Холл Майкл

Моделирование совершенной личности. Редактирование судьбы

Майкл Холл

Моделирование совершенной

личности

РЕДАКТИРОВАНИЕ СУДЬБЫ

Москва ACT • Астрель

УДК 159.9 ББК 88.3 Х72

L. Michael Hall

META-STATES. Self-Reflexivity & the Higher States of Mind

Revised Edition, 2000

Серия, оформление - «ПРАЙМ-ЕВРОЗНАК», 2007

Холл, М.

Х72 Моделирование совершенной личности. Редактирование судьбы / Майкл Холл; пер. с англ. У. Сапциной. - М.: ACT: Астрель, 2007. - 490, [6] с: ил.

ISBN 978-5-17-036204-2 (АСТ)(Лучшие психотехнологии мира)

ISBN 978-5-271-12286-6 (Астрель)

ISBN 978-5-17-045009-1 (ACT)

ISBN 978-5-271-17329-5 (Астрель)

ISBN 1-8990001-08-2 (англ.)

Доктор Холл продолжает знакомить вас с секретами тех чудес, на которые способно Нейролингвистическое программирование. Вы держите в руках второе, исправленное издание книги, посвященной новому разделу НЛП — нейросемантике. Предложенное им описание доступно и понятно, оно непременно разбудит в вас желание опробовать эту усовершенствованную модель мета-состояний и применить ее в повседневной жизни.

Вы интересуетесь НЛП? Вы хотите научиться «управлять своим мозгом»? Значит, эта книга вам понравится!

УДК 159.9

ББК 88.3

Все права защищены. Ни одна часть этого издания не может быть использована в любой форме без письменного разрешения правообладателя.

Общероссийский классификатор продукции ОК-005-93, том 2

953000—книги, брошюры

Санитарно-эпидемиологическое заключение

№ 77.99.02.953. Д-003857.05.06 от 05.05.2006

Подписано в печать 06.04.2007. Формат 84x108/32. Усл. печ л. 26,04.

С: Лучшие психотехнологии мира. Тираж 2500 экз Заказ № 5233 Э.

С: Психология- лучшее Тираж 2500 экз. Заказ № 5232 Э

© 1995, Michael Hall, M. A, Ph. D.

© 2000 Revised Edition © ООО «Издательство Астрель». Перевод на русский язык, 2005

МОДЕЛЬ МЕТА-СОСТОЯНИЯ

Резюме

Мета-состояниями называется когнитивно-поведенческая модель для описания действия наших «ментальных» и «эмоциональных» состояний. Эти психофизические «состояния» позволяют сделать выводы о том, как мы воспринимаем повседневные явления мыслей, эмоций, убеждений, ценностей и т.п. Как когнитивно-поведенческая модель, мета-состояния работают в основном с самым уникальным элементом человеческого сознания — с само- рефлексивным сознанием. Они моделируют процесс обратной связи, при котором наши мысли и чувства, переходящие на мета-уровни, постепенно порождают состояния, связанные с другими состояниями, или мета-состояния. Как проявление мета-познания (Нельсон и Нарсенс, 1995 г., Холленд, 1988 г.), мета-состояния моделируют и отслеживают рефлексивное обратное движение и циклы мыслей и чувств, поднимающиеся вверх по логическим уровням и создающие «абстракции второго порядка» (Коржиб- ски, 1933-1994 гг.).

Моделируя «структуру субъективного опыта» с применением мета-состояний, мы начинаем с «состояний» — состояний разума, организма и психики, которые называем психофизическими или Нейролингвистическими состояниями. Какой механизм ими управляет? «Мысли» (ментальные отображения, идеи, значения и т.п.), обработанные и материализованные в нервной системе, следовательно, мысли в материальной форме.

Когда наше сознание обращается к некоему референту за пределами самого себя (к человеку, событию, предмету), мы имеем дело с первичным состоянием. Когда наши мысли и чувства обращаются в качестве референта к нашим мыслям/чувствам, речь идет о мета-состоянии.

В мета-состоянии осознанное сознание обращается на себя (то есть является саморефлексивным сознанием). Мысли о мыслях порождают мысли/чувства на высших логических уровнях, мы сталкиваемся с состояниями, связанными с другими состояниями. Вместо того чтобы обращаться к чему-либо, существующему «в большом мире», мета-состояния обращаются к какому-либо компоненту предыдущей мысли, эмоции, концепции, представления, кантовской категории и пр. Таким образом мы наслаиваем мысли на мысли.

Как мета-форма жизни, мы концептуально существуем на мета-уровнях, имея дело с убеждениями, ценностями, семантическими полями, концептуальными и семантическими состояниями, трансцендентальными состояниями (потока, креативности, выражения и пр.).

Переход на мета-уровни помогает нам распознавать эти мета-уровни, составляющие системную природу сознания (то есть оно действует рефлексивно и рекурсивно).

Путем перехода в мета-состояние мы заставляем психофизическое состояние воздействовать на другое состояние. При этом мы вводим референтный фрейм, который, в свою очередь, управляет всеми низшими уровнями. Заданный фрейм в дальнейшем служит аттрактором самоорганизующейся системы. Бейтсон (1972 г., «Шаги к экологии разума») отмечал, что высшие уровни организуют низшие, управляют ими и видоизменяют их. Так мы создаем свою модель мира или карту, с помощью которой ориентируемся в жизни.

Наши многослойные мета-состояния становятся нашей референтной системой для «постижения смысла вещей». Она образует фрейм значений (семантики). Когда мы меняем свою внутреннюю систему, мы осуществляем рефрей- минг своих представлений, убеждений, ценностей и значений. Поскольку значения зависят от контекста, наши места-состояния описывают структуру ментальных контекстов и, следовательно, обуславливают созданные нами значения.

При аутфрейминге мы совершаем мета-шаг, чтобы подняться выше всех фреймов и ввести совершенно новый мета-фрейм. Воспользовавшись при этом маневре мета-магией, мы вводим абсолютно новую стратегию реальности.

