Искандар Бурнашев

Твокер. Книга вторая. Твокер внутренних войск

Иронические рассказы из жизни офицера внутренних войск

Солдатам и офицерам внутренних войск ПОСВЯЩАЕТСЯ

Эти рассказы я написал для тех, кто служил в армии, служит в ней или только собирается пойти на службу. Если Вы рассчитываете услышать только анекдоты, высмеивающие нашу армию и военных, закройте книгу. Она не для Вас. В ходе своих рассказов, я, иногда позволял себе посмеяться над собой или своими друзьями. Но я приношу искренние извинения всем, кого я обидел неловким высказыванием или неуместной шуткой. Честное слово, это сделано не со зла.

Автор.

Все события и персонажи, описываемые в этих рассказах, являются вымышленными. Всякие совпадения случайны. Хронология и последовательность событий является плодом фантазии автора. Автор просит прощения у всех, кто заподозрит или заметит какие-либо намёки или похожесть на реальных людей.

Автор.

Часть первая. Репатриант. Ташкент

И, значит, получается,

Что верна пословица:

«Солдатами не рождаются,

Солдатами становятся!»

Солдатская песня.

Глава 1. Как можно стать офицером внутренних войск

1

Служба даёт возможность каждому офицеру прожить несколько жизней. Она же даёт ему право выбирать, насколько эти жизни будут различаться между собой. Меняя гарнизоны и должности, офицер имеет редкую возможность начинать, каждый раз, свою жизнь с «чистого листа». Переезжая в другой город на другую должность, и, приходя в новый коллектив, он попадает в другой мир и может заново начать следующую страницу своего романа. Новая обстановка, новые люди, позволяет человеку не допускать старых ошибок, создать свой новый образ и продолжить жить по-другому. Как человек использует эти возможности – это зависит только от него. Но такой шанс даётся каждому.

Разрешите познакомить Вас, дорогой читатель с моим героем, о котором, и написаны эти рассказы. Я начну свои рассказы о нём с того момента, как он, в очередной раз начинал свою новую жизнь.

Не стану подробно описывать его внешность, чтобы каждый смог представить его таким, каким он понравился бы Вам больше. Лично я отношусь к нему с необъяснимой симпатией, и мне хотелось бы, чтобы и Вам он стал, хоть немного, симпатичным.

Надо признаться, что внешность он имел среднестатистическую. Чтобы не сказать заурядную. Средний рост, среднее телосложение, склонное к полноте, ясный, немного нахальный, взгляд, самоуверенная улыбка и гордо посаженная голова придавала ему облик типичного командира, то есть человека, которому все должны повиноваться не в силу его выдающихся способностей или заслуг, а просто потому, что это – его профессия, можно сказать, дело всей его жизни.

На нашем герое была форма пехотного офицера. Высокую, шитую на заказ фуражку он, как и положено, держал под мышкой, прижимая её к себе левой рукой. Отойдя от здания Министерства Обороны республики Узбекистан, он позволил себе расслабиться, поэтому на его носу появились тёмные очки в оправе из желтого металла, ношение которых, вообще-то, было запрещено, но, без которых, слепящее ташкентское солнце делало нахождение на улице слишком дискомфортным.

А еще у него были усы. Для человека, далёкого от армии, усы воспринимаются, лишь как элемент прически или, как особая примета. Но для военного человека наличие усов являлось очень характеризующей деталью. Устав внутренней службы, эта Священная Книга военной Касты, мимоходом упоминает, что «офицерам разрешается ношение коротких и аккуратных усов». Каждый командир, априори, считает себя единственным толкователем священных текстов, и любые отклонения от своего, единственно правильного, взгляда на жизнь, воспринимает как злостную ересь, которую необходимо искоренять калёным железом. Перед выпуском из военного училища, их командир батальона, первый живой Пророк военной службы, которого наш Герой видел вживую, и, в полномочиях которого, толковать Устав, никто во втором батальоне курсантов не сомневался, опрометчиво бросил фразу пред строем батальона курсантов-выпускников:

– Перед Госэкзаменами можете отпустить усы.

Слова эти запали в коротко остриженные головы, и на выпуске, весь батальон щеголял усами всех видов и расцветок. Прибыв в войска, молодые лейтенанты почти всегда сталкивались с необъяснимой ненавистью командиров к этой детали их внешнего вида. Видя, в требованиях сбрить усы, ущемление своих законных офицерских прав и привилегий, все выпускники батальона упорно продолжали носить усы, доводя порой своих командиров до истерики. По крайней мере, встречая своих однокашников по училищу, наш герой отмечал у всех наличие усов.

Итак, наш герой носил усы. Как Вы понимаете, это характеризует его как свободолюбивую и независимую натуру, с уважением относящуюся к негласным традициям своего почтенного сословия.

Теперь, когда Вы смогли составить для себя первое впечатление о нашем герое, я продолжу свое повествование.

Некая задумчивость во взгляде, скрытая от посторонних глаз за стеклом очков, свидетельствовала о том, что в голове нашего героя шла напряжённая работа мысли. Главной чертой первого этапа новой жизни становилась неопределённость. Неопределённость во всём. Возникал извечный русский вопрос: «Что делать»?

Прошлая жизнь офицера оборвалась внезапно, когда ничего не предвещало краха. Размеренная и спокойная служба в учебном полку Прикарпатского военного округа, среди великолепной природы «Золотой неньки-Украйны», в милом городе Бердичеве, «рядом с которым Киев построили», располагала к довольствию и умиротворённости.

Но есть люди, которые чувствуют себя плохо, когда другим хорошо. За высокий забор воинской части приглушенно долетали отголоски событий происходящих где-то там, очень далеко. Хотелось верить, что «все пройдет». Среда обитания и десять лет службы на Украине постепенно приучала даже мыслить с местным акцентом и к иронично-насмешливому отношению ко всему происходящему в мире. Сначала, как забавная новость обсуждались события в Беловежской Пуще, «где три богатыря что-то там учудили», затем, дошли слухи «о какой-то там заварушке в Москве с ГКЧП». Но когда секретарь Парткома, на Совещании офицеров, демонстративно вынес мешок на сцену клуба и высыпал из него учетные партийные карточки, бывших коммунистов полка, на пол со словами:

– «Вот берите, кто хочет, на память», – всем стало немного не по себе.

Пока командование, для развлечения, присылало указания заменить таблички с надписями на дверях помещений и на зданиях на названия на украинском языке, было даже немного весело. Остряки предлагали вместо названия «канцелярия роты», написать «офис», а название «Огневой городок», заменить на «Палево местичко».

Но потом пришел приказ всем офицерам срочно принять Присягу «на верность Народу Украины», тут ко многим пришла в голову грустная мысль о том, что эта жизнь заканчивается, и пора что-то делать для начала следующей.

Отказ от принятия Присяги, воспринялся Командованием части с таким искренним недоумением и возмущением, словно неодушевлённые и бессловесные автоматы, стоящие в пирамидах, вдруг, необъяснимым образом заявили, что хотят сменить своих владельцев.

Всем «отказникам» было предложено незамедлительно убыть к «местам призыва на военную службу».

На проводах офицеры пили «водку», желали отъезжающим удачи по службе и предложили «частоту 400» на армейских радиостанциях считать международной частотой для связи офицеров бывшего Союза между собой, в предстоящих конфликтах, когда политики разведут их по разные стороны баррикад. В предстоящие конфликты никто не верил, но за «частоту 400» пили все.

Затем, отряхнув пыль со своих ног и простившись с прошлой жизнью, наш герой вступил в новую жизнь.

2

Родина встретила нашего героя теплом, светом и ностальгическими воспоминаниями. После двенадцатилетнего отсутствия, глаз сразу радостно замечает знакомые картины и с интересом смотрит на всё новое и незнакомое. Первое время новой жизни обычно проходит в радостном ожидании встреч со старыми знакомыми и друзьями, по которым успел соскучиться.

Не меньшую радость доставляют и встречи с родными и близкими.

Но военный человек всегда помнит о своих обязанностях. Имея на руках предписание, прибыть в распоряжение Командующего Туркестанским военным округом, наш герой в скором времени направился в Штаб Округа.

Старший брат нашего героя, ненавязчиво напоминая о том, что тот теперь снова не одинок в этом мире, подробно проинструктировал о маршруте выдвижения и порядке действий при прибытии на место.

Говорят, что «дома и стены помогают». Но еще больше проку, от старых друзей и знакомых.

Держа в голове все указания своего мудрого старшего брата, наш герой одним ясным утром прибыл к величественному зданию, в котором, еще недавно располагался Штаб ТуркВО.

Теперь на этом здании красовалась свежевыкрашенная табличка с гордыми надписями на русском и узбекских языках:

– Министерство Обороны республики Узбекистан.

Благодаря рассказам старшего брата, служащего в разведотделе Министерства, это изменение не стало неожиданностью для нашего героя. Оформив пропуск, он уверенно направился в отдел Кадров.

Здесь снова будет уместно упоминание о помощи старых знакомых. Перед искомой дверью, наш герой, лицом к лицу, столкнулся со своим бывшим командиром курсантского взвода. Эта встреча стала первой в череде событий, определивших в дальнейшем Судьбу нашего героя.

Майор Домарев, а таково было имя этого достойного офицера, сразу узнал своего бывшего курсанта, и, не дав переступить ему, порог двери, после недолгих расспросов, дал ему несколько неоценимых советов.

Так как документы личного дела нашего героя ещё не прибыли по почте из его последнего места службы, то и ему не стоило еще появляться в Строевом Отделе. В период становления Вооруженных сил молодого государства, естественно, что, главным направлением работы его министерства Обороны стало укрепление границ с беспокойным южным соседом. Поэтому все силы были брошены на укомплектование частей на южной границе республики. По старой памяти, бывший командир взвода, дал своему бывшему курсанту ещё один дельный совет. Сначала, необходимо было «найти» себе свободную должность в Ташкенте. Иначе можно легко оказаться в Термезе.

С благодарностью, выслушав полезные советы, наш герой элегантно выполнил строевой приём «Кругом марш» и, благоразумно, сразу ретировался из здания Министерства Обороны. Не то, чтобы он был безразличен к укреплению южных рубежей своей малой Родины, просто ему понадобилось время, чтобы посвятить себя глубоким раздумьям, по поводу своей дальнейшей Судьбы.

При этом, наш герой испытывал запоздалое чувство неловкости и стыда за своё поведение в бытность курсантом. Стараясь оправдать себя, он думал о том, что мы все очень редко бываем объективны, в оценке своих командиров. Чтобы не мешать нашему герою в его философских раздумьях, и для того чтобы повествование получилось не только познавательным, но и поучительным, я позволю себе немного отвлечься и дать полезный Совет: «Делайте добрые дела, господа. Делайте, даже если это Вам ничего не стоит. Потому что некоторые из Ваших дел, обязательно, вернутся к вам по правилу бумеранга».

И вот теперь, мы можем вернуться к нашему герою, который вышел из здания Министерства. Прогулка по родному городу, конечно же, могла простимулировать работу его головного мозга, но перед тем как задуматься о личном, и впасть в уныние, наш герой должен был покончить с одним делом.

Уезжая из Бердичева, он взялся передать некоторую сумму денег сестре своего сослуживца. В те времена многие, почему-то, не доверяли Почте пересылку денег, из одного нового независимого государства в другое, ещё более независимое.

И вот теперь, он направлялся на встречу с сестрой своего бывшего сослуживца для выполнения своего обещания. Чем была вызвана такая безотлагательность встречи? Думаю, что наш герой считал, что деньги нужны всегда, и как говорили древние, тот, «кто дает быстро, даёт вдвойне». Но может быть, ему просто хотелось предстать перед девушкой в своей неотразимой форме пехотного офицера? Не знаю. Но давайте будем думать о людях хорошо.

Итак, наш герой, по предварительной договорённости, прибыл на встречу со своей новой знакомой. И там достаточно буднично произошел еще один разговор, круто изменивший Судьбу нашего героя.

Дело в том, что в ходе завязавшегося светской беседы, девушка, из благодарности, по своей интуитивной дальновидности, посоветовала нашему знакомому попытать счастья найти вакантную должность в Военном училище внутренних войск.

Новость о том, что, оказывается, в Ташкенте есть училище внутренних войск, для молодого офицера оказалась неожиданной. С максимализмом, свойственным молодости, наш герой был уверен, что знает в родном городе всё, как, впрочем, и обо всем остальном на Свете. Но сам факт существования в родном городе незнакомого ему военного училища, для него был подобен неожиданному известию о существовании неведомого наследника. Как всё быстро меняется в этом Мире! И даже себе доверять нужно с осторожностью.

3

– Училище внутренних войск?

В голосе старшего брата прозвучало искреннее удивление. После непродолжительной паузы:

– Хотя.

Как много недосказанного прозвучало в этом «Хотя». Действительно. Что можно требовать от младшего брата? Даже в сказках только старшие братья просто обязаны быть умными. А младшие… А младшие и в жизни могут позволить себе многое, и даже служить во внутренних войсках.

Глядя в грустные глаза старшего брата, наш герой почувствовал, как его захлестнула теплая волна благодарности. Он понял, что, не смотря ни на что, его готовы любить, даже офицером внутренних войск.

На следующий день, наш герой, снова в форме, держа в голове указания своего брата, подходил к Училищу внутренних войск. От города училище отделяло широкое полотно ташкентской кольцевой дороги. Двигаясь по дороге, наш герой подумал о том, что где-то здесь, по бетонной кольцевой дороге проходит невидимая линия, отделяющая пределы ташкентского гарнизона от остальной части республики, где выслуга лет за службу офицерам производится уже во льготном исчислении (один год службы за полтора).

На здании КПП офицер прочитал вывеску: «Ташкентское высшее военно-технического командное училище Внутренних войск МВД республики Узбекистан (ТВВТКУ ВВ МВД РУз)».

Территория училища поражала своим безлюдьем. Отнеся это за счёт того, что в училище учится всего два курса, и только готовится к набору третий, наш герой вошел в здание КПП. Отметив про себя, что службу на КПП несут не курсанты, как было в его родном училище, а солдаты батальона обеспечения, наш герой приготовился к мучительным объяснением с дежурным по КПП. Но дежурный сержант, не задавая лишних вопросов незнакомому офицеру, сделав всего один телефонный звонок, предложил пройти нашему герою в Строевой Отдел училища.

Уточнив у солдата маршрут движения и, узнав, что Строевой отдел «это в здании Управления на втором этаже, налево вторая дверь», наш герой уверенно отправился на встречу Судьбе.

Мысленно он, на всякий случай, подготовил небольшую речь, для начальника Строевого Отдела. В ней он постарался коротко и ясно изложить свои проблемы. Правила общения с начальством, написаны еще на стенах египетских пирамид. Они гласят: «Не умничай, проси мало, говори кратко, уходи быстро и не хлопай дверью». Наш герой твёрдо решил придерживаться этих простых и мудрых правил древних.

С интересом, оглядываясь по сторонам, он заметил, что территория училища поддерживается в образцовой чистоте и порядке. Удивляло и то, что на территории не было видно ни одного, праздно шатающегося, курсанта.

Уверенно поднявшись на второй этаж, наш герой нашёл «вторую дверь налево» и, спросив разрешения, вошёл в комнату. В комнате он увидел сидящего за столом подполковника, и стоящих рядом двух майоров. Прервав свой разговор, офицеры молча вопросительно посмотрели на вошедшего.

К удивлению нашего знакомого, офицеры внутренних войск выглядели и смотрелись очень достойно.

Уважительно, но с достоинством, наш герой произнёс свою заготовленную речь.

Спокойно выслушав его, подполковник задал ему один, но неожиданный вопрос:

– Товарищ майор, Вы куда пришли?

– В Строевой Отдел.

– Строевой Отдел следующая дверь.

«Солдаты везде одинаковы, или не поймёт, или перепутает» – мелькнула мысль.

Извинившись за беспокойство, покрасневший от неловкости ситуации, офицер попросил разрешения, чтобы выйти. Но разговор неожиданно продолжился.

– Какое училище окончили?

Ответил с вызовов в голосе:

– Ташкентское пехотное!

В ответ суровые лица собеседников осветились приветливыми улыбками. Послышались радостные восклицания:

– Твокер! Свой! Какого года?

Три руки одновременно протянулись для приветствия. Пожимаются поочерёдно все три, начиная с руки товарища подполковника. Завязался непринуждённый разговор.

– Фамилия у тебя мне знакомая, твой брат у нас не учился?

– Учился. Закончил в 75-м десятую роту в батальоне полковника Стрельникова. Кстати он сейчас служит в разведотделе Министерства обороны.

– Да мы с ним в одной роте учились! Ну, а теперь еще раз, какие у тебя проблемы?

Теперь наш герой повторил свой рассказ еще раз, но попроще и покороче, уже как своим.

– Ну, и на что ты рассчитываешь?

– Я был командиром учебной роты в учебном полку, может быть возьмут командиром роты курсантов?

– Зачем это тебе надо? Хочешь быть преподавателем?

Стать преподавателем высшего военного училища? Нахальство, конечно же, второе счастье, но нельзя же терять чувство реальности.

– Я без Академии.

– Все, кто с Академией, уже уехали в Россию. На кафедре Тактики есть свободная должность преподавателя автомобильной подготовки. Пойдёшь?

– Я шесть лет готовил механиков-водителей БМП. С автомобильной подготовкой тоже справлюсь, но…

– Никаких, «но». Пойдём со мной!

Мимо двери Строевого Отдела новый знакомый, по-хозяйски, повёл нашего героя коридорами и по лестницам, пока они не попали в коридор, на стене которого висела табличка с надписью «Кафедра Тактики».

Навстречу им из двери вышел седой полковник. Новый знакомый подполковник бесцеремонно подошёл к нему и уверенно и радостно заявил:

– Товарищ полковник, я к Вам привёл нового преподавателя!

По всему было видно, что начальник кафедры, еще не до конца разделяет радость и уверенность своего собеседника, но, судя по-всему, не имеет сил, оказать ему достойное сопротивление.

– Да у нас, свободная должность, только на Цикле автомобильной подготовки.

– А я Вам, что говорю? Отличник, Выпускник ТВОКУ, десять лет учил водителей на БМП, отличный командир учебной роты. Готов приступить к работе, хоть завтра!

На шум разговора в коридор вышли несколько офицеров. За помощью к одному из них, и обратился начальник кафедры.

– Подполковник Кушнир, а Вы, что скажете?

Чувствуя, неловкость от напора и натиска на начальника кафедры, наш герой решил взять инициативу в свои руки и представился. Стараясь говорить, подчёркнуто уважительно, и кратко, он изложил свою домашнюю заготовку, для Строевого отдела.

Из всего сказанного, на подполковника Кушнир, старшего преподавателя автомобильной подготовки, большее впечатление, кажется, произвело то обстоятельство, что товарищ майор, как и он, окончил ТВОКУ. Это и решает исход дела. Начальник кафедры увидев, что будущий преподаватель держится скромно и не вызывающе, сдаётся. Тут снова на первый план выходит его новый знакомый. Действуя по принципу «Куй железо, не отходя от кассы», он усаживает нашего героя писать рапорт и требует, чтобы, начальник кафедры его подписал.

Таким образом, потеряв всякую способность к сопротивлению и доверившись своим новым покровителям, через пол часа наш герой попал в Строевой Отдел, уже имея на руках рапорт, подписанный начальником кафедры Тактики.

В Строевом отделе он неожиданно встретил своего однокурсника, который, после положенных приветствий и расспросов, сразу предложил ему должность командира роты курсантов на первом курсе, который вскоре начнёт вступительные экзамены.

Вот ведь как бывает. То, что утром кажется недостижимой, но желанной мечтой, после возникновения неких неожиданных обстоятельств, оказывается уже недостаточно заманчивым. Всё же, как быстро мы поддаёмся отрицательному влиянию старших товарищей!

Поэтому, наш герой, почувствовав кураж, бессовестно попросил своего однокурсника, «по дружбе», помочь быть назначенным на должность преподавателя кафедры Тактики. В обоснование своего нахальства, он предлагает приобщить к делу свой рапорт, с визой начальника кафедры. Появление данного документа, явно, расстроило его однокурсника. Конечно же, найти командира роты курсантов, сложнее, чем преподавателя. Но молчаливое давление, которое своим присутствием оказывал новый знакомый подполковник-куратор, сделало своё дело. Кстати, новый покровитель нашего героя, оказывается, занимал должность начальника кафедры Физической подготовки и спорта. Через час у нашего знакомого на руках оказалось отношение в Министерство Внутренних дел, с просьбой решения его кадрового вопроса.

Напутствуемый добрыми пожеланиями своих новых знакомых, наш герой окрылённый, вышел из училища, чувствуя, как начинается его перерождение в офицера внутренних войск.

4

Дальше всё произошло очень быстро. Благодаря помощи, своего бывшего командира курсантского взвода, майора Домарева, непростой вопрос о переводе из Министерства Обороны в Министерство Внутренних Дел решился всего за неделю. Наш герой неожиданно, получил на руки приказ прибыть к новому месту службы на следующий день после того, как его дело прибыло в училище. Надо признать, что наследники СССР, решали все вопросы без привычных проволочек, и, удивительно быстро.

И так же быстро, начался процесс окончательного перерождения нашего героя в офицера внутренних войск. Как только был решен вопрос с назначением на должность, в тот же день, его отправили на вещевой склад училища для получения новых пагон и фуражки с околышком крапового цвета.

Это только человек очень далёкий от внутренних войск, думает, что цвет околышка на фуражке во внутренних войсках малинового цвета. Это глубочайшее и недопустимое заблуждение! Этот цвет называется «краповым».

Притворно вздохнув, со словами:

– Ну, ладно, не пропадать же добру, старший брат нашего знакомого охотно надел его шитую на заказ фуражку с красным околышком

Как и положено, по заведённому правилу, для офицеров кафедры было проведено традиционное мероприятие «Представляюсь коллективу». Во время него наш герой старался больше слушать и запоминать. Поздравив его с назначением на должность, его новые товарищи вскоре предались своим воспоминаниям. Коллектив кафедры сложился совсем недавно, и воспоминания слушались с большим взаимным общим интересом. А послушать было что. На кафедре служили очень интересные люди. Перед тем, как стать преподавателями, они прошли интересный жизненный путь. На кафедре служил бывший начальник штаба «исламского батальона», который принимал участие в штурме Дворца Амина в Афганистане. Его рассказ о тех событиях заслуживает отдельного повествования.

Почти все офицеры побывали в Афганистане в качестве военных советников. Короче, вечер удался.

Особо запомнилась небольшая, но очень содержательная и эмоциональная речь начальника кафедры, которого не могла не задевать общая «дремучесть» офицеров-красноармейцев его кафедры, в вопросах об организации внутренних войск. Так как в дальнейшем, рассказ будет об офицерах внутренних войск, Вам, дорогой читатель, придётся выслушать эти азы знаний о внутренних войсках.

Итак, внутренние войска включают в себя:

– Части оперативного назначения, (мотострелковые части, способные решать любые задачи, поставленные командованием в тылу своих войск);

– Милицейские части, (части внутренних войск, военнослужащие которых носят милицейскую форму, и обеспечивают порядок в административных центрах);

– Части охраны Важных Государственных Объектов (ВГО), (части осуществляющие охрану важных государственных объектов, атомных электростанций, секретных или опасных производств и закрытых городов);

– Конвойные части, (части, осуществляющие охрану осужденных в местах лишения свободы, и при их транспортировке. В России эти, непопулярные функции внутренних войск уже переданы работникам министерства Юстиции, и к внутренним войскам России, уже не имеют никакого отношения).

5

Как и во всех военных училищах, Актовый зал училища, на период служебного совещания, превращался в подобие Парламента, со своими фракциями, группировками и группами.

В зале, как и в жизни, офицеры училища делились на две большие группы. Первую группу составляли офицеры подразделений. В основном, это были младшие офицеры, командиры рот и взводов. Наличие беспокойных подчинённых, солдат и курсантов, всегда давало повод Командованию училища обрушивать на эту категорию офицеров шквал указаний и нареканий. Это были скромные труженики, на чьих плечах держалась повседневная жизнь училища. В зале они занимали первые ряды и об их работе больше всего и говорили на совещаниях.

Вторую группу составляли офицеры кафедр. Они располагались в зале по фракциям, в смысле по кафедрам. Каждая кафедра занимала строго определённые места в зале.

Офицеры подразделений, почему-то, совершенно несправедливо считали офицеров кафедр бездельниками, но, являясь младшими по званиям, вынуждены держать своё мнение при себе.

Офицеры кафедр, справедливо были уверены, что своей долгой и беспорочной службой Отечеству, они заслужили право на уважение и спокойную жизнь. В былые времена, преподавателями офицеры становились только после окончания военных Академий. Преподаватель в звании «майор», считался молодым. Рядовые преподаватели имели звания «подполковник». Старшие преподаватели, заместители начальников кафедр и начальники кафедр, были уже полковниками.

Попав в привилегированную группу профессорско-преподавательского состава училища, наш герой стал понимать, как удачно начинает складываться его служба во внутренних войсках в этой его новой жизни.

Нетрудно догадаться, что офицеры каждой кафедры училища искренне считали себя интеллектуальной и нравственной элитой внутренних войск, а офицеров остальных кафедр, – лишь бледной копией «золотого фонда» офицерского корпуса.

На кафедре «Тактики», кроме начальника кафедры, все офицеры были выпускниками военных училищ Сухопутных войск.

Их постоянными антагонистами и заклятыми конкурентами были офицеры кафедры «Тактики Внутренних войск», бывшие, соответственно, выпускники военных училищ внутренних войск. Их, немного спесивое, отношение к «красноармейцам», выглядело достаточно забавным. Создавалось впечатление, что Монтеки и Капуллети, по сравнению с ними, были лишь малышами разных групп в детском садике.

Вообще, преподавательский состав, благодаря своим интригам и подковёрной борьбе, жил богатой и насыщенной внутренней жизнью.

Глава 2. Невероятные истории, рассказанные нашему герою

Возможно, что предыдущая часть моего рассказа получилась излишне познавательной, в ущерб её занимательности. Общаясь со своими новыми коллегами, наш герой узнавал для себя, немало нового и интересного. Это и послужило основой рассказов, которые я беру на себя смелость довести до Вас. Эти рассказы объединяет только то, что наш герой узнал обо всём, о чём в них будет рассказано во время своей службы преподавателем в ТВВТКУ ВВ МВД РУз.

События, происходившие в период нахождения на территории Афганистана ограниченного контингента Советских войск в восьмидесятых годах прошлого века, забываются и постепенно стираются из памяти людей. При этом, они часто обрастают невероятными подробностями.

Возможно, что эти события были просто придуманы нашими врагами, для дискредитации наших славных воинов. Как известно, одним из способов вражеской пропаганды, являлось придумать слух, лишь отдалённо, погожий на правду, и распространить его среди случайных людей. Когда же этот слух, невероятно искаженный и изменённый до неузнаваемости, становится фольклором, то искать его автора бессмысленно и бесполезно.

Эти рассказы нашему герою рассказали разные люди и в разное время. Поэтому они такие разные, но некоторые из них достаточно забавны и занимательны, и я взял на себя смелость предложить их Вам для занимательного чтения.

История первая. «Исламский батальон»

Для оказания братской помощи жителям Афганистана, в свержении антинародного режима, их законно избранного президента, и, памятуя о том, что добрые дела лучше делать втайне, не рассчитывая на благодарность, в ТуркВО был сформирован «исламский батальон».

Такое экзотическое название батальон получил по той причине, что сформирован он был в бригаде специального назначения ТуркВО, где все военнослужащие были из славян. В каждом советском Военном Округе была бригада специального назначения, для ведения глубинной разведки и проведения диверсионной деятельности в интересах округа. В «Спецназ» отбирались лучшие, из лучших. И, по мнению руководства ГРУ, в чьем подчинении и находились все эти бригады, лучшие, из лучших, должны иметь славянскую внешность. (Это ещё раз подтверждает истинно миролюбивую политику наших, Партии и Правительства, в отношение наших восточных соседей. Потому что, основным нашим противником был и остается агрессивный блок НАТО, расположенный в Европе. А бригада Спецназа ТуркВО, явно находилась здесь лишь временно, для подготовки к действиям на западном направлении).

Но, обстоятельства и скромность, то есть, нежелание афишировать свою, непрошенную поддержку народу Афганистана, заставили наше Руководство срочно сформировать целый батальон для выполнения братской помощи жителям Афганистана. В батальон со всего округа спешно отбирались офицеры и прапорщики, имеющие явно выраженную восточную внешность и владеющие восточными языками – тюркскими (узбекским, туркменским и т. п.) и форси (таджикским). Солдат тоже призвали из республик Средней Азии. Батальон готовили на базе и по программе бригады Спецназа. В бригаде этот батальон своим внешним видом так сильно отличался от других батальонов, что какой-то остряк окрестил его «исламским». Чтобы солдаты батальона чувствовали себя комфортнее в Афганистане, для них даже пошили форму, очень похожую на форму афганской армии. Естественно, что это было сделано только, в связи с заботой о здоровье наших солдат. Некоторые злопыхатели пытались позже утверждать, что это было сделано для того, чтобы, наших солдат можно было спутать с афганцами. Отметём эти инсинуации простым фактом. Каждый, кто держал в руках новый комплект этой формы, мог легко прочитать на бумажной этикетке, что изделие пошито на Псковской швейной фабрике.

Вооружен батальон был естественно, советским оружием и техникой. Поэтому его было очень трудно спутать с афганскими подразделениями, вооруженными естественно афганским оружием и техникой советского производства. Несмотря на интенсивную подготовку, по выучке личный состав батальона, всё же уступал штатным батальонам бригады. Поэтому, основную работу, при проведении операции по оказанию помощи в нейтрализации президента Амина, выполняли кадровые разведчики бригады.

Двум ротам батальона поручили огневую поддержку действий штурмовой группы, а одну роту отправили в Кабул. При входе в город, эта рота столкнулась с колонной бронетехники, на которой ехали солдаты в форме афганской армии. Обе колонны завязали огневой бой.

Помните, как в кинофильме «Семнадцать мгновений весны», один акушер утверждал, что при родах легко определит национальность роженицы? В бою происходит, примерно, то же самое. В многонациональной Советской армии, солдаты могли говорить и думать на многих языках, но ругались почему-то, исключительно по-русски. Очень скоро выяснилось, что рота «мусульманского батальона» столкнулась с ротой псковских десантников, которых, тоже из-за климатических соображений, переодели в афганскую форму. Короче, пока разобрались, пока посмеялись, пока разошлись, некоторые даже и пострадали. Один командир взвода «исламского» батальона, знакомый нашему герою ещё по войсковой стажировке в Ашхабаде, на своём бронетранспортёре, попал под приветственный огонь из «Шилки» псковских десантников. Бронетранспортер, от неожиданности, весело раскрылся, как картонная коробка. А после госпиталя, раненный в ногу, старший лейтенант отправился дослуживать в один из военкоматов на Родине.

Зачем я это всё рассказываю? Не знаю. Всё это давно всем известно. Всем известно, что штурмовая группа при поддержке огня «Исламского батальона «нейтрализовала» охрану антинародного президента и выполнила задачу. На задание бойцы спецназа и «исламского батальона» вылетали из Ташкента на семи Ил-76. Для их возвращения домой за орденами, хватило и трёх самолётов.

Просто, почему-то вспомнилось, как за столом, во время «представления коллективу» нашего героя, один офицер, служивший, в своё время, советником в Кабуле недоумённо спрашивал у бывшего начальника штаба «исламского» батальона:

– Объясни, зачем и кому был нужен этот штурм, если вся личная охрана Амина состояла из наших (в смысле эмведешных) офицеров? По первому приказу, они доставили бы Амина в Москву, или куда приказали бы. Неужели вашим «дуболомам из ГРУ» (это цитата) это было неизвестно? Или «Чекисты» (видимо, сотрудники КГБ) и «красноармейцы» (наверное военные), не могли признать, что эту задачу Мы (сотрудники МВД) смогли бы выполнить «без шума и пыли» и, главное, без них? Объясни, зачем Вы при штурме завалили всю охрану Амина? Они. почти все, были нашими людьми!»

Этот рассказ здесь приведён для того, чтобы показать, как даже заслуженные люди попадаются на провокационные слухи, наверняка, умело сфабрикованные «на кухне ЦРУ». Как порой трудно отличить правду, от вымысла. Поэтому, чтобы не запутаться, читайте всегда только официальные печатные издания. Они не врут.

И еще. Во время своего перерождения в офицера внутренних войск, нашему знакомому, по-видимому, ещё не раз придётся столкнуться с непониманием и отчуждением, к сожалению, иногда возникающих между офицерами различных и очень достойных, силовых ведомств и министерств.

История вторая. «Дела семейные»

Хорошего много не бывает. Рассказывают, что два заслуженных прапорщика прибыли выполнять интернациональный долг в республику Афганистан, на должности начальников дивизионных складов боеприпасов. Можно сказать, что всю командировку им предстояло провести на бочке с порохом. А можно сказать, что всё время службы, они проведут на дивизионном складе боеприпасов, за несколькими рядами колючей проволоки под надёжной охраной. Более бдительно охраняли, возможно, только Боевое Знамя дивизии. Им не грозили ни походы в горы или пустыни, Их не высаживали из вертолётов на караванные тропы. Им не грозили не обморожения, ни солнечные удары. У них было всё для «сурового воинского счастья», как его понимают все, «кто в сапогах». Но товарищи прапорщики, как истинные потомки Адама, которому даже в Раю было плохо без Евы, тоже решили, что для полного счастья им нужна женщина. Конечно же, в Ограниченном Контингенте войск были женщины. Но их было мало, и они были нарасхват. Как говорилось тогда в одном анекдоте:

– Это я там – Баба-Яга, а здесь я – Василиса Прекрасная!

Пытливый коллективный ум прапорщиков подсказал им, что незачем завоёвывать любовь, если её можно купить. Развитие этой идеи подсказало им, что Любовь оптом купить дешевле, чем покупать её в розницу.

И собрали товарищи прапорщики необходимую сумму, и поехали в ближайшую деревню и купили себе женщину. На Востоке дорого ценятся только молодые и очень молодые девушки. С возрастом их ценность в глазах местных мужчин уменьшается. А одинокую бездетную тридцатилетнюю вдову, её родственники, чтобы избавится от лишнего рта, легко отдадут Вам по цене одного барана.

Привезли товарищи прапорщики, через все заграждения, и через все караулы, к себе на склад женщину и зажили одной дружной семьёй. И нельзя сказать, что их избранница чувствовала себя «рабыней Изаурой». Да, у неё было два мужа, но ведь эти «шурави» не мусульмане, кто знает, может быть, у них так заведено? Но они её не били, не ругали, не морили голодом. Кормили её хорошо, спать давали, сколько хотела. Её не посылали за водой к далёкому источнику или собирать дрова на склонах гор. Её не будили утром кормить и доить скотину. А в тридцать лет, мужское внимание не кажется уже таким уж невыносимым. А обстирать и накормить двух мужиков, той, кто выросла в среде, где семьи и в десять человек не редкость, совсем было не трудно.

Так и жили они счастливо, но не долго. Через два года пришло время товарищам прапорщикам, уезжать домой. Приехавшему по замене первому прапорщику, они вместе с должностью передали и свою «жену», не забыв взять с него «калым» за невесту. Новый начальник склада был человеком без предрассудков. И к жизненным удобствам относился с пониманием. Короче расстались все очень довольные друг другом.

Гром грянул, когда прибыл его второй товарищ. Видно, он не знал песни о том, что когда

– «Остывают окопы пустые, и неважно, какими мы были вчера, только нынче, мы все – холостые!»

И пошел товарищ честный прапорщик к командиру дивизии жаловаться, что с него требуют денег за половину «калыма за невесту».

И собрал тогда командир дивизии своих заместителей, и пригласил на совещание Начальника Особого Отдела. И попросил командир дивизии, всех собравшихся, популярно и доходчиво объяснить ему, что это за иностранная барышня живёт на самой охраняемой территории дивизии, уже два года, без его, командира дивизии, ведома?

А надо сказать, что командир дивизии в дивизии был человеком новым. Поэтому он мог себе позволить задавать всем неудобные вопросы, и мог позволить себе не думать, при этом, об их последствиях.

И, вместо того, чтобы дать барышне немного денег и отправить её, потихоньку, к её родственникам, подняли товарищи старшие офицеры шум на всю армию (сороковую).

И товарищам прапорщикам вдогонку, в Союз полетели грозные бумаги и взыскания. И возмущенные жены выгнали их за пороги, уже неродных домов.

Короче, дорого им обошлись эти два года спокойной жизни и «сурового воинского счастья».

А командиру дивизии и всем его заместителям, в Приказе Командующего армией, объявили взыскания, и два долгих года, потом, на каждом совещании, пеняли ужасной атмосферой разврата и вседозволенности, которую они создали во вверенной им дивизии. И оправдываться не давали. И правильно. И поделом. Потому что народная мудрость гласит:

– Завидуйте молча!

История третья. «Дороги фронтовые»

Хорошо было воевать Александру Македонскому или Чингиз-Хану. Собрал армию, обул её, одел, вооружил, как получится, указал основное направление движения и отправил воевать. А потом, только жди доклады о победах и встречай караваны с добычей. В те славные времена, армии сами себя и кормили, и поили.

Сейчас всё по-другому. Мало того, что отправишь войска воевать за тридевять земель, думай потом, как их всем необходимым обеспечить. А нужно армиям всего и много. Вот и потянулись вслед за солдатами сороковой армии автомобильные колонны с имуществом. А дороги в Афганистане, были в те времена, как у нас сейчас, только без асфальта. Да и места там красивые, но для машин неудобные, всё больше горы да пустыни. Да и наши заклятые друзья на Западе обиделись на нас, что помогаем мы афганцам, без ихнего разрешения и благословления. Вот и придумали такое развлечение – лотерею, для местных жителей. На базаре покупаешь за сто долларов противотанковую мину, и устанавливаешь её на дороге, где шурави водят свои колонны (инструкция прилагается). А потом ждёшь выигрыша. Если повезёт, и наедет на мину военный грузовик, – получай пятьсот долларов, а если танк, то и всю тысячу. Ну а если на мине подорвётся мирный афганский грузовик или её обнаружат русские сапёры, то тебе не повезло, и ты проиграл. И значит, тебе нужно снова идти на базар за миной.

Как вы понимаете, азартные игры захватывают, а легкие деньги быстро заканчиваются. Вот и превращались постепенно дороги Афганистана в игровую зону с восточной спецификой. А слухи о выигрышах, разлетались по восточным базарам. И всё больше становилось желающих «срубить деньги по-легкому». И всё больше игроков включалось в азартную игру. И начинали играть в неё, даже женщины и дети. Были случаи, когда сразу за инженерной разведкой, вслед за саперами, осмотревшими дорогу, на ней появлялись женщины и дети, сноровисто устанавливающие мины прямо на дороге. А что? Ведь деньги не пахнут!

Нетрудно догадаться, что желающих водить такие колонны из Союза в Кабул и обратно, было немного. И чем больше опыта набирался такой офицер, тем больше его ценило командование и, тем меньше у него оставалось желания играть в азартные игры на дороге. Как говорится, дорога не место для игры.

Но с опытом, у некоторых отчаянных голов приходило понимание, что выигрышем в этой игре может стать не только жизнь. Не зря арабы говорят, что только два занятия достойны настоящих мужчин. Это – Война и Торговля. Или их сочетание. Тогда эти отчаянные головы, ввели в эту захватывающую игру ещё участников – советских пограничников. Бутылка водки в Союзе стоила меньше пяти рублей. На блокпостах по дороге в Кабул за неё давали уже пятьдесят «чеков» «Внешторгбанка». За один «чек» в Союзе давали десять рублей. Вот и посчитайте сами, какую прибыль можно получить с одного ящика водки, если провезти его через границу, без ведома или с согласия пограничников.

На базаре в Кабуле, тоже можно было купить разных товаров, которые дома, при удачной продаже, могут принести прибыль в тысячу процентов. Вот и играли военные с пограничниками, при каждом пересечении границы, в «казаков-разбойников».

Рассказывали историю про одного капитана, (Сохно) который целый год водил караваны по дорогам Афганистана. Он и счёт им потерял, но рассказывал он нашему герою не про них. А рассказал он ему про то, как шепнули ему добрые люди, что орден Красной Звезды, который ему пообещали за очередной караван, уже пришёл штаб армии. Но носит его уже какой-то комсомольский работник. Закипело на душе у капитана, и пошел он к Командующему армии и потребовал «свой» Орден. Мы-то с Вами понимаем, что стал капитан жертвой чьего-то злого розыгрыша. Потому что такого не могло произойти никогда, и ни при каких обстоятельствах. Но понял мудрый Командующий, что человеку, который целый год водит колонны машин по военным дорогам, и имеет подрыв на мине, легко ошибиться. Вызвал он к себе в кабинет этого комсомольского работника и приказал тому, отдать орден заслуженному капитану. Посмотрел комсомолец в глаза своему Командующему и всё понял. Понял и простил. Снял молча, заслуженный в политических боях орден, и отдал его нашему капитану, на мол, «тебе нужнее». И, молча вышел из кабинета. Вот какие славные люди были у нас в Комсомоле!

И надел капитан Орден и повел свою колонну в обратный путь, навстречу своему второму подрыву. Потом эту историю я слышал и от других. Но, передаваясь от одного рассказчика к другому, эта история обросла такими невероятными подробностями, что я даже передавать их не стану. Сплетники договорились до того, что, мол, в штабе армии, в те времена, можно было купить себе представление к ордену, и. даже получить Орден за деньги. А некоторые, самые безответственные, говорили, что купить можно было даже звание «Герой Советского Союза»! И, в подтверждение своей наглой лжи, даже цены называли. Да, «злые языки страшнее пистолета!»

В дополнение к этой истории расскажу еще один невероятный случай. Конечно же, кроме офицеров, в колоннах были и солдаты, которые сидели «за баранками» бесчисленных автомобилей. Чтобы опорочить их мужественный труд, наши враги стали распускать слухи, что и эти безвестные труженики войны играли с пограничниками на деньги «по-маленькой». Врали, конечно.

И вот, якобы, один из таких «ловкачей», за два года службы скопил такую сумму денег, что побоялся вести её с собой «на дембель» и зарыл её в, одному ему, известном месте, под телеграфным столом на перекрёстке двух полевых дорог на территории Союза.

А через пол года он, как турист приехал за своими неправедными деньгами. И тут он увидел, что на месте полевых дорог уже построили бетонное шоссе, а деревянные столбы заменили на бетонные. И зря он копался в степной пыли, денег он так и не нашёл. Чувства и состояние этого мифического «героя», описывать не стану. Сами представите, если захотите.

Разумеется, что это, всего лишь некрасивая легенда, которые от скуки на службе придумывают солдаты, коротающие свободное время за пустыми разговорами.

Ведь где это видано, чтобы у нас просёлочные дороги ремонтировали.

История четвёртая. Высшие курсы МВД

Расул, в вместе со всеми, шел в шумящей толпе, окруженный своими земляками. Он старался сохранять спокойствие, но, его мозг, лихорадочно, искал выход, из создавшееся ситуации. Шайтан подтолкнул его поддаться первому неосознанному порыву, и вместе со всеми выбежать за ворота военного городка.

А теперь, толпа подхватила его и он, в общей массе, двигался в сторону узбекского квартала. Пол часа назад группа солдат-пуштунов с четвёртой роты, отпущенная в увольнение, устроила драку в узбекском квартале. Сначала, рассчитывая на своё численное превосходство, пуштуны держались вызывающе. Но, когда к месту драки стали подтягиваться узбекские джигиты с соседних кварталов, забияки бросились наутёк.

Прибежав в казарму, они, размазывая кровь, смешанную со слезами по лицам, стали взывать к отмщению. Громче всех визгливо верещал солдат по имени Саид. Его имя, означает принадлежность к потомкам дочерей Пророка, да будет над ними благословение Аллаха! Таких людей нельзя безнаказанно бить на улицах городов. И, вот охваченные благородным негодованием, все шесть рот афганцев, проходящих военную подготовку на Высших Курсах МВД под Ташкентом, подталкиваемые в спину шайтаном, побежали через ворота по дороге мстить за унижение своих боевых товарищей. Уже по дороге, толпа начала распалять себя, готовя к «акции возмездия и устрашения».

Расул окинул внимательным взглядом своих земляков. Видя их горящие глаза и возбуждённые лица, он понял, что ещё немного, и он потеряет над ними контроль. Грозными окриками Расул начал собирать своих земляков вокруг себя. Земляки привычно сгрудились вокруг него. Эта привычка возникла с первых дней пребывания на Курсах. Простые сельские парни, для которых, поездка из их кишлака в ближайший город на ярмарку, уже было настоящим событием, были просто напуганы, когда их на базаре задержали солдаты «Царандоя», А когда, им сообщили, что они призываются в армию, и теперь поедут учиться военному делу в далёкий Ташкент, они впали в тихую панику. Но, слава Аллаху, рядом с ними оказался бывалый Расул. Он хорошо понимал их тревожное состояние. Год назад, его также, без объяснений, отправили на учёбу в Ташкент, учиться на водителя бронетранспортёра. Даже его уважаемый отец, имеющий лавку на базаре, не смог выкупить сына. Перед расставанием, он напутствовал сына советом, рот держать закрытым, а глаза раскрывать пошире. Аллах создал два занятия, достойного мужчины Война и Торговля. Испокон веку Смелые воюют, а Умные торгуют.

Учёба произвела на Расула неизгладимое впечатление. На службе, он и его земляки, жили хорошо. Кормили их сытно. Раз в неделю все мылись в бане. В казарме, даже простые солдаты, спали не на полу, а на железных кроватях и на белых простынях. Ташкент поразил своим богатством. В домах горожан были газ, вода и электричество. Местные жители одевались хорошо. На ногах почти у всех кожаная обувь. В калошах, почти никто не ходит, а босых он не встречал и вовсе. Но, самое сильное впечатление на Расула произвели базары. Железная эмалированная посуда, котелки и котлы, и другие, очень нужные в хозяйстве вещи, стоили сущие копейки. Опытным взглядом Расул сразу приметил, что нужно привести из Афганистана, чтобы выгодно продать на местном базаре, и что, нужно купить, при отъезде домой. И тогда, может быть, он сможет исполнить свою заветную мечту и привезти домой настоящий мотоцикл!

Вернувшись, домой после учёбы, Расул, в первом же бою, загнал свой бронетранспортер в придорожный арык, вылез из него и с удовольствием наблюдал, как «Воины Аллаха», превращают неподвижную машину в груду искорёженного металла. Затем он вернулся к своему отцу, и, по его совету, снова направился в военкомат, с просьбой направить его на учёбу в Ташкент. Только, в этот раз, учиться он решил на гранатомётчика. Быть танкистом он не хотел, но, если надо будет приехать в Ташкент ещё раз, то тогда можно стать и танкистом.

К просьбе сына, уважаемого в городе человека, прислушались. Тем более, что искать добровольцев на учёбу, работникам военкомата с каждым разом, уже становилось всё труднее.

Так, Расул поехал учиться в Ташкент второй раз. В этот раз его багаж состоял из нескольких увесистых тюков с товаром, приготовленным его рассудительным отцом.

На сборном пункте он собрал вокруг себя группу растерянных земляков, оплакивающих свои загубленные жизни. Одобряемые словами бывалого и уважаемого человека, его земляки, сразу признали его авторитет, и слушались его во всём. Они, с готовностью, помогли ему с переноской багажа с товаром, а он, с удовольствием, взял их под свою опеку. В ходе учёбы, земляки продолжали держаться вместе. Вот и сейчас они привычно сплотились вокруг своего вожака, готовые по его приказу мстить за обиды сослуживцев. Им и в голову не приходило, что мысли их вожака, заняты совсем другим. Расул лихорадочно искал решение, как «сохранив лицо», уклониться от участия в этом бессмысленном мероприятии.

Вот впереди толпа остановила встречную машину, окружила её и стали раскачивать машину, требуя водителя отдать им машину. В машине сидели мужчина и женщина. Женщина была явно напугана, но мужчина держался спокойно. Тут Расул, с удивлением, узнал в мужчине своего старшину роты. Он был без формы, но его Расул знал хорошо. С криком «Командор, командор!» Расул со своими людьми окружили машину и расталкивая солдат проложили её дорогу через кричащую толпу. Встретив неожиданный отпор со стороны своих, толпа оставила в покое машину и отправилась дальше. Убедившись, что машина благополучно скрылась за поворотом, Расул скомандовал:

– Стой! Пошли обратно.

В ответ на недоумённые взгляды своих друзей, он ответил:

– Если «непобедимым воинам» пуштунам, узбеки надавали по башке, то, почему теперь я, должен подставлять свою под удары свою задницу!

– Может быть потому, что в их головах, и твоей заднице, мозгов одинаково?!

Шутка балагура Керима вызвала общий смех, и. посмеявшись, все отправились обратно.

Навстречу мимо них, вслед за толпой, за большой скорости проехал бронетранспортёр. Возле ворот Курсов МВД, поперёк дороги стоял заглохший танк. Возле него копошились несколько афганцев, в бесплодных попытках, завести двигатель танка. По-видимому, водителей БТР шурави учили лучше, чем танкистов. Военный городок был непривычно безлюден. Везде были видны следы стихийного бессмысленного погрома. Перед входом в казарму, на бетоне одиноко сверкал осколками, выброшенный кем-то из окна телевизор.

Поднявшись в казарму, Расул и его друзья, разместились у окон, в готовности смотреть продолжение представления.

Вскоре возле высокого забора Высших Курсов МВД стали появляться большие группы местного населения. Они были настроены очень решительно. Они преследовали одиночных солдат-афганцев, которые стремились попасть в военный городок, перебираясь через забор. Постепенно, таких смельчаков становилось всё меньше, а их противников, всё больше. Наконец, одна большая толпа окружила забор Военного городка со всех сторон. Вокруг забора появились военные и сотрудники милиции. Они сдерживали толпу, не давая ей учинить самосуд. Расул чувствовал, что и его земляки, в душе, очень благодарны ему за его решение, не встревать в драку. Стало ясно, что афганцы потерпели сокрушительное поражение, и теперь речь идёт о спасении их жизней.

С наступлением темноты, афганцы начали пробираться в военный городок.

Прошла бессонная ночь и очень беспокойный день. В военном городке собрались все участники бесславного побоища. Рассказывали, как бронетранспортёр крушил глинобитные заборы в узбекском квартале. Рассказывали, как проломили голову таксисту-узбеку, не отдавшего свою машину погромщикам. А ещё рассказывали, как против них поднялись целые кварталы, и, как, только быстрые ноги и милосердие Аллаха, спасли их от смерти. Афганцы, жители Востока, отлично понимали, что обещание расправиться с ними и «выпустить из них кишки», было совсем не аллегорией. Поставив себя, на место жителей узбекских кварталов, они только молили Аллаха, чтобы «шурави» смогли сдержать напор возмущенной толпы.

Через два дня всех афганцев (шесть рот по 80–90 человек), самолётами отправили на родину. Им даже разрешили забрать с собой все их личные вещи. Расул был почти счастлив. Его благодарные земляки помогли загрузить в самолёт, не только тюки с товаром, которого должно было хватить не то, чтобы вернуть долг отцу и начать свое дело, но и новенький мотоцикл, его давнишнюю мечту.

Одно портило Расулу настроение. Третий выпуск на Высших Курсах МВД солдат для армии ДРА, оказался последним. Так что, не суждено было Расулу стать танкистом. и в третий раз посетить солнечный город Ташкент, по торговым делам.

Но зато в военном городке Высших курсов МВД, позже разместилось ТВВТКУ. А старшина роты, стал лаборантом на кафедре Тактики внутренних войск, где наш герой и встретился с ним после долгой разлуки, потому что по иронии Судьбы они были одноклассниками и давними друзьями.

История пятая. Балу

Развал Союза привёл к оттоку квалифицированных офицерских кадров из бывших союзных республик в Россию. Молодые государства испытывали «кадровый голод» офицеров. Для создания национальных офицерских кадров требовалось время.

Но, в то же время, в каждой республике, было достаточное количество прапорщиков, которые благодаря практическому опыту работы, вполне могли исполнять младшие офицерские должности. Для повышения их военного образования, в военных училищах стали срочно создаваться Факультеты усовершенствования офицерского состава (ФУОС). После окончания такого факультета, вчерашним прапорщикам присваивались офицерские звания, и они назначались на вакантные должности офицеров. В нашем училище (ТВВТКУ), на таком факультете, проходили обучение и прапорщики из соседней республики Таджикистан.

Как вы понимаете, работа с курсантами такой категории имеет свою специфику. Курсанты таких факультетов уже выросли из детского возраста, поэтому и проблемы у них были взрослые. Так, к доброму знакомому нашего героя, преподавателю на ФУОС, однажды два курсанта обратились с просьбой, отпустить их на свадьбу сестры. Сестра проживала на границе Узбекистана и Таджикистана в сотне километров от Ташкента. Официально, отпускать курсантов в увольнение за пределы гарнизона, было запрещено. Их командир роты, в принципе, был не против, отпустить курсантов на свадьбу, но и брать на себя одного, всю ответственность за это решение не захотел. Преподаватель же знал курсантов по предыдущей службе. Поэтому, он и обратился к командиру роты, с просьбой, пойти им на встречу.

В результате трехсторонних переговоров, высокие договаривающиеся стороны, пришли к такому соглашению. Преподаватель, под свою ответственность, на своей машине отвозит курсантов на свадьбу и привозит их обратно.

Всё это, немного утомительное, вступление должно было объяснить, как начиналась эта история.

Не стану рассказывать, как они добрались на свадьбу. Границы в то время были практически прозрачны, а свадьба родной сестры, являлась достаточно весомым поводом для их пересечения, даже для пограничников.

Не стану описывать, как проводят свадьбы на Востоке. Услышите, – не поверите мне. Увидите, – не поверите глазам своим.

Но, перед отъездом, благодарные курсанты решили преподнести своему другу подарок. Зная, о его давней мечте приобрести собаку, они принесли ему маленького щенка среднеазиатской овчарки.

Приятель нашего героя, уже давно и серьезно готовился завести себе четвероногого друга. Поэтому он, с умным видом знатока, стал расспрашивать их о прививках, о родословной и о достоинствах породы. Его озадачило категорическое, местно-ветеринарное утверждение, что прививок щенку делать не надо, ибо на всё воля Аллаха. Или щенок помрёт молодым, или вырастит и станет верным защитником хозяина.

А ещё он узнал, что молодым щенкам в горах проводят проверку на агрессивность. Если щенок кусает руку хозяина, его выбраковывают. (Сворачивают шею). А если он проходит проверку, оставляют жить. Поэтому среднеазиатские овчарки, при всём своём грозном виде, не бросаются на человека.

Увидев, что мой приятель мучается сомнениями, ему заменили щенка шестимесячным кобельком, который уже доказал миру свою жизнеспособность. Новый щенок был покрыт густой, светло-коричневой шерстью и был поразительно похож на плюшевого медвежонка. Сразу родилось его имя – Балу. Несмотря на свой юный возраст, ростом он был со взрослую немецкую овчарку, хотя и не утратил ещё детской угловатости. Хозяева успокаивающе заявили, что мальчику еще предстоит вырасти почти вдвое.

Тут офицер, впервые задумался, а не переоценил ли он свои силы и желания? Но отказываться, «без потери лица», было уже невозможно. Так Балу на машине отправился к своему новому дому, разместившись на заднем сидении автомобиля, между курсантами ФУОС. Во время всего путешествия, он солидно смотрел на дорогу, поместив свою медвежью голову между передними сидениями автомобиля, справа от плеча своего нового хозяина.

Единственным происшествием по пути, можно считать лишь то, что милиционеры на посту ГАИ, при пересечении границы, увидев Балу, стали предлагать за него любые деньги. Чем сильнее они настаивали, тем меньше моему другу хотелось расставаться с Балу.

Так Балу пересёк границу и оказался в Ташкенте.

Наш новый знакомый, для краткости я буду называть его Сергей, жил с женой и шестилетней дочкой, в частном доме своей тещи, на окраине города. Загнав машину во двор, он, не без робости, зашел в дом. Супруга с дочкой встретили его появление с радостью и облегчением. Конечно же, их не мог не беспокоить его «заграничный» вояж.

После слов приветствия, Сергей небрежно бросил дочке:

– Я там, тебе собачку привёз.

Мама с интересом, а дочка, с радостным визгом, поспешили на двор. Пока папа не открыл дверь машины, дочка, радостно и нетерпеливо подпрыгивая на месте, не переставала повторять:

– Собачка, собачка!

Но вот открылась дверь и во дворе появилась «собачка», размером с медвежонка.

Радостное «собачка» сменилась недоумённым «с-о-б-а-ч-к-а»…

Но тут, восхищенная, видом плюшевого медвежонка, дочка, смело, к молчаливому ужасу родителей, подбегает к Балу и обнимает его за шею. Оторопев от такой бесцеремонности, волкодав лишь смущенно морщиться и терпеливо сносит ласки, своей новой маленькой госпожи. Мама, в полуобморочном состоянии, пытаясь что-то сказать, держится за косяк двери. Папа бросается к Балу и прекращает его молчаливые страдания, аккуратно, но твёрдо, прерывая объятия своей дочурки.

Пока папа объясняется с мамой, готовит для Балу его новый домик, и готовится посадить Балу на цепь, дочка выбегает на улицу и радостно оповещает всех своих уличных приятелей и знакомых о том, что теперь и у неё в доме есть собака!

Постепенно возле ворот собирается немного ироничная и скептически настроенная, стайка самых любопытных мальчишек и девчонок со всей улице.

И вот, после долгих уговоров, под бдительным присмотром Сергея, дочка гордо выводит на цепи Балу для представления «Высшему обществу». Если учесть, что глаза девочки и Балу были на одной высоте от земли, а выражение медвежьей физиономии волкодава было достаточно красноречивым, то желающих подойти к Балу для более близкого знакомства, как-то не нашлось. На всякий случай, присутствующие воздержались и от критических замечаний, в адрес «собачки» и сдержанно разошлись. Но рейтинг дочки, с этого момента, в среде уличных приятелей всего квартала, вырос сразу на порядок.

Стоит ли удивляться что, в дальнейшем, дочка Сергея относилась к Балу с самыми нежными чувствами. Сомневаюсь, что Балу испытывал к ней такую же искреннюю симпатию, но, как и положено «другу человека», он терпеливо сносил все её нежности и ласки, даже тогда, когда она превращала его в своего коня, и ездила на нём верхом. А короткой зимой, когда позволял снег, она, к восторгу детворы, запрягала его в санки и каталась на них по улице. Как истинный джельтельмен, Балу терпеливо сносил и эти унижения своего собачьего достоинства. Единственно, что он позволял себе, так это одним взглядом отбивать у всех, присутствующих наблюдателей его страданий, всякую охоту присоединиться к развлечениям своей хозяйки. «Что можно Юпитеру, то недопустимо быку!» Как Вы поняли, дочка была в восторге от папиного подарка.

Что нельзя сказать о маме. Появление во дворе «лохматого чудовища» не только не прибавило чувства защищенности, но и, наоборот, стало причиной многих новых тревог и волнений. Как настоящую хозяйку, маму озаботил вопрос чем, и главное, как можно его кормить и прокормить?

Но. Сергей давно теоретически подготовился к решению этого сложного вопроса. Как вы думаете, чем кормят служебных собак в армии? Только мясом? Как бы ни так! Основным продуктом питания всех служебных собак, является обыкновенная пшённая каша без соли. Мясо и косточки собаки видят очень редко, лишь по большим собачьим праздникам, и в своих собачьих снах. К счастью, даже в периоды перестроек, перемен и кризисов, пшено остаётся доступным продуктом для собак и их друзей, в смысле хозяев.

В дополнение к каше, Сергей приносил для Балу из столовой огромные мослы, вполне съедобные с точки зрения волкодавов. Так что Балу, привыкнув к новому рациону, не мог жаловаться на питание. Так как Сергей дальновидно поручил кормёжку Балу своей более ответственной супруге, то он мог больше не беспокоиться, что Балу, по его забывчивости, останется голодным. А Балу, видя в хозяйке свою кормилицу, принял её в свою стаю, и относился к ней с почтением, но без фамильярности, ведь она была не его подругой. А хозяйка, постепенно привыкнув к грозному виду Балу, смогла увидеть в нём, наконец, просто молодого щенка, нуждающегося в её внимании и заботе.

Надо сказать, что при совместном проживании собак с людьми, в головах у собак формируется новая картина окружающего мира, очень далёкая от действительности. В природе собаки проживают на определённой территории, стаями, в которых существует жёсткая иерархия, Эта территория, зависит от способности стаи, отстаивать её от посягательств других стай. Свою территорию стая отстаивает отчаянно. Каждого чужака, обнаруженного на своей территории, стая воспринимает, как захватчика. И на борьбу за его выдворение со своей территории, дружно поднимается вся стая. Члены стаи готовы умереть, причём в прямом смысле, за свою территорию и за членов своей стаи. На чужой же территории собаки ведут себя гораздо скромнее, сдержаннее и осторожнее. С хозяевами чужой территории они стараются не связываться, и предпочитают ретироваться. В стае всегда есть Вожак, которому вся стая подчиняется беспрекословно. Внутри стаи постоянно ведется борьба за лидерство, но щенки в ней не участвуют. Поэтому, надоедливость щенка не воспринимается членами стаи, как повод для драки. И в пределах стаи, щенки чувствуют себя в безопасности.

Живя с людьми, собаки начинают воспринимать себя членом хозяйской стаи. Хозяин воспринимается ими, как Вожак. Территория дома и двора воспринимается ими, как территория стаи, которая нуждается в защите от посторонних посягательств. Члены семьи воспринимаются, как члены стаи. Детям, как щенкам, прощается многое. Хозяевам взрослых кобелей необходимо иметь в виду, что у каждого нормального кобеля, каждые три месяца включается природный механизм, который заставляет его заявлять свои права на место Вожака. Получив жёсткий и немедленный отпор со стороны Хозяина, кобель стазу успокаивается на следующие три месяца. Нужно иметь так же в виду, что своих щенков собаки наказывают, взяв их за загривок и хорошенько встряхнув. Поэтому, для наказания вашего кобеля, Вам достаточно, схватить его за загривок и с силой потрясти. Поверьте, такое наказание в его глазах, гораздо убедительнее простых побоев, потому, что оно понятно и однозначно, для бунтовщика. Все эти сведения я почерпнул из книги одного английского писателя о домашних животных. К моему стыду, я не запомнил его имени, и мне не довелось снова достать эту книгу. Не нашел её я и в Интернете. Но книга действительно замечательная.

Не могу не вспомнить ещё об одной занятной истории, связанной с собаками. О ней рассказал Чарльз Дарвин в своих «Заметках натуралиста». По его словам, в Аргентине, основную опасность для овечьих отар представляют не волки, которые, как правило, охотятся в одиночку, а стаи одичалых бродячих собак.

Немногочисленные овчарки, охраняющие отары, пасуют перед многочисленными разбойничьими стаями. Так вот, пастухи нашли такой выход. Щенков овчарок, они отнимают от матерей и отдают на воспитание овцам. Щенки, вскормленные овцами, вырастая, остаются в уверенности, что являются членами самой мощной стаи собак в мире. Овец они рассматривают, как стаю сородичей, всегда готовых прийти к ним на помощь, в нужный момент. Себя же, они считают членами стаи, особо приближенными к Вожаку. Охраняя отару в сотни овец, и встретив жалкую кучку в десяток собак, такие овчарки, не задумываясь, бросаются в бой с такой яростью, что рассеивают любую стаю.

В глазах же их противников, их поведение настолько необъяснимо и неадекватно, что, как всё и непонятное, вселяет робость и страх. В них видят эдаких собачьих «берсеркеров», с которыми лучше не иметь дело. Но в душе эти чудо-собаки, хранят затаённую боль и чувство собственной ущербности. Каждую ночь они приходят украдкой к пастухам, которые их кормят мясом. Дело в том, что питаться травой, как все нормальные члены стаи, они, почему-то, не могут. Это чувство неполноценности гнетет их всю жизнь. Может быть, поэтому, они с такой яростью бросаются в бой с чужаками, наверное, надеясь в душе, что чужаки оборвут, наконец, когда-нибудь в бою, их никчёмную жизнь. Но жажда к Жизни и молчаливая поддержка величественной стаи, даёт им силы жить, побеждая, и помогает побеждать, живя.

Вернёмся всё же к Балу. Он так и рос, терпеливо снося нежности дочки, деликатно подчиняясь Хозяйке и радуя Хозяина своими успехами защитника.

