Влад Непальский

Ты будешь авантюристом!

Глава 1

Санчо Бродино с утра пребывал в приподнятом настроении — сегодня тот день, когда он скажет пятнадцатилетней Джульетте, что он её давно уже любит и предложит стать его девушкой. А потом они поженятся.

Он выбрал этот день не случайно: ему сегодня исполняется пятнадцать, а значит — он уже полноправный пекарь в семейной пекарне. И теперь его отец будет давать часть прибыли.

Обрадованный долгожданным событием, Санчо долго валялся в кровати. Обычно такой вольности предки ему не позволяли, но сегодня был особый день. Сегодня он станет взрослым.

Потом, уже встав, он бродил по небольшой комнате, представляя в мечтах признание в любви. В фантазиях всё выглядело красиво и волшебно. Джульетта была на седьмом небе от счастья и подарила смущённому кавалеру страстный поцелуй.

Ради этого перед обедом Санчо сходил за город на лужайку и сорвал букет невзрачных цветов, растущих подле главного тракта идущего из города.

И потом, идя вприпрыжку по мостовой, несмотря на грузный живот, он, казалось, парил в облаках. С сегодняшнего дня начнётся его новая история — история взрослой жизни, думал Санчо.

Башмаки стучали по брусчатке, Санчо в старой рубахе и свободных штанах тёмно-зелёного цвета летел навстречу мечте.

Он знал, что его мечта возвращается домой к обеду от портнихи, у которой она подрабатывала последний год.

Свернув на другую улицу, Санчо пошёл между двухэтажными домами, насвистывая приятную мелодию.

Вот эта улица, а вот дом, где живёт девушка, в которую влюблён Санчо. Он много раз смотрел на неё со стороны. Она дочь бедного старьёвщика. Но она так хороша, что юный пекарь не может выбросить её из головы, хотя знает с детства.

Девушка в простом платье подходила к старому дому. В отличии от радостных фасадов улицы, у этого дома всё было блеклым и старым. Грязные окна с трудом пропускали свет, закрывая комнаты густыми паутинами от ненужных глаз. Даже зелёная краска на старой двери облупилась, указывая на то, что хозяин давно забыл о доме.

Санчо, собрав всю свою смелость и волю в кулак, подошёл к идущей навстречу девушке.

— Дж-дж-джульета, — пролепетал он.

— Что? — она остановилась.

Санчо провёз взглядом по серому платью до колен.

— Вот! — он протянул ей цветы.

— Что это? — в бездонных глазах девушки застыл вопрос.

— Я люблю тебя, Джульетта! — выпалил он, краснея, как рак.

Она взяла букет луговых цветов, медленно рассмотрела его, будто диковинную вещь, а затем чёрные глаза начали сверлить Санчо. Тонкие пальцы девушки разжались, и скромные цветы посыпались ей под ноги в чёрных башмаках, падая на холодную мостовую.

— Зачем ты даришь мне сорняки? — испепелила его взглядом жгучая брюнетка.

— Я… — ошарашенный Санчо отпрянул, не зная, что и сказать.

— Санчо, я давно тебя знаю и не желаю принимать твою любовь, — бросила она, и хотела подойти к двери своего дома, но в последнее мгновение остановилась и посмотрела на открывшего рот подростка. — Неужели ты думаешь, что такой девушке как я может понравиться такой парень как ты? Посмотри на свой живот! Ты толст и некрасив. Твоё лицо полностью лишено мужественности, а волосы торчат во все стороны, как у пугала.

— Но, я… — Санчо стоял будто бы поражённый громом.

— Ты несграбен и неумел. И мало того, славишься своей трусостью. Все знают, что ты до смерти боишься обычных гоблинов. Как ты сможешь защитить меня?

— Я… — в этот момент Санчо хотел провалиться сквозь землю.

— Всё что ты можешь делать — это только говорить. Вот если бы ты был авантюристом, если бы ты уходил в походы за сокровищами древних магов. Если бы ты приходил домой с большой добычей, то тогда бы я непременно сказала бы тебе «да». А так нет, нет, и ещё раз нет! Ты сын пекаря, внук пекаря и мне совсем не хочется быть женой пекаря до конца жизни. Весь день продавать булки, спать в маленькой комнате, носить простые платья. Я не хочу такой жизни! А авантюристы непременно находят в своих походах великие сокровища. Авантюристы готовы в любой момент и к любви и к бою. А что можешь дать своей девушке ты? Букет придорожных сорняков? Тесную комнату на втором этаже и жизнь со свекровью и зятем в одном доме? Посмотри на себя! Вот всё, что ты можешь мне предложить. Даже если бы мне было за тридцать, я бы хорошо подумала, прежде чем связать жизнь с тобой!

Санчо стоял, как кол, и не мог ничего сказать.

— Ты не авантюрист! Ты не красив! Ты беден! С тобой у меня не случиться ничего хорошего в жизни! Уйди от меня и больше никогда не попадайся на глаза!

Она прошла мимо него и скрылась за дверью своего дома.

Санчо ещё несколько минут стоял, потом посмотрел на рассыпанные повсюду цветы и, развернувшись, пошёл прочь.

Что только что случилось?

Реальность облила его холодной водой, в которой таяли розовые фантазии мальчишки.

Он никак не мог осознать произошедшего. В свои пятнадцать лет Санчо лелеял такие прекрасные мечты. Полные романтики и прекрасных слов. Они уже должны были целоваться. Он бы схватил Джульетту за талию и страстно прижал её к себе. А что было бы потом, от такой дерзости он краснел.

А что случилось с ним на самом деле?

Ничего.

Он идёт по улице и ревёт, как мальчика.

Что это такое? Почему так произошло? Разве он плох? Отец говорил, что их семья уважаема среди ремесленника. Что башмачник хочет выдать за Санчо свою дочь, да и многие семьи хотят породниться с ними. А туту какая-то девчонка воротит нос. Не понятно.

Разочарование… Нет… Это просто катастрофа!

Из всего сказанного Джульеттой Санчо понял только, что он ей не нравиться потому, что он не авантюрист. Ведь, естественно, — все любят авантюристов. Они сражаются с монстрами, исследуют заброшенные места, добывают древние артефакты и зарабатывают баснословные деньги. Даже самый заурядный авантюрист, уйдя в экспедицию, может вернуться назад сказочным богачом. Все это знают.

И все об этом мечтают.

Но он — Санчо, никогда не сможет стать авантюристом. И от этого на душе было особенно больно. Горло сдавило, и слёзы текли рекой. В этой обиде было так же и часть от того, что он никогда не сможет стать таким — стать авантюристом. И Санчо знает почему. По его телу прошла волна дрожи, только от мысли об этом.

Он вспомнил тот день.

Яркий летний день. То время, когда он был обычным мальчишкой и ещё ничего не знал о том, как может быть ужасен мир. Он бегал с деревянным мечом, представляя себя героем-драконоборцем. И он на самом деле верил, что в будущем он определённо станет героем, спасающим принцесс.

Солнце жарило, и маленький Санчо с другими детьми толпился у дороги. Там стража доставляла для гильдии магов клетку с гоблинами. Зелёные тени, изнывая от полуденной жары, лежали на дне телеги. Стражники давно уже не смотрели на них, и гоблины казались почти не живыми. Да и что там гоблины, даже люди были поражены ненормальным для тёплого лета зноем.

Клетка доехала до места назначения, и стояла у края главной площади. Дети стояли рядом с ней, овеянные страхом, не в силах подойти дальше. Они много слышали страшных историй про гоблинов, которыми их пугали родители и старшие братья. Но теперь они видели воочию свои страхи.

Но один грязный мальчишка осмелел — он начал кидать в гоблинов собранные у дороги камни. Его примеру тут же последовали другие. Дурной пример оказался заразителен. Летящие камни попадали в клетку, выводя из сонного оцепенения зелёных существ высотой чуть больше метра.

Детский смех и крики залили площадь. Над ней плыло голубое-голубое небо, совершенно безоблачное, такое безмятежное и чистое, что казалось, в это мгновение все войны остановились, и мир наслаждается прекрасным днём.

Один Санчо смотрел на избиение гоблинов, не принимая в нём участия. Стражи поблизости не было, да и солдаты наверняка думали, что гоблины уже от такой жары впали в кому.

— Я попал гоблину в голову! — подпрыгнул рядом с Санчо пятилетний мальчишка. В его голосе звучала дикая радость от необычного достижения.

— Ему наверно больно! — пролепетал пухлыми губами Санчо.

— Это же гоблин! — рассмеялся мальчишка. — Ему не больно.

Дети продолжили метать в гоблинов камни, подходя все ближе и ближе в телеге.

Когда они обступили стоящую в телеге клетку со всех сторон, то внутри неё, за ржавыми прутьями произошло оживление. Зелёная масса ожила, поднялась, распрямилась и рванулась к дверце, навалившись на неё со всей силы. Замок выдержал, а вот старые петли — нет.

Они с визгом порвались, и длиннорукие гоблины вылетели на площадь.

Выкорчёвывая палки из находящегося рядом цветника, они оравой бросились на галдящих детей. Санчо в ужасе замер, смотря на летящего на него гоблина с палкой. Удар пришёлся по голове. Последовала дикая боль. И мир исчез.

Забвение продолжалось недолго, и когда мальчик открыл глаза, то в ноздри врезался неприятный запах. Это был и запах дерьма, которое наполняла короткие штанишки, и к нему ещё и примешивался отвратительный запах крови, заливавший всю площадь.

Приподнявшись, Санчо увидел, что повсюду валяются части детей, с которым он только что смотрел на гоблинов. В расцарапанный локоть вонзилась холодная брусчатка, но он не чувствовал это. Рядом с пустой телегой кучей лежат зелёные тела, из которых вытекает горячая кровь, а закованный в доспехи латник несет мёртвого гоблина. В руке у монстра зажат окровавленный нож, с которого капала на брусчатку багряная кровь.

Санчо стало плохо, его вывернуло наизнанку.

Из всех мальчишек выжил только он. Его спасло только то, что гоблины сразу его вырубили, и он не визжал и не дёргался, как остальные дети.

После этого дня он старался как можно меньше выходить на улицу, и никогда не подходил к клеткам, в которых везли монстров. При их появлении он убегал, прячась в своей пекарне.

С тех пор даже от упоминания о гоблинах ему становилось плохо.

Добравшись до своего дома, зарёванный Санчо зашёл через зелёную калитку в задний двор и сел рядом с пустым ящиком. Обычно в таких ящиках в их доме хранили муку.

Слёзы опять полились рекой.

Как такое может быть? Неужели он такой жалкий и ничтожный? А ведь он считал себя приличным парнем и удачной партией для большинства девушек города.

Санчо приподнял камень брусчатки у штукатуренной стены дома и достал из тайника настойку деда, которую тот прятал от бабки. Та постоянно мешала ему пить.

Выдернув пробку, Санчо залил в рот ядрёное пойло. От алкоголя ему станет непременно легче, он не раз слышал, как его дед после чего-нибудь серьёзного напивался в трактире либо дома. Скоро станет легче. Он зальёт своё горе.

Он выпил ещё один глоток.

Сидя в прострации, он смотрел на небо. Прекрасное голубое небо. Оно светило для всех, но Санчо казалось, что он не был в числе его любимцев.

«А почему я не могу быть авантюристом?» — пролетела в голове мысль.

Раньше он бы тут же прогнал подобные идеи. Это было невозможно. Он не сможет стать авантюристом, потому, что авантюристы имёют дело с монстрами. А он боится их до смерти. Но алкоголь изменил поток его мыслей, и он спросил себя.

«И правда, почему?»

Что-то в глубине сознания говорило ему, что у него есть долг перед семьёй. Что он должен продолжать вести семейное дело, что должен помогать родителям. Жениться на той девушке из семьи ремесленников, которая понравится его предкам, а не ему самому. Он должен подчиняться родителями и выполнять свой долг.

Ему нравиться Джульетта. Она красивая, зрелая, сексуальная. У неё красивое тело, и даже убогая одежда не уменьшает его красоты. А те девчонки ремесленников, они что? Они некрасивы, скучны, да и наверняка в постели от них будет мало толку. Они определённо сделают его несчастным. Но у отца свои взгляды, он хочет, чтобы он — Санчо женился на дочери его друга. Только вот Санчо это совсем не хочется.

Жить с девушкой, которая совсем не нравиться. Которая скучна в постели. С которой он не сможет поговорить ни о чём интересном, но у них будет общее хозяйство, а потом и дети. Но ему придётся бегать по любовницам в поисках утех, а потом оправдываться, как побитая собака. Его дед постоянно так выглядит, ползая на коленях перед бабушкой. А потом заливает горе в вине. Бабка уже тридцать лет проедает плешь деду, за то, что он, будучи в столице, потратил золотой в борделе. Каждое утро Санчо слышит какое дед ничтожное чмо, и сколько всего можно было бы купить на эти огромные деньги.

Нет, такая жизнь не устраивает!

Выклянчивать у жены жалкие медяки на свежую газету, спрашивать совета во время покупок, да и вообще потерять всякую свободу. Вот что значит быть женатым в семье ремесленников. Никакой свободы!

Он выпил ещё глоток.

Настойка обожгла непривыкший к алкоголю рот.

А надо ли ему это? Пекарня? Семья? Может стоит стать авантюристом? Ведь на самом деле это так просто. Надо всего лишь пойти в гильдию и записаться в авантюристы, а потом уйти на задание.

По мере того, как он сидел на брусчатке у стены, алкоголь всё сильней и сильней действовал на его мозг, и Санчо всё больше и больше наполняла решимость всё бросить и пойти в гильдию.

«Я так и сделаю!» — подумал он. Санчо допил неприятную настойку и, встав, шатаясь, пошёл на улицу.

«Я на верном пути!» — мысли как резиновые жгли его мозг, а ноги, словно ватные, шли по мостовой.

«Я стану авантюристом!»

И он пошёл к гильдии авантюристов на окраине города.

В это самое время в главном зале гильдии авантюристов, где находилась стойка, стена заказов, доска плача, обеденный зал, галерея и лестница шёл спор. У регистрационной стойки, а там была еще и трактирная, девушка лет двадцати пяти говорила с тремя девчонками. Самой старшей из них было не больше шестнадцати. А самой младшей, в белой мантии жрицы с золотой птицей вышитой на спине, — и то меньше. Все три девушки стояли отстранённо друг от друга, держа дистанцию.

— Я не могу вас выпустить на задание без наставника, — выдохнула Жюли, смотря в глаза юной аристократке. А то, что она аристократка секретарша не сомневалась. Она посмотрела в её только что заполненную анкету, где значилась фамилия де Грандине. Очень древняя фамилия одного из трёх родов основателей королевства, и довольно известная, по крайней мере в учебниках по истории. Последние триста лет этот древний род пребывал в весьма скверном финансовом положении, и светский мир начал о нём забывать.

— За последний месяц мы единственные, кто поступил в вашу гильдию, и мы не можем ждать! — рыжая девчонка с фамилией де Грандине посмотрела на секретаршу испепеляющим взглядом. Та, изучала её благородные черты лица, а затем и одежду. Плотная добротная одежда красного цвета, предназначенная для дороги. Лёгкая куртка и длинная юбка. Украшений нет, на пальцах белые перчатки. Лишь на поясе висел короткий меч, в ножнах с рубиновым отливом. По рукояти и гарде можно было догадаться, что оружие далеко не дешёвое.

«Проклятые аристократы, — думала Жюли. — А если вы погибните, сколько проблем это принесёт гильдии!»

Она бы дала им допуск на задания и сразу же ранг аметиста, а не слюдяной как полагается новичку, не имеющему боевого опыта, но если эта рыжая дура погибнет, то вся вина в этом ляжет на голову Жюли, а проблем ей совсем не хотелось.

«Они думают, наверняка, что жизнь авантюриста это какое-то развлечение. Но мне нет смысла переубеждать их. Да они и не поверят!»

— Просто большинство авантюристов обычно поступают в гильдию осенью, — заметила девушка за стойкой. — Согласно уставу гильдии наставник полагается группе от четырёх бойцов. Если их меньше, они должны ждать, пока не появится недостающие компаньона. Только потом гильдия может выделить наставника, до того момента, пока ученики не получат аметистовый — первый ранг. Если бы у вас был достаточный опыт, то вам бы уже назначили первый ранг, и вы могли спокойно брать задания. Так что ждите четвёртого или приходите с боевым опытом.

Сегодня четверг. Именно в этот день гильдия авантюристов принимает новичков. Это сделано для удобства, чтобы разбить их по группам и выделить наставника. Конечно тем, кому это надо. Новичков и так гибнет достаточно. Многие слишком самоуверенны. Они желают отправиться в запретные земли тот час же. Огромные сокровища древней страны затуманивают им мозги. Но в итоге их имена появляются на доске плача, а брошенные тела остаются далеко на чужбине. Было бы легко найти ещё одного для полного состава группы, но сейчас конец мая, и кроме них желающих вступить в гильдию больше нет.

— Правила гильдии не имеют значения! — бросила рыжая. — Если вы не найдёте мне наставника, то я отправлю на вас жалобу вначале мэру, а потом и королю.

— Да и осенью будет уже поздно, мне нужно спешить! — вставила хорошенькая брюнетка в красной робе до колен. Её женственная фигура с аппетитными формами привлекала взгляды мужчин из зала, и по значку на груди Жюли сразу же поняла, что девушка ученица третьего года начальной школы магии.

Для провинциального городка это было не так уж и мало. Круче был только значок высшей школы магии, которая была только в столице.

— Пожалуйста, сделайте для нас исключения! — посмотрела на ней голубыми глазами молоденькая жрица. От неё Жюли почувствовала какую-то странную силу. Девчушке было не больше четырнадцати лет, но её овальное лицо казалось удивительно спокойным. В его мягких чертах жило нечто, не принадлежащее этому миру.

«И что ей надо в месте, куда идут неудачники, чтобы рисковать ради сокровищ?» — мелькнула у Жюли мысль.

Высокие входные двери открылись, и в главный зал гильдии ввалился Санчо. Он уже с трудом держался на ногах и громко крикнул.

— Я хочу стать авантюристом!

— Иди сюда, к стойке! — крикнула ему Жюли.

И сын пекаря поковылял к ней по кафельной плитке.

А как ему было плохо. Настойка деда разъедала желудок, голова кружилась, и он видел всё так, будто плавал в мутной воде.

— Кажется, боги благоволят вам! — улыбнулась Жюли.

— Что мне надо делать? — пробормотал Санчо, опираясь на гладкую поверхность стойки.

Жюли достала анкету и сразу поняла, что он её вряд ли сможет заполнить самостоятельно. Она улыбнулась и спросила.

— Имя?

— Санчо, — с трудом пробормотал он.

— Фамилия?

— Бродино, — сказал он после долгого молчания.

— Место рождения? — окончив скрипеть пером, спросила Жюли.

— Илд.

— Дата рождения?

— Двадцать первое мая, тысяча сто второго года, — с превеликим трудом ответил Санчо. Язык отказывался ему подчиняться.

— Профессия?

— Сын пекаря… То есть с сегодняшнего дня уже пекарь.

— Имеется ли боевой опыт? — посмотрела на опухшее лицо новичка Жюли.

— Нет, — пробубнил Санчо, понимая, что больше ничего не сможет сказать. Настойка деда подступила к горлу.

— Этого достаточно, остальное можно будет заполнить после. Распишитесь, — Жюли перевернула лист и дала новичку перо. Он отёкшими пальцами с превеликим трудом поставил в нужном месте закорючку. Жюли улыбнулась, сверкая белоснежными зубами. — Поздравляю, вы авантюрист!

В этот момент желудок Санчо больше не смог терпеть дедову настойку, и новичка вырвало прямо на стойку. Он зашатался. Блевотина потекла на пол. За столом в трактирной зоне авантюристы вели оживлённый разговор. И сейчас в этот момент повествование дошло до битвы с гоблинами, и рассказчик начал громко и реалистично подражать их крикам.

Санчо в пьяном бреду видел, как на него летят гоблины. Всё внутри него сжалось от страха. Он упал и потерял сознание.

— ЭТО не может быть нашим компаньоном! — посмотрела на обосравшегося новичка рыжая девушка.

— Тогда подождите ещё недельку, — выдохнула Жюли. — Может появиться кто удовлетворяющий ваши высокие требования.

— А где наш наставник? — посмотрела на Жюли, рыжая.

— Скоро будет. Подождите, он должен появиться сегодня. Последнее время он постоянно заходил по четвергам и спрашивал — не созрели ли его ученики.

Однако, девушки даже не успели отойти к скамейкам для ожидания, как тяжёлые двери опять распахнулись, и в ореоле света туда вошёл обычный человек в самом расцвете сил.

Высокий стройный авантюрист. Чёрные волосы растрепанно лежали на высоких плечах, обрамляя голову. Белая рубашка и чёрные штаны хранили следы дороги и бродячего образа жизни. На авантюристе выделялись только ярко-красные сапоги с жёлтым орнаментом по бокам в виде языков пламени. Из оружия у него был только полутораручный меч, засунутый за пояс.

— Привет, Элдри! — помахала ему рукой Жюли. Весь зал затих, и авантюристы посмотрели на вошедшего.

— О, Жюли, — на благородном лице мужчины просияла улыбка.

— Боги услышали тебя! — девушка посмотрела на лежащее у стойки тело. — Знакомься со своим новым учеником.

— Знаешь, я люблю подымать с колен всяких доходяг, — подошёл к стойке Элдри. Я превращаю жёлтоклювых цыплят в настоящих драконов.

— Вот ещё три благородные девы тоже, — Жюли посмотрела на девушек.

— Моё почтение, юные леди, — улыбнулся Элдри.

Все в зале с сочувствием посмотрели на тройку девчонок.

Рыжая аристократка пробежала взглядом по облику Элдри. Её глаз сразу же отметил серёжку-гвоздь в левом ухе авантюриста с крупным брильянтом, необычный перстень с белым камнем на среднем пальце правой руки. Странный шрам, проходящий сквозь всю левую ладонь. Да и меч хоть и казался довольно заурядным, все же был необычным.

— Что-то у вас вся стойка заблёвана! — заметил авантюрист.

— Это твой ученик постарался.

— Сразу видно — моя школа! — усмехнулся Элдри.

— Вот распишись! — она протянула ему документ. — О назначении тебя наставникам новым авантюристам.

Брюнет взял перо и положил бумагу на незаблёванную часть стойки.

— Сделано! — Элдри поставил перо в чернильницу.

В этот момент двери гильдии открылись, и в главный зал вошло трио: юноша в дорогих доспехах и плаще, молодой человек в синей мантии мага и эльфийка в зелёных одеждах. Они уверенно прошли к стойке. Лишь юноша остановился возле бесчувственного тела Санчо.

— Что это? — он пнул несчастного голубым сапогом.

— Ты знаешь, что только что ты сделал? — закричал на него Элдри.

— Закрой варежку, смерд! — рассмеялся молодчик. — Я авантюрист адамантового ранга — барон де Голдблю.

— Ты только что избил моего ученика! — Элдри вышел в центр зала и поднял руки к небу. — Я требую немедленных извинений и материальных компенсаций!

— А ты то кто, клоун?

— Сейчас ты это узнаешь? — Элдри подошёл к сидящему за столом пареньку.

— Что ты видел, Дюк?

— Я видел, как этот молодой человек избил вашего почтенного ученика.

— Вот видите! — посмотрел на собравшихся в зале Элдри. — Дюк, беги и немедленно зови капитана стражи!

Паренек с кинжалами совался с места и побежал к двери. Высокие двери хлопнули за его спиной, закрываясь.

— Ты не ответил на мой вопрос? — подошёл к Элдри молодчик, положив руку на эфес меча.

— Они что сейчас подерутся? — девушка-маг, смотрела на улыбающуюся Жюли.

— Возможно, всё возможно, — ответила та, легкомысленно улыбаясь.

— Я учитель того ученика к которому вы так плохо отнеслись! — Элдри подошёл к гному. — Что ты видел, Макарыч?

— Я видел, как сей хлыщ отмудохал почтенного отрока, слегка перебравшего.

— Вот видите, — рассмеялся Элдри.

Эльфийка оказалась поумней. Она подошла к одному из авантюристов, и о чём-то его расспрашивала. А маг, опёршись на дорогой посох, стоял и смотрел по сторонам, не зная, что делать.

— Кто эти клоуны? — спросила у Жюли рыжая аристократка.

— Судя по всему, авантюристы из другого города. Будь они из нашего города, то были бы поумнее и знали, кто такой Элдри.

— Эй, вы! — внимание барона де Голдблю переключилось на Жюли. — Что это у вас тут твориться? Что это за клоака? В гильдии Лирона такой ерунды никогда бы не случалось. Что это за обосравшаяся пьянь валяется здесь с утра пораньше?

— Друзья, запомните все его слова, — улыбнулся Элдри. — Запомнили?

Все в зале дружно кивнули.

Распахнулись входные двери, и в зал гильдии влетело несколько солдат в полном доспехе.

— Что такое? — с трудом проговорил капитан стражи.

— Уважаемый, — подошёл к нему Элдри. — Это нехороший человек избил моего ученика, многократно оскорбил его и меня. Честь и здоровье моего ученика серьёзно пострадали. Я требую компенсацию в пятьдесят золотых!

— Это серьёзное преступление! — капитан стражи сделал лицо как можно более угрожающим. А все авантюристы в зале с трудом сдерживали смех.

— Я всего лишь пнул это тело! — закричал де Голдблю, который уже начал что-то подозревать.

— Да, да все так говорят! Всего лишь пнул, а потом жертва валяется на полу в луже крови! — переиначил его капитан.

— Но это не лужа крови! Это лужа дерьма! — побагровел молодой барон.

— Но это серьёзное преступление, юноша. Вы видимо плохо знаете наш славный город и его законы. Это в других городах королевства стражники лояльны к преступлениям знати. У нас же такое не пройдёт. Вы либо полюбовно решаете дело сейчас же, либо мы вас проводим в тюрьму, а затем будет суд.

— Всего лишь пятьдесят золотых, и мой ученик сможет оправиться от того унижения которое нанёс ему этот человек! — всплакнул Элдри.

— Да, я буду жаловаться королю! Я барон! Мой отец — барон! — закричал юноша, свирепея.

К нему подошла эльфийка и положила руку на плечо.

— Лучше плати!

— Но у меня всего тридцать золотых! — гнев барона резко рассосался.

— Возьмём у Гленна.

— У меня? — вытаращил глаза маг.

— Да, ещё не забудьте про штраф за беспорядки, — напомнил капитан стражи.

— Гленн! — прокричал де Голдблю. — Деньги!

Маг отстегнул от пояса кошелек и бросил ему. Барон снял свой кошелек и оба положил на стол.

— Здесь должно на всё хватить! Мы придём в вашу гильдию завтра!

И он, высоко подняв нос, пошёл к выходу. И его спутники, смотря с презрением по сторонам, вышли следом.

Элдри ловко развязал кошели, и они быстро поделили деньги с капитаном стражи.

Когда стражники ушли, он подошёл к стойке регистрации. Увидев девушку за трактирной стойкой, расположенной в метрах десяти, он помахал ей рукой и крикнул:

— Всем за мой счёт!

— Ура! — грянуло в зале.

— Итак, милая моя Жюли, начнём. К несчастью мы прервались.

— Я хотела представить тебя твоих новых учеников, — она посмотрела на тело на полу.

— Пожалуйста начинай, — кивнул он облокачиваясь на стойку.

— Тот почтенный юноша, честь и здоровье которого вы только что защитили, благородный сир, и есть ваш ученик Санчо Бродино. Его почтенные предки владеют пекарней недалеко отсюда, и я уверена они не обрадуются тому, что их единственный сын стал авантюристом. Несчастный юноша совершенно беззащитен и не имеет никаких боевых навыков. О чем он только думал, приходя сюда?

— Ничего, — кивнул Элдри. — Именно из таких неопытных юнцов я и делаю героев постели… — он прокашлялся. — Я хотел сказать героев на поле боя.

— Девушка с огненно-рыжими волосами ваша новая ученица — Атэнаис дэ Грандине, — посмотрела на девушку Жюли.

— К вашим услугам, — кивнула аристократка.

— Осанка, речь — всё говорит о знатном происхождении, — изучил её взглядом Элдри, его улыбка говорила, что он о чём-то вспомнил. — Да и фамилия де Грандине имеет огромное прошлое. Юная леди, вы умеете играть на каком-нибудь музыкальном инструменте?

— Скрипке? А почему вы не спросили меня про то, умею ли я сражаться, — Атэнаис коснулась пальцами дорогого меча, висящего на поясе.

— Потом я сам узнаю это.

— Рядом с ней Майя Лавфромбойс, — продолжила Жюли. — Маг, окончила три года начальной школы магии.

Майя подняла вверх два пальца в форме буквы «V».

— Умеешь на чём-то играть?

— На гитаре.

— Отлично! — кивнул Элдри.

— И последняя ваша ученица Лилия Лероус. Юная жрица.

— А вы, Лилия, умеете играть на чём-нибудь.

— На флейте!

— Отлично, — кивнул Элдри.

— А почему вы всё это спрашиваете? — вытаращила глаза Атэнаис.

— Просто я люблю музыку.

Из проёма под лестницей показались старая уборщица и гном-кузнец.

— Молотыч, — подняла листы анкет Жюли. — Для вас есть работа.

Гном в доспехах подошёл к стойке и взял листы.

— Новобранцы.

— Да, — кивнула Жюли.

— Когда сделать бирки?

— Прямо сейчас, — повернулся к нему Элдри. — Потому, что через час мы выдвигаемся.

— Я ещё морально не готова! — подбежала к нему Майя.

— Тогда подготовьте вашу мораль за этот час.

Элдри подошёл к Атэнаис и еле заметно повёл носом.

— Атэнаис де Грандине, твоя сила гибкая и быстрая, как пантера.

Затем к девушке-магу.

— Майя Лавфромбойс, твоя сила напористая и легкомысленная, как весенний ветерок.

После чего последовала Лилия.

— Лилия Лероус, твоя сила тёплая и мягкая, как рука матери.

Элдри подошёл к Санчо, который до сих пор не пришёл в себя.

— Санчо Бродино, твоя сила робкая и пугливая, как бурундук в норе.

На это ему никто не ответил, и Элдри вернулся к стойке.

Старуха начала вытирать тряпкой пол, подле его ученика.

— Снимите с него штаны, — бросил ей Элдри. — Не гоже моему славному ученику — будущему герою и победителю ходить в грязных штанах. А я пока выберу задания, — он подошёл к стене, с деревянной панелью на всю ширину, увешанную бумажками с заданиями.

Майя посмотрела на Атэнаис.

— Мне кажется, что с таким учителем мы далеко не уедем.

— Главное, уедем из города на задания, — пожала плечами та.

— Посмотрим.

— А мне он нравиться, — посмотрела на его широкую спину Лилия. — Он настоящий мужчина. И он никогда не бросит слабого в беде.

— А вы, что скажете? — Атэнаис посмотрела на Жюли.

— Скажу, что с ним я спокойна. С вами ничего плохого не случиться, — улыбнулась им секретарша. — И я уверена скоро мы встретимся снова.

— Вы замужем? — резко сменила тему Майя.

— Нет, — приоткрыла рот Жюли.

А Элдри тем временем выбирал задания, смотря разные листы. Атэнаис внимательно следила за ним, отмечая про себя мелкие детали его движений.

Вскоре он подошёл к другой стороне зала, где перед лестницей на стене висела огромная карта области вокруг города. Он долго смотрел на неё, потом вернулся к стене с заданиями и сорвал пятеро из них.

Подойдя к стойке, Элдри бросил их на столешницу.

— Оформи их, и выдвигаемся.

— Уже сейчас! — всхлипнула Майя.

— Целых пять заданий! — не верила глазам Атэнаис.

— Готово! — Жюли протянула ему бумаги.

Элдри повернулся к трактирной части зала.

— Парни, положите моего нового ученика на тележку, стоящую рядом с гильдией, запряженную ослом.

Старуха-уборщица уже сняла с нового ученика штаны и бросила их в ведро с водой.

— Ох, и слабая нынче молодёжь пошла, — прокряхтела она, сгибаясь. — От обычной настойки всё облёвывают и гадятся. Вот в моё время по пять бутылок приканчивали и ни в одном глазу были.

— Всё девочки, пошли! — Элдри сложил бумаги в карман.

Атэнаис пошла к скамейкам, где в футляре лежала её скрипка и мешок с вещами.

— Постойте, мой друг сердечный, — Жюли положила свою ладонь на плечо Элдри. — А деньги за заказанную вами выпивку!

— Сейчас! — он снял с пояса кошелёк и отсчитал десять золотых. — За сегодняшнюю, и на будущие пьянки.

Парни уже вынесли ученика на улицу и туда пошли девушки.

— Ты можешь мне сделать небольшое одолжение? — улыбнулся секретарше Элдри.

— Какое? — стрельнула голубыми глазками Жюли.

— Я хочу написать письмо для милейших родственников моего нового ученика. Уверен, они будут о нём беспокоиться. Я хочу, чтобы ты им его доставила.

— Хорошо, я пошлю к ним свою девочку.

Элдри быстро написал послание, на листе данном Жюли, и вышел на улицу. А трактирный зал ещё долго пировал, обсуждая тупость иноземных авантюристов.

Вечерело. Алое солнце скрывалось за горизонтом, окрашивая его в кроваво-красный цвет. По мощёной дороге между полей ехала запряженная ослом двуколка. На козлах сидела уставшая Майя, за её спиной в фанерном футляре лежала гитара, только что купленная в музыкальном магазине, а так же вещевые мешки девушек. Основное место в двуколке занимал бредящий Санчо, прикрытый тряпкой. Благо повозка была достаточно длинной, чтобы вместить его полное тело. Босые ноги юного авантюриста свисали над дорогой, лёжа на откидном заднем борте.

Постепенно алкогольный бред начал спадать, и Санчо уставился на вечернее небо. Ему казалось, что оно просто распахнулось перед ним, приглашая войти. Во рту царил форменный ужас, и сильно хотело пить.

— Где я? — с трудом произнёс он, смотря в темнеющую высь.

— В дороге! — выдохнул идущий рядом с повозкой Элдри. Возле него шли две девушки.

— Куда?.. — выдохнул сын пекаря. В его грустных глазах читался немой вопрос.

— На твоё первое задание, авантюрист.

Уже вся улица погрузилась в сон, и многочисленные окошки домов потухли, отходя ко сну, когда в дверь дома, где всё ещё горели окна, постучали. Маленькая девушка протянула усатому пекарю сложенную бумагу и убежала.

Пекарь — почтенный отец Санчо — Пончо Бродино закрыл дверь и развернул лист. Там было написано следующее.

«Многоуважаемый отец Санчо Бродино. Я авантюрист из гильдии авантюристов, и сегодня стал наставником вашего неотразимого сына. Санчо пришёл в гильдию и потребовал вписать его в ряды авантюристов, затем он слёзно просил меня стать его учителем и пойти на задание вместе. Его пришествие в гильдию ещё не скоро забудут. Я хотел ему отказать, но сей отрок был настолько настойчив, что клялся пойти в одиночку против монстров, если я не соглашусь быть его учителем. Посему я принял юношу под своё крыло. И очень скоро верну вам его возмужалым и повзрослевшим.

Авантюрист Элдри».

У отца — почтенного пекаря вылезли глаза из орбит.

— Негодяй! Ублюдок! Скотина! Это я тебя растил, души не чаял. А ты даже не появился на своём дне рождении. Думали, что ты весь день с бабой, и забыл про нас. Так нет же, даже не поставил в известность!

Он скомкал письмо и бросил его на пол.

— Всё! Негодяй! Если он не хочет становиться наследником, то я знаю кому передать пекарню!

Лицо почтенного отца семейства Бродино пошло красными пятнами. Он хотел выругаться, но от гнева у него сдавило горло.

— Дурак! — бросил он и пошёл в свою комнату наверх.

А в доме старьевщика на другой улице, в тесной комнатке с паутинами у пололка спала девушка. Она уже забыла про толстяка Санчо, и видела прекрасные сновидения, с благородными рыцарями и очаровательными принцами. Она не знала, что у сына пекаря теперь другая судьба.

Она просто спала.

Глава 2

Утро наступило неожиданно. Сквозь сон и бред Санчо мерещилось, что он не дома, что вместо запаха свежего хлеба в нос влетает спёртый воздух сарая. Ему казалось, что всё исчезло. Что весь его привычный мир развеялся, словно утренний сон, и злая сила окунула его в океан проблем. Голова сильно болела, рот пересох, и Санчо мучила жажда.

Он открыл отёкшие глаза и увидел над головой непонятную серость. Не было ни его маленькой комнатки на втором этаже родительского дома, ни выбеленного стараниями отца потолка, ни старой мебели, купленной ещё дедушкой к своей свадьбе. Ничего не было! А были лишь серые ступеньки широкой лестницы, нависающие над ним.

В голову ударила пульсирующая боль. Санчо поднялся с соломы, на которой лежал, и понял, что ему нужно срочно отлить. Юный пекарь машинально посмотрел вниз и обнаружил, что он без штанов и туфлей. Его одежда куда-то исчезла.

Стянув майку пониже, он побрёл на улицу, борясь в головной болью. Стоя у крыльца и поливая растущие там лопухи, Санчо посмотрел на видящую над дверью вывеску. Она представляла из себя кольцо с кроватью внизу и кружкой над ней. Рядом пестрела поблекшая надпись «Кровать и кружка».

«Боги, где я?» — пронеслась мысль у Санчо, когда он окончил дело.

Он помялся с ноги на ноги.

«Где мои штаны?» — подумал он затем.

Санчо посмотрел на трактирную дверь, откуда он только что вышел и решил что надо искать ответ там.

«Я помню, как прибежал на задний двор своего дома и выпил настойку деда, а потом всё как в тумане»…

Он вошёл в мрачный трактир, еле плетясь.

— Эй, соня! — окрикнул его мужчина в простой одежде. Рядом с ним стоял меч, облокоченный о стену, а напротив на скамейке сидели три молоденькие девушки самой различной внешности.

— Сударь, кого изволите? — пролепетал Санчо.

— Тебя, мой дорогой ученик! — рассмеялся Элдри. — Неужели ты хочешь пропустить наш первый совместный завтрак.

— Или обед, — поправила Майя.

— Я — ученик? — открыл рот Санчо.

«Кто все эти люди? — думал он. — Как такое могло произойти? Неужели эта настойка волшебная? Что со мной тогда случилось?»

— Да, мой дорогой Санчо Бродино, — Элдри поднял руку и поманил его пальцами, — ты мой ученик. Ты сам вчера пришёл в гильдию авантюристов, записался, а затем стал моим учеником, вместе с тремя прекрасными леди.

— Я! — открыл рот юный пекарь.

— Да, ты. И мы сразу же вышли на наше первое задание.

— Не может быть! — задрожал Санчо. — Я бы никогда в жизни не пошёл в гильдию авантюристов.

— Но это случилось, мой юный друг, и я уверен, что твоё появление там уж точно запомниться, особенно его запомнит секретарша гильдии — Жюли Лим.

Санчо посмотрел на босые ноги.

— Сударь, где мои штаны?

— Вы их потеряли во время неприятного инцидента, мой юный друг, и я был вынужден просить уборщицу привести вас в порядок перед нашим первым путешествием. Эта почтенная женщина ничего не нашла лучше, как снять их вместе с сапогами и бросить в ведро с грязной водой. Уверен, теперь из них получилась прекрасная половая тряпка.

— Я вас впервые вижу, сударь! — замялся Санчо. Он похлопал по поясу в поисках кошелька, но ничего не нашёл.

— Я тебя тоже впервые увидел только вчера, но это не помешало мне взять тебя в ученики.

— Мои родители, они наверняка обо мне беспокоятся! — схватился за всклокоченные волосы Санчо.

— Не, волнуйтесь, мой юный друг, я отправил им письмо. Это моя обязанность, как вашего наставника, — успокоить ваших почтенных родственников, перед вашим долгим и опасным путешествием.

— Не может быть!

— Так что, мой юный друг, наденьте штаны и присоединяйтесь к нашему завтраку и важному разговору, который мы ведем.

— Но у меня нет штанов и денег! — вскричал Санчо. Голову пронзила резкая боль.

Ох, как же ему плохо!

Может всё это просто сон? И скоро он проснётся на своей мягкой кроватке? Погладив животик, он поднимется и наденет тёплые тапочки из шерсти горных овец, в которых так приятно его пухлым ножкам? А затем завтрак, где будут вкусные блюда и пирожки, испечённые бабушкой?

Как будет хорошо!

Но неприятный сон не спешил проходить.

Элдри повернулся к трактирной стойке, где поношенный жизнью мужик вытирал стаканы.

— Трактирщик, штаны и сапоги для моего ученика!

— Сию минуту, сир! — лысый мужик в кожаном фартуке поставил стакан на стойку и пошёл выполнять заказ.

Через минуту Санчо получил дырявые штаны красно-коричневого цвета, и старые сапоги. С трудом облачившись в обновки, он подошёл к продолговатому столу.

Увидев кувшин, он понял, как жутко хочет пить. Он поискал взглядом чашку, но свободных не было. Взяв кувшин, он принялся пить из горла, поглощая живительную влагу большими глотками.

Вода приятно разлилась внутри, гася пожар, Санчо стало немного лучше.

— Итак, ученики! — начал Элдри, смотря на девчонок.

— И куда мы едем? — спросила Майя.

— Сейчас всё узнаете, — улыбнулся он. — Для тех, кто пьёт слишком много, представляюсь ещё раз. Я — Элдри. Авантюрист. Со вчерашнего дня я стал вашим наставником, можете обращаться ко мне: учитель, мастер, господин, наставник, или просто Элдри. Это первое. А второе, внутри группы мы будет отныне общаться на «ты», избегая формализма. Это поможет стать нам ближе и сэкономить время.

Санчо открыл рот от удивления. Только сейчас он заметил, что все девушки уже давно поели, и дожидаются его. Ему стало неуютно и стыдно за себя. Но до сих пор он не верил в то, что стал авантюристом и сейчас сидит в трактире за пределами города. Санчо ведь никогда в жизни не покидал Илд. Только так — прогулки за город, совсем недалеко, как утром, когда он пошёл туда сорвать цветы.

Теперь всё казалось Санчо сказкой. Он ощутил на шее металлический холод, и вытащил из-за пазухи две железные бирки, где значилось его имя.

— Что это?

— А это на тот случай, если другие найдут твоё бездыханное тело, мой друг, — пояснил Элдри. — Тогда они узнают, в каком месте вы почили, и доложат в гильдию.

— Итак, наставник, куда мы отправляемся в сегодня? — спросила Атэнаис, изучая взглядом благородное лицо Элдри.

— В деревню Дальнобор, там пропал маленький ребенок пяти лет. Надо найти ребенка, либо следы его смерти. Награда — один золотой.

От услышанного Майя поблекла.

— Один золотой!

— Раз уж мы начали говорить о награде, то давайте я введу вас в курс дело касательно доли учителя и учеников, и вообще того, как принято делить добычу в гильдии. У авантюристов, по крайней мере в нашей гильдии, принято, что всю добычу, которые они находят на совместном задании делят в зависимости от их заранее оговоренных долей. Если одного из них ранят в начале задания или дороги; если из группы выполняет задание только один авантюрист, а остальные ждут, если кого-то сражает в пути болезнь и он не может идти дальше и его либо ждут, либо выполняют часть заданий без него; если кто-то не принимает участие в задании из-за своей специфики — доли не меняются. Ранить могут кого угодно и даже без связи с заданием, но такая у авантюристов солидарность, его доля сохраняется. Конечно, если от него потом не будет толку, то его потом исключат из группы, но таковы правила гильдии Илда. Если в группах они другие, то участники сразу же договариваются об этом.

Поэтому я хочу, чтобы в дальнейшем не было никаких разговоров, про что кто-то сделал больше, а получит как все, или на оборот. Пока я ваш наставник, таковы наши принципы раздела добычи. В свою очередь каждый из участников делает всё возможное для её добычи.

— Вполне справедливо, — кивнула Атэнаис.

— Осталось узнать только размеры наших долей, — глаза Май блестели.

— Кстати, друзья, — приподнял голову Элдри. — Я хочу спросить вас о ваших целях, почему вы стали авантюристами, или по крайней мере записались в гильдию? Так нам проще будет их достигнуть. Начнём с тебя, Атэнаис.

— Я сбежала от родителей и от замужества, — она погладила рукой меч. — Это меч моего брата, погибшего три года назад. Он мечтал возродить былую славу нашего рода.

Санчо, не отрывая глаз, смотрел на девушку, сидящую у стены. Всё в ней казалось ему удивительным: её осанка, взгляд, манера себя держать, её ясное лицо, кудри рыжих волос, собранных в хвост.

— Вернуть славу древнего рода, — кивнул Элдри. — Угодья графства Грандине широки и обширны, и вот уже триста лет они принадлежат другому роду. Вернуть их непростая задача. А насколько мне известно сейчас все наследники рода Грандине практически полностью разорены. Твоя, Майя?

— Заработать за лето сто золотых.

— И всё? — повёл густыми бровями Элдри.

— Да, мне необходимо найти деньги на оплату четвёртого года в школе магии. К несчастью мой отец потерял крупную сумму денег из-за моего старшего брата.

— Это возможно! — кивнул Элдри. — Это всего лишь значит, что нам нужно за лето заработать восемьсот золотых.

— Восемьсот! — воскликнула Майя, а Санчо чуть не подавился слюной.

Это такие огромные деньжищи! Он даже не мог представить себе такой суммы.

— Да. Моя половина — а ваша доля состоит из четырёх частей, — пояснил наставник. — Одна восьмая от общей добычи.

Брюнетка опустила голову.

— Это невозможно!

— Если авантюрист будет очень стараться, то это станет возможным! На обычных заданиях столько не заработаешь, но есть побочный заработок, гораздо больший наград гильдии — частенько у монстров можно найти что-то интересное — улыбнулся Элдри уголками губ. — Ты, Лили?

— Я сбежала из храма и хочу творить добро, — произнесла ангельским голоском девчушка с длинными жёлтыми локонами. — Жрецы стали слишком жадны, и все храмы пропитались алчностью. Я ушла от них.

— А ты, мой юный друг, единственный мужчина среди учеников?

— Я… — запнулся Санчо.

Он не знал, что ответить. В голове вертелись куча мыслей. Он не понимал, как тут оказался, и вообще что ему нужно делать. И ответ никак не появлялся. Вместо этого хаос в голове только усилился. Санчо попытался найти ответ, но не смог. Это было невозможно.

— Я хочу домой, — пробубнил он.

— Ничего страшного, мой юный друг, наше путешествие не такое уж и долгое. А если оно тебе не нравиться, то я не имею права вас неволить. Можешь возвращаться в Илд прямо сейчас, и я буду молить мироздание, чтобы по дороге тебя не растерзали гоблины, и не съели волки.

От одного этого слова у Санчо сжались все внутренности. Идти домой одному. Без денег и без еды. Он не сможет. Он никогда не покидал города. Его ждёт печальная судьба. Его ограбят разбойники, отберут последние штаны. Он будет идти голым по пустынному тракту. Он обессилит и свалиться в придорожную канаву, а потом появятся гоблины… Они подойдут к его спящему телу…

И по телу пробежала холодная дрожь…

«Нет, нет! — думал он. — Я не могу пойти одному. Если я брошу их сейчас, то обязательно пропаду. Я умру!»

— Да, нет, — покачал он головой. — Я останусь с вами, учитель.

— Вот и отлично!

— Но, как только встречу торговый караван, едущий в Илд, то сразу вернусь домой.

— Наша доля выйдет большей, — улыбнулась Май, потирая руки.

— Вашу подготовку к жизни авантюриста я начну по мере продвижения, — провёл по ним взглядом Элдри.

Толстая дверь открылась, и в трактирный зал вошёл деревенский мальчишка.

— Многоуважаемый сир-авантюрист, ваш осёл готов! — доложил он.

— Спасибо, мой юный друг, — Элдри встал и направился к стойке, где о чём-то беседовал с трактирщиком.

— Девочки! — повернулся он к ученицам. — Собирайте вещи, мы выдвигаемся.

Санчо встал и на ватных ногах пошёл раскрытой двери.

Оттуда в мрачный зал попадал дневной свет. Мир снаружи казался ослепительно ярким. Непривычный свет резал глаза.

Юного пекаря догнала Май.

— Не думай, что ты сможешь безопасно добраться до города вместе с торговцами. Человеческий жир очень цениться у алхимиков, а у тебя этого добра достаточно, так что не обессудь. Может быть, мы больше никогда с тобой не встретимся, — хихикнула девушка.

«Не может быть!» — пронеслось в голове у Санчо.

Ему стало не по себе. Мир полон зла и опасностей. Санчо поёжился и вышел на улицу, там перед трактиром стояла двуколка с ослом. Вскоре из сарая вышел трактирщик, неся набитый мешок. Санчо подумал, что там картошка. Трактирщик положил холщёвый мешок в телегу и пошёл закрывать сарай.

Вскоре появились девушки и погрузили свои вещи на двуколку. Лили залезла на козлы и взяла вожжи. Слушая её, ослик пошёл вперёд. А другие искатели приключений пошли следом.

— Кстати, мой юный ученик, — улыбнулся Элдри, смотря на Санчо. — Если ты вернёшься в город, сбежав с первого задания, то учитывая твоё эффектное появление в гильдии, тебя будет ждать слава труса и посмешища. Да и ты должен знать, как относятся к авантюристам, сбежавшим со своего первого задания, да и ещё от учителя.

Санчо стало ещё хуже. Само его тело говорило, что никуда не пойдёт. Что ему нужно срочно вернуться в тёмный и прохладный трактир. Но для всего этого недоставало воли. Да и больше всего новоиспечённый авантюрист боялся остаться один.

— Люблю ходить пешком! — вздохнул Элдри. — Это полезно для пищеварения.

Вскоре они выехали из шумной деревни, и их путь пошёл между зелёных полей. Вдалеке на севере виднелся густой лес. Так же зеленая полоса приближалась и с востока, куда ехала двуколка.

Санчо шёл, ни издавая ни звука. Общество девушек было ему непривычно, и он не знал как себя вести. Мало того, чем больше он шёл, тем больше понимал, что его новые сапоги ужасно неудобны: нога постоянно скользила внутри, и грубая стелька натирала мозоль. Новые штаны совершенно не защищали от лёгкого ветерка, который просачивался сквозь изношенную ткань и многочисленные прорехи.

Санчо посмотрел на пустую двуколку.

«Как бы было хорошо, если бы я ехал там, а не шёл пешком! — подумал он. — Мои бедные ноги не предназначены для таких приключений. Да и больная голова не способствует прогулке!»

Погладив пустое пузо, Санчо понял, что так и не позавтракал.

— А долго ли нам ещё идти? — посмотрел он на наставника.

— Думаю, за сегодня нам надо пройти километров пятьдесят.

— Что! — у юного пекаря полезли глаза из орбит! — Сколько?

— Мой юный друг, авантюристу надо нарабатывать выносливость, которая будет помогать ему в долгих сражениях. Эти прогулки тоже тренировка.

— Мои бедные ножки! — взвыл Санчо, смотря на небо, в надежде что боги, живущие там, сжалятся над ним и пошлют ему носилки с рабами. Но боги были глухи.

Ветер играл с незрелыми колосьями. В безмятежном небе летали бойкие птицы, у дороги шуршали озорные бурундуки, где-то между стеблей жнива мелькнул рыжий хвост лисы. Вся природа наслаждалась наступившим летом и спешила прожить его как можно полней, перед приходом долгой и холодной зимы.

Но Санчо ничего не замечал. Он был сосредоточен на ногах, неудобных сапогах, дырявых штанах и головной боли. Мир проходил мимо него радостью красок, ароматом тёплого ветерка, насыщенным звуком природы.

«Кажется, сегодня я пропущу обед! — думал он. — Интересно, какие мне сегодня бабушка приготовила пирожки? Наверняка с яйцом. Сегодня пятница. В воскресенье она сделает заварные пирожные. Как будет вкусно и хорошо! Люблю пирожные!»

Только тут до него дошло осознание того, что в это воскресенье он наврядли попадёт домой. Так что долгожданные заварные пирожные его не дождутся. А он их так ждал, а он их так любил! Бабушка готовила их для него каждый месяц. Один раз в месяц. Но это того стоило. Долгое ожидание, а потом праздник. Он ждал это воскресенье. Мягкие пирожные с нежным кремом. Они так приятно таяли на языке, создавая невообразимые ощущения во рту. А затем ароматный чай, который так бодрил и погружал в сказочную атмосферу праздника.

Из сощуренных глаз Санчо хлынули горькие слёзы, а горло сдавило от душевной боли.

Ведь он может никогда больше не увидеть бабушку! Не увидеть мать! Не увидеть отца! Да и вообще никого из его семьи! Все эти пятнадцать лет он никогда не разлучался с ними. Один раз он пошёл играть с мальчишками. И всё! Больше он никогда не покидал родителей надолго. Не ночевал вне дома. Не уходил с друзьями на охоту, или на подработку на фермы. Никуда. Он был примерным сыном, и всегда находился с родителями. Друзей у него не было — только знакомые. И всё они были такими как он — сыновьями ремесленников. Его старая жизнь, которую он так поносил вчера, уже казалось ему средоточием мирских благ. Какой она была прекрасной!

Но она исчезла!

Растворилась как сон. Он очутился со странными людьми в далёком месте. И теперь, то, что он хаял вчера, показалось ему раем. А новая жизнь пугала множеством опасностей.

Ведь он может умереть в гоблинской пещере! Его могут порвать чёрные волки, задушить корнями древни, ограбить разбойники, порезать на части колдуны. Да, с ним может произойти всё что угодно. То, о чём вчера он мог только услышать, пересказанное из двадцатых уст. А теперь он идёт здесь, навстречу всему этому, вместо того, чтобы мирно сидеть в своей комнате, посасывать чай с печеньем и помогать отцу в пекарне.

И кто виноват?

Санчо вспомнил Джульетту и её слова про то, как круты авантюристы. Это из-за неё он потерял голову и пошёл в гильдию. Из-за неё!

«Проклятая девка! Потаскушка! — начал он проклинать её. — Шлюха! Да тебе кроме денег и славы ничего не надо! И как я мог полюбить такое дерьмо! Я такой хороший сын и образцовый жених. Будущий пекарь. Всё было так хорошо! Меня бы ждало светлое будущее в пекарне, которую основал мой дед. Но из-за этой девки я потерял голову!»

Перед ними вырос смешанный лес, и мощёная дорога вошла в него. Осёл потрусил туда, не обращая на смену местности никакого внимания.

Элдри шёл, как ни в чём не бывало, на его благородном лице сияла улыбка. Он улыбался миру, а мир улыбался ему в ответ. А юного пекаря грызли тяжёлые думы, и он ничего не замечал.

«Какие неудобные сапоги! — думал Санчо. — Помню, прошлые туфли сделал для меня башмачник, представляя свою дочь. Какие были удобные туфли, как в них мягко и хорошо было ногам. Я их не ценил. Мне не нравилась его дочка. Она была какой-то бесцветной!»

На дороге появилось заросшее травой ответвление. Указатель в виде стрелки с надписью «Дальнобор» направлял на грунтовую дорогу.

— Нам туда! — Элдри свернул. Его отряд последовал за ним.

Только теперь Санчо обратил внимание на лес вокруг. Он ухал, кричал, шелестел. В его глуби что-то хрюкало, бегало, ломало кусты. Юному пекарю стало не по себе. Он в очередной раз пожалел, что здесь оказался.

Через пару часов пути, у дороги показалась поляна.

— Думаю, стоит сделать привал! — заметил Элдри, садясь на бревно.

Санчо, упал, как подкошенный, в мягкую траву.

— Наконец-то! — Майя селя рядом с учителем. — Учитель, я думала, вы купите мне посох. Зачем вы купили гитару?

— Я люблю культурно проводить своё время с музыкой, — улыбнулся он.

— Я тоже, — кивнула Атэнаис, садясь радом. — Только вот играть сейчас нет никакого желания.

На поляне кипели жизнь, в сочной траве ходили лестницы птицы, по стройным деревьям бегали белки, вертя пушистыми хвостами. В кустах пернатые пели трели пролетающему мимо них дню. Вся природа играла и веселилась.

Только Санчо лежал в траве, и ему было плохо. Натруженные ноги болели, в животе урчало.

— Я хочу есть! — пробурчал он.

— В мешке как раз твоя еда, — улыбнулся Элдри. — Я её специально купил у трактирщика для тебя. Отныне это твой рацион.

— Сейчас, — Санчо с трудом встал и подошёл к повозке, рядом с которой пощипывал сочную травку осёл.

Он раскрыл грязный мешок и увидел там пожухлую морковь.

— Что это? — открыл рот новоиспечённый авантюрист.

— Это прошлогодняя морковь. Она хорошо сохранилась в погребе у трактирщика. Эта пища отлично тебе подойдёт.

— Но я же не лошадь! — возмутился Санчо.

— Совершенно верно мой дорогой ученик! — улыбнулся Элдри. — Я бы сравнил тебя больше со свиньёй. Твоё толстое пузо совершенно недопустимо для авантюриста. Конечно, я уверен в случае голода, твой запас жира неплохо тебе поможет, но в таком случае им сумеет воспользоваться кто-то другой, съев тебя!

— Съев! — возопил Санчо, открывая рот.

— В этих лесах надо держать ухо востро. А в нашем путешествии мы с каждым разом будем всё ближе и ближе подбираться к запретным землям.

— Я поголодаю до вечера! — Санчо завязал мешок и повалился в траву.

Через час они продолжили путь. На сей раз девушки все сидели на широких козлах, а юный пекарь плёлся вслед за Элдри.

Лес вокруг них жил своей жизнью, не обращая внимания на путников.

— Как можно так много идти! — вырвалось у Санчо. Стоило ему лишь немного пройти, как по ногам прошла волна новой боли.

— Авантюрист может проходить по сто двадцать километров в день в доспехах и полной экипировке, — обернулся к ученику Элдри.

— Сколько! — вырвалось у несчастного сына пекаря.

— Пятьдесят километров в день, это только зимой!

— Нет!

— Мой юный ученик, во многих местах конь слишком лакомый кусочек для монстров, и чтобы не привлекать их авантюристы передвигаются пешком.

— Не может быть!

Когда вечером они подъехали к деревенскому трактиру, то в телеге лежало безвольное тело, босые ноги которого свисали над землёй.

Санчо стонал, не найдя сил даже вылезти из двуколки. Осла отпрягли, и она свалилась назад.

— А теперь давайте в разведку! — направился назад Элдри.

— Что!? — в три голоса воскликнули девушки.

— Ладно, давайте на сегодня отдохнём, — улыбнулся он. — Я пойду сниму комнаты и закажу ужин.

И Элдри направился к двери трактира.

В шторы били лучи утреннего солнца. По полу бегали серые комочки шерсти тонко пища. Один из них залез в валяющийся на полу сапог, а затем побежал к плинтусу. Санчо лежал на кровати не в силах даже пошевелиться. Ноги болели настолько сильно, что он боялся ими пошевелить, а мозоли так распухли, что даже грубое одеяло вызывало на них раздражение.

Эх, сегодня суббота. Бабушка бы испекла пирог, и в обед они бы всей семьёй пили бы чай с малиновым вареньем. Дед бы сходил в кондитерскую лавку и купил бы там зефира и мармелада. Было бы так сладко. И всё это изобилие бы они запивали ароматным чаем. Какой был бы прекрасный день!

И он всё испортил! Точнее она.

«Проклятая Джульетта! Стерва! Потаскушка! Тупая тварь! Да с такого жениха как я, ты должна была пылинки сдувать! Я же для тебя отличная пара. Твой папаша старый старьёвщик, который нажирается до состояния свиньи каждый раз, когда хоть что-то заработает. Ты помогаешь швее за гроши. Я бы мог избавить тебя от такой жизни. Мы бы жили бы у меня. Ты бы продавала хлеб в пекарне, я бы тебе помогал. Я ведь отличный жених. Да все ремесленники хотят сосватать за меня своих дочерей. И они мне не нравились. А из-за тебя, я влип в такое ужасное дело. Я скорее всего умру. Этот авантюрист, Элдри. Он что сделан из стали? Да я за весь день не увидел на нём даже и тени усталости. Даже стражники, которые проходят по маршруту всего лишь кольцо по улицам, потом пол часа отдыхают в трактире. Даже королевские рыцари никуда не ходят без своего коня. А он шёл, как безумный!

Мои бедные ноги! Я так безжалостно с вами обошёлся. Вы все изранены. Эх, будь тут мои сапожки, вам бы было хорошо родимым. Будь сейчас я дома, бабушка мне бы уже давно принесла бы таз с горячей водой, и я бы парил там свои утомлённые ноги. А ещё, бы она принесла бы мне чай с булкой, которую намазала бы малиновым вареньем. Вот это было бы хорошо».

В дверь постучали.

— Завтрак в комнату.

«Ура!»

Санчо с трудом поднялся и подошёл к двери.

«Хоть не придётся спускаться!» — подумал он, сдвигая засов.

В комнату вошла разносчица и поставила на столик тарелку с начищенной морковкой, и кувшин с водой, а затем быстро ушла.

«Что за ерунда!» — про себя прокричал Санчо.

Но спускаться вниз у него не было сил, посему он свалился на кровать и принялся хрустеть морковью.

«До чего я дошёл! — думал он. — Ради какой-то ссучки я бросил насиженное место, прекрасную жизнь. Из-за проклятой бутылки дедовой настойки я потерял голову и ввязался в это чёртово приключение! О, боги, почему вы так жестоки ко мне? Каким я дураком был, что не согласился на женитьбу на дочке сапожника. Сейчас я бы сидел у себя дома и пил чай. И мне было бы хорошо, тепло и приятно. И мои бедные ноги бы так адски не болели. И я не должен был бы есть эту ужасную морковь.

Как бы было хорошо!»

И воображение рисовало ему радужные картины счастливого бытия. Всё было бы хорошо, если бы он не пошёл к Джульетте. И зачем он это делал? Что за глупость? Сейчас его ноги так сильно ноют, что в обмен на мгновенное исцеление он был бы готов с радостью забыть об этой девке навсегда.

А завтра будут заварные пирожные. И он их не получит. Этот факт заставил его разреветься. Впервые в жизни, он без родителей, без бабушки и дедушки. Вне своего дома. Это вторая ночь в его жизни, когда он ночует не там. Осознание всего этого рвало на части его душу. Санчо ревел в подушку, как маленький, не обращая внимание на орудующих в комнате мышей.

Когда начало темнеть в комнату постучал Элдри.

— Собирайся, мы идём на дело. Жду пять минут внизу.

За дверью послышались шаги и голоса.

«Что? — возопил про себя Санчо. — Какое к чёрту дело? Он что не видит насколько я устал? Насколько я разбит? Насколько мне плохо? Никуда я не пойду! Не пошевелю и пальцем! Мои бедные больные ножки! Как плохо я поступил с вами! Из-за этих проклятых людишек, я должен вас так сильно напрягать! Мой животик, — он погладил живот. — Опять урчишь! Из-за этого злодея я не могу тебя как следует накормить! Я никуда не пойду! Ноги моей там не будет! У меня сегодня отдых!»

Однако через пять минут Санчо подумал иначе.

«А если они уйдут без меня? Если они оставят меня в этой проклятой деревне без денег к существованию. Да и ещё возложат на меня свои долги. То мне придётся отрабатывать в трактире. А когда я вернусь домой, то про меня пойдёт слава труса, испугавшегося трудностей. Меня высмеют не только авантюристы, но и даже дворовая шпана будет тыкать в меня пальцами и кричать вслед, о том, что я трус. Если я останусь один, то меня разорвут монстры!»

Санчо быстро оделся и побежал вниз. Он чуть не свалился с лестницы и подошёл к своим. Все остальные были налегке, если не считать меч Атэнаис. Только Лили держала в руках деревянную флейту.

Поправив свой меч, Элдри улыбнулся.

— Выдвигаемся!

Они вышли на крыльцо трактира, на улице уже темнело.

— А куда мы идём? — повернулась к Элдри Майя, кутаясь в плащ.

— В лес, — коротко ответил наставник.

— В лес! — внутри Санчо всё сжалось. Такого не может быть.

«Может быть, он на самом деле злодей? — лихорадочно думал Санчо. — Он ведет нас, чтобы убить и совершить обряд жертвоприношения».

Ноги подкосились сами собой, но он по-прежнему шёл. Деревня уже отходила ко сну, маленькие дома светили горящими окнами, силуэты плодовых деревьев возвышались над ними.

Вдали виднелась чернота — ночной лес.

Все авантюристы молчали. И это казалось Санчо ещё более зловещим.

Из лесу прилетали тревожные крики ночных птиц, ветер затих.

На душе Санчо было погано. Впрочем так было с того момента, как он выпил дедовской настойки. Его жизнь полетела под откос. Полная сладостей и удовольствий, она кардинально изменилась, превратившись в полосу препятствий.

Ноги, почуяв нагрузку быстро заболели, вместе с мозолями. Санчо захотелось взвыть. Но он деликатно промолчал, боясь привлечь к себе лишнее внимание.

Засыпающая деревня окончилась, группа из пяти человек шла к лесу.

«Я не пойду в лес! — судорожно мыслил Санчо. — Неизвестно что там случится. Сейчас ночь! Он что сошёл с ума? Ни за что!»

Когда они подошли к чёрной стене из деревьев он замер на месте.

— Дальше я не пойду!

— Отлично, мой многострадальный ученик, жди нас здесь.

И отряд из четырех человек исчез между деревьев.

Стоило только Санчо остаться одному, как набежала новая волна страха. Он затрясся, как осина, и подойдя к клёну, залез на дерево.

«И как такое могло случиться? Как такой спокойный и домашний человек, как я, мог попасть в такую переделку? А если меня съедят волки? А завтра бабушка сделает заварные пирожные, а я их не попробую. Впервые в жизни…»

Девушки ещё долго углублялись в лес, следуя за Элдри. Лилия чувствовала странную силу, идущую им навстречу, это приносило беспокойство. Чья это сила? По ощущениям, Лили будто бы погружалась в облако ароматной пыльцы.

Слабый аромат леса… Листьев… Смолы сосны… Неярких луговых цветов…

Такой был запах.

Это путешествие давалось Лилии не без труда. Даже в храме она никогда так не уставала. Но выхода не было, поскольку если она вернётся домой, то родители опять отправят её в ненавистный храм, где даже алтарь пропах деньгами. Она нужна храму. Последние годы среди жрецов всё меньше и меньше целителей. Магия слаба, боги им не благоволят. Да и все они утонули в мелких делах и думают о выгоде.

— Здесь можно остановиться, — Элдри, прекрасно ориентировавшийся в темноте, сел на поваленное дерево. — Майя, зажги небольшой свет.

— Хорошо, учитель, — девушка подняла ладонь, и над ней появился маленький светлый шарик.

— Лили, — посмотрел в темноту Элдри.

— Что? — встрепенулась находящаяся в раздумьях девушка.

— Сыграй на флейте.

— Хорошо, — она поднесла лёгкую флейту к мягким губам, и по лесу разнёсся тонкий звук. Затем простая музыка полилась среди ночного леса.

Атэнаис стояла в стороне, смотря на юную жрицу. Её белая мантия, листья в длинных золотистых локонах — совершенно всё придавало сходство с богиней Жизни — золотоволосой девой из сказок. Юной аристократке показалось, что вокруг неё льётся свет, но это была минутная игра воображения. Светящийся шарик над ладонью Майи вырисовывал в темноте белую мантию.

Шли минуты, Атэнаис уже начинало всё это надоедать. Может быть, это и есть странные музыкальные вкусы этого аристократа? Или их что-то ещё ждёт?

Но неожиданно сам лес стал оживать. Навстречу мелодии флейты ринулся поток силы. Атэнаис почувствовала будто лёгкое дуновение. Неощутимый ветерок пролетел по лесу, и Майя посмотрела по сторонам. Из чащи навстречу им полетели огоньки.

Атэнаис всмотрелась в темноту. Они приближались. Но она не чувствовала враждебности. Напротив — из лесу шли спокойствие природы и трепет весны.

Когда огоньки приблизились, Атэнаис смогла различить маленьких фей. Их тела не больше пятнадцати сантиметров светились в темноте. Они замерли вокруг Лили на расстоянии метра.

Аристократка рассматривала тела этих миниатюрных девушек и их лёгкие одежды из лепестков цветов.

Лили продолжала играть, а Элдри улыбнулся, поднимаясь с бревна.

— Путь открыт.

Он направился в темноту, где вдалеке виднелся свет. Лили, прервав игру, пошла за ним, и остальные девушки тоже.

— Куда мы идём? — переспросила Атэнаис.

— В священную рощу. Феи пропустили нас туда.

Лес мелькал по сторонам чёрными стенами, казалось, даже деревья выстаивались в ряд, пропуская их. Когда этот коридор окончился, то они вышли на поляну покрытую цветами. Над ними сияло звёздное небо необычайной яркости.

Атэнаис остановилась завороженная этим зрелищем. В столице она никогда не видела ничего подобного. Блеклое небо большого города было пустым. Там не было звёзд, как и души в самом городе. Их тонкий свет перебивали яркие прожектора, широкие витрины, полные множества товаров, высокие окна домов, где ночью никто не собирается спать. Здесь же ей показалось, что она ощущает жизнь в самом мире. Настоящую жизнь, которую в людском мире заслоняет мишура общества.

Поляна окружала священную рощу, куда шли авантюристы. Их сопровождали несколько фей, летя на приличном расстоянии. В роще мелькнул огонёк.

— Нам туда! — свернул Элдри.

Идя по колено в траве с цветами, они вошли под сень высоких деревьев. Там на ложе из травы, в окружении благоухающих цветов спал маленький мальчик.

— А вот и он, — улыбнулся авантюрист, щуря глаза.

— Что он здесь делает? — подняла брови Майя.

— Заигрался с феями, — мужчина погладил мальчика по голове. — Такое иногда бывает, когда ребенок проводит очень много времени на природе один. Осенью феи бы вернули его назад.

— Так выходит, что мы зря сюда шли? — вздохнула Майя.

— Не ты ли хотела заработать сотню золотых к концу лета? — Элдри аккуратно поднял спящего ребенка в рваной одежде. — А любая сотня начинается с единицы.

Голова мальчика легла на мускулистое плечо. Он не проснулся, а Элдри развернулся и посмотрел на учениц.

— А теперь назад. Не стоит злоупотреблять гостеприимством.

Санчо сидел на дереве и дрожал не то от холода, ни то от страха. Где-то вдали выл волк, и на душе стало так погано. Ему хотелось убраться отсюда поскорей. Забиться в самую глубокую ногу. Там лечь под тёплое одеяло и заснуть. И не видеть этот проклятый мир, так жестоко с ним обращающийся.

«А вдруг это на самом деле никакой не авантюрист, а маньяк, убивающий девушек? — Санчо вдруг вспомнил старую сказку про Гука-мельника, режущего детей, и ему стало в десять раз страшней. — Что будет тогда со мной? Я больше никогда не попробую заварных пирожных бабушки!»

Неизвестно сколько бы продолжалось всё это, если бы отряд авантюристов не вынырнул из ночного леса.

— Санчо, — обратился к нему шёпотом Элдри. — Я конечно ценю твою осторожность, стоять на страже так долго — это почётное занятие, — Майя захихикала, а авантюрист продолжал свою речь как ни в чём не бывало, — но пора уже идти в трактир.

— Да, — вне себя от радости, юный пекарь полез вниз и зацепился штанами за сломанную ветку. Раздался треск рвущейся ткани и смех девушек.

Санчо слез и всю дорогу семенил за ними следом.

Потом, они разбудили старосту, сдали ему проснувшегося ребенка и получили его подпись и печать, свидетельствующие о выполнение задания. Затем вернулись в трактир.

В тёплой комнате на втором этаже Лили расчёсывала длинные локоны. Эта расческа — всё, что осталось от бабушки.

Тонкие пальцы девушки вытащили из волос несколько застрявших листьев с соединяющей их веточкой. В этот момент рядом с ней появилась фея, прятавшаяся в складках её мантии.

— Ой! — чуть не выронила расчёску Лили.

— Дева, — пропищала фея.

Лили рассмотрела её золотистые волосы, излучающие слабый свет.

— Что ты здесь делаешь?

— Иду за тобой.

— Разве ты не умрёшь без леса?

— Твоя сила, она как у самой Жизни, она питает меня. Ты незапятнанный источник. Как ты попала сюда? Ты пришла с этим человеком!

— Ты знаешь его?

— Да, каждый знает его, — кивнула фея. — Его предки сделали много зла. И имена их отпечатались в этом мире, и он не может о них позабыть. И когда он их вспоминает, они оживают вновь.

— Он плохой человек?

— Нет, он несёт тоску… И тяжёлую печать прошлого… Но он ничего не сможет исправить, и это все знают.

— Кто ты? — посмотрела на неё Лили.

— Эль.

— Это твоё имя?

— Да.

Лили открыла окно.

— Возвращайся к своим, может быть мы ещё встретимся.

— Не забудь, — бросила фея, скрываясь в ночной темноте.

Лили закрыла окно и на глазах появились слёзы. Почему она человек? Не эльф, который живёт средь дворцов природы, наблюдая за ней сквозь столетия. Почему она здесь, а не там с феями в священной роще? Месте, где с неба проистекает благодать богов, месте. где исцеляется всё живое. Там бы она могла быть до зимы, пока природа не впадёт в спячку.

Но она — человек, и её путь полон трудностей. Она искатель справедливости — и её путь идёт вдали от людской роскоши. Она — целитель, и её путь проходит среди раненых и поверженных.

Таков её путь.

Глава 3

По дороге, проложенной по заросшей насыпи между обширными болотами, ехал везущий скарб и девушек осел. Рядом с ним шёл весёлый Элдри, а за повозкой плёлся усталый Санчо.

Час назад они проехали мимо колонны, означающие начало баронства Лайне. И это привело к разительной перемене местности: густые леса превратились в топкие болота. Место стало гиблым и неприятным.

Хмурое небо закрывали серые облака, и над унылым болотом проносился холодный ветер. Хрупкие осины трепетали под его грубыми порывами. Показалась развилка, где от основной дороги по насыпи уходило ответвление вправо к храму безымянного бога, стоящего поодаль на островке. Деревья по обеим сторонам, торча из мутной воды, накрывали зелёные топи.

Подойдя к развилке, Элдри остановился, и все последовали его примеру.

Он повернулся к ученикам.

— Итак, ученики! Сейчас у нас по плану убийство колдуна, терроризирующего деревню «Лесоцветье». А поскольку для этого задания надо иметь организованную группу либо идти одному, то я иду один, поскольку такой группы у меня нет. Я буду работать в этот раз в одиночку, чтобы не подвергать вас лишней опасности.

— А много дают за колдуна? — с искорками в глазах посмотрела на наставника Майя.

— Десять золотых.

— Эх… — выдохнула она.

— Не волнуйся, наверняка у него в тайниках найдётся что-нибудь, — похлопал её по плечу Элдри. — Так вот, я пойду вперёд и постараюсь разобраться с противником. А вы ждёте меня час здесь и направляетесь к деревне обычным шагом.

— Час назад мы въехали в баронство Лайне, — подошла к наставнику Атэнаис. — Это баронство, соседствующее с проклятым графством. А в последнем полно нежити. Там даже боятся жить гоблины.

Санчо побледнел.

Нежить — он никогда не видел её. Но в историях, которые говорили друг другу мальчишки, постоянно фигурировали бродящие мертвецы, ужасные приведения и ожившие трупы. И тому, кто с ними встречался, ничего хорошего ждать не следовало.

— И поэтому я не боюсь, что на вас нападут гоблины, — улыбнулся наставник.

— Здесь, правда, нет гоблинов? — дрожал ученик.

— Да.

С души Санчо свалился камень.

— А как же нежить? — Атэнаис смотрела по сторонам.

— Я думаю, вы легко справитесь с парочкой оживших трупов, — усмехнулся Элдри. — Особенно Лили. Ну, я пошёл.

Он быстрым шагом рванулся вперёд, и полетел по старой брусчатке, сделанной ещё до великой гражданской войны магов.

Санчо дрожал. Но не от холода, а от страха. Воображение рисовало новых чудовищ, от которых леденело всё внутри. И без этого страха его настроение было пронизано болью и отчаяньем: ему пришлось пройти сегодня километров двадцать, и ноги просто разрывались от боли, а мозоли кровоточили; и ещё он так неудачно порвал свои и без того дырявые штаны, когда слазил вчера с дерева, так, что теперь у него на заднице была треугольная дырка — ничто из этого не добавляла ему боевого духа, а снижало его до самого дна.

А если бы он сидел дома, то всё было бы хорошо! В обед он бы сегодня ел заварные пирожные с чаем. К ним бы пришёл сапожник, возможно со своей дочкой. Санчо был бы счастлив. Он бы брал пухленькими пальчиками пузатые пирожные и отправлял себе в рот, а затем запивал ароматным чаем с чабрецом. Он месяц ждал этих пирожных, и теперь бы вкусил их сладость.

Как бы было бы хорошо.

Всё было бы просто прекрасно. Мир был просто чудесен. Но нет, Санчо не дома, и в это воскресенье он так и не попробует пирожных бабушки. Тех, которых он ждал целый месяц. Которые так любил.

— Мои бедные ноги! — вырвалось у него, и он сел на обочину, смотря на мутную воду болота.

— Сколько можно! — закричала Атэнаис, смотря на его спину. — Сколько можно ныть. Или ты думаешь, что другим не трудно? Или, по-твоему, благородным девушкам приятно таскаться по трактирам и пешком идти по заброшенным дорогам, смотря параллельно за старым ослом?

Санчо обернулся.

— Я…

— Мы бы никогда не были в одной команде, если бы не обстоятельства. А так, пожалуйста, избавь нас от своего нытья. Оставался бы ты в трактире, сославшись на болезнь. А потом бы вернулся в город! И избавил бы нас от своего присутствия. Я всё путешествие не услышала от тебя ни одного слова, кроме вечных недовольств.

На глазах Санчо показались слёзы.

— Как можно! — он вскочил с обочины. — Как можно так говорить обо мне! Ты знаешь, как я страдаю? Сегодня я должен был есть любимые заварные пирожные. Я целый месяц ждал этого дня! Именно в этот день бабушка их готовит специально для меня! Она знает, как я их люблю. И теперь все потеряно, я не попробовал их. Я потерял целый месяц ожидания. Всё потеряно. И всё оборвалось!

— Ты сам виноват в этом! — подняла изящную голову Атэнаис. — Не ты ли завалился пьяный в гильдию и просил тебя сделать авантюристом? Секретарша сама заполняла твою анкету, ты только потом расписался. Не ты ли облевал стойку регистрации? Не ты ли потом валялся на полу, пьяный в стельку?

— Да, — усмехнулась Майя, стараясь не рассмеяться. — А ещё, Элдри тебе не сказал, что ты жестоко оскорбил барона де Голдблю, и тот вызвал стражу. И если бы не заступничество наставника, то ты бы сейчас сидел в тюрьме. А в понедельник вместе бы с другими заключёнными поехал на каторгу.

Санчо бледнел и бледнел.

Новость его поразила громом. Так значит, он что-то сделал не то, и теперь его безопасная жизнь в городе растворилась, как утреннее сновидение. Ему стало ещё хуже, и тело покинули последние силы. Пухленькие руки задрожали.

— Мало того, барон вряд ли простит тебе оскорбление. Так что когда ты вернешься в город, он может нанять пару лихих парней, которые намнут тебе бока в тёмном переулке, — добавила Майя, видя испуг парня.

— Правда! — у юного пекаря выпала челюсть. — Не может быть!

Он закрыл лицо руками.

Если это правда, то его спокойной жизни пришёл конец. Он даже не сможет выйти на улицу, не опасаясь за себя. А ведь он на самом деле очень хрупкий и ранимый человек. Один удар кулаком, и он может умереть. Почему мир так несправедлив?

«А всё из-за тупой ссуки — Джульетты. Если бы не она, я бы никогда не вляпался в такое дерьмо!» — подумал он. Он мялся на краю насыпи, а затем пошёл к другой стороне дороге.

Там, смотря на торчащие из воды стволы деревьев, он задумался.

«Жизнь не справедлива ко мне!»

Вращая в голове эту мысль, он ещё больше приблизился к топкой воде, где пошли пузыри и, разрывая болотную гладь, поднялся гнилой труп.

Вываливающиеся из орбит глаза, смотрели на Санчо.

Он онемел.

— Ааа! — пронёсся над рекой его крик.

Выйдя из оцепенения, Санчо побежал к храму безымянного бога в другой стороне. Дорога к нему почти развалилась, и он рисковал упасть в грязную воду. По центру ещё сохранились остатки брусчатки, где можно было спокойно идти, но Санчо не обратил на неё внимание. Он вбежал в проём ворот, пронёсся мимо старых могил с покосившимися крестами и тяжёлыми надгробьями и старыми памятниками и скрылся в широких дверях высокого храма.

— Смотри-ка, мертвец! — улыбалась Майя, разминая пальцы.

— И правда! — кивнула Атэнаис. — Надо опробовать меч.

— Девочки, надо найти Санчо, — посмотрела на дорожку Лили. — Неизвестно что с ним может случиться без нас.

— Санчо подождёт! — бросила рыжая. Её изящная рука легла на эфес меча брата.

Однако полуразложившийся труп стоял, как вкопанный, не желая приближаться к девушкам.

— Чего он ждёт? — посмотрела на Лили Майю.

С неба упали первые капли дождя, и по болотам пронёсся холодный порыв ветра. С каждой каплей, в которой отражалось серое небо, дождь всё усиливался и усиливался, звеня по воде и листьями деревьев.

Осёл тревожно закричал.

— Смотрите! — Атэнаис указала на тени между деревьев. И Лили вздрогнула. Вдалеке по болоту по пояс воде шли мертвецы. На многих из них ещё осталась одежда, а некоторые успели прогнить до внутренностей. Влекомые магией, они шли вперёд, не обращая внимания на окружающий мир.

— Откуда они? — обернулась Лилия.

— Наверняка из проклятого графства, — схватила её за локоть Атэнаис.

— Их тут тьма! — сжала кулаки Майя, осматривая округу.

— Отступаем к храму, — развернулась Атэнаис. — Лили, проведи осла.

Блондинка коснулась шеи животного, и он успокоился. Осёл с самого начала казался девушке необычайно послушным. Дома у них тоже был осёл. И он был ужасно упёртым и тупым животным. Он никогда не мог понять, что от него требуется, либо не хотел этого делать. На этом же осле девочка разглядела на следы магии.

Взяв его за ремень, Лилия повернула к дорожке к храму, и осёл потащил телегу туда. Самое страшное для девушки было бы, если бы телега завязла в грязи, или ещё чего хуже — свалилась в болото. Тогда бы пришлось оставить осла здесь, поскольку они бы не успели его распрячь.

Майя шла впереди, смотря на спасительный храм, Атэнаис за ней.

Мертвецы уже перешли через насыпь и брели к храму, влекомые ненавистью ко всему живому.

— Ну и кладбище! — Майя посмотрела на могилы вокруг храма. Старые, утонувшие в песке… Но было видно, что за ними ещё кто-то ухаживает, хотя и редко.

Осёл тревожно кричал, но шёл. Он смотрел по сторонам, махал серым хвостом и всячески показывал недовольство положением. Майя взяла за старые ручки и открыла высокие двери храма. Перед ними распростёрся мрачный зал.

Под стрельчатым потолком висели паутины. Фрески на стенах давно поблекли, и стали едва различимы. В них златовласая красавица — Жизнь, боролась с блеклым и некрасивым — Смертью. А витражи на стёклах пропускали слишком мало света, закрывая от вошедших внешний мир.