Модель мета-состояний — естественное продолжение модели Нейролингвистического программирования (НЛП). Она составляет третью мета-сферу НЛП. Построенные на фундаменте модели стратегии НЛП (1980 г.), разработанной на основе схемы когнитивного потока (модели ТОТЕ) Миллера, Прибрама и Галлантера, мета-состояния дополняют мета-уровневое структурирование. Модель мета-состояний также берет начало в исследованиях модели уровней абстракции Коржибски (1933—1994 гг.) и работах Бейт-сона (1972 г.), касающихся мета-уровней и логических уровней обучения. В целом мета-состояния — холистическое и синергетическое описание структуры субъективного опыта, охватывающей системное мышление, процессы саморефлексивности, обратную и прямую передачу информации и рекурсивность.

Рекомендации

Томми Белк, магистр гуманитарных наук: «Доктор Холл разработал новую модель, в которую прочно интегрировано все НЛП. До изучения мета-состояний я и не подозревал, как можно развить то, что уже настолько развито и обширно, как НЛП, но доктору Холлу это удалось... в этом процессе он изобрел несколько элегантных и эффективных инструментов...»

Деннис Чжон, доктор медицины: «В сфере значений, исследования семантики и нейросемантики «Мета-состояния» Майкла Холла — один из самых важных и существенных вкладов... На мой взгляд, книга «Мета-состояния» должна служить учебником для всех студентов и аспирантов — медиков, психологов, философов».

Мета-состояния на международной арене

Со времен открытия мета-состояний в 1994 году «Модель мета-состояний» была переведена на немецкий, русский, испанский, датский, французский и многие другие языки.

В 1999 году различные статьи и книги по мета-состояниям было разрешено перевести на французский, бельгийский и т. д. Появились веб-сайты с описанием мета-состояний и нейросемантики на этих и других языках.

В 1997 году издательство «Junfermann Press»купило право на перевод «Убить дракона» на немецкий. В 2000 году «Институты нейросемантики» начали создаваться во всем мире — от США до Европы, Южной Африки, Японии и пр.

МЕТА-СОСТОЯНИЯ

Управление состояниями разума

Предисловие      9

Введение      17

Часть I. Теоретические основы мета-состояний      25

Глава 1. Открытие мета-состояний      26

Глава 2. Состояние наших состояний      49

Глава 3. Высшие состояния разума      78

Г лава 4. Природа мета-состояний      99

Глава 5. Мета-состояния как модель      128

Глава 6. Предшественники мета-состояний в истории НЛП .. 158

Глава 7. Переход к мета-состояниям      184

Глава 8. Когда состояния переходят выше      207

Глава 9. Мета-состояния как новая эпистемология      225

Г лава 10. Власть фрейма в переходе к мета-состояниям      250

Часть П Мета-состояния как личные ресурсы

Новое проектирование      276

Глава 11. Проектирование с применением мета-состояний ... 277

Глава 12. Мета-состояние проактивности      293

Глава 13. Мета-состояние стойкости      310

Глава 14. Мета-состояние собственной ценности      346

Глава 15. Мета-состояние безмятежности и душевного покоя .. 369

Глава 16. Мета-состояние неуязвимости для оскорблений .... 381

Глава 17. Мета-состояние великодушия      405

Глава 18. Убийство и укрощение дракона: разрушение мета-состояний      430

Послесловие. Текстура состояний      447

Приложение А. Модель трех мета-сфер НЛП.

Системное НЛП — модель III      459

Приложение В. Мета-состояния как фрейм-игра      462

Словарь      466

Библиография      480

Об авторе      488

Книги      490

МЕТА-СОСТОЯНИЯ

«Мета-состояния» — доступный и полезный отчет об особенностях человеческой натуры и о том, как способствовать ее изменению».

Джон Бертон, редактор

ПРЕДИСЛОВИЕ

Если вы хотите научиться «управлять своим мозгом», вам понравится эта книга. Если вы увлекаетесь Нейролингвистическим программированием (НЛП), общей семантикой и когнитивными теориями, тогда книга «Мета-состояния: состояния состоянии» Майкла Холла станет для вас ценным источником информации. Что я имею в виду? Модель мета-состояний Майкла представляет собой синтез упомянутых и других моделей — то есть модель моделей, модель, которая объясняет, что заставляет работать другие модели. И автор рассказывает об этом так, что его легко понять, а модель — опробовать и применить в повседневной жизни.

Изучением НЛП я занялся в 1989 г. В 1990 г. она стала основным направлением моей работы и исследований. Эта модель всецело завладела моими мыслями. В последующие пять-шесть лет мне иногда становилось скучно, казалось, что я уже знаю все, что только можно знать об НЛП (конечно, я ошибался — мне просто так казалось). А потом я познакомился с Майклом Холлом. И моя жизнь кардинально изменилась. Он даже познакомил меня со своей модельюмета-состояний, когда мы занимались новыми совместными разработками.

Со временем я понял, что в наших руках — открытие, по-настоящему великое открытие. Чтобы помогать клиентам, проходящим у меня курс терапии, мне теперь требовалось гораздо меньше времени. Осознав, что НЛП действует чуть ли не мгновенно, я и поразился, и одновременно уверовал в эффективность мета-состояний. Я принялся за изучение первого издания этой книги, опубликованной Майклом в 1995 году под названием «Мета-состояния: сфера логических уровней». Время я потратил не зря. Мета-состояния произвели революцию в моих тренингах по НЛП, работе терапевта и литературном труде. Я не представляю себе изучение НЛП без модели мета-состояний. Почему? Да потому, что мета-состояния объясняют, что действует в сфере НЛП, что не действует, и как выявить мета-уровень или мета-состояние, от которого зависят перемены.

Этой книгой Майкл оказал нам честь, полностью переправив и дополнив первое издание. В нынешнем издании Майклом собраны знания и опыт последних пяти лет тренингов, консультаций, исследований, откликов и пр. Книга получилась, да еще как! Майкл говорит: «Я изменил структуру книги, убрал ряд глав, добавил другие, развил и дополнил модель мета-состояний. Материал изложен в новом порядке, облегчающем прочтение. Я подкрепил модель множеством новых фактов, каких не было в первом издании. За последние пять лет мое отношение к двум-трем ключевым факторам модели поменялось. Эти изменения я учел при написании книги». Если вы читали первое издание, не стоит полагать, будто вам «все уже известно».