Сергей же, регулярно обращался за консультациями к Главному кинологу училища, с которым служил, и, который, всегда охотно делился с Сергеем своими знаниями и советами. («Кинолог», для тех, кто позабыл, объясняю, что это специалист, по собакам. При наличии, во внутренних войсках служебных собак, – очень уважаемый человек в части.)

Одним из первых советов, полученных Сергеем от специалиста, было напоминание о том, что в сторожевых собаках необходимо воспитывать злость. Для постановки более точного диагноза, Главный кинолог прибыл однажды к дому Сергея, где во дворе, вальяжно развалился Балу, ещё более похожий издали на плюшевую игрушку. Главный кинолог, не заходя во двор, пояснил Сергею, что сейчас он войдёт во двор, и профессионально оценит уровень злобности пациента. Сергея он, для чистоты эксперимента, попросил, подождать снаружи. Приоткрыв железную дверь во двор, Главный кинолог увидел Балу. Балу, увидев постороннего, весь подобрался и поднял голову. Дождавшись, когда незваный посетитель смело вошёл во двор, Балу, разинув свою пасть с огромными желтыми клыками, с рёвом бросился на Главного кинолога. Но Балу имел дело со специалистом высочайшего уровня. Когда пёс в одном прыжке, преодолел маленький двор, калитка уже захлопнулась перед его носом. Главный кинолог, крепко держа калитку с внешней стороны, отдышавшись, заявил, что степень злобности у собаки нормальная, и, в её дальнейшей тренировке, нет необходимости.

Уходя, он посоветовал в период роста щенка постоянно давать ему физические нагрузки. Для этого, он посоветовал совершать ежедневные прогулки, протяженностью не менее шести километров. Сознавая разумность этого совета, Сергей взял себе за правило, каждый день совершать велосипедную прогулку, по близлежащему пустырю вместе с Балу, бегущим рядом. Местные собачонки встречали их появление визгливым лаем. Презрительная невозмутимость Балу, вводила их в заблуждение, пока одна не рискнула броситься на Балу. Расправа была короткой и кровавой. Хуже всего пришлось Сергею, запутавшемуся с велосипедом в поводке Балу. Главный кинолог, которому Сергей рассказал о происшествии, посоветовал, в подобной ситуации, спускать собаку с поводка, который её отвлекает и мешает ей правильно реагировать на обстановку.

Однажды, во время очередной прогулки, им попался Мужчина, выгуливающий свою собаку – овчарку Колли. Колли, бегая по пустырю без поводка и без намордника, увидев Балу, скромно бегущего рядом с хозяином, отчего-то, решила задать Балу хорошую трёпку. С громким лаем, она бросилась в их сторону. Просьба Сергея придержать Колли, лишь позабавила ее хозяина, который вознамерился посмотреть на очередную победу своей любимицы. Помня о совете, при приближении Колли, Сергей спустил Балу с поводка. Когда воинственная Колли приблизилась к Балу, тот, не мудрствуя лукаво, схватил её за нахальную морду. Его огромные зубы сомкнулись перед самыми глазами оторопевшей забияки Колли, сразу сменившей воинственный лай на жалобный визг. Её хозяин неуклюже бросился на помощь своей питомице.

Представьте себе картину. Сергей держит Балу за задние ноги и тянет его к себе. Балу держит Колли за морду и не отпускает. Хозяин Колли тоже держит за задние ноги и тянет свою собаку, безуспешно пытаясь вырвать её из медвежьей пасти. Так они бы, наверное, долго тянули своих питомцев в разные стороны, пока те не растянулись и не превратились бы в такс. К счастью мимо проходил опытный собачник, который, оценив обстановку, схватил Балу, извините за нескромность, за его орешки, и сжал их. Почувствовав угрозу своему мужскому достоинству, возмущенный Балу, разжал зубы и Колли, растеряв всю свою жизнерадостность, оказалась, наконец, в объятьях своего хозяина. Причём последний, попытался, было, выдвинуть, какие-то свои претензии, за нанесённый его собаке моральный ущерб. Но, разглядев Балу поближе, благоразумно решил, отказался от своих необдуманных намерений.

Обиженные, Колли со своим бестолковым хозяином, отправились зализывать полученные ими, не только душевны, раны. Возмущенный и оскорбленный, Балу, у которого бессовестно украли победу и покусились на «самое дорогое», обиженно сопя, побежал дальше рядом с Сергеем. Единственным, кто остался довольным от произошедшего, оказался сам Сергей. Помимо того, что он стал свидетелем победы своего любимца, он ещё узнал его слабое место, для воздействия на того в критической ситуации.

Как интересно получается. Путь к сердцу лежит через желудок. А до мозгов быстрее достучаться через… орешки. Такие вот чудеса природы.

К сожалению, я не знаю, чем закончилась история Балу. Наш знакомый разъехались с Сергеем к новым местам службы. Забрал ли Сергей Балу с собой? Наверное, забрал. Дело в том, что жизнь полна парадоксов. Взяв Балу для охраны дома, Сергей и его семья стали для Балу, единственными защитниками. Выяснилось, что в независимом Узбекистане, стали набирать силу, запрещенные ранее, старинные забавы, такие, как собачьи бои. «Специалисты», увидев Балу впервые, сразу видели в нём задатки нового чемпиона. Сергею предлагали за Балу деньги, сопоставимые со стоимостью автомобиля. И Сергей, даже стал опасаться, что его друга могут просто украсть, чтобы сделать из него гладиатора собачьих боёв. Я предлагаю Вам самим додумать конец этой истории на свой вкус. Но надеюсь, что Балу и до сих пор живет с семьей Сергея, оставаясь любимым и заслуженным членом дружной семейной стаи.

История шестая. Грустный анекдот

«Старшему преподавателю кафедры Тактики. Рапорт. Прошу Вашего ходатайства перед вышестоящим командованием, о присвоении мне очередного воинского звания «старший прапорщик».

Полковник Кушнир озадаченно смотрел на белый квадрат бумаги лежащий перед ним на столе. Ситуация была явно нестандартная.

С одной стороны, просить себе очередное воинское звание, пусть и положенное по штату, не принято в военной среде. Это было как-то нескромно и излишне меркантильно, для «защитника Отечества».

Но, с другой стороны, присвоение очередного звания обеспечивает повышение денежного довольствия военнослужащего, что не может его не волновать. К тому же, полковника Кушнир и «скромнягу» – прапорщика связывали долгие годы совместной службы. Прапорщик был опытным и заслуженным специалистом. Их знакомство началось тогда, когда прапорщик служил инструктором по вождению в «Ташкентском пехотном» училище (ТВОКУ). В один злополучный выходной день, на его машине начальство организовало «выезд на Рыбалку». Рыбалка – это та же пьянка, но в резиновых сапогах. Конечно же, сам прапорщик не пил, но и контролировать, своё подвыпившее начальство, не мог и не собирался. Как бы то ни было, в конце концов, один начальник приказал убрать машину от берега, другой, в порыве исполнительности, уселся за руль. В результате машина поехала не туда, и под колёса попал человек.

Протрезвевшее начальство, нашло убедительные аргументы, для прапорщика, чтобы тот, не сильно сопротивлялся и молча отправился в колонию – поселение на два года. По истечению этого срока, командование помогло прапорщику восстановиться в армии, помогло получить квартиру, и назначило его на должность, начальника класса тренажеров для обучения вождению. В то время в училище пришли новые чешские тренажеры, на которых курсанты начинали учиться водить автомобили, по последнему слову педагогической науки. Товарищ прапорщик успешно освоил сложное искусство поддерживать иностранные тренажёры в рабочем состоянии, и стал незаменимым человеком на кафедре Эксплуатации Боевых машин, на которой в ТВОКУ, курсантов обучали вождению автомобилей.

Кушнир на этой кафедре был тогда, преподавателем автомобильной подготовки. Получив предложение стать старшим преподавателем на кафедре Тактики в ТВВТКУ, он, с готовностью, согласился. А когда в училище стали оборудовать новый класс тренажеров, он сразу вспомнил о своём знакомом и уговорил его «сменить масть» и перейти училище МВД. В училище шел процесс формирования, и специалистов охотно брали отовсюду, лишь бы тот знал своё дело.

Так, товарищ прапорщик стал начальником класса тренажёров и влился в дружную семью преподавателей кафедры Тактики. Своё дело он знал хорошо. Его ценили и уважали. Но однажды, шайтан стал нашептывать ему, что надо бы ему стать «старшим прапорщиком». Когда он поделился своей свежей идеей с полковником Кушнир, тот попросил его не горячиться, подождать более удобного момента, и, уж потом, вернуться к этому разговору. Но шайтан не унимался, и вот на стол полковнику Кушнир лег лист бумаги с, несколько необычным по содержанию, рапортом обиженного бюрократической проволочкой, неугомонного прапорщика.

Рапорт – это уже документ. От него нельзя просто отмахнуться.

Вздохнув, полковник Кушнир взглянул в глаза своему подчиненному. В них он увидел непоколебимую решимость, отстаивать свои права до конца.

Ещё роз вздохнув, полковник написал на рапорте:

«Ходатайствую по существу настоящего рапорта». Подпись.

Начальник кафедры полковник Симоненко, прочитав рапорт, добродушно рассмеялся и отложил его в сторону.

– Хорошая шутка. Надо будет запомнить.

Но, выслушав уверение, что это не шутка, начальник кафедры, уже серьёзно и очень внимательно перечитал рапорт еще раз, старательно выискивая в нём повод для отказа.

Затем он грустно посмотрел на стоящих пред ним навытяжку полковника Кушнир и товарища прапорщика. Распознав, под внешним проявлением субординации, твёрдую готовность настоять на своём, начальник кафедры аккуратно вывел на документе резолюцию:

«Ходатайствую по существу настоящего рапорта». Подпись.

Когда на стол начальнику училища среди других документов попал этот рапорт, то его немало позабавила его оригинальность, и он захотел узнать о его авторе поподробнее. Для этого он приказал начальнику Отдела кадров представить Личное Дело ретивого прапорщика, для ознакомления.

Начальник Отдела кадров, в самом хорошем расположении духа, стоял перед столом Начальника училища, ожидая резолюции «В приказ». Он чувствовал, что присутствует при рождении нового армейского анекдота про Хитрого прапорщика, который сам себе присвоил очередное звание. Но Жизнь и Служба – непредсказуемы. Начальник отдела кадров подобрался, и игривое настроение у него сразу улетучилось, когда он увидел, как потемнел взгляд полковника Ниязова, и тот, ровным спокойным голосом, в котором явственно слышался звон металла, поинтересовался:

– Объясните, пожалуйста, как человек, имеющий судимость, смог стать прапорщиком внутренних войск?

Я не стану предавать дальнейший тяжелый разговор этих двух, искренне уважаемых мною людей. Он понятен только специалистам и неинтересен для посторонних.

В результате в верхнем левом углу злополучного рапорта легла резолюция:

«Уволить с военной службы по служебному несоответствию». Подпись.

Анекдота не получилось. Родилась грустная история про прапорщика, который сам себя уволил.

А Шайтан, удаляясь, гнусно хихикал, потирая свои шелудивые ручонки.

Глава 3. ТВВТКУ

Но давайте всё же вернёмся к нашему герою. Став преподавателем военного училища, он так и не смог оценить всей прелести предстоящей ему жизни. Дело в том, что в эго кровь, за время его службы вселился командирский вирус. Люди, заражённые этим вирусом, перестают воспринимать мир таким, каким он есть на самом деле – простым и понятным. В их искривленном сознании военный мир делится на две неравные части. Одну, его лучшую часть, представляют собой Командиры и подчинённые. Причём под подчинёнными понимаются не все, кем приходится командовать, а только те подчинённые, которые когда-нибудь смогут тоже стать командирами, то есть подчинённые – будущие командиры. А вторая более значительная, но менее значимая часть – это все остальные. К этой категории относятся все те, кто посчитал, что уже добился всего, и спокойно дожидается пенсии. Это те, кто к военной службе относится лишь, как к странице, которую нужно скорее перевернуть, потому, что, жизнь начинается только со следующей страницы, то есть только после службы. К остальной же части населения планеты, командиры, как и все военные, относятся с, плохо скрываемым, превосходством, и мирятся с их присутствием только потому, что нужно же кого-то защищать, и должен же, кто-то восхищаться своими героями.

Наш герой, в этот период своей жизни испытывал мало понятную тоску по командирским хлопотам и заморочкам. Казалось бы, отличная спокойная должность, размеренная служба, масса свободного времени. Но нет, поют в душе полковые трубы, звучат военные марши и зовут куда-то неугомонную душу.

1

Скоро половина седьмого утра. Спать уже не хочется. За долгие годы офицерской службы, организм уже привык просыпаться и в четыре, и в пять, и в шесть часов утра. Спать так долго нашему герою доводилось, только будучи курсантом военного училища. Хотя каждый раз, просыпаясь курсантом в семь утра, его волновал только один риторический вопрос:

– Когда же я, наконец-то, высплюсь?

Сейчас зазвонит будильник, но наш герой уже не спит и продолжает лежать лишь понимая, что делать ему всё равно нечего. Дождавшись звонка, встаёт и неторопливо выполняет все утренние процедуры, чтобы в семь тридцать выйти из дома. До остановки идти минут десять. Поэтому идёт не торопясь, наслаждаясь свежестью утра. Без десяти минут восемь к остановке подходит служебный автобус «Икарус». Шесть таких автобусов каждое утро собирают персонал, работающий в училище, со всего города, двигаясь по различным маршрутам. В семнадцать тридцать эти автобусы развезут их обратно по домам. Сев в автобус, наш герой уже, как бы, находится на службе. Через двадцать минут автобус остановится у ворот училища, и наш знакомый, со своими коллегами, не торопясь, направится на построение училища, для развода на занятия. Коллеги – это преподавательский состав училища. Командиры курсантских подразделений уже давно на службе и уже работают с любимым личным составом. В служебном автобусе их не видно. После развода преподаватели отправляются на занятия. Сегодня у нашего героя двухчасовая лекция и два часа групповых занятий.

Лекция. После проведения многочасовых занятий на полигонах в годы своей офицерской юности, наш герой уже стал забывать, что есть и такая форма проведения занятий. Конспекты лекций он получает готовыми перед занятиями в преподавательской. Методика проведения подразумевает, что, проверив наличие курсантов, преподаватель превращается в некий агрегат, преобразующий печатные знаки, размещенные на бумаге, в звуковую речь, доступную для сознания курсантов.

Но, подобная методика проведения занятия подразумевает, что и курсанты получают право относиться к преподавателю, как к бездушному агрегату.

Помня о том, как он со своими товарищами, будучи курсантами, дремали на лекциях, наш герой настраивается на двухчасовой поединок силы воли и упорства. Сожалеет лишь об отсутствии, у обучаемых, пехотных лопаток и противогазов. При их наличии, по его твёрдому убеждению, любая информация доходит, до обучаемых, значительно быстрее. Как видите, командир в душе нашего героя постоянно довлеет над преподавателем. Отсутствие постоянной категории подчинённых, на которых он смог бы излить всю свою командирскую любовь и нежность, заставляет его довольствоваться общением со случайными партнёрами.

Но есть и другие способы достучаться до чутких и нежных душ курсантов, надежно укрытых от внешнего мира под панцирями черепных коробок, или где там они обитают?

Простую перекличку наш герой превращает в священный воинский ритуал. Небрежно напоминает, что, по требованию Устава, услышав свою фамилию, военнослужащий должен встать, принять строевую стойку и ответить «Я». После этого приступает к тренировке. Любое отклонение от ритуала сразу пресекается. Первый выкрикнул «Я» еще сидя. Второй встал, ответил «Я», а лишь потом принял строевую стойку. И всякий раз, звучит команда: «Отставить!» или «Садитесь!»

Убедившись в бесполезности пассивного сопротивления, курсанты дисциплинированно вскакивают и выкрикивают «Я». Аудитория оживляется. Все с интересом ждут, многим ли удастся представиться с первого раза? Немногим. Расстегнутый воротничок или ослабленный ремень, тоже вызывает тренировочные приседания. В конце концов, проверка личного состава закончена, воспитательные цели достигнуты, можно переходить к лекции.

Если на занятиях отсутствует проверяющий, то нашему герою становится глубоко наплевать, успеет ли он, с выражением, прочитать лекцию своей аудитории. По его твёрдому убеждению, из того, что они услышат от него, в первые двадцать минут, в памяти у них останется процентов пять, не больше. Всё. Объём диска заполнен. Дальнейшая информация воспринимается курсантами лишь как шумовой фон.

Поэтому, он выхватывает из лекции основные положения и предлагает записать их в тетради. Из аудитории, он выбирает взглядом одного добросовестного курсанта и диктует для него одного. Остальные пусть успевают. В ходе лекции он предупреждает некоторых курсантов, что в конце занятия проверит у них записанное в тетрадях. На первом занятии это вызвало в аудитории иронические усмешки. Но тогда перед окончанием лекции наш герой потребовал семь тетрадей для проверки. И тут же выставил в журнал пять двоек и две пятёрки. Аудитория оцепенела. Двойка в журнале у курсанта, сводила его шансы на увольнение, практически, к нулю. Слух, о его зверствах на занятиях, облетел всех курсантов, и конспекты стали всё же заполняться, по мере сил и возможностей. Стараясь держать аудиторию в напряжении, наш герой дочитывает лекцию до конца. Если же при этом, он замечает, что внутреннее напряжение в аудитории спадает, то тем же голосом, которым рассказывал о запрещающих знаках, устанавливаемых на дорогах, бессовестно продолжает:

– А теперь, для тех, кто вместо того, чтобы учиться военному делу настоящим образом, как того вправе ожидать от них народ Узбекистана, бесстыдно спят на занятиях – подаю команду: – ВСТАТЬ, СМИРНО!

Начало фразы сопровождается легким веерком по залу. Это друзья толкают своих задремавших товарищей. Но толкают не всех, а только тех, за кого действительно переживают. Затем все с интересом наблюдают за происходящим.

Последняя часть этого монотонного монолога, произнесенная громким командным голосом, заставляет, остальных уснувших, проснуться и резко вскочить. Команда «Встать, Смирно!» подаётся при входе в помещение старших начальников.

У военного человека, даже во время самого глубокого сна, не спит клеточка головного мозга, отвечающая за безопасность. Услышав одну из волшебных фраз, нехитрого армейского набора, типа «Подъём! Тревога! Встать! Смирно! Атас, Ротный!» и тому подобное, эта клеточка, со всей дури, пинает спящий мозг под копчик и человек, подпрыгнув от неожиданности, просыпается. В этом, кстати, заключено основное отличие военной аудитории, от студенческой. Чтобы поднять таким образом студента, необходимо, сначала, отдать его в армию хотя бы на полгода.

Обнаружив среди стоящих сержантов, наш герой дипломатично взмахом руки предлагает им сесть.

После небольшой воспитательной речи, наш герой небрежно напоминает всем стоящим курсантам, что хотел бы в конце занятий увидеть содержимое их тетрадей. (Можно не сомневаться, что до конца занятия, это будет самая работящая часть его аудитории).

В конце лекции, давая задание на самоподготовку, не моргнув глазом, наш герой предлагает переписать в тетрадь ряд параграфов из Правил Дорожного движения. Делает вид, что не замечает дружного грустного вздоха,

Теперь, он предлагает с тетрадями подойти к нему провинившимся. Кроме содержания лекции, убеждается, что все представили, именно свои, тетради. Даёт команду закончить занятие. И как бы, между прочим, просит задержаться сержантов «на одну минуту». Построив сержантов перед трибуной, выводит перед строем провинившихся командиров. На мгновение, снова почувствовав себя командиром, произносит короткую, но зажигательную речь, в которой дает оценку их деятельности. При этом, все понимают, что курсанты за дверью, со злорадным вниманием, ловят каждое слово, в адрес своих младших командиров. Поэтому, наиболее удачные словесные обороты произносятся громче, чем того требуют обстоятельства. Втайне надеясь, что его речь, курсанты растащат на цитаты.

Вот лекция закончена. Через два часа нашего героя ждёт взвод курсантов для группового занятия. Дни, когда преподаватели проводят более четырёх часов занятий, очень редки. Это в учебном полку тридцать учебных часов в неделю – норма. Да ещё и на каждое занятие необходимо подготовить рукописный конспект. Вот и получается, что один командир учебного взвода может заменить трёх преподавателей военного училища. После десяти лет службы в учебном полку, возникает вопрос, за что нашему герою в училище присвоили звание «подполковник»? Но как говорится, дают – бери.

Групповое занятие, проводится со взводом. Поэтому возможностей достучаться до мозгов каждого курсанта в четыре раза больше, хотя мозгов на занятии в четыре раза меньше, чем на лекции, которую проводят сразу с ротой.

Занятие снова начинается с ритуальных приседаний. Усвоив причуды преподавателя на предыдущих занятиях, курсанты ведут себя безупречно. В конце занятия предстоит контрольный опрос по контрольным билетам. Уже три взвода их товарищей сдавали этот опрос. С каждым разом результаты становились всё лучше и лучше. Видно, что учеников нашего героя распирает желание скорее приступить к контрольному опросу. Наш герой нисколько не сомневается, что в ходе групповой кооперации, курсантами уже составлена общая сводная таблица правильных ответов на контрольные вопросы. Каждый курсант в укромном месте хранит её бесценную копию.

Во второй половине занятия раздаются контрольные билеты. Даётся десять минут на подготовку к ответу. Через десять минут ответы собираются и проверяются. Наш герой усиленно делает вид, что не замечает довольных перемигиваний своих подопечных.

У нашего героя, откуда-то возникла странная мысль, что раз он является ведущим преподавателем этого взвода, то он непременно должен заставить учиться всех курсантов взвода, несмотря на их пассивное сопротивление. Легко понять, что курсанты явно не разделяют этого опасного заблуждения своего преподавателя.

Наконец наш герой подводит итоги опроса. Стараясь, чтобы голос не выдал сладострастного волнения, а речь получилась запоминающейся, наш герой, сначала, поднимает группу курсантов, которой, либо не досталось ответов на вопросы, либо они просто сдавали, надеясь на свои знания. Бесстрастно преподаватель отмечает их старание, но указывает на слабые результаты.

Но зато, говорит наш герой, остальные меня удивили. Эффектная пауза. Радостное оживление и улыбки во взводе. Самые смелые даже позволяют себе фразы типа, «Ну мы же учили! Мы старались! И т. п.»

– Ну, а все остальные получают двойки!

Немая сцена из «Ревизора».

Нашему герою становится даже, их немного жаль. Откуда же им было догадаться, что еще вчера он коварно изменил номера билетов на десяток. Вчерашний билет № 2 стал билетом № 12. Чтобы обнаружить подставу, у них просто не было времени.

Понадеявшись на шпаргалку, они даже не прочитали толком билеты. Теперь, узнав свои оценки, они снова перечитывают билеты и понимают, что проиграли. По их возмущенным взглядам, наш герой легко вычисляет, инициатора и организатора этой авантюрной лотереи.

Эту схватку он выиграл. Потом будут и другие. Обнаружив незаметные пометки напротив верных ответов, он будет ставить такие же, напротив ответов неправильных Он будет менять номера ответов и очередность вопросов. Пока его подопечные не поймут, что просто выучить, будет проще и быстрее. И его взвода, по итогам сдачи экзаменов в ГАИ, станут лучшими. Но это будет потом.

А пока он, в своей разгромной речи, наслаждаясь минутами своей командирской власти над ними, высказывает им всё, что он о них думает. И когда они совсем пали духом, объявляет им о пересдаче зачёта.

Надо было видеть, как они вчитывались в вопросы! Казалось, что даже в коридоре было слышно, как скрипят их мозги.

А вот теперь результаты, действительно его удивили! Взвод пересдал опрос почти без двоек!

Нет, право, нет ничего интереснее работы с людьми! (Ну, а курсанты, по мнению некоторых учёных, ведь тоже – люди, или почти люди. Шутка).

Удовлетворённый результатами своей работы, он отправляет взвод на обед. Теперь до построения в семнадцать тридцать можно заниматься по личному плану.

А план простой: обед, отдых, подготовка к занятиям, общение с друзьями и подготовка к построению.

После построения посадка в автобусы и убытие домой. В восемнадцать часов выходя из автобуса на остановке возле своего дома, его мучает только два вопроса. Первый:

– «Неужели, за такую службу ещё и деньги платят?»

И второй:

– «Я ещё офицер, или я уже военный чиновник?»

Глава 4. Самая короткая

Диктаторские замашки нашего героя, по отношению к курсантам, не прошли незамеченными. Его коллеги, видя его глубокую неудовлетворенность своим положением, стали ненавязчиво рекомендовать сменить ему профиль работы.

Совместными усилиями офицеров кафедры и Начальника отдела кадров, его однокашника по училищу, в голове нашего героя стала возникать, заманчивая перспектива, возглавить курсантский батальон(!), который планировалось набрать на следующий год. Так наш герой впервые стал задумываться, что ему суждено стать «Комбатом». То немаловажное обстоятельство, что при удачном положении дел, он гарантированно станет полковником, немало тешило его самолюбие.

Но всё сложилось по-другому. Поэтому наш рассказ будет не о том, как наш герой стал командовать батальоном курсантов. Возможно, что этот рассказ получился бы и увлекательным и познавательным, но, как было уже сказано, всё получилось по-другому.

В школе, где учился сын нашего героя, закрывался русский класс, и обучение со следующего года в его классе начиналось на узбекском языке. Парад суверенитетов, уже привёл к тому, что подготовительный класс сын закончил в украинской школе. Первый класс он учился в русском классе узбекской школы. Начинать учёбу во втором классе на узбекском языке, стало слишком сильным стрессом для его мамы, которая честно признала себе, что освоить еще один язык, для проверки домашних заданий, она просто не в состоянии. Поэтому, после окончания первого класса, мама с сыном уехали в город Волгоград, где мама, по крайней мере, смогла бы читать без ошибок в дневнике о художествах на уроках своего отличника.

С тезисом: «Если Семья мешает Службе – бросайте Семью», наш герой был не согласен в принципе. Поэтому, от предложенной ему должности командира батальона курсантов, он отказался, чем смертельно обидел своего однокашника, и начал готовиться с переводу по службе в Россию. В глубине души, наш герой был уверен, что если ему суждено стать комбатом, то он им станет. Ошибся он или нет, в своих амбициозных рассуждениях, мы узнаем чуть позже.

У въедливого читателя, может создаться впечатление, что эта часть рассказа о судьбе нашего героя, придумана нами лишь для того, чтобы объяснить невероятное превращение майора Советской Армии в подполковника внутренних войск России. Не стану никого разубеждать. Ведь еще в самом начале нашего повествования я предупреждал, что «Все события и персонажи, описываемые в этих рассказах, являются вымышленными. Всякие совпадения случайны. Хронология и последовательность событий является плодом фантазии автора. Автор просит прощения у всех, кто заподозрит или заметит какие-либо намёки или похожесть на реальных людей». Хотя автору иногда казалось, что череда этих, пусть и вымышленных, событий выглядело достаточно убедительно. В любом случае, всегда можно сказать, что в жизни случается разное. И как говорится в присказке: «Не любо – не слушай, а врать – не мешай!»

Конец первой части.

Часть вторая. Репатриант – 2. Астрахань

Глава 1. Как стать «Комбатом»

1. Москва – Ростов

Поезд «Москва – Ростов», шел через ночь на юг. За время службы офицера, поездки в поездах, стали у него вроде вредной привычки. И отказаться не получается, и удовольствия никакого. Стук колёс, узнаваемые запахи вагонов поезда и звуки коротких остановок навевали воспоминания и отпугивали сон. После суеты столицы хотелось привести в порядок мысли и чувства. Остались, наконец, позади неопределённость и тревожные ожидания. Каждый шаг, приближающий его к намеченной цели, давался гораздо легче, чем рисовалось в его воображении. Когда едешь в поезде, думается легко, и воспоминания приходят ярко, словно это было только вчера.

Словно только вчера, он оформил принятие российского гражданства в Российском посольстве в Ташкенте. Словно, только вчера он, с трепетом в душе, удивляясь своему нахальству, звонил из Ташкента в штаб Внутренних Войск в Москве, и отсылал свои документы с просьбой о переводе в Россию. Череда событий, в жизни занимающая почти год, в памяти проносится, словно одно мгновение.

И вот, наконец, вчера, достаточно буднично, произошел такой важный для него разговор в Приёмной Управления Внутренних Войск с офицером Строевого отдела. Без долгих разговоров, тот сразу перешел к делу:

– Где бы Вы хотели служить?

– У меня жена с сыном сейчас живут в Волгограде.

– Волгоград это Северо-Кавказский округ Внутренних Войск. Хотите служить в Северо-Кавказском округе?

Быстрый и внимательный взгляд в лицо офицеру. Этот взгляд означал:

– Вы понимаете, что Северо-Кавказский округ это не только Волгоград, но и Чечня?

– Я согласен служить в Северо-Кавказском округе.

– Подождите немного.

И через час у нашего героя на руках уже было Предписание, и, вечером того же дня, он уже едет в Ростов, где и будет определено место его дальнейшей службы.

2. Пересадка Ростов – Астрахань

В городе Ростове-на-Дону размещаются два штаба округа, (некоторые читатели, могут запамятовать, что в России есть еще и другой город Ростов – Ростов Великий). Штаб северо-Кавказского военного округа, о котором знают все, и штаб Северо-Кавказского округа Внутренних войск МВД, о существовании которого знают лишь немногие. Естественно, что, пользуясь указаниями местных Сусаниных, наш герой побывал сначала в первом, и, лишь затем, попал во второй.

Начальник строевого отдела удивил его своим предупредительным и благожелательным отношением. Узнав, что прибывший офицер согласен на любую должность в любом месте, он тут же, предложил ему должность зампотеха батальона в Астрахани. На это заманчивое предложение офицер деликатно признался, что ещё недостаточно разочаровался в людях, чтобы полюбить работу на технике. Тогда, начальник строевого отдела позвонил в Астрахань, и, после короткого разговора с командиром бригады, предложил нашему герою должность помощника начальника отделения боевой подготовки Отдельной бригады внутренних войск, размещенной в городе Астрахань. Решив, что отказываться будет уже невежливым, наш герой ответил согласием и, тем же вечером, выехал к новому месту службы.

В Астрахань поезд прибыл ранним утром. Настроение и состояние души у нашего офицера было примерно такое же, как у Остапа Бендера в начале романа «Двенадцать стульев». Разница была лишь в том, что офицер был вроде, более прилично одет. А в остальном, всё было очень похожим. Денег у офицера хватило только на сдачу багажа на хранение, поэтому время на завтрак тратить не пришлось. Перед ним был город, в котором предстояло жить и служить и, который предстояло изучить и покорить. Он с интересом осматривался по сторонам. Так, возможно, и его воинственные предки, служившие под знамёнами Чингиз-Хана, смотрели на стены городов, которые им предстояло завоевать.

Сдав свой багаж в багажное отделение, офицер, с важным видом, направился к помощнику военного коменданта, чтобы узнать у того адрес воинской части. Выслушав прибывшего в его кабинет подполковника внутренних войск, помощник военного коменданта сразу взял телефонную трубку и соединил раннего гостя с дежурным по части. Дежурный по части, услышав, что разговаривает с подполковником, сразу переключил его на заместителя командира бригады. Как показывал опыт службы нашего героя, Начальники такого высокого ранга, как командир бригады и его заместители едва ли интересовались фактом прибытия в часть офицеров, для дальнейшего прохождения службы на должность помощника начальника отделения. Но, толи во внутренних войсках, каждый офицер офицеру – «друг, товарищ и брат», или в этой бригаде подполковники были относительной редкостью, но заместитель командира бригады выслушал прибывшего, и, без долгих разговоров, приказал ждать машину, которая сейчас приедет за ним на вокзал. Пока, несколько удивлённый таким неожиданно предупредительным приёмом, офицер ожидал машину, его не покидало чувство, что его с кем-то перепутали. Повышенное внимание к его персоне было непривычным и вселяло тревогу. Словно со страниц «Двенадцати стульев» он угодил в главу «Ревизора», и когда всё разъяснится, он окажется самозванцем.

Он совсем упал духом, когда к нему, вместо ожидаемой грузовой дежурной машины, подъехал командирский «Уазик», и водитель, шустро выскочив из машины, молодцевато доложил, что прибыл за ним. Пока офицера везли в часть, он имел возможность бегло осмотреть город. На всякий случай, он решил держаться с многозначительным достоинством.

В расположении бригады, нашего героя сразу провели в кабинет к заместителю командира бригады полковнику Карасёву. Тот принял его очень приветливо и успокоил его, что никакой путаницы нет. Оказывается, еще вчера командир бригады поставил задачу встретить, прибывшего офицера на вокзале и помочь с размещением в бригаде.

Понимая, что, прибыв из другого государства, тот, возможно, испытывает некоторые финансовые затруднения, ему выделили для временного проживания комнату в медицинском пункте бригады и организовали трёхразовое питание в солдатской столовой. Честно говоря, служить во внутренних войсках молодому подполковнику начинало нравиться всё больше и больше.

Глава 2. Операция «Карьерист». Начало

С трудом, дождавшись возможности лечь в постель, офицер с наслаждением вытянулся на кровати. Нет ничего прекраснее пейзажа за окном, когда смотришь на него через москитную сетку. Москитная сетка надёжно ограждает от комаров, которые отравляли жизнь нашего героя всё последнее время. Приехав в Астрахань, он посчитал за счастье получить временное пристанище в изоляторе медицинского пункта. Но в первую же ночь, ему предстояло познакомиться с одним из библейских наказаний божьих – мухами и комарами.

Рэкетиры – комары, с наступлением темноты, неумолимо приходили к нему за данью, в виде крови. Несмотря на усталость, спать уже не получалось. Противный писк полчищ насекомых звучал в ночной тишине громче пожарных сирен. Облегчение наступало только с восходом солнца. Теперь становилось понятно, почему древние люди обожествляли Солнце и молились о его восходе. Только с восходом солнца, когда комары, после ночи, отправлялись на покой, люди могли провалиться в глубокий, но недолгий сон. Через час, самое многое через полтора, на смену комарам приходили мухи. Их надоедливое жужжание, и бесцеремонная потребность садиться на тело и делать непрошенный массаж, делали дальнейший отдых невозможным. Первую неделю пребывания в Астрахани, офицер жил в режиме жуткой бессонницы.

Но вчера ему позвонил начальник Квартирно-Эксплуатационной службы и предложил переехать в гостиницу «Цирк». Мало кто знает, что в Советском Союзе была такая организация «Госцирк». Все работники цирка могли смело писать в анкетах «Мой адрес – Советский Союз». Дело в том, что все цирки страны принадлежали этой организации. И все работники Цирка не имели постоянного жилья и постоянного места работы. Местом их работы был «Госцирк» и, значит, они должны были постоянно кочевать и переезжать из города в город. Для их временного проживания при каждом цирке были построены гостиницы. В то лихое время Цирк, как и вся страна, переживал временные трудности. Гастроли артистов стали редкостью, и гостиница пустовала. Вот командование бригады и договорилось с руководством гостиницы о проживании в ней бездомных офицеров бригады. По указанию командира бригады, нашему герою и помогли получить там комнату.

И сегодня он въехал, наконец, в отдельный одноместный номер со всеми удобствами. К его несказанному удовольствию на окнах были противомоскитные сетки. Поэтому, с сегодняшнего дня, его жизнь стала прекрасной. Кто не знает, что такое комары, тот не поймёт его искренней радости. А кто знает, тот искренне порадуется за него или позавидует ему, в зависимости от настроения. Долгими бессонными ночами, офицер не один раз вспоминал рассказы одного своего знакомого, который служил на Кубе в советской мотострелковой бригаде. Когда тот знакомый рассказывал о кубинских комарах, в его словах сквозили тоска и ненависть. Но понять его слова наш герой смог, лишь теперь, попав в Астрахань.

Кстати, его знакомый рассказывал, что местных жителей комары на Кубе почти не кусали. По его утверждению, человеческий организм, в ответ на постоянные укусы этих тварей начинает издавать запах, который отпугивает насекомых. И вот, вроде бы, наши соотечественники, придумали поистине экстремальный способ «привыкания к комарам». Суть его такова: выпив вечером бутылку водки, человек в полубесчувственном состоянии ложится спать на открытом воздухе. Всю ночь его грызут комары, а утром похмелье позволяет ему забыть об укусах. Что при этом чувствуют бедные комары, напившиеся такой кровушки, рассказчик деликатно умалчивал. На следующую ночь процедуру необходимо было повторить. И тогда на следующее утро происходило чудо! Комары переставали кусать этого смельчака. Возможно, что местные комары, отравленные коктейлем «кровавая Мэри», которым две ночи подряд потчевал их этот коварный тип, навсегда запоминают его мерзкий запах, который у них теперь не может не вызывать тошноту. И, тогда комары начинают обходить его стороной, и, с отвращением, рассказывают о нём всем своим друзьям и знакомым. Возможно, это просто байка. Скажем прямо, были моменты, когда офицер всерьёз подумывал о проведении этого эксперимента на себе. Его останавливала лишь одна несуразица, явно бросающаяся в глаза. Мне кажется, что и у Вас она вызвала явное недоверие к этим словам:

– Где это видано, чтобы наши соотечественники потеряли сознание и чувствительность всего лишь от одной бутылки водки!

И вот теперь, когда бытовые проблемы перестали усложнять жизнь нашего героя, он мог спокойно обдумать сложившуюся ситуацию и определить линию своего дальнейшего поведения.

Ему нужно было решить для себя, чего он хочет добиться в этой жизни? Его положение помощника начальника боевой подготовки бригады, при наличии пагон подполковника, хотя и гарантировало ему спокойную и размеренную жизнь, но не устраивало его.

Его начальник отделения Боевой подготовки полковник Ремизов и Командующий Округом были женаты на родных сёстрах. Это позволяло Ремизову не бояться проблем в вопросах боевой подготовки. Все проверки при нём бригада сдавала на «хорошо» и «отлично». Кроме нашего героя, в отделе боевой подготовки был еще и старший помощник. Эту должность занимал майор Бреславский. Так что вдвоём они могли и дальше спокойно помогать тому, «кому делать нечего».

Но офицер прибыл в Астрахань, когда Бригаде предстояли нелёгкие времена. По решению Правительства Страны, внутренние войска освобождались от задач конвойной службы и передавали их подразделениям министерства Юстиции. Теперь командованию бригады предстояло расформировать два конвойных батальона. Часть личного состава планировалось передать для работы в министерство Юстиции, а из оставшихся офицеров и прапорщиков, сформировать батальон оперативного назначения.

Хоть старинное китайское проклятие и звучит «чтоб ты жил в период перемен!» но период перемен несёт неприятности только для состоявшихся людей, которые уже успели создать свой маленький уютный мирок, для себя и своих близких.

Людей, у которых ещё ничего нет, или уже ничего нет, этот период не только заставляет проявлять активность, но, и предоставляет им дополнительные возможности и перспективы.

После долгих раздумий о сложившейся ситуации, наш герой пришёл к следующему решению. На это решение повлияло многое: и чувство, что во внутренних войсках он чувствует себя самозванцем, и стремление использовать для выживания все имеющиеся у него ресурсы, то есть весь его опыт и знания.

Китайцы говорят, что «Если не можешь изменить обстоятельства, то измени своё отношение к ним». Когда лежишь в уютной постели, не отвлекаясь на бытовые неурядицы, в голову приходят неожиданные мысли. И вот наш герой решил не только изменить свое отношение к обстоятельствам, но и измениться самому. Родовой девиз Суворова гласил: «Лучше быть, чем казаться!» так и он решил своим девизом сделать правило: «Не можешь быть, так хоть кажись и веди себя соответствующе!»

Всё решено. С завтрашнего дня он решил считать себя резидентом, в этом новом для него мире.

Говорят, что во сне человеку может присниться невероятное, вроде периодической таблицы Менделеева. Так и нашему герою провалившемуся в долгий, и такой желанный сон, приснился план в котором он ознакомился с своими дальнейшими действиями на ближайшее время. Во сне план казался ясным, понятным и легко осуществимым. В результате реализации этого плана вырисовывалась конкретная цель – должность командира батальона.

Самое удивительное в этой истории, что, проснувшись утром, молодой офицер ясно помнил каждый его пункт и знал, что ему предстояло сегодня сделать.

Словно в нём проснулся его внутренний голос, от которого он уже отвык и начал, постепенно, о нём забывать. Этот внутренний голос стал его основным собеседником на ближайшее время.

Не терпящим возражения тоном, внутренний голос начал подробно ставить задачи своему, так сказать «хозяину» или, точнее, обладателю.

Недоверчивый читатель здесь иронично хмыкнет и, возможно, потребует объяснения этого, немного странного поведения нашего героя. Честно говоря, нам и самим в этом есть много неясного.

Возможно, что от бессонницы у него проявилась способность, как у дельфинов, спать поочерёдно то одним полушарием мозга, то другим? И когда одно полушарие в ночной тиши обдумывало свои планы действий, второе полушарие безмятежно спало. А днём, устав от ночных бдений и отдав указания на день, одно полушарие засыпало, а второе принималось осуществлять эти планы, не задумываясь об объяснениях своих действий.

А, может быть мозг нашего героя, включившись в игру в резидента, решил рассматривать указания внутреннего голоса, как указания из «Центра»? А разведчики-нелегалы не обсуждают приказов своего Руководства.

Если бы наш герой был мистиком, он мог бы вообразить, что на него снизошла Благодать, и он получил возможность слышать «Голос свыше». Но к счастью, наш герой не грешил мистицизмом. Самая мистическая книга, которую он удосужился прочитать, в своей жизни, начиналась словами: «Призрак бродит по Европе,» И вообще, как и все военные, наш герой не забивал свою голову обучением. Коротая бессонные ночи в караулах, он перечитал множество книг из солдатских библиотек. Как вы понимаете, это привело к тому, что знания, скопившиеся в его голове, были бессистемными и несколько однобокими. Хотя хорошая память, иногда помогала ему ввернуть в разговорах примеры из самых неожиданных сфер человеческой деятельности. Это позволяла ему производить на незнакомого человека впечатление эрудированной и всесторонне образованной личности. Но к чести сказать, сам он не заблуждался в глубине своих знаний и предпочитал по совету классика многозначительно «хранить молчанье в трудном споре».

Надо понимать также, что у каждого военного человека, настаёт момент, когда ему уже недостаточно быть просто хорошим исполнителем чужих приказов и решений. Необходимость принятия самостоятельных решений, без подсказки старших начальников, может принимать самые причудливые формы. Возможно, что многолетняя привычка к исполнительности, привела к тому, что слова внутреннего Голоса начали восприниматься им как Приказ, который должен быть «выполнен точно, беспрекословно и в срок». А тот факт, что этот приказ отдан самому себе, уже не имел значения.

Как бы то ни было, но с этого момента поведение нашего героя направлялось именно желанием добиться намеченной цели – добиться желанной должности.

Не сомневаюсь, что наш пытливый читатель сможет, при желании, и сам найти всему и другое, более убедительное, объяснение.

* * *

Первая задача «минимум» поставленная внутренним голосом перед офицером звучала примерно так: – убедить всех, что он очень грамотный, способный и перспективный офицер, незаслуженно обойдённый должностями, для которого нет невыполнимых задач. Этакий «Цветок в пыли». С этого момента он должен вести себя как карьерист. Напрашиваться на любую работу, проявлять бешеную активность и инициативу. И, при предложении, сразу избегать «тупиковых должностей» Есть в армии такие должности, попав на которые, офицер теряет всякую возможность для карьерного роста. Такие закоренелые карьеристы, как он, настаивал внутренний Голос, должны избегать их интуитивно.

Задача «максимум» – это стать командиром батальона внутренних войск, (это потолок для офицера без академического образования).

Наметив себе достойную цель и определившись с направлением дальнейшего движения, наш герой решил с утра, приступить к выполнению своих планов. С учётом изменившихся целевых установок, и, решив стать другим человеком, по дороге в бригаду он проанализировал своё поведение на новом месте службы.

При этом он сделал для себя неожиданный вывод, что комары, выпив его кровь, и доведя его почти до нервного срыва, оказали ему неплохую услугу. Вообще-то, наш герой был скромный и общительный человек. При общении с подчинёнными и незнакомыми людьми, всегда предпочитал держаться просто.

Но, познакомившись с порядками во внутренних войсках поближе, его очень удивляло, с каким гипертрофированным чувством собственного достоинства, держаться, при общении с незнакомыми офицерами, командиры подразделений внутренних войск. Возможно, это рудиментальная память о тех временах, когда звание офицера НКВД было на две ступени выше, чем у армейских офицеров. В 40-м году, по званию, наш подполковник внутренних войск, или как говорили тогда «товарищ старший майор НКВД» соответствовал бы званию армейского генерала (не путать с генералом армии).

Но в первые дни пребывания в Бригаде и знакомства с офицерами его больше занимали не вопросы субординации, а угнетало элементарное желание спать. Поэтому, он двигался и разговаривал, как «Зомби». Но зато, его каменное выражение лица и отсутствующий вид, начали восприниматься всеми, как проявление аристократического снобизма и скучающего превосходства. Но это никого не удивляло, ибо так, по общему мнению, и должен вести себя подполковник внутренних войск со своими подчинёнными и с «низшими по воинскому званию»..

С началом рабочего дня, он приступил к выполнению плана «Карьерист». После обучения в военном училище, службы в Германии и в учебном полку, на бывшего командира учебной роты и бывшего преподавателя военного училища, организация боевой подготовки в бригаде производила гнетущее впечатление. Дело в том, что в конвойных ротах, личный состав которых, через день заступал в караулы, боевая подготовка, скажем мягко, не занимала такое уж важное место, как в других частях. Занятия с солдатами проводились два раза в неделю, либо перед заступлением в караул, либо после караула. Для командира роты, на плечах которого лежит огромное ротное хозяйство, занятия лишь отвлекали солдат от службы и работ. Весь воспитательный процесс личного состава в конвойных ротах проводился во время службы в карауле.

Всю предыдущую службу наш офицер твёрдо придерживался правила: «На службу не напрашивайся, от службы не отказывайся». Но его изощрённый ум подсказывал ему, что теперь настало время «ловить рыбку в мутной воде перестройки».

Для осуществления своего плана, ему необходимо стало выделиться из среды офицеров любыми способами.

Всё своё свободное время он, теперь старательно штудировал новые документы, определяющие организацию боевой подготовки во внутренних войсках, даже те, которые до этого спокойно пылились в секретной части. При этом особое внимание он обращал на сноски и примечания, набранные мелким шрифтом. Все эти «заковырки» старательно откладывались в его памяти, в ожидании возможности блеснуть ими при удобном случае. Узнав, что мишени для конвойных подразделений окрашиваются не в, привычный для военных, зелёный цвет, а в чёрный цвет арестантских роб, он старательно запоминает эту информацию. Пригодиться.

Для более близкого знакомства с офицерами подразделений, с необдуманного разрешения своего начальника, он развязал «Красный террор», под видом проверки, правильности ведения Журналов боевой подготовки в ротах и батальонах. Через неделю, командиры рот, при виде его, уже начинают стараться незаметно спрятаться. О результатах своих проверок, с деланной озабоченностью, он эмоционально докладывал своему начальнику. Его ненужные инициативы и. непрошеный энтузиазм, начали вызывать у его коллег беспокойство, уж не собираюсь ли он, с дуру, начать «подсиживать» своего начальника, чтобы занять его место?

Это обстоятельство свидетельствовало о том, что всё делалось правильно. Избавиться от слишком работящего подчинённого, проще всего, выдвинув его на вышестоящую должность. И пусть этим вопросом озадачится теперь свояк Командующего Округом.

Его начальник, чтобы остудить пыл своего, не в меру ретивого подчинённого, решил убедить нашего героя в том, что под руководством его, полковника Ремизова, боевая подготовка в Бригаде скоро достигнет небывалых высот. Для этого он привёз его на Войсковое стрельбище, где его старший помощник, майор Бреславский, уже второй месяц занимался оборудованием и строительством Огневого городка. Показывая, как идут работы, полковник Ремизов допустил роковую ошибку, значение которой смог осознать лишь тогда, когда исправить, уже ничего, было нельзя.

Между делом, в разговоре Ремизов опрометчиво похвалился, что майора Бреславского, после окончания работ на полигоне, планируется назначить на должность командира батальона, который вскоре будет формироваться в бригаде. И, значит, при определённом старании, наш герой сможет со временем, занять место майора Бреславского.

Нашему знакомому, пришлось даже отвернулся в сторону, чтобы скрыть хищный блеск, вспыхнувший в глазах. Он сделал вид, что осматривает горизонт, а в это время лихорадочно анализировал полученную ценную информацию..

Так, значит, в Бригаде формируется батальон, а ему кроме должности зампотеха ничего не нашли и не предложили?!

Ну что ж, господа, вы просто не оставили ему другого выбора. Пока майор Бреславский, (извини, приятель, ничего личного), занят на строительстве Стрельбища, он должен будет убедить всех, что лучше него Комбата им, всё равно, не найти. Тем более, что самую важную часть дела уже сделал. Это он про то, что себя в этом, он уже убедил. И после всего хорошего, что он видел в бригаде, с его стороны, будет просто чёрной неблагодарностью, если он не даст Бригаде возможность заполучить наилучшего комбата «всех времён и народов»! (Как Вы видите, при случае наш герой мог быть очень красноречивым, хотя и не без скромности!)

Глава 3. Операция «Карьерист» набирает обороты

Вечером, наслаждаясь недолгими минутами отдыха, наш герой взял себе за правило обдумывать план своих дальнейших действий. Честно говоря, он и сам уже начинал пугаться самого себя, узнавая, какой беспринципный карьерист и изощренный интриган скрывался в глубинах его чистой и незамысловатой души!

Поразмышляв, он решает действовать так, чтобы Комбриг постоянно слышал о нём ото всех. Слухи, даже преувеличенные, будут играть ему на руку. Рассказывая, люди часто склонны преувеличивать не только недостатки, но и достоинства. При этом они забывают о том, что то, что они, простодушно, считают недостатками, в глазах старших начальников может оказаться неоспоримыми достоинствами.

Въедливость и дотошность, становятся пунктуальностью и глубоким знанием вопроса, упрямство и бессердечность, становятся принципиальностью и любовью к порядку. Добренькие и снисходительные руководители, подчинённые Большим Начальникам, им, то есть Начальникам не нужны. Доброта и Великодушие – удел и прерогатива только Вышестоящих Начальников. А в подчинённых ценятся только Точность и Исполнительность.

С утра, наш герой обрушил на своего начальника новую лавину с, какими-то, нереальными планами спортивных соревнований и праздников. В конце – концов, не выдержав его напора и прыти и. чтобы отдохнуть от него, Ремизов на совещании порекомендовал командиру Бригады откомандировать своего подчинённого куда-нибудь подальше, например, в батальон, расположенный в Аксарайске, для проведения итоговой проверки за год.

Отправляя нашего знакомого в командировку, командир бригады подробно проинструктировал его.

Наслышанный от Ремизова, о ненужном рвении молодого подполковника, полковник Шубин сразу предупредил его, что батальон, в котором он будет проводить проверку, является лучшим в бригаде, и командование уверенно в его отличной оценке. И, как бы, между прочим, поинтересовался, а не хотел бы наш ретивый герой, быть назначенным на должность заместителя командира по технической части, вновь формируемого батальона? Это был хороший признак. Значит, Комбриг начинает привыкать к мысли, что на своей должности этот офицер долго не задержится. И это значит, что его план начинает работать, и что он всё делает правильно.

От должности зампотеха вежливо, но твёрдо пришлось сразу отказаться. Мало того, что эта должность, при отсутствии академического образования, явно «тупиковая», но, главное, наш герой к своему стыду, должен был признаться, что не может похвастаться любовью к технике. Но так как, все офицеры внутренних войск, тоже не могут похвастаться в любви к ней, его отказ воспринимается с пониманием. Оставалось ждать новых, более перспективных предложений.

И вот на следующий день наш герой уже едет на вечернем автобусе в столицу республики Калмыкия – Элисту.

Говорят, что калмыки – это потомки воинов армии Чингиз-Хана, осевшей в этих степях. От окружающих народов их отличает не только язык, родственный монгольскому, но и вероисповедование, которое они сохранили от своих монгольских предков. Калмыки являются буддистами. Эту их особенность, Российские императоры давно научились использовать с пользой для нужд Империи. Калмыкам были предоставлены права Казачьего войска, и калмыцкая конница, стала частью Российской армии. В случае бунтов и беспорядков, её можно было успешно использовать и против польских католиков и против татарских аулов. Свою репутацию смелых воинов и верных боевых соратников, калмыки испортили своим участием в Великой Отечественной войне на стороне фашистской Германии. Причем в статусе не сателлита, а в качестве союзного войска. После окончания войны, им пришлось испытать всю тяжесть ответных репрессий. Но, со временем, прошлое забывается, и республика Калмыкия снова расцвела.

Ознакомиться с Элистой у нашего знакомого не получилось, потому, что на автовокзале его уже ждала служебная машина, которая и привезла его в расположение батальона.

Его прибытие в батальон совпало с началом строевого смотра. Представившись командиру батальона, он дипломатично поприсутствовал на строевом смотре в качестве стороннего наблюдателя и «свадебного генерала». Его представили личному составу батальона, и в его честь было организовано шоу под названием «Проверка боевой готовности батальона». Для личного состава батальона неожиданно объявили тревогу, и его Командир любезно провёл нашего офицера, уже в качестве проверяющего, по расположениям рот батальона, где в это время звенели и ревели пульты громкой связи, с озабоченным видом, бегали солдаты и сержанты, а на них деловито покрикивали молодые офицеры.

Познакомившись с командирами подразделений, наш герой, иезуитски, как бы между делом, попросил всех их вечером зайти к нему, чтобы согласовать вопросы контрольных стрельб, которые было запланированы на следующие сутки.

Зная, что, во внутренних войсках, командиры рот преисполнены такого величия и осознания собственной непогрешимости, что слова офицеров штаба выслушиваются ими разве, что из вежливости, он заранее обеспечивал себе благопристойный предлог для объявления им войны.

После обхода территории, командир батальона передал нашего знакомого своему начальнику штаба батальона. Тот, посчитав, что штабному офицеру отдела Боевой подготовки, основная задача которого ограничивается лишь подписью в ведомости об успешной сдаче итоговой проверки, уже оказано достаточно внимания, поручил заботу о нём своему заместителю. Тот, деликатно проводил его в комнату, которую выделили проверяющему для отдыха, и настоятельно предложил ему отдохнуть перед экзаменами. После этого нашего героя пригласили в столовую, где ему предстояло ужинать и завтракать во время всей командировки.

Вечером к нему в комнату отдыха, неожиданно для него, заглянул командир взвода, который исполнял обязанности командира второй роты охраны ВГО (Важного Государственного объекта). Командир роты в это время находился в отпуске, а солдаты заступили в караул по охране газоперерабатывающего Комбината, и на следующий день после караула, должны были выполнить упражнения контрольных стрельб ночью. Молодой офицер еще не проникся, в должной мере, фактом своего величия и простодушно, просто выполнил приказ старшего по воинскому званию. Добросовестно записав все полученные указания, грустно вздохнув, офицер убыл готовиться к контрольным занятиям. Как и планировалось, остальные командиры рот, уверенные в своём успехе, приглашение офицера отделения Боевой подготовки опрометчиво проигнорировали. Как помощник начальника отделения Боевой подготовки, он мог бы не обратить внимания на этот факт. Но интриган и карьерист, подполковник внутренних войск, воспринял это как вызывающую невоспитанность. А как там у классика? «Он уважать себя заставил,!»

Кроме того, Ему было просто необходимо, чтобы слухи о его деятельности в батальоне обязательно дошли до комбрига

Поэтому, решив завтрашний день посвятить воинскому воспитанию «заблудших», наш знакомый погрузился в крепкий сон без сновидений.

Утром следующего дня, после плотного завтрака, его на грузовой машине отвезли на участок степи, гордо именуемый «Войсковым Стрельбищем».

Аксарайский газоперерабатывающий комбинат тогда входил в структуру «Газпрома». Для его охраны и был создан батальон охраны ВГО (Важного Государственного Объекта). По существующему тогда положению, содержание батальона охраны было на балансе Комбината. Командир батальона, умел поддерживать с Руководством Комбината тесные дружеские отношения. Поэтому для батальона ничего не жалели, и его командиру ни в чём не было отказа. Для командира батальона, на зависть Комбригу была закуплена черная «Волга». Для ремонта казарм строительные материалы выделялись без ограничений. Неудивительно, что батальон постоянно числился лучшим в бригаде.

По случаю, для боевой подготовки батальона, Руководством Комбината был закуплен «Ротный тактический Комплект». Под этим громким названием скрывается набор из десятка электрических подъёмников для мишеней, и пульта управления, с комплектом кабелей. Такие комплекты в Советской армии использовали во время ротных учений с боевой стрельбой. Но в Отдельной Бригаде внутренних войск такой Комплект воспринимался, как вершина достижения военной научной мысли. Командование бригады и батальона, искренне гордились тем, что они являются обладателями Чуда Военного Прогресса.

Всё Стрельбище представляло собой участок ровной степи, на котором были разбросаны ровные аккуратные холмики, за которыми укрывались, от наблюдателей и стрелков, подъёмники мишеней.

В центре огневого рубежа гордо высился одноэтажный сарай из белого кирпича, который должен был, по-видимому, обозначать Центральную вышку Руководства. Ввиду торжественности момента, на крыше сарая на табуретке гордо восседал старшина роты. Он же являлся нештатным «начальником Стрельбища». К нему, как и положено, все относились как к Великому Магу и Чародею, который один может повелевать мишенями. Окруженный всеобщим почитанием, он возвышался над всеми, как Языческий идол Эпохи ранней бронзы. Для пущей важности, приставная лестница, по которой старшина воспарил на свою высоту, отсутствовала. Это, по хитрому замыслу присутствующих, должно было отбить всякое желание (и возможность) у проверяющих, проконтролировать действия непогрешимого и недоступного Великого Начальника Стрельбища.

Перед сараем, кем-то был поставлен простой стол и несколько колченогих стульев. По-видимому, они предназначались для нашего героя с заместителем начальника штаба.

Наш знакомый удобно разместился на стуле и с интересом наблюдал за деловой суетой вокруг него. Благо, что все присутствующие не обращали на него никакого внимания и, демонстративно, по всем вопросам обращались только к заместителю начальника штаба.

После десятилетнего пребывания в учебном полку, нашему подполковнику было интересно выступать в роли проверяющего. И он готовился получить от этого процесса максимум удовольствия.

Когда же, по мнению собравшихся, ритуальные танцы перед Большой охотой были закончены, и можно было уже запускать конвейер штамповки отличников и хорошистов, в ответ на чисто формально-вежливый вопрос «Разрешите начинать?» он позволил себе в ласковой улыбкой поинтересоваться,

– Могу ли я ознакомиться с документацией?

Его слова вызвали истинное удивление, словно заговорил нарисованный воин с плаката «Планы Партии – Планы Народа!»

Стрельбу по плану начинала конвойная рота. Как Вы понимаете, конвойная рота батальона, бывшей конвойной бригады, не могла не быть отличной, а её командир был самым лучшим командиром конвойной роты в батальоне, а может быть и на всей планете.

Мы не станем пересказывать дальнейший процесс начавшегося «избиения младенцев». Командиры, выехав на стрельбу, как на пикник «пострелять по бутылочкам», и, из врождённой деликатности, пригласившие офицера Боевой подготовки штаба бригады, как «свадебного генерала». подписать ведомости и подышать вместе с ними свежим степным воздухом, неожиданно ознакомились с Огневой подготовкой и её требованиями, в их самом неприкрытом и откровенном виде.

Мы вынуждены убрать из своего рассказа все сцены «откровенной жестокости и изощрённого насилия в особо циничной форме», которым подверглись ничего не подозревающие командиры подразделений всех степеней. Мы думаем, что эти подробности могут быть интересными и доставить удовольствие только людям, чья психика безнадёжно покалечена долгими годами военной службы, боевой подготовки и работой с личным составом. Поэтому дальнейшее изложение мы продолжим без пикантных интимных подробностей.

Вообще-то, мастерство проверяющего заключается не в умении обнаружить недостатки, ибо у кого их нет? а в умении правильно сформулировать глубину падения и общественную опасность обнаруженного факта. Например, у солдата в военном билете не изменён номер закреплённого за ним автомата. Неопытный проверяющий, так и напишет. Командир пожмёт плечами и пробурчит, «сячас исправим».

А опытный проверяющий запишет: «Командир роты самоустранился от учета вооружения в роте, солдаты заступают в караулы с незакреплёнными за ними автоматами, чем грубо нарушается Приказ №№ от такого-то числа, Сверка вооружения с учётными данными Бригады не проводится и так далее и тому подобное» и так на двух страницах машинописного текста. И только в самом конце, вместо слов: «десять лет без права переписки», упомянет, что у солдата по фамилии NN, в военном билете не изменён номер. закреплённого за ним автомата.

За десять лет службы в учебном полку, проверяющие научили нашего знакомого грамотно формулировать любые вскрытые недостатки. Теперь весь этот свой негативный опыт, он сладострастно, не торопясь, выливал на, неготовых к такому обращению, головы командиров и их подчинённых. Ибо вскрытые недостатки, и грамотно сформулированные выводы, превращали проверяемых, из в общем-то, хороших и симпатичных ребят, в закоренелых саботажников, бездельников и военных преступников, бездумно рискующими жизнями своих подчинённых. (Как Вы видите, Мы стараемся быть очень деликатными в определениях).

Как написал бы восточный поэт, «кровь лилась рекой, и стоны заглушали пение птиц».

Вот когда командиры смогли пожалеть о своём опрометчивом, проявления неуважения к незнакомому подполковнику из штаба бригады.

Уже отметился своим прибытием на стрельбище, начальник штаба батальона, лично проставивший в документах отсутствующие печати. Уже, по его указанию, на столе матово заблестел аппарат полевого телефона.

Уже, вскоре стараниями зампотылу батальона, над столом появился брезентовый тент, загораживающий проверяющего от палящего солнца, уже рядом возник автомобильный холодильник с минеральной водой, на дне которого стыдливо притаились бутылочки с пивом с, предусмотрительно снятыми, этикетками.

Уже командиры рот лично убедились в неприкосновенной чистоте «пораженных» ими и их подчинёнными мишеней.

Уже старшина роты, растерявший остатки своего величия, честно и беспристрастно отмечал промахи стреляющих и грустным голосом оракула возвещал о двойках и тройках.

Уже командир батальона ознакомился с записями вскрытых недостатков, и, при этом так посмотрел на своих подчинённых, что их, нашему герою реально, стало жалко.

Но наш герой, не мог отказаться от намеченной линии поведения. И вот когда все запасы требований были израсходованы, а все вокруг потеряли всякую способность к сопротивлению, наконец-то раздался долгожданный звонок телефона. Подняв трубку, наш знакомый чуть не подпрыгнул от радости – звонил командир Бригады. С деланным равнодушием, он, поинтересовался, как проходят стрельбы. Хотя товарищу подполковнику хотелось петь и плясать, от радостного возбуждения, но он нашел в себе силы спокойно и невозмутимо доложить по телефону, что всё идёт по плану. И все указания, данные при отъезде, уже выполняются и, безусловно, будут выполнены в точности. Вокруг сгустилась атмосфера неопределённости:

– Какие указания? Что сказал Комбриг?

Ничего, пусть помучаются. Убедившись в лояльности своего посланца, Комбриг, успокоившись, попрощался.

А неадекватный проверяющий, еще некоторое время подержал трубку у уха, делая вид, что продолжает выслушивать указания, многозначительно поджав губы и согласно кивая, незримому воображаемому собеседнику. После этого он бросил ещё несколько неопределённых фраз, убедивших всех в том, что комбриг наделил его неограниченными полномочиями творить здесь «суд и расправу».

Добившись своей тайной цели, и убедившись, что из батальона комбригу, уже встревожено, доложили о гиперактивности проверяющего, он мог теперь позволить себе быть великодушным. В конце концов, он и не собирался заводить себе смертельных врагов в этом батальоне. Поэтому, наш герой сменил гнев на милость, и стрельба продолжалась по плану.

После окончания стрельбы, на чёрной «Волге» он прибыл к командиру батальона с результатами проверки. В приёмной толпились офицеры и прапорщики, ожидающие начала совещания. При виде проверяющего, они настороженно расступились. Деликатно попросив комбата уделить ему несколько минут, наш герой, сначала вручил ему увесистую стопку исписанных листков бумаги с недостатками, вскрытых в ходе проверки, а затем представил Акт проверки. Не напрягаясь, он просто переписал прошлогодний Акт об отличной сдаче батальоном проверки. Увидев окончательный вариант Акта, и узнав, что список с недостатками поступает в его полное распоряжение, без доклада Комбригу, командир батальона сделал ответный жест вежливости. Вызвав по селектору к себе машинистку, и, пока та бежала до его кабинета, он, недрогнувшей рукой, вписал в Акт пару незначительных недостатков. Согласившись с тем, что так Акт выглядит убедительнее и солиднее, проверяющий согласился подписать новый исправленный Акт без возражений.