Лили втащила осла в храм, за ней вошла Атэнаис. Когда двуколка въехала внутрь, то девушка закрыла тяжёлые двери. Она быстро осмотрела храм, не найдя там ничего для себя интересного.

На мгновение воцарилась тишина.

— Майя, помоги устроить баррикаду, — Атэнаис подошла к длинной скамье, и вместе с Лавфромбойс сдвинула её к дверям. Проблема была лишь в том, что двери храма открывались наружу, и помешать этому скамья никак не могла.

Лили подошла к алтарю и увидела там прячущегося Санчо.

— Мертвец ушёл? — пролепетал он.

— Нет, — покачала головой девчонка. — Теперь их больше сотни.

Лили уже не первый раз видела поднятые трупы. В храме был склеп, где несколько таких стояли за решеткой. Эти были тела жрецов.

Один раз Лили спустилась в подвал вместе с другими девочками, и увидела их на конце коридора. Гниющие, разлагающиеся, они тянули руки к живым, в надежде дотянуться и убить. В них жила ненависть. Лили подошла на расстояние вытянутой руки к ним и смотрела на гниющие тела. Она пыталась почувствовать их магию, оживившую чёрные души. В этих душах была жажда жизни, зависть к живущим, желания отнять то, чем они больше не смогут насладиться. За ними стояла какая-то сила, которую девушка никак не могла почувствовать. Сила слишком древняя, тонкая и распространившаяся по всему миру. Как будто проклятие, исходящее от целого народа. Это проклятье нашло отклик в их чёрных душах и вернуло их к жизни.

Оно не давало им покоя.

Позже через несколько дней маги избавились от мертвецов, и храмовый склеп вновь стал тихим и спокойным. Тогда весь храм говорил, что восставшие мертвецы при жизни носили украшения одного проклятого рода, которые пожертвовал храму неизвестный, и с которыми их похоронили.

Лили знала это. Всё, что связано с этим родом — проклято народом её страны.

Но нежить не сможет ей навредить, по крайней мере — такая. Лили это тоже прекрасно знала, та сила, что у неё есть, способна противостоять магии тьмы.

Осталось только узнать — насколько сильны эти трупы, как сильно они впитали проклятье.

— Нет, — вскричал Санчо, закрыв голову руками. — Мы все умрём!

— Можешь ты хоть заткнуться на мгновение! — крикнула на него Атэнаис, хватаясь за меч.

Снаружи шумел дождь.

Все в храме прислушались, пытаясь разобрать хоть какие-то звуки снаружи. Но мертвецы молчали.

Атэнаис заметила тени, появившиеся внизу витражных окон. Храм окружили. Майя села на скамейку, и откинулась на спину.

— Мои бедные ноги!

— И ты туда же! — сжала кулаки Атэнаис.

— Может сегодня и впрямь устроить перерыв? — улыбнулась брюнетка. — Никуда не пойдём. Учитель обязательно вернётся за нами, когда поймёт, что мы не пришли.

— А не хочешь попробовать свою магию?

— Хочу! — она вскочила.

— Я не чувствую в них большой силы, — пожала плечами Лили Лероус. — Скорее всего, их магия это всего лишь отголоски великого проклятья.

Осёл закричал, леденя душу Санчо. Животное попыталось рвануться вперёд, но телега не дала это сделать, зацепившись за скамейку.

— Открываем двери! — посмотрела на волшебницу Атэнаис.

— Нет! — взревел Санчо. Он посмотрел в витражные окна напротив алтаря, и там увидел черные тени подошедших к стеклу мертвецов. Внутри него опять всё сжалось.

«Сейчас они прыгнут, разбивая стёкла, и всё будет кончено!»

И он умрёт. Он уже представил это в воображении. Там трупы уже готовились наброситься на него с обеих сторон и разорвать, как загнанного зверя.

От этих мыслей Санчо потерял последние капли самообладания и здравого смысла.

Он вскочил из-за алтаря.

«Если они откроют сейчас двери, то мы все умрём!» — думал он. И что есть мочи, выпучив глаза, он рванулся к дверям.

— Нет!

Атэнаис и Майя, не слушая его вопли, толкнули двери, и они распахнулись в разные стороны, открывая проём. Перед ними стояла скамья преграждала дорогу в храм мертвецам.

Санчо пытался закрыть двери, но их ручки были далеко снаружи. Обезумев от страха, он стал на скамью и перепрыгнул через её спинку. Очутившись снаружи, он потянулся к дверной ручке, но левая нога поехала по грязи назад, и юный пекарь растянулся в грязи. К нему подошёл мертвец и склонился над Санчо, по которому хлестали струи дождя.

— Нет! — закричал юный пекарь.

Прогнившая рука сдавила ему горло. В этот момент, сбоку полился слабый свет. Хватка ослабла, и труп упал на него. Разъеденные гнилью глаза смотрели прямо в душу юному пекарю.

— Ааа, нет! — Санчо потерял последние остатки разума. Он сбросил мертвеца и побежал сквозь кладбище к воротам. Точнее тому месту, где они когда-то были.

Рассудок помутился, уступая место животному инстинкту. А он говорил ему, что чем дальше он будет от мертвецов, тем лучше. То, что девушки могут остановить трупов, вылетело у него из головы, и единственный мужчина в отряде даже и не вспомнил про них. Весь мир сузился до желания спастись.

Потеряв сапоги, падая и поднимаясь, Санчо летел по дорожке к основной дороге, а потом по ней понёсся в направлении деревни.

Он не помнил, сколько он бежал в беспамятстве, подгоняемый страхом, и очнулся только, когда силы совсем ушли. Санчо увидел в темноте большое дерево, ветки которого образовали корзинку в нескольких метрах над водой. Он добрался до него по корням соседних деревьев, с трудом залез в корзинку и отключился.

Время близилось к полуночи, когда девушки въехали в деревню. Уставшая Атэнаис подошла к двухэтажному трактиру, где всё ещё горел свет. Она ворвалась внутрь, держа в одной руке футляр со скрипкой, а другой промокший мешок.

— Где Элдри? — бросила она трактирщику.

— Отдыхает вместе с разносчицей, — ухмыльнулся тот. — Вы никак его ученики?

— Да, — кивнула девушка.

— Комнаты уже готовы, сейчас накрою на стол.

— Я хочу ванну в комнату! И полотенца, — бросила она ему следом.

— Сию минуту, юная леди.

Санчо проснулся от озноба. Тело дрожало, а зубы стучали от холода. Ранее утро. Дождь уже прошёл, и даже одежда успела немного просохнуть. От дырявых штанов ничего не осталось, и ноги замерзали. Помимо прочего Санчо ужасно хотелось есть. Он осмотрелся. На болоте стояла тишина, и царствовал покой. После вчерашнего дождика уровень воды немного вырос. Санчо хотел было слезть с дерева, но не нашёл дороги поблизости. Её просто не было.

Куда он не смотрел — всюду видел только мутную воду и торчащие из неё деревья.

«Что за ерунда!» — вздрогнул он.

Один из корней дерева, между веток которого сидел Санчо, зашевелился. И внутри юного пекаря всё задрожало. Корни пришли в движение, и дерево медленно пошло по дну болота.

Осознание пришло мгновенно.

Он залез на древня.

— Нет!

Вырвалось у него, и он закрыл рот руками.

«Я теперь точно умру. Этот монстр съест меня! Нет! О боги, если вы есть, спасите меня! Умоляю!»

Ему до ужаса захотелось вернуться домой. Очутиться в тёплой постели, а не висеть между веток идущего не пойми куда монстра. По пухлому телу разлилась слабость и жар. Санчо захотелось пить, но спуститься к воде он не мог.

Эх, если бы сейчас он был дома! Он бы готов отдать половину жизни, только за то, чтобы очутиться сейчас в своей комнате. Он был тогда лежал на мягкой кровати. Бабушка бы принесла разведенное кипятком малиновое варенье. Как бы было прекрасно!

Древень плёлся по дну. На одну из его веток сел болотный ворон. Его грузная туша взгромоздилась на сук рядом с Санчо, и страшная птица смотрела на несчастного юношу чёрными глазами.

Рядом в болоте проплыл труп в одежде крестьянина. Древень шёл вперёд, и труп несчастного остался где-то позади. На мгновение у юного пекаря промелькнула мысль, что может ему удастся бежать, когда древень опять заснёт? А когда он спит?

Санчо стало ещё хуже.

Теперь его сильно знобило, и даже полуденный жар и духота не могли ему помочь. Он валялся в корзине из веток и бредил. По телу стекал холодный пот. Санчо казалось, что пришла бабушка, что он ест заварные пирожные, которые он так и не попробовал в этот раз. А он ждал этого дня весь месяц. Целый месяц! Такой долгий и бесконечный месяц. Когда он каждый день вставал с кровати и помогал отцу в пекарне. И этот день, самый важный день, прошёл без него. И сейчас всё это виделось ему новой сказкой.

— Санчо, милый мой, голубушек, — говорила бабушка, ставя на стол тарелку полную любимых пирожных. — Кушай, детушка. Кушай, милый внучок. Тебе уже пятнадцать, ты большой. Вот женишься, наделаешь детей и будете вместе сидеть за столом и кушать бабушкину стряпню.

И ему виделась столовая полная народу и веселящихся детей. И было хорошо. И пирожные прекрасно пахли. И чай был такой ароматный.

Яркая вспышка. Мощный взрыв, грохот.

Санчо тряхануло. За мгновение до этого в древня влетело сияющее копьё. Монстр вздрогнул, осунулся, и его ветки завяли, а из прожжённой дыры на боку пошёл едкий дым. Вскоре к нему на лодке подплыл человек.

— Эй, ты живой! — он ткнул юного пекаря посохом.

Санчо очнулся и протёр глаза.

— Спасите! — стучал он зубами.

— Дружище, да ты весь горишь!

Маг кончиком посоха поднял грубую цепочку, висящую на шее Санчо.

— Авантюрист! Что-то я тебя не знаю. Новенький! Залезай в лодку. Смотри только не опрокинь.

Санчо из последних сил, приподнялся и сполз в лодку, маг упёрся посохом в дно, чтобы лодка не опрокинулась.

— Держи! — он открыл бутылочку и залил жидкость в рот Санчо, а потом укутал его в дорожный плащ. — Потом мне всё расскажешь.

По телу Санчо полилось приятное тепло, и он отключился. А маг в это время подплыл ещё ближе к древню и резал его ножом в области рта и желудка.

Когда Санчо очнулся снова, то наступило утро следующего дня, и он лежал трактирной комнате на кровати. Дверь открылась, и туда вошёл спасший его маг.

— Итак, Санчо Бродино, — обратился он к юному пекарю. — Я Дэй Блэйди, маг, кварцевый авантюрист. Я покидаю деревню, поскольку выполнил задание на уничтожение древня и ещё одно другого характера. В желудке древня нашлись кости гоблина, и его кожаный мешочек с двадцатью пятью золотыми. Так что я вполне удачно завершил охоту.

— Где я? — простонал Санчо.

— В деревне «Весёлые ливни». Но у меня к тебе дело. Ты должен расписаться на долговом обязательстве на двенадцать золотых.

Санчо хлопал глазами.

— Это за потраченные на твоё лечение зелья, за штаны и сапоги, — которые я купил для тебя, — Дэй показал взглядом на лежащие на стуле штаны. Под ним стояли кожаные сапоги. — Так же в таком случае я смогу оставить тебе три золотых на карманные расходы. Тебе нужен отдых, а комнату и обеды я оплатил уже на три дня. Когда ты вернёшься, гильдия сможет вычесть эти деньги из твоих гонораров в мою пользу.

— Да, друг, — Санчо поднялся. — Давай перо.

Он взял перо и расписался на бумаге, где был составлен перечень оказанных ему услуг. Маг вынул три золотых и положил их на прикроватную тумбочку.

— Встретимся в гильдии.

— Постой, ты знаешь мою пекарню, «Свежий хлеб?»

— Пекарню Бродино?

— Да.

— У вас хорошие круасаны.

— Можешь отнести это моим родителям, они заплатят сразу, и заодно передашь им письмо от меня.

— С удовольствием.

— Санчо продиктовал ему письмо и расписался в конце. Дэй спрятал бумаги в сумку.

— До встречи! — улыбнулся маг и вышел за дверь.

«Я спасён! — думал Санчо. — Жаль, что я не могу вернуться вместе с этим человеком. Вот такой вот мне нужен учитель. Сразу помог, сразу всё сделал. Не то, что этот безжалостный ублюдок Элдри».

Юный пекарь ещё до вечера лежал, предаваясь размышлениям, и кушал еду, которую приносила ему молодая разносчица.

На следующее утро, когда Элдри спустился в зал, его встретили недовольным взглядами девчонки.

— Нам пришлось драться с мертвецами, — встала со скамьи Майя.

— Не преувеличивайте, — улыбнулся брюнет. — Я знаю тех мертвецов. Слабое проклятье. Отголосок древней магии. Даже новичок мог их ненадолго упокоить.

— Я так и сделала! — кивнула Лили. — Но боюсь, что через несколько часов они опять встали. Мы поспешили спрятаться от них в храм, потом я почувствовала их магию.

— Ничего страшного. На них потом кто-нибудь придёт, когда дадут задание, — кивнул Элдри.

— Но это несправедливо! — сжала кулачки Лили. — Зло нужно уничтожать, а не откладывать это!

— Тогда спроси деревенских жителей, — Элдри сел за стол, — Эй, трактирщик, нужно ли вам задание на мертвецов.

— Да, тут с колдуном разобрались главное. А этих, мы то уже сами как-нибудь отпугнём, — ответил мужик у стойки.

— Сегодня у нас в программе исследования старой башне, где раньше жил колдун, — посмотрел на девушек Элдри. — Трактирщик, протопи как нам баньку.

— Будет сделана ваша милость.

— А как же Санчо? — повернулась к наставнику Атэнаис. — Мы забудем о нём?

— Я уверен, что с ним всё в порядке, — улыбнулся Элдри.

— Откуда такое знание?

— Чутьё!

— Мертвецы плохо горят, — вздохнула Майя.

— Особенно, которые шляются по болотам, — кивнул Элдри.

— Лучше скажи, как ты убил колдуна? — вернулась к теме Атэнаис.

— Несложно. У него было два теневолка. Убив их, я вошёл к нему в башню и отрубил голову своим мечом. Он даже не подумал, что кто-то так нагло ворвётся к нему.

— Эх, в детстве нормальным пацаном был, — стёр со лба пот трактирщик. — А пришёл от колдунов, так сразу всех баб в деревне ебать стал, да требовать от мужиков дань. А недовольных убивал.

Старая башня стражи стояла у самого края болот. Полуразвалившийся верх, торчал из поблекших деревьев. Рядом со входом лежало два больших скелета волков, под ними сверкали пятна от чёрной эктоплазмы — это всё что к этому дню осталось от теневолков.

Элдри вошёл в башню, где на полу возле красного дивана валялось тело в чёрной робе, с отрубленной головой, лежащей у стены.

От этого зрелища Атэнаис чуть не вывернуло. Да и Майя старалось не смотреть на тело колдуна.

— Жуть! — прошептала Лили.

— Эх, жаль Санчо, не с нами, — вздохнул Элдри. — Такая работа для него пропала — копать могилу и хоронить колдуна.

— А теперь кто его будет хоронить? — к трупу подошла Майя. Ей не терпелось увидеть книги мага.

— Зароют деревенские. А теперь надо обыскать башню.

Через несколько часов обыск дал результаты. Нашлась шкатулка, где лежали пятьдесят три золотых, а так же целый мешок серебра и меди. Так же нашлись кое-какие книги, поэтому от башни колдуна авантюристы уходили с полными мешками различного скарба.

Больше всего находкам радовалась Майя.

В трактире собралось полно народу: крестьяне праздновали освобождение. Эль и брага лились реками, и разносчица только и успевала, что подносить полные кружки. Элдри с ученицами ужинали.

Окончив еду, один из крестьян встал, и начал свой рассказ.

— Я хочу вам рассказать о древнем роде! — он распростёр мускулистые руки. — Этот род настолько древний, что его история теряется в веках. Это род великих магов! С ним связано множество легенд!

— Ага! — кивнул мужик за столом.

— Этот род все боялись! — продолжал рассказчик. — В нём было много злодеев, но именно он спасал простой люд от произвола королей. Люди этого рода были выдающимися. Но на всех них лежало страшное проклятье.

— Давай! — кивал крестьянин.

— Этот род стал самым загадочным и страшным! Я расскажу вам одну историю про него! Давным-давно, когда нас с вами и наших дедов ещё не было, родился один мальчик.

В трактир вошла баба.

— Хватит, пить! — она схватила рассказчика и потащила к дверями.

— Дорогая, дай мне рассказать сказку!

Крестьяне рассмеялись, и вернулись к своим разговорам.

Видя, что Май уже доела и скучающе смотрит на зал, Элдри улыбнулся.

— Не хочешь что-нибудь сыграть на гитаре?

— Давай! — кивнула девушка и достала гитару из футляра. Она положила ногу на ноги, и удобно разместила на них гитару. Тонкие пальцы побежали по натянутым струнам.

— Хей-я! Хей-я! Сладок мой мёд!

Элдри покачал головой.

— Что-нибудь другой тематики и повеселее.

— Я знаю одну старинную балладу, улыбнулась Майя и сменила мотив.

Фейерверками гремит

Малый город меж горами.

Снова духами забит,

Что слетаются на пламя.

Её пальцы бегали по струнам, а крестьяне, забросив застольные беседы, молча слушали. Барды в деревне были редкими гостями. Сальные свечки коптили под потолком, поддаваясь веселым напевам.

— В старом замке у ворот

Шумно стражники толпятся.

Весть лихая вновь идёт,

Но их дело лишь сражаться.

А в трактирах суета —

Люди пьют и веселятся.

Праздновать велела та,

Демоны кого боятся.

И сегодня: в этот год,

В этот месяц, в это время

Лихо празднует народ,

Позабыв тоску и бремя.

Элдри закрыл глаза, и казалось: в этот момент был далеко отсюда в мечтах о детстве. А Майя продолжала петь под весёлый мотив.

— Старый город вновь ожил —

Отлетели сновиденья!

Нет здесь прошлого могил —

Все справляют день рожденья!

Праздник яркого огня

И рубиновой богини.

Ночь сегодня ярче дня!

Дни начнут светлеть отныне!

И в рубиновом плаще,

И в коротком бальном платье,

И с улыбкой на лице

Танец вдохновляет статью.

В залах яркого дворца,

В центре площади средь снега.

Радость ясного лица,

Отражает мира нега.

Атэнаис немного загрустила. Виденный колдун всё ещё стоял перед глазами. Она сидела у стены, положив подбородок на ладонь. Весёлая песня Майи была где-то далеко от неё и не трогала душу.

— И безумие игры,

Святость лучшего стремленья.

Нету здесь иной поры!

С нами муза — вдохновенье!

И на поясе клинок —

Символ власти несомненный.

Мир давно её чертог,

А она — дитя вселенной.

Лили, слушала, и в глазах у неё жила тоска. А Майя весело бренчала — у неё был прекрасный день.

— Танцы яркого огня,

Толпы духов шаловливых,

Опьяняют вновь меня

Возле юношей игривых.

И сегодня я опять,

Стану званой гостьей в граде.

Можно многое понять

В новом для меня укладе.

Праздник жизни средь богов

Пусть весь город отмечает.

А у нас удел таков —

Мы беседуем за чаем.

Вот последний куплет прозвучал, и Майя вздохнула.

— Давайте завтра устроим выходной, — обратился к ним Элдри.

На следующее утро Санчо стало гораздо легче. Слабость уже прошла, и молодое тело начало наполняться силой, хорошенькая разносчица принесла ему еды и немного вина.

— А это от заведения, — улыбнулась она. Она стрельнула глазами в парня, а потом они перешли на три золотых кругляша лежащих на его тумбочке. Анн так и хотелось, чтобы они побыстрее стали её. Вчера она каждый раз ловила взглядом эти монеты. Всю ночь она думала о них.

Что за люди эти авантюристы? Они не знать, а такие же, как они — крестьяне, но до чего же они богаты. Тут целый день пашешь, как вол, и то золотого в месяц не увидишь, а они их сыпят направо и налево.

Так, принося ему вина, она дождалась, когда под вечер Санчо опьянеет. Было уже темно, когда она вошла к нему в комнату.

— Что такое? — выпучил он глаза.

— Авантюрист, сир, — потупилась девушка. — Наш трактир предлагает особые услуги для авантюристов.

— Какие же? — приподнялся в кровати Санчо. В его пьяных глазах сияли огоньки, а отупевший взгляд вцепился в большое декольте, в котором белые груди бледнели в свете сальной свечи.

— Очень личные. Каждый день вы сражаетесь с опасностями. И мы вам очень благодарны.

— Ещё бы. Меня недавно чуть не порвали на части мертвецы!

От созерцания декольте его инструмент принял боевое положение и торчал, приподнимая одеяло.

— Но эти услуги стоят один золотой! — она приподняла платье до колен, обнажая голые ноги.

— Что? Так много. Нет! — выдохнул Санчо. Он ещё был не настолько пьян, чтобы не понимать, что за один золотой можно сходить в хороший бордель.

— Тогда разрешите откланяться, — девушка скользнула к двери.

Санчо приподнялся. Восставший клинок требовал продолжения банкета и не желал отступать.

— Ладно, — кивнул юный пекарь. — Золотым больше, золотым меньше — какая разница.

Девчонка задрала юбку и прыгнула на него. И Санчо долго не мог уснуть в эту ночь.

День отдыха прошёл незаметно. Май изучала книги колдуна, Лили ходила по деревне, исцеляя крестьян, а Атэнаис тренировалась с мечом. Один Элдри заигрывал с разносчицами, мылся с ними в бане и приятно проводил время.

На следующее утро Санчо не удержался и повторил ночное приключение. Так он стал беднее ещё на один золотой. Провалявшись день в кровати, он сытно поужинал, а потом ещё раз развлёкся с девчонкой.

Пока он был этим занят, Элдри и девушки вышли из своей деревни, добрались до его и остановились в этом же трактире. Но об этом Санчо даже не узнал.

Юный пекарь проснулся утром, когда в дверь его комнаты постучали.

— Что такое? Войдите!

В комнату вошла Анн.

— Давай повторим! — Санчо протянул руку, чтобы схватить её за локоть, но она отпрянула.

— Если вы будете приставать, я закричу!

— А как же, то, что было вчера?

— Если у вас есть золото, то оно будет и сегодня.

— Нет! — он сжал кулаки. — Шлюха! Потаскуха!

— Я пришла сказать, чтобы вы освободили комнату.

— Да, как ты смеешь! — поднялся Санчо и схватил девчонку за руку.

— Отпустите меня! — Анн картинно завизжала. В этот момент в раскрытом дверном проёме появилась могучая рука, которая влетела в челюсть несчастному больному.

Санчо отлетел к стене и потерял сознание. А Анн выбежала в коридор, промчавшись мимо Элдри.

Когда Санчо очнулся, он лежал на кровати с перебинтованным лицом.

— Дорогой мой, ученик, — рядом на стуле сидел Элдри. — Прошу тебя больше так не поступать. Из-за этого я перепутал тебя с негодяем, пристающим к разносчицам. Но я уверен, ты не такой человек. Наверняка произошло какое-то недоразумение.

— Да, — кивнула Санчо, — Это почтенная девица перепутала меня с насильником, хотя я всего лишь от слабости потерял равновесие и опёрся на её руку.

— Вот видишь! — кивнул Элдри.

Санчо было хотел признаться, что она вытянула у него все взятые в долг деньги, но ему стало стыдно, что он оказался таким дураком. Поэтому он решил промолчать.

Вскоре они собрались в путь, и Элдри сам прилепил к ушибленному лицу юного авантюриста примочку из ослиной мочи, обвязав многострадальную голову Санчо.

Когда юный пекарь спустился, Элдри у стойки разговаривал с трактирщиком.

— В гильдию приходили многие сообщения о том, что в вашем трактире не надлежаще относятся к авантюристам.

— Упаси боже! — воскликнул трактирщик, показывая ладони.

— Наша гильдия уже подготовила прошение в управление Илда, об отъёме у вас лицензии.

— Помилуйте! — закричал трактирщик.

— На вашу деревню постоянно приходят дурные отзывы, — продолжал Элдри. На позапрошлой неделе он прочёл журнал отзывов о деревнях, который выдавали только авантюристам пятого ранга и выше. — Авантюристы жалуются на плохое отношение к ним жителей. На то, что им приходиться ночевать в конюшне, если все комнаты заняты. На завышенные цены.

— Помилуйте!

— В общем, я буду вынужден вынести вердикт не в вашу пользу и написать ещё один отрицательный отзыв. Это будет последней каплей и концом вашего дела.

— Помилуйте, каюсь, иногда бывает — завышаю цены, — выбежал из-за стойки трактирщик.

— Разбавляете вино водой.

— Тоже грешен!

— Не докладываете еды в тарелки.

— Помилуйте!

— Моё путешествие длинное. И тем дольше я не вернусь в Илд, тем лучше для вас. За это время вы может быть успеете послать прошение, от отмене иска в управу. А чтобы я не вернулся с отзывом ещё долго, у меня должно быть много провизии.

— Я вас понял, всё сделаю, — бросил трактирщик.

Через десять минут они вышли, и осёл тащил полную тележку еды.

— Ты солгал трактирщику насчёт ревизии? — поинтересовалась Атэнаис.

— Нисколько, — улыбнулся Элдри. — Когда я выбирал задания в гильдии, я видел задание от гильдии на инспекцию трактира в этой деревне, для авантюристов пятого ранга и выше. И я думаю, его уже выполнил авантюрист, что спас Санчо. И когда я вернусь, то не премину написать о них плохой отзыв. Так что я сказал им чистою правду. Их скорее всего закроют.

И авантюристы пошли дальше, уходя на новое задание. Одни из множества таких же, идущих по дорогам всего королевства. Усталых странников, останавливающихся в трактирах и мёрзнущих по дорогам зимой. Тех, кого обыватели встречают лишь мельком в трактирах и на улицах. Они не останавливаются на одном месте.

Дела не ждут!

Глава 4

Когда наступила долгожданная ночь, авантюристы сидели у разгорающегося костра. Из-за того, что осёл устал от тяжёлой ноши колдунского скарба, они не смогли добраться до следующей деревни, где должны были уничтожить гоблинов. Решив не спешить, Элдри выбрал место, и они остановились на уютной полянке в смешанном лесу.

Тёплая летняя ночь, радовала ясным небом полным мерцающих звёзд. Растущая Луна совсем скоро должна была стать полной. Всё сидели у яркого костра, а привязанный осёл дремал недалеко от телеги.

— Иду вперёд я вдаль влекомый… — выдохнула Майя устав от игры на гитаре. — Всё…

— Думаю, нам пора ложиться спать, — Элдри сидел, облокотившись спиной о прочный ствол дерева.

— Я того же мнения, — Майя спрятала инструмент в фанерный футляр.

— Жаль, не дослушали песню до конца, — воздохнула Лили.

— Это был первый куплет последнего припева, — распрямилась брюнетка. — Я пропела его до этого два раза.

— Я покараулю первым, — Элдри стряхнул с лица упавшие на него пряди чёрных волос.

Все укутались в плащи, а Майя в шубу, найденную в башне колдуна, и вскоре отошли ко сну.

Ночь прошла спокойно. Несмотря на доносящийся из чащи волчий вой к лагерю никто так и не приблизился.

Утром позавтракав, авантюристы продолжили путь.

Деревни, где требовалось выполнить задание, они достигли где-то в пять часов вечера. Она показалось путникам куда беднее предыдущей. Дома скученно стояли в центре полей, поделенных на квадратики и полоски. Само поселение окружала небольшая ограда, не дающая забегать скоту во дворы.

— Плохо, что мы опять вернулись в баронство Лайне, — выдохнула Атэнаис.

— Ничего с этим не поделать, — пожал плечами Элдри. — Чем ближе к границе чёрного леса и к империи магов, тем больше монстров.

— Не нравиться мне оно… Да и все баронства, что окружают проклятое графство.

— Надо разгрузить осла, — посмотрел на животное Элдри, но вначале зайдём в трактир.

Он открыл старую дверь, и вошёл в затхлый зал. Старые скамейки и столы тесно стояли рядом друг с другом. За ними обедало несколько крестьян.

— Смотрите и учитесь, как правильно вселяться в трактир, — подмигнул ученикам Элдри.

— Эй трактирщик, — бросил он. — Пять бесплатных комнат для авантюристов и сытный обед. А ещё баня.

— Ха, — шмыгну носом толстяк. — И не подумаю. Или платите, или убирайтесь!

— Пошли, — Элдри направился к выходу. — Только вот за гоблинами боюсь снова придут не раньше чем через месяц.

— Постойте! — толстяк бросился вдогонку. — Так вы за гоблинами?

— Да, — кивнул Элдри, — за ВАШИМИ гоблинами!

— Что же вы сразу не сказали, — трактирщик повёл его к столу.

— Что поделаешь, мы не кричим о нашей работе на каждом углу.

— Присаживайтесь, дорогие авантюристы!

— Если мы вкусно поедим, то пойдём за гоблинами прямо сегодня, — улыбнулся Элдри.

Санчо побледнел.

«Ну уж нет, я никуда не пойду!»

— Вначале надо переместить добро из телеги в комнаты и распрячь осла, — вернулся к проблеме Элдри. — А вы хозяин, готовьте для нас еду.

Лили вздохнула. Ей было жаль трактирщика, который вынужден кормить их бесплатно. В конце концов, они не нищие, чтобы попрошайничать. Но ничего не поделаешь, с учителем она не хотела спорить, тем более, что была отчасти с ним согласна. Она тоже исцеляет людей бескорыстно, и было бы неплохо, если бы эти люди отвечали ей взаимностью.

После обеда Элдри вытер руки и встал.

— Итак, думаю, девочкам не стоит ходить в грязную пещеру гоблинов, а нам с Санчо самое время сходить туда.

«Нет, я не пойду! — дрожал Санчо. — Никуда не пойду!»

— Не надо себя заставлять! — усмехнулась Атэнаис, смотря на бледнеющего соратника. — Сходи почисти осла. Это твоё настоящее занятие. Ведь не спроста мир разделён на аристократов и простолюдин.

— А вы, девочки, возьмите мелочь колдуна и купите хорошую бочку, чтобы в крыше была пробка, — продолжил распоряжаться Элдри.

— Большую? — поинтересовалась Май.

— Достаточно.

«И зачем я должен идти!? — думал Санчо, смотря на Атэнаис и Май. — Им хорошо говорить, они никуда не пойдут! Они будут сидеть здесь в тепле!»

— А я бы сходила в пещеру, — улыбнулась Май. — Хочу посмотреть, как моя магия будет действовать на гоблинов. Никогда не видела это вживую.

— У тебя будет такая возможность, — кивнул Элдри и посмотрел на замершего Санчо. — Теперь твой звёздный час, Санчо. Пришла пора делать выбор о своём месте в этом отряде. Что выберешь ты? Пойдёшь вместе со мной или в конюшню чистить осла?

В одной руке наставник держал кинжал в кожаных ножнах, найденный у колдуна в башне, в другой — щётку для чистки осла.

Санчо мялся. Конечно, он хотел пойти в конюшню чистить осла и никогда не хотел видеть гоблинов. Никогда не хотел спускаться в их пещеру. И вообще не хотел никуда идти. Но Атэнаис так презрительно смотрела на него, что ему стало страшно. Всё же глубоко внутри него жила какая-то гордость, которая уснула в повседневной жизни от каждодневного сюсюканья мамы и бабушки. И взгляд этой девушки пробудил в нём это чувство. Ему показалось, что он может большее, чем просто чистить осла. И сейчас настал решающий момент. Санчо показалось, что если он останется здесь, то так и будет чистить осла до конца своей жизни, не мечтая о большем.

Он представил, как вернётся домой, и все люди в городе узнают о его неудачном опыте авантюриста. Он будет посмешищем до конца жизни. А авантюристы, заходя в его пекарню, будут непременно припоминать ему это.

— Ну что ты решил? — прервал молчание Элдри.

— Да, я пойду, пройдусь, — с трудом выдавил из себя Санчо.

— Держи! — наставник протянул юному пекарю старый кинжал. Щётку, которую он держал в другой руке, бросил сидящему рядом мальчишке. — Если почистишь осла, заработаешь несколько медяков.

— С удовольствием, сир! — тот схватил её и выбежал из трактира.

Элдри пошёл на улицу, а Санчо, сжимая кожаные ножны в руке за ним.

— Удачи! — коснулась плеча бывшего ученика пекаря Лили, но он этого даже не заметил.

«Зачем я это сказал, почему не пошёл чистить осла? — корил себя Санчо, следуя за Элдри. — Как бы было хорошо, если бы сейчас мне не надо было никуда идти. Я бы пошёл в конюшню и почистил осла. Было бы хорошо, спокойно и безопасно. Мне бы тогда ничего не угрожало».

Идя по деревенской улице, он задумался. Не обращая внимания на стаю гусей, которую пас пятилетний мальчик, он прошёл мимо, даже не заметив пернатых. Все мысли Санчо занимали гоблины. Низкие, зелёные, страшные.

— Думаю, за час мы найдём их гнездо, — Элдри ускорил шаг. — Так что затемно успеем.

Санчо лишь вздрогнул и пошёл быстрее.

«Всё! Надо всё бросить и остаться в деревне, а потом одолжить у кого-нибудь деньги и добраться до города. Вот и всё! И больше никаких приключений, никаких гоблинов, никакой опасности! Это не для меня! Я не способен решать такие задачи!»

Он думал на такой манер, когда они шли мимо домов, затем проходя сквозь земельные наделы крестьян, поросшие зелёными стеблями, он задумался о другом.

«Почему вообще меня взяли сюда? Неужели я на самом деле спьяну умолял меня взять в поход? Почему я так отупел. Стоило мне лишь выпить глоток, и я оказался в западне, а потом из-за чашечки вина промотал все деньги, что дали мне на возвращение домой. Был бы я поумнее, этого бы не случилось. Да, будь я поумнее, я бы сейчас чистил осла, а не шёл к лесу. Боги, почему я такой дурак?»

Он задал справедливый вопрос.

«Разве Джульетта лучше той трактирной девки? Да, безусловно, её фигура куда получше, да и личико помиловидней, но не стоит же меня столь недооценивать. Да с её папашей ни один ремесленник ни сядет в трактире за один стол. Пьяница и дебошир, избивший её мать до смерти. Кроме выпивки его ничего не волнует. И ради его дочери я попал сюда. Неужели я на самом деле хотел стать авантюристом, — он шёл по колее, смотря на небо. — Быть может, произошла ошибка? Ну не мог же я в пьяном бреду явиться туда?»

Но Санчо не мог себе в этом признаться, что он всегда завидовал авантюристам. Быть авантюристом в Илде, значило быть добытчиком редких ресурсов. Работа, связанная с немалым риском: быть защитником отдалённых деревень, быть борцом с монстрами, быть добытчиком редкостей — их уважали даже дворяне.

С тех пор, как сто двадцать шесть лет назад в Империи магов, что лежит на юге, произошла гражданская война, унёсшая за собой жизни большей части людей в мире, с тех пор авантюрист, проникающий туда и добывающий артефакты великого прошлого, славен и почтён.

В глазах простого народа он герой.

А кто он — Санчо? Кем он был? Он всего лишь сын пекаря. Единственный, любимый всей семьёй ребенок, с которым с детства постоянно носились родители. Он рос в любви и заботе. Предки смотрели, чтобы он нигде не перенапрягся. После того что случилось с ним в детстве, забота только усилилась. Словно принцесса, Санчо во всём надеялся на своих родных. Они обеспечили ему хорошее будущее. Главное не стоило противиться их воле и гнаться за фантазиями.

Но как привлекательны были авантюристы. Когда он был маленьким и ходил с отцом то в трактир, то на площадь, то там, где собирались рассказчики, он слушал истории и о них. Кто-то рассказывал, о том, как новички, не справившись с заданием, погибли в пещере гоблинов. И таких историй было много. Санчо не знал, что сама гильдий способствовала их распространению, чтобы отсеивать лишних людей.

Но эти истории были повсюду. Они повествовали о неудачливых новичках, обрастая страшными подробностями их смерти, о великих героях, совершавших невероятные подвиги. О искателях, проникавших в самую гущу империи, где после войны живут оставленные магами чудовища. Они витали в городском воздухе Илда. Приграничный город с населением в сорок пять тысяч человек, зависел от авантюристов, и они там были в почёте.

Санчо никогда не мог сказать себе, что он завидовал этим людям. Он, кто никогда не спал под открытым небом, кто всю жизнь вырос под неустанной опекой родных, тот, у кого уже было решённое будущее, завидовал тем, кто сражался с чудовищами, спал у дорог, часто не имел ничего, а те богатства что получал, вынужден был тратить на гномий доспех и эльфийский меч. А то и вовсе просто их спускал. Но у авантюристов было то, о чём не мог мечтать Санчо — любовь народа, почёт, уважение, слава.

Даже самый захудалый авантюрист, сидя на лавочке, собирал вокруг себя толпу мальчишек, рассказывая им свои обыденные истории. На него с обожанием могли смотреть девушки из бедных семей. Когда он уходил на задания, прохожие провожали его долгими взглядами.

А кто он, Санчо? Его никто не замечает в упор, его никто не будет слушать, он никому не интересен. У него нет прекрасных историй, которые он любил с удовольствием послушать, у него нет яркой жизни, полной необычных приключений. Его приключение, это сходить с семьёй в театр в воскресенье, или посмотреть представление уличных артистов, повествующих опять о приключениях этих проклятых авантюристов. Он даже не имеет привлекательной внешности, да и финансовое положение тоже не выдающееся.

В общем, авантюристы были во всём лучше его.

И самое главное, они имели шанс мгновенно обогатиться за счёт найденной редкости — а он нет.

Но сказать самому себе, что он — отстой, Санчо не мог. Конечно, где-то в глубине души он понимал это. Но признаться себе в таком! Его ум отказывался это делать.

Поэтому идя по засаженному полю, он в очередной раз искал виновных, в том, что с ним случилось. И это был кто угодно — только не он. Он говорил себе о том, какой он замечательный. Он представлял, как вернётся домой и выйдет в отставку, как авантюрист. Главное вернуться с выполненными заданиями, тогда честь будет спасена. Он с удовольствием примет ту судьбу, которую готовят ему родители. Только надо дожить до этого дня. Надо только дожить… А сможет ли он?

Санчо не заметил, как они оказались перед лесом.

— Пошли, мой юный друг, — Элдри вошёл под своды лиственных деревьев.

Санчо стало не по себе. Его мысли прервались, а по спине прошёл холодок. За каждым деревом ему мерещился затаившийся гоблин, и юный пекарь трясся, от каждого шороха.

А Элдри шёл вперёд, и Санчо, как зачарованный, следовал за ним. Он боялся остановиться, поскольку думал, что его порвут на части гоблины.

— Как ты находишь дорогу? — пролепетал Санчо.

— Видишь, вот там, — Элдри указал пальцем на ствол. — В щелях между корой череп бурундука. Такие метки по всему лесу. Логово уже близко.

«Надо бежать! — пронеслась мысль. — Нет, я тогда могу заблудиться!»

Остаться одному в лесу полном гоблинов… Это ужасно! Он не отстанет!

Взгляд Санчо метался из стороны в сторону. Спина покрылась холодным потом. Он смотрел по сторонам. За каждым кустом ему виделись гоблины. И воображение не желало останавливаться. Как раскрученный маховик, оно рисовало ему новых чудовищ, алчущих его плоти.

Стало невозможно страшно.

Наступил вечер.

В лесу стало не так светло, как днём, но ещё достаточно, чтобы он не был тёмным. Солнце светило со стороны заката, скрываясь за плотными кронами деревьев.

Вскоре показалась и вырытая в склоне холма пещера, уходящая под землю. Большая, высокая. В неё можно было спокойно войти вдвоём и находиться там не сгибаясь.

Рядом с ней на вбитых в землю палках висели белые черепа животных.

— Вот мы и пришли! — посмотрел на Санчо, Элдри. — Настало время для воина.

— Ааа… — выдавил из себя Санчо, поскольку не мог ничего ответить.

— Гоблины хорошо видят в темноте, да и слух у них превосходный, а вот нюх — не очень. Хоть у них и длинные носы. Увы, жизнь в вонючей пещере не делает их обоняние сильнее. Ты готов?

Санчо промолчал.

— Ну, что, мой юный друг, пойдём! — Элдри двинулся к пещере.

Но Санчо не смог даже сойти с места. Его ноги будто бы приросли к земле. А тело дрожало, как осиновый лист.

Ещё шаг, и он встретиться с тем ужасом, который пережил в детстве. Сейчас он воочию ощутил свою беспомощность и ничтожность. Хрупкость своего тела и беззащитность обстоятельств. Воспоминания ожили, превращаясь в новую реальность. Они захватили сознания, и, как пучина, поглотили его без остатка.

Санчо почувствовал себя очень болезненным. Его тело казалось ему удивительно хрупким, если он упадёт сейчас, то, наверное, сломает все кости. А опустошающая слабость просто придавила к земле его ноги.

Элдри обернулся, смотря на замершего ученика.

— Караулить пещеру снаружи, тоже полезное дело, — заметил Элдри, стоя рядом со входом. — Если кто-то вернётся сюда или попытается убежать, ты сможешь его поймать.

Эти слова вывели Санчо из оцепенения. Он понял, что больше всего на свете боится остаться одному, тем более в лесу у пещеры гоблинов. В том месте, где они наверняка шуруют каждую минуту.

Он посмотрел вперёд, и перед ним открылась пещера.

Широкая, уходящая в глубину холма, выдолбленная и вырытая самими гоблинами, она казалось полной ужасов. Казалось, что там под землёй есть то, о чём не знают на поверхности, то, что бояться признавать. Что живёт в глубине тела мира… Или его души… Или сознания…

Как что-то мерзкое, тёмное, что живёт в каждой душе. В ней есть такая вот пещера, где живут существа, редко появляющиеся на поверхности. О них никто не знает, и даже не догадываются, что они существуют. Но они ЕСТЬ!

Санчо рванулся к Элдри. Он был настолько увлечен своим страхом, что даже не обращал внимания на то, что тот идёт в пещеру без доспехов.

— Пошли, друг мой, сейчас ты увидишь изнанку этого мира, — шагнул вперёд Элдри.

Он вошёл под тёмный свод. Санчо последовал за ним, он был готов отправиться куда угодно, только бы не оставаться одному в лесу полном гоблинов.

— Думаю, для тебя понадобиться свет! — мастер раскрыл ладонь, и из неё вылетела маленькая звезда, разгоревшаяся перед ними. — Конечно, гоблины нас и так заметят, но в темноте у них будет преимущество. А яркий свет может их ослепить.

— Д-да… — пролепетал Санчо, при свете ему стало легче.

— И не забудь, обнажить кинжал, — достал из ножен полутораручник Элдри.

Санчо опомнился и посмотрел на кинжал, который сжимала его рука. Кожаные ножны намокли от пота, который тёк от его пальцев. Вынув кинжал из ножен, он спрятал последние в карман. Нож он держать умел. Правда, резал он им тесто, но это уже было неважно.

— Мы пойдём плечом к плечу, главное не паникуй! — Элдри взял его за локоть правой руки, и они двинулись вперёд.

У Санчо внутри всё сжалось. Затхлый воздух попадал в нос. Стены пещеры по бокам вызывали у него панику.

— Дур кан дын, — издали послышался резкий голос гоблина.

— Кун!

— Дыр шан кун! — рявкнул кто-то другой. В темноте послышалось возня.

Сердце Санчо ушло в пятки. Ноги потяжелели, и по ним разлилась слабость. Он почувствовал, что больше не в силах стоять, и упал на задницу. Элдри пошёл вперед. Послышался топот десятков меленьких ног.

Но из-за спины авантюриста Санчо ничего нечего не смог заметить.

— Ур дын гар! — прокричал гоблин.

Пропела сталь, что-то скользкое упало на пол пещеры. Затем несколько ударов.

— Уя… — раздался предсмертный стон гоблина.

Санчо посмотрел на потолок, тонущий в отблесках света. В ушах затрещало, и юный пекарь упал спиной на влажный пол пещеры. Его сознание казалось вот-вот отключиться.

И мир на самом деле стал меркнуть. Свет и тени перемешались. По членам тела новоиспечённого авантюриста разлилась слабость. В ушах раздался треск, и Санчо оглох.

Чернота… Тьма, где тонет всё сущее. Забвение…

Из него новичка вывел удар в челюсть. Он не был особенно сильным, но Санчо открыл глаза. На его животе сидел зелёный гоблин. Лысая голова с большими глазами скалилась в звериной улыбке. Орудуя кулаками, он один за другим наносил удары в челюсть.

К счастью для Санчо этот гоблин был слабоват, по этой причине племя не выдало ему оружия. Элдри пропустил его, и стоял в стороне, смотря на него и Санчо.

Гоблину надоело месить лицо Санчо, и он раскрыл зубатую пасть, готовясь к укусу.

В этот момент рука, сжимающая кинжал, взлетела, и старая сталь вонзилось в брюхо гоблина. Вместо того, чтобы укусить Санчо за лицо, гоблин блеванул на него своим обедом вместе с кровью.

Санчо закричал, нанося удар за ударом. Из зелёного тела летели полоски крови, гоблин истерично визжал, пока не сдох, заливая Санчо своей кровью.

— Ну как, мой друг? Поздравляю с первым убитым гоблином!

— А… А… А… — пытался что-то сказать Санчо, он от шока не мог проронить и слова. Тело гоблина по-прежнему лежало на нём, истекая кровью.

— Полагаю, что тебе нужно немного восстановить силы, — кивнул Элдри. Звезда повисла над Санчо, освещая стены пещеры. — Когда почувствуешь себя достаточно хорошо, догони меня.

Элдри шагнул в темноту и исчез.

А Санчо от пережитого шока потерял сознание.

Разбудили его жуткие визги, доносящиеся из глубины пещеры. В этот момент в самом центре логова, Элдри убил самку гоблинов.

«Мне приснился кошмар!» — подумал Санчо, приподнимая голову.

Но надежды увидеть привычную и тёплую комнатку на втором этаже не оправдались.

Внутри Санчо всё сжалось, когда он увидел лежащий на нём труп гоблина.

«Не может быть!» — он принялся ползти назад, пытаясь вылезти из-под него. Гоблин зацепился ногой за выступ пола и остался позади.

Весь в гоблинской крови и внутренностях Санчо смотрел на исколотое тело врага. Затем он перевел взгляд на окровавленный кинжал, который мёртвой хваткой сжимала его правая рука.

«Не может быть!»

Он затрясся. Всё казалось ему фантастикой. Это на самом деле? Или ему просто сниться?

Санчо не знал.

Всё тело промокло от крови. Одежда казалась неприятной и липкой. От неё исходил мерзкий запах гоблинской утробы. Её хотелось снять и бросить в пещере, чтобы смыть с себя эту мерзость.

«Не может быть!»

Не верилось ему.

— Я убил гоблина!

Сказал он вслух.

Будто не веря в себя, он продолжал смотреть на труп. Ведь он никогда не мог убить гоблина, даже в своих снах. Они появлялись там, и когда это происходило, он становился слабым и безвольным. Ноги Санчо тяжелели, прирастали к земле. Каждый шаг давался с ужасным трудом. Он становился беспомощным. Его тело отказывалось ему подчиняться. Оно становилось чужим, не родным, будто это было не его тело, а просто кукла, в которой ожил его разум. Даже ум отступал перед ужасом этих тварей, приходящих к нему в кошмарах. Когда он бредил, когда он болел, они всегда окружали его. Они жалили его. Он слышал их крики. Ему виделось, что он связанный валяется в их пещере.

Но теперь он в пещере на самом деле, и убитым лежит не он — а гоблин.

Санчо посмотрел на него и увидел, что на шее гоблина висит кожаный мешочек. Он вспомнил про то, что гоблины любят собирать ценности и подполз к нему. Стянув мешочек через голову монстра, он растянул веревку и удивился. Внутри лежала одна серебряная и несколько медных монет.

Вот так дела!

Значит, он победил гоблина! Он забрал трофеи!

Он авантюрист!

На радостях ему стало лучше. Даже пещера казалось уже не такой страшной.

Вскоре из темноты появился Элдри. Он держал пару десятков таких мешочков разной степени наполненности на шнурках и шкатулку.

— Гоблины мертвы, мой друг, — улыбнулся Элдри. — Тебе придётся нести трофеи домой, потому что мне нужно взять ещё кое-что. И он поставил шкатулку на землю рядом с мешками гоблинов и пошёл в темноту.

Через минуту он вышел оттуда, неся двух оцепеневших гоблинов под мышками.

— А это ещё что?

Санчо к этому времени уже поднялся, спрятал кинжал в ножны и держал шкатулку и мешочки в руках.

— Это для следующего задания, — усмехнулся Элдри. — Пошли домой.

— Что с ними? — посмотрел на них Санчо. — Они живые?

— Да, — кивнул аристократичный брюнет.

Пустая пещера осталась за спиной, и шепчущийся лес теперь казался не таким страшным, не смотря на то, что там стало темно.

Авантюристы шли по лесу, и Санчо следовал за мастером по пятам.

«Неужели я выжил! Я думал, что умру! Гоблин! Этот гоблин! Элдри специально пропустил его. Ему нельзя доверять. Он бы мог не ждать, пока тот расквасит мне лицо, а убить его сразу. Но нет! Он так меня убьёт!»

Чем дальше они шли от пещеры, тем сильнее болело лицо, на котором наставил синяков гоблин.

«Моё бедное лицо. Если бы бабушка увидела меня таким, она была бы в шоке. Завтра воскресенье, мы бы опять всей семьёй пили чай, а потом сходили бы в театр. Как было бы хорошо. Я бы жил прекрасной и спокойной жизнью, никогда не вспоминая о гоблинах.

О том, что они существуют. Эх, если бы не чертовка Джульетта, сейчас я бы нежился в своей тёплой кроватке после баньки. На тумбочке бы стоял стакан горячего молока с мёдом, а в тарелке лежало бы свежее печенье.

Было бы так хорошо!

А что теперь?

Моё бедное лицо болит. И даже та серебряная монета, что я нашёл у гоблина, уже не радует! Да и моя доля, которая вложена в эти мешочки — тоже».

Уже темнело, и в лесу наступила полноценная ночь.

Лили постучалась в деревенский дом. Обычное бедное хозяйство. Семья, каких сотни тысяч по всему королевству.

Девушка сама выросла в похожей деревне. Дом у них был побольше, с нормальным хозяйством, была полоска земли, которую обрабатывал отец и старший сын. До двенадцати лет она была уверенна, что её ждёт такая же жизнь, как её матери, что лет в пятнадцать её выдадут замуж, и начнётся вся та семейная волокита, о которой она мечтала, когда была маленькой.

Но однажды ей подарили щенка. Она любила его, и Тофик отвечал ей взаимностью. Но счастье продлилось недолго — щенка укусила змея, забравшаяся во время дождей в сарай. Он умер.

Лилия долго плакала над его телом.

— Кончай плакать, — бросил ей отец, возвращаясь с поля.

Она ничего не ответила. Всё, ещё мгновение, и маленькое тело этого существа будет погребено под землёй. Она не может допустить это!

Нет!

Лили положила на остывающее тело грязные руки, и к её удивлению из них полился слабый свет. Через мгновение Тофик ожил, и радостно залаял, приветствуя хозяйку.

Лилия даже не подозревала, что её жизнь уже изменилась. Через неделю приехали жрецы, наслышанные о её даре и, запалив кошель с золотом её отцу, забрали её на учёбу в храм.

Тогда она впервые увидела храм изнутри. Белые мантии с золотыми птицами, вышитыми на спине. Если птица с хвостом из трёх перьев оканчивавшихся ромбами сидела на суку, значит жрец был их храма Жизни, если парила в небе — Смерти. Но храмы разочаровали маленькую девочку. Священный трепет, который она чувствовала при входе туда всю сознательную жизнь, испарился уже через неделю. Храм поблек, и величие богов — тоже.

Храм источал пороки. Целители постоянно обдирали больных людей, жируя на чужом горе. Лили не могла в это поверить, если бы не видела своими глазами. Всё это было нагло, открыто и совершенно естественно. Жрецы даже и не думали, что могло быть иначе.

Но были в храмах и свои плюсы. Это другие девочки-жрицы, с которыми она занималась. Это древние фрески, книги, и предметы из далёкого прошлого.

Но как всегда бывает в жизни — негатив перевешивал.

«Как боги это терпят?» — задавалась она вопросом, пока не сбежала, и не направившись в гильдию авантюристов, а затем стала одной из них.

Дверь крестьянского дома открыли.

Мужчина увидел белое одеяние жрецов и замялся.

— У меня нет денег, чтобы платить за услуги.

— Я не возьму денег, — произнесла Лили. — Я услышала, что в этом доме тяжело болеет ребёнок, я могу помочь.

Мужчина отошёл, пропуская её внутрь, и она вошла.

Бочка стояла возле крыльца трактира. Рядом поджидала Майя. Из окон здания вылетали слабые лучи света, от многочисленных сальных свечей в старых люстрах. Вся деревенская живность уже сидела по хлевам, ночуя. На окраине лаяли собаки. Лишь озорные коты оживились с наступлением темноты и искали себе приключений, бегая по крышам маленьких домов.

— А это что? — посмотрела Майя на гоблинов.

— Это наше следующее задание, — усмехнулся Элдри. — Поднимай крышку.

Девушка подняла круглую крышку бочки, Элдри положил гоблинов на землю, а потом одного за другим поставил внутрь.

Вынув из крышки пробку, он накрыл бочку, а затем, поводив над ней руками, он подождал мгновение. Из ладоней вылетели длинные шлейфы магии.

— Магия охлаждения, — в глазах Майи свернули искорки.

— Не только, — улыбнулся Элдри.

— Я вижу есть и добыча, — она посмотрела на Санчо. — Кто это тебя так?

— Да, эти гоблин навалился на меня, — пробормотал юный пекарь, — и всего облевал.

— А так же этот негодяй ещё и насрал в твои штаны, — добавил Элдри. — Как там баня?

— Думаю, готова, — пожала плечами Майя.

После бани они сидели в трактирном зале, и Майя играла на гитаре.

После того, как Лили вылечила синяки Санчо, настроение у последнего поднялось, и он витал в облаках.

— А сейчас ещё одна песня, — Майя ударила по струнам.

Снаружи казалось, что мир безмятежен:

Леса зеленеют и зреют поля.

И ветер весенний так был с нами нежен,

И радостью пела родная земля.

Но в тёмных подвалах, где скрылись безумцы,

Творилось ужасное мощное зло…

Но Санчо не слушал балладу. В воображении он уже сражался с драконом. Он — герой-драконоборец. Он представлял, как возвращается в город, и его встречают как победителя. На него смотрят девушки, он что-то значит.

Он не серость — он герой! Он победитель! Его имя гремит по стране!

И сейчас он сделал к этому первый шаг.

Летняя ночь жила за окнами, которые гасли одно за другим в маленькой деревеньке. Ночь расправила крылья и летела над миром на запад. Крестьяне спали, их ждал трудный день, полный ответственных работ. И жизнь, проходящая в постоянном труде, исчезала, как капли росы под утренним солнцем. Она уходила в небытиё. И все, побывав в объятьях старости, они попадали в плен холодных могил. О них никто никогда не вспомнит, о них никто никогда не узнает. Они навеки обречены быть безвестными. Их забудут даже собственные правнуки. Даже они больше не запомнят их имён, стершихся на страницах истории. Да, что уж и говорить то, их даже никто и не вписал в эти страницы… И вспоминая о них, их будут называть лишь одним ёмким словом — народ. Никто не будет знать, какими людьми они были. И от них ничего не останется. Всё будет забыто… Все будут забыты…

Забвение.

Глава 5

Где-то на севере королевства Ёрн в дремучем лесу, где давно не ступала нога охотника, среди уходящих в небо стволов деревьев стояли заросшие мхом руины хижины. От стен уже давно ничего не осталось, и только большой камин сопротивлялся разрушающей силе времени и природы, и по-прежнему возвышался над ними.

К этим руинам подошла золотоволосая девушка в замшевой одежде. Она молча стояла перед огромным камином, где рослее блеклые лесные цветы и трава. Затем грустно улыбнулась, она положила на уцелевшую стену, где было чёрное пятно луговые цветы.

— Прости меня, милый! — она тяжёло вздохнула.

Лес жил, наполняя округу пением птиц и голосами животных. Девушка с тоской смотрела на очаг. Старинный камин так же стоял, не обращая на неё внимание, будто такое было целую вечность.

— Может быть встретимся, — она на сей раз улыбнулась.

Постояв минуту она пошла. И лишь её шёпот доносился до древних руин. А девичьи губы пели.

Очаг, который не согреет!

Огонь, который не спасёт!

И в ночь семья вся околеет!

Метель их души унесёт!

И девушка растворилась в диком лесу, как ясное видение.

На следующее утро авантюристы опять выступили. Погода была достаточно хорошей, чтобы идти никуда не спеша.

Дорога тянулась на северо-восток, плохая, грязная и малообъезженная. Брусчатка местами давно утонула в земле, оставив проплешены, затянутые вездесущей травой.

Санчо топал вслед за телегой, значительно полегчавшей от съёденной провизии, зато теперь там стояла бочка с двумя гоблинами. Только от мысли, что они там сидят, Санчо становилось не хорошо. Он предпочитал держаться от тележки на расстоянии, позволявшем убежать в случае, если гоблины вдруг выберутся из бочки. Девчонки же ничего не боялись, и сидели на козлах.

Элдри шёл впереди, смотря куда-то вдаль. В дороге он не любил болтать, лишь изредка делая отдельные замечания по поводу местности, и подстерегающих авантюристов опасностей. И частенько болтали только девчонки, поскольку Санчо сберегал силы, которых у него и так было немного.

Теперь он задавался различными вопросами, о которых раньше никогда даже и не думал. Дорога принесла неожиданно много размышлений. Ничего не делая, не думаю о работе, не связанный повседневными делами Санчо думал о разном.

Куда они идут?

«Эх, если бы мы сегодня устроили отдых, — думал Санчо, — то мои бедные ноги смогли бы немного зажить. Может стоит попросить Лили об этом? Что это вообще за девчонка? Ей всего четырнадцать, а она уже великий маг. Она, правда, жрица? — он поёжился. — В любом случае, лучше я не буду лишний раз с ними общаться. Неизвестно что она подумает обо мне, и что сделает».

Весь день авантюристы шли к трактиру. Леса по сторонам превращались в высохшие болота, почти освободившиеся от влаги после весеннего наводнения и зарастающие густой травой. Мокрая и вязкая земля вне дорог казалась опасной для ходьбы. Когда путники останавливались на привал, то Санчо ел вволю с волчьим аппетитом. Сам того не замечая он стал стройней и сильней. Жир в пузе и на руках исчезал под напором каждодневных нагрузок, и появлялись тугие мышцы.

Когда они достигли придорожного трактира, то там Санчо лишь поел, поднялся в свою комнату и отключился.

И на следующее утро опять в путь.

Пришли к новой деревне авантюристы лишь к вечеру, минуя границы баронств. В баронстве Кауль везде наблюдались топи, высыхающие только летом, и само место создавало весьма неприятное впечатление.

Деревня казалось будто чуть живой. Осунувшиеся дома, маленькие дворы, чахлая скотина и всеобщее запустение. Рахитные дети, больные недоеданием, играли на главной площади, рядом бродили серые гуси.

— А сейчас четвёртое задание, с оплатой на месте, — осмотрелся Элдри. — Доставить живого гоблина местному волшебнику.

— И всего-то? — пожала плечами Май.

— Где здесь Глорин Тальмор? — Элдри остановил крестьянина.

— Вот там вот, — мужик развернулся, указывая на окраину деревни. — Последний каменный дом. Рядом с кладбищем.

— Спасибо, друг мой, — направился к волшебнику Элдри.

У Санчо от того, что скоро они избавятся от гоблинов отлегло от души. Теперь он сможет спокойно подходить к телеге и не бояться, что оттуда выпрыгнут маленькие зелёные твари.

Авантюристы прошли по деревенской улице, провожаемые взглядами местных жителей. В её конце, на отшибе показался большой одноэтажный дом с высокой крышей. Часть его вросла в холм, не до потолка, но где-то на треть стены. Из старой трубы шёл дымок.

Элдри постучал в добротную дверь. Через минуту из-за двери послышался голос.

— Кого это нечистая принесла?

— Мы авантюристы, пришли выполнить ваш заказ.

— О! — в голове прозвучала радость, и завизжал старый засов. Дверь открылась, и за ней показался старик. — Сейчас нелегкие времена, приходиться защищаться. Где он?

— Предвидя возможные неудачи, я привёз вам двух гоблинов, они усыплены в бочке под заклятием охлаждения.

— Два — это ещё лучше! — кивнул волшебник. — Обычно их все сразу убивают. Я давненько не видел живых гоблинов. Покажите мне их!

— Санчо, помоги! — Элдри пошёл к тележке и вместе с учеником спустил бочку на землю. Мастер просунул палец в дырку и поднял крышку.

— Вот они.

Волшебник подошёл к бочке и, посмотрев на спящих гоблинов, улыбнулся.

— Отлично. Их никто не видел?

— Нет!

— Не говорите никому из деревенских, дам ещё золотой сверху. Они мне нужны для исследований, а люди придумают чего-нибудь и захотят ещё меня выгнать. Вы же знаете этих деревенских невежд! Им везде кажутся проклятия.

— Хорошо!

— Отнесите их в дом!

Элдри закрыл бочку и вместе с Санчо поднял её. Они вошли в сени, заставленные различной утварью.

— Ставьте здесь и ждите на улице, я сейчас! — сказал он, скрываясь за дверью. Элдри вышел на улицу вместе с Санчо.

Последний думал, что же волшебник скрывает за дверьми. Дом деревенского мага казался ему полным загадок и тайн. Что там скрывает этот старик? Уж, может быть, он вершит там что-то недоброе.

Вскоре из дома вышел колдун.

— Задание выполнено, — он высыпал в ладонь Элдри три золотых. — Я уже заплатил маржу гильдии, так что никаких формальностей не надо. Идите по своим делам и забудьте об этой услуге.

Он зловеще улыбнулся и скрылся за дверью.

Авантюристы направились к трактиру.

— Как тебе этот человек, Лили? — спросил Элдри.

— Не знаю, на первый взгляд отталкивает. Что-то в нём есть тёмное и порочное, — пожала плечами девушка. — Я бы его избегала. И уж тем более не стала выполнять его заказ!

— Обычный деревенский колдун, — сморщила нос Атэнаис. — Они всегда пытаются компенсировать недостаток силы и образования всяческими приёмами. Он что сам не мог поймать гоблина?

— Ну, это не так то и просто, особенно если ты такой дряхлый хрыч, как он, — усмехнулся Элдри. — Гоблин только на вид такой маленький и слабый. На самом деле он хитрый и проворный, и, имея даже простое оружие, может в одиночки прибить десяток стариков.

— Эх, я тащусь по деревням и не скоро встречу своего прекрасного принца, — вздохнула Майя.

— Мне кажется, что этот колдун обязательно сделает с гоблинами что-то плохое, для всех крестьян, — проговорила Лили, смотря на спину Элдри.

— Если это так, то он сделает это и без гоблинов.

— Не надо осуждать магов, — добавила Майя.

— Будущее всё покажет, — улыбнулся девушкам наставник.

А Санчо думал, что его доля в прибыли опять выросла. Теперь он покроет долг перед родителями.

«Впервые в трактире у меня появились собственные деньги, настоящие деньги, не те копейки, что давали мне родители. И я их потратил. Но когда мы вернёмся, то всё измениться! Я стану мужчиной с деньгами. Я больше не буду зависеть от родителей и их желаний!»

Трактир встретил авантюристов поблекшей крышей и закрытыми дверьми.

— Что случилось? — Элдри смотрел на оборванного мальчишку.

— Семья трактирщика недавно погибла, заразилась болотной лихорадкой, — произнёс мальчик. — Трактир теперь пустует, а все запасы забрали деревенские.

— Значит, пойдём в последнюю точку нашего маршрута по заданиям, а потом в одно секретное место.

— И что это за последняя точка? — поинтересовалась Майя, — Академия рыцарей?

— Нет, — покачал головой Элдри. — Женский монастырь. Возле него разгуливает нежить.

Они вышли из деревни, не теряя времени. Ноги Санчо ныли, он надеялся на отдых и тяжело вздыхал.

— Монастырь удачно расположен на самом конце границы баронства, — заметил Элдри.

Унылые пейзажи потянулись мимо дороги. Насыпь местами разползлась, а деревья казались полуголыми из-за мелких и редких листьев. И вообще пейзажи вокруг были безрадостные.

Небо окрасилось в алый цвет, осёл медленно шёл. Авантюристы уже шли на северо-восток. За весь путь им так никого и не встретилось.

Похолодало, Элдри нашёл полянку на возвышенности, где они устроили привал. Девушки укутались в плащи, которые достали из сумок, а Санчо накинул шубу колдуна.

Элдри поднял несколько сухих веток.

— Друг мой, Санчо, разведи костёр, пока я схожу за дровами, а то их поблизости явно не хватит.

И мастер исчез в темноте.

Осёл тревожно закричал и дёрнулся в сторону, но верёвка помещала ему сбежать. Тишина давила на уши. Даже ветер не желал её нарушать.

— Что, Санчо, — посмотрела на него Майя, сидя на бревне. — Как тебе жизнь авантюриста?

— Мои бедные ноги так страдают! — вздохнул он.

— Если хочешь, я могу исцелить твои раны? — посмотрела на него Лили.

— Было бы неплохо, — вздохнул он. — Но пока я и сам справляюсь.

Санчо решил, что надо держать марку. Он наконец-то смог самостоятельно убить гоблина. И надо было удержать эту планку, не впадать в нытьё, и не строить из себя неженку, которым он и являлся.

— Да, ходить тяжёло, — вздохнула Майя. — Но что поделать — магу тоже нужна выносливость.

— Да скакать на коне было бы лучше и быстрее, — кивнула Атэнаис. — Но Элдри прав, конь — лакомый кусочек для любого чудовища. В ряде случаев это большой минус.

— Я не знаю, что мне сказать родителям, когда я вернусь, — продолжал Санчо, ломая ветки на щепки. — Чувствую, меня там ждёт головомойка.

— Я вот всё сказала родителям сразу, — усмехнулась Майя, — и они проводили меня взглядом до ворот фермы. А всё из-за того, что мой брат напился и подрался в трактире, избив сына соседнего фермера. Был суд, и ему грозила каторга, и отец использовал все свои деньги, чтобы это замять. Когда я вернулась с третьего года домой, то узнала, что четвёртого уже не будет. По крайней мере за деньги родителей.

— Разве так важно окончить все пять курсов? — посмотрела на неё Лили.

— Естественно важно! — повела бровями Майя. — В школе магии — там жизнь, там друзья, там будущие партнёры и любовь. Там будущее! Потом можно будет поступить в высшую школу магии. Таков путь в настоящие великие маги.

— Если будут деньги, — добавила Атэнаис. — А обычно, в твоём случае, недоучки прибиваются учениками к какому-нибудь мастеру.

— Не хочу! — сложила руки на груди Майя. Эта поза подчеркнула её аппетитные формы. — Да, и какие в Илде мастера, которые возьмут в ученицы хорошенькую девушку, как я?

— В гильдии нужно было примкнуть к отряду из девушек, — продолжила мысль Атэнаис. — Но опять таки, в авантюристы не идут от хорошей жизни. Основная масса авантюристов в Илде, это те, кто не смог себя никуда деть, кто не годиться к службе в армии. И эта жизнь затягивает, потому, что в авантюристах есть потребность.

— Я и присоединилась, — окончила Майя.

Санчо наконец-то развёл огонь, и пламя стало поглощать поломанные ветки.

— Наконец-то!

— А я сбежала из храма, — усмехнулась Лили. — Хотелось бы видеть лица старших жриц. Ведь я была такой послушной девочкой… Но храм мерзкое место. Жрецы только и думают, что о деньгах. Сила их слаба, и боги давно отвратили от них свой взгляд.

— Какие умные речи, — игриво посмотрела на неё Майя. — Тебе на самом деле четырнадцать?

— Да.

— Интересно.

— А ещё я вижу странные сны. Правда иногда. Я могу видеть далёкое прошлое, и предков тех людей, с которыми встречаюсь.

— Вот это уже интересней, — улыбнулась Лавфромбойс. — И ты можешь ими управлять?

— Нет.

— А ты, Атэнаис, почему ты здесь? — повернулась к ней Майя, сидящая между своих соратниц.

— Я сбежала из дому. Мой дорогой отец хотел выдать меня замуж за человека ровно в три раза меня старше. Этот достойный сир так понравился ему своим состоянием, что хоть он был и не дворянского рода, мой благочестивый предок сразу же отдал меня в жёны, особенно после того, как тот пообещал погасить его долги. А их, кстати, после смерти моей матери и брата накопилось у нас не мало.

— Но зачем в авантюристы? — Майя поплотнее закуталась в тёплый плащ.

— Наш род один из трёх родов основателей королевства, но триста лет назад, один мой почтенный предок потерял всё. Обширное графство Грандине, расположенное на севере королевства, ушло за долги королевскому дому. Мой предок потерял всё, и с тех пор моя семья перебивается. И кратковременные подъёмы уже не спасают от упадка. Только судьба авантюриста может исправить ситуацию.

— Эх… Как хорошо быть знатной, — вздохнула Майя. — Ты бывала на королевском балу?

— Никогда. Увы, мой благочестивый отец ещё с юных лет имел весьма дурную репутацию…

— Хорошо же вам жилось! — вздохнул Санчо. — Не то, что мне! У меня всё будущее было в пекарне. Я бы женился на дочке сапожника и пёк был хлеб и булочки. И ко мне бы заходили авантюристы купить после долгих походов круасаны. И я бы продавал им их, и думал, как хорошо, что я не авантюрист, что мне не надо идти в неизвестные дали, чтобы заработать на жизнь.

— Да, ты лежебока, — усмехнулась Лавфромбойс.

Послышались шаги, и к ним подошёл Элдри, неся кучу хвороста.

— Надо ещё несколько раз сходить, и хватит на пару часов.

Через час они поужинали, выгрузили телегу, поставили подпорки и девушки легли спать в ней. А Санчо и Элдри устроились у костра.

Санчо боялся задремать, но быстро отправился по ту сторону снов, поскольку измотался за день. Он уже вторую неделю топчет дороги страны, и его бедные ноги никак не желают привыкать к новой жизни.

Ему снилось, что он попал в ледяную страну. Он искал там сердце героя, но среди ледяных полей его не нашлось.

Когда он проснулся утром, Элдри уже что-то готовил.

— Здоровый сон очень важен для авантюриста, друг мой. Ты спал, как покойник, ни разу не проснувшись.

— Хорошо! — кивнул Санчо, и выпутался из колдунского тряпья, в которое укутался на ночь. Размяв тело, он пошёл к дереву справлять нужду.

Лили бродила недалеко от лагеря, осматривая окрестности. Она сама не знала, почему шла сюда. Где-то в самой глубине сердца она чувствовала что-то злое. Но опасности не было. Напротив — зло было повержено, и теперь лишь только его аромат медленно рассыпался под действием благих сил природы.

Девушка прошла мимо неровных деревьев и вздрогнула: на земле лежали три чёрные туши чудовищных волков. У всех были отрублены головы, валявшиеся рядом, и кровь их давно поглотила земля.

Побледнев, Лили вернулась к лагерю.

После завтрака авантюристы опять выдвинулись.

Хмурые пейзажи больше не казались гнетущими и страшными. И дух отряда рос с каждым шагом. Майя рассказывала о своей жизни в школе магии, и дорога летела незаметно.

Ближе к вечеру начались холмы, и старая дорога привела к огромному монастырю. Когда-то великое сооружение давно уже доживало свои последние дни. От прошлого числа монахинь там не осталось и пятой части. И всё медленно уходило в небытиё. Сейчас уже другой мир, он не может позволить само существование монахинь. За прочными стенами монастыря виднелись сады и огороды. Большинством провизии монастырь обеспечивал себя сам.

Постучав в дверь, Элдри ждал несколько минут.

— Кто пришёл к нам? — раздался глухой женский голос.

— Авантюристы, чтобы разобраться с нежитью.

— Подождите, — через минуту щёлкнул запорный механизм, и Элдри, потянув на себя за протёртую ручку, открыл высокую дверь. Он вошёл в передний двор, и за ним туда заехал осёл с учениками. Затем монахиня, которой было лет сорок, закрыла створку двери.

— Вы очень вовремя! — кивнула она. — Я пойду доложу настоятельнице о вашем прибытии. А вы не могли бы разобраться с нежитью сейчас, она как раз недалеко от наших стен, возле старого кладбища.

— Непременно, — кивнул Элдри. — Думаю для Санчо пока нет особой пользы сталкиваться с ними. Пусть лучше позаботиться об осле. А я с девочками схожу туда.

«Как хорошо! — подумал Санчо. — Я сегодня слишком устал, чтобы ещё с кем-то драться!»

— В прошлый раз с нежитью было довольно легкой, — заметила Майя.

— Вы не разрушили их магию, а только нейтрализовали на некоторое время. Теперь надо полностью уничтожить проклятье. Это отнимет куда больше сил и потребует большего мастерства, — Элдри вышел за ворота, девушки последовали за ним.

Высокая стена пошла справа от них. Рядом с ней торчал ёжик скошенной травы, которую косили монахини из года в год. Иначе деревья давно бы подступили к стенам из кирпича. Авантюристы молчали, хотя Майя сгорала от нетерпения. Путь до кладбища, укрытого пологом елей был недолгим.

Спустились сумерки.

Лес вокруг будто вымер, в нем даже не слышались криков птиц.

— Сейчас потребуется уничтожить их полностью, — обвёл взглядом учениц Элдри.

Авантюристы вошли под своды деревьев и вскоре добрались до кладбища.

Гнетущая атмосфера разлилась по округе. Её усугубляло отсутствие дневного света, который уже иссяк между еловых лапок. Даже воздух казался липким и пробирал девушек могильным холодом. Между стройных стволов стояли покосившиеся кресты и памятники. Они стояли здесь ещё с тех времен, когда рядом располагалась деревня «Осливка», и никто не подозревал о страшной эпидемии и ужасном проклятье, которое падёт на соседнее графство.

— Майя, мощный свет! — приказал мастер.

— Создаю! — она подняла ладонь и оттуда вылетела светящаяся звезда.

— Выше, чтобы она осветила нас всех.

Звезда взлетела над головой девушки. Свет высветил между деревьев смутные тени скелетов. Будто бы отошедшие ото сна, они зашевелились, направляясь к людям.

— Мерзость! — Атэнаис положила руку на рукоять меча. — Почему эта магия не рассеется?

— Да, неприятно, — кивнула Лили. — Но ни одна нежить не сможет ко мне приблизиться, не говоря уже о том, чтобы сделать что-то плохое.

Спину блондинки передёрнула дрожь.

— Работайте! — кивнул Элдри. — Уничтожьте их магию, спалите плоть! Всё подойдёт!

Скелеты в обносках и остатках одежды всё ещё просыпались, приближаясь к ним. Кости скрипели. И каждое новое движение было чётче и сильнее, чем прошлое.

Лили вышла вперёд, им навстречу. Майя приблизила раскрытые ладони, и из их центров полились искорки. Соединяясь, они образовали огненный шар. Внутри него вращалось оранжевое пламя, бросая яркий свет.

Скелеты, треща костями, окружили Лили, держась на дистанции несколько метров. Она закрыла глаза и подняла руку.

Вспышка.

Ни Атэнаис, ни Май ничего не увидели, свет над их головами так же ярко мерцал, а длинные тени деревьев уходили между старых могил в чёрноту, где жили чудовища порождаемые разумом.

Но определённо, они что-то почувствовали.

Нежить, гремя костями, развалилась, и Майи показалось, что она чувствует аромат нежных цветков.

Лили открыла глаза.

— Вдалеке есть ещё.

Среди дальних стволов что-то блеснуло, и показался призрак — худощавый человек в робе мага.

— Я знаю этот запах! — прокричал он. — Я чувствую эту силу! Я узнаю это кровь! — он сжал поднятые кулаки! — Колдифаер!

При этом слове Майя вздрогнула. Лили посмотрела на призрака большими глазами.

— Это проклятая кровь. На её владельцах много крови. Все мои близкие, все те, кого я любил, погибли из-за одного человека! Эреборна Колдифаера! — призрак посмотрел на Элдри. — Ты его проклятый потомок!

Майя вздрогнула, её память тут же вырвала урок истории.

Весна первого года обучения. Она с одноклассниками в аудитории. Старый маг, сила которого уже истощилась, ведёт урок. Все говорят о том, что скоро он умрёт. Но ученики не поднимают эту тему. Он рассказывает им. Рассказывает о том, как шла гражданская война в империи магов. Огромной стране, пролегающей на двух континентах.

Одна из групп сражающихся использовала свой последний козырь — эпидемию, против которой не было лекарства.

Она поразила империю и перенеслась в королевство Ёрн, поражая его граждан. Люди заболевали, некоторые умирали сразу, другие тяжёло болели, ожидая спасения. Но его не было. Просто для каждого время болезни оказалось разным. Лучшие умы бились над лекарством. Но времени не было, и всё было бестолку.

Но был один человек, который смог создать лекарство. Он исследовал болезнь самым первым и создал абсолютное лекарство против неё. Это был Эреборн Колдифаер. Но он не спешил делиться рецептом с миром. Он изготовил огромное количество доз и продавал каждую за тысячу золотых. Это было чудовищно. Такие огромные деньги были лишь у избранных, и многие продавали последнее, чтобы получить лекарство. А те, у кого было нечего продавать — умирали. Умирающие проклинали его. С каждым днём заражённых становилось всё больше и больше. И с каждым днём всё больше и больше проклятий сыпалось на этого человека.

Король соседнего королевства решил купить у Эреборна рецепт и заплатил за него огромную сумму, при условии, что не будет продавать лекарство в Ёрне. Обозы с золотом пошли в графство Колдифаер, а эпидемия набирала оборота. Люди Эреборна по всему королевству продавали лекарство, собирая несметные богатства. Все люди графа получили его бесплатно, на зависть другим, и теперь зарабатывали, торгуя им.

Видя, что уже почти все люди в королевстве больны, король Ёрна тоже решил выкупить у Эреборна рецепт, и тот потребовал у короля всю казну, все сокровища короны, все фамильные драгоценности, все деньги в загашнике.

Выбора не было, королевство умирало, и король согласился. В то время Колдифаер был самым сильным магом королевства, и противостоять ему было безумием. Придворные маги, академики, свободные волшебники — никто из них так и не смог явить миру лекарство. Поэтому король купил рецепт за безумную цену.

А люди Колдифаера тем временем продавали лекарство по всему королевству. Они собрали огромные деньги, предметы искусства, фамильные ценности. Больные отдавали всё что могли, только чтобы получить порцию лекарство которого всем не хватало, и оно постоянно дорожало. Умирающие проклинали людей Колдифаера, проклятие летели им вслед. Люди умирали с проклятиями на устах. Они кляли семью Колдифаеров — жадных магов, помешанных на деньгах.

Не было такого человека, кто не осуждал бы его, не было такого человека, кто не проклинал бы его. Когда весь мир умирал, он умножал свои богатства.

Предвидя, что скоро эпидемия окончиться и король решит вернуть себе все богатства, им уплаченные за рецепт и не только, Эреборн собрал тысячу человек умирающих, и, пообещав их семьям лекарство, погрузил богатства на пятьсот телег и со своим сыном и внуком уехали в неизвестном направлении.

Вернулись из этого путешествия только они втроём. С тех пор все авантюристы ищут богатства Колдифаеров. Эпидемия вскоре окончилась. Королевство Ёрн было спасено, а остальные людские страны исчезли из поля зрения, кроме нескольких. Эльфы, гномы и орки не пострадали от этих событий, а мир людей почти исчез. Империю магов заполонили чудовища созданные магами в агонии смерти. Если в мире ещё и бушевала эпидемия, то только не в Ёрне и об этих странах никто и не вспоминал.

Через несколько лет после эпидемии Эреборн умер. И в первое же полнолуние поднялся как могущественная нежить. Проклятье распространилась на всё графство, и всех его людей. Они тоже поднимались после смерти каждое полнолуние.

Его удалось упокоить только родственникам: сыну и внуку. Таково было действие проклятья. Только обрушившись на головы Колдифаеров, оно по прежнему больше всего вредило королевству, чем его потомкам. Графство Колдифаер превратилось в болота, а в соседних баронствах умерли их владельцы и поселились нищета и разруха. И с тех пор пятеро баронств, граничащих с графством Колдифаер, стоят без хозяев, хотя король постоянно хотел это исправить. Но владельцы проклятой земли быстро умирали.

Да и само проклятье защитило богатства проклятого графства от разграбления королём. Не смотря на то, что монарх хотел присвоить себе все богатства Колдифаеров, оставшиеся в их фамильных дворцах, он испугался, что может от этого пострадать. Поэтому даже городской особняк в столице остался нетронутым, и его широкие ворота заложили кирпичной кладкой.

А гражданская война в империи магов окончилась в тот же год, что и эпидемия. Только в мире умерло от четырёх пятых до девяти десятых людей по разных подсчётам. Империя магов стала непригодной для жизни из-за большого количества чудовищ, хоть и полной сокровищами прошлого.

Мир бросился в пучину разрухи.

Майя вздрогнула.

«Не может быть!»

— Ты наследник этого рода! — прокричал призрак. — Моя жена, моя сестра, моя мать, мой сын, моя дочь, мой отец, мой брат — все они умерли из-за жадности твоих предков. Бесчувственные скотины! Вы проклятие этого мира! Исчезните!

— Довольно! — крикнул Элдри. Он выбросил вперёд раскрытую ладонь, и в тот момент Майя ощутила поток силы. Колючий и холодный он пронёсся, как олень по зимнему лесу. Призрак исчез, а нежить рассыпалась.

— Думаю, урок окончен! — улыбнулся Элдри. — Пора отдыхать.

Пока девушки с мастером бродили по лесу, Санчо распряг осла и начал его чистить.

К нему подошла молодая монашка.

— Благородный сир, не желаете ли согреться в горящей купальне?

— С удовольствием! — он положил щётку и выпрямился.

— Всё уже готово! Я вас провожу.

Он пошёл вслед за монахиней внутрь здания, затем по тёмному коридору. Дальше она указала на раздевалку. Санчо вошёл, сел на скамейку, разделся и пошёл в купальню.

Он вышел из здания, и прошёл мимо больших камней, когда его зрелищу открылась райская картина. Он увидел большую купель, где плескалось около двадцати обнажённых женщин. Санчо испугался и хотел ретироваться, но мягкие руки молодой монашки упёрлись в его спину и толкнули вперёд, в объятия её сестёр.

Ужин в монастырской столовой был немногословный. Там никого не было кроме авантюристов.

— Интересно, а где Санчо? — задумалась Майя.

— Видимо, отдыхает после долгой дороги, — пожал плечами Элдри.

— Ты на самом деле Колдифаер? — поинтересовалась брюнетка.

— Да, — кивнул Элдри. — И к несчастью — последний.

— У вас всегда рождается только один мальчик, и мать умирает?

— Да, — кивнул наставник, — но это не связано с этим проклятьем. Это более древнее.

— А ты знаешь, где спрятаны сокровища?

— Догадываюсь, — улыбнулся он. — Только вот искать их не вижу смысла. У нашего рода достаточно богатств.

