончательно восполнил все перстни, порылся в каком-то ящике под накопителем и достал несколько кулонов и браслет. Очень похожий на тот, что был у Алиаса, только камни – белые. Но они теперь медленно наполнялись цветом…

— Что, знакомая штука? — хмыкнул блайт. — И, наверное, что-то подобное у своего непогрешимого хвостатого видела, да, Лёдушка?

— На что ты намекаешь?.. — осторожно спросила я.

Браслет занял свое место на запястье хозяина кладбища, а после он надел на шею несколько камней разного размера. С силой третьего и четвертого плекса…

На мертвенно-белой коже светились драгоценности.

И мужчина в украшениях, возможно, смотрелся бы забавно… любой другой мужчина. А полуобнаженный блайт с лихорадочно сверкающими глазами выглядел жутко, несмотря на цветные цацки… Но была в этой жути и какая-то особая мистическая красота. Что-то страшное и привлекательное одновременно, как бывает привлекательно все запретное.

— А я прямым текстом тебе говорю, моя милая. Браслет асура помнишь? У него функции те же, что и у моих перстней и всего остального. Это вместилища. Каждое украшение – чья-то душа, между прочим.

— Врешь! — выдохнула я, вспоминая количество камней на руках у Алиаса. И что за каждым чья-то смерть? Не может быть! Это же Алиас… это же мой друг!

Хотелось безобразно разрыдаться. Мой мир шатался и рушился, трещал по швам, рассыпался на кусочки.

— Не вру. Он, кстати, уже давно понял, кто я такой. Но не сдал как раз потому, что у самого рыльце в пушку. Зная его величество короля, могу сказать: черта с два хвостатому мальчишке давали добро на такие специфические исследования и эксперименты.

— Он убивал… он тоже убивал. — Я сползла вдоль стены и села на пол, бездумно глядя в одну точку. Прямо на пустую колбу, в которой на донышке плескался пятый плекс. Одна маленькая красная капля…

— Ну а что поделаешь, Лёдушка? Силу удержит только такая материя, как душа. Но, право, ты ее переоцениваешь. Как я понял, душа – это лишь сосуд. Так сказать, энергетический мешок, в котором располагается плекс человека. Вот тело – мешок для разума, а душа – мешок для плекса. Всю эту ерунду про перерождения ДУШИ придумали адепты религий. Надо же было к чему-то приплести своих бесполезных богов.

— Хватит! — выкрикнула я, чтобы прервать этот поток цинизма, и уже гораздо тише повторила: — Хватит… пожалуйста.

— А, я чуток запамятовал, что милая мамуля подкинула тебя не куда-то, а в монастырский приют. Нашла же место, право слово!

— Перестань!

— А то что, Мотя? — воскликнул он вдруг, и я вздрогнула. — Носиться с тобой уже нет никакого резона. И знаешь, даже немного обидно. Оказывается, для того, чтобы активировать твой плекс, было достаточно сначала тебя трахнуть, а потом чуть напугать. Видимо, не в том порядке я действовал, ой, не в том! – На его светлом лбу вдруг пролегла странная морщина, словно он и впрямь был чем-то расстроен. — Ладно…

Внезапно земля вокруг дрогнула, словно она была невероятно твердой, и в этот купол, что вокруг нас, что-то с размаха ударило. Синтар задрал голову и весело улыбнулся:

— Надо же, а они быстро. Зря я морально опускал ребяток, чему-то в наше время еще учат! Пойдем, Ледушка, нам нужно удаляться и не мешать доблестным спасателям колошматить в совершенно пустое убежище.

— Зачем я тебе?

— Без понятия, — резко ответил он, совершенно перепутав у меня все в голове. — Разберусь.

Он бережно забрал колбу с каплей красного плекса и, требовательно посмотрев на меня, подал мне руку.

— Иди сюда.

— А смысл? — тихо спросила я, испытав, судя по всему, последнюю в своей жизни вспышку храбрости. — Как понимаю, ты хочешь забрать мой плекс и душу. Так забирай, зачем продлевать агонию?

Хотя жаль. Немного жаль, что моя бесполезная жизнь закончится вот так. И как раз в тот момент, когда в ней вроде как появился просвет.

Появилась любовь и знание о своем прошлом.

Человек без прошлого – что дерево без корней… И мне вдруг показалось, что у меня появились корни. Выходит, самое время рубить?..

— А ты прямо торопишься? — Синтар подошел и, приобняв меня за талию, щелкнул пальцами. В тот же миг нас окутало сине-черное сияние. Оказывается, мрак тоже умеет светиться… никогда бы не подумала.

Воздух вокруг нас полыхнул, и пейзаж изменился. Оглянувшись, я поняла, что мы перенеслись на дальний участок кладбища. Луна освещала весьма узнаваемый памятник коленопреклоненного ангела… с кожистыми крыльями. Мне всегда было дико странно на него смотреть, но в остальном (хламида и нимб) он ничем не отличался от образов с фресок.

Я мигом попыталась удрать, но была схвачена за косу.

— Что ж ты такая беспокойная? — вздохнул Синтар, наматывая на ладонь волосы и постепенно подтаскивая меня к себе. — Вот всей душой, всем сердцем к тебе, а ты?

— Всей душой?! — я аж возмутилась, внезапно оказавшись в крепких объятиях собственного начальника. И если раньше такая близость его меня просто до ужаса пугала, то теперь это был не ужас, а какой-то ледяной, пробирающий до костей шок. — Ты меня убить хочешь!

— Да какой там убить, Ледушка! — воскликнул он вдруг, и краем глаза я заметила, как он осматривается вокруг и словно бы подыскивает что-то… Какое-то место?.. – Если ты заметила, я вообще никого не убил с самого начала вашего занимательного и крайне лестного расследования дела “Холодного маньяка”. Ты глянь, как меня назвали! Холодный маньяк… Хорош маньяк – даже один труп не смог после себя оставить.

Синтар помрачнел, и, повернув голову назад, чтобы взглянуть в его лицо, я заметила, что в его глазах мелькнула какая-то невеселая мысль. Словно он тоже чем-то ужасно расстроен. Только вот если не тем, что его наконец обнаружили, то чем?

А еще я была вынуждена согласиться с его словами. Синтар ведь и впрямь никого не убил…

— Но ты сам сказал, что забирал души, — упрямо заявила я, сдвинув брови. — Вряд ли это намного лучше, чем смерть.

Шелье Наэрн передернул плечами и как-то задорно улыбнулся. Примерно так же, как тогда, когда я еще не знала, что он маньяк. Когда он был просто мужчиной, который предоставил мне жилье и спас от голода…

— А как поживает молочница Наила? — спросил он, приподняв бровь. — Хорошая женщина, надо заметить, только булочки у нее на четверочку, не больше.

Я открыла рот и тут же закрыла его. Молочница была жива. И с ней даже как будто бы ничего не произошло.

— Но остальные-то твои жертвы не очнулись. Они тоже скоро придут в себя?

Честно говоря, я уже была готова поверить в невинность Синтара. Ну взорвалось там у него что-то – делов-то куча! Если все будут живы и здоровы, то кому какая разница?..

Наверно, так горела внутри последняя надежда. Но Синтар явно не собирался упрощать мне жизнь и возвращать веру в людей.

— Понятия не имею, очнутся ли они. Но могу заметить, что я приложил для этого все силы. Точно так же я приложил бы все силы, чтобы очнулась и ты после того, как я забрал бы твой плекс. В конце концов, какая тебе польза от плекса, Лёдушка? Ты его не знала, не ощущала и, поверь, совершенно бы не тосковала без него. Переехали бы с тобой на другое кладбище, я бы пек тебе булочки… на досуге проворачивал великие дела. — Его таинственный зеленый взгляд натурально приобрел мечтательное выражение. А я вдруг поняла, что он не лжет! — Так бы и жили! — продолжал он спокойно. — А теперь прямо-таки непонятно, что с тобой в дальнейшем делать.

Я стояла в легком шоке.

“Зачем тебе плекс, если ты про него не знала?”

Интересная политика. В стиле: “Не жили хорошо – нечего и начинать!”

В этот момент боковым зрением я заметила какой-то силуэт между могил… заметила и поняла, что белобрысого надо отвлекать и забалтывать! Чем и занялась, хотя, признаться, оставаться в объятиях Синтара становилось все сложнее. Обнимая меня, он едва заметно двигал пальцами в воздухе, его перстни горели, а окружающий мир будто незримо преображался. Каменные статуи едва заметно меняли свое положение, деревья становились гуще, их кроны полностью перекрывали собой небо. С каждой минутой мне все хуже становилось видно, что вообще происходит вокруг

— Зачем ты с таким размахом меня пугал? — спросила я тем временем, сглатывая ком в горле. — Столько жертв, такое внимание со стороны законников – и все ради того, чтобы активировать мою магию? Не проще ли было запереть в подвалах и, например, пытать?

— Ну, во-первых, ты, конечно, важная фигура в моем плане, но далеко не единственная, — спокойно ответил мужчина, продолжая что-то там вытворять со своими перстнями. — Мои запасы кончились, а местные настолько глупы, что не могут распознать, что случилось, когда обнаруживают тело без плекса. Согласись, грех не воспользоваться такой возможностью? Вдобавок видишь ли, Ледушка, если тебя пытать, то полыхнуть могло так, что остались бы от нас с тобой только ножки да рожки. А мне хотелось сохранить и тебя в целости, и себя. Да еще бы и плексом обзавестись. Потому приходилось нагнетать обстановку постепенно, моя милая… Ну, к тому же я от души развлекался. Нет ничего более интересного, чем водить за нос очень тупое следствие. — Тут он прижал меня спиной к своей груди, поцеловал в висок и промурлыкал, пока я покрывалась мурашками: — Вдобавок это просто приятно – чувствовать себя в центре внимания. Герб, розочка, родимое пятно… с последним я, правда, промахнулся, кто же знал, что ты сама не в курсе о существовании своей метки. Место, конечно, не самое очевидное, но я почему-то надеялся, что ты в курсе…

— Эй! Как про последнее-то узнал?! Ты меня раздевал?!

— Да зачем? — не на шутку удивился Синтар. — Кто я, по-твоему? Я максимум Холодный мясник, — невесело усмехнулся он, — но не извращенец же. Я привык, что девушки сами передо мной раздеваются. Правда, признаться, последний раз такое происходило довольно давно… — Он на миг задумался, даже отвлекшись от своей странной и жуткой кладбищенской магии. — В общем, было достаточно ненароком заглянуть в ванную комнату, пока ты там плескалась. Постоял, посмотрел, но решил не смущать. Цени, кстати, мою заботу о твоей стыдливости!

Я покраснела до кончиков ушей. Даже страх маленько притупился.

— Знаете, шелье Наэрн, — проговорила я сквозь зубы, — даже если вы и не убили никого, вы все равно негодяй.

Синтар невесело усмехнулся и покачал головой.

— Никого не убил, на девичью честь не покушался, булочки пек, но один раз не вовремя зашел в ванную, и все — негодяй! Как несправедливы женщины!

А потом сделал небольшую паузу, очевидно заканчивая метаморфозы с могилами, и проговорил:

— В общем, если резюмировать, я действительно не хотел и не хочу тебя убивать, — выдохнул, слегка погладив мою шею кончиками пальцев. — И тут дело даже не в том, что я влюбился в тебя с первого взгляда... хотя кто знает?.. – сказал он с призрачной улыбкой, отчего я едва не упала в обморок. – Просто ты достаточно приятная девочка, Лёдушка. Какая-то очень простодушно-честная и теплая. И, возможно с годами я смог бы увидеть в тебе и что-то большее. Знаешь, мне сложно любить, хотя иногда и хочется. – И тут он задумчиво опустил голову и начал говорить так, словно вел диалог скорее с самим собой, чем со мной. Как ни странно, я припоминала, что такие моменты у него случались достаточно часто, он как будто погружался в воспоминания, в события настолько старые и травмирующие, что они бесповоротно изменили что-то в нем. – Это только первые годы после выворачивающего душу предательства ты наслаждаешься своим внутренним холодом и радуешься, что никто больше не сможет подобраться к тебе близко и вновь ранить. А со временем начинает хотеться близости… а ты уже и не можешь… Так что булочки и забота о тебе для меня стали своеобразной отдушиной. А может быть, началом чего-то нового...

Я замолкла и даже перестала рваться из его рук, вспомнив печальную историю любви Синтара. Мне сделалось… горько.

Ведь он не лгал мне. Никогда и ни единым словом. Он даже не скрывал от меня свои блайтовские колбочки, не утаивал магических шрамов, которые могли натолкнуть меня на верные мысли, не скрывал историю своего прошлого, в котором его предали и изгнали. Все это могло бы помочь мне понять, кем он являлся. Ведь Синтар не прятался от меня. От кого угодно, но не от меня.

И вот теперь я знала, кто он на самом деле. Потомок древней расы, уничтоженной несколько веков назад. Единственный живой представитель, в то время как все его родные и близкие мертвы.

И в принципе, как человек, я могла понять, почему они мертвы. Все ж таки блайты, похоже, и жили-то только за счет чужих плексов. То есть – убивая людей. Но с его-то стороны наверняка картина выглядит несколько иначе…

— Как же тебе удалось выжить? — спросила я негромко, на миг забывая обо всем. Мне действительно хотелось узнать правду.

Синтар улыбнулся и охотно ответил. Как и всегда:

— Я рассказывал тебе, Ледушка, — начал он, осторожно проведя рукой по моим волосам и склонившись к самому моему уху. — Что однажды я отдал половину души человеческой женщине.

В ноздри проник еле уловимый запах дурман-травы, который всегда сопровождал моего таинственного начальника. По коже прокатилась волна дрожи.

Что-что, а создавать атмосферу Синтар умел…

— Блайты, Ледушка, – это создания не этого мира, — проговорил он негромко. — Но, оказавшись здесь, мы были вынуждены найти способ питаться, чтобы выжить. К сожалению, нашей едой стали человеческие души. И магия. Так вот, когда в истории моей расы забрезжил закат, в Рольдане нас уже осталось довольно мало, я влюбился. Моя возлюбленная не хотела, чтобы я убивал. А я… не хотел делать ей больно. Но у меня не было выхода. До моего совершеннолетия оставался всего месяц, и после этого я должен был впервые забрать у человека душу. И мы стали искать выход, как обойти это правило. Выход нашелся: я отдал ей часть своей души, забрав половину ее собственной…

Сказать, что услышанное шокировало меня, – ничего не сказать. Но, как оказалось, это был еще не конец.