Как там у Штирлица: «Запоминается последняя фраза?»

Пока машинистка перепечатывала Акт проверки, наш знакомый выступил перед Комбатом с монологом, в котором объяснил своё поведение необходимостью помочь подготовить батальон к предстоящей проверке Штабом Округа. Это был беспроигрышный вариант. Ведь проверка из штаба Округа или будет, или её не будет. Если она произойдёт, его работа не будет лишней, а главное – он, как бы, уже «по секрету» предупредил Командира батальона о предстоящей проверке. А если её не будет, то всё равно хорошо. Значит, им повезло. Услышав о проверке, командир искренне поблагодарил за помощь в работе.

Принесенный Акт подписывается, и новые знакомые расстаются, как кажется, довольные друг другом.

Спросив разрешения убыть для отдыха, наш знакомый узнал, что зампотыл батальона, после трудного дня на полигоне, уже приготовил для него баньку, и, что он, комбат, просит не обижать его отказом. Провожает проверяющего комбат уже до двери.

Умные люди понимают друг друга бес слов. Кажется, что только недавно знакомившись, офицеры нашли общий язык и между нами возникла взаимная симпатия. Поэтому, Наш знакомый отвечает согласием и отправляется готовиться к бане.

Расступившись перед ним, офицеры робко начинают заходить в кабинет командира. Чувствовалось, что сегодня им будет, о чём поговорить со своим Комбатом.

На следующий день наш герой уехал из Элисты в самом благодушном расположении духа, сопровождаемый вздохами облегчения многих командиров. Наш герой был уверен, что слухи о его «художествах» уже дошли до Командира Бригады в преувеличенном и приукрашенном виде, а память о его проверке ещё надолго останется в памяти офицеров и прапорщиков батальона. А, побывав в отдельном батальоне, наш герой ещё больше укрепился в своей мысли, что стать командиром батальона, есть цель достойная и заслуживающая любых усилий и средств.

Глава 4. Операция «Карьерист» все еще продолжается

Наш герой, в новенькой, камуфлированной форме, стоял возле трибуны.

Со стороны могло показаться, что занять место на трибуне рядом с Командиром Бригады, ему не даёт прирождённая скромность и деликатность. На самом же деле, здесь был тонкий психологический расчёт. Люди на трибуне стояли плотной группой, и воспринимались, как одно целое. Ближе к трибуне никого не подпускало оцепление. Его фигура, одиноко стоящая возле трибуны, привлекала всеобщее внимание и запоминалась.

Рядом оживлённо толпятся родители солдат, приехавшие на принятие Военной Присяги их сыновьями. На трибуне рядом с командиром Бригады, с важным видом стоят офицеры Отдела по работе с личным составом. От изменения названия, сущность бывших замполитов не меняется:

«Ругают командира – отойди, не мешай! Хвалят – подойди, встань рядом!»

Наш герой, в очередной раз, вежливо отказывается от приглашения занять место на трибуне. Всё равно командир Бригады и все, кого это касается, уже знают или ещё узнают, что сегодня – его день. День его триумфа.

Командир Бригады заканчивает поздравительную речь и с деланной скромностью сообщает родителям, что их дети, подготовили для них небольшое представление того, чему они научились на военной службе за это короткое время.

Только что, солдаты весеннего призыва приняли Военную Присягу. Принятие Военной присяги молодыми воинами проходило в этом году так же, как оно проходит при проведении подобных мероприятий во всех воинских Частях России. В отступление от традиций, рядом с Боевым знаменем Бригады старого образца, вторая группа знамёнщиков вынесла Государственный Флаг Российской федерации. И для ветеранов было непривычным то обстоятельство, что вместо парадной формы, солдаты были одеты в новый «камуфляж»

Но сегодня не обычный день, потому, что Присягу принимают будущие солдаты мотострелкового батальона оперативного назначения. И наш старый знакомый сделал всё, чтобы получить право назвать этот батальон сначала «нашим», а затем и «моим».

Поэтому сегодня в привычный ритуал будут внесены изменения, которые сделают всё необычным, для старожилов бывшего конвойного полка.

Сразу бросалось в глаза то, что в углу плаца для родителей организована выставка вооружения и боевой техники батальона. Каждый начальник службы, мысленно проклиная нашего подполковника за инициативность, организовали маленькие выставки по своим службам.

Начальник продовольственной службы выложил на столе продукты и плакаты с видами армейских пайков.

Начальник вещевой службы разложил образцы различного военного обмундирования.

Начальник инженерной службы заставил столы бронежилетами, средствами минирования и разминирования. Даже офицеры и прапорщики бригады не без интереса смотрели на эту «Выставку достижений военного хозяйства». Чего уж говорить о родителях солдат.

Но, конечно же, наибольшим успехом пользовалась экспозиция с образцами стрелкового вооружения и Боевой Техники. Отцы солдат, забыв о солидности, с восторгом вертели в руках автоматы и пулемёты, вдыхали неповторимый запах оружейной смазки и невольно вспоминали свою военную молодость и армейскую службу. Вспоминали, конечно же, не всё. Ведь Память нам, в такие моменты в первую очередь, дарит только хорошие и приятные воспоминания. Охваченные воспоминаниями, Отцы с чувством, и, не скрывая слёз, обнимали своих сыновей и искренне поздравляли с Принятием Военной Присяги на верность своему народу. Говорят, что подобный праздник, посвящённый принятию Военной Присяги, существует только в нашей Армии.

Но вот Присяга принята. Солдаты построились для поздравления и прохождения Торжественным маршем. Родители не могут представить, что главное Шоу для них только начинается.

Наш герой не собирается объявить себя автором этого представления. Всё, что сейчас покажут его солдаты, каждые пол года показывалось в учебном полку в городе Бердичеве. Но этот праздник, перенесенный на землю Астрахани, на плацу Бригады внутренних войск, смотрелся свежо и ново.

Батальон оперативного назначения создавался для участия в операциях в Чеченской республике. Но, во время Курса молодого бойца, солдаты должны думать не о том, зачем их учат, а лишь о том, как выучиться лучше и быстрее.

* * *

Необходимое отступление.

Всё начиналось пару месяцев назад. После окончания военной Академии, в бригаду прибыл будущий командир батальона майор Шапошников. Но так, как батальон существовал только в проекте, то, до начала его формирования, ему поручили исполнять в штабе обязанности заместителя начальника штаба Бригады. Теперь он, по временной должности, стал отвечать за организацию Службы во всей Бригаде, то есть стал очень влиятельным человеком. И молодой офицер полностью погрузился в работу и начал железной рукой наводить порядок в «тихом омуте».

Стиль его работы, внешне очень был похож на стиль нашего знакомого. С той лишь разницей, что один делал это «от души», а второй – «из карьеристских побуждений».

Их семьи находились в других городах. Поэтому, нет ничего удивительного в том, что две такие яркие личности встретились в коридорах штаба и подружились. В конце концов, дружба, основанная на общих интересах, ничем не хуже, чем дружба. основанная на многолетнем знакомстве.

И вот однажды вечером, когда эти два достойных офицера, выложив на стол в уютном кабинете, папки со служебными документами, приготовились начать их углубленное изучение, произошло очень важное событие. В свободное время, они взяли за правило вести очень интересные и познавательные для себя беседы. Рассказы велись о службе. В такие моменты, приготовленные документы, лучше всего изучались маленькими стопочками.

В разговоре майор Шапошников признался, что ему одному будет трудно сформировать батальон, и посетовал, что его собеседник, будучи подполковником, конечно же, не сможет ему помочь, потому, что не согласится пойти к нему в батальон начальником штаба.

Эти слова заставили нашего героя встряхнуться. Весь хмель сразу вылетел у него из головы. (Для тех, кто не понял, объясняю – ничто так не пьянит штабного офицера, как работа со служебными документами, а чрезмерное употребление алкоголя может быть вредным для Вашего здоровья!).

– Почему же не пойду? К тебе? Пойду! Так у меня будет больше шансов стать, когда-нибудь комбатом.

– Что значит, «когда-нибудь»? Если ты согласишься стать у меня в батальоне начальником штаба, то через три месяца станешь командиром батальона! Скажу по секрету, что, отслужив в должности командира батальона три месяца, я уйду во Владикавказ заместителем командира полка. Там уже все решено!

– Если ты не будешь мне мешать, у нас будет самый лучший батальон в Округе!

– Значит, через три месяца, ты станешь командиром самого лучшего батальона!

Послушали бы их командиры, как лихо эти интриганы, распределяли должности в их Бригаде!

– Давай выпьем за то, чтобы все наши планы свершились!

Я что, так и написал «давай выпьем?» Ну, конечно же, было сказано по-другому:

– Так давай выпьем, когда-нибудь за то, чтобы наши планы свершились! Ну, да, так и было сказано!

Так образовался тайный Союз двух интриганов и карьеристов. В результате деятельности этого Союза, многое в их жизни и службе изменилось. И не только в их жизни, и не только в их службе.

Заключение Союза они скрепили крепким рукопожатием, и выпили за это.

Уже вскоре деятельность этого тайного Союза начала приносить свои первые плоды.

* * *

Традиционно в бригаде, для подготовки прибывшего молодого пополнения к принятию Военной Присяги создавался Учебный Сбор. На Сборы прикомандировывались офицеры и прапорщики со всех подразделений бригады. Учебными сборами молодого пополнения обычно руководил Начальник отделения боевой подготовки. Но в этот раз наш неугомонный карьерист прямо сказал своему начальнику, что в этом году хотел бы руководить Сборами лично. На что полковник Ремизов обоснованно, но несколько легкомысленно ответил, что он и так сможет активно участвовать в этой работе. Но, на эти сборы наш горой возлагал слишком большие надежды, чтобы, выполнив всю работу, затем скромно отойти в сторону и отдать все, заслуженные им лавры, другим.

Вскоре нашего знакомого пригласил на совещание к себе командир Бригады и спросил, как он отнесётся к предложению возглавить штаб формируемого мотострелкового батальона?

Наш герой, с трудом сдерживая ликование, ответил, что согласен, при условии, что ему будет доверено руководство Сборами молодых солдат его батальона.

Его поблагодарили и отпустили. Но на следующий день его ознакомили с приказом о назначении начальником учебного Сбора молодого пополнения! «Лёд тронулся, господа присяжные заседатели!»

А еше через неделю прибыл приказ из Округа о назначении его начальником штаба батальона!

Вот тут он смог раскрутить маховик интриг на полные обороты. Для выполнения его честолюбивых планов нужно было сделать так, чтобы его заметили. Поэтому Учебный Сбор, который всегда старались провести в бригаде буднично и незаметно, он превратил в шумное событие вселенского масштаба.

Целыми днями на плацу гремели барабаны. Молодые бойцы, как заведённые, с шумным топотом бегали по военному городку. Соревнуясь между собой, роты маршировали по плацу с песнями. С плаца молодые солдаты уходили только на время развода караулов. К факту проведения сборов, можно было относиться или с безразличием, или негативно. Но не заметить это шумное событие в Бригаде было невозможно!

Вместе с командиром батальона, у нового начальника штаба получился замечательный тандем. Так как от работы в штабе майора Шапошникова так и не освободили, то он, с готовностью, доверил весь учебный процесс своему заместителю, предоставив тому полную свободу в осуществлении своих бесчеловечных экспериментов. Но зато, когда кто-то из начальников служб, пытался умерить новаторский зуд начальника штаба батальона, тот, не тратя время на пререкания, шел к своему командиру, «в цветах и красках» расписывал, как у них в батальоне будет всё здорово, а потом называл тех, кто им в этом пытается помешать. Комбат грозно сводил брови и шёл разбираться с «консерваторами и ретроградами». После этого, все вопросы сразу снимались, а препятствия оперативно устранялись.

Так, весь личный состав будущего батальона укомплектовывался солдатами одного периода. И все они были на сборах. У нашего героя была редчайшая возможность добиться с первых дней однообразия в обучении и воспитании солдат и сержантов. Но ему и этого было мало. Узнав, что призывники прибывают тремя большими командами из Волгограда, Ставрополя и Краснодарского края, он решил сформировать все роты батальона из земляков.

Поэтому, в одной роте у него служили солдаты из Волгограда, во второй роте все солдаты были из Ставропольского края, а третья рота была из солдат призванных из Краснодара. Начальник строевой части, узнав об этом решении, аж оторопел от такой наглости. Снова пришлось идти к командиру. Неуступчивый начальник строевой части, когда к нему в кабинет для разговора зашли эти два афериста, только застонал и махнул на них рукой, мол, «делайте что хотите!»

На недоумение своего заместителя, комбат лишь усмехнулся:

– Он был моим курсантом в училище.

Ну, что ж, это хорошо, что «дедовщину никто не отменял!»

С такой поддержкой, наш герой мог теперь позволить себе, выступая перед прибывшими призывниками, спрашивать:

– Хотите служить в одной роте? Будете!

Это уже потом, когда батальон был сформирован окончательно, он смог быть перед ними более откровенным:

– Нам с Вами предстоит тяжелая служба в «горячей точке». Я специально собрал вас вместе в одной роте, чтобы после службы, в День Внутренних войск, Вы могли собраться вместе, в своём городе и припомнить друг другу, кто кого обижал, кто кого бросил в бою, кто кому не помог в трудную минуту. Там Вы всегда сможете честно рассказывать о своих подвигах и своей нелегкой службе. А пока служите и берегите себя.

Как Вы понимаете, день принятия Присяги становился и его личным праздником – Днём рождения «Его Батальона». А в Праздник нужно отмечать с размахом!

А что за праздник без салюта? Начальник службы вооружения, скептически усмехнувшись, прочитал заявку на получение холостых патронов и взрывпакетов, и ехидно заметил:

– Всё правильно. Не хватает только разрешения командира Бригады.

Ну что ж делать? Идти к командиру Бригады и просить разрешения получить имитацию? Как бы, не так! Наш герой скромно просит разрешения у командира Бригады показать ему праздничную программу для её утверждения. Командир бригады, которому весь этот поднятый шум, уже целый месяц не давал спокойно жить и работать, назначил время просмотра. Начальник Сбора собрал всех участников выступления и попросил показать его один раз, но образцово. В этом случае, он даже пообещал, что тренировок на сегодня больше не будет. Солдаты облегчённо вздохнули, собрали последние силы и показали, всё что могли, и даже больше. Командир бригады, закончив просмотр, сделал ряд указаний и спросил, что ещё нужно для показа выступления родителям? Вот тут начальник штаба, как опытный царедворец, и подсунул свою заявку на патроны и взрывпакеты.

Прочитав подпись комбрига, начальник службы вооружения только недоверчиво крякнул и сказал

– Надо будет прийти посмотреть, что Вы там учудили.

– Возьмите с собой внука, не пожалеете!.

Глава 5. Операция «Карьерист» близится к завершению

Закончив свою речь, командир Бригады нашел взглядом Начальника Сбора. Прочитав по губам его вопрос:

«Разрешите начинать?» – утвердительно кивнул.

Рядом с нашим героем, минуту назад, выросли два барабанщика. Один с малым, и другой с большим барабаном. Они замерли в напряжённой готовности.

В нетерпеливом ожидании, они уже давно ждут условного сигнала. Дождались.

Расслабились. Лишь руки привычно начали отбивать ритмы. В ходе ежедневных тренировок, к барабанщикам, незаметно, пришло ощущение причастности к общему Делу. Трудно остаться равнодушным, когда видишь как, повинуясь твоим сигналам, десятки людей послушно выполняют совместные действия.

Поэтому теперь, участие нашего героя, сводится лишь к присутствию и молчаливому контролю. Его вмешательства больше не требуется. «Каждый солдат знает свой манёвр!»

Под звуки барабанов, офицеры выходят перед строем. Вот рота красиво движется к трибуне.

Родители, прекратив разговоры, придвинулись к линии оцепления, дальновидно выставленного по приказу Комбрига. Тишину нарушает лишь бой барабанов и восхищенные возгласы малышей, занявших места для наблюдения на руках у родителей. Рота размыкается и начинает выполнять строевые приёмы с оружием и без него. На всё выступление отводится всего семь минут. Но время теряет своё значение. Родители глазами ищут своих сыновей а, найдя, ревниво следят и волнуются, как бы их сынок не ошибся при выступлении. Те, кто не нашел своих сыновей, среди выступающих, продолжают следить за выступлением с удвоенным вниманием.

Выступление удалось. Нашему знакомому было достаточно однажды объяснить задачу по подготовке роты её командиру, лейтенанту Лебедеву, выпускнику Московского пехотного училища, красавцу с фигурой Аполлона, чтобы сейчас рота выступала превосходно. «Кремлёвцы» знают своё дело!

Пока всё внимание сосредоточено на первой роте, на противоположной стороне плаца строится третья рота. В руках у солдат металлические щиты и резиновые дубинки. Третьей ротой командует «коренной вэвэшник» старший лейтенант Егоров,

Дождавшись, когда первая рота, закончив выступление, с песней, под восторженные аплодисменты родителей освобождает им место для выступления, третья рота, по сигналу барабанщика, начинает движение.

Для родителей, не сводящих глаз с первой роты, третья рота, словно появляется из-под земли. Твёрдой поступью римского легиона, рота показывает различные перестроения, а затем выстраивается в «Черепаху», закрывшись со всех сторон щитами. Решив, что выступление закончено, раздаются аплодисменты. Но в этот момент перед черепахой выбегают солдаты и раскладывают на плацу борцовские маты, образуя своеобразную арену. (Тоже, указание Комбрига. Наш знакомый, по простоте души, планировал показывать выступление на голом асфальте. Теперь, стоя рядом с родителями, и слыша их встревоженные замечания, он понимал, что этот «экстрим» при выступлении, они бы не одобрили).

Вот арена готова. Короткая пауза и в верхнем ряде щитов на высоте человеческого роста появляются два проёма. Под барабанную дробь, как чертенята из табакерки, на арену через проёмы выпрыгивают молодые солдаты. В отличие от своих товарищей, половина из них одеты в чёрные комбинезоны, а остальные в выцветший «камуфляж».

Рассевшись в круг, по сигналу старшего, они, по группам, сходятся в рукопашных поединках. То чёрные побеждают пятнистых, то пятнистые побивают чёрных. Начиная с одиночных схваток, группы увеличиваются до двух, до трёх человек и вот, уже на арене сходится «стенка на стенку» и всё превращается в «куча мала». Мелькают руки, ноги, раздаются удары падающих тел и боевые крики.

За этим мельканием тел, уже не обращается внимания на то, что выполнение приёмов, больше похоже на трюки в индийском кино. Узнав в выступающих своих сыновей, родители, забыв обо всём, начинают переживать за них и подбадривать их в поединках. Вдруг раздаётся истошный детский крик:

– Вовка! Сзади!

Это малыш, сидящий на руках у матери, предупреждает об опасности своего старшего брата, на которого собираются напасть сразу двое.

Секунда, и оба противника разлетаются в разные стороны. Не знаю, было ли так запланировано у них заранее, или это был великолепный экспромт, но получилось здорово! И снова над плацем звучит восторженное:

– Ура!

Раздаются общие аплодисменты и громкий смех. Малыш, недоуменно оглядывается по сторонам, и, обиженно, прячет лицо в мамином плече. Мама, смущенно улыбаясь, шепчет ему что-то ласково-успокаивающее.

Эта заминка используется для того, чтобы убрать маты.

Подготовка этого зрелищного раздела потребовало от организаторов меньше всего усилий и времени. Достаточно было, из каждой роты выбрать солдат, занимающихся дома боевыми видами спорта. Отобрав наиболее подготовленных, легко сформировалась команда в тридцать человек. Двухчасовые тренировки в течение двух недель под руководством толкового сержанта – и шоу готово. От командира требовалось только сдерживать их неуёмную инициативу и обеспечить соблюдение мер безопасности. Пришлось даже отмести их, наиболее безумные предложения, вроде того, чтобы бычью кровь, привезённую со скотобойни, разлить по целлофановым пакетам и запаять. По мнению авторов идеи, в заключение выступления, участники схватки, упав, разорвут пакеты с кровью и зальют её весь плац, дёргаясь при этом в конвульсиях. Это, по уверению авторов, будет выглядеть достаточно весело, и должно будет развеселить родителей. Спорное утверждение. Но командиры решили не рисковать и не экспериментировать. В конце концов, Сборы это серьёзная организация, а не юмористическое шоу-балет.

И две трехлитровые банки с кровью отправили на собачий питомник, на корм собакам.

Увлеченные зрелищем, зрители и не заметили как третью роту со щитами, сменила вторая рота.

Скинув, кителя и оставшись в майках, солдаты под барабан демонстрируют комплексы вольных упражнений для физической зарядки и комплексы рукопашного боя. Закончив выступление, рота, под барабан бегом в ногу, убегает с плаца.

Вдруг на плац медленно выезжает автомобиль. Из его кузова выпрыгивают солдаты и, перевернувшись, изготавливаются для стрельбы. В машине остаётся один водитель. Машина делает разворот и, внезапно, оказывается окружённой тёмными личностями. Они останавливают машину, грубо вытаскивают из кабины водителя, и собираются его обижать. Но тут. появляются его друзья, Воздух раскалывается разрывами взрывпакетов и автоматными очередями. Все оканчивается всеобщей потасовкой, в ходе которой «темные личности» оказываются со связанными руками на дне кузова машины, а «наши» с оружием в руках, сидят в кузове, как живые символы неотвратимости наказания за нехорошее поведение.

Машина уезжает, увозя героев. И снова все роты стоят на плацу, словно и не было этого тридцатиминутного представления. Все выступление, действительно, длится всего тридцать две минуты. На плац со всех сторон выбегают пацаны. Они начинают лихорадочно собирать стрелянные гильзы, разбросанные по плацу. Очистив плац, они с довольным и торжествующим видом, возвращаются к родителям. Домой они теперь увезут «всамделишные» гильзы, на зависть соседским мальчишкам, как вещественные доказательства, что их братья уже стали «настоящими солдатами».

В заключение исполняется песня. Чтобы не испортить впечатление от выступления убогим исполнением строевых песен молодыми ротами, (научить молодых солдат хорошо петь строевую песню ротой за месяц просто невозможно!) было принято решение, исполнить строевую песню в составе батальона под оркестр. Наш неугомонный знакомый предложил начальнику военного оркестра сочинить песни для батальона и для бригады, и даже набросал их слова. Начальнику оркестра идея понравилась, и через неделю, батальон разучивал под оркестр строевые песни бригады и батальона… Первый куплет исполнялся маршируя на месте, лицом в сторону трибуны, во время исполнения второго куплета. батальон выдвигался строевым шагом к трибуне и останавливался перед ней. Затем, маршируя на месте, солдаты, под звуки оркестра исполняли третий куплет песни.

Получалось довольно неплохо.

Закончив исполнение песни, батальон замер.

Командир Бригады искренне поблагодарил солдат за песню и выступление в целом. Тишина взорвалась громом:

– Служим Отечеству!

Солдаты стоят в строю и улыбаются. (Придумано в учебном полку на Украине, исполнение местное. Начальникам всегда нравится бодрый вид улыбающихся солдат!)

Всё. Дело сделано. Интересно, догадались ли участники этих событий, что они являются лишь слепыми орудиями для осуществления карьеристских амбиций двух молодых офицеров? Сколько людей им пришлось задействовать, чтобы добиться поставленных целей! Встретившись глазами, наш герой и майор Шапошников, как и положено «серым кардиналам» и закулисным интриганам, загадочно ухмыляются.

Солдат отправляют в казармы готовиться к обеду, а, кому повезёт, и к увольнению из расположения части. Родителей приглашают в Клуб для традиционной встречи с командованием Бригады. Роль Начальника Учебного Сбора заканчивается. Вопросами встречи с родителями и увольнением личного состава, будут заниматься другие.

Часть солдат уедет для службы в другие части бригады. Но большая часть войдет в состав его батальона, который он начнёт формировать, спустя несколько дней.

После окончания общих мероприятий, командиры рот вежливо, уточняют время окончания рабочего дня для участников Сбора. Но неожиданно для всех, Начальник Сбора приказывает собрать всех к пятнадцати часам в канцелярии второй роты. Лица у офицеров вытягиваются. В это время все рассчитывали уже отправиться по домам. Но за время пребывания на Сборах, офицеры уже отучились спорить с нашим знакомым или задавать ему ненужные вопросы. И тут он приказываю прислать к нему старшин рот и, немедленно. И, снова, вопросы не задаются.

Через десять минут все старшины стоят перед Начальником Сборов. Старшины мрачно выслушивают новую задачу По мере получения указаний, хмурое удивление на их лицах сменяется искренним изумлением.

Суть задачи. В связи с успешным окончанием Сбора, его начальник, «накрывает поляну» для его участников. Старшины обеспечивают мебель и посуду, всё остальное – с него. Старшине второй роты протягиваются деньги. Старшина заявляет, что впервые слышит такое, чтобы начальники Сборов благодарили за работу. Раз уж им разрешают отметить «это дело», то стол старшины, естественно, накроют и сами, благо родители приехали к ним не с пустыми руками. Предупреждение о секретности мероприятия старшины выслушивают, не задавая вопросов. Понятное дело, а то познает Командование и накроют всех «на горячем».

К пятнадцати часам расположение бригады затихает. Часть родителей с детьми убыли в увольнение на городские квартиры. Остальные солдаты в клубе смотрят фильм.

Ровно в пятнадцать часов Начальник Сборов поднимается на третий этаж во вторую роту. Все участники Сборов дисциплинировано и грустно построились в коридоре перед закрытой дверью в «Комнату досуга» где обычно проводились совещания. Старшины в строю довольно и загадочно перемигиваются.

Командир второй роты, капитан Кузьмин, как старший по воинскому званию, с недовольным и хмурым лицом, докладывает о готовности к совещанию. Отсутствует только старшина его роты, но «он где-то здесь, сейчас подойдёт». Наш знакомый подходит к закрытой двери и стучит негромко, но требовательно.

– Старшина, открывай! Дверь распахивается, и довольный старшина, гостеприимно приглашает всех войти. Посередине комнаты стоят сдвинутые столы, накрытые новыми простынями и ломящиеся от яств. Старшины не ударили в грязь лицом. За такой стол не стыдно пригласить и командира бригады. Но, нужно быть скромнее.

Предлагается всем занять места, где кому удобнее. Начальник Сбора обращается с короткой речью ко всем присутствующим и, к каждому в отдельности. После третьего тоста скованность прошла, и беседа продолжилась в дружеском русле. Даже когда вдруг появился начальник строевой части, разыскивающий свою жену, (она была писарем в третьей роте) их просто усадили рядом, ему налили «штрафную», и вечер продолжился.

Оказывается, что со времён командования полком нынешнего Командующего Округом ВВ, проведение подобных мероприятий на территории части, стояло в одном ряду с изменой Родине. Но неосведомлённость нашего героя была воспринята всеми, как его отчаянная смелость, достойная мифических и легендарных героев.

Через два часа, он еще раз поблагодарил всех присутствующих и объявил об окончании банкета. Убедившись, что все благополучно разошлись, наш герой, наконец-то, направляется на вокзал. За образцовое проведение праздничных мероприятий, нашему герою Командир бригады разрешил ненадолго навестить семью, проживающую в Волгограде.

В поезде, лёжа на верхней боковой полке плацкартного вагона, он с удовольствием слушал, как женщина, восторженно делилась с соседкой, о своих впечатлениях, о поездке. Она рассказывала, что приезжала к сыну на принятие Присяги и была поражена тем, как за это время он изменился. Доносились обрывки фраз:

– А он стоит и не колыхнётся,

– А тут эти чертяки, как попрыгают,

– И как начало всё бабахать!

А наш герой лежал и думал, про себя:

– Это был мой день. Жаль, что он уже прошел. Ну, ничего, будут и другие.

Поезд вез его домой на выходной по ночной степи.

* * *

Через три месяца знакомый нам подполковник, приказом Командующего Войсками Округа был назначен на должность командира батальона оперативного назначения. Батальон готовился к убытию в командировку в «Горячую точку», и назначение прошло буднично и незаметно. И никто из офицеров Бригады, так и не смог объяснить, почему во всей Отдельной Бригаде внутренних войск, не нашлось достойного кандидата на эту престижную должность. И как могло получиться, что эту должность занял пришлый «красноармеец» без связей и особенных заслуг? Не потому же, что желающих покомандовать батальоном в Чеченской республике меньше, чем в мирной Астрахани. Просто наш герой оказался в нужном месте в нужное время. И никакой он не карьерист!

В дальнейшем нашего героя, этого командира батальона новой формации, мы будем называть просто, как он и просил – «Комбат».

* * *

Марш 12 ОБр ВВ МВД РФ

На краю России у Каспийской Сини

Наш Орел Российский два крыла раскинул.

Для девчат отрада, для врагов преграда

Там стоит отдельная бригада.

Припев.

И что бы вражья сила, не голосила,

С нами Бог и Правда, за спиной – Россия!

Дикое Поле, Вольная воля,

Здесь служить России будем мы с тобою.

В броне жилете, в краповом берете

Мы теперь с тобою, друг, за все в ответе.

Припев.

И что бы Вражья Сила не голосила

С нами Бог и Правда, за спиной – Россия!

Марш 1 Батальона 12 ОБр ВВ

Соблюдая старые Законы,

В битвах не роняли чести казаки.

С Терека Седого, с Батюшки Дона,

С Матушки Волги с Кубани реки.

Припев.

И пусть далека нам до дому дорога,

Но мы вручаем в огне и думу

Сердце – Любимой, Душу для Бога,

Родине – Жизнь, Только Честь – Никому!

С песней дорога, кажется ближе.

Вспомним же песни далеких тех Дней

Как Казаки с песней шли по Парижу,

Как по Берлину водили коней.

Припев.

Долг свой солдатский выполним свято,

Хоть будни порою у нас нелегки.

С берега Волги здесь служат солдаты,

С Терека, с Дона, с Кубани реки!

Припев.

Часть третья. Защита и оборона Кавказа

«Кавказ, – говорил Ермолов, – это огромная крепость, защищаемая полумиллионным гарнизоном. Надо или штурмовать её, или овладеть траншеями. Штурм будет стоить дорого. Так поведём же осаду!»

Если считать Кавказ крепостью, доставшейся нам в наследство от наших предшественников, то, значит, нам выпала доля, защищать её. Защищать её мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врагами.

Комбат. 1994 г.

Прежде всего, является вопрос: считались ли наши военные действия против кавказских горцев войною, и в таком случае был ли Кавказский край объявлен на военном положении? Оказывается, что последнего никогда не было ни на бумаге, ни на деле, а правительство во всех дипломатических сношениях старалось положительно выставлять, что военные действия на Кавказе суть домашнее дело, в которое никто вмешиваться не может,

«Осада Кавказа» Г. И. Филипсон Воспоминания. 1837-1847

Глава 1. Путь на Кавказ начинается в Астрахани

(Исторический факт)

Начальники всех рангов делают всё, чтобы у их подчиненных создавалась и поддерживалась стойкое заблуждение, что чем выше должность, тем больше начальнику приходится работать и тратить время на выполнение своих должностных обязанностей. Смею заверить моего доверчивого читателя, что всё обстоит с точностью до наоборот. Чем выше начальник вскарабкался по служебной лестнице, тем больше у него становится подчинённых а, значит, и помощников. Поэтому, вся работа начальника заключается в том, чтобы распределить свои обязанностями между подчинёнными, не забыть, кому что поручил и обязательно проверить исполнение. На тех подчинённых, кому это не нравится, всегда можно прикрикнуть: «Я за вас. свою работу делать не собираюсь!» или что-нибудь похожее.

В армии все так же. Любой командир роты, набравшись необходимого опыта, и усвоив. общие правила руководства людьми, при необходимости, может командовать и батальоном, и полком. А, покомандовав полком, офицер может руководить и армией и всеми вооружёнными силами страны. Не стану вводить Вас в заблуждение – руководить Блоком НАТО у него не получится, по причине плохого знания иностранных языков, свойственного, к сожалению, для большинства наших офицеров.

Чем выше должность, тем больше у начальника появляется свободного времени. А вот как распорядиться этим временем, каждый решает сам, в силу своих предпочтений, интересов и амбиций и вредных привычек.

Наш герой, став, наконец, командиром батальона, всё появившееся у него свободное время, решил использовать, для ликвидации, удручающих его, пробелов в знании истории и географии места предстоящей командировки. И не то, чтобы наш Комбат был из двоешников-второгодников, просто он, как и известный герой Конан Дойля, не забивал «свой чердак, ненужным в повседневной жизни хламом».

Хорошее знание школьной программы, неплохая память и, приобретённая на военной службе самоуверенность, всегда помогали ему, в беседе с незнакомым собеседником, создавать иллюзию эрудированного человека. Но, не обманывая себя, он честно признался себе в своём невежестве и, при первой же возможности, направился в полковую библиотеку в поход за знаниями.

Библиотекарь, не без ехидства, выложила перед ним целую стопку разнокалиберных книг «на тему». Осознав, что времени и усидчивости у него на всю стопку не хватит, наш герой остановил свой выбор на пухлой книге «Осада Кавказа» содержащей записки участников Кавказкой войны 19-го века. Книга приглянулась ему тем, что в ней он надеялся одновременно, ознакомиться и с историей, и с географией Кавказского края.

Спешу успокоить, встревоженного читателя, что я не планирую пересказывать Вам всё содержание этой книги, которую я сам, признаюсь, не читал, и знаком с ней, лишь в изложении нашего героя. Но, наш герой почерпнул из этой книги столько интересного и полезного, по его мнению, для себя, что я, просто вынужден, упомянуть о ней в своём рассказе. В конце концов, ничто не мешает моему пытливому читателю прочитать эту книгу самостоятельно. Уверен, что книга покажется занимательной, но вот выводы из прочитанного, могут сильно отличаться от того, что нашел в этой книге наш герой. Таковы загадки хорошей книги. Каждый читатель находит в ней что-то своё.

Итак, наш герой в свободное время, удобно устроившись в своём кресле в служебном кабинете, положив на стол, для конспирации, несколько рабочих документов, погружался в события полуторовековой давности, и открывал для себя «Terra inkognita», под названием «Кавказ».

Постепенно, в его воображении создавалась стройная, хотя возможно несколько упрощённая, картина того, как «на горах Кавказа Орёл Российский свил своё гнездо».

(Вынужден ещё раз напомнить, что всё, изложенное ниже является субъективным мнением нашего героя, скорее всего, далёкое от истинного положения дел).

И в его воображении возникали картины того, как в конце 16-го века царь Кахетии, которая в Грузии, направил Московскому царю просьбу помочь ему в борьбе с соседями. Тогда у грузинских (кахетинских) правителей была странная привычка искать себе союзников против врагов на другом краю света. (где Кахетия и где Москва?)

Московский царь, разбирая секретную дипломатическую почту, прочитав просьбу о помощи кахетинского царя, руководствуясь принципами царской солидарности и монархического интернационализма, бросив мимолётный взгляд на Карту Мира и его окрестностей, размашисто наложил резолюцию: «Астраханскому губернатору. К исполнению. Царь».

Если привередливый читатель захочет сейчас упрекнуть меня в том, что, по моим словам выходит, что царь Московский плохо знал географию, то я, с ехидной улыбкой, напомню, что кто-то недостаточно хорошо учил историю. Дело в том, что в те далёкие времена в Крыму ещё сидел Крымский хан, а Черное море было внутренним морем Османской империи. Так что, слугам государевым, чтобы добраться из Москвы в Кахетию, путь лежал по Волге до Астрахани, затем ногайскими степями вдоль Терека, и, наконец, через горный перевал в Грузию. Так была проложена дорога на Кавказ. Из Астрахани уходили рати выполнять волю Царя, да ничего хорошего из этого не вышло. Много ли, мало ли времени прошло, и уже не в Москву, а в стольный град Петербург к Императрице Екатерине снова пришло письмо из Грузии: «Обижают, дескать, соседи, заступись, Матушка!»

Видать, прижилась у правителей в Грузин привычка, искать заступников себе «за морями, за лесами, за высокими горами». Прочитала Императрица письмо и подумала, а напишу-ка я, как и раньше: «Астраханскому губернатору. К исполнению. Царица». И потянулись из Астрахани в далекую Грузию обозы с купцами и солдатушками. А путь известен по берегу Терека через перевал.

А в горах в то время жили – не тужили, многие разные народы. Хорошо жили, никому не подчинялись и никому дань не платили. А когда хотелось их богатырям потешить силу богатырскую и «деньжат срубить по-легкому», то собирались они в ватаги и шли баловать через горы в Персию и Туретчину. Народ там жил богатый, но против горских богатырей хлипкий. Порезвятся богатыри за горами, потешатся, да и обратно домой с добычей. Кто их за горами высокими достанет? Но, лень-матушка их сгубила. Стала она им нашептывать: «А чего за горы ходить, ноги бить, если рядом, в ногайской степи идут караваны с добром разным в Грузию? Пусть, мол, поделятся!»

И стали горские удальцы забижать купчишек. А те шум подняли такой, что дошло и до самого Питера. А когда в Питере хмурятся, в Астрахани губернаторы с мест слетают. А кому это понравится? А губернаторы народ служивый, добросовестный. Стали они думать, как обезопасить дорогу в Грузию. И заселили всю дорогу от Астрахани до самого Черного моря казачками. Через каждые тридцать вёрст – станица. Где нужно там и крепость.

Стала тут царская бухгалтерия жаловаться, уж больно большие деньги на дорогу уходят. А нет ли, мол, дороги в Грузию покороче? Спросили у военных. А тем лишь бы выслужиться. Надо покороче? Исполним! Крымчаки мешают? Подвинем! Турки против? Поправим!

В Питере уже и думать про Кавказ забыли, а на окраине дело закипело, начальство засуетилось, народ зашевелился. Не знали Кахетинцы, что «русские долго запрягают, зато быстро ездят». Заявились Суворовские чудо-богатыри на Кавказ, как на свадьбу.

– «Драку заказывали?»

– Да, не надо уже.

– «Не важно. Оплачено!»

– Да вот еще, решила наша Государыня, что сама будет в Грузии править. Такой вот женский каприз. Да кто ж ей откажет?!

И началась с наступлением 19-го века на Кавказе новая жизнь. Военным приказали «навести на Кавказе порядок». Те, как водится, гаркнули:

– Есть!

И приступили к выполнению приказа. Затем, из Питера прислали разъяснение:

– На помощь не рассчитывайте, у нас тут небольшие проблемы – разборки с Наполеоном, так что Вы уж там сами, как-нибудь. Действуйте самостоятельно, в соответствии с ранее отданными указаниями.

В первую четверть 19-го века Питеру было не до Кавказа. Вот и крутились военные на Кавказе, как могли. Ох, и любят наши командиры самостоятельность! Материально не помогаете, так хоть морально не мешайте, не доставайте проверками. Несмотря на отсутствие контроля со стороны Центра, или благодаря этому, но, пока русские войска в России совершали пешие прогулки от границы до Москвы и обратно, а затем, по всей Европе до Парижу, на Кавказе замутили войну с Персией и Турцией. Победили обоих и объявили своим весь Кавказ от моря до моря. И уже никто сильно не возражал. Как тут возразишь, если русские уже в Париже! В Питере только удивлялись. А в Европе только возмущались, но терпели.

Но тут подошло время выводить русские войска из Европы. У русских, почему-то проблемы возникают не тогда, когда приходится вводить войска в Европу, а тогда, когда приходится их оттуда выводить. Понасмотрятся добры молодцы на заграничное житьё-бытьё, и начинают у них в голове мысли шевелиться несвоевременные. Тут в Питере и вспомнили о Кавказе. Мол, героям победителям нужно восстановить силы на кавказских курортах, пусть отдохнут.

Но тут, как на грех, объявились на Кавказе имамы, которые решили объединить под своё начало весь Кавказ. Как будто, горцы только их и ждали. Горцы вообще не хотели никаких начальников, ни русских, ни нерусских. А имамы и мюриды резали головы и жгли аулы с именем Аллаха, так же лихо, как и русские с именем какой-то матери. Но русские хоть не лезли с поучениями, как молиться и как жить. И не резали головы по каждому поводу и без повода. При пленении третьего имама Шамиля в рядах русского войска был целый мусульманский полк добровольцев-кровников, мечтающих лично расправиться с Шамилём.

Так что без работы на Кавказе, ребята из бывшего оккупационного корпуса не остались.

Объявив Кавказ всему миру российской землёй, а всех жителей Кавказа россиянами, на Кавказе приступили к экспериментам по наведению самодержавного порядка на всей территории. Сначала из крепостей посылали в непослушные районы карательные экспедиции. Потом убедились, что карательные экспедиции это, как брить свинью: Шума и визгу много, а результатов и шерсти мало. Но потом, на местах, вспомнили о двух бедах России и решили, поставить их на службу Отечеству. Согласитесь, очень нестандартное решение! Так сказать «асимметричный ответ на вызовы времени».

И начали солдатики валить лес, прорубать просеки и строить дороги. А уж по этим дорогам, стало можно и в самый дальний аул, наслать вторую беду России. И негде стало от них укрыться. А куда дороги не проложили, оттуда всех выселили на равнины. Кто переселился, а кто и уехал в Турцию на ПМЖ, или ещё куда. И стал Кавказ Российским окончательно. И стали, понемногу, привыкать кавказцы, жить в составе России. И служили Горские Джигиты в личном конвое российского Императора. А во время Первой Мировой войны кавказская «Дикая дивизия» наводила ужас на кавалеристов Австро-Венгрии. А в годы Великой Отечественной кавказцы вместе с русскими, плечо к плечу, защищали свои горы от гитлеровцев.

Обогатив свои знания историей покорения и присоединения, а может быть, присоединения и покорения Кавказа, наш герой решил пополнить свои знания военным опытом ведения боевых действий в горах. И отметил для себя, что очень символично то обстоятельство, что и его путь, и путь его батальона на Кавказ начинается в Астрахани.

Глава 2. Дела давно минувших дней. Преданья старины глубокой

Секреты побед в войне на Кавказе

Можно смотреть, трудно увидеть. Можно прочитать, труднее понять прочитанное. Книги пишутся для того, чтобы скрыть истину. Талантливые книги пишутся для того, чтобы истину скрыть окончательно. Поэтому Истину не знает никто. Правду знают все. Но только у каждого своя Правда.

Комбат. Из прочитанного.

Чем больше времени тратил наш герой на своё образование, тем больше в его голове перемешивались названия крепостей, городов, станиц, аулов. Цифры дат знаменательных событий походов, экспедиций, боёв и побед в его голове превращались в причудливую мозаику в авангардистском стиле. Имена смешались и никак не сочетались с датами и топографическими названиями.

Тогда Комбат решил сосредоточить все силы на решении всего одного вопроса:

– Что же помогало русским войскам побеждать в горах?

После нового посещения библиотеки, на его столе появилась небольшая стопка книг, в которых он надеялся найти ответы на этот вопрос.

Сведения, которые он почерпнул из этих книг, ввергли его в отчаяние, ибо то, что в них было написано, запутывало его все больше.

Так он узнал, что солдатский рацион, состоял из 907 г муки (716 г сухарей на марше), 161 г масла, 94 г мяса, 2,2 г соли в день и чарки водки (или пива) три раза в неделю, Дневной паек солдата на марше состоял из 716 г сухарей, 94 г мяса и 2,2 г соли. Согласно действующим уставам, каждое подразделение должно было на марше везти с собой шестидневный запас провизии (солдат нес на себе четырехдневный паек)

В справочниках писалось, что Русское войско во всех отношениях было полной противоположностью горским военным объединениям. Оно было громоздким и неповоротливым; оно не могло обойтись без больших обозов, которые связывали его по рукам и ногам (тыловое обеспечение никогда не было сильной стороной русской армии, а в чрезвычайно тяжелых условиях Кавказа оно часто просто разваливалось). Главную силу русской армии составляли пехота и огневая мощь (артиллерия), а также жесткая дисциплина, требующая беспрекословного исполнения приказов и связывающая личную инициативу

Солдату шинель выдавалась на три года, мундир на четыре года, пара шерстяных брюк на два года, пара сапог, пара холщовых брюк и полотна на две рубахи раз в год. (Скромненько, но со вкусом).

Костяк Кавказского корпуса, несший основное бремя боевых действий, составляли части регулярной армии. Это была преимущественно пехота (егеря и стрелки) и артиллерия, а на более поздней стадии в операциях принимали также участие и драгуны. Солдатами этих войск были российские крестьяне, служившие в армии 25 лет. То был храбрый воин, верный присяге и послушный командирам, «в бой он шел, как в церковь». Сам по себе русский солдат был сметлив и находчив. (Цитата.)

Линейные батальоны, несли гарнизонную службу в крепостях на редутах линий. В своем большинстве, они не годились для боевых действий и выполняли вспомогательные задачи. Их редко использовали на поле боя, русские командиры на них особенно и не полагались

Казаки воевали, как местные горцы. Но ни сам казак, ни его конь не могли тягаться с горцем. Даже на своей земле, казаки могли противостоять набегам горцев лишь при поддержке артиллерии, которая входила в состав казацких частей. Донские казаки имели «вьючную артиллерию», состоявшую из легких малокалиберных орудий. Они стреляли шрапнелью на дистанцию не более 50–100 м. Казаков также привлекали к вспомогательным работам; русские офицеры смотрели на них с пренебрежением, и казаки платили им тем же

Дополнительную вспомогательную силу составляла милиция из местного населения. Русское командование ей тоже, не слишком доверяло, и к боевым операциям местную милицию обычно не привлекали, а использовали главным образом, как орудие политики «разделяй и властвуй».

Общая численность русских войск постепенно увеличивалась и с 30 тысяч в 1820–1830 гг. выросла до 200 тысяч в 50-е гг. Регулярные части составляли подавляющую часть этих сил (80–85 %).

Профессиональный уровень офицеров на Кавказе был, возможно, выше, чем в остальных гарнизонах, но все же оставался недостаточным. Мало кто из них избирал службу в Кавказском корпусе как средство построения военной карьеры. Большинство офицеров и унтер-офицеров направлялись туда либо как ссыльные (при Николае I Кавказ стал «теплой Сибирью» для оппозиционеров царскому режиму), либо ехали «фазанами» за наградами (молодые офицеры приезжали туда из России на несколько месяцев, чтобы получить знак отличия и поскорее уехать домой)

Ну и как, при такой удручающей картине положения дел на Кавказе, Россия смогла не только закрепиться на Кавказе, но и завоевать Кавказ и удерживать его при всех войнах и между ними?

Вздохнув, Комбат отложил учебники и справочники и решил обратиться к свидетельству очевидцев событий. И снова, у него в руках появилась уже знакомая моему читателю книга.

(Здесь я вынужден предложить читателю, уже знакомому с этой Книгой, или недолюбливающему пространное цитирование незнакомых авторов, пропустить несколько страниц).

Наш герой, охваченный внезапно возникшей страстью, узнать секреты военных побед на Кавказе, полностью погрузился в описываемые события. Иногда забываясь, он вступал в спор с рассказчиком или перебивал говорящего, въедливыми замечаниями. Пользуясь своим служебным положением, он приобрёл прескверную привычку зачитывать своим подчинённым, некстати заглянувшим в его кабинет, вслух, приглянувшиеся ему отрывки рассказов, сопровождая их своими очень субъективными замечаниями. Собственно говоря, эта глава и содержит отредактированный вариант этих «чтений» в пересказе пострадавших.

Я, по возможности покороче, постараюсь изложить, попытку уяснить нашим героем, как проводилась на Кавказе политика карательных экспедиций, для «усмирения горцев». Сразу несколько участников экспедиции в Дарго в 1845 году, оставили свои воспоминания, об этой операции. Опубликовав их в известной нам книге.

Общая картина вырисовывалась примерно так.

В Питере, в Генеральном штабе высоколобые мыслители, жмурясь от собственной гениальности, в творческих муках, рождали очередной план «усмирения мятежных горцев».

План, во всех подробностях, оформлялся на картах. Затем, после многочисленных согласований, план упрощался до, более или менее реального, или сильно похожего на таковой. Если первоначально план напоминал многоходовую шахматную партию, постепенно он упрощался до игры шашки, а затем и в «чапаевцы». Приняв окончательный вид, план утверждался Императором и принимал силу Закона.

В виде Указа, он, «с холодных берегов Невы» доставлялся к берегам Терека, вручая всю полноту власти и возлагая всю ответственность на Исполнителя монаршей Воли.

Одновременно с этим, на Кавказ прибывают сынки самых знатных фамилий, взявших отпуска в своих гвардейских полках, чтобы принять участие в намечающихся боевых действиях, которые рассматриваются ими, как увлекательное и захватывающее приключение, эдакое «сафари» с кавказским колоритом.

Затем, в указанном месте и в указанное время, стягиваются полки, батальоны и роты, привлекаемые к операции. При этом зачастую, на время экспедиции, штатные командиры отстраняются от командования, и управление подразделениями временно возлагается на вновь прибывших гвардейских офицеров. Наверное, как на, наиболее подготовленных для ведения боевых действий в горах. При этом, гвардейские полковники не считают зазорным принимать под временное командования простые пехотные стрелковые батальоны, а ротами, могут командовать гвардейские капитаны. Тем, же, кому рот и батальонов не хватило, просто прикомандировываются к каким-нибудь подразделениям.

Затем собирается обоз с припасами и личными вещами офицеров. Господа гвардейские офицеры собираются на войну, как на пикник с последующей охотой, или наоборот, на охоту с, последующим пикником, то есть – не отказывая себе ни в чём, и не ограничивая себя, в привычных удобствах.

Для перевозки имущества в обозах, помимо штатных вьючных лошадей воинских частей и подразделений, привлекаются черводары – нанятые для экспедиции вожатые, с лошадью и вьюком; обыкновенно этим целям служили туземцы, нанимаемые с месячной платой, причем эти черводары уже сами должны заботиться своим продовольствием и своей лошади. (Для участия в экспедиции в Дарго, было нанято 1000 черводаров.)

Вашему вниманию предлагается пересказ воспоминаний полковника К. К. Бенкендорфа. временно командовавшего батальоном и Д. М. Дондуков-Корсакова прикомандированного к одной из рот. Надеюсь что, несмотря на пространное цитирование этих достойных господ, их рассказы покажутся Вам занимательными, а замечания Комбата не слишком утомят Вас.

Представляю слово полковнику К. К. Бенкендорфу:

Отряд наш двинулся вперед. Солдаты шли налегке, имея на себе лишь суточную сухарную дачу. Мы подымались по скату, покрытому скудной травой; за первым подъемом открывались все новые, на которые следовало взбираться. Это движение было затруднительно для наших егерей, привыкших к равнинам Чечни, где они делали изумительные по быстроте переходы, но не привыкших к походам в горах.

Я должен был получить приказание от этого генерала (Князя Воронцова) и представить ему свой батальон. Он вскоре появился перед фронтом в сопровождении блестящей свиты, которая на Кавказе обыкновенно примыкает к начальникам, которых сопровождает успех по службе.

«Осада Кавказа» К. К. Бенкендорф. Воспоминания. 1845

Д. М. Дондуков-Корсаков бесстрастно замечает:

Князь Воронцов, со свойственным вельможе его закала гостеприимством, держал для всего громадного штаба своего и командированных из Петербурга лиц, постоянный стол в Главной квартире. Стол этот отличался тою походною простотою, которою окружал себя князь во всех экспедициях, где он принимал участие. Приветливость его, внимание и учтивость привлекали к нему действительно сочувствие. Старые кавказцы видели в огромной свите, окружавшей князя, в сопровождающем оную вьючном обозе важное препятствие для движения нашего в трудной и лесистой местности Ичкерии. Отдаление наше от операционного базиса Темир-Хан-Шуры и необходимость содержать укрепленные этапы на пути следования наших транспортов, раздробляя силы отряда в этой пересеченной местности, представляли также немалые опасения за будущее продовольствие войск. Весьма резкие суждения слышались по этому поводу. С другой стороны, разнохарактерность войск и начальствующих не внушала вообще особого доверия кавказцам. затем присутствие принца Гессенского и всех лиц, прибывших из Петербурга и из Тифлиса стяжать лавры в предполагаемых военных действиях, вносили новый и несродный кавказцам элемент в Главную квартиру князя Воронцова.

«Осада Кавказа» Д. М. Дондуков-Корсаков Мои воспоминания. 1845–1846.

К. К. Бенкендорф продолжает:

– Дружина грузинской милиции под начальством князя Левана Меликова стала в голове колонны. Она должна была подняться к подошве Анчимеера и начать эскаладу этой высоты в месте, указанном приданными ей проводниками. Я получил приказание поддержать грузин и следовал за ними вблизи, вскоре заметив, что они повернули к высоте. Высота Анчимеер в этом месте имела 1500 футов высоты при скате в 45°. Колебаниям не было места: грузины полезли вверх. Я крикнул своим сбросить мешки и остаться в одних рубахах; они оставили при себе только патронные сумки и ружья. (Замечательное тактическое решение и редкая командирская предусмотрительность! Комбат.) Я указал им на главнокомандующего, остававшегося личным свидетелем их храбрости; ответом мне было уже не «ура», а какой-то рев восторга и нетерпения. Я подал сигнал атаки движением руки, и карабинеры 1-я рота, предводимые Пассьетом, бросились вперед; во 2-м эшелоне пошла 2-я егерская рота. Сам я намеревался вести 3-ю и 4-ю роты, как ядро и резерв моего отряда. Но это предположение так и осталось кабинетным соображением, и на месте все пошло иначе; невозможно удержать раз вызванный порыв, и нельзя остановить на полпути пущенные вперед войска. Чтобы взобраться на Анчимеер, надо было карабкаться наверх на четвереньках. Первоначального порыва хватило на половину подъема, но импульс еще был настолько силен, что войска все еще подвигались бегом. Ну как тут сохранить единство и порядок!? Вскоре, однако, боевой порядок установился, но не по порядку номеров рот, по правилу «равнения по передним»: карабинеры, грузины – милиционеры и егеря – все перемешались. Это был уже не штурм, а бег на призы, и это было для нас большим счастьем, так как, в данном случае, взять Анчимеер нельзя было спокойствием и порядком, а именно только наскоком и порывом. Противник встретил нас сверху жестоким огнем, но нас выручала крутизна ската, и мы укрывались в мертвом пространстве; ядра и пули проносились над нашими головами. Одновременно горцы скатывали на нас целые глыбы камня, но наши солдаты умело от них укрывались: «Стара штука», – приговаривали бывалые старики. Граф Воронцов и его штаб, остановясь все это время на Киркинском перевале, по другую сторону долины, следили за нами в подзорные трубы – как из ложи в опере. Говорят, зрелище было великолепное: мы казались горстью людей, разбросанных по скату этой огромной горы, которую отстаивала масса лезгин в живописных костюмах и тюрбанах, со своими значками, гордо воткнутыми в землю. По временам, по долине стлались облака и, попеременно, то закрывали, то открывали нас зрителям, погружая их в беспокойство и поселяя у них сомнение в успехе штурма.

(Что может быть восхитительней для атакующих врага солдат, чем толпа бездельников, издалека любующихся кровавым реалити-шоу! Комбат)

Что касается моих егерей, то они были уверены в успехе. С самого начала дела один молодой солдат, размахивая в воздухе винтовкой, крикнул: «Прочь татары, куринцы идут!» Это восторженное восклицание стало как бы общим боевым кличем, перекатилось среди гор в тысячи эхо и возбудило наших храбрецов. Без единого выстрела, благодаря только силе ног атакующих, захватили мы первый выступ, занятый наиболее быстроногими. Я не имел чести лично и непосредственно участвовать в этом лихом налете по физической тому невозможности: я был уже утомлен продолжительным утренним хождением, напряжение же, потраченное мной на эту эскаладу, окончательно меня обессилило: у меня пошла пена горлом и, несмотря на то, что меня поддерживали при подъеме два моих егеря, я упал совершенно изнеможенный. Я думаю, что я так бы и остался тут, на месте, и до днесь, если бы поблизости не случился один достойный житель Кахетии, геркулес по сложению, некто X. Я, так сказать, запряг его, ухватившись обеими руками за его пояс, и потащился наверх этим способом, подталкиваемый к тому же еще сзади двумя егерями, и также достиг первого возвышенного уступа, где и нашел своих людей, лежавших за гребнем и завязавших отсюда живую перестрелку с горцами, продолжавшими удерживать самую вершину горы.

(Невольно вспоминается Чапаев со своим: «Где должен быть командир?» Нужно запомнить! Комбат.)

(Здесь нужно признать, что господин полковник не забыл об этом достойном сыне гор. Он обеспечил богатырю «достойную должность». Причём, по его просьбе, пристроили и его брата. Брата назначили на должность переводчика, хотя никакими языками тот не владел. Как это по-русски! Умеют же русские быть благодарными за казённый счёт! Комбат.)

Но мы отвлеклись, а К. К. Бенкендорф продолжает:

Немедленно принял я все меры задержать пыл моих людей, запретив им дальнейшее наступление, с целью дать подсобраться всем отставшим, так как нам необходимо было сосредоточиться, дабы не дать себя уничтожить значительно нас превосходившими силами горцев. Неприятель видел нашу малочисленность и легко мог нас подавить. Еще ранее до нас достигли звуки пения священной песни – «Ла-иллах-иль-алла» (нет Бога кроме Бога), запеваемой правоверными мучениками ислама в тех случаях, когда они обрекают себя неминуемой гибели за веру

«Ничего, ваше сиятельство, нас не надуешь, – обратился ко мне по этому случаю мой верный казак Игумнов, – мы знаем, что они подлецы».

Мы продолжали перестреливаться, пули сыпались на нас градом, и было необходимо выйти из этого положения. Я сдался на просьбу карабинеров и предоставил им с их храбрым командиром честь ударить на горцев с фронта. (Видимо, солдат стало утомлять непонятная и неоправданная пауза в атаке, вызванная необходимостью отдышаться и прийти с себя их славному командиру. Комбат.) Неприятель стойко встретил атаку, и часть грузинской милиции была уже опрокинута, когда вовремя поспел Пассьет с ударом в штыки. (То есть как видим, грузины в отдыхе не участвовали и продолжили атаку. Комбат.) Минута была решительная. Я с егерями (три роты) взял в обход вправо; значки неприятеля почти повсюду исчезли, скопище его обратилось в полное бегство, и на вершине Анчимеера гремело победное «ура» 1-го батальона куринцев. Штурм длился три четверти часа.

За опьянением первой победой последовало полное изнеможение; покачали офицеров, которыми люди остались наиболее довольны, (Рассказчика качать не стали. Странно. Комбат.) указывали мне отличившихся нижних чинов, немного погорланили и попели, но, в конце концов, измученные и изнеможенные мы все повалились на землю. Когда Пассек приехал нас приветствовать, мы могли подняться лишь с неимоверным трудом. Я лично испытывал сильнейшую боль в области сердца, мне не хватало воздуха, я задыхался и свободно, как всегда, начал, я дышать только значительно позднее и тогда, когда я вылечивался от ран, полученных пять недель спустя. Взятие Анчимеера произвело в горах потрясающее впечатление.

Результаты нашего успеха были весьма значительны для отряда, Граф Воронцов был очень доволен и засыпал нас своим вниманием.

Ночь с 5-го на 6-е, проведенная нами на вершине Анчимеера, была очень холодная, и так как к нам не подошли наши тюки, то нам пришлось лечь спать голодными и под открытым небом, укрывшись одними бурками. Моя бурка была потеряна, но, к счастью, мой маленький Мамуд раздобыл мне другую, с помощью которой, хорошо ли, дурно ли, но я кое-как примостился в расщелине скалы.

(Здесь естественно возникает вопрос, почему в штабе отряда не были приняты все меры для доставления всего обоза войскам отряда Пассека, хотя бы часть его? Воронцов поднял отряд налегке, а вслед за ним следовало направить и обоз его, и, конечно, Воронцову следовало сговориться и условиться с Пассеком, а не оставлять его без малейших указаний). (То есть обеспечение всем необходимым в бою это забота не его командира, а вышестоящего штаба? Восхитительно! Нужно запомнить и взять на вооружение. Комбат.)

Барабаны ударили подъем, и мы выступили. Мы приостановились у подножия горы, чтобы утолить жажду, так как на вершине Анчимеера не было воды. По пути нам пришлось еще взбираться на горы. Весь остаток этого дня мы не сходили с вершин, и это был лучший способ обозрения местности и быть настороже всяких неожиданных нападений, так как мы над всем господствовали. Я был в арьергарде. Пассек перестреливался с небольшими партиями горцев. В конце дня я получил приказание занять вновь высоту, уже нами пройденную и оставленную позади, и на ней основаться. Это была «холодная гора», или по-местному – Зунумеер. Я в ней расположился; две мои роты стали фронтом по гребню горы, которая сообщалась с другими горами; карабинеры 1-й роты стали в резерве, а громовой голос Колюбакина (командира 3-й роты) раздавался на самой вершине, повисшей над бездной и имевшей своими защитниками 3-ю егерскую роту. В этот день, как и в предыдущий, сухари были нашей единственной пищей, и так как они были в размере всего суточной дачи, то я указывал людям экономить сухари (Вот пример истинной заботы временного командира о временно подчинённых. Экономьте продукты! Комбат), хотя наши вьюки и довольствие и ожидались на следующий день. Но на следующий день опять-таки ничто не прибыло, и прибыли только собственные вьюки Пассека, денщик которого, опасаясь Пассека более чем неприятеля, превозмог все затруднения и присоединился. Кроме того, мы получили приказ по войскам, отданный графом Воронцовым по случаю дела 5 июня, продиктованный им сейчас же после дела, лично, и тут же на месте, одному из стоявших при нем чиновников, писавшему его настоявших при нем чиновников, писавшему его на барабане. Граф Воронцов был большой мастер вести дела в военном духе; приказ был из самых лестных, его прочли во всех ротах, и он был принят восторженно. В этом же приказе нам было предписано представить всех отличившихся офицеров и нижних чинов.

Мы во всем нуждались; на солдатах были только мундиры и полотняные шаровары и шинели, (Трофейные бурки, видимо, бросили при дневном переходе. Комбат.) не было ни палаток, ни других каких-либо укрытий от холода, вечной сырости, снега, дождя, ветра и бури, которая бушевала на этих высотах, почти лишенных растительности; не было и дров, чтобы развести огонь, а мы были на высоте 7000 футов над уровнем Каспийского моря. Сухари были уже съедены еще 5-го числа, и единственной пищей нам служили крошки сухарей, смешанные с травой и мохом; питьем служили снег и вода, просачивающаяся между скал, которую солдаты собирали ложками. Таким образом прошли дни 7-го и 8-го и часть 9-го. Холод увеличивался, снег покрыл все кругом, и дабы окончательно не замерзнуть, солдаты рыли ямы, в которых теснились по три человека: одна шинель служила матрацем, две другие – одеялом. Не было слышно ни песен, ни криков, ни разговоров, и над нами повисло мертвое молчание.

(И чего это, вдруг, бравые солдатики приуныли? Комбат.)

При описании всех наших бедствий мне стыдно говорить о себе, но я не могу этого избежать, так как судьба офицера неизбежно есть часть общей картины походной службы. Мой друг барон Шеппинг снабдил моего казака кое-какой провизией: чаем, сахаром и копченым языком, и мы этим питались.

(значит, господину полковнику было, всё-таки не так голодно. Комбат)

Чтобы развести огонь, пришлось пустить в дело древко ротного значка и перекладины ротных носилок. Помнится мне, как офицеры моего батальона угостили меня несколькими ложками овсяной похлебки и как князь Казбек дал мне бутылку кахетинского, которая, конечно, была распита в общей компании.

(Значит и офицеры батальона не совсем уж голодали. Комбат.)

Также припоминаю, что во весь день 8-го я выпил только один стакан чаю без сахара. Укрывался я только буркой.

(Почти, как простой солдат батальона. Только с чаем и в бурке. Комбат)

Наконец, после полудня 9-го появилась для нашего снабжения значительная колонна генерал-лейтенанта князя Бебутова. Велико же было наше счастье. Благодаря какой-то путанице, в которой мне так и не удалось разобраться, колонна эта, вместо того, чтобы доставить нам весь наш обоз, доставила нам обоз только для трех батальонов нашего отряда….

(Может быть на те три батальона временных командиров не хватило и ими командовали штатные? Комбат.)