— У тебя большая библиотека?

— Увидишь, — улыбнулся Элдри. — Тем более завтра мы пойдём в моё поместье. Скоро полнолуние и мне надо упокоить моих предков.

Он встал из-за стола и пошёл к выделенным кельям.

Позже в тесной келье Лилия никак не могла заснуть. Смотря на серый потолок маленького помещения, она задумалась.

В храме у неё была любимая книга: большой фолиант, написанный каллиграфическим подчерком, о богах Жизни и Смерти. На старых страницах, испещренных ранами времени, всё ещё сияли красочные картинки, где изображались эти боги. Жизнь была белокурой красавицей, живущая в простой хижине в летнем лесу. Девушка носила грубую одежду из мешковины и каждый день радовалась солнцу, смотря на меняющийся мир. Жизнь пела вместе с птицами, наслаждалась солнцем в жаркий день, вдыхала ароматы луговых трав. Она купалась обнажённой в озёрах и не стеснялась своей наготы. И тело её было совершенным. Она ложилась спать с наступлением ночи, смотря на дивный мир звёзд, и пробуждалась с рассветом, чтобы снова ощутить вкус бытия.

Смерть был другим: тощим, некрасивым, укрытым в чёрную робу. Короткие волосы давно поседели, а лицо осунулось от непрерывного заточения. Он жил в огромном дворце и редко его покидал. Смерть любил роскошь и богатство, всё, что может ему принадлежать. Природа была ему не интересна. И его вообще не интересовало то, чем он не мог владеть. В своих многочисленных покоях он сортировал побрякушки и собирал золото. Он никогда не показывал своего тела, скрывая его под чёрными одеждами, и оно было больным, испещренным кровавыми язвами и разрушенным всевозможными пороками. И мир ему был не мил, и только побрякушки доставляли ему радость. И делал он всё для того, чтобы забыться и не остаться наедине с самим собой.

Этот персонаж всегда казался Лили каким-то жалким. Несмотря на всё своё величие, дворцы и богатства, было то, что он никогда не сможет получить.

Она понимала это — радость бытия.

Она поняла, что ни один жрец не сможет получить это. Они жили все в своих мирах, своих снах, который видел каждый из них. Там было золото, дающее им любовниц, коней, богатые дома и бессчётные наслаждение. Но истинная сущность была его в том, что давая всё это, оно давало забвение: скрашивало их бесцветный мир, заполняло пустоту бытия, где не было жизни. И если всё это исчезнет, то мир для них померкнет, станет пустым и безжизненным, как ледяные дали. Солнце перестанет их радовать и сама жизнь станет бессмысленной. Потому, что они не живут, они умерли для мира. Впрочем, пока вместо солнца им светит золотой бог, они счастливы.

Они, как и этот глупый персонаж, не видящий ничего кроме своих безделушек, замерли в порочном круге. Они ненавидя то, что не принадлежит им, и уничтожают то до чего дотянулись. Их никогда не порадует трель залетевшей в сад птицы, они не заметят красивую бабочку, и веселая белка, бегущая по ветке дерева, не поймает их взгляда. Они ослепли для всего, что не их. Вне их дворцов для них больше нет жизни. Вне их дворцов для них больше нет ничего ценного, что стоит защищать. Ценно то, что внутри стен, всё, что снаружи — не стоит ничего.

Для них нет мира…

Их мир, это то, чем они владеют.

Позже Лилия узнала, что этого персонажа рисовали с Эреборна Колдифаера.

И сейчас она старалась увидеть, кто же такой Элдри де Колдифаер. Герой или злодей?

Но было слишком много сомнений.

Туман воображения затянул вершины реальности.

Глава 6

В столице королевства Ёрн — Арне, в полной света и роскошного убранства картинной галереи, построенной ещё в те времена, когда люди главенствовали в этом мире, происходило открытие выставки художников.

Королевская семья, в лице его величества Бьёрна Динога, прекрасно выглядящей для своего возраста королевы, очаровательно женственной принцессы, и совсем юного принца, которому только что исполнилось пятнадцать, вместе с охраной и учредителями выставки шли от одного полотна к другому.

Король смотрел на разноцветные полотна и время от времени разражался громкой похвалой в адрес художника, но чаще он просто проходил мимо картины, не приметив там ничего интересного.

Они и дальше бы продолжали своё путешествие по галерее, как вдруг король замер перед одной большой картиной. На его румяном лице появилась странная бледнота, а затем оно пошло красными пятнами.

На картине перед ним был изображён худощавый человек в чёрной робе, стоящий перед столом с колбами и пробирками. На вытянутой руке он держал над головой реторту с излучающей зелёный свет жидкостью. Сухое лицо замерло в выражении восторга и превосходства, голова была слегка приподнята, и орлиный взгляд нацелился на реторту. На тонких губах сияла зловещая улыбка, а по высокому лбу текли блестящие капельки пота. Короткие седые волосы стояли ёжиком, давая этому человеку намёк на молодость.

Сама его фигура казалось угловатой, руки — тонкими, и чёрнота робы и узкие рукава особенно это подчёркивали. Но виделось в этой фигуре что-то говорящее о том, что человек не был обычным деревенским колдуном. А чем-то большим… Чем-то намного — намного большим.

— Эреборн Колдифаер! — взревел король и рванулся к полотну. Он вцепился в дорогую рамку, сорвал масляную картину со стены, разбил резную рамку о пол, и принялся топтать искусное полотно, вытирая о него ноги.

Только сейчас принцесса Лаура заметила табличку.

«Дон Свифт — Эреборн Колдифаер создаёт лекарство от неизлечимой болезни».

— Проклятый колдун! — орал король. — Ты лишил наш род всего! Все фамильные ценности были отданы тебе и растворились в бездне! Ты лишил нас всего! Всего!

Организатор выставки — почтенный министр искусства побледнел.

— Кто нарисовал этого ублюдка? — переключился на него бешеный король.

— … — министр успел только открыть рот.

— Изгнать! — рявкнул Бьёрн.

На этом присутствие королевской семьи на открытии выставки завершилось.

Уходя из картинной галереи, король тихо произнёс.

— Я впишу своё имя в историю!

Санчо открыл глаза и ощутил, что его бренное тело опять куда-то едет. Он лежал в телеге, ведомой давно знакомым ослом, которого он чистил не ранее, как вчера. Рядом по дороге шёл весь его отряд.

— Ну, что проснулся! — улыбнулся ему Элдри.

— Да, — кивнула Санчо, у которого была бессонная ночь. — Кажется, что я отдохнул в раю.

— А выглядишь ты так, будто бы работал в аду, — усмехнулся наставник.

Санчо открыл рот и опять отключился.

Когда он проснулся в следующий раз, то телега уже стояла. Юный авантюрист поднялся, сел, а затем вылез из транспорта. Оказавшись на старой брусчатке, он посмотрел вперёд. Там стояла высокая арка. Она преграждала старую дорогу, идущую по насыпи между болот.

Арка из чёрного кирпича высилась, нависая над дорогой. На правой её стороне виднелся герб, который юный пекарь принял за замковые ворота. Но через мгновение, он понял, что это были не ворота — это был потухший камин со старой золой. Герб семьи Колдифаер, его ещё называли потухшим очагом.

Внизу большими буквами шёл фамильный девиз: «Чем хуже — тем лучше!»

Санчо знал этот герб из разных театральных представлений, историй и сказок. В одних Эреборн был злодеем, и его убивали, в других — безумным дураком, случайно открывшим панацею, и над ним смеялись. В любом случае потухший очаг знал каждый житель королевства Ёрн. Даже королевский герб был не настолько хорошо известен простому народу.

— Ну вот, мы и пришли к моим владениям, — посмотрел на учениц Элдри. — Давайте перейдём эту арку и войдём в проклятое графство.

Он пошёл вперёд. Красные сапоги ступали на старую брусчатку, по которой уже давно никто не ездил. Все молчали, смотря на учителя. Вчерашнее откровение поразило всю группу. Никто и подумать не мог, что Элдри, обычный на первый взгляд парень, похожий на разорившегося аристократа окажется проклятым графом. От потухшего очага ужа давно никто не ждёт ничего хорошего. Это страшный символ.

Санчо дрожал.

«Не может быть! — бежали по голове трусливые мысли. — Это и есть граница проклятого графства? Туда никто не ходит — даже сборщики налогов. Никто! Это страшная земля! Это проклятая земля. Но её владелец, похоже, здоров, как бык!»

Графство Колдифаеров имело дурную славу. Про него ходили самые разные слухи, страшные истории, умножающиеся с каждым новым рассказчиком. Там рождались чудовища, там происходили страшные истории, там жила тьма, и где-то в самых недрах проклятого графство обитало нечто неподвластное разуму человека — воплощающее в себе чистый ужас. Так говорили городские легенды. Графства все боялись, как огня. Даже разбойники не заходили туда, это единственное графство, которое не страдает от многочисленных гоблинов, расплодившихся на юге континента и постоянно мигрирующих на север.

И это давало пищу для воображения.

Авантюристы двинулись вперёд, к арке.

— Я, конечно, догадываюсь, что все истории про графство выдумки, но мне всё равно страшно! — прошептала Майя.

— Ну, не все выдумки, — обернулся Колдифаер.

Санчо шагал, смотря на арку. В этот момент она казалась ему воротами ада. Где-то за ней обитает настоящее зло, которое до селе не видел этот мир.

«Ладно, даже если сейчас я умру, то умру счастливым! Я уже побывал в раю, поэтому мне не страшен ад! — попытался он думать в позитивном ключе. — Я уже жил достаточно!»

По спине прошла холодная дрожь.

Что-то не так. Почему обычные лорды ставят только камни с гербами на границах своих земель, а тут целая арка?

«Видимо у них денег не было куда девать! — подумал Санчо. — Построили громадину больше моего дома!»

Он шёл и шёл вперёд. Чернота поднялась над ним, закрыла его и осталась за спиной.

Они миновали арку.

Пройдя сотню метров за ней, Элдри остановился.

— Теперь мы в графстве Колдифаер.

— Отлично, — подняла голову Майя. — Давно хотела здесь побывать. Будет приятно рассказать в школе магии о проклятиях, которыми нас пугали преподаватели.

— Проклятия… — рассеянно смотрела по сторонам Лили, пребывая как будто в забытье.

— Тогда почему мы не идём дальше? — хлопала глазами Атэнаис.

— Я бы с удовольствием продолжил пешую прогулку, мои дорогие ученики, — Элдри обвёл всех взглядом, — но нам нужно спешить. Мои благочестивые предки поднимутся как раз в полнолуние, то есть сегодня, и мне надо быть на семейном кладбище, чтобы вернуть их к состоянию спокойного посмертия. Так активность, которую они любят проявлять в моё отсутствие, вредна не только для их бренных костей, но и для всего населения Илда. Посему сегодня нам потребуется преодолеть два дневных перехода и добраться к вечеру до моего поместья.

— А почему бы тебе не положиться на своих предков? — хлопала глазами волшебница.

— Было бы хорошо, если бы я мог так поступить, — покачала головой Элдри. — Но их души видят кошмар, и может случиться так, что в этом кошмаре простые люди для них будут выглядеть чудовищами. И неизвестно что мои предки могут сделать. Тем более, когда они восстают из мёртвых их кошмар не прерывается. Поэтому мне надо своей силой ослаблять проклятье. И сейчас мы понесёмся к ним на встречу.

— Тяжёлое бремя, — вздохнула Лили.

— Скоро вечер… — посмотрел на небо Майя, в глазах её загорались искорки, от понимания, что настало время магии.

— Да, — кивнул Элдри, садясь на козлы телеги. — Поэтому нам потребуется немного волшебства. Садитесь в телегу.

Девушкам не нужно было повторять два раза, как они уже оказались в телеге. Только Санчо, хлопая глазами, думал, как осёл их потянет так быстро, что они преодолеют два дневных перехода за несколько часов.

— А ты, мой милый друг, неужели хочешь добираться до поместья в одиночестве?

— Я? Нет! — он залез в телегу и поднял задний борт, зафиксировав его шпингалетами.

— Тогда вперёд, — Элдри пришпорил осла, и он медленно пошёл вперёд.

Санчо смотрел на серое животное, и недоумевал, как оно их повезёт. В какой-то момент он понял, что видит ноги осла. И эти ноги не касаются земли. Осёл будто бы идёт как прежде, переставляя копыта в воздухе, — а телега едет вперёд всё быстрей и быстрей.

Впрочем, не едет — летит: деревянные колёса уже не касаются земли, и зачарованный осёл, не обращая ни на что внимания, идёт по воздуху, будто так и надо.

Санчо открыл рот и пальцами вцепился в деревянный борт.

Телега поднималась всё выше и выше.

— Мы летим! — взвизгнула Майя. — Наконец-то пришло время магии.

Телега поднималась над скрюченными деревьями и неслась над дорогой. Перед ними возник прозрачный купол, защищающий от ветра, и телега ускорилась.

Вжавшись в мешки с колдунским скарбом, Санчо боялся, что задний борт откроется, и он полетит вниз. Туда, где росли маленькие деревья, будто бы перекрученные чьей-то злой волей.

Болота стали ещё опасней и ещё страшней. Санчо выглянул вниз и увидел, как в ветках поваленного дерева дёргается бродячий мертвец, стоя по пояс в воде. На выступающей из воды полянке стоит призрак маленькой девочки в белом платье. Где-то вдали между тонких веток и жухлых листьев виднелся большой шар чёрной субстанции.

Санчо похолодел и отпрянул, стараясь не смотреть вниз. Девушки были так поражены зрелищем, что никто из них не смог проронить и слова.

Солнце уже давно закатилось за горизонт, а сумерки сменились ночью, когда телега спустилась на брусчатку перед шато Колдифаеров.

Санчо выпрыгнул из телеги, смотря на огромный особняк. От увиденного у него открылся рот, и глаза полезли на лоб. У него в голове не укладывалось, что могут быть такие большие здания. Он не мог назвать его для себя иначе, нежели «дворец».

Три этажа и высокая мансарда, судя по окнам, тоже в несколько этажей. Высоченные потолки и огромные окна. Только сейчас Санчо заметил перед шато древний дуб. Толстое дерево росло здесь с незапамятных времён.

— Это дерево посадил основатель нашего рода! — прокомментировал его удивление мастер.

— Какой огромный дом! — завизжала Майя.

— Он «П»-образной формы, так что он ещё больше, — посмотрел на здание Элдри. — И я не хожу в левое крыло, поскольку ещё во времена моего отца, он забыл похоронить деда, который лежит там. Пришлось просто заколотить двери.

— А в каком крыле библиотека? — Майя перевела взгляд на хозяина.

— В правом.

— И что у нас сегодня по плану? — подошла к мастеру Атэнаис.

Она нисколько не дивилась размерам особняка. Фамильный особняк Грандине был ещё больше, только вот он был не у них. Не у неё…

— У вас — отдых, а у меня — упокаивание моих предков, — он перевёл взгляд на заросший сад справа от здания, пугавший приезжих зловещей чернотой. — Каждое полнолуние мои умершие предки начиная с Эреборна Колдифаера пытаются восстать из мёртвых, и убедить их остаться покойниками может только потомок рода, поскольку обычная магия на них не действует. Так что я могу немного рассказать вам о доме, а потом пройду на семейное кладбище. Вы можете пойти со мной.

— Тогда я думаю, нужно подкрепиться! — кивнула Атэнаис. — Я с тобой.

— И я тоже! — кивнула Майя. — Интересно увидеть и почувствовать эту магию.

— Оставаться здесь одной мне совсем не хочется! — кивнула Лили, поправляя золотые пряди.

Санчо молча смотрел вперёд, понимая каким богатством владел граф. И большое горе спустилось на его душу от того, что он никогда не сможет владеть такими баснословными богатствами.

— Можем поесть на кухне шато, где я правда был месяц назад, или здесь.

— Здесь, однозначно! — Майя подошла к телеге и достала мешок с провизией.

К Санчо подбежал большой пёс. Он радостно залаял и, махая длинным хвостом, принялся ластиться. Юный пекарь погладил весёлое животное по голове.

— Какой милый пёс!

— Это Леймонт, — посмотрел на него Элдри. — Он погиб, когда мне было четырнадцать.

По спине Санчо прошла волна ужаса, он заледенел. И без того холодный воздух стал просто обжигать. Он упал на задницу, и пёс его начал лизать по лицу. И самое страшное, у него не было даже сил, чтобы отогнать ужасную собаку.

— Он любит гостей! — усмехнулся Элдри. — Леймонт, ко мне!

И пёс побежал к своему хозяину.

— Ужас! — взвизгнула Лили.

В королевском дворце, высившемся в центре столицы, в овальном зале для совещаний собрались высшие чины Ёрна. Половина из них принадлежали магической области, другая половина — государственной.

— И так Ёгунд, — посмотрел на белобородого мага король. — Ты узнал, как избавиться от проклятья?

— Да, ваше величество, — кивнул старик, — я досконально исследовал проклятье и нашёл способ, как его снять.

Ёгунд Сальмор, — старейший маг в государстве. Ему было семьдесят восемь лет, и он был в прекрасном магическом здравии. И ресурсы его магии не спешили истощаться, как случалось с возрастом у многих людей. Он был потомственным магом и довольно богатым человеком. Ему принадлежало баронство Анд, расположенное возле Илда. Ко всему прочему он управлял магическими ведомствами королевства.

— И что же ты узнал?

— Разрешите представить мой доклад, ваше величество, — откашлялся старик, и начал речь.

Из неё вытекало следующее: он давно уже изучает проклятье Колдифаеров, и как только король дал добро разобраться с ним, он сразу нашёл ключ. Чтобы избавиться от проклятия надо убить наследников рода. А он всего один — Элдри де Колдифаер. Если это произойдёт, то проклятие прервётся и рассеется.

После его длинной речи, заключавшей так мало смысла, все в зале задумались и молчали.

— Выходит, что мы неверно думали, — улыбался король, прервав молчание первым. — Прошлые маги были уверены, что если мы убьём наследника рода, то это приведёт к тому, что поднимется вся их семейка! И королевство попадёт в их руки, поскольку они сильнейшие маги за всю его историю.

— Да, ваша светлость, — кивнул белобородый старик, — я тоже так думал. Но понял, что это была ошибка. Глупая ошибка, которую придумали сами же Колдифаеры, чтобы обезопасить себя. Это глупая ложь. Даже если я ошибаюсь, и Колдифаеры на самом деле поднимутся, то мы сможем их победить. В конце концов — это всего лишь обычная нежить.

— Но в прошлом их пытались упокоить другие маги! — король сжал кулаки, — А тело Эреборна было даже дезинтегрировано! Но это ничего не дало, только теперь он стал появляться из пустоты.

— Я тоже должен знать об этом, — заметил министр тайной службы — сухой и лысый человек.

— Видите ли, — выдохнул маг. — Ключ к воскрешению Колдифаеров в качестве могущественной нежити — это их наследник, который на протяжении семисот лет у семьи был всегда только один и мужского пола. Так было всегда, начиная с самого первого Колдифаера — Пьера, давшего клятву верности вашему предку. Пока жив этот наследник их невозможно будет упокоить, — как только его не станет, они не смогут подниматься в качестве нежити!

— Если это так, то это всё меняет! — воскликнул король, готовый прыгать от радости. Его упитанное лицо сияло.

— Я уже придумал план, как убить Элдри, — кивнул маг. — Он очень могущественный волшебник, это будет крайне опасно.

— Посвяти меня в подробности! — потёр рука об руку Бьёрн де Диног. — Как ты это сделаешь?

— Для этого мне потребуется помощь вашего величества, — улыбнулся маг, и белая борода зашевелилась. — Вы должны приказать Элдри помочь Марденсу в изыскании по расшифровке магии древнего артефакта. Я скажу Марденсу, что король хочет увидеть результат и присылает на помощь Элдри. Старик ничего не знает о нашем плане, он уже давно хотел привлечь могущественного мага, только не знал как. Теперь его мечта сбудется — самый именитый маг королевства приедет к нему по вашей просьбе. Поскольку Марденс будет желать лишь расшифровать магию, Элдри ничего не заподозрит, когда тот пригласит его в свою башню. Она у него в баронстве Тайд.

Как только Элдри приедет помогать Марденсу, маги, которые будут находиться в соседних деревнях, сразу же направятся к башне. Элдри не сможет их заметить, а если и заметит то слишком поздно. На момент его прибытия в башне кроме учеников Марденса никого не будет в сознании, так что он не догадается об этом. Да и Марденс тоже.

— Интересно, — кивнула король. — Я готов уже сейчас просить его помочь старику.

— Так вот тут мне понадобиться лучшие убийцы вашей милости, — он посмотрел на министра секретной службы. — Мои маги заморозят их, погрузив в оцепенение, и положат в подвал башни, где ученики Марденса хранят трупы.

Как только маги прибудут достаточно близко, они образуют кольцо, чтобы организовать массовый паралич всех в башне. Это будет не простой паралич, он также заставит заснуть магию. Поэтому, это не та магия, которой можно пользоваться часто. Она буквально заморозит пространство. Хотя совсем не надолго. Но этого хватит, чтобы остановить реакцию магической силы Элдри, которая будет сопротивляться вредоносной магии.

Убийцам мы заранее подготовим противоядие и снабдим их соответственными артефактами, которые дадут им небольшое преимущество: быть в сознании и двигаться то немногое время, что наша магия будет действовать. Такого мощного мага, как Элдри, не удаться удержать долго. Тем более, магия, которую использует мои маги, весьма серьёзная по расходу сил и влиянию на самих магов. Мы не можем даже рассчитывать и на минуту. Но нам этого хватит.

— Если это всё, что от меня требуется, то считайте я уже отдал приказ, — кивнул министр тайной службы.

— Отлично! — тёр рука король! — Действуйте! Я готов писать письмо!

— Постойте, ваше величество, — заметил секретарь. — Речь идёт о казни дворянина. Да, ещё из старейшего рода основателей, это не так просто. Для этого нужен приказ короля.

— Формальность, — Бьёрн взял лист бумаги и за минуту настрочил приказ о казни Элдри де Колдифаера и конфискации его имущества в пользу короны Ёрна.

После немногих формальностей тайный совет разошёлся.

Темнота давила на сознание. Вдали выли волки, промозглый воздух застревал в ноздрях. По телу пробегали волны холода.

Санчо шёл в самом конце отряда.

Они продвигались через заброшенный сад, который сейчас напоминал лабиринт. Чёрная громадина шато осталась за спиной и уже была не видна в бледном свете луны.

Юный пекарь бы с удовольствием никуда не ходил, тем более на ужасное кладбище, только вот оставаться одному в таком месте ему совсем не хотелось. А в проклятом графстве он не видел ни одного безопасного места. Каждое дерево, казалось, могло его сожрать.

Широкая дорога, покрытая ровнейшей брусчаткой, шла через заросший сад, утопающий в мрачной зелени. Полный тьмы и холода сад шёл от главного здания шато до самого кладбища. По мимо мрака его наполняли неприятные звуки, и Санчо не хотел знать, кто их издаёт. Он шёл к кладбищу вместе со всеми, хотя и не знал, что оно из себя представляет, но от этого становилось не менее страшнее. Но оставаться одному было невозможно.

— Я чувствую зло, — Лили указала пальцем в сторону. — Оттуда!

— Там находиться курган, где покоятся личная гвардия защиты Эреборна Колдифаера. Когда они прибыли в Илд после эпидемии, их там всех отравили. Пятьдесят отборных бойцов. Так народ выражал свою любовь к моему прапрадеду. Они затаили злобу на этот мир. И их тела вместе с трупами коней были похоронены в коническом кургане с крестом на вершине, — посмотрел вдаль Элдри.

— Ещё долго идти? — пролепетал Санчо.

— Не так и долго, — улыбнулся ему мастер.

И они шли дальше. Скоро ужасный сад отступил, и началось страшное кладбище. Бесконечные могилы и покосившиеся кресты заполнили весь мир вокруг. Прочные гробы, обмотанные ржавыми цепями, торчали из земли. Почва поползла к болоту, достав их из сырой земли.

Перед авантюристами, как из тумана, выросли высокие склепы из белого мрамора.

— Пришли! — вздохнул Элдри, отходя немного вперёд. Никто не последовал за ним.

В этот момент из темноты раздался рык. Чёрным метеором оттуда вырвался волк и, в прыжке, полетел на брюнета. Торчащий из съехавшей земли гнилой гроб превратился в щепки, и скелет в ржавых доспехах пронзил животное, насадив его на старый клинок.

— Эх, старина Деббет, — выдохнул Элдри. — Даже после смерти ты служишь нашему дому.

— Кто это? — задрожала Майя.

— Это старик-охранник, — улыбнулся Элдри.

Где-то в Илде в это время городские часы, расположенные на вершине башни у главной площади, мерно отбивали удары. Наступила полночь.

Санчо смотрел на мертвеца в доспехах, как на его сердце похолодело. Он почувствовал будто на мир легла чья-то тень. Тьма в уголках могил зашевелилась и начала оживать. Майя схватилась за рукав Лили, а Атэнаис положила руку на холодный эфес меча. Элдри развёл руки и поднял их вверх.

В этот момент по сердцу Санчо прошёлся ужас. Весь мир смешался. У него возникло желание убраться отсюда как можно скорее. Всё: мертвецы, волки — всё поблекло перед этим страхом. Поскольку он не имел конкретной формы, он был неощутим, но давил, как пресс. Юный пекарь, потеряв разум, вопя, побежал вперёд. Ему казалось, что за ним гоняться мириады чудовищ. Что тьма преследует его тысячью паучьих ног.

Он летел, не помня себя от леденящего ужаса. В нём было что-то, что находится за гранью понимания, даже гоблин теперь казался невзрачной мягкой игрушкой. В этом ужасе было неизведанное, то, что он никогда не сможет понять. То, что неподвластно его сознанию. И Санчо казалось, что он уже чувствовал что-то такое. Когда-то давно. Страх не подвластный сознанию, живущий где-то в самой его глуби. Выходящий наружу лишь пару раз в жизни. И что-то было в нём ужасающее. Больше, чем страх перед обычным чудовищем. В конце концов, любое чудовище можно убить. А в этом страхе было то, что убить никак нельзя. Страх перед неизвестным, загоняющий первобытных людей в пещеры при звуке грома. Страх, который заслоняет весь мир, не позволяя поднять голову. Страх впитанный с молоком матери, который нельзя победить рациональными размышлениями.

Всё это ощутил Санчо. Он, как животное, летел вперёд, не помню себя. Он уже давно забыл себя, в глубине души он маленький сидел в гоблинской пещере, сойдя с ума от ужаса. Но сейчас было ещё страшнее, поскольку ужас не имел материальной формы, он не имел также и формы воображаемой. Помимо того, что он существовал сам, он подымал что-то, что лежало внутри души Санчо, что-то, о чём он никогда не знал. Сейчас это что-то тянуло свои руки навстречу ужасу, чтоб объединиться с ним.

Ломая ветки, с расцарапанным лицом, несясь напролом, Санчо летел по обширной территории шато. Одежда его уже порвалась во многих местах, но он ничего не замечал.

Прошло какое-то время, и это исчезло. Санчо ощутил жуткую жажду, усталость, терзавшую не отдохнувшее тело, дрожь в ослабевших руках. Он нашёл мраморную беседку и скрутился калачиком под старой скамьёй. Силы покинули его, и он потерял сознание.

Когда Санчо очнулся, то он был закутан в накидку и лежал в телеге, влекомой ослом по брусчатке. Вокруг них рос обычный лес, без каких либо болот и гнили.

— Ну, что проснулся, друг мой, — улыбнулся Элдри.

— Где я?

— В баронстве Анд, — ответил мастер. — Подъезжаем к трактиру.

— Завтра вернёмся в Илд, — добавила Майя.

— Завтра! — чуть не вскочил Санчо.

— Да мой друг, на твоё счастье, я и девочки решили, что после упокоения моих почтенных предков лучше сразу же отправиться в Илд таким способом, каким мы попали в поместье Колдифаеров. Так, что пока было темно, мы успешно пролетели на осле до самого Анда, — на лице Элдри ожило выражение лёгкой тоски.

— Как вы меня нашли? — последнее, что помнил Санчо, так это то, что бежал в темноту.

— Видишь ли, мой юный друг, моему пёсику Леймонту ты так понравился, что он сразу же отыскал тебя в старой беседке, где ты спал, как сурок, скрутившись в своей норе под лавкой. А поскольку мы не спали всё ночь, то сейчас планируем отдохнуть в трактире, а потом вернуться в Илд.

— Да, радуйся! — усмехнулась, идущая рядом с повозкой Атэнаис.

— Сможешь уйти в почётную отставку! — посмотрела на него Майя. — Пять заданий за плечами, это уже успех.

— Да, ты понравился Леймонту, — вздохнул Элдри. — Он ещё долго бежал за телегой по земле, когда мы летели в небесах.

— Ура! — Санчо смотрел в небо.

— А в этом баронстве у моего отца ферма, — заметила Майя. — Но, увы, у меня нет никакой возможности пригласить вас.

— Нас устроит и трактир, — повернула голову Атэнаис.

— Мастер, — посмотрела на Элдри Майя. — Приоткройте нам тайну вашего рода.

— Ну, что я могу сказать, — пожал плечами Элдри. — Говорят, что мой предок был настолько беден, что у него не было дров, чтобы растопить огонь. И когда потомок текущего короля пришёл к нему домой, то там не было огня. И будущий король всю ночь мёрз. Когда три предка основали королевство, то Жак де Диног — первый король Ёрна присвоил ему герб «Потухший очаг».

— Обычная история, — вздохнула волшебница. — А как же то, что в вашей семье всегда рождался только один мальчик, а женщины после этого умирали?

— Ну, это было слишком давно, — Элдри посмотрел на небо. — Дошли только легенды. Пьер Колдифаер был очень бедным, и к тому же очень слабым физически. И однажды случился неурожай, а затем — суровая и холодная зима. Когда лес заполонили чудовища, то здоровые деревенские мужики отобрали у их семьи весь запас дров. У него было четыре дочери и один маленький сын. Ночью началась метель, и когда Пьер проснулся утром, то узнал, что его жена и дети околели от холода.

Он обезумел от горя и, схватив тело новорождённого сына, бросился в лес в надежде, что его съедят безмерно расплодившиеся там волки. Он проклинал Смерть и призывал Жизнь, но всё было тщетно. Тогда он проклял Жизнь и обратился к Смерти. Говорят, что он пообещал, что его потомки никогда не вкусят радости жизни, и все себя будут посвящать магии, если он вернёт к жизни его сына. Ему явился Смерть, и сын ожил. Вот такая вот легенда.

— И так было на самом деле?

— Это древнее проклятье, — сощурил глаза Элдри. — В любом случае в нашем роде есть что-то, что даёт нам более сильную магию, чем людям и эльфам. И это что-то тянется сквозь века.

А Санчо слушал и молчал.

— Я ожидала что-то более захватывающего, — пожала плечами Майя. — Атэнаис спроси мастера о чём-нибудь.

— Не стоит лезть в чужие дела, тем более столь древние, — аристократка отвернулась, смотря на поля.

— А ты, Лили.

— Почему вы не убрали шрам на левой ладони.

— Этот шрам нельзя убрать, — опустил голову Элдри. — Я нанёс его себе, чтобы своей кровью пробудить «Меч, желающий уничтожить мир». Это позволило мне убить чёрного дракона. Иначе я бы мог серьёзно пострадать, кроме мощной брони, это чудовище ещё и блокировало магию. За это я кстати получил брильянтовый ранг и стал самым сильным авантюристом в стране.

— Вот это уже интересно, — улыбалась Майя. — А твоя коронная фраза это…

— Всем за мой счёт! — рассмеялся Элдри. — Именно это чаще всего слышат от меня другие авантюристы, за исключением моих героических историй.

Они все рассмеялись, лишь Санчо молчал.

Позже, лёжа в трактирной комнате он размышлял. За шторами было ещё светло, но он сытно поев. пытался заснуть. Мысли текли вяло.

«Это значит, что мы вообще могли никуда не идти! — говорили они. — Проклятый ублюдок! Сколько я мучился с этими переходами! Мои больные ноги! Из-за него я тащился по дорогам две недели!»

Две длинные недели с холодными утрами и длиннющими днями, которые никак не желали уступать усталым вечерам и коротким ночам, когда его тело лежало без движений в дрянных трактирных кроватях.

Эти две недели больше запомнились Санчо, чем последние десять лет его жизни.

«Чтобы я больше пошёл с ним! Ну уж нет! Всё! С меня хватит!»

Он ещё долго размышлял над этим, пока не заснул.

Так прошёл день.

Вечерело, когда повозка, проехав между благоухающими полями луговых цветов, въехала в открытые ворота Илда.

Санчо вздохнул и расправил плечи.

Наконец-то!

Случилось то, о чём он так мечтал, случилось то, чего он так хотел: он вернулся домой!

Теперь он больше никогда не покинет своё насиженное место, где ему так тепло и хорошо.

Именно такие мысли жили в голове Санчо.

— Наконец-то! — подняла руки к небу Майя. — Наконец-то мы в городе.

— Итак, друзья, — сказал Элдри ученикам, поздоровавшись взглядом со стражниками, — доедем до гильдии и там посмотрим, что будем делать дальше.

Двухэтажные дома по обе стороны дороги смотрели на людей красивыми фасадами. Авантюристы радовались возвращению домой, тёплому летнему вечеру и ясному небу. Весь день с самого утра после завтрака в трактире они шли к городу пешком, и сейчас их радости не было предела. В городе уже встречались люди, украшающие его к празднику лета. Большое здание придорожного трактира заново красили, кто-то на стремянке ремонтировал корзинку для цветов, старик приводил в порядок клумбу перед своим домом, девушка мыла окна — и весь город был наполнен подобной суетой.

— А я и забыла о нём! — промолвила Лили.

В деревне она никогда не участвовала ни в каких празднествах, в храме — боялась слишком большой распущенности жрецов.

— Я тоже, — кивнула Майя. — Совсем.

Они свернули, и справа показалось высокое здание гильдии, из которого выбежал парень в дорогих доспехах.

— Элдри! — прокричал он, поднимая кулак. — Я — барон Мильценштерн де Голдблю вызываю тебя на дуэль!

— Видимо вас уже поджидают! — вздохнула Атэнаис.

Когда они подъехали к гильдии, Элдри жестом остановил телегу и подошёл к зданию.

— Итак, барон, нам надо уладить формальности.

— Всё улажено, — он посмотрел на стоящих поодаль стражников.

— Тогда начнём?

— Элдри де Колдифаер! — прокричал барон, его товарищ — маг Гленн надел ему на голову сияющий шлем. — Ты сколько угодно можешь подкупать стражу. Сколько угодно можешь храбриться и платить бардам за то, чтобы они воспевали твои жалкие подвиги, которых ты не совершал. Но я докажу, что ты обычный слабак!

— Пусть битва покажет! — кивнул Элдри.

— Пусть битва покажет! — выкрикнул барон, затягивая ремень шлема.

Он обнажил гладкий меч и поднял блестящий клинок над головой.

Элдри приподнял левую руку. Тяжёлый перстень блеснул, и его тело окружило слабое сияние, превратившееся в белый доспех. Элдри вытащил из ножен полутораручный меч, по которому прошли красные жилки.

— Не может быть, — пролепетал барон, на миг потеряв присутствие духа. — Это и есть «Меч желающий уничтожить мир!»

— Да!

— Не убоюсь! — он, подняв клинок, бросил на Элдри. Тот заблокировал его удар полутораручником. По длинному мечу всё отчётливей и отчётливей текли красные полоски, напоминавшие сосуды человека.

Меч барона лязгнул и сломался у рукояти, и его счастливый обладатель потерял равновесие и упал на задницу.

— Не может быть… Гномья сталь…

— Сдавайся! — рассмеялся Элдри.

— Проклятье! — барон бросил на брусчатку бесполезный обломком. — Прошу принять мою сдачу, ваша милость.

— Принято, — свечение меча Элдри исчезло и доспехи тоже.

— Не может быть! — открыл рот Санчо! Он то думал, что барон вызвал Элдри на дуэль из-за его оскорбления.

— Всё может! — к нему со спины подошёл парень.

— Привет, Дюк, — улыбнулся Элдри.

— Мы как раз ставили за сколько секунд ты победишь барона, — рассмеялся он.

— И давно его милость желал со мной сразиться? — повёл бровью Элдри.

— Он ожидал тебя уже на следующий день, после вашего отбытия. Рассказывал всем насколько он крут, и как победит тебя.

— Вы его переубеждали?

— Он был убеждён, что ты подкупаешь бардов и рассказчиков.

— А что в гильдии прошло в моё отсутствие? — посмотрел на двери Элдри.

— Да, ничего.

Авантюристы вошли в холл гильдии, где в трактирной части зала собралось прилично шумного народу. В основном они все обсуждали дуэль с бароном, которую смотрели через окна. Увидев, что Элдри вошёл внутрь, авантюристы ему салютовали, и он поднял руку и отсалютовал в ответ. И после этого все вернулись к своим разговорам.

Благо стойка секретаря оказалась свободной, поэтому Элдри поспешил туда.

— Мы вернулись, Жюли! — улыбнулся он.

— Поздравляю! — кивнула секретарша. — С чего начнём: выполнения заданий или квалификации учеников? Или с совершенно другого дела: вчера гильдия получила послание для тебя от самого короля.

— Мне нужно его увидеть прямо сейчас! — кивнул Элдри. — А вы пока разберитесь с квалификацией моих учеников. Все они проходят на аметист, а Лили — на адамант.

Элдри пошёл в контору забирать письмо. И пока Жюли искала личные дела учеников, доставала бумаги и заполняла их, он успел решить свой вопрос. Когда аристократ вернулся, то только расписался в бланках.

— Король хочет, чтобы я помог старому исследователю в изучении артефакта эпохи империи магов. Это может занять несколько дней, — обратился он к ученикам, отдавая Жюли бумаги по заданиям.

— Ничего страшного, мы подождём! — посмотрела на него Майя.

— Теперь вы уже будете на равных долях, поскольку вам больше не нужен учитель, — в глазах Элдри была тоска.

— Ну, что вы такое говорите, — подошла к нему Атэнаис. — Вы нам по-прежнему очень нужны.

— Да и за всё время мы почти так ничего и не сделали, — вздохнула Майя. — И нам ещё нужно учиться и учиться.

— Зато я проверил ваши возможности, — Элдри смотрел, как Жюли заполняет журнал заданий. — Вы подходите, Атэнаис достаточно мудра, чтобы не влипать в неприятности, Майя — сможет извлечь из них пользу, Лили уже настолько сильна, что нужный учитель сам найдёт её. А ты Санчо… Ты… Ты сможешь обежать любую опасность за десять километров.

Заполнив журнал, Жюли улыбнулась.

— Сейчас пойду в бухгалтерию за деньгами.

Скоро новоиспеченные авантюристы получили деньги от гильдии и делили добычу в комнате на втором этаже со столом, где стояла заказанная ими еда. После дележа, было решено так же поделить барахло колдуна. Санчо достался кинжал, сапоги и шуба.

— Я не знаю когда справлюсь с поручением короля, — посмотрел на учеников Элдри перед уходом, — поэтому не ждите меня. Если будут те задания, которые вас устроят, то идите на них. Главное не жадничайте и не беритесь за то, что не сможете сделать. Если я быстро вернусь, то пойдём на задания вместе до конца лета.

Темнело. Санчо возвращался домой в шубе колдуна и радовался тому, что в итоге его прибыль составила двадцать пять золотых. Впервые в жизни он держал в руках такие большие деньги. Да ещё совсем недавно он и подумать не мог, что уже пятого июля он будет так сказочно богат, по меркам Санчо месячной давности, не державшего даже серебряных монет. Возвращение в город подняло ему настроение, а обретение богатства добавило радости. Он даже не чувствовал усталости после дневного перехода, забыв про болящие ноги и натёртые мозоли.

Витая в облаках он добрался до дома и постучал в дверь пекарни. Из окон второго этажа лился свет, и родители ещё не спали.

За дверью послышались тяжёлые шаги.

— Кто?

Голос отца прозвучал устало и сердито.

— Санчо!

Внутри заскрипел замок, и двинулся засов. Дверь открылась, и на улицу выглянула усатая голова отца Санчо — Пончо Бродино.

— Недоносок! Негодяй! Ублюдок!

Последовала брань.

— Где тебя тьма носила?

— Папочка!

— Заходи в дом! — Пончо отошёл в сторону и пропустил блудного сына внутрь.

Санчо прошёл в сени.

«Старый придурок! — думал он. — Не может встретить своего сына, как полагается! Неужели ты не понимаешь, что я пережил в этом походе? И вместо того, чтобы приласкать меня и справиться о здоровье, ты орёшь!»

— Санчушка! — прокричала бабашка. — Милый мой внучок!

— Ба! — чуть не разревелся юный пекарь. — Мне так не хватало твоих пирожков!

— Сейчас я всё сделаю! И твои любимые заварные пирожные тоже! — и бабушка помчалась на кухню.

— Негодяй! — прокричал отец. — Я отдал двенадцать золотых тому авантюристу по твоей расписке! Двенадцать золотых! Ты хоть знаешь как это много? Ты уже потратил весь свой заработок помощника пекаря за целый год!

Однако гневная тирада отца не произвела на сына никакого впечатления.

— Я всё верну! Я заработал двадцать пять! — рассмеялся Санчо.

В этот момент произошло нечто: уверенный в себе предок открыл рот и хлопал глазами. Санчо достал кошелёк, показывая блестящие в свете свечи монеты. Никто из собравшихся не понимал, что произошло только что. Но авторитет отца в голове Санчо был отодвинут далеко в сторону.

— Санчок! — прохрипел пьяный дедушка, стоя на вершине лестницы. — Ты вернулся, а я думал, что уже того. Что съели тебя гоблины. Что больше мы тебя не увидим. Что больше нет у меня такого славного пухленького внучка.

— Вернулся с кучей денег! — прокричал Санчо.

— После того, как ты ушёл, дед пьёт, не просыхая, — укоризненно посмотрел на Санчо отец.

— Мне надо привести себя в порядок, — только сейчас юный пекарь заметил, что пахнет от него скверно, да и сам он весь в грязи. Всё же жизнь авантюриста это сложное дело, и комфорта в ней не так уж и много.

Помывшись, он сидел в гостиной на втором этаже в окружении семьи. Поглощая одно заварное пирожное за другим, он рассказывал об удивительных приключениях. Он обыскал лес и нашёл похищенного феями ребенка, предварительно сразившись с последними. Он убил злого колдуна, затаившись в кустах. Он подробно расписал предкам, как заколол его кинжалом, показывая клинок, забранный у этого самого колдуна. Он сражался с гоблинами в пещере и, оглушив двоих, доставил в следующую деревню. Он самостоятельно сразился с нежитью у монастыря и так устал, что потом весь день не мог идти. Про шато Колдифаеров он ничего не сказал, чтобы не вспоминать тот ужас, что он там пережил.

Все его родственники смотрели на него отрыв рты, понимая, что из вчерашнего мальчика появился настоящий мужчина.

И чем больше Санчо придумывал истории, про свои подвиги, тем больше ему хотелось верить, что именно так всё и было. Что именно он это и сделал. И даже сама мысль сказать, что он уйдёт в отставку, бросит всё это, променяв на выпечку утреннего хлеба, была ему в тот момент неприемлема. Он хотел верить, что всё так и будет.

Фантазии всегда притягательны.

Глава 7

Лили снился сон.

Далёкая деревня, затерянная среди дремучих лесов. Суровая зима, укрывшая толстым слоем скрипучего снега деревенские поля. Колючая метель, идущая уже много дней лишь с редкими перерывами. Холод. Жуткий холод.

В тесных сенях укутанные в шубы молодцы говорят друг с другом, выдыхая белый пар.

— Проклятье! — выругался сын старосты — Эгн. — У меня уже закончились дрова! — он сжал кулаки, смотря на своих товарищей. — Огонь совсем не греет! Палишь, палишь и ничего! Будто бы и нет огня. В доме по-прежнему холодно.

— Да, и мои предки говорят, что никогда на их веку такого не было, чтобы и огонь горел и дрова исчезали — а тепла, как не было так и нет, — согласился парень пониже. — Никак колдовство какое!

— Помниться не так далеко от нас жил колдун, да он уже помер, — пожал плечами сын старосты.

— Да, — кивнул его собеседник. — Делу это не поможет.

— Как там Мигель, что за дровами вчера ходил? — сын старосты посмотрел на товарища.

— Никак, — тот пожал плечами. — Никто не вернулся, ни вчера, ни сегодня. И не вернётся.

— Проклятье! — скривил лицо Эгн. — Остаётся только палить мебель.

— Есть ещё один, у кого дров полно, — заметил прижимистый тип. — Колдифаер. Он запас прилично ещё летом и топит экономно. В его доме всегда холодина стоит.

— А-а-а… — озарило сына старосты. — У него то и возьмём. Да и сам он слабак, ничего нам не сделает. Для деревни он только обуза со своими детьми.

Все дружно кивали головами, соглашаясь со здоровяком.

— Наведаемся к нему за дровами! — усмехнулся Эгн и пошёл к двери.

Они вышли на улицу и, идя по скрипучему насту, направились к краю деревни, где стояла каменная хижина Колдифаера. Под длинными навесами рядом с ней лежали вожделенные дрова.

До сего момента этот скромный дом никогда не пользовался таким пристальным вниманием деревенских. И вожделённые нарезанные и поколотые дрова казались им сокровищем. У всех раньше было полно дров. А если они кончались, то мужик брал сани и ехал в лес, который рос в двух километрах за кольцом полей. Но не сейчас. Вот уже месяц, как из всех, кто уходил в лес не возвращался никто.

Снег хрустит, а высокое солнце слепит, отражаясь от белоснежных полей вокруг деревни.

Холодно, лицо так и мёрзнет, хоть раньше детина мороза и не боялся. Воздух вырывается из ноздрей клубами пара. Даже в сильный мороз Эгн уходил на охоту, да не сейчас. И месяц назад всё было нормально, не было такого. Мороз был, но был другим. Это сейчас он стал ядовитым, колючим, проникающим под одежду, и даже огонь перестал с ним справляться.

Парни подогнали сани к дровнику Колдифаера, и начали забирать оттуда дрова. Их оказалось не так много, как хотелось.

За этот месяц в деревне многое изменилось: ядовитый мороз с неустанной метелью набросились на людей. Вокруг бродили ночами белые волки, а может и что пострашнее. Все деревья в деревне срубили ещё неделю назад, и они моментально сгорели в очагах, принеся так мало тепла.

Из трубы хижины Колдифаеров шёл слабый дымок, уходящий ровным столбом в голубое небо. Сейчас было то время, когда метель отступила. Дрова ложились в большие сани. Когда они наполнились, то парни отвезли их в центр деревни, где поделили между собой отобранное.

Затем приехали во второй раз.

В третий заход уже выгребли все дрова подчистую, и когда, таща сани, молодцы ехали к центру деревни, из каменного дома за дровами вышел исхудалый хозяин.

Все знали семью Колдифаеров. У них был единственный сын, тяжёло переболевший в детстве. Все думали, что он умрёт, поскольку его лихорадило больше года. Но нет — он выжил. Но стал тощим, похожим на скелет и слабым. Вскоре его предки умерли, и, оставшись один, он женился на девке из семьи погорельцев из соседней деревни.

Кроваво красное солнце уже садилось за горизонт, когда Пьер Колдифаер вышел за дровами. Смотря на пустые навесы, он замер, а затем перевёл взгляд, на пятерых парней толкавших сани с его добром.

— Эгн! — побежал за сыном старосты Колдифаер. — Что ты себе позволяешь! У меня жена и дети, они умрут от холода!

— У меня тоже жена и дети! — бросил детина, — да и старики в придачу. А это последние дрова во всей деревне!

— Оставь хоть немного! — Колдифаер попытался остановить телегу силой, но один из молодцов толкнул его, и он упал в глубокий снег.

Молодец рассмеялся и продолжил толкать сани. Налетел порыв холоднющего ветра, и мороз начал прошибать сразу две шубы, надетые на предприимчивых молодцах.

— Пошли быстрее! — крикнул Эгн, ёжась от холода. Он выдохнул пар, мгновенно исчезнувший на морозе.

Стемнело, быстро и резко. Колдифаер с трудом поднялся и, кутаясь в старую шубу, пошёл к дому. Сани уже исчезли из виду под струями летящего снега.

Дом встретил его надвигающимся холодом, огонь уже успел погаснуть, и укутанная во все одеяла жена посмотрела на него с кровати.

— Где дрова?

— Их забрали Эгн и его друзья.

— Нет! — закричала она, желая броситься к мужу, но остановилась, чтобы не вылезать на холод.

— Этого следовало ожидать! — выдохнул Пьер Колдифаер. — Будь я воином, я бы вскрыл этому ублюдку череп.

— Но ты не воин…

— Да! — кивнул Пьер, стиснув челюсти, отчего его лицо приняло звериный оскал. Он сжал костлявые кулаки.

— Если ты не найдёшь дрова, мы замёрзнем!

— Я найду дрова! — Пьер взял старый топор и подошёл к кухонному столу.

Но стола хватило ненадолго. Утром пришлось спалить и обе скамьи. И огонь опять как-то ослаб и грел с трудом. Отойдёшь от него, и совсем не чувствуется тепла.

На следующий день в камине сгорела кровать и шкаф для посуды. Теперь вся семья сидела у очага на тряпьё и шкурах, а каменный дом заполнял промозглый воздух.

На третий день Пьер пошёл к дому Эгна.

Метель прекратилась, и засыпанная снегом деревня казалось мёртвой. Светило яркое солнце и холод пробирал до костей. Колдифаер стучал по толстой двери засыпанного в снегу дома, из трубы которого шёл дымок.

Разбив пальцы о дверь, он дождался, пока сын старосты откроет её.

— Дай мне дров!

— У меня у самого почти кончились, — бросил детина.

— Моя жена…

— Тебе и твоей жене давно уже пора сдохнуть вместе с вашими отпрысками, — Эгн оттолкнул Пьера в снег. — Ты слабак, а нам такие не нужны. Времена сейчас не те! Убирайся подобру-поздорову!

Эгн усмехнулся, закрывая дверь перед носом Колдифаера. Тот с трудом поднялся из глубокого снега и пошёл домой.

Ночь наступила быстро, и мороз, казалось, стал ещё крепче. В пустом очаге лежала вчерашняя зола, от которой тянуло могильным холодом. Пьер, укутывая детей в свою шубу, лежал вместе с ними перед пустым очагом.

Ему снилась зима, холод, голод и белый мир. Всё это скалилось в ужасных гримасах, убивая людей. Он видел мир, где нет места человеку, да и всему живому. Там не было жизни, лишь холод, лишь пустота. Когда он проснулся, то его трясло от холода, идущего от тел любимых им людей. Его жена и дети замёрзли. Их тела оледенели, и, достав из шерстяного пледа младенца — единственного мальчика, отец ужаснулся. Тело было холодно как лёд. И оно замёрзло, потеряв всякую пластичность. Мальчик окаменел от холода.

В пустом доме из булыжника Пьеру стало ужасно неуютно.

Колдифаер вскочил и, пройдя мимо треснувшего кувшина с замёрзшей водой, направился к двери. За окном стояла прекрасная похода, метель стихла. Подойдя к сыну, он взял его ледяное тело, замершее в позе эмбриона, и пошёл к двери.

Отец семейства был настолько потрясён, что забыл даже одеться, выйдя на мороз в лёгкой одежде, он пошёл к полю, утопая в снегу по пояс. Затем преодолев его, вышел в зимний лес.

Стемнело, со всех сторон доносился волчий вой. Пройдя мимо елей, Пьер увидел застывшие фигуры людей. Деревенские мужики, ушедшие в лес, так и умерли, пытаясь нарубить дров. Рядом из снега торчали засыпанные сани.

Колдифаер шёл дальше и дальше. Впереди послышались тяжёлые шаги, и из темноты показалась массивная туша ледяного демона. Она блестела даже в кромешной тьме зимнего леса. Силуэты деревьев чернели по сторонам. Несмотря на то, что по вечерам в деревне мела метель, в лесу было на удивление спокойно.

Положив замёрзшее тело ребенка в глубокий снег, Пьер бросился на демона. Высотой около трёх метров массивное тело тоже пошло на него.

Думая, что наконец-то он умрёт вместе со своей женой и детьми, Пьер шагнул навстречу смерти и схватил околевшими руками за ледяные ладони демона. От них пошёл густой пар: демон испарялся соприкасаясь с Пьером.

Ледяная туша отпрянула, а обезумевший Колдифаер бросился на неё.

— Это всё из-за тебя!

Из его рук вылетали искры пламени, рубаха порвалась о ветки, обнажая исхудалый торс. Руки Пьера загорелись, а после яркое пламя охватило и демона. Жутко воя, он носился по лесу, пока не распался на кусочки льда.

Обессилев, Колдифаер упал в глубокий снег, как в мягчайшие перины, и мгновенно заснул. Усталое тело и душа требовали отдыха.

Когда он открыл глаза, в них сквозь голые ветки деревьев падал яркий свет. Пьер лежал на спине, смотря на голубое небо. Снег вокруг него растаял, и он сам нисколько не чувствовал холода. Он лежал на влажной земле и прошлогодних листьях.

Когда он встал, то посмотрел на свои руки, из натруженных ладоней вылетели игривые языки пламени. Лицо Колдифаера исказилось в зверской улыбке.

Не помня ничего, он поднялся с земли и направился к деревне.

Смеркалось. В толстую дверь дома старосты опять кто-то барабанил.

Кутаясь в две шубы, Эгн встал со стула перед большим очагом и пошёл к дверям.

— И кого это нечистая принесла!?

Холодные сени приближали его к морозной улице.

— Кто?

— Колдифаер! — отозвался за дверью.

— Кто! — он сдвинул засов и открыл дверь, смотря на тщедушное тело в одних рваных штанах. На Пьере виднелось множество ссадин, но он стоял совсем не чувствуя ужасного мороза.

— Не может быть! — вырвалось у сына старосты, и он хотел закрыть дверь.

— Ты хочешь согреться? — сверкая большими глазами, горящими на высохшем лице, спросил Колдифаер. — Тогда я дам тебе огонь!

Руки Пьера покрылись жёлтым пламенем, и белый огонь охватил Эгна. Он, истошно вопя, бросился в хижину, пытаясь спастись от обезумевшего мага. Вся его семья орала, смотря на его скрючивающееся в центе комнаты тело, не понимая, что скоро их последует та же участь.

Колдифаер не собирался отступать. Он поджигал одного за другим, наслаждаясь, как люди сгорают в магическом огне.

— Умрите, нелюди! — с криками он догонял убегающих людей, разражаясь безумным смехом.

Наступил рассвет. В деревне не осталось ни одного живого. И лишь утихающие столбики дыма, уходящие ввысь, свидетельствовали о том, что совсем недавно кто-то сгорел в магическом пламени.

Колдифаер опомнился. Он посмотрел на свои руки, и почувствовал жуткую усталость. Инстинктивно он пошёл к своему дому.

Ночь и всё, что с ним случилось, настолько его потрясли, что он не помнил даже о своей семье.

Тяжело дыша, он утопал в снегу, когда увидел красавицу в лёгком платье, стоящую на сугробе.

— Я думала заморозить этих людей, а ты их сжёг! — усмехнулась она.

— Люди, — хлопал ресницами Пьер. — Какие люди?

— Не важно, пошли со мной!

И Пьер подошёл к ней, и свалился в её объятья.

Лили проснулась в маленькой комнате. Обрывки видения ещё доживали в её разуме, принося зимний холод в жаркое лето. Девушка остановилась на третьем этаже общежития авантюристов, за зданием гильдии.

Протерев глаза, Лили вспомнила яркий сон, а затем пошла по своим делам.

В узком коридоре она встретила Атэнаис, та покидала комнату, закрывая обшарпанную дверь.

— С добрым утром! — улыбнулась дворянка.

— Привет, — кивнула Лили.

— Меня хочет видеть отец, по этому я не знаю, что меня ждёт, — вздохнула рыжая.

— Думаю, всё будет хорошо, — на губах жрицы появилась лёгкая улыбка.

Они ещё немного поболтали, после чего, Атэнаис пошла в здание гильдии. Проходя через задний двор с белоснежным фонтаном в центре, она услышала звон молота: в кузнице уже во всю кипела работа. В гильдии кузнец начинал работать после десяти утра, чтобы не будить гулявших всю ночь авантюристов.

Пройдя сквозь оставшуюся часть двора, Атэнаис вошла в заднюю дверь и, миновав тёмный коридор, вышла в просторный холл гильдии. У стойки секретарши её поджидал отец в чёрном фраке.

Атэнаис вздохнула, увидев его поджарую фигуру, он, поймав взгляд девушки, подошёл к ней.

— Дорогая дочь! — он взял Атэнаис за руку. — Пройдёмте в комнату наверху.

— И я рада вас видеть, дорогой отец, — кивнула она.

Они поднялись на второй этаж, и обошли галерею, войдя в одну из комнат. В центре маленькой комнаты располагался стол и несколько старых стульев.

— И для чего я тебе понадобилась? — скрестила руки на груди Атэнаис.

— Дочка, пожалуйста! — отец стал на колени. — Прошу! Через два дня будет королевский бал в честь праздника Ёркмунда, ты приглашена на бал. Сходи туда хотя бы один раз. Это честь, которую король давно не оказывал нашему дому. Ради этого я сижу тут и жду тебя уже целую неделю!

— Хорошо! — кивнула Атэнаис, — Но только на бал, и ничего больше.

Мужчина переменился в лице и вскочил с колен.

— Выезжаем через час, тогда мы успеем добраться до столицы вовремя.

Атэнаис вздохнула, в конце концов сейчас она может позволить себе прокатиться до столицы. Да и к тому же она слишком сильно устала от походов.

А для Санчо утро началось слишком непривычно: он проснулся в своей маленькой комнате, посмотрел на чистый пол, на котором не было даже следов от мышей. Вспомнил про то, как он вчера рассказывал предкам о своих великих подвигах. Как они, открыв рты, смотрели на неожиданно возмужавшего мальчишку. Он не просто вырос в их глазах — он стал мужчиной.

Вскочив с кровати, он быстро оделся.

— Ты куда, сынок, — в коридоре его встретила мама — Жоржетта.

— В гильдию! — бросил Санчо, пробегая мимо.

Ещё вчера, когда он шёл домой, он думал, что никуда сегодня не пойдёт. Что будет лежать на мягкой кровати, наслаждаясь бездельем. Что он подождёт, когда бабушка принесёт ему пирожки с чаем и поставит на узкую тумбочку, а он, лёжа в кровати, будет смаковать их вкус никуда не спеша.

Но не тут-то было. Он вдруг вспомнил, что у него нет ни меча, ни кольчуги. Да и вообще выглядит он неподобающе для авантюриста. И Санчо уже и забыл то, что хотел вчера. После того, как он почувствовал себя независимым, важными и сильным, он не хотел возвращаться в пекарню и бегать на побегушках у деда и отца.

Произошло удивительное. Побыв с семьёй только ночь, он тут же побежал назад, хотя до этого мечтал о том, чтобы мягко поспать и вкусно поесть.

Но, увы — трудности пути быстро забылись, как только он вкусил аромат самостоятельности и финансовой независимости. Он теперь сможет пойти в магазин и ему не понадобиться выклянчивать деньги у родителей.

Он больше не будет часами просить деньги у матери на понравившуюся ему вещь. Просто пойдёт и купит, за свои деньги. Отец вообще считал, что ученикам не полагается ничего платить. Они и так уже извлекают пользу, когда узнают секреты мастеров. Так что требовать деньги за свою работу ученику это верх наглости. Да и откровенно говоря, пекарня приносила не так много. В Илде много кто пёк свежий хлеб, так что конкурентов хватало и цену на него сильно не накрутишь.

Запах свободы просто манил Санчо.

Как прекрасна новая жизнь!

Санчо только сейчас понял, как хорошо быть независимым от своих родственников.

— Что? — закричала мать, услышав ответ. — Да как ты смеешь! Знаешь, сколько я слёз пролила, пока ты таскался по болотам!

— Я спешу! — Санчо понёсся к узкой лестнице.

— Неблагодарная сволочь, — заорала на него Жоржетта. — Я растила тебя пятнадцать лет, столько сил вкладывала, а ты так вот убегаешь! Негодяй!

Слетев с лестницы, Санчо на первом этаже встретил отца — Пончо Бродино.

— Что, уходишь к своим? — недобро посмотрел предок.

— Да, — кивнул Санчо, выйдя в сени. Там, взяв свои удобные сапоги, начал их одевать.

— Санчшука, не смей! — прибежала бабушка. — Ты ещё не позавтракал!

— Позавтракаю в гильдии! — бросил он.

— Как можно! — заорала мать, тоже добравшаяся до сеней. — Ты просрёшь всё заработанное.

Отец прочистил горло и сделал серьёзное лицо.

— Если ты не будешь наследовать пекарню — её будет наследовать твой двоюродный брат. Мудио — очень трудолюбивый парень. Финчо всегда хвастается своим сыном.

Про дядьку Финчо Санчо знал мало, поскольку тот редко когда заходил к ним со своей семьёй. Он работал грузчиком, и у его был худой домишко на окраине города.

— Да, хоть подари эту пекарню! — бросил Санчо. — Мне она не нужна. Если бы я работал здесь эти две недели, то сколько я бы получил? Пару десятков серебряников! Не больше. А так я пришёл, отдал долг, и у меня ещё осталось немало. Зачем мне такая работа? Я за один поход заработаю больше, чем парясь в пекарне за целый год.

Самоуверенность Санчо в этот момент зашкаливала. Он почти и сам верил в те байки, которые он рассказал вчера своим родственникам про великий поход. Ему казалось, что он уже настоящий авантюрист и всё сможет сделать сам.

— А если бы я шёл один, то получил бы в восемь раз больше! — усмехнулся он.

— Санчо, милый мальчик, — расплакалась его мать, — как ты можешь бросить семью!? Мы столько тебя растили.

— Ты должен взять пекарню в свои руки! — сурово посмотрел на него отец. — Иначе я отдам ему Мудио.

— Отлично! — кивнул Санчо. — Отдавай!

— Санчо, как же ты проживёшь без моих пирожков! — взвыла бабушка.

— Я приду вечером! — улыбнулся он, и вышел за дверь.

Да какая там теперь пекарня! Когда Санчо уже поднялся на новый уровень. По крайней мере, он так думал. Теперь его жизнь будет полна великих свершений. Он станет героем, очень скоро у него будет свой дом, который он построит по своему усмотрению.

В кошельке звенели золотые монеты и мелочь. Первые настоящие деньги, которые были у Санчо в жизни. Их музыка просто завораживала. Но ещё больше завораживала свобода идти, куда-то не прося разрешения.

Добравшись до гильдии, он увидел Элдри седлающего породистого коня.

— Привет, Санчо, — поднял голову брюнет.

— Привет, мастер! — кивнул в ответ Санчо.

— Я не думал, что ты придёшь сюда на следующий день после похода.

— Я тоже думал, но вспомнил, что у меня нет ни кольчуги ни меча, — улыбнулся Санчо.

— Здесь есть лавка барахла. Как правило, там старое снаряжение авантюристов, зайди в гильдейский магазин посмотри.

— Понятно, я пойду, мастер.

— Пока меня не будет можешь использовать моего осла с телегой, — бросил Элдри. — Я уже распорядился насчёт этого в конюшне.

— Спасибо! — кивнул Санчо, проходя к дверям.

— Если для выживания тебе понадобиться выбрать между «пойти на великий подвиг», или «совершить страшное преступление», я надеюсь услышать о славе героя, — бросил ему вслед Элдри.

— Я стану героем! — кивнул ему Санчо и скрылся в холле гильдии. Закрыв двери, он тут же осмотрелся. У стойки никого не было кроме секретарши.

Санчо улыбнулся и, посмотрев на продолговатые столы, направился туда, где продавали еду. Очень скоро он сидел, за столом и разносчица ставила перед ним тарелки.

Он бы мог пойти в ресторан, но там было явно дороже. Посему Санчо решил распробовать жизнь авантюриста. Тем более она обещала ему много открытий и приключений.

Не успел он начать есть, как его тут же кто-то окликнул.

— Привет! — махал рукой маг в сером плаще. Санчо тут же узнал в нём человека, спасшего его от древня.

— О! — он поднялся, приветствуя в ответ. Но никак не мог вспомнить его имя.

— Я Дэй Блэйди.

— Я помню, ты спас меня в той деревне, — Санчо опять сел.

— Можно присоединиться?

— Буду рад! — кивнул Санчо.

Дэй сел на скамейку напротив и помахал рукой, подзывая официантку.

— Как приключение? — он посмотрел на Санчо.

— Да, произошло много чего. Потом я побывал в пещере гоблинов и уничтожал нежить, — немного приукрасил свои деяния Санчо.

— У меня сегодня как раз будет лекция про гоблинов. Вчера мы узнали, что несколько новичков погибли в их пещере. Теперь их имена белеют на скорбной доске. А ведь у них были бирюзовые ранги. Посему гильдия мне заказала лекцию про гоблинов. Вход бесплатный. Заодно познакомлю тебя со своим другом, — он заговорщицки улыбнулся.

— Приду! — кивнул Санчо.

Подошла разносчица, и Дэй сделал заказ.

— Слышал, ты только вчера вернулся, — маг повернулся к Санчо.

— Да, — кивнул он. — Очень устал от похода.

— Сейчас будет праздник Ёркмунда, — продолжил маг. — Обычно авантюристы будут праздновать в городе, поэтому мало кто пойдёт на задание раньше, чем он окончиться.

Ёркмунд — древнее божество лета, выглядящее, как великан в самом расцвете сил. Его именем назывался летний фестиваль, и сам он символизировал расцвет сил природы. Санчо знал о нём немного. А сам фестиваль прихода лета был самым весёлым событием в стране пол года укутанной зимой.

— Понятно, — кивнул Санчо.

— Так, что в городе соберётся много авантюристов.

— Я вот думаю прикупить себе кольчугу и меч.

— За твоей спиной, под лестницей есть арка, за ней вход коридор. Там есть магазин барахла. Можешь купить себе что-нибудь. Там приемлемые цены. Бывалым авантюристам гильдия может отдать экипировку в долг.

— Понятно.

— Но вообще, на этот магазин не рассчитывай, там обычно всё, что авантюристы сбывают в качестве трофеев или отдают за долги гильдии. Но для начала там можно что-нибудь купить по дешевке с особой скидкой для новичков.

— Понятно — кивнул Санчо.

Дэю тоже принесли еду, и теперь он работал зубами. Доев, маг собрался уходить.

— Я вот думаю сделать себе кольцо с аметистом, — пробормотал Санчо.

— Зачем?

— Надо же как-то обозначить свой ранг.

— Вообще ранги нужны чтобы сортировать задания и для гильдейской бюрократии, а так это только повод для хвастовства. Будешь делать обозначения для своего ранга, когда он станет хотя бы третьим. Поскольку первые ранги у нормального авантюриста проходят довольно быстро.

Позже Санчо посетил магазин, где разжился ржавой кольчугой, коротким мечом почтенного возраста и поясом для него.

После этого, одев кольчугу и нацепив меч, он пошёл по городу заглядывая в высокие витрины, и на длинные прилавки рынка, изображая скучающего авантюриста. В городе царил бардак, люди на стремянках вешали над запутанными улицами разноцветные флажки, рабочие делали на площади дощатую сцену, хозяева домов приводили в порядок фасады. Санчо слоняясь по городу и покупая уличную еду, которую ему раньше строго настрого запрещала покупать бабушка, бродил до вечера.

Памятуя свой первый опыт употребления алкоголя, бывший ученик пекаря решил ограничиться квасом, и когда настало время лекции, пошёл в гильдию.

На улице уже темнело, но оживление не спадало из-за подготовки к празднику, начинающемуся после завтра. Санчо подошёл к высоким дверям, не закрывающиеся из-за постоянно входивших туда людей.

И на самом деле, весь холл был просто забит авантюристами. Все, кому надо было попасть в другую часть здания, проталкивались через них. Санчо занял место ближе к лестнице и стал ждать.

Через некоторое время наверх в галерею поднялся Дэй.

— Итак, авантюристы и авантюристки! — усмехнулся он. — Вас приветствует Дэйниор Блэйди, маг и авантюрист кварцевого ранга, — он слегка склонил голову. — А так же мой друг, гоблин Тюк! — при слове «гоблин» внутри Санчо всё сжалось. Маг засунул левую руку под мантию, и когда вытащил её назад, на кисти была зелёная кукла, имитирующая голову и торс гоблина с руками.

Все рассмеялись, а Санчо облегчённо вздохнул.

«Это всего лишь обычная кукла!»

А он то думал, что маг притащит настоящего гоблина. Тогда бы он не знал, что с ним бы случилось. Но опасность миновала.

— Поздоровайся Тюк! — начал Дэй.

— Брю хрях дрю! — чревовещанием маг озвучил гоблина.

— Первое правило! — поднял правую руку лектор. — Никогда не недооценивайте гоблинов. Они могут показаться слабыми, в сильную жару — заторможенными. Вы сможете убить даже не только одного, но и десяток особей. Но в этом сила гоблинов. Гоблины — коллективный враг. Они нападают организованно. Вы можете убить десятерых, не зная, что вам позволили их убить, чтобы вы попали в ловушку. Рядовой гоблин в племени это всегда расходным материал, поэтому им с лёгкостью жертвуют! Через три месяца его заменит новый. Поэтому, всегда старайтесь нападать на них первыми, иначе вы станете фигурантом их кровавого плана.

«Надо же, — думал Санчо. — Мне уже становится страшно!»

Он смотрел то на лектора, то на слушающих его авантюристом. В основном это были новички в старой броне и невзрачных доспехах из кожи. Кто-то стоял в обычной одежде, кто в видавших виды мантиях. Все они не отрывали взгляда от Дэя, черпая бесценные знания.

— Правило номер два! — продолжал маг. — Многие думаю, что у гоблинов хороший нюх, только потому, что у них длинные носы. Но это не так. У гоблинов скверный нюх, особенно когда они сидят в своей заполненной дерьмом пещере. Но у них очень хорошее ночное зрение и отменный слух. Так что если вы зашли в их пещеру, то они вас обязательно услышали. Поэтому старайтесь не шуметь, и не одевайте обувь с железными подошвами.

«Умно! — подумал Санчо. — Надо будет обзавестись мягкой обувью».

— Правило номер три! — Дэй осмотрел взглядом собравшихся. — Те, кто уже сталкивался с гоблинами, знают, что они преимущественно ночные создания, но это не так. Правда, Тюк?

— Брунк дер гак! — ругнулась кукла гоблина, махая руками.

— Так вот! — маг продолжил. — Гоблины частенько могут шнырять и днём. Исключение составляют жаркие летние дни и главное — солнечные. Как только солнце закрывают тучи, как только начинается дождь, особенно летом гоблины его очень любят, они вылазят из своих пещер и начинают охоту. Так что нельзя терять бдительности только потому, что сейчас день.

«Теперь мне станет ещё страшней — пронеслось в голове Санчо. — Но ничего!»

Он опять посмотрел на окружавших его людей, слушающих затаив дыхание.

— Правило номер четыре! — он поднял пальцы вверх! — Не пытайтесь договориться с гоблинами. У гоблинов есть свой язык. Но гоблин не воспринимает человека никак, кроме как своей жертвы. Их язык примитивен, и есть те, кто его знает, например — я. Гоблины на нём приказывают и передают важную информацию. Но они полуразумные твари, которые всегда нам враждебны. Эта враждебность заложена в гоблина на уровне души, он не может быть никем другим кроме как врагом. Правда, Тюк!

— Гак, гак! — прокричал кукольный гоблин, кивая головой.

— Дальше! — маг обвёл взглядам публику. — Правило номер пять! Гоблины плодовиты. Самка гоблинов имеет человеческий рост и жирное телосложение. Как правило, её в племени имеют племенные самцы, которые сами из другого племени. Они и оплодотворяют самку. Все остальные гоблины только сидят по кругу и смотрят. Каждый месяц самка производит от пяти до семи гоблинов, которые взрослеют за три месяца. Среди них в год появляется несколько новых самок. Живёт гоблин где-то около пятнадцати лет. Правда, до старости они доживали только в лабораторных условиях. Обычно старого гоблина выбрасывает своё же племя. Как правило, в племени только одна самка. Поэтому пока не убита самка — не убито племя.

— Гак! — кивнула кукла.

— Дальше. Гоблины бояться огня. Из-за этого многие думают, что они не могут использовать людское оружие или делать что-то своё. Огонь вызывает у них панику, но и только. Если вы будете с факелом, то гоблины будут пытаться сбить пламя, бросая в вас из темноты комья грязи. Как только пламя исчезнет, они рвануться на вас всей толпой. Но эффективней и страшней для них магический огонь. Поэтому, не оставайтесь в темноте. И помнете: неожиданный и мощный огонь — отличный способ переломить исход боя в свою пользу!

Гоблины хоть и не имеют огня, но делают различные поделки из веток и камней. Это: короба из бересты для сбора ягод, корзины, кремневые топоры и ножи. Так же у них есть сушилки, рыболовные ловушки и другие сооружения, которые вы наверняка встретите, подойдя поближе к их логову. В общем, гоблины вокруг своей норы истребляют всё, до чего могут дотянуться. Посему становиться настоящим бичом для охотничьих угодий знати. Так же гоблины могут строить запруды, и вообще без дела они не сидят.

К счастью для нас, зимой гоблин засыпает. Поздней осенью они заделывают вход в своё гнездо и скапливаются всем племенем ниже уровня замерзания. Некоторые охотники убивают их именно в зимний сезон. К несчастью на юге это не работает — там гоблины не спят зимой. И основной поток гоблинов идёт именно оттуда.

Но у нас есть те, кто может с ними справляться.

В своих изысканиях нового дома, гоблины не брезгуют селиться в подвалах заброшенных домов людей, канализациях, колодцах, и прочих пригодных для них и сырых местах.

Гоблины любят жир, поэтому толстый человек или свинья может стать их жертвой. Так же гоблины любят блестящие вещи и монеты. Если человек идёт по дороге, то решение о нападении на него из засады может состоять есть ли у него при себе блестящие вещи или нет. Так же у гоблинов очень хороший слух, и если они слышат звон монет, то могут напасть.

Сами деньги им нужны как средство статуса. Чем больше гоблин соберет монет, блестящих вещей и прочих ценностей, чем выше его статус в племени. У самки, как правило, есть целый сундук.

В свободное время гоблин может часами сидеть на камне, рассматривая свои безделушки. Бедный гоблин всё носит при себе в мешке на шее, у богатого есть горшок с ценностями или шкатулка. Всё это, как вы догадались, они берут у людей. Поэтому на старом племени гоблинов можно хорошо подзаработать.

Племена редко, но могут работать вместе. Хотя такое случается нечасто. Но это обычно большие племена. В племени у гоблинов есть иерархия, определяющая доступ к пище и запасам, на вершине которой стоит самка, дальше племенные самцы, потом крепкие дети, в самом конце самые слабые гоблины, которые, как правило чистят пещеру, выгребая из неё дерьмо.

Как только самка становиться взрослой, то она уходит в соседнее племя, где выбирает несколько крепких самцов и уходит основывать своё логово. Для этого они выкапывают пещеру, либо находят подходящее место.

Гоблины любят сырые и влажные места и хорошо плавают, или могут идти по дну. Некоторые племена занимаются собирательством, когда уже всю дичь истребили. Как правило, для алхимии гоблины бесполезны. Так что их тела обычно бросают там где и убили. Мясо их твёрдое неприятное на вкус и плохо переваривается.

Дэй остановился и посмотрел на собравшихся.

— А теперь перейдём к самому главному — тактике борьбы.

Все затихли.

— Гоблины довольно выносливы, однако если их интенсивно потрепать, то всё равно быстро выдыхаются. На жаре выдыхаются вообще очень быстро. Поэтому идеальный день для убийства гоблинов это жаркий и солнечный.

Многие думают, что нужно убить их всех в пещере. Кто-то считает, что нужно их оттуда вытащить. Но самка редко выходит из пещеры без сопровождения. Если убить самку племя не будет получать пополнение, и умрёт само собой. Так что тактики разняться. Но лучше не доводить до рукопашного боя. Обычно у гоблинов дерьмовые луки, не способные пробить даже хреновый доспех. Но часто у них есть стрелы и ядовитые дротики, и то, только в том случае, если поблизости есть растения и животные из которых они могут изготовить яды. В нашей стране таких нет, так что гоблины редко вооружены ядами. Те яды, которые у нас растут не настолько смертоносны, чтобы убить сразу, попав в кровь. Если гоблин не найдёт наш лук или арбалет, то шансов, что он убьёт кого-то из лука, кто в доспехах — минимален.

Есть маленькие арбалеты для ближних дистанций. Тетива легко натягивается и их них легко палить по незащищённым гоблинам. Так что тут не составит труда убить минимум четверых. Опять таки, помните первое правило. Гоблины редко ходят поодиночке — они организованы. Так что, если вы мгновенно убьёте четырёх, на вас могут наброситься четыре десятка гоблинов.

Оптимальное количество людей… Много людей хорошо только на богатое гнездо, которое уже прикарманило кучу денег, иначе каждый рискует получить копейки.

Помните, что гоблины агрессивны ко всему живому. Они могут убить привязанную вами лошадь неподалёку, так что не зевайте.

Больше огня, больше брони, которая будет защищать от ударов, не позволяйте им оглушить себя, ведите бой на своих правилах и не проиграете. А магам вообще можно не париться, главное не подпускать их к себе.

Для примера я расскажу несколько походов со своим участием.

И Дэй пустился в повествования, описывая свои приключения, в которые вставляла грубые слова кукла-гоблин.

Санчо слушал, открыв рот, думая, что он станет таким же.

Домой он вернулся ближе к полуночи, поднялся в комнату и под причитания родных лёг спать

Глава 8

Сорока пяти тысячный город медленно просыпался, люди высыпали на улицы, дома пробуждались. Из трубы дома семьи Бродино уже вовсю шёл дым. Вскоре проснулся и единственный сын — Пончо. Но, как в былые времена, он не побежал помогать отцу в нелёгком деле выпечки хлеба — он нашёл себе другое занятие: махал мечом в заднем дворе, поражая воображаемого противника. Потом он добавил к этому делу кинжал, и в этом весьма преуспел: воображаемый противник после каждого удара успешно умирал.

Атэнаис тряслась в чёрной карете, уносившей её в столицу, Майя бродила по магазинам, смотря на дорогие товары, а Лили сидела в комнате, пытаясь понять, что ей делать дальше.

Так пронёсся этот день, и начался следующий — день фестиваля Ёркмунда. Сам фестиваль начинался с наступлением темноты, и это знаменовалось фейерверком.

В древности народы Ёрна ждали лета. Лето было для них всем. Оно обещало: тепло, солнце, зелёную природу и ласковый ветер. Прохладная весна кончалась, и начиналось то, ради чего следовало жить, то время, кормящее весь остальной год. Время полное солнечного тепла и радости, а также тяжёлой работы. Время, когда природа одаривает людей наиболее щедро.

В башне Марденса царило напряжение. Уже темнело. Солнце опустилось за красный горизонт, но никто не бросал работу. Расшифровка заклинания на артефакте была в самом разгаре.

Элдри с утра помогал старому магу. В письме король припомнил ему то, что его графство не платит уже больше ста двадцати лет ни налогов, ни сборов, и никак не участвует в жизни королевства. Посему пусть он хотя бы поможет ему в работе над артефактом. Тем более, до этого Король не особо докучал членам его семьи.

У Элдри не было повода отказать, хотя всё это ему не понравилось с самого начала. Ясно было только то, что король что-то задумал. Но что бы это ни было, это не пугало сильнейшего мага королевства. Чтобы не мешать расшифровке, Элдри снял магический доспех, находящийся в перстне, и он лежал недалеко за его спиной, а рядом стоял «Меч, желающий уничтожить мир».

Элдри чувствовал неладное, но не мог понять, откуда оно придёт. Старый маг постоянно направлял свою магию в артефакт. Магия его была грязна и рассеянна, и мешала чувствовать окружающий мир.

Решив посмотреть последний раз внутрь священного жезла, Элдри сжал его в руках и закрыл глаза. Перед его взором предстало сплетение жёлтых нитей. В этот момент он почувствовал волну чьей-то силы, накатившей на него с разных сторон. Он отбросил жезл, чувствуя, как немеют не только руки, но и сама магия. Он знал, что это такое, и что это может длиться очень недолго. Парализовать мощного мага очень сложно, и это требует колоссальных сил у его противников. Мир исчез, поскольку зрение отказало, и даже разум померк, погрузившись в сон. Когда Элдри пришёл в себя, то чувствовал, что ещё мгновение и его магия победит и рассеет всё наваждение. Но у него его уже не было. Из груди торчало остриё кинжала, вонзённого в спину, помимо различных ядов, сам кинжал был заряжен убивающей магией с одного удара. И делали это с расчётом, чтобы убить не просто человека, а какое-нибудь чудовище необъятных размеров. И сам кинжал был сделан в империи магов в давние времена, и его принесла в Ёрн группа авантюристов, которой заплатили за него пятьсот золотых.

«Эх, жаль, что мы больше не сможем пойти вместе на задания!» — была последняя его мысль.

Элдри, рухнул на спину. Рядом стоял его убийца, другой тут же вызвал из руки сияние. Светящаяся дымка, потянувшаяся из ладони, превратилась в прозрачного голубя. Ему в лапу сунули маленькую трубочку с письмом, заготовленным заранее на случай успеха операции — король должен знать, как можно скорее.

Голубь вылетел в открытое окно и понёсся к ближайшей башне гильдии магов.

А алая кровь, вытекшая из тела Элдри, разливалась по белоснежному полу. Марденс валялся не то совсем мёртвый, не то в глубокой коме, после мощнейшего заклятия парализации. Ученики его тоже не подавали признаков сознания. В какой-то момент кровь Элдри де Колдифаера коснулась острия меча укрытого в ножнах.

В одно мгновение кончик ножен разлетелся от красного дыма, и ножны треснули. Убийцы хотели подбежать к ним, но в этот момент «Меч, желающий уничтожить мир» пробудился.

Ножны растворились, обнажая увеличивающееся в размерах лезвие, ставшее красным, по которому прошли жёлтые полосы, гнущиеся под прямым углом. В это мгновение всю башню объял вращающийся красный дым, и она растворилась, рассыпавшись по крупицам. И окружавшие башню леса утонули в кровавом урагане смерти.

В это же время в другой части королевства над поместьем Колдифаеров разразилась гроза. Молнии били в землю на семейном кладбище, которое ожило, приходя в движение. Древние гробы ломались, из земли тянулись костлявые руки, тяжёлые надгробия сдвигались, давая проход ордам нежити, которая заполняла это мрачное место.

Возле белого склепа с высокими колоннами образовалось облако, принявшее облик воплотившегося Эреборна Колдифаера вместе с ним матеарелизовалась так же его чёрная роба и кожаные туфли.

Он недолго находился в одиночестве, поскольку из склепа к нему вышли две фигуры. Это были Эмиль — отец Элдри, и Элмор — прадед последнего потомка. Отец Элдри был одет в обычные одежды: белую рубаху, медальон на шее, свободные штаны и чёрные сапоги. Вид у него был менее внушительный и грозный, чем у Эреборна.

Элмор, был похож фигурой на Эреборна, только с длинными каштановыми волосами, как у его матери.