В данном издании представлена дополненная модель мета-состояний. Эту книгу вы наверняка сочтете более вразумительной, поскольку Майкл предназначал ее для широкого круга читателей.

Но довольно петь книге дифирамбы, иначе скоро у меня иссякнет запас эпитетов. Что ждет вас на этих страницах? Очень многое, от теории до ее применения. Предлагаю краткое содержание каждой главы:

Глава 1. Открытие мета-состояний

В этой главе Майкл дает определение основам модели мета-состояния. Отталкиваясь от так называемых «скрытых ресурсов общей семантики», он объясняет, каким образом разум структурирует восприятие, и, следовательно, создает ментальные состояния. Из этой главы вы узнаете о своем «саморефлексивном сознании» (о мыслях по поводу других мыслей), управляющем вашим поведением.

Глава 2. Состояние наших состояний

В этой главе речь пойдет о «двух торных дорогах к контролю состояний: о разуме и теле». Качество нашей жизни зависит от взаимодействия психофизических компонентов. Здесь Майкл рассказывает о возможностях «управления состоянием» или о том, «как управлять собственным мозгом», не позволяя окружающим или внешним обстоятельствам управлять вами. Это самая содержательная глава.

Глава 3. Высшие состояния разума

Здесь мы обращаемся к высшим мыслям, которые «задают фрейм(ы)» нашего восприятия и поведения. Майкл пишет: «Мы не можем не совершать концептуальные перемещения к высшим референтным фреймам и не реагировать на наши реакции. Саморефлексивное сознание описывает механизм, благодаря которому возможны эти действия». Узнайте об «исполнительных состояниях сознания», в буквальном смысле слова управляющих вашей жизнью. Они способны работать как на вас, так и против вас. И знаете что? Эти состояния не отлиты из бетона. Их можно менять.

Глава 4. Природа мета-состояний

Узнайте разницу между первичными и мета-состояниями, а также поймите, какие из них играют роль «босса».

Глава 5. Мета-состояния как модель

Как и НЛП, мета-состояния функционируют в соответствии с конкретными принципами и правилами. Именно поэтому можно разобраться, как они работают, и, следовательно, воспроизвести их. Это означает, что можно выяснить, каким образом люди пользуются своим саморефлексивным сознанием, добиваясь мастерства в определенном деле, и повторить этот путь к мастерству. Мета-состояния представляют собой «недостающее звено» НЛП и превращают моделирование в реальность. В этой главе подробно описано вышеупомянутое полезное дополнение к НЛП.

Глава 6. Предшественники мета-состояний в НЛП

Здесь воздается по заслугам всем, кто этого достоин: Майкл обращается к НЛП и объясняет, каким образом в его схему укладывались мета-состояния. Подробно рассматривая их происхождение, Майкл демонстрирует поразительную эрудицию.

Глава 7. Переход к мета-состояниям

В НЛП принято считать, что каждый человек обладает всеми ресурсами, необходимыми для достижения поставленных перед ним целей. В этой главе рассказано, как следует строить мета-состояния, способствующие достижению тех или иных целей. Это путешествие начнется с объяснения, как следует разрушать негативные состояния, а потом создавать позитивные.

Глава 8. Когда состояния переходят выше

Фундаментальный труд по НЛП «Внутренние преобразования» Коннире и Тамары Андреас научил множество приверженцев НЛП (и не только их) управлять собственным мозгом и учить такому управлению других. Основу модели составляет процесс образования мета-состояний. Для сторонников более «духовных» убеждений в главе представлена структура духовности.

Глава 9. Мета-состояния как новая эпистемология

Есть мнение, и по-моему, обоснованное, что по сути своей НЛП является эпистемологией. В этой главе представлена эпистемология мета-состояний. Майкл отдает дань уважения таланту Грегори Бейтсона и его классическому труду «Шаги к экологии разума». Обращаться к интеллекту Бейтсона — все равно что призывать на помощь чемпиона. Майкл также цитирует высказывания Кор- жибски («Наука и рассудок», общая семантика) о роли са- морефлексивного сознания в построении модели мета-состояний. В этой главе читатель найдет доступную пониманию трактовку чрезвычайно сложного труда Грегори Бейтсона. Это обязательное чтение для специалиста.

Глава 10. Власть фрейма в переходе к мета-состояниям

Теперь мы переходим к «различиям, составляющим разницу». Каждый индивид действует в соответствии с «фреймами» восприятия сознания и подсознания, преимущественно подсознания. Эти фреймы определяют наши убеждения, ценности, личностные качества, эмоции, реакции, процесс категоризации и пр. И опять-таки хорошим известием оказывается то, что все они достаточно пластичны. Они могут меняться! Как их можно изменить? Пользуясь навыками рефрейминга, полученными при чтении этой книги. Если вам присущ пессимизм, можно научиться в любой ситуации видеть положительные моменты; Если вы склонны рассматривать картину в целом, значит, пора научиться обращать внимание на детали. Можно даже способствовать изменениям в сфере своих убеждений и ценностей. Можно направить свой мозг куда угодно, и задать фреймы, способные принести вам пользу.

Глава 11. Проектирование с применением мета-состояний

Вы хотели бы «запроектировать» состояния сознания — так, как мы готовим проект дома, моделируем одежду и т. д.? Это возможно. Пользуясь своим саморе- флексивным сознанием, можно создавать наслоения мыслей и чувств, порождающие полезные состояния сознания. Заинтересовались?

Глава 12. Мета-состояние проактивности

Зачастую проблемы возникают у нас потому, что некие причины имеют заранее заданные следствия. Создавая мета-состояния с высшими фреймами проактивности, мы предоставляем себе возможность выбирать: из разряда «следствий» мы переходим в разряд «первопричин». Из этой главы вы узнаете, как подниматься над средой (первичным уровнем) и достигать высших фреймов (мета-уровней), что позволяет самостоятельно распоряжаться жизнью и поступками. Это одна из моих любимых глав. Ради нее одной стоит приобрести эту книгу. Если в вашем списке ценностей практичность занимает одно из первых мест, эта глава вас порадует.

