Уиндем Джон

НЕОТРАЗИМЫЙ АРОМАТ

Хотя она и ждала этого момента уже целых полчаса, мисс Мэллисон вздрогнула, когда дверь, наконец, скрипнула и знакомый голос произнес:

— Доброе утро, мисс Мэллисон!

— Доброе утро, мистер Элтон, — ответила она, не поднимая головы и не отрывая глаз от делового письма, лежавшего перед ней на столе.

Пока он снимал пальто и шляпу и вешал их на вешалку, она встала из-за стола, подошла к картотеке и, повернувшись к нему спиной, стала рыться в карточках. Лицо ее пылало. По опыту она знала, что это скоро пройдет и тогда она сможет работать более или менее спокойно весь день, но чему опыт никак не мог ее научить, так это, как избежать повторения данного неприятного явления каждое утро.

Наконец лицо ее стало приходить в норму, и она смогла повернуться. Мистер Элтон просматривал утреннюю почту. Это был молодой человек приятной наружности, не слишком высокого роста, но крепкого телосложения. У него были темные курчавые волосы, слегка наивные глаза и приветливо улыбающийся рот. Эти-то черты и делали его особенно милым и привлекательным для мисс Мэллисон.

— Кажется, у нас сегодня нет никаких деловых встреч, кроме ленча с мистером Гросбюргером, не так ли? — спросил он.

— Да, мистер Элтон, только ленч.

— Не преуменьшайте его значения. Мистер Гросбюргер может нам помочь составить целое состояние.

Мисс Мэллисон только кивнула в ответ.

— Вы не верите?

— Да как вам сказать… Что-нибудь неожиданное всегда всплывает в последнюю минуту, и планы рушатся, — грустно заметила мисс Мэллисон.

— Но теперь-то я буду умнее — я не стану больше пускаться ни в какие авантюры. Я получил хороший урок. Теперь я знаю, что не надо стремиться изобретать что-то новое — лучше попытаться усовершенствовать уже известный продукт, широко разрекламировать его преимущества перед товарами своих конкурентов, и дело в шляпе.

— Дай-то Бог, мистер Элтон, — сказала мисс Мэллисон.

— Глубокой уверенности в успехе — вот чего вам не хватает, мисс Мэллисон. Ну, я пошел в лабораторию. Да, не забудьте, пожалуйста, что надо писать «продукт», а не «продакт», когда будете печатать письма. Пока, дорогуша!

Оставшись одна, мисс Мэллисон достала из сумочки зеркальце и стала изучать свое лицо. Это было, без сомнения, очень миленькое лицо, по форме напоминающее сердечко, с аккуратным носиком, не слишком тонкими губами, гладким лбом и карими глазами, смотрящими из-под бархатистых бровей. Легкий персиковый оттенок щек придавал лицу особую свежесть. Однако таких лиц было тысячи, а то и миллионы, а если принять во внимание последние достижения в области косметики, то редкая девушка не казалась теперь хорошенькой. Да, и что говорить, конкуренция была действительно огромной…

Мисс Мэллисон со вздохом убрала зеркальце и деловито заправила лист бумаги в пишущую машинку. Она начала печатать, но одновременно мысли ее устремились к мистеру Элтону. Как его недооценивали! — негодовала она. Во времена Эдисона он мог бы стать всемирно известным изобретателем, настоящим национальным героем. А теперь на него смотрят, как на зануду, и рады платить ему только за то, чтобы он ничего не изобретал, все его изобретения и рационализаторские предложения кладут под сукно. Но дело ведь не только в деньгах. Изобретатель — это творец, который хочет, чтобы его детище жило и приносило людям пользу, а не лежало на полке. Взять хотя бы последний случай, когда он изобрел невоспламеняющуюся бумагу. Едва узнав об этом, главы страховых компаний и магнаты лесной промышленности так заволновались, что пригрозили закрыть лабораторию мистера Элтона, а перепуганный персонал предупредил его, что если он еще раз придумает нечто подобное, они все подадут заявление об уходе.

И вот теперь он снова затеял авантюру, да еще в такой области, как косметика и парфюмерия, где он ровно ничего не смыслит. А там тоже не дураки сидят. Он говорит, что в прошлый раз получил хороший урок, но, видно, он ему не пошел на пользу и его опять раздавят, как таракашку. Правда, он всегда умудряется получать неплохие отступные, но настроение после этого у него делается ужасное, и все сотрудники должны ходить вокруг него на цыпочках недели две.

Да, ему явно нужна опора в жизни, кто-то, кто бы был всегда рядом с ним и мог морально его поддерживать и вообще заботиться о нем…

Тут мисс Мэллисон случайно бросила взгляд на часы, ужаснулась и бешено застучала по клавишам своей машинки.