— Ну, что потомки! — Эреборн посмотрел на них, а потом перевёл взгляд на небо. — Элдри мёртв, и он так и не оставил потомка. Его убил король! Все духи кричал об этом. «Меч, желающий уничтожить мир» пробудился, испив всю его кровь. Теперь его разрушительную мощь никто не сможет сдержать! — Эреборн сжал кулаки. — Я больше не могу терпеть этой несправедливости! Я изменил проклятье своей волей! Я превратил его в свою силу. И если наш наследник умирает не оставив потомства, то всё то, что он не дожил, возвращается к нам, и мы возвращаемся в этот мир, как живые. Так и случилось! Элдри мёртв. Насильственно убит! Это отменяет клятву данную Пьером де Колдифаером, основателем этого поместья и нашего рода. С этого дня Диноги больше нам не господа! Они потеряли на это право, предав древнейшую клятву, которая соблюдалась семьсот лет.

Отныне они наши враги, и мы не допустим, чтобы они правили королевством Ёрн!

Всё остальное кладбище медленно шевелилась, нежить поднималась, обретая прошедший разум. Скелет охранника ломал выпирающий из земли гроб. На мертвеце всё ещё остались доспехи. Другой — выбирался из-под земли, орудуя костлявыми руками. Третий — уже встал в полный рост, смотря пустыми глазницами на ночной мир.

— Отец, — стиснул зубы Элмор. Его вытянутое лицо пошло желваками. — Я не могу в это поверить! Король убил нашего потомка! Моего внука. Семьсот лет службы наших магов на корону ничего не значили!

— Сегодня праздник Ёркмунда, — Эмиль посмотрел на небо, блестящее огоньками звёзд. — Я всегда любил этот день. День, когда можно вкусить лето, пережив промозглую осень, холодную зиму и слякотную весну. День, которого ждут весь год. День, когда страна входит в лето.

— Праздник омрачён! — выкрикнул Эреборн, поднимая кулак. — Именно сегодня погиб наш потомок!

— Стойте! — к ним подбежал латник в доспехах, сжимая в правой руке длинный клинок, похожий на рапиру. Из-под шлема вылезала белая борода чуть ли не до самой земли.

— Папаша! — отвернулся Эмиль.

— Негодяй! — закричал Эгиль. — Как ты смел забыть похоронить родного отца?

— У нас большой дом, я решил просто закрыть левое крыло, — пожал плечами его сын. — Всё равно столько комнат никому не надо. Я думал, вообще зачем нам такой большой дом? У нас же никогда не было больше одного сына.

Эреборн раскинул руки и взмахнул пальцами, и потомки подошли к нему.

— Выдвигаемся во дворец! — он поднял кулак, и их окружила сияющая сфера.

Они скрылись в чёрных тучах ночного неба.

Королевский бал шёл в самом разгаре. В этот день, когда вся страна отмечала наступление лета, знать танцевала и веселилась. В тронном зале, напоминающем по форме длинный прямоугольник, играла пьянящая музыка, и танцевали изящные пары. Атэнаис кружилась в быстром танце с галантным кавалером, ожидая, когда же всё это закончиться. В этом месте она отчётливо чувствовала себя лишней: дочкой разорившегося феодала с древней фамилией. Красочный фейерверк, прошедший в полночь, уже отгремел. Но веселье в городе будет продолжаться до самого утра.

Танец прекратился, и король поднялся с трона. Выглядя особенно радостно, он сделал несколько шагов.

Два статных гвардейца стояли у парадных дверей тронного зала. В один момент их объяло нечто на подобии маленького смерча из красного дыма, плоть на их телах превратилась в тлен, а кости распались. Через мгновение, тела солдат опять собрались, но под шлемами уже не было лиц — там блестели черепа скелетов.

Король — Бьёрн де Диног сиял от радости. Его упитанное лицо просто светилось. Атэнаис почувствовала что-то недоброе.

— Сегодня особый день! — начал он. — Впервые за сто двадцать шесть лет мы сделали самый большой шаг в наше светлое будущее. Свет Ёрна, внемлите! Сегодня по моему приказу был казнён человек, которого ненавидела вся страна. Этот человек был настолько возмутителен, настолько неприятен и настолько могуществен, что долгое время с ним ничего не могла поделать королевская власть. Он был высокого титула и плевал на законы короля. Он никогда не платил налогов, и, имея огромные богатства, никогда не давал их казне. Его люди никогда не участвовали в наших походах и не призывались на службу. И они, как и он, не платили ни медяка налогов. До сего дня мы вынуждены были терпеть этого человека. Но теперь он мёртв. Не позже как два часа назад Элдри де Колдифаер был казнён по моему приказу. Убит. Для этого я использовал сильнейших магов королевства.

Сердце Атэнаис сжалось, и она похолодела. Элдри убит! Не может такого быть. У девушки закружилась голова. Она испугалась. Ведь уже в походе она начала связывать возрождение своего рода с этим человеком. Ведь с его могуществом это было возможно. Тем более, у него были причины помочь ей — ведь они потомки легендарного трио основателей королевства.

— Теперь наше королевство освобождено от этого проклятья, и мы больше никогда не вспомним об этой фамилии! — прокричал возбуждённый король. — Колдифаеры исчезнут с лица истории, мы уничтожил любое воспоминание о них. Они больше никогда не будут властвовать здесь. Я уничтожил их!

В последней фразе чувствовалось вся радость от решения затяжной проблемы, упоение своей властью и величием. Король был королём. Он стоял перед могущественнейшими людьми страны, и возвышался над ними в своём могуществе. Он сделал то, что не мог никто. Он доказал, что он наиболее великий из всех этих людей, его подданных, его слуг. Они внемлют ему, восхищаются им. Бьёрн чувствовал своё величие — только что он устранил проблему, съедающую его королевство больше сотни лет — проклятье Колдифаеров.

— Да неужели? — раздался голос из-за его широкой спины.

Бьёрн де Диног онемел от такой наглости. За его спиной был только трон. Кто посмел говорить оттуда? Что за наглец? Казнить! Он не заметил бледнеющие лица своей знати, и резко обернулся.

Король побледнел. Ноги его задрожали, и силы начали покидать. Навощенный паркет ушёл из-под ног, и правитель упал на пол.

На троне сидел Эреборн де Колдифаер, точь-в-точь такой же, как он видел его на портрете на выставке художников. Да, и не только он. Каждый житель королевства знал и ненавидел его. У каждого из них погиб кто-то из предков. Все знали его, как могущественнейшего мага в истории королевства Ёрн. Никогда его славные земли не носили более сильного, злого и умного мага. Его именем пугали детей, к нему посылали в ругательствах. В душе народа он впитал в себя весь ужас, который ему приписали, и стал им. И в это верил и король. И только от вида Эреборна, в нём ожили все детские страшилки, которые рассказывали про этого мага. И он не смог справиться с этим страхом.

Бьёрн взял себя в руки и с трудом поднялся. Он повернул камень на браслете и нажал на него.

— Уже поздно вызывать боевых магов, — усмехнулся Эреборн. — Они все мертвы. Эгиль позаботился о них.

— Негодяй! — закричал король, и опять упал. Впервые в жизни Бьёрн испытал сильнейшее головокружение, которое он связал не со своим страхом, впитанным с молоком матери к этому человеку, а с его колдовством.

— Вы уже слишком стары, ваше величество… Нет! — Колдифаер ударил правой рукой по подлокотнику трона. — Предатель! Предавший клятву, не нарушавшуюся семьсот лет! Ты убил моего потомка, поднял руку против рода, служившего короне на протяжении семьсот лет!

Все гости бала медленно отступали к дверям, но они оказались закрыты. Свет Ёрна верил в сказки о Колдифаере ещё больше, чем сам король. Да и Эреборн уже давно стал частью культуры Ёрна, воплотив в себе жадность и ужас. Он был легендой — легендой зла.

Атэнаис посмотрела на гвардейцев, в форме которых стояли теперь скелеты и вздрогнула. Она уже видела нежить на дороге к деревне и у монастыря, и даже чувствовала исходящую от неё силу. И она сразу поняла различие между той бродячей нежитью, влекомой смутными обрывками чьих-то чувств и этой. Этой управляла железная воля!

Неужели она умрёт здесь и сейчас? Впрочем, страх быстро прошёл. Она же ученица Элдри, ей нечего бояться.

— Бред! — король поднялся.

— Я не могу оставить править такого короля!

— Стража! — рявкнул король. — Обезглавьте его!

Страх, который вызвало неожиданное появление Эреборна уже прошёл, и на короля налетела волна гнева. Бьёрн совсем забыл, что имеет дело с величайшим магом в истории своей страны. В голове короля царил ужасный хаос, однако он инстинктивно понимал, что должен немедленно покарать обидчика и восстановить свой статус, попранный воскресшим магом.

Стоящие солдаты за троном пришли в движение, однако скелеты в форме гвардейцев подошли вовсе не к Эреборну — а к королю.

— Ёгунд Сальмор уничтожит тебя! — рявкнул король, увидев солдат.

— Ты про этого старика? — Эреборн щёлкнул пальцами, и слева от трона появилась каменная статуя с длинной бородой. — Он никудышный боевой маг. Все его приёмы были неактуальны ещё в мою эпоху.

— Нет! — взревел Бьёрн, понимая безнадёжность своего положения. — Будь ты проклят старый дурак!

— Осторожней со словами, — рассмеялся Эреборн — Я тот, кто превратил проклятье в силу!

— Проклятье!

— Ведите сюда остальных членов королевской семьи!

Король обернулся, смотря на подданных. Те предпочитали делать вид, что это не их дело. Впитавшая сказки про ужасность Эреборна с детства, знать была парализована. Если кто и хотел защитить короля, то понимал, что в данном случае король сам виноват предав древнюю клятву. И как клятвопреступник должен понести наказание.

— Мои слуги, разберитесь с ним! — крикнул Бьёрн, испепеляя дворян взглядом.

— Не тронь моего короля! — из толпы вырвался юный барон. На раскрытых ладонях горело пляшущее пламя боевой магии.

— Это всё? — усмехнулся Эреборн.

Из пола вырвался серый огонь, и юноши не стало. На его месте образовалась облако пыли, оседавшей на пол.

Скелеты притащили к мрачному трону королеву и её двух детей.

— Бьёрн Диног, — посмотрел на него Колдифаер. — Я обвиняю тебя в измене! Отныне ты больше не король! Отрекись от короны добровольно, и я сохраню жизнь тебе, твоей жене и твоим детям!

— Никогда! — побагровел король, сжимая кулаки.

— Папа, пожалуйста! — завизжала принцесса Луиза, бросаясь на колени.

— Нет, дочка! — посмотрел на неё отец суровым взглядом, — мы умрём королями!

— Старый дурак! — ударила его по спине королева Изабелла. — Тупое животное! Неужели кроме власти тебе ничего не надо? Ты хочешь угробить своих детей только для того, чтобы умереть королём? Ты сам виноват, что так вышло! Если бы ты не трогал Колдифаера, то ничего бы не было! Так будь мужчиной — возьми ответственность за свой поступок! Спаси своих детей, которые могут умереть из-за тебя! Спаси их!

Король немного поостыл. Стиснув зубы, он посмотрел на дочь, у которой случилось истерика, и сына.

«Бедная Луиза — думал он. — Я хотел тебя выдать замуж за принца, ты должна была стать королевой!»

— Ладно! — кивнул он, думая, что потом можно всегда будет вернуть корону.

«Главное выжить сегодня! — подумал он. — Завтра дворяне вернуть смелость, и мы убьём Эреборна, и всё станет, как и прежде! Кроме своей магии ему не на что рассчитывать. Я убил Элдри — убью и Эреборна! Я сотру их поганую семейку с лица моего королевства!»

Скелеты схватили Бьёрна за руки и поставили на колени.

Эреборн встал с трона и подошёл к нему.

— Начинай!

— Я Бьёрн де Диног, — пробубнил король, — отрекаюсь от престола королевства Ёрн. Отныне я больше не король, и дети мои теряют всякое право носить корону.

Эреборн снял с него корону и повернулся к гостям.

— Я Эреборн де Колдифаер — потомок одного из основателей королевства Ёрн провозглашаю себя королём.

Он надел тяжёлую корону на голову и усмехнулся.

— А теперь настала пора подарков для бывшей королевской семьи.

Высокие двери, до этого накрепко закрытые, распахнулись, и в огромный зал вошло четверо дрожащих пажей.

Лица их были бледны, как мел, а ноги подкашивались от страха, но мальчики пытались улыбаться и делали вид, будто всё прекрасно.

Они неспешно подошли к трону.

— Итак, Бьёрн Диног, получите ваш подарок.

Первый паж подошёл к бывшему королю и протянул ему большую красную коробку, с крышкой перевязанной роскошными бантами.

Бьёрн раскрыл коробку и бросил её на пол. Потом достал оттуда поношенную тюремную робу и тоже бросил её на пол.

— Что это такое?

— Это? — прищурил глаз Колдифаер. — Это ваша новая одежда, Бьёрн.

— Я — король! — выкрикнул Бьёрн.

— Уже нет! — рассмеялся Эреборн.

— Проклятье!

— Теперь очередь бывшей королевы.

Второй паж подошёл к королеве.

Женщина сбросила крышку с коробки, где лежал ёршик для унитаза.

— Что это такое? — повторила она вопрос мужа, смотря на незнакомую вещь большими глазами.

— Это инструмент для вашего нового занятия, — смотрел на неё Эреборн. — Видите ли, я уже успел посетить туалет во дворце и заметил, что унитазы весьма грязны. И теперь ваша новая роль, доводить их до блеска. Если вы не справитесь или откажетесь, то вас ждут сортиры солдатских казарм. Я уверен они поразят ваш изысканный нрав своей крутизной.

— Спасибо, за подарок, ваше величество! — выдавила из себя Изабелла, забрав ёршик.

— Теперь принцесса.

Девушка, успокоившаяся к этому времени, трясущимися руками открыла блестящую коробку, и посмотрела на половую тряпку.

— Что это?

— Какие вы все недогадливые! — вдохнул Колдифаер. — Не знаете предназначение элементарных вещей! Это половая тряпка, который вы будете мыть полы. До конца жизни! — затем добавил он.

— Спасибо ваше величество!

— А теперь бывший принц!

— Пошёл на фиг, злобный ублюдок! — раскричался малец лет пятнадцати, пытаясь вырваться от скелетов в форме гвардейцев. — Убей меня, я не стану тебе подчиняться! — Он выбил коробку у пажа ногой, она раскрылась и на пол упала совковая лопата без древка.

— Если ты не желаешь принять мой дар, тогда будешь обходиться без него.

Принц, вырвался из рук скелетов, вытащи кинжал и попытался прорваться к Эреборну.

— Нет! — бросилась к нему бывшая королева.

Мальчишка выронил кинжал, и повалился без чувств.

— Отведите бывшую королевскую семью на их новые должности!

Стражники скелеты пошли вместе с пленниками к заднему входу, а бывшего принца потащили по полу.

— А теперь вы! — выбросил вперёд указательный палец Колдифаер.

Толпа напуганных людей вздрогнула.

— Кто желает первым дать присягу новому королю?

Маг сел на трон, положив руки на подлокотники.

— Я! — вперёд выбежал человек сорока пяти лет. Атэнаис с ужасом узнала в нём своего отца.

Он преклонил колено перед троном.

— Ваше величество, я Жак де Гранидине, потомок основателя королевства Ёрн вместе со своей семьёй присягаю вам на верность.

— Я принимаю твою присягу, Жак! — кивнул Эреборн.

— Ваше величество, у меня есть просьба! — поднял голову отец Атэнаис.

— Говори!

— Графство де Грандине вот уже три столетия находиться не у нас, и мы не можем вернуть его своими силами.

— Здесь есть владельцы графства Грандине? — крикнул в зал Эреборн.

В ответ последовала тишина.

— Итак, Жак де Грандине, — начал новый король. — За твоё рвение служить новому королю, я возвращаю тебе земли, ранее принадлежавшие твоему роду!

Атэнаис чуть не упала, от увиденного.

Когда её отец встал с колен, он сиял от счастья.

Один за другим дворяне преклоняли колени перед троном. Некоторые из них тоже что-то просили, на что получали обещание рассмотреть их вопросы. Так же некоторые торговцы, попавшие на бал, просили даровать им дворянство, что Эреборн охотно делал.

После входа пажей двери никто не закрывал, и Атэнаис вышла из тронного зала и, пройдя сквозь роскошный холл дворца, вышла на высокое крыльцо. Она посмотрела на огромный город с населением в миллион человек. Он горел яркими огнями, которые поднимались в небеса, заглушая звёзды.

Город не спал. Везде играла музыка, смеялись охмелевшие горожане. По тёмным углами жались влюблённые парочки. Казалось, что ничто не предвещает беды.

Вот только всё было по-другому.

Королевство уже было не то.

Посидев немного, она взяла свою сумочку и в бальном платье покинула дворец. Город ей манил, а отец даже не вспомнил о ней.

В другой части королевства в эту ночь тоже никто не собирался спать. Фейерверки уже отгремели, и собравшаяся на улице толпа, слушала песни уличных музыкантов, пила пьянящие напитки и танцевала. У одной из стен, украшенная гирляндами из цветов, стояла картина Ёркмунда. Великан в самом расцвете сил сидел на огромном дубе в форме трона, растущем на вершине горы. И корней дуба вытекала река, спускаясь по склонам в низ холста, она разделялась на потоке. Они шли к самой рамке и превращались в разных существ. Вот самый крайний поток превращается в людей. Вначале он пениться, потом появляются волны, затем они принимают очертания, и вот из него выходят люди. Тоже было и с другими потоками: из них выходили духи и животные. Сейчас потрет Ёркмунда уже пронесли по городу, и он был благополучно позабыт горожанами.

Где-то за углом от гуляющей толпы, парень прижал девушку и целовал взасос. Парнем был неизвестный блондин в чёрной полумаске и белой рубашке, а девушкой — Майя Лавфромбойс, которая после похода купила себе красный плащ, накинутый теперь на хрупкие плечи и остроконечную шляпу. Вечером стало прохладно, и она надела обновки.

Неожиданно музыка умолка, и раздался голос глашатая.

— Срочная новость! Подданные короля внимайте! Элдри де Колдифаер был казнён по приказу его величества!

У Майи по спине прошла дрожь.

Не может такого быть! Если он погиб, то она не сможет стать великим магом, и главное не сможет даже заработать оставшиеся деньги за лето. В отличии от Санчо, она прекрасно понимала, что без Элдри они бы не смогли заработать и десятой доли того, что получили.

Майя не ответила на поцелуй и отвернулась.

— Что такое? — встрепенулся парень.

— Я его знала, — вздохнула она. — Он был образцовым авантюристом.

— Я тоже слышал, что в гильдии его любили, особенно любили его коронную фразу «Всем за мой счёт!»

— Такого человека убили!

— И не говори! — парень хотел продолжить, но Майя отвернулась.

А Лили тем временем устав от работы в городской больнице, куда она устроилась на время простоя, мирно спала в съемной комнате и видела седьмой сон.

Будь её воля, она бы тоже отпраздновала, но из-за наплыва, покалеченных в пьяных драках лишилась все сил.

После того, как она попала в храм, то она часто была в храме Ёрры. Этот храм всегда стоял пустым и был отличным местом для уединения. Вспоминая о Ёркмунде, Лили вспоминала и Ёрру — его сестру. В отличии от Ёркмунда, изображавшегося сидящем на горе, Ёрру рисовали одну в ледяной пустыне. В чёрных одеждах, истощенная от долгого перехода, она сидела на коленях среди ледяных торосов. Вдали белели ледники, над ней зеленело полярное сияние. Она была одна, совершенно одна, уставшая и больная. С юга к ней шли люди, духи и животные. Но они падали, умирали, и превращались в белые кости. И никто её так и не достигал.

Огромная фреска на весь торец храма всегда навевала у Лили тоску.

Но сейчас Лили спала, пропустив праздник.

Санчо брёл по улице к себе домой. До этого он почти весь день проторчал гильдии, слушал истории, ел и запасался ценной информацией. После праздника, он решил выйти на задание: найти группу и взять что попроще.

Вдруг он вспомнил свой день рождение, то, как его отшила Джульетта. И тут же у него родилась мысль посмотреть, как там она поживает. Санчо свернул и направился на довольно пустынную улицу. Издали увидев, что в доме своей бывшей возлюбленной горит огонь, авантюрист ускорил ход, решив проверить, что там происходит.

Слышались крики. В доме скандалили.

Улицу наполнил громкий голос отца Джульетты.

— Сейчас же дай мне денег!

— Нет!

— Ты такая же ссучка, как и твоя мамаша! — орал пьяный старьёвщик. — Нет у меня денег даже на стакан вина, а ты не можешь дать бедному и больному отцу на этот стакан! Дай мне деньги, дрянь! Я знаю, что они у тебя есть!

— Нет, уйди! — теперь на всю улицу в открытое окно полились вопли Джульетты.

— Не дашь, убью, как и твою мамашу! Вся ваша семья ссук! Ни одной нормальной бабы нет, что ты, что она!

— Убирайся!

— Хватит! — рявкнул старьёвщик.

— Нет!

За стеной что-то разбилось, и Санчо, опьянённый фантазиями будущих подвигов, выбил непрочную дверь ногой и вбежал в дом старьёвщика.

Вдрызг пьяный старик таскал Джульетту за волосы по грязному полу, а в другой рукой держал топор.

— Вали отсюда, ублюдок! — бросив девушку, он полетел на Санчо.

Храбрость бывшего пекаря испарилась в одно мгновение. Он бросился бежать, оря на всю улицу:

— Стража! Стража!

— Убью, ублюдок! — орал обезумевший папаша. — Сладу с вами нет! Во все щели мою дочь хотите иметь, а ни монеты не даёте, ублюдки! Не для этого я её растил, чтобы какой-то малолетний дебил её долбил…

Он не успел договорить, поскольку его схватило два стражника.

— Ну что, папаша Гарх, — рассмеялся один из них. — Не мила тебя свобода.

— Долго мы тебя терпели! — согласился второй стражник.

— Стойте! — орал старик. — Проклятые ублюдки, вы ничего не понимаете! Он хотел поиметь мою дочурку, ничего мне не дав! Стойте!

Они уволокли папашу Джульетты в сторону дома охраны, а Санчо решил посмотреть, что там и как у Джульетты.

Он вернулся к её дому и вошёл в распахнутую дверь с выломанным замком. Пройдя в большую комнату, Санчо увидел плачущую на полу девушку.

— Похоже, твоего папашу увела стража, — пролепетал Санчо, не зная нужно ли ему гордиться этим или стыдиться.

Джульетта ревела.

— Он забрал все мои деньги! — она сжалась в комок. — Он пропил всё!

— А как же работа старьёвщика?

— Он слишком сильно заламывав цены последний год, и пытался купить всё слишком задёшево. У него мало кто что-то покупал и никто не хотел продавать ничего стоящего. Он был зол на весь мир!

«Что это дура себе позволяет! — подумал Санчо. — Она оттолкнула такого приятного кавалера, как я. У неё всё в порядке с головой? Да на её месте я бы выскочил замуж за любого креста, только бы не сидеть с безумным папашей. А она отвергла мою любовь. Отвергла меня! Пускай и сидит здесь одна!»

— Он хотел, чтобы я стала проституткой! — бросила Джульетта. Она протерла глаза и посмотрела на Санчо.

В это время в открытую дверь вбежали два мужика бандитского вида.

Санчо обернулся, и лишь успел посмотреть на них.

— Походу здесь авантюрист, — бросил главный своему дружку. И они так же быстро исчезли в темноте ночи.

— Ты авантюрист? — протёрла глаза девушка.

— Да, теперь я авантюрист! — задрал подбородок Санчо, который ещё не отошёл от страха после встречи с ворами. До этого момента он считал Илд мирным и спокойным городком. Но бандиты появились неслучайно, поскольку два стражника патрулирующих эту улицу были заняты папашей Джульетты, воры решили прошвырнуться по ней, и если удаться что-то стащить.

— Не может быть!

— Я уже прошёл экзамен в гильдию и выполнил несколько сложных заданий! — Санчо похлопал себя по ржавой кольчуге, которую теперь постоянно носил, хотя она и отягощала его. Но это была вынужденная жертва, чтобы выглядеть как можно круче.

— Не может быть, — Джульетта хлопала глазами. — Я ещё помню, как ты совсем недавно признался у крыльца. Ты был таким пухлым дурачком.

— Теперь я авантюрист аметистового ранга! — он гордо поднял голову. — Я сражался с гоблинами, с колдунами, с нежитью и везде выходил победителем!

— Да?

— Я проходил по пятьдесят километров в день! Я тренировал волю и дух! У меня было множество трудностей, но я их преодолел!

Джульетта встала и, подойдя к двери, закрыла её.

— Замок сломан, что же нам делать? — она посмотрела на Санчо.

Юный авантюрист был не особенно хорошим плотником, посему, сдвинув в сторону старую тумбочку, он забаррикадировал ей дверь.

— Вот и всё!

— На первое время сойдёт.

— Здесь же есть задний ход?

— Конечно, — кивнула девчонка. — Но чтобы мне хорошо спалось, ты можешь остаться дома.

— А здесь есть, где спать?

— Пошли, — Джульетта повела его к тёмной лестнице, и они поднялись на второй этаж. — Есть спальня родителей, после того, как отец убил маму, он не спал там.

Джульетта открыла дверь в спальню.

— Хорошо, кивнул Санчо, я тогда разденусь.

Однако снять кольчугу ему удалось только с помощью Джульетты.

А в это время в пекарне «Свежий хлеб» стояла суматоха.

Бабушка Санчо носилась по обставленной старой мебелью гостиной.

— Немедленно отправляйтесь искать моего внука!

— Да, он уже взрослый! — буркнул захмелевший дед, сидя в кресле.

— Заткнись, старый хрен, тебя никто не спрашивал! — отрезала она.

— Да, он уже взрослый! — хотела уйти из комнаты мать Санчо. — Наверняка нашёл себе какую-то потаскушку.

— Мой сын, никогда не опуститься до такого! — поднялся с кресла отец Санчо — Пончо.

— Какая разница! — визжала бабушка. — Его могли ранить в пьяной драке! Немедленно идите его искать!

Дед поднялся с кресла.

— Пошли, делать нечего! Иначе она не успокоиться! Будет нам до утра мозги полоскать!

За ним вышел и отец.

— А ты что стоишь, старая кошёлка? — закричала бабушка на невестку. — Немедленно ищи моего внука!

И семейство Бродино вышло на улицу празднующего города. Отец побывал в гильдии, и там узнал, что Санчо уже давно ушёл домой. И Пончо пошёл по улице, думая, куда же решил пойти его блудный сын. Но на улицах нигде не было. Санчо видел только торговец квасом, и, опираясь на его указания, Пончо пошёл по улицам, но всё было напрасно. Затем отец подошёл к дому Джульетты. Он был закрыт и окна не горели.

— Санчо, ты здесь? — прокричал уставший за день отец. Но в ответ последовала лишь тишина.

А Санчо на втором этаже в постели с девчонкой, сделал вид, что он не слышит крики своего отца и, дождавшись, когда тот уйдёт, продолжил начатое дело.

Дед, побывав в трактире, напился и через пару часов, вернувшись домой, встретил свою суженную.

Держа трёхлитровую бутыль, купленную там, чтобы продолжить банкет дома, он улыбнулся бабке. Однако она не оценила его широкого жеста.

— Ах ты, старая козлина! — заорала бабушка Санчо. Схватив бутылку за горло, она разбила её о тумбочку.

Дед замер. Лицо его и без того красное от хмеля, покрылось пятнами.

— Да пошло всё к чертям! — заорал он, маша руками.

— Замолкни!

— Всё, я устал! — кричал он! — Сколько можно терпеть! Старая тварь! Ты и так испоганила мне всю жизнь, так ещё последнюю радость отнять хочешь!

Он схватил масляную лампу, открыл платяной шкаф и швырнул её туда. Стеклянный абажур разбился, и масло загорелась, опаляя одежду.

— Моя шуба! — завизжала бабушка Санчо, рванувшись вперёд.

— Тебе только шуба и дорога! — заорал дед. — Только твоя проклятая шуба! А мне никакой жизни не было!

— Старый козёл, какая тебе жизнь! — толкала его к огню бабка. — Ты только об одном думаешь, раз поехал один в столицу, так золотой потратил в борделе. Это сколько на эти деньги можно бы было купить всего. А тебе только один раз в жизни дали деньги! Пропусти меня к шубе!

— Да пускай сгорит твоя чёртова шуба! — он оттолкнул бабку, и она упала на пол.

— Старый придурок! — старуха поднялся, схватила вазу и, замахнувшись, разбила её о голову деда. Старик упал без сознания, а бабка бросилась к шкафу, вырвала оттуда пылающую шубу, пронесла её несколько шагов и уронила на пол.

— Моя шуба! — взревела она.

Кусая губы, она опомнилась. Быстро побежав в пекарню за водой, она посмотрела на бочку.

С тех пор, как в Илде сломался построенный ещё в давние времена гномами водопровод, воду брали в колодцах. А в тех районах, где гномы когда-то делали канализацию, нарушились водоносные слои, и колодцы были особенно глубоки. И воды в бочке в пекарне, как назло, не оказалось. Обычно мужчины набирали её рано утром.

Побежав в задний двор, в баню, бабка искала там ведро. И выбежав оттуда с деревянным ведром полным целительной влаги, она помчалась через задние двери в сени.

Там уже всё пылало, а шуба уже полностью сгорела. Облив её водой, она чуть не задохнулась, от поднявшегося пара. Дым тут же дал о себе знать, и она закашляла. И бабушка Санчо поспешно покинула дом, выйдя через переднюю дверь.

Когда она вышла наружу, то поняла, что пламя через деревянные перекрытия уже перекинулось на второй этаж.

Только когда у дома собралась не спящая толпа зевак, бабка вспомнила о деде. Проклянув его за потраченный в молодости золотой, она стала звать пожарных. Однако благодаря тому, что сейчас шёл праздник, маги были мертвецки пьяны, чтобы погасить огонь, а стража не могла ничего делать. Благо ветра не было, и пламя рисковало перекинуться только на соседние дома.

Стены у дома семьи Санчо были каменные, поэтому хорошо выдерживали, бушующий внизу огонь.

Когда стражники подъехали с телегой с водой, и появились пожарные, внутренности дома уже полностью сгорели.

Посетовав на неудачи, они уехали, оставив бабку горевать перед своим домом.

— Моя шуба! — ревела она. — Моя прекрасная шуба! Сколько я денег на неё потратила. И была она такая прекрасная на зависть всем соседям! Я так её любила! Старый козёл, будь ты проклят! Чтобы ты в преисподней сдох! Как ты посмел отобрать самое ценное, что у меня было!

— Что такое! — к ней подбежал отец Санчо. Он уронил челюсть. — Наша пекарня!

— А это всё твой проклятый папаша! — закричала бабушка Санчо. — Он спалил дом, выродок несчастный!

— Я помню, как отец гордился этой пекарней! — Пончо встал на колени. — Где он?

— Там и остался, там и сдох! — ревела бабушка, сидя на брусчатке. — Кобель недоделанный, это же надо измыслить такое — на шлюху золотой спустил! Да у подзаборной швали тоже самое за пять медяков получить мог! Старый козёл! Как он посмел, моя шуба!

— Отец! — глава семейства, заглянул в сени через дверной проём. Внутри дома, всё ещё бушевал местами огнь, и тлели угли.

— Что такое? — к нему подбежала мама Санчо.

— Мой бедный отец, — рыдал мужчина. — Затравленный матерью, он не выдержал и спалил пекарню!

— Нет!

— И сам сгорел!

Выспавшись до обеда, после тяжёлой ночи, Санчо шёл домой. В животе у него всё урчало, ему не терпелось вкусить бабушкиных пирожков. Он представлял, как есть пирожные и пьёт чай.

Выйдя на свою улицу, он не придал значение толпящимся там людям, пока не подошёл к своему дому, точнее тому, что от него осталось. Смотря на то место, где ещё сутки назад была дверь, он впал в ступор.

Это что такое?

Из ступора его вывели разговоры прохожих, из которых Санчо узнал, что его дед, не выдержав травли бабки, сжёг пекарню.

— Ну и фигня! — Санчо посмотрел на то, место где была его комната. Пол, потолки, крыша — всё сгорело. Остались только каменные стены.

Он ещё долго стоял перед домом, не веря в то, что такое могло произойти в их семье. Ведь какая у него была мирная и любящая семья. Такой тёплый и трудолюбивый дедушка, заботливая бабушка, мягкая мама, любящий отец. Как такое могло случиться?

И ворох вопросов не утихал в его голове. Они множились, вызывая непонимания. То, что вчера казалось за гранью фантастики, теперь стало его реальностью.

Дома не стало.

Глава 9

Санчо смотрел на сгоревший дом. В голове царила пустота, и его молодой жилец впал в ступор. Казалось, что Санчо до сих пор не мог поверить в то, что дом, где он проводил там много времени, исчез — превратился в пустые стены с грудами золы и обгоревших досок. И Санчо не вспомнил ни о дорогих книжках, подаренных бабушкой, ни о своих многочисленных вещах, которые купили ему родители, он не вспомнил ни о мягкой кровати, где так любил спать.

«Шуба колдуна пропала!»

Подумалось ему, когда он вышел из ступора.

«Жаль!»

Прошла следующая мысль.

Узнав от родных, что приключилось в его отсутствие, Санчо пожалев деда, ретировался к Джульетте, чтобы не участвовать в этом хаосе. Все в семье обвиняли друг друга в случившемся, не желая мириться с реальностью. Санчо сбежал от них, тем более, теперь, когда сгорели все его вещи, даже приходить сюда было бессмысленно. К несчастью лавка башмачника была закрыта, а он хотел заказать ещё пару удобных сапог. В конце концов, за время путешествия он оценил важность удобной обуви настолько сильно, что теперь не хотел оставаться босым.

Второй день фестиваля Санчо грустил до вечера, оплакивая погибший дом, а вечером опять отправился к Джульетте. Город веселился — никто не знал, что произошло в столице. А те, кто знал — помалкивали.

Третий день — последний прошёл особенно шумно. Санчо гулял вместе с Джульеттой. Они бродили по наряженным улицам, смотрели выступления бродячих актёров, смеялись, танцевали под уличную музыку. У торговцев Санчо покупал своей девушке милые безделушки. В обед парочка ела на террасе ресторана. Санчо чувствовал себя настоящим кавалером, совершенно взрослым и самостоятельным.

Только когда они вернулись домой к Джульетте, Санчо произвёл подсчеты трат. И ужаснулся — за день он потратил чуть больше золотого! Теперь, когда родители жили в бане, то ему совсем не хотелось жить вместе с ними. Тем более, отец постоянно злился и раздражался. К счастью, сбережения накопленные за всю жизнь семьёй Бродино, сохранились в гномьем сейфе, и Пончо к осени хотел полностью восстановить пекарню.

Когда Санчо проснулся, Джульетта ещё спала, укутавшись в лёгкое одеяло. Он встал, распрямился, сдёрнул в стороны шторы и распахнул створки окна. В комнату влетел свежий воздух. Набрав полную грудь, он начал одеваться.

Улицы Илда теперь стали пустынными и замусоренными. В тёмных закоулках воняло дерьмом, а в цветочных клумбах торчали пустые бутылки. На крыльцах и лестницах возле домов спали пьяницы. Большинство из них были крестьянами из соседних деревень. Приезжая в Илд на праздник, они везли свои товары и в последний день фестиваля хватили всё, что можно.

Санчо брёл к гильдии.

«Нужно что-то делать! — думал он. — Если так пойдут дела, то скоро я останусь совсем без денег. А это значит, мне придётся вернуться к родителям. Только теперь я буду жить бане, и надо мной будут все смеяться. Дед спалил пекарню из-за бабкиной шубы. Какой ужас! Наша семья в один миг покрылась позором среди ремесленников, которые нас так уважали! Впрочем, мне надо заказать сапоги!»

И Санчо свернул на другую улицу и пошёл к башмачнику Дэвису, старому другу своего отца. Именно за его дочь отец хотел его выдать.

Маленькие дома поплыли по сторонам. На брусчатке валялась мишура, сорванные ветром флажки, у стен стояли пустые бочки, в которых совсем недавно было пиво. А некоторые клиенты спасли на скамейках и в клумбах.

«Сапог крестьянина» уже открылся, и Санчо вошёл в лавку, расположенную в узком домике, стоящем в строю улицы.

Башмачник Дэвис, сутулый мужик лет сорока, работал с верстаком, где подбивал очередной сапог.

— Привет, дядюшка Дэвис! — улыбнулся Санчо, звеня кольчугой.

Бородатый мужик в расстёгнутой рубахе обернулся.

— А Санчо, — кивнул он. — Зачем пожаловал?

— Да, вот хочу у вас заказать пару сапог! — подошёл к нему авантюрист.

— Слышал, ты бросил семейное дело?

— Да, пошёл в авантюристы. Решил вкусить приключений.

— Нехорошо, нехорошо! — бубнил Дэвис. — Твой отец, когда мы сидели за кружечкой эля в трактире постоянно вопрошал, как там его сын. Как там его Санчо? Не убил ли тебя злодей? И вообще так. Он из-за тебя весь извёлся.

— Да, бедный мой отец! — кивнул Санчо. — Теперь у него ещё и пекарня сгорела.

— Эх, не хорошо поступил Джозеппо! — из губ Дэвиса вырвался стон. — Спалил свою пекарню. А он был хорошим пекарем, когда наши предки приехали из деревень заселяться в Илд, то Джозеппо выбрал для пекарни тот старый дом. Он понравился ему с первого взгляда. В те времена многие дома пустовали… После чёрного года… Хоть и прошло много времени, но в городе по-прежнему были пустые дома. Когда мы приехали, то в подвале одного из таких домов нашли гору скелетов… Во время эпидемии туда складывали мертвецов…

У Санчо пошли по спине мурашки.

— Давайте перейдём к обуви! — перебил его авантюрист.

— Хорошо! — кивнул Дэвис. — Новый клиент это всегда хорошо.

Разобравшись с сапогами, которые нужно было забрать через неделю, Санчо пошёл в гильдию. Вопреки ожиданиям, там почти не было людей, не оказалось даже секретарши. Позавтракав в пустом зале, он подошёл к стенке с заданиями, и удивился: половина из них были на гоблинов.

В славной столице королевство Ёрн — городе Арне, на вершине самой высокой башни королевского дворца, стоял Эреборн, смотря на большой город. Город раскинулся перед ним, как море, где четырёх-пяти этажные дома шли длинными кварталами. Зелёные парки, вкраплялись в городской пейзаж. Длинные дороги, покрытые брусчаткой, расходились в разные стороны, словно нити паутины, полные всадников и карет. Где-то вдалеке в дымке виднелись предместья с маленькими двухэтажными домами. И эту картину разбавляли величественные здания прошлого, то и дело возвышаясь из океана домов. Ёще свою лепту в этот пейзаж вносили большие площади, белевшие первоклассной брусчаткой и величественными фонтанами.

— За сто лет он совсем не изменился…

К нему подошёл Эмиль.

— Как поживаешь, прадед?

Эреборн обернулся.

— Просто превосходно. Поживать всегда прекрасно.

— У меня донесения разведки.

— Это касательно наших соседей?

— Естественно, — кивнул Эмиль, поправляя растрепавшую ветром шевелюру. Он смотрел на город, длинные ряды домов с черепичными крышами, зелень садов и скверов, озёра парков. И в душе его рождалась непонятная радость. Как и в прошлые времена, когда он смотрел на город, то понимал — Ёрн ещё жив.

— Давай.

— Похоже, королевство Феллито собрало трехсот тысячную армию, и сейчас она перевалила пограничный хребет и движется по территории бывшей империи магов в направлении города Омоли. Их компания длиться уже месяц. И, похоже, прошлый король об этом ничего не знал.

— Это удивляет! — усмехнулся Эреборн. — Не позже как позавчера я рассматривал возможность экспансии на земли бывшей империи магов. И смотря магическим зрением, заметил на пути к Омоли гнездо чёрных драконов. Пока они не будут убиты, ни о каком заселении и наступлении и речи быть не может. Поэтому, я посмотрю насколько сильны их маги и солдаты, и чем кончиться этот поход.

— Это понятно. Но есть ещё одна проблема. Продвижение такой большой армии всегда тревожит местную фауну, и солдаты вырезают всё на своём пути, неся при этом потери. И их массовое уничтожение гоблинов в том районе вызвало у последних панический страх. И теперь тысячи их племён мигрируют через пограничные горы к нам. Резкое увеличение их численности замечено в графствах Шеллиноль и баронствах Нэл и Атэль, а также в Кауль.

— Отлично, будет работа для авантюристов, — пожал плечами Эреборн. — Дайте премии гоблиноборцам. Меня больше волнует то, что сила «Меча, желающего уничтожить мир» пробудилась от крови Элдри. Её необходимо использовать на серьёзном противнике. Когда королевство Феллито потерпит крах в своём походе, мы сами начнём экспансию и уничтожим драконов силой меча.

— Вроде между нашими королями были какие-то договорённости по поселенцам.

— Они хотели заселить наш север. К несчастью в северных городах королевства больше никто не живёт. Но я уже отказался. Отказался от мужчин. Пусть к нам едут переселенцы-женщины. Но от этого отказался король Феллито. Но потом, когда его военный поход даст плоды, он передумает.

— А я бы хотел вернуться в Илд.

— Возвращайся и подготовь в умах авантюристов идею о необходимости захвата земель бывшей империи магов, и крепости Тибер в частности.

Эмиль кивнул и вошёл в башню, а Эреборн на кольцевом балконе ещё долго смотрел на не желающий пробуждаться город.

Лили вернулась в гильдию. Она хотела пойти в больницу, но, только подойдя к зданию, почувствовала удушающую ауру алкоголиков. Вся больница была наполнена трезвеющими пациентами пьяных драк, многие из которых спали под успокоительным.

Вернувшись в пустой холл гильдии, она посмотрела на слоняющегося там Санчо.

— Здравствуй, Санчо!

— Привет! — юный авантюрист подошёл к ней. — Ты не знаешь, когда вернётся Элдри? — Санчо ничего не знал о смерти наставника.

— Ты разве не знаешь?

— Что? — он сделал шаг навстречу девушки.

— Элдри казнён по приказу короля.

— Что?

У Санчо полезли глаза на лоб. Он хлопал ресницами не в силах ничего сказать. Все планы в одно мгновение исчезли.

Как такое может быть?

Он не хотел верить, но потом испугался, ведь он был его учеником. А если и его накажут? Ему стало жутко неуютно и хотелось убежать.

В холл вошёл мужик со стопкой бумаг.

— Да что такое с этими гоблинами!

И одну за другой, он стал приклеивать к доске заказы на задания. В однотипных заданиях разнились только названия деревень, впрочем, были листовки с одинаковыми деревнями, где появилось слишком много гоблинов.

— А что он такого сделал? — спросил у Лили наконец-то Санчо, когда отошёл от шока.

— Ничего, — та пожала плечами. — Он видимо был слишком хорошим человеком.

— Мне страшно, нас не накажут за то, что мы были его учениками? — побледнел Санчо.

— Мы были только учениками, и прошли обучение, — пожала плечами Лили. — Это дела гильдии.

Санчо дослушал её слова и выбежал на улицу. Забыв про всё, он помчался домой к Джульетте.

Стоя у крыльца её дома, он отдышался после быстрой пробежке.

«А если мне теперь придётся скрываться? — плутали в голове мысли. — Если теперь, всё кончено? Значит, мне надо бежать!»

— Это ты друг Джульетты? — окликнул его голос почтальона.

Санчо обернулся, смотря на мужчину в синей форме.

— Да.

— Для вас повестка в суд!

Сердце Санчо чуть не ушло в пятки.

Он расписался в бланке доставки и получил на руки клочок бумаги. Руки дрожали, и он не мог прочитать, потом посмотрев ещё раз, он в рукописном тексте увидел имя Гарх. На сердце сразу стало спокойней, и юный авантюрист смог прочитать повестку. Оказывается, его и Джульетту вызывали в роли жертвы на завтрашний суд над стариком Гархом. У Санчо сразу отлегло на сердце, и он хотел бы забыть об этом, но тут же понял, что если он завтра не явиться на суд, то старика Гарха скорее всего выпустят, он вернётся домой к Джульетте и выгонит его на улицу. В лучшем случае… Если вообще его не убьёт.

Сложив бумагу, Санчо пошёл к задней двери.

Вечером, Атэнаис вошла в здание гильдии. Трактирная часть ломилась от народа, обсуждавшего нашествие гоблинов. Люди гадали почему это произошло, выдвигая разные гипотезы, заставившие гоблинов бросить насиженные места.

Секретарша стояла за стойкой регистрации, судача о том, что произошло с несколькими посетителями. Атэнаис подошла к ней.

— Добрый вечер, Жюли.

— И вам добрый вечер, — улыбнулась блондинка.

— Вы знаете новости из столицы? — посмотрела на неё аристократка.

— Какие? — Жюли пожала плечами. — Последние несколько дней маги из гильдии магов молчат, поскольку не могут связаться со столицей. Они должны были отправить туда людей.

— Я знаю, какие вести они принесут, — улыбнулась Атэнаис. — Впрочем, не о них. Тут похоже ничего не изменилось. Вы в курсе о смерти Элдри?

— Да, — по щёкам блондинки потекли слёзы. — Весь второй день фестиваля гильдия оплакивала его.

— Ублюдки, — зло выругался гном Макарыч. — Такого человека убили!

И гном поспешил по делам.

— Из-за этого в столице тоже произошли изменения, — лукаво улыбнулась Атэнаис. — И в проклятое графство теперь лучше не заходить.

— Я догадывалась, — кивнула Жюли.

— А что все обсуждают?

— Последние недели пока мы мирно жили в Илде, юго-восток страны заполонили племена гоблинов, они переходят через граничный хребет. Причём гоблинов так много, что они поднимаются выше и выше на север, и оседают вокруг деревень. А те, кому не хватает место, идут ещё выше. И даже в баронствах Анд и Годфри их уже заметили.

На следующий день Санчо с Джульеттой вышли из помпезного здания суда, которое возвышалось в центре города. Сев на крыльца парень вздохнул: впервые он выступал в суде, как жертва. Он не любил подобные процедуры, и не хотел идти, тем более, что пришлось рассказывать, как он чуть было не стал жертвой старика, гнавшегося за ним с топором. К делу ещё и присоединили показание Джульетты. В общем, к счастью для Санчо, старику Гарху дали год каторги. Теперь проблема жилья была решена.

Довольный и уставший юный авантюрист сидел на крыльце. Суд над папашей Гархом, как его звал весь район, был последним, и когда Санчо с девушкой собрались уходить, то из-за здания выехала повозка с клеткой, где сидели заключённые.

Папаша Гарх вцепился в потемневшую решётку и стал орать на всю улицу.

— Продажная ссука, как ты посмела наговаривать на своего отца! Ты такая же мразь, как и твоя мамаша! Сволочь! Да я тебя растил! Во всём себе отказывал, чтобы ты так поступила со мной! Со мной — с твоим драгоценным отцом! Да, как ты посмела? Шлюха! — он брызгал слюной. А повозка всё удалялась и удалялась. Посему папаша Гарх переключился на Санчо. — А ты малолетний ублюдок, небось, теперь будешь моей дочурке во все щели засаживать! Сволочь! Не для того я её растил, чтобы какой-то нищий шкет её имел задаром! Не для того! Я вернусь и убью тебя! Слышишь! Готовься!

Тут повозка свернула, и крики заключённого больше не беспокоили уши Санчо. Конечно, Санчо боялся, что теперь старик Гарх вернётся и убьёт его, поскольку он уже последние мозги пропил и от него всего можно ожидать. Но до этого был ещё целый год, а значит, многое может произойти.

— Пошли в ресторан! — он взял девушку за руку.

— А не жирно ли по ресторанам ходить?

— Надо отпраздновать твоё освобождение от гнета папаши! — усмехнулся Санчо. — Пошли!

И они направились к недорогому ресторану.

В гильдии авантюристов в это время шёл обед. Все столы были заняты, поскольку многие авантюристы готовились к заданиям и собирали команды. Тем, кому не хватало столов, сидели на длинных скамейках у стены, на которой висела карта окрестностей Илда. Там рядом с лестницей сидела Майя, пытаясь исполнять роль барда.

— Жара стояла в этот день

И старый маг дремал в тени.

У леса пробежал олень,

Живущий, не считая дни…

На этом месте к ней подошёл высокий мужчина, одетый как аристократ.

— Леди, простите, что прерываю, — улыбнулся он. — Не одолжите ли свою гитару?

— Хорошо, — поднялась Майя, — меня всё равно никто не слушает.

Он протянула ему гитару, держа за гриф. Майе аристократ понравился, она отметила, что он чем-то походит на Элдри. Только лицо у незнакомца было без бороды и попроще, а длинные волосы небрежно спадали на плечи.

Мужчина, взял гитару сел рядом с девушкой, и тонкие пальцы побежали по струнам.

— У короля своя земля,

Свои леса, свои поля!

Но мне плевать,

Но мне плевать,

На короля!

У короля в порту фрегат

И короля — сто тыщ солдат.

Как он богат,

Как он богат,

Как он богат!

А у меня ничего нет!

Похлебка только на обед!

И много бед,

И много бед,

И счастья нет!

Голос его звучал громко, раскатисто. Жующие авантюристы, стали оборачиваться, смотря на того, кто пел эту песню.

У короля всего полно.

В подвалах лучшее вино.

И не видал он

Людских бед

Уже давно.

У короля любовниц тьма.

У короля своя тюрьма.

И много-много

Чего есть

У короля.

А у меня ничего нет!

Похлебка только на обед!

И много бед!

И много бед!

И денег нет!

Все смотрели на него, позабыв свои дела, а аристократ продолжал играть.

У короля своя земля

Свои холопы и поля.

Но мне плевать,

Но мне плевать

На короля!

У короля есть свой народ

В дерьме живёт который год.

Ему он деньги

Все даёт.

Ему даёт…

И часть того народа я

И я плачу за короля!

И я плачу,

И я плачу

За короля!

Вскоре между столов прошёл гном Двалин Макарыч. Он замер перед бардом, открыв рот и выпучив глаза.

— Не может быть! Эмиль де Колдифаер! Разве ты не погиб, лет десять назад?

Аристократ, остановился, музыка затихла.

— Да, Макарыч, — кивнул Эмиль. — Увы, я не такой хороший маг, как все остальные Колдифаеры. И это меня и погубило.

— А я слышал, что Эреборн де Колдифаер стал нашим королём, — продолжил гном. — Но мне показалось, что это шутка.

— Нет, не шутка, — покачал головой аристократ. — Бьёрн де Диног предал семисотлетнюю клятву, заключенную нашими предками. Я уже не помню точно её, но когда Колдифаер сказал, что клянётся в верности Жаку и его потомкам, тот ответил, что клянётся в свою очередь покровительствовать им и защищать их. Спустя семьсот лет клятва была нарушена, это привело к тому, что все Колдифаеры, начиная с Эреборна, были возвращены к жизни.

Эмиль отдал гитару Майе и пошёл в центр холла.

— У меня для вас есть распоряжение от нового короля.

Все замерли, даже застыло непрекращающееся жевание челюстями.

Эмиль достал из-за пазухи документы.

— Вы, наверное, слышали про нашествие гоблинов, — он посмотрел на авантюристов, — оно произошло не просто так. Армия королевство Феллито вторглась на территорию бывшей империи магов в целях экспансии. Они зверски уничтожают местное население гоблинов, живущих там после гибели империи, чем посеяли страх между их племенами. Сотни тысяч солдат вызвали ужас среди местных гоблинов, и гоблины начали массово мигрировать к нам, — он поднял голову. — Посему король решил, что за каждое задание по уничтожению гоблинов будет даваться сверх оговоренной суммы десять золотых!

— Ура! — грянули авантюристы, поднимая кружки.

— Ура! — орал Дюк Прособи.

— Ура! — ревел детина, махая кружкой.

Эмиль подошёл к стойке и отдал бумаги Жюли.

— Деньги будете получать непосредственно из городской казны.

— Вервольф подождёт, пошли на гоблинов! — сразу стал кто-то уговаривать своих друзей. В это время из двери за стойкой вышла девушка со стопкой бумаг, начав приклеивать их на стене заданий, где почти не осталось места.

— Опять гоблины!

Майя смотрела на всё это, хлопая глазами.

Авантюристы оживились и стали подходить к стойке, выбирая задания в наиболее близких деревнях.

— Эй, я первый положил глаз на это задание! — потянулся к оторванному листу парень в доспехах.

— Я Кварцевый ранг! Уважай старших, щенок!

Подобный гогот царил у доски объявлений, где первыми сняли задания в самых ближайших к городу деревнях.

— У Элдри в конюшне остался осёл и телега, — посмотрела на Эмиля Жюли. — Что мне с ними делать?

— У него были ученики?

— Да.

— Отдайте им.

Эмиль улыбнулся, и покинул гильдию, через главные двери.

На следующий день ближе к обеду Санчо зашёл в гильдию. Секретарша стояла за стойкой, и он решил подойти к ней, пока она свободна.

— Элдри де Колдифаер обещал мне, что я могу взять в его отсутствие его осла и телегу, я могу их взять?

— Да, — кивнула девушка. — И поскольку Элдри погиб, его родственники распорядились отдать осла ученикам.

— То есть мне?

— Видимо, да, раз других претендентов на осла нет.

Санчо ужасно обрадовался и побежал к конюшне.

В это время в зал вошли два новичка в кожаных доспехах. Она подошли к трактирной части холла, где сидели свободные авантюристы. Они бросили взгляды на новичков, ожидая когда те скажут, кто им нужен.

— Я Стив!

— А я Линдон, — сказал второй, у которого из-за спины торчал лук.

— Нам нужен маг в команду? Кто-нибудь пойдёт к нам?

— Ваш уровень? — крикнул молодой волшебник в синей мантии.

— Аметист.

После этого слова весь зал потерял к ним интерес. Молодые люди смотрели на авантюристов, но желающих стать их компаньонами или пригласить в команду не было.

— Я пойду с вами! — из-за стола крикнула пышная девушка в короткой юбке и плаще. Перед ней на тарелке лежала груда костей. Это была всем известная в гильдии Марта. Голодное детство сыграло с ней злую шутку, подарив привычку отъедаться до отвала при первой возможности. В будущем таких возможностей стало много, и она набрала лишний вес, который сильно ограничивал её в поиску компаньонов.

Простоватый парень по имени Стив улыбнулся. Полной девушке было лет двадцать, и можно было догадаться, что она маг, поскольку слева на белой когда-то блузе носила значок второго года школы магии.

— Только мне нужен транспорт! — брякнула она. — Я пешком не пойду.

— Минутку! — Стив подошёл к другу. — Придётся искать ещё кого-то с транспортом.

— Давай, — кивнул высокий и худощавый блондин, похожий на эльфа. — Четыре человека это ещё нормально.

Стив побежал к Жюли.

— Не подскажете, может быть здесь есть свободный новичок с транспортом?

— Посмотрите перед зданием.

В это время Санчо подъехал к зданию гильдии авантюристов на повозке с ослом. Он так лучился от счастья, что казалось перед ним ни обычный серый осёл, а престижный жеребец, а сам он не сидит на двуколке, а стоит в золотой колеснице. Всё время до этого он впрягал осла в телегу на заднем дворе гильдии, и его переполняло счастье от того, что осёл стал его.

— Привет, Санчо! — по тротуару к нему подошла Майя. — Думаешь куда-то ехать?

— Пока не знаю, — пожал тот плечами.

— Мы тоже, ищем в команду воительницу, — кивнула девушка.

— Понятно, удачи! — кивнул Санчо.

Майя скрылась в здании гильдии.

Санчо не хотел идти с ними опять. Причина тому, что они видели то, каким авантюристом он является. А для себя он решил, что у него должен быть другой имидж: он — авантюрист прошедший квалификацию за две недели и ставший полноценным членом гильдии. В среднем этот этап занимает месяца три и больше. Причина тому, что новички не берут сразу много заданий. Идут медленно. Их учителя особенно никуда не спешат. В основном это калеки, которые собирают деньги, на восстановление утраченных конечностей в столице, чтобы потом опять стать членами сильных команд.

Раньше Санчо был слабаком, нытиком, трусом. А теперь Санчо был другим. По крайней мере, в своём воображении. Он был успешным авантюристом, за две недели сделавшим пять сложных заданий, и принявший участие в шестом задании по уничтожению древня.

Посему его предполагаемые соратники должны быть слабее его, чтобы на их фоне он мог выделиться.

Двери открылись на улицу вышли Стив и Линдон.

— Дружище, — подбежал Стив к Санчо, — не желаешь стать частью нашей команды? Мы идём на гоблинов.

— А кто вы такие?

— Я Стив Лой, а это мой друг — Линдон Ивэтти. У нас в команде есть маг. Мы аметистового ранга. Мы как раз ищем такого славного парня с таким славным транспортом.

— Я Санчо Бродино, — поднял голову новоиспеченный владелец осла. — А давно вы вступили в гильдию авантюристов?

— Прошлой осенью.

— Долго проходили этап слюды?

— Три месяца!

Когда они сказали это, голова Санчо приподнялось и он почувствовал своё превосходство.

— Пошлите в трактир!

Санчо слез с козел и, посмотрев на стоящего осла, пошёл в гильдию. Осла бы наврядли кто-то мог угнать, поскольку тут всегда царило оживление, и Санчо не припоминал случая угона повозок в Илде.

Майя, пройдя через столовый зал, увидела Марту. Лавфромбойс сделал вид, что не знает её, пока та не обратилась к ней.

— Ну, что Майя, и тебя выперли? — усмехнулась она.

— Меня никто не выпирал, — подняла голову Майя. — Я просто нашла приключения на лето.

Марта была бывшая одноклассница Майи, старше её на пять лет. На втором году её отчислили из школы магии за неуспеваемость, и как сейчас поняла Лавфромбойс, она стала авантюристкой. Майя помнила о своей однокласснице далеко не самое лучшее: Марта постоянно доедала за другими девчонками школьные обеды, она была постоянно чем-то недовольна и не любила ничего делать.

— А я вот уже здесь хорошо прижилась! — соврала Марта, поправляя жирными пальцами, съехавшие на лицо чёрны волосы.

— Поздравляю! — Майя пошла сквозь зал к задней двери, а Марта хлебнула холодного пивка.

На самом деле, она бы никуда не пришла сюда, если бы не кончились деньги. Купив еды на последние гроши, она теперь ждала когда кто-то возьмёт её в команду. И эти кто-то ей понравились. Вообще Марта хотела найти здесь своего принца, но увы, принца не нашлось, а задания которые она выполняла в составе слабой команды, едва давали средства на простое проживание. Если бы не помощь крестьян, то эти авантюристы бы вообще умерли от голода. Но даже не воображаемый принц держал её в гильдии авантюристов — в своём сердце Марта верила, что однажды найдёт великие сокровища. И для этого ей приходилось быть авантюристкой, а не секретаршей либо горничной. Но сокровища не находились, а надо было на что-то жить. По сему приходилось ходить на самые обычные задания.

Марта хотела прийти сюда не ранее, чем завтра, но она услышала, что за каждое задание на гоблинов будут платить дополнительных десять золотых, и побежала в гильдию попытать удачи.

В зал вошёл Санчо с новыми приятелями.

Они указали владельцу осла на Марту, Санчо кивнул и дальше они пошли к доске с заданиями, выбирать себе задание.

— Пойдём на гоблинов, — напомнил им Стив.

Санчо вздрогнул, но не показал виду. Теперь он крутой авантюрист и не должен показывать слабину, перед теми, кто так долго проходил квалификацию.

— Ты же слышал, — обратился к нему Стив, — за каждое задание с ними теперь дают дополнительно десять золотых к гонорару.

— Понятно, — кивнул Санчо. Деньги ему были нужны.

— Вот беда, — вздохнул Линдон, опуская голову. — Тут все задания на близкие районы уже разобрали, остались только дали и захолустья. Быстро всё сделать не получится. А я так хотел всё завершить быстро и домой к девчонке. Не хочу оставлять её надолго.

— Эх, придётся брать, что есть, — похлопал его по плечу Стив. — У меня пока нет бабы, но когда вернусь, думаю найдётся.

— Ничего, — усмехнулся Санчо. — Мой осёл доезжал даже до графства Колдифаеров, так что не пропадём. Надо только купить побольше овса.

Они стояли у доски, выбирая задания, и Стив подошёл к одной бумажки.

— Надо же деревня на окраине графства Шеллиноль. На неё сразу три задания на уничтожения гнезда гоблинов!

Санчо вначале вздрогнул, испугался, но потом вернулся к образу, который он играл. Его секундную слабость и нерешительность никто не заметил.

— Отлично! — усмехнулся Санчо. — Последний раз, когда я уходил из гильдии, то мы взяли сразу пять заданий. И выполнили их за две недели. Так что три задания для нас в самый раз. И бонус в тридцать золотых.

Последние слова сыграли решающую роль для его спутников. Тридцать золотых! В три раза больше чем десять! В конце концов, какая разница, сколько гнёзд зачищать: одно или три? Главное, что они всё сделают в одном месте, и не будет нужды идти куда-то и тратить время. А тем быстрее они выполнят, тем быстрее вернуться с деньгами в Илд.

— Давай! — у Стива загорелись глаза.

— Думаю, тоже стоит попробовать! — кивнул Линдон. — Так далеко тащиться к самой границе империи магов ради зачистки одного гнезда — это расточительство.

— Вот именно! — кивнул Санчо и сорвал три листа. — Пошли зарегистрируем задания, а потом купим вместе провизии для нас и осла. Так же мне нужно купить немного инвентаря в местном магазине.

Они втроём подошли к стойке регистрации.

— Что там у вас? — спросила Жюли.

— Три задания на зачистку гнёзд гоблинов! — заметил Санчо.

— Вы сможете справиться хотя бы с одним? — покачала головой девушка.

— Да, — кивнул Санчо. — Мой прежний наставник передал мне ценнейший опыт, и теперь я уверен в том, что мы одолеем гнёзда гоблинов.

На самом деле, он надеялся, что Линдон просто перестреляет их, а кого нет, тех добьёт Стив. В конце концов Элдри в одиночку полностью уничтожил гнездо полное гоблинов, не получив и малейшей царапины. Если он смог, то и Санчо сможет. Хотя бы потому, что у него есть не только два сильных бойца, но ещё и маг.

— Смотрите, если погибните, то гнёзда останутся не зачищенными.

— Я сомневаюсь, что кто-то поедет в такую даль, — усмехнулся Линдон. — Тут ещё нужно доехать, не столкнувшись с неприятностями.

— Ну, ладно, — кивнула девушка. — Дело ваше. В конце концов, вчера я уже оформила больше пятидесяти заданий на гоблинов. Сегодня к вечеру ещё подтянется людей. Так что давайте ваши имена, я впишу их в журнал.

— Санчо Бродино.

— Стив Лой.

— Линдон Ивэтти.

— У вас есть командир отряда? — спросила Жюли.

Парни переглянулись.

— Да, — начал Стив. Санчо боялся, что парень станет командиром. Стив смущённо улыбнулся. — Я хочу, чтобы в роли командира выступал наш новый товарищ — Санчо.

Бывший ученик пекаря прямо засветился от такой чести.

— Понятно, конечно это формальность, — продолжила записывать Жюли. — Но на командирах лежит больше ответственности. У вас есть ещё кто-нибудь?

— Да, — кивнул Стив.

— Кто?

Стив обернулся, ища в зале полную девушку.

— Имя? — крикнул он ей, когда та поймала его взгляд.

— Марта Эльтори.

— Впишите и её, она с нами, — заметил Стив.

— Хорошо! — Жюли принялась вписывать имена и номера заданий в журнал, а когда окончила, улыбнулась. — Удачи.

Вскоре они пошли покупать еду, а затем Санчо прикупил в гильдейском магазине чёрный плащ, красную стёганку, тёплые штаны, старую торбу и толстое одеяло.

Положив всё это в телегу, он смотрел, как Марта забралась туда и облокотилась на мешок с припасами, который поставила парочка друзей. В руках волшебница сжимала старый посох, с корягой на конце.

Санчо пришпорил осла, и серое животное повезло телегу. Сидя на козлах, он смотрел, как два его новоиспечённых товарища идут пешком рядом. Это безумно его обрадовало. Теперь он будет тем, кто едет на осле, а не тем, кто идёт пешком рядом. Он сообщил Джульетте, что если возьмёт задание, то возможно не вернётся домой, а родственники… А о родственниках он на время забыл, тем более у них было полно забот и без него. Правда, отец хотел, чтобы он помог восстанавливать его дом. У них состоялся небольшой разговор, когда утром он пришёл к дому Джульетты. Но Санчо категорически отказался. В конце концов, не он его спалил, а дед. И если дед, сам основавший эту пекарню, спалил её, значит у него были на то причины. И тем более пускай предки сами расхлёбывают свои ошибки, а ему — новому поколению оставят время для подвигов и великих свершений.

«Всю жизнь дед и отец откладывали деньги, всю жизнь копили, отказывали себе во всём. Теперь, когда дом сгорел, они используют эти деньги, чтобы восстановить его. Всё, всё, что они накопили за жизнь будет потрачено по сути ни на что! На то, чего могло бы и не случиться! — у Санчо пробила слеза. — А ведь это и мои деньги! Как я могу трудиться в этой пекарне теперь? Выходит, мои предки всю жизнь зря старались, поскольку так в итоге ничего и не заработали! Они отказывали себе во всём, чтобы накопить, а в итоге остались ни с чем!»

Двухэтажные дома проводили авантюристов до городских ворот на юге, где стояла строгая стража, и молодые люди выехали за стену.

— Ох, долго ещё до трактира? — повернула голову Марта.

— Долго, — улыбнулся Санчо.

До темноты они успели доехать к трактиру, где и заночевали.

Санчо лежал один в комнате, и жалел, что рядом с ним нет Джульетты. Сидеть на козлах оказалось не так уж и плохо. За день он совсем не устал, в отличии от новых товарищей, шедших на своих двоих. Но им тоже надо сказать ему спасибо, ведь если бы не его осёл, они бы несли еду, вещи и припасы.

Довольный Санчо представил, как скоро он станет великим авантюристом. И о нём будут слагать легенды, судачить в трактирах, и дети на улицах будут мечтать стать похожими на него. На таких приятных мыслях он и заснул.

А в общежитии гильдии авантюристов, сидя при одинокой свече, Майя писала послание новому королю. Для этой цели она купила дорогую бумагу и каллиграфическим подчерком выписыпала завитушки. Стерев пот с лица, она продолжила это нелёгкое дело. А за окном дышала летняя ночь, сияли звёзды, и ночные птицы носились по далёким лесам.

Глава 10

Рано утром, быстро позавтракав, авантюристы выдвинулись в путь. Не завтракала только Марта, и все решили, что он худеет, хотя на самом деле, она просто ничего не могла себе купить, поскольку осталась без денег.

Осёл семенил по мощёной дороге баронства Гефри, мимо него проплывали далёкие деревни, густые леса, маленькие реки и зеленеющие поля, погружающие в атмосферу безмятежности, и авантюристы ожидали, что к ночи или к завтрашнему дню они доберутся до графства Шеллиноль. Тем более, что дорога была отменной.

Весь день Санчо пересказывал парням лекцию про гоблинов, услышанную в гильдии. К счастью для бывшего ученика пекаря его новые приятели не слышали её, и внимали Санчо, открыв рты. Да, и как выяснилось до этого на гнёзда гоблинов они не ходили. Встречали их на заданиях, даже убивали, но вот на гнёзда не ходили. В основном прошлые задания Стива и Линдона были связаны с охотой на одиноких и не особо сильных монстров. Ко всему прочему, парни не были завсегдатаями гильдии и особо там никого не знали.

Санчо это радовало, он рассказывал услышанные им в гильдии истории про гоблинов. Оба его спутника были старше его года на три-четыре, но несмотря на это, Санчо почувствовал себя опытным волком, натаскивающим на дело неокрепших щенков.

В обед они остановились на пару часов на уютной поляне, где немного поели. Парни были так увлечены разговором, что не заметили с какой жадностью Марта сожрала простенький обед.

Дальше авантюристы опять пошли вперёд, часть пути, чтобы ослу было прощё двигаться, Санчо прошёл пешком. К тому же сидеть ему надоело и надо было тренировать выносливость. Кольчуга иногда позвякивала, нагружая плечи приятной тяжестью, и Санчо уже постепенно стал к ней привыкать.

Когда начало вечереть появился первый трактир. Авантюристы посмотрели на его горящие окна, и посмотрели друг на друга.

— Может, пройдём ещё пару часов, — посмотрел на Санчо Стив.

— Я не против! — кивнул новоиспечённый командир.

Он пребывал в хорошем настроении. После того, как он таскался с Элдри, небольшая прогулка только раззадорила аппетит. Да и ужин у костра казался ему приятнее грязного трактира, где к тому же они ещё оставят и деньги. У парней тоже с деньгами было туго, поэтому Стив и предложил такой вариант.

— Я тоже за! — выдохнул Линдон. Опасность признаваться, что у них остались сущие гроши миновала.

— А я нет! — поднялся с мешка Марта. — Хочу в трактир! И точка.

— У нас равные доли и равные голоса! — повернулся к ней Стив. — Трое за то, чтобы остановиться под открытым небом.

— Тем более трактир это дорогое удовольствие! — заметил Линдон. — Так мы потратим больше, чем заработаем.

— Мы тогда не будем платить за комнату, — заметил Стив. — А ты что скажешь, Санчо?

— Я на самом деле люблю ночевать на открытом воздухе, — кивал новоиспеченный авантюрист, хотя сам так не думал. — Это романтика, это рассказы о приключениях, это дух авантюризма. Свежий воздух заряжает энергией на целый день, и после ночи проведённой у костра в теле всегда так легко.

Это словечки Санчо услышал недавно от бывалого авантюриста в гильдии. Сейчас они пришлись как нельзя кстати.

— Тогда пошли! — Стив двинулся вперёд, и они продолжили путешествие. А Марта смотрела на удаляющийся трактир, и в её глазах читалась горечь утраты. Здание скоро скрылось за тёмными кронами деревьев, исчезая вдали.

Стемнело. Летняя ночь опустилась на королевство Ёрн, принося с собой ароматы трав, стрёкот кузнечиков и пение ночных птиц. Уже в темноте авантюристы увидели камень, означающий проход на территорию графства Шеллиноль, они поехали дальше. Через километр дорога стала заметно хуже, и усталые люди решили заночевать, разбив лагерь.

Санчо обрадовался, что наконец-то ему пригодиться одеяло. Стив помог ему разгрузить телегу и распрячь осла, которого привязали к упавшему дереву, а затем Санчо переоделся во всё тёплое, чтобы не замёрзнуть ночью.

Линдон быстро развёл костёр и сделал суп в походном котелке. В общем, сытно поев, они легли спать возле угасающего костра. Лес вокруг них казался на удивление мирным, если бы не волчий вой вдалеке. Но усталые авантюристы быстро заснули, тем более один из них дежурил.

Санчо снилось, что он попал в страну холода, где бродил по ледяным лесам, пока его не разбудил Линдон.

— Твоя смена.

— Отлично, — поднялся Санчо. — Хоть разомнусь.

— Через два часа разбудишь Марту.

Пройдя немного вокруг лагеря, бывший ученик пекаря сел на своё место и спокойно заснул. Ему опять снились странные сны, пока он не проснулся от громкого чавканья. Оно доносилась откуда-то издали, быстрое, жадное. Кто-то перемалывал вкусную пищу, интенсивно жуя.

Часовой вскочил, думая, что волки пожирают его товарищей, но нет. Это всего лишь Марта ела их запасы.

Стоп!

Санчо выпучил глаза, смотря на кости от копчёных окороков. Судя по их количеству — все копчёности были съедены.

Он начал пинать Стива.

— Что такое? — тот вскочил и уставился на Марту.

Позже, когда осознание происходящего начало до них доходить, он произнёс.

— Стоп! Ты уже съела всю нашу курицу!

Он отобрал у девушки мешок с провизией, и тот оказался пуст. Пока все парни мирно спали, Марта съела хлебцы, копчёную курятину и колбасу. В сумке остались только лепёшки.

— Нет! — открыл рот Стив. — Наша недельная провизия!

— Сами виноваты! — встала девушка. — Мне нужно много есть! — она открыла бурдюк и допила оттуда воду.

Затем устроившись поудобней и укутавшись в чёрный плащ, легла спать.

— Наша еда! — вздыхал Стив, смотря на валяющиеся на примятой траве косточки. — А я уже рассчитал кто, сколько, когда и что должен есть! Я продумал наше питание на весь поход!

Он сжал кулаки и беззвучно выругался. А потом они все легли досыпать, даже забыв про часовых.

Утром, доев оставшиеся лепешки, авантюристы молча тронулись в путь. У них остался только мешок овса для осла. Дорога потянулась, стуча под ногами осла старой брусчаткой, а по сторонам мелькали разлапистые кусты, выступающие из лесу.

— Ничего, мы купим еду в первом попавшемся трактире! — улыбнулся Санчо.

— У тебя есть деньги? — посмотрел на него Стив, бывший не в духе.

— Немного! — Санчо почувствовал себя хозяином положения. Ещё три недели назад он был обычным сыном пекаря, для которого единственными деньгами были медяки, а теперь он был богачом.

— Мы потратили последнее на завтрак в том трактире! — выдохнул Стив.

— Ничего страшного, со мной не пропадёте.

— В крайнем случае, подстрелим какого-нибудь зайца, — улыбнулся Линдон.

К обеду они подъехали к придорожному трактиру, но он оказался закрытым. В пустых окнах не было признаков жизни. Так же не было ни собак ни кошек, ни вообще какой-нибудь живности, соседствующей с человеком.

— Скоро будет деревня, купим еду там, — улыбнулся Санчо и пришпорил осла.

— Странно, — думал вслух Линдон. — Почему трактир закрыт?

— Наверное, трактирщик куда-то уехал, — пожал плечами Стив. — Может, переехал в другое место, а может гильдия лишила его лицензии. Нам то какое дело?

— Никакого, — пожал плечами блондин.

Стив попытался рассмеяться. Но это вышло плохо. Хорошее настроение было только у Санчо, потому, что он пребывал в прекрасных фантазиях, где шёл к славе семимильными шагами.

И они поехали дальше. Лес кончился, дорога пошла между зеленеющих полей. Вдалеке показалась обычная деревня. У горизонта виднелись чёрные тучи, летящие с юга на север и заслоняющие голубое небо. Навстречу авантюристам ехало несколько доверху наполненных телег. Когда они поравнялись, Стив спросил сидящих на козлах крестьян.

— Куда едите?

— К родственникам в деревню «Весёлые грачи», — ответил крестьянин. — В графстве Шеллиноль теперь небезопасно.

— Почему? — посмотрел на крестьянина Стив?

— Гоблины, будь они неладны, — выругался крестьянин. — Наводнили все округи. Раньше бывало появлялось где гнездо, так его сразу же авантюристы разбивали. А сейчас их вообще тьма тьмущая стала. Так много, что рыскают повсюду, как у себя дома.

— Доброй вам дороги, — кивнул Стив.

— И вам удачного похода! — крестьянин пришпорил лошадь.

Авантюристы поехали в деревню, дорога заняла час. Представшее перед ними поселение казалось полупустым, там никто не работал — все либо укрепляли дома, либо собирали вещи. Деревенский трактир встретил авантюристов закрытой дверью.

— Что такое? — вздохнул Стив, подходя к ослу.

Проезжая через деревню Санчо видел встречающиеся ему лица крестьян. В них виднелся страх, а когда люди смотрели на авантюристов — надежда.

Санчо стало страшно. Впервые за эти дни он стал настоящим старым и добрым Санчо — учеником пекаря. Все эти дни, когда они шли, а он ехал на повозке, он воображал себя бывалым воином, для которого гоблины не более чем досадная проблема. Но сейчас он начал понимать, что тут творится что-то явно недоброе. И то задание, которое они взяли явно не по их силам. Его пробила дрожь от осознания того, что возможно они движутся навстречу верной смерти.

— Что такое? — к ним подошёл массивный мужик.

— Мы авантюристы, хотим купить здесь припасы, — двинулся навстречу ему Стив.

— Вы опоздали, — пожал плечами мужик. — Я хозяин трактира. И я ничего не продаю. Сейчас еда на вес золота. Гоблины идут с юго-востока. Крестьяне взяли свои семьи и скот и направились в замок графа. Те, кто решил не идти туда, будут пытаться выжить у себя дома, кто-то отправился в более спокойные деревни к родственникам, подальше от границы. Те, кто решили остаться хотят переждать нашествие, они забили скот, коптят мясо и готовят припасы. Так что сейчас каждая крошка хлеба на учёте.

— Как это? — открыл рот Санчо, не понимая, как вообще такое может произойти.

— Ещё всю лишнюю провизию скупил граф для своих солдат, — посмотрел на него трактирщик. — Так что сейчас вы тут ничего не найдёте, если конечно не купите у крестьян еду за огромные деньги.

Огромных денег у Санчо не было.

— Послушайте, мы едем в деревню «Подгорная», чтобы там зачистить три гнезда гоблинов, — начал Стив. — Нам для этого нужна провизия. В итоге вы же сами и выиграете от этого.

— Нам для начала нужно выжить, а если так пойдут дела, то мужики не смогут собрать урожай. Есть будет нечего! Поэтому не просите у нас еду, добудьте её сами.

— Послушайте! — Стив схватил его за руку, трактирщик оттолкнул его.

— Если хотите помочь, то не едьте в «Подгорную», там наверняка уже нет никого в живых. Помогайте нам, идите в лес и убейте гоблинов!

Трактирщик обернулся и пошёл к задней двери трактира, огибая здание.

Стив подошёл к Санчо.

— Что нам делать?

Санчо не знал, что ответить. Впервые он оказался в таком положении, когда у него кто-то что-то спрашивает. Он не Элдри, для которого всё было просто игрой, куда он приглашал своих учеников. Он — Санчо. Всю свою сознательную жизнь он видел пекарню и работающих там отца и деда. Он не привык давать ответы, на вопросы, которые были так важны. К горлу подступил страх, Санчо понял, что они ничего не смогут сделать, и в лучшем случае им придётся просто вернуться назад. Прощай славная карьера. Он не успел ничего сказать, во время его размышлений послышались крики.

— Помогите! Помогите!

По другой улице к ним бежал окровавленный парень в кожаном доспехе.

— Авантюрист, — вырвалось у Стива.

Парень остановился рядом с телегой.

— Послушайте, я Эрвин Гладй! — задыхаясь, кричал он. — Мои друзья остались в той пещере! Мы почти победили! Я знаю, они ещё живы! Спасите их!

«Прости друг, но нам надо спешить на наше задание!» — подумал Санчо, но не успел озвучить эту мысль.

Он всё ещё думал о том, что это задание им не по плечу, и нужно возвращаться, так они хоть останутся живы. Репутация будет испорчена, но её можно будет потом восстановить. А так всё пропало! Если он умрёт, то его история окончиться. Нужно отвязаться от парня и бежать в Илд.

Но размышляя, Санчо потерял инициативу.

— Где нора? — посмотрел в глаза раненому Стив.

— Мы поможем! — кивнул Линдон, поддерживая окровавленного авантюриста.

— Нет, нет и ещё раз нет! — вылезла из телеги Марта. — Я не для того сюда тащилась, чтобы заниматься ерундой! — орала она полным возмущения голосом.

Санчо тоже хотел проголосовать против. Но стать на одну сторону с Мартой было для него как-то неприятно. К тому же он прекрасно понял, скажи он сейчас нет, то весь образ, который он создавал в головах этих парней все эти дни о том, какой он великий и талантливый авантюрист будет мгновенно разрушен. И он станет для них обычным трусом, которого они будут просто презирать. Санчо замер в растерянности, не зная, что сделать. Он хотел было, что-то сказать, но только открыл рот.

— Их, же надо спасать, Санчо? — посмотрел на него Стив.

В это мгновение юноша выглядел так мужественно и решительно, что Бродино он показался героем. Ему даже захотелось поверить в то, что его товарищ сам убьёт всех гоблинов.

— Конечно… — пролепетал бывший ученик пекаря. Но никто не обратил внимания на его бледное лицо. Марта опять залезла в телегу.

— Хожу жрать!

— У гоблинов наверняка будут отобранные у крестьян запасы! — посмотрел на неё Линдон.

— Где пещера? — обратился к раненому Стив.

— Идёмте!

И он повёл их к лесу.

Санчо ехал на козлах бледный и задумчивый. Сейчас он вспоминал про богатства гоблинской норы, и страх уступал место жадности.

«Да такого не может быть! — думал он. — Наверняка это были какие-нибудь недоучки, которые не знали, как бороться с гоблинами. Главное узнать теорию. Проклятые гоблины! И зачем я только в это всё ввязался? Почему я не остался дома? Мне пришлось спать на земле, мёрзнуть ночью и делать вид, как это приятно! Это было совсем неудобно! Это было ужасно неудобно! К чертям всю эту авантюристскую романтику! Почему вместо того, чтобы воспротивиться спасению, я еду вместе с ними. Там мы может быть пошли бы своей дорогой. К своей деревни… А потом когда узнали весь ужас гоблинского разгула просто вернулись бы назад, а там бы для нас уже бы повесили задания попроще. Но почему я не сказал нет?»

Но в глубине души Санчо знал, почему он не сказал нет. Сейчас, почувствовав себя хозяином положения, он боялся испортить достигнутое. На него смотрели как на ветерана, хотя у него всего лишь был осёл. Получением квалификации за две недели восхищались! Санчо был просто ловкачом в их глазах. Для них он образцовый авантюрист и более опытный товарищ. Они до этого никогда не были в гоблинских гнёздах — а он был! Они не охотились на колдуна — а он охотился! Они не искали пропавших детей в лесу — а он искал! И он не мог разрушить этот образ, который был так ему мил. А ведь скажи он, что они не должны никого спасать, что нужно идти своей дорогой, он был бы уже не так крут и не так смел. А потом бы его и вовсе начали считать ничтожеством.

Тем более Санчо утешал себя мыслью, что там наверняка будет куча богатств. У каждого гоблина на шее весит мешочек, и чем больше таких мешочков они соберут, тем более богатыми они станут. А разве неплохо получить ещё больше денег? Просто за то, что им придётся задержаться.

А как хорошо было бы остаться в Илде, он бы каждую ночь развлекался с Джульеттой. А теперь, что? Он уже две ночи в пути.

Санчо обернувшись, посмотрел на Марту. И невольно вздохнул, вспоминая свою старую команду. Там были красивые и талантливые девушки, но он там был никем. Последний номер, тот на кого смотрят с сожалением. Здесь всё иначе, но одна ошибка и всё будет потеряно!

Поле окончилось, и вскоре авантюристы подошли к лесу, а Санчо с Мартой нему подъехали.

— Сюда! — раненый свернул с дороги и повёл их в прохладную чашу. Осла пришлось привязать и оставить у ближайшего дерева. Отряд растянулся между густых кустов. Санчо теперь шёл в самом конце, рядом с Мартой. Он достал короткий меч, и тот подрагивал в его руке. Вчера вечером он одел двое штанов, чтобы не холодно было спать на земле, и до сих пор их не снял, поэтому теперь он надеялся, что они защитят его от гоблинов. Так же на юном авантюристе была накинута стёганка, он решил не оставлять её в телеге, а на ней висел плащ.

Но, не смотря на летний день, ему было холодно. Впрочем, тучи на небе неслись к ним, влекомые штормовым ветром с юга, и в лесу заметно похолодало. Тёплый ветер сменился на порывистый и холодный. Но никто из авантюристов не заметил перемены: все они были поглощены ближайшей битвой.

— Вот оно!