Глава 13. Мета-состояние стойкости

Приводя список из восемнадцати ключевых компонентов приобретения стойкости, способности оправляться после удара, Майкл выявляет и мета-состояния, необходимые для того, чтобы быть стойким. Кроме того,вы узнаете, что идея мета-состояний возникла у Майкла в процессе изучения стойкости. Как люди находят в себе силы пережить поражение? В чем разница между теми, кто не может подняться после удара, и теми, кто встает и идет дальше? В главе приведен «рецепт» выживания после фиаско. Прочтите обязательно.

Глава 14. Мета-состояние самооценки

Вы боретесь с низкой самооценкой? Больше это вам не понадобится: в этой превосходной главе Майкл учит нас, «как» надо «ценить» себя. Вы узнаете, как «разработать» собственную программу самооценки, соответствующую вашим убеждениям и ценностям.

Глава 15. Мета-состояние безмятежности и душевного покоя Майкл резюмирует: «Когда вы мысленно строите высшее состояние внутреннего покоя, можно затем просто шагнуть в этот полезный опыт, сделать его референтным фреймом, позволить ему стать основным ориентиром и образом бытия в мире. Узаконивая свою самооценку и развивая способности путем обретения уверенности в себе, вы делаете значительную и реалистичную поправку на реальность».

Глава 16. Мета-состояние неуязвимости для оскорблений

Как вы реагируете на критику? Эта глава обеспечит вас знаниями и методами превращения критика в друга. Майкл не предлагает нам ожесточиться. Нет. Он говорит о построении «центра власти, чтобы жить, мыслить, общаться, работать и реагировать». Еще одна очень полезная глава.

Глава 17. Мета-состояние великодушия

Эта глава обращает внимание читателя на философию. Определяя великодушие как «величие духа, позволяющего спокойно переносить неприятности, не ощущая злобы или желания отомстить», мне она кажется описанием процесса создания мета-состояния. Ее можно было бы озаглавить «Как преодолеть фрустрацию». Хороший материал для развития «приятной рассудительности» в жизни.

Глава 18. Убийство и укрощение дракона: разрушение мета-состояний

Если мы можем с помощью мета-состояний довести себя до страданий, значит, можем и избавиться от них тем же способом. Если вы стали бояться собственного страха, вы превратились в параноика. Если вам любопытен собственный страх, он может многому научить. А если вы спокойно относитесь к своему страху, что будет дальше? Поскольку в этой книге описано, как строить наши состояния, она учит нас и разрушать негативные состояния — «убивать драконов». У азтора есть целая книга с таким названием. В этой главе изложена сама суть процесса абстрагирования, разложения на составляющие и в конечном итоге уничтожения токсичного мышления. Интересно? Если мне уже удалось пробудить в вас интерес, возьмите этот томик, найдите тихое местечко и отправьтесь в невероятное путешествие. Вы посетите чудесные места собственного разума, о существовании которых даже не подозревали. Вы узнаете о «силе» выбора, о которой и не мечтали. И я уверен: дочитав эту книгу, вы скажете, что она оказалась полезной. Могу предсказать, что вы еще не раз будете обращаться к ней, открывая все новые содержащиеся в ней сокровища.

Боб Боденхеймер Гастония, СК, ноябрь 1999 г.

ВВЕДЕНИЕ

Открытие «мета-состояний» больше всего напоминало неожиданное обнаружение клада. Когда я впервые наткнулся на идею состояний, связанных с другими состояниями, или мета-состояний, я одновременно испытал и трепет воодушевления, и насмешливый скептицизм.

Воодушевился я потому, что, называя и описывая структуру наших многослойных состояний разума и чувств, мы можем успешнее выявлять наши высшие состояния опыта и управлять ими. Состояния, которые раньше казались слишком многослойными и/или сложными для описания, вдруг стали податливыми и доступными для понимания. Оказалось, о них можно говорить более доходчиво и сжато. Мета-состояния позволяют нам распознавать напластования состояний и говорить о них:

Когда собственный гнев вызывает у нас нетерпение

Когда нас раздражают собственные колебания

Когда мы стыдимся страха

Когда мы радуемся открытию

Когда мы воодушевляемся, узнавая нечто новое, и т. д.Кроме того, меня порадовало, что эта модель дала мне возможность пролить свет на невероятные открытия в книге Альфреда Коржибски «Наука и рассудок»: «абстракции второго и третьего порядков», уровни абстрагирования, многопорядковость и т.п.

Скептицизм возник при мысли, как это столько теоретиков, ученых и психологов лишь затрагивали этот вопрос, но не рассмотрели его подробно. Коржибски, Бейт-сон, Виктор Франкль только коснулись модели мета-состояний, но не удосужились изучить ее структуру и механизмы, управляющие саморефлексивностью человеческого сознания.

Это удивило меня и удивляет до сих пор. Однако я рад, что исследования и опыт помогли мне сделать это открытие. Особой гениальности для него не потребовалось — только терпение и пациенты. А у меня было и то, и другое.

Клиенты имелись у меня благодаря тому, что в то время я практиковал психологию (я был дипломированным психологом-консультантом с правом частной практики) и работал в тренинговом центре коммуникации и НЛП. Терпения мне хватало потому, что я жил в небольшом городке в Колорадо, на западном склоне Скалистых гор. Неспешный и не слишком обширный бизнес оставлял мне массу времени для писанины и экспериментов.

Совершенствуя свои навыки когнитивной психологии (рационально-эмотивная терапия, РЭТ), трансактного анализа (ТА) и НЛП (Нейролингвистического программирования), опробуя паттерны и методы на клиентах, я начал проверять принципы и методы мета-состояний. Именно в ходе повседневного применения мета-состояний я узнал, в каких случаях они действуют, а в каких нет, как сделать модель доступной и чем обогатить ее.

Много раз во время частных консультаций или групповых занятий кто-нибудь из присутствующих останавливал меня и спрашивал, можно ли изменить метод тем или иным образом.