…а остальные три батальона (в том числе и Куринский), были таким образом совершенно забыты. Я поднял такой шум, что мне удалось получить для моих людей двухдневную дачу сухарей, полпорции спирта, по палатке на роту и кроме того, еще несколько палаток для офицеров и раненых. Солдаты умудрились помещаться в одной палатке по сорок человек. При подобных условиях снабжения мы провели на «холодной горе» еще две ночи с 9-го на 11-е, и эти ночи были ужаснейшими из всех!!

(Какой позор снабженцам! Но себя в этом безобразии рассказчик искренне считает непричастным и невиновным. Молодец! Комбат.)

Всякое страдание имеет свой предел, но мы его перешли. Холод все увеличивался; последнюю ночь у нас замерзло два человека, число больных все возрастало, и в моем батальоне, пострадавшем менее других, я, в конце концов, имел 90 человек больных, а между тем известно, что хорошему солдату у нас совестно и стыдно признаться в своих страданиях. На все вопросы они обыкновенно отвечали: «Ничего, крепимся».

(Ну, а что еще можно тебе ответить, чтоб не обиделся? Комбат)

Частенько вспоминаю их, когда приходится крепиться. Наконец пробил час избавления. Это было 11-го после полудня, в один из самых холодных, но чудесных в горах дней, какой только я помнил. Я принял командование арьергардом, в составе двух батальонов, почему и оставил эту проклятую гору последним. Было 9 часов вечера, и наступил полный мрак, когда я достиг со своим арьергардом ночлега. Здесь, наконец, мы нашли весь наш обоз и наши палатки, о которых напрасно вздыхали восемь дней. Я немедленно пошел к палатке генерала Лабынцева, которого знал уже с давних пор. Окончив свою проверку, я испытал чувство, которое можно сравнить разве только с чувством вступления на берег после жестокой бури. Наши палатки были разбиты. Весело сверкали большие бивачные огни. Котлы дымились, и нашим беднягам-солдатам, (Так «нашим» или «твоим»? Комбат.) впервые в течение целых восьми суток, наконец было предоставлено хотя немного отведать горячей пищи. Из состава моего батальона (Батальон мой, а солдаты – «наши». Надо запомнить и взять на вооружение. Комбат.) 30 человек имели отмороженные ноги, из коих у 15 уже начинала обнаруживаться гангрена, и, наконец, более сотни пострадавших чинов батальона представляли собой не более как инвалидов.

Главный отряд, с которым мы теперь соединились, прошел также немалые трудности и лишения. Распустившиеся от дождя и снега горные тропы представили для движения препятствия, одолеть которые было по плечу разве только кавказскому солдату.

Около дюжины плохо обутых и плохо одетых черводаров умерли от холода.

(Черводар – нанятый для экспедиции вожатый, с лошадью и вьюком; обыкновенно этим целям служили туземцы, нанимаемые с месячной платой, причем эти черводары уже сами должны заботиться своим продовольствием и своей лошади. В этом бедственном походе черводары очутились в очень трудном положении и гибли сотнями.)

Снабжение отряда было совершенно расстроено быстротой марша и продолжительным ненастьем, не оставлявшим нас теперь уже до самого конца кампании. На войне зачастую приходится, противно всему, заботиться о себе самому.

(Конечно, некоторые романтики считают, что позаботиться можно и о подчинённых, но это, явно, не тот случай. Комбат.)

Немыслимо было рассчитывать в эту кампанию на порядок следования вьючного обоза.

Блуждая этой темной ночью, я случайно имел счастье столкнуться с его светлостью принцем Гессенским, который только что собирался сесть за ужин. Я получил приглашение, и ничто не могло быть более кстати; давно уже не вкушал хорошего стола, и теперь я воздал ему должное. На следующий день войскам был дан отдых и, к счастью, была хорошая погода; было даже жарко. Войска пользовались отдыхом и погодой; сняв одежду, просушивали ее и наконец, получили в этот день горячую мясную пищу. Первый раз в течение десяти суток я мог спокойно провести этот день на отдыхе и в приятном мне обществе Мой батальон, имевший в начале кампании 700 штыков, теперь понизился до 500 и, главным образом, благодаря описанным мною страданиям на «холодной горе». С 17-го мы почти не двигались из нашего лагеря. Санитарное состояние войск с каждым днем становилось печальнее: войска начали страдать от перенесенных ими на «холодной горе» лишений, случаи дизентерии участились, и наши ноги, размягченные отдыхом и теплом, начали пухнуть от прежних сыростей и морозов. Больше половины моего батальона прошло через эти новые и мучительные испытания; по всему лагерю только и были видны несчастные люди, которые со стоном влачились на четвереньках, не будучи в состоянии стоять на своих отмороженных, покрытых нарывами ногах.

Я имел также свою долю страданий. Правда, у нас были доктора, но аптека не была достаточно оборудована для стольких несчастных и вместо лекарства им прикладывали только коровий кал.

«Осада Кавказа» К. К. Бенкендорф. Воспоминания. 1845

Другой рассказчик продолжает описывать, что произошло позже при взятии другой высоты:

– В подкрепление был послан 3-й батальон Кабардинского полка, которым на время экспедиции командовал прибывший из Петербурга полковник, князь Барятинский (ныне фельдмаршал).

(Еще один достойный образчик временного командира. Комбат)

«Осада Кавказа» Д. М. Дондуков-Корсаков Мои воспоминания. 1845–1846.

К. К. Бенкендорф продолжает:

– Полковник князь Барятинский с двумя первыми ротами командуемого им батальона, шедшими в голове авангарда, безостановочно преследуя противника, с невероятной отвагой атаковал эти самые высоты, хорошо охраняемые и стойко обороняемые. Постепенно атакуя террасу за террасой, он взобрался со своими кабардинцами-егерями наконец на высоту под непрестанным ружейным и пушечным огнем. Противник несколько раз пытался остановить это наступление, но не выдержал этого смелого удара; Барятинский, опрокидывая все препятствия, продолжал свое движение, отовсюду выбивая лезгин и вынуждая их к отступлению. Блестящий с внешней стороны (итог), где преднамеренно был дан случай отличиться флигель-адъютанту князю Барятинскому, но потери не оправдали результатов Барятинский, щеголяя своей личной храбростью и в своей жажде отличий, что называется, зарвался, не подождав присоединения остальных частей авангарда, и бесполезно подверг свои две роты героев чувствительным потерям; грузины понесли здесь также достаточные потери.

Вся Главная квартира приняла участие в конце этого славного боя. Принц Александр Гессенский, рыцарскому мужеству которого пришлось впоследствии подвергнуться еще более сильному испытанию, принял здесь впервые участие в бою при живом одобрении целого отряда, разделить участие в работе которого он приехал из столь издалека, и который за его манеру держать себя среди нас платил ему почетом, уважением и благодарностью. Граф Воронцов прискакал в карьер к этой горсти удальцов, которых привела к этим отличиям блестящая храбрость их командира.

«Осада Кавказа» К. К. Бенкендорф. Воспоминания. 1845

Едва только заняли мы участок, с которого начинался разбег штурмовых колонн, как атака началась. Во главе шел 1-й батальон Литовского егерского полка, утратившего свое знамя в польской кампании и долженствовавшего здесь и теперь себя реабилитировать; за ним следовали две роты 3-го батальона куринцев, которые должны были поддерживать его (морально) и внушать ему необходимое для восстановления своей утраченной чести мужество. (Это что? Прообраз заградотряда, следующего за штрафниками? Комбат) Литовцы молодцами смыли свое бесчестие, и едва только четвертая часть их уцелела за эту экспедицию, но позор был смыт, и новое знамя, добытое ценою пролитой ими в Ичкерии крови, было им вручено взамен утраченного.

«Осада Кавказа» К. К. Бенкендорф. Воспоминания. 1845

Представим слово Д. М. Дондуков-Корсакову:

– Я решился просить князя прикомандировать меня на все время экспедиции во фрунт, к одному из батальонов отряда, назначенных в авангард. Князь Воронцов уважил мою просьбу, и я был откомандирован к 1-му батальону Литовского егерского полка 5-го корпуса). Пройдя 14 верст, перед самым входом в лес, на довольно обширной поляне, авангард остановился и отряд начал стягиваться. Впереди всех был Литовский егерский батальон, к которому я был прикомандирован; им командовал майор Степанов (убитый при штурме Дарго), а первой Карабинерной ротой, в которой я состоял, – капитан Макаров. Покуда авангард делал двухчасовой привал, лежа на траве, к нам подъезжали многие из штабных, которые приняли, без определенного назначения, участие в деле авангарда. День был жаркий; около часу пополудни ударили подъем и мы тронулись; впереди кавказские офицеры, по принятому обычаю, были верхом, что вообще в Кавказской войне, в пехоте, было причиною большой убыли офицеров. Войдя в лес и пройдя незначительное пространство, мы встретили первый неприятельский завал. Несколько выстрелов картечью из горных орудий, находящихся при авангарде, очистили это первое препятствие. При происходившей перестрелке мы имели несколько раненых, и между прочими убит пулею генерального штаба полковник Левисон 5-го корпуса. Первый крепкий завал находился еще на спуске, затем упомянутая котловина отделяла эту защиту от последующих завалов, расположенных на подъеме дороги. Все завалы заняты были значительным числом неприятеля; папахи горцев виднелись из-за листьев и безмолвные стволы их винтовок блистали между сучьями, ожидая нашего приближения. Литовские егеря бросились в штыки, все мы имели глупость, не слезая с лошадей, с обнаженными шашками, скакать на завал, впереди, как будто можно было перескочить эту преграду, – впрочем некоторые и перескочили. По нас, кроме убийственного, почти в упор, огня из атакуемого завала, направлены были выстрелы неприятеля и из прочих завалов, господствующих над этой позицией: егеря, при огромной потере, выбили скоро неприятеля из засады, и он бросился в последующие завалы. Здесь я был ранен.

(Вот и весь вклад в общее дело. Не повезло. Дальнейший рассказ ведется уже как свидетель происходящего. Комбат.)

В это время скачет передо мной на белой лошади дежурный штаб-офицер нашего отряда, известный Лев Львович Альбранд, восторженный и пылкий, как всегда. Подскакавши к оробевшим войскам, он сказал: «Не хотите идти вперед, люблинцы, так посмотрите, как честный солдат должен умирать за царя» и с этим, ударив лошадь, вскочил по крутизне к самым неприятельским завалам. Через минуту и лошадь и он катились вниз – лошадь убитая, а Альбранд с разбитой рукой и плечом и имея весь сюртук и фуражку пронизанными пулями от неприятельского залпа. Тем не менее, воодушевленные им люблинцы, поддержанные, впрочем, навагинцами, зашедшими во фланг неприятелю, вскоре завладели завалами и очистили главному отряду эту преграду.

(То есть солдаты-люблинцы, дождавшись окончания манёвра взаимодействующих с ними навагинцев, о чём упоминается, сквозь зубы, устыдившись слов не в меру пылкого незнакомого офицера, в своё время успешно, выполнили свою задачу. Но основная заслуга в этом, естественно, в том воодушевлении, которое вселил в них дежурный офицер, который и заслуживает самой высокой награды! Комбат).

«Осада Кавказа» Д. М. Дондуков-Корсаков Мои воспоминания. 1845–1846.

К. К. Бенкендорф продолжает:

Близко за литовцами следовали саперы, за ними грузинская дружина, бросившаяся на завалы вслед за литовцами. Но проворнее всех оказалась молодежь Главной квартиры, которая, в своей жажде славы и успехов и счастливая воспользоваться случаем, стала в голове колонн, и здесь мы увидели нечто совершенно небывалое – группа молодых офицеров, благодаря только одной стремительности и храбрости, одна берет подряд три ряда завалов.

(Вот они – настоящие герои! Комбат.)

Дальше К. К. Бенкендорф позволяет себе бестактную критику в адрес руководства:

Поразительно, с каким легкомыслием была задумана и исполнена эта операция доставки сухарей в лагерь, и эта кровавая сухарная оказия останется навсегда тяжелым упреком на памяти графа Воронцова, совершившего здесь целый ряд ошибок и несообразностей. Сигнальная ракета; была пущена, и войска нашей «сухарной оказии» вошли в лес, прошли его, провели ночь на высоте и вернулись обратно II-го:

Но это были только жалкие остатки! Они мужественно пробились сквозь тысячи неприятелей и сквозь груды тел. Никакие распоряжения, ни общие, ни частные, не были применимы в этой убийственной местности: укрываясь деревьями, завалами, укреплениями, горцы стреляли с удобствами, не торопясь, и били на выбор наших солдат, охранявших и оборонявших транспорт и остававшихся беззащитными. Потери были громадные, но, по крайней мере, одинаковые для обеих сторон; горцы были изумлены. Для нас потери эти, сравнительно, были ощутительнее: противник был у себя, его силы удваивались каждый день, между тем как ряды наших бойцов поредели, и только непомерно увеличивалось число раненых, многочисленность которых не переставала создавать нам новые затруднения. Эта кровавая экспедиция 10-го и 11-го, названная солдатами «сухарной оказией» или «сухарницей». (Речь идёт о посылке через лес, занятый горцами отряда с обозом за продовольствием (сухарями).

В дни 10-го и 11-го в этой сухарной оказии мы потеряли: убитыми: двух генералов (Викторова и Пассека), трех штаб-офицеров, 14 обер-офицеров и 446 нижних чинов; ранеными, преимущественно тяжело и по нескольку раз: обер-офицеров 34 и нижних чинов 715; контужеными: обер– офицеров 4 и нижних чинов 84; и 122 человека нижних чинов без вести пропавших.

Насколько несообразно были велики потери, видно из сравнения сил отряда 6 июля, перед движением в Дарго (50 штаб– и обер-офицеров, 850 унтер-офицеров и 8825 нижних чинов) и 13 июля при выступлении в Герзель-аул и раненых при обозе было: офицеров 57 и 1254 человек нижних чинов.

«Осада Кавказа» К. К. Бенкендорф. Воспоминания. 1845

Чтобы уменьшить наш громадный обоз, затрудняющий наше движение, и чтобы отвести под настоящих и будущих раненых возможно большее число лошадей, мы сожгли, какое возможно было, имущество, палатки разодрали по полотнищам, и каждый солдат взял достаточное количество полотна для перевязки ран, могущих им быть полученными. В этот вечер мы роскошно поужинали остатками наших запасов и вслед за другими принялись уничтожать свое имущество. Я сам сжег свои эполеты и аксельбанты с вензелями Государя, чтобы быть уверенным, что они не попадут в руки неприятеля; свою гербовую печать я передал барону Николаи, так как канцелярия и дела самого графа Воронцова, понятно, имели больше прав на сбережение и сохранение. Затем я положил в карман четыре плитки сухого бульона, а мои слуги оставили, кроме того, кастрюлю и рис; вот и все наши запасы на восемь дней марша.

Всякое правильное распоряжение делалось невозможным, воцарился общий беспорядок: масса черводаров (наемные погонщики из персиян при транспорте), армяне, маркитанты со всем их скарбом, милиционеры – все это в ужасе и смятении смешалось с войсками; многих из них, говорят, солдаты в досаде кололи.

(Вот вам яркий пример правила: «Сам погибай, а товарища…,» Комбат)

Покуда авангард выбивал из завалов неприятеля, горцы разъединяли нестройные колонны обоза, бросаясь в кинжалы и шашки и грабя вьюки. Между тем арьергард безмолвно ожидал на позиции своей кровавой очереди.

«Осада Кавказа» Д. М. Дондуков-Корсаков Мои воспоминания. 1845–1846.

Независимо от этих распоряжений вызваны были охотники от войск для доставления в Грозную генералу Фрейтагу сведения о бедственном нашем положении, с тем, чтобы он поспешил к нам на выручку со свежими войсками. Около 11 человек, с записками одинакового содержания, отправлены были из нашего лагеря к Фрейтагу; им предстояло пробиться сквозь неприятельские толпы и следовать ичкерийскими лесами по совершенно неизвестной и неисследованной местности к передовым пунктам нашей линии. Замечательно, что никто из отважившихся на этот подвиг самоотвержения не поплатился жизнью за свою удаль, ежеминутно подвергая себя опасности, при неимоверных лишениях. Следуя разными путями, все наши лазутчики благополучно достигли своей цели, но первым, доставившим Фрейтагу весть о нашем безвыходном положении, был раненый юнкер Кабардинского полка Длотовский, за этот подвиг, удостоенный впоследствии главнокомандующим солдатского Георгиевского креста и производства в прапорщики.

(Интересно, а остальные гонцы что, не удостоились награды за свою удаль? Опоздавшему – кости? Комбат)

«Осада Кавказа». Д. М. Дондуков-Корсаков Мои воспоминания. 1845–1846

Фрейтаг – человек больших талантов, большой мастер создавать из ничего, увеличивать по необходимости силы и средства и придавать крылья своим сотрудникам и соратникам – проявил тогда невероятную деятельность. (Вот они истинные таланты настоящего командира! Комбат.) Менее чем в три дня он собрал артиллерию, 8 батальонов, казаков и милицию, разбросанных на 100 верст и вовсе не готовых к походу. После полудня 18-го он прошел уже 15 верст по неприятельской земле, и его орудия гремели уже в версте от нашего лагеря у Шаухал-верды. (Это генерал Фрейтаг привёл войска из крепости Грозная на выручку загулявшего Отряда. Комбат)

19-го мы оставили нашу позицию и, выдержав еще кровавый бой, соединились с ним. Что это была за радость! Солдаты бросались в объятия друг друга! Генерал Фрейтаг действительно пришел вовремя: ряды защитников сильно поредели и в ротах было не более 20–30 человек в каждой.

Итак, кампания кончилась; она длилась шесть недель

Громкие крики отчаяния и горя огласили горы. Четыре наиба погибли в этой кровавой борьбе; пали лучшие чеченские борцы; потери горцев были громадны, и наше следование оставило по себе длинный кровавый след.

Но и мы также могли скорбеть о многих потерях; наши потери в прекрасных офицерах были громадны, я не имею тому точных данных и могу привести потери только батальона, которым я имел честь командовать.

Из 700 человек, выступивших в кампанию, при вступлении в Герзель-аул оставалось под ружьем только 300;

из 400 выбывших из строя 150 человек было больных и 250 – убитых и раненых.

Из 20 офицеров батальона в начале кампании – осталось только пять нераненых. (Вот они, скупые невыплаканные слезы временного командира. Штатному комбату в наше время просто предложили бы застрелиться или переквалифицироваться в управдомы. Комбат)

Несоразмерно большая потеря офицеров по отношению общей потери в нижних чинах есть обыкновенное явление в войне на Кавказе. Из 11 штаб-офицеров, спустившихся во главе своих батальонов в теснины Дарго, к концу кампании только один остался цел и невредим; были батальоны, в которых командиры сменялись по четыре раза, – до такой степени свирепствовала смерть в рядах отряда.

(Кстати, о тысяче черводаров, сгинувших в походе, никто и не вспоминает. Комбат.)

«Осада Кавказа» К. К. Бенкендорф. Воспоминания. 1845

Длинными вечерами, перечитывая записки участников прошедших боёв на Кавказе, наш герой мучительно бился над решением вопроса, как подобная армия в течение шестидесяти лет планомерно и неуклонно, как паровой каток, превращала Кавказ в часть России. Можно сколько угодно глумиться над солдатами и офицерами Кавказского корпуса. Можно сколько угодно петь дифирамбы борцам за веру и вольности, лихим джигитам и отчаянным абрекам, но факты вещь упрямая. А факты таковы, что самодержавная Россия навсегда укрепилась на Кавказе, не смотря ни на что.

После долгих раздумий, наш Комбат пришёл к выводу, что все воспоминания участников Кавказских войн подверглись жесточайшей цензуре издателя и самоцензуре рассказчиков. И попытаться докопаться до Истины в этих рассказах невозможно. Нужно просто отнестись к ним, как к занимательному чтению, в котором рассказчики просто хотели, чтобы память о героях Кавказа сохранилась.

Кто-то спросит, да как можно побеждать с такими солдатами?

А кто-то скажет, что такие солдаты поистине непобедимы.

И пусть Д. М. Дондуков-Корсаков, как и все рассказчики, не устают восхищаться качествами кавказских солдат. Только в этом восхищении, в их изложении, сквозит отношение к солдату, как к экспонату кунсткамеры. Например, он с восхищением рассказывает:

– После взятия Ахалцыха, где особое мужество проявил Ширванский полк, понесший здесь громадные потери, князь Паскевич обратился к нему с вопросом:

– «Много ли осталось еще в рядах полка?»

– «Еще хватит, ваше сиятельство, на два штурма», – ответил ширванец– гренадер.

Да! Подобные ответы находятся всегда на устах каждого кавказского солдата. И этот ответ, кажущийся нам блестящим, для кавказского солдата является простым и естественным.

(Если этим солдатам, так нравится умирать, то чего же о них жалеть? Комбат.)

Или какой урок можно извлечь из рассказов, где показаны два разных подхода к решению схожей задачи – взятия завала, обороняющегося горцами?

Вариант первый.

Раз, помню я, при штурме Дарго, когда мы подходили к завалу, в несколько рядов амфитеатром преграждавшему нам дорогу и переполненному горцами, с приготовленными против нас ружьями, генерал Лабынцев остановил на ружейный выстрел, сколько мне помнится, 2-й батальон Кабардинского полка, шедший во главе колонны, и вызвал взвод этого батальона. Как теперь вижу молоденького офицера, им командовавшего. Генерал приказал взводу, состоящему из нескольких десятков человек, штурмовать завал. Офицер с удивлением выслушал это приказание. Лабынцев тогда сказал: «Прохвост (любимое его выражение), молокосос, у тебя молоко на губах не обсохло, ты здешней войны не знаешь. Вы броситесь в штыки штурмовать, эти дураки на вас все свои ружья разрядят, мы будем кричать «ура» и бросимся за вами, покуда они не успеют вновь зарядить ружья – вся потеря одного только взвода». Как офицеры, так и вся эта колонна, состоявшая из старых кабардинцев, вполне одобрили это распоряжение. Солдаты говорили: «Старый пес знает свое дело». Со словами «с Богом, марш» – бросился взвод на завалы… Большая часть людей выбыла из строя, офицер убит, а вся колонна прошла без потери, как предполагал опытный Лабынцев.

«Осада Кавказа» Д. М. Дондуков-Корсаков Мои воспоминания. 1845–1846.

Второй вариант.

Вельяминов остановил отряд вне ружейного выстрела и послал 1-й батальон Навагинского полка выбить неприятеля и занять гору. Взобраться туда можно было только по узкому гребню, между двумя балками и совершенно открыто, в виду неприятеля сидевшего за завалом, на горе, покрытой лесом. Навагинцы, в виду всего отряда, сделали свое дело честно и с большим толком. Впереди шла 1-я гренадерская рота, которою командовал поручик Егоров, родом таганрогский грек, офицер храбрый и опытный. Горцы встретили его у подножия горы залпом из ружей, не сделав никакого вреда. Егоров, молча и бегом, стал подниматься на гору. Когда он рассчитал, что горцы должны были уже зарядить свои винтовки, что они делали довольно медленно, Егоров приказал людям лечь и, не стреляя, кричать «ура!». Услышав этот крик, горцы сделали опять безвредный залп, а навагинцы стали опять молча подниматься на гору. Такой маневр повторился раза три, пока навагинцы, достигнув вершины, бросились на завал; но горцев уже там не было: они отступили на другую позицию и удовольствовались одною перестрелкой. В этом молодецком деле, происходившем в глазах всего отряда, у нас было только два раненых. Старый Вельяминов, не щедрый на похвалы, поблагодарил навагинцев и приказал назвать эту гору Навагинскою, как она и называется на картах. Государь Император пожаловал особые награды за это дело, а Егорова произвел в штабс-капитаны и дал ему орден св. Георгия 4-й степени. Замечательно, что он вынужден был дать этот орден своею властью, потому что Георгиевская дума не удостоила Егорова этой награды, так как у горцев не было пушек, и потому подвиг не подходит под статут ордена. В то время офицерские Георгиевские кресты были чрезвычайно редки на Кавказе.

«Осада Кавказа» Г. И. Филипсон Воспоминания. 1837–1847

Я уже рассказывал о том, как военные, отказавшись от карательных экспедиций, стали планомерно прокладывать дороги по всему Кавказу и, как в результате Осада оказалась эффективней штурмов и атак.

Из всего прочитанного, Комбат сделал для себя несколько выводов:

– Смута на Кавказе начинается тогда, когда извне появляются заказчики, готовые оплачивать Смуту. Чтобы прекратить Смуту, необходимо не столько гоняться за исполнителями, сколько нейтрализовать заказчиков.

– Военные на Кавказе могут только локализовать огонь Смуты. Окончательно решить вопросы могут только опытные политики.

– Искать ответы на вопросы об успехах русского оружия ему, видимо, предстоит самостоятельно на месте.

Придя к этим выводам, Комбат облегчённо вздохнул и решил заняться текущими делами.

Весь его опыт службы подсказывал ему, что в нынешние времена, когда в штабах сидят лучшие командиры, все недостатки русской армии, о которых упоминают участники боёв на Кавказе прошлого века, окончательно изжиты в современных войсках России. Сводные отряды, временные командиры, плохое снабжение, всё это осталось в далёком прошлом императорской армии гнилого самодержавия. Наследники лучших традиций Советской армии, Вооруженные Силы Российской Федерации в состоянии решать любые задачи и достойно ответить на вызовы современности.

Перед тем, как мы с Вами окажемся на Кавказе, расскажу о том, как нашему герою на глаза попалась интересная заметка, которой он решил поделиться с Вами. К месту или не к месту, это уж решать Вам, мой читатель.

О происхождении и названии чеченцев вот какая существует легенда:

В горах, не в дальнем расстоянии от настоящего Веденя, жил богатырь Нохчэ, у которого было двенадцать сыновей, таких же крепких и сильных, как он сам. Когда Нохчэ дожил до глубокой старости, то его потомство, состоящее из внуков и правнуков, оказалось столь великим, что, во избежание распрей и неудовольствий, он дал совет своим сыновьям расселиться по горам и не ближе, как на день пути один от другого. При этом заповедал им не спускаться с гор и беречь свои леса, потому что в тех и других заключалось их согласие и спокойствие. Разделившись на двенадцать отдельных семей, сыновья Нохчэ, места своего водворения назвали по своим именам, и с того времени образовались общества, известные нам и поныне: Ичкери, Аух, Чабирли, Шубути, Шато, Дзумсо, Кисти, Цори, Галаш, Галгай, Джерах и Ингуш.

Таким образом, расселившиеся по горам на юго-запад и восток, потомки Нохчэ долго жили в горах спокойно и в довольствии. Но, встречая недостаток в земле, в прошлом столетии начали занимать изобильное пажитями, полями и водою плоское пространство между так называемыми Черными горами, Качалыковским хребтом и Сунжею. Когда же, по мере приближения потомков Нохчэ к Тереку, они сделались известны своими хищничествами и разбоями, то кизлярские и моздокские армяне дали им прозвище «чачен», что на их языке значит головорез, разбойник. Мы же перекрестили потомков Нохчэ в чеченцев, назвав все затерекское пространство Чечнею… Такое предположение, хотя основанное на предании и рассказах стариков, заслуживает, однако, вероятия, тем более, что и настоящие жители не называют себя чеченцами и как бы стыдятся этого имени. Они называют себя или по имени своего родоначальника Нохчэ, или по имени его сыновей. – Мы, Нохчэ, мы народ Божий, – отвечали мне всегда с некоторым озлоблением старики, когда в разговоре с ними приходилось их называть чеченцами. Да и молодое поколение недолюбливает, когда их называют чеченцами. Они назовут себя или по имени того общества, к которому принадлежат, или по имени того аула, в котором живут. Именовать же себя Нохчэ они перестали.

«Осада Кавказа» М. Я. Ольшевский Записки. 1844 и другие годы

Ну а что касается Книги, то сведениями, почерпнутыми из неё, Комбат часто любил щеголять в дальнейшем, используя их к месту и не очень, беззастенчивая перевирая и искажая слова рассказчиков. Так, что мне еще не раз придется вспоминать про неё, для того, чтобы сохранить свою беспристрастность и объективность.

Глава 3. 1991 год. Начало штурма, или Удачный день

Михайловское укрепление они уже атаковали днем. Воинским начальником там был штабс-капитан Лико. Это был исправный офицер, всю службу проведший на Кавказе, серьезный и отважный. Когда он узнал о взятии Лазаревского укрепления, то, предполагая и себе возможность такой же участи, он благоразумно отделил внутренним бруствером ближайшую к морю часть своего укрепления, где были провиантский магазин и пороховой погреб. В этой цитадели Лико предполагал держаться, если бы неприятель и ворвался в остальную часть укрепления.

В предшествующую нападению ночь собаки за укреплением сильно лаяли, гарнизон ночевал, как обыкновенно, под ружьем; но все было тихо, и когда рассвело, неприятеля нигде не было видно. В полдень, когда нижние чины обедали, толпа горцев, скрывавшаяся за рекою Вуланом, в перелесках, внезапно и без шума, бросилась к укреплению, Сделалась тревога, все бросились к угрожаемому пункту; но это, как видно, была фальшивая атака. Главная масса горцев атаковала укрепление с северной и северо-восточной стороны, Гарнизон дрался с ожесточением, но подавлен огромным превосходством неприятеля, ворвавшегося в укрепление с двух сторон. Лико, с горстью людей, отступил в свой редюит и продолжал там защищаться, обстреливая внутренность укрепления картечью из горного единорога… горцы торопились грабить, уносить добычу и уводить пленных. Только часа через два они решились штурмовать редюит и, когда ворвались в него, последовал взрыв порохового погреба, от которого погибли остатки храброго гарнизона и до 2 тысяч горцев, как говорят лазутчики. Вероятно, это число преувеличено, но, во всяком случае, потеря была так огромна, что поразила ужасом горцев. Они разбежались, не убирая даже своих трупов, и с того времени назвали это место «проклятым». …Когда они уже ворвались в редюит, Лико был сильно ранен, но сказал Осипову твердым голосом: «Делай свое дело», а тот отвечал: «Будет исполнено», и что бывший тут иеромонах Маркел, в эпитрахили и с крестом, благословил Осипова и дал приложиться к кресту. Осипов взял гранату, сорвал пластырь и, взяв в другую руку зажженный фитиль, вошел в пороховой погреб; …Фигуры Лико, Осипова и иеромонаха являлись в такой героической простоте, что недобросовестно было бы допускать малейшее сомнение, Генерал Раевский представил военному министру все подлинные показания. Государь был тронут их чтением, и приказал, объявить об этом подвиге по всему военному ведомству, отыскать и щедро обеспечить семейства Лико и Осипова, и сверх того приказал считать на вечные времена Архипа Осипова правым фланговым 1-й гренадерской роты Тенгинского пехотного полка и при перекличке второй человек должен отвечать: «Погиб во славу русского оружия».

«Осада Кавказа» Г. И. Филипсон. Воспоминания. 1837–1847

Пётр привычно перенёс тяжесть тела на левую ногу. До смены было еще далеко. Поправив автомат, он приготовился терпеливо ждать. Суета в штабе помогала коротать время, которое для часового на посту по охране Боевого Знамени полка всегда тянулось невыносимо медленно. Сегодня был очень важный день. Сегодня писарь строевой части обещал выдать проездные документы для проезда домой. Он со своими друзьями, Муслимом и Иваном, решили ускорить процесс увольнения в запас.

Вся эта шумиха по поводу независимости Чечни, совпавшая с последними месяцами службы, вызывала желание побыстрее вернуться домой. Иван, постоянно вертевшийся в штабе полка, всегда был в курсе всех событий. Он и поднял этот вопрос, когда друзья, как водится, вечером сидели в курилке. Пять литров коньяка, по утверждению Ивана, вручённые нужному человеку в штабе, помогли бы включить фамилии друзей в список отпускников. А из отпуска, можно было и не возвращаться. Родители решат вопрос в военкомате, и дослужить можно будет и рядом с домом.

Достать коньяк вызвался аварец Муслим. Сегодня он дежурит на КПП. Хотя, неожиданно, в этот раз дежурным по КПП, почему-то, напросился Шамиль, обычно не заступающий в наряд. Но тут, этот хитрый чечен весь извертелся, уговаривая старшину поставить его сегодня в наряд на КПП. Поэтому Муслим, сегодня заступил помощником дежурного по КПП. Его знакомые принесут ему сегодня заветную канистрочку, которую друзьям потом, останется только доставить по назначению.

Петр с усмешкой следил, как Ваня, с повязкой дежурного, мечется по штабу. Командование полка нервно ожидало прибытие в полк какого-то Важного Чина. С раннего утра, все в штабе наводили, привычный в таких случаях, марафет.

Наряд по щтабу весь извёлся, затирая следы за офицерами и прапорщиками полка, которые после развода дружно потянулись в штаб сдавать личные пистолеты, выданные им месяц назад. Теперь они толпились у окошечка, где издёрганный дежурный по части принимал у офицеров и прапорщиков пистолеты и патроны. Начальник службы вооружения, охрипшим и раздраженным голосом, в сотый раз объяснял всем, что пришла Директива Командования срочно вернуть пистолеты офицеров и прапорщиков в комнаты хранения.

Вот взмыленный Иван с ведром и шваброй в руках с деловым видом зашёл на пост к Петру и заговорщицки зашептал ему, не разжимая губ:

– Пусть постоит здесь, а то найдут и отберут!

Незаметным движением фокусника Ваня извлёк из ведра пятилитровую канистру, в большом ярком пакете, и спрятал её за шкаф с Боевым Знаменем.

Пётр даже задохнулся от такой наглости, но появление в штабе командира полка прервало «эту бесполезную дискуссию». Немного успокоившись, Пётр, однако, вынужден был признать, что в штабе это действительно самое надёжное место для хранения их коньяка.

Было слышно, как начальник службы вооружения докладывал командиру полка о том, что кроме оружия дежурной службы, все пистолеты офицеров и прапорщиков полка находятся в наличии.

Дежурный по части, поправляя повязку, вышел из штаба встречать ожидаемого Гостя.

С улицы донеслась команда «Смирно!» и командир полка, торопливо вышел из штаба встречать прибывшее начальство. Сразу в коридоре раздался громкий голос Начальника штаба полка. Он, заглядывая в помещения штаба, довольно эмоционально поторапливал, запозднившихся офицеров и прапорщиков штаба, на совещание в клуб части. Наконец в штабе стало тихо.

Иван издали с довольным видом демонстративно потирал руки. Так он давал понять Петру, что вопрос с их отпуском почти решён. Мусса свою часть дела сделал. Теперь, им осталось только сделать свою.

Вернувшийся Дежурный по части, пользуясь затишьем, собрался уже пойти отдыхать, и начал было, инструктировать своего помощника. Но тут, в штаб торопливо вернулись Начальник штаба и начальник Службы вооружения. После шумных переговоров по телефону, в штабе появились заспанный начальник караула и дежурный по парку.

У Петра сердце ушло в пятки. Но начальнику караула, видимо, было не до него. Хмуро выслушав приказ сдать оружие, офицеры стали было отказываться, ссылаясь на Устав, пока Начальник штаба полка раздраженно, не прикрикнул на них. Выражая всем своим видом недовольство, они сдали пистолеты дежурному по полку и собрались, было уходить, но Начальник штаба заявил, что ему приказано собрать в Клубе всех офицеров, включая и тех, кто находится в наряде.

Петро про себя мысленно, пожалел офицеров. Вместо положенного короткого отдыха им предстоит дремать на совещании в клубе части. Мелькнула мысль, видимо доведут что-то важное. Интересно, что?

Вот, наконец, все офицеры ушли из штаба. Снова стихло.

Пользуясь отсутствием начальства, Пётр и Иван смогли спокойно переговорить. Иван подошел к невысокому заборчику, обозначающему границу Первого поста, а Петр, стал неторопливо прогуливаться между шкафом со знаменем и денежным ящиком. Иван начал потешаться над испугом Петра, при появлении начальника караула. Он так смешно, и главное, похоже, изображал испуг, вытянувшись в струнку и выпучив глаза, что Пётр не смог удержаться от улыбки. Пётр решил, что яркий пакет слишком заметен, поэтому он вынул канистру из пакета, а пакет свернул и сунул запазуху.

Но это приятное времяпровождение двух интеллигентных людей было прервано самым неожиданным образом.

Ревя двигателем, к штабу подъехал и остановился грузовик. Из него стали выпрыгивать вооруженные люди в черной форме гвардейцев Дудаева. Они торопливо вошли в штаб. Казалось, что их так много, что они заполнили весь штаб. Возглавлял их высокий широкоплечий красивый мужчина с бородой, вооруженный автоматом. Через плечо у него висела деревянная кобура с пистолетом АПС. Он отдавал распоряжения четким, немного гортанным голосом. Он потребовал у Ивана ключи от помещений штаба и объявил, что все военное имущество отныне переходит в собственность Чеченской республики. Изумлённый Иван, смотря снизу вверх, молча указал на шкафчик, в котором висели ключи от помещений штаба. Гвардейцы стали шумно со смехом разбирать ключи и начали вскрывать помещения. Двери, которые не поддавались, бесцеремонно вышибались ногами. В помещениях начался шумный погром. Было ясно, что долго обосновываться здесь никто не собирается. Со словами: «Иди, солдат, служба закончилась!» Ивана бесцеремонно подтолкнули к выходу.

У Петра в душе боролись противоречивые чувства. Вызывающая бесцеремонность пришельцев, рождала гнев и желание заставить считаться с собой. Стоя на посту, он взял автомат наизготовку и мучительно решал, что ему делать дальше. Сейчас перед ним встала нелёгкая задача любой ценой сохранить, добытый Муслимом, коньяк. В нём был залог их скорейшего возвращения домой. Мимо поста то и дело проходили люди в чёрном. Но вот один из них, невысокого роста, бородатый направился к Петру. Когда гвардеец начал перебираться через заборчик, Петр, вдруг, неожиданно для себя, услышал свой голос:

– Стой, стрелять буду!

От неожиданности пришелец отпрянул и начал угрожающе кричать что-то непонятное, противным визгливым голосом.

Его голос показался Петру таким невыносимым, что он готов был уже нажать на спусковой крючок. На крики подошел главарь гвардейцев. Он поморщился и, неожиданно для Петра, произнёс:

– Оставь солдата в покое, Займись своим делом!

Дождавшись, когда возмущенный коротышка удалился, Предводитель посмотрел в глаза Петру. Затем неожиданно подмигнул ему и отдал воинскую честь. Пётр непроизвольно принял строевую стойку и услышал:

– Мужчина!

После этого, к Петру на пост уже никто не совался. Вскоре, в сопровождении двух гвардейцев, на пост пришёл Начфин полка. Просительно, он сказал Петру, что ему нужно забрать с поста денежный ящик. В глазах у офицера была такая тоска, что Пётр молча кивнул. Сопровождающие его гвардейцы, молча забрали ящик, и ушли куда-то вместе с Начфином.

После этого Петру оставалось только стоя на посту, молча наблюдать, как, разгромив помещения штаба, гвардейцы стали грузить пистолеты и патроны к ним, в большие сумки и выносить их из штаба. Забрав оружие и всё, что им приглянулось в кабинетах, гвардейцы, наконец, с шумом, покинули помещение штаба.

Пётр, сжимая в руках автомат, прохаживаясь возле шкафа с Боевым Знаменем и заветной канистрой, мучительно решал для себя вопрос, когда же его сменят с поста?

Вопрос решился, когда в штаб зашли Командир полка и Начальник штаба. С каменными лицами они обошли штаб, заходя в комнаты и тихо матерясь, видя результаты погрома.

Дойдя до Первого поста и увидев на посту Петра, всё еще сжимающего в руках автомат, они оба удивлённо остановились.

– А ты чего здесь? – вырвалось у Командира.

– Так вот ведь Знамя…

Командир полка порывисто подошел к стеклянному шкафу и рывком распахнул дверцы. Слепки, пыля сургучом, упали на пол. Вместе с Начальником штаба, они торопливо стащили полотнище с орденами и орденскими лентами и стали сворачивать его. Петр, вздохнув, молча протянул им пакет.

– Спасибо!

Запаковав Знамя в пакет, Командир полка тихо приказал:

– С поста шагом марш!

Пётр пробормотал:

– Пост сдал!

Начальник штаба грустно улыбнулся:

– Пост принял. Что я могу для тебя сделать, Герой?

Пётр набрался смелости:

– Товарищ майор, у нас с друзьями должны быть документы на отпуск, в строевой части…

– Пошли со мной!

Офицер зашел с Строевую часть, покопался в ящике стола и достал чистые бланки отпускных билетов.

Отвечая на отрывистые вопросы офицера, Петр с изумлением наблюдал, как быстро заполняются отпускные билеты на него, Ивана и Муслима.

Размашисто подписав документы, начальник штаба достал из кармана печать и приложил её к отпускным билетам.

– Давай солдат, езжай домой и не возвращайся!

Пётр не стал ждать, повторения приказа и, быстренько, направился к выходу. Проходя мимо Поста, он, подумав, прихватил канистру и на входе снова столкнулся с Начальником штаба. Увидев Петра с канистрой в одной руке и автоматом в другой, Начальник штаба ухмыльнулся:

– Красавчик!

Прижимая канистру к груди, с автоматом в руках, Петр без особых приключений добрался до казармы. Там, сидя на койках, его ждали Иван и Мусса. Иван оправдываясь, объяснял хмурому Муслиму, что про коньяк, по-видимому, придется забыть. Муслим же, утверждал, что «этот упёртый хохол, коньяк никому не отдаст». Увидев Петра, друзья радостно бросились к нему на встречу и, возмущённо, стали расспрашивать, где его носило? Ведь все солдаты с караула, уже давно вернулись в казарму. Сбивчиво, они рассказали, что через ворота КПП, которые распахнул им Шамиль, в военный городок, заехало несколько крытых грузовиков. Из машин вылезли Дудаевцы, с оружием в руках и разошлись по ротам. Забрав ключи у дежурных по ротам, они объявили всем, что все военное имущество теперь является собственностью Чеченской республики, а все солдаты могут убираться домой. Затем они забрали всё оружие и ушли. Потом пришел командир роты, молча посмотрел на пустую оружейную комнату, открыл кладовую, раздал всем солдатам их военные билеты и ушел. При этом Шамиль гордо вручил Петру его военный билет. В ответ улыбнувшись, Пётр вручил друзьям Отпускные билеты.

Их изумлённые и восхищенные возгласы, были ему достойной наградой.

Теперь дорога домой для них была открыта.

Вопрос что делать с коньяком решился просто. На призыв Муслима отметить конец службы, собрались почти все солдаты роты, которые ещё не успели покинуть расположение. Пока, на сдвинутых тумбочках по солдатским кружкам разливался коньяк, Пётр подошел к окну. Через плац, в сторону ворот какие-то гражданские люди, в том числе женщины и дети, снуя, как муравьи, тащили на себе оружие со склада. Привлёк внимание пацан лет семи, который, упираясь, тащил, как санки по земле за ремни по два автомата в каждой руке.

Петр подошел к друзьям. Ему сразу вручили полную кружку, и со всех сторон послышалось:

– Мужчина!

– Герой!

– Красавчик!

Посмотрев на друзей поверх кружки, Пётр широко улыбнулся:

– Сегодня мне это, уже говорили!

Так для наших друзей закончился самый удачный день ноября 1991 года.

Глава 4. Сорок пять

В Чеченской земле между тем приступлено к построению крепости, которая, по положению своему, стесняя жителей во владении лучшими землями, стоя на удобнейшей дороге к Кавказской линии и недалеко от входа через урочище Хан-Кале, названа Грозною.

«Осада Кавказа» Ермолов. Записки. 1818–1825.

В трех словах

На Войну уезжали мы под летним дождем.

Нам девчата кричали: Мы вас подождем!

На Сердце тревога легла без причин,

И рванулась дорога под колеса машин.

Три слова для Нас заслонили весь Мир:

Россия, Кавказ и Военный Мундир.

Холодные ливни здесь льют по ночам,

Свинцовые ливни бьют нас по плечам.

Быть подобно броне, мысли силы дают,

Что в родной стороне нас и помнят и ждут.

Три Слова, Три флага здесь реют для нас:

Россия, Присяга и Военный Приказ.

Но мы верим, мы знаем, наступит наш час —

Откроете двери и встретите нас.

Светить будет Солнце, войдем мы в свой Дом,

И, если вернемся, то, конечно, поймём:

Три слова на Свете, важней, чем Война:

Родители, Дети и Подруга – Жена.

Но пока мы на марше – Боже, нас сохрани!

Кровь товарищей наших, дождь смывает с брони.

Военная сила – как прежде в цене,

Мы дети России и мы на Войне.

Пока служим мы здесь, то всё богатство:

Наши Верность и Честь, и Военное Братство!

1

Вряд ли тот, кто принимал решение об организации восстановления конституционного порядка на территории Чеченской республики, в тот момент, вспоминал роман Александра Дюма с таким же названием, но как бы то ни было, эта цифра стала судьбоносной для многих офицеров и прапорщиков, принявших участие в этой операции.

На сорок пять дней в командировку ехали в Чеченскую республику офицеры и прапорщики Министерства Обороны и Внутренних войск МВД.

На сорок пять дней приезжали сотрудники милиции и бойцы ОМОН.

Видимо считая, что солдату везде жить легче, типа «он спит, а служба идёт», то для восстановления социальной справедливости, срок командировки солдат и сержантов был всего лишь в два раза дольше. Но не о них сейчас речь.

Постоянная смена участников Конфликта, вносило в монотонную военную Службу, чувство динамизма происходящего, и личной причастности каждого, к общему делу «Спасения Отечества», при полной безответственности за его результаты.

Но если в частях и подразделениях, все незамысловато считали «дни до Приказа», то в Штабах Группировки, импровизировано, сложился такой своеобразный режим работы. Первые две недели, прибывшие штабные офицеры, знакомились с обстановкой, и с командирами подчиненных подразделений, обустраивались и обдумывали очередной гениальный План совместных действий. Вторые две недели, собственно, и отводились для его осуществления. Страна ждала от Героев Великих Дел и Свершений, за которые. потом щедро осыпала их Благодарностью. И в заключительные две недели, уставшие от славных дел и свершений, Герои скромно «ложились на сохранение» (цитата), используя это время для подготовки Отчетов и Докладов, в преддверии предстоящих отъезда и награждений.

Эта история произошла в один из августовских дней 1996 года.

2

Генерал занял своё место в удобном кресле, за широким столом в помещении, отведённом для совещаний. На стенах висели штабные карты и сводные таблицы. На плечах, вместе с золотом погон, он нёс груз огромной ответственности за Судьбу порученной ему Группировки в Чеченской республике.

Генерал кивком попросил офицера оперативного отдела, копошившегося у карты со своими изменениями обстановки, пригласить участников совещания.

Как и ожидалось, первым вошёл командир Отряда Спецназа, которому Генерал поручил свою охрану. Неумело стараясь не показать свою личную заинтересованность, тот попросил разрешения узнать, куда Генерал планирует сегодня выехать по делам службы. Дальше он приготовился просить, разрешения, ему лично, убыть для разведки маршрутов. Генералу импонировало, что офицер все время рвался в горы. Но забота о личной безопасности, занимала Генерала сильнее. Как ответственный человек, он не мог допустить, чтобы тысячи людей остались без его мудрого руководства, в результате какой-либо нелепой случайности. Поэтому, усмехнувшись, Генерал сообщил, что выездов сегодня не планируется, поэтому охрана может заниматься «по плану». Проводив добрым взглядом, расстроенного офицера, генерал предложил остальным присаживаться и начал совещание.

У Генерала заканчивалась вторая неделя пребывания в командировке.

* * *

Офицеры Комендатуры, города Аргун, возбуждённо собрались в комнате, куда бойцы ОМОН доставили задержанных. Два чеченца, задержанные местными милиционерами на городском базаре, молча сидели на стульях, прикованные к трубам отопления наручниками. Они высокомерно и презрительно смотрели на собравшихся. За сорок три дня пребывания в командировке, офицеры Комендатуры уже научились чувствовать причастность людей к вооруженной оппозиции. Здесь же, не могло быть, ни малейшего сомнения в том, что к ним в руки случайно попали птицы высокого полёта.

Группа бойцов ОМОН, прибывшая накануне на местный рынок для покупки продуктов, по привычке, для безопасности и «для порядка», решили пройтись по базару. Их внимание привлек излишне шумный разговор двух молодых мужчин с нарядом местной милиции, хорошо знающих всех жителей своего города и, сразу признавших, в незнакомцах иногородних. Но иногородние, которым было просто и вежливо предложено предъявить документы, вместо того, чтобы деликатно и уважительно, предложить энную сумму денег, мужественным защитникам общественного порядка, в благодарность за их заботу и нелёгкий труд, повели себя просто вызывающе. Скандал разгорался. Бойцы ОМОН из солидарности решили помочь своим местным коллегам. И местные милиционеры, с радостью передали задержанных, весьма кстати подошедшим к ним, бойцам ОМОН, При передаче двух незнакомцев, милиционеры уверенно заявили Омоновцам, что это опасные боевики, которых нужно отправить для разбирательства в Грозный.

Обрадованные неожиданной удачей, скучающие без добрых дел, бойцы ОМОН, сломив отчаянное сопротивление, скрутили задержанных, явно не ожидавших, от них такой активности. При беглом обыске, у задержанных, было обнаружены оружие и патроны. Погрузив обоих в машину, Омоновцы, завершив свои покупки, доставили их в комендатуру.

И вот теперь, Коменданту города Аргун предстояло принять нелёгкое решение, что делать? Для осуществления военного управления населенными пунктами Чеченской республики, в каждом городе была создана военная Комендатура, которой поручалось общее руководство и решение всех вопросов. на их территории. В состав Комендатуры входило человек шесть, офицеров внутренних войск и сотрудников милиции. Для преемственности и стабильности управления, Комендатура города Аргун, была закреплена за одной из северных конвойных дивизий, и комплектовалась из офицеров её Штаба… Как и везде, состав комендатуры обновлялся, каждые сорок пять дней, что исключало налаживание коррупционных связей, между работниками комендатуры и местными жителями, не желающих тратить время и деньги на «временщиков».

И вот, перед самым концом командировки, у Коменданта возникла проблема, что же делать с задержанными «боевиками». В том, что это были боевики, сомнений не оставалось. Да и сами задержанные, этого и не скрывали. При этом они прямо предлагали просто взять деньги и отпустить их «по добру по здорову», пока у них не закончилось терпение. При этом, предложение взятки было сделано в такой вызывающе-презрительной форме, что ни о каком «Консенсусе» не могло быть и речи. В конце концов, офицеры-конвойники привыкли к уважительному обращению к ним, даже со стороны криминальных авторитетов. С первого взгляда, определив невысокое место задержанных, в преступной иерархии, они были глубоко возмущены их беспардонным поведением. Не прибавило симпатии к задержанным, и заявление одного их них, что его брат, командующий большим отрядом, завтра будет их резать на ремни. Посовещавшись, офицеры приняли решение о задержании боевиков в вышестоящий штаб не докладывать.

Для офицеров комендатуры шел сорок третий день командировки.

* * *

Вечером, обойдя позиции батальона, Комбат собрал офицеров и прапорщиков на «доведение решения». В армии это мероприятие называется безликим словом «совещание», что не соответствует ни форме, ни сути этого мероприятия, потому что, как вы уже поняли, никто с подчинёнными в армии советоваться не собирается, а просто озвучивает подчинённым приказы и распоряжения, свои и вышестоящего начальства.

Во внутренних войсках, Устав требует, чтобы командир ежедневно принимал своё командирское решение на предстоящий день, и записывал его в специальном журнале. Это заставляет командиров подразделений внутренних войск, перед тем, как собрать своих подчиненных, продумать, принять решение и оформить его, соответствующим образом. Записанное на бумаге решение, может стать, при различных обстоятельствах, для командира или оправданием, или приговором. Поэтому, к принятию решения, командирам приходится относиться достаточно серьёзно. Возможно, что именно эта традиция, продумывать ежедневное Решение, и делает всех командиров во внутренних войсках такими продуманными и решительными.

Собрав офицеров и прапорщиков для доведения решения, Комбат уточнил состав «Манёвренной группы постоянной готовности», которую батальону было получено, выделять ежедневно в распоряжение Штаба Объединённой группировки, расположенной в аэропорте «Северный».

Два дня назад, когда в батальон приехал офицер Штаба для проверки готовности прибывшего из Астрахани оперативного батальона, он был просто озадачен огневой мощью батальона. Войсковой оперативный Резерв (так называемый ВОРез) выделенный Астраханской бригадой ВВ в командировку для участия в «восстановлении конституционного порядка на территории Чеченской республики» состоял из двух штатных мотострелковых рот и гранатомётного взвода АГС. Перечисление оружия и техники, привезённое в командировку, заворожило офицера штаба и вызвало у него бурный восторг. Как доверительно поведал он Комбату, очень трудно выпускнику Военной Академии, организовывать работу Штаба, когда под значком на рабочей карте «Милицейский полк ВВ» (полковой флажок с соответствующей пометкой) подразумевается сто человек солдат, с автоматами, одним гранатомётом и одной снайперской винтовкой. Даже если добавить к этому единственный бронетранспортёр без крыши и без башни и без вооружения, то нужно иметь большую оперативную смелость, чтобы назвать эту серьёзную военную единицу «полком».

На фоне таких полков, батальон Комбата смотрелся этаким милитаристским Монстром, способным своим огнём сравнять с землёй все горы Кавказа.

Воодушевлённый офицер Штаба, радостно поделился своей гениальной задумкой, только что созревшей в его светлой голове, создать на базе батальона подвижную манёвренную группу, которая на своих бронетранспортёрах, будет лихо носиться по всей Чечне, сея ужас на боевиков, и, твёрдой рукой, устанавливая «конституционный порядок». Стоит ли говорить, что Комбат вовсе не разделял радость и радужные планы своего собеседника. Ему совсем не улыбалось подставлять под пули солдат своего батальона, ради удовлетворения бонапартовских планов офицеров Штаба. Он не против того, чтобы «защищать Отечество». Но он был категорически против того, чтобы остаться его единственным защитником.

Проводив воодушевлённого офицера Штаба восвояси, Комбат, грешным делом, уже подумывал о том, что дальше разговоров дело не пойдёт. Но на следующий день, в батальон пришло боевое распоряжение о выделении сил и средств в манёвренную группу. С тяжёлым сердцем Комбат довёл этот приказ до подчинённых. И теперь командирам рот предстояло ежедневно назначать героями в манёвренную группу, поименно солдат, сержантов и офицеров, и выделять бронетранспортёры, для их доставки к месту предстоящих подвигов. Поэтому, весь следующий день проходил в тревожном ожидании злополучного сигнала «На выезд!» К вечеру напряжённость ожидания спадала. С наступлением темноты активность на дорогах становилась меньше. А это означало, что выезд назначенных героев для совершения ратных подвигов откладывается, по крайней мере, до утра, следующего дня.

В этот день распоряжений о выделении Манёвренной группы не поступало. А с приближением темного времени суток вероятность поступления такого распоряжения уменьшалась. Поэтому, когда в конце совещания Комбат поздравил с Днём рождения одного из командиров взводов третьей роты, то к просьбе последнего, разрешить имениннику «проставиться», Комбат отнёсся достаточно благосклонно. Не подумайте, что Комбату нравились мероприятия с возлияниями. Просто его многолетний опыт подсказывал ему, что, как там у классика? – «Если на стене висит ружьё, то оно должно выстрелить» в ходе пьесы». Следовательно, если водка закуплена и закуски нарезаны – они, всё равно, будут уничтожены в ходе пьянки. А если пьянку нельзя предотвратить, а предотвратить её явно уже было нельзя, то её нужно хотя бы возглавить.

Поэтому, после доведения решения в ротах, организации охранения и отдыха подчинённых, в самом замечательном расположении духа, офицеры и прапорщики батальона собрались для праздничного банкета.

С восьми до десяти часов вечера, все было здорово. За праздничным столом было шумно и весело, звучали патриотические речи и воинственные обещания.

Для батальона началась третья неделя командировки.

* * *

Новость о том, что его брат снова вляпался в историю, Алауди воспринял спокойно. Его брат всегда отличался безрассудностью и безалаберностью. Чувствуя за собой поддержку старших братьев, он всегда держался задиристо и вызывающе. За это ему часто доставалось и от самих братьев. Но всё равно, в обиду они его не давали никогда, и всегда выручали его из самых сложных ситуаций.

Вот и теперь, узнав, что его брат с другом, решив навестить родственников друга в Аргуне, поперся на базар с оружием и, в результате, оба были задержаны местной милицией, Алауди только выругался. Жаль было не столько денег, которые придется заплатить, для улаживания конфликта, сколько было жаль, потраченного впустую времени.

Но положение обязывало. Чтобы «не уронить лицо», приходилось действовать быстро и жёстко. Собрав всех, кто оказался «под рукой», боевиков своего «отряда самообороны», Алауди решил, быстро выдвинуться со своими людьми на трёх машинах в Аргун, и забрать брата прямо из камеры в РОВД.

Когда Алауди в сопровождении своих вооруженных соратников зашел в здание РОВД, кроме дежурной смены, в нём никого не оказалось.

Тут и выяснилось, что решение проблемы усложняется вступлением в игру третьей стороны в лице Коменданта. Значит, придётся решать вопросы с Русскими.

Раздражённый неудачей, Алауди, приказал отобрать ключи от комнаты с оружием у дежурного, и, обезоружив милиционеров, выгнать их из здания РОВД. Оружие можно было или обменять на брата, или, продать, для возмещения денежных затрат, на его выкуп. Приближался вечер, и было принято решение, расположиться на ночь в здании милиции.

Алауди по телефону позвонил Коменданту и потребовал вернуть ему брата. При этом, рассчитывая сбить цену за выкуп, он решил нагнать страху на Коменданта. В разговоре с ним, Алауди наговорил много чего лишнего. То он грозил сравнять с землёй Комендатуру и всех ее обитателей, то грозился хоть на краю Света найти и уничтожить семьи работников комендатуры, и еще много чего, о чем ему подсказала его восточная фантазия. Как томатный сок при добавлении острого перца и чеснока превращается в жгучую аджику, так и, в общем-то, литературные русские слова, в сочетании с гортанным акцентом и восточным колоритом, начинают восприниматься по-другому, превращая простую, но образную речь в пугающий, зловещий и кровавый ультиматум.

Звонок в Комендатуру, вызвал среди офицеров комендатуры бурную дискуссию, граничащую с тихой паникой. Такого окончания командировки, никто не ожидал и не хотел. В результате, встревоженный комендант взял в руки телефонную трубку и позвонил оперативному дежурному Группировки. Стараясь казаться спокойным, он доложил о захвате здания РОВД, отрядом боевиков полевого командира Алауди Хамзатова, и попросил помощи. Чтобы просьбу услышали, Комендант намекнул, что в банде может быть до трёхсот боевиков и у них имеется зенитная установка (ЗУ-23-2)

Для офицеров комендатуры шел сорок четвёртый день командировки.

* * *

21 августа отряд боевиков полевого командира Алауди Хамзатова захватил Аргун, но после сильного обстрела, предпринятого российскими войсками, покинул город, в который затем была введена российская бронетехника.

Из сообщений средств массовой информации.

* * *

Новость о захвате здания РОВД в городе Аргун всполошила дежурного офицера Штаба Военной группировки. Согласно инструкции, он немедленно оповестил Генерала и, по его приказу, собрал всех офицеров штаба для совещания.

Генерал сияющими глазами, обвёл всех собравшихся. Для усиления эффекта, он предложил, для начала, всем желающим, высказать свои предложения.

Как всегда, со своими непродуманными предложениями, вперёд вылез начальник охраны. Его убогая фантазия не пошла дальше того, чтобы предложить немедленно, не дожидаясь рассвета, скрытно выдвинуться в Аргун и, силами отряда спецназа разгромить отряд боевиков и освободить РОВД. И при этом, молчаливо подразумевалось, что операцию возглавит лично командир отряда Спецназа и, что на время выполнения задания, Генерал останется без охраны!

Офицер оперативного отдела предложил то же самое, только вместо Отряда Спецназа, посчитал возможным отправить Манёвренную группу в составе оперативного батальона. При этом, он не смог удержаться, чтобы не похвалиться о том, что предварительные указания манёвренная группа уже получила и готовится к выезду. При этих словах, он, победно, взглянул на Начальника Охраны. Начальник Охраны чуть не бросился на него с кулаками. Когда же скандалистов растащили и успокоили, неугомонный Начальник охраны согласился, чтобы его Отряд действовал вместе с Манёвренной группой.

Дождавшись, когда страсти улеглись, Снисходительно улыбнувшись, Генерал на карте изложил свой план окружения и разгрома, зарвавшихся боевиков.

Для участия в операции планировалось привлечь все наличные силы Группировки. Операция должна потрясти всех, своим размахом и результатами. Ход операции должен будет, как минимум, войти в учебники военной истории, как пример беспримерного мужества войск и оперативного мастерства Командования Группировки. После этого, склонившись над картой, офицеры штаба начали прорабатывать детали операции по освобождению города Аргун.

Ввиду наличия у противника средств противовоздушной обороны, войсковую авиацию решили, при приведении операции, не привлекать.

Для офицеров Штаба началась третья неделя командировки.

* * *

В десять вечера, к месту скромного ужина офицеров батальона тихонько пробрался дежурный связист и застенчиво протянул Комбату телефонограмму. В ней говорилось, что в соседнем городе Аргун, появилась вооружённая банда (до трёхсот человек с зенитной установкой), которая захватила здание районного отдела милиции, разоружила милиционеров и установила власть над городом. Поэтому, батальону необходимо подготовить Манёвренную группу в составе семи бронетранспортеров и семидесяти бойцов и через тридцать минут выехать в Аргун за орденами.

Так как, все командиры подразделений были в сборе, то Комбат, просто громко, озвучил полученное Боевое распоряжение. Оно вызвало бурю восторга и энтузиазма. Все присутствующие твёрдо решили принять участие в этом «сафари».

Комбат озвучил приказ и поднял Резерв по Тревоге.

Особенность выучки во внутренних войсках заключается в том, что задачи выполняются солдатами и сержантами, быстро и чётко, независимости от воодушевления и состояния их уставших начальников.

Комбат, с гордостью за батальон, смотрел, как боевые машины вышли в район посадки, как, быстро и без суеты, бойцы занимали свои места согласно боевому расчету. Немного суеты вносили прапорщики тыла, выезд которых не планировался. Услышав сигнал тревоги, они, зачем-то, разобрали своё оружие и, надев бронежилеты, начали искать себе места на машинах. Напрасно Комбат просил их остаться, чтобы «обеспечить порядок на базе». Всякий намёк, на попытку отстранить их от участия в операции, воспринималось ими, как личное оскорбление и нежелание дать, им возможность, получить боевые награды за их самоотверженный труд в тылу.

К счастью, Комбат отправился докладывать по телефону о готовности Манёвренной группы («Мангруппы») к выезду.

По телефону у него с Дежурным офицером Штаба вышел очень увлекательный разговор. Сначала Штабист, захлёбываясь от восторга, рассказал, о банде, очень кстати появившейся в Аргуне, и о принятом решении, доверить батальону её разгром. Когда же говорун сделал паузу, в ожидании слов благодарности, то услышал от Комбата обескураживающее заявление о готовности Мангруппы к выезду, как только ему объяснят, где находится этот чёртов Аргун, как туда проехать ночью, и где искать в ночном городе здание РОВД?

Погрустневшим голосом офицер Штаба переспросил, неужели Комбат не был в Аргуне? И в ответ узнал, что за две недели пребывания в Чеченской республике Комбат, кроме, как в штабе группировки, ещё не был нигде. Тогда Комбату было приказано ждать указаний, и разговор прервался. Через полчаса напряженного ожидания, пришла телефонограмма об отмене выезда Мангруппы до девяти часов утра.

Собрав командиров, Комбат приказал организовать отдых солдат, участвующих в операции, и усилить охранение расположения, силами остающихся «на базе».

Для батальона продолжалась третья неделя командировки.

* * *

Ночь прошла спокойно. В девять утра, плотно позавтракавшие бойцы, разложив по вещевым мешкам, полученные со склада, сухие пайки на сутки, спокойно и деловито расположились на бронетранспортерах, в ожидании выезда.

Ввиду того, что это был их первый боевой выезд, Комбат решил, взять с собой, для участия в операции и руководства подразделениями, обоих командиров рот и командира гранатомётного взвода. Хмурые, невыспавшиеся офицеры, собрались вокруг Комбата. По всему было видно, что им тяжело после вчерашнего. Конечно же, их всех мучила совесть, жажда и головная боль, оттого, что вчера их батальон, так разочаровал руководство Штаба своей неготовностью к немедленному ночному выезду в Аргун, взывающему о помощи.