После недолгой прогулки по лесу, они стояли у небольшого холма, где была сделана нора в человеческий рост. С потолка свисали ещё свежие корни.

— Внутри лабиринт туннелей, — пояснил раненый, с трудом стоя на ногах. — Я не смогу пойти с вами! — парень сел у ствола дерева.

Санчо смотрел на дыру в земле, и по телу бежала холодная дрожь. Всё был как тогда. Как и в прошлый раз. Разница была только в том, что сейчас с ним не было величайшего мага королевства. И сейчас он понимал, насколько тогда было для него всё легко. Всё было просто — пройти рядом с великим авантюристом. Сейчас всё по-другому.

Ему захотелось бросить их и убежать. Пускай они остаются, пускай они спасают попавших в беду дураков, рискуя своими жизнями. Это не его дело! Он не должен здесь быть! Он должен поехать на своём осла домой в Илд. Что он здесь делает?

— Надо организовать построение! — Стив взял лежащий у норы факел и поджёг огнивом.

— Давай! — Линдон снял лук, и достал из самодельного колчана тонкую стрелу.

— Марта, призови огненный шар! — приказал девушке Стив.

— Сейчас! — неохотно выкрикнула она.

Девушка подняла руку, на уровень короткого посоха и из неё стали течь огоньки пламени. Это происходило довольно долго, и Санчо смотрел на это, открыв рот.

— Санчо, — посмотрел на него Стив. — Какая у тебя роль в отряде?

— А… — попытался улыбнуться Санчо. — Что ты спросил?

— Что ты обычно делаешь?

— Что придётся, прикрываю товарищей, — бросил он первое, что пришло в голову.

Только боязнь прослыть трусом и ничтожеством ещё не давала ему броситься бежать в лес.

«Нужно убираться отсюда! — думал он. — Как только я удостоверюсь, что они у жопе, я тут же побегу к ослу и улечу на нём обратно в Илд. Я на такое не подписывался. Это самоубийство!»

Когда он стоял у стойки с заданиями в Илде гнёзда гоблинов казались не такими страшными, а сами гоблины слабыми и глупыми. Тогда пропитанный атмосферой авантюризма, витавшей в большом холле гильдии, он сам верил, что ему всё по плечу. Но сейчас реальность показывала другое, от гоблинов просто тянуло страхом. И их ужасная нора, вызывала желание как можно быстрее убраться восвояси.

Стив с факелом пошёл вперёд возле засохшей стены пещеры, за ним, натянув тетиву, следовал Линдон. Марта с шаром на конце посоха двинулась за ними.

— Прикрой нам спины, чтобы они не зашли сзади! — бросил Стив Санчо.

— Хорошо, — кивнул тот, обернувшись.

А с серого неба упали первые капли дождя. За ними полетели другие, отбивая дробь по зеленым листьям. Начинался летний ливень.

Нора уходила вглубь, не такая широкая, как прежняя, куда Санчо ходил в компании с учителем. Здесь так же воняло дерьмом, и внутренностями гоблинов. Трупы которых они уже успели встретить по пути в глубь. Они валялись на полу, убитые мечом. У многих их них за спинами лежали берестяные короба. Из одного такого короба высыпались ягоды земляники.

Санчо стало плохо, голова закружилась, он понял, что опять может грохнуться в обморок. Только теперь его не разбудят весёлые шаги мастера, для которого всё это лишь большая игра. Скучающий аристократ, натаскивающий своих учеников на приключения. С ним всё кажется простым…

Впрочем, Санчо больше не мог ни о чём думать. От запаха дерьма его чуть не вывернуло наизнанку, сырые стены, сыпящийся с потолка песок, когда он задевал его головой, не давал ему расслабиться. Гнездо полнилось ответвлениями, уходящими в разные стороны. И трупы гоблинов попадались регулярно. Санчо не считал их. Сколько их было — он не знал. Маленькие зелёные человечки, лежащие на полу скрюченными. Сжимающие в длинных руках оружие или свои примитивные инструменты, сделанные из камней и палок. От трупов все брезгливо отворачивались. Они вызывали лишь отвращение.

Да и сама нора, маленькая, тесная и вонючая, существующая в большом и прекрасном мире, полном волшебства. Мире, неизведанном и полном тайн. В красивом лесу полном живности, она появилась, чтобы вобрать в себя ужасы мира. Все ужасы сознания.

Как чей-то разум, чистый на поверхности, она таила в глубине всевозможные пороки. Они таились в глуби, скрытые, неизученные. И если бы они не выползали наружу, никто бы никогда и не узнал бы о их существовании.

Со всех сторон торчали корни растений. Они ещё даже не успели засохнуть, и сразу было понятно, что нору вырыли совсем недавно.

Авантюристы спускались всё глубже и глубже. Не проронив и звука, они шли цепью. Где-то совсем рядом за несколькими поворотами слышались стоны и уханье гоблинов. Авантюристы подошли к завалу из зелёных трупов, рядом с которым лежал большой камень. Линдон сдвинул внизу труп гоблина, и под ним оказался мужик в серебристых доспехах. По вмятинам на шлеме, было видно, что гоблины забили его камнями. Да и у лежащих рядом гоблинов кроме палок и камней не было никакого оружия.

— Он ещё жив! — прошептал Стив.

— Наверное! — поднялся Линдон. — Посмотрим, когда сразим гоблинов.

Санчо дрожал. Мужик, лежащий под такой кучей трупов, наверняка был не аметистового ранга. Протиснувшись между стеной и кучей трупов, Стив и Линдон прошли дальше. Когда настала очередь девушки, она упёрлась спиной в стену и свод норы, а живот застопорился на куче трупов. Марта застряла. Бывшая ученица начальной школы магии попыталась потрясти животом, чтобы он пролез, но вместо этого поскользнулась на трупе гоблина и просела вниз, застряв окончательно. Огненный шар врезался в трупы и взорвался. На этом её самообладание окончилось. Окружённая трупами гоблинов со всех сторон, она начала дёргаться и орать.

— Помогите! Вытащите меня! — орала она, что есть мочи. — Помогите!

Она махала рукой, не давая возможности подойти Линдону.

В это время Санчо, у которого и так душа была в пятках, показалось, что за ними следует гоблин. Не желая оставаться один за горой из трупов. Он с разбега влетел корпусом в полную девушку, выбивая её вперёд, и сам проскользнул в другую часть пещеры.

Девушка замолчала. Санчо вскочил, коснувшись в темноте её полных ног, которые Марта любила оголять, нося мини-юбку.

— Они наверняка услышали нас! — прошептал Санчо.

Почтив в этот же момент из-за угла вынырнуло пару гоблинских рож.

Реакция Стива и Линдона не подвела. Стив проткнул одного мечом, другого пристрелил Линдон. Оба гоблина умерли мгновенно. У них были каменные топоры и маленькие мешочки болтались на их тощих шеях.

— Это были разведчики! — вспомнил лекцию Санчо. Несмотря на страх, он помнил всё довольно хорошо. — Судя по их худобе — самые низшие гоблины. Если они не вернутся через пару минут, то пришлют ещё. Надо идти вперёд!

Санчо дрожал и промок от пота. Рукоятка меча скользила в руке, потому что холодные пальцы были мокры. Он сжал вторую руку в кулак и подложил под первую, чтобы было не видно дрожи меча. Увидев, как быстро убили гоблинов парни, он поверил, что они легко расправятся с остальными.

— Давайте убираться! — шёптала Марта. — Мне страшно, я хочу наружу! Я больше не могу здесь находиться!

— Огненный шар! — приказал её Линдон.

— Именно! — Санчо помог ей подняться.

«Теперь я не смогу быстро убежать! — он посмотрел на тонущую в тени кучу гоблинских трупов. — Путь теперь отрезан! Но Стив и Линдон, думаю, легко справятся с четырьмя гоблинами. Если их немного — мы победим!»

Авантюристы двинулись вперёд. Стив и Линдон прошли вперёд, а Марта создавала огненный шар. Но у неё ничего не получилось. Искры из ладоней не могли принять никакой формы и просто рассеивались в воздухе.

Санчо пошёл за Линдоном, понимая, что опасней всего с Мартой.

Они свернули, и показалось дно норы — небольшая круглая комнатка, где сгрудилось не более десятка гоблинов и одна гоблинская самка. Когда факел вынырнул из-за стены, то многие гоблины не сразу поняли в чём дело. Один из них насиловал авантюристку, другой — уже племенной гоблин, работал с толстой самкой, лежащей на спине на мятой соломе, раздвинув жирные ноги. Остальные наблюдали и ждали своей очереди.

Видимо, гоблины не ожидали столь быстрого вторжения в их нору, после того, как отбили атаку, и пятеро из них, после недолгого замешательства, бросились вверх. Один из этой пятёрки упал, пронзённый стрелой Линдона в тот же момент как двинулся к авантюристам, Стив удобно нанёс рубящий удар плашмя, поразив животы сразу троим гоблинам.

Последний, ставший на спину, падающему товарищу, ударил палицей в правое плечо Стива, и пролетев рядом с Линдоном бросился на Санчо. Тот от страха отпрянул назад и врезался в Марту. Палица гоблина просвистела рядом с ним, и её шипы застряли в стёганке, накинутой на Санчо. Гоблин попытался высвободить оружие, но тем лишь подтянул Санчо, и тот почти случайно насадил его на свой меч.

— Моя рука! — застонал Стив. Линдон пристрелил ещё одного гоблина. И в круглом зале их осталось четыре.

Племенной гоблин, особо крупный и откормленный, вынул член из лона самки и развернулся. До этого он не мог оторваться от важного процесса. Протянув длинную руку, он схватил лежащий рядом железный меч.

— Дэр хан мюн! — он поднял клинок. В этот момент, девушка, которую всё ещё насиловал другой гоблин, левой рукой схватила племенного за член и резко вывернула вниз. Гоблин взревел. И ударил мечом воздух. Клинок вонзился в утоптанную землю.

Схвативший своё оружие стоящий рядом гоблин был убит меткой стрелой Линдона.

— Жрите гады! — завопила Марта. У неё получилось призвать огненный шар. Правда, шар вместо того, чтобы закрепиться на конце её посоха над корягой, поджёг стеганку Санчо.

— Горю! — закричал тот.

В этот момент гоблин, насилующий девушку, вынул наконец-то из неё член и получил сапогом по голове от Стива. Племенной гоблин пришёл в себя, отряхнув головой, и вытащил меч из земли, второй рукой прижимая повреждённое хозяйство. Он посмотрел на Стива, их взгляды встретились. В этот момент горящий Санчо понёсся вперёд. Он оттолкнул племенного гоблина и пробежал в одно из трёх ответвлений, идущих с другой стороны зала, и там покатился по земле.

Племенной гоблин получил стрелу от Линдона, она вошла ему в грудь, когда он опять хотел поднять меч. В следующий момент поднялась тяжёлая туша самки гоблинов. Жирные ноги и большой живот, мешали ей это сделать быстро.

На Стива набросился гоблин, отброшенный сапогом, он ловко выбил палкой меч из его повреждённой руки, и уже радовался победе, скалясь ужасающей гримасой, но между его рёбер вошла стрела Линдона. Глаза гоблина померкли и он осел на землю.

Самка развернулась и дала дёру как раз в то ответвление, где только что потушил пламя Санчо.

От страха несчастный онемел. И лёжа на земле, выставил вперёд короткий меч. Убегающая самка налетела на него, меч вонзился в её толстый живот.

Санчо дико орал. Машинально он выхватил из ножен кинжал и всадил его в когтистую лапу самки, протянутую к его лицу. Кинжал застрял в руке, и самка остановилась, истошно визжа и пытаясь его вытащить. В это время в неё вонзилась стрела, а затем из груди вылез меч Стива. Толстое тело зашаталось и упало рядом с отползающим Санчо.

— Ты говорил, что самка в гнезде только одна, — вещал из-за толстого трупа голос Стива. Он обращался к Санчо, но тот от пережитого стресса был в полусознательном состоянии.

— Парни, спасибо вам! — девушка в остатках одежды с трудом поднялась с пола.

— Благодари своего друга, который дошёл до деревни — бросил Линдон. — Это было так страшно, я чуть не намочил штаны.

Он упал рядом с трупом племенного гоблина, из которого текла лужа крови.

— Больше никогда не полезу в такие места! — Стив сел рядом. — Теперь только охота.

— Они наверняка ещё могут быть здесь, — пролепетала Марта, с трудом стоя на дрожащих ногах. Потом и она упала на землю.

Сидя у стен, искатели приключений находились в прострации от пережитого ужаса. Когда всё закончилось, нервное напряжение иссякло, и они ощутили жуткий упадок сил. Не ощущая ужасной вони, царящей в пещере, они сидели, ни о чём не думая. Было хорошо то, что они живы. Было хорошо то, что они целы. Было хорошо то, что гоблинов больше нет.

Первым опомнился Санчо. Всё же для него это был не в первый раз в гоблинской пещере. Радуясь, что обилие запахов заглушает результаты его сильнейшего испуга, произошедшего, когда самка ринулась прямо на него, он вытащил из её руки сначала свой кинжал, а замет и меч из изрезанного живота. От впитавшейся крови стёганка стала тяжелей килограмм на двадцать, и авантюрист не мог встать. В ней по-прежнему торчала застрявшая гоблинская булава. Вернув окровавленный клинок в ножны, Санчо с трудом переполз через тушу самки и вернулся в главный зал норы, где сидели остальные авантюристы.

— Свет! — потребовал он.

Стив с трудом зажёг факел, правое плечо авантюриста опухло и сильно болело.

— Что со мной?

Он бросил факел Санчо. Тот, подняв его, полез к тому месту, где лежала самка. Разворачивая солому, он привлёк внимания всех людей.

— Что не так было с этой палицей? — надрывно выкрикнул Стив.

— Она могла быть обработана ядом? — приподняла голову полуобнажённая девушка. На её больших грудях виднелись кровавые следы от лап гоблинов.

— Ядом! — вздрогнул Санчо. Он тут же нашёл эту палицу и выдернул из стёганки. — Вот она.

Ему стало страшно, вдруг она уколола его где-то. Но потом, вспомнив, что ищёт другое, он опять принялся рыскать в логове самки. Очень скоро он вытащил оттуда шкатулку. Поставив её перед собой, он поднял резную крышку, внутри лежало немного золотых монет, серебряники и украшения.

— Вот это да! — приоткрыл глаза Стив. — Меня трясёт.

— У Алианора было противоядие, — прошептала девушка.

— Это кто? — посмотрел на неё Линдон.

— Парень в доспехах. Его завалили выше по норе.

— Я его видел, — блондин встал и забрал факел. — Сейчас откопаю и принесу.

Он пошёл в ответвление и исчез там.

— А у гоблинов нет ничего съестного? — Марта призвала новый огненный шар, сияющий на конце посоха. Она вбила палку в землю, и теперь он осветил весь круглый зал.

— Сейчас посмотрю! — Санчо принялся ползать и нашёл в стене нишу. Оттуда он вытащил с десяток бутылок вина.

— Гоблины разве пьют? — заметил Стив, которого трясло от лихорадки.

— Не знаю, — покачала головой незнакомка.

— У меня в кармане есть штопор! — Стив достал сложенный штопор и бросил его девушке. Та ловко поймала, разложила, ввинтила в пробку и открыла.

Увы, из-за мощного запаха гоблинского дерьма никто не почуял аромата изысканного вина из королевства Феллито.

А Санчо тем временем нашёл запас копчёных кур, украденных у людей, которые были личным рационом самки.

— О, курятина! — потянула руки Марта.

— А ты то тут каким боком? — посмотрел на неё Стив.

— Да! — кивнул Санчо. — Визжала как свинья в проёме, затем подожгла меня! Ты чуть нас всех не убила!

— Но благодаря твоей смелости Санчо, мы убили самку, — посмотрел на него Стив. Санчо расплылся в улыбке, как приятно было получать комплементы. Стив продолжил. — Ты узнал через какой проход она будет убегать и преградил ей путь. Вот это я понимаю настоящий опыт познания. Мы ничто по сравнению с тобой.

— Да, — кивнула оборванная девушка. — Если бы она сбежала, то могла бы, выбравшись наружу, заорать на всю округу, и занятые промыслом гоблины собрались в племя и отвоевали гнездо. Но теперь, когда самка мертва, если они и вернуться сюда, то увидев разрушенное гнездо, сразу же убегут. Без самки гнездо теряет смысл.

Авантюристы набросились на курятину и запивали вином из горла.

Марта вгрызалась в курочку, с аппетитом чавкая, не ел только Стив, которого трясло.

Вскоре послышался лязг доспехов, и к ним подошёл латник с Линдоном.

— Где тут отравленный?

— Вот! — Линдон указал на друга, и латник достал из сумки бутылочку. — Если бы гоблины не оглушили меня, пронеся тайком огромный камень, мы бы никогда не проиграли. Гнездо было почти зачищено. Десятки гоблинов убиты.

Стив выпил зелье, и лёг на грязный пол.

— Где там наш друг? — поинтересовался у Линдона латник.

— Он остался снаружи.

— Схожу посмотрю!

— Это опасно! — пробормотал Линдон.

— Нет, когда гнездо разбито, а самка убита, то остальные гоблины убегают искать новое племя, — латник пошёл наверх.

Минут через десять он вернулся.

— Наш друг Эрвин Глэйд умер от потери крови! — выдохнул он.

— А я проклинал его! — сжала кулаки девушка. — Когда меня повалили на землю, а он бросил факел и побежал к выходу. Я думала, что он сбежал.

— Если бы он перевязал раны, то бы выжил, — заметил латник.

— Но он спас нас, — хмыкнула девушка. — Давайте выпьем за него!

И они пили и поглощали копчёных курей, пока они не закончились. Проснувшись с больными головами в тёмной пещере. Они призвали огонь и начали обыск. Трупы гоблинов перелопачивались, мешочки с шей снимались, проходы пещеры обыскивались. Санчо пришлось отдать свою стёганку девушке, поскольку грудь, хранящая следы от гоблинских лап была совершенно голой, как и другое место.

В итоге сосчитав деньги, авантюристы насобирали около семидесяти золотых, которые поделили на шесть частей.

Выйдя из норы, они нашли тело Эрвина, по-прежнему сидящее под зелёным деревом. Санчо стало не по себе. Но выйдя на свежий воздух, пройдя по мокрой траве, он понял, что живёт.

Набрав полные лёгкие, он ощутил жуткую вонь, которая шла от него и от одежды. Смрадный запах гоблинской пещеры — места, где собрано всё самое низкое со всего мира. Эта вонь, казалось, пропитала всё тело. Санчо хотелось сорвать с себя одежду, стать под дождь, мыться в бани, но только смыть с себя эту мерзость.

Латник поднял тело товарища, положил на плечо. Авантюристы направились к оставленному на опушке к ослу. Но самого животного уже не было. Вместо него осталось только кровавое пятно и часть сбруи. Телега лежала торцом на траве.

— Мой бедный осёл! — орал Санчо. Он был готов заплакать от разочарования, хотя до сего момента даже забыл о его существовании. Внизу, под землёй он думал только об одном — как выбраться скорее наружу.

— Это было ожидаемо, — кивнул латник. — Пошли в деревню.

Они сложили сбрую в телегу и покатили её по колее.

Деревня казалось теперь пустой. Вчерашнее оживление исчезло. Они отдали тело погибшего авантюриста в маленький храм.

Санчо стоял у забора храма и думал, что делать. Мысли были очень печальными. Нужно было возвращаться. К нему подошли Стив и Линдон.

Стив посмотрел на Санчо и начал разговор:

— Прости нас друг, но мы не можем пойти дальше.

— Почему? — открыл рот Санчо. Секунду назад он и сам думал о том, как сделать так, чтобы эти парня захотели бросить задание и вернуться в Илд. Но стоило им только сказать об этом вслух, как Санчо почувствовал себя матёрым волком, от которого убегают неокрепшие щенки. Он не мог согласиться с новичками, по тому, что хотел показать насколько он крут.

— Только подойдя к гнезду гоблинов, мы ощутили насколько слабы. Там был всего десяток гоблинов, и я получил ранение, — заметил Стив. — И если бы не было противоядия, то я бы умер. Да и моё плечо вряд ли сможет работать нормально в течении недели. Как ты сказал, в гнезде будет не менее ста гоблинов. И если бы здесь было столько же, то мы бы погибли, так и не сделав ничего полезного. А там целых три гнезда, до которых ещё нужно добраться.

— Ааа… — Санчо онемел от неожиданности. А он думал, что они храбрецы и рвутся в бой. Что за их спинами он сможет стоять и ни о чём не волноваться.

— Мы не настолько отважные как ты, чтобы бросаться в такой мрак с одним мечом, — продолжал Стив. — На самом деле с самого входа в пещеру гоблинов мне было страшно. И только то, что за нами стоит такой храбрый и опытный авантюрист, как ты, помогло нам не упасть духом.

Он храбрый и опытный — Санчо расправил плечи. Вера в то, что до его величия остался один шаг снова родилась в сердце.

— А как же задания?

— Мы записали тебя как командира отряда, поэтому ответственность за их выполнение, будет на тебе.

— Да… — у Санчо полезли глаза из орбит. А он так радовался, что он уже в первом самостоятельном походе без наставника — командир.

— А я ранен, и тех денег, что мы получили, нам хватит на пол года даже без заданий, — продолжал Стив.

Санчо подумал, что после того, как они уйдут, он, сославшись на то, что потерял половину отряда, будет вынужден вернуться в гильдию. Такое часто бывает. Никто его не осудит за это. Наоборот, он станет героем, потому, что спас двоих авантюристов.

— Прости! — кивнул Линдон.

— Хорошо, — улыбнулся Санчо. — Когда придёте в гильдию скажите, что получили ранения, спасая другую группу авантюристов у деревни «Вишнёвый сад».

— Обязательно!

— До встречи! — проговорил Линдон.

— Может ещё сходим вместе, но только на охоту, — кивнул Стив.

И два друга пошли по грунтовой дороге на север.

— Куда они? — подбежала к Санчо Марта.

— Стив тяжело ранен, — небрежно бросил авантюрист, смотря на их спины. Это он сделал для того, чтобы Марта не видела его лицо. — Он бесполезен для задания и будет только мешать. Я попросил Линдона сопроводить его до Илда. Сейчас опасно. Я не могу бросить его одного! Линдон тоже на самом деле получил ранения. Хотя и не такие сильные. А Стив больше не может сражаться.

Санчо хотел выть от досады, что его первого бросили, но пытался выглядеть, так как будто так это всё и задумано. Хотя в душе он был доволен, теперь он устроит совещание с Мартой, где они решат, что у них недостаточно сил для продолжения выполнения задания, и они должны вернуться в Илд для того, чтобы пополнить ряды. Но на самом деле Санчо там хотел отказаться от задания, но сделать это красиво и без потерь для репутации. Деньги у него теперь были, так что рисковать особо не было смысла.

— Я тоже хочу в Илд! — бросилась бежать за ними Марта. Однако быстро остановилась отдышатся.

— Мы должны идти вперёд, чтобы выполнить задание любой ценой! — тоном старшего стал поучать Санчо. На самом деле он с радостью согласился с предложением Марты. Только толстуха его раздражала, и он хотел её подразнить посильнее.

— Вот это и есть дух настоящего авантюриста! — со спины к Санчо подошёл латник. — В твои годы я был точно таким же! Меня ничто не могло остановить!

— Да, — Санчо обернулся, не зная радоваться ему или плакать.

— Вы шли на задания. Твои товарищи ранены, — пафосно сказал латник, кривя усами под поднятым забралом. Он то прекрасно видел, что парни просто сбежали, получив деньги. Для них рисковать уже не было никакого смысла. Хотя они и были смелы, но не каждый может спокойно себя чувствовать сжатый со всех сторон стенами и находясь под землёй. Он это не понимал и не осуждал их выбор. — Посему я и моя компаньонка заменим их. Это наша благодарность за спасение.

Санчо побледнел. Только что его план достойного возвращение без потери лица пошёл ко дну.

— Три гоблинские гнезда в деревне «Подгорное», — пролепетал несчастный командир.

— Не волнуйся, на этих заданиях мы заменим твоих друзей, — латник снял серебристый шлем, обнажая жидёнькую чёрную шевелюру.

— Да…

— Я Алианор Твэйл, — он протянул Санчо руку, тот, не задумываясь, её пожал. Теперь Санчо боялся уже потерять лицо перед этими людьми. Только он достиг уважение в гильдии и обществе, как всё могло пойти прахом. Если он откажется от их помощи, а потом вернётся, сославшись на то, что не может выполнить задание в одиночку — все поймут, что он обычный трус.

— Санчо Бродино.

— Это не ваша семья владела лавкой свежий хлеб?

— Да, она самая.

— Я Изабелла Ферро, — к нему подошла девушка в его стёганке. Из карманов торчали два коротких кинжала.

— Ты была в храме? — Алианор посмотрел на девушку лет двадцати пяти.

— Да, мы сами похороним его. В деревне все сидят по своим домам. Трактирщик даже не пускает нас помыться в баню.

— Помоемся в озере, — бросил Алианор. — Похороним, приводим себя в порядок и наутро выдвигаемся.

Они пошли по своим делам, и за ними бежала Марта. А Санчо думал, какую выгоду он получит от кооперации с такими мощными авантюристами. На поясе латника он заметил два меча: полутораручный и короткий. И он догадывался, что он носит их не для красоты. У Санчо опять разыгралось воображение, и, идя по пустой деревне, он уже видел, как достиг вершины славы. Эти авантюристы были сильны, а значит у него есть все шансы не только вернуться домой живым, но ещё и привезти с собой сундуки с золотом.

Эти мысли его радовали, и он больше ничего не замечал. Опустевшая деревня была в другом измерении, теперь в его голове царили фантазии. Санчо мечтал о великих подвигах.

Глава 11

Лили снился сон. Та же заснеженная деревня, только год спустя. Старая хижина Колдифаера, где нет мебели, лишь куча тряпья в углу, где когда-то стояла кровать. За окнами хмурился вечер. Пьер с голым торсом сидел, обхватив тонкие ноги грязными руками, и смотрел в пустоту. Казалось, что вместе с ним в мёртвой деревне замерло абсолютно всё, только метель не желала подчиняться его настроению.

Находясь в полудрёме, Пьер услышал шаги. По насту снаружи кто-то шёл. Выйдя из забытья, Колдифаер посмотрел на закрытую дверь.

В неё постучались.

— Открыто! — крикнул хозяин, повернувшись к входу.

В хижину вошли два человека: рослый воин и юноша с косой рыжих волос.

— Я Жак Диног! — представился воин.

— Астольфо Грандине, — кивком приветствовал хозяина юноша.

— Что вы здесь делаете? — выдохнул Колдифаер, недовольный тем, что его потревожили.

— Эту деревню тоже уничтожила колдунья? — ответил вопросом на вопрос юноша.

— Мы пришли встретиться с ней, — Жак подошёл к Пьеру.

— Начинается метель, мы искали, где спрятаться и вошли в деревню, — продолжил юноша. — Мы хотели добраться сюда верхом, но кони полегли.

— Колдунья в прошлом году заморозила пять деревень в округе, — смотрел на Пьера Диног. — Раньше в башне жил волшебник и, видимо, он умер, и теперь там осталась его ученица. В империи хаос, она разваливается на части. Мы хотим возродить Ёрн, и для этого нам нужна поддержка сильного мага.

«Старый маг, — пронеслось в голове Пьера. — Он давно умер».

— Мы хотим пройти к башне, — смотрел на него юноша. — Думаю, завтра, когда метель утихнет, это будет возможно.

Нет так давно Пьер и сам жил в этой башне вместе с Вельгой. У них родился ребенок. Ребенок от двух сильнейших магов этой страны. Вельга связывала с ним большие надежды: «Он изменит этот мир!» Но потом парочка поссорилась, и Пьер ушёл.

И теперь он опять жил здесь, в своей старой хижине. Она казалось безмерно пустой и ужасно холодной. Питаясь поджаренными магическим пламенем зверями, Пьер большую часть времени сидел, находясь в полусознании. Ему мерещились видения, он проваливался в сон, где его кто-то звал, и там он был в мире, где счастлив. Этот мир, полный счастья, грезился ему постоянно, и Пьер всё больше и больше терял интерес к реальности.

Когда он жил в башне с Вельгой в его душе стало оживать что-то непонятное, зовущее, и он не мог спокойно жить. Это что-то стояло за его спиной и постоянно требовало чего-то. Пьер не мог понять что это, он только знал, что оно отравляет ему жизнь. Он не мог понять, что мешает ему наслаждаться жизнью в башне, и строить планы на прекрасное будущее. Но тем не менее, это «что-то» существовало, и вселяло в него неудовлетворённость жизнью, заставляло его ругаться с Вельгой, и в конце концов Пьер покинул башню и вернулся в деревню. Где вот уже полтора месяца сидел в хижине и видел сны наяву.

— Башня, — поднял голову Пьер. — Вы хотите попасть в башню?

В его глазах зажглись искорки безумия.

Он поднялся, посмотрел на стоящих у закрытой двери людей, перевел взгляд на кучу старого тряпья в углу. Он не знал, почему он смотрит туда, но ему казалось, что он забыл нечто важное. Эта немая сцена продолжалось довольно долго — Пьер неподвижно стоял, смотря на тряпки. Он позабыл про собеседников, и в его голове царил хаос. Она была готова расколоться от жуткого напряжения. Наконец-то он подошёл к тряпью. Двое мужчин у входа насторожились. Их руки почти синхронно оказались поблизости эфесов, а тела напряглись, как струны.

Пьер упал на колени и, погрузив в старые тряпки руки, вытащил оттуда череп. Это был череп его жены, затем, судорожно разворачивая гнилые тряпки дрожащими руками, он стал доставать кости, пока не нашёл черепа четырёх своих дочерей.

Как он мог не помнить о их существовании до этого момента? Магия Вельги! Она заставила его забыть обо всём, о том, что она же и убила его семью. О том, что он оставил тело своего сына в лесу на съедение зверью. Обо всём, что он сделал. О том, как он сжёг своих соседей, в отместку за то, что они забрали у него дрова, лишив его семью шанса на выживание. Он забыл обо всём, что случилось до встречи с Вельгой, и помнил только свою жизнь до брака.

Поднимая на трясущихся руках черепа, которые прижал к обнажённой груди, он плакал. Слёзы полились сами собой из глаз, прежде не знавших чувств. Он вскочил.

— Вельга! Ты ответишь за это!

После положив черепа на тряпки, он повернулся к гостям.

— Я знаю, где стоит башня! Я провожу вас туда завтра.

Солнце уже село, и за окном сгустилось тьма. Мороз трещал, рисуя на маленьких окнах новые узоры, и выла голодная метель.

Юноша заглянул в пустующий очаг, где лежала прошлогодняя зола. Камин не трогали с того момента, как в нём сгорела скудная обстановка нищенского дома.

— Здесь когда-нибудь горел огонь?

— Видимо этот очаг уже навеки опустел для огня, — покачал головой Жак.

Колдифаер сел у голой стены и обхватил руками ноги. Из глаз сочились слёза, а затем он взвыл. Костлявые пальцы сжались, образуя кулак.

Лили проснулась, оттого, что кто-то барабанил в дверь. Видение прошлого мгновенно рассеялось, и она была рада тому, что кто-то её разбудил, чтобы не видеть стенания Пьера.

Она поднялась, надела стоящие у кровати туфли и подошла к дощатой двери.

— Кто это?

— Это я, Майя, — послышалась из коридора.

Лили сдвинула засов.

Майя вбежала в маленькую комнату, тряся желтоватым листом.

— Я нашла новое здание для нас.

— Что ещё за задание? — протёрла заспанные глаза Лили.

— Помнишь тех гоблинов, что мы отдали старику? В той же деревни появился неуловимый гоблин, изнасиловавший около двадцати девушек.

— Ты думаешь, колдун одерживает его?

— Я уверена, — Майя подошла к окну. — В любом случае, раз мы продали этого гоблина ему, то должны разобраться с ним.

— А какая награда?

— Десять серебряников.

— Выходит: одно изнасилование гоблина стоит пятьдесят медяков? — сделала умозаключение Лили.

— В любом случае, мы должны в этом разобраться.

— Разве тебе не нужно заработать к концу лета сто золотых? — хлопала глазами Лили.

— Именно поэтому я и взяла это задание! — выдохнула Майя. — Если убить гоблина мгновенно, то колдун, одерживающий его, тоже умрёт. Если мы сможем доказать, что он это сделал, то как и в случае с убийством колдуна Элдри, мы получим право на трофеи. Именно так: авантюристу, убившему разыскиваемого, колдуна полагаются трофеи. И думаю, что таким образом мы заработаем гораздо быстрее, чем на простых заданиях.

— А я то думала, что в тебе проснулось желание исправить ситуацию, в создании которой ты приняла участие, — усмехнулась Лилия, расчёсывая пальцами белокурые локоны.

— Мы не отвечаем за действия колдуна, — Майя пожала плечами. — Он сделал заказ на гоблинов, мы его выполнили, он заплатил деньги. В начальной школе магии у одной из преподавательниц тоже были гоблины, для опытов. Она их одерживала. Правда потом они выбрались, и ректор распорядился их убить от греха подальше, не обращая внимания на вопли их хозяйки — ведьмы. Так что в его заказе нет ничего противозаконного.

— Ох уж твои выкрутасы, — улыбнулась Лили. — Можешь на меня рассчитывать.

Майя уже представляла, как будет копаться в его лаборатории и присвоит себе его финансы и имущество. Но колдун вряд ли захочет всё это отдавать добровольно, поэтому девушка рассчитывала на благоприятные обстоятельства.

— Я пойду найду Атэнаис, готовься к выходу, — вылетев за дверь, Майя исчезла, а Лили, закрыла засов, села на кровать и принялась расчёсывать длинные пряди.

Солнце жарило летний город. Пончо Бродино весь мокрый от пота орудовал совковой лопатой, вычищая обломки крыши из небольшой комнатки на первом этаже, ранее используемой, как кладовка. Когда он пересыпал пепел в телегу и вонзил лопату в гору обгоревшего дерева, она стукнулась о что-то железное.

Пончо опять выбросил мусор в телегу, и так несколько раз, пока не увидел на каменном полу железное кольцо. Если, когда он услышал удар в первый раз, он подумал, что лопата задела часть фундамента, то теперь тяжёлое кольцо заинтересовало его. Он быстро очистил его по периметру от мусора. Это оказалось квадратным люком.

Отец Санчо вырос в этом доме и он хорошо помнил, что пол в этой комнате был деревянным и цельным — никаких люков или разрезов в нём не было. Этот дом купил Джозеппо, когда переехал из деревни после смерти своих родителей. Дом стоял пустым долгое время, и в молодости Джозеппо долго его ремонтировал.

Так что Пончо не сомневался, что тайник остался от прежних владельцев дома, которые даже не сделали к нему люка.

Очистив металлическую крышку, он потянул за большое кольцо и с трудом её поднял. Сдвинув крышку в бок, Пончо посмотрел вниз. Там был квадратный люк со скобами вбитым в стену. Никуда не спеша, Пончо прикрыл люк, присыпал его золой, затем сходил в баню и взял там лампу и верёвку. Вернувшись, он открыл люк и опустил фонарь вниз. Лампа стала на пол маленькой комнатки метра три под землёй.

Не спеша пекарь проверил прочность скоб и спустился в подвал. Маленькая комнатка оказалась заполнена старыми сундуками. Он поднял пыльную крышку одного из них — и внутри блестели золотые монеты.

Пончо упал на пол, руки его задрожали. Он поднялся, а затем ещё долго истерически беззвучно смеялся. Тень его скакала по сырой стене комнаты, в которую вот уже полторы сотни лет никто не заходил.

Санчо сидел на козлах и смотрел на грунтовую дорогу. По обе стороны от авантюристов проплывали зеленеющие поля, а небо вверху белело от облаков, заменивших ещё вчера утром чёрные тучи. Над полем летали птицы, а у основания зелёных стеблей частенько пробегали серые мыши. Один раз Санчо даже увидел лису, её огненный хвост мелькнул между полей.

— Хватит отягощать моего осла! — завизжала Марта. — Иди пешком!

— Осёл то твой, — улыбнулся Санчо, — а телега моя!

— Хорошо, что мы её не выбросили, — смотрел на небо латник.

Вчера, после того, как они похоронили погибшего авантюриста, написали извещение о смерти, бросив в почтовый ящик трактира, они заночевали в сарае. Марту было решено оставить в деревне. Но она этому воспротивилась, и поэтому ей удалось добыть осла, за которого она заплатила аж три золотых. Что по меркам прошедших дней было невозможно дорого. Но крестьянин не хотел с ним расставаться и изначально требовал десять. Однако толстуха торговалась с ним обещая всевозможные проклятия, если он скинет цену, и в конце концов он сдался. Изабелла нашла себе приличную одежду и теперь выглядела, как дочь охотника.

Теперь авантюристы вчетвером двигались на юг. Каждый километр дороги приближал их к деревне «Подгорной». Санчо сидел на козлах, болтал ногами и думал, и думал.

«Как хорошо было бы сидеть в Илде, я бы валялся до обеда с Джульеттой, затем бы мы сходили на рынок за продуктами, или вначале в ресторан… Да, пока не кончились деньги, — усмехнулся он. — Тогда мне бы пришлось либо идти в поход, либо устраиваться на работу с мизерной зарплатой, вроде грузчика, и приходить каждый вечер усталым домой. Ну, или стать помощником пекаря, или пекарем, в какой-нибудь пекарне. Целый день торчать в маленькой и душной комнате… Как же я устал от этого!

А потом вернуться домой к Джульетте… А если Джульетта прогонит меня? Ведь ей нужен авантюрист. Если я, перестав быть авантюристом, стану ей не нужен. Тогда что? Вернуться домой, жить с родителями в бане, и помогать отцу восстановить дом, который спалил дед? А затем стоять у печки в маленькой и душной комнате и до конца жизни печь хлеб? Жениться на дочке сапожника? Нет!»

Да, и вкусив пьянящий вкус свободы, Санчо понимал, что вернуться назад значит проиграть, при этом не просто проиграть, а проиграть жизнь. Передохнуть от приключений в пекарне, именно в тот момент, когда в королевстве творятся великие дела, когда требуются новые герои. Когда смельчаки рискуют и получают сокровища. Он будет сидеть с родителями, стоя у плиты, и продавать этим смельчакам хлеб, который сам выпечет.

Конечно, Санчо понимал, что печь хлеб это тоже уважаемая работа, вот только она ему совсем не нравилась. Когда он жил в Илде, это всё казалось ему в порядке вещей. Он верил, что так должно и быть, что он станет пекарем, и другого пути нет. Такова его жизнь, поскольку его отец тоже стал пекарем, а его старший брат, который отказался, — стал изгоем в семье. Дядя Финчо поселился на окраине в полуразвалившемся доме, ему удалось только стать грузчиком, и разгружать торговые склады. Его жена была дурна, сын Мудио связался с бандитами, а сам Финчо последнее время много пил. Это всё, что знал о нём бывший ученик пекаря. И возможность такой жизни его не радовала. Но после того, как Санчо попал в гильдию, он понял, как скучно он жил. Там бурлила жизнь, герои, о которых раньше он мог слышать только от уличных бардов были там обычными завсегдатаями. Там творилась история. Там смельчаки обсуждали хитрые планы добычи сокровищ из-за граничного хребта, очистку местности от монстров, новые задания.

И эта атмосфера захватила Санчо. Он почувствовал, что он часть этой силы — такой же храбрец искатель, как и остальные. То, чего боятся обыватели, для него плёвое дело. И эта атмосфера его так сильно захватила, что он сам поверил в то, что он великий авантюрист. И если бы не та фантазия, если бы не попутчики, на которых он так надеялся, то он бы никогда в жизни не взял задания в эту богом забытую деревню.

Да, и вчера можно было бы всё изменить, когда Стив и Линдон уходили. Просто нужно было не строить крутого и пойти с ними.

«Мы бы вернули задания, такое бывает. Иногда авантюристов могут ранить в пути, и они возвращаются. Тем более Алианор и Изабелла подтвердили бы, что они спасли их отряд и получили ранения. Но нет же!» — в тот момент он даже не подумал об этом. Он подумал лишь о том, как не выглядеть слабаком. А когда Алианор предложил свою помощь, то отказываться было слишком поздно. Так Санчо сам попал в западню своей воображаемой смелости.

Теперь голова стала проясняться, и Санчо корил себя за тупость. Взять три задания на гнёзда гоблинов! Да он одурел! Он про себя называл себя дураком и тупицей. Но он никогда бы себе не признался, что просто хотел в тот момент порисоваться перед другими авантюристами, показать насколько он смел и отважен. Нет, он думал, что просто отупел от радости приобретения осла.

Но сейчас это уже было не важно. Он пошёл сюда и упустил удачную возможность отказаться от задания без потери для его репутации. Конечно, если бы Алианор и Изабелла не решили помочь ему, то он бы спросил Марту, хочет ли она продолжать путь, и потом они бы отправились назад. Тогда бы он вернул задания, либо попытался навербовать в свой отряд новых авантюристов, что вряд ли.

Но сейчас авантюристы шли вперёд. Задание приближалось, и Санчо надеялся, что Алианор и Изабелла, всё же сильнее Стива и Линдона, у тех были первые ранги, а этот пятый — малахит, и четвёртый — кварц. То, что они отправились втроём на гнездо, вселяло в него надежду, что и тут они справятся и даже без его помощи. На Марту он вообще никак не рассчитывал.

В конце концов Санчо понимал, что всё решит тактика. Если одно гнездо сможет смети их, если все гоблины атакуют сразу, то по одному даже он — Санчо, едва умеющий держать меч справиться с большинством гоблинов. И если атаковать правильно, разделяя гоблинов на группы, то можно легко уничтожить даже несколько гнёзд, не подвергая себя особой опасности.

Санчо хвалил себя за гениальность, хотя в мозгу перебрал мысли, который слышал от авантюристов в гильдии, коротающих время за кружкой эля. Но так или иначе, мысли посеянные в его голове другими людьми, начали расти, превращаясь в сад, дающий надежду на то, что даже такими силами он победит. И не только победит — а вернётся героем с полными сундуками.

Уже пошёл пятый день похода. Всё на их стороне.

Лили и Майя стояли перед парадными дверями гильдии, смотря на трёх коней в полной упряжи. На одном из них сидела Атэнаис в походной одежде белого и ярко-красного цвета.

— Девочки, вы готовы? — смотрела на них аристократка. — Можем выдвигаться?

— Я давненько не ездила верхом, — заметила Майя, которая каталась на лошади всего несколько раз в жизни, и то только по тому, что её отец был фермером.

— Это хорошо, — улыбнулась Лили. — Сможем быстро добраться.

Лили же учили верховой езде в храме.

Майя долго смотрела на животное, не решаясь на него забраться.

К вечеру Санчо с компанией подъехали к трактиру с забитыми на первом этаже окнами. Этот трактир тоже притаился на мощёном участке дороги среди леса.

Санчо был голоден, как волк, и уже предвкушал, что скоро он сытно поест.

— Хозяин, открывай! — орал под дверью Алианор.

Но, похоже, их никто не слышал, или делал вид что не слышит.

— Хозяин! — латник повысил голос.

Изабелла посмотрела на окна на втором этаже. Все они были завешаны шторами.

— Хозяин! — крикнул Алианор.

В конюшне залаяла собака.

— Немедленно открой дверь, — закричала Изабелла. — Или мы спалим ваш трактир магией!

Окно на втором этаже открылось, и оттуда высунулся помятый мужик.

— Помилуйте, мы никого не принимаем!

— Так значит примете! — посмотрел на него латник. — Мы авантюристы, боремся с гоблинами, а вы нам препятствуете!

— Эти твари чувствуют себя по ночам, как у себя дома! — голос трактирщика дрожал. — Мы вчера закрылись и больше не выйдем из трактира, пока эта чума не пройдёт!

— Если вы сейчас же не откроете нам дверь, не затопите баню, не накормите нас и нашего осла, и не предоставите нам комнаты, и всё конечно же за ваш счёт, то мы мало того что лишим вас лицензии, так ещё и подадим жалобу в суд, на то, что в условиях чрезвычайной ситуации вы препятствовали нашей работе!

— Невозможно! — мужик хотел закрыть окно.

— Вы не знаете новый указ короля! — подошёл к крыльцу Алианор. — Каждый должен содействовать авантюристам! Если вы прогоните нас, то станете преступником!

Слова про выдуманный указ подействовали, и скоро прочная дверь одинокого трактира открылась, и их впустили в зал. Трактирщик занялся ослом, а авантюристы налегли на выданную им похлёбку. Вернувшись, трактирщик достал из погреба колбасы, на которые набросилась Марта.

— Скажите, скоро они исчезнут? — посмотрел он на Алианора.

— Мы как раз идём преграждать им путь в деревню «Подгорную».

— Я видел вчера человека оттуда, — пролепетал мужик. — Он сказал, что из деревни бегут все кто может. Там остались только старики и вдовы. Деревня обречена! Туда не стоит идти. Лучше разобраться с гоблинами поблизости.

— На них наверняка кто-нибудь придёт. Вы делали запрос в гильдию?

— Старший сын отправился неделю назад, но до сих пор не вернулся.

— Ну, значит, скоро и сюда придут авантюристы.

Мужик отстал, баррикадируя входную дверь, а из-за косяка входа на кухню на них украдкой смотрел девушка в грязном платье. Она была такого же возраста, как и Санчо, может чуть старше, и в обычное время разносила заказы постояльцам, но сейчас не решалась подойти к авантюристам.

Санчо пару раз посмотрел на неё и забыл.

— Я хочу вина! — заорала Марта, когда трактирщик вернулся.

— Я и так дал вам слишком много! — заартачился мужик. — Неизвестно, сколько мне ещё сидеть здесь.

— Если мы погибнем, — усмехнулся Алианор, — то долго, если нет, то гоблины прекратят идти с юга.

Это подействовала на мужика, и скоро он принёс три бутылки вина.

Сытно поев, авантюристы пошли спать наверх.

Ночью Санчо проснулся от ржания коней и лая собак. Он выглянул в окно, и заметил, как в темноте перед трактиром бегают тени. Он прислушался, до ушей долетели грубые голоса гоблинов, которые скоро затихли. Шаги тоже утонули в темноте безлунной ночи.

Он хотел опять лечь спать, как услышал шорох, и в хлипкую дверь его комнаты легко постучали.

У Санчо сердце ушло в пятки.

Но подумав, что это могут быть друзья он подошёл к двери.

— Кто?

— Это я, — проговорила девушка за дверью — дочь трактирщика Диана.

— Зачем ты беспокоишь мой сон? — прокашляв, ответил Санчо.

— Мне страшно! — она заплакала.

Санчо не особо знал, что делать в таких случаях. Он достал из ножен меч и, схватив его покрепче, сдвинул засов. Убедившись, что рядом нет её папаши, желающего угробить всю их команду, он пропустил девушку в комнату.

— Что такое? — за день он так устал, что хотел, как можно скорее вернуться в кровать. Всё же ходить в кольчуге, даже частично ездя на осле, слишком утомительно для него. А тут ещё ему мешают выспаться.

— Мой отец не хочет уезжать в замок графа. Он боится, что трактир разграбят мародёры или гоблины. А я не хочу здесь оставаться, мне страшно!

Санчо посмотрел на её русые волосы, которые едва различались в темноте комнаты, и вздохнул. Пришла бы она к нему в другой раз. Он так устал за день, что стремиться использовать каждую минуту отдыха с пользой, а не для разговора с дочкой трактирщика.

— Я не хочу убеждать твоего отца, — буркнул Санчо. — И не могу это делать. Мой отец пекарь. Он тоже бы никогда не бросил свою пекарню! Вот вернётся твой старший брат, и всё наладиться. А сейчас я хочу отдохнуть. Весь день я добирался до этого трактира.

— Ваш маг сказала мне, что мы все умрём, что нам осталось совсем недолго. А я не хочу умирать!

«Тупая клуша, — подумал Санчо, вспоминая Марту. — Наверняка она сказал это, чтобы выудить из трактирщика побольше вина».

— Не волнуйся о том, что она сказала. Мы идём туда, что бы победить гоблинов, — запел соловьём авантюрист. — Мы по пути зачистили уже одно гнездо, и два моих товарища, получив ранения, вынуждены были отправиться назад в город. Я отпустил их! Но даже в таком составе мы запросто истребим их целую тысячу. Лучше, втайне от своего папаши передай нам завтра утром мешок провизии. Это очень сильно нам поможет.

Девушка кивнула и вышла. Санчо закрыл дверь на засов и, забравшись в узкую кровать, отключился.

Утром они все выехали, и, как и обещала Диана, перед отъездом погрузила в их телегу мешок с едой.

— Я буду ждать вашего возвращения, — кивнула она. Ветер развевал её русые волосы, а на губах сияла улыбка.

Когда они отъехали достаточно далеко и лесной трактир остался позади, Марта, которая уже была навеселе начала цепляться к Санчо.

— Видимо ты хорошо её удовлетворил, раз столько жратвы нам отвалила.

— А это тебя не касается! — буркнул Санчо.

— То же мне, благородный герой нашёлся, — смеялась Марта. — У самого ещё молоко на губах не обсохло, а уже юбки девкам задираешь!

На самом деле Марта обиделась из-за отсутствия со стороны мужчин внимания к своей персоне.

— Эта еда поможет нам добраться, если мы не встретим очередного трактира, — сменил тему Санчо.

— Я не хотел говорить это при трактирщике, но похоже тут не одно племя гоблинов поблизости, — посмотрел на Санчо Алианор. — За ночь рядом с трактиром проходили группы разведчиков от нескольких разных племен.

— Да, — открыл рот юный авантюрист, не зная, что и сказать.

— Гоблины не смогут поджечь трактир, но если они найдут способ туда проникнуть, или вытащить жильцов наружу — им конец.

— Если бы мы ехали в Илд, то я бы взял девчонку с собой, — смотрел на голубое небо Санчо.

— Если бы мы ехали в Илд, я бы тоже её прихватил с собой, — кивнул Алианор. — Но её папаше это вряд ли понравиться. Тебе хочется её похищать? А потом доказывать в суде, что ты хотел её спасти.

— Но…

— В любом случае, это было бы лишней морокой… Но лишь в том случае, если они выживут… — латник рассмеялся. — Если бы их убили гоблины, то проблемы бы не возникло.

— Может, отправим её в месте с Мартой в Илд? — предложил Санчо.

— Нет! — вскочила толстуха. — Никогда! Я маг! И осёл, на котором едут припасы, мой!

— Как видишь, — Алианор скривил губу. — Я бы с удовольствием.

К вечеру они добрались до другого трактира, но там на этот раз уже никого не было. Взломав дверь, они забаррикадировались в трактирном зале, и так пережили ночь. Снаружи постоянно слышались гоблинские крики.

Утром опять выехали. От еды осталась половина, и ехали молча, боясь быть услышанным. Но погода была хорошая, а день — солнечным. Поэтому до следующего трактира добрались без приключений.

— Почему нет деревень? — удивился Санчо.

— Мы минуем их, чтобы быстрее добраться до хребта, — ответил ему Алианор, который хорошо знал местность.

Опять напряжённая ночь.

День пути. Напряжённого пути. Природа вокруг молчала, а когда кричали птицы, то в их голосах слышались беспокойства. Заходить в лес было страшно. Его высокие стволы, создающие благотворную в столь жаркий день тень, теперь казались опасными, а тень просто зловещей. Авантюристы молчали, и когда достигли большой поляны, то там на пару часов устроили привал. Благодаря траве и отсутствию деревьев, они могли бы заметить появись там гоблины. Но к счастью солнце было на их стороне и беспощадно жарило всю округу. В такую погоду любой гоблин мечтал забиться как можно глубже в свою пещеру. Посему авантюристы смогли спокойно передохнуть.

После привала они продолжили путь, и лишь вечером у невысокого горного хребта показалась деревушка. Когда до неё оставалось только преодолеть поле, начался вечер. Но на фоне зелёных гор, покрытых старым лесом, она казалось маленькой и уснувшей.

— Надо спешить! — кивнул Алианор. — Нужно успеть до темноты.

Осёл, утомлённый длительным переходом, еле шёл. И Марта, проклиная и понукая его, заставляли идти всё быстрей и быстрей.

Находясь на самой границе графства Шеллиноль, авантюристы чувствовали напряжение. Здесь вроде всё было обычно. Природа казалось на удивление спокойной. Красное солнце уже тонуло на западе, а с востока из-за горного хребта летела чернота, поджигая на небе первые звёзды. Вроде бы обычно, но что-то было и по другому — не так как всегда.

Всем почему-то стало страшно, особенно Санчо, который считал каждое мгновение, когда они доедут до деревни.

— Когда стемнеет, гоблины выйдут из своих нор, — прошептал Алианор. — Но у нас будет где-то час, пока они доберутся до деревни.

И в таком напряжении они ехали через поле. Алианор с Изабеллой шли рядом с телегой, на которой ехали Санчо и Марта. Последние двое молчали и смотрели по сторонам. Каждый шорох вызывал у них напряжение. Санчо забыл обо всём, и его единственное желание было быстрей добраться до деревни. Иначе он погибнет. Такими мыслями, он жил в этот момент.

Вступили в деревню авантюристы уже затемно. Быстро добравшись до трактира, они стали стучать в толстые двери.

— Кто идёт? — за дверью дребезжал старческий голос.

— Авантюристы, пришли по заданию, — крикнул Алианор. Дверь открылась, и показался седой старик с лампой.

— Быстрее заходите, а не то они скоро будут здесь.

Все выгрузились и тут услышали вопли Марты.

— Мой осёл! Нет!

Осёл сдох. Серое животное, вытянувшее их из леса, полного гоблинов, теперь лежало мёртвое на земле. Оно застыло в какой-то нелепой позе, будто бы хотело пойти за авантюристами.

— Быстрее! — кричал старик.

Они схватили сумки, и, оторвав полную девушку от осла, бросились к трактиру. Протолкнув Марту в дверь, авантюристы посмотрели на тёмные улицы деревни. В воображении Санчо там уже бежали орды гоблинов. Старик закрыл толстую дверь и запер её на все засовы.

— Что тут такое? — подошёл к хозяину Алианор.

— Все оставшиеся люди в деревне теперь здесь, — выпрямился усталый старик. — Я староста деревни — Илья Лин. Мы решили укрепиться в самом прочном здании в деревне — в трактире.

— Мы хотим отдохнуть, поесть и поспать. Завтра мы сможем приняться за работу! — перешел к делу латник.

— Отлично, — староста потёр рука об руку. — Я сам лично отправлял запрос на задания в Илд. И очень рад, что вы сумели до нас добраться.

— Вначале нас было больше, — пролепетал Санчо, желая встрять в диалог.

— Да, двое были ранены, — кивнул Алианор. — По пути сюда мы встречали присутствие гоблинов. Они повсюду.

— Да, — прошептал староста деревни. — Когда я давал это задание, я ещё не понимал, что они не поселились здесь. Они проходят из-за хребта. Эти три гнезда, появились несколько месяцев назад. И теперь я не представляю, сколько здесь гнёзд.

Санчо задрожал. Он понял насколько всё серьёзно. Теперь уже не уйти, даже если он захочет.

Авантюристы начали ужинать, и тут все услышали шум. Гоблины делили тушу осла перед трактиром. Между ними завязалась драка, а потом сильнейшее племя порвала осла по частям и унесла себе в нору.

Санчо долго не мог заснуть. Ему всё мерещились гоблины, они кричали, бросались на него и грозились убить. Да и в тесной комнате ему пришлось спать вместе с Алианором, который разместился на соломенном тюфяке на полу.

Джозеппо лежал на большой кровати в окружении трёх лучших шлюх. Всё это время он просидел в борделе, заказывая себе еду и выпивку из соседнего ресторана. После того, как бабушка Санчо огрела его вазой по голове, он отключился, но быстро пришёл в себя. Поняв, что дом уже не спасти, он выбежал в коридор, там отодвинул тумбочку и, подняв половицу, достал кошелёк с золотом. Эти деньги он утаивал от Клавдии в надежде что-нибудь на них себе купить. За годы накопилось тридцать золотых. Он забрал кошелёк и выбежал через заднюю дверь. Бабушка Санчо в это время набирала воду в бане, поэтому не заметил старика. Выйдя через калитку на улицу, дед пошёл в трактир.

Когда утром он вернулся к остаткам дома, то его сердце рвалось из груди от ужаса, что он вчера сотворил. Он и поверить не мог, что сам спалит дом, который когда-то купил. Но тут его добило то, что оказывается, на его исчезновение даже не обратили внимания: все думали, что он сгорел вместе с домом. Это так сильно его обидело, что он плюнул, развернулся и направился в лучший бордель.

Развлекаясь со шлюхами, он тут же позабыл обо всём, попутно прикладываясь к лучшей выпивке. И сейчас спустя столько дней, уставший от такой жизни, он лежал на большой кровати с балдахином в окружении молодых тел, от которых разило потом и алкоголем.

Дверь в комнату открылась и вошла мадам — грузная женщина, являвшаяся хозяйкой борделя.

— Дорогой Джозеппо, вы истратили все свои деньги.

— Да… — приподнялся на кровати дед. Уставший и ослабевший он хотел убраться отсюда.

— Приходите когда появятся новые, мы вас будем ждать.

Через пол часа, он шёл по опустевшей улице Илда и думал, как ему вернуться домой.

Всю жизнь он откладывал эти деньги, тайно прятал под половицу. Он надеялся, что они пойдут на что-то великое. Из-за того, что каждый божий день Клавдия попрекала его потраченным однажды золотым, он хотел отложить как можно больше, чтобы однажды жить так, как ему хочется. Он думал потратить эти деньги на разные вещи. В воображении он всегда находил им лучшее применение. Но вышло всё иначе. Деньги растворились на ерунду. На шлюх.

Джозеппо вздохнул, подходя к стенам сгоревшего дома. Он открыл калитку, которая оказалась не запертой, и вошёл в задний двор дома.

Сколько лет он здесь жил. Под этим кирпичом до сих пол лежит его настойка. А теперь он всё сам же пустил прахом, а всё из-за бабки. Он не выдержал, сорвался. Столько лет, он не поддавался злости, столько лет он терпел её ругань. Клавдия была недовольно в нём совершенно всем: он был ленив, мало зарабатывал, недостаточно высок, плох в постели, недостаточно умён, недостаточно силён, у него отсутствовали хорошие манеры, да и вообще он был деревенщиной, не способной понять тонкую душу городской девушки. Джозеппо иногда думал, что то, что он женился на ней было самой большой ошибкой его жизни. Он подошёл к бане, затем постучал, а после открыл незапертую дверь. Баня оказалось пустой. Здесь больше никто не жил.

Подумав, Джозеппо пошёл на окраину города к дому Финчо, может семья переехала к его старшему сыну. Хотя он сам в этом сильно сомневался, по тому что Финчо не желал с ним общаться. С самого детства он был любимцем Клавдии, и до пятнадцати лет в доме он ничего не делал. А когда пришло время работать в пекарне и самостоятельно зарабатывать себе на жизнь, он бросил родителей, сказав, что они дураки. Что на службе он заработает в десять раз больше. Но на службу он не попал, а скитался, попрошайничал и в конце концов вынужден был жениться, поскольку сделал ребенка дочке пьяницы. А потом и вовсе стал грузчиком. Он шёл по улице и смотрел на звёзды, недоумевая, как жизнь одномоментно может быть разрушена.

Однако и в доме Финчо, дед не нашёл пристанища. Мало того там так орали, что это было слышно на всю улицу. В горящих окнах танцевали тени.

— Ублюдок! — орал Финчо. — Из-за тебя моя жизнь полетела наперекосяк. Как ты смеешь мне противиться!

— Пошёл ты, старый козёл! — орал разъярённый Мудио. — Если ты не перестанешь меня беспокоить, то сгинешь, как и другие.

— Я тебя растил.

— Хватит врать, папаша! — бросил Мудио и вышел из дому, хлопнув дверями.

А Джозеппо пошёл в трактир к своему знакомому. На сердце стало тяжело и тревожно. Он не понимал, как их приличная семья, уважаемая среди ремесленников могла дойти до такого. А звёзды смотрели на город, наполняя его холодным светом. В центре всё ещё горели редкие фонари, и даже кое-где кипела жизнь. Но в основном город спал, и ждал во сне завтрашний день.

Глава 12

Утром, когда Санчо проснулся, то долго лежал в узкой постели. Солнце уже шло к полудню, но желания вставать не было. Из соседней комнаты доносились страстные стоны. Алианора не было, и на обшарпанном полу лежали его поблекшие доспехи. Собравшись с силами, юный авантюрист неспеша оделся.

Выйдя в узкий коридор, он встретил Алианора Твэйла, выходящего вместе с крестьянкой из комнаты напротив.

— Как спалось? — улыбнулся Твэйл Санчо.

— Нормально, — выдохнул тот.

— Тогда через час выдвигаемся.

Внутри Санчо всё похолодело — началось то, чего он больше всего боялся. Опять сражения, опять борьба за выживание. Он тяжело вздохнул, но улыбнулся, делая вид, что всё нормально и должно так быть, а потом пошёл к лестнице, мрачнея от мыслей о вылазке.

В просторном кабинете короля во дворце стояла тишина. Множество шкафов хранили молчание и пыльные свитки прошлого. На древнем столе лежало бумаги, заброшенные прошлым королём. Эреборн просматривал их, сидя за массивным столом.

В толстые двери постучали. Звук пролетел по комнате, но Эреборн даже не моргнул. Потемневшая от старости деверь открылась, и, гремя потускневшими доспехами серебристого цвета, в длинное помещение вошёл Эгиль. Его длинная борода доходила чуть ли не до колен. Подойдя к столу, старик сел в кресло, стоящее напротив.

— Ну что, мой дорогой внук, — не отрываясь от бумаг, спросил его Эреборн. — Как там поживают чёрные драконы?

— Нормально, — откашлялся Эгиль, снимая шлем. Под ним показалось старческое лицо с седыми волосами. — Очень скоро они заметят армию Феллито. Пока ещё солдаты не угрожают их гнезду. Но если армия сохранит те же темпы продвижения на восток, то скоро, очень скоро драконы обратят на них внимание. Но меня беспокоят не драконы — меня беспокоят гоблины.

— А что с ними не так? Разве силами авантюристов их невозможно удержать?

— Гоблины прут сюда совершенно неслучайно! — Эгиль сжал кулаки в латных перчатках. — Я, используя магическую маскировку, проник в лагерь командования армии Феллито и узнал, что всё это спланированная диверсия для ослабления нашего государства. Маги одерживают гоблинов, и те становятся проводниками и указывают племенам путь бегства в нашу страну. Мало того, весь ужас среди гоблинов тоже внушается ими. Очищая от них новые территории, Феллито разбирается и с нами.

— Ну, что же, им осталось ещё недолго очищать территории, — пожал плечами Эреборн. — Скоро будет развязка. А с гоблинами мы справимся. Я потом отдам несколько распоряжений.

В дверь постучали.

— Что такое? — Эреборн посмотрел на массивные двери. Они открылись, и туда вошёл пугливый секретарь.

— Ваше величество, я разобрался с корреспонденцией, пришедшей на ваше имя.

— И есть что-то, что заслуживает моего внимания?

— Из Илда вам прислали письмо с выражением соболезнования в связи с гибелью вашего праправнука — Элдри де Колдифаера.

— Давай его сюда!

Секретарь медленно подошёл к столу и положил на него письмо. Эреборн вынул его из жёлтого конверта и прочёл про себя. В нём Майя Лавфромбойс выражала соболезнование королю, а так же рассказывала, как она познакомилась с Элдри, и почему они прошли вместе так много.

— Отправь приказ в начальную школу магии Илда, пусть переведут Майю Лавфромбойс на королевский грант, — кивнул Эреборн.

— Будет исполнено, ваше величество, — секретарь пошёл к выходу.

— Как видишь, Элдри даже кто-то помнит, — новый король повернулся к внуку.

Дверь опять открылись, и в просторный кабинет вошёл прилизанный аристократ.

Эреборн поднял голову, смотря на него, и на сухом лице появилась улыбка.

— Как всё прошло?

— Как и предполагалось, — фигура аристократа превратилась в дымку и выпрямилась, вернувшись к облику Элмора. — Лион де Диног отправился в Илд под видом авантюриста. Мальчишка на самом деле принял меня за графа, когда я вошёл в его камеру с его двойником.

— Зачем это? — посмотрел на него Эгиль.

— Я решил, что это поможет мальчишке многому научиться, — улыбнулся Эреборн.

— Я ему в этом помогаю, — посмотрел на Элдри Элмор. В его взгляде читалось спокойствие. Он сел в глубокое кресло рядом с сыном. — Я убедил его, что организовал его побег, и отправил в Илд, с документами авантюриста из Лирона.

— Я бы хотел, чтобы были приняты реальные меры против агрессии Феллито, — вернулся к своему делу Эгиль.

— Я прикажу усилить посты на границе наших королевств. Но к несчастью я не могу усилить крепости магами сверх того, что там есть, поскольку те маги погибли, — Эреборн встал с кресла. Чёрная роба на нём смотрелась на удивление нелепо среди роскоши королевского кабинета. Он обошёл большой стол и подошёл к потомкам и остановился. — Эльмор — тебе поручаю обезвредить магическую защиту крепости Тибер. Если ты это сделаешь, то она откроет нам путь на земли бывшей империи магов. Эгиль — жди, когда драконы поджарят армию Феллито, вынудив их бежать. После этого драконы тоже должны исчезнуть.

— Хорошо, — кивнул старик.

Эреборн вернулся за стол, и кабинет опять погрузился в молчание.

Время шло к обеду, хотя в забытой деревушке оно текло вяло. Рахитные дети играли на улице, бегая за стаей гусей. Майя сидела на крыльце трактира, открытого специально для приехавших авантюристов. Она взяла старую гитару и забренчала, напевая песню.

— Чего ты молчишь старый маг?

И где всё твоё волшебство?

Холодное сердце в снегах,

Замёрзло навеки оно.

А где же теперь времена,

Когда юн и молод ты был?

Когда зеленела трава,

Когда ты красотку любил…

Тогда мир прекрасный дышал,

И ты верил в силы свои.

Ты к ней окрылённый бежал,

Сгорая от бренной любви…

Майя остановилась, завидев Лили, вышедшую из-за старого забора. Положив гитару в открытый футляр, брюнетка встала. Целительница подошла к ней, поднявшись на террасу у крыльца.

— И как дела? — поинтересовалась у неё Майя.

— Никак, — пожала плечами Лили. — Деревенский стражник вчера ничего не заметил, да и сегодня ночью тоже. Да и из крестьян никто не пострадал. Судя по всему, после нашего приезда сюда гоблин-насильник залёг на дно.

— Мдя, — выдохнула Майя. — Я видела сегодня, как группа девушек пошла куда-то в направлении болота.

— Так топи почти высохли, — Лили отряхнула запыленную мантию. Белый цвет её уже совсем исчез, став светло-серым. — Сейчас девки с детьми ходят за ягодами.

— И не бояться?

— Рядом графство Колдифаер, а там не бывает гоблинов, да и других чудовищ, кроме тех, что живут в самом графстве. А нежить оттуда… Она слишком медленна. И в целом не опасна.

— И что будем делать? — посмотрела на трактир Майя. — Атэнаис всю ночь караулила гоблина и теперь отдыхает.

— Колдун не дурак.

— Надо подумать, — вздохнула Майя.

— По-моему с самого начало было ясно, что как только сюда приедут авантюристы, то колдун спрячется, — Лили поправила белоснежную шапку, которую обязаны были носить жрицы.

— Не знаю, — пожала плечами брюнетка. — Была у нас в академии такая ведьма, которая любила одерживать гоблинов. Она захватывала тело гоблина, и им совокуплялось с собой, получая удовольствие стразу от двух тел.

— Какой ужас! — поморщилась Лили. — Не надо мне твоих историй!

Майя усмехнулась, достала гитару и положила руку на гитарный гриф. Опять зазвучали тонкие струны, и полилась простая музыка. Лили отвернулась и посмотрела на облачное небо.

Санчо в кольчуге стоял у затёртой двери трактира и ждал. Алианор пошёл на разведку, чтобы собрать перед вылазкой нужные сведенья. На душе как всегда скребли кошки, и каждое мгновение казалось вечностью. Сколько уже прошло времени. Час? Или больше?

За толстой дверью шуршал летний дождь, зарядивший на целый день. Из-за него гоблины, отдыхавшие в глубине своих подземелий, должны были подняться на поверхность. Они теперь рыщут по лесу в поисках, чем бы поживиться. Сама мысль о том, что ему придётся выйти вместе с авантюристами наружу, ужасала Санчо. В трактире было спокойно и безопасно. Его совсем не хотелось покидать, тем более в такую погоду. На улице было промозгло и мокро. Идти в такую погоду в лес… Сражаться с гоблинами… Погружаться в недра земли весь потный, грязный и мокрый…

Брр…

К юному авантюристу подошла Изабелла. Она уже нашла себе одежду более подходящую для их мероприятия: кожаные штаны, и жилетку поверх белой рубахи.

— Ещё не вернулся?

— Нет!

— Там повсюду шныряют гоблины, а дождь зарядил на целый день.

Санчо сжался. На душе стало особенно противно от того, что ещё пройдёт несколько мгновений, и он полезет туда наружу. А в трактире тем временем его немногочисленные обитатели смеялись и шутили, о том, что скоро вернуться по домам.

В дверь постучали три раза, как было и условлено.

— Кто? — оживился Санчо.

— Алианор! — послышался шёпот.

Санчо быстро отворил прочный засов и пропустил латника в окровавленных доспехах. Алианор вошёл быстро и, задвинув прочный засов, проверил насколько хорошо закрыта дверь. Он поймал взглядом Изабеллу, та тоже смотрела на него.

— Пошлите наверх, выработаем тактику борьбы, — очень громко сказал воин, чтобы люди в трактире слышали его. Они проводили его взглядом, и одобрительно кивали.

Санчо дрожа всем телом, направился за мужчиной. Замыкала процессию девушка.

Алианор пропустил их в комнату, где он спал вместе с Санчо, и закрыл засов. Потом он посмотрел на маленький отряд и приложил палец к губам.

— Итак, — начал он шёпотом. — Положение дел критическое, — Санчо с трудом устоял на ногах, а Алианор продолжал докладывать. — За то время что я прошёл по деревне я убил более трёх десятков гоблинов. Похоже тут не только три этих гнезда. И даже не десяток гнёзд. Судя по всему, это даже не те гоблины, что забрали себе тушу осла. Это совсем другие. И по количеству, звукам, и наблюдениям за полями, я сделал вывод, что гоблины постоянно прибывают сюда. И спасти эту деревню нет никакой возможности. Мы должны принять решение. Я придумал план. Мы будем делать вид, что завтра на рассвете пойдём в гоблинские гнёзда, а сами покинем деревню и двинемся назад. Если мы дойдём до заброшенного трактира до темноты, то сможем там окопаться на ночь. Завтра должен быть солнечный день.

— А как же Марта? — хлопала глазами Изабелла.

— Ты повезёшь её на телеге?

— Нет! — отрезвела девушка, качая головой.

— Но тут есть ещё люди.

— Ну может быть из всех мы можем спасти только вдову, а остальные слишком стары, они не дойдут за день до того трактира. Да и вдова не сможет идти в нашем темпе. Если мы скажем, что покидаем их, то они будут паниковать, проклинать нас и погибнут ещё быстрее. Если они будут ждать нас, то может дождутся когда сюда придёт подмога. В трактире достаточно воды, и если быть спокойным, то можно продержаться целый месяц.

— Мы уйдём? — пролепетал Санчо, желая прыгать от радости. Но сдержался, делая серьёзный вид.

— Да! — кивнул Алианор. — Ты хочешь остаться?

— Нет! Нет! Что ты!

— Но может быть Марта должна знать? — Изабелла смотрела на Алианора.

— И что? Она будет проклинать нас! И всё равно мы не сможем её спасти, даже неся на руках. Вместе с ней мы рискуем погибнуть. А так у неё будет шанс спастись. Кто не согласен с моим планом?

Санчо молчал, Изабелла тоже.

— Я на самом деле хотел спасти эту деревню и этих людей, хотя подозревал, что так всё и случиться. Но гоблинов оказалось на самом деле слишком много. Даже если мы убьём триста гоблинов, это будет каплей в море. Посему ждём до завтрашнего рассвета и выдвигаемся.

Авантюристы посмотрели друг на друга и кивнули. А затем молча вышли из комнаты.

В гильдии Илда было немноголюдно. С десяток авантюристов сидели за продолговатыми столами, обедали и болтали. На них из высоких окон падал дневной свет, и в толстых стёклах виднелись проходящие рядом люди. У длинной стойки стояла Летиция — вторая секретарша гильдии блондинка с длиннющей косой. На ней было лёгкое платье, подчёркивающее отличную фигуру. Высокие двери открылись и в холл гильдии вошли Стив с перевязанной рукой и хромающий Линдон. Шаркая по кафелю бежевого цвета, они подошли к стойке.

— Здравствуйте! — улыбнулась секретарша.

— Здравствуйте, у нас тут такое дело, — начал Стив. — Понимаете, мы ушли несколько дней назад на три задания в отряде командира Санчо Бродино, и получилось так, что в деревне «Вишнёвый сад» нас попросил помочь умирающий авантюрист. Его товарищей положили в гоблинской пещере. И мы пошли им на помощь, и получилось, что нас двоих ранили. Командир сказал, что нам нужно возвращаться, иначе мы станем ему помехой. А сам продолжил вместе с Мартой путь в «Подгорную».

— Когда вы взяли задание? — Летиция развернула журнал.

— Тринадцатого июня, — сделал серьёзное лицо Стив.

— Сегодня двадцать первое, — девушка начала переворачивать жёлтые страницы, ищу нужные записи. — Вот — четыре человека на три задания.

— Да, — кивнул Стив. — Я хочу сообщить, что мы вернулись из-за ранения.

В это время в зал гильдии вошла Джульетта. Раньше она бы никогда не рискнула подойди к гильдии авантюристов. Узнай об этом папаша Гарх, он бы с неё три шкуры спустил. Личная неприязнь к авантюристам у него не знала предела. По его мнению, именно они были виноваты в том, что он нищий и больной. Да и к тому же он им ужасно завидовал. Но теперь, когда её отец благополучно уехал на каторгу, то она, не боясь, зашла в гильдию, спросить о Санчо.

Там Стив и Линдон, беседовали с Летицией у стойки. К ним подошёл Дюк Прособи — молодой парень в кожаной куртке.

— Что, про «Подгорную» говорите? — посмотрел он на девушку. — Ту, что в графстве Шеллиноль? Там всем уже давно конец. Недавно встречал авантюристов, бравших задание в деревне рядом. Они еле ноги унесли оттуда. Эх, жаль Санчо!

Джульетта услышала, что говорят о её парне и прислушалась.

— Санчо! — Летиция посмотрела в графу рангов. — Ранг аметист! Марта Эльтори — тоже аметист. Они что с ума сошли? Да и о чём вы думали брать сразу три гнезда гоблинов! — закрыла руками голубые глаза Летиция. Она никогда до этого не видела Санчо. Но уже представляла его беззаботным юнцом, желающим показать всему миру насколько он крут.

— Это наш командир, — улыбнулся Стив. — Он казался нам таким храбрым и уверенным в себе, что несмотря на юный возраст мы поверили в него.

— Да, настоящий кремень! — кивнул Линдон. — Не отказался от задания.

— Говорил, что выполнит его любой ценой, — кивал его друг.

— Бедный парень, я бы ещё сходил с ним куда-нибудь, но, увы, не суждено, — Линдон опустил голову и сделал печальную мину.

— Значит, скорее всего, он уже погиб, — выдохнула Летиция. Смерть авантюриста на задании — обычное дело, и она прекрасно это понимала.

Джульетта слышал их разговор. В один момент пол ушёл у неё из-под ног, и девушка бы упала, если бы к ней не подбежал Дюк, и не подхватил её под руку. Ещё вчера она даже и подумать не могла, насколько это всё опасно.

— Девушка, чего плачете? — посмотрел Дюк в её залитые слезами глаза.

Летиция написала, что Стив и Линдон выбыли с задания по ранению и закрыла журнал.

— Санчо, неужели он погиб! — всхлипнула Джульетта.

— Если он не вернулся до сих пор, то скорее все го да, — кивнул Дюк. — Подожди ещё недельку, может он застрял где-то в деревне, но лучше не надейся на лучшее. Сейчас гоблины просто заполонили юго-восток и скоро будут ходить, как дома, возле стен Илда. Держись, и жди своего возлюбленного, может быть он сможет прорваться назад и вернуться!

Дюк ушёл, а его место занял Стив.

— Не плачь, — он подозвал жестом разносчицу. — Я расскажу тебе, каким был Санчо, и как он сражался с гоблинами. Это был храбрый воин!

Они сели за стол, и он пустился в россказни, о том, как они пошли спасать попавших в беду авантюристов. Как они врубались в толпы гоблинов, и каким Санчо был смелым. И про себя тоже Стив не забыл. Он описывал себя в лучшем свете, добавляя многочисленные подробности битвы, выдуманные им на ходу. Вскоре Джульетта прекратила плакать и слушала его, затаив дыхание.

Эту историю слушали все и кивали головами. Так вышло, что скоро Джульетта напилась, и Стив вызвался проводить её домой, где и остался на ночь.

Уже стемнело, и поместье Колдифаеров и окружающие его леса и болота полнились самыми страшными звуками. Орда нежити бродила по раскуроченному кладбищу поместья Колдифаеров. Среди покосившихся крестов и могил, они лязгали ржавыми доспехами, хрустели гнилыми костями, и что-то шептали, смотря на мир пустыми глазами. Рядом с белым склепом из тумана вышел Эреборн Колдифаер и направился к океану нежити.

— Друзья! — начал он, смотря на остановившихся мертвецов. — Вы очень хорошо послужили моему роду при жизни, а теперь очень неплохо можете послужить и королевству Ёрн. Нашу страну наводняют гоблины. Баронства Кауль, Иэл, Атэль и графство Шеллиноль захлёбываются от их гнёта. Я король Ёрна — Эреборн де Колдифаер поручаю вам уничтожить их. Идите на границу с бывшей империй магов и очищайте от гоблинов все приграничные деревни и угодья!

Хоть слышала его только маленькая часть нежити, остальная получила его приказ мысленно. Океан мертвецов, замерший во время речи мага, заволновался и направился к воротам графского имения. А Эреборн развернулся и направился к фамильному склепу, где лежали все его предки до него самого. После Эреборна каждый новый Колдифаер строил себе новый склеп.

Маг ступил на белый мрамор усыпальницы, поднялся по засыпанным сухими листьями ступеням и прошёл мимо распахнутых решетчатых дверей из чёрного металла, уходя в глубину длинного здания. Спустился по широкой мраморной лестнице под землю, дойдя до массивных дверей, Эреборн распахнул их. Он посмотрел вперёд, и длинный коридор осветили голубые огоньки. На стенах между ниш у потолка были изображены кольца со сменами времён года и дня и ночи. И маг двинулся дальше. Кожаные туфли ступали по грязному полу, который никто не подметал со времён постройки склепа — семьсот лет назад. При жизни Эреборн спускался сюда только один раз: когда хранил своего отца. И больше он никогда не видел фамильного склепа. Жёны Колдифаеров хоронились на небольшом кладбище.

Шаг за шагом, он проходил мимо ниш, где уходил в темноту зал с очередной усыпальницей. Конец коридора привёл его к небольшой двери. Остановившись перед ней, Эреборн раздвинул магией её приросшие к стенам запоры — они с треском сдвинулись в стороны. Чёрная дверь открылась. Даже Эреборн знал об этом помещении только понаслышке. Он улыбнулся сухими губами и вошёл туда. Десяток зачарованных свечей загорелось, освещая небольшую комнату, куда никто не входил на протяжении семисот лет.

Там стоял только круглый алтарь с нанесённой на него гравировкой. В середине кольца виднелись солнце и луна, по краям природа, меняющая времена года. На алтаре стояла чёрная шкатулка с толстым слоем пыли. Эреборн поднял её грязную крышку. Там в пепле от сгоревшего тела лежало обсидановое сердце Пьера Колдифаера. Маг закрыл шкатулку и, взяв в руку, пошёл назад.

На следующее утро, как только рассвело и показалось ясное небо, авантюристы двинулись в путь. Алианор забрал у оставшихся в трактире самые питательные продукты, объяснив тем, что они могут остаться снаружи на ночь, если не успеют уничтожить гнездо к темноте. Связав высохшую стёганку за спиной рядом с торбой, Санчо шагал по просёлочной дороге, размышляя о случившемся.

Он слышал истории про авантюристов, о их небывалом героизме и подвигах. И сам представлял себя таким, но сейчас ему казалось, что они поступают неправильно. Но только спроси его Алианор, он бы опять с радостью одобрил его план бегства. Хотя в глубине его души жила грусть, от того, что всё не так, как он себе представлял. Что они не оказались великими героями. Да и он сам не герой. Санчо несказанно радовался, что вместо того, что бы идти в гоблинское гнездо, они возвращаются в Илд. У него теперь есть немного денег. Двенадцать с мелочью золотых. Это гораздо лучше того, с чем он начинал путешествие. Этого хватит. Он вернёт задания, и более опытные авантюристы скажут, что там с такими силами ничего нельзя было сделать. Его не осудят за это. Наоборот — репутация, как командира, возрастёт из-за правильного решения, которое принял не он.

Сейчас он понимал, что не всегда всё в жизни бывает так, как хочется. Он радовался, что случилось именно так, как ему нравилось, но ему было жалко дней, потраченных на путь сюда. Теперь они отступают. А в идеале он хотел, чтобы в каждой норе было несколько гоблинов, которых бы они убили и забрали их сокровища, а потом с гордостью и славой вернулись в город. Но всё случилось не так… И им пришлось отступать. Тут уже ничего не поделаешь… Но Санчо было жалко людей, оставшихся в трактире.

«Они будут ждать нашего возвращения, а когда мы не вернёмся, то будут думать, что нас убили гоблины. Так будет лучше. Будет лучше для них. Что хорошего в том, что если бы они узнали, что авантюристы их бросают. Что они бы сделали? Они не смогут пройти столько же до темноты. Мы не можем заботиться о стариках. Да и единственная женщина помоложе тоже вряд ли сможет пройти такую дистанцию. А мы не сможем тащить их так далеко. Алианор не бросит свои доспехи, без которых мы возможно даже не выживем в предстоящих схватках, чтобы нести на себе какую-то бабу. А так у нас будет ещё шанс выжить. Еды у них осталось ещё на неделю, так, что может за это время сюда придёт крупный отряд и желательно из солдат, и них будет ещё шанс выжить!»

И Санчо говорил себе, что как не смотри, лучше для них же, что они ничего не знают, и ждут их возвращения. Та же Марта, вряд ли бы она согласилась остаться добровольно, а так сидит, попивает винишко в ожидании команды. А если бы она пошла с нами, то её бы пришлось бросить, поскольку тащить на руках никто не собирался.

Когда к вечеру авантюристы достигли брошенного трактира, где ночевали раньше, то Санчо с трудом шёл. Он бы мог бросить свою кольчугу и стёганку, но что-то подсказывало ему, что они могут ой как сильно пригодиться в этом же самом походе. Зайдя в трактирный зал, юный авантюрист свалился на пол и не мог пошевелиться от усталости. Алианор и Изабелла, найдя следы гоблинов проникших в помещение, забаррикадировали его опять, как и в прошлый раз, когда они здесь ночевали. Поев, авантюристы отключились.