— За это меня изгнали из семьи, — продолжал он. — А затем оказалось, что и любовь всей моей жизни обманывала меня для того, чтобы королевские охотники могли добраться до последних блайтов. Я… могу ее понять. Я не осуждаю. Блайт переводится, как “голод”. Блайт – это “смерть”, Ледушка. Поэтому я могу ее понять. Хотя я до сих пор чувствую внутри холод, когда вспоминаю об этом. Всю мою семью вырезали. Вырезали всех… кроме меня. Потому что на тот момент я уже обладал половиной человеческой души и легко скрылся среди людей. С тех пор меня никто не может найти… А я… последний и единственный блайт в мире, который так никого и не убил… Смешно, правда?..

Он грустно улыбнулся, взглянув на меня своими пронзительными зелеными глазами. А я не могла выдавить из себя ни слова.

Он спросил, смешно ли это… Но это не было смешно. Ни капли.

В этот момент неправильный памятник перед нами разлетелся на осколки и появились василиск и асур.

— Оп-па, герои пришли, — рассмеялся блайт, тут же будто меняясь на глазах. — Прелестно, просто прелестно!

— Привет, Мотя, как дела? — весело помахал мне рукой асур, игриво дернув хвостом из-под короткого плаща. — Давно не виделись! А у тебя тут, оказывается, блайт в гостях затесался, ты представляешь? Вот это новость, да?

Учитывая, что теперь я была в курсе того, что Алиас уже давно вычислил в Синтаре блайта, его слова звучали крайне двусмысленно.

Я невольно прищурилась. А асур продолжал под злым, как тысяча демонов, взглядом василиска:

— Ты отойди в сторону, Мотенька, ладно? Представляешь, за тебя таки станут драться три мужика! Можешь начинать плясать уже сейчас, а после станешь хвастать подружкам.

Угу, вот как заведу подружек, так сразу и начну. За утренним чаем буду рассказывать о том, как темной ночью на страшном кладбище за меня сражались василиск, блайт и асур.

И главное, всем что-то очень нужно! Кому плекс, кому тело на эксперименты. А василиску вот – для физического размножения и высокой духовной любви! С ума сойти, как это все льстит самолюбию!

Синтар неторопливо погладил мою шею и негромко спросил:

— Уточняю чисто для проформы: красиво уйти в закат нам с Ледушкой вы, разумеется, не дадите?

— Отпусти Матильду — и, так и быть, вали на все четыре стороны, — с прищуром глядя поверх моей головы, сказал Рей. — Я закрою глаза, которые тебя так беспокоят, и, ради Матильды сделаю вид, что не заметил, как твоя тощая блайтовская задница в ужасе скрылась от правосудия.

— Какой отважный следователь, — мягко рассмеялся шелье Наэрн, продолжая выразительно гладить мою кожу, будто нарочно наглядно демонстрируя, насколько я уязвима. Хотя… я бы не удивилась, если ему просто нравилось это делать. Признаться, я до сих пор не понимала, какую игру он ведет. А после слов о том, что ему действительно хотелось уйти вместе со мной, я вообще потеряла всяческую способность анализировать его. Это казалось невозможным. — Интересно, а как твое начальство отнесется к таким распоряжениям?

— Какая разница? Ты хочешь свободы, а я хочу вернуть свою женщину. Кажется, наши цели совпадают.

Пальцы блайта соскользнули на мои плечи, нарисовали затейливый узор и коснулись открытых ключиц.

— Интересно, конечно. Но ты правда думал, что я не замечу команду доблестных боевых магов, которые только и ждут возможности вцепиться мне в глотку?

Красные глаза Рея опасно сверкнули в темноте, и чуть в стороне я вдруг заметила шевелящиеся тени, будто скрытые пологом магии. С ума сойти! Как же их не было видно раньше?..

Глава 16

А Синтар повернул меня чуть боком, и теперь я имела возможность видеть лица всех участников действия.

— Если честно – да, — прорычал василиск, сцепив зубы, — я рассчитывал, что ты не настолько прошарен в последних достижениях техники и магии.

— У меня было много столетий, василиск, — устало вздохнул Синтар, и на его лице мелькнула грустная улыбка. Как в те самые моменты, когда он был самим собой, когда рассказывал о своем печальном прошлом, от которого не могло не разрываться сердце. Даже сейчас. После всего, что открылось. — И все свое время я посвящал одному искусству – выживанию, — продолжал он. — Я – бракованный блайт. Тигр, ставший наполовину ланью. Дракон, отрезавший себе крылья, чтобы стать чуть больше похожим на человека. Только вот у него не вышло – и дракон стал легкой добычей для всех. И для врагов, и для друзей. У таких, как я, отлично развивается чутье на тех, кто планирует его убить.

В их милый диалог ворвались жидкие аплодисменты. Асур удостоверился, что привлек внимание, неторопливо снял шляпу и пристроил ее на голове ближайшего памятника. После стянул плащ и повесил туда же.

— Знаете, шелье Наэрн, я еще никогда не встречал более совершенного хищника, чем вы. Блайты – идеальны, — все так же спокойно продолжал асур. — Хотя бы тем, что вас не должно быть в принципе. Вся ваша природа — это вывернутая наизнанку жизнь. И теперь я слышу, как самая потрясающая машина для убийств старательно затирает, что он слаб и беззащитен. И все-то его обижали!

Синтар мрачно усмехнулся, покачав головой, и шутливо бросил:

— Прямо ногами пинали, ага. И кинжалами под ребра тыкали.

— Вот я так и знал, что та замечательная модель общения была получена на собственном опыте! — непонятно чему обрадовался асур. — Недаром вы так настойчиво внедряли ее в массы. Мотенька, а ты что так удивленно смотришь? Да, тогда на кухне меня пырнул шелье Наэрн, настаивая, что я плохо веду беседу.

— Фу, как некрасиво жаловаться, — цокнул языком Синтар, продолжая улыбаться, но на этот раз одними губами. Ядовито-зеленых глаз улыбка не касалась. Напротив, они становились все темнее, словно он терял терпение. — Ты пришел в мой дом и мне угрожал, — добавил он, и на этот раз в голосе проскользнуло рычание, от которого даже у меня по спине прокатились мурашки. Если бы он так рычал на меня… я бы, наверно, умерла от страха. Вот только Синтар никогда не рычал на меня…

В этот момент он и вовсе вдруг отпустил меня, а после, сорвав с шеи один из кристаллов, бросил:

— Мне надоело! Продолжим разборки в менее людном месте!

А дальше… дальше все закрутилось стремительно и жестко.

Земля задрожала и взорвалась, и только через несколько невероятно долгих и одновременно пронзительно коротких мгновений я поняла, что произошло.

Синтар каким-то неведомым образом телепортировал в какой-то дремучий лес не только нас четверых, но и целый участок своего кладбища!

Я отыскала глазами Рейялара и его команду магов, с замирающим сердцем пытаясь понять, что с ним. Оказалось, что василиск совершенно один, но, к счастью, он крепко стоит на ногах метрах в двадцати от нас, чуть позади Синтара. Приходя в себя после болезненной телепортации, он медленно крался к шелье Наэрну со спины. В руке главного следователя блестело, исходя смертоносным колдовством, магическое лезвие. Даже с того места, где я находилась, мне удалось ощутить тяжелый фон его введенного в бой четвертого плекса – плекса Смерти. Стало ясно, что больше василиск шутить не намерен. Он применял магию, бьющую на поражение.

Асур в этот момент трепетно обнимался со статуей, которой доверил свои вещи, и, кажется, для этого модника не было ничего более расстраивающего, чем потерять любимую шляпу. А еще казалось, будто он совершенно не беспокоится за исход их противостояния. Словно либо не понимал всей опасности ситуации, либо был совершенно уверен в собственной победе. Вечно эта его уверенность в собственных силах, словно он все научно продумал и просчитал!

А я… если я чему и научилась в приюте, так истине: если планируется драка, то беги как можно дальше! Так как когда дерутся более сильные, то может прилететь просто за компанию.

В общем, так я и поступила. Схоронилась за ближайшим саркофагом, прихваченным Синтаром при телепортации. И стала наблюдать...

Это, кстати, какая же силища должна быть, чтобы перетащить нас всех и пару тонн почвы неведомо куда?

По коже прокатились морозные мурашки, но вовсе не из-за безмерного уважения к Синтару, а от осознания, что, скорее всего, не одному магу пришлось расстаться с третьим плексом, чтобы такой фокус ему удался.

И начался бой!

Притом совершенно неожиданно.

Асур спрыгнул с покосившейся могильной плиты и, аккуратно расстегнув манжеты на белой рубашечке, закатал рукава. Затем, открывая браслеты с разноцветными камнями, сказал василиску:

— Его нужно измотать. Выжидай.

Синтар хмыкнул и восхищенно прокомментировал:

— А ничего, что я тебя слышу? И да, полностью согласен! Меня действительно сначала стоит измотать, а то у вас прямо-таки совсем никаких шансов.

— Болтай-болтай, — ласково улыбнулся Алиас и щелкнул пальцами. В его браслете тускло сверкнул голубой камень, и земля под блайтом осыпалась, засасывая его вглубь.

Блондин, правда, пресек это безобразие практически сразу и успел уйти в почву всего до уровня колен. В тот же миг он вскинул руки, отражая новое заклинание из области четвертого плекса, которое бросил асур. Оно со свистом пронеслось над головой блондина, очевидно планируя лишить того несомненно лишней части тела.

Синтар лишь весело рассмеялся, поймал атакующее волшебное лезвие воздушным арканом и отправил его обратно асуру. У хвостатого не получилось увернуться настолько результативно, лезвие задело руку, а после разрезало надвое статую с плащом и пристроенной шляпой.

— Испортил хо-р-рошую вещь, — рявкнул Алиас, и на его браслете засветилось сразу два камня. Зеленый — целительский, и засверкала искра в глубине черного.

Посмотрев на дальнейший обмен “любезностями”, я твердо и уверенно стала отступать в кусты! Потому что вокруг тряслось и искрилось решительным образом все, в том числе и я!

Сколько же гадостей имеется в запасе у профессиональных магов для уничтожения друг друга! Просто ни в сказке сказать, ни пером описать.

Алиас действительно вылез на баррикады и начал забрасывать Синтара таким количеством чар, что у меня просто в глазах рябило от многообразия цветов. Хвостатый в эту ночь доказал всем, а главное – себе, что ученый временами круче, чем профессиональный боец.

Особенно если у этого ученого на запястье браслет с чужими отнятыми плексами и жизнями и он имеет возможность их сочетать. Именно это Алиас и делал. Перекручивал цвета плексов самыми невероятными образами. Насылал болезни вторым, а потом ударял силовым третьим, пока Синтар пытался излечиться.

Впрочем, блондин тоже отлично умел играть в эти игры и опыта у него было гораздо больше, чем у асура. Он умудрялся миксовать бытовые заклинания с боевыми. Сшивал чужие штанины, рукава и, когда враг падал на землю, добивал черным молотом.

Я зажала рот обеими руками, с ужасом глядя, как на распластанного асура несется грозное заклинание. Но миг — и рядом с ним возник василиск, отражая чары и тотчас атакуя в ответ каскадом смертоносных чар из собственного четвертого плекса.

Саркофаг уже не казался надежным прикрытием: вообще, мало ли кто из него на подмогу Синтару выползет? Рандеву в темном лесу с умертвиями меня вот совсем не привлекают! Конечно, говорят, что в жизни нужно попробовать все, но без этого опыта я, пожалуй, буду жить более долго и счастливо. Нервишки чай не казенные!

Но уйти далеко я не успела.

Меня по рукам и ногам опутали чары бытового плекса и рывком вернули к Синтару, вокруг которого снова начали закручиваться вихри пространственного перехода.

Однако я с размаху рухнула на землю буквально в нескольких метрах от блайта, словно кто-то другой вмешался в заклинание. Дыхание вышибло из груди.

Круглыми глазами я уставилась на резной край треснувшей крышки саркофага. Мой висок разминулся с ним буквально на пару десятков сантиметров.

Борьба мужчин за мое прекрасное тело принимала слишком жаркие обороты!

На блайта вновь посыпался каскад заклинаний от асура, в которые иногда вмешивались точные и невероятно сильные чары от василиска.

Двое на одного было бы несправедливым раскладом… в любом другом случае, кроме этого. Потому что два молодых профессионала не могли тягаться с вековым опытом блайта, который прекрасно умел пользоваться всеми плексами сразу и сочетал их такими невероятными образами, что я не могла понять, как до такого вообще додуматься можно.

Одними из самых интересных и действенных чар оказались вывернутые наизнанку защитные. Блайт просто повесил полупрозрачную пленку между собой и врагами, а после сильным порывом ветра отправил ее к асуру. Гибкая пленка оплела хвостатого по рукам и ногам, а уже следующее заклинание полетело в василиска. За несколько метров до моего красноволосого следователя смертоносное заклятие распалось на несколько жалящих сфер и атаковало его с разных сторон. Подпалились жгучие красные волосы, одежда, и, судя по ругани василиска, этим не ограничилось.

Все святые, они же действительно пытаются друг друга убить! По правде, по-серьезному! И вот эти разноцветные красивые штуки в воздухе – опасные чары, которые могут в любой момент переломать тело человека, как игрушку!

Осознание этого простого факта буквально выбило меня из равновесия. Кончики пальцев похолодели от страха… за всех.

В этот миг мимо меня как раз пронесся магический каскад, светящийся смертоносным бордовым светом. И я будто кожей ощутила, что если он попадет в цель – высосет всю жизненную силу из жертвы в тот же миг… Это был пятый плекс! Как у меня! Синтар использовал последние капли своих запасов.

От такого напора Рея просто унесло куда-то за кусты, а там как следует приложило всеми чарами по очереди. Глухой стон боли прошелся по моему телу, отзываясь мурашками ужаса.

— Хватит! — заорала я, рывком поднимаясь с земли. — Вы же поубиваете друг друга!

— Так в этом и есть глубокий сакральный смысл происходящего, Ледушка, — с легкой грустью улыбнулся Синтар и двинулся ко мне. — Для этого мы тут и собрались, моя милая.

Он приближался, а я смотрела в глаза блайта и до сих пор не понимала.

— Мне действительно жаль, — покачал головой блондин, останавливаясь в двух шагах от меня и зачем-то занося в воздух руку, сверкнувшую бледно-серебряным светом. Его ногти стремительно вытягивались, превращаясь в когти-иглы… которыми, как я мгновенно поняла, и будут выцарапывать мой плекс.

Сердце едва не остановилось.

Когти-иглы сверкнули в коротком, резком замахе, и я даже испугаться не успела. Потому что между мной и главным оружием блайта внезапно выросла фигура асура, окутанная бледно-оранжевым сиянием.

— Не получишь ты пятый плекс, древняя сволочь, — криво усмехнулся Алиас и хвостом оттолкнул меня в сторону.