В половине первого мистер Элтон снова появился в конторе. Он подписал бумаги, отпечатанные мисс Мэллисон, и стал натягивать пальто.

— Ну, не пожелаете ли мне удачи, мисс Мэллисон? — спросил он.

— Да-да, конечно, мистер Элтон.

— Но, тем не менее, вы смотрите на меня, как на ребенка, которого нельзя выпускать гулять одного.

Мисс Мэллисон слегка покраснела.

— Ах, что вы, мистер Элтон, просто я…

— На этот раз можете не волноваться — я не собираюсь производить никаких революций. Видите этот пузырек? — сказал он, доставая из кармана небольшой флакончик. — Так вот, я только скажу мистеру Гросбюргеру, что одной капли этой жидкости, опущенной в любые духи достаточно, чтобы все его конкуренты отступили. Такие вещи делаются каждый день. Это называется «ингредиент Х», или что-либо подобное. Никакого переворота.

— Да, мистер Элтон, — сказала мисс Мэллисон не совсем уверенно.

Он спрятал пузырек обратно в карман. При этом нащупал в кармане какую-то бумажку.

— Ах да, совсем забыл, — вот формула этого препарата. Не лучше ли убрать ее в сейф, как вы думаете?

— Конечно, мистер Элтон, я ее немедленно уберу, и от всего сердца желаю вам удачи.

— Спасибо, спасибо. Я, наверно, вернусь еще до вашего ухода.

Некоторое время мисс Мэллисон продолжала сидеть, уставившись на дверь, за которой исчез мистер Элтон. Потом она перевела взгляд на стол и увидела перед собой конверт с надписью:

Средство для улучшения качества парфюмерии

Формула номер 68

Она раскрыла конверт, бегло пробежала глазами химическую формулу на листке бумаги и следующую за ней приписку, озаглавленную: «Специфические свойства препарата». Несколько минут после этого мисс Мэллисон пребывала в задумчивости, затем снова прочитала все, уже с большим интересом и вниманием. Затем снова задумалась… А затем приняла решение.

Она спрятала конверт с формулой в ящик стола, встала и направилась в лабораторию.

Мистер Деркс был в лаборатории один — все другие сотрудники ушли обедать. При виде секретарши мистера Элтона он застыл с пробиркой в руках.

— Ах, мисс Мэллисон, какой подарок судьбы — мы можем побыть вдвоем почти целый час! Как часто я мечтал об этом! Вы такая, такая…

— Оставьте ваши излияния, мистер Деркс, — сказала мисс Мэллисон с некоторым раздражением. — Я пришла сюда не за этим. Где бутыль с препаратом номер 68? Мистер Элтон просил меня спрятать его в сейф.

— Это очень благоразумно с его стороны.

Он окинул взглядом полку с бутылями, нашел ту, что требовалась, снял ее и вручил мисс Мэллисон. Бутыль была почти полной.

— Будьте с ней осторожны, — сказал мистер Деркс, — эта жидкость посильнее джина и куда опаснее, не говоря уж о цене.

— Благодарю вас, мистер Деркс, — сказала мисс Мэллисон вежливо.

— Не стоит благодарности. Как часто я себе говорю: вот если бы мисс Мэллисон была не секретарем, а химиком…

— Перестаньте, прошу вас.

— Но что поделаешь, — вздохнул мистер Деркс и снова взялся за свои пробирки.

Вернувшись к себе в офис, мисс Мэллисон поставила бутыль на стол и долго глядела на нее. Затем она вынула конверт с формулой из ящика стола, еще раз пробежала его глазами, вздохнула, положила исписанный листок в пепельницу и подожгла его. Бумага сгорела гораздо быстрее, чем те мосты, которые она сжигала за собой, но принцип был тот же. Потом она сняла с вешалки плащ, набросила его на плечи и ушла на обеденный перерыв. С одного бока плащ несколько оттопыривался, скрывая бутыль с препаратом номер 68, которую она унесла с собой.

Среди покупателей мистер Гросбюргер был более известен под именем «Диана Мармион», так как стоял во главе фирмы, выпускающей косметику и парфюмерию для «очаровательных — надцатилетних». Он не был одним из ведущих дельцов парфюмерного бизнеса, но все же сумел создать себе имя, сконцентрировав внимание на «свежем дыхании неискушенной юности», поле деятельности, менее эксплуатируемом его собратьями по профессии, которые специализировались на производстве «таинственно манящих» пряных ароматов для более зрелых дам.