Второй день прошёл ещё более напряжённо. Сейчас Санчо понял, как сильно выручал его осёл. Но благодаря упражнениям Элдри для тренировки выносливости, Санчо смог дотащиться до другого трактира, где они заночевали.

Он так крепко спал на полу, подстелив стёганку, что даже не слышал криков гоблинов, доносящихся с улицы. Утром, доев несколько кусочков копчёностей, авантюристы опять продолжили молчаливое бегство. Природа им помогала: третий день шёл без единого облачка, жарящее всё живое солнце сияло на небосводе. Идти было тяжёло и кроме воды у беглецов ничего не осталось.

Но и пустая дорога и жаркое солнце особенно радовали Санчо. Пока солнце палит — ни один гоблин не вылезет из своей норы.

«Так что мы спасены» — думал он, смотря на ясное небо.

Алианор отмечал следы гоблинов по всей округе, и авантюристы молча шли к Илду. К вечеру они достигли трактира, где пряталась семья Дианы. Понурый трактирщик отворил им двери.

— Ну как дела?

— Плачевно, — бросил Алианор. — Нужно уходить в Илд.

— К вам не пришли авантюристы? — поинтересовалась Изабелла.

— Нет.

А Санчо ничего не сказал. Он был только безмерно счастлив от того, что они теперь так далеко от этой проклятой деревни. Они набросились на еду, которую поднёс молчаливый трактирщик, как волки. После чего Санчо поднялся и упал в мятую кровать. Он спал ночью как убитый, а когда утром услышал, от Алианора, что они будут сегодня отдыхать, то валялся в постели весь день.

Причиной такого решения оказался дождь.

После трёхдневного марш-броска, всё тело болело и ныло. Санчо смотрел в закопченный потолок и думал, как было бы хорошо, если бы в этом трактире он бы принял решение возвращаться. Заодно бы и захватил дочку трактирщика вместе с его семьёй.

Время близилось к полудню, уже прошёл ливень, и Санчо лежал на кровати, смотря на грязный потолок в паутинах.

Хлипкая дверь открылась и в комнату вошла мрачная Диана.

— Вы не смогли победить гоблинов?

— Их там океан и целое море, — пролепетал Санчо, желавший, чтобы его оставили одного.

После обеда ливень прошёл и опять начало жарить солнце. Санчо отошёл только к вечеру, и когда он спустился вниз, то услышал семейную сцену трактирщика.

— Я никуда не пойду!

— Мы все умрём! — визжала его жена.

— Это мой трактир! Его построили мои предки! Мой дед был трактирщиком! Мой отец был трактирщиком! И я трактирщик! И я либо умру здесь, либо продолжу быть трактирщиком!

— Наш сын бросил нас!

— Не наговаривай на сына! — ещё громче заорал мужик с красным лицом. — Мой сын знает, что делать! Он сообщит в гильдию о нашей беде.

Но напрасно трактирщик надеялся на сына. Его сын, в первый раз увидевший большой город, забыл обо всём. Он соблазнился его красотами. Повеселившись в борделе, он напился в трактире, устроил пьяную драку, попал в тюрьму и сейчас пребывал на каторге.

— Надо уходить с ними! — начала взывать к разуму жена.

— Нет! Мы семья — мы останемся здесь!

— Тогда я возьму Диану, и мы уйдём с ними! — крикнула испуганная женщина.

— Никогда! — взревел мужик.

Из кухни выбежала растрёпанная жена трактирщика, а за ней гнался красный мужик со старым ножом. Она споткнулась, муж набросился на неё, наседая сверху.

— На помощь! — во всё горло заорал Санчо.

— Нет! — визжала женщина.

— Сбежать удумала! Мы умрём вместе! — обезумевший трактирщик вонзил кухонный нож в грудь своей жене.

— Нет, папа, что ты даешь! — пронзительно кричала Диана, закрывая лицо руками.

— И ты тоже останешься здесь со мной! — он поднялся и бросился на девчонку с ножом. В мрачный зал влетел Алианор с коротким мечом. Увидел творящуюся там картину, он успел перехватить мужика, и тот рухнул на пол.

— Не смей мешать мне! — трактирщик попытался подняться. А Санчо смотрел на это всё уставший и бледный, как смерть.

— Остановись! — кричал ему Алианор, не давая подняться.

— Нет! — ревел мужик, пытаясь сбросить с себя авантюриста.

В это время к трактирщику подошла Изабелла и разбила ему о голову глиняный кувшин. Судя по всему, это помогло, поскольку мужик отключился. Его связали.

— Мама, мама! — подбежала к трупу, от которого растекалась лужа крови, девчонка.

— Она мертва! — покачала головой Изабелла. Её чёрные как смоль волосы отливали сальным блеском.

— Из-за этого шума гоблины прознали про нас! — качал головой Алианор. — Надо сейчас же собрать припасы и быть готовыми к завтрашнему выступлению.

— Ты пойдёшь с нами? — посмотрела на Диану, Изабелла. Та кивнула.

— Сегодня будем спать все в одной комнате! — Алианор пошёл к лестнице. — Лучше бы было убить трактирщика.

Они вчетвером закрылись в большой комнате, где до этого жили трактирщик с женой. И забаррикадировав дверь, отошли ко сну.

Ночью их разбудил грохот и крик.

— Умрите ублюдки! — орал трактирщик, открывая прочный засов. — Пусть гоблины сожрут вас!

Санчо проснулся от этого вопля, и его встретил взглядом Алианор в латах.

— Так вам ублюдкам! — орал трактирщик.

Санчо стало не по себе, он посмотрела на засов на двери.

— Будете знать, как мешать мне!

— Гор! Гор! Гор! — послышался голос гоблина, затем глухой удар. После этого трактирщик прекратил свои монологи. Зато весь трактир наполнился топотом гоблинских лап. Они побежали по первому этажу, растекаясь по всему зданию. Затем поднялись наверх. Внизу гоблины насиловали свежий труп женщины, периодически дерясь за место в очереди. Скоро они стали дёргать за ручки дверей, и пытаться проникнуть в комнату, где скрывались авантюристы. Дверь периодически вздрагивала, и сердца людей замирали. Но гоблины быстро остывали и находили другое занятие. И когда другие гоблины открыли погреб с припасами, то вся зелёная ватага переместилась туда.

Эта возня не утихала до самого утра. Лишь с дневным светом трактир затих, и топот босых лап исчез из здания.

Когда на улице стало светло и жарко, Алианор экипировал на себя оба меча, и посмотрела на авантюристов и девушку.

— Уходим.

Они быстро собрались. Латник открыл дверь. В коридоре встретили сонного гоблина, который, видимо, решил переночевать в трактире.

Один удар меча — и путь очищен.

Скрипучая лестница, уже загаженная гоблинами, разгромленный зал трактира. Санчо старается туда не смотреть, чтобы не видеть, что гоблины сделали с трупами. Открытая нараспашку дверь. Валяющейся перед ней толстый засов. Кровь. Много крови. Кости. Остатки трактирщика, которого, видимо, гоблины пустили на провиант. Дальше покорёженный и обгаженный двор. Вонь, которой позавчера не было. Длинный сарай с приоткрытыми дверьми.

Санчо стало нехорошо. По телу бьёт мелкая дрожь. Диана стоит рядом и держится за его руку. Девушка дрожит. Алианор идёт к большому сараю, достаёт гномью зажигалку и поджигает то место, где снаружи лежат растопка. Она загорается, и слабое пламя идёт вверх. Огонь ещё слаб. Латник достаёт короткий меч, жестом показывая всем отойти от подожжённого сарая, а затем закрывает его ворота, задвигает длинный засов.

Пламя медленно поглощает сухие дрова и наконец-то разгорается. Старый сарай уже успел высохнуть после вчерашнего дождя, хотя кое-где встречаются потемневшие от влаги места. Соломенная крыша легко вспыхивает. Изнутри слышаться крики гоблинов. Они превращаются в настоящий поток визгов и воплей. Двери сарая дрожат. Видно, что на них налетает кто-то очень тяжёлый. Но этого мало. Крыша сарая уже горит, как факел.

Санчо не может оторвать от этого зрелища глаза, а Изабелла держит кинжалы. Крыша проваливается внутрь. Вопли гоблинов становятся ещё более пронзительными, и серые двери сарая всё сильнее дрожат под ударами изнутри. Засов ломается, и они распахиваются. Оттуда выбегает горящая самка гоблинов. Алианор убивает её несколькими ударами, а затем переключается на других обожжённых гоблинов, в панике бегущих к лесу. Его меч свистит в воздухе, делая петли. И латник убивает почти всех гоблинов. После этого, остальные стены сарая охватывает пламя, а Алианор, подняв забрало, идёт к авантюристам.

— Теперь пошли в деревню.

— Ужас! — проговорил Санчо, смотря на горящий труп самки гоблинов.

— А трактирщика нам следовало убить с самого начала! — шепнул Алианор Изабелле. — Я был уверен, что он сумеет освободиться. Хорошо, что он не додумался поджечь трактир, тогда бы мы оказались ещё в худшем положении, чем эти гоблины сейчас.

К вечеру авантюристы уже были в деревне «Вишневый сад», где выбрали себе дом который проще оборонять и заняли его для ночлега.

За следующий день они прошли до трактира, который ещё работал. Там они поужинали по-царски, наслаждаясь самыми обычными блюдами. Еда значительно подорожала, но им нужно было хорошо питаться.

И Санчо про себя отметил, что уже прошло две недели, как он взял эти злополучные задания на уничтожение гнёзд гоблинов. Сколько времени было потеряно зря.

На следующий день, авантюристы добрались до трактира, где в первую ночь остановился Санчо, тогда ещё в компании совсем других людей. Там, поужинав и переночевав, они двинулись в Илд.

Когда Санчо вошёл в свой город, на душе проснулась великая радость, он просто бежал к гильдии. Даже суровые стражники в воротах показались ему прекрасными воинами. За спиной будто бы выросли крылья, которые несли его вперёд. Он смотрел на маленькие дома, вызывавшие теперь в нём чувство умиления. Шумный город казался таким приятным и родным. После ужасов, что увидел авантюрист, он хотел как можно скорее залезть в большую и пенную ванну и смыть с тела въевшийся в него пот и грязь от похода.

Вечерело.

Авантюристы прошли в холл гильдии. За лакированной стойкой регистрации стояла усталая Жюли.

— Здравствуйте! — проговорил Санчо.

— Мы из деревни «Вишнёвый сад!» — подошёл Алианор, протягивая задание. — Гнездо уничтожено.

— А я не могу выполнить три задания у деревни «Подгорная», — пролепетал Санчо.

— Да, там просто тьма гоблинов! — кивнул Алианор.

— Давайте вначале разберёмся с формальностями! — Жюли открыла гильдейский журнал.

Санчо достал кожаный конверт и вынул оттуда три листа с заданиями. После, когда задания были возвращены гильдии, а формальности улажены, он стоял и улыбался. Алианор подошёл к нему и протянул три золотых.

— Это тебе часть сверхпремии за уничтожение гоблинского гнезда, — он улыбнулся. — Жаль конечно, что всё так вышло. Я рассчитывал тоже вписать своё имя в историю героической обороны деревни. Но, увы, не вышло. Может быть, сходим ещё как-нибудь. И позаботься о девчонке! — он посмотрел на сидящую на длинных скамейках у лестницы Диану.

Санчо выпучив глаза, вспомнил о ней.

«Я же теперь бездомный! — пришло вдруг осознание. — Куда мне её отвезти? Но не к Джульетте же домой! Отведу её к родителям. Всё равно лучше, чем снимать для неё комнату!»

— Диана, пошли домой к моим родителям! — он взял девушку за руку, и они покинули гильдию.

Вечерняя улица поразила девушку. Каменные дома стояли рядами с редкими проходами на задние дворы. На крыльце одного дома, сидел старик, рассказывавший детям историю.

— Он был великим магом, но любил ту, которая убила его жену и детей. И он ничего не смог с этим поделать! В его голове царил хаос, а в сердце — отчаяние! Тогда он решил всё изменить…

Дети слушали, открыв рты.

— Илд такой большой! — смотрела по сторонам Диана, хлопая длинными ресницами.

— Ты когда-нибудь была здесь?

— Нет, — покачала она головой. — Я была только в «Вишнёвом саду».

Ведя её за руку, Санчо направился домой. Так постепенно они добрались до сожжённой пекарни. Над домом появились новые стропила, и калитка во двор стояла закрытой.

— Отец! — крикнул Санчо. — Отец.

Но напрасно он кричал, пекарня молчала.

— Не зови его! — из отрытого окна показался сосед Санчо. — Старик Пончо, уже здесь не живёт.

— А где он?

— Он переехал в квартал «Рыцарей щита», на улицу «Благородных дев». Теперь он живёт в особняке «Белой лилии».

Санчо открыл рот. Он хотел что-то ещё спросить у соседа, но тот закрыл окно.

Вздохнув, он пошёл по нужному адресу.

«Да, не может такого быть! — думал он. — С чего это моему почтенному предку переезжать в особняк? Чушь какая-то! Может быть, старик выжил из ума? Вот буду выглядеть дураком, когда подойду к этому особняку. Наверняка подумают, что какой-то хлыщ волочиться за дочкой благородного семейства».

Юный авантюрист дошёл до нужного особняка. Часть из этих шикарных домов пустовала, и там жила только прислуга. Набравшись смелости, Санчо подошёл к кованной калитке и позвонил в старый колокольчик. Вскоре показался слуга.

— Что вам угодно?

— Я ищу своего отца — Пончо Бродино, — пролепетал Санчо.

— Одну минуту.

Через минуту к воротам вышел одетый в дорогую Пончо. Санчо не верил своим глазам, видя отца у роскошной клумбы перед крыльцом огромного дома.

— Мой дорогой сын! — вскричал Пончо. — Я безмерно рад, что ты вернулся живым из похода. А то злые языки мне говорили, что ты погиб в деревне «Подгорная».

— Мы были вынуждены отступить, поскольку силы противника многочисленно нас превосходили. Но меня удивляет не это. Как ты оказался здесь? Почему ты в такой дорогой одежде? Что случилось, отец?

Пончо вздохнул.

— Помнишь, я просил тебя помочь мне восстанавливать дом, а ты отказался?

— Помню! — кивнул Санчо.

— Ты сказал, что не хочешь бесцельно тратить свою жизнь на пекарню, которая бы могла уцелеть.

— Да, — хлопал глазами Санчо.

— Так вот, наша пекарня прекрасна! И её покупка это единственное разумное решение твоего деда. И она дала нам так много, что теперь я могу позволить себе жить здесь и носить дорогую одежду.

— А поподробней?

— Это не уличный разговор. А что тебе угодно сын мой!

— Я хочу, оставить на ночь одну девушку!

— Сын мой, Санчо, — улыбнулся Пончо. — Ты отказался мне помогать восстанавливать наш дом. Я ценю и уважаю твою самостоятельность! Ты решил пойти своим путём, ты забыл о нас. Оставил нас одних восстанавливать сгоревшую пекарню, поэтому продолжай жить так же, как ты собирался, будто бы со мной ничего не случилось. Я уже нанял рабочих, и через две недели пекарню восстановят, и если ты не собрался быть пекарем, то не стоит там жить. Отныне я ничем не буду мешать твоей самостоятельности. Ну разве справляться, не нуждаешься ли ты в деньгах?

— Да, вроде бы нет!

— Ну, я вижу со здоровьем всё в порядке, значит у тебя всё отлично!

И Пончо развернулся и ушёл.

Санчо долго стоял и смотрел на красивую дверь с арочным сводом, он не мог понять, что же случилось с отцом. Но это было не важно. Важно то, что он оказался приютить девушку, поэтому Санчо решил отвести Диану опять в гильдию.

— Твой отец такой богатый, — открыла рот Диана.

— Да, а ведь он просто пекарь!

— Пекарь в деревне «Вишнёвый сад» ходил в драных штанах, — продолжала она свою мысль, смотря на красивый особняк.

— Вот в чём отличие города от деревни! — Санчо схватил её за руку и потащил в гильдию.

Там сняв для Дианы комнату, он отправился к Джульетте.

Подойдя к её дому, юный авантюрист заметил, что парадную дверь уже кто-то починил. Он сразу же догадался, что это не её папаша, которого он сам отправил на каторгу. Санчо постоял мгновение в раздумьях, а затем поднялся на маленькое крыльцо и постучал в зелёную дверь.

Она через минуту открылась, и в проёме показалась ухоженная Джульетта.

— Привет! — улыбнулся Санчо.

— Привет! — покачала головой Джульетта. — Только вот уходи. Мы расстаёмся!

— Почему? — выпучил глаза бывший ученик пекаря.

— Я подумала, что ты умер, и нашла себе другого! Я рада, что ты жив, но мне нужно было на что-то жить. Узнав, что я живу с авантюристом, портниха выгнала меня. Старая кошёлка уже давно сидит одна. И жутко завидует тем, кто нашёл себе хороших кавалеров. Мне же нужно было на что-то жить, а ты не оставил ни гроша! Когда сказали, что ты погиб, я была в ужасе. Я плакала и рыдала, и моему горю не было предела. И сейчас рада, что с тобой всё в порядке.

— Понятно! — бросил Санчо, и пошёл назад. Как это не странно, но монолог Джульетты не произвёл на него особого впечатления. Даже сам Санчо удивился этому. На душе был удивительно спокойно, будто он был готов к этому. Да и подумав-подумав, он уже к перекрёстку забыл про неё. Для себя решил узнать, кто же у неё появился. А сам он, причитая, что остался без дома, завалился в общежитие гильдии и снял себе комнату.

Глава 13

Свет мощными потоками бил в закрытые окна трактира в деревне «Подгорная». Проникая сквозь доски снаружи, он прорывался внутрь лучезарными клинками. В них танцевали маленькие пылинки, уносясь из потоков лучей в темноту затхлого зала. На грязном полу лежал староста деревни. Вчера весь день они пили вино. Еда кончилась, и окопавшиеся в трактире люди, голодая, взялись за бутылки, которых оказалось в большом погребе ещё достаточно.

Старик Илья Лин поднялся с деревянного пола и с трудом подошёл к окну. Сдвинув старые шторы рывком, он посмотрел в щель между досок и увидел деревенскую площадь. В голове дышал пьяный туман, и отчаянье, царившее вчера в окружённом трактире, опять нахлынуло с новой силой.

Только что это?

Помниться, вчера лежа пьяный на полу, он слышал гоблинские крики. Гоблины бегали перед трактиром. Из-за этих криков Илья в пьяном бреду видел, как гоблины врываются внутрь и разносят трактир.

Но что такое?

Почему всё, насколько видно глазу, усеяно их окровавленными трупами?

Старик вначале не поверил глазам. Он долго всматривался в покрытую кровью и зелёными телами площадь, а потом увидел идущего по улице латника.

Радости Ильи не было предела. Старик рванулся к двери.

— Мы спасены! — кричал Илья, разбирая баррикады за дверью.

В ответ на втором этаже зашевелились люди, и что-то упало.

— Мы спасены! Слава королю! — орал староста.

Сверху спустилась Марта, смотря на старика круглыми глазами. Она тяжело переживала исчезновение авантюристов и находилась в глубокой депрессии.

— Мы спасены! — Илья распахнул входную дверь и побежал к латнику, уходящему в переулок. Старик, огибая тела гоблинов, догнал его. Староста был настолько взволнован, что не заметил того, что доспех латника полностью проржавел, а на левой ноге отсутствовали пластины, и она состояла из двух костей. Но радости Ильи не было предела.

— Спасибо! — крикнул он.

Латник замер, обернулся, посмотрел на старика пустыми глазницами черепа, развернулся и пошёл дальше.

Старик похолодел, стоя как вкопанный. Среди моря гоблинских трупов, он чуть не упал от слабости, которая накатила на него волной. Но через мгновение, он будто бы и забыл про то, что встретил мертвеца, и побежал обратно к трактиру.

Марта шла рядом с телами гоблинов, смотря на мир большими глазами. Ещё мгновение назад она думала, что обречена, как вдруг всё изменилось. Не веря своим глазам, он шла вперёд и споткнулась о труп гоблина. Полная девушка упала. Чуть не ревя из-за разбитых коленей, она машинально коснулась гоблинского трупа и села на землю. Взгляд упал на кожаный мешочек, висящий на тонкой шее трупа. Марта, борясь с отвращением, подняла его и развязала. Там лежали золотые монеты, драгоценные камни и даже тонкое кольцо.

Руки девушки задрожали, с заплаканных глаз спала пелена страха, и даже больная голова уже была позабыта. Она с остервенением набросилась на трупы гоблинов. Сорвав с себя мини-юбку, она сделала из неё мешок, куда отправлялись снятые с гоблинов ценности. Перепачканная в крови и грязи, девушка ползала рядом с трупами, снимая с них добро.

А старик, добравшись до трактира, достал бутылочку вина и грянул стаканчик натощак.

Санчо проснулся в маленькой комнатке на первом этаже общежития. Тяжело вздохнув, он понял, что теперь ему некуда податься. Идти к отцу он не хотел, потому, что это значило признать то, что ему его попытка самостоятельной жизни не удалась. А он так не считал. Санчо считал, что у него всё идёт просто прекрасно. Конечно, было жаль времени потраченного на «Подгорную». Столько дней. Напряжённых дней. И всё впустую. И сейчас он лежит в кровати и не хочет вставать. Тело насколько устало, что настойчиво требует отдых. Санчо потянулся, кровать скрипнула. Он наслаждается тем, что на нём нет кольчуги, грубых штанов, и сапог.

Надо забрать сапоги…

У Санчо теперь есть деньги, теперь он может позволить себе многое. Только вот хочется возвращаться в свой дом. Именно в свой. Но с родителями — это не жизнь. Бабушка, которая раньше так трепетно заботилась о нём, теперь будет распекать его за потраченные им деньги. Его деньги. А Санчо не хотел этого. Он хотел жить один, чтобы его никто не отчитывал за то, что он что-то себе купил. В конце концов, он спускался в подземелья гоблинов. Спускался туда, откуда многие не возвращаются, спускался в бездны мировой клоаки. Туда где воняет дерьмом и тухлятиной. Туда, о чём горожане предпочитают не думать, а напомаженные девицы даже не слушать рассказов. Он спускался вниз, в грязь и отчаяние. Во мрак, с которым не сравнится мрак ночи. И он заслуживает, что бы признали его самостоятельность, и право самому тратить свои деньги, заработанные с такими усилиями и опасностью для жизни.

Санчо посмотрел в потолок.

«Эх, если бы в прошлом походе со мной был Элдри, тогда бы я точно пришёл бы с сундуками золота. Всё же лучше быть учеником мастера, чем равноправным компаньоном новичка. Нам ещё повезло, что мы по пути туда кого-то спасли, и это дало нам возможность получить часть их добычи. Если бы мы вчетвером доехали до „Подгорной“, то нас либо бы убили гоблины, либо мы так же быстро убегали оттуда, и голодные злые и слабые добрались бы до Илда без гроша в карманах.

Это было бы весьма прискорбно. Мне бы пришлось вернуться домой и ползать на коленях, чтобы родители взяли меня назад. А так я хотя бы при деньгах. Хотя и не таких больших, как хотелось бы».

Живот заурчал, но Санчо совершенно не хотелось вставать. Он подумал, о том, как жаль, что здесь нет обслуживания в номер. Он настолько устал в прошлом походе, что даже голод может подождать. Да и потом от него разит неимоверно. Нужно помыться.

Он знал, что здесь есть ещё и баня, и нужно было узнать, как она работает. Пролежав с час, под давлением голода, он всё же заставил себя вылезти из мягкой кровати и пойти в зал.

В узком коридоре он встретил Диану.

— Я думала, что вы ночуете у себя дома?

— Нет, — ответил он. — У меня дома хаос, и я решил вернуться в гильдию. И сейчас, пойду завтракать, а потом мыться.

— Я умираю от голода, — Диана посмотрела на него проникновенным взглядом.

Санчо поднял голову, пройдя по спасённой усталым взглядом. Красивая девушка. В прошлом он бы мог бы подумать о флирте. Но не сейчас. Поход его измотал.

— Хорошо!

Он решил подумать о том, что делать с Дианой после обеда. Он повёл девушку в столовую — часть гильдейского зала, где стояли столы. И там бездомные вкусно и сытно позавтракали. Три помятых листа его задания вернулись на стену, но теперь их не спешили брать.

В стенах холла гильдии Санчо наслаждался прохладой. Ещё вчера он шёл к Илду по мощёной дороге под палящем солнцем, моля небеса, чтобы оно продолжало светить, и не полил дождь. Оно грело им в спины. И загоревший Санчо смотрел на еду, радуясь, что поход окончен.

Когда он доел, то посмотрел на сидящую напротив девушку.

— У тебя здесь есть родственники?

— Нет, — она посмотрела вниз.

— А где-нибудь есть родственники?

— Нет!

— А твой брат?

— Я не знаю, что с ним случилось, — девушка пожала плечами. — В любом случае брат не сможет меня содержать!

— Да, — открыл рот Санчо. Он посмотрел на других авантюристов в поисках ответа, но они были заняты своими делами и мыслями. — А что ты умеешь делать?

— Я… Я всю жизнь помогала отцу в трактире: готовила, разносила блюда, убирала, стирала…

— Ничего особенного… — пробормотал Санчо. Девчонок с такими умениями тьма, вряд ли ему удаться её куда-нибудь пристроить.

Входные двери распахнулись, и зал вошёл Дюк Прособи — молодой парень в кожаной куртке прилично им затёртой. На ней осталось множество следов от сражений. Парень обвёл взглядом зал.

— Всем привет!

Часть авантюристов ответило ему салютами и кивками.

Дюк прошёл к столовой и заметил Санчо.

— Привет Санчо, поздравляю!

— С чем? — посмотрел на него юный авантюрист.

Дюку было около двадцати лет. Рост средний, и внешность у него была совершенно обычная. На лице только выделялись полные энергии карие глаза.

— С обогащением твоего отца.

— А, понятно. Спасибо!

— И сочувствую!

— А сочувствуешь почему?

— Твоего двоюродного брата Мудио уже осудили на восемь лет каторги. Бедняга со своими сообщниками убил торговца, продавшего в Илде свой магазин.

— А… — открыл рот Санчо. С Мудио он не общался. И с его отцом Финчо тоже не общались. С тех пор, как дед выгнал отказавшегося заняться семейным делом старшего сына, отношения с ними были плохие.

— На него доложил страже его собственный отец, правда их общак так и не нашли, — улыбнулся Дюк.

— Я вот думаю, где мне жить? — проговорил Санчо.

— Знаю я неплохой домик за золотой в месяц, — подмигнул ему Дюк. — Если хочешь, я провожу тебя после завтрака.

— Хочу!

Санчо совсем не знал о том, что произошло в его семье. Впрочем, никто кроме Финчо не знал об этом. Как-то раз отец и сын решили вечером выпить. Язык Финчо развязался, и он стал корить сына, за то, что тот бесполезный бездельник. На что набравшийся Мудио, сказал, что он с подельниками убил и ограбил торговца, подделав всё под нападение гоблинов. Услышав это, Финчо стал требовать свою долю, причитая, как много сил и денег он потратил на воспитание Мудио. На что Мудио послал его подальше и отказался что-либо давать. Они разругались, и эту ругань слышал Джозеппо, подходя к дому старшего сына. На следующий день Финчо, протрезвел, не пошёл на работу, а вместо этого стал следить за сыном. Зная его, как свои пять пальцев, он нашёл место, где тот прятал общак банды. Но поскольку Финчо понял, что если он украдёт его, то Мудио догадается, кто это, и ему не сдобровать, он решил перестраховаться. Он донёс на сына страже, когда те его схватили, он забрал общак, сел на дилижанс и уехал в столицу. И больше в Илде его никто не видел. Дружков Мудио поймали в тот же день, и не смогли только найти исчезнувший общак. Они думали, что кто-то из них перепрятал деньги, но всё было напрасно. Никто общак так и не нашёл. Даже маг дознаватель правды, понял, что деньги унёс кто-то другой. Но искать его уже не стали, по причине слабости следа и самого мага. Посему через несколько дней состоялся суд, и когда усталый Санчо пришёл в Илд, его двоюродный брат, попытавший удачу через разбой, покинул город в клетке со своими товарищами.

Об этом суде знали все в городе, но для Санчо это стало открытием.

— Не хочешь на мне жениться? — посмотрела на него Диана.

— Что? — хлопал глазами Санчо.

— Это я просто так сказала, — пошла она попятный девчонка.

Ожидая пока Дюк завтракает, Санчо бродил у стены с заданиями и смотрел на листки, читая однотипное содержимое. В углу он заметил небольшую чёрную доску, где мелом были написаны имена погибших авантюристов и их уровни.

После завтрака Дюк проводил Санчо к дому, и тот был не в восторге от увиденного. Двухэтажный дом, был старой постройки, зато недалеко от центра. Там лет тридцать никто не жил, но добротная постройка того времени давала о себе знать — дом хорошо сохранился. Мебель утонула в пыли, и грязи. Но как и во всех старых домах города там была канализация и даже водопровод, который правда уже давно не работал во всём городе. Санчо дом понравился, и авантюрист решил раскошелиться, взяв его на месяц.

Вернувшись в гильдию, он понял, что совершенно устал и решил помыться. В бане никого не оказалось, и стоя перед зеркалом после мытья Санчо себя не узнал. Он больше не был пухленьким мальчиком, которым все знали его полтора месяца назад. Живот исчез, и не осталось ни капли жира. На руках и ногах появились мышцы, да и Санчо показалось, что он стал заметно выше.

Поиграв бицепсами, он накинул полотенце и стал вытираться.

Вечерело. На забытую среди болот деревню спустились сумерки. Над бывшими топями поднялся белый туман, густой как молоко. Комары небывало оживились и заполонили деревню жужжащими армиями. Где-то вдалеке за уснувшей деревней квакали зелёные лягушки. Их надрывные голоса особенно хорошо разносились по вечерам. Лаяли дворовые собаки, которых было здесь не так уж и много. Похолодало. Днём жара казалось неприятной, воздух душным. Теперь же он казался липким и холодным.

Майя сидела в комнате в пустующем трактире. Восемь дней девушки уже застряли в этой ужасной деревне. Восемь дней гоблин-насильник не вылазит из своей норы. Сначала девушки ждали его появления, потом поняли, что нужно действовать. Майя стала следить за домом колдуна и заметила, что каждый вечер к нему бегает деревенский мальчишка. Его оборванный силуэт каждый день мелькает в вечернем сумраке. На следующий день, девушка нашла его и с помощью угроз и серебряника узнала о том, что он доносит колдуну.

Догадки оправдались — колдун узнавал дела в деревне, особенно про авантюристов. Соблазнив мальчишку ещё одним серебряником, Майя попросила его доложить, что они уехали. Мальчишка боялся колдуна, но она легко убедила его, пообещав защиту.

Теперь вот его силуэт приблизился к хижине колдуна и исчез за её дверью.

Тьма сгустилась над унылой деревней. В домах уже закрыли дырявые двери. И чахлые собаки выли на растущую Луну, почти достигшей полнолуния.

«Нехорошее время!» — думала Майя.

Облака закрыли ночное светило, погружая мир во мрак.

Прошло ещё пол часа, и стемнело окончательно. Майя села на кровать, сняла туфли, затем взяв тканые штаны, она надела их, приподнимая красную тунику. На улице уже похолодало. Впрочем, она надела их ещё по тому, чтобы гоблину было сложней добраться до неё. Мало ли что. Перетянув их ремнём, девушка повесила на пояс кинжал. Взяв посох в левую руку, он пошла вниз.

Атэнаис сидела в маленьком сарае рядом с тощим ослом, слушая доносящиеся снаружи звуки. Этот сарай она выбрала неслучайно. Лили, исцеляя крестьян, быстро узнала кого и сколько раз насиловал гоблин. Девушку из этого дома, он насиловал чаще всего.

«Ну, что я здесь делаю! — пролетела у Атэнаис мысль. — Мой отец теперь премьер-министр, а я прячусь по сараям в компании ослов, кур и гусей».

Осёл задрожал, Атэнаис приникла к маленькому окошку смотрящему на истоптанное крыльцо. Там появилась невысокая тень с рюкзаком за спиной. В темноте было сложно разглядеть больше. Всё сливалось в ночном мраке. Было ясно только одно: к двери подошёл гоблин. Он не шумел, не ломал ничего, а снял рюкзак, достал оттуда связку ключей и быстро отпёр дверь. Затем спрятал ключи в утробе рюкзака, надел его и скрылся за дверью, прикрывая её за собой.

Атэнаис стала ждать.

Каждое мгновение ожидания длилось вечностью. Она хотела поспешить, чтобы спасти несчастную, но как говорила Майя, гоблина нужно убить одним ударом. Если этого не сделать, то колдун не умрёт. А значит, гоблин должен быть полностью погружён в своё занятие, и не должен заметить приближение мечницы. Сжав волю в кулак, девушка ждала.

Через пять минут Атэнаис вышла из сарая. Она достала короткий меч, чтобы не шуметь в доме. Клинок отливал от света выглянувшей из облаков луны. Дверь оказалось не запертой. Девушка вошла в тёмные сени. Вторая дверь тоже была открыта. Легко ориентируясь в небольшом доме, Атэнаис почувствовала странный запах. Он шёл из-за приоткрытой двери. Девушка приникла к ней, и открыла её. Там на кровати работал бёдрами гоблин. На полу стояла курительница, из которой шёл сладкий дымок. Атэнаис не успела его вдохнуть, как почувствовал слабость в ногах.

Она стиснула зубы. Три шага вперёд, колющий удар клинком в сердце гоблина. Меч вырвался наружу из гоблинской груди, заливая кровью девушку без сознания. Гоблин мгновенно умер. Его тело стало клониться вперёд, утягивая за собой Атэнаис.

В голове Атэнаис всё шло кувырком. Каменные стены начали плясать, а протёртый пол уходить из-под ног. Она вытащила меч из тела, рухнувшего на спящую девушку, и, держась за необработанные стены, пошла наружу. Тёмный коридор проплыл мимо неё, за входной дверью показалась ночная улица. Сев на небольшое крыльцо, девушка отключилась.

Проснулась она от того, что её трепала за щёку Майя.

— Что такое?

— Я убила его… — с трудом ворочая языком, проговорила Атэнаис. — Там курительница с травами. Она усыпляет всех.

Майя кивнула и, задержав дыхание, нырнула в дом. Секунд через тридцать она вынесла керамическую курительницу, похожу на свинью, выбросила на дорогу её содержимое и растоптала его. А потом, отпрыгнув в сторону, жадно вдохнула свежий воздух.

— Теперь надо подождать, пока внутри всё выветриться, — Майя широко открыла входную дверь. Атэнаис вернула меч в ножны и попыталась подняться. Майя протянула ей руку, и потянула на себя. Они вдвоём отошли к грунтовой дороге и сели у забора.

Атэнаис молчала, с каждым новым вдохом у неё прояснялось в голове.

Деревня спала. На небе авантюристкам светила луна, изредка закрываемая облаками. Она излучала спокойствие. Стрекотали кузнечики. Где-то вдалеке ухала сова. За время её путешествий все эти знакомые звуки стали настолько привычны, что Атэнаис уже не обращала на них внимания.

А ведь раньше у неё была другая жизнь: ежедневные занятия на скрипке, редкие уроки фехтования, этикет, история, геральдика, салоны и кавалеры. Впрочем, это были не те салоны, и не те кавалеры, которые нужны были её отцу. Но это уже в прошлом. Атэнаис больше не вернётся к той жизни. Она теперь слишком скучна для неё, как детская игра.

«Да и на самом деле, всё это лишь игра высшего света, — думала Атэнаис. — Человеческая игра, где те, кто считает себя выше других, ведут свою на самом деле обычную и такую же скучную жизнь, как и те, кто утопает в самом низу. Всё едино. Везде одно и то же. И глупо думать, что где-то будет по-другому, что можно найти такую страну, такое место, где не будет этой глупой игры, фишками в которой служат людские жизни и судьбы».

Майя смотрела на холодные звёзды, думая о том, как прикарманить добро колдуна. В случае подобном этому они имеют на право на добычу. Даже наоборот: теперь их обязанность узнать, что делал колдун. Деревенский стражник наврядли будет сопротивляться, тем более, что им положены трофеи. В этих местах всё глухо, и даже слабые маги вызывают уважение или страх у крестьян, как этот деревенский колдун.

Через пол часа, когда Атэнаис уже отошла от усыпляющего дыма, к девушкам подошла Лили. Её белоснежные локоны и посеревшее одеяние хорошо виделись в темноте летней ночи.

— Что такое? В деревне слишком тихо.

— Я убила его, — кивнула рыжая. — Надо проветрить дом.

— Иди за старостой, — посмотрела на неё Майя.

— Хорошо! — ответила блондинка, и опять скрылась в темноте.

Лили уже хорошо знала эту деревню. Она побывала почти в каждом её доме, и могла бы сказать кто чем живёт. Сейчас ей было спокойно, от того, что она устранила то, в чём участвовала.

«Интересно, знал ли Элдри, что будет делать старик?» — она тут же подумала, что несомненно знал.

Может поэтому и отдал ему гоблина. И конечно сделал это не ради трёх золотых. Может он хотел убить колдуна. Потому, что неизвестно что этот колдун делал здесь и в соседних деревнях. Тут нужно расследование, которое, увы, некому проводить. Много в рассказах крестьян насторожило девушку, но пока это были не её заботы. Главное колдун был остановлен, причём с прямым доказательством того, что именно он одерживал гоблина. А что он делал ещё, это неважно. Главное, что есть результат. Даже, если бы девчонки не пошли на заказ, то колдун тоже мог погибнуть. В конце концов, заказ бы выполнил кто-нибудь другой.

Лили побежала по тёмной улице в направлении центра деревни. Долго стуча в прочную дверь, она разбудила старосту, и тот сразу понял в чём дело.

Минут через двадцать, она подошла к дому, где убили гоблина, со стариком в халате.

— Вы убили гоблина? — спросил волшебницу староста.

— Не только, гоблина, но и использовавшего его колдуна, — подошла к нему Майя. — Мы должны удостовериться, что всё это так. Я хочу, чтобы вы присутствовали при осмотре. Комнаты уже выветрились. Войдём же.

Они вчетвером вошли в маленький дом, там всё ещё стоял лёгкий запах сонных курений, и на полу мерцали капли крови от меча Атэнаис. Старик осветил маленькую комнатку своим фонарём и вздрогнул. Заливая кровью узкую кровать, там лежал туп гоблина.

Майя подошла к гоблину, и посмотрела на его шею, а затем на руки и ноги.

— Здесь везде есть надрезы, необходимые для упрощения его одержания. Правда, они уже зажили, но шрамы остались.

— Какой ужас! — открыл рот старик. — Бедная Герта.

Он подбежал к девушке и сбросил гоблина на пол.

Майя взяла кожаный рюкзачок насильника.

— Здесь лежит комплект ключей. Без сомнения это дело рук деревенского колдуна.

Жертва гоблина слишком сильно надышалась курениями и ещё не пришла в сознание.

— Проклятый колдун! — закричал старик. — Ублюдок. Точно так же он изнасиловал мою дочь!

— Мы должны пойти к нему, чтобы удостовериться, что он мёртв! — подошла к старосте Майя.

— Сейчас!

Небо заволокли облака, поглотившие лунный свет, и деревня погрузилась во тьму. Теперь в ней стало ещё страшней, а где-то вдалеке послышался волчий вой. Он надрывно пролетел над высохшими топями и прокатился над соломенными крышами домов, наполняя души людей зловещим холодом.

Авантюристки со стариком поковыляли к дому на окраине. Теперь к ним присоединились несколько крестьян с факелами.

Дом деревенского волшебника выплыл из темноты, и Майя подошла к двери. Она несколько раз постучала, но никто не отозвался. Затем открыв гоблинский рюкзак, она достала связку ключей, а потом один ключ на металлическом кольце. Он и открыл входную дверь, и незваные гости вошли в заставленный барахлом дом.

Колдун лежал мёртвым на своей кровати.

— Это сделал несомненно он! — смотрела на старика Майя. — Мы должны обыскать этот дом, и забрать отсюда все опасные вещи. А вы написать о том, что задание выполнено.

— Сейчас! — старик смотрел по сторонам.

— Вот! — Майя достала бумагу с заданием, и старик черканул на ней на письменном столе.

— Здесь есть очень много опасных вещей! — начала Майя. Она знала, что старик будет слушать её, поскольку у волшебников есть авторитет. И в деревнях редко встречаются волшебники высокого ранга. — Я хочу, чтобы вы выставили караул вокруг дома, до завтрашнего утра, чтобы никто сюда не заходил и ничего не выносил.

— Хорошо! — кивнул старик.

— Завтра мы обыщем хижину, и уничтожим всё, что представляет опасность!

Затем она застращала старика и деревенских несколькими придуманными на ходу случаями, о том, как люди позарились на добро колдунов, а затем заболели и умерли. Все согласились, что пока хижина не будет обезврежена лучше туда не соваться, закрыв дом, девушки пошли спать в трактир.

В гильдии кончился последний день месяца. Именно в этот день подводился итог. Жюли захлопнула толстый журнал и пошла на третий этаж. Настенные часы показывали десять, но авантюристы ещё до сих пор разговаривали в столовой холла. На третьем этаже девушка зашла в канцелярию, заполненную стеллажами с папками, где ярким светом горели волшебные кристаллы. Там за столом уже сидела готовая к работе Летиция. За ночь ей предстояло перенести все неоконченные задания в новый журнал. Потом уже клерки из старого журнала внесут информацию в личные дела авантюристов и населённых пунктов.

— Как день? — спросила у Жюли Летиция.

— Много приходило с успехом.

— Это хорошо, — кивнула та. — Больше успеха — меньше мне придётся переписывать.

— В этом месяце много погибших…

— А были времена, когда мы даже снимали доску скорби за ненадобностью…

— Да, но не теперь, — Жюли опустила голову. — В этом месяце просто какой-то ужас. А всё гоблины.

— Да, не говори…

— Я пойду спать! — кивнула Жюли.

— Я слышала, ты была влюблена в Элдри де Колдифаера? — повернула голову Летиция.

— В него было влюблено много девушек, но никто не хотел от него детей… — Жюли посмотрела на Летицию. Та листала журнал, определяя объём ночной работы.

— Проклятье… Что теперь с ним? Ты слышала, что Эреборн повёл в атаку свою нежить. Она должна зачистить приграничные земли с империей магов.

— Да, ужас… — зевнула Жюли.

— Но всё же лучше, чем гоблины.

— Ладно, я устала, пойду спать! — зевнула Жюли и вышла за дверь.

В это время Санчо сидел за столом, ужиная со случайной компанией. Они в подробностях рассказывали ему о том, как сходили на гнездо гоблинов.

— Мы бросали факелы в каждый новый коридор! — говорил парень.

«Они пошли в гнездо вдевятером, — думал Санчо, — сколько же получил каждый?»

Пока Санчо придавался столь плачевным раздумьям, Стив в домике Джульетты, жарил её в кровати. Он был так занят, что совершенно забыл о предосторожностях, например, не запер дверь в спальню.

Старик Гарх медленно брёл к своему дому. Сбежав с каторги, он должен был встретиться со своим подельником, который должен был, по мнению Гарха, помочь ему скрыться от закона. Но Гарх удачно украл бутылку гномьей водки, и она вымыла последние капли мозгов из его головы. Поэтому он бродил по улице в обносках и смотрел на дома.

Когда бывший старьёвщик подошёл к дому Джульетты. Он услышал лёгкие стоны его дочери. Это ввергло его в бешенство. Он рванулся к двери и взлетел по ступенькам. Затем пытаясь открыть её, но она оказалась запертой.

Гарх тряс старую ручку. Затем отошёл от крашенной двери, и от удара плечом она затрещала. Папаша Джульетты спустился с крыльца, поднял тяжёлый вазон гномьей работы с сухими цветами, и красный, как рак, поднялся с ним. Придав ускорения вазону, он проломал им хлипкую дверь и ввалился в гостиную. Двадцатикилограммовый вазон с грохотом разбился о вытертый пол, но к несчастью для себя Стив был так увлечён Джульеттой, что не придал значение этому звуку.

Взбешенный пьянтос полетел по каменной лестнице, миновал короткий коридор, распахнул дверь в свою старую спальню, где было открыто окно на узкую улицу.

— Ублюдок! — бешеный старик, схватил стул, на котором лежали вещи Стива, и, подняв над головой, обрушил на спину любовнику.

— Нет! — завизжала Джульетта.

— Ничтожество! — Гарх сбросил Стива с кровати и принялся пинать его ногами. — Как ты смеешь ебать мою единственную дочурку, ничего не заплатив мне!

— Папа не надо! — спрыгнула с кровати Джульетта.

— Спасите! — орал Стив.

Но Гарх обрушил на него ворох пинков, не давая ему подняться.

— Стража! — что есть мочи закричала Джульетта.

— Поганая ссучка, это так то ты любишь своего отца! — Гарх забыл про Стива и направился к Джульетте, между ним и дочерь пролегла двуспальная кровать.

— Знаешь, как я твою мать убил? Ссуку подколодную! — он медленно начал обходить кровать. В это время внизу послышался гулкий топот стражника. Выехал из ножен меч, затем вздрогнули каменные ступени лестницы. Хлипкая дверь распахнулась, в проёме стоял стражник в доспехах.

— Ты арестован, папаша Гарх!

— Так я тебе и дамся! — старик схватил меч Стива и достал его из ножен.

— Брось оружие!

— Заткнись щенок! — заорал Гарх. — Иначе я убью тебя, а потом всех их!

Он бросился с мечом на стражника, занеся его над головой. Однако на половине пути, Гарх замер. Из его живота торчал клинок.

Покачнувшись, старик упал и испустил дух, а Джульетта, кутаясь в простыню, визжала от страха.

А совсем рядом, через несколько улиц, где стояло высокое здание гильдии авантюристов с башенкой и шпилем наверху, шла совершенно другая жизнь. В ней не было места ни для пропившего мозги папаши Гарха, ни для испуганной Джульетты, ни для расторопного стражника. И даже Стив бывал в этой жизни только проездом.

В столовой горели фонари с волшебными кристаллами. Санчо теперь сидел один за столом. Его компания отужинала и пошла спать. А он думал о том, как завтра загрузит Диану чисткой своего нового дома. За время его отсутствия так много изменилось, что он не мог поверить в то, что теперь его отец богат, а он сам — авантюрист. И это первый месяц его авантюризма. А что будет дальше — даже представить страшно.

Позже уже лёжа в узкой комнате, он думал о том, что скажи ему кто-нибудь полтора месяца назад, что так случится, он бы никогда не поверил этому. Послушав сегодняшних парней, он понял, что ещё очень неплохо сходил и принёс немало по меркам новичков денег. Они шли на гнёзда большой толпой, и это гарантировало их выживание и выполнения задания, но обещало маленькую прибыль.

У него всё по-другому.

Санчо усмехнулся.

Что теперь?

А в это время в особняке, где теперь жила семья Бродино царствовал скандал.

Бабушка Санчо — Клавдия носилась по залу.

— Мой бедный мальчик, мой Санчо, как ты посмел его выгнать!

— Сколько можно мама! — сжал кулаки Пончо. — Санчо уже достаточно взрослый, чтобы решать сам.

— Как ты мог поступить так!

— Он сам того захотел! — поднялся вверх Пончо. Клавдия выносила ему мозг с самого утра.

— Твой старший сын исчез! — подбежал к ней дед Джозеппо. — А твоего внука отправили на каторгу. И ты даже не дала денег, чтобы я подкупил судью и облегчил мальчику участь. Он такой же мой внук, как и Санчо.

— Молчи, старый придурок! — заорала на него Клавдия, пытаясь вырвать оставшуюся шевелюру у деда. — Чем старше ты становишься — тем тупее! Как ты посмел потратить такие большие деньги на шлюх! Финчо на самом деле не твой сын, я нагуляла его от постояльца в деревне! Так что Мудио не твой внук и нечего на него тратить деньги!

— Я подозревал! — стал орать дед, махая руками. — Подозревал.

— Нечего было в столичном борделе шлюх мять! Думал, что безнаказанным останешься? Я вот тебе и отомстила!

— Так вот в кого он! Вот что значит дурное семя! — у Джозеппо покраснело лицо.

— Старый дурак, ты ничего не можешь, кроме как тратить наши семейные деньги!

— Заткнись старая карга! Ты отравила мне всю жизнь!

— Лучше бы ты сгорел вместе с домом! Как мне теперь смотреть в глаза старым знакомым! Тем, кому я сама лично сказала, что ты, старый пердун, умер!

— Тебе только одно на уме! — старик оттолкнул бабку и выбежал из комнаты в слезах.

— Мой бедный Санчо! — закричала бабка. — Как ему там спиться? Не слишком ли жёсткая у него кровать? Хорошо ли он кушает? Не перетруждается ли?

Она ещё долго кричала в истерике, а Санчо прекрасно спал в маленькой комнатке гильдейского общежития и видел яркий сон про будущие подвиги.

Глава 14

В главном храме Арна — столице новообразованного королевства Ёрн шла церемония бракосочетания. Пьер де Колдифаер женился на волшебнице Вельге. Уже прошёл год с того момента, как Жак и Астольфо зашли к нему в хижину. После объединения с Вельгой, события стали стремительно разворачиваться. Они вернулись в столицу, и там с помощью силы магии Пьера и Вельги уничтожили всех политических противников восстановления Ёрна и их армии.

Теперь троица героев стоит у руля.

Недавно прошла коронация, перед ней Жак Диног, предлагал Пьеру стать королём, поскольку король-маг, да ещё такой могущественный маг, мог бы увеличить престиж королевства. Но Пьер, отказался, ссылаясь на свою неграмотность.

Теперь Пьер один из богатейших дворян Ёрна, и ему необходимо было сделать законными их отношения с Вельгой в глазах общества. Пьеру плевать, но этого хотят Вельга и новый король. Поэтому они играют свадьбу.

В огромном зале храма собралась вся новая знать Ёрна. Всё же Пьер теперь один из первых людей в стране, и явка на его свадьбу обязательна. Он бы радовался своему величию, если бы не одно но…

Он вместе с Вельгой идёт к алтарю, где ожидает тощий жрец в белых одеждах. На Пьёре дорогой камзол. Бакенбарды стали ещё более густыми, и от этого Колдифаер выглядел ещё более диким. Вельга в красивом платье бело-голубого цвета. Жених и невеста доходят до роскошного алтаря, и начинается церемония.

Звучит надрывный голос жреца. Он поёт молитву, а затем наступает время клятвы. Пьер смотрит на Вельгу, и вместо привычных слов, он протягивает руку, обводя шею, а левой хватает невесту за талию. Через мгновение он приближает её губы.

Страстный поцелуй.

Нетерпеливый вздох жреца. Шёпот, прошедший по залу. А затем тело Вельги обмякло, и все смотрят на него. Из спины невесты торчит ручка кинжала, а тонкое платье алеет от текущей из раны крови.

Пьер роняет тело Вельги на пол, хватает камзол за воротник и рвёт его на две части. Прочная ткань, огласив зал громким треском, разрывается. Бывший жених рвёт на себе рубаху, оголяя исхудалый торс. Затем его правую руку охватывает яркое пламя.

— Я до сих пор в своих снах нахожусь в той хижине со своей семьёй! — он стиснул пальцы левой руки в кулак. — Я ничего не забыл, Вельга!

В следующий момент, правая рука вонзилась в плоть груди, проходя сквозь рёбра, как воду. Пьёра охватила пламя, и под потолок храма повалил чёрный дым. Жрец в ужасе отшатнулся к алтарю, а гости отошли к дверям. По толпе прошлась волна страха и визга.

В следующее мгновение Пьер вырвал своё сердце. Он поднял его над головой, смотря, как оно горит белым пламенем. Он упал в такой позе на колени, а через мгновение всё его тело рассыпалось прахом, и окаменевшее сердце упало на ступени алтаря.

Все, открыв рты, смотрели на произошедшее, не веря, что такое может вообще произойти. В одно мгновение королевство лишилось двух своих сильнейших магов. Гости роптали, и о том, что ещё недавно здесь стоял сильнейший маг королевства напоминал только заполнивший храм едкий дым, круглое пятно на полу и оплавившиеся ступени алтаря.

Лили проснулась. Открыв глаза, она опять увидела комнату пустого трактира, где они остановились.

— Опять эти сны…

И девушка закрыла глаза.

С самого утра Санчо бродил по своему новому дому. Пока Диана драила грязные полы, он слонялся, смотря на укутанную в паутину мебель. Идя по гостиной, он смотрел на большой камин, и сердце Санчо замирало — теперь он хозяин всего этого. Правда пока только на месяц. Но ладно. Пройдёт время, и он купит себе новый дом.

Большой и прекрасный дом.

Но затем он вошёл на кухню и посмотрел на завал мусора, на пустую плиту из красного кирпича, прогоревшие чугунки, сгруженные в углу. Ум тут же сказал ему, что придётся купить тележку с дровами. Да и нужна новая посуда. И ведро для воды тоже не помешает. И ещё нужно купить светильники. Конечно волшебные кристаллы дорогие, но масляные лампы тоже подойду. Хотя бы пару штук.

На радостях Санчо поднялся на второй этаж, где было две спальни. В большей из них, он посмотрел на огромную кровать. Матрацы превратились в труху, их нужно поменять либо просто выбросить. Да и убрать всё нужно капитально. Осмотрев спальню, он спустился на цокольный этаж, где расположилась большая ванна из кирпича и печка для нагрева воды. Санчо отметил, что дом хороший. Только вот надо купить бочку для воды, поскольку она уже много лет не течёт по трубам этого города.

Когда он поднялся наверх и на радостях посмотрел на то, как Диана отмыла комнату, он вспомнил про сапоги, которые нужно забрать у сапожника.

И тут он осознал — как много всего ему нужно купить, чтобы жить в этом доме! А у него так мало денег!

Это осознание свалилось ему, как снег на голову. Радость куда-то исчезла, и он уже не смотрел на всё как прежде. Теперь весь дом предстал ему океаном затрат, которые ему придётся погасить, чтобы жить в нём.

«Эх, если бы я не стал авантюристом, то отец бы на меня не злился и дал немного деньжат, — пронеслась у него мысль. — Нет, нет, — тут же усмехнулся он. — Если бы я не стал авантюристом, то до сих пор бы мы жили от выпечки хлеба, и умерли бы так. И никто бы и не узнал, что храниться в тайном подвале нашего дома. Так что я всё правильно сделал!»

Он усмехнулся.

Эх, если бы с ним в последнем походе был Элдри, то они бы с лёгкостью уничтожили бы всех гоблинов и вернулись бы с сундуками золота. А так, не успев даже побыть дома и как следует отдохнуть, он сразу же потратит с трудом заработанные деньги. И ему придётся идти опять в холодную и грязную нору гоблинов. Где пахнет дерьмом и тухлым мясом. Где пол покрыт слоем накопившегося дерьма, хлюпающего под сапогами. Где темно и страшно. Ему опять придётся куда-то идти. Опускаться в подземелья, чтобы забрать у гоблинов то, что они забрали у неудачливых людей.

Санчо опять предался фантазиям и пошёл за сапогами.

Купив по пути домой свежее бельё и новую одежду, он, вернувшись, принялся за уборку.

На высохших болотах началось солнечное утро. Крестьяне занимались собирательством, и деревня казалось особенно пустой. Кроме кур, уток и гусей, да смотрящих за ними ребятишек там никого не было. Деревенские стада бродили по высохшим топям с собаками и пастухами. И всё казалось спокойным, и всё обыденным, кроме одного.

Авантюристки потрошили дом колдуна. В комнате забитой сухими травами, старыми книгами и непонятным барахлом, они перерывали каждый сантиметр. Майя лопатой выгребла золу из камина, Лили, закрыв глаза, пыталась почувствовать ауру этого места. Атэнаис с отвращением смотрела на шкаф полный различных зелий. Тело колдуна лежало на кровати, и девушки совсем про него забыли.

Лили открыла глаза и увидела жёлтый огонёк, влетевший в самодельный шкаф с бутылками зелий.

— Здесь! — она указала тонким пальцем на огромный шкаф.

Майя тут же подошла к нему.

— Вынимаем бутылки и сдвигаем шкаф!

Они начали разгружать его, переставляя разномастные бутылки на свободный пол. Затем втроём сдвинули толстый бок шкафа. Под ним оказалась ниша, где лежал сундучок.

— Интересно, здесь есть враждебная магия или ловушки? — смотрела на него Майя.

— Если и была магия, я её уничтожила, — пожала плечами Лили.

Атэнаис вытащила меч из ножен и его кончиком приподняла сундучок, а дальше перчаткой достала его из ниши. Подняв клинком крышку, девушки увидели сияние золотых монет. Пересыпав золото в мешок, Атэнаис положила в сундучок несколько зелий и исписанные листы бумаги, валявшиеся на столе. А затем, поставив его на место, вместе с Майей задвинула шкаф.

Забрав несколько книг по магии, Майя повернулся к девчонкам.

— Мне что-то совсем не хочется узнавать, что он здесь делал и для чего. Посему предлагаю уходить. Сжигать зелья я боюсь. Неизвестно для чего он их делал. Надо искать не высохшие топи и утопить там всё его барахло, а сухие травы закопать в землю. Но делать это мне совершенно не хочется.

— Правильно! — кивнула Лилия. — Нужно для начала понять, что зелья и травы из себя представляют.

— Я думаю, крестьяне и сами справятся с вещами колдуна.

— По крайней мере, скажи им, что делать, — вздохнула Лилия.

— Я пойду к старосте, а вы возвращайтесь в трактир и седлайте коней, — Майя побежала в сени.

Старик оказался у себя дома, и девушка быстро растолковала ему, что они спешат, а нужно уничтожить остатки колдунского скарба. Бутылки с зельями выбросить в болото, а сушёные травы и амулеты закопать в землю.

Старик кивал, и после девушка ушла.

Позже, уезжая из деревни, они видели крестьян гурьбой идущих к дому колдуна.

— Ты думаешь, они на самом деле выполнят твои указания? — посмотрела на Майю Атэнаис.

Та пожала плечами.

— Не знаю, но в любом случае это будет на их совести.

Лили вздохнула.

Гнедые кони повезли троих девушек по насыпанной дороге назад в Илд, где своей жизнью жила гильдия авантюристов. А по бокам от них мелькали деревья, и частично высохшие топи, где в глубоких омутах всё ещё стояла вода, сияя на солнце холодным блеском. На ветках сидели птицы, и листва с прошлого приезда стала красивей и богаче. Но девушки уже думали о другом, и уносились вдаль подальше от этого гиблого места.

Следующий день для Санчо начался с пробуждения на жёсткой кровати. Поднявшись с днища из досок, откуда он убрал съеденные мышами матрацы, он вздохнул, предвидя огромное количество работы.

«Никогда не думал, что дом, это столько всего! Я тут разорюсь. Теперь я понимаю, почему многие ничего себе не покупают, а так просто живут в гильдии. Они всегда могут переехать в другой город, где больше заданий и жить там, — думал Санчо. — А теперь я должен буду купить кучу разных вещей, чтобы просто жить здесь и чувствовать домашний уют. Кстати, как там Диана?»

Он поднялся, оделся. Напялил на себя кольчугу, чтобы выглядеть более солидней и спустился вниз. Диана уже поднялась и мыла мебель.

— Доброе утро! — улыбнулся Санчо.

— И тебе тоже! — кивнула девушка.

— Сегодня пойду в гильдию, узнаю, что там и как.

— Ты пойдёшь на задание?

— Пока не планирую, — Санчо одел сапоги, совсем недавно сделанные сапожником.

Собравшись, он направился в гильдию, где планировал провести день, слушая рассказы авантюристов.

В королевском дворце Ёрна царило спокойствие. Казалось, что больше ничто не мешает размеренной жизни. Все уже смирились с тем, что Эреборн король, и теперь наслаждались тишиной. Армии гоблинов, хлынувшие с юга, особенно не волновали жителей столицы, и они знали о гоблинах только из рассказов прибывших туда авантюристов. Дворец был на удивление пуст. Это раньше, при Бьёрне то там, то сям сновали различные аристократы, шептались, подсижывали друг друга. Теперь же никто не посещал дворец без крайней необходимости, чтобы ненароком не обратиться в пепел, разозлив нового короля.

Эреборн стоял на лестнице и смотрел на огромный портрет, прикрепленный к стене развилки. Там во весь рост были изображены три человека: Жак де Диног, Пьер де Колдифаер и Астольфо де Грандине. Все три новоявленных аристократа, стоявших во главе образовавшегося королевства Ёрн.

Маг смотрел на своего давнего предка, вздыхая. К нему сзади подошёл его внук — старик Эгиль. Скрипя доспехами, он поднялся по лестнице и стал на развилку. Сзади его была лестница вниз, в дворцовый холл, по бокам — массивные лестницы на второй этаж. А перед ним — огромный портрет, потемневший от времени.

— Сколько же лет он висит! — выдохнул Эгиль, подняв забрало. Под ним показалось заросшее белой бородой старческое лицо.

— В моё время, он был чуть-чуть светлее, — кивнул Эреборн. — А так ему более семисот лет. Семьсот лет страной правили Диноги, и мы им в этом помогали. Это казалось в порядке вещей. В конце концов — так решили наши предки.

— И тебе это нравиться?

— Нет, — покачал головой Эреборн. — С самого начала королём должен был стать Пьер. Именно он был лучшим кандидатом. Если бы он не страдал от прошлых утрат, то так бы всё было. Но при коронации Пьер дал клятву, и мы следовали этой клятве, пока Диноги не нарушили свою.

— Прошлое… — выдохнул Эгиль. — Оно до сих пор давлеет над нами.

— Больше нет нас, — поднял голову Эреборн. На его лице царила мрачная мина. — Последний наш потомок мёртв, а мы лишь тени в этом мире. Я вернул нас, использовав силы проклятия, и мы несём его печать. Мы живём благодаря тому, что погиб Элдри.

— К слову, о драконах.

— Да? — Эреборн повернулся к внуку.

— Они мертвы.

— Это хорошо.

— Армия Феллито разгромлена. После того, как они прошли вглубь бывшей империи магов, то драконы заметили такое большое скопление людей и напали. Погибло по крайней мере не меньше ста тысяч человек, остальные в панике бросились к границе своей страны. Но большая часть их, увы, не дойдёт. А та, что дойдёт посеет в королевстве Феллито ужас и панику.

— Понятно.

— После этого я сразу убил всех двенадцать драконов. На последнем сила меча иссякла, и он заснул.

— Меч опять заснул, это хорошо! — кинула Эреборн. — Надеюсь, он больше никогда не будет пробуждаться.

— Я отнёс его в твой кабинет.

— Хорошо! Ты принёс хорошую новость, и я на радостях хочу побеседовать с королём Феллито, но одному соваться в этот осиный улей даже мне не безопасно.

— С удовольствием составлю компанию.

Они развернулись и пошли вниз к выходу.

В королевском парке дворца Феллито стояла редкая для этого времени года прохлада. Столица Эмбир располагалась совсем рядом, но звуки из неё не доходили до этого места.

Пятнадцатилетняя принцесса играла среди лабиринтов кустов со своей младшей сестрой и фрейлинами. Жгучая брюнетка в свободном белом платье прошла мимо аккуратно подстриженного кустарника.

— Пошли к Неллиусу, — подбежала к ней семилетняя сестра в таком же свободном платье. — Я только что видела его в парке.

— Что старик делает во дворце? — посмотрела на сестру принцесса Фрина.

На её памяти он не так то часто сюда являлся.

— Он сказал мне, что ждёт папу.

— Пошли, — коснулась белоснежной рукой плеча сестрёнки Фрина, и направилась к лабиринту кустов.

Здесь царила удивительная прохлада, и, казалось, будто бы сама природа благословила это место.

Пятеро девушек: две принцессы и три их фрейлины миновали вход в лабиринт из кустов и на первой же скамейке увидели странного человека в грязной робе чёрного цвета.

Он столь сильно контрастировал с роскошью дворцового парка, что это бросалось в глаза. Незнакомец сидел на мраморной скамейке, покрытой белым деревом в грязной робе. На его исхудалом лице читалось усталость и печаль. Ежик седых волос отливал серебристым цветом. А сама фигура казалось высохла от постоянной работы.

— Кто вы? — спросила Фрина.

— Я жду здесь короля вместо почтенного Неллиуса, — улыбнулся Эреборн.

— Для вас он его величество Инельмар Диенели, — поняв голову, Фрина посмотрела на Эреборна.

— А где Неллиус? — спросила его маленькая принцесса.

— Неллиуса не будет, — вздохнул Эреборн. — Его больше не будет. Никогда не будет. Он не придёт, и ничего не расскажет.

Послышались шаги, и к саду приблизился король Феллито в окружении небольшой свиты. Пышно одетые, сильно надушенные дворяне и их охранники подошли к входу в зелёный лабиринт.

— Где Неллиус? — спросил Эреборна король.

В этот прекрасный день, вся королевская семья отдыхала в парке.

— Неллиус, — пожал плечами король Ёрна. — Я превратил его в камень, и то, что было им раньше, валяется за этими кустами.

Боевой маг, подбежал к Инельмару, желая что-то шепнуть на ухо, но в одно мгновение, его тело объяло блеклое сияние красного цвета, и он превратился в пепел, упавший на мраморные плиты.

В этот момент все сжались, принцессы и фрейлины вжались в зелёную изгородь, а убежать им мешали люди короля.

Эреборн поднялся со скамейки.

— Эреборн де Колдифаер! — побледнел загорелый Инельмар, которому было уже лет за сорок.

— Именно! — улыбнулся Эреборн. — Что-то долго вы не могли понять кто я. Неужели в тех пьесах, где меня вспоминают и глупых представлениях я выгляжу по-другому? А ведь у меня появился повод прийти в ваше прекрасное королевство. Особенно после того, как вы любезно организовали вторжение гоблинов. С Бьёрном это бы могло пройти, но со мной нет. Королевские маги раньше никогда не выходили за барьерный хребет. И мало вероятно, что они могли бы узнать, почему гоблины побежали к нам.

— Какие гоблины, — пожал плечами король Феллито, однако не двинулся с места. — Я ничего не знаю?

— Так же не знаете о плане ослабления Ёрна, который сами же и придумали. На тех документах стояла королевская подпись и печать. Вы справедливо решили, что это помешает Ёрну начать, как и вы, экспансию на восток. Но вы ошиблись. Ваша экспансия провалилась. Именно для того чтобы доложить это Неллиус и явился во дворец в срочном порядке. Не раньше как сегодня на рассвете, двенадцать чёрных драконов сожгли большую часть лагеря вашей армии.

— Я не верю! — вскричал король.

— Вести дойдут и без Неллиуса, — рассмеялся Колдифаер. — А в Ёрне погибло от гоблинского нашествия чуть больше тысячи человек. Немного. Но и не простительно! Это Бьёрн бы недоумевал, и усиливал страх перед заброшенными землями за хребтом. Но я не он! И я поступаю по-другому.

— Я могу заплатить компенсацию, — Инельмар попытался выпрямить спину.

— Я пришёл сюда не за этим, я пришёл сюда спросить вас, почему мне следует оставить вас в живых? Сейчас никто не сможет мне помешать вас убить. Все основные силы находятся за границей королевства. Маги из королевской охраны вероятно уже мертвы. Я хочу спросить вас, зачем вы нужны мне? Зачем мне надо Феллито? Зачем мне ждать, когда вы придумаете очередную пакость?

Одна из фрейлин принцессы рухнула в обморок.

— Мы с прошлым королём были в хороших отношениях. Я хотел отдать свою любимою дочь Фрину за принца Леона, — пролепетал король.

— И это не помешало вам задумать пакость с гоблинами. Я прекрасно знаю, что такие вещи не делаются за один день.

— Это была ошибка, — Инельмар опустил голову. — Я хотел, чтобы Диног не мог осваивать земли империи, занимаясь гоблинами. У нас были прекрасные отношения. Сейчас после долгих лет изоляции мы общаемся со страной с другого континента. Они присылают корабли. Там тоже есть жизнь.

— Жизнь есть везде, где нет меня, — усмехнулся Эреборн. — И где нет вас.

— Все мы совершаем ошибки!

— Но у ошибок разная цена.

— Мы можем всё вернуть!

— Да, у вас перенаселение! — Эреборн обвёл их взглядом.

— Мы имеем выход к морю.

— Впрочем, пока на этом всё, — кивнул Эреборн. — Остальное я сообщу через послов. Или если посчитаю, что вы мне больше не нужны, то в личном порядке, перед тем, как обратить вас в пепел.

Он поднял руку вверх и начал медленно отрываться от земли. Все смотрели, не двигаясь, пока он не исчез в облаках.

Когда Санчо вошёл в зал гильдии, у стойки там стояла Жюли. Она помахала ему рукой, он подошёл к ней.

— Добрый день.

— Добрый день, — улыбнулась она. — Тебя наверху ожидает одна девушка.

— Меня? — открыл рот Санчо. Он стал перебирать события последних дней. — Это не мои прошлые компаньонки Майя, Лили или Атэнаис?

— Нет, — улыбнулась Жюли. — Это эльфийка.

Санчо открыл рот и не мог пошевелиться.

— Ко мне?

— Да!

— Может быть, она меня с кем-то попутала?

— Нет, она спрашивала Санчо Бродино — ученика Элдри де Колдифаера.

Санчо вздрогнул, не зная, что и сказать. Он испугался, в то же время это его заинтриговало. Эльфы были редкими гостями в людских королевствах. Особенно в последнюю сотню лет.

— И что ей от меня надо? — выдавил из себя бывший ученик пекаря.

— Вот это ты и узнаешь, — улыбнулась ему Жюли. — Она ждёт тебя на втором этаже в самой ближней к лестнице комнате.

Девушка показала Санчо на лестницу. Он забыл о завтраке и направился наверх.

«Во всяком случае, наврядли я кому-то нужен, — подумал он. — Скорее всего, это как-то связано с Элдри».

Он подошёл к двери и задумался. Нужно было что-то решить. Эльфы не обычные гости, и наверняка она будет просить о чём-то необычном или опасном. Он хотел было уйти и не встречаться с девушкой, но любопытство взяло верх. Санчо открыл дверь и заглянул в маленькую комнатку. Там за столом сидела девушка в кожаных штанах, закинув ногу за ногу. Санчо всмотрелся в кожаную куртку и шляпу с полями, которая прикрывала лицо. Вся одежда на ней была коричневого цвета, и даже сапожки с небольшими каблуками. На узкие плечи падали золотые кудряшки.

— Привет, Санчо! — она сняла шляпу, показывая утончённое лицо.

— Д-да…

— Заходи, не стоит меня бояться, — улыбнулась она.

— Хорошо, — кивнул Санчо и, войдя, закрыл дверь.

— Садись.

Санчо сел напротив неё.

— Зачем я вам понадобился?

— А как ты думаешь?

— Я думаю, это как-то связано с моим наставником Элдри де Колдифаером.

— Ты угадал, — кивнула эльфийка.

— И чем я могу быть полезен?

— Я Ойё, — она выпрямилась. — Я слышала, что ты будучи учеником Элдри был у него в поместье.

— Да, — кивнул Санчо, — приходилось.

— Я хочу проникнуть в поместье, и мне нужен человек, который был там, и которого защитные заклинания будут воспринимать как своего.

Санчо побледнел. Вернуться туда? Только от одной мысли об этом ему стало плохо. Он никогда не вернётся туда. Лучше больше никогда не видеть и не слышать об этом. Лучше забыть, что это поместье вообще где-то существует. Забыть всё, как страшный сон. Нет, он не вернётся туда, он вежливо откажет эльфийке.

— Я не могу вам помочь.

— Я хочу нанять тебя в качестве эскорта до поместья. Плачу вперёд — сто золотых, — она достала из-под стола толстый кошель и поставила его на круглый стол. Санчо не смог удержаться, чтобы не развязать его. Он развернул толстые шнурки и открыл. Внутри сияло золото. Блестящие монеты лучились в солнечном свете, падающем из окна.

Он сглотнул слюну.

«Не может такого быть! — пронеслась мысль. — Это сон, это ловушка. Зачем кому-то идти в поместье, тем более, что его новый владелец вряд ли будет рад этому».

— А как же король? Он вряд ли будет рад незваным гостям? — открыл рот Санчо.

— Короля я возьму на себя.

— Понятно!

— В случае если ты откажешься, я обращусь к девчонкам, они, я слышала, тоже были там.

Это внесло в голову Санчо сумятицу. Да, ведь не только он был в этом поместье. Он вспомнил про снятый дом, который убирала Диана, и подумал, как много нужно вложить в него денег. Ведь это хороший дом. Теперь он будет полноправным гражданином. Он уже авантюрист, искатель приключений. А может даже потом он выкупит этот дом. Сколько он стоит? Золотых сто пятьдесят…

Только что делать?

Отказаться.

И такого крупного заработка в этом году больше не будет. Да что там уже таить, не будет и в ближайшие пару лет. С уровнем Санчо серьёзные приключения ему не светят.

Но если принять? Тогда что? Поездка в поместье, которое кончиться неизвестно чем. Крупная сумма вперёд. Но разве в прошлый раз в поместье было так страшно?

Там было не просто страшно! Там было всё просто ужасно!

Но разве он не вышел оттуда невредимый?

Всё же кроме щекочущего нервы ужаса, он там ничего не увидел. Он был там — там всего лишь нежить.

«Надо что-то решить? — мысли Санчо носились в голове. — Если я проведу её в поместье, а она оттуда что-то украдёт, то на меня падёт гнев короля. Нет, это невозможно!»

Для всех в королевстве Ёрн Эреборн был много-много страшнее гоблинов, нежити и драконов вместе взятых. Поэтому Санчо принял однозначное решение. Он откажется от этого задания.

— Я не могу на это решиться!

— Почему? — повела бровями Ойё.

— Если вы там что-то сделаете, то я стану соучастником преступления, и тогда мне страшно представить, что случиться со мной. Что-то мне совсем не хочется стать врагом Колдифаерам.

— Вполне логично.

— Поэтому я вынужден вам отказать, — улыбнулся Санчо, печально смотря на золото.

— Безусловно, это разумно, только вот я тоже Колдифаер, — улыбнулась она. — И ты мне нужен не для эскорта, хотя он тоже не помешает. Я хочу воскресить Элдри, а твоя задача в этом отправиться в мир мёртвых и найти его душу. Но для этого мне нужна лаборатория Эреборна, которая находиться в подвале его поместья, — у Санчо открылся рот от удивления, а глаза полезли на лоб. Девушка продолжала. — Согласна, сто золотых маловато для путешествия в мир мёртвых, — она встала. — Пускай будет тысяча.

— Но какая разница сколько я получу денег, если я умру! — бледный авантюрист поднялся со стула. — Какой смысл в деньгах?

— Я же не сказала, что ты умрёшь. Если всё пойдёт как надо, то ты выживешь, и после этого путешествия у тебя не останется ничего кроме воспоминаний и тысячи золотых в кошельке или депозите, как тебе будет удобней. И ты спасёшь своего учителя.

«Если Элдри выживет, то он обязательно защитит меня! — пронеслось в голове у Санчо. — В него я верю, а вот в эльфийку — нет!»

— Тысяча золотых? — переспросил Санчо.

В голове он уже покупал себе эльфийскую кольчугу и превосходные доспехи.

— Вперёд!

— Эх, но я не хочу отправляться в мир мёртвых. И разве возможно воскресить умерших?

— При определённых условиях смерти, да, — эльфийка обошла стол и взяла его за плечо. — Если ты говоришь да, то мы сейчас отправляемся в банк, где ты получаешь наличными или на счёт оговоренные деньги и сейчас же или через час выезжаем на дело.

— Сейчас! — открыл рот Санчо. — А почему я? Почему не девчонки? Ведь у Элдри и до меня были другие ученики.

— Видишь ли, мой милый Санчо, — ты последний с кем общался Элдри, — она смотрела на стушевавшегося парня зелёными глазами. — И Элдри помнит тебя. С девчонками я бы тоже попробовала, но их выдающиеся силы будут значительно осложнять погружение души в мир мёртвых и вызовут дополнительные осложнения, а так ты наиболее простой вариант. Поэтому я сказала про девчонок только, чтобы сыграть на твоей жадности.

— А как же Жюли? Секретарша, она тоже общалась с Элдри.

— Не так много, как ты, — кивнула она. — Я уже всё решила! Твой выбор. Мы сейчас вместе идём в банк, ты получаешь свои деньги, и мы вместе едем в поместье Колдифаеров. Есть и другой вариант: я тебя очаровываю, и ты без памяти прямо сейчас уезжаешь за мной, и очнёшься только в подвале лаборатории. Как тебе такой?

— Пожалуй, я выбираю первый. — пролепетал Санчо.

Он стоял на ногах, но силы его оставили. Теперь он понял, что, войдя сюда, совершил самую большую ошибку в своей короткой жизни.

Теперь он понял, что гоблины — это милые и приятные создания. Во всяком случае, сейчас он хотел бы оказаться в их пещере, только не с эльфийкой.

На ватных ногах, он вышел из комнаты, и эльфийка взяла его под руку и потащила вниз по лестнице. Она помахала рукой Жюли, и вместе они вышли на улицу.

Через пол часа, Санчо с ней вышел из массивного здания банка, держа в руке ключ-печать от банковского депозита. Повесив его на шею, он пошёл к трактиру.

— Тебе надо куда-то ещё зайти?

— Да, домой, сказать Диане, что я не приеду на ночь… — упадническим голосом проговорил он.

— Заедем по пути из города.

— На чём мы поедем? — проронил он.

— На конях. Жди здесь.

Эльфийка вошла в двери кирпичного трактира, а он остался стоять один. Мысли были одна мрачнее другой. То, что он стал обладателем большой суммы, его совершенно не радовало. Ещё две недели назад, он буквально спускался в бездну ради десятка золотых, а сейчас имея кучу денег, был совершенно безрадостен. Ведь впереди путешествие в мир мёртвых. То место, откуда никто не возвращается. Даже сильнейшие маги не могут воскресить человека. Даже воссоздав его тело полностью они не могут вернуть душу, п тому что мир мёртвых захватил её своими мощными лапами. А он пойдёт туда по собственной воле…

Как такое могло случиться? Ведь он знал, что Элдри не прост. Что любая связь с Колдифаерами не проста. И это никогда не закончится. Проклятье Колдифаеров не оставляет в покое даже после смерти.

Его начал бить озноб. Сегодня второе июля — жаркий день. Прекрасный день. Лето, а он сидит в жопе!

— Санчо! — к нему подбежала Джульетта.

— Что такое? — вышел из забытья он, пустыми глазами смотря на бывшую подругу.

— Санчо, ты знаешь, что у меня произошло?

— Нет!

— Мой папаша избил Стива, а потом его убили стражники.

— Он же на каторге?

— Он сбежал, — Джульетта взяла за руку Санчо. — А Стив получил несколько переломов и теперь лежит в больнице. Я слышала, вы вместе с ним ходили на задание. Он рассказывал, как ты был храбр в пещере. Проведай его, ему тяжело. Он чувствует себя брошенным.

— Прости, но я на задании.

В это время дверь трактира открылась и там показалась эльфийка, она несла на себе седельные сумки из кожи, и ещё две такие же сумки нёс разносчик.

— Ты готов? — она посмотрела на Санчо.

— Да. А где кони?

— Сейчас будут! — Ойё подняла руки, между ладоней стал загустевать серый дымок, превращаясь в шар с вихрем внутри. Она развела руки, и шар полетел к брусчатке, принимая форму коня и увеличиваясь в размерах. Через несколько секунд перед Санчо стояла лошадь, состоящая из тумана.

— Вот это да! — он открыл рот.

Джульетта отскочила в сторону, впервые наблюдая такую магию. А эльфийка сделала второго коня. Она с разносчиком перебросили сумки через корпуса коней.

— Поехали, — эльфийка залезла на первого коня.

— Но я никогда не ездил на лошадях, — открыл рот Санчо.

Девушка склонилась и схватила его за воротник. Санчо вскрикнул, когда его подбросила вверх нечеловеческая сила, и он приземлился прямо на круп своего коня.

— Где твой дом?

— Вон там, — указал он пальцем на нужную улицу.

Авантюрист не успел сказать большего, как кони понеслись по улице.

Через несколько минут Санчо вошёл в свой дом.

— Ты быстро! — подбежала к нему Диана. — Я тут кое-что приготовила.

— Прости, мне нужно срочно уехать! — пробормотал он с каменным лицом. — Он достал кошелёк и отсчитал десять золотых. — Вот. Пока меня нет, займись домом, — он высыпал девушке в ладонь деньги. — Когда вернусь не знаю.

Забрав с собой тёплую куртку и запасную одежду, он вышел из дому. На этот раз он сам забрался на коня, и они тут же помчались по городу. Прохожие смотрели вслед волшебным коням, выворачивая шеи. А детишки даже бежали следом.

Санчо не успел оглянуться, как кони пронеслись по улицами Илда, и вылетели из ворот, под удивлённые взгляды стражи. Ветер бил в лицо, и Санчо казалось, будто он спит. Только ощущение мрака и безысходности не давало ему поверить в добрую сказку. Мир казался безразличным к нему, а полученные деньги совсем не радовали. Он смотрел на брусчатку дороги, которая мелькала перед ним. И различные пейзажи сливались в одночасье, пасуя перед размышлениями.

Опомнился он уже ночью, когда они подъехали к деревенскому трактиру. Призрачные кони исчезли, и авантюристы подошли к двери.

— Как же я устал, — проговорил он.

— Посмотрела бы, как бы ты устал, если бы ехал на настоящем коне, — хмыкнула эльфийка. — Пошли.

И Санчо отметил, что это тот трактир, где он лежал после битвы с древнем. Он навевал воспоминания о прошлом, казавшимся таким далёким. И в то же время это было так близко по времени. Разница была лишь в том, что старого трактирщика уже не было, и Анн тоже. Авантюрист поднялся на второй этаж и упал без сил на кровать.

Глава 15

Опять тревожный сон…

В просторном кабинете, напоминающем палубу корабля: высоком и длинном за широким столом работал Эреборн де Колдифаер. Сам кабинет имел три света, прорезая три этажа здания. По бокам его шли длинные галереи, где виднелись книжные шкафы с бесконечными стеллажами, заполненными книгами различных эпох и стран. Галереи приподнимались от пола кабинета на три ступени. У перил стояли стенды с кристаллами и астрономическими моделями. За высокой спинкой стула виднелось огромное окно со стрельчатым сводом. За его прозрачными стёклами царила осень, и графский парк покрылся красной листвой.

Высокие двери открылись, и в кабинет вошёл Элмор, тогда ещё довольно молодой. Походная одежда на нём пропиталась пылью. А обветренное лицо хранило печать глубокого мрака. Сухие губы были плотно сжаты, а чёрные глаза горели огнём.

Он быстрыми шагами прошёл сквозь длинный кабинет. И стал напротив чёрного стола, за которым работал его отец.

Эреборн поднял голову и посмотрел на него.

— Что тебе надо сын мой?

— Отец ты сошёл с ума? Я сегодня приехал из империи, узнав, что ты разработал лекарство! — он опёрся на чёрный стол ладонями. — Но то, за сколько ты его продаёшь — это бесчеловечно!

— Давай всё по порядку, Элмор, — Эреборн оттолкнулся, и высокое кресло на колёсиках отъехало от стола к огромному окну. — Почему ты решил, что я сошёл с ума?

— Неужели тебе не хватает богатств, и без того самых больших в Ёрне?

— Кто тебе сказал, что дело в богатстве?

— А тогда в чём?

— На этот вопрос ты получишь ответ позднее, — Эреборн сложил в руки в замок. — Пойдём дальше. Почему ты решил, что я создал лекарство?

— Все маги Ёрна говорят об этом!