Порадовали лишь прапорщики тыла. Прошедшая ночь дала им возможность унять своё честолюбие и, стиснув зубы, начать выполнять свой нелёгкий воинский долг, предоставив другим проходящую Славу и незабываемые Победы. Осознав, что, даже излишнее желание отличиться, не оправдывает их вчерашнюю недисциплинированность, они постарались, с утра не попадаться Комбату на глаза.

Без пяти минут девять, дежурный связист принёс долгожданную телефонограмму.

Текст её показался офицерам туманным и загадочным. Мангруппе предлагалось прибыть в квадрат, на котором на секретной карте располагалось поле, отделённое от города Аргун глубокой горной рекой Аргун, и доложить о прибытии. После непродолжительного обсуждения, было принято решение, отложить расшифровку загадочного указания до прибытия на место.

И, спустя несколько минут, колонна в составе семи бронетранспортёров выехала из ворот военного городка в Грозном.

Новые бронетранспортёры, ревя мощными дизельными двигателями, легко разгонялись до девяноста километров в час, обгоняя легковые автомобили, пугливо прижимающиеся к обочине дороги.

Комбат, сидя на броне БТР, сверяясь с картой, которую встречный ветер пытался вырвать из его рук, не успел оглянуться, как колонна машин пролетела мост через бурную речку и понеслась по дороге, слева от которой неожиданно выросли многоэтажные дома, которых, судя по карте, не должно быть в пригородах Аргуна. Наконец Комбат, махнув рукой на своё командирское самолюбие, остановил колонну возле придорожного ларька. Не слезая с машины, Комбат вежливо спросил у приветливой женщины торговавшей у лотка, далеко ли до Аргуна?

Её ответ поверг его в ужас и смятение. Оказывается, он опрометчиво завел свою колонну в самоё логово террористов, захвативших город. Будь он более честолюбивым, Комбат мог бы, потом с полным основанием заявить, что внезапным броском, он захватил окраину города, и запросить дальнейших указаний от руководства Штаба операции.

Но, будучи честным, перед собой, он просто признался себе, что заблудился и решил, уносить ноги из опасного города. Пока бронетранспортёры неуклюже разворачивались на дороге, Комбату бросилось в глаза, что внешне город ничем не выдавал своё оккупированное и угнетённое положение. По улицам, как ни в чём не бывало, шли прохожие, в придорожных лавках шла торговля. Либо горожане еще не знали о захвате города боевиками, либо такое незначительное происшествие не могло повлиять на их повседневные дела.

Как бы то ни было, развернув колонну, Комбат на полной скорости, снова пересёк мост через речку и, свернув с дороги направо, выехал на широкое поле. Судя по всему, это и было то загадочное место, указанное в телефонограмме.

Проблема была лишь в том, что на поле росла трава высотой метра два, в которой бронетранспортёры скрывались полностью. В этой траве солдаты просто заблудились бы, не видя ничего вокруг себя. Поэтому было принято решение, солдат не спешивать и местность осматривать с БТР. Чтобы осмотреться, приходилось вставать на башню бронетранспортёра. Со стороны это выглядело, словно одинокие путники плавно плывут по полю. О наличии у них под ногами БТР, трудно было даже догадаться.

Наконец, Комбат вышел на связь со Штабом руководства, и доложил о прибытии в указанный район. В ответ он получил еще более туманное указание, дождаться трёх «коров» и принять на свой борт «двести штыков».

Некоторое время Комбат со своими офицерами обсуждали, что же означает это загадочное указание, но, отказавшись от бесплодных усилий, решили просто набраться терпения и ждать.

Вскоре в небе раздался шум винтов вертолетов, и три огромные транспортные машины, приземлившись прямо на поле, стали высаживать из своих чрев две сотни бойцов ОМОН. Закончив выгрузку, вертолёты, сразу же, взмыли в небо и улетели, оставив бойцов ОМОН, растерянно озираться среди чистого поля. При этом видимость вокруг них, ограничивалась высокой травой метров до двадцати. Заботами руководства, у каждого бойца в руках были две огромные сумки с обмундированием, на них были надеты бронежилеты и шлемы, а за спиной у каждого висело оружие. Рядом с ними высилась гора ящиков с боеприпасами и продовольствием. Но это, как-то не придавало им дополнительной уверенности в себе. В этом отряде оказались бойцы сразу трёх ОМОНов, и их командиры решили познакомиться и обсудить сложившуюся ситуацию.

Когда же из высокой травы неожиданно выползли бронетранспортеры с солдатами, то их появление было встречено Омоновцами с откровенной радостью. Комбат, спрыгнув, со своей машины, подошел к командирам ОМОН, стоящих поодаль и обсуждающих обстановку. Знакомство командиров прошло быстро. В ходе короткого обмена информацией, Комбат с изумлением узнал, что его солдаты и бойцы ОМОН составляют «ударную штурмовую группу», которой поручено штурмовать и отбить здание Милиции, захваченного боевиками.

Решив, отложить «на потом» организацию «совместных боевых действий», командиры, на общем совещании, пообещали друг другу, во время операции, держаться вместе. Комбат распределил свои машины между отрядами ОМОН. Солдаты и Омоновцы стали дружно загружать имущество в машины. Бойцы ОМОН приободрились, при виде поддержки в лице БТР и солдат. А присутствие более опытных бойцов ОМОН, вселило в сердца молодых солдат уверенность, в благополучном исходе дела.

Всё было бы хорошо, но имущество и снаряжение полностью заполнили корпуса БТР. Так что, все дружно разместились на броне БТР. Если учесть, что на семи машинах разместились, помимо семидесяти солдат, ещё двести бойцов ОМОН, то каждый БТР на своей броне перевозил почти по сорок человек. Но, как говориться, «В тесноте, да не в обиде!»

Через некоторое время грозная колонна машин, густо облепленная вооруженными людьми, выехала на дорогу.

Для отрядов ОМОН начался первый день командировки.

* * *

Дорогу было не узнать. Пока Комбат и командиры трёх отрядов ОМОН формировали и грузили на технику «Штурмовой Отряд», на дороге, в это время, вытянулась огромная колонна из танков, бронетранспортёров и боевых машин пехоты. Голова колонны находилась у въезда на мост через речку Аргун. Хвост колонны терялся вдали за поворотом дороги. Такого количества боевых машин должно было хватить на целый полк. Невдалеке от головной машины, на пригорке в картинной позе «Трёх богатырей» стояли три генерала, излучая уверенность и величие. Один из них был в форме армейского генерала, другой, судя по форме, был генералом внутренних войск, а третий был в форме милицейского генерала.

Армейский генерал вещал, с апломбом, что-то своим коллегам, которые согласно кивали ему.

Эффект усиливала повседневная форма генералов, чьи лампасы ярко сияли на фоне полевой формы окружающих.

Комбат решил, доложить о своём прибытии. Пока он собирался с мыслями, генералы многозначительно обсуждали что-то, между собой. Комбат успел оглядеться и разглядеть рядом взорванный мост и пригородные дома Аргуна. Поняв, что внимания к себе он не дождётся, Комбат подошел к небожителям и сделал три «КУ». Для непосвященных это выглядело так, что, сделав три строевых шага, он, подчеркнуто чётко приложил руку к головному убору и громко доложил о прибытии «Штурмового Отряда».

Генералы недоумённо посмотрели, на неожиданную помеху своей светской беседе. Армейский генерал снисходительно приказал распределить БТР оперативного батальона по колонне, разместив каждый БТР, между его танками и БМП. Как при этом, будет осуществляться управление и взаимодействие между участниками операции, Генерал посчитал указывать излишним. Он посчитал достаточным ограничиться только напоминанием, что задачу Отряд получит на месте. Конгениальное решение полководца, было встречено одобрительным кивками шитых генеральских фуражек, и светская беседа продолжилась.

Комбат, подавленный значимостью происходящего, понял из сказанного только, что до начала операции ещё уйма времени, и что он успеет ещё довести задачи до подчинённых. Поэтому, он приказал своим командирам занять места в колонне, в соответствии с полученными указаниями. Отдавая предварительные указания, Комбат поймал себя на мысли, зачем, такой «Непобедимой Армаде» присутствие жалкой кучки его людей и машин? Лишь только его БТР, дисциплинированно заняли свои места в колонне, все машины «Армады» неожиданно начали движения. Связи с машинами «Армады» в колонне, у Комбата не было.

Начав движение, Комбату оставалось только смотреть, как по мирному городу, с рёвом медленно ползёт колонна боевой техники. Появление боевых машин на улицах города, вызвало живой интерес у его обитателей. Они с интересом рассматривали солдат, сидящих на боевых машинах. Многие приветливо махали им руками. Вот Комбат проехал мимо пятиэтажного здания, стоящего слева от дороги. Жители дома с балконов безучастно смотрели на проходящие по дороге машины, и на солдат и милиционеров, сидящих на броне.

За следующим перекрестком, слева от дороги появилось большое поле, наводящее на мысль, что город колона уже прошла.

Присутствуя при проведении войсковой операции в качестве безучастного наблюдателя, Комбат, как командир штурмовой группы, не понимал, что происходит. Он представлял «это» как-то по-другому. В это время бойцы ОМОН, сидящие на его БТР и на следующих за ним машинах. внезапно открыли беспорядочный огонь вправо по ходу движения. На недоумённыё вопрос Комбата: «Что происходит»? – командир отряда ОМОН ответил, что их машины обстреливают. Как ни старался Комбат разглядеть нападавших, ему это не удалось.

С первыми выстрелами, колонна ускорила движение. Беспорядочная стрельба продолжалась. Войсковая колонна, по ходу движения, начала распадаться на группы машин, состоящие из танка и БМП с БТР, которые стали разъезжаться по своим, одним им ведомым, направлениям. Двигаясь вслед, за указанной ему БМП, Комбат выехал за пределы города. Здесь направляющий танк сделал внезапный разворот и остановился у перекрёстка Следующие за ним БТР и БМП, тоже развернулись и стали в круг, ощетинившись стволами во все стороны. Пехота выскочила из машин и залегла. Изумлённый Комбат спрыгнул с машины и отправился искать командира. Им оказался молодой возбуждённый лейтенант, который заявил, что он со своими людьми уже прибыл, в указанное ему место для организации блокпоста по блокированию города, и никуда дальше ехать не собирается. Вернувшись к своей машине, Комбат увидел стоящий рядом еще один БТР с командиром первой роты. Запросив по радиостанции об обстановке, он услышал от своих подчинённых неутешительные доклады. Командир третьей роты доложил о том, что его две машины стоят на дороге под обстрелом. Командир взвода АГС доложил, что его две машины вместе с остальной колонной, остановились на окраине города. Заместитель командира первой роты бодро доложил, что отражает нападение боевиков. Посовещавшись с офицерами, Комбат, стараясь сохранять внешнее спокойствие и хладнокровие, довёл до всех своё решение, собрать батальон и вывести его из-под обстрела за город. А уж потом, уточнять боевые задачи. Решение возражений не встретило. И на двух машинах, наши герои двинулись в обратный путь. Возле пятиэтажного дома они встретили БТР первой роты, стоящий на дороге. Омоновцы и солдаты лежали на обочине и вели огнь из всех видов оружия. Остановив свою машину рядом с БТР первой роты, Комбат потребовал, доклада об обстановке у заместителя командира роты, самозабвенно обстреливавшего из гранатомёта пятиэтажный дом, на балконах которого уже не было видно его жителей. На глазах у изумлённого Комбата, замкомроты, забежав за БТР, торопливо зарядил гранатомёт РПГ гранатой. Не успел Комбат его остановить, как он выбежал из-за БТР и, не целясь, послал гранату в сторону здания. Когда он снова забежал за БТР за очередной гранатой, у него на пути встал Комбат.

– Противника видишь?

– Не-а! При этом, глаза замкомроты сияли неподдельной детской радостью, от возможности пострелять «по-взрослому» вволю. При этом было ясно, что куда и зачем стрелять, ему было безразлично. В Фонтане этой искренней радости, утонула всякая мысль, о необходимости руководить своими солдатами.

Злость на себя, на командование, на бестолковость обстановки Комбат выразил громким криком:

– Батальон! Прекратить Огонь! При обнаружении противника докладывать голосом!

Команда, заученно прокатилась по цепи, передаваемая всеми солдатами батальона. Постепенно стрельба стихла. Приказав замкомроты развернуть машину и занять место в его колонне, Комбат, встав в полный рост на обочине дороги, приказал всем собраться у машин для выхода из города. И снова его команда, многократно повторённая, прокатилась по цепи. Солдаты и Омоновцы потянулись к своим бронетранспортёрам. В открытые люки полетели подобранное с земли, брошенное оружие и ненужное имущество.

Дождавшись докладов о наличии личного состава, Комбат подал команду:

– К машинам! По местам!

После секундного замешательства, все сноровисто запрыгнули на БТРы и приготовились к движению. Взмахом руки, дав сигнал к началу движения, Комбат крикнул в открытый люк водителю: «Вперёд!»

Через пятьсот метров машины, не успев разогнаться, стали притормаживать, а затем остановились. На дороге стояли два БТР третьей роты, башни вертелись по кругу, но пулемётчики, не видя цели, не стреляли.

Солдаты и бойцы ОМОН, заняв позиции, справа от дороги, вели интенсивный огонь в противоположную сторону.

Воспользовавшись остановкой, солдаты и бойцы ОМОН, сноровисто спешились и присоединились к своим товарищам, ведущим огневой бой.

Комбат приказал водителю подъехать к БТРу командира третьей роты, для постановки задачи, на вывод роты из боя. Две машины встали нос к носу. Комбат и командир третьей роты, высунувшись по пояс из люков, не обращая внимания на выстрелы, стали обсуждать обстановку. В это время к ним подкатил второй БТР третьей роты с замкомроты, для уточнения задачи.

Их дискуссию бесцеремонно прервал выстрел из гранатомёта. Видимо, группа, из стоящих рядом трёх бронетранспортёров, показалась незнакомому гранатомётчику слишком заманчивой мишенью, чтобы решиться потратить на неё дорогущий выстрел. Откуда-то издалека, прилетела граната и зацепила передний левый угол БТР замкомроты. Искры от взрыва гранаты, напоминающие электросварку, осыпали командира третьей роты и его водителя. Оба рухнули на броню. Комбат взволнованно закричал водителю:

– Отъезжай!

Повторять не пришлось. Водитель дал полный газ, и машина резво понеслась по улице. Через пятьсот метров, за поворотом дороги они встретили «Непобедимую Армаду», спокойно стоящую вдоль дороги. Экипажи машин, с интересом, вытягивали шеи и вертели головами по сторонам, прислушиваясь к звукам боя. В колонне комбат увидел командира взвода АГС, стоящего возле своего БТР, с отсутствующим видом. Не тратя время на объяснения, Комбат спросил, где его люди и еще одна машина? Услышав в ответ, что машины с людьми спокойно стоят в колоне, Комбат приказал вывести машины из общей колонны и быть в готовности, присоединившись к колонне батальона, выходить из города.

Убедившись, что командир взвода АГС его понял и отправился выполнять приказ, Комбат решил возвращаться к своим людям, оставшимся у перекрёстка. Комбату было мучительно стыдно, за то, что он малодушно сбежал из под обстрела, не оказав помощи, своим раненным товарищам.

Для Комбата это был самый длинный день, третьей недели командировки.

* * *

Вернувшись к своей колонне, он проехал вдоль всего участка дороги, где велась стрельба, пересчитал все БТР, нашёл место для разворота и, развернувшись, занял место во главе колонны. Запросив обстановку по радиостанции, он понял, что пора уводить людей из-под обстрела. Находясь без движения под обстрелом, бойцы несли неоправданные и бесполезные потери. Раненные бойцы, самостоятельно и с помощью товарищей подползали к бронетранспортёрам, где врачи отрядов ОМОН сразу трое (!) оказывали им первую помощь, делали обезболивающие уколы и накладывали повязки. Дело осложнялось тем, что один бронетранспортёр третьей роты стоял на дороге, не способный двигаться самостоятельно. Пока Комбат разворачивал свою машину, третий замкомроты, проявив незаурядную самостоятельность и инициативу, усадив в исправный БТР своих раненных техника и командира роты, взяв для охраны всех (!) сержантов роты, самостоятельно убыл на нём в госпиталь.

Помня своё повеление под обстрелом, Комбат посчитал себя не вправе осуждать офицеров и сержантов, оставивших своих солдат без командиров. В глубине души, он был даже благодарен им за то, что они решили за него проблему, эвакуации раненных. К своему стыду, Комбат признал себе, что за всю службу он даже не задумывался, а что, и как нужно делать с раненными и погибшими в бою солдатами? Слабым утешением, могло служить лишь то, что, судя по всему, в нашей армии над этим вопросом никто и никогда не задумывался. Оставалось только, перед боем отдавать приказ для всех: «Под пули и осколки себя не подставлять!»

Заглянув в открытый люк обездвиженного БТР, Комбат увидел в нём раненных Омоновцев и врача, оказывающего помощь очередному пострадавшему. В машине он увидел и водителя с забинтованными руками. Находясь под действием анестезии, тот бодрился и заявил, что сможет управлять машиной при буксировке.

Решение пришло сразу. Приказав водителю своего БТР, подойти к подбитой машине на длину буксировочного троса, Комбат отправился крепить буксирный трос на крюки, для эвакуации машины. Трос крепится на машине с левой стороны. Поэтому, Комбату пришлось встать между машиной и противником, обстреливающим колонну. Закинув автомат за спину, стараясь сохранять спокойствие и не суетиться, Комбат, не торопясь, отстегнул тросы и потащил их к месту крепления. В голову пришла мысль, что если его сейчас подстрелят, то как он будет объяснять сыну, почему его ранили в спину, или, не дай Бог, в ту часть, «где спина теряет своё благородное название»?

Но сегодня Бог был за него, на стороне его батальона.

Зацепив БТР тросом, Комбат прошел вдоль всей колонны их четырёх машин, заглянул в каждую и предупредил, что сейчас начнётся движение в сторону выхода из зоны обстрела. Везде его слова встречались с нескрываемой радостью, особенно раненными Омоновцами.

С началом движения, по команде Комбата, пулемётчики начали вести огонь из пулемётов БТР. Под прикрытием этой сомнительной, но оглушительной канонады, четыре машины начали движение по дороге. С началом движения, солдаты и бойцы ОМОН, прикрываясь бронёй боевых машин, тоже начали выходить из боя. Нигде больше Комбат не видел такого боевого порядка. Каждый БТР служил прикрытием, по крайней мере, для пяти десятков бойцов, образовавших плотную группу, двигающуюся вместе с машиной.

Встретив головные машины «Непобедимой Армады», Комбат, не останавливаясь, провел свою группу в самый конец колонны и приказал остановиться. Как сказал поэт, «тогда считать мы стали раны, товарищей считать!» Проверка показала, что дела в батальоне, оказывается, обстоят не так уж и плохо. Если все машины оказались забиты раненными Бойцами ОМОН (всего оказалось раненными сорок четыре бойца ОМОН и один погиб, упав раненным, под колёса идущего следом БРТ), то в батальоне, раненными оказались, только командир третьей роты и два прапорщика (про выстрел из гранатомёта я уже Вам рассказывал). Если бы не один солдат, погибший в первой роте, то можно было сказать, что всё закончилось хорошо. Но при выходе из-под обстрела, пуля попала в горло солдату, и он истёк кровью на руках своего командира. На командира первой роты было жалко смотреть. В смерти своего солдата, он, почему-то, винил только себя.

Но еще больше, Комбата обрадовал доклад о том, что при всей этой неразберихе, все солдаты сохранили своё оружие, и никто не пропал «без вести».

Здесь Комбат узнал, что в третьей роте не осталось ни одного командира. Все сержанты роты, недавно прибывшие в батальон, и сплочённые за время обучения в своей «учебке», дружно вынесли из под огня своих раненных командиров, и убыли для их сопровождения вместе с ними в госпиталь. В Российской императорской армии, они уже могли бы рассчитывать, на знаки отличия, ордена Святого Георгия – «Георгиевские кресты». Выбрав из стоящих в строю солдат третьей роты, рослого солдата с наглыми, смеющимися глазами, Комбат вывел его из строя, и представил роте, как исполняющего обязанности их командира. Изумлённо взглянув на Комбата, и поняв, что тот не шутит, солдат развернув плечи, стал уверенно руководить своими товарищами. Командиров взводов, солдаты быстро выбрали сами, и управление в третьей роте было восстановлено.

И тут, Комбат снова увидел «трёх лампасных богатырей», воркующих между собой у дороги.

Комбат уверенно подошёл к ним и доложил об обстановке в батальоне. Прервав свою беседу, ему снисходительно указали на большое квадратное здание, виднеющееся примерно в километре от них. Ему объяснили, что в этом здании находится Комендатура города Аргун, и там его батальон с отрядами ОМОН, должен расположиться на ночь. Поставив боевую задачу Комбату, Генералы, небрежно отвернувшись, вернулись к своей важной и увлекательной беседе.

Для батальона продолжалась третья неделя командировки.

* * *

Совещание в Комендатуре проходило непривычно бурно. Встревоженные обстановкой, все офицеры Комендатуры собрались в «Малом зале» бывшего Дома Культуры, в котором размещалась Комендатура. Кроме трёх командиров ОМОН, на совещании прибыли еще три новых командира отрядов. Им, через пару дней, предстояло сменить отряды, у которых срок командировки уже заканчивался. Прибытие новых отрядов ОМОН, значительно улучшило настроение тех их коллег, кто готовился к смене. Командиры отрядов прибыли на совещание в самом благодушном расположении духа. Возмутителем спокойствия оказался командир батальона, прибывшего в Комендатуру после окончания войсковой операции для усиления охраны. Пока Комендант давал указания о предстоящей с утра «зачистке» районов города и определял нормы выделения людей и БТРов в Сводные группы, предназначенные для проведения операции, вопросов не возникало. Все дисциплинированно записывали цифры в рабочие блокноты. Но, когда Комендант стал объяснять прибывшему офицеру, как необходимо организовать охрану здания Комендатуры от ночного нападения, тот, неожиданно прервал говорившего и заявил, что он не собирается всю ночь освещать прожекторами БТР подступы к зданию Комендатуры, как было предложено ему Комендантом. Работа прожекторов от аккумуляторов, разрядит их, а работа двигателей БТР, за всю ночь сожжёт непомерное количество топлива. Поэтому охрана и оборона здания Комендатуры, по его решению, будет организована по классическому усиленному варианту, без всяких изысков. Семь его бронетранспортёров и семьдесят солдат, отразят любую ночную атаку на отдельно стоящее, трёхэтажное здание, в котором, к тому же, располагаются почти четыреста бойцов ОМОН. Он просто не собирается угробить всю свою технику, ради чьей-то больной фантазии. Все попытки Коменданта поставить наглеца на место, ни к чему не привели. Присутствующий на совещании офицер Штаба группировки, только развёл руками, при виде такой солдафонской упёртости. Вконец испортив настроение Коменданту, склочный подполковник вместе с другими командирами отрядов отправился организовывать охрану расположения и кормить своих солдат ужином, из консервов сухого пайка. А Комендант остался решать со своими офицерами неотложные задачи предстоящей ночи.

Для офицеров комендатуры заканчивался сорок пятый день командировки.

* * *

Утром из состава батальона было выделено четыре бронетранспортёра и сорок бойцов батальона в распоряжение Руководителя операции по зачистке города от боевиков. Вместе с двумя сотнями бойцов ОМОН, им предстояло промести «зачистку» в четырёх районах города. Выглядело это примерно так. По центру улицы медленно движется БТР. Его движение прикрывают десять человек солдат, в готовности отразить внезапное нападение на группу или поддержать действия бойцов ОМОН. Бойцы ОМОН, двумя группами по пятнадцать-двадцать человек, двигаются вдоль дороги, поочерёдно заходя в каждый дом. Зайдя в дом, они просят, всех присутствующих в доме, предъявить документы для проверки и сдать им неучтенное оружие и боеприпасы. Бегло осмотрев помещения дома, бойцы ОМОН, извинившись за беспокойство, удаляются. Местные жители к подобным проверкам относятся спокойно. Тем более, что вопреки слухам, бойцы ОМОН, ведут себя вежливо и корректно. При таких операциях, почти всегда присутствуют и местные милиционеры, на долю которых и приходится общение с жителями. «Зачистка» улиц проходит со скоростью, движущихся по ним БТР.

К полудню все группы, закончив выполнение задачи, вернулись в Комендатуру.

Выяснилось, что ночью боевики скрытно покинули город, оставив возле здания РОВД белый бронированный джип своего главаря. Отсутствие зенитной установки, вызвало дискуссию среди командиров Отрядов ОМОН. Скандалист подполковник не удержался от ехидного замечания, что боевики видимо «славные ребята», если бросили Джип, но утащили с собой зенитную установку. Одёрнуть его было некому, потому что, как выяснилось, ночью офицеры Комендатуры, окончив командировку, убыли домой на вертолёте, а на их место, прибыла новая смена для организации работы Комендатуры в новом составе.

Бойцы ОМОН, сначала, хотели подорвать брошенный джип гранатами, но Генерал запретил. Некоторое время джип стоял у штаба Группировки, а затем его перегнали в Москву. Но в Москве, к Генералу прибыли незнакомые люди с сотрудниками ГАИ, и, предъявив документы на машину, потребовали вернуть им, их собственность. Офицеры ГАИ подтвердили законность их требований. И машина, вскоре, снова вернулась в Чеченскую республику по месту регистрации. Но это было уже потом, и, как говорится, в таких случаях, это была уже другая история.

А пока кроме Джипа, результатом операции стали лишь несколько старых охотничьих ружей без документов, сданных их хозяевами.

Видя молчаливое страдание оператора «Вестей», снимающего на камеру эти жалкие трофеи, на фоне величественного Генерала, вещающего об изгнании с позором, из города Аргун наглых захватчиков, находчивый замкомроты, выложил рядом с охотничьими ружьями пару автоматов, ручной пулемёт и гранатомёт. Повеселевший оператор, снял эту выставку оружия крупным планом, а вечером того же дня, телезрители смогли убедиться в эффективности принимаемых нашими правоохранительными органами мер, по наведению конституционного порядка в Чеченской республике.

Вновь прибывший Комендант, с потерянным видом, осматривал доставшееся ему хозяйство. Командиры отрядов ОМОН начали передачу друг другу дел и подготовку к предстоящей смене Отрядов.

А склочный командир батальона получил от Генерала, личное указание обеспечить охрану Комендатуры до утра. А утром вернуться в своё расположение.

Колонны военной техники, принимавшей участие в победоносной операции по освобождению славного города Аргун, величественно потянулись из города в сторону Грозного.

Для батальона продолжалась третья неделя командировки.

Для офицеров Комендатуры командировка только начиналась.

* * *

Глава 5. Кузница Героев

Составление наградных листов – дело нелегкое, и оно отняло у меня все утро и заставило меня забыть, что мы вновь провели его без пищи. Видя ту озабоченность, серьезность и таинственность, с которыми наши походные канцелярии приступают к составлению наградных списков, можно думать, что в этом-то и заключается весь смысл войны, самое важное на Кавказе дело. «Представления» (к наградам) служат как бы пробным камнем характера личности; личности обнажаются тогда от всех прикрас, и на сцену выступают пересуды и интриги, зачастую при этом выступают на сцену лица, неизвестные доселе в отрядах и которые в эту минуту умеют извлечь для себя выгоду из пролитой другими крови; подчас встречаешь между ними и почтенных усатых ветеранов, которые во исполнение долга остаются непоколебимыми перед любыми завалами, а тут – пасуют и поддаются тлетворному влиянию этого очага сплетен и интриг. Этому «наградному делу» придают столь большое значение, что оно в самом деле приобрело особый характер оригинальности.

«Осада Кавказа» К. К. Бенкендорф. Воспоминания. 1845

Граната удобно лежала в руке, давая ощущение силы и уверенности в себе. Пальцы плотно охватывали рычаг гранаты, делая её послушной и безопасной. Пальцами второй руки он, осторожно и неторопливо, отжал усики предохранительной чеки. Ему не раз рассказывали и показывали, как это делается. Но всякий раз, делать это самому с боевой гранатой, ему не доверяли.

И вот теперь, когда в ночной тишине в Комендатуре всё, кроме охраны, улеглись спать, Сержант смог исполнить свою Мечту. У каждого человека есть мечты. Мечты могут быть большими и маленькими, умными и не очень, реальными или волшебными. Но у них у всех есть одна общая черта – они очень важны для человека. И каждый человек надеется, что его Мечта когда-нибудь осуществится.

У нашего героя Мечта была простой, как сама Жизнь. Он просто хотел попробовать, как подготовить ручную гранату к тому, чтобы её можно было установить, как «мину-растяжку». Зачем ему это было нужно? Да разве это важно, если речь идёт о Мечте?

Сержант был отличником учёбы, и теоретическую часть вопроса, в своих мыслях, проделывал неоднократно. Но, ему хотелось всё попробовать своими руками.

Вот усики разогнуты и, кольцо гранаты с предохранительной чекой, уже зажаты в другой руке. Сержант удовлетворённо сидел на полу в зрительном зале бывшего Дома Культуры, в котором размещалась Комендатура города Аргун. Сердце сержанта приятно холодило чувство опасности и собственного бесстрашия.

Сержанта распирало чувство возросшей самооценки. Ему хотелось сделать так, чтобы в эту минуту его видели все его друзья,

Но все его друзья, спокойно спали, лёжа на полу, в обнимку со своим оружием, постелив на пол спальные мешки и сложив рядом все своё нехитрое имущество. Они не могли видеть его самодовольную торжествующую улыбку. У них был сегодня трудный день. Сегодня батальон сменил свою дислокацию. Военный городок в Грозном, который они обустраивали в течение трёх недель, был спешно оставлен и, колонна машин батальона прибыла в Комендатуру города Аргун, где им и предстояло продолжать свою командировку.

Для Дома Культуры, в своё время, было выбрано место на окраине жилого городского массива. Трёхэтажное квадратное здание было видно издалека. И из его окон вся прилегающая территория, хорошо просматривалась во все стороны. Это сделало его очень удобным для обороны. Располагавшиеся в нём, офицеры Комендатуры и, охранявшие их бойцы отрядов ОМОН, для безопасности, заняли второй этаж здания. Первый этаж здания пустовал. Когда, после проведения спецоперации в городе, войска, освободителей, изгнавших из города банду Алауди Хамзатого, триумфально покидали город, Комендант слёзно упросил Командующего Группировки выделить для охраны Комендатуры батальон внутренних войск, принимавший участие в Спецоперации. Батальон до конца своей командировки, по крайней мере, в течение месяца, смог бы обеспечить безопасность городского района.

Генерал находился в добродушном настроении, ему хотелось, спасать Мир и делать его Счастливым. Поэтому, он просто приказал начальнику своего Штаба отдать Боевое распоряжение и переместить красный флажок на карте с надписью «БОН 12 ОБр» на место расположение Комендатуры города Аргун.

Не успел батальон отпраздновать своё возращение после спецоперации, как пришёл Приказ, собираться и переезжать в Аргун.

Участие военнослужащих батальона в спецоперации надолго останется в памяти всех. И тех, кто в ней участвовал и тех, кто по радиостанции с тревогой слышал переговоры своих командиров. Не зная об участии в деле отрядов ОМОН, они, слыша доклады о том, что в каждой «коробочке» по десять – пятнадцать «трехсотых», то есть раненных, в тихом ужасе уже и не надеялись снова увидеть своих друзей живыми. Встретив колонну победителей, они испытывали смешанное чувство радости, облегчения и, совсем немного, разочарования, словно над их чувствами дружеского сочувствия, зло пошутили и надсмеялись.

Приказ о переводе Батальона в Аргун, все вначале встретили с тревогой. Тогда Комбат, обратился к батальону с зажигательной речью. Комбат любил выступать перед солдатами. Он, как и все командиры, почему-то, считал, что его речи нравятся солдатам. Может быть, это стойкое заблуждение возникает у командиров оттого, что, солдаты умеют слушать своих командиров стоя в строю, не перебивая их, не хихикая и не отворачиваясь.

В своей речи, Комбат сумел довести до всех свою главную мысль:

– Лучше Нам просидеть всю командировку на одном месте в Аргуне, охраняя Комендатуру, чем в Манёвренной группе Резерва, колесить по всей Чечне. Спецоперация показала, чем это всё заканчивается для её участников.

Даже самые несговорчивые и недоверчивые, в душе, признали правоту Комбата в этом вопросе, и стали собираться в дорогу, с лучшим настроением.

Прибыв в Комендатуру, батальон получил для своего размещения весь её первый этаж.

Летний день уже подходил к концу, поэтому, выставив охранение, Комбат принял решение на первую ночь разместиться в большом зрительном зале. Первый этаж, долгое время пустовавший, был превращен обитателями Комендатуры в стихийную свалку мусора. Зрительный зал, сохранивший ряды стульев, был самым незахламлённым помещением первого этажа.

Задача о расчистке зала, звучала у Комбата, как всегда кратко и ясно:

– Как только закончат расчистку зала, организовать ужин, и уложить, всех спать.

Услышав слова Комбата, исполненные искренней заботой о солдатах, все, всё поняли правильно:

– Пока не наведут порядок, никакого ужина и отбоя!

Вы не представляете, как могут дружно работать русские солдаты, когда от результатов их работы, напрямую зависят их сон и еда!

В считанные минуты, стулья полетели в оркестровую яму. А солдаты, ветками, нарубленными с деревьев, превратив их в импровизированные метелки, начисто вымели пол в зале. Как и все подобные помещения, зрительный зал поднимался ступенями, от передних рядов к задним.

На этих ступенях и разместились взводы батальона. В то время, каждый солдат батальона, постоянно имел при себе своё оружие, боекомплект патронов к нему, и всё свое вещевое имущество, включая спальный мешок, и комплект пастельных принадлежностей (матрац, подушку и одеяло). Всё это имущество, достаточно обременительное при переноске, при размещении на отдых, везде позволяло обустроить солдату, место для сна или отдыха с относительным комфортом.

Размеры зрительного зала позволяли каждому взводу разместиться отдельно. Размещение в зале, давало определенную безопасность от внешнего наблюдения и, следовательно, от обстрела. Но, при отсутствии освещения, зал погружался в абсолютную темноту.

Конечно же, в батальоне был дизель-генератор. Но протянуть провода, для обеспечения нормального освещения, просто не хватило времени. Поэтому, все работы по благоустройству были перенесены на следующий день. С наступлением ночи, всё расположение батальона погрузилось в полную темноту.

Единственная лампочка горела в комнате, отведённой для медицинского пункта. С каждым отрядом ОМОН, в командировку прибыл врач. Врач, и в обычной жизни, человек уважаемый и необходимый, но в командировке в «горячую точку», его ценность возрастает многократно. Никто так не заботится о своём здоровье, как Герои, прибывшие сложить свои головы на поле боя «за Веру, Царя и Отечество». Мотострелковому батальону врач не положен по штату. В качестве медработника в командировку прибыла фельдшер батальона. Пышная блондинка, во всех смыслах этого словосочетания, произвела на своих коллег из отрядов ОМОН, вышедших из комендатуры, поглазеть на прибывший батальон, неотразимое впечатление. Они тут же бросились оказывать ей всяческую помощь, при обустройстве медицинского пункта батальона. По их словам, существует вековая традиция, согласно которой, в командировке, все военные врачи являются самыми близкими друзьями, почти братьями. Глядя на своих помощников широко раскрытыми ясными глазами, наша красавица прямо им заявила, что и сама слышала об этой традиции, и она очень рада, что у неё теперь, на несколько самых близких друзей, почти братьев, стало больше.

Неудивительно, что батальонный медицинский пункт, был готов для работы и проживания, раньше всех других помещений. Для его круглосуточного функционирования, медики, с трогательной заботой о солдатах батальона, со второго этажа, где размещались бойцы ОМОН, даже протянули временный провод, для питания дежурной электрической лампочки. Пока солдаты копошились на позициях, в медпункте прошел импровизированный консилиум, с участием всех медицинских работников Комендатуры, посвященный обмену опытом и закрепления уз боевого братства. Так Фельдшер батальона сделала первый шаг вступления батальона, в дружную боевую семью Комендатуры.

После размещения для отдыха, офицеры занялись организацией сторожевого охранения, оборудованием постов расстановкой техники и доведением Боевого расчёта. У всех командиров внутренних войск, почему-то, сформировалось устойчивое заблуждение относительно того, что солдат не сможет уснуть, если ему перед сном не довести Боевой расчёт. Солдаты не разделяют это беспочвенное утверждение, но свойственная им деликатность, не позволяет им разочаровать, суровой правдой жизни, своих командиров и начальников.

Так, выполнив все привычные ритуалы, личный состав батальона встретил свою первую ночь на новом месте.

Когда же вся эта суета, наконец, стихла, дежурный по роте, присев на ступеньку пола, остался наедине со своей Мечтой.

В своих мечтах он видел себя со стороны и любовался суровым и мужественным воином, бестрепетно сжимающего в руке боевую гранату.

Но повседневные мелочи и пустяки, постоянно пытаются уколоть Героев, одиноко стоящих или сидящих, на их недосягаемых пьедесталах. Так и в этот раз, подлый укол нанёс маленький комар, усевшийся на благородный нос нашего Воина. Задумавшись о высоком, наш герой взмахнул рукой, сжимающей кольцо с чекой, и комаришка был жестоко наказан за своё преступление. Но, при этом кольцо от гранаты улетело в темноту и беззвучно упало, где-то на пол. Сержант, грубо вырванный из мира своих грёз, стал лихорадочно шарить по полу одной рукой, сжимая в другой руке гранату. Затем, в его светлую голову, пришла мысль, осветить пол огнём спичек. Вместо того, чтобы просто позвать к себе на помощь дневального, он, как это и принято у Героев, решил спасать Мир в одиночку. Шаря по карманам одной рукой, он продолжал держать гранату в другой. Когда все доступные для одной руки карманы были исследованы, наш герой решил переложить гранату в другую руку. Это мудрое решение сопровождалось одобрительным щелчком ударника по капселю, неестественно громко раздавшимся в ночной тишине.

Не надо думать о Сержанте плохо. В доли секунды, отведённые ему для принятия решения, он принял единственно правильное решение. Отлично зная, что весь третий взвод, разложив свои вещи в правом углу зала, заступил на всю ночь в караул, Сержант, в отчаянии, бросил гранату в тот угол зрительного зала.

Весьма возможно, что в эту минуту, он уже переборол своё честолюбие и стремление к Славе, и ему уже, не так уж сильно и хотелось, чтобы его друзья видели его в этот момент.

А теперь, друзья мои, я прошу Вас немного включить Вашу буйную фантазию, и представить себе следующую картину. В большом тёмном зале, на полу отдыхают усталые солдаты, прибывшие на новое место, в город, где, ещё несколько дней назад, гремели выстрелы, и лилась кровь. И вот в ночи, в зале раздаётся взрыв, усиленный великолепной акустикой.

Какие мысли должны прийти в голову солдату в это время? И что он будет делать в следующую секунду? Поставьте себя на место простого солдата внутренних войск, и спросите себя честно, что бы сделали Вы?

Я рад, что наши ответы совпали даже в мелочах. Вырванный из объятий сна, человек, естественно вспоминает последнее, что он слышал перед сном, – то есть, что? Правильно – Боевой расчёт.

Не забывайте, что в зале были солдаты внутренних войск! Поэтому, едва проснувшись, они расхватали своё оружие и бросились к местам, определённым им Боевым расчетом при нападении на Комендатуру. В том, что это нападение, ни у кого сомнений не возникло. Спотыкаясь на ступеньках, перебираясь через валяющиеся на полу спальные и вещевые мешки, сталкиваясь в темноте со своими товарищами, они, дисциплинированно заняли свои места у проёмов и проломах в стенах здания. За стенами здания гнетущая темнота заканчивалась. В лунном свете все подступы к зданию просматривались хорошо, но ничего угрожающего не было видно.

Здесь некоторые, с удивлением, обнаружили, что одежда и оружие у них испачканы кровью.

Настроение это им не подняло, но уже были слышны громкие команды, появившихся из темноты офицеров, с фонариками в руках. Прибыв на место, они сразу стали проверять своих подчинённых, осматривать окрестность и, лихорадочно, старались разобраться в происходящем. Всех, доложивших о ранениях, офицеры направляли в медпункт, освещая им дорогу своими фонариками.

В это время в зале, обстановка накалялась. Разбуженный Комбат, заслушивая доклады с постов об отсутствии противника, стоя возле места разрыва гранаты, терялся в догадках, что же послужило причиной ранения, по крайней мере, десятка человек, обратившихся в медпункт за помощью? Больше всего Комбата раздражало то, что в шумном происшествии невольно приняли участие и посторонние, в лице бойцов ОМОН и офицеров Комендатуры. Теперь ему предстояло, в ближайшее время, дать всем им удобоваримые объяснения произошедшего. Но сначала, он должен был во всём разобраться сам.

Картина стала проясняться после разговора с дежурным Сержантом. От его путанных первоначальных объяснений и оправданий, готовясь к организации обороны, Комбат, в первые минуты, просто отмахнулся. Затем разговор пришлось продолжить более дотошно. Сержант, запинаясь, доложил, что это он уронил гранату. Комбат, скрывая вздох облегчения, хмуро приказал командиру роты разоружить сержанта и приглядывать за ним до утра, что бы тот не наделал еще глупостей. После этого Комбат направился в медпункт, где кроме, немного растрепанной, после сна, фельдшера, застал и всех врачей из отрядов ОМОН. Свято соблюдая многовековую традицию военного врачебного братства, узнав о пострадавших в батальоне, они сразу прибыли для оказания им помощи.

При тусклом свете маленькой лампочки, они сноровисто осматривали прибывших солдат, ставили диагнозы и накладывали им повязки.

Когда всем раненным была оказана помощь, выяснилось, что все ранения у них неопасные, в основном это мелкие порезы от осколков.

Уяснив для себя обстановку, Комбат вышел из медпункта и встретил в зале взволнованную группу командиров Отрядов ОМОН и Коменданта. Первая ночь, когда охрана Комендатуры, впервые, была доверена батальону, показалась им слишком шумной. Все заинтересованно ждали новостей и объяснений.

Комбат не стал скрывать и громко озвучил, что, в результате неосторожного обращения с гранатой, его сержант совершил подрыв наступательной гранаты и легко ранил шесть человек.

Его слова, вызвали у собравшихся офицеров нескрываемый вздох облегчения. Им совсем не улыбалось, до конца командировки ожидать очередного внезапного нападения, которое охрана не в состоянии не только предотвратить или отразить, но и даже обнаружить.

А непредсказуемость поведения солдат и сержантов, вызванное их игривым характером и пытливым складом ума, их неистребимым стремлением раздвинуть границы непознанного и неизведанного, было и остаётся, всегда проблемой и головной болью, их родных командиров, которые и должны этим заниматься. Но, как говорится, «Шерифу из Чикаго нет дела, до индейцев из Оклахомы». Повеселевшие командиры ОМОН, уходя, посмеиваясь, попросили Комбата впредь «подрывать своих солдат в светлое время суток».

Считая инцидент исчерпанным, Комбат начал собирать офицеров для постановки им задач на оставшуюся ночь. Но в это время перед ним возникла новая проблема.

Новая проблема возникла в лице Коменданта. Дело в том, что разбуженный ночью, шумом и суетой, Комендант поспешил доложить в штаб группировки о взрыве к Комендатуре и наличии раненных солдат. Теперь он простодушно спрашивал, что ему докладывать о происшествии в Штаб группировки?

Понимая, что доклад о произошедшем происшествии, в Штаб Группировки, важнее всех сиюминутных дел, Комбат направился с Комендантом на узел Связи для личного Доклада.

Вежливо уточнив у Коменданта, не возражает ли тот против его Доклада, Комбат взял в руки телефонную трубку.

По ходу его рассказа, глаза Коменданта раскрывались всё шире и шире.

Сдержанным, голосом Левитана, Комбат поведал о том, что глубокой и тёмной ночью (примерно в 02–24) здание Комендатуры подверглось коварному обстрелу затаившихся, из недобитых, сообщников Алауди Хамзатова, которые, в бессильной злобе, пытались отомстить за неудачу их главаря по захвату города. К сожалению, личный состав батальона, прибывший вчера днём для охраны Комендатуры, еще не проникся всей сложностью обстановки. Были беспечно нарушены правила светомаскировки, установленные Комендантом для всего личного состава подразделений Комендатуры. В результате, в освещенное окно первого этажа влетела осколочная граната, выпущенная злоумышленниками из подствольного гранатомёта. Шесть военнослужащих батальона внутренних войск двенадцатой Отдельной Бригады внутренних войск МВД, расположенной в Астрахани (командир Бригады полковник Шубин В.В.), получили осколочные ранения, но, после оказания им помощи, все они вернулись в строй и оставались в нём, до окончания отражения подлого нападения. Огнём дежурных огневых средств батальона и отрядов ОМОН, нападение на Комендатуру успешно отражено. Противник отступил, унося с собой своих раненных и убитых. Боеготовность подразделений восстановлена. По факту нарушения светомаскировки проводится расследование, виновные будут наказаны. Выводы будут сделаны. С утра будут проведены работы по дополнительной светомаскировке расположений подразделений батальона и оборудованием окон «противогранатными» сетками. (Сетки были чистым экспромтом, но с ними доклад показался Комбату более убедительным)

Дежурный офицер, растроганный героическим рассказом, потребовал любой ценой, организовать немедленную эвакуацию раненных героев в госпиталь аэропорта «Северный», для их последующей отправки для лечения в Москву.

Поняв, что с нагнетанием обстановки, он, скорее всего, слегка перестарался, Комбат тем же голосом, передал, что его герои отказываются подвергать жизни своих товарищей, смертельному риску, неизбежному, при их экстренной ночной эвакуации. Поэтому, по их личной просьбе, доставка в госпиталь пострадавших, будет организована в дневное время.

Дрогнувшим голосом, дежурный офицер передал личную просьбу Генерала, продержаться до утра. Если враги не угомонятся, то Генерал лично организует повторную операцию и отомстит за героев Комендатуры Аргуна.

На этом разговор закончился.

Комендант промолчал. Либо он, так выразил свое немое восхищение услышанным докладом, а, может, просто онемел от подобной наглости.

Утром, при повторной перевязке, у двоих солдат под повязками повреждений не обнаружено. Из четверых убывших в госпиталь, двоих вернули сразу, а двоих, чтобы не быть обвинёнными в чёрствости к героям, медики продержали у себя два дня. Но так как отправлять их в центральные госпиталя никто не собирался, а кормили солдат в госпитале, по сравнению с батальоном, премерзко, то при повторном осмотре, оба героя выразили горячее патриотическое желание вернуться для долечивания в батальон. Что и было сделано через два дня.

Днём в Аргун прибыл офицер штаба с проверкой, обстоятельства ночного «нападения». Комбат, не моргнув глазом, показывал проверяющему офицеру мифическую траекторию полёта гранаты, при злополучном выстреле. На недоуменный вопрос, почему так мало раненных? Комбат уверенно заявил, что все были на позициях в охранении, при этом, для убедительности, он вертел в руках гранату ВОГ-17 от подствольного гранатомёта.

Убедившись, что ему будет проще согласиться с предложенной версией, чем безуспешно пытаться докопаться до Истины, офицер штаба в конце разговора, всё же полуутвердительно спросил:

– Граната была наступательная?

– Ага, ВОГ-17.

Ответ сопровождался ясным взглядом честных глаз Комбата.

Вскоре пришло указание соблюдать во всех частях Группировки светомаскировку в ночное время и оборудовать окна «противогранатными» сетками или решетками.

В ответ на другую телефонограмму, в которой требовалось представить всех раненных при нападении солдат к правительственным наградам, Комбат подписал все необходимые документы и отправил их в Астрахань в штаб бригады.

* * *

Прошло время. Батальон надёжно обосновался в Комендатуре города Аргун. В штабных планах Группировки закралась какая-то ошибка, и батальон не заменили ни через три месяца, ни через пять.

Три бронетранспортёра батальона стояли на блокпостах у въезда в город. Три машины ежедневно выделялись для сопровождения и охраны колонн, а четыре были закопаны в землю и превращены в огневые точки по углам прямоугольника, обозначающего территорию Комендатуры.

Экипажи этих БТР числились на постоянном дежурстве в карауле, по обороне Комендатуре. Служба их могла показаться со стороны несколько монотонной и однообразной, но и эта рутинная служба, рождала Родине героев.

Сегодня для наводчика пулемёта БТР, был удачный день. Вот только вечер что-то не задался. Знакомые бойцы, из отряда ОМОН, угостили его чарочкой, которая превратила обычный ужин почти в пиршество. После праздничного ужина, мир окрасился в светлые тона, и душе хотелось петь.

На вечерней поверке солдат стоял, как стойкий оловянный солдатик, не шелохнувшись, и, почти не дыша. Но у командира роты, видимо, было плохое настроение, и он приказал провести вечернюю поверку с личным оружием. После того, как в соседней роте пропал автомат, командиры словно озверели, и перестали верить солдатам на слово, требуя при проверках, показывать им своё оружие. Ну, показать, так показать. Солдат направился по окопу к своему БТР. Конечно же, автомат был на месте. Он спокойно лежал на полу в башне бронетранспортера, где его и оставил солдат. А как же! Солдат службу знает. Постоянная готовность, и всё такое. Конечно же, «автомат заряжен и поставлен на предохранитель».

Открыв боковой люк, солдат протянул руку к автомату, ухватил его за ствол и потянул его к себе. Может быть, автомат почувствовал раздражение своего хозяина и огрызнулся. Неожиданно автомат, как та палка из народной пословицы, выстрелил. Плечо солдата обожгло. Вытащив автомат из машины, солдат недоумённо посмотрел на него, но чувство долга позвало его на построение. Пошатываясь, солдат направился в расположение роты. Появившемуся некстати, Начальнику караула, прибежавшему на выстрел, солдат, успокаивающе объяснил, что всё в порядке, «мол, пустяки, дело житейское». Но тот ему не поверил и, зачем-то потащил его в медицинский пункт батальона. Там скоро, стало совсем тесно от любопытных. Появился и врач из отряда ОМОН, и командир роты с Комбатом. Напрасно солдат пытался их успокаивать и ласково улыбался им, на все их вопросы. А когда врач наложил ему повязку и сделал укол, солдату стало совсем хорошо. Только очень захотелось спать. Солдата уложили на кушетку и он, счастливо улыбнувшись, заснул сном праведника.

А вот его командирам в эту ночь, почему-то не спалось. Командир роты громко возмущался пьянством на посту. Комендант всё пытался выяснить подробные обстоятельства самострела. И только Комбат сохранял спокойствие. Оно вернулось к нему, когда он узнал у врача, что рана солдата неопасная, навылет, что кость не задета и когда боец проспится, его утром можно спокойно отвезти в госпиталь для лечения. Убедившись, что жизни солдата ничего не угрожает (кровожадные обещания командира роты в учёт не принимались), Комбат отправился на узел Связи, докладывать в штаб группировки о происшествии.

Когда командировка затягивается гораздо дольше положенных трёх месяцев, то кроме усталости приходят и опыт, и некое философское мировосприятие действительности.

За время командировки, это был уже четвёртый Комендант на памяти Комбата. Коменданты приезжали и уезжали, а Комбат оставался. А если учесть, что «дедовщину никто не отменял», то в критические ситуации, Комбат, без особого сопротивления со стороны комендантов, всегда брал на себя инициативу и ответственность. В том смысле, что он охотно проявлял инициативу, чтобы отвести от себя ответственность. Но так как, при этом, он никогда не «подставлял» тех, кто был рядом, то виновными во всех бедах всегда оказывались потусторонние силы, неопознанные боевики или просто роковые стечения обстоятельств,

Так и в этот раз, взяв в руки телефон, он, в кратких, но образных выражениях, скупыми мазками, нарисовал дежурному офицеру по Группировке, леденящую душу картину, как солдат внутренних войск, попал под обстрел вражеского снайпера. Как верный своему воинскому долгу, он мужественно бросился к своей боевой машине, чтобы своим огнём прикрыть своих товарищей, но при этом, неосторожно открыв люк, был предательски освещен светом, горящей в машине лампочки. Блеска этого света хватило, чтобы враг успел разглядеть героя. Но суровый взгляд солдата, заставил задрожать руки супостата. Пуля, нацеленная в сердце герою, попала в его плечо. Но пока шел бой, солдат не ушел с поля боя, чтобы враг не смог праздновать победу. И только тогда, когда мужественные защитники Комендатуры, возглавляемые мудрым Комендантом, отразили подлое нападение, и коварный враг трусливо уполз восвояси, зализывать раны, только тогда наш герой согласился отправиться в медпункт, где заботливые врачи перевязали его. И когда, взволнованный командир спросил героя, чем он может достойно наградить его, за столь непревзойдённый подвиг, тот скромно попросил, разрешить ему до утра остаться в батальоне, на случай новой ночной атаки врага.

Подобные истории офицеры штаба Группировки, выслушивали ежедневно от командиров частей и Отрядов. Различие крылось только в деталях. Устав, удивляться и восхищаться, дежурный офицер, уяснил главное в этом героическом потоке слов – ночью никто в госпиталь по городу не поедет. Напомнив о документах, которые необходимо представить в штаб Группировки для объяснения происшествия, Дежурный офицер пожелал всем спокойной ночи и закончил сеанс связи.

Комендант, убедившись, что его руководящая роль в обороне Комендатуры, достаточно красочно отражена в докладе руководству, не возражал, против такой интерпретации ночных событий. Командиры Отрядов ОМОН относились к подобному мифотворчеству с пониманием, так как и их бойцы, могли завтра стать очередными героями, сводок с места событий.

Утром герой ночной обороны, проснулся с нехорошим предчувствием. Он ожидал от сегодняшнего дня, только плохих известий. Врач, делавший ему перевязку, из озорства, напомнил ему об уголовной ответственности за членовредительство, посредством самострела, при выполнении служебно-боевых задач в Чеченской республике. А когда, дневальный по роте, принеся ему завтрак, рассказал, что их командир роты развернул, как Горбачёв, бурную «антиалкогольную компанию» в роте, в результате которой пострадали многие его товарищи, внезапно лишившись своих «неприкосновенных запасов», обнаруженных командиром роты, при внезапном «шмоне», то наш знакомый совсем упал духом. К счастью, вскоре, к нему пришли его командир роты с Комбатом,

Комбат обратился к нему с неожиданным монологом, смысл которого, если его передать в двух словах сводился к следующему:

– Естественно, алкоголик, ты не помнишь, что было вчера. А вчера было следующее. Бери листок бумаги и пиши…

Дальше под диктовку, солдат написал объяснительную записку, в которой, без цветистых эпитетов, излагалась версия Комбата, озвученная накануне.

Когда солдат расписался под изложенным, он почувствовал, что, оказывается, наказывать его, вроде бы, и не за что. Комбат, глядя в глаза солдату, голосом удава Каа, предупредил, что отныне и всю оставшуюся жизнь, он должен помнить и рассказывать всем только то, о чём сейчас услышал и записал. Взгляд командира роты, советовал хорошенько запомнить слова своих командиров. Солдат ещё раз внимательно прочитал свою записку, и уверенно заявил, что он вспомнил, что всё вчера ночью, именно так, и было.

После этого, солдата увезли в госпиталь в аэропорту «Северный». Затем, его переправили в военный госпиталь поближе к дому. После ранений, солдат в командировку больше не посылали.

Когда, по приказу Комбата, командир роты оформлял представление солдата к награждению орденом, то не смог удержаться, чтобы не проворчать, что солдат орден, как бы и, не заслужил. Но Комбат, видимо, находясь в благодушном настроении, спокойно проговорил:

– Ну и что, что выпил? С кем не бывает? Солдат не может, не выпить. А русский солдат, тем более. Заметь, что солдат, который выпил и попался, потом полгода, никаких вопросов, своим командирам, не задаёт. Пусть лучше раз в пол года выпьют, чем каждый день будут задавать глупые вопросы. Достоин ли награды? Конечно, достоин. Да и все они, если по совести, достойны наград, хотя бы за то, что находятся здесь и верно служат Родине, под командованием своего замечательного Комбата.

Как Вы видите, что и хорошие люди могут забывать о скромности, ради правды.

Комбат за время своей службы уже понял, что главные трудности в жизни командиров возникают, не от беспокойных подчинённых, а от бестолковых докладов самих командиров, об их подвигах в вышестоящий штаб. Истинное мастерство командира заключается в правильных формулировках, при докладе «наверх».

Эта традиция зародилась в военной среде, еще в те далёкие времена, когда военные, и писать-то, толком не умели. Наиболее удачные доклады о, якобы свершенных ими подвигах, в устах военных сказителей, превращались в Саги о Ярлах и в песни о Полках Игоревых. Только в изложении настоящего военного профессионала, рассказ о банальном «гоп-стопе», с мордобоем и улепётыванием от сил местной самообороны, с обязательной последующей пьянкой в придорожном кабаке, превращается в эпическое сказание, о котором участникам событий, захочется рассказывать затем своим детям и внукам.

Когда же военные научились писать, то эти, истинно народные традиции устного творчества, стали воплощаться в Рапортах, докладных записках и боевых донесениях, которые заботливо накапливаются в военных архивах.

Правдивую историю о любой Войне написать невозможно, так как Истину не знает и не напишет никто, а Правду знают и пишут все. Но дело в том, что, Правда, у каждого своя. История Войны, написанная на основе военных документов, это экономический прогноз, основанный на народных приметах, сказках и анекдотах.

Вот и я, не ставлю перед собой задачу написать правду об этой командировке. Я, просто, хочу рассказать Вам о тех событиях, которые могли произойти, или о которых, мне рассказывали люди, которым я доверял.

Письмо с Кавказа

Ты все поймешь, хоть, может, и не сразу.

Ведь слов моих, здесь не коснулась ложь.

Но Правды всей, как служат на Кавказе,

В письме моем, конечно, не прочтешь.

О том, как здесь взрываются снаряды,

И то, каким родным мне стал окоп,

Как тяжело, что Ты, сейчас, не рядом,

Как хорошо, что Ты отсюда далеко!

Поверь, здесь можно спать, ну сколько хочешь!

А есть дают, как только попрошу.

А то, что врач меня латал пол ночи,

Об этом я, пока, не напишу.

Ведь мы сюда идем не за награды,

Хотя нас бьют и в спину, и с боков.

Нам тяжело, что Вы сейчас не рядом,

Но хорошо, что Вы отсюда далеко!

Под Новый Год, уж точно, будем вместе

И сможем до утра, всю ночь гулять!

А этой ночью, друг стал «грузом двести»

Но в письмах, это лучше не писать.

Ведь я приду к тебе, сквозь все преграды

И постучусь в заветное окно.

И ничего, что Ты сейчас не рядом,

И хорошо, что Ты отсюда далеко!

Глава 6. Короткая история. Книги и литература

Через пару дней, после прибытия батальона в Аргун для охраны Комендатуры, напряжение выполнения первоочередных работ по оборудованию позиций, спало. И тогда, солдаты и офицеры батальона, обратили внимание на то, что многие окна второго этажа заложены книгами, составлявшими когда-то, городскую библиотеку. Так как устраиваться в Аргуне, все в батальоне готовились «всерьёз и надолго», то, наиболее предприимчивые бойцы, стихийно начали ревизию читального фонда для пополнения «ротных библиотечек». Да и офицеры, не считали зазорным позаимствовать из стопки книг, которыми их предшественники заложили окна второго этажа, пару томов, приглянувшиеся им, для чтения в свободные минуты.

С утра, Комбат с командирами рот совершал ежедневный обход по первому этажу и прилегающей территории, проверяя ход работ по инженерному оборудованию позиций.

В тот день, проходя мимо бронетранспортёра, стоящего возле недавно отрытого окопа, их внимание привлёк молодой солдат, сидящий в проёме открытого люка и с упоением читающий какую-то книгу. Чтение настолько увлекло его, что солдат не обратил никакого внимания на приближающихся офицеров.

Поведение солдата так заинтересовало его командиров, что Комбат, остановившись рядом, доброжелательно спросил:

– Что читаем?

В ответ солдат поднял на него ясные глаза и, застенчиво улыбнувшись, прижал книгу к груди, показывая обложку:

– А.С. Пушкин. Евгений Онегин.

Сейчас въедливый читатель ожидает, что Комбат, наморщив узкий лоб должен выжать фразу из старого анекдота, типа:

– «Ас Пушкин Евгений Онегович. Про лётчиков что ли? А автор кто? Учпедгиз? Китаец, наверное?»

Должен Вас разочаровать. Комбат знал, кто такой Евгений Онегин. В школе, он даже выучил целую главу из этого романа. Просто офицеры полагали, что так увлечённо солдат может читать только детектив или боевик

Удивление офицеров было настолько искренним, что Комбат смог только проговорить:

– Молодец. Продолжайте.

Командиры рот, при этом, только удивлённо присвистнули. Офицеры пошли дальше, даже не упрекнув солдата в несоблюдении субординации.

Комбат, улыбаясь, промолвил:

– Если бы его сейчас, увидела его учительница по русскому языку и литературе, она бы расцеловала его чумазую физиономию и признала, что зря поставила ему тройку на выпускных экзаменах.

Посмеиваясь, командиры пошли дальше.

А чуть позже у Комбата родилась мысль о том, что хоть литература – это книги. Но не все книги – это литература. Разница между ними в том, что Книги могут лишь спасти наши тела от пуль и осколков. А Литература спасает и сохраняет наши Души!

Как Вы заметили, Комбат, как и многие военные, в минуты хорошего настроения, часто грешил туманными философскими изречениями.

Глава 7. Вертолёт

1

Винтокрылая машина, двигаясь на небольшой высоте вдоль дороги, раскачиваясь, постоянно меняя высоту и скорость движения, летела над холмами. Со стороны могло показаться, что опытный пилот совершает замысловатые маневры, уклоняясь от невидимого обстрела. Приближаясь к гребню холма, машина неожиданно снизилась и вспахивая склон холма колёсами, начала разваливаться на части. Из вертолёта стали вываливаться люди в камуфляжной форме. По тому, что у всех у них имелись белые марлевые повязки, стало понятно, что вертолёт перевозил раненных солдат. На самом верху холма двигатель вертолёта заглох, винты прекратили своё пугающее вращение, и наступила тишина, прерываемая громкими криками. Вдоль вспаханной борозды, по которой можно было проследить последний путь машины по земле, лежали раненные солдаты. Они испуганно, громко и эмоционально, выражали своё отношение к происходящему.

Рядом с холмом проходила дорога, по которой в обе стороны двигались автомобили. Одни из них останавливались, и их пассажиры, в основном крепкие и бородатые мужчины, торопливо направлялись к вертолёту. Другие машины, ускоряли движение и скрывались за поворотом. Сразу за поворотом на равнине, в лучах заходящего солнца, виднелись дома города Аргун.

2

Водители и пассажиры сразу несколько автомобилей, подъехавших к КПП Комендатуры, рассказали о крушении военного вертолета неподалёку от городской окраины. Весть о происшествии, сразу облетела все подразделения в комендатуре, и, не дожидаясь особых указаний командиров, у КПП вскоре выстроилась колонна из двух КАМАЗов и двух бронетранспортёров с десантом на борту. Коменданту, вышедшему из узла связи, где он докладывал в штаб группировки о происшествии, осталось только махнуть рукой. Этот взмах был воспринят десантом, занявшим свои места на бронетранспортёрах, как сигнал к началу движения, и колонна, ревя моторами, в сопровождении потрёпанного «Жигулёнка», торопливо выехала из военного городка.

Когда колонна подошла к месту крушения, все раненные пассажиры и экипаж вертолета, окруженные добровольными помощниками из числа свидетелей происшествия, уже стали собираться возле дороги. Подгоняемые приближающимися сумерками, солдаты батальона и бойцы ОМОН, стали помогать раненным солдатам, размещаться в кузовах грузовых автомобилей. По настоянию командира экипажа, к вертолёту подошёл БТР, на который вертолётчики загрузили, снятые с вертолёта пулемёты, боеприпасы к ним и какую-то аппаратуру. После переговоров по радио, было принято решение возвращаться в Комендатуру.

Вскоре место крушения опустело, и на холме наступила тишина. И только тёмный силуэт покорёженного вертолёта, на вершине холма напоминал о происшествии, нарушившего спокойствие Комендатуры города Аргун.

3

– Да, тяжёлых нет. Считаю, что эвакуацию можно отложить до утра. Понял. Будем готовы к 9.00.

Комендант снял гарнитуру переговорного устройства и посмотрел на собравшихся командиров.

– Выезд отменяется. Завтра утром за ними придет колонна. Так что нам необходимо разместить гостей до утра.