«А если я просто сотру старое убеждение? Это поможет мне почувствовать, что новая идея «критика — просто реакция» более реальна».

Применение этих идей и творческих подходов многому меня научило. Вы не представляете, сколько раз я думал: «Да это же гениально! Как я сам не додумался? Ну конечно!»

Открытие мета-состояний^9 кардинально изменило мою личную и профессиональную жизнь. В личной жизни оно позволило мне постоянно пользоваться методами создания мета-состояний. В нашей профессии оно произвело небольшую революцию. Поначалу я понятия не имел, куда заведут меня мета-состояния. Если бы мне сказали, что я буду писать о них книгу за книгой, что из них возникнут многочисленные разработки и паттерны, что они породят «Журнал мета-состояний», «Нейросемантику»® и электронный журнал по нейросемантике, приведут к составлению мысленных карт мета-состояний, что мета-состояния будут внедрять в общение, моделирование, терапию, спортивную психологию и т.п., что люди соберутся и создадут организацию (Институт нейросемантики), что мы с доктором Бо- денхеймером зарегистрируем как торговую марку мета-состояния, а потом и нейросемантику, что я покончу с частной психологической практикой и начну проводить международные тренинги по мета-состояниям и их применениям, что мы будем учреждать Институты нейросемантики — я бы ни за что не поверил. Однако сбылось не только все это, но и многое другое.

Какие изменения вы найдете в этой книге

с первых страниц?

Книга, которую вы держите в руках, — исправленное издание первоначальной книги «Мета-состояния». Я изменил ее структуру, изъял одни главы и добавил другие, а также в целом дополнил модель мета-состояний. Материал был изложен в другом порядке — для удобства чтения. Модель включает новые грани, о которых не упоминалось в первом издании. За прошедшие пять лет мое отношение к двум-трем ключевым факторам модели изменилось, и эти поправки нашли отражение в тексте.

В данном издании я стремился сгладить шероховатости стиля, из-за которых многим читателям было трудно понять смысл первоначальной книги. В стилистическом отношении я избегал избыточности, ошибок, а также сложностей, возникших с термином Е-штрих в изначальном издании. Кроме того, я включил в модель новые разработки, появившиеся за последние годы.

Для кого написан этот текст?

Я писал его для человека, который желает лучше разобраться в теоретических основах модели мета-состояния. Это книга для тех, кто хочет подвергнуть модель интеллектуальному зондированию и достичь всестороннего и обоснованного понимания этой модели. Но книга не предназначена для дилетанта, рассчитывающего на легкое чтение. В этой работе я не ставил целью упростить мета-состояния. К этому я стремился в таких книгах, как «Убить дракона», «Секреты личного мастерства», «Фрейм-игры» и пр.

«Мета-состояния» помогут вам совершить путешествие в мир теоретических предпосылок, представлений и конструкций самой модели. Моя цель — вписать мета-состояния в сферу НЛП, а также укоренить их в развивающейся сфере нейросемантики. Здесь я предоставил сведения об исторических корнях мета-состояний у Альфреда Коржибски и Грегори Бейтсона, а также объяснил, как они укладываются в рамки некоторых современных моделей когнитивной психологии.

Дальнейший текст я писал, исходя из предпосылки, что читатель имеет общее представление об НЛП. Если такого представления нет, я бы порекомендовал книги «Знакомство с НЛП» Джона Сеймура и Джозефа О'Коннора, «Учебник волшебства» у «Для разнообразия воспользуйтесь мозгом» и «Руководство пользователя мозгом», написанные нами с Бобом Боденхеймером.

Какое отношение мета-состояния

имеют к НЛП?

Mema-состояния — не просто способ зашифровывать и описывать мета-функцию человеческого познания и эмоций: это также более полное описание модели Нейролингвистического программирования в целом.

В «Мета-состояниях» вам встретятся всевозможные явления высшего уровня: убеждения, ценности, представления, референтные фреймы, референтные сферы, парадигмы, убеждения об убеждениях (то есть идентичность, предназначение, смысл и пр.), духовность (состояния «ядра») и многое другое.

В сущности, мета-состояния дают возможность составить более подробную карту концептуальных состояний (нейросемантики), которая позволяет так широко пользоваться магией и чудом в НЛП: «временем» (отсюда линии времени), «значением» (отсюда рефрейминг), «идентичностью» (отсюда реимпринтинг), «целью», «экологией» и пр.

За годы, прошедшие после первой публикации «Мета-состояний», они стали третьей мета-сферой НЛП. С первой сферы, мета-модели языка, началось существование НЛП как мета-дисциплины. Вторая сфера, мета-программы, управляет фильтрами восприятия и когнитивной сортировкой. Все вместе эти три мета-сферы представляют три основных подхода к моделированию и пониманию структуры субъективности. Каждая говорит об одном и том же — о человеческом опыте (то есть о мышлении и чувствовании). В итоге получается «модель трех мета-сфер» — системный портрет НЛП и человеческой личности.

Кроме того, все это ведет к возникновению мета-НЛП . Оно относится к сфере нейросемантики®, которая развивалась как «следующий шаг в НЛП».

Что дальше, после мета-состояний?

После того, как вы подробно изучите «Мета-состояния», можно переходить к нескольким книгам, в которых эта модель представлена с точки зрения непосредственного применения в различных областях:

• «Убить дракона: драконы для принцев» (1996—2000 гг.) была написана по расшифровкам стенограмм ранних семинаров по мета-состояниям, в ней представлены мета-состояния и их применения для личного развития и роста.

• «Реплики разума: реплики для изменения мышления» (1997, 2000 гг., Холл и Боденхеймер). Это применение мета-уровней разума к языку убеждения. Рассматривая паттерны НЛП «Хорошо подвешенный язык», книга показывает, как в разговоре мы проводим фрейминг и рефрейминг значений на различных мета-уровнях.

• «Секреты личного мастерства» (2000 г.) — применение мета-состояний для личной трансформации и самоутверждения. Основной предмет книги — выявление, усиление и применение внутренних «начальственных состояний», чтобы пробудить в себе «внутреннее начальство».