— Наивный мальчик. Пятый все равно никуда от меня не денется, а твой четвертый — это тоже неплохо, — с почти таким же выражением лица ответил блайт, чьи руки замерли в нескольких сантиметрах от тела лорда Дарьена, внезапно схваченные защитной пленкой асура. Магия на когтях блеснула янтарем. Рывок – и защита Алиаса, полыхнув в последний раз, пропала. Прозрачные иглы плавно вошли в грудину асура.

Тот неверяще посмотрел вниз. На темную сферу, уже наполовину извлеченную из его груди. Похоже, Алиас не подозревал о возможности подобного исхода дела.

Ученый… Сильнейший маг плекса Смерти… Его защита должна была оказаться безупречной…

Но она не оказалась.

Однако в этот момент и у блайта что-то пошло не так. Синтар вздрогнул и застонал от боли, на глазах бледнея и оседая на землю синхронно с асуром.

Я оглушительно закричала, почти сразу оборвав этот звук тем, что зажала себе рот обеими руками. Собственный крик резал уши.

Ногти-иглы шелье Наэрна погасли и пропали, а четвертый плекс асура частично вернулся к своему хозяину, а частично развеялся невесомым темным дымком.

На белоснежной рубашке блайта расплывалось безобразное багровое пятно, посреди которого торчал стальной кончик кинжала.

Синтар неверяще коснулся своего живота, после взглянул на окровавленные пальцы и медленно повернулся. Я всхлипнула, увидев рукоять метательного кинжала, торчащего из его поясницы.

— Меня так просто не убить, — покачал головой блайт, вопреки сказанному с трудом выталкивая слова из собственного горла и глядя на пошатывающегося василиска.

Рейялар выглядел ужасно. Судя по всему, последний каскад чар его неслабо потрепал. Осунувшийся, будто постаревший, с заплетающейся походкой. Словно атака пятым плексом вытянула из него саму жизнь. Хотя почему словно?..

Так и есть.

Дальнейшая схватка была короткой и жесткой. Василиск двигался стремительно, все ускоряя шаг и осыпая раненого блайта заклинаниями, пока не поравнялся с ним же и после серии ударов не уронил его на землю подсечкой.

Белые волосы рассыпались по темно-зеленой траве призрачным водопадом. Бледное лицо внезапно показалось мне еще бледнее прежнего, а изумрудные глаза блеснули и широко раскрылись.

Словно он знал, что его ждет...

В свете луны и висящих в воздухе световых шаров сверкнуло лезвие второго кинжала. Рейялар быстро упал на одно колено и с размаху вогнал лезвие в грудь Синтара.

В сердце.

И я больше ничего не слышала. Только собственный оглушительный крик: “Не-е-ет!”

Блондин с хрипом выгнулся на земле, вцепившись пальцами в рукоять, и с некоторым удивлением проговорил:

— А вот так убить вполне можно…

И с уголка рта вниз скользнула кровавая полоса.

— Нет-нет-нет, — прошептала я, неосознанно делая несколько шагов вперед и падая на колени рядом с Синтаром. — Зачем… Зачем было… Вот это вот все?.. Зачем?

Рейялар коснулся рукой моего плеча и сжал.

— Отойди, он едва не убил тебя. Спасибо Дарьену, что оказался рядом и… принял удар на себя. Отойди. Это чудовище все еще может быть опасно.

Лицо блайта осветилось болью, но он все же перевел взгляд на василиска. Зеленые глаза широко распахнулись.

— Едва не убил? — переспросил он через силу, отчего новая волна крови хлынула из его рта. — Я не собирался убивать Ледушку и уже говорил об этом.

В этот момент он снова посмотрел на меня и неожиданно поднял подрагивающую руку, коснувшись моей щеки.

Рейялар дернулся, чтобы отодвинуть меня, но я не позволила. Синтар больше не представлял угрозы для кого-либо вообще. А для меня… Где-то в глубине души я до сих пор верила шелье Наэрну. Верила, что для меня он не представлял угрозы никогда.

— Не думай, что я пытался тебя убить, — выдохнул он и едва заметно улыбнулся. — И не плачь.

Он двинул пальцами, и оказалось, что они скользнули по слезам.

— Жаль, Ледушка, что так вышло, — на миг закашлявшись, проговорил он, не переставая призрачно улыбаться. Только его лицо становилось все бледнее, а губы и вовсе синели. — Может, у нас с тобой что-то и получилось бы, кто может сказать?.. С годами… Время… способно на многое. Уж я-то знаю.

— Синтар, — ответила я тихо, обхватив его руку, когда она едва не упала на землю от бессилия. — Я…

Его кожа, что всегда казалась мне такой горячей, на этот раз была холодной, как лед.

— Не надо, – коротко качнул головой он. — Если быть до конца откровенным… я всегда знал, что все закончится вот так. Я – блайт, Ледушка… Матильда… — впервые, кажется, с момента нашего знакомства он назвал меня полным именем. И улыбка исчезла с его лица. — Я – “голод”. И даже если такие, как я, пытаются быть кем-то еще, все равно в этом мире нам нет места…

— Синтар… — снова выдохнула я, чувствуя, что сердце вот-вот разорвется. Где-то в глубине души ощущая чудовищную неправильность всего происходящего. И боль оттого, что уже ничего не изменить.

— Завязывай даже перед смертью пудрить Матильде мозги, блайт, — бросил василиск сквозь зубы. — Такие, как ты, не меняются.

Синтар снова перевел взгляд на Рейялара и вымученно улыбнулся.

— Так и есть, лорд Фаррис. Так и есть...

А затем вдруг медленно стащил с руки перстень с желтым камнем и бросил в сторону ничком лежащего неподалеку асура.

— Ты был достойным противником, мальчик, — сказал он хрипло, едва слышно. — Надень, это поможет удержать остатки плекса.

А в следующий миг, взглянув на меня, прошептал:

— Прощай…

Его зеленые глаза, словно пронзающие насквозь, в ночи блеснули огнем, а затем Синтар просто исчез, буквально растворившись в воздухе и разлетевшись на сотни сверкающих огней: зеленых, голубых, желтых, черных и красных цветов. Цветов пяти основных магических плексов.

Один миг – и от него не осталось ничего, кроме одежды. Тело истаяло, как дым.

Глава 17

— Нет-нет, пожалуйста, — прошептала я, не узнавая собственный голос. — Быть этого не может…

— Может, Матильда, — жестко проговорил Рейялар и с нажимом добавил: — К счастью, может.

Я вздрогнула.

И в этот момент тон василиска словно стал мягче:

— Он чудовище. И тебе было бы лучше пожалеть вместо него лорда Дарьена, Матильда. Он тоже, между прочим, вот-вот отправится к праотцам.

— Что?.. — ахнула я, впервые, кажется, сообразив, что раны асура действительно серьезны. — Алиас!

Я резко развернулась, не позволяя себе расклеиться.

А Синтар…

Ничего, я просто не буду думать о нем, и все. Так будет легче смириться. А сейчас нужно было не позволить случиться еще большей беде.

Асур лежал на земле, привалившись спиной к дереву и судорожно улыбаясь.

— Не надо преувеличивать, лорд Фаррис, — проговорил он наигранно бодро, пока я подбегала к нему, чтобы понять, как вообще ему помочь.

Его дорогая рубашка и мягкие штаны из тонкой ткани с серебристой вышивкой были изорваны и залиты кровью. Красивые черные волосы перепутались, и только светлое лицо оставалось таким же спокойным и уверенным, как прежде. Словно и не он тут едва дышал, держась за ребра.

— Я в полном порядке, — добавил он, бросив короткий взгляд на собственную грудь, от которой слегка фонило подозрительным темно-сиреневым светом. — Сейчас полежу чуток и вместе пойдем чай пить… Хотя нет, к демонам чай. С этого дня ни грамма чая в рот не возьму! И в пень булочки. Как насчет рома? С абрикосами? У шелье Базиля на Рисовой улице дивный ром…

— Ты едва дышишь, — мрачно сказал Рей, опускаясь рядом. — По моим подсчетам, отряд службы безопасности вместе с группой лекарей будет здесь не позже, чем через десять минут. Тебе нужно только продержаться. Какого демона этот монстр с тобой сделал?

Темное свечение выглядело и впрямь пугающе.

Но несмотря на все происходящее и все слова василиска, от которых, признаться, меня изрядно тряхнуло липким ужасом, Алиас выглядел довольно уверенно. Словно ничего особенно пугающего не происходило. Будто ему каждый день в грудь вонзают длинные острые, как ножи, когти…

Асур же крутил в пальцах крупный перстень белого золота и внимательно вглядывался в его янтарно-желтый камень.

— Благодарю, но думаю, мне не понадобится лекарь, лорд Фаррис, — с усмешкой сказал Дарьеш и ловко, со знанием дела, надел кольцо на средний палец.

В его хитрых глазах мелькнуло знакомое нездоровое веселье, которое и делало из него того самого ученого, которого я знала.

В тот же миг, как он надел перстень, камень на нем вспыхнул и окутал тело асура легким, едва заметным желтоватым светом. Темная пульсация возле его груди мгновенно исчезла, будто втянувшись в ребра.

Раны и небольшие царапины, которые покрывали его кожу пугающим рисунком битвы, тоже затягивались на глазах под довольную ухмылку лорда Дарьена.

Все закончилось через несколько секунд. Желтое свечение померкло, а перед нами оказался совершенно живой и здоровый асур.

— Возьми-ка, мой дорогой боевой товарищ, примерь-ка вот это замечательное колечко, — с усмешкой сказал Алиас, пружинисто поднимаясь на ноги и протягивая перстень Рейялару. — Полагаю, тебе должен понравиться его эффект.

Василиск, недолго думая, натянул кольцо на палец, тут же глубоко вздохнув.

— Потрясающе, — проговорил он через пару мгновений почти шокированно.

Но, признаться, никто из них не был столь ошарашен, как я.

У меня не было слов, чтобы выразить все, что творилось внутри. Как я была счастлива, что они оба живы и здоровы. Как благодарна за то, что Синтар оставил им это кольцо… И как несчастна, что его самого больше нет…

Кажется, я всхлипнула.

— Матильда, — тут же повернул ко мне голову василиск, тряхнув копной красных, как кровь, волос.

Как кровь, которая была теперь повсюду.

— Матильда, все будет хорошо, — уверенно проговорил он и вдруг обнял меня, крепко прижав к своей груди.

Я зарылась носом в его плечо и закрыла глаза.

Мне всегда становилось легче в его руках. Но казалось, что сейчас это не поможет…

Однако, вне зависимости от моих мыслей и эмоций, дышать все же как-то незаметно стало проще.

— Я знаю, – кивнула в ответ. — Все уже хорошо, раз ты и Алиас — в порядке. Я бы не пережила, если бы с тобой…

Из груди снова вырвался всхлип, и стало ясно, что вовсе я не в порядке. На меня вдруг накатило запоздалое осознание того, что буквально пару минут назад я могла лишиться всех самых близких людей, которые были у меня в жизни.

Одного я потеряла, но могла потерять гораздо больше. Только бесконечная вера в то, что мой василиск едва ли не бессмертен, удерживала меня все это время в сознании.

А что, если бы он погиб?..

От этого предположения, остро вспыхнувшего у меня в голове, меня затрясло. И слезы все-таки потекли по щекам.

— Все хорошо, — тихо прошептал Рей, погладив меня по спине и тихо целуя куда-то в макушку. — Все уже закончилось. И скоро станет легче.

Мы простояли так несколько долгих, кажется, и вовсе бесконечных минут, пока чуть в стороне вдруг не раздался задумчивый голос асура:

— Я, конечно, не хочу прерывать вашу романтическую и крайне трогательную сцену, но… вы, случайно, не брали остальные кольца блайта?

— Что, прости? — выдохнул василиск, и я почувствовала, как он напрягся всем телом.

Вместе мы развернулись и посмотрели на Алиаса, сидящего на корточках возле того самого места, где погиб Синтар. Там сейчас сиротливо лежала его одежда, безмолвно напоминая о том, что моего эксцентричного и доброго начальника больше нет.

— Ну ты же помнишь, Фаррис, — говорил асур, задумчиво потирая подбородок, — что у шелье Наэрна было пять замечательных и очень занимательных колечек? Одно из них он перед своей крайне эффектной гибелью широким жестом страдающего героя передал мне. Я, конечно же, весь проникся такой добротой и внезапно осознал, что мне, как изобретателю, крайне необходимо осмотреть и остальные кольца. Исключительно в научных целях, как вы понимаете, — добавил он, бросив на нас многозначительный взгляд.

— И? — напряженно бросил василиск. А затем, аккуратно отпустив меня и убедившись, что я стою на ногах, резко направился к асуру.

— И — колец тут нет! — развел руками Алиас.

– Как это нет? – спросил следователь резко и стал руками буквально раскидывать вещи блайта в стороны.

Я прикусила губу, стараясь держать себя в руках.

Было неприятно смотреть на то, как последнее, что осталось от Синтара, разлетается словно мусор.

Однако… что-то внутри меня сжалось и затрепетало, когда я внезапно услышала негромкие слова василиска, которые могли не значить совершенно ничего, а могли значить так много:

— И правда нет… Кольца блайта пропали…

Я чувствовала себя так, словно земля вот-вот должна была поменяться местами с небом. Или уже сделала это. Не отрываясь, я вглядывалась в лица василиска и асура, что смотрели друг на друга, будто ведя беззвучный диалог. Но, пресветлые колечки, почему беззвучный?! Пусть хоть кто-нибудь из них произнесет хоть слово!

Первым очнулся асур. Его словно дернуло что-то, он преобразился, вновь начав весело улыбаться, как и прежде.

— Ну что ж… Полагаю, кольца исчезли после смерти блайта и растворились вместе с его телом.

— Растворились? — переспросила я, глотая горький ком в горле.

Говорить о смерти Синтара вот так вот легко и непринужденно казалось кощунством!

— О, безусловно, — подтвердил Алиас, непринужденно задумчиво кивая.

И только лицо Рейялара было все таким же мрачным, как прежде. Казалось, он старался ни словом, ни жестом не показать своих эмоций. И только сжатые челюсти выдавали… Выдавали мысль, на которую я так хотела надеяться.

— За нами с лордом василиском абсолютная победа в этой битве. А это, хочу заметить, действительно достижение. На блайтов не ходили меньше чем сотней магов, — продолжал вещать Алиас и, заметив, что следователь молчит, с нажимом переспросил: — Не так ли, Фаррис?

Рейялар бросил на него короткий взгляд и кивнул. Затем выпрямился, мгновенно возвращая себе былую стать и уверенность. Красные глаза блеснули.

— Блайтовская тварь, к сожалению, забрала на тот свет свои демоновы колечки, — проговорил он, и я вздрогнула от такой характеристики Синтара. Да, я понимала, что его никак нельзя назвать хорошим, но это ничуть не отражалось на моем к нему отношении.