Все эти тонкости благовонной промышленности были совершенно неизвестны Майклу Элтону, который не видел никакой разницы между духами и туалетной водой. Поэтому неудивительно, что вернувшись в офис мистера Гросбюргера после плотного ленча, Майкл не сумел найти правильный путь к сердцу этого бизнесмена и начал распространяться об экзотичности, восторге, влечении и даже страсти, которые возбуждал его новый препарат. Мистер Гросбюргер пытался прервать поток его красноречия, терпеливо объясняя, что он лично специализируется на очаровании, невинности и свежести утренней росы.

Но Майкла не так-то просто было унять. Заранее выработав свой подход, он продолжал нестись по прежним рельсам.

Наконец мистер Гросбюргер не выдержал и встал с места.

— Да поймите же, молодой человек, — сказал он, — что мои покупательницы — это нежные, хрупкие, юные создания, а не малолетние представительницы древнейшей профессии! Вам лучше обратиться в одну их французских фирм.

На лице Майкла Элтона мелькнула тень разочарования.

— Но вы же упускаете редчайший случай в жизни! — воскликнул он.

Это не произвело особого впечатления на мистера Гросбюргера, который только и делал целый день, что нюхал образцы духов, авторы которых повторяли то же самое. Но он не хотел прослыть ретроградом и потому сказал:

— Ну, что там у вас? Давайте сюда — может, я вам смогу что-нибудь посоветовать.

Майкл вынул из кармана свой пузырек и поставил его на письменный стол. Мистер Гросбюргер взял его, вытащил стеклянную пробку и поднес пузырек к носу. Он нахмурился, затем снова понюхал пузырек и сердито посмотрел на Майкла.

— Вы что, издеваетесь надо мной, молодой человек?! — гневно воскликнул он.

Элтон успокоил его. Он объяснил, что его препарат вовсе не духи, а новое вещество без запаха и цвета, некий активизирующий элемент, применимый к древнему искусству производства благовоний. Чтобы он лучше действовал, нужны особые условия, подобно тому, как вкус дорогого коньяка становится лучше, если его немного согреть. Мистер Гросбюргер слушал Элтона, колеблясь между негативным отношением, основанным на многолетнем опыте, и возможностью открытия новых перспектив на парфюмерном рынке.

— Дайте мне, пожалуйста, флакон ваших духов — безразлично каких, сказал Майкл Элтон, — сейчас вы все поймете.

Мистер Гросбюргер хмыкнул, но все же выдвинул ящик стола, достал флакончик с этикеткой «Утренние лепестки» и подал его Элтону. Тот добавил туда две капли своего препарата и хорошенько встряхнул флакон.

— Теперь будьте так добры и позовите сюда на минутку вашу секретаршу, — сказал он.

Мистер Гросбюргер нажал кнопку и вызвал мисс Бойль. Одновременно он с удивлением смотрел, как Элтон плотно затыкал себе ватой ноздри.

— У меня раздражение слизистой от длительной работы с препаратом, объяснил тот.

Первое, что приходило в голову при взгляде на мисс Бойль, была мысль, что природа обошлась с ней слишком сурово. Но так как альтернативное решение вопроса о секретарше вызвало бы еще более суровое поведение со стороны миссис Гросбюргер, супруги парфюмера, последнему пришлось смириться с малопривлекательной внешностью своей делопроизводительницы. Элтон улыбнулся ей и попросил разрешения капнуть немного духов на ее носовой платок. Мисс Бойль смущенно согласилась. Он осторожно отмерил две капли. Секретарша поднесла платок к носу и вдохнула аромат.

— Да это совсем как наши «Утренние лепестки»! — воскликнула она и слегка махнула платком, тем самым распространяя запах простеньких духов по всей комнате.

— Господи Боже, что с вами, мистер Гросбюргер? — воскликнула она вдруг. Ее удивление было вполне обоснованно: мистер Гросбюргер выглядел как человек, с трудом владеющий с собой и рушащий все внутренние преграды. Наконец он выговорил задыхаясь:

— Мисс Бойль, Гермиона, дорогая! Как же я был слеп! Простишь ли ты меня когда-нибудь?

Мисс Бойль побледнела и отступила на шаг назад.

— Н-но, мистер Гросбюргер, — пролепетала она заикаясь.

— Нет, не обращайтесь ко мне больше так! Называй меня просто Сэмми, я твой Сэмми, Гермиона! О, как же я был слеп — я не знал, что райское блаженство ожидает меня совсем рядом — стоит только руку протянуть. Как же я не понимал, что ты, очаровательная Гермиона, центр и смысл всего моего существования! Приди же в мои объятия!

С этими словами мистер Гросбюргер встал из-за стола и раздвинув руки, двинулся по направлению к мисс Бойль.

— Помогите! — заблеяла перепуганная секретарша и бросилась к двери. Задержите его!