— Ты ещё слишком юн, сын мой, — улыбнулся Эреборн. — Или ты слишком плохо знаешь магию? Болезнь, которую создали маги династии империи, это не обычная болезнь: ни магия, ни лекарства против неё бессильны. Это болезнь поражающая саму душу, и только сама душа может сбросить ей гнёт. Следовательно, я никак не мог создать лекарство.

— Тогда что же это?

— Небольшая хитрость! — прищурил веки Эреборн. — Видишь ли, болезнь, которую нельзя ничем вылечить материально, можно уничтожить убеждением, что, например, человек принял лекарство. Только убеждение должно быть сильным. И желание и вера в лекарство должны быть велики. Если человек не желает этого сильно, всей душой, как воздух, то это не поможет. А чтобы человек верил в лекарство, чтобы желал его, он должен за него хорошо заплатить. И чем дороже и недоступней для него будет панацея, тем сильней он будет верить в её целебную силу. Такой механизм действия моего лекарства. Если я раздам просто так, боюсь, оно никому не поможет, и вера в то, что человечество может спастись исчезнет.

Трава под забором обретает целебную силу только после того, как её купят у аптекаря за пригорышню золотых. Такова древняя мудрость. Но у нас нет даже травы.

— Ты же уже испытал лекарство на своих людях, и все вылечились.

— А тех, кто не вылечился, пришлось убить, чтобы они не портили картины, — усмехнулся Эреборн. — Так что я не создал никакого лекарство. Это общеукрепляющее зелье со сложной формулой изготовления. Надеюсь, когда маги поймут это, эпидемия уже пройдёт. И действует оно, увы, только там, где люди знают легенду о Колдифаерах. В странах, где ничего не слышали о нас, и не верят в наше могущество, это зелье бесполезно.

— Силы всех фракций сопротивления внутри империи брошены на борьбу с эпидемией, и там уже тьма умерших.

— Боюсь, империи магов мы ничем не сможем помочь, — пожал плечами Эреборн. — Сами того не замечая маги сеют панику и ужас по всему миру. И это питает эпидемию. Поэтому она там свирепствует с особой силой.

— Она может погибнуть полностью… — сжал кулаки Эльмор.

— Она погибнет полностью, — в глазах Эреборна царило безразличие. — Это произошло потому, что в погоне за силой они забыли про людей. Исход был уже предрешен заранее. Они погибают от того, что сделали сами.

— И что ты будешь делать?

— То же, что и ранее. Маги империи полны ужаса перед своим творением. Их сила стала грязной и разрушительной для них самих же. Я уже даже не знаю того, кто бы мог сохранить рассудок в том хаосе, что твориться сейчас в империи. Гражданская война привела к слишком ужасным результатам. Ты и сам видишь. Сейчас наша забота — королевство Ёрн. Об остальном пусть позаботятся другие.

— Оно выживет?

— Должно.

— Отец уже сейчас тысячи людей проклинают тебя.

— Я знаю! — Эреборн встал и обошёл, огромный, как фундамент сарая, стол.

— Что ты собираешься делать?

— Что и раньше, — мы будем распространять лекарство, — он положил руку на плечо сыну. — У нас ещё есть два месяца, прежде чем потери страны будут ужасны. Сильнейшие маги королевства стараются держать магическую энергию над страной в равновесии, это поможет замедлить развитие болезни. Пока весь мир в хаосе, мы должны стать островом спокойствия.

— Люди проклянут наш род, и вся их злоба, вся непрожитая жизненная сила, ляжет камнем на наши головы.

— Пускай! Ещё одно проклятье! — Эреборн усмехнулся. — Но я уверен в том, что даже из этого дерьма мы сможем извлечь полезную нагрузку! — он посмотрел сыну в глаза. — В конце концов, девиз нашего рода «Чем хуже — тем лучше!» И он неспроста такой. Если ради мира мы примем чашу с ядом — пускай, потому, что если мы этого не сделаем — мира не будет. Человеческого мира. Наша страна, или даже всё человечество откатиться на тысячелетия назад. Мы потеряем слишком много. Слишком много. И всё из-за эгоизма кучки людей, решившей, что если они не будут править империей магов, то никто не будет ей править.

И они доказали свою решимость выпустив этот яд! — Эреборн сжал кулаки. — Вот какой мир, в котором мы живём! И он всегда был таким! Просто всегда находились люди, которые могли пожертвовать собой ради мира! И мир проглатывал их и жил дальше. И все забывали о них. Это своего рода жертвоприношение, за право человечеству существовать дальше.

Королевство Ёрн может жить без Колдифаеров, да и Колдифаеры могут жить без королевства Ёрна. Но вот, ни королевство Ёрн, ни Колдифаеры не могут жить без остального человечества. Поэтому приходиться идти на такие жертвы. Потому, что больше некому.

— Уже нет связи с многими странами на других континентах.

— Это предсказуемо, — кивнул Эреборн. — В конце концов, болезнь, созданная в империи, действует в первую очередь на сильных магов, которые не способны совладать с хаосом в своих головах и с паникой охватившей весь мир. Как только связь с империей магов оборвётся, эпидемия в этих странах ослабнет. Так что наибольшей опасности полного уничтожения будут подвергаться только граничащие с империей страны, — он замолчал на мгновение. Потому, что тяжело было осознавать, что на западном направлении северного континента — это Ёрн и Феллито. — Все остальные обречены на большие потери, — кивнул Эреборн.

— Нужно продавать этот рецепт там, они тоже попробуют убедить своих людей.

— Ты слишком плохо их знаешь, — покачал головой Эреборн. — Мне верят потому, что мы всегда спокойны, и здоровы. А как маги убедят остальных, если они уже в первую очередь умирают от болезней, и ничто им не поможет, потому, что они никому не хотят верить, даже самим себе. Там уже не с кем разговаривать. Я говорил ранее — легенда о нашем роде и целительные силы моего зелья связаны. Ты бы мог отправиться к восточным границам империи на нашем континенте, но твоя помощь нужна здесь, и я надеюсь, что ты останешься в Ёрне.

— Хорошо, отец! Я возьму с собой Эгиля.

— Это будет ещё одна страница длинной истории Колдифаеров — сильнейших магов королевства Ёрн!

Эреборн вернулся в деревянное кресло, подкатил его к столу и продолжил писать письмо.

Эльмор взглянул на седую голову отца, вздохнул и, развернувшись, пошёл к высоким дверям. А за большими окнами осень дышала холодным ветром. И для большинства человечества этот ветер приносил смерть. Он обрывал жизни вместе со страшной болезнью, от которой не существовало лекарства.

Лили открыла глаза. Опять сон из прошлого Колдифаеров. Сколько она ещё будет их видеть? Она не знала. Такие сны она видела и раньше, в них она смотрела на жизнь первых людей — её далёких предков, на магов древности, получивших силу воплощения, на предков её друзей и народа. Но обычно они появлялись нечасто и мало беспокоили девушку.

Авантюристки остановились в трактире и сегодня планировали вернуться в Илд.

Когда за завтраком Лили сидела с девочками за столом, она посмотрела на Майю.

— Я хочу попасть в поместье Колдифаеров.

— Зачем? — хлопала глазами брюнетка. — Я там уже побывала. Конечно, было бы интересно посмотреть, что там внутри, особенно в библиотеке, но повторно идти слишком страшно. А теперь, когда Эреборн жив ещё и опасно.

— Я видела сон, — посмотрела на неё Лилия.

— Опять… — выдохнула Майя.

— Да, там Эреборн говорил с сыном, посвящая его в страшную тайну.

— И что это за тайна? — оживилась Атэнаис, на губах которой искрилась улыбка.

— Что лекарство, никакое не лекарство, а всего лишь пустышка, — начала Лили. — Что не было никакого исцеления, и что могла исцелить только сильная вера в преодоление болезни.

— В любом случае, — Атэнаис вернулась к еде, — мы поедем в Илд, а там встретимся с Эмилем, и тогда может быть он сможет тебе помочь. Я слышала, он частенько бывает в гильдии.

— Ты права! — улыбнулась ей Лили.

Она подвинулась на лавке, усевшись поудобней, и посмотрела в грязное окно. Там в окружении стайки белых гусей у поилок стояли три лошади, готовые для дороги.

Солнечный свет летел сквозь густые кроны придорожных деревьев. Призрачные кони неслись по старой брусчатке баронства Лайне в направлении графства Колдифаер. Санчо с мрачным лицом смотрел на спину девушки в замшевой одежде, и на её золотые кудряшки, развевающиеся на тёплом ветру.

Какой прекрасный день! Обычно в такие дни, стоя в душной пекарне, он частенько мечтал, о том, как вместе с друзьями пойдёт в мрачную и холодную пещеру за сокровищами древних магов. Теперь же побывав в подземельях гоблинов, Санчо считал, что погода не такая уж и жаркая. Да и приятный ветер, бьющий в лицо, освежает голову.

Они уже час скачут на северо-восток, и по мере приближения к графству Колдифаеров Санчо видел, как деревья, стоящие в высохших топях, преображались. Густые кроны редели, листья становились узкими и хилыми. Да и сами деревья порой были перекручены и погнуты.

Ему стало не по себе. Это усугубило то, что он увидел бродячего мертвеца, который завяз в топях. Птиц встречалось мало, и даже вездесущие белки здесь были скорее, как исключение. Они изредка проносились по изуродованным стволам и исчезали где-то на их вершинах.

«Почему я так вляпался! — думал Санчо, держась за призрачную гриву. — Теперь мне никак не отвертеться от того, что я лечу туда на коне. А как всё хорошо начиналось! Я встретил отличного наставника, только вот в этом и заключался подвох. Кто же знал, что его убьют и в стране начнут твориться вещи совершенно невообразимые. А если бы я не стал авантюристом? То я бы до сих пор сидел в пекарне, и в этот жаркий день стоял бы у печки вместе с отцом, выпекая хлеб. И смотря в закопченное окно на задний двор, я бы жалел, что из него нельзя увидеть голубое небо. Я бы мечтал стать авантюристом и отправиться в великое путешествие. Вот что бы я делал!»

Он хотел было рассмеяться, потому что всё о чём он мечтал в детстве сейчас исполнялось на самом деле, только вот оказалось, что это совершенно его не радовало. Даже наоборот — пугало.

Тот человек, которым он был в своих фантазия, был другим, не таким как он. Он был всего лишь игрой его воображения, фантазией, основанной на мечтах, на рассказах, которые он слышал от других детей. Санчо наделял его различными качествами, которыми сам никогда не обладал. Он был смел и даже в самых сложных ситуациях сохранял холоднокровие, он был весел и во время привалов любил пошутить, он был бесстрашен, спускаясь в самые тёмные глубины подземелий. Этот человек был умён, разгадывая древние ловушки магов. В общем, это была приятная фантазия. И если бы такой человек, которым Санчо себя воображал в своих мечтах существовал, то для него и теперешнее путешествие было бы просто прогулкой. Он бы радовался ветру, бьющему в лицо, он бы радовался сильным врагам, поджидающим его впереди, он бы ждал столкновения с тайной, которую он должен открыть.

Но ничего этого не было. Санчо был Санчо, и он был такой, как он есть. И если он изменился за время путешествий, то эти изменения были не столь сильны: он стал чуточку храбрее, немного умнее и значительно выносливее.

Дорога летела вперёд, приближая их к цели.

Слева от всадников пролетел приграничный камень баронства, смотрящий на них задней стороной. Впереди стала расти чёрная арка. Санчо пробрала дрожь. Он сумел различить знаменитый в народе герб Колдифаеров — потухший очаг.

Но вот кони полетели дальше, и арка чёрной тенью пронеслась над всадниками. Дорога стала ещё хуже — брусчатка тонула в земле, исчезала, но призрачные кони будто бы не замечали смены покрытия и летели вперёд.

Эльфийка сбросила скорость, и вслед за ней и конь Санчо, дальше она остановилась.

— Мрачное местечко, — выдохнула Ойё.

— А мы не можем призвать призрачную птицу и улететь на ней? — спросил Санчо. — Осёл Элдри умел летать.

— Можем, но это слишком опасно, — смотрела на топи эльфийка. — Если кто-то неожиданно разрушит или заблокирует нашу магию, то мы упадём вниз. Давай вначале доедем до деревни, а там посмотрим. Дорога вроде ещё приемлемая.

Кони рванулись вперёд, несясь по еле заметной дороге. Было видно, что по ней давно уже никто не ездит. Но дорога совсем не заросла, только сухая трава стояла на обочине.

Санчо смотрел по сторонам. За дорогой, расположенной на насыпи, шли топи, и мрачный лес стоял в непросыхающей воде. Топи в Лайне уже давно высохли — а здесь стояли, как ни в чём не бывало. И вода в них казалась мрачной, как чёрное зеркало. В ней иногда-то что-то булькало и плавало. И приближаться к ней у ни у людей, ни у животных не было ни малейшего желания.

Дорога петляла, и вокруг неё было на удивление пусто. Животные здесь, казалось, что вообще вымерли, лишь огромные чёрные вороны, изредка встречались на деревьях, бросая на путников недобрые взгляды. В самих же топях не было ни мертвецов, ни других следов проклятья.

Вскоре всадники въехали в умершую деревню, точнее всё, что от неё осталось. Некогда это была очень богатая деревня. Двухэтажные дома, сложенные из белого кирпича, говорили сами за себя. Только все они стояли пустыми, без окон, без дверей, без крыш. Сама жизнь покинула эти места, заполнив их скорбью и проклятиями. Дома покосились, казалось, что земля поглощает их части, первые этажи местами заполняла чёрная земля, где росла редкая трава блеклого тёмно-зелёного цвета.

Всадники подъехали к центру деревни. Там вырастая из сырой земли, на покосившемся постаменте, стояла статуя — бронзовый человек, стоящий на коленях. Он вырвал себе сердце и поднял его над головой. Из раскроенной груди торчало три ребра. Сердце охватило пламя.

По крайней мере, такой была задумка скульптора. Сейчас статуя позеленела, и вместе с постаментом покрылась лишайником.

От вида статуи Санчо похолодел. Она была для него чем-то зловещим. Легенду о Пьере уже давно никто не помнил. И эта статуя была одним из последних свидетельств о том, как он умер. Только скупые исторические хроники в подвалах библиотек, да личная переписка в архивах древних родов, хранила память о нём.

Санчо смотрел на статую, не понимая. Она показалось ему источником ужаса. Лицо бронзового человека исказилось от муки, и он выл. Не зная, что и думать юный авантюрист отвернул побыстрее голову, по тому, что ему показалось, что статуя может ожить.

— Пьер! — прошептала эльфийка. — Прости меня, милый.

Конь повиновался её приказу, и понёсся дальше, вместе с конём Санчо. Погибшие дома полетели по сторонам и скоро остались вдалеке. Скрюченные деревья со скупой растительностью скрыли их от лишних взглядов.

Насколько помнил Санчо, графство было довольно большим и граничило с Чёрным лесом, куда было и так лучше не соваться, а после проклятия Колдифаеров и подавно. Поэтому бывший ученик пекаря и не рассчитывал на то, что прямо сейчас они доедут до поместья.

За деревней дорога оказалась разрушена. Старую насыпь смыло, и она тонула в грязной воде проклятого болота.

— Поедем по воде! — бросила эльфийка.

В этот миг Санчо обдал поток холодного воздуха, летящего со спины, и тина перед ними покрылась слоем белого льда. Кони ступили на лёд, и помчались мимо торчащих из воды деревьев. А лёд появлялся перед всадниками, простираясь вперёд. Вода околевала, превращаясь в толстую корку. Санчо, открыв рот, смотрел на эту магию, понимая, что такое сейчас видят не каждый день. Он повернул голову и увидел стайку мертвецов, направляющихся к ним. Но кони стремительно неслись по дорожке из льда, оставив их за спиной. Так же и тьма тянула из-за деревьев свои щупальца, но сгусток магического флюида тоже пронёсся мимо.

Санчо вздохнул. Не хотел он встречаться со всем этим, идя тут пешком, или плывя на лодке. Он ещё плотнее вцепился в призрачные волосы коня, которые ему казалось вот-вот выйдут из его пальцев.

Деревья пролетали по сторонам. На их ветках сидели тяжёлые вороны, провожавшие путников взглядами пустых глаз. Скрюченные стволы, редкая листва, обилие дупл и птичьих гнёзд, всё это наполняло болото ужасом. У стволов подымались какие-то тени, которые тут же оставались за спинами всадников.

Вода впереди забулькала, забурлила, и оттуда вырос комок водорослей. Эльфийка выбросила руку вперёд, и он превратился в ледяную глыбу. Дорожка изо льда обогнула его, оставив позади.

Не успел Санчо отойти от испуга, как ему стало опять не по себе, потому что похолодало. Кони неслись, как и раньше, вперёд. И поход в мир мёртвых становился всё ближе и ближе.

Авантюрист выжидал, что случиться дальше. Но болото на какой-то момент замолкло. И они ехали в тишине, если не считать стука призрачных подков о тонкий лёд.

Вскоре деревья стали гуще, земля поднялась и ледяная дорожка исчезла, а вода осталась за спиной. Кони проехали три десятка метров по сырому грунту.

— Конь сейчас исчезнет! — крикнула эльфийка.

И кони обратились серым туманом. Санчо успел приземлиться на ноги, а тяжёлые седельные сумки упали на землю.

— Лед вытянул слишком много моих сил, — Ойё с трудом поднялась. — Возьми все сумки, и мы пойдём вперёд.

Санчо поднял две седельные сумки со своего коня, а потом с коня спутницы.

— Что там такое? — он смотрел на эльфийку, ощущая на плечах тяжесть поклажи.

— Всё что необходимо, — бросила та, идя вперёд.

— Где мы?

— Пошли! — Ойё двинулась вперёд. Перед ней росли густые кусты, преграждающие обзор. И Санчо показалось, что он в обычном лесу, где бывал до этого. Только вот лес этот был до ужаса мрачный и пустой: не пели птицы, не стучал дятел, не бегали пушистые белки. Пройдя пол часа, путники подошли к высокой металлической ограде. Она вырастала из фундамента и тонула в кронах деревьев.

Эльфийка упала на землю, укрытую прошлогодней листвой.

— Где мы? — посмотрел на неё Санчо.

— Мы дошли! — кивнула она. — Мне надо передохнуть.

— Я тоже не прочь передохнуть! — авантюрист сбросил тяжёлые сумки и свободно вздохнул. Первым делом он решил отлить и пошёл в кусты.

Завязывая штаны, он думал, что самая страшная часть путешествия уже окончена. Насколько он понял, осталось миновать забор, и они будут в безопасности. Он уже закончил со штанами, и собирался вернуться к эльфийке, когда его кто-то дёрнул за руку.

Санчо вздрогнул, повернув шею. Рядом с ним стояла девочка в рваном белом платье.

— Лекарство!

— Что за лекарство? — открыл рот Санчо, смотря по сторонам.

— Лекарство для меня! — она посмотрела на него.

— Какое лекарство?

— Вчера умерла бабушка, позавчера дедушка…

Санчо, пятясь задом, пошёл к эльфийке.

— У меня нет лекарства!

— Без него все мы умрём!

Он обернулся и вынырнул из кустов.

— Что за лицо! — усмехнулась Ойё. — Будто бы увидел приведение.

— Я видел маленькую девочку, в рваном платье, — пролепетал он, идя на трясущихся ногах.

— Это всего лишь призрак, — улыбнулась девушка. — Что она хотела?

— Лекарства!

— Этого хотят они все! Все кто проклял Колдифаера. Надолго оставаться нам нельзя.

Посидев где-то пол часа, путники пошли вдоль забора, который казался Санчо бесконечным. По мере того, как шло время, к эльфийке возвращались силы.

Через три часа они вышли к воротам. Ойё приложила руку к замку, он сверкнул, и зубья уехали в его чрево. Приоткрыв высокую створку ворот, сделанную из чёрных прутьев, она вошла внутрь. Санчо с седельными сумками проскользнул за ней. Девушка тут же закрыла ворота. И опять послышался скрежет замка.

— Пошли! — она посмотрела на серое небо. — Уже семь часов.

— Да, — пролепетал Санчо.

«Ну я и попал, — он смотрел по сторонам, на старые деревья растущие по обе стороны дороги. — Вместо того, чтобы спать в своём доме, найти себе новую девушку, я забрался в самое опасное место во всём королевстве. Даже та пещера гоблинов, где я был раньше полная ерунда по сравнению с этим местом!»

Дорога к шато казалось бесконечной.

«Да это поместье, — пронеслась в голове Санчо мысль. — Оно огромное. Сколько мы идёт внутри него? Я уже потерял счёт времени!»

Он был настолько взволнован, что ни замечал ни голода, ни жажды. Эльфийка уверенно шла вперёд, и Санчо боялся отстать, только для того, чтобы не остаться здесь одному. Потому, что он был уверен, что хоть внутри забора, и всё кажется спокойнее, здесь обитают чудовища ещё пострашнее, чем те, что снаружи.

Вскоре перед ним распахнулся уже виденный им пейзаж. Чёрный дворец, перед которым рос огромный дуб. У Санчо похолодело всё внутри.

Вдали кто-то загавкал и к ним побежал большой пёс.

Санчо хотел было бросить сумки и бежать назад, но тут его осенило.

— Леймонт! — закричал он. — Это ты?

И правда, добродушный пёс радостно вилял ему длинным хвостом, и когда поравнялся с ним, пытался его лизнуть. На эльфийку он не обратил никакого внимания, как будто её и не было.

— Пошли, нужно войти в дом, — она пошла к древнему дубу. Санчо поспешил за ней, бежа по чёрной брусчатке. Когда они обогнули мощное дерево, то увидели широкое крыльцо.

Эльфийка замерла, а Санчо похолодел от ужаса. Но разве он не ожидал это встретить, войдя в поместье Колдифаеров? Разве нет? Был другой вариант? Но сам разум уже сказал ему, что не могло быть иначе.

На чёрных ступенях сидел Эреборн Колдифаер. Он улыбнулся, смотря на незваных гостей. А затем встал и пошёл к ним.

— Как я могу догадаться, ты — Вельга! — громко произнёс он.

— Какая проницательность! — усмехнулась Эльфийка.

— У тебя другое тело, — посмотрел на девушку маг. — Эльфийское тело. Ты переместила туда свою душу, но твоя сила по-прежнему выдаёт тебя. Это древняя сила, в ней течёт привкус той эпохи когда ты родилась. У неё свой вкус, запах и цвет.

— Да, — она улыбнулась. — Мой учитель был большим другом эльфов, и они поведали ему секрет. Их высшие целители, способные к полной регенерации, умеют создавать тела, и с помощью особой магии, когда кого-то убивают, его душа перемещается в новое тело. Учитель попросил сделать для меня такое одолжение.

— Я догадывался об этом, как только увидел твой лёд. Во время борьбы за власть ты заморозила одного мага. Его заледеневшее тело до сих пор лежит в хранилище академии магии Арна. В своё время я видел там его тело. Именно там я почувствовал твою силу в первый раз. Это не обычная сила — гордая и полная амбиций, она сразу запомнилась мне. И сегодня, когда я увидел, что рядом с поместьем кто-то творит волшебство, я увидел твой лёд, от него шла такая же сила. Она тут же пробудило во мне это воспоминание.

Санчо стоял, открыв рот, пытаясь скрыть своё присутствие.

— На такое мало кто способен, чувствовать природу силы, — кивнула эльфийка.

— На то я и великий маг.

— Я знаю, и знала, что встречу тебя здесь. Придти сюда оказалось лучшем решением, чем искать встречи в столице, а потом ехать сюда.

— Да, я уже догадался зачем ты пришла!

— Ты проницателен, потомок, — кивнула она.

— Благодаря тому, что ты наложила проклятие на сына Пьера — Энирда, наш род стал проклятым! — он подошёл к эльфийке совсем близко, и Санчо стало не по себе. Он хотел отбежать дальше, но решил лишний раз не двигаться. Пёс сидел рядом, смотря на них.

— Это не проклятье, это благословение, — эльфийка моргнула зелёными глазами. — По крайней мере, я так думала тогда.

— Благословение, — усмехнулся Колдифаер. — Все женщины, рождающие будущих потомков, будут сразу умирать и могут родить только мальчика.

— Зато ребенок вбирал жизненную силу матери и становился ещё сильней! — сняла шляпу Ойё.

— Да и из-за этого роду Колдифаеров пришлось ограничиться одним ребенком, потому, что в случае если бы это проклятие, передающееся по наследству, распространилось, оно бы грозило гибелью всему человечеству.

— Это уже в прошлом! — кивнула эльфийка.

— Тогда же где будущее? Где то ради чего мы стараемся? Что ты мне принесла? — распростёр руки к серому небу Эреборн.

— Наше будущее — это потомки. И я пришла вернуть всё на пути своя! Со мной всё началось, и со мной всё окончиться! Я пришла воскресить Элдри! — она впилась глазами в мага. — Или ты считаешь, что предки могут жить за счёт потомков?

— Я тоже хотел возродить Элдри. Правда, не сейчас. Ещё слишком много проблем, которые нам надо решить.

— И эти проблему он решит самостоятельно!

— Не хочу спорить с женщиной, тем более с матерью нашего рода. Придётся тебе уступить. И я думаю, эта вещь не помешает тебе! — в его руке появилось обсидановое сердце Пьера.

— Раз ты достал его, то мне не придётся идти в склеп.

— А там довольно мило, только лет семьсот никто не убирал.

— Обойдусь.

Колдифаер повернулся к Санчо, и тот чуть не подкосился от страха.

— А ты, Санчо, что думаешь о возвращении Элдри?

— Мне сильно его не хватает! — выпалил он.

— Надеюсь, он вернётся.

— Ты быстро явился, — подошла к магу эльфийка.

— Пришлось, когда заклинание сообщило, что замок был открыт и на территорию кто-то проник, — Эреборн направился к дверям. — Но перед заходом в поместье, я посмотрел окраины и увидел твой лёд, и сразу всё понял.

— Отлично, что мне не пришлось ничего доказывать.

— Пошлите в лабораторию.

Он пошёл к парадным дверям поместья.

— Ты не любишь терять время! — догнала его эльфийка.

— Да, в особенности потому, что живу за счёт своего потомка, — он открыл широкие двери дворца. В зале загорелись магические лампы, освещая огромный холл. Санчо смотрел по сторонам, таща на плечах тяжёлые сумки.

Огромный зал когда-то приводил всех в восторг своей роскошью, сейчас же он был покрыт пылью и паутинами.

Эреборн закрыл за ними мощные двери и пошёл вперёд.

— Каково это прожить семьсот лет?

— Как большой длинный сон, — выдохнула Вельга. — Где десять лет шли как год.

— Где ты была всё это время? — продолжил распрос Эреборн.

— В своей башне, — ответила та. — После того, как я заморозила там деревни, этот район стал необитаем.

Они свернули в коридор правого крыла. Санчо шёл следом за ними, смотря на мрачные портреты и покрытую паутинами мебель.

На душе у него царил мороз.

«Похоже Эреборн даже знал моё имя, — думал он. — Всё же эти великие маги ужасают своей силой. Они способны воскрешать. Я никогда не слышал о подобном!»

Мысли об этом позволили ему забыть о своём предназначении. Внимательно рассматривая древний интерьер, он дошёл с магами до лестницы. И они погрузились в темноту подвала. Здесь уже было не так красиво.

Стены не были отделаны, и на магов смотрели древние кирпичи, чёрного цвета. На них сохранились царапины и пыль веков. Они провожали их в темноту недр этого поместья. Но Санчо знал, что в глуби поместья Колдифаера стоит самая совершенная магическая лаборатория. Это он где-то слышал давно, и сейчас память оживила эти слова. Поэтому спуск показался ему загадочным и полным тайн.

В подвале Эреборн открыл железную дверь, и они вошли в длинное помещение. Сотни кристаллов мгновенно загорелись, освещая его белым светом. На десятках столов стояли различные приборы, а огромные — стояли прямо на полу, как станки на фабрике гномов, которую Санчо видел на картинке в книге. Авантюрист стоял, открыв рот, пока Эреборн спускался вниз.

— Элдри совсем сюда не ходил, особенно после того, как здесь погиб его отец, — Эреборн посмотрел на грязные столы.

— Эй, — окрикнула авантюриста Эльфийка, — Санчо, иди сюда!

Санчо на трясущихся ногах пошёл вниз по грязным ступенькам. Он уже догадался, что сейчас начнётся то, за что эльфийка отдала ему предоплату в тысячу золотых. Его будут отправлять в мир мёртвых. Ему стало нехорошо. Ноги затряслись, голова кружилась, а в ушах всё трещало. Он не помнил, как спустился. В один момент, он почувствовал, что сумок большое нет, и его кто-то держит за руку. Это была Ойё.

Она улыбнулась ему.

— Не бойся, в мире мёртвых нет смерти.

Она повела его вперёд.

Перед глазами Санчо пролетела вся его жизнь. Вот он маленький в детстве играет со сверстниками. Вот учиться грамоте в школе. Вот помогает отцу в пекарне.

Эреборн уже освободил стол, протерев его старой тряпкой.

Эльфийка открыла одну из сумок и достала оттуда зелье, залив его в обычную чашку.

— Итак! — она похлопала Санчо по щёкам.

— Что? — открыл рот он.

— Инструктаж! Эреборн, давай сюда сердце Пьера.

— Возьми!

Сердце оказалось в руке эльфийки.

— Санчо, запомни всё, что я тебе сейчас скажу! От этого зависит твоя жизнь и успех твоей миссии.

Санчо кивал, пытаясь сосредоточиться, хотя это у него с трудом получалось. На душе жило дикое волнение, и он не мог думать ни о чём. И всё, что он слышал, пролетало мимо ушей.

— Мы отправим тебя к Пьеру. Поскольку от Элдри ничего не осталось, то вначале ты найдёшь основателя рода Колдифаеров — Пьера. В этом тебе поможет его сердце, — чётко говорила эльфийка, смотря в глаза Санчо. — Без него тебе бы пришлось плутать. Но так ты попадёшь сразу куда надо.

После своей смерти, точнее смерти своего тела, многие души видят сны. Это либо прекрасные сны, но чаще кошмары. При жизни Пьера мучили постоянные кошмары. Он просыпался с воплями весь в холодном поту. Ему снилась его деревня, где замерзают самые дорогие для него люди. По этому, когда ты попадёшь туда, а ты, скорее всего, попадёшь именно туда, то ищи Пьера в хижине. После смерти он наверняка видит этот кошмар, который никогда не кончается. Из него больше нельзя проснуться, он стал его реальностью. Ты должен разбудить его и вместе вы найдёте Элдри. Это выйдет быстрее, чем ты будешь искать его одного. На севере деревни стоит башня. Моя башня. Если Пьер не захочет просыпаться, ты должен отвести его туда. Может быть, он что-нибудь вспомнит.

Когда Пьер проснётся, то ты попросишь у него помочь ему найти Элдри, а дальше уже должен будешь пробудить его от его сна. Когда он проснётся, ты расскажешь, что я — Вельга и Эреборн хотим его воскресить, чего бы нам это не стоило.

— Ты всё запомнил.

— Вроде бы да! — кивнул Санчо.

— Тогда пей! — она протянула ему чашку.

Санчо выпил зелье, которое оказалось довольно приятным.

— Держи! — эльфийка протянула ему обсидановое сердце Пьера. — А теперь ложись.

Санчо лёг на стол, тем более в голове стало всё кружиться. Он почувствовал слабость, а затем начал засыпать. Казалось, что он просто падал в бездну, пронизанную холодом могилы. Он летел куда-то вниз, ничего не видя перед собой. А затем утонул в бездне сна.

Глава 16

В столице стояла ночь. Арн, обычно такой безмятежный и шумный, в эту ночь приутих. Сыграли вести о нашествии гоблинов. В столице, где их никто никогда не видел, испугались такой возможности. Слухи с границы о их истреблении ещё не дошли, и нежить никому не рапортовала. По сему, там всё ещё боялись их угрозы. В пустынных коридорах огромного дворца не было даже гвардейцев. Там бродило эхо и тени испуганных горничных. Всё живое, казалось, огибало это место, где теперь обитал самый страшный маг в Ёрне. Да и сам дворец теперь казался мёртвым. Только в просторном кабинете короля горел тусклый свет.

Эреборн сидел за письменным столом, пребывая в раздумьях. На его сухом лице мало отражались его мысли. Он стискивал зубы, а затем улыбался.

Тяжёлая дверь открылась, в лампах, зажженных в коридоре, мелькнула фигура Элмора. Сын сильнейшего мага вошёл в кабинет, смотря на отца.

— Как твои дела? — поднял голову Эреборн, улыбаясь. Он уже знал ответ.

— Магическая защита крепости Тибер отключена, — сухо ответил его сын. — На это потребовалось больше времени, чем я рассчитывал.

— Главное, что ты успел.

— Мы куда-то спешим? — сын Эреборна подошёл к столу. По виду отца он сразу понял, что положение дел в королевстве изменилось.

— Теперь — да! — кивнул король. — Сегодня я узнал, что Вельга жива. Всё это время она жила в эльфийском теле, которое создали для неё ещё во время её жизни друзья её учителя. Она хочет воскресить Элдри.

— И ты думаешь это у неё получиться?

— Не знаю, — пожал плечами Эреборн, затем он встал и подошёл к окну.

Там виднелся поглощённый ночной тьмою, королевской парк, дворцовая стена и город… Спящий город. Там по-прежнему мелькали огоньки, где-то в районе центра. Но чем дальше от дворца стояли здания, чем меньше огней в них горело. У самого горизонта даже виднелись звёзды.

— Я слышал про перенос души в другое тело, — начал Эльмор. — Если мои данные верны, то такое тело изготавливается в младенческом возрасте, и храниться запечатанным магией в кристалле. Когда владелец души погибает, душа притягивается к новому телу и разрушает охранные заклятия. Но у этого способа есть много минусов, не позволяющий использовать ему человеку. Во-первых, маг после такого, становиться слабее, во-вторых, эльфийские тела в области магии слабее людских, в-третьих, для жизни в таком теле нужно иметь действующий источник магии, хороший источник. И когда этот источник иссякнет, то жизнь окончиться.

— Я всё знаю, — кивнул Эреборн. — Тоже интересовался такой магией. Но она даёт лишь условное бессмертие, пока не иссякнет источник. А когда он иссякнет? Кто знает? После перерождения в эльфийском теле маг больше не может пользоваться сильной магией. Иначе всегда есть шанс, что именно и она станет последней. Но допустим, у Вельги хватит сил и опыта для магии, что думаешь дальше об этом?

— В последние годы существования империи магов там были сильно озабочены вопросом воскрешения, но у них ничего не вышло, — Элмор подошёл к отцу и вместе с ним смотрел на ночной город. — Они так и не смогли создать устойчивую связь души и тела. Они пытались создавать личность без души, но это приводило к скорой деградации сознания.

— Я в курсе, — кивнул Эреборн. — Чтобы личность хоть как-то напоминала умершего, её надо будет постоянно подправлять. Но это не наш случай. Она не будет воскрешать в привычном для магов плане.

— Тогда как она поступит?

Эреборн повернулся к сыну.

— У меня есть предположения. Когда «Меч, желающий уничтожить мир» разрушил тело Элдри на мельчайшие частицы, то в этот момент моя душа очнулся от кошмара, снящегося мне сто двадцать лет. Я отдал приказ мечу, сохранить частицы тела потомка и построить из них наши тела. Поэтому мы нисколько не потеряли свои магические силы, но даже увеличили, поскольку к ним добавилось сила проклятья. Часть наших тел — это тело Элдри. Он живёт в нас, и мы используем его жизненную силу, которую он не израсходовал. Поэтому вернуть эту силу возможно, при условии, если разбудить душу. И если она захочет вернуться. Если жизненная энергия неокончена и не рассеяна в пространстве, если тело условно сохранено, и восстановить его это вопрос силы и умения мага, если душа не успела состариться, и её источник магии продолжает проводить в мир эту силу, то…

— То есть, это возможно.

— Совершенно верно. Главное душа. Элдри умер, полным сил, его источник магии только пробудился на полную силу. Так что велика вероятность, что это возможно. И я уверен Вельга сделает это, поскольку именно она создала наше проклятье.

— Да, и мы вновь уйдём в мир мёртвых.

— Да, только на сей раз свободные от проклятья, — улыбнулся Эреборн. — И Элдри будет свободный от проклятья. Вельга не будет его сохранять.

— Где она?

— В нашем поместье.

— Тогда чего же мы ждём?

— Премьер-министра. Я отправил за ним секретаря. Надо подготовить всё для коронации Элдри. И отдать ему ещё кое-какие распоряжения по поводу моих сокровищ. Правда, он не будет знать, что к чему, я всё подготовил заранее. Так что многие будут приятно удивлены, когда узнают, что произошло.

— Вельга, кто она? — посмотрел на отца Эльмор.

— Она уставшая от жизни волшебница, — задумался Эреборн. — Сейчас она уже не такая эгоистка, как раньше, хотя всё ещё хочет, чтобы Колдифаеры стали великим родом магов. Но создание великого рода было её целью с самого начала, именно поэтому она зачала ребенка от Пьера. Она поняла, что более могущественного мага ей вряд ли удастся встретить. Сейчас она хочет вернуть Элдри.

— Почему сейчас, а не сразу, как его убили?

— Видимо потому, что только сейчас она осознала, что произошло в королевстве, или только сейчас до неё дошла весть о убийстве Элдри.

— Ты доверяешь ей?

— Да, — кивнул Эреборн. — Я верю ей. И сам я хотел сделать то же, что и она, только чуть позже. Не думаешь же ты, что я бы жил за счёт своего потомка?

— Я с тобой согласен.

В тяжёлую дверь постучались, звук пролетел эхом по тёмному кабинету, маги повернулись, и затем туда скрипя доспехами вошёл Эгиль.

— Приветствую вас, предки.

— Что нового? — бросил на него быстрый взгляд Эреборн.

— Я почувствовал, что кто-то пришёл в наше поместье.

— Это Вельга, — кивнул Эреборн. — Она жива с помощью магии переноса души. Только пока. И она слаба, — он повторил всем известную аксиому. — Эльфы платят за своё бессмертие слабостью своей магии. В эльфийском теле Вельга гораздо слабее, чем когда была человеком. Мало того, она опасается истощения источника своей души, поэтому почти не пользовалась серьёзной магией за это время. Так что я думаю, нам ей стоит помочь.

— Что ей надо в нашем поместье?

— Ей нужно оборудование для магической изоляции, — посмотрел на внука Эреборн.

— Она хочет воскресить Элдри, — добавил Элмор.

— Понятно, — кивнул Эгиль. — Ей надо обезопасить свою магию от внешнего воздействия.

— И не только. Поместье тоже связано со всеми нами, — прошептал Эреборн. — Там всё пропитано нашей силой.

— Если Элдри вернётся? — Эгиль посмотрел на него с надеждой.

— То он будет свободен от всех проклятий, — кивнул Эреборн. — Семисотлетнее проклятье Вельги окончиться. Наступит новая эпоха.

Эгиль сжал пальцы в кулак.

— Тогда чего же мы ждём?

В дверь постучали.

— Войдите! — громко произнёс Эреборн.

Тяжёлая дверь открылась, и на пороге показался усталый секретарь, вместе с прилизанным премьер-министром.

— Ваше величество, что-то случилось? — подошёл к королю отец Атэнаис.

— Видишь ли, мне надоело быть королём, — усмехнулся Эреборн. — Я думаю это занятие для того, кто помоложе. И поэтому я хочу короновать своего потомка.

— Какого из?

— Элдри де Колдифаера.

У министра полезли глаза на лоб.

— Но разве он не мёртв?

— Да, пока мёртв, но в самом ближайшем времени я планирую его оживить. И хочу, чтобы когда он придёт во дворец, вы встречали его как короля. И, конечно же, короновали его.

— Понятно, ваше величество, — кивнул премьер-министр. — Сделаю всё от себя зависящее, чтобы это случилось как можно скорее.

— Пожалуйста, позаботьтесь об этом! — кивнул король. — А теперь поручение для вас, мой дорогой друг, — он взял листок со стола и отдал секретарю. — Всё что здесь написано должно быть сделано не позже, как завтра.

— Будет исполнено, ваше величество, — секретарь поклонился.

— А теперь спокойной ночи, — улыбнулся сухими губами Эреборн, выпроваживая обоих из кабинета. Когда двери закрылись, он повернулся к потомкам.

— А теперь пора вернуться в наше поместье.

Они вышли в коридор, и королевский кабинет опустел. Лишь волшебная лампа, стоя на столе, освещала жёлтые бумаги. Её слабый огонёк тонул во тьме большой комнаты.

На дворе стояла ночь, но многие авантюристы не спали. Они сидели в зале за столами, смеялись и пили пьянящие вина. Секретарша уже давно ушла спать, лишь за стойкой трактира по-прежнему работали девушки, разливая вина и отдавая разносчицам подносы.

Лили вошла в зал гильдии из задней двери и всмотрелась в сидящих людей. Никого знакомого. Всё те же весёлые лица, тех, кто отдыхает между заданиями.

Неожиданно до слуха долетели тонкие звуки гитары. Она повернулась и увидела Эмиля сидящего на стуле. Он выглядел усталым, и грустный взгляд падал на трактирный зал. Белая рубашка пропиталась дорожной пылью, и чёрные туфли потеряли всякий блеск. Штаны тоже выглядели как после долгой дороги.

Лили подбежала к графу.

— Ваша светлость!

— В этих стенах я всего лишь бард, девочка, — улыбнулся он ей.

— Мне сняться странные сны про Пьера и Вельгу, — выпалила Лили. — И мне кажется, что я должна сейчас быть в поместье Колдифаеров.

— Зачем тебе туда? Это место проклято всем миром. Там ничего нет кроме болезней и мрака, — печально посмотрел на неё Эмиль. — Это кладбище наших душ. Это наше тяжкое бремя. Это язва мира.

— Я видела во сне Эреборна и его сына, — скороговоркой говорила она. — Эреборн говорил, что лекарство фальшивка, что исцеление основано на вере в него.

— Какая уже разница? — пожал плечами Эмиль. — Я умер, и всего лишь тень в этом мире. Вместо того, чтобы жить, я думаю о том, к чему мы пришли. Стоила ли наша сила чего-то, когда в самый нужный момент мы оказались бессильны? Теперь я много думаю.

— Вместе с Элдри я была в поместье Колдифаеров. — смотрела на него Лили, в её голубых глазах сиял огонёк надежды.

— Да, мрачное место. Это символ нашего бессилия перед катастрофами.

— Вы можете меня туда доставить сейчас? — она сразу же решила спросить прямо.

— Я вижу, ты будешь могущественным магом, — поднял голову Эмиль. — У тебя очень редкая сила — сила жизнедательницы. Незамутнённая сила. Это редкий дар в нашем мире, полном грязи и порока. Тебе не стоит туда ездить, ведь каждый раз, когда ты прикасаешься к скверне, ты вбираешь её часть в себя. А твоя сила, в отличии от моей, нужна миру. А все Колдифаеры пропитаны скверной, они получились слишком много от этого мира, и такова плата за всё.

— Мне кажется, что я нужна там, в поместье! — в сердцах воскликнула Лили. — Что там я могу помочь, сделать что-то важное! Кого-то спасти!

— Почему ты так считаешь? — посмотрел на неё Эмиль, в его взгляде жили тоска и тепло.

— Это чувство, оно как-то связано с прошлым и моими снами, — Лили заломила руки.

— Вполне возможно это так, и ты на самом деле нужна там в поместье Колдифаеров, что ты сможешь кого-то спасти. Но я не могу везти тебя навстречу опасности. Я не Элдри, и не великий маг. Я просто бард. Я хочу только играть и размышлять о жизни. И даже если ты на самом деле спасёшь кого-то из Колдифаеров, то это не стоит того. Колдифаеры не стоят того, чтобы ты пострадала из-за этого. Разгребать скверну это не твоя задача. Ты должна сеять жизнь, а не выгребать яму. Ты не должна туда ехать, а тем более — сейчас. Неважно кого ты там спасешь, тот, кого ты можешь спасти, не нуждается в спасении.

— Я подожду, пока вы не передумаете. Заодно послушаю музыку.

Лили села на свободную скамейку у стола.

Эльмор начал играть на гитаре, что-то напевая.

— Огонь, который не согреет,

Очаг, который не спасёт.

И плод, который не созреет.

Всё это вьюга унесёт!

— Что-нибудь повеселее! — крикнул из зала поддатый авантюрист.

— Хорошо! — кивнул Эмиль.

— Мой город стоит на холме,

И ветры его обдувают.

Сижу я в тени, в тишине,

И песни в душе не хватает.

Он играл, а Лили погрузилась в тревожные раздумья. Она слушала лёгкие звуки струн, и аккорды погружали её в идеалистический мир сельской жизни.

— Живу я у края горы.

Мой дом там стоит у берёз.

И в дни очень сильной жары

Сижу я в беседке из роз.

Мне хочется петь и играть,

Но с музыкой я не знаком.

Мне хочется с ветром плясать

По мягкой траве босиком.

Мне песню поёт соловей,

Напев его весел и чист.

По камню идёт муравей,

И солнышку рад каждый лист.

А я всё под дубом сижу,

И слушаю шёпот ветров.

Я новую песнь нахожу,

Что сердце поёт мне без слов.

И день так проходит, и два.

Идёт дым из старой трубы.

Шуршит на деревьях листва,

Ей вторят колосья травы.

Природа поёт для меня,

И шмель у бутонов жужжит.

И чувствую ритмы я дня,

Как времечко наше бежит.

Эльмор играл и играл.

— Не часто я в город иду,

Но всё же дела у меня.

С природой я вместе живу,

Встречая свет нового дня.

Затем последовала другая песня, потом третья. В зале уже почти никого не осталось, а те, кто сидел уже клевали носом. Но бард не обращал на это внимания, он просто играл для себя. Его гитара блестела в лучах волшебных светильников, и полированные бока звучали вместе со струнами. Прошёл час, и Лили уже спала на ходу, проваливаясь в забытьё сна. Её снилось, что она снова среди своей семьи, что она — желанный гость в своём доме. Она приехала туда на свой День рожденье, и вся семья приветствуют её. Ей все рады. Её любят.

Да, прекрасный сон. Тёплый сон. К Лили подбежали родители, они радовались ей, обнимали её. Её старшая сестра расспрашивала её о жизни, о том, чему она научилась.

А на улице красовалась весна, деревья стояли белые от цветов, и их приятный аромат наполнял всю округу. В маленьком доме всё по-прежнему. Только он стал ещё более уютным и красивым. Большой стол разложен, и родители сготовили для неё любимые блюда.

— С Днём Рожденья, Лили! — Ей отец поднял кубок с вином. — Хорошо, что ты вернулась, я так рад. Без тебя наша семья была не полной. Без тебя вино потеряло свой вкус, и зёрна в амбарах покрылись плесенью. Без тебя даже наши пашни перестали давать столь много урожая, как раньше.

— С возвращением, Лили! — девушку обняла мама. Лили давно так никто не обнимал. Она уже забыла, когда чувствовала материнскую теплоту. Её сердце пело от радости. Было так хорошо.

Старшая сестра надела ей на голову венок из цветов. Слабый аромат васильков долетел до ноздрей Лили. Сестра поцеловала её в лоб.

Лили уселась в торце, напротив неё родители, а по обе стороны от стола братья и сёстры.

Идёт пир горой, все веселы, и природа за окнами прекрасна.

— Теперь ты стала взрослой! — поднял кубок отец. — Ты моя любимая дочь, и ты стала такой прекрасной девушкой. Слава о тебе скоро обойдёт весь мир!

— А я для тебя кое-что подготовила, сестрёнка! — девочка лет пяти встаёт из-за стола и бежит в другую комнату. Она приносит оттуда большое блюдо и ставит на свободный центр стола.

Лили знает такие блюда. Они всегда стояли в древних храмах. Сейчас они уже вышли из употребления. Это ритуальное блюдо для гаданий. Оно расписано особым образом. В центре его круг, который делят солнце и луна: половина его день, другая — ночь. Там нарисованы и жёлтые звёзды. По краям разрисована окружающая природа, деревья звери и кусты. Они циклично сменяються. С одной стороны тарелки зеленеют леса, на противоположной — они уже без листвы в снегу, а по краям весна и осень.

Младшая сестра берёт красное яблоко. Ставит его на бок и двумя пальцами раскручивает. Оно крутиться, проходя по краю тарелки. Яблоко идёт по зелёным деревьям с птицами и зайцами, затем к осени, где деревья покрыты сухими листьями, и из холодной земли торчат грибы, а затем к приближается к снежной зиме.

В этот момент Лилия видит, как её семья меняется. Отец превращается в скелета в обносках, мать в другого живого мертвеца. Яблоко катиться к зиме. Там у кромки тарелки деревья стоят без листвы, голые кроны, и сучья покрытые инеем. Между столов идёт олень, голое дерево долбит дятел, заяц несётся вперёд.

Лили хватает яблоко, бросает его в сторону. Родственники мертвецы отшатываются. Затем девушка берёт большое блюдо и разбивает его о стол.

Белоснежные осколки разлетаются в стороны. И деревья, нарисованные на них, оживают. Поток ветра бьёт в окна. Хрупкие стёкла вылетают, высыпаясь в гостиную дома. Лили закрывает глаза руками, и в этот момент, дом разрывается на части.

Мощный ветер уносит останки её родственников. И они исчезают вдали.

Лили убирает с лица белоснежный рукав. Она стоит на огромном блюде. Точно таком же блюде. Только нарисованные солнце и луна по прежнему в центре, а по краям — самая настоящая природа.

Там растут деревья, кусты, летают птицы.

И Лили видит группу детей. Они среди весны. Дети играют, долбят палками лёд, пропуская весенние ручейки. Рядом с ними бегают детёныши зверей. Они веселятся и резвятся все вместе. Затем блюдо крутиться, и дети приближаются к лету, они уже немного повзрослели, одели различные одежды, занялись различными занятиями. На деревьях цветут цветы, и у одевающегося в новую листву леса на светлом лугу летают белые бабочки.

Вот дети стали взрослыми, построили дома. В лесу стоит деревня, они справляют свадьбы.

Лето.

Природа дышит силой, а воздух — теплом.

Люди воспитывают детей, животные — тоже. Везде идёт праздник жизни. Мир прекрасен и он щедро одаривает каждого.

Но затем, он меркнет. Листва стареет. Она уже не так ярка и прекрасна.

Солнце уже не так мощно светит на небосклоне.

Приближается осень.

Дети становятся большими, а родители — старыми. Опадают первые листья, а затем и все деревья становятся алыми. Дети и деревня улетают куда вдаль, и вот теперь среди сбросившего листву леса стоят старики.

Зима.

Первый снег падает на их седые головы. В лесу волк съедает старого оленя, снег закрывает его обглоданный скелет. На месте людей появляются могилы, и ветер наносит на белые памятники длинные сосульки. Души людей спят, пролетая над миром.

И вот опять весна, вот они снова дети. Вот маленький оленёнок бегает возле дерева.

Вот всё началась сначала, и так будет бесконечно.

В этот момент Лили поняла, что блюдо опять находиться между её рук, и там дети играют среди лесов, звери ищут себе пропитания. Большое блюдо крутиться, символизирую непрерывность жизни. А вокруг звёзды и чернота.

Главные двери распахнулись — Лили пробудилась ото сна, распахнув голубые глаза. В почти пустой зал вошли три человека. Даже их фигуры в темноте улицы излучали какой-то свет. Девушка вздрогнула. Потому, что её будто бы обдал ледяной поток.

Эта магия… Она была настолько непривычна, настолько вызывающе сильна, что её обладателя просто невозможно было бы не заметить. Такую силу невозможно скрыть… Она, как гора! Лили встала, смотря на вошедших.

— Собирайся Эмиль, — подошёл к нему Эреборн Колдифаер.

Лили отшатнулась от них.

— Что за важность, раз ты заходишь за мной лично, прадед? — он опустил руку, и музыка затихла.

— Да, возможность оказать тебе такие почести, Эмиль, — улыбнулся Эреборн, коснувшись предка за плечо. — У нас семейный ужин в нашем поместье. Явка обязательна!

— А я то думал, что-то там твориться, раз кто-то туда приехал, — усмехнулся Эмиль. — Значит, я правильно сделал, что не доставил туда Лилию.

— Да, мой дорогой правнук, — усмехнулся глава семьи. — Возможно, она бы могла обезопасить Вельгу, от смерти от истощения источника. Но Вельга не заслужила подобного. Она и так уже достаточно пожила. Довольно!

— Уже время спать, мой почтенный предок, — Эмиль встал.

— У нас для сна ещё будет предостаточно времени, так, что сегодня нам придётся пободрствовать.

— Иди сюда, девочка.

Эмиль протянул гитару Лили.

— Это моя любимая гитара, можешь оставить себе, или отдать своей подружке, — он печально улыбнулся.

— Я хочу пойти с вами.

— Увы, Лилия, — покачал головой Эреборн. — Сейчас в поместье царит не жизнь, а смерть, и пока она не уйдёт, тебе лучше остаться здесь, чтобы не запятнать свои руки её прахом. Поверь, для мира ты важнее Вельги.

— Почему вы не скажете миру правду про лекарства? — она смотрела на стоящего в нескольких шагах от неё мага. — Обвинения и проклятия были незаслуженны! Вы спасли нашу страну!

— Миру не нужна правда, — он покачал головой. В его глазах царила пустота. Помолчав, он вздохнул. — Миру нужны легенды. В конце концов: действие моего лекарства ограничивалась теми краями, где люди верили в легенду о Колдифаерах — величайших магах. Где же о них ничего не знали, там и лекарство было бесполезным, не способным никому помочь, сколько бы денег за него не заплатили. Увы, правда никому не нужна. И от того, что я скажу правду, это не рассеет проклятья, не излечит язвы нанесённые ядом. Это не изменит уже случившегося прошлого. Это не отменит его следствий. Это уже бесполезно. Может быть, потом родится другая легенда. Но это уже не мне решать и делать. Молодые люди позаботятся о своём мире, а мы лишь останемся на страницах книг по истории, и в текстах бардов. Мы оживём в легендах.

— Но всё же.

— Тебе надо ехать учиться в столицу, а не сидеть здесь, — вздохнул Эреборн. — Наши тела впитали проклятия людей, и этого уже не изменить. Но само проклятие Колдифаеров уже остановлено, больше нет силы державшей его. Поэтому скоро оно рассеется и графство станет самым обычным. Ты сама это увидишь. Сейчас у королевства другие цели, нужна экспансия земель бывшей империи магов. Мы позаботились о самых главных проблемах, остальные уже за вами.

— Если мир не узнает правды, он не сможет вас понять.

— Я не гонюсь за его пониманием, — в его голосе сквозила тоска. — Искать правду в прошлом — это занятие для потомков, а наше дело — обеспечить им будущее.

Он пошёл к дверям, и задержался у них и помахал рукой. Потом они все четверо вышли за двери. Тяжёлые створки хлопнули, закрываясь. Лили положила гитару на скамейку и бросилась к ним. Но когда она распахнула дверь, то улица была уже пуста.

Она вернулась в холл, смотря по сторонам.

— Не может быть… — выпучив глаза, смотрел на неё спящий до этого на столе авантюрист. — Мне показалось, что сюда зашёл сам Эреборн де Колдифаер.

— Что? — смотрела на него продавщица, которая тоже до этого спала.

Лили взяла гитару и, тяжело вздохнув, пошла к выходу на задний двор, чтобы вернуться в свою комнату.

На другой улице Илда в дорогом номере гостиницы, где остановилась Атэнаис, девушка вместе с Майей праздновали завершение сбора средств на школу магии. Бутылка вина уже давно стояла пустой и девушки просто болтали. Атэнаис лежала на кровати, а волшебница сидела на удобном стуле.

— Да, а что теперь мне делать? — неожиданно осенило Майю после недолгого молчания.

— Кто же знал, что колдун окажется таким богатым, — Атэнаис о чём-то задумалась.

— Да, сделаем перерыв. Я съезжу на ферму к родителям, посмотрю как они там. Надеюсь, они не пострадали от гоблинов. Может, погощу немного.

— Хорошее дело. Я вот не хочу видеть своего предка, — улыбнулась Атэнаис. — А вот посмотреть поместье Грандине хочу. Я никогда не видела наше фамильное шато. Теперь, когда наша семья снова им владеет, мне стало до ужаса любопытно.

— Истории прошлого манят, влекут нас в… — начала петь Майя, затем остановилась.

— Что такое?

— Мне кажется, что мой мир стал немного другим, школа магии… Теперь, когда я вернусь туда, мне будет казаться, что все остальные ученики — дети. У них такие глупые проблемы. Тоже самое… Кто кого любит? Кто кому понравился, или кто с кем жахнулся… Кто купил новое платье, а кто влюблён в кого-то из преподавателей. У кого какие-то тайны… А кто-то пытается завоевать вторую половинку… Как теперь я буду учиться со всеми ими после того, как встречала нежить лицом к лицу, причём неоднократно. Ходила в поход с самым сильным авантюристом в королевстве. После того, как почти в одиночестве летала на конях по болотам в вашей компании. После того, как пешком исходила несколько баронств.

Детство!

— Это ты так думаешь сейчас, потом когда вернёшься, вольёшься в их коллектив, — приподняла голову Атэнаис. — И их проблемы опять покажутся тебе важными.

— Жаль, что нет Элдри! — выдохнула Майя. — А я думала, что смогу многому у него научиться.

— А Эреборн тебя не устроит? — села на покрывало рыжая.

— В школе магии в кабинете висел портрет Эреборна, — начала рассказ Майя. — И каждый раз преподаватель, когда упоминал последнего, говорил, какое он чудовище. Какое он зло во плоти, и как хорошо, что он умер. И то, что он больше никогда не вернётся. Нас это так радовало, что мы и вправду старались не думать об этом.

— Но как видишь, для моей семьи оказалось, что Эреборн лучше, — посмотрела на подругу Атэнаис.

Та, пожала плечами, и тяжело вздохнула. Прошлое казалось чем-то волшебным и навеки утраченным. Майя зевнула, и подумала, что неплохо было бы уже лечь спать. Поскольку время позднее, и им обоим нужен отдых. И она пошла к дивану, на который свалилась.

А за окном дышала ночь.

Глава 17

Сознание медленно возвращалось к Санчо. Он почувствовал, что лежит на чём-то мягком и ужасно холодном. В ушах завывал злобный ветер. И когда путешественник открыл глаза, то увидел, что над ним метём мощная метель. Потоки крупных хлопьев снега летели над ночным полем. А небо было не видно вовсе, и вместо него была чернота, исчезающая над головой.

Вместе с сознанием к Санчо пришло ощущение жуткого холода. Казалось, он просто пронизывал его тело до глубины костей.

Авантюрист встал и ощупал себя. Тело всё так же закрывала ржавая кольчуга, к которой чуть не примёрзли руки. А вокруг Санчо жила темнота, где выла метель, унося потоки снега.

«Где я? — тут же подумал он. На душе зародился страх, но Санчо даже не знал куда бежать. — Почему так холодно? Я чувствую всем телом этот ужасный холод. Я в мире мёртвых? Почему же я тогда жив?»

Он попытался осмотреться, но нигде ничего не увидел, кроме летящих хлопьев снега.

«Если это и есть деревня, о которой говорила эльфийка? — тут же пронеслось у него в голове. — Заснеженная деревня!»

Он попытался пойти вперёд, но тонул в глубоком снегу. Руки просто тряслись от адского холода, а зубы стучали.

Но Санчо шёл, не зная куда. Ветер дул в уши с ужасной силой, дыхание замирало, и потрескались пухлые губы. Да и одежда авантюриста одервенела.

Санчо попытался ускорить шаг, но тонул в глубоком снегу.

«Где же я? — воскликнул он про себя. — Что со мной? Это и есть мир мёртвых?»

Санчо остановился и начал осматриваться. Но ничего не заметил. Только ночная тьма, только метель, только хлопья летящего снега и вой холодного ветра. Ничего не изменилось. Мир вокруг был просто ужасен. Тут невозможно выжить.

Холод.

Бесконечный холод.

Океан бесконечного холода.

— Помогите! — со всей мощи закричал Санчо. Однако ветер заглушил его голос. — Спасите! — крикнул он ещё громче. — Вытащите меня отсюда! — крикнул он.

Но метель по-прежнему выла, дуя ему в лицо потоками холодного воздуха.

И вдруг авантюрист увидел вспышку. Она мелькнула в темноте, пробивая летящий снег, и тут же погасла.

Этот одинокий огонёк дал надежду Санчо, и он стремглав понёсся туда, где горит свет. Утопая в снегу, еле живой от холода, он шёл вперёд.

И о чудо!

Из темноты выплыла каменная хижина, в маленьком окне которой горел слабый свет, а у узкого крыльца было натоптано. Санчо, открыл старую дверь и вошёл внутрь.

Закрыв дверь, он осмотрелся.

Внутри хижины не было мебели. Перед большим очагом в груде тряпья лежало несколько околевших тел. Одно из них принадлежало женщине. Все остальные — детям. Напротив очага на каменном полу сидел мужчина в одних штанах. Его тело исхудало, а на грязной груди виднелся страшный шрам. Лицо по боками покрывали бакенбарды, придавая ему дикий вид. Рядом с жильцом стояли пустые горшки, закопченные чугунки и другая посуда.

Мужчина, облокотившись о холодную стену, смотрел в закопченный потолок.

Внутри хижины оказалось теплее, чем снаружи, и не было ужасного ветра. Это обрадовало авантюриста, и он улыбнулся. Он уже нашёл Пьера, а значит, теперь дело в шляпе.

Санчо попытался вспомнить, что говорила ему эльфийка, но к своему ужасу обнаружил, что всё забыл. Но терять время он не стал, а сразу перешёл к делу.

— Господин! — робко проговорил он.

Мужчина у стены не обратил на него внимания.

— Господин! — повторил Санчо.

Но тот будто бы не слышал его, хотя открытые глаза смотрели в потолок.

— Господин! — сказал Санчо ещё громче.

Мужчина по-прежнему не слышал его.

Дрожа, Санчо подошёл к нему и дотронулся до плеча. Пьер поднял голову и посмотрел на гостя.

— Кто ты?

— Я пришёл за вами!

— Мне некуда идти, вся моя семья мертва.

— Вы должны спасти своего потомка! — Санчо взял его за оба плеча.

— Мои потомки мертвы, мне некого спасать.

— Эти мертвы, но есть другие!

— Нет! — Пьер покачал головой. — Я когда-то тоже так думал. Но нет, я проснулся сегодня утром и обнаружил, что они замёрзли, — он сжал кулаки. — Превратились в ледышки! Стали холодными, как куски льда! Жюли! Линда, Люси, Фрида, Атюд и Тьёрн. Последнего я ждал так долго! Это был мой первый сын. И все они мертвы! — он вскочил.

Санчо попятился к стене рядом с закрытой дверью.

— Они замёрзли, о того, что Эгн забрал у меня дрова. Этот ублюдок! Негодяй! Он убил всю мою семью! Как он посмел? Из-за него мой очаг пуст! Я спалил всю мебель, но они всё равно замёрзли!

Пьер подбежал к старому топору и поднял его. Руки его дрожали будто в лихорадке.

— Я убью этого негодяя! Сейчас же! Не смей мешать!

Санчо стало страшно, он подумал, что Пьер может убить и его. Уняв дрожь в коленях, он попытался придать себе спокойный и уверенный вид. Но не вышло, он всё равно волновался.

— Проснитесь! — закричал Санчо. — На самом деле всё это сон. Ваша жена и дети умерли семьсот лет назад!

— Да не может такого быть! — мужчина замер, хотя мгновение назад хотел бежать на улицу. — Хотя постой, мне кажется, что я уже где-то это видел. Что мои жена и дети уже умирали, и замерзали от холода в этом месте.

— Это всего лишь сон!

— Да не может такого быть! — он повернулся к Санчо, и тот испугался того, что Пьер набросится на него. — Я проснулся утром, и они лежали все околевшими. Посмотри на них! — он подбежал к телу жены и склонился. — Посмотри на Жюли, она превратилась в ледышку! Её тело холодно. Она мертва! Мертва? Ты понимаешь? — он опять вскочил и подбежал к Санчо.

— Но почему они все замёрзли, а вы нет? — выпалил Санчо, сам того не понимая почему он не догадался раньше задать такой очевидный вопрос.

— Почему? — мужчина начал ходить по пустой хижине, обхватив голову руками, одна из которых всё ещё держала потёртое древко топора. — Почему? Почему? Почему? Почему? Почему я не умер вместе с ними?

Он остановился и посмотрел на лежащие тела. Потом его безумный взгляд перешёл на Санчо, который машинально отшатнулся.

— Ты прав, я должен умереть вместе с ними! Я умру! — он поднял топор. — Только вначале убью этого ублюдка Эгна. Он заплатит за это! Я покажу ему свой гнев! Он лишил меня того, что я ценил больше жизни!

— Ваша жена, ваши дети! — закричал Санчо. — Они уже лежат здесь семьсот лет.

Мужчина посмотрел на него большими глазами.

— Что ты несешь… — он оборвался. — Да, припоминаю… Вчера я проснулся и, когда увидел их тела, понял, что они умерли. Постой… Разве они не околели сегодня ночью. И почему я жив? Да точно, вчера я видел их тела. Значит, они умерли вчера… — он впал в глубокое раздумье. — А я до сих пор не отомстил! Как я мог об этом забыть! Мои любимые дети!

Он закричал, как безумный. Санчо побледнел как снег, думая, что ещё можно сказать пленнику ледяной деревни.

— Здесь есть башня, там живёт волшебница! — ляпнул он. — Она может воскресить их.

— Башня? Какая башня? Где? — Пьер тут же подбежал к нему.

— На севере!

— Если так, то мы сможем дойти. Конечно же! Магия сможет им помочь! Я смогу спасти своих детей! Но разве такое бывает? Разве людей можно воскресить? Ведь это немыслимо! Тысячи лет все волшебники мира пытались сделать это, но ни у кого не получилось.

— Зато сейчас получиться!

— Точно, надо попробовать!

Санчо подошёл к старой двери.

— Пошлите!

Как же он не хотел покидать хижину, где по сравнению с улицей было удивительно тепло. Но сжав зубы, он открыл дверь, и на него полетели хлопья снега. Он вышел, и хозяин последовал за ним, идя босиком по снегу.

— Где тут север? — посмотрел на мужчину авантюрист.

Пьер лишь указал пальцем, и Санчо пошёл по этому направлению.

Вместе с ветром к авантюристу вернулся и ужасный холод. Казалось, весь мир противился ему. Глубокий снег хрустел под усталыми ногами. Идя по пояс в снегу, люди пробирались сквозь зимнее поле, погружённое во тьму.

Время, казалось, остановилось. Санчо уже потерял ему счёт. Сколько он идёт через поле? Час? Или может быть два? А может ещё дольше. Почему оно не кончается?

«Когда же всё это закончиться! — думал он. — Ну я и вляпался. Да пещера с гоблинами, это просто ерунда. А здесь я даже не знаю, что ожидать через мгновение!»

Он шёл, и его спутник молча следовал за ним.

Но вдруг ужасная метель исчезла, холодный ветер прервался, и перед Санчо распростёрся зимний лес. Там оказалось совсем немного снега, и он тонул в темноте ночи.

Санчо облегчённо вздохнул, идти стало легче. Он посмотрел на Пьера. Тот озирался по сторонам.

— Надо идти дальше! — выдохнул авантюрист.

И он двинулся в темноту леса. Казалось, что теперь ночной лес подсвечивает луна, вышедшая из-за облаков. Её бледный свет отражался от снежного покрова, заливая ночной лес. Снег хрустел под промерзшими сапогами, и там тоже было холодно, но Санчо после метельного поля, ночной лес казался тёплым и тихим.

Идя между стволов, уходящих во тьму зимней ночи деревьев, авантюрист увидел силуэт людей. Это были крестьяне, которые грузили дрова на сани. Рядом стояла и запряженная в них лошадь. Он обрадовался и ускорил шаг. Но крестьяне не двигались и лошадь тоже.

Санчо подошёл ближе, и внутри него всё сжалось. Крестьяне замёрзли, как и лошадь — превратились в статуи. И рядом с ними в лесу виднелись такие же фигуры. Кто-то замахнулся заиндевелым топором, чтобы срубить дерево, кто-то пытался развести костёр, но не сумел. Кто-то в отчаянье бежал к саням.

Санчо дрожал.

— Где сейчас север?

— Вот! — Пьер указа пальцем. Они пошли дальше. Фигуры замёрзших людей стояли по бокам их пути, сияя в лунном свете. Снег хрустел под подошвами новых сапог. Холод покалывал ноздри.

Проходя мимо очередной группы людей, которая хотела посовещаться и замёрзла, Пьер остановился.

— А вот ты где!

— Что? — выпучил глаза Санчо.

— Эгн! — выронив топор, Пьер схватил статую за грудки. — Ублюдок, убивший мою семью! Из-за тебя они погибли! Ты за это ответишь!

— Надо идти, — дотронулся до его голого плеча Санчо, ощущая, как от тела полуобнажённого мужчины идёт мощный жар. — Иначе волшебница может уйти!

— Ничего! Ничего! — зло выкрикнул Пьер, смотря на замёрзшего Эгна. — Я вернусь и спалю тебя, ублюдок.

Санчо пошёл дальше, а Пьер, забыв про выроненный в сухой снег топор, последовал за ним.

«Ну и приключение! — думал авантюрист. — Поскорей бы всё это завершить! Надеюсь, я здесь не встречу никого живого, кроме этого мужчины. Это на самом деле предок Колдифаеров? Какой-то он слишком жалкий? В детстве мы часто слышали страшилки про этот род, и везде Колдифаеры были сильными и могущественными волшебниками. С самого начала все знали, что с ними лучше не связываться. А он кажется слабым и больным».

Лес опять опустел, и Санчо смотрел в снежную тьму. Где-то вдали света от луны падало совсем мало, и там царила темнота зимней ночи. До ушей авантюриста долетел хруст снега. Санчо осмотрелся, его спутник тоже замер.

Из темноты показались бледные фигуры. Санчо не раз слышал о них. Трёхметровые, с блестящими боками, с длинными руками и когтями на концах пальцев, сильные и трудноубиваемые обитатели ночных кошмаров — ледяные демоны.

Санчо задрожал, думая, что надо бежать. Он стал смотреть по сторонам, подбирая путь к отступлению.

Вначале из темноты вышел один демон, затем показались другие. Из-за страха и паники, авантюрист даже не смог их сосчитать.

— Проклятье, что это? — выкрикнул Пьер.

Неожиданно Санчо осенило. С ним же величайший маг эпохи образования королевства Ёрн, такого королевства, которое знает сейчас весь мир. Этот маг должен помочь ему.

— Сожги их! — надрывно крикнул авантюрист.

— Ты в своём уме? — посмотрел на него большими глазами Пьер. — Если бы я был магом, то такого бы не было.

— Ты и есть маг!

— Да я бы сжёг весь мир, если бы этим мог согреть свою семью!

— Помоги!

Санчо хотел было броситься бежать, но вспомнил, что он в кошмаре Пьера. Неожиданно до него дошло то, что возможно он вообще не сможет убежать от них. Он уже не знает, сколько здесь часов, но если он ещё не околел от ужасного холода, от которого бы все давно уже умерли, то значит и не погибнет от демонов.

Эта догадка придала ему сил. Он вытащил из старых ножен промёрзший меч и побежал навстречу ледяным врагам. Короткий меч полетел вверх.

Санчо истошно заорал, демон протянул к нему блестящую в темноте лапу, острый клинок упал, перерубая ему ледяную руку. Пьер смотрел на него, отступая в темноту. Вторая рука демона вцепилась в живот Санчо, толкая его назад. Зазвенела холодная кольчуга.

Санчо хаотически полоснул мечом по ледяному телу. Он не заметил, как оказался в окружении. Со всех сторон на него шли ледяные демоны.

Один из них схватил его за шею. В этот момент Санчо перерубил ему руку. И рванулся на демона. Клинок вонзился в его тело, демон упал на спину. Санчо стоя на нём рубил мечом его торс. Руки демонов тянулись к нему со всех сторон. Их острые когти блестели в свете луны. Но тем больше Санчо наносил ударов по ледяным телам, тем легче меч проходил сквозь демоническую плоть. Да и сами демоны начинали терять силу. Их удары становились почти неощутимы, они могли едва касаться Санчо. Но сам юный авантюрист не заметил таких изменений, он был настолько поглощён битвой, что остановился только тогда, когда понял, что демонов больше нет.

Он стоял с обнажённым мечом и смотрел по сторонам. И везде лежали куски ледяных тел. Открыв рот, он посмотрел на короткий меч, и на свои руки. Он осмотрел ржавую кольчугу, желая удостовериться, не нанесли ли ему ранений. Осмотревшись и убедившись, что никого больше нет, Санчо спрятал меч в кожаные ножны.

Из темноты к нему подошёл Пьер.

— Ты великий воин!

— Дда… — пролепетал Санчо. — Пошли дальше!

И дальше опять путь. Опять промёрзший лес, зимний кустарник, голые ветки, хрустящий снег и глубокая ночь. И казалось эта зимняя ночь никогда не кончиться. Серебристая луна застыла на одном месте и только изредка скрывалась за покровом густых облаков. Люди шли вперёд. Если изредка встречали кучки ледяных демонов, то Санчо героически их разбивал.

Зимний лес тянулся вдаль бесконечной пучиной.

Санчо забыл сколько он уже здесь. Время, казалось, просто остановилось, исчезло, просто перестало существовать. И авантюрист не чувствовал ни голода, ни жажды. И бесконечный путь продолжался.

Но наконец-то показалось желанная башня. Она возвышалась из темноты неба, и среди голых крон деревьев Санчо увидел её в лунном свете. Её белоснежные стены отсвечивали, превращая её в драгоценность.

— Вот она! — улыбнулся Санчо.

«Наконец-то всё это закончиться!»

И они пошли дальше.

Башня приближалась. Она нависала над ними. Санчо было не по себе каждый раз, когда он смотрел на её гладкие стены. От них будто бы шёл холод, способный заморозить даже душу. Лес вокруг был пустым и безжизненным. Тут не было никаких следов животных, только гладкий и ровный снег, оледеневшие ветки и запорошенные стволы.

Вскоре люди подошли к башне.

— Мне она кажется знакомой! — проговорил спутник авантюриста.

— Надо войти туда! — Санчо подошёл к крыльцу.

— Но я никак не могу вспомнить, когда же был здесь!

— А вы здесь были?

— Кажется да! Только когда? — Пьер рассмеялся. — Но это же глупость! Как я мог быть здесь? Ведь я очень редко посещал другие деревни и совсем не углублялся в лес, так как сегодня! Да, это просто наваждение!

— Тогда, давайте зайдём, господин! — открыл высокую дверь Санчо. — Внутри всё будет ясно.

— Да! — мужчина поднялся по ступеням и вошёл в просторный холл. Там горели магические лампы, освещая парадную обстановку холодным светом.

— Надо найти волшебницу! — пролепетал Санчо, не зная, что делать дальше.

— Лестница! — Пьер подбежал к ней и понёсся по белоснежным ступеням. Санчо погнался за ним. Мужчина бежал с необычайной прытью, и Санчо едва успевал за Пьером. Винтовая лестница крутилась, ступени летели вниз, а путники поднимались всё выше и выше. Открыв белоснежную дверь, они поднялись по другой лестнице и очутились на вершине башни. Здесь оказалось большое круглое помещение в центре которого стояла двуспальная кровать. Белые простыни были небрежно помяты, а одеяло скомкано. Кто-то совсем недавно лежал здесь. Из окон, от пола и до высокого потолка, открывался прекрасный вид на ночной лес и чёрное небо.

Санчо замер, смотря на комнату. Пьер подбежал к кровати. Он с разбегу прыгнул на мягкие перины и уткнулся лицом в шёлковую подушку.

— Вельга, после всего, что ты сделала, как я могу любить тебя?

Он заплакал. Санчо не знал сколько прошло времени, прежде чем он опять заговорил.

— Вельга? Почему ты убила их? Разве они мешали тебе? Разве маленькие дети в чём-то провинились перед тобой? Почему ты заморозила их?

Его плач перешёл в истеричный рёв.

— Вельга! Вельга! Ответь мне! Ты ледяная ссучка! — заорал он, махая тощими руками. — Из-за тебя я не могу забыть этот день! Он сниться мне каждую ночь. Каждую ночь я просыпаюсь в поту. Мне сниться, что я просыпаюсь у себя в хижине и вижу свою мёртвую семью, которая ещё вчера была жива! Ты слышишь меня? Я не могу забыть их! Ты околдовала меня! У нас появился сын! — вдруг он замер, вращая головой. — Сын! Сын?

— Вашим потомкам нужна помощь! — пролепетал Санчо.

— Да, у нас же родился сын! Именно поэтому я не убил тебя сразу! А я хотел это сделать! Ты слышишь Вельга? Ты бы умерла. Но явились эти двое… Я решил подождать! Я решил дать шанс тебе и себе. Может быть, я забуду весь это ужас! Может быть, смогу начать новую жизнь! Может быть роскошь и богатство позволят мне стереть из прошлого те жуткие дни! Вельга! Когда я проклинал свою силу за то, что она позволила мне выжить! Что я жил тогда, когда они были мертвы! А я хотел посвятить свою жизнь им! Но нет, они исчезли, замёрзли в магии вечной зимы! Твоей магии, Вельга! Ты отобрала у меня всё, и ничего не смогла дать взамен! Твоя сила, твоё богатство! Они не стоят ничего! Весь этот мир не стоит ничего! Я стал пустым и бессмысленным! И сын от тебя не радует меня! Мне предложили стать королём, но я отказался! Я не хотел быть королём! А всё из-за тебя, Вельга! Я понял, что больше не могу жить! Не могу жить вне этого кошмара! Он внутри меня. Каждую ночь… Каждый день… Я просыпаюсь и вижу, что моя семья умерла. И каждый раз я вижу это будто впервые. Каждый раз чувствую будто впервые. Это никогда не окончится.

Санчо стоял и молчал, ожидая когда же Пьер выговориться.

— Вельга? Ты слышишь меня? — он вдруг замер, а затем рассмеялся. — Ах, я же убил тебя на нашей свадьбе! Я убил тебя! Своими руками! Потому, что ты убила мою семью! Ах да, я потом и убил себя! Я вырвал своё сердце! Я сжёг себя! Всё из-за тебя, Вельга.

— Всё это сон, — набрался смелости Санчо. — А время идёт.

— К чему мне время, — рассмеялся Пьер. — У меня его много. Оно не значит ничего для меня. Каждый день я просыпаюсь в этом кошмаре и даже если и понимаю, что это всё сон, то забываюсь опять. И опять просыпаюсь. Мне уже кажется, что так было всегда. Что я никогда не жил иначе, и вся моя жизнь вне кошмара, это просто странный сон.

— Тогда надо проснуться!

— Увы, этот кошмар, из которого нельзя проснуться, — он опустил голову. — Некому просыпаться! Я сам он и есть! Я — кошмар. Я это видение, которое продолжается, как только я засну. Неважно сколько раз я просыпаюсь и понимаю, что всё это сон. Так было много раз, но затем всё начиналось опять.

— Нужна ваша помощь!

— Кому я могу помочь? — усмехнулся он.

— Вашему потомку — Элдри. Его убили враги, и его хотят воскресить его родственники. Но им нужно найти его душу.

— Так значит людей можно воскресить! Может они воскресят и меня и мою погибшую семью?

— Я не знаю, но мне сказали, что вы мост к этому потомку. Я держал в руках ваше сердце.

— Моё сердце… Ах, да я же вырвал его.

— Оно было чёрным стеклом.

— Было… А когда-то оно билось в груди и желало любви. Но люди распорядились иначе.

— Вы должны провести меня к Элдри.

— Как я проведи тебя к нему, если я не могу покинуть это ледяной мир!

— Я не знаю! — выкрикнул Санчо от отчаянья, он уже не знал, что сказать этому человеку. — Это вы великий маг, вы повелеваете силами, стирающие границы между мирами, вы могущественный герой. Вы должны это знать! Ваши потомки нуждаются в вас! А вы вместо того, чтобы спешить на помощь, сидите и ноете о своём бесконечном кошмаре! Если бы вы были героем, тогда разве бы случилось такое? Разве вы бы позволили своей семье умереть, разве бы не нашли способ бороться с метелью? Почему вы сейчас оплакиваете тех, кого не могли спасти, и забываете про того, кого вы ещё можете спасти!

— Если ты думаешь, что я герой, то ошибаешься! — он посмотрел на ночной лес за стеклом. — Какими маленькими кажутся отсюда люди? Букашки. Их ничего не стоит раздавить, заморозить, сжечь. И это всё так легко, когда ты находишься на вершине волшебной башни. Как я раньше об этом не думал. Отсюда прекрасный вид. Только жаль не видно моей деревни. Те, кто наверху не замечает других. Я давно это понял… В их дворцах нет окон… Там только зеркала, где они видят самих себя. Свой блеск, своё величие… А другие по их милости барахтаются в грязи, чтобы выжить… Таков наш мир.

Я мечтал изменить всё!

Но когда я вознёсся на вершину, я забыл об этом. А в юности, в самых дерзких мечтах, лежа на сеновале и смотря на далёкие звёзды, я думал, что если когда-то я стану королём, что если найдётся в мире такая сила, которая сможет поднять меня на вершины власти, то я стану великим королём и построю другую страну.

Но когда эта сила пришла за мной, когда она предложила мне трон, поскольку король — могущественный маг, мог бы небывало усилить страну на политической арене, тогда я не вспомнил об этой мечте. Моё лично горе настолько меня поглотило, что я всё забыл. Мир перестал для меня существовать!

Ты понимаешь это? Я предал свою юность! Моя мечта утонула в океане горя, который я так и не переплыл. Оказалось, что я ничего не смог сделать… Нет! Я ничего не захотел делать. Вот кто я!

Я тот, кто предал народ! Я тот, кто предал своих близких! Я предал самого себя! И этот вечный кошмар моё наказание!

Он пошёл к мягкой кровати.

«Что мне ещё можно ему сказать! — думал Санчо. — Я уже начинаю уставать!»

Он задумался.

— У вас же остался сын! — прокричал он. — У этого сына, тоже появились дети, точнее сын. И так было на протяжении семисот лет. Но сейчас род прервался. И единственный человек, который может его спасти — это вы! Точнее это я, но вы должны мне помочь! Найти его!

— Сын, сын, сын! — усмехнулся он. — Я не хочу считать детей от Вельги своими сыновьями! Мои дети погибли!

Это вывело из себя даже Санчо. Он рисковал, он летел через проклятое графство в поместье, чтобы там попасть в мир мёртвых и подойти к этому человеку. Найти его, спасти его, вернуть ему память. Он потратил на него по его меркам целую вечность. Он шёл с ним сюда, он вёл его. И теперь этот человек говорит ему, что ему не интересно то, ради чего Санчо сюда пришло.

В глубине его души родился гнев. Лицо Санчо пошло пятнами, и он сжал кулаки. Он больше не мог молчать и сорвался на крик.

— Вы ничтожество! — Санчо ткнул в него пальцем. — Знаете через что я прошёл, чтобы встретиться с вами? Я прошёл многое! Я нёсся на волшебных конях, я шёл по лесу полному призраков, я искал вас. И вот теперь, вместо того чтобы помочь мне, помочь вашему потомку, вы заливаете всякую чепуху. Если бы я шёл на помощь к вашим замерзающим детям, вы бы тоже говорили мне, что это не моё дело? Ваша семья погибла потому, что на пути их спасителя попался такой же человек как вы!

Санчо сам испугался своей смелости и попятился к высокому окну.