— А ты, кстати, не хочешь объяснить, почему у тебя на запястье браслеты, которые мало чем отличаются от этих самых колечек?

Асур хитро улыбнулся, потерев несколько потухших камней на браслете. Затем дернул вниз рукав рубашки так, что таинственное украшение перестало быть заметно.

— О, поверь мне, мой друг, мои побрякушки и рядом не стояли с теми, которые мы потеряли ввиду скоропостижной кончины шелье Наэрна. Это так… детские игрушки.

— А как насчет того кольца, что все же осталось у тебя? Полагаю, что придется приобщить его к делу, лорд Дарьен, — сказал Рейялар, внезапно превращаясь в официального представителя закона. Он протянул руку, ожидая, что последнее кольцо блайта окажется у него.

Однако Алиас улыбнулся еще шире и протянул руку в ответ так, словно и впрямь собирался сделать то, что от него требовалось. На узкой ладони с длинными пальцами мелькнул перстень с тусклым желтым камнем. Но когда василиск уже собрался забрать кольцо, асур пару раз шевельнул пальцами, словно проворачивал какой-то хитрый фокус. Перстень на секунду скрылся с глаз, затем появился вновь. А в самом конце, когда Алиас вновь раскрыл ладонь целиком, оказалось, что колдовского украшения там больше нет.

— Не знаю, о каком кольце вы говорите, лорд Фаррис, — с улыбкой, в которой отчетливо проскочило хищное выражение победителя, ответил асур. По хитрому взгляду его блестящих черных глаз было видно, что он ничуть не боится противостоять василиску.

А ведь большинство боялось. Даже я боялась, когда смотрела сейчас в светлое, напряженное, будто каменное, лицо сына Кровавых гор. После битвы, из которой они едва вышли живыми, он все еще выглядел смертоносным и опасным. Его грудная клетка поднималась и опускалась чуть быстрее обычного, словно он все еще был готов в любую минуту нанести удар.

Удар, подобный тому, который стал последним для Синтара Наэрна. Последнего из блайтов… Единственного, который не хотел убивать.

Но… почему я до сих пор чувствовала, что где-то во всем происходящем закралась ложь? И с каждым мгновением все сильнее находила этому подтверждения?..

— Вы уверены, что не знаете? — с нажимом спросил василиск. — Полагаю, служба безопасности его величества короля Таредина Пятого может очень заинтересоваться фактом этого исчезновения. Как и фактом наличия у вас занимательного браслета.

Его голос звучал жестко и остро. Как у человека, привыкшего бить без промаха.

И несмотря на то, что мне было больно слушать эти слова, ощущать опасное напряжение, вновь разливающееся в воздухе, словно невидимый яд, тогда, когда, казалось бы, все уже должно было закончиться, я все равно молчала и не двигалась. Потому что нечто глубоко внутри меня шептало: “Ты должна дослушать до конца… И поймешь все правильно. Только тогда ты поймешь все окончательно. Раз и навсегда…”

А потому я продолжала слушать, старательно делая вид, что меня и вовсе тут нет. Несмотря на то, что казалось, будто мой главный следователь, мой дикий и хищный василиск вот-вот уничтожит еще одного моего друга… Потому что тот самую малость решил обойти закон.

Но так ли это плохо – иногда нарушать правила? Так ли это плохо – быть чуточку не таким, как все?

Спорные мысли, тонкая грань между черным и белым.

Но в нашем мире слишком много несправедливости. Начиная с того, что меня отправили в монастырь, когда, судя по всему, я имела семью и близких. Продолжая ложью и магией, которыми меня потчевали с детства. И кончая – моим запретным плексом и смертью холодного маньяка, который никого так ни разу и не убил…

С точки зрения закона – все правильно. Но с точки зрения морали?..

Синтар отбирал плексы, потому что не мог иначе. Но он старался.

И его стерли с лица земли, потому что так правильно.

Получается, если действовать букве закона, то я должна быть мертва.

Я. Носительница плекса Крови. Потенциально опасный монстр, способный незаметно влиять на умы, уничтожать чужую волю, высасывать саму жизнь.

Я должна быть мертва.

Я. Сестра его величества короля Таредина пятого.

— Полагаю, — отвечал тем временем асур, вырывая меня из плена мрачных мыслей, — что служба безопасности его величества короля Таредина Пятого не заинтересуется исчезновением кольца с желтым камнем, — он многозначительно улыбнулся и… вдруг странно посмотрел на меня. Клянусь, я была уверена, что он хотел подмигнуть, но не позволял себе этой последней вольности! Вместо этого он закончил фразу: — Ведь все кольца исчезли одновременно потому, что блайт мертв, не так ли? А если кто-то доложит службе безопасности, что одно из колец на месте…

— Я тебя понял, — зашипел василик, повысив голос так, чтобы асур гарантированно не закончил фразу. В его тоне отчетливо звучала сталь.

Он резко развернулся, взяв меня за руку. И, кажется, хотел увести прочь.

Только асур продолжал смотреть на меня с совершенно серьезным выражением лица. Однако его глаза улыбались.

И мое сердце… готово было разорваться от переполняющего его чего-то звенящего и искрящегося.

Мне было достаточно того, что он сказал.

Достаточно.

— Матильда, у меня к тебе очень важный разговор, — сказал тем временем василиск, пытаясь отвести меня в сторону. — Сейчас здесь будет толпа магов из личной охраны короля. Дело в том, что активация твоего кровавого плекса не прошла незамеченной. И нам нужно...

Но он не успел договорить. Крохотный участок кладбища, который утащил с собой Синтар своей чудовищно-сильной магией, вдруг озарился несколькими десятками вспышек. И на черной земле, испещренной могилами, начали появляться королевские колдуны.

— Всем стоять на месте, — раздался приказ, хлесткий, как удар плети.

А в следующий миг всех нас троих, Рейялара, Алиаса и меня саму, накрыла мощная стена магии. Она опустилась словно каменная плита, как осколок скалы, поднять который нет никакой возможности. И теперь получалось так, что под гнетом этой сумасшедшей магии ни один из нас не мог пошевелиться.

Я напряглась, пытаясь понять, как такое вообще возможно. А затем различила в темноте свет магии как минимум двух десятков колдунов. Они ударили одновременно, используя третью ступень – плекс Силы. И учитывая, что обладателем третьего плекса оказывался один маг примерно на десять тысяч простых людей, вот эта самая двадцатка выглядела весьма внушительно.

Впрочем, за последние недели своей жизни я успела встретиться аж с двумя носителями четвертого плекса и одним носителем мифического шестого, что, между прочим, вообще из ряда вон. Да и сама оказалась обладательницей пятого… Наверно, поэтому искрящиеся янтарные вспышки меня поразили уже не столь сильно.

Впрочем, это не отменяло некоторого неудобства происходящего.

— Отставить “кольцо окружения”! — рявкнул в этот момент Рейялар, морщась от давящей на него силы и каким-то совершенно непостижимым способом преодолевая ее. Я с трудом представляла, как вздохнуть, не то что разговаривать. А василиск, казалось, сцепил зубы еще сильнее, чем тогда, когда был просто зол. Сейчас его крепко сжатые кулаки побелели, а вся фигура выражала крайнюю степень напряжения.

От всего происходящего и так порванная от битвы и запачканная кровью рубашка вдруг сперва начала трескаться, а затем и вовсе подозрительно дымиться. Затем на ней появились крохотные пятна пламени, какое бывает на тлеющей бумаге. Рейялар глубоко вздохнул, втянув воздух сквозь зубы, а как только выдохнул – рубашка вспыхнула огнем и осыпалась пеплом. А сам василиск… освободился от гнета этого самого “кольца окружения”, которое лежало на наших с асуром плечах, словно многотонная плита.

— У вас плохо со зрением, шелье Ринташ? — рявкнул Рейялар, стряхивая с рук пепел от одежды. Теперь его торс был абсолютно обнажен и крупные литые мышцы играли внушительными изгибами в лунном свете.

Я громко сглотнула, почувствовав неуместный жар где-то под ребрами. Сейчас, когда василиск оказался частично лишен одежды, он стал похож на древнего бога. Окровавленный и сильный, без единого следа ран, словно искупавшийся в крови врагов. И его взгляд, горящий плохо скрываемой яростью, прекрасно вписывался в этот образ.

— Или вы не заметили, что нападать здесь уже не на кого?! — продолжал рычать василиск, однако я внезапно поняла, что он неспроста не сделал даже шага по направлению к атакующим.

Их было многократно больше… И они могли повторить нападение…

Я осознавала это словно где-то на подкорке: если представители явившейся на зов самого же Рейнара службы безопасности решат, что здесь все еще имеется какая-то угроза для них, они нанесут новый удар. И он может быть уже не столь безобиден, как тот, который пригибал сейчас к земле меня и асура.

К слову сказать, Алиас упал на одно колено, уперев левую ладонь в землю. Похоже, “кольцо окружения” застигло его врасплох. Однако теперь он точно так же, как Рейялар, стискивал зубы и кулаки, поглядывая на следователя изучающе-любопытным взглядом, и… судя по всему, пытался повторить фокус, который провернул наследник Кровавых гор.

И... быть того не может! У него получалось!

Дорогая жилетка лорда Дарьена неторопливо пошла огненными пятнами и медленно начала сгорать. И тем больше, чем активнее она сгорала, Алиас начинал шевелиться, преодолевая невидимую преграду!

Вот что значит ученый – схватывает на лету!

Мне даже завидно стало. Я-то понятия не имела, что это вообще за магия. А поиметь это самое понятие не мешало бы: в самый неудачный момент у меня жутко зачесался нос! А я даже руку поднять не могла, чтобы себе помочь.

Несправедливость, да и только!

— Прошу прощения, лорд Фаррис, — раздался ответ одного из колдунов, подоспевших нам на выручку. Видимо, того самого шелье Ринташа. — Наши приборы зафиксировали крупную вспышку запретного пятого плекса. Мы поспешили обездвижить эпицентр взрыва, дабы, согласно инструкции, избежать возможных...

— Молчать! — рявкнул Рейялар, и Ринташ тут же закрыл рот, впрочем не переминув при этом побелеть от злости.

И почему сегодня все злятся? Может, день такой неудачный?

Впрочем, это предположение явно должно звучать не в вопросительной форме.

— Теперь, я надеюсь, вы видите, КОГО обездвижили? — прошипел василиск, встряхнув распущенными волосами, рассыпавшимися по обнаженным плечам как огненно-красный водопад.

Я громко сглотнула.

И прежде, чем Рейялару успели ответить, он скомандовал:

— Снять “кольцо”!

— Слушаюсь, — кивнул шелье Ринташ, качнув лысой головой.

Он дернул рукой, и вслед за этим движением два десятка колдунов в черных одеждах с красными вензелями погасили свечение собственных плексов.

А я наконец смогла почесать нос!!!

— Хвала богам! — ахнула я, добравшись до зудящей части тела, и Рейялар тут же повернул ко мне голову:

— Шелла Лиар, вы в порядке? — обратился он ко мне со всей официальностью, на которую был способен, и со всей скрытой нежностью, которую я ощущала кожей.

Даже стыдно немного стало за то, что меня, в общем-то, не беспокоило ничего, кроме носа. А василиск волновался... Я опустила руку, скрыв ее за спиной, и с улыбкой кивнула:

— Да, конечно. Благодарю, лорд Фаррис…

Возможно, предполагалось, что в таком случае я обязана при людях отдать некую дань высокому положению василиска, может быть, поклониться ему. Но я-то была не в курсе таких деталей, а потому просто напряженно улыбнулась.

Рейялар еле заметно улыбнулся в ответ одними губами и коротко кивнул мне, словно хотел этим что-то сказать. Может, что все будет в порядке?..

Тем временем шелье Ринташ внимательно оглядывал нас троих, пытаясь сделать какие-то свои выводы. А затем просто сказал:

— Полагаю, лорд Фаррис, что вы обнаружили обладателя плекса Крови, не так ли?

На этот раз его голос уже звучал не столь раболепно, как прежде. Напротив – серый взгляд цепких глаз впился в меня намертво, раскусив на месте.

— Схватка здесь — ее рук дело? – продолжал он, а я похолодела от страха.

Еще не хватало, чтобы теперь меня в холодные маньяки записали! А почему, собственно, нет? Шелье Наэрн исчез, и следов от него никаких не осталось. Зато как удобно: есть живой обладатель запретной магии! Кто же еще, кроме него, способен был бы совершить все эти нападения на людей?!

В общем, тряхнуло от страха меня знатно.

— Нет, это дело рук блайта, — ровно ответил Рейялар, прямо глядя в глаза шелье Ринташу. Он не двигался и со стороны казался едва ли не превратившимся в статую, но каким-то непостижимым образом я почувствовала, как в его груди активировался плекс.

Это было удивительно. Никогда прежде мне не удавалось видеть чужую магию так хорошо! А сейчас, после того, как у меня внутри словно что-то взорвалось, мир вокруг меня раскрасился новыми красками. И прямо в этот миг я видела черное свечение плекса Смерти, который Рейялар вот-вот готовился пустить в ход.

Он хотел напасть на представителей службы безопасности! На собственных коллег, на личную гвардию его величества короля!

Осознание этого факта повергло меня в такой ужас, что я едва не забыла, как дышать.

Еще буквально пару минут назад я мысленно обещала себе, что однажды придет день и я добьюсь того, что мой несгибаемый василиск, насквозь пропитанный смертоносной и слепой волей закона, научится гибкости. Перестанет видеть все через призму белого и черного, добра и зла.

Но прямо в этот миг я поняла, насколько чудовищно ошиблась.

— Вы хотите сказать, что в Унтаре появился… блайт? — приподняв бровь, иронично изогнув губы, спросил Ринташ. Его маленькая лысина блеснула в лунном свете. — Блайт, представитель рода, поголовно вырезанного три сотни лет назад? Или, может быть, вы говорите о каких-то других блайтах?..

В эту секунду по короткому кивку головы шелье Ринташа королевские колдуны стали неторопливо обступать меня со всех сторон. Они не активировали плексы, но было видно, что готовятся это сделать.

От страха сдавило горло. Но еще больший ужас у меня вызвал тот факт, что мой василиск собирался им помешать. Не дать арестовать обладательницу Кровавого плекса, потенциальную убийцу. И пусть я не сделала ничего плохого, Рейялар обязан был запереть меня в клетку.

А он, судя по всему, решил нарушить закон и стать государственным преступником королевства Рольдан. Ведь я была претенденткой на престол и официально запрещенным магом.

Я думала, что раньше Кровавые горы сойдут со своих мест и превратятся в долины, чем Рейялар нарушит волю Таредина Пятого. А он собирался это сделать прямо сейчас.