• «Совершенство на продажу» (1999 г., руководство по тренингу): применение мета-состояний к состояниям, позволяющим моделировать структуру мастерства продаж, и тем самым гораздо успешнее продавать и убеждать.

• «Обретение богатства» (тренинг, 2000 г.) — еще одно применение структурной модели обретения богатства, в котором участвуют мета-состояния и изучаются высшие фреймы разума, позволяющие управлять финансами, следовать принципам обретения богатства и накапливать богатство здоровым и сбалансированным образом.

• «Управление вашим мета-разумом: мета-состояния для совершенства» (2000 г.). Более двадцати паттернов мета-состояний для личного мастерства, первоначально опубликованных в «Журнале мета-состояний».

• «Руководство по сертификационному тренингу мета-состояний» (2000 г.): полное руководство с более чем 60 паттернами создания мета-состояний.

• «Фрейм-игры: элегантное убеждение» (2000 г.): практическое применение мета-состояний в доступной для понимания форме. Фрейм-игры переводят мета-состояния на язык фреймов, рефрейминга, аутфрейминга и др. Это возможность задуматься о фрейм-играх, в которые мы играем, и в которые вынуждены играть.

• «Упорядоченная и беспорядочная личность с применением НЛП и нейросемантики» (2000 г., Холл, Боденхеймер, Болстад и Хамблетт).

Поскольку в настоящее время существует множество работ, в которых говорится о практическом применении мета-состояний, я переписал первоначальную книгу — не для того, чтобы упростить модель, а чтобы всецело сосредоточиться на ключевых понятиях, принципах и идеях модели. Далее мы рассмотрим теоретическую подоплеку, обуславливающую эту сферу саморефлексивного сознания.

Майкл Холлу ноябрь 1999 г

Часть I

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ МЕТА-СОСТОЯНИЙ

Глава 1

ОТКРЫТИЕ МЕТА-СОСТОЯНИЙ

Несколько лет назад я заинтересовался феноменом выносливости. Этот интерес возник по нескольким причинам. Мне, как психотерапевту, часто приходилось побуждать людей становиться более выносливыми. Изо дня в день я учил людей оправляться от ударов. К таким ударам относились серьезные проблемы и сильные травмы. Иногда требовалось оправляться после ударов, которые поначалу казались незначительными.

Одновременно я проводил интенсивные тренинги для практикующих специалистов по НЛП. И здесь выносливость играла ключевую роль. Я постепенно осознал, как необходимо человеку «умение держать удар», чтобы преуспеть в изучении какой-либо дисциплины. Не обладая выносливостью, многие приступают к тренингам, но так же быстро опускают руки и бросают их, если учение оказывается нелегким, если в процессе они чувствуют себя неловко или глупо или если тренинг не обеспечивает им сразу же колоссальный успех. Иногда малейших неудач достаточно, чтобы разочароваться. И это выглядит совершенно непродуктивно.«Что происходит? Неужели у них нет никакой стратегии?» Кроме того, меня заинтересовали люди, которых можно назвать «супервыносливыми». Наделенные уникальной способностью к выживанию, они проходят через войны, изнасилование, жестокое обращение, физические недостатки, демонстрируя поразительную стойкость духа. Эти люди выглядят почти «сверхчеловеками» благодаря способности держать удар; а в ситуациях, где остальные легко сдаются, эти люди кажутся неукротимыми. И мне захотелось стать таким. И я заинтересовался моей собственной стратегией выносливости. Я решил обогатить ее своими находками, чтобы как можно меньше страдать от событий в окружающем мире.

Что движет этим духом выносливости?

Каким образом супервыносливые люди строят такую позицию или программу в своей психофизической системе?

Какова структура этого совершенства? Исследуя эту тему, я прочел множество книг и статей, в которых описывалась «способность оправляться после поражения». В процессе чтения я пользовался инструментами и моделями НЛП, чтобы лучше понять, каким образом некоторые люди не позволяют разочарованию или неудаче поставить их в тупик. В результате я предложил представить стратегию выносливости на конференции по НЛП в Денвере.

Исходя из предпосылки, что выносливость существует просто как одно из «состояний» сознания, я приступил к сбору информации о компонентах этого состояния. Выбрав самый легкий путь к состоянию (то есть разум и все внутренние образы, с помощью которых мы шифруем информацию и пользуемся своим организмом или физиологией), я начал изучать компоненты, составляющие полезное явление выносливости.

Получив общее представление о том, какие мысли, убеждения, ценности, понятия, взгляды, эмоции и пр. необходимы, чтобы создать состояние выносливости, я принялся искать людей, обладающих этим качеством. Мне хотелось разработать модель их стратегии.

• Как им это удавалось? Что они говорили себе? С какой интонацией?

• Какие образы они создавали, перемещаясь в состояние, в котором им удавалось оправляться после неудач?

• Какими кинематическими качествами обладали эти образы?

Разработав модель выносливости найденных людей и обобщив все, что я узнал, я прежде всего опробовал модель на клиентах. Затем я перешел к презентациям модели выносливости на семинарах по коммуникации, НЛП, находчивости и пр. В ходе демонстраций я выявлял референты, которыми люди пользуются, чтобы стать выносливыми: Вы когда-нибудь чувствовали себя выносливым? Вам когда-нибудь случалось пережить поражение или неудачу, а потом найти способ оправиться от нее? Затем для контраста я переходил к случаям проявления не-выносливости. И просил слушателей последовать моему примеру.

Вспомните какое-нибудь поражение, обескураживающий опыт, то, что поставило вас в тупик... но ненадолго. Спустя некоторое время вы оправились. Вы пришли в себя.

Встали, отряхнулись, наметили желаемую цель и двинулись к ней — опять! Участники небольших групп вспоминали подобные случаи или представляли, какими они могли бы быть. К весне 1994 года я подготовил план семинара в рамках национальной конференции по НЛП «Выносливость: способность двинуться к цели — еще раз!» Но когда наступил сентябрь, я уже сомневался в том, что правильно понимаю суть выносливости.