Элтон понял, что настало время вмешаться. Он надломил ампулу с нашатырным спиртом, которую держал наготове, и сунул ее под нос мистера Гросбюргера. Воспользовавшись моментом, мисс Бойль выскочила из кабинета, как ошпаренная. Прошло несколько минут, прежде чем парфюмер пришел в себя.

— Ну и ну! — воскликнул он, вытирая лысину платком. — Вот это приключение! Да с кем еще — с мисс Бойль! Подумать только!

Майкл Элтон вынул вату из ноздрей. Он извинился перед мистером Гросбюргером за несколько повышенную концентрацию своего препарата в духах — флакончик был маленький и туда следовало добавить лишь одну каплю. Но мистер Гросбюргер, наверно, ухватил общую идею? Мистер Гросбюргер сказал, что ухватил. Пока он постепенно приходил в себя, его инстинкт делового человека проснулся и подсказал ему, что перед ним действительно тот редкий случай в жизни, который нельзя упустить. Все воротилы парфюмерного бизнеса продали бы душу дьяволу за такую возможность улучшить свой товар. К черту все эти «Утренние лепестки», «Вечерние ветерки» и «Лесную свежесть!» Обладая новым препаратом, «Диана Мармион» учинит такой разгром своих соперников — всяких там Шанелей, Кристиан Диоров, Хеленстайнов и прочих бастионов благовония, что от них камня на камне не останется!

— Мы должны добавить это к какому-нибудь «знойному» аромату, чему-нибудь «страстному». Надо будет заказать художнику дизайн специального флакона — ведь это деньги, молодой человек, огромные деньги и слава! Конечно, сначала будут трудности со сбытом, но хорошая реклама… Да, кстати: как мы назовем новые духи? М-мм… Ага, придумал: «Соблазн»!

— А не будет ли это того… слишком фривольно, так сказать? — спросил Майкл.

— Нисколько, особенно если написать по-французски и произносить на французский манер «Seduction». Уж доверьтесь мне, молодой человек, я в этих делах собаку съел. Скажите, а нельзя ли получать препарат еще и в виде порошка, чтобы можно было, например, добавлять его в пудру для лица? Подумайте об этом.

Затем они занялись составлением контракта — мистер Гросбюргер не любил откладывать дела в долгий ящик.

Час спустя весьма довольный мистер Элтон вышел из кабинета еще более довольного мистера Гросбюргера. Проходя мимо стола мисс Бойль, он предусмотрительно задержал дыхание и мило улыбнулся своей невольной помощнице. Но она этого даже не заметила. Мисс Бойль была занята страшно трудным, но не лишенным приятности делом: она пыталась держать в узде несколько обступивших ее молодых людей с явными признаками телячьей влюбленности на лицах.

Приподнятое настроение не покидало Майкла Элтона до его собственного офиса. Однако его несколько уязвило, что мисс Мэллисон даже не оторвала глаз от машинки, когда он вошел, а продолжала бешено печатать.

— Эй, вы там! — крикнул Майкл весело. — Вас что, не интересуют результаты переговоров? Ну, так к вашему сведению, все сошло как нельзя лучше — наш препарат идет в дело, в настоящее дело! Мы скоро станем богачами, как вы на это смотрите, мисс Мэллисон, а?

— Я… я очень рада, мистер Элтон, — сказала секретарша неуверенно.

— Но по вашему лицу этого что-то не видно. Что случилось?

— Да ничего, мистер Элтон, я действительно очень рада за вас.

— Так почему же у вас глаза на мокром месте? — Он подошел ближе к столу. — От радости, что ли? — Он немного помолчал, не зная, что сказать дальше. — А от вас пахнет приятными духами… Как они называются?

— К-кажется, «Утренние лепестки», — прошептала мисс Мэллисон, сморкаясь в носовой платок. — Я… — Тут она вдруг замолчала и уставилась на своего босса. В его глазах она увидела нечто такое, чего никогда не замечала до сих пор! — Ах! — воскликнула она с трепетом в голосе.

Майкл Элтон глядел на свою секретаршу, словно видел ее в первый раз. Она вся светилась, как будто была окружена ореолом. Ему никогда не приходилось наблюдать что-либо подобное. Это было потрясающее открытие. Он подошел вплотную, взял ее за руки и заставил подняться.

— О, мисс Мэллисон! Джилль, дорогая! — воскликнул он. — Как же я был слеп! О, моя очаровательная, восхитительная Джилль!..

Из груди мисс Мэллисон вырвался непроизвольный вздох облегчения… Конечно, ей еще предстояло многое объяснить и даже кое-что приврать, но игра стоила свеч: содержимого большой бутылки должно было хватить ей до конца жизни. А пока что…

— Милый, милый мистер Элтон! — нежно проворковала она.

Content

Уиндем Джон
НЕОТРАЗИМЫЙ АРОМАТ