Все присутствующие облегчённо заулыбались. Ехать, на ночь глядя, в Грозный никому не хотелось. А вопрос с размещением экипажа вертолёта и его пассажиров не проблема. Места в комендатуре хватит на всех.

Представитель бригады, возглавляющий батальон на время отсутствия его командира, принял решение разместить раненных солдат, бывших пассажирами злополучного вертолёта, в расположении батальона. Сопровождающая раненных солдат медработник – молодая девушка с модельной внешностью, расположилась на ночь в медицинском пункте, где и проспала спокойно до утра, не досаждая своими заботами раненным. Бросилось в глаза довольно странное обстоятельство, что солдаты, ожидающие до утра отправки в госпиталь для дальнейшего лечения, не проявляли по этому поводу ни малейшего беспокойства, и, вообще, всем своим видом, выражали своё недовольство, по поводу присутствия в их команде, молодой девушки. В воздухе витала какая-то тайна. Нахождение в расположении батальона красивой и таинственной незнакомки взбудоражило всех молодых офицеров и прапорщиков, свободных от службы. Но все их попытки пригласить гостью на ужин, в ходе которого они смогли бы развеять туман неопределённости и сорвать завесу тайны с данного обстоятельства, разбились о гранитные скалы железной воли представителя Бригады. Предусмотрительно поставив свою койку возле двери в медпункт, он расположился на ней до утра, разбив все хрупкие надежды молодежи на «романтический ужин». Поэтому эта ночь прошла спокойно и без происшествий. Утром в комендатуру прибыла под усиленной охраной колонна грузовиков, на которой, все участники происшествия, убыли из комендатуры для поправления здоровья.

Убыл и экипаж вертолета, тепло напутственный бойцами ОМОН, гостеприимно приютившими их на ночь. Убыли и раненные солдаты, провожаемые солдатами батальона, среди которых были и земляки, и новые знакомые. Убыла с ними и таинственная незнакомка, которую, в силу традиции, провожали все её коллеги – врачи из Комендатуры. На прощание, она горячо поблагодарила представителя Бригады, признавшись, что это была самая спокойная, и потому самая лучшая ночь за всё время её командировки. Она даже чмокнула седого полковника в щеку, чем сильно смутила старого ветерана и вызвала к нему жгучее чувство зависти у всей молодёжи батальона.

С убытием колонны из комендатуры, жизнь и служба в ней покатились по заведённому порядку, и данное событие стало постепенно забываться в памяти всех его участников.

Но чтобы быть предельно объективным и честным перед моими читателями, я вынужден передать содержание бурной дискуссии, произошедшей тем же вечером на совещании офицеров батальона.

Поводом для дискуссии стало общее любопытство по поводу того, что же произошло на борту вертолёта перед аварией?

В ответ на молчаливый вопрос подчиненных, Представитель бригады обронил, что при перелёте с аэродрома «Северный» на аэродром «Ханкала», экипаж вертолёта пригласил из десантного отсека, где размещались раненные, в кабину вертолёта молодую девушку, выделенную для их сопровождения во время полёта. Оказавшись в кабине вертолёта, красавица пришла в восторг от обилия всяких кнопочек, рычажков и других блестящих штучек, живописно украсивших кабину в стиле «хай тек». Неожиданно приобретя искреннюю поклонницу их лётного мастерства, повелители крылатой машины, так увлеклись демонстрацией своего могущества, что не заметили, как пролетели мимо нужного аэродрома, и углубились в горы. Вот уж, действительно, прав оказался старик Эйнштейн, утверждавший, что время, проведённое в обществе красивой женщины, пролетает незаметно, как одно мгновение.

Но широта русской души не знает границ. Поэтому робкая просьба «порулить вертолётом» не встретила у вертолетчиков ни малейшего возражения. Проведя минутный инструктаж молодой лётчицы, на глазах изумлённых солдат, наблюдавших эту картину через открытые двери кабины, командир усадил её на своё место и передал ей управление. Второй пилот, вместо того, чтобы включить автопилот или взять управление на себя, полностью отдался удовольствию от присутствия в кабине очаровательной гостьи.

В результате, вертолёт повёл себя, как настоящий мужчина. Не понимая, что от него хотят, но, свято чтя правило, гласящее, «что хочет Женщина, того хочет Бог», он послушно выполнил все капризы своей повелительницы. И не его вина, что какой-то холм оказался у него на пути, и прервал их увлекательный, но такой короткий, полёт.

Но вместо того, чтобы просто принять данную информацию к сведению, два молодых командира, присутствующие на совещании позволили себе некоторые бестактные замечания, на тему «Женщина за рулём» и «обезьяна с гранатой».

Неожиданно для всех, эти невинные рассуждения вызвали у седого полковника врыв, искреннего возмущения и негодования. В результате все присутствующие, вынуждены были прослушать целую лекцию по поводу управления винтокрылыми машинами. Мне не довелось прослушать её лично, но эта лекция произвела на присутствующих такое сильное впечатление, что мне довелось выслушать её пересказ в нескольких вариантах. На основе этих рассказов, я позволю себе довести до Вас её краткое содержание. Тем более, что то, о чём в ней говорится, может оказаться небезынтересным и небесполезным для молодых читателей.

– Молодые люди!

Товарищ полковник, будучи начальником отделения боевой подготовки бригады, мог себе позволить подобное обращение к присутствующим. Тем более, что в глубине своей командирской души он искренне и небезосновательно считал всех младших офицеров бригады немного двоишниками.

– Молодые люди! А что Вы знаете о винтокрылых летательных аппаратах? То есть, говоря по-научному, о летательных аппарат тяжелее воздуха, полёт которого, главным образом, осуществляется за счет подъёмной силы, создаваемой одним или несколькими несущими винтами?

Столь замысловатая фраза, изобилующая техническими терминами, была встречена присутствующими молчаливым удивлением.

– А известно ли Вам, мои дорогие насмешники, какие ещё существуют винтокрылые летательные аппараты, кроме самолётов и вертолётов? Известно ли Вам, что к винтокрылым относят следующие типы летательных аппаратов:

Автожир (зарубежные названия гирокоптер, гироплан, ротаплан) – схема подобная самолёту, у которого в качестве крыла установлен свободно вращающийся винт (полёт в режиме авторотации). Из-за отсутствия передаваемого на несущий винт вращающего момента не требует рулевого винта. Взлёт и посадка с небольшим пробегом. Допустима вертикальная посадка, а при предварительной раскрутке несущего винта на земле возможен и взлёт подскоком. А ведь это исторически первый взлетевший тип винтокрылого летательного аппарата.

А ведь еще существует Винтокрыл (зарубежные названия гелиплан, гиродин) – самостоятельное название летательного аппарата с приводным несущим винтом и отдельным движителем для горизонтального полёта, чаще всего также оснащён рулевым оперением самолётного типа. При горизонтальном полёте в крейсерском режиме несущие винты обычно работают в режиме авторотации. Исторически наиболее ранняя разработанная схема, отсюда и название подобное всему классу винтокрылых летательных аппаратов.

Вертолёт (зарубежное название геликоптер) – летательный аппарат с приводным несущим винтом, который движется горизонтально за счёт его перекоса. На сегодня это самый распространённый тип винтокрылой техники. Так как в схеме нет дополнительных «самолётных» элементов: рулевого оперения, тянущих или толкающих винтов (если даже есть рулевой винт, то он намного легче и проще), а та же зачастую и колёсного шасси – то это самая совершенная в весовом отношении схема.

Конвертоплан – летательный аппарат, осуществляющий взлёт на несущих винтах, которые в горизонтальном полёте поворачиваются и используются в качестве тянущих. Самый близкий к самолётам вариант, так как в горизонтальном полёте удерживается крылом самолётного типа. Принято относить к винтокрылой технике только из-за большого относительного размера винтов, сравнимого с размахом крыла. Если конвертоплан способен взлетать и садиться с неполным разворотом (или вообще без разворота) винтов в положение с вертикальной осью, то его принято считать самолётом вертикального взлёта и посадки (СВВП).

И, наконец, Х-крыло – концепция винтокрылого летательного аппарата, винт которого в полёте на большой скорости фиксируется, выполняя роль крыла самолёта. На сегодня реализована в единственном концепте Sikorsky S-72.

– А теперь, дорогие мои, вернёмся к вертолетам. Скажите, а как Вы представляете себе управление вертолётом? Кстати, кто может мне объяснить, как летает вертолёт?

Взглянув в изумлённые глаза слушателей, и поняв, что ответа в ближайшем столетии от них он не услышит, полковник продолжил.

– Вижу по Вашим глазам, что вы представляете вертолёт как большой вентилятор. Ну что ж, ваше представление не сильно отличается от мнения автора повести о «Карлсоне, который живёт на крыше». Но про Карлсона написала женщина! А Вам товарищи офицеры должно быть стыдно!

– Да будет Вам известно, что несущий винт вертолёта это сложная конструкция. Каждая лопасть несущего винта, во время движения, изменяет свой угол наклона, относительно плоскости вращения. Если смотреть на вращающийся винт сверху, то в разных секторах вращения углы будут разными. Кроме того, и сам винт может изменять своё положение относительно корпуса вертолёта. И всеми этими параметрами пилот управляет одной ручкой управления. Она позволяет управлять в движение углом наклона каждой лопасти и наклоном всего винта в целом. Благодаря этому вертолёт меняет направление полёта. Для изменения же силы тяги у пилота имеется вторая ручка – рычаг «Шаг-газ». Поднимая ее вверх пилот увеличивает тягу двигателя, а опуская – уменьшает.

Чтобы корпус вертолёта не вращался в сторону противоположную вращению несущего винта, на вертолете имеется Рулевой винт на хвосте. Изменяя угол поворота его лопастей, пилот уменьшает или увеличивает тягу рулевого винта и осуществляет поворот машины. Управление рулевым винтом осуществляется, Внимание! двумя педалями (!)

А вот теперь, молодые люди, скажите, сколько времени необходимо Вам, чтобы научиться так управлять вертолётом, чтобы не запутаться в его рычагах и педалях? Вертолетчиков готовят в училище за три года. Вам хватит и пяти.

– А теперь объясните мне, это какую же надо иметь уверенность в своих педагогических способностях, и как нужно верить в Силу человеческого Интеллекта, чтобы вообразить, что за пару минут, можно объяснить принцип управления вертолётом незнакомому человеку, и поверить, что после этого этот кто-то, сможет управлять машиной в воздухе?

– Так кто больше похож на «Обезьяну с гранатой»? Даже очень молодая и красивая женщина при знакомстве с любым механизмом действует по принципу: «Выслушала, уяснила, запомнила и перепутала». А если учесть, что Женщины больше полагаются на свою Интуицию, то ситуация становится вообще безнадёжной. Поэтому, всю ответственность должен взять на себя командир вертолёта. А офицерам должно быть стыдно, обсуждать женщину за её капризы, в её отсутствие.

Дальнейшее совещание прошло в атмосфере философских раздумий о том, что большие знания могут не только упростить человеку понимание неизвестного, но и сильно усложнить уяснение, казалось бы, давно знакомого и простого. И каждый из присутствующих, в глубине души надеялся, что со временем, и он станет таким же мудрым и образованным, как начальник отделения боевой подготовки их славной Бригады..

Глава 8. Секреты оружейников

(Автор еще раз подчёркивает, что всё, рассказанное им, является плодом его фантазии и не имеет никакого отношения к реальным людям и событиям).

Эти предприятия не всегда были удачны, часто стоили немало крови, не вели ни к какой положительной цели, но в реляциях являлись с большими украшениями. Это был порок общий всем на Кавказе, от главнокомандующего до последнего офицера. Поэтому я об этом более говорить не буду. Понятно, что где все лгут, новому человеку трудно получить верное понятие о положении края, пока не научится переводить с кавказского языка на человеческий.

«Осада Кавказа» Г. И. Филипсон Воспоминания. 1837–1847.

Комбат стоял навытяжку в кабинете командира Бригады. Разговор получался тяжёлым. Только вчера в этом же кабинете Комбат, вместе с другими офицерами, прибывшими из командировки в районе выполнения служебно-боевых задач для отдыха, выслушивал поздравления и слова благодарности за службу. Вчера он получил документы для убытия в отпуск. Сегодня оставалось только получить деньги и, попрощавшись с сослуживцами, на целый месяц уехать отдыхать к семье.

Но сегодня был явно не его день. Сначала в финансовой службе, кассир, вся, сияя от счастья и доброжелательства, после многочисленных приветствий и поздравлений с благополучным прибытием, не меняя выражения лица, с такой же счастливой улыбкой, радостно заявила:

– А «денюшков» нет!

Почему-то, произнося эту фразу, кассир всегда вместо слова «денег», говорила «денюшков». Словно приглашала вместе с ней посмеяться над этим забавным обстоятельством, что в кассе нет денег, чтобы выдать денежное довольствие офицерам, за два месяца пребывания в командировке.

Как в анекдоте, «Орлы! Птицам деньги не нужны, летите спокойно в отпуск, и ни в чём себе не отказывайте!» Ну а денюшки? А денюшки – потом!

Вот только разделить радость кассира, почему-то, не получалось. Представлялись холодные и злые глаза жены и вопрос:

– Деньги привёз? Нет? А зачем приехал?

А теперь вот этот вызов, к командиру Бригады.

Командир Бригады хмуро зачитывает телефонограмму, пришедшую из Аргуна, где два дня назад произошла смена офицеров в батальоне прикомандированного к Комендатуре. Два дня назад, оформив все положенные акты, передав дела, людей и имущество, Комбат, со своими офицерами, попрощались с теми, кто прибыл им на смену. И вот теперь в телефонограмме сообщается об отсутствии в одной из рот автомата.

Еще из службы в Советские времена, все офицеры тогда испытывали священно-трепетное отношение к сохранности оружия. Пропажа оружия являлось «ЧП» вселенского масштаба. В памяти Комбата был случай, когда автомат, забытый на башне танка, курсантом четвёртого курса военного училища, упал в грязь и потерялся на дороге под гусеницами танковой колонны. Для его розыска, курсанты лопатами вырыли «Малый ферганский канал» шириной шесть метров, глубиной один метр, и протяженностью в шесть километров. И хотя искорёженный автомат был откопан на шестом километре, курсанта, за утерю оружия, отчислили из училища и направили в дисбат на три года.

Зачитав телефонограмму, комбриг выжидающе спросил у Комбата:

– Что предлагаете?

Разговор с кассиром подсказал решение.

– Разрешите убыть в Аргун и организовать розыск автомата?

Лицо комбрига потеплело:

– Когда сможете выехать?

– Сегодня.

И вот, отложив объяснения с женой «на потом», Комбат направился в обратный путь по знакомому маршруту. Сначала автобусом до Моздока, а затем с военного аэродрома вертолётом. Полчаса лёта, и вот уже аэродром «Северный» или Ханкала. Звонок в батальон и чартерный рейс двух БТР доставляет его в Аргун. Здесь его встречают гораздо приветливей и искренней, чем в Бригаде.

Начальник штаба батальона, сменивший Комбата в командировке, пряча глаза, докладывает, что автомат «ушел с концами» из БТР, стоящего в карауле по охране Комендатуры. Розыски автомата ничего не дали.

Начальнику штаба очень неловко перед своим командиром за испорченный отпуск. Но Комбат, зная, что отпуск ему испортила финчасть, настроен вполне добродушно. Его вполне устраивает положение «отпускника при части». С одной стороны он ни за что не отвечает, а с другой, остаётся для всех командиром. Передав обязанности, он сохранил все права. Не служба, а Мечта. Ну, а автомат будет найден. Ведь это Восток. А Восток дело тонкое.

* * *

В первый месяц пребывания в командировке Комбата, однажды, пригласил к себе Комендант и предложил познакомиться с Ибрагимом, начальником «муниципальной милиции» города Аргун. Под названиями «Муниципальная милиция», «Отряды местной самообороны», в Чечне понимались отряды местных боевиков, контролирующие отдельные населённые пункты и прилегающие к ним районы, и идущие на сотрудничество с командованием Группировки. Они являлись единственной реальной защитой для местного населения, от преступного беспредела. Эти отряды пользовались поддержкой местных жителей и комплектовались, в основном, местной молодёжью. В отличие от Наемников, слетевшихся в Чечню со всего света, на запах крови и лёгких денег, и, бывших чужими для всех участников конфликта, «милиционеры» были местными жителями и собирались здесь жить и дальше, независимо от смены Власти. Они пресекали грабежи и бессмысленные жертвы. Установление контактов и поддержание взаимодействия с ними, и их негласная поддержка, являлись одной из важнейших задач Комендатур.

В Аргуне реальная власть принадлежала двум братьям. Один из них провозгласил себя Мэром города, а младший, стал Начальником муниципальной милиции. Созданный ими отряд реально поддерживал в городе относительный порядок. С ним считались окрестные полевые командиры. Их признавали и поддерживали местные жители. В результате жизнь в городе протекала относительно спокойно.

И вот теперь, в кабинете Коменданта находился брат Мэра, Ибрагим.

Комбат увидел красивого спортивного молодого человека, лет тридцати, в чистеньком камуфлированном костюме. Карманы разгрузки оттопыривались от магазинов с патронами и гранат. В руках у него был автомат с подствольным гранатомётом. Его высокий статус подчёркивала деревянная кобура с пистолетом АПС, висящая на ремешке через плечо. Ибрагим приветливо поздоровался. То обстоятельство, что Комбат детство провёл в одной из республик Средней Азии, помогло ему сразу найти общий язык с начальником милиции. «Ва аллейкум ассалам!», в ответ на «Салям Аллейкум!» на Востоке означает многое. Здесь люди больше доверяют личным контактам между собой. За свои слова человек несёт личную ответственность, не зависимо от должности и указаний вышестоящего начальства. Человек, раздающий пустые обещания и пустые угрозы, «теряет лицо» и уважение к себе.

Между двумя мужчинами возникло чувство взаимной симпатии и приязни. Во время командировки Комбат неоднократно встречался с Ибрагимом, и встречи с ним, только усиливали чувство уважения к нему.

Когда к Комбату обратился за помощью офицер, который по дороге в командировку потерял свой пистолет, Комбат вспомнил об Ибрагиме. Приехав к нему, Комбат прямо рассказал о своей проблеме. Узнав, что Комбату нужен пистолет, Ибрагим достал из своего стола пистолет ПМ и просто сказал:

– Вот, забирай!

Когда же Комбат стал объяснять, что нужен не просто пистолет, а пистолет с определенным номером и определённого года выпуска, то Ибрагим предупредил, что это будет стоить триста пятьдесят долларов. И, через неделю, счастливый офицер обрадовано благодарил Комбата за своё спасение, держа в руках заветный пистолет, с «правильными номером и годом выпуска», который потом всю командировку берёг, «как зеницу ока».

Стоит ли удивляться, что в поисках автомата, Комбат снова встретился с Ибрагимом. Встреча прошла удачно и Комбату была обещана помощь.

* * *

Старшина роты, с заветным конвертом в нагрудном кармане с тысячью долларов в рублёвом эквиваленте сел в старенький «Жигуль» подъехавший к Комендатуре. Комбат познакомил его с водителем, который получил поручение от Ибрагима, отвезти его на рынок оружия и помочь купить всё необходимое. Вопросы безопасности не обсуждались. Авторитет Ибрагима и законы гостеприимства, являлись надёжной гарантией безопасности старшины. Кроме того, торговля оружием, это серьёзный и уважаемый бизнес. И мешать ему, отпугивая покупателей, станет только очень глупый человек или самоубийца. Машина почти час петляла по горным дорогам и вскоре въехала в живописный горный аул, название которого здесь не будет названо, чтобы не нарушать «Закон о рекламе».

Каждый из моих уважаемых читателей, не раз был на так называемых «блошиных» или «птичьих рынках», типа «толкучки» или «барахолки».

Это, когда разнокалиберный товар, просто выложен на землю длинными рядами, а покупатели медленно прогуливаются вдоль рядов, в поиске подходящего товара.

Организация торговли на этом рынке, была примерно такой же, только товар был посерьёзнее.

Перед въездом на территорию рынка, водитель рассказал охране, откуда он и зачем его направил сюда Ибрагим. Этого оказалось достаточно, чтобы наших героев больше не беспокоили, мало ли какие дела могут быть у серьезных и уважаемых людей!

По совету охраны, водитель со старшиной направился на улицу, где рознично торговали легким стрелковым оружием.

Был ясный день. Ярко светило солнце. Его лучи играли на благородном металле всевозможных образцов оружия, выложенного для продажи.

На брезенте можно было найти всевозможные модификации автоматов Калашникова. При желании здесь можно было бы собрать экспонаты для целой выставки фирмы Калашников и проследить путь развития оружия по годам и различных производителей. Всего за тысячу долларов, можно было подобрать себе автомат любого вида и любой комплектации.

Несколько в стороне, продавались пистолеты всех видов и систем. Водитель бегло прочёл старшине целую лекцию, по вопросу особенностей отличия пистолетов Макарова, производства Тульского завода и Ижевского, от произведённых в Китае или в Азербайджане.

Словно лебедь, в стае серых уток, среди тёмненьких пистолетов ПМ, рядами скромно лежащих на брезенте, ярко смотрелся хромированный Автоматический пистолет Стечкина АПС, выставленный в специальном футляре, оформленный как кейс. Серебристый пистолет шикарно смотрелся на красном бархате, которым были выложены специальные углубления для пяти магазинов, желтой кожаной кобуры для ношения пистолета на поясе или под мышкой. Деревянная кобура-приклад из ценной породы дерева, подчёркивала благородство и изысканность оружия. Это было оружие для избранных, и просили за него всего три тысячи долларов.

Столько же просили за «Красавчика» – пулемёт Калашникова. Это был редкий товар и он, как правило, не залёживался.

Патроны всех видов, продавались вперемешку с оружием и россыпью, поштучно, и цинками, и ящиками.

Гранатомёты и выстрелы к ним, продавались в переулке рядом. Дорогое импортное снайперское оружие, противотанковые и зенитно-ракетные комплексы, продавались во дворах, проверенным клиентам, и зевакам там было не место.

Обойдя все ряды, наши герои не смогли найти автомат именно того вида, который искали. Дело в том, что у солдат-конвойников, есть забавная традиция, находясь на посту, устанавливать на вышке автомат, упирая его в стенки вышки таким образом, чтобы на нём можно было сидеть. От этой процедуры стволы автоматов со временем изгибаются влево. Стрелять прицельно из такого автомата становится невозможно. Зная об этой милой привычке, при формировании батальона, для него выдали со склада Округа новые автоматы 94-го года выпуска, так называемые АК-74 МН. От своих предшественников они отличались цевьем из черной пластмассы, складывающимся пластмассовым прикладом и специальной планкой для установки ночного прицела. Но такие автоматы были редкостью и ценились очень высоко. Дело в том, что «живучесть ствола» автомата не превышает двадцать тысяч выстрелов. Через двадцать тысяч выстрелов, износ канала ствола достигает своего критического размера, и пули начинают вылетать из ствола не прицельно, превращая оружие просто в кусок металла.

По совету специалистов, наши герои направились к Мастеру Мусе, который, за тысячу долларов, взялся превратить такой кусок металла в автомат внешне ничем не отличающегося от искомого, с той лишь разницей, что попасть из него в цель, можно будет только случайно.

За работой мастера можно наблюдать бесконечно. Но Мусса своё дело знал хорошо. За час, на глазах наших восхищённых героев, из груды разномастных автоматов сложенных в углу его мастерской родился автомат – трансформер с нужными внешними признаками. Новый номер, выбитый мастером, ничем не отличался от заводского, год выпуска соответствовал, вдобавок мастер, дорожа своей репутацией, обработал оружие так, что оно матово засверкало, как новое.

Получая свои честно заработанные деньги, мастер еще раз предупредил, что за качество стрельбы он не отвечает.

Получив автомат, старшина не скрывал радости и заторопился в обратный путь.

Покидая это место, где смешались два истинно мужских дела – Война и Торговля, старшина не мог отделаться от мысли, что, даже являясь произведением искусства, оружие, запачканное масляными руками торговца, теряет свою сакральность и смотрится жалко, как красавица на невольничьем рынке. Простим старшине его неуместные мысли. Но на Востоке, даже старшины становятся немного философами.

Когда Комбат встретил машину у въезда в Комендатуру, то сияющее лицо старшины говорило яснее всяких слов.

Могу ли я после этого осуждать Комбата, что прощаясь с водителем, он попросил того передать Ибрагиму в качестве подарка маленький свёрток, в котором было пару сотен патронов, для его АПС.

Вечером, на вечерней поверке, комбат обратился к солдатам роты с речью, в которой, озвучил неофициальную версию возвращения автомата в роту. По его словам к нему обратились злоумышленники с предложением вернуть автомат за тысячу долларов. Чтобы спасти их товарища от суда военного трибунала, и смыть позорное пятно со славного имени роты, он скрепя душой, согласился, и – вот ваш автомат! При этом Комбат картинно поднял автомат перед собой. И, как бы, между прочим, свою речь Комбат закончил словами о том, что на выкуп ушло всё денежное довольствие роты за последний месяц. В ответ на молчаливый стон, вырвавшийся из уст солдат роты, Комбат только посоветовал солдатам впредь лучше беречь своё оружие, ибо это плохо сказывается на самочувствии ваших товарищей.

Как Вы видите, что сильная радость, может даже притупить чувствительность к чужим проблемам и огорчениям.

* * *

Командиру войсковой части ХХХХ

полковнику В.В. Шубину

Телефонограмма

Настоящим доношу, что при проведении работ по оборудованию оборонительных позиций в районе здания Комендатуры г. Аргун, был обнаружен автомат АК-74 МН № ХХХХХХ 1994 года выпуска, утерянный при обстреле комендатуры ночью ХХ хххбря старшим стрелком х взвода х роты NN. Осмотр оружия показал его исправность и комплектность. Наличие оружия отражено в книгах учёта. Прошу донесение № ХХХ от ХХ.ХХ.ХХ «Об утрате орудия в роте» считать недействительным.

Командир БОН Комбат.

Глава 9. Просто задание

В России нет никого, кто мог бы сравниться по отваге с армейским подпоручиком, сознающим, что за ним только и есть, что его мундир, и воображающим, что весь мир готов ему подчиниться; беззаботно и весело ставит он на одну и ту же карту свое настоящее и будущее.

«Осада Кавказа» К. К. Бенкендорф. Воспоминания. 1845

Совещание обещало быть коротким. Дело было в пятницу, и решать командирам особенно было нечего. Это накануне рабочих дней недели на совещании согласовывались вопросы предстоящего выезда колонны, из двух «КамАЗов» и двух БТР, в Грозный на склады, для получения имущества и продуктов.

Традиционно, от батальона для этих целей в эти дни, выделялась техника с экипажами. Отряды ОМОН выделяли бойцов для «прикрытия», то есть охраны колонны.

Основными вопросами совещания и составляло, собственно, согласование текущих вопросов выезда в Грозный.

Сегодня, была пятница. В субботу и в воскресенье начальство Группировки и начальники складов отдыхали, поэтому выезды в Грозный не планировались. Согласование остальных вопросов занимало немного времени. Так, что все старались не затягивать совещание. Чем заняться с подчинёнными, накануне относительно спокойных выходных дней, все знали и без совещания.

И вот, перед тем, как объявить окончание совещания, Комендант, небрежным голосом зачитал телефонограмму, в которой Комендатуре предписывалось в субботу выслать разведку к зданию бывшего ЛТП (лечебно-трудового профилактория) на предмет наличия там посторонних лиц и, возможно, боевиков.

Как само собой подразумевающееся, Комендант поручил Комбату взять на себя выполнение этого почетного поручения.

И вот тут, вопреки всеобщему ожиданию, Комбат, вместо того чтобы просто ответить «Есть!», неожиданно огорошил всех присутствующих, заявлением, что бронетранспортеры для проведения разведки он, так уж и быть, выделит, а вот людей он не даст. Причем, это было проговорено без всяких эмоций голосом типа:

– «Нет, ребята, пулемёта я вам не дам!»

Атмосфера предвыходного благодушия и всеобщей расслабленности стала меняться тревожной озабоченностью.

В ответ на недоумённый вопрос Коменданта:

– Это ещё почему?

Комбат спокойно заявил, что в штате его батальона нет разведчиков, а посылать необученных солдат в разведку, он не собирается, так как в «Боевом уставе внутренних войск», среди задач, определенных для частей оперативного назначения, проведение разведывательных операций не предусмотрено. На ехидный вопрос одного из командиров Отрядов ОМОН:

– А чем же он будет заниматься во время войны?

Комбат, не меняя выражения лица, таким же бесстрастным голосом ответил, что во время войны он, со своими солдатами, планирует сидеть в заградотряде и следить, чтобы бойцы его «ОМОНа» не разбежались.

Комендант тоже был офицером внутренних войск и «Боевой устав ВВ», знал не хуже Комбата. Плохо было то, что с точки зрения «параграфа» устава, формально Комбат был прав.

Вечер перестал быть томным. Попросив ещё раз прочитать Телефонограмму, Комбат попросил всех присутствующих обратить внимание на то, что задача поставлена Коменданту, а не Командиру батальона. Для боевых распоряжений Комбату, имеется другой канал связи. А, следовательно, Операцию должен проводить лично Комендант, (при этих словах Комендант чуть не подпрыгнул от возмущения) или его заместитель (при этих словах вытянулось лицо у, сидевшего до этого с отсутствующим видом, начальника штаба Комендатуры), силами находящихся в комендатуре сил и средств. А проверку «паспортного режима», как деликатно была названа в документе предстоящая операция, естественно, должны проводить только сотрудники милиции, в лице бойцов ОМОН.

При всем своём отношении к словам Комбата, присутствующим пришлось признаться, что им предстоит общее дело с непредсказуемыми последствиями. Командиры Отрядов, на этот раз внимательно изучив карту, увидели, что бывший ЛТП размещался среди полей, в группе капитальных зданий, окруженных кирпичной стеной высотой 3 метра. К ЛТП вела единственная проселочная дорога, ведущая через поля, пересеченные оросительными каналами. Даже далёкому от военного дела человеку, было понятно, что при необходимости ЛТП легко можно было превратить в настоящую крепость. Среди присутствующих, таких людей не было. Начальнику штаба комендатуры, а именно его Комендант назначил старшим на время операции, вовсе не улыбалось покидать такие уютные и надёжные стены Комендатуры, для ведения разведки в неведомом никому ЛТП. Да и командиры Отрядов ОМОН, не горели желанием, посылать своих бойцов для участия в этом безнадёжном воскресном предприятии.

Комбат терпеливо подождал, пока все участники совещания проникнутся сложностью задачи, и, станут, готовы на всё, лишь бы не брать на себя ответственность за операцию. И дождался. Наконец в воздухе прозвучал вечный русский риторический вопрос:

– Что делать?

В комнате для совещаний повисла тишина. И тогда заговорил Комбат.

Пауза ему нужна была для того, чтобы сразу избежать, ненужных пререканий и обсуждений, неизбежных при совместных операциях милиции и внутренних войск. Суть постоянных споров, в таких случаях заключалась в решении вопроса «Кто в МВД главный – милиция или внутренние войска?» Правильный ответ на этот вопрос, Вам, я думаю, известен?

– Предлагаю, разведку провести силами разведывательной группы в составе трех БТР (от БОН) и двадцати бойцов ОМОН. Для проведения операции привлечь не менее десяти сотрудников милиции из состава местного РОВД. Для этого, немедленно по телефону вызвать в Комендатуру начальника РОВД, для организации взаимодействия. Ему, под большим секретом, довести, что завтра мы планируем провести «проверку паспортного режима» в помещениях бывшего ЛТП, для чего просим выделить для проведения операции десять сотрудников РОВД. Завтра, после смены караулов на блокпостах, Разведывательной группе с приданными сотрудниками РОВД, в десять часов, скрытно по дороге выдвинуться к зданиям бывшего ЛТП, и провести операцию по проверке паспортного режима на объекте. После выполнения задания вернуться в Комендатуру и доложить о его результатах в штаб группировки.

Слова Комбата, как человека пробывшего в командировке уже более полугода, были выслушаны с подобающим вниманием и, по мере того как он говорил, лица присутствующих светлели.

На необдуманное замечание Коменданта, что в этом случае об операции всем станет известно, Комбат с показным осуждением произнёс:

– Как же Вы можете, не доверять сотрудникам местной милиции?!

Это замечание вызвало понимающие и ироничные ухмылки командиров Отрядов ОМОН.

Конечно же, станет известно, и, конечно же, к нашему прибытию в ЛТП успеют подготовиться. Но наш «жест доброй воли» будет по достоинству оценен. И значит, никаких перестрелок, обстрелов колонн и других неприятностей у нас не будет. В ЛТП всё будет спокойно, что нам и нужно будет зафиксировать.

А если кому-то, в штабе Группировки, хочется прославиться в качестве непревзойдённого военного аналитика, – пожалуйста – дорога на ЛТП известна, езжайте и проверяйте сами свои прогнозы.

Как бы то ни было, предложенный план был одобрен и принят к исполнению. Через пол часа к комендатуре на милицейском «Уазике» подъехал взволнованный заместитель начальника местного РОВД. Весть о предстоящей операции заставила его сначала измениться в лице, но когда он узнал, что начало секретной операции, намечено только на завтра, то очень благодарил Коменданта за мудрое решение о совместных действиях. В местных милиционеров никто стрелять не будет. Законы «кровной мести» на Кавказе никто не отменял. Так что операцию проведём, как выразился этот достойный офицер милиции, «без шума и пыли, без сучка и задоринки!»

Когда милицейская машина отъехала от Комендатуры, Комбат обратил внимание начальника штаба на то, что на перекрестке машина повернула, не а в сторону РОВД, а в направление ЛТП.

«Значит, завтра всё будет в порядке», – удовлетворённо, как бы небрежно, заметил Комбат.

В принципе, так всё и получилось. Утром в десять часов утра колонна из трёх БТР, приняв на борт двадцать бойцов ОМОН и десяток местных милиционеров, повела секретную разведывательную операцию в районе ЛТП. В ответ на невысказанную просьбу начальника штаба Комендатуры, в качестве старших машин, в операции принимали участие Комбат и два его командира роты. Каждый из командиров рот, взял с собой по несколько солдат для «охраны машин» и себя лично.

Путь на ЛТП пролегал по узкой дороге, с обеих сторон обсаженной большими деревьями. Сразу за деревьями вдоль дороги тянулись глубокие канавы, больше напоминающие противотанковые рвы. Ширина дороги позволяла двигаться машинам только в колонну по одному. При необходимости, развернуться на дороге не получилось бы. Но операция прошла, как и обещалось «без шума и пыли, без сучка и задоринки!»

Подъехав к ЛТП, машины встали в круг. Из зданий высыпали женщины и маленькие дети. «Беженцы», – пояснил местный милиционер. Мужчин в ЛТП не оказалось. Начальник штаба, вместе с местными милиционерами, обошли все помещения. Ничего подозрительного обнаружить не удалось.

Через полчаса, колонна без приключений, тронулась в обратный путь. Режим строжайшей секретности и абсолютной скрытности проведения операции, позволил её участникам благополучно и без потерь вернуться в Комендатуру.

Комбат присутствовал при докладе о результатах проведённой разведки в штаб Группировки. Искреннее удивление и разочарование, прозвучавшее в голосе Начальника разведки Группировки, принявшего доклад, вызвало у Комбата лишь грустную усмешку.

Что ж, «в хижинах думают иначе, чем во дворцах!»

Этим субботним вечером в Отрядах ОМОН почему-то было непривычно шумно и весело. А утром, от Красноярского отряда Комбату, зачем-то, передали в подарок насколько баночек с красной икрой. А другой командир неожиданно оставил «на память» Комбату зимний костюм бойца ОМОН. Вообще-то в командировке, люди иногда совершают странные и необъяснимые поступки.

* * *

Охота на волков

Короче дни, темнее ночи стали,

Под снегом в лед, оделась вся скала.

Волки и шакалы сбились в стаи,

Чтоб загрызть Двуглавого Орла.

Значит, час пришел Большой Охоты,

Значит, снова впереди бои.

Чтоб завыли Волки на болоте

Песни погребальные свои.

Мы готовы к бою, ждем Приказа

Остальное – сделано давно.

Пусть знают Волки, – на горах Кавказа

Орел Российский свил гнездо!

Взлетит ракета, заревут моторы,

Не остановят нас ни Камень, и ни Скала.

Наступит День, забьется Волк матерый

В лапах у Двуглавого Орла.

И, если б нас приказы не держали,

Взмахнув крылом, смотрели б с высоты,

Как с визгом, стаи волчьи и шакальи,

Поджав хвосты, все бросятся в кусты.

Мы готовы к бою, ждем приказа

Всё остальное – сделано давно.

Чтоб знали Волки – на горах Кавказа

Орел Российский свил свое гнездо!

С Волги, Енисея и Байкала

Летят Орлы, оставив все дела,

Для Большой Охоты на Шакалов

Со всех Земель Двуглавого Орла.

Нас в гнездах ждут Орлицы днем и ночью,

И пусть не все, вернемся мы назад

Орлы не станут, по законам волчьим

Жить или воспитывать Орлят.

Мы готовы к бою, ждем приказа

Все остальное – сделано давно.

Чтоб знали Волки – на горах Кавказа

Орел Российский свил свое гнездо!

* * *

Последний подарок пришелся, как нельзя кстати. Отряды ОМОН, в отличии от внутренних войск, являющихся бюджетниками, находятся на балансе местных властей. Поэтому, в зависимости от состояния кошельков региональных администраций, экипировка у Отрядов была различной. Но, в целом, вещевое обеспечение бойцов ОМОН, было, не пример лучше, чем во внутренних войсках. За время командировки офицеры батальона успели передружиться со многими бойцами из ОМОН. Поэтому, через несколько месяцев пребывания в командировке, все офицеры сменили военное обмундирование на форму бойцов ОМОН. Комбат сделал это последним в батальоне. Тёплые куртка и штаны из непромокаемой ткани, утеплённые сентипоном, оказались на редкость легкими, тёплыми и удобными. Одев, этот костюм однажды, комбат не снимал его до весны. Ткань костюма оказалась настолько прочной, что не порвалась, даже когда на полном ходу зацепилась за гвоздь, торчащий в дверном косяке. Своеобразной особенностью ткани было её шуршание при движении. Костюм назывался «Снег». Это дало повод местным солдатам-острословам придумать загадку:

– «Снег» идёт, шуршит и светит, что это?

– Правильно, командир с фонариком идёт на проверку караула.

Убедиться в правдивости утверждения, что в этом костюме можно ночевать прямо на снегу, Комбату пришлось лично.

По существующему порядку, в батальоне, на время командировки, постоянно находился представитель Управления Бригады. Так как эти представители менялись, а Комбат оставался, то сложилась практика по которой, решение всех внутренних вопросов брал на себя Комбат, а вопросы общения с вышестоящими штабами, решал представитель штаба Бригады. Одним декабрьским вечером, комбат узнал, что его вызывают на узел связи. Узел связи размещался в кузове автомобиля Газ-66, приданного батальону на время командировки. Мощности установленных там радиостанций давали возможность поддерживать радиосвязь и со штабом Округа в Ростове, и с командиром Бригады в Астрахани, не говоря уже об устойчивой связи со штабами Группировки. Прибыв на узел связи, Комбат стал свидетелем разговора Представителя штаба Бригады с начальником штаба Группировки. Разговор шёл по «закрытому», то есть защищенному от прослушивания, каналу связи. Суть разговора сводилась к следующему:

– По данным разведки, в одном из горных аулов, группа боевиков поклялась на Коране проникнуть в Грозный и развязать там «Священную Войну».

Подобных заявлений за время командировки Комбат наслушался десятки. Он давно стал относиться к ним, как к проявлению романтичной стороны восточной души, склонной к цветистым фразам и оборотам.

Но дело в том, что штаб Группировки в очередной раз заменился в полном составе, и его офицеры ещё не выработали необходимого в таких случаях иммунитета к угрозам подобного рода. Поэтому начальник штаба Группировки, получив подобную информацию, отнёсся к ней, более, чем серьёзно. Изучая карту, он к своему изумлению обнаружил никем не охраняемый исправный железнодорожный мост через реку Аргун. По этому мосту беспрепятственно пеший отряд мог бы пробраться в пригороды Грозного.

Как будто местные полевые командиры, поддерживающие постоянные контакты с местной администрацией, потерпят появление на «своей территории» приблудного вооруженного отряда, без их ведома. О появлении каждого подобного отряда, местные Комендатуры немедленно извещались. Или для того, чтобы обеспечить безопасность проходящим боевикам от непредумышленного нападения, или, чтоб не допустить внезапного нападения «гостей-проходимцев» на местную Комендатуру.

Война в Чечне длилась так давно, что стала уже привычной. Война – это бизнес. Но, как и всякий бизнес, он может приносить прибыль только при соблюдении всеми участниками общих правил и договорённостей. Война приносит деньги, но полученные деньги необходимо отрабатывать. Деньги, полученные от нефтяных шейхов, отрабатывались боевиками подрывами на дорогах, обстрелами Комендатур и блокпостов. Эти акции старательно фиксировались на видео, и отсылалась заказчикам, для отчёта. Но никто не собирался работать сверхурочно или бесплатно, В бизнесе это нарушение правил называется «демпинг», и карается очень жестко.

Деньги, полученные из Штатов, отрабатывались чиновниками в Москве, постоянным информированием полевых командиров о «планах Москвы», и сдерживанием особо ретивых командиров силовиков, входящих в состав федеральной Группировки войск, которые слишком всерьёз брались за искоренение оппозиции на подконтрольных территориях. Так ведь можно совсем «задавить оппозицию», в смысле свернуть шею «Курочке, несущей золотые яички». А без оппозиции не станет и финансирования «демократических реформ». И тогда прощай, праведные денежки, как вид благодарности, за пустяковую информацию или нужное решение. Бестолковые энтузиасты, слишком буквально понимающие воинственную риторику Руководства Страны, только накаляли обстановку, ломали сложившееся равновесие и вносили в общее дело смуту и беспорядок. Их появление в Чеченской республике в рядах Группировки часто сопровождалось всплеском необоснованного насилия и ненужного кровопролития.

Те, кто разобрался в правилах игры, относились к подобным «товарищам» с плохо скрываемым раздражением.

Смысл переговоров по закрытому каналу, сводился к тому, что начальник штаба Группировки, приказывал выделить взвод солдат на трёх машинах от батальона, для взятия под контроль на всю ночь железнодорожного моста, с задачей не допустить прохода, по нему вооруженных людей, в пригородные районы Грозного.

Представитель Бригады доказывал, что не может отправить солдат охранять мост без письменного приказа. Формально он был прав, хотя в основе его принципиальности лежало банальное стремление просто уклониться от исполнения данного приказа. Чтобы не довести разговор за рамки дозволенного, Комбат шепотом заверил своего старшего товарища, что готов сам возглавить караул по охране моста. Это предложение сбило накал спора, и, уточнив задачу, Комбат направился её выполнять, так, как он её понимал.

Покормив людей и утеплив их всеми доступными средствами, взяв с собой для поддержания светской беседы в «свободную минуту» командира роты, Комбат во главе группы из двадцати пяти солдат, на трёх машинах, выехал в сторону моста. Командир роты, чтобы не скучать, взял с собой командира взвода. Так, что на каждой машине было по офицеру. Мост находился всего в полутора километрах от автомобильного моста, на котором располагался блокпост Комендатуры. Он хорошо просматривался в приборы наблюдения. Если бы не зима, то. проехать к мосту, можно было вдоль берега, за пол часа.

Из-за зимней распутицы, ехать пришлось в объезд по асфальтовой дороге километров шесть. Колонна прошла мимо позиций десантников, расположившихся невдалеке от моста. Комбат смог убедиться, что мост не такой уж и не охраняемый. Просто места расположения подразделений Министерства Обороны не отражались на карте начальника штаба Группировки внутренних войск. Найдя командира десантников, Комбат представился и рассказал о полученной задаче. Два офицера выработали следующий план совместных действий. Комбат, со своей группой выдвинется к мосту и в течение ночи, будет ждать появления боевиков. При появлении боевиков, солдаты Комбата обстреляют их на мосту и, быстренько выдвинутся к позициям десантников. Десантники, при появлении машин Комбата, начнут обстрел моста из артиллерии. Договорившись о сигналах взаимного опознавания, и, пожелав друг другу удачи, офицеры расстались.

Дорога к мосту проходила через занесённый снегом дачный массив, не обозначенный на карте. Для проезда машин была пригодна только узкая грунтовая дорога. Вдоль дороги жались полуразрушенные дачные домики и деревья, затрудняющие обзор и исключающие манёвр для бронетранспортёров. Это обстоятельство укрепило Комбата в его благоразумном решении, при появлении противника, после его непродолжительного обстрела, сразу, на полной скорости отступить через дачный массив к позициям десантников, по официальной версии, «чтобы не попасть под огнь своей артиллерии», а на самом деле, просто, чтобы не допустить, бесполезных потерь, среди личного состава.

Прибыв к мосту, наши герои организовали наблюдение за мостом, и охрану своего расположения на месте. Всю ночь, бронетранспортёры использовались для обогрева половины личного состава. Вторая половина в это время находилась в охранении, чтобы не допустить внезапного нападения на своих товарищей. Меняясь, каждый час, тем не менее, солдаты к утру постепенно наливались такой тихой, «классовой ненавистью» к своему неизвестному противнику, что в случае необходимости открыть по нему огонь, стреляли бы без промаху и только на поражение.

С рассветом продрогший и невыспавшийся Комбат собрал своих людей и выдвинулся к позициям десантников. Здесь он приказал всем отдыхать в БТР, до девяти часов утра. В девять часов утра, как и было договорено, Комбат доложил в Комендатуру о выполнении задания, и, со спокойной совестью, выехал в Комендатуру. После завтрака, всех, даже сопротивляющихся и уклоняющихся солдат, Комбат загнал в баню и только потом разрешил всем отдыхать до обеда.

После обеда, Комбату и Представителю Бригады, немного испортило настроение, пришедшее в виде телефонограммы. Боевое распоряжение о выделении охраны на железнодорожный мост. Страсти улеглись только после того, как, после раздражённого разговора по телефону с начальником штаба Группировки, выяснилось, что это и есть обещанное им, запоздалое распоряжение об уже выполненном ночном задании. Вздохнув с облегчением, офицеры батальона вернулись в повседневной жизни.

Если кто-то ожидает, что теперь я расскажу о звездопаде наград на участников этих событий, последующем вслед за их завершением, то я просто посоветую еще раз внимательнее перечитать главу «Кузница Героев».

Лучшим вознаграждением, за подобного рода, операции, всегда является лишь их благополучное завершение, без потерь среди личного состава и техники.

Вот и этот раз, очередная инициатива штаба Группировки обошлась для солдат батальона благополучно. Так что Нам, не бывшим там, остаётся только порадоваться за них, не осуждая и не попрекая за отсутствие у них Героизма в Вашем понимании.

* * *

Чечен!

Тебя Джохар зовет с собой,

Но, собираясь в путь

Кинжал с Кораном взять с собой

И Бурку не забудь!

Когда ты станешь на пути

У танковых колонн,

Кинжал на память подберут

Ребята из ОМОН.

Когда ты будешь Смерти ждать

И за Душой придёт Шайтан,

Молитву, что шептала мать,

Прочтешь, открыв Коран.

Коль Кунаки не подведут,

Не пропадут в плену,

Тебя на бурке принесут

К порогу твоему.

Когда тебя зовут на бой,

То, собираясь в путь,

Кинжал с Кораном взять с собой

И Бурку не забудь!

Глава 10. Новый Год

Жили – несмотря на противника, несмотря на усталость, на общее истощение, жару, голод, жажду; жили потому, что в армии, подобной нашей, жизненную силу составляет – энергия начальников, дисциплина и мужественная покорность солдата, и все эти факторы были налицо.

«Осада Кавказа» К. К. Бенкендорф. Воспоминания. 1845

Когда колёса транспортного самолёта коснулись бетона посадочной полосы аэродрома «Северный» в Грозном, Заместитель губернатора невольно подобрался:

– Вот оно, начинается! Начинается настоящее приключение в зону боевых действий!

Заместитель губернатора улыбался тайным мыслям и довольно щурился, представляя, как будет рассказывать за Новогодним столом о незабываемых впечатлениях, которые ждут его впереди. Как будут восхищенно ойкать хорошенькие секретарши, как, с показным безразличием, завистливо будут вздыхать его заклятые друзья и коллеги.

Что ж поделаешь, да, вот такая вот у него работа, постоянно быть готовым к подвигу.

Перед наступающим Новым Годом, Губернатор посчитал, что, будет хорошо и правильно, напомнить электорату о том, как Власть заботится о простых людях. Когда среди многих писем, проходящих через его секретариат, его внимание привлекло письмо командира войсковой части с просьбой помочь солдатам, проходящим службу в городе Астрахани и, в настоящее время, выполняющие служебно-боевые задачи в Чеченской республике, Губернатор сразу понял, что нужно делать.

Во все областные предприятия полетели письма с безоговорочными просьбами помочь солдатам. Руководители предприятий с пониманием отнеслись к обращению Губернатора. Груз гуманитарной помощи для Защитников Отечества был собран и погружен в транспортный самолёт, который вылетел в Грозный.

Заместитель Губернатора, придаст этому мероприятию соответствующий размах и масштабность. Пресс-секретарь Губернатора должна будет обеспечить его правильное и своевременное освещение в прессе. Добрые дела могут остаться безнаказанными, но не должны остаться неизвестными. Злободневные репортажи с места событий, должны заставить людей, с одобрением, заговорить о Власти.

Заместитель командира бригады, как Ветеран, уже побывавший в зоне событий, станет надёжным проводником в этой захватывающей экспедиции.

В терпеливом ожидании новых впечатлений, Замгубернатора с интересом рассматривал в иллюминатор панораму аэропорта «Северный».

Пока Замкомбрига ходил, связаться по телефону с командованием батальона, расположенного в Аргуне, к самолету, неожиданно, подъехал два грузовика с командой солдат, под руководством бойкого полковника, который, тут же был готов приступить к погрузке гуманитарной помощи в автомобили. Не успел Замгубернатора восхититься отличной организацией дел в работе тыловых служб Группировки, как появился Замкомбрига и грудью встал на пути солдат и их делового командира. В очень кратких, но не очень приличных уху пресс-секретаря выражениях, Замкомбрига очень доходчиво объяснил, всем прибывшим, непрошенным помощникам, что это не просто гуманитарная помощь, а адресная гуманитарная помощь для Астраханского батальона от Губернатора Астраханской области. И, что поедет она, не на склад Группировки, а в Комендатуру города Аргун. По всем вопросом можно обратиться за объяснениями, к присутствующему здесь заместителю Губернатора. Но, если кто-то хочет оказать помощь в доставке груза в Аргун, то…

Не дослушав окончания этой содержательной речи, сразу поскучневший тыловик, дал команду своим солдатам, занять места в машинах, и стая, грустно хлопая крыльями, удалилась.

Через некоторое время, к самолёту подъехали два КамАЗа, в сопровождении двух БТР. Они приехали из Аргуна за нежданными подарками.

Колонну возглавлял Комбат. Его встреча с Замкомбрига, с которым они вместе возглавляли батальон, в первые месяцы командировки, получилась довольно тёплой. Пока солдаты резво освобождали отсек самолёта от груза и забивали им кузова грузовиков, Замкомбрига с гордостью рассказал, что просьбе Командования Бригады, Губернатор прислал каждому бойцу батальона по тёплому спортивному костюму, теплой тельняшке, по паре теплых вязаных носков и перчаток. Кроме того, оба кузова были заполнены доверху овощными консервами, ящиками с фруктами, апельсинами и бутылками с питьевой водой. Но с особой гордостью замкомбрига сообщил о том, что привёз, аж семь ёлок, для достойной встречи солдатами батальона Нового года.

Закончив погрузку, колонна двинулась в путь. Нужно было спешить. Из-за недавних событий в Кизляре[1] движение военных колонн в тёмное время суток было запрещено. Комендант военного городка мог просто запретить выход колонны, и тогда пришлось бы ночевать в машинах.

Но, к счастью всё обошлось. Всю дорогу солдаты развлекали пресс-секретаря страшилками из военной жизни. Умная девушка, охотно делала большие глаза, ойкала в нужных местах и не сводила восхищенных глаз с рассказчиков.

По прибытию колонны в Комендатуру, забота о грузе была передана, ошалевшим от привалившего счастья, тыловикам батальона. Представитель Бригады, дожидающийся гостей в расположении батальона, сопроводил Замгубернатора к Коменданту, где его окружили всяческим вниманием и заботой.

Замкомбрига обошел расположение батальона, которое сильно изменилось со времени его отъезда. Проёмы стен были укреплены двойными рядами шлакоблоков, скреплённых глиняным раствором. В коридорах, где раньше гуляли сквозняки, были возведены стены, превратившие их в настоящие казармы. Используя «солдатскую смекалку», местные умельцы, разобрав систему отопления, по трубам, соединив их кусками шлангов, пустили газ. Для этого пришлось бесцеремонно подключиться к городскому газопроводу. Но разве эти юридические мелочи могли остановить истинных защитников Отечества? Зато теперь в Комендатуре был природный газ, который круглосуточно горел в печках-буржуйках, обогревая спальные помещения. Газом же, топились теперь и полевые кухни, которые повара закатили в вестибюль Комендатуры через стенные проёмы. В спальнях солдаты настелили деревянные полы, перенеся их из пустующего зрительного зала. В Комендатуре, из душевой комнаты спортзала, была оборудована настоящая баня с парилкой. В ней поочерёдно, по графику, мылись солдаты батальона и бойцы ОМОН. Там же работала и прачечная. В ней, не переставая, работала стиральная машина, подаренная, убывшим домой Отрядом ОМОН. Условия для службы были вполне сносные, даже по меркам постоянных военных городков, а для командировки, – можно сказать, что даже и «весьма удовлетворительные».

Замкомбрига поговорил с солдатами, поздравил их с наступающим Новым Годом и предстоящим окончанием командировки. Замкомбрига отметил бодрый вид солдат, ожидающих отъезда «домой» из затянувшейся командировки в первых числах января. Пятого января исполнялось пять месяцев пребывания солдат на гостеприимной земле Северного Кавказа.

Затем, очень довольный всем увиденным, Замкомбрига отправился на Приём, устроенный Комендантом, в честь дорогого Гостя. К нему присоединились и командиры отрядов ОМОН.

Пресс-секретарь, в сопровождении молодых офицеров и своего фотографа, облазила все позиции Комендатуры, переговорила со всеми солдатами, взяла десятки интервью и сделала сотни фотографий. Память Комбата сохранила только фамилию и имя этой девушки – Губанова Ирина. Она не уставала искренне удивляться, восхищаться и восторгаться мужеством и отвагой Защитников Комендатуры. К исходу дня, в неё был влюблён весь состав батальона, который ревниво не подпускал к ней ни одного бойца ОМОН. На торжественном ужине, устроенном в её честь офицерами батальона, она развлекала их заранее припасёнными историями. Её рассказ о посетившей Астрахань депутации из Нидерландов, которая, якобы, с удивлением узнала, что коноплю можно не только курить, но и делать из неё молочный коктейль, оказался таким весёлым и завлекательным, что пользовался оглушающим успехом у слушателей. Неудивительно, что к окончанию вечера она, окончательно очаровала всех присутствующих.

На следующий день, делегация торжественно покинула расположение батальона и отправилась обратно в аэропорт «Северный», к ожидающему её самолёту. По просьбе пресс-секретаря, проезжая блокпост на мосту через реку Аргун, на нём была сделана остановка, где Чаровница взяла еще одно интервью, перефотографировалась со всеми солдатами и, на прощанье, пожелав им, скорейшего возвращения домой, перецеловала их всех. Смущенные улыбки на чумазых физиономиях солдат, ясно говорили, что в эти минуты, они чувствовали себя самыми счастливыми парнями на Земле. Она, как Комета, промелькнула на небосводе батальона, навсегда оставшись в памяти, снах и мечтах, его солдат, став неотъемлемой частью его фольклора и мифов. Храни её Бог, за её Ум, Красоту и Доброту и за щедрость, с которой она дарила счастливые мгновения простым пацанам, истосковавшимся по дому и простым человеческим радостям!

На прощание Замкомбрига передал всем, что в Бригаде ждут их возвращения в первой декаде января, для чего в Аргун должен прибыть Зампотылу Бригады, чтобы вывезти всё имущество в целости и сохранности. Замгубернатора заверил, что он расскажет всем жителям Астрахани о их верной Службе Отечеству, А его пресс– секретарь одарила всех, еще одной своей ослепительной улыбкой.

Но, когда самолёт скрылся в небе, всем стало, почему-то немного грустно.

* * *

Все последующие дни были заняты приятными хлопотами, связанными с подготовкой к встрече к Новому Году. Ёлки, привезённые из Астрахани, оказались самыми дорогими и желанными подарками в Группировке. Комендатура и Отряды ОМОН, получив ёлки в подарок, почувствовали себя в неоплатном долгу, перед Управлением батальона. В каждой Роте стояла своя ёлка. Над её украшениями колдовали все солдаты. Комбат объявил конкурс на украшение зелёных красавиц, категорически запретив использовать при их украшении патроны, гильзы и другие военные атрибуты. Комбат приказал каждому подразделению, подготовить номера к праздничному Новогоднему концерту, пообещав за лучший номер приятный сюрприз, а за самый плохой номер, обещал отправить подразделение во внеочередной караул на блокпост сразу после встречи Нового Года.

К праздничному ужину, Комбат расщедрился и купил на базаре тушу барана, приказав поварам из одной половины туши приготовить плов для солдат роты, а из второй половины плов для офицеров.

Зампотыл батальона подсчитал, что продукты, привезённые самолётом из Астрахани, можно выдавать в виде дополнительного пайка, из фруктов и овощных консервов, в течение целых двух месяцев. Но при докладе об этом Комбату, с удивлением, получил строжайшее указание «скормить» все солдатам за две недели. Лучше пусть солдаты батальона лопнут от еды до прибытия зампотылу, чем все продукты будут оприходованы, и уйдут на продсклад Бригады.

Но даже такой, узко эгоистичный взгляд на проблему не нашёл ни малейшего возражения среди состава батальона. Вот что значит воинская дисциплина!

Накануне Нового Года, всех приятно удивило Командование Внутренних Войск, ещё раз подтвердив, что Внутренние войска были, есть и будут самыми лучшими войсками в России.

К Новому Году, каждый военнослужащий Внутренних войск получил праздничный дополнительный сухой паёк, с вложенным в него поздравлением от Командующего войсками.

В солдатском пайке, солдат получал: блок сигарет, зажигалку, банку сгущенки, банку ананасового компота, пачку печенья, конфеты и плитку шоколада. У офицеров и прапорщиков печенье и конфеты были заменены, банкой шпрот и пачкой растворимого кофе. Неожиданность получения подарка делала его вдвойне приятным.

Военнослужащим подразделений Министерства Обороны, узнав об этом, оставалось только, недоверчиво и завистливо, качать головой.

Совместными усилиями Командования Внутренних войск и Администрации Астраханской области у Командования батальона появилась редкая возможность. накрыть для своих солдат настоящий праздничный стол для Новогоднего ужина. После небольшой дружеской дискуссии по методике приготовления плова, чуть было не возникшей между Комбатом, придерживающегося восточной традиции, и его любимцем, Старшим поваром Барановым, выпускником школы военных поваров, плов к ужину решили готовить традиционно, по-восточному рецепту. Стол ломился от еды. На столе, горой лежали апельсины и яблоки. В тарелках грудились солености и кабачковая икра. На ужин был подан плов из баранины. Чай со сгущенным молоком дополняли печенье и конфеты. Пусть кто-то иронично усмехнётся, над этим меню, но поверьте, что для наступающего 1996 года, новогодний стол в солдатской столовой в Комендатуре города Аргун Чеченской республике был неплохой.

После ужина, в расположении батальона был праздничный концерт. В каждой роте были свои Деды Морозы и Снегурочки. Они поздравляли всех присутствующих, соревнуясь друг с другом, побеждали Силы Тьмы в виде Шайтана, пытавшегося украсть у людей Праздник, кормили его свиной тушенкой и веселились сами и веселили всех, от души. Искренняя радость от праздника. усиливалась ожиданием скорого отъезда домой, где они сменят, наконец, надоевшие «пшёнку, сгущёнку и тушёнку» на «самогонку и красивую девчонку».

В двадцать три часа солдат уложили спать. И они спокойно уснули и им, хочется верить, снились добрые мирные сны.

А офицеры и прапорщики поднялись на крышу здания Комендатуры. Те, кто помоложе, прихватил с собой, припасённые заранее, неучтенные, сигнальные и осветительные ракеты. для праздничного новогоднего фейерверка.

Поднявшись на крышу, все замерли в ожидании момента, когда наступит, наконец, Новый Год. В эти короткие минуты, все невольно поддались, невыразимому простыми словами, обаянию тихой ночной тишины. Темное серое небо скрывало звёзды, но оно было высоким, под которым, всё начинало казаться таким маленьким и незначительным, что человек начинал чувствовать себя одиноко. Все начали загадывать желания на Новый Год. Почти всем хотелось оказаться дома. Почти всем хотелось вернуться домой живыми и здоровыми, хотя все понимали, что у кого-то, эти желания так и не исполнятся. Слушать речь Ельцина, не захотелось никому. Все стояли и наслаждались минутами тишины. Но вот тишину, вдалеке, разорвал одинокий выстрел. Кто-то, самый нетерпеливый, нажал на курок. Как бы отвечая ему, в ответ вдалеке прозвучал еще один. Потом раздалась целая очередь. Она донеслась из жилого квартала, где не было многоэтажных домов. Это хозяин дома, не таясь, приветствовал Новый год стрельбой из своего автомата. Трассирующие пули уходили вверх тонкой светящейся ниткой. А затем в небо стали взлетать ракеты. А потом вся земля взорвалась тысячами выстрелов и в небе повисли сотни разноцветных ракет. Со всех концов города, велась беспорядочная стрельба. В каждом доме, несмотря на все «зачистки», было оружие. Из каждого двора в небо летели пули. А это значило, что народ Чечни не воевал с нами. Если бы всё это оружие хоть раз повернулось бы против нас, не помогли бы никакие стены. Мы воевали с теми, кого наняли за деньги, кто пришел сюда незваным и умрёт безымянным. Их мы не боялись. Но думать об этом, сейчас не хотелось.

Вдали. небо над Грозным осветилось ярким светом. Все, кто могли, самозабвенно вели стрельбу из своего оружия. В небе висели осветительные ракеты, запущенные из миномётов. Разноцветными фонтанами в небо уносились трассы трассирующих пуль из крупнокалиберных пулемётов БТР. Двадцать минут все гремело и грохотало, освещая небо над головами. Так, наверное, выглядит Северное сияние в Заполярье. Зрелище было уникальное и неповторимое. Такое можно было увидеть, наверное, только раз в жизни. А затем, словно по команде, всё стихло. Два – три одиночных выстрела, стыдливо смолкли в тишине. И наступила Тишина. Её оглушительность особенно остро ощущалась именно сейчас, после этой светящейся канонады. И эта тишина была гораздо приятнее и желаннее, чем прозвучавший фейерверк.

И эта тишина продлилась до утра. Никто не захотел нарушить её. В эту ночь в Чеченской республике не было больше обстрелов и стрельбы. Все, словно по уговору, пошли отмечать праздник, загадывать желания и пить водку или коньяк. На войне третий тост пьют «за тех, кого уже нет с нами». А потом звучит четвёртый:

Выпьем за тех, с кем «Там» Мы вместе были,

С кем под огнём, ходили в полный рост,

Мы пьём за то, чтоб Мы за Них, не пили,

И, чтоб Они за Нас, не пили «третий тост».

Так для батальона наступил 1996 год.

* * *

Четвёртого января на станцию «Аргун-товарная» пришли железнодорожные платформы, для погрузки техники батальона.

Десятого января, устав ждать прибытия Зампотылу Бригады, Комбат вышел на связь по радиостанции с командиром бригады. В ответ, на его недоумённые вопросы, ему ответили, что в связи с изменением обстановки, командировка батальона продляется. Пока месяца на три. И последовал совет внимательнее слушать радио.

Собрав офицеров батальона, комбат предложил прослушать последние новости. По радио сообщили, что

«9 января 1996 года отряд боевиков численностью 256 человек под командованием полевых командиров Салмана Радуева, Турпал-Али Атгериева и Хункар-Паши Исрапилова совершил рейд на город Кизляр. Первоначально целью боевиков являлась российская вертолётная база и оружейный склад. Террористы уничтожили два транспортных вертолёта Ми-8 и взяли несколько заложников из числа охранявших базу военнослужащих».