Ради меня…

И я обязана была этому помешать.

Поэтому, как только черное свечение в груди василиска стало опасно увеличиваться, перекидываясь на кончики пальцев, я громко проговорила:

— Лорд Дарьен, мне кажется, лорд Фаррис, как и вы сами, пострадал от нападения блайта, и на вас наверняка должны были остаться следы пятого плекса Пепла. Но особенно на лорде Фаррисе.

Алиас перевел на меня удивленный взгляд, приподняв бровь.

— Что, правда? — переспросил он, но, хвала пресветлым асурчикам, заметив наконец, как выразительно я выпучиваю глаза, тут же добавил: – Ах, ну да, само собой! Необходимо срочно пройти тестирование на остаточную магию путем извлечения осколочных эманаций плекса и репликации магических частиц на репродуктивную среду в целях высокоточной ультрадисперсной идентификации на стадии детонации плексовой пыли…

Он говорил так много и эмоционально, что даже Рейялар впечатлился, сдвинув брови. А дело-то все в том, что теперь, видя цвета плексов так ярко и четко, я прекрасно понимала, что шестой плекс Алиасу никогда не обнаружить. Магия, которую использовал Синтар, необнаружима. Наверно, поэтому ее и назвали когда-то давно плексом Пепла. Она не имела цвета и не оставляла после себя разнооттенковых осколков. Потому что смысл ее заключался в том, чтобы использовать чужие, отнятые плексы.

Теперь я слишком ярко осознавала, что существование блайта доказать вряд ли получится просто потому, что Синтар не оставил после себя следов. После того как он исчез, единственным подозреваемым во всех грехах была лишь я. Я одна.

Поэтому, чтобы не утащить за собой во тьму всех остальных, я просто сделала шаг вперед по направлению к шелье Ринташу и протянула руки запястьями вверх.

Ринташ дернулся, на его лысине проступили капли пота.

Я бы даже засмеялась, если бы ситуация располагала. Этот колдун, превосходящий меня по силам раз в сто, испугался. Его бросило в жар от простой девчонки, которая шагнула к нему через два десятка метров вырванных из земли могил.

Но почти сразу он взял себя в руки, коротко подняв в воздух палец, словно запрещая своим подчиненным предпринимать хоть какие-то действия. Его колкие серые глаза глядели на меня, будто отслеживая каждое движение.

— Шелье Ринташ, — проговорила я как можно более спокойно и улыбнулась. — Я и впрямь оказалась обладательницей пятого плекса, представляете? Он активировался около получаса назад, когда блайт едва не убил уважаемых лордов, — эти слова дались мне особенно горько. Голос чуть дрогнул, особенно когда Рейялар метнулся в мою сторону, но Алиас неуловимо быстро положил руку ему на плечо и сжал. Василиск стиснул зубы и дернул плечом, сбрасывая кисть асура, но не двинулся с места, продолжая сжигать меня чудовищно горячим взглядом алых глаз. — Как раз это и почувствовали ваши доблестные маги, — добавила я шелье Ринташу, сглотнув ком в горле. — Мне очень хотелось бы, чтобы вы помогли мне понять, что произошло, поэтому я бы хотела проследовать с вами в участок и рассказать, как это случилось.

Командир отряда бросил короткий взгляд на Рейялара, отслеживая мельчайшие изменения в его фигуре. А затем, судя по всему руководствуясь протоколом, проговорил:

— С вашего позволения, лорд Фаррис, я отконвоирую… шеллу Лиар в королевский отдел дознавания для дальнейшего разбирательства.

Василиск снова дернулся и даже, кажется, побелел. Я видела, как напряжена каждая мышца его мощного тела, как сжимаются челюсти так, словно вот-вот случится что-то непоправимое. А его взгляд… он сжигал меня изнутри.

Я тихонько кивнула ему и улыбнулась. А затем развернулась, снова протягивая руки шелье Ринташу. Тот, так и не дождавшись ответа, щелкнул какой-то штуковиной, и в тот же миг вокруг моих запястий обернулись полупрозрачные желтые силовые кольца. Затем командир вместе с остальными колдунами синхронно поклонился Рейялару, активировал какой-то артефакт, и я провалилась в черноту пространственного перехода.

Глава 18

Рейялар Фаррис, лорд Черного утеса, первый наследник Кровавых василисков и главный следователь Службы Особых Поручений его величества короля Таредина Пятого, шел по длинному коридору королевского дворца. Губы его были так сильно сжаты, что превратились в одну жесткую линию.

Василиск уже много часов был напряжен до предела. Казалось, что весь он превратился в каменную статую, которая по какой-то неведомой причине продолжает двигаться.

Буквально несколько минут назад ему сообщили, что Таредин Пятый готов-таки принять его на срочной и незапланированной аудиенции. Это его-то! Рейялара, первого помощника, главного дознавателя и собственную правую руку правителя всего Рольдана!

Таредин явно неспроста выдерживал паузу. Он знал, зачем к нему идет его лучший следователь.

Но откуда? Как он мог проведать, что между наследником Кровавых василисков и простой девочкой, едва выпустившейся из монастыря, есть какая-то связь? Даже своему отцу Рейялар не говорил, что нашел свою пару среди людей. Никто не был в курсе, что сын Черного утеса предпочел своей избранницей человека…

Впрочем, до короля могли дойти слухи о том, что его следователь проявлял повышенный интерес к одной из подозреваемых по делу холодного маньяка. Но тогда это означало, что среди его людей завелась крыса.

Потому как все остальное время василиск тщательно скрывал личность девушки, которой повезло стать его новым увлечением. Или не повезло – это как сказать.

Вывод? Это точно не случайный прохожий или шальные слухи.

Продолжая вышагивать по коридору четкой походкой воина, василиск еще сильнее сжал челюсти. Почти до хруста.

Неведомый доносчик еще не знал, что скоро его обнаружат, после чего последует неминуемая расправа.

Но сейчас главное было не это. Главное – вызволить Матильду. А это, скорее всего, окажется крайне сложной задачей.

Когда перед лордом Фаррисом распахнулись золоченые двери покоев его величества короля, солнце уже стояло высоко в зените. Его девочка провела в подземной тюрьме под дворцом целую ночь и все утро. И сердце василиска болезненно сжималось и обливалось кровавой яростью при мысли, что он это допустил.

— Ты пришел, мой верный следователь, — проговорил Таредин, не поворачивая к нему головы.

Король сидел за большим лакированным столом, на котором была начерчена карта Балбеса – стратегической игры с фигурками. Прямо сейчас его величество вел партию с самим собой и делал вид, что крайне занят этим нехитрым занятием.

“Он даже не назвал меня по имени, – отметил про себя Рейялар. – Сегодня я для него – просто верный следователь. Преданный пес…”

Лорд Фаррис прекрасно умел считывать проскальзывающий в словах скрытый подтекст.

— Да, ваше величество, — низко склонил голову василиск, как и было положено.

Таредин чуть лениво повернул к нему голову, почесав короткую черную бороду с признаками ранней седины.

Правитель Рольдана был уже немолод, при этом у него до сих пор так и не появилось ни одного прямого наследника, несмотря на три минувших брака. Ни одна из жен не приносила ему детей, а две из них и вовсе погибли при неизвестных обстоятельствах. Фавориток он не заводил, предпочитая охоту и военные развлечения со своей свитой победам на любовном фронте. Поговаривали, что его величество и вовсе не интересуется женщинами, но подобный слух не принято было разносить в приличном обществе.

— С какой же целью ты здесь, Фаррис? — продолжал король. — Признаться, у меня много дел и я едва выкроил для тебя минутку, как для старого друга.

С этими словами правитель взял одну из фигурок на столе и передвинул ее чуть вперед.

— Полагаю, вы знаете, ваше величество, — не стал ходить вокруг да около василиск. Он слишком долго ждал этого момента, чтобы теперь вести неспешную беседу. Возможно, Таредин не даст ему столько времени. — Вчера в королевскую тюрьму поступил новый узник, подозреваемая по делу холодного маньяка. Это человеческая девушка по имени Матильда Лиар…

Как только Рейялар начал говорить, король больше не отводил взгляда от его лица. Однако светло-карие глаза с какой-то бледной голубизной внутри оставались холодны и безучастны.

— Да, мне известно о такой, — кивнул Таредин и снова передвинул какую-то фигурку. — Славно, что удалось найти виновника преступлений так быстро. Полагаю, это, как всегда, ваша заслуга, лорд Фаррис. И вы, несомненно, получите от меня щедрую награду. Как насчет ста тысяч золотых и суверенитета Костяных и Кровавых гор?

Следователь дернулся, как от удара.

Суверенитет Костяных и Кровавых гор означал бы, что государство василисков отделилось бы и стало свободно от власти Рольдана. Его народ сам смог бы избрать себе короля… И, учитывая, что их осталось всего три клана, главенствующим из которых был Кровавый, сам Рейялар рано или поздно, скорее всего, оказался бы… Красным князем.

Повелителем василисков.

Но Таредин никогда не согласился бы на подобное отделение и изменение границ Рольдана. Уже множество раз василиски приезжали ко двору с подобными дипломатическими миссиями, и всегда их ждал провал.

С чего же сейчас Таредину так легко отказываться от ценных горных ресурсов, которые всегда так манили его и грели душу, принося в казну миллионы золотняков в год?

Здесь определенно все было не так просто, как хотелось бы. Увы. И главный следователь его величества не имел бы эту должность, если бы не почуял подвох мгновенно. И не напрягся.

Если бы отец Рейялра когда-нибудь узнал о том, что его сын тут же не согласился на предложение, целуя старые ноги Таредина Пятого, а стал вести диалог дальше, его бы удар хватил. Как и еще полсотни глав василисковых домов.

Все они мечтали о независимости уже очень давно.

Даже если ценой этому стала бы кровная вассальная клятва Таредину. Василиски живут долго, гораздо дольше даже самых искусных магов. И как вода точит камень, так время подтачивает даже самые продуманные договорные обязательства. Не через пять, так через пятьдесят лет обязательно найдется лазейка и василиски станут свободным народом.

— Позвольте уточнить, ваше величество, — сдвинув брови, начал Рейялар, и не думая рассыпаться в благодарностях, — за какие заслуги я и мой народ удостоены такой чести?

Вопреки тому, что вопрос выглядел страшным нарушением этикета и правил, Таредин не рассердился. Напротив, он едва заметно улыбнулся, буквально одной стороной лица, и ответил, откинувшись назад в широком позолоченном кресле:

— За то, чтобы никто и никогда не узнал, что погибшая на плахе Матильда Лиар была обладательницей плекса Крови, мой дорогой друг. Никто. И никогда.

Несмотря на то что слова короля давно уже затихли, они все еще продолжали звучать в ушах главного следователя.

— Что значит… погибшая на плахе? — через силу выдохнул Рейялар, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а перед глазами темнеет. Он стиснул зубы, едва сохранив остатки самообладания.

Этого просто не могло быть. Не могло! Судебный процесс в Унтаре никогда не был таким быстрым даже в отношении государственных преступников. Общественность в лице высшей знати всегда требовала соблюдения хотя бы минимальных формальностей, опасаясь, что если они сами однажды станут частью подобного преследования, то и их ждет казнь в ближайшие после ареста часы.

Но неужели Таредин нарушил установленный порядок? Неужели его страх перед собственной сестрой настолько велик?..

И понимает ли он то, что Матильда – его родная сестра?..

Должен понимать. Ведь только королевская кровь могла унаследовать магию пятого плекса.

Все эти мысли проносились в голове главного василиска как ураган, разметая все на своем пути, уничтожая и выжигая внутренности, пока его величество король Рольдана молчал.

Прошло несколько бесконечно долгих мгновений, в течение которых наследник клана Кровавых василисков все больше терял связь с реальностью. И если бы в следующую секунду правитель не стал говорить, существовала большая вероятность того, что Рейялар не выдержал бы напряжения. Он, всю жизнь привыкший сохранять самообладание и не показывать никому то, что творится у него внутри, скорее всего… убил бы Таредина Пятого из рода Ливейнов.

Однако король заговорил:

— Нет, конечно, девочка еще жива, — кивнул он. — Но могу ли я говорить с тобой откровенно, Рей? – обманчиво мягко продолжил король. И, заметив короткий вымученный кивок василиска, напряженного до предела, начал объяснять: — Ты же понимаешь, что я не могу позволить… этой милой малышке… выйти из тени? — Таредин говорил медленно, словно тщательно подбирал слова. — Ежели о ее существовании станет известно, оппозиция в лице нескольких десятков дворянских фамилий снова поднимет головы. Мои враги, как коршуны, слетятся к Матильде Лиар, поднимут ее на флаг и с ее именем на устах пойдут штурмовать столицу. Девочка станет разменной фигурой в Балбесе. — Он кивнул на игральный стол, где уже расположились в боевые порядки крохотные гидры, драконы, грифоны и еще десяток разных магических существ. Король поднял одну из них, оказавшуюся самой маленькой и почему-то вообще единственной в своем роде фигуркой на поле, – фею. Маленькую девочку с крылышками, которая казалась самой беззащитной и уязвимой.

Главный следователь никогда не вникал в смысл человеческой игры Балбес, но он был в курсе, что все существа на поле находились в количестве нескольких штук. И двигались они маленькими армиями.

Однако сегодняшнюю партию Таредин явно разыгрывал по собственным правилам. И фея у него была всего одна…

— А знаешь, что будет ценой такой игры, Рейялар? — продолжал неторопливо говорить король, устанавливая девочку с крылышками в верхнюю часть карты, туда, где расположился нарисованный замок. — Ценой будет мой трон.

— При всем моем уважении, вы преувеличиваете, ваше величество, — как можно более спокойно ответил василиск, стараясь ничем не выдать свое состояние.

Теперь он заметил, что на карте вокруг замка уже выстроились несколько армий. А одна фигурка с короной на голове стояла в углу под защитой гораздо меньшего количества воинов.

Король не обратил на его слова ни малейшего внимания. Он придвинул к замку еще одну армию.

— Я все рассчитал, Рей, — сказал он спокойно. — Королевские силы велики, но не всемогущи. Сейчас народ спокоен. Как стог сена, который будет лежать без движения, если его не трогать. Но стоит бросить один зажженный факел, как все вспыхнет…

Рейялар стиснул зубы.

— Если вы казните девочку, об этом быстро станет известно, — проговорил Рейялар неторопливо. — Это будет невозможно скрыть. И… что скажет ваша добрая матушка, ее светлость королева Ивалия?

Таредин глубоко вздохнул.

На самом деле король не был злым человеком. Василиск никогда не замечал за ним особенной жестокости. И сейчас он никак не мог понять, что заставляет правителя вести себя… так. Почему страх затмевает ему взгляд? Возможно, он уже вовсе не тот уверенный и сильный властелин, которым был когда-то?..