— Да, мне плевать на Вельгу, ненавидите её или нет! Я вообще здесь по тому, что у меня нет другого выбора! Мне надо спасти моего наставника Элдри Колдифаера — вашего потомка. И вы, имеющие с ним кровную связь, должны помочь мне найти его!

Санчо отдышался. Его собеседник стоял и молчал. Мгновения становились минутами полной тишины.

За окном по-прежнему простирался зимний лес, и дышала темнотой ночь. Монотонный пейзаж успокаивал, и казалось, что от него клонит в сон. Хотелось упасть на большую кровать и зарыться в мягкое одеяло. В комнате была удивительная теплота и приятно пахло. Санчо только сейчас ощутил всё это.

— Может быть так всё и было, и спасителю встретился по пути безразличный помощник, но я ничего не могу сделать. Даже если мой потомок в беде. Как я выйду отсюда? Я даже не знаю, как я сюда попал, — вздохнул Пьер. Он зевнул. Прикрывая ладонью рот, он развернулся. — Знаешь, что-то я уже устал. Мне хочется лечь и заснуть. За сегодняшний день слишком многое произошло, — он замер. — Кстати, чуть не забыл, последнее время во сне несколько раз видел золотоволосую девочку. Мне сниться, что она видит сны обо мне. Истории из далёкого прошлого. Но когда я просыпаюсь и вижу умерших жену и детей, я о ней забываю.

— А ваш потомок вам не сниться? — тут Санчо вспомнил про сны душ. — Может быть, он тоже видит сон. Как попасть к нему в сон?

— Я не знаю! — Пьер пожал плечами.

— Но что мне делать?

— Мне хочется спать! Какая разница? Разве мы вольны повелевать чужими снами? Каждый видит то, что он переживает! Мы можем только разбудить спящего.

— И как это сделать?

— Я хочу спать! Я устал. Ты хочешь спать?

— Нет! Я хочу поскорее проснуться! И проснуться живым и здоровым! — Санчо чуть было не полез на него с кулаками, но остановился. — Я не знаю, что мне делать! И я надеюсь на вас.

— Мой потомок… Ты видимо в хороших отношениях с ним, раз готов и дальше искать его.

— Да, это прекрасный человек!

— А что связывает тебя с ним?

— Я его ученик. Мы вместе ходили в последний его поход. Мы ходили в пещеру гоблинов. И там я чуть не умер от страха. Было страшно. Но я победил одного из них.

— А какой он?

— Он сказочно богат, его боялся сам король, он красив, и все девушки тайно мечтают о нём, он очень силён и сильнейший маг в королевстве. Он остроумен и утончён. Он просто в общении, и с ним всегда хорошо себя чувствуешь. Он любим людьми, не смотря на ужасы в истории его рода. Он смел и находчив, весел и прост.

— Понятно, почему его убили, — хмыкнул Пьер. — У него слишком много всего есть.

— Да, и есть больше. Он последний потомок самого загадочного рода магов — Колдифаеров. Их герб — это потухший очаг. О них ходят легенды. Их имена вписаны в истории многих стран. Ни одна история о прошлом не обходиться без их имени. Их род — живая легенда.

— Какая красивая история! А кто ты?

— Я простой сын пекаря.

— И как же ты встретился с таким знатным и могущественным магом?

— В гильдии авантюристов. Там крестьянин может встретиться с лордом, а великий маг с кузнецом. Там собираются разные люди, обсуждая свои походы и достижения. Не смотря на то, что все они разные и у них разные цели, они все патриоты королевства Ёрн, и делают всё для его блага. Гильдия авантюристов очень веселое место.

— В моё время такого не было. Я слышал о магах, что они живут в высоких башнях, разбросанных по свету, и очень тщательно выбирают себе учеников. Но никогда их не видел.

— Когда я стал авантюристом, моя жизнь изменилась.

— Это интересно.

— И ваш потомок помог мне стать хорошим авантюристом. Я даже не подозревал об этом. Я даже ненавидел его, но всё, что он для меня сделал, помогло мне в дальнейшем преуспеть. Поэтому я ему благодарен и хочу, чтобы он вернулся в мир живых.

— И как звали моего потомка?

— Элдри.

— Вспомнил, ты говорил его имя.

— Он считался самым великим авантюристом королевства, — улыбался Санчо. — Он единственный, кто удостоился брильянтового ранга — наивысшего в гильдии. Он удивительный авантюрист. Но узнал я это много после нашего совместного похода. Мне потом рассказали, что он необычный человек. Он сразил чёрного дракона! Легендарное и удивительно мощное существо. Он мог уничтожить армию. Силы его не было предела. И когда в гильдии услышали о его смерти, то бывалые воины плакали!

— Эх, хотел бы я увидеть его! — выдохнул Колдифаер.

В этот момент всё изменилось. Чёрное небо начало светлеть. Холодные звёзды померкли, медленно угасая. Облака, иногда закрывающие луну, растворились в рассветной дымке. Чернота исчезала, рассвет окрасился красным. И ночь уносилась на запад чёрной птицей, забирая с собой зиму и холод. Лес просветлел, и голые деревья начали оттаивать.

Из-за горизонта выглянуло нежное солнце, и по лесу прошли длинные тени. Снег начал исчезать, и вскоре уступил место грязи. Солнце взлетало вверх, и вслед за ним проходила весна.

Санчо, стоял у окна, не веря тому, что он видит. Лес оживал на его глазах. На деревьях набухли почки, затем появились листья. Нежная листва быстро начала расти, застилая кроны.

Но когда в лесу началось лето, то он исчез. Вместо него появились зелёные холмы, уходящие за горизонт. Тут до Санчо дошло, что это и есть то место, где надо искать Элдри. Мир изменился, и теперь они в другом сне.

— Пошли! — Санчо взял Пьера за руку и потащил вниз по лестнице. Она быстро кончилась, и они вышли из башни, которая растворилась за их спинами, а затем и летний лес, оставшийся подле башне. Пейзаж перед людьми тоже изменился. Холмы исчезли, и показалась колосящееся поле, а за ней уютная деревенька на берегу маленькой речки.

Тепло приятно грело замёрзшее тело, и Санчо радовался солнцу как ребенок. Казалось, что он не видел его целую вечность.

Такое привычное, такое обычное, такое радостное.

Солнце.

Мир, где его нет выглядел поистине ужасным. Как можно жить, зная, что солнце не взойдёт?

Но солнце тем и хорошо, что оно всегда восходит.

Глава 18

Санчо бежал по дороге между зеленеющих полей вне себя о радости. Высокое небо распласталось над ними в голубой безмятежности. После ледяного леса, где он пробыл целую вечность, этот мир казался прекрасным сном. За авантюристом лёгкой поступью мчался Пьер.

Мир сиял яркими красками. Деревня становилась всё ближе и ближе. Маленькая и уютная с красивыми домами и ухоженными цветниками, она манила в свои объятия. Казалось, что это и есть то место, где можно найти последний приют. За ней открывался луг, где паслись белые козы и пятнистые коровы, потом — маленькая речка, упирающаяся в игривый лес. Небо сияло ярким цветом, наполняя им мир внизу.

Санчо было так хорошо на душе. Он радовался дню, будто увидел его в первый раз после того, как жил во время бесконечной ночи. Дойдя до деревни, он остановился возле первого дома. Там на резном крыльце сидела опрятная старушка. Она посмотрела на Санчо печальным взглядом.

— Чего тебе надобно, воин?

— Я ищу человека, его зовут Элдри, — улыбнулся он ей. — Он великий воин и маг.

— Здесь нет таких! — она покачала головой она. — В наших краях не бывает войны, и воины нам не нужны. В наших краях вся жизнь чудесна, и маги нам не нужны.

Это внесло в душу Санчо разочарование. Он рассчитывал на то, что уже нашёл Элдри, а вышло как раз наоборот.

— Как нет? Разве здесь не живёт Элдри? Он удивительный человек!

— У нас есть только мальчишка, его тоже зовут — Элдри. Он живёт в самом дальнем доме со своей матерью.

Санчо поник.

— Пошли, посмотрим, что это за мальчик! — Пьер пошёл к другому концу деревни.

Санчо последовал за ним, и в конечном итоге обогнал его. Они шли по колее грунтовой дороги. На обочине зеленела трава и цвели одуванчики. Их жёлтые соцветия часто склонялись под тяжестью садящихся на них пчёл и шмелей. Санчо смотря на аккуратные заборчики, сочную травку, обилие красивых цветов и удивительную чистоту, которая была такой редкой в деревнях.

Небольшой домик, по форме напоминавший букву «Г», встретил их резным забором, где сушились глиняные кувшины. Возле него росли золотые подсолнухи, повернувшиеся к сияющему солнцу.

Лакированная дверь открылась, и на уютном крыльце показалась белокурая женщина в простом платье.

— Вы кого-то ищите?

— Да, мы ищем Элдри! — произнёс Санчо.

— Он опять что-то натворил? — она спустилась к ним.

— Нет! — покачала головой Пьер. — Напротив, я слышал, что он станет великим воином и магом и решил посмотреть сам.

— Что за глупости! — сложила руки на груди мать Элдри. — Мой сын вряд ли когда-нибудь станет магом.

— Мама, мама! — донёсся голос со стороны реки. Стоящие у забора люди посмотрели туда.

На тропинке, идущей к пологому берегу, показался десятилетний мальчишка с ведром воды и удочкой.

Он подбежал к закрытой калитке и, не обращая внимания на стоящих у забора людей, вошёл на участок.

— Элдри! — улыбнулась блондинка.

— Мама, посмотри, сколько я наловил рыбы!

«Разве в такой жаркий день можно что-то выловить? — подумал Санчо. — Да какая разница. Надо что-то предпринять!»

— Я нуждаюсь в защите! — пролепетал он. — Весь мир нуждается в защите! Чёрные драконы! — он посмотрел на мальчишку. — Они нападают! Только великий воин или маг может их победить! Я слышал, что здесь живёт такой! Его зовут Элдри! Он владеет легендарным мечом, имя которого столь ужасно, как и его сущность — «Меч, желающий уничтожить мир». Именно этот герой может остановить их.

Мальчик осмотрелся. Он внимательно смотрел на небо, потом на окрестности. Затем он опять расслабился.

— Нет никаких драконов, ты всё придумал!

И мальчик залился звонким смехом.

— А у меня погибла семья, — проговорил Пьер. — Моя жена, дети — все они умерли из-за колдуньи, которая заморозила нашу деревню. И никто не мог их спасти! Я подумал, может быть, здесь есть герой, который сможет победить зло? Тот, кто не испугается магии!

— Но я не вижу и колдуньи! — усмехнулся мальчик. — Её нет в нашем мире! — он подбежал к матери, поставил на землю ведро и бросил удочку, а затем обнял девушку. — Мама, пошли обедать!

— Пошли, дорогой мой Элдри!

И они направились к крыльцу, совершенно забыв про Санчо с Пьером.

Санчо растерялся, не зная, что и делать. Бежать за мальчиком, вломиться в дом. К этому он оказался совершенно не готов. Но когда он увидел улыбку на губах своего спутника, то отшатнулся в испуге.

— Ты лишь частично прав, мальчик — рассмеялся Пьер. От его смеха у Санчо пошёл по спине холодный пот. Мужчина продолжил речь. — Ты прав в том, что здесь нет злой колдуньи! — он резко перешёл на крик. — Зато здесь есть великий маг — Пьер де Колдифаер, которой сожжёт тебя и твою мать!

Он выбросил руку. Санчо сжал кулаки, смотря на женщину с ребёнком. Внутри него всё вздрогнуло, но он не смог помешать Пьеру. Что-то внутри него подсказывало, что это и есть тот путь, к пробуждению ото сна. В этот же мгновение из руки мага вылетела волна белого огня. Красивый забор мгновенно растворился в ней, рассыпавшись пеплом. Белое пламя полетело на мальчика с мамой.

Но маленький Элдри, лишь повернул голову в пол оборота — и волна пламени разбилось о невидимую стену.

— Я никому не позволю разлучить нас с мамой! — он опустил руки и развернулся.

— Тогда ты умрёшь! — усмехнулся Пьер.

Санчо не знает: серьёзно он это или нет. Но инстинктивно он отходит всё дальше и дальше вбок. Его сердце замирает от страха.

— Я только встретился с мамой, и меня опять хотят с ней разлучить! — мальчик поднял тонкую руку к небу. — Не позволю!

Всё небо, простирающееся до этого голубой пеленой, стало красным, как кровь. В воздухе что-то мелькнуло — оттуда упал знакомый Санчо меч Элдри. Перед мальчиком он замедлил падение, и как только детская рука коснулась его эфеса, по мечу прошлись красные жилки. Он стал увеличиваться в размерах, а затем жили стали поворачивать под углом в девяносто градусов, испещряя светящиеся красным светом лезвие. Они образовали на мече длинный узор. И из клинка полилась невидимая сила.

Спина Санчо похолодела, а ноги затряслись. Он хотел было броситься бежать, но застыл от страха. Ноги не могли сдвинуться, будто прирастя к земле. Вокруг меча появился вихрь красных частиц, витающих в воздухе.

— Нет, Элдри, ты не должен это делать! — закричала мать, бросаясь к сыну. Но невидимая сила оттолкнула её назад.

— Наконец-то я встретил равного себе! — звериным рыком заревел Пьер. — Я Пьер де Колдифаер, основатель рода Колдифаеров. Великий маг и легенда королевства Ёрн — вызываю тебя на бой!

— Ты умрёшь от моей руки! — в вихре тонул тонкий голосок Элдри.

— Нет, нет, Элдри! — кричала мать.

Куры, утки, гуси, собаки, кошки, и даже крысы все в ужасе убегали из деревни. Жители, открыв рот, смотрели на творящееся у дома Элдри.

— Ты Элдри де Колдифаер! — ревел Пьер. — Мой потомок! Отбрось свой дурацкий сон!

— Нет! — закричал Элдри.

Санчо надолго запомнил следующий момент. Он видел, как Элдри взмахнул мечом. «Меч, желающий уничтожить мир», разрезал воздух в направлении Пьера, которого поглотил язык белого пламени. Вслед за мечом, стоя в стороне, Санчо поворачивал голову. Он видел, как поток красных частиц полетел на деревню. Деревья мгновенно теряли все листья, а их крепкие стволы рассыпались, превращая в труху. Волна красных частиц проходила сквозь дома, будто бы растаскивая их по песчинкам. Они таяли, превращаясь в прах, уносимый потоком ветра. Деревенские жители в одно мгновение превратились в скелетов, за которыми тянулся шлейф праха. От ужаса у Санчо вылезли глаза из орбит. В одно мгновения ничего не стало. Когда Элдри уже вновь поднимал меч, то от деревни осталось только чёрное пятно, засыпанное слоем праха. Лишь за спиной Пьера, находившегося всё ещё внутри языка пламени, осталась зелёная трава.

Санчо стоял, удивляясь своей расторопности, что он заранее ушёл с линии удара меча. Он стоял, открыв рот, и смотрел на мальчика.

— Постой! — поднял руку Пьер. — Зачем ты убил их всех?

Он обернулся. Мальчик тоже посмотрел на то место, где только что была деревня. Он выронил меч и заплакал. Затем Элдри упал на колени и обернулся.

Его светлый дом лежал в руинах. Будто что-то тяжёлое ударило в него. Брёвна валялись разбросанные на опрятном огороде. А соломенная крыша разлетелась по всему участку.

— Мама, мама! — Элдри бросился к обломкам.

Санчо побежал за ним. Мальчик направился к брёвнам, разбрасывая их, как пух, и затем освободил лежащее под завалом тело матери. На ней не было ни малейших повреждений, даже царапины, но она была мертва. И Санчо просто понял это. То, что Элдри даже не мог допустить вида погибшей матери. Она лежала будто бы просто заснула. И её спокойное лицо по-прежнему выражало нежность и заботу. И даже лучилось каким-то неведомым светом, исходящим из недр тела.

Санчо замер, ожидая развязки событий.

К нему подошёл Пьер.

— Мама! — мальчик тряс её за руку. — Мама! Ты жива? Почему ты умерла? Я так давно тебя не видел!

И он зарыдал. Его плач резал душу, и Санчо не находил себе места. Пьер же спокойно стоял и смотрел.

— Что ты наделал, — набросился на него юный авантюрист.

— Я всего лишь нашёл лушчий способ его разбудить! — посмотрел тот на мальчика.

— Мама!

— Посмотри на него! — Пьер провёл взглядом по брёвнам, указывая на рыдающего Элдри.

И Санчо всмотрелся. И ему показалось, что Элдри растёт. С каждой минутой он становился всё больше и больше. Вот он уже подросток. И голос его изменился. Вот у матери рыдает юноша. Её тело по-прежнему неподвижно. А вот Элдри уже зрелый мужчина. На нём дорогая шёлковая рубашка и штаны из чёрного бархата. Он поднялся. И Санчо увидел, как тело его матери разлетелось на золотистые шарики, исчезнувшие в небесах.

— Какой был прекрасный сон, — посмотрел на Санчо Элдри. — Я видел то, что больше никогда не смогу обрести в мире смертных, — он замолчал, а затем сам себя поправил. — Точнее то, что никогда не обретёт Элдри де Колдифаер!

— Наставник! — подбежал к нему Санчо со слезами на глазах.

— Что тебе, Санчо?

— Вас хотят воскресить, и я был послан за вами! Пожалуйста, возвращайтесь со мной в мир людей.

— Но зачем я там нужен?

— Что бы продолжить род Колдифаеров, естественно! — подошёл к нему Пьер.

— А вы ещё кто, сударь? — прищурился Элдри.

— Я вы, сударь, не узнаёте меня?

— Страшный шрам на груди, запущенные бакенбарды, исхудалое тело. Да вы никак мой почтенный предок — Пьер де Колдифаер.

— Собственной персоной.

— Я уж думал, что вы давно переродились в этом мире и стали кем-то более счастливым, — улыбнулся Элдри.

— Увы, я семьсот лет вижу кошмар, а когда просыпаюсь, то понимаю, что видел кошмар целую вечность, и он начинается снова. Это замкнутый круг непрерывного мрака с редкими просветлениями. В них я осознаю куда я попал, и моё отчаяние беспредельно от того, что я не вижу выхода. И всё повторяется вновь и вновь!

— Я помогу вам спастись, мой дорогой предок, — подошёл к нему Элдри. — Но я не знаю, зачем я нужен в этом мире.

— Продолжать мой род! — поднял голову Пьер.

— Этот род больше никому не нужен, — покачал головой Элдри. — Колдифаеры давно стали легендой, так пусть легендой и остаются. Я уже сделал всё, что хотел в этом мире!

— Нет, потомок! Не всё! — покачал головой основатель рода. — Ты не выполнил долг перед будущим!

— У меня нет будущего! — усмехнулся он. — Я стал самым великим магом в стране. Это принесло мне лишь зависть окружающих. Все боялись меня, и я был изгоем с самого детства. Я был дворянином, которого избегало дворянство, я был магом, которого боялись другие маги. Я не был нужен никому: ни верхам, ни низам. Никому, кроме своей собаки. Слуги меня боялись, простые люди — ненавидели, дворяне — презирали. Я был изгоем, и исчез, как ему полагает в одиночестве, окружённый тьмой врагов. Зная, что меня готовятся убить. Моя миссия окончена. Теперь уже нет смысла в роде Колдифаеров.

— Этот род… — Пьер усмехнулся. — Ты такой же, как я. Изгой! Я когда-то хотел изменить мир, но когда Жан Диног предложил мне стать королём — отказался. У меня и без этого хватало проблем. Меня мучили кошмары, ставшие ярче реальности. Они заслонили от меня весь мир. Они лишили мир спасения. Они погубили меня!

— Твои кошмары окончены, Пьёр, — улыбнулся Элдри. — Мы вместе будем сидеть здесь и наслаждаться безмятежностью.

— В новом сне… — проговорил Пьер.

— Но как же мы будем жить без вас, наставник? — смотрел на него Санчо.

— Как-нибудь проживёшь, — улыбнулся Элдри. — Ты всё ещё авантюрист?

— Да, и даже погружался в подземелье гоблинов. Я убил самку.

— Молодец! Вот видишь ты и без меня можешь прожить. И весь мир прекрасно проживёт без меня, как и без остальных Колдифаеров.

— Нет! — посмотрел на потомка Пьер. — Миссия Колдифаеров не окончена! Ты должен воплотить мою мечту — построить справедливый мир! Пока ты не попытаешься это сделать, то цель нашего рода не будет достигнута.

— Ты просишь меня воплотить то, от чего сам отказался, мой дорогой предок, — усмехнулся Элдри. — Вы подали дурной пример — сбежали в свой кошмар, ища там разрешение ваших проблем. Нашли?

— Увы, нет!

— И вы пришли меня учить! — рассмеялся он.

— Я пришёл посмотреть, чего достигли мои потомки, пока я жил в бесконечном сне.

— Это двоякие результаты, мой дорогой предок. С одной стороны великое могущество, богатство, сила, с другой — несчастье, изгнание из жизни и бесконечный мрак заклеймённого проклятьем рода. Быть может не стоит продолжать этот род. Наш мир не нуждается больше в Колдифаерах. Мы не стали счастливыми, и не смогли никого сделать счастливыми. Мы не смогли спасти мир, когда он был в опасности. Зачем нам эта сила? Зачем мне возвращаться? Зачем нарушать законы природы? Ради чего? Ради чего мне делать всё это?

— Ради меня! — на спину Пьера легла женская рука, Санчо обернулся и он увидел незнакомую красотку в белом платье.

— Вельга! — вскрикнул Пьер.

— Ради того, что ты последний кого можно вернуть! — она подошла к Элдри. — Когда ты умер, «Меч, желающий уничтожить мир» поглотил твоё тело, разъяв на мельчайшие частицы. Эреборн использовал это для своего воплощения в мире смертных. Он разорвал цепь проклятия, державшую их между мирами, и использовал все возможные ресурсы для своего воскрешения. Он сохранил твою жизненную силу. Он сохранил всё, что мог.

— Вельга, — смотрел на неё Пьер. — Если ты здесь.

— Да, источник моей магии иссяк, и жизнь другого тела оборвалась, но это больше неважно, по тому, что всё окончено. Эреборн, Элмор, Эгиль, Эмиль — все они уже мертвы. Навсегда. И твоё тело восстановлено заново в сфере изоляции. Туда может войти только твоя душа. Всё готово! Живи же!

— Увы… — развёл руки Элдри.

— Да, я виновата! — подошла к нему Вельга. — Я наложила на собственного сына заклинание, передающееся по наследству. Это сильная и сложная магия. Запретная магия эльфов. После этого у него рождались только мальчики, и эти мальчики забирали жизни матерей для своего усиления. Я хотела, чтобы наш род стал сильнейшим. Тогда я была большой эгоисткой. Именно из-за этого заклинания проклятью, полученному Эреборном, и удалось зацепиться за наш род. Но когда ты воскреснешь, Элдри, этого заклинания больше не будет. То, что сейчас произошло — единственная возможность освободить тебя от него. Другого шанса не будет. И если ты не вернёшься, то многое пойдёт прахом.

— Да, мой праправнук! — рядом с ним появился Эреборн. — Ради того, чтобы твоё тело было восстановлено, я отказался от десяти, а может быть двадцати лет жизни! И от этого отказались твой отец, и дед, и твой прадед тоже, — маг в чёрной робе, посмотрел на стоящих рядом родственников. — И если ты откажешься, то мы не сможем вернуться в мир живых. Наши тела обратились в прах, что лежит на полу лаборатории. Всё ради тебя. Предки не должны существовать за счёт потомков. Именно так, — он подошёл к Элдри. — Я видел тебя из мрака бреда, в котором пребывали наши души, влекомые проклятьем назад в мир. — Взгляд Эреборна упал в печальные глаза потомка. — Элдри, ты должен вернуться не ради себя или своих удовольствий, а ради будущих потомков. Труд Вельги и других Колдифаеров по собиранию силы нашего рода не должен пропасть зря. Ты должен вырастить много детей. Когда ты вернёшься, ты должен стать королём. Я дал приказ о твоей коронации! То, что ты упустил, Пьер! — посмотрел на полуобнажённого мужчину Эреборн. — И то, что я собираюсь исправить! — Эреборн вернул взгляд на Элдри. — Сейчас у тебя есть выбор — вернуться назад, или стать предателем, потому, что тогда по твоей вине умерли твой прапрадед, прадед, дед и отец, а так же королевство Ёрн будет разрушено, поскольку мы убили всех сильнейших магов, и заменить их можешь только ты!

— Эх, предки, вы всегда меня ставили в неудобное положение! — усмехнулся Элдри. — Похоже, моё мнение опять ничего не значит.

— Ничего страшного, — похлопал его по руке Эреборн, — Если хочешь, я подожду тебя. — Сколько ты проживешь? Лет пятьдесят? Семьдесят? Это не много для того, кто пробыл сто двадцать лет во мраке проклятия.

— Не стоит, я не хочу быть опять обязанным тебе.

— Прощай, Элдри! — помахал ему рукой Эльмор.

Эгиль подошёл к внуку и пожал плечо латной перчаткой.

— Прости меня, — улыбнулся отец Элдри. — Похоже, я слишком мало побыл твоим отцом.

— Прощайте! — кивнул Элдри.

Санчо смотрел на наставника в ожидании развязки.

— И ты, Вельга! — кивнул Элдри. — Спасибо, что пожертвовала собой, чтобы я мог жить. Чтобы моё тело было собрано по частям.

— Я умерла не от этого, — покачала она головой, — похоже мой человеческий источник магии иссяк, после сильного использования. А при жизни в другом теле, это смертельно. Меня могли бы спасти, но я рада, что могу умереть, сейчас, а не жить ещё десяток другой в бессмертном теле, пытаясь сохранить ушедшие силы, — она взяла за левую руку Пьера. — Мы опять умрём вместе.

— Или вместе родимся, — усмехнулся основатель рода.

— Я бы тоже воскресил тебя, потомок, — вставил Эреборн. — Просто я хотел капитально подготовить королевство к твоему приходу, но женщины такие нетерпеливые…

— Прощайте! — улыбнулся Элдри. — Встретимся в вечности!

Он поднял руку, и мир вздрогнул.

Санчо, которой до сего момента был зрителем счастливой сцены из семьи Элдри, вдруг испугался. В один момент всё исчезло, и он и Элдри остались одни, падая в серую бездну. На душе появился страх. Санчо хотел обратиться к Элдри, но и тот исчез. А затем всё исчезло, и сознание его померкло, погружаясь в непроглядную тьму.

Мир без чувств.

Глава 19

До ноздрей Санчо долетел нежный запах полевых цветов, а в закрытые глаза бил яркий свет. Он ощутил, что лежит под чем-то мягким и ему тепло. Даже жарко.

Он открыл глаза. Санчо лежал у себя в комнате в арендованном доме. Окно, к которому было повёрнуто изголовье кровати, стояло открытым, и в комнату залетал свежий летний воздух и шум улицы. На подоконнике стояла ваза с полевыми цветами, сияющими маленькими венчиками голубого цвета.

Санчо поднялся. В то же мгновение он ощутил зверский голод. Рот наполнился слюной только от одной мысли о кухне. Деревянная дверь открылась, и просторную комнату вошла Диана в новой одежде.

— Как я здесь очутился? — вскочил с кровати Санчо. Стоя на деревянном полу, он заметил, что его кольчуга и меч лежат на старом стуле рядом с кроватью.

— Какой-то мужчина принёс тебя сюда, — посмотрела на него девушка. — Ты был без сознания.

— Как он выглядел?

— Он был благороден и силён, и наверняка был знатным лордом, великим магом, или выдающимся воином, — рассматривала Санчо Диана.

— О, — усмехнулся Санчо. — Он был и тем и другим и третьим вместе!

— Даже так!

— Какой сегодня день?

— Пятое июля, — Диана опустив голову наблюдала, как он одевает штаны, которые она совсем недавно с него сняла.

— Я голоден, как волк!

— Я сейчас схожу на рынок, и что-нибудь приготовлю.

— Не надо! — Санчо быстро нащупал на шее ключ депозита и улыбнулся. — Кстати, я заметил, что здесь появились матрацы и бельё.

— Да, я решила обновить кровать… Чтобы когда ты вернёшься, на ней было удобней спать!

— Я побежал в гильдию! — Санчо надел рубашку, засунул кошелёк в карман штанов и выбежал в меленький коридор. Он промчался по деревянной лестнице и вылетел из дома.

Илд выглядел довольно оживлённым. По городу ехали повозки и всадники, дворники убирали конское говно, орудуя совковыми лопатами. Легко одетые прохожие спешили по делам. Уже шёл обед, и в гильдии авантюристов должно было собраться достаточно людей. Санчо проносился по улицам, смотря по сторонам. Кто-то из встречных знакомых приветствовал его, а Санчо — их в ответ. Добравшись до гильдии, он проголодался ещё сильней и теперь ещё и изнывал от жажды. Укрывшись в её прохладном холе, он тут же побежал к стойке делать заказ.

Поздоровавшись с знакомыми, Санчо сел за стол и стал ждать. Ожидание не продлилось долго, и он стал наслаждаться едой. Картофельное пюре показалось необычайно вкусным, а помидоры — просто божественными. Да и всё остальное было на высоте.

Солнце улыбалось ему из больших окон, и мир казался необычайно светлым.

И в этот момент бытиё показалось Санчо настолько прекрасным, что не знай он, что существуют в мире чудовища, он бы мог не поверить, в то, что они есть. Привычная атмосфера гильдии, погрузила его в пьянящий восторг. Он наслаждался исходом своего нового похода. Жаль, что он не войдёт в его личное дело, но это задание другого плана. Зато он стал богаче, и как ему казалось, сильнее, искусней и умнее.

Высокие двери гильдии открылись, и туда вошёл высокий почтальон. Он о чём-то долго беседовал с Жюли, передав в конце ей большой конверт.

Когда он ушёл, девушка распечатала письмо и вышла из-за лакированной стойки.

— Авантюристы! — обратилась она к залу. Все замерли, слушая, что она скажет. — У меня письмо от короля! Это письмо предназначено для вас.

И она начала его читать. Её мягкий голос приобрёл небольшую твёрдость, иногда срываясь. Люди в зале замерли в неизвестности.

— Я Эреборн де Колдифаер — король Ёрна, и самый великий маг в королевстве, хочу предложить вам одно задание. Многие из вас наверняка знают о пользе искусства, и я хочу научить вас тому, каким полезным оно может быть. Вы все помните, что деньги, полученные мною за панацею, во много раз превышают казну современного королевства Ёрн. Я составил пятьсот обозов, гружённых сокровищами и отправился в чёрный лес. Превратив умирающих людей и лошадей в зомби, я долго бродил по необжитому лесу. Я разделил сокровища на пятьдесят частей и спрятал в разных местах чёрного леса, показавшихся мне достаточно интересными, чтобы их зарисовать. Я защитил их от поиска волшебством своей магией. Но смельчаки могут их найти руками и смекалкой. Все места, где я спрятал сокровища, я зарисовал со всеми важными для поиска деталями. Конечно, прошло сто двадцать шесть лет, и что-то могло измениться, но я надеюсь ваша сообразительность поможет заметить изменения и сопоставить их с рисунками. Получилось пятьдесят эскизов, которые я собрал в альбом для рисования. Я издал этот альбом, и если вам читают это письмо, то он уже поступил в книжный магазин вашего города. Но торопитесь, в каждый город королевства я отправил только по десять книг! Не ищите оригинал в типографиях — он надёжно спрятан.

В этот момент все сидящие авантюристы сорвались со своих мест и толпой вылетели на улицу. Только Санчо сидел за завтраком.

— Чёрный лес это место достаточно опасное, а после проклятия оно стало ещё опаснее. Так что, это приключения только для сильных телом и духом. Но эти сокровища стоят того, — продолжала читать письмо Жюли.

А Санчо хотел было броситься следом и побежать за авантюристами, но понял, что это уже не имеет смысла. Книг всего десять и соревноваться с бывалыми авантюристами в беге ему не хотелось. Да и у него было немного денег, и он понятия не имел, сколько будет стоить этот альбом.

— Удачи вам в поисках кладов! После прочтения повесьте это письмо на доску с заданиями. Эреборн де Колдифаер.

Жюли подошла к доске и приклеила письмо.

А авантюристы гурьбой летели к единственному книжному магазину в городе. Прохожие смотрели на них с выпученными глазами. Гремя доспехами, махая посохами, крича и матерясь, они летели по брусчатке, распугивая лошадей и прохожих. Самые слабые отставали и падали на холодные камни.

Единственный в городе книжный магазин показался на улице, и у его дверей тут же произошло столпотворение. Детина в доспехах с разбегу влетел в витрину и приземлился перед прилавком, за которым стоял ошалевший гном.

Авантюрист бросил на затёртый стол толстый кошель, из горла которого показались золотые монеты.

— Альбом для рисования Эреборна де Колдифаера.

— Три золотых! — машинально ответил гном и пошёл брать книгу. Он принёс большую чёрную книгу детине. Тот взял её.

— Остальное за разбитое стекло! — сказал он и выпрыгнул через пустую витрину на улицу. В этот момент авантюристы уже организовались для прохода в магазин и ворвались туда толпой.

— Альбом для рисования… — кричали они одновременно.

— Осталось только восемь книг! — буркнул гном, доставая их с полки.

— Надо устроить жребий! — предлагал маг.

— Какой жребий! — воин положил руку на эфес меча. — Жребий был дистанцией до магазина. Кто не сумел — тот опоздал!

Самые быстрые сразу купили оставшиеся книги.

— И какой прок в этом альбоме? — буркнул гном, отдавая последнюю книгу магу. — Вроде и художник из Эреборна средненький. Да и картины никакие — совсем не интересные.

Тот рассмеялся.

— В этом альбоме Эреборн зарисовал места, где спрятал свои сокровища! — маг, прижав чёрную книгу к груди, выбежал на улицу.

Ошарашенный гном глотал ртом воздух и выпученными глазами смотрел на хлопнувшую дверь. Затем он отошёл от потрясения и побежал за авантюристами. Он с разбегу вылетел на опустевшую улицу.

— Я отменяю сделку! — орал он, пытаясь догнать авантюристов. — Верните мне мои книги! Я их не продаю!

Но искатели приключений уже исчезли за поворотом, и, пнув мусорный бак, гном пошёл назад в свой магазин.

А Санчо после гильдии отправился к сапожнику, затем к портному, после посетил оружейный магазин. В последнем он ничего не купил и ничего не заказал, но присмотрел себе новый меч и кольчугу. Решив зайти к родителям, он повернул в другой район.

Он шёл мимо двухэтажных домиков, погружённый в свои мысли, не замечая ни прохожих, ни играющих детей.

«Я не смог бы даже поверить, если мне кто-то сказал два месяца назад, что моя жизнь теперь изменится настолько сильно. Я работал в пекарне и не представлял, что могу стать авантюристом! Я бы им никогда не стал! Мне бы не хватило храбрости пойти в гильдию и записаться. Затем я бы никогда не пошёл добровольно в поход, идти там долго и так утомительно. Изнывать от усталости и тащить на себе тяжёлое снаряжение. Да я бы никогда по доброй воле туда не вступил. Я даже не мог себе представить, что смогу жить без заварных пирожных бабушки. Давненько я их не пробовал. Надо обязательно попросить её сделать их для меня!»

Кованую калитку открыл опрятный слуга, и Санчо скрылся в большом доме. Все его родственники оказались на месте, и первой тут же подбежала оживлённая бабушка.

— Милый Санчечка! — она обхватила его лицо руками. — Ты так похудел, так осунулся! Ты такой тощий!

— Я не тощий, а подтянутый! — вырвался Санчо.

— Где ты был последние три дня? — посмотрел на него отец.

— На задании! — улыбнулся бывший ученик пекаря. — Это было задание! Я посещал мир мёртвых!

— Давайте пройдём в гостиную! — в проёме показался дед.

Они вошли в просторный зал, где царила прохлада. Санчо сел на мягкое кресло, которому было не менее ста лет, и посмотрел на лакированный стол. Он перевёл взгляд на интерьер комнаты. Старые шкафы и комоды стояли у стен, на них на выцветшей драпировке висели щиты и мечи. Тяжёлые канделябры покрылись благородной зеленью. А на одной из стен Санчо увидел большое блюдо. В его центре изображались солнце и луна, а по краям природа, сменяющая сезоны.

Скоро молодая горничная поставила на стол поднос с чайником и чашками.

— А заварные пирожные будут? — поинтересовался Санчо.

— Конечно, мой любимый внучек! — бабушка убежала в направлении кухни.

— Я слышал, ты привёл какую-то девушку, и живёшь в съёмном доме? — начал отец. — Кто она такая?

— Она не моя девушка, — покачал головой Санчо.

— Когда я узнала, что Гарх избил ухажёра Джульетты, я так испугалась, что это ты, — вздохнула мама.

— Я тоже рад, что это не я! — улыбнулся Санчо. Он перевёл взгляд на столик и увидел стопку книг. — А это что?

— Это я ходил по магазинам с утра! — просиял дед, садясь напротив. — Решил купить книг для потомков, да и самому что почитать.

Санчо подтянул к себе большие книги, и начал их перекладывать, пока глаза не остановились на большой чёрной альбомного формата. На ней золотыми буквами было написано: «Альбом для рисования Эреборна Колдифаера».

— Дед, почему ты купил эту книгу?

— Продавец гном сказал, что недавно доставили! — посмотрел на внука Джозеппо. — Говорил, что художник плохой, но я увидел фамилию, и подумал, а почему бы не купить. Но она дорогая была — три золотых. Только бабке не говори, а то со свету сживёт!

— Дед! — Санчо вскочил с кресла. — Мы молодец! Когда ты покупал нашу пекарню, то ты смотрел на десятилетия вперёд, а когда ты купил эту книгу — то на столетия. Спрячь её хорошо и никому не говори, что ты её купил, пока я не приду к тебе и не попрошу её отдать мне, — Санчо передал альбом деду.

— Как скажешь внук!

Он решил не говорить предкам, что это за книга. Поскольку боялся, что услышит кто-то из слуг, да и предки могли проболтаться, а их тогда могли ограбить. В общем, Санчо справедливо решил, что чем меньше они знают, тем лучше для них и для него.

Дед уходил наверх прятать книгу, а Санчо ждал заварных пирожных.

— А я не жду не дождусь, когда доделают нашу пекарню! — улыбнулся Пончо. — Без любимой работы жизнь стала скучна и неинтересна.

— Надо будет посмотреть, как она поживает, — кивнул Санчо.

Потом он долго рассказывал своей семье про поход в деревню «Подгорную», а затем, и про поездку в поместье Колдифаеров, и в заключение было путешествие в мире мёртвых. В рассказе Санчо всё оказалось куда приукрашенней. Он в одиночку держал оборону против гоблинов, когда раненные товарищи отползали назад. Сражался с огромной самкой. Он спасал раненых людей, вытаскивая их из пещеры. Затем он пошёл в деревню, и спасённые в знак благодарности присоединись к нему. Свой побег из деревни он обставил со всей красотой. Гоблины в его рассказах просто бежали за ними. Авантюристы отбивались на ходу, и прятались ночами в зданиях. Санчо рассказал, как с большим трудом они вернулись в Илд.

Затем последовал рассказ про путешествие в поместье. И там Санчо опять сделал себя главным героем. Он убивал монстров, защищал эльфийку. Рассказывал, как они неслись по ледяным мостам через непросыхающие болота на призрачных конях. Закусывая заварными пирожными и запивая чаем, под удивлённые вздохи предков, он рассказал им о мире мёртвых и об ужасающей мощи меча Колдифаеров.

Попрощавшись с предками, он пошёл в гильдию. Там царила суматоха. Зал был полным, и там всюду слышались голоса людей. Они сбивались в единый шум, режущий уши. На втором этаже собрались девять групп, а внизу сидели те, кого никуда не взяли. И эти не вошедшие в отряды избранных говорили о том, кто кого взял в походы, и какие у них недостатки. Узнав, что там твориться, Санчо немного поболтал с другими авантюристами, уточняя детали событий.

Время пролетело совсем быстро.

Стемнело.

Идя домой, Санчо думал о том, кого же взять с собой в поход. Он вспомнил, всё, что слышал о чёрном лесе, и понял, что это место крайне опасное и те, кто пойдут туда первыми будут в самой большой опасности. И тут его осенила мысль: собрать отряд новичков и выступить через две недели после сегодняшнего дня. Он успеет отдохнуть, а более опытные авантюристы уничтожить много опасных тварей. Но будут и авантюристы из других городов…

Это опечалило Санчо.

«И эти авантюристы могут найти сокровища!» — он тяжело вздохнул.

Но потом, дойдя до дома, приободрился.

— Ужин уже остыл! — приветствовала его Диана.

— Я поужинал! — бросил авантюрист. Закрыв входную дверь, он начал ходить по комнате смотря на тёмные стены. В голове его зрели идеи.

«Идти сразу для новичков это самоубийство! — думал он. — Конечно, наверняка большинство из девяти групп выйдут завтра, и там будут самые опытные авантюристы. При желании, я бы мог набрать ветеранов, не вошедших в ни в чей отряд. Но тогда будет возможность, что они будут требовать большей доли. А это никак нельзя допустить! А чтобы доли наверняка были равными, мы должны быть одного уровня. А с одним уровнем мы наверняка погибнем. Нужен проверенный авантюрист. Я знаю только одного такого — это Алианор Твэйл. Он не жадный до денег и достаточно опытный, чтобы включить его в отряд. Надо подумать, сколько всего будет человек в отряде? Думаю, десять — самое большое. В каждом кладе как раз по десять обозов.

В общем, нужно думать.

Я не представляю с чем можно столкнуться в чёрном лесу. Но нужен человек, который будет знать. Итак, я уже решил с двумя кандидатами. Можно было бы рассказать Алианору, что у меня есть книга и он бы нашёл остальных, но я не хочу рисковать. Посему надо выбрать тех, кому я скажу о том, что хочу создать экспедицию в чёрный лес. Стив и Линдон отпадают стразу. Конечно они хорошие парни, и первому я даже благодарен за то, что он стал жертвой безумного папаши Джульетты вместо меня, но как компаньоны они слабы и самое главное они быстро выдохлись и испугались обычных гоблинов.

Наверняка в Лироне и Тендэле авантюристы уже вышли. Тем более Тендэль находиться ближе всего к чёрному лесу. Всё же чёрный лес большой. И очень опасный. До сего момента я даже не слышал, чтобы авантюристы ходили туда. Во времена империи магов там никто не жил, а теперь и подавно.

Может найти девчонок?

Не думаю, что они смогут пойти со мной в это путешествие. Тем более Атэнаис стала дочерью премьер-министра. Деньги их наврядли заботят. Впрочем, я тоже иду не из-за денег. Если я бы жил как раньше, то теперь мне бы хватило их на всю жизнь.

Надо думать ещё!»

Но сколько ни думал Санчо, он понимал, что людей, которых он хорошо знает не так уж и много. Мага Дэйниора Блэйди он не встречал, поскольку наверняка сейчас такой специалист по гоблинам в большом почёте. Решив подумать завтра, авантюрист разделся и лёг на кровать.

Весь следующий день Санчо сидел дома. Вначале валялся в кровати до обеда, потом убирал дом. А вечером он опять думал над своей экспедицией.

На следующее утро — седьмого июля в гильдии царила суматоха. Когда Санчо пришёл туда ближе к обеду, всё обсуждали коронацию, прошедшую в столице.

— Да, не может такого быть! — кричал кто-то.

— Элдри, он воскрес! — плакала Жюли.

— Что такое? — спросил Дюка Прособи Санчо.

— Ты что не слышал, Элдри короновали сегодня утром, — тот подпрыгнул. — Теперь он наш король! Старина Элдри! Единственный авантюрист брильянтового ранга в королевстве! Он теперь король Ёрна.

— Да здравствует новый король! — устремились вверх кружки и бокалы.

— Да, вот это перемены!

— А я когда-то встречался вместе с ним в походе! — начал какую-то речь парень в кольчуге. — Мы сидели вместе у костра. И ещё тогда я подумал — «Этот парень так крут!»

— Да, вот это номер! — Макарыч проталкивался между людей. — Никогда бы не поверил.

— До чего дошла магия, — вздыхал маг в старой мантии. — Воскрешение людей это уже норма.

— Всё же не врали легенды про Эреборна де Колдифаера! — старик со шрамами на лице поднял кружку.

Санчо слушал десятки голосов. Кто-то удивлялся, а кто-то плакал от счастья. Все знали Элдри, и думали, что он будет лучшим королём, чем Бьёрн де Диног, о котором больше даже никто и не вспоминал.

— Ух, и заживём же мы теперь! — прохаживался рядом гном Макарыч.

Санчо слушал разговоры, ища интересный для себя. Коронация и дела в столице его совершенно не интересовали. Теперь им владел Чёрный лес.

— Сегодня утром семеро оставшихся групп вышли за сокровищами Эреборна, — заметил маг со значком первого года школы магии. — Я вот думаю, кто же купил первую книгу.

Санчо вздрогнул. Лучше им пока не знать кто это. Пока он не подготовиться. А потом вполне возможно, что именно он станет легендой.

Юный авантюрист около часа просидел в гильдии, а после пошёл снимать деньги в банк и покупать новую кольчугу и меч. Ко всему прочему новый дом требовал вложений. Санчо подумал, что теперь можно будет переехать в старый дом. Тем более там больше не живёт их семья, но решил, что не стоит. Тогда опять придётся зависеть от родителей. А так свобода. Тем более он может выкупить и этот дом.

В Феллито стояла жаркая погода, какая обычно бывает летом на юге континента. В одной из комнат королевского дворца король говорил с гномом-послом.

— Я до недавнего времени думал, что легенды о Колдифаерах в большей степени выдумка.

— Не знаю, не знаю, — пожал плечами гном в дорогой одежде, сидящий в массивном белом кресле. — Мы гномы не сталкивались с ними, как с магами.

— А как вы с ними сталкивались?

— Как с обладателями огромных богатств. Есть сведения, что в банке моего города, на Колдифаеров открыт счёт, и сумма на нём уже давно превысила триста миллионов золотых в валюте королевства Ёрн.

— Ничего себе, — открыл рот король.

— А сколько таких городов? А сколько таких банков? — продолжил рассуждать гном. — Колдифаеры не обычные аристократы. Семьсот лет они вели почти аскетическое существование, в то время как другие тратились на балы и охоту. У них было много дел с империей магов. Они владели там какими-то фабриками. И империя платила им очень много за изготовление уникальных артефактов. И куда вкладывались эти деньги? Куда исчезали ценности. А были и те, что создали сам Колдифаеры… Кто знает… Может быть, легенды и привирают насчёт их всемогущей магии, но вот насчёт богатства сомневаюсь.

— Элдри де Колдифаер стал королём.

— Никогда не встречался с ним прежде, но те, кто видел его говорят, что он ничем не уступает своим великим предкам.

И лицо короля Феллито помрачнело.

Девятое июля. Солнечный день, и жуткая жара.

Ферма в баронстве Анд, принадлежащая отцу Майи, жила повседневной жизнью. Здесь не было ни будней, ни выходных, за исключением редких праздников. На ней все работали постоянно и усердно, кроме одного человека.

В зале большого дома стояли открытыми все окна. Майя лежала на длинном диване, подняв согнутые в коленях ноги. Красная туника сползла с них, лежа складками на бёдрах. Девушка томно вздохнула, не зная чем ей ещё заняться.

Визит к предкам оказался ужасно скучным занятием. Вот уже третий день, она ничего не делает. Обычно деревенские аристократки выезжали в такую погоду на конные прогулки, или читали романы, сидя в лодке, в тени от деревьев. Но Майя уже пресытилась подобным.

В открытые окна влетал аромат пышных цветов, слышалось гудение пчёл. Вдалеке прокричал петух. Девушка сделал глубокий вдох.

— Как же скучно.

Вошла её мать в платье и фартуке. Она посмотрела на дочку и начала ворчать.

— Иди подмети полы, на кухне закончилась вода, да и надо собрать яйца.

— Я что служанка? — приподняла голову Майя. — Я и так усердно работала, и теперь заслужила отдыха и тепла.

Когда она пришла в школу магии, то оказалось, что она уже была зачислена на будущий год на королевский гранд. Так что деньги, которые она заработала остались при ней. Это её обескуражило. Теперь она могла спокойно просидеть в городе до нового учебного года, просто отдыхая.

— Все твои подруги уже выскочили замуж! — начала причитать женщина. — Уже детей ждут. А ты сидишь без дела. Да кому нужна твоя школа? Всё равно у тебя нет никакого таланта. Только зря переводите деньги! Вот моя племяшка — твоя ровесница уже двойню родила! Вот на кого равняться нужно!

Женщина вышла из комнаты, оставив девушку одну.

Майя встретилась со своими подругами, которых знала здесь с самого детства. Увы, оказалось, что поговорить с ними было не о чем. Единственное, что их интересовало, это кто и с кем и как, и где, и деревенские сплетни. Они смотрели на неё круглыми глазами, когда она сказала, что дралась с нежитью, о которой они только слышали, убивала колдуна, и была в проклятом графстве. Они поудивлялись, а затем взялись за старое, советуя Майи незанятых парней, у которых по их мнению были большие перспективы. Устав от их пустых разговоров, девушка больше не стала им ничего рассказывать о своей жизни. О том с кем она знакома и как думает провести остаток лета.

В комнату вошёл брат.

— Что ноги открыла, бесстыдница! — проговорил он, проходя через комнату.

— Захлопнись!

— Небось, мужики не дают! — он подошёл к окну. — Вот моя жена скоро родит. Ладная баба. Всё на месте.

Парень развязал завязки на штанах, достал член и стал мочиться в окно через подоконник.

— Ты можешь не ссать в окна в моём присутствии! — приподнялась Майя.

— Дак где же ты хер увидишь, как ни у родного брата.

— Шёл бы ты работать.

— Пусть батька попашет, — он стряхнул на подоконник. — Я ещё слишком молод для работы. Меня девки в деревне ждут. После трактира я их валяю на сеновале.

Майя не особенно любила своего брата. Особенно по причине, что с детства мать не давала ему работать, чтобы он не перетрудился. В результате он стал лодырем и бездельником влипающий в глупые, а иногда и печальные истории.

— Да, вали уже ты!

— Один мой друг интересовался тобой! — улыбнулся он. — У него лучший хер в деревне!

— Мне хватает одного дурака, второй — не нужен.

— Вот сегодня вечером пойду к другу, — повернулся брат к Майи. — Его папаша привёз с виноградни ящик винишка. Так мы распробуем. За одно местных баб пригласим. Уж мы то их сумеем приголубить. Вот это жизнь! Всегда бы так!

— Ладно, пойду я! — усмехнулась Майя, поправив тунику. — Пойду, прогуляюсь.

Она вышла через сени на крыльцо, и посмотрела на каменную дорожку, идущую через роскошные клумбы. Когда-то девушка думала, что эта ферма станет для неё чем-то большим.

В далёком детстве.

Она мечтала, как выйдет замуж, и вместе с семьёй брата они будут обрабатывать эти земли. В Илде хорошо покупали их продукты, и золото, текущее в город, попадало и в карман её отца. Но потом всё как-то изменилось, чем больше рос брат, тем меньше Майи хотелось оставаться в деревне. А потом у неё обнаружился талант к магии, и отец отдал её в школу, вопреки желанию матери. С этого дня её жизнь стала другой. Ферма казалось скучной, а работа отца монотонной. Жизнь брата стала глупой и бессмысленной. Да и сам брат выглядел всё большим и большим дураком.

Теперь она понимала, что ферма это её прошлое. Она безусловно будет возвращаться ещё не раз в это место, но жить — никогда!

Глава 20

Лили ехала в карете по сельской местности. Облокотившись на деревянную стенку, она спала, и ей снился странный сон.

Она видел сына Пьра — Энирда, молодого и красивого юношу. В шикарной гостиной столичного особняка он лежал на диване со своей красавицей женой, смотря на горящий камин. Тепло наполняло комнату, а за высокими стёклами, покрытыми морозными узорами, чернела ночная темнота.

— Поместье уже строиться двадцать лет, — Энирд обнял девушку левой рукой. — Скоро оно будет готово, и мы вместе поедем туда на лето.

— Я слышала, что оно совершенно необычное.

— Да, — кивнул брюнет. — Оно сделано из чёрного камня, как того хотел мой отец. Именно он начал его строительство и посадил перед ним жёлудь, выросший в маленький дубок. Когда-нибудь это дерево станет огромным, как и наш род в будущем.

— Чёрный цвет для дома… Это, по-моему, ужасно… — побледнела девушка.

— Так хотел мой отец. Это символ его скорби и вечного траура по моим погибшим братьями сёстрам, а так же по его первой жене.

— Траур… Разве можно всю жизнь жить в трауре?

— Мой бедный отец… Почему он так поступил… — юноша пожал плечами. — Я не знаю.

— Моей матери снился страшный сон, и она ходила к предсказателю.

— Сны, это такая ерунда! — усмехнулся Энирд. — Разве можно им верить?

— Ты прав! — кивнула девушка, пытаясь улыбнуться.

— Главное, что скоро у нас родиться первый наследник, — он погладил живот своей жены. — И с него начнётся расцвет нашего рода. У нас будет много-много детей. Я расскажу какие великие богатства завещали мне отец и мать. Наши дети вырастут, поженятся, у нас будет множество внуков. Они будут играть в нашем огромном поместье. И наполнят его весельем и радостью. И никто больше никогда не вспомнит о том, что чёрный это цвет траура. Напротив, наше поместье станет символом радости в народе. А наши земли процветут счастьем.

И он ещё долго предавался мечтаниям, выдумывая сказки для своей дремлющей жены.

Через некоторое время за окном хлестал летний ливень, а будущий отец ходил по комнате, заламывая руки, в ожидании рождения сына.

Тяжёлая дверь открылась и там показалась повитуха.

— Кто это? — Энирд бросился к двери.

— Милорд, — опустила голову женщина. — У вас родился прекрасный сын, но ваша жена, леди Элизабет, скончалась, как только ребенок появился на свет.

— Не может быть! — вздрогнул юноша. — Врача, целителя, мага! Всех сюда!

Вечером с дрожащими руками он сидел в своём кабинете перед стариком. Несмотря на жару на улице тут горел камин, и владельца особняка охватила нервная дрожь.

— Понимаете, — говорил старик, покрывшись от жары потом — я и сам такое вижу впервые. Это очень странное заклятие. Оно лежит на вашем сыне. Это какая-то незнакомая нам магия. Высшая магия. Именно оно поглотила всю жизненную силу вашей жены в момент родов.

— Но, кто это наложил на неё?

— Мне нужно расследовать всё это, — посмотрел на юношу маг.

— Действуйте, мессир!

Ровно через месяц они опять так же сидели в этом кабинете. За стёклами царила чернота ночи, а единственный волшебный светильник обнажал из темноты их суровые лица.

— Ну что, не томите меня! — сжал кулаки юноша. — Кто виновен в смерти моей жены?

— Боюсь вам говорить, милорд, — опустил голову маг. — Но это именно вы!

— Что ты несёшь! — юноша вскочил со стула, ударив кулаками по тяжёлой столешнице. — Да как такое вообще может быть? Я любил Элизабет больше своей жизни!

Да, это было, правда и за последний месяц он сильно постарел. Чёрные локоны поседели, а на молодом лице проступили морщины, и горящие жизнью глаза потухли.

— Это проклятие, что на вашем сыне — оно родовое. И передалось ему от вас, — начал старик. — Вы его источник. Это запретная магия, которую может быть практикуют только эльфы. Я не могу снять заклинание с вашего сына, не убив его. Женщина, которая родит ему ребенка, тоже умрёт. Эта магия связана с жизненной силой. Она забирает жизнь матери, чтобы отдать её ребенку. Это запретная магия. Её боятся с давних времён. Я знал вашего отца, и я умоляю вас. Никому не говорите об этом. Положение вашего рода ещё шатко. Вы ещё не проявили себя как великий маг. Всё что держит нового короля от того, чтобы забрать ваши земли, это слава вашего отца и надежды на вас. Вас не любят при дворе. Если вы опять женитесь и опять ваша жена умрёт, все заподозрят, что что-то неладно. А если узнают, что на вас такое проклятье, то вас убьют и убьют вашего сына, чтобы не допустить его распространения.

Я слышал, вы достроили поместье, милорд. Скажите, что горюете по своей жене и, забрав сына подальше от чужих глаз, уезжайте туда. И никому не говорите об этом проклятье.

Юноша стоял у окна и дрожал, не в силах что-либо сказать. Ночная темнота поглощала его душу. В его глазах застыл немой вопрос «За что, отец?»

Лили проснулась, чёрная карета стояла возле деревенского дома.

— Мы приехали, миледи, — улыбнулся кучер, открыв дверь.

Девушка в белых одеждах вылезла из кареты, неся в руках тяжёлую сумочку. Она стала перед своим домом, и из голубых глаз потекли слёзы. Три года она не была здесь. Она так соскучилась по отцу и матери, по их милому дому, по козам в сарае, по собачонке-дворняжке, по её любимому Тофику. Лили опять захотелось забыть, что она жрица и стать обычной деревенской девочкой, которой была ранее. Будто бы у неё нет никакой силы, и она может просто играть и радоваться жизни.

Но нет…

Что-то незримое, как печать, давило на неё. И она точно знала, что больше никогда не станет прежней. Что та девочка уже умерла, и после того, что с ними случилось дороги назад уже нет. Лилия прошлого исчезла в тот момент, когда её забрали жрецы.

Прочная дверь крестьянского дома открылась, и на пороге показался её хмурый отец, одетый желтоватую майку и свободные штаны.

— Лилия, — подошёл он к ней. — Что ты здесь делаешь? Жрецы искали тебя! Ты должна вернуться в храм!

— И это всё? — она подняла голову, удивлённая таким приветствием.

— Что всё?

— Всё, что ты хочешь мне сказать?

— Да, — открыл рот отец, — что я тебе должен говорить? Ты должна была прилежно учиться и стать жрицей, а не сбегать!

— Пошли внутрь! — Лили обошла его и прошла по каменной дорожке в когда-то любимый дом.

Она вошла в гостиную и заметила, что вся мебель теперь новая. Да и покрывала тоже. Старых ковриков, которые раньше украшали стены широкого зала, теперь не было. А она так их любила в детстве, особенно коврик, где изображалась уточка с утятами на пруду возле камышей.

— Зачем ты приехала к нам? — посмотрела вышедшая из кухни мама.

— Мне что нельзя вернуться домой?

— Теперь соседи доложат жрецам, и они будут думать, что мы тебя покрываем! — заметила женщина.

— Да, какое мне дело до этих жрецов, — выкрикнула Лили. — Я не их пленница, я была ученицей, и они не имеют никакого права держать меня там! Пусть лучше сами бояться меня разозлить!

— Да, что ты такое говоришь! — закричала на неё женщина. — В нашем доме никогда не было таких мерзких речей!

— С сегодняшнего дня я совершеннолетняя, и у меня есть своё права.

— Ты не получишь ничего из наследства! — прокричал отец. — Тебе не достанется ни медяка. Ты негодная дочка!

— Хватит! — открыла сумку Лили и бросила на круглый столик тяжёлый кошель. — У меня сегодня день рождение, и я хотела отпраздновать его в кругу семьи. Но тут никто даже не вспомнил об этом. Я хотела передать вам сто золотых, я это сделала! Если вам нечего мне сказать, нечего у меня спросить, то я поеду назад!

Белокурые братья и сёстры Лили тут же развернули тугие завязки на кошеле и восторженно кричали, игнорируя присутствие Лили, будто бы её не существовало.

— Смотри, золото!

— Так много!

— Вот это да!

Жрица вышла из дому, и её у кареты догнал отец.

— Что ты от нас хочешь?

— Ничего! — бросила она. — Если ты захочешь меня найти, то королевским указом я зачислена в академию магии Арна, — Лили не сказала, что помимо этого она получила вексель на тысячу золотых. — Я обижена, папа. Я очень обижена! Я очень-очень обижена на вас! Я вернулась после трёх лет разлуки и всё что вы можете сказать, мне это то, что я разозлила жрецов! Они и так уже не имеют никакого влияния в стране. И только старые невежи держатся за них. И никто из вас не помнит про меня. Я конечно благодарна тебе, за то, что ты отдал меня учиться в храм. Там я многому научилась, и это было лучшим решением в твоей жизни. Но то, что ты забыл про меня, то, что ты не можешь встретить меня добрым словом, разочаровало меня.

Лили залезла в карету. Отец молча стоял.

— Вперёд! — скомандовала она, и лошади тронулась. Её отец немного постоял, дождавшись пока карета отъедет, а затем пошёл в дом, где семья делила золото. — Едем в столицу! — приказала девушка и расплакалась.

Таким для неё было четырнадцатое июля.

Карета объехала деревню, и вскоре понеслась по мощёной дороге в самое сердце королевства. За окнами пролетали яблочные сады, бесконечные поля и редкие леса. Лили плакала, закрыв шторы, от жаркого солнца.

В длинном коридоре на втором этаже роскошного дворца Грандине царила прохлада. Атэнаис шла вместе со старой подругой, которую встретила по пути сюда, на одной из почтовых станций. Луиза — русая красавица, была довольно знатна, и одной из тех, кто общался с ней раньше.

— Какой огромный дворец, — вздохнула Атэнаис, смотря на старинную мебель и антикварные предметы.

— Да, дворец Грандине — жемчужина севера королевства, — кивнула Луиза.

— Как тебе он?

— Шикарный дворец, и ты Атэнаис — красавица, — она взяла подругу за руки, — отцы лучших женихов страны хотят сватать их за тебя.

— За то я не хочу ни за кого выходить замуж! — хмыкнула рыжая. — Мне хватает, что скоро жениться мой отец.

— И тебе этого достаточно?

— Вполне! — Атэнаис пожала плечами.

— Теперь ты можешь выбирать себе любого жениха. Твой род вновь на гребне волны в истории.

— Зачем мне всё это? — покачала головой дочь премьер-министра. — Зачем мне эти женихи. Не так давно они даже не обращали на меня внимания, и я была интересна только из-за древности моего рода и заслуг предков. Я не изменилась. Нисколько. Я такая же, как и раньше. И такая я не хочет их видеть ни под каким соусом. Кто из них был в походах со мной? Кто из них ел со мной из одного котелка? Кто из них ждал меня? Никто. Я не верю в перемены. Они лишь волны на поверхности воды, а в глуби всё осталось таким же, как и раньше.

— Я тоже не верю в то, что всё могло так быстро измениться, — разочарованно выдохнула Луиза, она только что хотела описать подруги прелести лучших женихов королевства. — Не так давно, ты жила в старом особняке в столице, брала уроки игры на скрипке, мы редко встречались. У твоего отца было много долгов, и он вечно ходил без денег. А теперь он премьер-министр, он вновь владеет крупнейшими землями и роскошнейшим поместьем времен основания Ёрна. Это настоящее чудо!

— Да, а Элдри де Колдифаер со своими воскресшими родственниками король! — усмехнулась Атэнаис. В королевстве никто кроме Санчо Бродино, да и самого Элдри не знал, что Эреборн, Элмор, Эгиль, и Эмиль уже вновь стали прахом и отправились в мир мёртвых. Элдри решил придержать это заявления, чтобы враги боялись его предков, которые могли просто уйти на отдых. Девушка посмотрела на мраморную статую. — Знаешь, для Эреборна это не составило никакого труда. Он даже и пальцем не пошевелил, чтобы сделать всё это. Мой отец попросил вернуть ему графство Грандине, он сделал это. Сейчас много свободных земель, после того как новый король убил их владельцев, а наследников лишил всех прав и сослал на север. Так что есть ещё что жаловать.

— Я боюсь Эреборна. — Луиза поёжилась. — Он просто чудовище. Он уничтожит и даже не заметит. Для него все люди словно пыль. Но теперь, когда королём стал Элдри, всем стало хорошо. Он и раньше был прославленным авантюристом, убившим чёрного дракона, а теперь ещё и герой. Да, и знаешь, мало кто хочет возвращения Диногов.

Они проходили мимо шикарных дверей в роскошные комнаты дворца. Одна оставалась за спиной, и они шли к другой.

— Я тоже.

— Ещё год назад никто не видел альтернативы Диногам, а теперь весь свет, кроме тех, кого обидели Колдифаеры убийством близких или отъёмом земли смеётся над ними. Бьёрна вспоминают как глупца. Я была во дворце, местные фифы, которые раньше ловили каждый взгляд принцессы, теперь смеются, смотря, как она моет полы.

Мне стало её жалко. Без прислуги она превратилась в неухоженную простушку выглядящую, ещё хуже, чем обычные горничные. Её бывшие фаворитки, теперь любят смотреть, как она работает. Тоже и с королевой. Их участь незавидна. А о старом короле даже не вспоминают. Конечно, многие бояться Эреборна. Ведь он может уничтожить их, просто как пыль, которую он смахнёт рукой со своего стола, только потому, что она мешает ему работать. И тут же забудет о ней. Это в нём пугает больше всего. Но пока он не появляется в столице, и её обитатели надеется, что больше и не появится, оставшись жить в своём поместье на границе с чёрным лесом.

Они ещё долго ходили по дворцу и говорили.

Дверь придорожного трактира открылась и туда вошла женщина в грязном и провонявшем дерьмом платье. На немытой шее висело с десяток ожерелий графского ранга. На каждом пальце сияло по три кольца с огромными камнями. Поставив на скамейку тяжеленный холщёвый мешок, она посмотрела на трактирщика.

— Жрать!

Это была Марта Эльтори. После того, как нежить уничтожила гоблинов прибывших из-за граничного хребта бывшей империи магов, она собирала их богатства. Гоблины из-за хребта оказались несравненно богаче по сравнению с их Ёрнскими собратьями. Девушка три дня собирала золото. В одном из крестьянских домов она нашла мешок с сухарями. Рачительный хозяин собирал корочки хлеба, чтобы потом сделать из него квас. Но из-за нашествия гоблинов бросил их. Гоблины же не позарились на них из-за чрезвычайной чёрствости. Но Марта размачивала их в воде, и так жила. Упаковав золото и брильянты в три вложенных в друг друга мешка, она пошла в Илд. Из-за своей жадности и глупости, она побоялась зарыть сокровища и вернуться за ними позже, если не одна, то хотя бы с транспортом.

Шла она медленно, на ночь залазила на пригодные для этого деревья, и там, боявшись проронить хоть единый звук, ждала рассвета. Так и дошла до первого трактира. Это потребовала много времени. И когда она уже пришла, хозяин заведения уже услышал об истреблении гоблинов и вернулся. Теперь там столовался люд, а у трактира стояли повозки и кони.

Хозяин поставил перед Мартой тарелку похлёбки, и та жадно вцепилась в неё руками. Весь вчерашний день девушка ничего не ела. Еда затмила ей ум. Она вспомнила, как мать не давала ей еды, отдавая всю пищу старшему брату. Он хотел стать стражником, и должен был хорошо питаться. Затем она вспомнила, про единственный обед в школе для бедняков, и как она рылась по мусоркам в выходные дни и каникулы. Потом правда брат оплатил ей школу магии… Но какая разница сейчас.

Она ела, и похлёбка казалось божественной.

В этот момент у стойки расплатился молодчик. Он пошёл к дверям, и, проходя мимо Марты, схватил её тяжёлый мешок. После этого он помчался со всей прыти, и вылетел на улицу. Парень вскочил на своего коня и поскакал по дороге.

Марта вылетела вслед за ним, и, споткнувшись, упала у трактира. Она рыдала, проклиная его на чём стоит свет. Молодчик был известным бандитом, во время нашествия гоблинов он притворялся пострадавшим, у которого убили всю семью, чтобы скрыться за стенами графского замка.

Марта рыдала, и орала.

Затем вытащив из кармана горсть золотых монет, она заревела ещё громче.

— Верните мои богатства!

Трактирщик с сочувствием смотрел на неё, думая как выжать из неё побольше денег. Сочувствие после первых минут растворилась в начавшем раздражать его плаче. И он уже решил, как обдерёт её по полной. А затем он и вовсе забыл, что вначале сочувствовал ей, и думал, что так ей и надо. «Наверняка в мешке было полно денег, вон сколько колец и цепочек на себя нацепила, — думал он. — А смердит то от неё как, будто бы в гоблинское говнище ныряла. Так и надо этой дурре. Будет знать, как с такими богатствами в одиночку по дорогам шататься! Что за дуры пошли, тут каждый золотой прячешь, а другие с мешками ходят».

Он пошёл в трактир, ожидая, когда же посетительница нарыдается и вернётся к еде, чтобы продать её самое дорогое блюдо.

В сарае на подстилке из сена лежал молодой парень с ногами перебинтованными тряпками. Когда-то он был принцем и жил во дворец. Но благодаря старым союзникам своего отца, так он думал, он сбежал и стал авантюристом. Теперь его звали Рик. Придя в гильдию Илда, он услышал про нашествия гоблинов, и решил прославиться. Обучаясь фехтованию с детства, он решил показать простолюдинам силу королевской крови. Но гоблины не разделяли его веры в успех, и он даже не дошёл до гнезда. Пока один распластался на его мече, другой длинной рукой зачерпнул влажный грунт и бросил ему в лицо. Этого мгновения хватило, чтобы гоблин с топором нанёс несколько ударов по ногам авантюриста. Всё же убив их Лион, с трудом выполз из лесу, где его подобрал крестьянин.

К несчастью для себя привыкший к роскоши бывший принц уже успел потратить все данные ему деньги. Он ночевал в Илде в лучше отеле, ел лучшую еду. Добирался до деревне на нанятой карете… И теперь у него не было ни медяка ни на лекарства, ни на мага, ни на обычного врача. В деревне ему кое-как перевязали ноги, и они начали заживать. Суставы повреждены не были, и это очень радовало Лиона.

Рядом с сараем бежал мальчишка, напевая песенку.

— У короля своя земля

Свои леса, свои поля.

Но мне плевать,

Но мне плевать

На короля!

У короля в порту фрегат,

У короля — сто тыщ солдат.

Как он богат,

Как он богат,

Как он богат!

А у меня ничего нет,

Похлебка только на обед.

И много бед,

И много бед,

И счастья нет!

— Что ты поёшь, негодник? — набросился на него отец. — Ты хочешь, чтобы нас обратили в пепел?

— Нет!

— От кого ты это услышал?

— Один из авантюристов пел это, — запищал мальчик. — В левом ухе у него был сияющий камень!

— Молчи!

И отец с сыном пошли дальше. А бывший принц тяжело вздохнул, сетуя на свою судьбу. Он решил попытаться бежать в другую страну, за море, где может кто-то о нём знает.

Вечером в Илде горели бумажные фонарики, и город сиял убранством праздника. Он замер в ожидании чего-то удивительного. И хотя смысл был у всего печальный, на лицах людей не было тоски, напротив — это был праздник, хотя и похороны. Люди ожидали древнего обряда похорон. Когда-то давно, когда никто не верил, что человека можно будет воскресить, тела сжигали. И сейчас тоже никто в это не верит, но обряд похорон изменили.

Где-то на окраине Илда заиграла музыка. Нежные голоса флейт полились тревожными мелодиями по затихшим улицам.

Сквозь распахнутые ворота в ночной город в сопровождении фонарщиков, вступила процессия в белых одеждах, несущая длинную ладью. На спинах людей виднелась золотая птица с длинным хвостом из трёх перьев с ромбами на концах, парящая в небе, — символом души, покинувшей землю. В пятиметровой ладье, украшенной искусной резьбой лежала белокурая девушка в белом саване. В руках он держала обсидановое сердце, прижимая его к бездыханной груди. Узкую ладью наполняли белые цветы с нежным запахом, остающемся повсюду, где она прошла. За жрецами шли музыканты, играющие на флейтах, свирелях и лютнях. Люди открывали окна и бросали вниз лепестки цветов, по которым ступала процессия. Толпа перед ней расступалась, смотря на красивую ладью. И город наполняла печальная музыка. На черепичных крышах кружились кольца Ингора — фанерные вертушки, на которых изображались смены времён года, как жизни и смерти. Они тоже были поставлены на время праздника.

Медленно идя, печальная процессия добралась до главной площади Илда. Там уже собрался народ, а те, кого там ещё не было шли, вслед за музыкантами. Жрецы поставили изящную ладью на площадку из поленьев, лежащих всего одним слоем, и ушли. Музыканты из процессии затихли.

В этот момент заиграла торжественная музыка, и все присутствующие посмотрели вверх — там на белоснежной колеснице по воздуху проехал новый король. За ним развевался красный плащ, а он стоял и смотрел на людей, когда колесница делала круг над площадью. Элдри спустился под всеобщий гвалт и, пройдя в коридоре из стражников, поднялся ступеням, покрытым ковровой дорожкой красного цвета, на сделанную для этого мероприятия трибуну. Там он кивнул, смотря на народ, и сел на роскошный стул.

В это время стражники убрали колесницу, освобождая площадь.

Майя, стоящая в толпе, увидела Элдри и, сорвав со своей головы остроконечную шляпу, помахала ему. Король не обратил внимания, девушка выдохнула и вернула шляпу на место. Она слушала шёпот, окружающих её людей, когда внизу кто-то запищал. Девушка наклонила голову. Не успела она и подумать, как в руку ей запрыгнула белка, испарившись в магический туман, и на раскрытой ладони лежал маленький свёрток бумаги. Майя развернула его и прочла указания Элдри куда идти, чтобы попасть на трибуну. Через несколько мгновений свиток превратился в прах, рассыпавшись в тонких пальцах.

Девушка стала проталкиваться вперёд и вскоре вышла из толпы, направившись к углу дома. Там её ждал стражник, тот кивнул и повёл её на трибуну. Майя шла с замирающим сердцем, проталкиваясь между аристократами и важными чиновниками прямо к королю, где для неё уже стоял стул. Она села на него, сложив руки на ногах.

Начался обряд похорон.

С неба на ладью налетел поток из лепестков белых цветов, и площадь наполнилась приятным ароматом. Затем ладья вспыхнула белым пламенем. Оно охватило её, устремляясь в чёрное небо. Обсидановое сердце растаяло в яркой вспышке. Через минуту ладья исчезла, а пламя превратилось в белую птицу с длинным хвостом из трёх тонких перьев, завершавшихся тремя ромбами. Птица вспорхнула и улетела в ночные небеса. А на месте погребения остался лишь пепел.

— Ну как у тебя дела, Майя? — улыбнулся краями губ Элдри, смотря на исчезающий в небе дымок.

— Всё просто прекрасно. Благодаря стараниям вашего прапрадеда, я получила королевский грант. А как ваши, ваше величество? — улыбнулась Майя.

— Не очень, — король поднял голову. — Я приехал сюда, чтобы спалить тело Вельги в магическом пламени, и уничтожить обсидановое сердце Пьера. Ты слышала легенду о нём?

— Нет, — покачала головой Майя.

— Как-нибудь прочитай, она должна сохраниться на страницах старых томов.

— Поинтересуюсь.

— А теперь мне надо искать могущественную и молодую волшебницу, чтобы продолжить род магов, и при этом, чтобы она была хорошей девушкой. Поэтому я весь погружён в выполнение этой задачи.

— Это будет непросто.

— Да, особенно по тому, что я король, — усмехнулся он. — Но я освободился от всех проклятий. И этот праздник в честь освобождения нашего рода.

— Я рада за вас!

— Буду рад увидеть тебя в столице, до скорой встречи Майя, — улыбнулся ей король.

Затем Элдри поднялся.

— Всем за мой счёт! — крикнул он, и толпа заревела. Затем он посмотрел на Майю — Как король я уже выполнил свою обязанность. Теперь мне пора.

— До встречи, ваше величество! — кивнула Майя, и её голос утонул в словах прощания чиновников и дворян.

Элдри вместе со стражниками удалился с трибуны. А за ним ушли оттуда и важные люди. Майя осталась одна сидеть рядом с королевским креслом, смотря на веселящихся на площади людей.

Она глубоко вздохнула, взглянув на далёкие звёзды. И с площади и с трибуны они одинаково далеки и недоступны. Даже для того, кто сидит рядом с королём…

А в городе начался праздник. Горели бумажные фонари, танцевали девушки в длинных белых платьях. На головах у них были венки, правая половина которых была сделана из цветов, левая — из сухих веток. Они, как и блюдо времён символизировали непрерывные циклы природы.

А Санчо в новой кольчуге и мечом на поясе шёл по городу в компании Дианы. Девушка одела лёгкое платье, подчёркивающее всю красоту её молодого тела. Стройные ноги, белели в золотистых сандалиях. Вместе с Санчо они смотрели на процессию, но на площадь не пошли, поскольку там было слишком много людей.

— Кто я для тебя? — неожиданно спросила Диана.

— Не понимаю? — открыл рот Санчо.

— Я тебе девушка или просто служанка?

— Я это ещё не решил!

— Тогда решай быстрее, иначе я уйду от тебя и буду жить и работать в трактире!

— Постой, — посмотрел на неё Санчо. — Я скоро ухожу на следующее задание, и после него уже дам ответ.

— А почему не сейчас? — надула губки девушка.

— Это очень опасное задание, и я там могу погибнуть! — посмотрел он на девчонку. Она растаяла.

— Ладно, я подожду!

— Санчо! — к авантюристу подбежала Джульетта.

— О, Джульетта, — Санчо обрадовался, увидев свою бывшую.

— Привет, Санчо! — к нему приковылял Стив.

— Вы тоже празднуете? — повернулся к нему Санчо.

— Прости, что так вышло, — посмотрел на брусчатку Стив. — Я на самом деле думал, что ты погиб.

— Ничего страшного, — улыбнулся бывший ученик пекаря. — Я и на самом деле там чуть не погиб! Это было ужасно! Там были тысячи гоблинов!

Диана закрыла лицо руками.

— Да, я слышала! — кивнула Джульетта. — Говорят, те деревни очищены нежитью прошлого короля. Волна гоблинов с юга прекратилась. Я вот жду, когда Стив вернётся с нового задания героем.

— Таких заданий ещё будет много! — кивал головой Санчо. Больше всего он был рад тому, что его не было там, когда пришёл старик Гарх.

— А я хотел до конца этого года больше никуда не ходить, — чуть не разрыдался Стив. — Но деньги на целителя истощили мои запасы. А без него выздоровление затянулось бы на месяц, и я пролежал бы в кровати всё лето.

— А вот ты где! — к бывшему ученику пекаря подошёл Алианор.

Вопреки первоначальному плану, Санчо пришлось посвятить его в свои дела. И как оказалось, Алианор сразу взялся собирать группу, подбирая подходящих людей. Они уже назначили дату выхода на двадцать первое июля.

— Привет старина! — улыбнулся Санчо.

Рядом заиграл музыкант. Гуляющие люди с главной площади подошли к одному из ресторанов, где все было за счёт Элдри.

— Давай-ка отведаем ужина! — Алианор подошёл к вынесенным на улицу столам. И взяв стулья, он поставил к нему ещё три. Так они впятером сели за один стол. Расторопный официант быстро принёс им что-то, но на втором заходе, люди за соседним столом забрали их заказ. Но никто не обиделся, времени и еды было предостаточно.

— Наш прошлый поход был не очень удачным, — Алианор оторвал ножку у курицы.

— Да, — кивнул Санчо.

— Вы парни были тогда правы, — Твэйл посмотрел на Стива. — Как там поживает твой друг?

— Наверняка где-то танцует со своей девчонкой, — пожал плечами охотник.

— Когда выздоровеешь, мы тоже будем танцевать, — поцеловала его в щёку Джульетта.

— Надо ещё дожить! — выдохнул парень, опустив плечи.

Джульетта посмотрела на Санчо.

— Это твоя новая пассия?

— Да, — кивнула Диана. — Мы живём вместе. Я забочусь о нём.

— Я слышала, Санчо популярен у эльфиек, — усмехнулась она. — Я видела его недавно, как он уезжал с одной из них.

— Да, — кивнул он. — Это было то ещё задание. Больше я никогда не буду брать частные задания!

— Ты вижу живёшь полноценной жизнью! — вздохнул Стив, набрасываясь на принесённую еду.

Вскоре сюда пришли ещё музыканты, они заиграли и прямо на улице начались танцы. Санчо вытер жирные руки поданной салфеткой и стал смотреть на сверстников. Среди пар он увидел танцующего Линдона, тот вертелся с соблазнительной девчонкой.

— У меня есть прогресс в задании, — сказал из-за спины бывшего ученика пекаря Алианор. — Завтра обсудим.

— Пошли! — Диана потянула Санчо к танцующим. — Я тоже хочу танцевать!

— Но я не умею!

— Я тоже!

И кое-как, они начали кружиться. Стив и Алианор смеялись, когда Санчо наступал кому-нибудь на ногу, но чаще всего это были ноги его партнёрши.

В конце концов Санчо так закружился в танце, что когда музыка прекратилась, он отошёл к чёрнеющей витрине магазина. Отдышавшись, он поднял голову и увидел в чёрном стекле своё отражение. Это был поджарый парень с решительным лицом. Вся излишняя полнота исчезла. И лицо, которое раньше можно было назвать детским и пухлым, теперь обветрилось, и в нём появился отпечаток твёрдости и решимости. Хлопая глазами, он смотрел на своё отражение и не мог поверить, что это он. Он казался себе повзрослевшим и возмужалым.

Человек, отражавшийся в стекле, был другим. Он точно не будет плакать от того, что пропустит воскресное чаепитие с заварными пирожными. Он не будет убиваться из-за отсутствия мягкой кровати, или хорошей одежды. Он не будет бесцельно болтать по вечерам среди трактирной суеты, потому что он уже полон планов. Этот человек смотрел на Санчо. На нём была новая кольчуга и меч, поскольку Санчо хотел похвастаться покупками и надел их на праздник. И в общем Санчо нашёл, что он совершенно неплохо выглядит.

— Пошли! — Диана потянула его к танцующим, и в этот момент заиграла музыка. Среди зрителей стоящих у стены дома, Санчо увидел своих родителей, рядом с ними в лёгком подпитии стоял дед Джозеппо, вместе со своей женой Клавдией. Судя по всему, на время празднества дед, освободился от промывки мозгов бабкой.

Отец Санчо, помахал рукой сыну — тот улыбнулся в ответ. Всё же родные нашли его, хотя Санчо не планировал сегодня заходить к ним. Он опять танцевал. Рядом с ним кружилась пара в старинных одеждах. Парень в шкурах и девушка в белом платье с венком на голове, состоящих из двух половин. Санчо смотрел то на часть из нежных цветов, то на сухие ветки, за которыми лежали чёрные волосы. Почему-то это его испугало. И ему вдруг показалось, что и он так же будет цвести лишь для того, чтобы в увять в конце жизни.

Но Диана вслед за другими девчонками поцеловала своего партнёра, и Санчо забыл, о чём он вообще думал.

Всё же жизнь есть жизнь — непрерывный круговорот. Весна, зима, лето, осень… И так постоянно, как танец, длящийся вечность. Бесконечный танец жизни. В нём пора — лишь движение, и завершившись он тут же начинается снова. С новой музыкой, с новыми движениями с новыми танцорами… Бесконечно.

А город шумел, а город сиял огнями фонарей, будто бы обрёл новую жизнь. На чёрном небе не было видно звёзд, и музыка наполняла его многочисленные улицы. Молодые пары кружились в древних танцах, а старики на потемневших от многих лет плитах крылец вспоминали былые дни. Те времена, когда они были молоды, когда верили в светлое будущее и отправлялись навстречу приключениям. Они писали историю, создавая наследие для потомков. И спустя столетия их труд никуда не исчезнет, он ляжет бессчетным кирпичиком в основание колосса по имени человечество.

Content

Влад Непальский
Ты будешь авантюристом!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20