Это состояние создает нечто большее, нежели просто линейная стратегия. Здесь что-то упущено, причем очень важное. Но что? Чтобы во всем разобраться, я попробовал изобразить в виде схемы различные аспекты стратегии выносливости, обнаруженные в ходе исследований и бесед. Слушая записи бесед и процедур внедрения стратегии выносливости, я старался представить себе мета-уровни и их функции. И вдруг я понял, что мета-функция в стратегии часто замыкается на предыдущие репрезентации и задает целый референтный фрейм более широкого концептуального состояния. В стратегии одни мета-реакции наслаиваются на другие. Как же отобразить это на схеме»? Постепенно до меня дошло, что не только выносливость состоит из множества компонентов, но и некоторые из элементов этих компонентов действуют как полезные состояния, отображенные на другие полезные состояния. Вопросов стало еще больше.

• Точно ли описывает это явление линейный процесс мышления и чувствования? Или мне необходимо разработать способ отслеживания циклического и системного мышления, образующего наслоения слоев?

• Из чего состоит стратегия — из рядов состояний, или в нее входят состояния, вызванные другими состояниями? Если последнее верно, что это за высшие состояния? Как они устроены? Чем первичное состояние отличается от мета-состояния?

• Существует ли разница между состоянием и стратегией? Как функционирует выносливость — скорее как стратегия или как состояние?

• Различаются ли они? И если да, то как? А есть ли что- нибудь над состоянием и стратегией?

Стратегия или состояние?

На этом этапе подготовки я не мог решить, как воспринимать выносливость — как состояние, чтобы вызывать его, создавать, усиливать и якорить, или как стратегию, чтобы создавать ее, отрабатывать, модернизировать, внедрять и применять. С одной стороны, выносливость выглядела холистическим психофизическим состоянием, а не линейной стратегией. Однако в некоторых случаях она напоминала скорее линейную пошаговую стратегию. Я задумался об этой дихотомии состояния и стратегии. В чем заключается разница между этими двумя процессами?

Рассмотрев ряд компонентов, органически присущих структуре выносливости и придающих ей силу, я вычленил из данных пять ключевых элементов — как необходимые и достаточные, чтобы человек стал выносливым.

• Ощущение сосредоточенности на собственных ценностях и достоинстве, отсюда самооценка.

• Отчетливый и заманчивый образ притягательного будущего.

• Привычка объяснять действительность с позиций оптимизма (Зелигман, 1990 г.).

• Умение «держать удар» в случае поражений и неудач, нежелание зацикливаться на них.

• Мета-осознание картины в целом, дающее ощущение перспективы.

Далее я обобщил все эти элементы в формате стратегии, применив «схему потока» сознания, которую Дилтс, Банд- лер, Камерон-Бандлер, Гриндер и Делозье (1980 г.) описали, рассматривая модель ТОТЕ (Тестирование, Действие, Тестирование, Выход), дополненную НЛП. Однако в этом формате, согласно которому репрезентативные этапы последовательно вызывают сначала одно состояние, потом другое, элементы очутились словно в прокрустовом ложе. Для них требовалось нечто более динамичное, системное и логическое.

Чем таким обладала стратегия выносливости, если не вписывалась в заданные рамки? Очевидно, что по меньшей мере два из ее элементов имеют многослойную структуру состояния, связанного с другим состоянием. Мета-осознание выносливых людей означает, что частью их стратегии является способность постоянно отслеживать «свое местонахождение по отношению к картине в целом». Их осознание мыслей и чувств не происходит линейно, последовательно — сначала одно, потом другое и т. д. Оно имеет циклическую природу.

«Это меня не сломит. Да, я пожалею о потере или на время примирюсь с досадным обстоятельством, но это долго не продлится. Это только один этап в процессе реабилитации».

Элементы мета-познания, мета-осознания и мета-коммуникации с самим собой замыкают их мысли на себя. Это позволило мне предположить, что свойство человека, известное как выносливость, связано с чем-то большим, нежели линейная стратегия, какой мы привыкли считать ее в НЛП.

Разумеется, Дилтс и др. (1980 г.) включили в первоначальную модель стратегии мета-реакцию. Однако на схемах и в описаниях, приведенных в первом томе «НЛП», они рассматривали реакцию «перехода на мета-уровень» как еще один линейный этап.

«А теперь выскажите свое отношение к этому чувству».

«Затем испытайте это чувство по отношению к тому образу».

Но все это звучит неубедительно и поверхностно. И не вполне соответствует опыту выносливости. Так у меня возник следующий вопрос:

Чем же все-таки отличаются

стратегии и состояния?

Большинство стратегий, приведенных в «НЛП: Том 1» представляют собой описание линейных, последовательных, горизонтальных процессов. В сущности, в этом заключается одно из достоинств стратегий как формул человеческой субъективности. НЛП внесло значительный вклад в психологию, описав субъективный опыт языком стратегий. К нему относится язык сенсорных репрезентаций ВАК (визуальных, аудиальных, кинестетических) и А, (аудиально-числен- ных, или словесных — для лингвистических систем). Так была дополнена модель ТОТЕ Миллера, Галлантера и При- брама, которая подорвала позиции классического бихевиоризма и способствовала развитию когнитивной психологии.

Все это началось с модели ТОТЕ. Эта модель служит «схемой потока» для отслеживания реакций психофизической системы человека. Миллер и др. ввели ее для отслеживания потока информации в системе — бихевиористы называли его «черным ящиком», в который невозможно заглянуть. Так обогатилась старая бихевиористская модель «раздражитель-реакция».

Но этим вклад НЛП в моделирование не исчерпывается. НЛП предоставило язык и набор последовательностей реакций, которые помогают составителю модели отслеживать деятельность мозга и нервной системы пошаговым способом. Такой способ моделирования позволил основателям НЛП подробнее воспроизводить мастерство. Бандлер и Гриндер доверили Роберту Дилтсу (1980 г.) обобщить их разработки и создать то, что стало первым официальным трудом по моделированию. Сегодня он известен нам, как модель стратегии НЛП — модель выявления и расшифровки стратегий, разработки и внедрения стратегий, а также их применения (с. 26—38).