Однако сейчас, когда Таредин устало посмотрел в окно, у василиска появилась надежда, что он передумает. Он был в курсе того, что в политике нет места сочувствию, однако надеялся на благоразумие короля. В конце концов, у Таредина еще было время, чтобы упрочить свое положение. Найти новую жену и родить наследника. Матильда, как женщина, в любом случае не являлась главной претенденткой на трон. Высочайшим повелением короля она могла стать принцессой, получить нормальную жизнь, которую заслуживала. На которую имела право с рождения.

В этом не было ничего сложного и сверхъестественного.

Однако… вышло иначе.

— Она умрет, Рейялар, и это дело решенное, – наконец махнул рукой Таредин, и все внутри василиска оборвалось. — Ее существование слишком опасно. И будет всегда таким оставаться. Этого не изменить. А теперь, будь добр…

Король махнул рукой так, словно пытался вымести из покоев неприятного посетителя, как мусор.

Василиск сжал челюсти, из последних сил сдерживаясь. Кровь внутри него кипела.

Однако небольшим осколком сознания, которым еще не завладела кровавая ярость цвета его собственных глаз, Рейялар понимал: если он нападет на повелителя, то через несколько секунд его самого скрутит стража. Он кончит свои дни на плахе почти в то же время, что и сама Матильда.

Да… Таредина он бы убил. И ему для этого даже не понадобилось бы оружие. Но этого ли он добивался, когда шел сегодня к нему на аудиенцию?..

В этот момент василиск резко выдохнул, несколько секунд оставляя свое тело без дыхания. От отсутствия кислорода перед глазами потемнело, и от легкого недомогания волна ярости притухла. А в следующий миг он упал на одно колено перед королем и проговорил:

— Ваше величество, я, Рейялар Фаррис, лорд Черного утеса, первый наследник Кровавых василисков и один из первых претендентов в Красные князья Костяных и Кровавых гор, уже взял в жены Матильду Лиар. Став княжной василисков, Матильда Лиар потеряла право претендовать на трон Рольдана. А ее смерть по приказу вашего величества может означать эскалацию конфликта между василисками и людьми, а как следствие, начало военного противостояния. В данный момент, как официальный представитель Костяных и Кровавых гор, я прошу вас поменять свое решение и отпустить Матильду Лиар на исконные земли василисков.

Таредин Пятый молчал так, словно ничего более шокирующего не слышал в своей жизни. Его глаза широко округлились, а лицо побледнело. Впрочем, не прошло и нескольких секунд, как он взял себя в руки и выдохнул:

— Человеческая женщина стала княжной василисков? — переспросил он, изогнув бровь. — И как к этому отнесся лорд Фаррис-старший, твой отец?

Рейялар поднял взгляд на короля, изо всех сил стараясь себя не выдать. Ничем не дать понять его величеству, что никакого брака не было. Что он блефует.

— Он с честью принял решение своего наследника, — ровно ответил Рейялар.

— Почему же мне ничего не известно об этой свадьбе?

— Потому что она проходила втайне, — коротко сказал следователь. — Не все главы родов василисков согласны с таким союзом.

— О, это мне понятно, — с легким смешком кивнул Таредин. С его лица начало исчезать напряжение. Похоже, его вполне устраивал предложенный главным следователем вариант развития событий.

Ведь ему не нужно было убивать. Не нужно скрывать. И…

— Но ты же понимаешь, что раз ситуация поворачивается подобным образом, то мое предложение о независимости Костяных и Кровавых гор более не действительно, верно?

...не нужно дарить василискам свободу.

— Понимаю, ваше величество, — склонил голову Рейялар, давая себе клятву, что его отец никогда не узнает, от чего он отказался ради жизни одной человеческой девушки.

Пусть и его истинной пары…

—– Ну что ж… Раз дело обстоит таким образом… – протянул Таредин. — То, конечно же, я освобожу леди Фаррис…

Казалось, весь мир, что мгновение назад давил на плечи Рейялара, наконец упал, позволив ему дышать свободно. Легко. Не грозясь сломать ребра и выплюнуть легкие от сковывающего душу ужаса и страха за жизнь любимой женщины.

— Встань, мой верный друг, — протянул король, позволяя наконец василиску подняться с колен и снова называя его синонимом “верного пса”. Таредин улыбнулся и, когда василиск уже мысленно покидал его кабинет, чтобы торопиться в тюрьму, добавил: — Я жду в ближайшее время документ, удостоверяющий ваш союз, Рейялар.

Василиск слегка побледнел, но ни единым движением не выдал эмоций.

— Конечно, ваше величество. Я в ближайшее же время телепортируюсь в Черный утес вместе с Матильдой и заберу документы с гербовыми печатями Кровавых василисков, включая письменное разрешение на брак моего отца, — сказал он невозмутимо.

— Что ж, это прекрасно, — покивал головой Таредин. — Тогда не буду задерживать вас на пути к своей леди, лорд Фаррис.

Рейялар низко склонил голову, пятясь к двери спиной вперед. Он долго не поднимал головы еще и потому, что боялся показать на лице все то, что скрывал столь долго.

У каждого был свой предел терпения. У Рейялара тоже.

Но, позволив себе эту легкую паузу, он снова посмотрел на короля, и тот не прочел в его лице ничего, кроме благодарной улыбки послушного вассала.

Верного пса.

И лишь когда дверь в покои его величества Таредина Пятого закрылась за наследником Кровавых василисков, а коридор наполнили его быстрые шаги, напряжение стало отступать. А вся злость и бешенство наконец отчетливо отразились в ярко-красных глазах с вертикальными зрачками. И в изогнутых губах, шепчущих сквозь зубы:

— Ты еще вспомнишь этот день, Таредин. Слово Красного князя…

Глава 19

Матильда Лиар

Иногда жизнь меняется настолько стремительно и неотвратимо, что кружится голова и не покидает ощущение нереальности происходящего. Кажется, что ты просто спишь и тебе снится такой вот диковинный сон.

Еще три дня назад я была обычной работницей кладбища, два — мой прямой начальник внезапно оказался блайтом Холодным мясником. А вчера я сидела в темнице и металась из угла в угол маленькой камеры, сходя с ума от неизвестности.

Впрочем, надо сказать, что поселили меня во вполне достойные апартаменты. Никакой сырости, крыс и насекомых в тюфяке. Вполне тепло и сухо, да и шерстяное одеяло выдали! Такой сервис внушал надежду. Но не убивал страха за будущее.

Рейялар пришел за мной на закате следующего дня, когда я уже погрузилась в меланхолию, после того, как один из стражников, что принес мне миску похлебки, пробормотал, что никогда не понимал резона в том, чтобы кормить обреченных на казнь пленников. Он даже не спросил меня, что я сделала. Ему было все равно!

Поэтому, когда дверь жалобно проскрипела и на пороге появился василиск, я всхлипнула и без слез бросилась к нему. Прижалась, судорожно стискивая пальцы на лацканах камзола, и, коснувшись носом к накрахмаленному вороту белой рубашки, часто и всей грудью вдыхала аромат свободы с нотками парфюма, который принес с собой этот мужчина.

— Пойдем, Матильда. — Он гладил меня по волосам так быстро и сильно, что я поняла: василиску очень дорого давалось это показное спокойствие.

Он взял меня за руку и вывел из темницы, а после мы миновали широкий двор и сели в уже знакомый экипаж.

Там Рей притянул меня к себе на колени и некоторое время просто обнимал, иногда целуя в висок, щеки или губы.

— Мы тебя отвоевали, — тихо сказал он наконец, пока я, положив голову на широкое плечо, медленно накручивала на палец прядь его кровавых волос. Оборот, другой… — Теперь ты мне жена.

И снова оборот...

— Что?.. — очнулась я от своего медитативного занятия.

В горле глухо ударило сердце.

“Жена…”

Я закрыла глаза, думая, что ослышалась.

— Сейчас мы летим на нашу свадьбу, которая по приказу моего отца была объявлена еще вчера, – вопреки моему неверию, ответил василиск. – Было объявлено также и то, что мы решили возобновить древнюю традицию бракосочетания Черных василисков. Только у этого клана пара сначала сочеталась браком, а потом уже общественности объявлялось их решение. И уже спустя неделю начинались народные гуляния, — Рейялар невесело улыбнулся. — Вот так вот, бывают ситуации, когда выгодно возрождать забытые традиции.

— Не поняла. То есть мы летим в Кровавые горы, в замок твоего рода, где уже вовсю празднуют союз василиска с человеком? Празднуют, а не собираются поднять тебя на вилы за нарушение чистоты крови?

Сперва, признаться, я так обрадовалась новости своего красноглазого лорда, что едва не лишилась дара речи. Но, к несчастью, все почти мгновенно омрачилось страхом. Страхом за самого Рейялара.

Как бы я ни любила его, как бы мое сердце рядом с ним ни горело… мне не хотелось, чтобы ради меня он становился в собственной семье изгоем. А после брака с человеком с ним наверняка должно было случиться именно это.

— Истинные пары священны. — Он вновь поцеловал меня в губы, и легкое касание превратилось в долгий и жадный поцелуй, лучше всяких слов показывающий, насколько Рей боялся меня потерять.

В этот момент он достал из кармана маленькую вишнево-алую коробочку с тиснением в виде змеи и раскрыл передо мной.

Я задержала дыхание, доставая изнутри толстый тяжелый браслет, усыпанный такими блестящими камнями, что в глазах рябило.

— Что это? В честь свадьбы, что ли?.. – хрипло спросила я, понимая, что никогда не видела таких сокровищ. — Не стоило, я же не...

— Это не в честь свадьбы, — покачал головой василиск, и уголок его губ дернулся. — Как только ты станешь леди Кровавого клана, у тебя будет столько драгоценностей, что сможешь купаться в них, когда будет плохое настроение, — усмехнулся он.

А мне еще сильнее поплохело.

— Тогда что же?.. — я уже даже не знала, что спрашивать. Рейялар уже достаточно удивил меня на сегодняшний день, но ему, казалось, все мало.

— А это я просто давно хотел порадовать тебя… Да не знал, когда сделать это так, чтобы ты не подумала, будто я снова пытаюсь тебя купить или что-то в этом роде.

Он криво улыбнулся, а мне даже стало чуточку стыдно. Впрочем, ненадолго! Я сжала губы, вспоминая, как однажды он и в самом деле пытался меня купить.

— Вот-вот, поэтому и не дарил раньше, – ухмыльнулся следователь, вынимая браслет и молча надевая мне на руку.

И я не смогла не улыбнуться в ответ, глядя, как красиво смотрится украшение на запястье.

— Когда-то ты говорила, что у тебя никогда не было драгоценностей, — продолжал говорить Рей, проводя большим пальцем по одному из камней. — В тот момент мне и захотелось тебя порадовать. Но вот, удачный момент подобрался только сейчас… Когда я делаю тебе предложение.

— Но ты же не делал мне предложение! — ахнула я, распахнув глаза.

Губы Рейялара растянулись еще шире.

— Учитывая, что в Кровавых горах уже празднуют нашу свадьбу, выходит, что не только сделал, но ты даже успела согласиться, — хитро подмигнул мне он.

А я покачала головой, понимая, что обыграть моего василиска просто невозможно. И все же добавила:

— Но все равно остается вопрос. Мы же не женаты еще.

— Это решится. Не переживай.

И я действительно больше не переживала. Очень сложно переживать, когда тебя целуют так, что кружится голова, а после быстрыми, резкими движениями сдирают одежду и каждым прикосновением клеймят, как собственность. Я вздрагивала, я стонала, я дрожала под василиском на скамье в карете, забывая себя.

Как в первый раз.

Как вечность после...

— Кстати, — сказала я, когда мой неутомимый жених наконец дал мне немного отдохнуть, впрочем так и не выпуская из своих объятий. – Когда ты понял, что я твоя истинная пара? Помню, когда я впервые увидела на себе чешую, ты обмолвился о том, что уже знал суть ее природы. Словно… ты уже видел этот знак прежде. Как это вышло?

Рейялар зарылся длинными аристократическими пальцами у меня в волосах и проговорил:

— Все верно. Я знал.

— Вот нахал, — не сдержалась я, но Рей только хмыкнул, продолжая рассказывать.

— Впервые чешуя василисков проявилась на тебе еще задолго до нашей первой ночи. Это было в тренировочном зале. Когда…

— Я помню, — нахмурилась я. — Когда ты меня чуть не взял силой, а я…

— А ты чуть не согласилась на все сама, — кивнул василиск, продолжая улыбаться.

Я открыла было рот, чтобы возмутиться, хотя и помнила яркий блеск того магического кристалла истины, который наколдовал мой бесстыдный колдун. Блеск кристалла, который выдавал скрытые желания.

Но ведь это не повод!

Хотелось что-то бросить в ответ с легким негодованием, несмотря на то что, в общем-то, я уже давно не злилась. Тяжело злиться на факт, что с тобой чуть не сделали то, чего ты на самом деле хотела.

Однако Рейялар меня в любом случае опередил. Он вдруг прижал меня сильнее, а затем негромко прошептал на ухо:

— Прости… — И поцеловал, касаясь губами макушки.

Это было так приятно, так трепетно и горячо. Одновременно внутри словно стало легче, а снаружи — жарче. Гораздо жарче.

И, кажется, то, чем мы занялись дальше, на этот раз было уже моей инициативой. Впрочем, когда василиск подмял меня под себя, с легким, судорожным рычанием сжимая мои бедра и жадно кусая мои губы, уже трудно было сказать, кто все это начал.

Уже спустя многие недели мы поняли, что наш первенец был зачат именно там. Потому что свадьбы Черного клана действительно были особенными. После сочетания молодожены не должны были касаться друг друга месяц. Потому, как шутил Рей, он и старался “насытиться” мной вдоволь за тот час, пока мы летели.

В общем, да — мандраж меня отпустил. Ровным счетом до того момента, когда двери кареты открылись и Рей помог мне спуститься на мощеные плиты двора огромного замка, стены которого, казалось, были сложены из сверкающих рубинов. Или каких-то других красных камней, так как я, честно говоря, сомневалась, что в мире найдется столько драгоценных, чтобы сложить из них дворец. Впрочем, от василисков все что угодно можно ожидать.

— Это она? — надменно спросила высокая, худая до болезненности женщина с уложенными в корону багровыми волосами. В меня вперились темные, как венозная кровь, глаза, и я разом поняла: мама Рейялара! А мне вот — свекровь. И, судя по всему, очень злобная.

— Она, — негромко и с достоинством кивнул мой василиск и обнял за талию, показывая, что обижать не позволит. — Леди Рейвир Фаррис, позвольте представить вам Матильду Лиар. Мою жену.