В наступившей тишине особенно ясно прозвучали слова Комбата:

_ Товарищи офицеры, Приказом Командующего войсками Округа, время пребывания нашего батальона в районе выполнения служебно-боевых задач, продляется, (после небольшой паузы) пока на три месяца.

Как в плохом водевиле, именно в этот момент в комнате появился, вечно опаздывающий, зампотылу и, чтобы избежать упрёков за опоздание, радостно доложил:

– Товарищ полковник, Ваше приказание выполнено. На ужин выдам последние продукты, присланные нам из Астрахани.

В ответ он недоуменно услышал, дружный, хотя и немного нервный, и грустный, общий смех всех собравшихся.

Командировка продолжалась.

* * *

Песня про Пацана

У него и жены то нет. Да какая еще жена,

Если от роду двадцать лет, А на Юге опять война.

Жизнь прошел он, как по струне, никому, не желая зла.

Но достала его по весне, пуля-дура из-за угла.

Был Пацан – и нет пацана, без него на Земле весна.

Снимем шапки и выпьем до дна, Мы за этого пацана.

А он матери письма писал, из какой-то другой Страны:

«Ничего не случится, мам, Здесь со мною мои пацаны».

И все знали – туда нельзя, Там работают снайпера.

Но там раненные друзья, Он пошел, и во лбу – дыра

Был Пацан – и нет Пацана. Без него на Земле Весна.

Снимем шапки и выпьем до дна, Мы за этого Пацана.

Не оплачет его Жена, Хоть его оборвала след

Пуля-дура из-за угла. Бог помедлил, а Снайпер – нет.

Пацаны не скрывали слез. И Кровью чернел перевал.

А тот, кого он не донес, Его именем Сына назвал.

И с Войны придут пацаны, Будет вновь на Земле Весна.

Третий Тост будут пить до дна, Все за этого Пацана!

Глава 11. Блокпост Гудермес

(Карпушин Сергей Владимирович)

Так и здесь, как и всюду в наших войсках на Кавказе, мы хозяева только на местах расположения наших войск биваком, и все то, что было вне черты наших лагерей и вне сферы действия наших охраняющих частей, принадлежало уже неприятелю.

«Осада Кавказа» К. К. Бенкендорф. Воспоминания. 1845

1

Костёр догорал. Запас дров заканчивался, но идти за новыми дровами не хотелось. Начинало светлеть. Под мостом, по которому изредка проезжали машины, было теплее, чем на ровном поле. Костер помог пережить ночь. Новый день не предвещал ничего хорошего. Всё, что делалось за последние сутки, было одной сплошной ошибкой. Без денег, без документов добраться до дома было невозможным. С пониманием этого, в сердце закрадывалось отчаяние. Когда по насыпи моста вниз посыпались мелкие камушки, а затем под мост спустились два солдата и офицер, солдат молча встал и пошел с ними.

* * *

Разговор с комбатом не получался. Комбат не кричал, не ругал, не грозил, не взывал к совести. Он не напоминал о солдатах батальона, которые все прошедшие сутки прочесывали местность. в поисках его.

Пока солдат медленно и неохотно выдавливал из себя рассказ о том, как провёл последние сутки, комбат молча слушал, а затем произнёс:

– Непонятно.

– Что Вам не понятно?

– Непонятно, почему взрослый, вроде бы, серьёзный человек ушел из части без денег и документов, Ведь Вам уже 21 год, Вы женаты, дома у Вас свой бизнес. Неужели Вы рассчитывали, что сможете пересечь пол страны автостопом? Или Вы, действительно, глупее, чем кажетесь? На труса Вы не похожи, да и не может трусливый человек заниматься бизнесом в России. Вот мне и непонятно, что же Вас толкнуло на такой поступок?

Вздохнув, солдат заговорил. Офицер слушал его, не перебивая вопросами и нравоучениями. Незаметно для себя, солдат разговорился и рассказал о том, о чём и не собирался делиться ни с кем. Ведь всё равно его проблемы никому не интересны, всё уже давно решено за него, и без него. Все, словно, соблюдая правила игры, лишь обозначают в ней своё участие. Как и тот офицер из городского военкомата, который обещал направить служить его рядом с домом и, даже взял за это конкретные деньги, а потом отправил его в Астрахань, где он теперь готовится к командировке в Чечню.

Рассказал солдат и о том, что его молодая жена, ожидающая ребёнка, не может ужиться с его родителями. О том, что ему просто нужно было оформить дома несколько бумаг, чтобы жена могла получать деньги с его доходов от бизнеса. Этого, хватило бы ей для снятия квартиры, и на жизнь с ребёнком до его возвращения из армии.

В ответ на вопрос, почему же он не обратился к своему командиру, солдат лишь молча, грустно и иронично усмехнулся.

Зазвонил телефон. Комбат молча выслушал говорящего в трубке, и ответил:

– Есть.

Положив трубку телефона, Комбат добавил:

– Пойдём к Комбригу.

Комбриг, сидя за столом, с одинаковой суровостью смотрел и на Комбата, и на его подчинённого. Хмуро выслушав доклад о прибытии, бросил:

– Докладывайте.

Комбат кратко доложил об обстоятельствах и причинах ухода солдата из части. В докладе офицер, в нескольких словах, сумел рассказать и жене, и о родителях и о розыскных мероприятиях и о месте задержания. Доклад закончил словами:

– При обнаружении поисковой группой, сопротивления не оказывал и попыток скрыться, не делал.

На вопрос, «Что предлагаете?» – Комбат заявил:

– Предлагаю предоставить солдату краткосрочный отпуск, для решения его семейных проблем, при возвращении из отпуска, наказать, за самовольную отлучку, властью командира роты.

Не меняя выражения лица, комбриг спросил:

– Ну, а если не вернется?

– Да думаю, что вернётся. Ты ведь вернёшься?

При этих словах Комбат коснулся локтем солдата.

– Вернусь без опоздания, товарищ полковник.

Комбриг внимательно посмотрел солдату в глаза и сказал, обращаясь к его командиру:

– Пишите рапорт, я подпишу. Всё. Идите.

В коридоре солдат, смущенно проговорил:

– Спасибо, товарищ подполковник!

– Спасибо, это слишком много. Поедешь со мной в Чечню.

– Понял. Поеду. Обещаю. Не поведу.

2

Блокпост. Это слово на слуху всегда, когда речь заходит о «горячих точках», зонах конфликтов и борьбе с терроризмом. Каждый говорящий о блокпостах, вкладывает в это слово свои понятия и представления. Как мусульманина в суде могут судить по законам, писанным и по законам, не писанным, так и в русском языке в одни и те же слова дозволяется вкладывать понятия весьма далекие, а то и противоположные от первоначального смысла.

В Боевом уставе внутренних войск, слово «блокпост» обозначает всего лишь солдата с собакой, скрытно затаившегося в ожидании беглого преступника. Если оценивать задачи, возлагаемые на блокпосты в реальности, то это что-то среднее, между армейским КПП (контрольно– пропускным пунктом) и милицейским постом ДПС (дорожно-постовой службы).

Внешне, блокпост представляет собой полевое укрытие лёгкого типа. Его складывают, из имеющихся в наличии бетонных блоков, местные умельцы, по своему разумению и представлению. С военной точки зрения, блокпост никакой ценности и важности не представляет. Блокпост имеет больше политическое значение. Наличие блокпоста у дороги, как знамя у здания сельсовета во время гражданской войны, должно обозначить только то, кто сегодня официально заявляет, что именно он находится у власти на этой территории.

Места расположения блокпостов выбираются по карте двадцатилетней давности вдоль дорог. Поэтому, на практике, местному населению блокпосты особых проблем не доставляют, ибо легко обходятся и объезжаются ими в любое время суток. Местное население, исповедующее ислам, давно усвоило, что основной обязанностью любой власти, было и будет, неустанная забота о благосостоянии и защита интересов каждого, даже самого маленького, человека, который эту власть имеет или, хотя бы, поддерживает. Поэтому к самим блокпостам, и людям, на них находящимся, местные жители относятся, как и к другим Божьим наказаниям: дождю, гололеду, комарам. На всё воля Аллаха, надо потерпеть!

3

Комбат любил утренние разводы служебных нарядов. Его упорство и настойчивость привели к тому, что никто, даже офицеры и прапорщики, не рисковал опаздывать к его началу. Несмотря ни на что, Комбат жестко добивался соблюдения военной формы одежды. К этому его чудачеству все привыкли, и солдаты батальона продолжали носить на построениях белые подворотнички, нарукавные знаки и знаки отличия, словно они только приехали в командировку. Ведь Комбат, пожурив мимоходом солдата за неопрятный внешний вид, вечером на совещании устраивал его командиру такую «головомойку», что после этого на волнах командирского гнева в ротах, бултыхались уже все, и виновные, и не очень.

Сегодня развод проходил нормально, без замечаний. Комбат, осмотрев каждого, пожелал всем удачи и отдал приказ «на службу». С развода служебные наряды направились на развод Комендатуры. Там под контролем Коменданта, служебные наряды батальона, объединялись с бойцами ОМОН, назначенных для службы на блокпостах. Оттуда они на бронетранспортёрах разъезжались по трём блокпостам, расположенных на выезде из города Аргун на трех дорогах, ведущих в Грозный, Гудермес и Шали.

Солдат, вернувшихся с блокпостов, традиционно ждали завтрак и отдых до обеда. После обеда их ждали всевозможные работы и занятия.

В какой-то вредоносной книжке, Комбат где-то вычитал, слова Цезаря, который считал, что безделье больше всего вредит солдату и портит его. Как истинно Великий человек, Комбат не считал зазорным прислушиваться к советам других, пусть и менее знаменитых, личностей. О том, что Комбат более знаменит, чем Цезарь, показал последний опрос, среди солдат его батальона. Комбата знали все, а вот про Цезаря слышали всего шесть человек, причём двое из них считали, что «Цезарь» – это название салата.

По совету Цезаря, своей главной обязанностью, как полководца, Комбат искренне считал придумывание для солдат все новых и новых работ, якобы призванных облегчить их быт. Поэтому солдаты и их командиры, постоянно были заняты розыском и доставкой строительных материалов, для осуществления грандиозных планов, своего неугомонного военачальника.

Зато ночью солдатам был обеспечен крепкий сон, и засыпали они с радостной мыслью, о том, что смогут, наконец, завтра, отдохнуть от «ужасов мирной жизни» в карауле или на блокпосту.

Чтобы думалось лучше, после развода Комбат обычно направлялся на продсклад. Там его уже ожидал чайник горячего «конвойного чая» (пачка чая и банка сгущенки на пятилитровый солдатский чайник). К чаю нет лучшего десерта, чем сухарики из белого хлеба. Пока Комбат попивал чаёк и закусывал сухариками, в его голову, приходили самые светлые мысли, от которых потом у кого-то, темнело в глазах.

Поэтому, в Комендатуре города Аргун, все бронетранспортёры располагались в окопах-капонирах, на постах находились блиндажи, между ними и комендатурой были прорыты траншеи перекрытые «от наблюдателей». Все окна и проёмы в здании Комендатуры закладывались кирпичными блоками, на глиняном растворе, и оборудовались бойницами. Возле каждой бойницы на стене висела карточка огня, с указанием на ней секторов обстрела, ориентиров и расстоянием до них. (При виде этих карточек, у всех проверяющих удивлённо округлялись глаза.) На первом этаже были построены казармы с комнатами для хранения оружия. Каждую неделю солдаты мылись в бане и меняли постельное бельё, не страдая от педикулёза. Кроме солдатской столовой, во дворе был устроен большой навес для приёма пищи в жаркую погоду. А при раздаче пищи, повара в белых рубашках и колпаках, привычно орудовали черпаками и половниками, по-хозяйски покрикивая на своих, менее нарядных товарищей.

Но сегодня привычный ход событий был нарушен. По радиостанции «Моторолла», уютно дремавшей до этого в нагрудном кармане Комбата, дежурный боец пригласил Комбата в главному входу в Комендатуру. Там его ожидал «Верный человек». Он передал информацию о том, что в город прибыла группа боевиков. Поэтому предлагал на постах быть внимательнее и осмотрительнее. Поблагодарив за информацию, Комбат направился к Коменданту.

Дальше все шло по привычному порядку. Вместе с обедом на бронетранспортерах на посты отправили указания об усилении бдительности

Молодой фельдшер, недавно прибывший по замене в батальон, напросился на самый дальний блокпост «Гудермеский» для усиления. Понимая, что для молодого сержанта, стремящегося скорее заслужить признание товарищей, это очень важно, Комбат не возражал. В комендатуре, где постоянно находились три врача из ОМОН, без молодого фельдшера можно было легко обойтись. А ночью на посту он сильно не помешает. О том, что ночь пройдёт спокойно, комбат был уверен. Поэтому, с обедом на блокпост на Гудермеском направлении убыл фельдшер.

Вечером, обойдя посты и, привычно напомнив солдатам о бдительности, Комбат отправился спать.

На привычную стрельбу ночью, все уже научились не обращать внимания. Обычно виновниками стрельбы, были бойцы ОМОН, от скуки и в поисках острых ощущений, стреляющих, почём зря, по кустам и собакам.

Но вскоре Комбата разбудил офицер Комендатуры, присланный Комендантом, и попросивший пройти вместе с ним на узел связи.

* * *

Ночь обещала быть светлой. Редкие тучки и почти полная луна не позволяли тьме поглотить все вокруг. С наступлением темноты, большая часть бойцов ОМОН и солдат заняли свои места в неглубоких окопах отрытых вокруг бетонной коробки блокпоста. Те, кому подошла очередь, расположились внутри укрытия для отдыха. Это днем, при солнечном свете бетонные плиты воспринимаются как укрытие. Ночью, когда в бойницах ничего не видно, кроме всепоглощающей тьмы, комната из плит кажется ловушкой, вызывая приступ клаустрофобии.

Карпушин Сергей устраивался поудобнее, готовясь коротать ночь в окопе. Пришедшая весна, высушила окопы и обнажила кучи мусора, заботливо укрытые до этого, от нескромных взглядов, снегом. В окопе ночью гораздо спокойнее, чем в блиндаже на блокпосту. Это только экипажи БТР, находящиеся здесь безвылазно месяцами, сохранили привычку спокойно спать по ночам, отгородившись от невзгод этого несовершенного мира за железными люками своих бронированных машин. Все остальные предпочитали отдыхать днём, посвящая ночи философским размышлениям и мыслями о Вечном и Высоком.

У каждого на блок посту был свой окоп. Он передавался при смене своему товарищу в целости и сохранности, а главное в чистоте. Окоп оставленный без присмотра, очень быстро превращался в общественный туалет, и переставал быть оборонительным сооружением.

Несмотря на грозные, предупреждающие надписи о минировании, прилегающей к посту территории, наличие мин было фикцией. Мин просто не было на складах группировки внутренних войск. Сигнальные мины, устанавливаемые на подступах к блокпостам, очень скоро снимались, неутомимой детворой, считающей это настоящим подвигом, достойным будущих мужчин, или затаптывались скотом, которые местные пастухи, с завидным постоянством, гнали на «минные поля». Так что мины вокруг блокпостов, установленные коровами и самими защитниками, жизни не угрожали, чего нельзя сказать о настроении пострадавшего.

В обед на блокпост приезжал начальник штаба батальона, с очередной страшилкой о неуловимых боевиках. Сергея и его друзей, на восьмом месяце командировки предупреждение типа «злой чечен ползёт на берег, точит свой кинжал», уже не пугали. Чеченцы, нормальные люди. К солдатам относятся с пониманием, как к людям подневольным, и не виноватым во всём бардаке, который здесь происходит. К солдатам батальона они часто обращаются, как к своим, сразу выделяя их из бойцов, проезжающих по дороге на технике через Аргун, и, обычно одетых, как оборванцы, которые решили прикинуться «крутыми парнями».

Хотя нет худа, без добра. Омоновцы, встревоженные сообщением вели сегодня тише обычного, не проявляя стремления «пристрелять оружие» или пострелять по бутылкам в направлении заброшенного завода.

К прибытию же на пост фельдшера они, вообще отнеслись, как к плохой примете.

Настораживало только то обстоятельство, что пастух Умар, сегодня, вопреки обыкновению, погнал своё стадо другой дорогой далеко в обход блокпоста. Да и знакомых машин, проезжающих через блокпост, сегодня почти не видно. Когда же Сергей поделился со своими наблюдениями с омоновцами, те стали усиленно окапываться, выложив перед собой на бруствер гранаты и магазины с патронами.

Рядом с Сергеем расположился его друг, тоже Сергей. Своё место в помещении блокпоста он уступил фельдшеру, и теперь пришел поболтать с другом.

Вскоре всё стихло. Закончили копошиться на позициях омоновцы. Затих погруженный в темноту город. С наступлением «комендантского часа», всякое движение на дорогах прекратилось. Неслышно было стрельбы с соседних блокпостов. Ночь обещала быть непривычно тихой.

Сергей впал в состояние полудрёмы и не заметил, как друг, не желая его тревожить, ушёл на блокпост.

* * *

Обстрел начался внезапно. Луна скрылась в большой туче. Сначала показалось, что стреляют со всех сторон. Бойцы ОМОН сначала начали палить во все стороны, но затем прекратили стрелять, стараясь обнаружить стреляющих. На каждый подозрительный шорох или движение вблизи поста, тут же открывался шквальный безрезультатный огонь. Затем и он стих. Было слышно, как командир взвода, громко по радиостанции докладывает об обстреле блокпоста в Комендатуру. Было слышно, как он пытается убедить невидимого собеседника в том, что обстрел, в этот раз, ведётся «по-настоящему». Экономя боеприпасы, омоновцы прекратили огонь, и, напряженно вглядываясь в темноту, стали готовиться к отражению атаки боевиков на блокпост.

Но даже в относительной тишине, было непонятно, откуда ведется огонь. О том, что блокпост обстреливается, сомнений не было. Пули глухо чиркали по бетону, обдавая всех каменной крошкой и пылью. Ветки деревьев, сбитые пулями, падали на землю.

Невдалеке в окопе, боец ОМОН, негромко матерясь, пытался увидеть, хоть что-нибудь через прицел своей СВД..

Когда пули стали поднимать фонтанчики пыли с бруствера, Сергей вжался в дно окопа. Вскоре противник перенёс стрельбу на другую цель

Подняв голову, Сергей услышал и увидел, как рядом с его окопом шумно плюхнулся на землю его друг. Не утерпев, он прибежал узнать, как дела у тёзки.

В это время луна осветила всё вокруг. Два друга ясно увидели себя. В это время друг Сергея вдруг вскрикнул. Сергей, не дожидаясь окончания обстрела, потащил своего друга под защиту бетонных блоков поста к фельдшеру.

Фельдшер, увидев раненного, приободрился, стараясь доказать присутствующим свою полезность. Сделав обезболивающий укол, он осмотрел раненного и доложил командиру взвода, что у раненного ранение пулевое, проникающее во внутреннюю часть бедра. Наложив жгут выше раны, он начал накладывать повязку. Раненый, пытаясь виновато улыбнуться, проговорил:

– Я видел его на крыше гаража.

Сергей кивнул и выбежал из блокпоста.

Командир взвода стал докладывать по радиостанции о «трехсотом» на блокпосту.

* * *

На посту связи разгоралась бурная дискуссия. Комендант настаивал на принятии срочных безотлагательных мер. Комбат, зная своего командира взвода, считал, что обстрел поста придуман для того, чтобы списать израсходованные боеприпасы. В его памяти был свеж случай, этот командир предъявил ему Акт для списания двухсот патронов к КПВТ и двух тысяч патронов для ПКТ, якобы израсходованных при отражении нападении на блокпост. Но в это время Комбат уже был заражён вирусом скептицизма и недоверия к докладам подчинённых, о свершённых ими военных подвигах. И в этот раз выяснилось, что командир взвода, с истинно русским размахом и гостеприимством, предложить десяти омоновцам, готовящимся к отъезду домой, пострелять «на память» из пулемётов БТР. Десять человек, десять коробок на двадцать патронов к КПВТ и десять коробок на двести патронов к ПКТ. Даже не очень высокого образования Комбата, хватило на то, чтобы в уме провести аудит и составить истинную картину произошедшего. Командир группы омоновцев, развлекающихся той ночью на посту, пришёл к Комбату с повинной, и с двойным запасом израсходованных патронов. Инцидент был исчерпан, боевое братство восстановлено, но осадок то остался!

И в этот раз Комбат был даже против доклада в штаб группировки об обстреле. Ситуацию изменил доклад о «трехсотом» появившемся на посту. Начались доклады и переговоры со штабом группировки и блокпостом. После январских событий в Грозном, выезд машин в тёмное время был запрещен.

Комендант с Комбатом добивались разрешения вывезти раненного с поста. Дежурный по штабу Группировки начал запрашивать разрешения у вышестоящего командования. Переговоры затягивались.

* * *

Сергей, выбежав из блокпоста, подбежал к омоновцу, вооруженному СВД, и указал на гаражи, откуда вёлся огонь. Омоновец, честно признался, что СВД получил только на время командировки, и не знает, как стрелять с оптическим прицелом ночью. В ответ на просьбу дать ему СВД, боец с готовностью протянул винтовку Сергею. Тот, знакомый с этим оружием, еще по занятиям в батальоне, включил подсветку прицела. К счастью, сетка прицела сразу засветилась в глазке окуляра. Через прицел гаражи были видны отчётливее. В этот момент все, кто высматривал противника, увидели, как от стены гаража отделился тёмный силуэт и, опустившись на колено, приготовился стрелять в направлении их блокпоста из автомата.

Неизвестно, кто это был. Или кровный мститель, отчаявшийся найти истинного убийцу своего родственника, и решивший смыть обиду пролитой кровью случайного солдата, а может, это был молодой волчонок, пришедший сюда, вкусить вкус первой пролитой крови и быть повязанным ею. Но сегодня был не его день, и не его ночь. Темнота дала ему ложное чувство безопасности, а луна предательски высветила его силуэт на фоне неба.

Спокойно совместив треугольник прицела с силуэтом, Сергей затаил дыхание, и плавно нажал на спусковой прицел. Винтовка привычно толкнула в плечо. Гильза звеня, покатилась по асфальту. Силуэт, как от удара откинулся назад и рухнул с крыши за гараж. Со всех сторон раздались восторженные крики омоновцев, собственными глазами увидевших смерть врага. Сергей отдал винтовку омоновцу и направился к своему окопу. В наступившей тишине были слышны гортанные гневные крики, доносившиеся со стороны гаража. Рядом с блокпостом разорвались несколько гранат из подствольного гранатомёта. Затем выстрелы и стрельба стихли. Лёжа на дне окопа, Сергей почувствовал удар в плечо и почувствовал, как по руке потекло что-то теплое.

– И совсем не больно.

Некстати подумалось почему-то Сергею. Потом пришла и боль. Снова подумалось:

– Битой, по руке на танцплощадке, били больнее.

Внимание Сергея привлекли слова Командира взвода. Поочередно с фельдшером они объясняли кому-то, что раненному стало хуже. Когда Сергей зашел в помещение блокпоста, вокруг него сразу началась суета. Одни старались приветственно и восхищенно похлопать по здоровому плечу, другие, подсвечивая фонариками, стали помогать ему снять китель, чтобы фельдшер смог осмотреть рану. Вскоре совместными усилиями рана была осмотрена, обработана и перевязана. Сергей присел на кровать. После обезболивающего укола, боль утихла. Беспокоило только выражение лица его друга. Было видно, что ему очень плохо.

Доложив о втором «трехсотом», командир взвода громко объявил:

– Сейчас к нам приедет Комбат и заберёт вас обоих.

* * *

Услышав о втором «трёхсотом» Комбат взял в руки трубку телефона. Он знал, как надо разговаривать с дежурными офицерами Группировки, которые, больше боевиков боялись ответственности.

Представившись, Комбат доложил, что принял решение на двух БТР в составе манёвренной группы, выдвинуться на блокпост для оказания помощи и оценке обстановки. Прибыв на место, он доложит о дальнейших действиях. Или он, со своими людьми, останется на блокпосту, для усиления его охраны, или лично эвакуирует раненных солдат в Комендатуру. Если потребует обстановка, он на двух машинах вывезет раненных в госпиталь в аэропорту «Северный». Вместо просьбы утвердить своё решение, Комбат оборвал доклад словами:

– Конец связи.

Все остались довольны. Если комбату хочется взять на себя всю ответственность, то никто не собирается ему мешать.

Вперёд выступил командир Отряда ОМОН.

– Возьмите с собой моего врача,

Комбат ответил кивком головы, сопровождаемым благодарной улыбкой.

Обернувшись, чтобы уходить, Комбат столкнулся с командиром первой роты. Узнав, что на блокпосту ранен его солдат, тот сразу примчался на узел связи и слышал весь разговор.

Полуутвердительно, полувопросительно он промолвил:

– Я с Вами!?

В такие минуты Комбат всегда сохранял на лице непроницаемую маску уверенности и невозмутимости. Говорить при этом, он старался мало, но спокойно. Глядя на него, у всех, почему-то возникало чувство уверенности, что ему известно что-то такое, что просто гарантирует общий успех.

Поэтому, комбат просто молча кивнул и бросил:

– Готовь на выезд два БТР и возьми шесть солдат, из своих. Собери всех в вестибюле на инструктаж. Выезжаем через десять минут.

Обрадовано вспыхнув, молодой офицер бросился выполнять распоряжение.

Переодевшись, и взяв с собой документы и оружие, комбат вышел в вестибюль. К его изумлению, солдаты уже ожидали его, готовые к выезду. На левом фланге дисциплинированно стоял врач с сумкой через плечо.

Не высказывая своего удивления, крепко благодарно пожав руку врачу, не снимая маски невозмутимости с лица, комбат кратко произнёс:

– На Гудермеском блокпосту был обстрел. Ранены два Ваших товарища. Их необходимо отвезти в госпиталь в Грозный. Дорога может быть опасной. Ваш командир роты едет со мной. У экипажей БТР не спрашиваю, в них я уверен. Если кто-то из присутствующих не может ехать с нами – пойму. Выезжаем немедленно. Кто хочет остаться?

Строй не шелохнулся. Проглотив странный комок в горле, комбат бросил:

– К машинам.

* * *

Комендант заслушал доклад с поста о том, что «Астра-первый», на двух коробочках выехал через КПП».

Когда через несколько минут, Комбата вызвал к телефону Начштаба Группировки, то услышал от Коменданта в ответ, только растерянное:

– Он уже выехал.

– Хорошо, жду доклада с поста. Конец связи.

* * *

Потом всё проходило очень буднично. Два бронетранспортера беспрепятственно проехали через тихий ночной город к блокпосту. Ночь была такой тихой и ясной, что просто не верилось, что совсем недавно молодые незнакомые парни стреляли друг в друга и громко радовались, при попадании.

Но два раненных солдата, нуждающиеся в помощи врача, грубо убеждали в жестокой реальности происходящего. Осмотрев раненных, врач отвёл Комбата в сторону:

– Ранение в руку неопасное, а вот у второго дело плохо. Я его обколол уколами, но ему нужно в госпиталь.

– Значит, едем в госпиталь.

Когда Комбат разглядел в темноте и узнал Сергея, раненного в руку, то у них произошел странный, для непосвященных, разговор:

– Ну, что самовольщик, навоевался? Надеюсь, тебя здесь больше не увидеть. После госпиталя, сразу домой. К жене и сыну. Ну, давай, выздоравливай.

Доложив по радиостанции о своем решении выехать в госпиталь, Комбат получил разрешение на выезд у Начальника штаба Группировки. Начштаба разрешил эвакуацию раненных солдат в Госпиталь, но предупредил, что из военного городка аэропорта его машины потом не выпустят до утра.

Пожелав Комбату удачи, Начштаба обещал предупредить о его проезде на все блокпосты, чтобы, его колонну, не дай Бог, не обстреляли свои.

Надо сказать, что все запреты в Группировке издавались для того, чтобы те, кто не хотел рисковать, могли ссылаться на них, для успокоения Совести. Для тех, кто был готов брать на себя ответственность и что-то делать, у Командования всегда находилось разрешение «в порядке исключения».

Как хотелось бы мне теперь рассказать Вам, что всё закончилось хорошо. Что Комбат довёз солдат в госпиталь, и врачи спасли им жизни. Но Комбат попросил в этот раз, написать правду.

А правда была в том, что почти у госпиталя Командир роты доложил, что у него на борту «двухсотый».

Возле большой палатки, с табличкой «Приёмный покой», наших героев уже встречала бригада врачей, и санитаров с носилками.

Быстро и без суеты они забрали обоих солдат и унесли с собой.

Через некоторое время, выйдя покурить, военный хирург, на молчаливый вопрос Комбата, ответил, что пуля со смещенным центром тяжести, не оставила солдату никаких шансов на жизнь. Войдя в бедро, она по кости прошла в брюшную полость и, как нож мясорубки, перемолотила там всё.

– Даже в московском госпитале, Мы бы, его не спасли. Так, что не вини себя командир.

Сказав это, врач устало бросил сигарету в урну, и вошел в палатку.

На невольно вырвавшийся вопрос командира роты:

– Ну, почему опять с моей роты?

Комбат только молча ободряюще похлопал его по плечу

Подогнав бронетранспортёры к КПП, наши герои разместились в них для ночного отдыха, в ожидании окончания «комендантского часа», когда с рассветом можно будет выехать в Аргун.

Разговаривать никому не хотелось, и ночь все провели в тишине..

* * *

Возвращение в Комендатуру прошло буднично. Говорить о произошедшем ночью все, по молчаливому уговору, избегали.

Комбат оформил все необходимые документы о потерях и отправил их донесением в Бригаду.

На блок посту солдаты и бойцы ОМОН совместно, на месте гибели их товарища установили памятный Крест и украсили его цветами. До вывода батальона из Чечни, место вокруг Креста всегда поддерживалось в образцовом порядке.

А потом Жизнь и Служба в Комендатуре потекли по заведённому порядку.

И лишь, произнося третий тост, солдаты стали добавлять в скорбный список имя еще одного своего товарища.

* * *

Следующая встреча Комбата и Сергея оказалась не такая тёплая, как можно было ожидать. По заведённому правилу и, в соответствии с Приказом, солдат после излечения в госпитале, в район выполнения служебно-боевых задач больше не направляли.

Поэтому через два месяца, увидев солдата в расположении взвода, Комбат искренне удивился:

– А ты что здесь делаешь?

– Отпуск мне не дали, сказали, что я его уже использовал до командировки. А в батальоне никого из знакомых нет. Я уж лучше здесь, с Вами.

Комбат так не считал. Вообще, надо признаться, что за время командировки характер у него сильно испортился. Комбат стал суеверным. Он стал считать, что если солдат не научился «под пули и осколки себя не подставлять», то пусть уж сидит в Астрахани. Теперь, при любой возможности, он отправлял солдат в госпиталь, даже при подозрении на болезни, надеясь, что назад они уже не вернутся. К концу командировки, его усилиями, численность солдат сократилась на треть. Но отправить солдата обратно, без уважительных причин, он тоже не мог. Поэтому Комбат совсем непедагогично и не патриотично бросил:

– Ну, и дурак!

Не судите строго Комбата за его недостатки и грубость с подчинёнными.

* * *

А во время их последней встречи, Комбат, вообще, рассвирепел и ругался самыми непечатными словами. Поэтому я передам только смысл их разговора. Произошел этот разговор после того, как Комбат узнал, что его солдат, контужен осколком гранаты из подствольного гранатомёта, потому, что ехал на БТР без стального шлема. Отправляя солдата в госпиталь, Комбат сделал страшное лицо и убедительно внушал солдату, что не потерпит больше в батальоне «двухсотых», а если его, дурака, «осколки любят», то пусть немедленно отправляется в Астрахань, и сидит там и не высовывается «до дембеля». А потом пусть едет домой, к жене с ребёнком. А еще он сказал, и что второго ордена, солдат от него все равно не дождётся, даже посмертно! И так далее, и тому подобное.

Солдат в этот раз его послушался и сделал всё, как ему сказали. Так что больше они не встречались. Пока Комбат со своим батальонов возвращались из командировки в Астрахань, все их товарищи, находящиеся в бригаде, уволившись в запас, разъехались по домам. Но Комбат всё же надеется, что солдат уже перестал на него сердиться, за те грубые и несправедливые слова, которые он сказал ему при их последней встрече.

* * *

Указом Президента Российской федерации, 12 февраля 1996 года, наводчик пулемёта БТР взвода АГС Карпушин Сергей Владимирович, награждён Орденом Мужества. Тем же указом Орденом Мужества (посмертно) награжден и старший стрелок пулемётчик 1 мотострелковой роты Куликов Сергей Николаевич.

Глава 12. Блокпост Шали

Время тянулось невероятно медленно. Солдаты с трудом могли дождаться, когда же, наконец, закончится ужин, и бронетранспортёр увезёт проверяющего офицера с блокпоста. Каждый вечер БТР привозил на блокпост горячий ужин. Его убытие с поста означало, что еще один день пребывания в командировке подходит к концу, и наступает ещё одна ночь.

В течение ночи, на блокпосту находился «гарнизон», состоящий из пяти солдат и офицера из батальона внутренних войск и десяти бойцов ОМОН. С наступлением темного времени суток, в Чечне начинался «комендантский час» и движение по дорогам прекращалось. Основными задачами гарнизона на ночь, становились сохранность собственных жизней, здоровья, оружия, боевой техники и, по возможности, оборона самого блокпоста. Наличие на посту бронетранспортера подразумевало, не только использование при обороне его грозного вооружения, но и обеспечивало, при необходимости, общую эвакуацию в Комендатуру при обострении обстановки. «Гарнизон», официально считающийся «караулом по защите блокпоста», сменялся каждое утро. Но два солдата. составляющие экипаж БТР находились на посту постоянно. Один раз в неделю они выезжали в Комендатуру для смены белья и помывки в бане. Хотя пребывание на посту и было монотонным и однообразным, но эти самоотверженные защитники Отечества совсем не стремились вернуться в Комендатуру и оказаться в строю, вместе со своими товарищами. Пребывание на посту стало для них привычным. А ежедневная смена караулов, давала возможность завести новые знакомства и спасала от скуки. Начальники караулов постепенно привыкли к их присутствию на посту и стали относиться к ним не как к солдатам, а как, к этаким «домовым – домовёнкам», «духам-хранителям» блокпоста.

Экипаж бронетранспортера стали для состава караула своеобразными гидами – носителями полезной информации о прилегающей местности и сказителями легенд и историй, произошедших на блокпосту, начиная с эпохи позднего неолита. Все требования Начальников караулов к этим солдатам сводились к трём пунктам:

1. При смене караула доложить об исправности и боеготовности БТР,

2. Быть где-то тут, рядом и

3. Не задавать глупых вопросов и не создавать начальнику караула никаких проблем.

Соблюдение этих незамысловатых правил, твёрдо гарантировало солдатам спокойный сон и регулярное усиленное питание.

Обычно, отъезд БТР, привозившего ужин, означал для экипажа, что можно запереться в своём бронетранспортёре, побаловать себя всякими вкусностями, припасёнными за день, и улечься спать, ожидая, когда прибытие нового караула станет сигналом того, что привезли завтрак.

Но сегодня был не совсем обычный день, точнее вечер. За время пребывания на блокпосту, солдаты познакомились с Анваром, молодым парнем, часто проезжающим через блокпост. Он охотно и подолгу разговаривал с солдатами, угощал их сигаретами. Несколько раз даже угостил баночным пивом. Неделю назад, Анвар предложил познакомить солдат с весёлыми девчатами, живущими неподалёку, и охотно бы принявшими их ухаживания. Их такое поведение, Анвар объяснил тем, что встречаться с местными парнями, девчата опасаются из-за угрозы огласки. А встреча с солдатами, гарантирует их свиданиям кондифициальность.

Несмотря на заманчивость предложения, мнения солдат разделились. Один был готов предаться «большой и светлой любви», но второй, малодушно отказывался и, в нарушение всех законов войскового братства, бросал своего товарища в «пучину неразделенных чувств». Напрасно Анвар обещал обоим товарищам отвезти их к девчатам и привезти обратно. Напрасно, честно глядя в глаза, их знакомый клялся обеспечить их безопасность. Солдат упёрся и, под смехотворным предлогом, что у него дома есть девушка, отказывался ехать. Хотя было ясно, что он просто «бздит», в смысле, боится.

Но сегодня, в составе караула на пост прибыл их общий знакомый, которому предложение Анвара показалось очень заманчивым. В результате недолгих переговоров, была достигнута договорённость, встретиться, вечером, неподалёку от блокпоста и «ненадолго» съездить к девчатам.

Анвар ушёл за машиной, я друзья стали готовиться к романтическому приключению. Стоит ли удивляться, что время с этой минуты стало тянуться для них, слишком медленно.

Но всё неприятное когда-нибудь заканчивается. Закончилось и их бесконечное ожидание. Бронетранспортёр, наконец, уехал, увозя с собой проверяющего офицера и оставляя на посту благословенную тишину.

Когда на блокпосту всё стихло, друзья отправились в условленное место. Караульный, для «солидности» и по привычке, прихватил с собой автомат. Второй, привычно оставил своё оружие в бронетранспортёре.

В полукилометре от блокпоста их встретил Анвар на своей машине. Он немало удивился, увидев своего друга без оружия. Могло даже показаться, что это его даже немного расстроило.

Всю дорогу Анвар шутил и балагурил, не замолкая. Но, проехав примерно километр, на перекрёстке проселочных дорог они увидели автомобиль «Уаз» и стоящих возле него вооруженных людей. По спинам «героев-любовников» прополз нехороший холодок. Остановив машину рядом с ними, Анвар заглушил двигатель и, обернувшись, успокаивающе произнёс:

– Не волнуйся, всё будет нормально!

После этого он открыл дверь и выскочил из машины.

Всё еще надеясь на удачный исход событий, друзья смирно сидели на заднем сидении. Все их надежды рассеялись, когда обе дверцы у машины раскрылись, и гортанный голос произнёс:

– Автомат оставь и выходи из машины!

Солдаты вышли из машины. Опытные руки обыскали их, вывернув все карманы и забрав всё ценное. Всё, что не заинтересовало боевиков, было просто, небрежно брошено на землю.

Затем, открыв заднюю дверь, им приказали сесть в «Уазик». Было видно, что когда-то эта машина была милицейской. На память о тех временах в окнах задней части машины сохранились решётки.

Когда дверь захлопнулась, солдаты поняли, что для них теперь, начинается новая жизнь. Сидя в темноте, друзья слышали, как Анвар что-то говорил, громко смеясь. Из того, что ответили Анвару, им, почему-то врезались в память только слова:

– Хорошо Анвар, что есть такие люди, как ты. Чечен бы так, не смог поступить со своими приятелями. Всё, забирай свой автомат и уезжай. Всего один, говоришь? Значит, сегодня тебе не повезло. Всё, Анвар, пока. Если что, ты знаешь, где нас искать.

Пока машина долго ехала по тряской горной дороге, боевики громко разговаривали между собой и смеялись, не обращая никакого внимания на пленников.

Солдаты, в оцепенелом отупении, молча тряслись на жестких сидениях. Машина везла их в пугающую неизвестность. И им было просто очень страшно.

* * *

Заслушав путаный доклад начальника караула, прибывшего с блокпоста, о пропаже двух солдат и одного автомата, Комбат и офицер Управления Бригады, присланный в командировку в качестве замполита, повели себя по-разному. Замполит, накричав на начальника караула, побежал на узел связи докладывать в штаб Группировки и штаб Бригады о происшествии, приказав приготовить ему БТР, на котором он поедет на блок пост, «для проведения тщательнейшего расследования и выявлении виновных».

Комбат, дав начальнику караула успокоиться, еще раз опросил его и, посчитав, что общая картина ему стала понятна, направился на пост связи. Выслушав, от взбешенного Комбрига по телефону всё, что тот посчитал нужным высказать командованию батальона, он пообещал Комбригу найти и вернуть солдат. После этого он поручил, уже притихшему и ставшему еже не таким грозным, после разговора с Комбригом, замполиту заняться оформлением необходимых бумаг и лишь потом, если тому очень захочется, прокатиться на блокпост.

После этого Комбат на бронетранспортёре выехал в Аргун, к своему знакомому, начальнику «муниципальной милиции» Ибрагиму.

Ибрагим отнёсся к происшествию спокойно и пообещал оказать помощь и содействие в освобождении солдат, сразу предупредив, что если солдаты ушли к боевикам сами «по идейным соображениям», то вернуть их будет невозможно. Но, если они взяты в плен, то вопрос об их освобождении может быть решён, но, только за выкуп. Вопрос только, какую сумму Комбат готов потратить за их освобождение.

В серьёзном разговоре нельзя оперировать такими аморфными понятиями, как законность и неопределённость. Поэтому Комбат просил Ибрагима не стесняться в средствах на выкуп, главное решить этот вопрос побыстрее.

Ибрагим, как серьёзный человек, понимал, что серьёзные дела нужно делать, «не откладывая в долгий ящик». Он попросил, дать ему человека знающего в лицо обоих пленников, чтобы не возникла путаница при освобождении. Начальник караула, с готовностью напросился на эту опасную миссию. Общество боевиков, было для него спокойнее, чем общение с Комбригом по телефону и Замполитом лично. После этого Ибрагим, собрав своих «милиционеров» на двух машинах выехал в сторону Шали.

Комбат, вернулся в Комендатуру и провёл несколько неприятных часов на узле связи, передавая во все вышестоящие штабы подробнейшие данные, о пропавших солдатах, включая данные об их ближайших родственниках и роде занятий до призыва на военную службу. Кроме этого, ему пришлось уверенно рапортовать о ходе проведения мифических розыскных мероприятиях в районе блокпоста, в которых, получалось, что были задействованы не только все солдаты батальона, но и весь состав Отрядов ОМОН, находящихся в Комендатуре.

Вся эта нервотрёпка продолжалось до тех пор, пока на связь на вышел Начальник караула, который доложил о том, что Ибрагим нашел пленников и выкупил их за 20 миллионов рублей (примерно три с половиной тысячи долларов) и через пару часов обещал быть на блокпосту. Приняв доклад, повеселевший Комбат, приказал всем связистам на все вопросы отвечать, что «Комбат напал на след солдат и убыл для их поиска. Доложит о результатах после возвращения, через пару часов». Оставив связистов в полуобморочном состоянии, Комбат пожелал им, продержаться пару часов, и убыл на блокпост, встречать Ибрагима.

Узнав, что Комбат едет на блокпост, с ним напросился начальник штаба Комендатуры, который решил лично проконтролировать выполнение только что полученного приказа, предписывающего беспрепятственно пропустить через все блокпосты воинскую колонну, следующую на машинах из Шали в Гудермес, через Аргун.

Вообще-то, начальнику штаба Комендатуры было бы достаточно, просто по радиостанции сообщить начальнику блокпоста о прохождении колонны. Но начальник штаба Комендатуры, решил лично доставить этот приказ на блокпост и лично проконтролировать его исполнение. Скорее всего, им двигали его личная добросовестность и исполнительность. А может быть он, просто, решил отдохнуть от нервной суеты. вызванной в Комендатуре, из-за происшествия, и он, просто, устал общаться с вышестоящими штабами по всем видам связи и отвечать на бестолковые вопросы любопытствующих. Но, давайте, будем думать о людях хорошо.

Итак, на блокпосту скопилось слишком много начальников. (Комбат, его замполит и Начштаба Комендатуры). Но, даже это обстоятельство не отразилось на высоком качестве работы его защитников.

Узнав о скором возвращении пленников, замполит начал продумывать варианты донесения в вышестоящие штабы, в которых было бы с наибольшей достоверностью раскрыт его личный вклад в освобождении солдат. Комбат уже прослушал несколько вариантов доклада. Замполиту, наиболее удачным показался вариант развития событий, в котором он, предложил главарю боевиков себя в заложники, в обмен на солдат, и тот пораженный его самопожертвованием, освободил всех без выкупа. Чтобы остановить этот фонтан мифотворчества, Комбат посоветовал замполиту продумать мелкие детали, которые смогли бы убедительно объяснить такое неадекватное поведение Главаря горных разбойников. Замполит согласился и отправился продумывать в укромном местечке эти детали своей эпической легенды.

В это время, Комбат прочитал Начальнику штаба Комендатуры целую лекцию, по ликвидации его вопиющей неграмотности, в вопросах правил службы, жизни и выживания в Чечне.

Поводом для лекции послужило необъяснимое, на первый взгляд, поведение всех участников событий, развернувшихся на глазах недоумевающего офицера Комендатуры. Новость о приближении войсковой колонны, вызвало в рядах бойцов ОМОН, непонятные для непосвященных, взволнованность и суету. Вытаскивая из всех своих карманов всю имеющуюся наличность, омоновцы бросились скупать у придорожных продавцов блоки сигарет и спиртное – водку в бутылках и пиво в банках. Нагрузившись закупленными товарами, омоновцы рассредоточились по территории блокпоста. Вот на дороге в клубах желтой пыли и черного дыма показались боевые машины, покрытые грязью и облепленные сидящими на них солдатами. Возле блокпоста головная машина колонны дисциплинированно остановилась. Старший колонны, не обращая внимания на начштаба Комендатуры, который, размахивая руками, предлагал колонне продолжать движение, зашел в помещение блокпоста и попросил связать его с дежурным по Группировке.

Между ними завязался оживлённый разговор. Со стороны могло показаться, что разговор идёт либо на разных языках, либо слепого с глухим.

В ходе разговора, Старший колонны пытался подробно доложить, что колонна следует строго по графику без происшествий, В ответ, дежурный офицер требовал от Старшего колоны немедленно возобновить движение.

В это время, омоновцы, нагруженные всякой всячиной, бодро побежали вдоль колонны. Со стороны, могло показаться, что вы стали свидетелем проявления единения и боевого товарищества. То там, то тут, было видно, как омоновец передавал солдатам, сидящим на броне машин, сигареты, банки и бутылки со спиртным. Только очень внимательный наблюдатель, мог заметить, что щедрость омоновцев проявляется выборочно, и только там, где в ответ им солдаты передают магазины и цинки с патронами, гранаты и сигнальные ракеты.

Когда запасы у омоновцев иссякли, и они собрались на блокпосту, старший колонны, уточнив направление дальнейшего движения и узнав, что на выезде из города находится еще один блокпост, с довольным видом, сел на своё место и дал сигнал колонне продолжить движение. Рыча моторами, машины резво проезжали блокпост. Солдаты и бойцы ОМОН приветливо махали друг другу руками и кричали добрые пожелания.

Чтобы скоротать время в ожидании Ибрагима, Комбат разъяснил недоумевающему Начштаба, суть происходящего. В Чечню для выполнения служебно-боевых задач прибыли части Министерства Обороны, которые стоят в безлюдной глуши и, которые, не привыкли на войне считать боеприпасы. Но здесь находятся и части и подразделения МВД и милиции, в которых начальники службы вооружения готовы удавиться, а еще больше готовы удавить любого, за один неучтенный или недостающий патрон. Каждый солдат внутренних войск и каждый милиционер прибывает в район выполнения служебно-боевых задач с целым боекомплектом боеприпасов. Получает он его со склада в упаковках. И он отлично знает и понимает, что, прибыв из командировки, ему будет лучше и спокойнее сдать на склад боеприпасы в упакованном виде. Поэтому, прибыв в командировку, командиры сразу озадачиваются восстановлением боекомплекта боеприпасов, предназначенного для сдачи на склад при возвращении из командировки. А как это сделать? Тут и приходит на выручку солдатская смекалка. Где Армия и Милиция могут встретиться? Правильно, на дороге. Что нужно военному, чтобы лучше служить Родине? Правильно – перекурить в перерыве между боями и выпить потом «За Победу!» Вот и помогают военным, бескорыстные подарки от бойцов ОМОН. И неужели, кому-то станет жалко, пригоршни патронов или пары гранат, для своих боевых друзей, которые неустанно и ежедневно, на переднем крае обороны обеспечивает безопасность прохождения армейских колонн по военным дорогам Чечни? Вот и происходит этот бескорыстный обмен скромными знаками внимания и дружбы. А чтобы никто не чувствовал себя в неоплатном долгу, как-то сам собой, сложился своеобразный тариф на проявление боевого братства: Блок сигарет – цинк патронов, банка пива – граната, бутылка водки – гранаты к гранатомёту. Спрос рождает предложение. Поэтому колонны проходят блокпосты беспрепятственно, но не безостановочно.

И поэтому бойцы ОМОН на постах могут себе позволить по-гусарски, стрелять сколько угодно, не задумываясь о таких досадных мелочах, как Акты на списание боеприпасов.

Поэтому, добавил Комбат, все, что числится за моим батальоном, давно уже лежит у меня на складе боеприпасов, как «НЗ» в готовности в выводу. А на второй половине склада хранятся боеприпасы, оставленные мне «на временное хранение» Отрядами ОМОН, вернувшимся домой, «по наследству» и в знак дружбы. Эти боеприпасы будут переданы тем, кто сменит батальон в Комендатуре.

Комбат почувствовал, что, возможно, его излишняя откровенность, может ему навредить в будущем, и решил прекратить посвящать начштаба в «тайны Мадридского Двора». Но к счастью, в это время к блокпосту подъехал на двух машинах со своими людьми Ибрагим. Выйдя из машины, он обнялся с Комбатом. Его гордая и радостная улыбка, без слов, говорили об успешном исходе операции по освобождению пленников.

Когда из машины вылез начальник караула с солдатами, Комбату захотелось обнять весь мир. Еще раз, обняв Ибрагима, Комбат вполголоса сказал ему на ухо:

– Я твой должник. Но я не привык ходить в должниках. Жди меня завтра в гости. Здесь слишком много лишних ушей. До завтра!

Ответом ему было крепкое рукопожатие, и Ибрагим, не дожидаясь слов благодарности, помахав рукой, запрыгнул в машину. Когда его машины тронулись, все омоновцы, к ужасу замполита и начштаба, как по команде дали салют в честь друзей из всех своих стволов, длинными очередями в воздух, разряжая магазины в честь дорогих гостей. Люди Ибрагима по достоинству оценили дружеский жест благодарности и, через открытые окна машин, в воздух раздались длинные ответные очереди. Люди на Кавказе умеют быть щедрыми, в делах и поступках.

* * *

В помещении блокпоста происходила сцена, которой киномотографисты любят заканчивать детективы. Это происходит, когда сыщик собирает всех в одном помещении и начинает рассказывать, как преступление происходило на самом деле. Он важно расхаживает по комнате и каждому, из присутствующих рассказывает, что тот делал в момент преступления. В заключении он, выбрав самого безобидного слушателя, наставляет на него свой указательный палец и, торжествующе, назначает его убийцей. Ошеломленный и сломленный несчастный, зачарованно смотря на указующий перст, как под гипнозом начинает признаваться в участии в троцкистском заговоре и покушении на товарища Сталина.

Подобная сцена разыгралась и на блокпосту. В сцене участвовали: Комбат, Замполит, Начальник штаба Комендатуры, бывший начальник караула, солдаты, освобождённые из плена и, в качестве массовки, несколько бойцов ОМОН, включая старшего наряда.

Комбат, чтобы подчеркнуть своё главенствующее положение, сразу уселся на край стола и предложил бывшему начальнику караула рассказать об обстоятельствах освобождения солдат. Рассказ получился несколько косноязычным, но, благодаря общепринятым идиоматическим разговорным выражениям, широко используемым рассказчиком, вполне понятным, для всех присутствующих. С Вашего разрешения, я не стану дословно повторять слова Начкара, из которых следовало, что Ибрагиму, как человеку хорошо известному в определённых кругах, не представляло большого труда найти командира боевиков, к которому попали солдаты. Увидев солдат, и подтвердив, что речь идёт именно о них, рассказчик присутствовал при дальнейшем разговоре только в качестве свидетеля. Узнав, что пленники нужны лично Ибрагиму, командир боевиков снизил, первоначально назначенную им сумму за них, с сорока до двадцати миллионов рублей (примерно 3300 $). Тогда Ибрагим вынул из кармана и отсчитал 8 миллионов рублей и снял с себя золотую цепь, которая, по его словам, обошлась ему в пятнадцать, но он предлагает засчитать её за двенадцать миллионов. Командир боевиков согласился с ценой, и вопрос был решён. Через полчаса на двух машинах, они уже тронулись в обратный путь. Тогда, по радиостанции Начкар и доложил Комбату об успехе операции.

* * *

Здесь не могу не сделать небольшое отступление от основной линии рассказа. Во время войны в Чечне, армейские коротковолновые радиостанции почти не использовались, из-за их ненадёжности и громоздкости. Бесперебойную связь и боевикам, и силовикам обеспечивали компактные переносные радиостанции «Моторолла». Дело в том, что в силу необъяснимых обстоятельств, совершенно случайно, вся территория Чечни была надёжно перекрыта, недавно установленными вышками-ретрансляторами, обеспечивающими связь между радиостанциями этой фирмы. Просто связь разных сторон конфликта поддерживалась на разных частотах. И самое удивительное, что за всё время в Чечне не была повреждена ни одна вышка, ни от огня силовиков, ни от диверсии боевиков.

Как говорил господин Ельцин:

– Вот такая вот, понимаешь ли, загогулина, получается.

* * *

В ходе рассказа об обстоятельствах освобождения, который замполит выслушал с сияющими глазами, он несколько раз сокрушался, что не поехал с Ибрагимом.

После этого слово было предоставлено «узникам совести». Они чистосердечно рассказали о своих приключениях, не утаив ни слова.

Посмотрев на замполита и представив, какие увлекательные и убийственные доклады рождаются у него в голове, Комбат приступил к финальной сцене этой части нашего детектива.

После небольшой паузы, выдержанной с целью дождаться тишины и добиться всеобщего внимания, комбат заговорил.

Как и требует классика жанра, его слова слушались с всё возрастающим вниманием и изумлением. А сказал Комбат, примерно следующее:

Всё, что Вы тут мне наговорили, это, извините за выражение, «бред сивой кобылы» и брехня. На самом деле, всё было, совсем не так.

Если строго придерживаться правды, то Комбат дальше сказал, «Эти два славных солдата». Но, так как наш рассказ придуман лишь для развлечения, то я позволю себе вставлять в речь, этого достойного человека, фразы и словосочетания, которые в реальной жизни он, конечно же, никогда не мог себе позволить применить в общении с подчинёнными. Итак, допустим, что Комбат продолжил:

– Эти два придурка, достали где-то бутылку водки и отправились в лесок её распить, потому, что на территории поста сделать это было невозможно.

При этих словах Комбат внимательно посмотрел на Начкара. Тот, согласно закивал и, вообще, всем своим видом показал, что, конечно же, распитие спиртного на блокпосту – вещь невообразимая, даже, в принципе.

Комбат продолжал:

– Зайдя в лесок, они повесили автомат на дерево, чтобы он им не мешал, и уселись на полянке выпить и закусить. Так?

В этот раз взгляд обратился к солдатам. Те согласно закивали, мол, раз Вы так говорите, значит, именно, так и было.

– Выпили и пошли на блокпост, а потом, вспомнили про автомат, и пошли обратно, а места, где его оставили. в темноте они не нашли, так?

И снова удивлённые солдаты охотно подтвердили прозорливость своего командира.

– Стали искать автомат и окончательно заблудились, вот в этом лесу. Так?

Комбат указал взглядом, на близь расположенную редкую рощицу. площадью в пяток гектаров.

При этих словах, старший наряда омоновцев кивнул с серьёзным видом:

– Легко. Там и местные часто теряются. А уж, сколько скота пропало в этом буреломе… (ОМОН был из Сибири, и о буреломе говорил, явно, со знанием дела).

Про себя Комбат отметил, что с пропажей скота надо будет, потом разобраться, но, не меняя выражения лица, продолжал:

– Без автомата возвращаться побоялись, да и не смогли найти обратной дороги, заблудились в чаще. Вои и решили продолжить поиски днём. Так?

И снова такая версия событий не встретила никаких возражений со стороны нарушителей.

– Но и днём, ничего не нашли, вот и слонялись по лесу в поисках оружия, пока их не обнаружили солдаты и бойцы ОМОН, под руководством Начальника штаба Комендатуры, направленные на поиски Комендантом.

Комбат сделал вид, что не замечает направленные на него, широко раскрытые, изумлённые глаза офицера Комендатуры.

– Вот и всё. Солдаты нашлись. Никаких «самоволок» и передачи оружия в руки вооружённой оппозиции не было. А поисками автомата займёмся завтра. Вот так. всё и было. Вот так, всё честно, без утайки, и будем докладывать наверх. Какие есть вопросы?

Вопросы были только у замполита, у которого прямо из-под носа уплывала возможность, доложить начальству о своей самоотверженной работе.

Всех остальных, подобное изложение истинного хода событий, вполне устраивало.

Чтобы погасить огонь праведного гнева Замполита, Комбат попросил его завтра лично выехать с этими двумя «половыми гангстерами» в Астрахань, потому, что их товарищи, возмущенные их недостойным поведением, могут допустить в их адрес неприличные выражения, а это может повредить моральному климату в батальоне. А если автомат не найдут сразу, и за его возвращение придётся назначить вознаграждение… При этом Комбат многозначительно покачал головой.

Услыхав о возможности, прокатиться домой, Замполит сразу повеселел. Он тоже искренне посчитал, что с таким ответственным делом, как сопроводить двух солдат домой в Астрахань, где их ждёт Начальник Особого отдела, никто, кроме него, не справится. Теперь все его мысли стали занимать подготовка к внезапному предстоящему отъезду в Астрахань.

Конечно же, Комбат не собирался посвящать своего Замполита во все тонкости методики возвращения утраченного оружия. Здесь действовал проверенный принцип: «Меньше знают – крепче спишь!»

Солдат, истинных виновников этого торжества, обуревали противоречивые чувства. После пережитых потрясений, им, конечно же, не улыбалась перспектива объяснять товарищам, почему опять, месячное денежное довольствие роты пойдёт на восстановление утраченного автомата. Но и отказываться, от возможности, уже завтра отправиться в Астрахань они, тоже не собирались.

Возвращаясь в Комендатуру, все чувствовали себя, если не победителями, то уже и не побеждёнными. Друзья в роте, встретили бывших пленников с искренней радостью, за их удачное освобождение, и, к необходимости им убыть в Бригаду, отнеслись с пониманием.

Замполит отправился на пункт связи для докладов, а Комбат направился к Коменданту на совещание, чтобы перед всеми офицерами комендатуры и Начальниками отрядов ОМОН, озвучить официальную и единственно верную и правдивую версию произошедшего. Выполнив эту задачу, он, наконец, добрался до узла связи, где стал свидетелем окончания разговора своего Замполита с Комбригом. Если честно, то говорил только Комбриг. Его речь представляла собой вариации на тему: «Где автомат?» и «Чем Вы там вообще, занимаетесь?» Побледневшему Замполиту оставалось только вздрагивать и кивать в безуспешных попытках вставить слово. Комбат некоторое время наслаждался этим виртуозным исполнением Настоящего профессионала. Его всегда искренне восхищало мастерство, с каким Комбриг доводил до подчинённых по телефону своё видение ситуации. Комбат был уверен, что если бы он умел говорить по телефону, хотя бы наполовину так убедительно, то имел бы все шансы стать когда-нибудь Генералом. После короткого разговора с Комбригом, Замполит уже засомневался, а так ли уж сильно он хочет оказаться сейчас в Астрахани, как ему казалось всего пять минут назад? Увидев Комбата, Замполит радостно передал ему телефонную трубку и исчез с узла связи. Представившись, Комбат доложил Комбригу официальную и дозировано правдивую версии обстоятельства происшествия и попросил три дня на возвращение оружия. Узнав, что солдаты завтра выезжают в Астрахань вместе с Замполитом, Комбриг почти успокоился и напомнив, что на поиск оружия даёт три дня, считая сегодняшний, закончил разговор. Комбат посмотрел на часы. Они показывали шесть часов вечера. А дела у Комбата на этот день еще не закончились.

Через некоторое время, Комбат был уже на складе. Чем немало встревожил его Начальника. За кружкой чая, Комбат стал с деланным сочувствием делиться с прапорщиком своими мыслями о том, что, наверное, придется отдать два денежных оклада всех офицеров и прапорщиков батальона, чтобы возместить выкуп за пленных. Новость о том, что деньги за два месяца из трёх проведённых в командировке, придётся отдать, ввела Начсклада в ступор. Когда его дыхание и пульс немного восстановились, а глаза стали реагировать на свет, Начсклада смог лишь выдавить из себя фразу типа:

– Неужели ничего нельзя придумать?

Комбат, с деланным безразличием отчаяния, прихлёбывал чай и терпеливо ждал этих слов.

– Конечно, если бы можно было попытаться рассчитаться излишками, имеющихся на складах, но нет, это невозможно, конечно же, начальники складов, категорически откажутся пойти на это. И будут, безусловно, правы.

– Почему откажутся? Помочь солдату выбраться из плена – это Святое! Кто будет сомневаться? Да хоть все забирайте!

– А ты это, здорово придумал! Я бы ни за что не догадался! Ну, раз ты так настаиваешь! Давай подумаем, что можно сделать. Но, думаю, о твоей инициативе, другим знать необязательно.

Их дальнейший разговор для нас будет неинтересен. Он содержал утомительные и чисто технические подробности. Сегодня, и Комбат и Начсклада давно уже забыли и не вспоминают об этом разговоре. и об этом деле. Ничто так надёжно не забывается, как то, о чём выгодно забыть сегодня и, что будет небезопасно вспоминать завтра.

На следующий день, провожая солдат и Замполита в аэропорт, Комбат краем уха слышал, как Замполит, не стесняясь присутствия начштаба Комендатуры, рассказывал Коменданту подробности вчерашних событий. До Комбата доносились обрывки фраз:

– А я и говорю, Ибрагим, возьми меня с собой!.. А я ему сказал, чтобы он взял меня в заложники, и отпустил солдат… А потом мы обнялись, и я говорю: Ибрагим, ты хороший человек, но денег у нас нет, а он мне в ответ, да мне для Вас ничего не жалко…

Проводив Замполита и, дождавшись, когда в Комендатуре всё стихнет, на единственно оставшемся свободным КамАЗе, Комбат съездил к Ибрагиму, чтобы еще раз поблагодарить за помощь.

Комбат считал, что нельзя скупиться на благодарность и на слова благодарности, особенно если может случиться так, что еще не раз придётся обратиться за помощью. Щедрая благодарность была оценена Ибрагимом, и они расстались, очень довольные друг другом.

Между делом в разговоре. Комбат упомянул о пропаже автомата и попросил Ибрагима передать местным жителям, что нашедшего и вернувшего оружие солдатам, ожидает безграничная благодарность, в разумных приделах. Он даже «на всякий случай» сообщил номер и год выпуска автомата.

И надо же, на следующий день Комбата к входу в Комендатуру пригласил местный житель, пожелавший остаться неизвестным, и, уточнив размер и порядок получения безграничной благодарности, тут же передал, случайно обнаруженный им возле блокпоста автомат, с нужным номером. Получив благодарность, он поспешил удалиться, не забыв сказать, что так на его месте поступил бы каждый честный житель славного города Аргун.

* * *

Командиру войсковой части ХХХХ

полковнику В.В. Шубину

Телефонограмма

Настоящим доношу, что при проведении розыскных мероприятий в районе блокпоста «Шали» Комендатуры г. Аргун, ХХ хххбря был обнаружен автомат АК-74 МН № ХХХХХХ 1994 года выпуска, оставленный ночью ХХ хххбря стрелком х взвода х роты NN. Осмотр оружия показал его исправность и комплектность. Наличие оружия отражено в книгах учёта. Прошу донесение № ХХХ от ХХ.ХХ.ХХ «Об утрате орудия в роте» считать недействительным.

Командир БОН Комбат.

Глава 13. Короткая история

Апрель 96-го

Вообще нужно сказать, что у чеченцев женский пол пользуется несравненно большей свободой, нежели у их соседей. Не только девушки, но и замужние женщины не прятались, не закрывались покрывалами и не стыдились присутствия мужчин. Несмотря на свою леность и праздность, мужчины старались по возможности делить с ними свой труд, и, ни в каком случае, не считали их своими рабынями, как это делалось у их соседей.

«Осада Кавказа» М. Я. Ольшевский Записки. 1844 и другие годы

Колонна машин, возвращающаяся в Комендатуру из Грозного, безостановочно прошла блокпост на мосту, замедлила движение и остановилась у, импровизированного базарчика. Базарчик, состоял из десятка разнокалиберных столов, выставленных у края проезжей части дороги. На столах была выложена всякая всячина, которая могла привлечь внимание проезжающих мимо военных. Военные составляли основной контингент щедрых покупателей, у которых, в отличие от местных жителей, были деньги на покупки и, которые, живя одним днём, не скупились на мелочи, призванные скрасить их серый, казарменный и командировочный быт. На военных был рассчитан и основной ассортимент товара. В роли продавцов выступали местные женщины, которых трудное время заставило зарабатывать на хлеб. Рядом с ними крутились маленькие ребятишки, которых, видимо, не с кем было оставить дома.