— Очень приятно познакомиться, — с ледяной вежливостью и арктическим холодом в интонациях проговорила… василиска? Как вообще называют василисков-девочек?..

— И мне очень приятно, — с легкой запинкой проговорила я.

— Отлично, — царственно кивнула матушка моего избранника и махнула рукой. — Следуй за мной, Матильда. Нам нужно подготовить тебя к торжеству, которое уже идет.

— Я проведу Матильду, — попытался было вызваться Рейялар, но его мама остановилась, неторопливо развернулась и твердо сообщила:

— Нет, молодой лорд. Вы сейчас отправитесь облачаться в подобающий вам по статусу и случаю костюм. Вы же не хотите позорить свою супругу непритязательной одеждой?

Лично у меня отвисла челюсть от того, с каким изяществом василиска манипулировала сыном.

Это было странно, но, демоны преисподней, это действительно было красиво! Никогда не думала, что назову этим словом домашние интриги лордов.

В общем, леди Рейвир увела меня вглубь замка, по дороге все тем же тоном вещая:

— Тебе придется сложно, Матильда. Не буду скрывать, что практически вся наша знать и простые василиски вашим союзом с моим сыном как минимум шокированы, а как максимум — возмущены. Рейялар пытается сделать ставку на истинную пару, но, боюсь, этого не случалось настолько давно, что древняя сказка — уже не оправдание мезальянсу.

Я молчала, не зная, что и как сказать этой строгой леди.

Аргументировать тем, что я принцесса? П-ф-ф! Из меня принцесса, как из барабульки — золотая рыбка. Принцессу делает не только кровь, но и манеры, поведение и приданое, в конце концов. Мы уже не говорим о выгодах, которые жениху сулит такой брак.

А мой статус родственницы Таредина Пятого даже не был признан.

Поэтому мать Рея я даже в какой-то степени понимала. Судя по тому, как она себя вела, я для них — простой человек. Даже, может быть, и не маг вовсе: еще неизвестно, можно ли мне вообще будет использовать мой новый пятый плекс. Непонятно, какой ценой Рей меня спас!

Потому я изображала из себя ту самую барабульку: ни звука.

Через несколько минут мы дошли до роскошных покоев во дворце Черного утеса. И это было… невероятно.

Однажды я уже побывала в поместье у Алиаса, который являлся богатым аристократом. Было дело – я находилась в лучшей гостинице Унтара, где проживал Рей, которому на тот момент наверняка выделили самые пафосные комнаты.

Но тут было совершенно иначе. Гораздо более красиво, элегантно, сдержанно и вместе с тем дорого. Роскошь может быть кричащей, а может быть спокойной. И вторая стоит гораздо больше.

— Это твои апартаменты, — пояснила леди Рейвир. С тахты в дальнем углу поднялись две девушки, сверкающие любопытными желтыми глазами. Их темные волосы были заплетены в две ровные толстые косы, и в них лишь изредка проскальзывали багровые искры. — А это твои личные горничные. Зарна и Марира.

— Здравствуйте, — несколько растерянно поприветствовала их я.

Мысленно мне хотелось орать и бегать! Желательно подальше отсюда!

Так как взгляд матушки Рейялара лучше всяких слов подсказал, что я совершила ошибку и здороваться со слугами определенно не стоило. А что? А как? Величественно кивнуть?!

Святая Изольда и благостный Кристиан, почему нормы вежливости для всех людей становятся грубыми ошибками для аристократии?!

Впрочем, на этом мои мучения только начались.

Хозяйка замка благородным жестом указала направление движения — ванную — и заявила, что молодую леди в моем лице нужно отмыть и облачить в нижнее белье.

Служанки шагнули вперед с такими преданными выражениями лиц, словно разнарядка была на защиту замка как минимум, а не на банальные водные процедуры одной конкретной человечки. Честь, доблесть, готовность к самопожертвованию!

Но когда я оказалась в купальне, то даже восхититься ее красотой не успела. Зарна и Марира, вежливо улыбаясь и мило воркуя, содрали с меня всю одежду и аккуратно спихнули в небольшой бассейн, наполненный теплой мыльной водой. Чуток позволили там полежать, в это время намыливая везде, где можно, и частично даже там, где нельзя! Если я пыталась сопротивляться, коварные служанки сразу делали умоляющие глазки и просили добрую госпожу потом лично их заменить на других девушек, а не отсылать сейчас. Потому что это будет значить, что они не справляются с обязанностями и леди их накажет!

В общем, я присмирела.

Спустя полчаса меня выловили из третьей по счету купальни, высушили магией и с поклоном положили на скамью нижнее белье. Я с опаской взяла кружевные панталоны и даже покраснела от дивного сочетания красоты и неприличности кроя.

Ну а потом меня вернули к госпоже-василиске. Она окинула меня пристальным взглядом и заявила:

— Внешность бледная, невзрачная – стало быть, клановые цвета тебе очень пойдут. Будешь красавицей!

Еще никогда мне не говорили гадости в такой изысканной форме!

Леди Рейвир жестом приказала служанкам отойти и заявила:

— Я лично помогу тебе с прической. И не только с ней.

— Спасибо, — кивнула я, стараясь не лепетать.

Не то чтобы такой напор был в диковинку, но одно дело — перечить старшим монахиням в приюте, а другое — госпоже целого клана василисков и матери твоего… мужа? А-а-а, мужа! Он же действительно мой муж!

— “Спасибо, леди Рейвир”, — сухо поправила меня свекровушка и, подведя к зеркалу, надавила на плечи, заставив сесть на пуфик. — Не забывай, что обращаться ко всем остальным стоит по полному имени и статусу. В моем случае ты можешь опускать все остальное. Ты вообще помнишь мой полный титул, девочка? И СВОЙ полный титул… Матильда Фаррис, леди Черного утеса, жена наследника Кровавых василисков.

— Я полагала, что леди Черного утеса — вы, — тихо сказала я, глядя прямо в багровые глаза женщины в отражении.

— Не совсем, — ее яркие губы дрогнули в улыбке, — Черный утес – замок наследника. Стало быть, я леди Красного утеса, именно в этом уделе живет правитель нашего народа… преданный королю Таредину, конечно же. Наместник.

Судя по тому, как прищурились глазки и поджались губки, василиска очень хотела бы свободы для своих земель. Тогда она была бы королевой, верно? И я… я тоже в будущем стала бы королевой, как жена Рея?

Божечки! Нет, не буду думать про это!

Тем более что и не получится. Вообще, очень сложно размышлять, когда на твоей голове орудуют расческой, щипцами, шпильками и тому подобными пыточными приспособлениями для сотворения красоты!

Я, конечно, слышала, что красота — страшная сила, но не думала, что она еще и страшно болезненная!

— Ну вот… — спустя полчаса мучений прекрасная госпожа клана василисков наконец-то оторвалась от своей жертвы в моем лице. — Теперь ты прекрасна!

Я стояла возле свекрови и задумчиво смотрела в зеркало, неустойчиво покачиваясь на высоких каблуках.

Надо заметить, что мое отражение действительно было восхитительно! Красный бархат выглядел настолько дорого, что платье не нуждалось ни в каких дополнительных украшениях. Его крой, его ткань были произведениями искусства сами по себе.

Потому свекровь и оторвалась на прическе! Волосы убрала в венец, а его украсила цепочками, камнями и даже цветами. Про дорогущий гарнитур, который мягко искрился в магическом свете ламп, я вообще молчу.

— А теперь идем. — Драгоценная свекровушка, которая, я надеюсь, станет жить от нас подальше, решительно открыла дверь и двинулась по широкому коридору.

Я следовала за ней, отставая примерно на несколько шагов, и с каждым светильником, что вспыхивал ослепительным огнем, с тоской вспоминала, почему именно я хотела замуж за скромного пекаря.

Все было бы проще… Без пафоса. Без правил и обязанностей. Без условностей.

Однако мы предполагаем, а жизнь располагает.

Но в один прекрасный момент все сожаления остались за спиной.

Это я четко осознала, едва очутилась на пороге огромного зала. Огни, музыка, много гостей в нарядных платьях и любопытных взглядов, от которых замирает дыхание и кружится голова.

Но самый главный, самый дорогой взгляд принадлежал мужчине на другом конце помещения. Мужчине, к которому я медленно шла по живому коридору.

Он смотрел на меня как на самую прекрасную, самую великолепную, самую драгоценную женщину на свете. И только ради этого взгляда я была готова шагать за ним на край света и немного дальше.

Даже в гости к свекрови!

К счастью, героических подвигов совершать прямо сейчас от меня не требовалось. Примерно на середине дистанции я по непонятным даже для меня самой причинам перевела взор в толпу и увидела… Алиаса Дарьена!

Он тотчас же, словно по сигналу, шагнул ко мне и подхватил под локоть, будто участие в церемонии для него предполагалось с самого начала. Интересно, с какой это стати?..

Однако с другой стороны встала леди Рейвир, невозмутимо взглянув вперед, и стало ясно, что и впрямь все идет по плану. В этот миг на том конце зала из двери появились двое мужчин.

Служитель святой Изольды в традиционных золотых одеждах и высокий, статный, но уже седой василиск, на которого Рей был просто поразительно похож.

Служитель ударил посохом о мраморный пол, и звук неожиданно мощно раскатился по всему помещению.

— Дети мои! Мы собрались тут, чтобы по-светски засвидетельствовать уже случившийся по традициям нашего народа брак. Сейчас Матильда Лиар-Дарьен отречется от прошлого имени и войдет в род Фаррисов!

Кто?! Лиар-Дарьен?!

Я не знала, что случится быстрее — челюсть на пол рухнет или глазки от изумления выпадут! В общем, и то и другое должно было оказаться на блестящих каменных плитках в самое ближайшее время.

Дыхание перехватило, и казалось, я не смогу вымолвить ни звука, но на один сдавленный возглас меня все-таки хватило!

— Алиас?!

— Ну а что? — практически не размыкая губ, ответил он, по-прежнему сжимая мой локоть. — Пришлось принимать тебя в род, так как под настоящей фамилией Таредин позволил бы тебя разве что похоронить, а выдавать за целого наследника василисков сиротку из приюта как-то вообще моветон. Потому вот. По-быстрому дал тебе протекторат Дарьенов и пообещал выбить зубы всем за нехорошие намеки, если таковые последуют.

— Ик!

— То-то и оно, — вздохнул Алиас. — Эх, Мотя, а могла бы за меня пойти. Сидели бы в подвале, было бы нам хорошо.

Угу. Я, он и эксперименты.

— Ладно, пошли уж… буду тебя передавать красноглазому страшилищу и требовать, чтобы хорошо обращался. Все по классике!

И мы пошли!

Буквально через несколько мгновений мы остановились возле огромного алтаря, представляющего из себя черный камень с поразительно натуральными кроваво-красными прожилками. Словно вены на теле мрамора… И более того, при ближайшем рассмотрении оказалось, что алтарь ко всему прочему еще и имел фактуру змеиной чешуи…

У меня по спине прокатилась волна мурашек. Но стоило поднять взгляд и встретиться глазами с моим следователем, как все прочее отошло на второй план.

Сердце забилось быстро-быстро, и я почувствовала, как в очередной раз тону в глубинах его красных колдовских радужек.

Рейялар улыбался, и вся его фигура дышала спокойствием и уверенностью, которые передавались и мне. Он протянул мне руку, и стоило мне вложить пальцы в его ладонь, как он придвинул меня к себе.

Миг – и мы словно бы остались одни во всем зале…

— Настало время клятв, лорд и леди, — торжественно, но как-то по-домашнему негромко проговорил где-то сбоку жрец, и будущий муж сжал мои пальцы. — Рейялар Фаррис, сын Костяных гор, лорд Черного утеса, первый наследник Кровавых василисков, пусть скажет свое слово.

Рей улыбнулся чуть шире, а затем на короткий миг опустил взгляд. В этот момент я поняла, что, несмотря на всю его уверенность, на всю его каменную стойкость и несгибаемость, которая была неизменной спутницей всей его жизни, прямо сейчас он… нервничал. И пытался подобрать слова.

Именно поэтому я вдруг поняла, что действительно важна для него. И, наверное, именно в эту секунду осознала, что все происходящее – по-настоящему. Это не шутка и не причина спасти меня от правосудия Таредина Пятого. Это действительно наша свадьба! Без обмана!

По любви…

И меня затопило такое безумное счастье, что, кажется, я даже начала плакать.

Рейялар поднял на меня взгляд и, заметив мое состояние, еще сильнее сжал мои пальцы, а затем начал говорить:

— Я люблю тебя, Матильда Лиар, — сказал он негромко. Не так, чтобы это слышал весь зал, будто он хвастается или ставит свою метку. А так, чтобы слышали я и жрец. И странный алтарь с кровавыми прожилками. – Я понял, что потерял голову, в первый же миг, как увидел твое светлое и наивное лицо, обрамленное волосами цвета лунного хрусталя. Понял, что пропал, едва впервые услышал твой голос. А едва ты улыбнулась мне, я осознал, что буду чудовищно страдать и сходить с ума еще много-много дней, пока ты не станешь моей. И в тот миг я стал пытаться найти выход… Я малодушно пытался сбежать от чувств. Вот только это было невозможно, Матильда. С первого взгляда ты проникла в мои вены. И теперь до последнего вздоха ты там и останешься. Я клянусь своей плотью, кровью и жизнью, что не отдам тебя никому во всем свете. Потому что ты моя до последнего вздоха и взгляда. А я – твой. Твой навсегда.

От слов Рейялара у меня под кожей словно рассыпались раскаленные угли. Я дрожала, не в силах вымолвить ни слова, чувствуя, что меня будто разрывает изнутри ураганом мыслей и чувств. Эмоций, которые, казалось, не доступны простому человеку.

И несмотря на то, что клятва Рея оказалась вполне в его стиле – жесткой и четкой, уверенной и властной, присваивающей, – я впервые почувствовала, что больше никогда не буду одна. Что он не обманет меня, как это делал отец Ансельм или мать. Что он не бросит меня, как меня бросили сразу после рождения. И что он не будет пытаться добиться от меня чего-то, как пытались добиться Синтар или Алиас. Рею была нужна только я… А не мой плекс, моя дивная королевская кровь и сопряженные с ней способности.

Только я...

А у меня отныне и впрямь будет семья, о которой я всегда мечтала.

— Теперь Матильда Лиар-Дарьен, — проговорил тем временем жрец, а я вздрогнула от неожиданности. Все же слышать такую фамилию, приставленную к собственному имени, – то еще удовольствие!

Я глубоко вздохнула и посмотрела на Рейялара. Что ж, теперь моя очередь.