Посещение базара являлось обязательным традиционным мероприятием, без которого не обходился ни один выезд в Грозный за продуктами. И хотя выезды машин в будние дни были ежедневными, но состав омоновцев, выезжающих для сопровождения и охраны колонны, менялся каждый раз. Это превращало для них обычную поездку в город, в целое незабываемое событие, в череде монотонных армейских будней. Командиры устали бороться с этим явлением, и просто, старались закончить его побыстрее. Проехать мимо местных торговцев без остановки, было то же самое, что не осмотреть в Риме Колизей, в Москве Красную Площадь, в Париже Эйфелеву башню, то есть просто невозможно.

Как только машины остановились, солдаты, вперемешку с омоновцами, окружили прилавки и начали бойкую торговлю, покупая всё, что им приглянётся, не торгуясь. Офицеры батальона, для которых частые поездки давно уже стали привычной и утомительной обыденностью, выдвигались к прилавкам не торопясь, больше интересуясь соблюдением порядка.

В апреле 96-го, обстановка в Чечне стала ухудшаться. Влияние местной оппозиции усиливалось. Внешне это проявлялось в том, что, несмотря на Пасху, на прилавках не было спиртного, и даже пива. Поборники шариата объявили войну торговле спиртным. Хотя, именно, она приносила основной доход местным продавцам. Пришлые блюстители нравственности раздражали, но приходилось терпеть их стремление, быть строже требований Священной Книги. Пророк Мохаммед, да будет над ним благословение Аллаха, понимал толк в торговле, и никогда не запрещал правоверным продавать спиртное неверным.

Но как бы то ни было, продавцы, поздравляя с праздником Пасхи, в ответ на просьбу продать водку или пиво, лишь виновато улыбались и разводили руками.

Офицер, возглавляющий колонну, не торопясь, прохаживался вдоль торгового ряда, ожидая, когда можно будет дать команду на посадку и к возобновлению движения.

На пути Офицера встал малыш лет трёх, а, может и пяти. Не имея собственного опыта в этом вопросе, офицер для себя окрестил его просто «Малыш». Малыши в Чечне отличаются красотой и редкой сообразительностью. В зависимости от настроения, они проявляют склонность или к духовным вопросам, или к материальным. Малыши, охваченные духовным порывом, сжав маленькую ручку в кулачок, вызывающе выкрикивают: «Аллах Акбар!». Если же в данный момент малыша занимают мысли о материальном, то он, протянув раскрытую ладонь, требовательно произносит: «Дай патрон!»

В этот раз, малыш явно думал о земном. Его требование патрона показалась офицеру настолько нелепым, что он даже вступил с ним в беседу.

– Зачем тебе патрон? Попроси лучше шоколадку!

Поняв, что дискуссия не получит развития, офицер взял своего маленького оппонента за руку и подвёл к столу, где рядами были выложены различные сладости. Чтобы не показаться своему требовательному собеседнику излишне болтливым, офицер просто сказал:

– Выбирай!

Малыш, глубокомысленно оглядел всё, что лежало перед ним на столе и, солидно показав пальцем на шоколадный батончик, вопросительно глянул на офицера. Офицер, взяв батончик, протянул его Малышу. Тот почувствовал, что дискуссия окончена, взял батончик и неторопливо отправился по своим делам. Офицер, посмотрев на, немного напряженное, лицо продавщицы, спросил:

– Сколько с меня?

Напряжение исчезло. Назвав цену и, пересчитав деньги, женщина сдержанно поблагодарила в спину удаляющегося офицера.

Встав рядом с головной машиной, Офицер наблюдал, как солдаты и омоновцы рассаживались по машинам.

Вдруг перед ним появилась молодая женщина. Широко улыбаясь, она поздоровалась с Офицером и поздравила его с праздником Пасхи. При этом она улыбалась ему так, словно он был для неё самым близким человеком. Но и это было ещё не всё. Главное – это её Глаза. Они прямо сияли, излучая тепло и свет. К тому же, они казались такими огромными, что было непонятно, как они вообще умещаются у неё на лице.

Женщины Чечни строги и неприступны. Они не боятся своих мужчин, а уж чужих, тем более. Но они сдержаны в проявлении своих чувств, особенно на людях.

В этой открытой и искренней приветливости, явно было что-то необычное.

Офицер недоумённо огляделся по сторонам, подозревая в происходящем или какую-то ошибку, или скрытый подвох.

Когда же женщина смущенно негромко произнесла, что у них есть и водка, и если нужно, она готова её продать, то Офицер решил про себя, что пора уносить ноги. Тем более что все уже были готовы к движению.

Сдержанно улыбнувшись, Офицер поблагодарил за любезное предложение, но, сославшись на службу, отказался от спиртного, попрощался и вскарабкался на БТР.

Перед тем, как взмахом руки дать сигнал колонне для начала движения, Офицер еще раз встретился взглядом с незнакомкой. В ответ она наградила его такой улыбкой и таким взглядом своих бездонных глаз, что для них стоит жить и, ради которых, не страшно и умереть. Удивлённый Офицер приложил руку к берету в воинском приветствии. Прощально взмахнув рукой, Незнакомка пошла к торговому ряду. Недоумение офицера немного прояснилось, когда он увидел, как к женщине солидно подковылял знакомый ему Малыш и, по-хозяйски, взял её за руку. Продолжая движение, мама что-то говорила, улыбаясь и наклоняясь к сыну. А тот важно вышагивал, как и положено Настоящему Мужчине, у которого есть такая Красавица.

А колонна машин, набирая скорость, уносила нашего героя дальше. Через несколько минут, машины уже заезжали во двор Комендатуры. Комендатура встретила их привычной Суетой.

Офицер считал себя бывалым мужчиной. Но он должен был признаться себе, что ни одна женщина в Мире, не дарила его такой улыбкой и таким взглядом.

Его солдаты, призванные на военную службу из Дагестана, в Германии признавались ему, что даже и они, побаиваются заигрывать с чеченскими девочками, настолько те независимы и бесстрашны. Офицеру никогда не нравились сильные женщины. Он ценил в женщине покладистость и уступчивость. Он никогда не мог понять, за что можно полюбить чеченскую женщину. Но сегодня он понял – в неё можно влюбиться только за одну её улыбку и за один её, такой взгляд. И ему стало грустно оттого, что её улыбки теперь достанутся другому. А ещё, ему с внезапной тоской, подумалось, что теперь ему в жизни будет всегда не хватать, чего-то важного и дорогого.

И если бы он был плохим человеком, он бы мог подумать, что «добрые дела не должны оставаться безнаказанными».

Глава 14. «Медведи»

– Товарищ полковник, место просто замечательное! Территория бывшей автобазы в двух километрах севернее Комендатуры. Площадь с квадратный километр. По периметру – асфальтовая дорога, двухметровый бетонный забор, Прилегающая территория просматривается и простреливается на два километра.

Казалось, ещё чуть-чуть, и Комбат, войдя в роль опытного риэлтора, начнёт говорить о чудесном климате и хороших соседях.

Почувствовав, что собеседника нужно ещё чуть «дожать», в ход были пущены последние аргументы:

– Территорию осмотрел лично с представителями местной власти, возражений с их стороны нет.

– Хорошо, убедили. Будем размещать Отдельный батальон оперативного назначения Сибирского округа в этом месте. Готовьтесь встречать эшелон через два дня.

Остро отточенный красный карандаш уверено начертил на карте флажок. Внутри флажка появилась черная надпись «ОБОН».

Собственно так и началась эта грустная часть нашей истории.

Но в тот день, Комбат вышел из штаба Группировки в превосходном расположении духа. Вопрос с размещением в Аргуне, вновь прибывшего батальона решен. И, значит, сегодня дорога домой для его батальона стала на один шаг короче.

* * *

Комбат на правах старожила, прибыл платформу «Аргун – Товарная», встретить воинский эшелон, прибывший из Сибири. По сравнению с его батальоном, ОБОН казался ему Голиафом. Свыше пятисот человек личного состава, множество машин и оружия представляли серьёзную военную силу. Комбат с интересом разглядывал сгружаемые с платформ миномёты и зенитные установки. В голове шевельнулась мысль, что теперь будет, кому передать охрану Комендатуры, а значит, надо требовать отправки батальона домой. Год командировки, даже для его молодцов, кажется слишком длинным.

Комбат старался не замечать излишнюю крикливость и нервозность, прибывших солдат и их командиров. Их растрёпанный и какой-то неухоженный вид, сразу отличал вновь прибывших от его ветеранов. Со стороны могло показаться, что именно они только что приехали в Аргун, а не провели здесь больше года.

Глаза сразу отмечали, что на всех машинах, вместо, ставших привычными и родными, изображений «двуногого Коня», (эмблемы Северо-Квказкого округа внутренних войск), размещались силуэты «Медведя» (эмблема округа Сибирского).

В переговорах с Комендантом по радиостанции, сразу родился новый позывной для прибывшего батальона – «Медведи». Название понравилось и прижилось. Позывной «Медведи» стал визитной карточкой этой части.

* * *

Бронетранспортёр с эмблемой «Медведя» на борту, остановился у городского базара. Солдаты резво попрыгали с бортов и, закинув оружие за спину, отправились изучать местный ассортимент товаров и делать покупки по поручениям, сделанным их товарищами.

Два контрактника, неуклюже и важно спустились на землю с грацией небожителей. Весь их вид подчеркивал их исключительность и воинственность. Их образ был заимствован из голливудских боевиков – платки-банданы на голове, кожаные перчатки с обрезанными пальцами на руках, разгрузочные жилеты, набитые патронами и гранатами. С одного взгляда становилось понятно, что перед тобой заслуженный воин, прошедший в походах «Крым, Рым и медные трубы». Передвигались они неторопливо, походкой борца-тяжеловеса, широко растопырив руки. С их лиц не сходило высокомерно-презрительное выражение. По их мнению, всех встречных людей, при виде их, должен был охватывать священный трепет и благоговейный страх.

Группа мужчин, пряча усмешки в бородах, с показной вежливостью поинтересовались, откуда они прибыли?

В ответ неожиданно прозвучала грубость. Явно, нарываясь на скандал, один из контрактников, заявил, что они прибыли давить всех так, «как давили под Самашками». Не обращая внимания на неспровоцированную грубость, мужчины уточнили, что неужели весь их батальон был под Самашками? Услышав утвердительный ответ, мужчины бросились в рассыпную. По крайней мере, именно так показалось нашим «Рэмбо», очень довольными своим удачным ответом, который сразу вселил уважение к ним и их батальону.

А мужчины, не задумывались, над тем, как со стороны выглядела их ретирада, отправились разносить по городу невероятную сногсшибательную новость:

– В Аргун прибыл батальон, который в апреле 95-го в Самашках устроил бойню, в которой погибли сотни мирных жителей.

Чтобы понять значение этой новости, надо понимать, что у каждого клана или тейпа в Чечне есть своё «родовое гнездо». Находясь в горах, они являются надежными укрытиями для семей чеченцев, взявших в руки оружие. Во время боевых столкновений и боевики, и военные обходили эти аулы стороной. Нападение на такие населённые пункты могло означать только одно – Война из плоскости бизнеса, переходит в плоскость войны на уничтожение.

А это уже другая война. Это война «кровников». Война, где в плен не берут, и за выкуп не отпускают. Война, где пленные враги могут только мечтать о лёгкой смерти.

Весь идиотизм ситуации в Самашках, заключался в том, что это было село, где находились семьи тех, кто поддерживал Москву, находясь в Грозном.

Если вспомнить историю, то, когда Чингиз-Хан пришел в Кыпчакские степи нынешнего Казахстана, он понял, что может вечно гоняться по степи за Кыпчаками, но не добьется победы. Отправив семьи в Поволжские степи, кыпчаки были непобедимыми в своей степи, и могли воевать с монголами бесконечно. Понадобился гений Чингиз-Хана, чтобы отправить шестидесятитысячный отряд Сабудай-Багатура, в обход Кавказского хребта, чтобы зайти в тыл Кыпчакам и начать громить их беззащитные кочевья в Поволжских степях.

В ходе этого рейда, монголы, «между делом» разгромили Грузинское царство, Объединенное войско русских князей под Калкой, и чуть было не погибли, вторгнувшись в Волжскую Булгарию.

За этими громкими победами и поражениями, как-то забылся тот факт, что для спасения родных кочевий, кыпчаки признали власть Чингиз-Хана и стали, чуть ли лучшей, частью его войска.

Какой-то злой политический гений, с истинно восточным коварством, натравил сводный отряд МВД, состоящий из Софринской бригады внутренних войск и поддерживаемый отрядами СОБРа и ОМОНа, на Самашки. «Абхазский батальон» Басаева, завязав бой, оставил Самашки, предоставил право умирать в уличных боях его жителям. В ходе этих боёв погибли женщины и дети тех, кто поддерживал Москву в Чечне. А потом, политики в Москве, заговорили о «коварстве» Чеченцев, которые «вдруг» охладели к Москве и взяли в руки оружие.

Как Вы понимаете, те, кто приняли участие в этом погроме, не любили вспоминать об этом. Но не вспоминать, не значит забыть. Не забыли и чеченцы. Законы «кровной мести» требовали найти виновных и наказать их. И вот, наконец, по всей Чечне пронёся слух, что батальон, запятнавший себя кровью в Самашках, прибыл и расположился в Аргуне.

И кто там стал разбираться, как могли оказаться в Чечне в апреле 95-го солдаты, прибывшие в Аргун из Сибири в июне 96-го? Поистине: «Признание – царица доказательств!»

Так бездумная похвальба двух придурков, определила печальную и трагическую Судьбу целого батальона.

* * *

– Хасан, ты меня знаешь давно. Если бы не крайние обстоятельства, я бы не стал тебя просить. Поверь, мне очень надо в Аргун.

– Якуб, о чём разговор! Конечно, езжай и смой обиду кровью неверных! Прошу только, возьми с собой Османа и Тагира. Они ёще молоды, и им нужен твой опыт и связи. Да и тебе, помощники не помешают. Тем более что и дело у Вас общее. Вот возьми деньги, и не обижай меня отказом. Езжайте и возвращайтесь. Я буду ждать Вас. Храни вас Аллах!

– Аллах Акбар!

* * *

– Что скажешь, Тагир!

– Стоят они хорошо, за забором ничего не видно. А близко днём не подойдёшь. Где сидят часовые, я не узнал. Но смена ходит каждые два часа. Техника у них стоит в разных местах. С северной стороны забор повален в разных местах, но там, у них стоят только кухни и, ничего интересного.

– Ошибаешься, Тагир. Кухни – это очень интересно. Особенно когда там раздают обед.

* * *

На совещание к Коменданту командиры собрались быстро. Новость, которую им сообщил Комендант пугала своей необычностью и неожиданностью:

– Сегодня во время обеда, расположение «Медведей» было обстреляно из гранатомётов. Три гранаты разорвались среди солдат, стоящих в строю возле кухонь, в ожидании раздачи пищи. Есть убитые и раненные.

Комбат был искренне расстроен. За год пребывания его людей в Аргуне, он уже привык к спокойной и размеренной жизни в Комендатуре. Даже когда отряды ОМОН уезжали домой, не дождавшись смены, и в Комендатуре оставался только офицеры комендатуры и солдаты его батальона, он не волновался. Он, с лёгким сердцем, отправлял на блокпосты, по десять солдат, и на два-три дня переходил на «гарнизонное несение службы», как называют во внутренних войсках службу караулов без ежедневной смены. На эти дни, он становился для офицеров Комендатуры единственной надеждой и защитником. И его немало забавляло, их искреннее удивление по поводу того, что в это время на блокпостах не велась стрельба по ночам.

Но даже тогда он не беспокоился и не волновался за своих солдат. Неужели их спокойная жизнь закончилась? Значит, пора заканчивать командировку и, всеми правдами и неправдами, выводить людей из Чечни.

От Ибрагима в Комендатуру приезжал его верный человек Хамид, который заверил Коменданта, что к обстрелу его люди непричастны. От него же стало известно, что в городе появилось много чужих вооруженных людей, которые не подчиняются Ибрагиму. Хамид просил всех быть очень осторожными и усилить бдительность.

Настроение офицеров в Комендатуре эта новость не улучшила.

* * *

Русская армия на Кавказе свято чтит боевые традиции своих предшественников. Во время обороны крепости Баязет в девятнадцатом веке, защитники крепости испытывали сильные мучения оттого, что в крепости не было источника воды. Комендатура, представляющая собой надёжное оборонительное сооружение, так же имела этот недостаток. Каждое утро к водозабору, находящемуся неподалёку от «Гудерместского» блокпоста, выезжала водовозка в сопровождении БТР и привозила воду в Комендатуру. Других источников воды в Комендатуре не было. И никому и в голову не приходило озадачиться этим вопросом. Поэтому Комбат, с крайней тревогой заслушал доклад водителя водовозки о том, что, примерно в полу километрах от блокпоста какие-то люди начали рыть окопы.

Этот вопрос стал предметом бурного обсуждения на вечернем совещании у Коменданта. Было даже решено приступить к отрывке колодца.

* * *

Комбат с Комендантом стояли на крыше здания Комендатуры и смотрели на северо-восток. Ежедневно, с пугающей пунктуальностью, с девяти до одиннадцати часов вечера на территории соседей были слышны выстрелы и разрывы гранат. В темном небе, со стороны, полёт трассирующих пуль, и следы летящих гранат был похож на праздничный фейерверк. В одиннадцать часов стрельба стихала, чтобы на следующий день вечером вспыхнуть вновь. Все терялись в догадках, почему боевики обходили стороной блокпосты и Комендатуру. С каждым днём Коменданту становилось всё труднее объяснять в штаб Группировки такую странную избирательность боевиков.

Каждый день приносил новые потери, но не вносил ясность в ситуацию

Но в Сибирском батальоне уныния не было. Все, кто прибыл в Чечню, были искренне уверены, что здесь, по-другому, и не бывает. Узнав, что комендатуру охраняет батальон, в котором за год к концу командировки осталось всего девяносто человек, они сочувственно вздохнули и приготовились подороже продать свои жизни. Им ведь никто не объяснил, того обстоятельства, что в августе прошлого года в Чечню прибыло всего сто двадцать человек, из которых большая часть убыли домой по ранениям и болезни.

К стрельбе по ночам в Сибирском батальоне все уже привыкли. Солдат в батальон собрали со всех частей Сибирского округа внутренних войск, из числа тех, кто прослужил не менее девяти месяцев. Командиры частей воспользовались случаем, чтобы избавиться от самых беспокойных и шебутных солдат. Но эти «пассионарии» в тревожной обстановке Чечни чувствовали себя гораздо увереннее, чем в железных тисках воинской дисциплины Сибирских военных городков.

Солдаты знакомились друг с другом перед самым отъездом в командировку. Поэтому известия о смерти боевых товарищей воспринимались ими с грустью, но спокойно, как весть о смерти малознакомых людей.

* * *

Этим днем на блокпосту на дороге в Гудерместском направлении, всё было, как обычно. Через блокпост проехала с водой водовозка батальона. Когда через блокпост прошла водовозка «Медведей» в сопровождении бронетранспортёра, с сидящими на нём солдатами, все привычно приветливо проводили соседей, помахав на прощание руками.

Не успели на блокпосту заняться привычными делами, как раздались звуки стрельбы, и все увидели, что колонна «Медведей» попала под обстрел. Было видно, как водовозка остановилась и загорелась, а бронетранспортёр, теряя солдат, прыгающих с его брони, на полном ходу, скрылся за поворотом. Солдаты, залёгшие на дороге, начали перестрелку с нападавшими, ведущими огонь из окопов.

Нападение было настолько неожиданным, что никто не знал, что нужно делать: или идти на помощь «Медведям», или усиливать оборону поста. Пока велись переговоры с Комендатурой по радиостанции, стрельба потихоньку стихла, и наступила звенящая в ушах тишина. Стало ясно, что сопротивление «Медведей» сломлено.

Вскоре тишину сменили незнакомые свист мин и их разрывы. Защитники блок поста не стазу поняли, что происходит. Мины падали и вблизи поста и вдали. Разрывы мин были видны и на дороге и во дворах домов. Как сказал поэт:

– Вечер перестаёт быть томным.

Вскоре разрывы стали реже, но продолжали раздаваться с пугающей регулярностью. Стало понятно, что обстрел ведется из миномёта «Медведями» по площадям.

Через час обстрел стих. К месту нападения подъехали машины и БТР «Медведей» в сопровождении людей Ибрагима. Они осмотрели водовозку и погрузили в кузов одной из машин тела погибших. К блокпосту никто из прибывших не подошел. Между Отдельным батальоном и гарнизоном Комендатуры пробежала черная кошка.

* * *

Когда в городок «Медведей» прилетел бронетранспортёр с известием о нападении на водовозку, военный лагерь забурлил. Пока командиры думали что предпринять, группа инициативных товарищей, из зенитно – минометной батареи, возглавляемая седым контрактником «Михалычем», выкатила миномёты и открыла из них огонь. Михалыч управлял огнём по карте, поэтому за точность не ручался, но утверждал, что мины летят в нужную сторону. Молодого командира батареи. возбуждённые миномётчики просто отодвинули в сторону, с просьбой не мешать «акции возмездия».

Стрельба прекратилась только с прибытием представительной Делегации горожан во главе с Комендантом. В составе делегации были и Хамид, человек Ибрагима, и местные жители, попавшие под миномётный обстрел.

В ходе переговоров пришли к договорённости о том, что в обмен на прекращение огня в батальон вернут водовозку и тела погибших солдат.

Машины с погибшими товарищами встречали в батальоне все, кто не был на постах охраны. Охрана военного городка в последнее время в батальоне была организована очень серьёзно.

Когда тела положили на землю, выяснилось, что в результате обстрела погибло девять человек и шестеро пропали без вести, скорее всего, попав в плен. Неопознанным оказалось только тело какого-то мужчины в камуфляжной форме, подобранного на месте нападения. В ходе недолгих раздумий все решили, что это тело боевика, оставленного на поле боя. Но загадка вскоре разрешилась, когда в батальон прибыл Хамид в сопровождении седого мужчины, который объяснил, что при нападении на колонну погиб его племянник, приехавший в гости и случайно оказавшийся, на свою беду, в том районе. Мужчина сказал, что готов выкупить тело племянника для похорон.

Командир батальона сразу заявил, что отдаст тело только в обмен на одного из своих солдат, захваченных сегодня в плен.

Мужчина согласился и пообещал вскоре вернуться за телом племянника.

* * *

– Якуб, сегодня ты взял пленных у русских. Но, твои бойцы убили по ошибке, племянника одного уважаемого человека, живущего в нашем городе. Русские забрали его тело и требуют взамен одного из пленных. Ибрагим просил тебя помочь похоронить тело мусульманина до захода солнца. Семья погибшего передаёт тебе деньги на святую борьбу за независимость Ичкерии.

– Хамид, передай Ибрагиму, что это досадное недоразумение. Просто тот парень был одет в камуфляж и бежал по дороге. Конечно же, я готов отдать одного пленного, чтобы загладить свою ошибку. Сейчас тебе покажут пленных, забери любого.

Мужчины вышли во двор, где в одну шеренгу стояли пятнадцать солдат в поношенном камуфляже с потухшими глазами. Внимание Хамида привлёк один из них, казавшийся немного старше своих товарищей.

– Я возьму вот этого.

– Этого сержанта? Забирай!

* * *

Когда для обмена на тело племянника Хамид привёз командира разведывательного взвода, Командир Сибирского батальона даже потерял дар речи от изумления. Хамид негромко объяснил Командиру батальона, что когда увидел среди пленных солдат офицера, то поспешил высвободить из плена именно его. Если бы боевики узнали, что у них в руках находится пленный командир взвода, то за его освобождение запросили бы огромные деньги или бы могли устроить ему показательный суд и казнь.

Сдержано поблагодарив Хамида за помощь, и поспешив отправить из батальона машину с погибшим чеченцем, Командир батальона срочно собрал совещание. На совещании командир роты боевого обеспечения и Начальник разведки батальона смущенно доложили, что неделю назад(!) командир разведывательного взвода, с одним сержантом-контрактником и восемью солдатами-срочниками, отправились в разведку, на территорию соседнего завода и до сих пор не вернулись в расположение батальона. Беспокоить командира о пропаже десяти человек они «постеснялись».

Командир взвода пояснил, что на заводе их окружили боевики, разоружили и взяли в плен. Контрактника показательно тут же казнили, а солдат, вместе с командиром взвода, отвели в какой-то дом, где держали в подвале. Моложавого офицера посчитали сержантом, и держали вместе с солдатами. Солдаты не выдали своего командира. А потом приехал Хамид, с которым они познакомились, ещё при разгрузке эшелона, забрал его и привёз в батальон. Так выяснилось, что потери Сибирского батальона возросли ещё на одного убитого и восемь пленных.

Что командир батальона посчитал высказать после этого на совещании своим офицерам, нам осталось неизвестным.

* * *

– Якуб, у русских нет воды. Я дал им слово, что каждый день их водовозка может беспрепятственно набирать воду на водозаборе. Предупреди своих людей, чтобы они её не трогали. И, вообще, может быть, тебе уже пора домой?

Ибрагим говорил с гостем, подчеркнуто спокойно, демонстрируя свое положение хозяина.

– Но ведь лишив федералов воды, мы заставим уйти их из города!

– Якуб. Это мой город. И я несу ответственность перед теми, кто здесь живёт. Ты пришел и уйдёшь. А нам здесь жить. И нам решать. Во-первых, они не уйдут. Во-вторых, их пятьсот человек. Если их взять за горло, они выйдут в город и не оставят в нём камня на камне. Что они сделали с Самашками, – Ты знаешь. Я не хочу повторения этого в Аргуне. Поэтому я буду давать им воду столько, сколько им нужно, чтобы только они сидели у себя, и не появлялись в городе. И не надо мне мешать. Прошу тебя, как брата.

– Хорошо, Ибрагим. Мы уйдём. Но мы ещё вернёмся. Насчёт водовозки я тебя понял. Но наш разговор с Батальоном еще не закончен. Прощай! Да хранит тебя Аллах!

– И тебе, в пути, пусть поможет Аллах! Прощай, Якуб.

* * *

– Товарищ полковник, разрешите на недельку съездить домой. Сестра третьего августа выходит замуж, Через неделю буду, «как штык!»

В период, когда им что-то нужно от начальства, товарищи прапорщики бывают очень убедительными.

Комбат внимательно посмотрел в ясные глаза подчинённого:

– Даю ровно неделю! Что бы десятого был в строю.

– Так точно! Спасибо, товарищ полковник!

* * *

Спустя несколько дней, Комбат стоял на крыше здания Комендатуры и смотрел, как по обочинам дороге медленно двигались два бронетранспортёра. Рядом с ними были видны фигурки солдат, идущих параллельно машинам. Вот уже целый месяц, Сибирский батальон ежедневно по утрам выделяет солдат для осмотра, закреплённого за Комендатурой, участка дороги, на предмет наличия на нём мин и взрывных устройств. Это мероприятие, по-научному, называется «инженерной разведкой колонных путей». Осмотрев дорогу и доложив в штаб Группировки, Командиры берут на себя ответственность за безопасность проходящих по дорогам воинским колонн, в случае их подрыва боевиками.

За прошедший месяц обстановка несколько нормализовалась. Теперь все задачи штаб Группировки поручал Сибирскому батальону, который прибыл в Аргун для постоянного размещения. Это позволяло Комбату всё настойчивее требовать отправки батальона в пункт постоянной дислокации. 5 августа исполнялся ровно год, как его батальон прибыл в Чечню. Наконец, в уклончивых ответах штабников, замаячила дата – двадцать пятое августа, как время окончания командировки.

Отсюда, из Аргуна было трудно понять, что происходит в Стране. Мирные переговоры и выборы президента сопровождались взрывами на транспорте в Москве. Суеверно, не желая обсуждать сроки возвращения домой с подчиненными, Комбат с «черным юмором» отшучивался, что в Москве от взрывов на дорогах за два месяца, погибло больше народу, чем в батальоне за год. И он предлагал им переждать это беспокойное время за надежными стенами Комендатуры.

Теперь Комбат уже не был настроен так благодушно, как пару месяцев назад. С прибытием в Аргун сибиряков. жить стало интереснее, но значительно хлопотнее. Перспектива провести всё лето на «курортном» Северном Кавказе, уже не казалась ему несбыточной мечтой. Это становилась грустной реальностью, которая никого, почему-то, сильно не радовала.

Комбат приучился прислушиваться к каждому выстрелу. За последние месяцы на постах стало значительно тише. Встревоженные омоновцы, уже не позволяли себе ночную стрельбу «из озорства».

Проводив взглядом машины инженерной разведки, Комбат, перебросившись парой слов с солдатами, несущими службу на посту по охране Комендатуры, расположенном на крыше здания, уже собрался идти на развод, как в городе раздалась перестрелка. Было слышно, как в ответ на гранатомётные выстрелы, глухо зарявкали крупнокалиберные пулемёты. Автоматная стрельба начавшись, уже не умолкала ни на минуту.

Вскоре на крыше собрались почти все офицеры Комендатуры. Они с тревогой и интересом вслушивались и всматривались в направлении стрельбы, пытаясь что-либо понять.

Было видно, как из расположения Сибирского батальона в сторону перестрелки по дороге пронеслись два бронетранспортёра. На первом мелькнула знакомая фигурка Командира батальона. Не отставая, вслед за БТР проехал грузовик, с установленной в его кузове зенитной установкой. Вскоре стрельба усилилась. Вслед за разрывами гранат из города показались столбы чёрного дыма. Комендант и командиры Отрядов ОМОН, бросились на узел связи, надеясь понять происходящее из переговоров по радиостанции.

Комбат, в самом прескверном расположении духа, отправился на узел связи, отметив, про себя, что три бронетранспортера его батальона, на которых планировался выезд караулов на блокпосты, выстроились в колонну во дворе Комендатуры.

* * *

Прибыв на узел связи, где дежурные связисты кратко передали Коменданту содержание перехваченных переговоров по радиосвязи, стала постепенно вырисовываться общая картина происходящего.

Командира взвода, проводившего инженерную разведку, привлекло внимание, что в здании городского отдела УВД, в последнее время располагающегося в доме у перекрёстка дорог, двери открыты настежь, и разбиты стекла в окнах. Здание казалось покинутым сотрудниками. Когда в окне показался дымок, командир взвода доложил об этом своему командиру и подъехал к зданию на бронетранспортёре. Возле здания взвод попал под обстрел из стрелкового оружия с противоположной стороны улицы. Огонь велся из окон трёхэтажного здания школы.

Ежедневно выезжая в течение месяца на инженерную разведку, разведчики готовились обнаружить мины и обезвредить их. К внезапному нападению и обстрелу взвод и его командир, оказались не готовы.

С первых секунд боя взвод оказался разделённым на три части.

Одна группа с командиром взвода и бронетранспортером, залегла возле здания отдела милиции, вторая группа, прикрываясь бронёй второго БТР отошла к перекрёстку. В самом тяжелом положении оказалась группа солдат, отрезанная от своих товарищей простреливаемой дорогой, и прижатая к полуразрушенному зданию бывшего городского универмага.

Невидимый противник вел плотный огонь. Свист пуль не давал поднять головы. Командир взвода отчаянно запросил подкрепления.

В такой обстановке течение времени изменяется. Оно или ускоряется, или начинает тянуться бесконечно медленно.

Солдатам показалось, что их командир батальона появился почти сразу, после начала стрельбы. Его два БТР заняли позиции у перекрёстка, и открыли огонь. Солдаты, залегли рядом с машинами.

Вскоре командиру батальона стало понятно, что огнь ведется из здания школы находящейся неподалёку от дороги. Со стороны перекрёстка здание было прикрыто соседним домом и не простреливалось из пулемётов БТР. Попытка командира батальона выдвинуться в школе на БТР, была встречена огнём из гранатомётов. БТР отступили. Для солдат прижатых к зданию универмага ситуация стала критической. И тут неожиданно для всех, на перекресток выехал грузовик, с установленной в кузове зенитной установкой. Встав напротив школы, не обращая внимания на обстрел, солдаты, презирая смерть, открыли огонь из двух стволов двадцатитрёхмиллиметровой зенитной установки. Здание школы, словно начало колебаться, когда, разнося все в клочья, разрывы зенитных снарядов методично этаж за этажом превращали здание в безжизненную коробку, не оставляя шансов, засевшим там боевикам. Казалось, что в боевом столкновении наступил перелом. Воспользовавшись моментом, командир батальона, пригнувшись, побежал в зданию Универмага к своим солдатам.

Но в это время, откуда-то сбоку, раздались три выстрела из реактивного огнемёта «Шмель». «Шмель» – это четыре огнемётные гранаты, находящиеся в одном контейнере, способные выстрелить огнеметную смесь почти на пятьсот метров. Откуда они взялись у боевиков – непонятно. Но три гранаты, попав в кузов машины и разорвавшись, мгновенно превратили машину со всеми, кто там находились, в огромный факел. Командир батальона почти добежал до своих солдат, когда его заметили и сосредоточили на нём огонь.

Комбат залёг, и начал отстреливаться из автомата. Но его фигура, лежащая на дороге, была слишком хорошей мишенью, чтобы долго оставаться непораженной.

Потеряв командира и расчёт зенитной установки, солдаты утратили способность к наступательным действиям. Командир взвода продолжал докладывать обстановку и запрашивать помощи.

* * *

Конец дискуссии, разгоревшейся, было на узле связи на тему вечного русского вопроса: «Что делать?» положил приказ начальника штаба Группировки. Приказ, полученный Комендантом по радиосвязи, гласил:

– Коменданту лично, или послав толкового офицера, выдвинуться к месту боя, собрать людей и технику и вернуть всех в Комендатуру. Выбор пал на одного из командиров Отряда ОМОН. Решили, что он на двух БТР, со своими людьми, должен будет выдвинуться к месту боевого столкновения и выполнить приказ «вернуть всех на базу».

Через несколько минут два бронетранспортера, с офицерами комендатуры и омоновцами, вышли с территории Комендатуры. Когда они подошли к перекрестку, стрельба уже почти стихла.

БТР подошли к зданию милиции. Омоновцы заняли круговую оборону.

Ободренный прибытием подкрепления командир взвода предложил выдвинуться на бронетранспортере к Универмагу, чтобы забрать своих людей. Получив разрешение, он на своем бронетранспортере пересёк улицу. Его водитель, не справившись с управлением, врезался в сиену дома и заглох. В это время стрельба снова усилилась. Тогда Командир Отряда ОМОН, на бронетранспортере выехал ему на помощь. Совершая манёвр, водитель второго БТР, не заметил подземного перехода, ведущего к универмагу. Его машина, провалившись одним колесом в проём спуска в переход, повисла раскачиваясь на ограждении, превратившись в неподвижную мишень для гранатометчиков противника. В неподвижную машину полетели гранаты. Когда машина загорелась, все бросились из неё к бронетранспортёру, заглохшему около Универмага. Там они увидели, чуть не плачущего молодого водителя, безуспешно пытающегося запустить двигатель. Когда «безлошадный» водитель сгоревшего бронетранспортёра предложил свою помощь, она немедленно была принята с благодарностью. Заняв место за рулём, водитель сразу запустил двигатель. Это стало сигналом к отступлению. Собрав всех, машины начали движение в Комендатуру. По мере присоединения к ним остальных машин, колонна из трёх бронетранспортёров. благополучно прибыла в Комендатуру. Высадив солдат батальона и бойцов ОМОН, «Медведи» убыли к себе. Через некоторое время со стороны сибирского батальона раздались миномётные выстрелы. Сибиряки опять начали свою очередную безадресную «Акцию Возмездия».

Этот обстрел, при всей своей кажущейся бессмысленности, оказался достаточно эффективным. Вскоре в комендатуру и к сибирякам прибыли встревоженные делегации горожан. Как ни странно, они не обвиняли солдат в миномётном обстреле жилых кварталов. Жители города, словно признавали за солдатами, их законное право на кровную месть за погибших товарищей. Они просто предлагали пойти на компромисс. В обмен на прекращение обстрела города и отказа от проведения силовой операции предлагалось:

Вернуть тела погибших солдат и отпустить захваченных пленных, Постоянно обеспечивать беспрепятственный проезд машин по городу для смены состава КПП, за продуктами и водой.

В качестве объяснения нападения сообщалось, что сегодня нападению подвергся и Гудермес и войска в Грозном. Предлагалось не обострять обстановку и спокойно дожидаться снижения напряженности в республике.

В своё оправдание «залётные» представители оппозиции заявили, что они направлялись в Грозный. Разогнав отдел милиции, они собрались, было уходить, как тут на них напали разведчики «Медведей». Когда нападавшие уже почти вышли из боя и собрались уходить из школы, где располагались на ночь, как на перекресток вылетели на своей «шайтан-арбе» «сумасшедшие контрактники и разнесли половину здания школы из своей зенитной установки и убили несколько боевиков». При этом, все участники нападения, категорически отказывались верить тому, что в бою участвовали только молодые солдаты срочной службы. Сожалели они и о гибели командира батальона. Если бы они знали, кто он, то обязательно постарались бы захватить его в плен живым. В общем, переговоры получились достаточно содержательными и конструктивными.

Нужно признать, что это был день, который достоин был быть вписанным в анналы российской военной дипломатии.

Только путём умело проведённых переговоров, были решены вопросы сохранения блокпостов, регулярная и беспрепятственная смена их гарнизонов и, главное, был решен вопрос о снабжении водой Комендатуры и Сибирского батальона. Несмотря ни на что, каждый день водовозка делала два рейса за водой. Первый рейс к «Медведям», а затем в Комендатуру. Когда обстановка обострялась, для сопровождения водовозки Ибрагим выделял своих людей на автомобиле под зелёным знаменем Ичкерии.

На несколько дней, после этого события, сообщение между штабом Группировки и Комендатурой было прервано, из-за начавшейся неразберихи в Грозном.

На это время основным источником информации об обстановке в республике стало телевидение. Из сводок новостей гарнизон Комендатуры узнал, что: «6 августа 1996 года отряды чеченских сепаратистов численностью от 850 до 2000 человек атаковали Грозный. Сепаратисты не ставили своей целью захват города; ими были блокированы административные здания в центре города, а также обстреливались блокпосты и КПП. Одновременно со штурмом Грозного сепаратисты без боя захватили также города Гудермес и Аргун (российские войска удержали только здание комендатуры)» (конец цитаты).

С неослабеваемым вниманием защитники Комендатуры из сводок новостей с интересом узнавали, что за здание Комендатуры в Аргуне уже несколько дней идут ожесточенные бои и что первый этаж уже захвачен боевиками.

Каждый раз, проводя утром развод караулов, Комендант искренне восхищался мужеством и стойкостью своих подчинённых и буйной фантазией военных корреспондентов.

Общаясь с руководством Группировки по радиосвязи, Комендант узнал, что в Грозном появились многочисленные отряды боевиков, проникших в город. Основным их занятием являются грабежи среди мирного населения. Находясь среди кварталов, где проживает мирное население, они провоцируют войска на открытие по ним огня. Командующий группировки генерал Пуликовский, как человек военный, предпочитал простые решения. По его приказу город был окружен войсками, и его жителям была дана неделя сроку для выхода из города. Предполагалось, что в течение недели женщины, дети и мужчины старше шестидесяти лет, должны беспрепятственно выйти из города. Мужчины призывного возраста будут направлены в фильтрационные пункты, для проверки их причастности к совершению преступлений. По всем средствам массовой информации горожан предупреждали, что по окончанию срока ультиматума, через неделю в городе будет проведена войсковая операция с применением авиации и артиллерии, что это «может быть очень вредным для вашего здоровья».

Через блокпосты за город потянулись колонны беженцев. Они рассказывали, что боевики запрещают им выход из города. Но, кто может запретить что-либо женщине с детьми, тем более – чеченской?

Эфир гудел тревожными переговорами боевиков о перспективах попасть под огонь русской артиллерии и военной авиации. По их разговорам было ясно, что чувствуют они себя в пустеющем городе очень неуютно. Все вели обратный отсчёт до окончания ультиматума. Войска охватил небывалый подъем. Наконец-то им не придется гоняться за боевиками по горам и лесам, в ожидании обязательной команды «Прекратить операцию», как только противник будет вытеснен «из зелёнки» на голые скалы. Противник сам залез в мышеловку. Осталось только захлопнуть её и раздавить врага.

На окраинах города разворачивались позиции артиллерии. К ним подвозились снаряды и складывались в штабели. Наконец настала последняя ночь перед окончанием ультиматума. Имя Генерала Пуликовского постоянно упоминалось во всех разговорах. Все ждали наступления утра. Вся мощь Группировки нависла над городом в едином желании устроить расправу над боевиками и одним ударом закончить это надоевшую военную компанию.

Воспользовавшись временным затишьем, вызванным ультиматумом, и, желая пополнить запасы накануне приближающихся бурных событий, Комендант запросил разрешения в штабе Группировки выслать машины за продовольствием и топливом. Получив разрешение на выезд, все командиры сразу стали готовить своих людей для поездки. К колонне комендатуры решили присоединить и машины Сибирского батальона. Предстояло запастись продуктами и. как можно лучше подготовиться к возможному временному прекращению снабжения, на период проведения армейской операции в городе.

* * *

– Что докладывает комендант Аргуна? Сколько еще смогут продержаться? Какие потери?

– Странно, товарищ полковник, Комендант докладывает, что обстановка в городе спокойная, Службу несут в обычном режиме, за последние сутки потерь нет.

– Какие есть соображения по этому поводу?

– А может быть Комендатура уже в руках боевиков, а связист работает под их контролем?

– Может быть. Жаль Коменданта. Мы с ним вместе учились в Академии. В чём же может быть цель этой радиоигры? Ладно, пока поддерживайте связь, как обычно. Не нужно, чтобы они поняли, что мы разгадали их хитрость.

* * *

– Товарищ полковник! Комендант Аргуна просит разрешения выслать машины для получения продуктов.

– Вот вам и разгадка! Они хотят под видом нашей тыловой колонны провезти на машинах отряд боевиков в самый центр нашей базы и нанести удар в самое сердце Группировки! Хитро! И даже талантливо! Не удивлюсь, если они назвали свою операцию «Троянский Конь!» Готовьте людей в встрече колонны. Ни один боевик не должен уйти безнаказанно! Надо отомстить им за погибший гарнизон Аргуна!

* * *

– Одна, две, три, четыре, пять машин! И два БТР! Да это почти сто пятьдесят головорезов! Хорошо, что мы подготовились! В случае внезапности они могли бы причинить нам целую кучу неприятностей!

– В этом только Ваша заслуга, товарищ полковник!

– Всем доложить о готовности! Готовность номер один!

* * *

Комендант на головной машине долгие пять минут объяснял дежурному по КПП, что его машинам нужно проехать к складам, а не на взлётное поле, куда тот направлял его с отчаянным упрямством, повторяя деревянным голосом:

– Вы должны ехать туда, таков приказ!

Устав пререкаться, Комендант приказал водителю ехать на взлётное поле, в сам пешком отправился прямиком в штаб, чтобы доложить Начальнику штаба об обстановке и, заодно, пожаловаться на дежурного по КПП. Встретив у входа в штаб, своего начальника, нервно курящего сигарету, Комендант доложил о прибытии колонны из Аргуна.

На лице у того проявилось такое искреннее изумление, что могло показаться забавным, если бы не сказанные при этом слова:

– А ты, почему живой, и, как ты здесь оказался?

Решив, что последние, тяжелые дни не лучшим образом сказались на умственных способностях его бывшего однокашника – начальника штаба Группировки, Комендант терпеливо повторил доклад и, деликатно напомнил, что сегодня они уже разговаривали по радиостанции.

Наконец, уяснив обстановку, начальник штаба, громко выругался и, извинившись, вынул из кармана радиостанцию и стал торопливо отменять проведение какой-то операции, требуя не открывать огонь по противнику. Решив, что сейчас не время отрывать начальника от руководства войсками, ведущими, где-то вдалеке, важную боевую операцию, своей жалобой на службу КПП, комендант отправился в сторону складов, куда вскоре подошли и машины его колонны.

Когда из кабины первого грузовика вышел начальник штаба батальона, тому на шею бросился какой-то прапорщик, в котором с трудом узнали начальника продсклада батальона. Тот, обливаясь слезами, стал просить забрать его с собой в Аргун. Когда прапорщика немного успокоили, он, то, радостно смеясь, то, заикаясь, стал сбивчиво рассказывать, как третий день не мог вернуться в Аргун из Ханкалы.

Загрузив машины продуктами на месяц, колонна вернулась в Комендатуру без происшествий.

* * *

– Товарищ полковник! Как я рад Вас видеть! Прибыл без замечаний! А в Ханкале что творится! Мне сказали, что в Аргуне идут бои, Комбата, в смысле Вас, убили, Комендатуру захватили боевики. А Пуликовский приказал собирать всех, кто болтается по Ханкале без дела, сажать на БТР и отправлять защищать ГУОШ. Я два дня прятался от патрулей, пока не увидел нашу колонну. Извините, товарищ полковник, но все, что я Вам вёз в подарок, я за это время съел и выпил! Ещё раз, извините! Разрешите идти к себе на склад?

* * *

И вот наступило долгожданное утро окончания ультиматума. Но ничего не произошло и не нарушило тишины. Зато в эфире разразилась буря восторга. Боевики радостно поздравляли друг друга с последней новостью: Пуликовский отстранён от командования и ультиматум отменяется!

Ох, уж эти военные! Им бы лишь бы повоевать, всех перебить и вернуться с Победой домой, чтобы опять ничего не делать, и сидеть на шее народа, не замечая, что это место уже занято Политиками! А ведь Народ не жираф и шея у Народа не безразмерная, на всех места не хватит!

Но к счастью, всё у нас находится под недремлющим «Оком Москвы». В самый напряженный момент, всегда придет команда «Отставить!» А затем, появится и умный дядя, с иностранным акцентом, который популярно объяснит, что нельзя быть таким прямолинейным и кровожадным в разговоре с оппозицией! В Политике главное – это гибкость, дипломатия, умение договариваться и идти на компромиссы! А если всех перебить, то с кем потом договариваться? И с кем потом воевать?

А затем, на узел связи по закрытым каналам пришли приказы, в которых разъяснялось, что Генерал Пуликовский не справился с командованием Группировкой, и что «Российский гарнизон под командованием генерала Пуликовского, несмотря на значительное превосходство в живой силе и технике, не смог удержать город». (Конец цитаты).

Недоумённым военным объяснили, что раз они опять не справились с поставленной задачей, теперь опять все будут решать Политики.

Но самой большой загадкой для бестолковых военных стала загадка, почему об отстранении Генерала Пуликовского от командования Группировкой, боевики узнали первыми?

* * *

Через два дня после этих событий, Комбат стоял на мосту через реку Аргун. Его задачей было обеспечить беспрепятственный выход боевиков из города через его блокпост.

Напротив его блокпоста появился еще один блокпост, наскоро сложенный из бетонных блоков. Над ним гордо развевался флаг республики Ичкерия. Каждый день, с утра до вечера, на нем находилась вооруженная группа оборванцев, гордо именовавшая себя «Отрядом местной самообороны».

Караулы на блокпостах, по привычке, продолжали меняться ежедневно. Но их задача сводилась лишь к обозначению своего присутствия.

Сегодня, с раннего утра до позднего вечера, по дороге через блокпост потянулась бесконечная колонна грузовых машин. Разношерстные грузовики всех типов, с наспех закрашенными номерами, были доверху загружены разнообразными предметами домашнего обихода: холодильниками, телевизорами, разнокалиберной мебелью. Словно все жители города решили разом переехать на новые квартиры в горах. В каждом кузове сидели по несколько человек, по-видимому, счастливые обладатели этого богатства. За время нахождения в командировке, Комбат уже научился, или думал, что уже научился, выделять чеченцев из других национальностей. Но в этом многонациональном сборище Чеченцев явно было меньшинство. Зато можно было признать и арабов, и иранцев, и негров всех оттенков. Пестро одетые, с чёрными и зелеными флажками с арабской вязью непонятных надписей, обвешанные оружием, они, почему-то, решили не задерживаться в негостеприимном городе. В ожидании ультиматума, они сильно расшатали свои нервные системы, и теперь спешили восстановить силы на свежем воздухе в горах. Странно было видеть среди этих людей молодых стриженых парней, явно славянской внешности. Они ничем не отличались от солдат стоящих на посту. Если бы не оружие в их руках, можно было подумать, что это пленные. Но они свободно сидели среди боевиков, как равные, среди равных.

Хотя возможно, это был такой тип многообразной чеченской нации, долго жившей рядом со славянами.

Проезжавшие в машинах боевики, бурно выражали свою радость по поводу своего удачного отъезда. Солдаты и омоновцы хмуро смотрели на этот «фестиваль народов стран Азии и Африки».

К концу дня колонна прошла, и жизнь в Комендатуре города Аргун почти вернулась в привычное русло.

Только теперь, по договорённости с местной властью, бронетранспортеры больше не выезжали из Комендатуры. Смену каждое утро производили на КАМАЗах. Каждое утро водовозка в сопровождении уазика, под флагом Ичкерии, привозила воду «Медведям» и в Комендатуру.

В конце августа в Комендатуре из телепередачи стало известно, что. 30 августа 1996 года в Хасавюрте представителем президента с Чечней подписаны мирные соглашения, по которым предусматривались полный вывод российских войск с территории Чечни. Проведение всеобщих демократических выборов и решение по статусу Чечни откладывалось на пять лет.

Прости Солдат, за Хасавюрт

Нам приказали стволы зачехлять,

и по врагу огонь не открывать.

Нам приказали домой уходить

и всё поскорей приказали забыть.

Что было, то было – того не вернуть.

Так, что прости все, Солдат, и забудь!

Раненных всех на чеченской Войне,

в тыл отправлять на попутной броне.

И позабыть их и раны и бред,

что будут нам сниться еще много лет.

Ведь раны у них заживут как-нибудь.

Так, что прости все, Солдат, и забудь!

Забудь, как Шакалы полезли из нор,

и раненных наших стреляли в упор.

Убитых в бою и, погибших от ран,

отправят домой, завернув в целлофан.

Убитых нам в строй все равно не вернуть.

Так что, прости все, Солдат, и забудь!

Все, что обещали тебе на Войне,

Что дети писали о нас на стене.

Забудь о девчатах, уставших нас ждать,

О бессонных ночах, что состарили мать.

«Не мы посылали тебя в этот путь!».

Так, что прости все, Солдат, и забудь!

Забудь даже то, что ты – Русский Солдат.

Что учили тебя мы «ни шагу назад».

Как учили в бою свою Честь защищать.

Как учили обиды врагу не прощать,

Это только в бою, нам тебя не согнуть.

Так, что прости все, Солдат, и забудь!

* * *

Затем, в штабе Группировки Комбату сообщили, что для вывода его батальона в Аргун уже в декабре придёт воинский эшелон.

Но Комбат слишком долго уже находился в командировке, чтобы сохранить уважение к приказам, присылаемым из Группировки, и, чтобы продолжать исполнять их беспрекословно. Поэтому он провёл целый ряд переговоров с различными начальниками в Ханкале, в результате которых, 15 октября 1996 года из Комендатуры города Аргун вышла колонна потрёпанной военной техники, возглавляемая Комбатом. Тем солдатам, кому не хватило места в машинах колонны, пришлось добираться домой на вертолёте.

Глава 15 заключительная. Домой

1

– Всё, товарищ полковник, заканчиваем. Сейчас поедем.

Группа водителей, собравшись у бронетранспортёра, быстро и сноровисто подвязывали колесный редуктор к корпусу машины, чтобы редуктор не доставал до земли. Колесо машины с развалившейся покрышкой они уже забросили на крышку двигателя и подвязали к корпусу.

Выслушав доклад зампотеха, Комбат покачал головой. Почувствовав, что его присутствие сковывает солдат, которые, из-за опасения сказать лишнее, в разговоре между собой, с трудом подбирают слова, чтобы выразить самую простую мысль, Комбат, заложив руки за спину, неторопясь, направился к головной машине. После третьего дня на марше, было приятно размять ноги и прогуляться вдоль колонны.

Колонна батальона представляла собой не слишком воинственное зрелище. Все колёсные машины были до отказа забиты имуществом. И даже бронетранспортёры были превращены в грузовики. Бронетранспортёры внутри корпусов были до отказа заполнены тюками с вещевым имуществом и всевозможными ящиками. За башнями боевых машин из досок были сколочены импровизированные грузовые платформы, так же заваленные до верху всякими вещами, с виду малоценными, но числящимися за батальоном по книгам учета, и, следовательно, являющимися народным достоянием, которое обязательно было необходимо возвернуть на склады в расположении бригады, для их последующего списания и утилизации. Сверху платформ на каждом бронетранспортере, в живописных позах разместились по два бойца с оружием. Их задача сводилась к тому, чтобы у колонны был более воинственный и неприступный вид, и, чтобы на привалах было, кому охранять колонну, не привлекая для этих задач водителей.

Сейчас десантники, удобно разместившись среди тюков с бельём, с лихвой возмещали свой «недосып» после привала. При виде Комбата, солдаты привычно встряхивались и смотрелись орлами. Тех же, кого сморило теплое солнце, и не смогла разбудить незапланированная остановка машины, Комбат, дипломатично, предпочитал не замечать. За время командировки, солдаты его батальона, стали для него слишком родными, чтобы без причины. будить их по пустякам. «Солдат спит, служба идёт, а колона продолжает движение».

Придирчиво оглядывая машины в колонне, Комбат похвалил себя, за настойчивость, с которой он добивался, чтобы машины, при возращении в Астрахань, вели водители, прослужившие на них всю командировку. Небезосновательно считая, что домой, водители приведут машины, даже на двух колёсах, он отказался отпустить старослужащих водителей и дожидаться прибытия молодых водителей из бригады. Теперь в ходе марша все водители, в случае поломки, действовали без указаний и понуканий, как одна команда. Решения принимались быстро, неисправности устранялись коллективно и дружно. Роль командиров сводилась только к многозначительному присутствию. Колонна упрямо продолжала путь домой в Астрахань. За три дня пути колонна из Аргуна прошла Гудермес и Каспийск. В районе Каспийска, целый день пришлось потратить на участок всего в тридцать километров пути. Но эти тридцать километров, обозначенные на карте, как дорога, на самом деле, были просто участком песчаной степи, если не сказать пустыни, по которой приходилось ехать, выбирая путь между барханами. А если учесть, что каждый бронетранспортёр тянул на буксире или своего неисправного собрата, или грузовой автомобиль, то эти тридцать километров пути за день были неплохим результатом.

Но после этого участка стали проявляться результаты серьёзного просчёта, допущенного Комбатом при планировании марша.

Перед убытием из Аргуна, зампотехом батальона с большим трудом были получены со склада Группировки насколько новых покрышек для БТР. Капитан Нечаев с заслуженной гордостью, сообщил об этом Комбату. Но вместо того, чтобы установить новую резину на неисправные бронетранспортёры, у которых не работали системы подкачки шин, новую резину установили на исправные «ходовые» машины. В результате, на бронетранспортёрах, которых тянули на буксире и поэтому на них не работали системы подкачки шин в движении, старые шины стали лопаться одна за другой. Если бы это происходило на исправных машинах, то, включив насосы системы подкачки шин, машины продолжали бы движение и дальше. Но, лопнувшие шины на неисправных машинах при движении. превращались в лохмотья, через несколько минут после разрыва. Заниматься бортированием колес, не было ни времени, ни запасных покрышек. Поэтому неисправные колёса просто снимались, и машины двигались дальше, сначала на семи колёсах, затем на шести… В результате, когда колонна прибыла в Астрахань, все бронетранспортёры на буксире двигались на четырёх колёсах каждый. Это не прибавляло колонне воинственности, зато сберегло время и не очень беспокоило водителей, рвавшихся домой.

Все боеприпасы, кроме патронов для караула, по решению Комбата, были складированы в один из буксируемых бронетранспортеров. По замыслу Комбата, в случае угрозы захвата боеприпасов, при внезапном нападении или возгорании подвижного склада на колёсах, бронетранспортёр планировалось отцепить от буксира и подорвать. К счастью, проверить реальность и разумность этого плана не пришлось. Но, и у этого, тяжело гружёного БТР, при въезде в Астрахань, с каждого борта, не доставало по одному колесу.

Если водители, во время марша, не могли пожаловаться на его монотонность, то остальные солдаты явно заскучали. Как и всё неординарные люди, Комбат решил придумать им занятие по душе.

Вечером на привале для ночного отдыха, собрав командиров для подведения итогов и постановки задач на следующий день, Комбат разрешил нанести на борта бронетранспортёров патриотические надписи. Чтобы, надписи окончательно не превратили колонну батальона в «цирк Шапито на колёсах», Комбат строго определил места нанесения надписей и рисунков. Кроме того, было определено, что надписи должны наноситься только зубной пастой, чтобы не возникло проблем с их удалением, после окончания марша. Это решение вызвало у командиров лёгкое недоумение, но, будучи доведенным, до непосредственных исполнителей, вызвало у солдат взрыв энтузиазма и творческих поисков. Ночь пролетела незаметно. А утром, на машинах у указанных местах красовались надписи, по мнению их авторов наиболее полно передающие настроение их авторов.

Для Комбата, содержание надписей на бортах машин явилось полной неожиданностью. После четырнадцати месяцев командировки, он привык видеть в своих подчинённых боевых ветеранов, которым не страшны никакие враги, преграды и испытания. С ними он был готов решать любые задачи и с грустью думал о предстоящем расставании.

Но то, что он читал на бортах машин своего батальона, говорило совсем про другое. «Мама, я вернулся!» «Мама, я живой!» «Домой, бродяга!» Проходя вдоль колонны и читая надписи на бортах, Комбат вдруг с изумлением подумал, что он совсем не знает и не понимает своих солдат. И в его голову пришло осознание, какие они, его солдаты, в сущности, совсем еще молодые мальчишки, А военная служба и военные испытания для них уже почти остаются в прошлом, с которым они готовы расстаться без всякого сожаления, потому, что настоящая Жизнь, для них только начинается! И в этой Будущей Жизни уже не будет места ни Комбату, ни его Приказам.

Заняв своё место на машине, взгрустнувший Комбат, упрямо подумал:

– Но пока мы вместе, я, всё равно, доведу Вас до дома, дорогие мои мальчишки!

Сигналы, которые он подавал флажками, многократно повторенные старшими других машин, пронеслись над колонной.

«Внимание! По местам! За мной в колонну марш!»

Колонна двинулась по дороге. Водители встречных машин приветственно сигналили, а их пассажиры махали им руками. Люди, останавливающиеся у дороги, при виде колонны приветствовали солдат, а девчата с готовностью улыбались и посылали им воздушные поцелуи.

На следующее утро потрёпанная колонна пересекла город Астрахань и неуклюже заползла в ворота военного городка Бригады. Командировка, затянувшаяся на четырнадцать с половиной месяцев, закончилась. На этом и мы закончим наш рассказ про Комбата.

А еще через день, солдаты разъехались по домам. С торопливостью и нетерпением, свойственной молодости, они поспешили перелистнуть эту страницу своей Жизни, стараясь поскорее узнать, что же таит от них следующая, конечно же, самая счастливая и самая интересная страница. Порадуемся же за них. И скажем им «Спасибо!» за то, что они, стали настоящими солдатами России.

И пусть далека им до дому дорога,

Они честно вручали в Огне и Дыму:

Сердце – Любимой, Душеньку – Богу,

Жизнь свою – Родине, и лишь Честь – Никому!

* * *

Так закончилась командировка солдат (БОН 12ОБр) батальона оперативного назначения 12 отдельной бригады внутренних войск России в Чеченскую республику, которая продлилась с 5 августа 1995 года по 20 октября 1996 года. На этом и мы закончим наш рассказ про Комбата, дальнейшая судьба которого осталась неизвестной, да и вряд ли интересной для Нас. Вряд ли, он рассказывает о своей службе, из опасения прослыть фантазёром. Я же взял на себя смелость рассказать то, что узнал о нём и его батальоне, естественно приукрасив, многое для занимательности изложения. Но даже самая моя буйная фантазия не может исказить главного факта, в том, что в этом батальоне, под руководством, в общем-то, заурядного командира, тогда служили очень достойные люди. А еще я думаю, что таких батальонов у России достаточно. И это самое главное!

Солдатам и офицерам внутренних войск России

ПОСВЯЩАЕТСЯ.

Эпилог

(на правах рекламы)

– Я просмотрел личное дело. Хорошая работа. Можно отправлять в военкомат. Пусть ставят на учет. Вы правильно решили, переместить нашего героя за два года, через три страны и перевести его из Министерства Обороны в МВД. Проследить и проверить его настоящий путь, будет слишком сложно. Работа сделана хорошо. Профессионально и с душой. Не забудьте, ознакомить под роспись, нашего товарища. Пусть не забывает, что он уже подполковник.

– Вадим Юрьевич, я, когда работал над Вашим заданием, подумал, что на этом материале, можно написать целый роман. Что, Вы на это скажете?

– Напишите. Лет через двадцать, сможете даже издать его. Только не пишите от первого лица. Наш герой может обидеться. И предупредите читателя, что все события в романе вымышленные.

– А написать, как все было на самом деле?

– Если Вы напишете настоящую историю о жизни нашего героя, то, и через двадцать лет, её можно будет издать, только, как фантастический роман. Но, вряд ли, он кого-нибудь заинтересует.

– Через двадцать лет, говорите? Обязательно напишу. Я уже и название придумал – «Икам – легенда Легиона». А из его отчета по командировке, тоже может получиться, целый роман.

– Тогда, назовите его «Икам. Неисполненное задание». Но, издать его вы сможете, тоже не раньше, чем пройдет двадцать лет. Но, тогда судьба нашего героя, никого уже не будет интересовать. Так что пишите, что хотите.

– Спасибо Вадим Юрьевич. Я, обязательно подумаю над вашими словами.

О невероятной судьбе нашего героя, вы можете узнать, прочитав книги «Икам – легенда Легиона» и «Икам. Неисполненное задание».

Примечания

1

10—12 декабря город Гудермес, занятый российскими войсками без сопротивления, был захвачен отрядами Салмана Радуева, Хункар-Паши Исрапилова и Султана Гелисханова. 14–20 декабря шли бои за этот город, ещё около недели «зачисток» понадобилось российским войскам, чтобы окончательно взять Гудермес под свой контроль. (Из материалов прессы).

Content

Искандар Бурнашев
Твокер. Книга вторая. Твокер внутренних войск
Иронические рассказы из жизни офицера внутренних войск

Часть первая. Репатриант. Ташкент

Глава 1. Как можно стать офицером внутренних войск

1

2

3

4

5

Глава 2. Невероятные истории, рассказанные нашему герою

История первая. «Исламский батальон»

История вторая. «Дела семейные»

История третья. «Дороги фронтовые»

История четвёртая. Высшие курсы МВД

История пятая. Балу

История шестая. Грустный анекдот

Глава 3. ТВВТКУ

1

Глава 4. Самая короткая

Часть вторая. Репатриант – 2. Астрахань

Глава 1. Как стать «Комбатом»

1. Москва – Ростов

2. Пересадка Ростов – Астрахань

Глава 2. Операция «Карьерист». Начало

Глава 3. Операция «Карьерист» набирает обороты

Глава 4. Операция «Карьерист» все еще продолжается

Глава 5. Операция «Карьерист» близится к завершению

Марш 12 ОБр ВВ МВД РФ

Марш 1 Батальона 12 ОБр ВВ

Часть третья. Защита и оборона Кавказа

Глава 1. Путь на Кавказ начинается в Астрахани (Исторический факт)

Глава 2. Дела давно минувших дней. Преданья старины глубокой

Секреты побед в войне на Кавказе

Глава 3. 1991 год. Начало штурма, или Удачный день

Глава 4. Сорок пять

В трех словах

1

2

Глава 5. Кузница Героев

Письмо с Кавказа

Глава 6. Короткая история. Книги и литература

Глава 7. Вертолёт

1

2

3

Глава 8. Секреты оружейников

Глава 9. Просто задание

Охота на волков

Глава 10. Новый Год

Песня про Пацана

Глава 11. Блокпост Гудермес

1

2

3

Глава 12. Блокпост Шали

Глава 13. Короткая история

Апрель 96-го

Глава 14. «Медведи»

Прости Солдат, за Хасавюрт

Глава 15 заключительная. Домой

1

Эпилог (на правах рекламы)

Примечания