— А я… влюбилась в тебя как дурочка, Рейялар Фаррис, лорд Черного утеса, – улыбнулась я, только губы почему-то дрогнули, — с того самого первого взгляда, когда ты вел себя как самовлюбленная… филеечка, а я пыталась объяснить, что мне нечего делать в твоем участке. С тех пор, как ты впервые посмотрел на меня своими удивительными горящими глазами цвета крови и вишни, с того мига, как впервые я заметила, что под каменной невозмутимостью ты на самом деле скрываешь живое сердце…

В этот миг я на секунду остановилась, внимательно посмотрев на василиска. И в его лице что-то дрогнуло. Он сжал челюсти на долю секунды, а его руки едва заметно стиснули мои пальцы.

И тогда я продолжила:

— Однажды ты сказал, что я скрываю истинные желания… и ты был прав. Я скрывала их, как ты скрывал свою собственную правду. Но я рада, что теперь никому из нас не придется прятать суть. Я буду твоей столько… сколько ты пожелаешь… – на этой фразе мой голос дрогнул, и я все-таки опустила взгляд, в котором все вокруг начало плыть.

А последние слова мы с Реем неожиданно проговорили одновременно:

— Сколько ты пожелаешь, и гораздо дольше… — закончила я.

— Вечность, — твердо закончил он.

А дальше все завертелось и, кажется, я заплакала. Василиск обхватил меня за талию и поднял на руки, закружив по залу, как снежинку. Он целовал меня, а жрец что-то торопливо читал, пытаясь перекричать резко загалдевших гостей. Все что-то улюлюкали и хлопали, и, изредка открывая мокрые глаза, я замечала, как странно – удивительно и ослепительно – светится кровавый змеиный алтарь с прожилками.

— Объявляю вас лордом и леди Черного утеса, — наконец перекричал толпу жрец, и прямо с потолка нам на головы посыпались белые цветки жасмина. — Долгой жизни властителям Черного утеса!

— Долгой жизни!

— Долгой жизни!

— Долгой жизни! — слышалось со всех сторон, пока мой василиск уносил меня из зала на руках.

— Долгой жизни и пятерых детишек! — крикнул кто-то сбоку голосом Алиаса Дарьена.

Я покраснела и улыбнулась, не помня себя от счастья.

Ничего больше не помня, кроме Рейялара, его рук, губ и фамилии Фаррис, которая теперь была у нас одна на двоих.

Как и долгая счастливая жизнь.

ЭПИЛОГ

Ветер залетал сквозь распахнутые окна, игриво перебирал кружева на занавесках, а потом долетал до постели. Особенно сильный порыв пошевелил тонкую ткань свисающей с постели простыни.

Я перевернулась на спину и обхватила обеими руками уже отчетливо округлившийся живот. Если первые полгода брака простыни были сбиты из-за слишком активных ночей, то теперь из-за того, что некоторые беременные слишком активно крутились.

Следующий порыв ветра мягко погладил меня по щеке и коснулся носа, вместе с запахом булочек с корицей. Ого! Неужели Рей, уходя затемно, распорядился, чтобы служанки принесли мне вожделенную выпечку? Ох, любимый муж, такой… любимый и заботливый! С каждым проведенным вместе месяцем я все больше убеждалась в том, что мне несказанно повезло: сложные и запутанные пути привели нас друг к другу и позволили остаться вместе.

В конце концов, даже мои добрачные страхи не оправдались. Например, со временем мы поладили с леди Рейвир. К ее чести надо заметить, что она вредничала и говорила колкости только наедине, но если меня пытался уколоть кто-то со стороны, то василиска проходилась по ним с такой разрушительной силой, что не всякий третий плекс за собой оставит.

Я потянулась еще раз и села, одновременно запуская сканирующее заклинание. Из неожиданных плюсов моего кровавого плекса оказалось то, что, получив соответствующие знания, я могла отслеживать свое состояние лучше любого лекаря. И не только свое, но еще и нашего с Реяларом пока еще не родившегося, но очень активного наследника, который в очередной раз с размаху пнул маму под ребра.

А знания у меня теперь были!

Алиас Дарьен шастал в наш замок практически как к себе домой, что чрезвычайно раздражало Рея, но поделать муж ничего не мог. Он прекрасно понимал, что лучшей кандидатуры для учителя мы не найдем. Только Алиас в прошлом имел опыт исследования магов с плексом крови, и только он знал правду обо мне. И уже помог.

Зачем множить число осведомленных?

Со вздохом я сползла с постели и походкой уточки направилась к маленькому круглому столику у окна. Там на подносе ютился чайник, из носика которого шел пар, и блюдо с выпечкой. Рядочком на тарелке лежали три аппетитные булочки с корицей и глазурью. Ням! Кажется, кухарка сегодня превзошла себя!

Только жаль, что превзойти Синтара у нее все равно не получится. У блайта в отношении булочек были какие-то просто невероятные способности.

И стоит сказать, что периодически я все равно о нем вспоминала и… наверное, скучала. Несмотря на то, что цели блондина были не самые благие, у меня не получалось относиться к нему плохо. Он вытащил меня с улиц, дал дом, хорошо относился ко мне, как никто другой. Да и вообще, если бы не его, скажем так, “действия”, я бы никогда не познакомилась с Реем! А значит… все, что случилось, было не зря!

В конце концов, несмотря на все взрывы и нападения, в итоге никто же не умер! Все участники и жертвы преступлений остались живы и постепенно вышли из магической комы, как и молочница Наила. Так что мне совершенно не за что было винить Синтара..

Я взяла булочку и запустила в нее зубы, блаженно вздохнув. Блондинистый начальник совершенно не желал выходить из головы, и чем больше я ела и не могла остановиться, тем сильнее думала о хитром блайте, обманувшем весь Унтар.

Нет, все же сегодня у поварихи действительно получился кулинарный шедевр, совсем как у Синтара!

Именно в этот момент я заметила сложенный вдвое лист. Взяла и нежно погладила острые края бумаги, совершенно уверенная, что в ней записка от Рея.

Но стоило развернуть послание, как в голову закрались первые сомнения.

У лорда Фарриса почерк был совсем иным.

Горло сжалось легким спазмом предчувствия.

Почерк, размашисто плясавший по бумаге, я уже где-то видела. Настолько давно, что казалось, что это было в прошлой жизни. Вот только чем дольше я смотрела на буквы, тем сильнее у меня холодели руки и громче стучало сердце.

В этот момент я вспомнила, где видела этот почерк. Этот наклон, который было невозможно перепутать ни с чем другим.

Я видела его в книгах по учету могил на кладбище в Третьем округе Унтара.

Едва я дочитала текст до конца, как пальцы дрогнули, сминая тонкий листик, а после я шепнула короткое заклинание, и записка осыпалась пеплом, который тотчас унес все тот же шутник-ветер.

Унес пепел, но не смысл. Буквы послания отпечатались в моем мозгу навечно, и вместе с бешеным стуком сердца на губах расползлась широкая, радостная улыбка.

В записке значилось:

“Не забывай, что беременным надо хорошо питаться и меньше волноваться. Больше отдыхай, Ледушка…”

И на этом все.

Вот только мне большего было и не надо.

В конце концов, что может быть ценнее жизни? Ценнее того факта, что все те, кого ты когда-либо знал и любил, вопреки всему не ушли за грань? Что может быть ценнее дыхания родного тебе человека?..

Это может понять только тот, чье сердце разбито и годами обливается кровью без надежды что-то изменить.

Но у меня это было не так.

Теперь – абсолютно точно не так.

И я была счастлива.

***

Рейялар Фаррис, лорд Черного утеса и наследник Кровавых василисков, сидел в своем глубоком кожаном кресле, просматривая документы. Одна его рука покоилась на подлокотнике, украшенном деревянной головой Ониксовой химеры – опасной твари, что встречалась в самой глуши лесов Костяных гор, а вторая держала лист бумаги, испещренный, казалось, тысячей каких-то цифр.

Василиск был сосредоточен и серьезен. Он то и дело потирал гладко выбритый подбородок и морщил лоб, словно размышления, которым он предавался, были отнюдь не простыми.

— Ты уверен, что вы готовы к этому шагу, Фаррис? — раздался голос с другого кресла.

Лорд опустил лист и взглянул на Алиаса, что устроился напротив и прямо сейчас подкидывал в воздух магическую игрушку. Она на миг зависала, крутилась вокруг себя, затем вспыхивала, превращаясь в какой-нибудь предмет, существо или даже человеческое лицо. Затем она снова падала на ладонь асура и гасла, пока мужчине не хотелось вновь ее активировать.

— Даже если мы не готовы, у нас еще есть время, подготовимся, — как всегда уверенно кивнул василиск.

— По мне – так это чистое самоубийство, — покачал головой асур.

И если сперва казалось, что его голос, как и прежде, насмешлив и чуть ленив, то сейчас становилось ясно, что он на самом деле серьезен, как никогда.

— Боитесь, лорд Дарьен? — приподнял бровь Рейялар.

— Боюсь? Что за вздор! — хмыкнул асур. Но улыбка так и не появилась на его лице. – Просто твоя миссия попахивает провалом, вот и все. А я не любитель ввязываться в заранее проигранные сражения.

— Тот, кто мысленно уже проиграл, обязательно потерпит поражение и в реальности, — жестко сказал василиск. — С такими настроениями тебе не стоит и лезть.

– Ну что за чушь! – воскликнул Алиас, даже чуть подавшись вперед. – В конце концов, Мотя, можно сказать, сестра мне! Почти по крови. Что ж я, ради сестрички не ввяжусь в смертельную авантюру? Пф-ф-ф, ввяжусь, и еще как. Тем более авантюра обещает быть такой веселой!

Он улыбнулся, но атмосфера в кабинете спокойнее и веселее не стала.

Василиск еще раз бегло просмотрел документы, и перед тем, как он положил их обратно на стол, краем глаза Алиас успел заметить там численность армий, перечисление присягнувших родов василисков и приблизительную расстановку сил.

Его хвост нервно дернулся, но в остальном асуру удавалось сохранить полное спокойствие.

— И когда же назначена дата нашего... дипломатического визита в Унтар?

Василиск приподнял бровь, вроде как готовый оценить каламбур, и ответил:

— Через три месяца.

Алиас подсчитал что-то в уме и с удивлением выдал:

— Примерно в то время как раз у вас с Мотей родится наследник? Неужели ты бросишь новоиспеченную мать?

— Это не займет много времени с системой портальных ключей, которые ты создал. — Рейялар бросил асуру еще один лист бумаги, и у того невольно брови поползли на лоб.

— Ловко ты успел применить мои знания в деле…

В этот момент по губам василиска, казалось, впервые скользнула призрачная улыбка. А затем он вдруг сказал то, чего Алиас услышать уж никак не ожидал:

— А для тебя у меня будет особое задание, родственничек.

— Задание? — всерьез удивился асур.

Улыбка на губах Рейялара стала шире.

— Тебе придется наведаться кое-куда и найти кое-кого, — ответил василиск негромко, внимательно глядя в темные глаза своего собеседника.

Асур замер, не сводя глаз с наследника Кровавых гор. Он снова подкинул в воздухе свою игрушку и не глядя поймал ее. Что-то подсказывало ученому, что он прекрасно знает, кого ему придется найти.

Поэтому он многозначительно молчал.

Молчал и Рейялар. Они смотрели друг на друга несколько секунд перед тем, как Алиас негромко спросил:

— Разве мы знаем, где находится этот “кто-то”?

Василиск одобрительно приподнял подбородок и кивнул.

— Не знаем. Но предполагаем. Найти его – это и будет твоей задачей.

— Прекрасно, — хмыкнул асур. — Пойди туда, не знаю куда, найди того, “всебоятсякого”.

Губы василиска снова дернулись в улыбке, когда он бросал асуру лист с подозрительными координатами.

— А если он не захочет помогать? — скорее риторически спросил асур.

— Припоминаю, что “кое-кому” был очень нужен пятый плекс крови. Скажи, что у нас завалялся один, который скоро будет никому не нужен.

Темно-вишневые глаза Рейялара блеснули веселым багровым блеском.

Алиас, хмыкнув, бегло осмотрел бумагу и устало вздохнул. Затем закатил глаза к потолку, в очередной раз подкидывая игрушку. Она зависла в воздухе и замерцала, будто в ожидании.

— Значит, ты абсолютно серьезно решил убить Таредина Пятого? — сказал он вслух, хотя, кажется, хотел только подумать.

Такие вещи вслух не стоило произносить даже в своих родных стенах.

Василиск встал из-за стола и, кивнув, уверенно взглянул в псевдорасслабленное лицо асура.

— Но ведь ни у тебя, ни у Моти нет прав на престол. Ты – василиск, который по закону не может править людским королевством, а Мотя подписала отречение.

— Зато наш сын ничего не подписывал, — улыбнулся Рейялар, и его глаза хищно сверкнули кроваво-алым.

Алиас понял, что его старый друг не шутит. И, похоже, все гораздо серьезнее, чем он думал.

В лице наследника Кровавых гор он видел годами копившуюся ненависть, которая наконец нашла возможность прорваться наружу.

Вот только что стало той причиной, тем спусковым механизмом, который уничтожил титаново-твердое самообладание лорда Черного утеса?

Хотел бы он это знать.

Однако оставалось ясно одно: раньше у кланов Костяных гор не было ни малейшего шанса не только напасть на Рольдан, но даже отвоевать свою независимость. Теперь же все совершенно неожиданно изменилось. Потому что внезапно у человека и василиска должно было впервые за столетия родиться дитя.

Похоже, Таредин Пятый не предполагал этого, когда позволял своей незаконнорожденной сестре исчезнуть в недрах василисковых гор.

И теперь в случае смерти Таредина Рейялар становился законным регентом официального и единственного наследника престола – племянника короля.

— Хитро ты придумал, Рей, — покачал головой асур, тоже поднимаясь на ноги.

Он поймал свою диковинную игрушку, и прямо в его ладони она превратилась в кольцо последнего блайта.

Рейялар проследил за этим удивительным изменением, но ничего не сказал. Он догадывался, что талантливый и въедливый ученый никогда не расстанется с таким сильным артефактом, но чтобы вот так держать его у всех на виду?..

Оба мужчины с удивлением и некоторым уважением взглянули друг на друга, а затем с легким поклоном разошлись.

Асур направился прочь из дворца василисков, а наследник Кровавых гор взглянул в окно на удивительно красивый рубиновый закат.

Он был спокоен и уверен в том, что произойдет совсем скоро.

Он никогда не представлял себя побежденным, а потому никогда и не проигрывал.

— Я же обещал, что ты еще вспомнишь этот день, Таредин, — проговорил он негромко. — А я всегда держу свои обещания.

И на его губах мелькнула уверенная улыбка победителя. Истинного наследника Кровавых гор и будущего регента великого королевства Рольдан.

Конец

Content

Черчень Александра Три дьявола для наследницы

Александра Черчень Три дьявола для наследницы