В ходе анализа стратегии мы порой обнаруживаем, что некий человек зацикливается на определенном наборе различий, пока не достигает определенного порога. Перед человеком встает необходимость принятия стратегического решения, а затем — выхода из программы. Анализ стратегии позволяет нам принять во внимание синестезии, присутствующие в процессе. Далее, путем практики, повторений, якорения и с помощью других различных техник мы можем модифицировать* стратегию так, чтобы ее начальный этап сразу вызывал весь процесс и приводил к конечному опыту (то есть к мотивации, уверенности, решительности и пр.), как к единственной реакции на единственный раздражитель. Когда это происходит, мы можем быстро и машинально войти непосредственно в состояние.

В НЛП стратегии дают нам представление о структуре опыта — так сказать, его рецепт. Стратегии показывают, как мы принимаем элементы сенсорных модальностей (репрезентации ВАК), различные синтаксические порядки и различные количества качеств субмодальности с целью создания опыта. Отсюда возникает холистическое психофизическое состояние.

Стратегия и состояние — две базовые модели НЛП для описания, формирования представлений и работы с человеческим опытом. Обе они предоставляют нам нейро-лингвистическую модель человеческих функций и процессов.

Стратегиями мы пользуемся, чаще применяя подход, свойственный левому полушарию мозга, поскольку оноформирует опыт, пользуясь линейными, последовательными, горизонтальными описаниями. Стратегии действуют как рецепт или эскиз, с помощью которых мы шаг за шагом моделируем опыт. Стратегии подразумевают последовательную линейную модель. Дилтс и др. (1980 г.) дают такое определение стратегии:

«Стратегия — базовая единица анализа конкретной модели ТОТЕ или набора моделей ТОТЕ. При анализе стратегии ТОТЕ раскладывается на репрезентативные компоненты, порядок конкретной репрезентативной деятельности, приводящий к определенному поведенческому результату» (см. следующую главу). Далее стратегии действуют как «формальные описания того, что происходит в голове и нервной системе человека с точки зрения репрезентаций, порождающих конкретные поступки, навыки, реакции и состояния». Стратегия может быть простой — например, «Увидеть» предмет на полке в магазине — «Ощутить» сильное желание купить его.

Визуальная репрезентация В вызывает кинестетическую репрезентацию К, при которой остается только сказать себе: «Я должен заполучить этот предмет» (слова, или Äd).

Напротив, состояниями мы пользуемся так, как свойственно правому полушарию мозга. Психофизическое состояние относится к динамическому и холистическому опыту. В определенном состоянии мысли и чувства в совокупности создают общий гештальт, настроение или позицию. Под состоянием мы подразумеваем более широкое явление, а не мелкие сенсорные репрезентации. Если в «НЛП: Том 1» говорится в основном о стратегиях, то в нашей книге представлены материалы и о состояниях (см. главы 6 и 7).

Модель состояний описывает субъективность холистические динамически и синергетически — как общий психофизический процесс. Чтобы достичь какого-либо состояния, мы призываем на помощь его признаки — «Подумайте о случаях, когда...» или «Что было бы, если...»

«Вспомните ситуации, когда вы демонстрировали то, что сами считаете прекрасной репрезентацией своих способностей взрослого человека...» (Бандлер и Гриндер, 1979 г., с. 111).

«Вернитесь в прошлое и найдите воспоминания о чем-нибудь исключительно приятном, будоражащем, смешном, и выясните, что вы видели в этот момент. А теперь добавьте этому воспоминанию яркости...» Итак, у нас есть два способа вызвать состояние или два легких пути к нему. Мы можем вызвать состояние, достигая наших сенсорных репрезентаций и слов, вспоминая или меняя их. Кроме того, можно просто выдумать, создать или попытаться вообразить, как выглядел бы, звучал и ощущался такой опыт. И воспоминания, и фантазии в данном случае образуют внутренние репрезентации. Можно вызвать состояние, пользуясь физиологией (например, осанкой, дыханием, мышцами, гримасами и др.), чтобы разыграть состояние и таким образом продемонстрировать его развитие.

«Покажите мне спокойное дыхание».

«Продемонстрируйте осанкой, как выглядит уверенность в себе».

Конечно, когда человек достигает состояния, для его якорения достаточно связать это состояние с какой-либо репрезентацией ВАК или лингвистической ключевой информацией.

Якорение — основной метод применения павловского условного рефлекса («Лягушки — в принцев», 1979 г., с. 84).

Оно позволяет нам вызывать опыт, а потом работать с ним, как с состоянием сознания. Вызывая состояние, мы работаем с субъективностью не последовательно (как со стратегиями), а холистически.

За рамки состояний и стратегий — к мета-состояниям

Несомненно, модели стратегии НЛП и состояний охватывают широчайший спектр событий и функций человеческой жизни. Однако охват этих моделей далеко не полон. Существует опыт, который требует совсем иного анализа — того, в котором сочетаются стратегии и состояния; он позволяет выйти за их рамки, а точнее, подняться над ними.

Нам требуется модель, которая рассматривает опыт не только последовательно и холистически, но и на нескольких уровнях. Эта модель должна учитывать логические уровни, рефлексивное сознание, рекурсивность, системное мышление, гештальт опыта, наслоение реакций.

Помня о потребности в такой мета-уровневой модели, попытайтесь представить себе последовательную формулу стратегии следующего опыта:

«Иногда меня по-настоящему раздражает, когда Джон не выполняет свои обещания, и я готова накричать на него. Но от собственных безобразных, злобных мыслей мне становится плохо. Я чувствую себя плохой матерью. Гадаю, способна ли я вообще быть матерью. Меня начинает грызть совесть. Но поскольку я уже обращалась к специалисту, мне стыдно, что я поддалась старой привычке, и я понимаю, что с этой дисфункцией мне придется мириться до конца своих дней. И тогда я впадаю в депрессию, иду на кухню и принимаюсь за еду».

Рис. 1.1

Слова— Внешние эмоции

Внутренние эмоции

Внутренние Слова

Негатив- Слова о Негативные

эмоции о чув-

ные чувства

чувства

чувствах

Раздражение и

Готовность

Плохие

«Плохая

Стыд из-за

злость на

накричать

ощущения,

мать», «спо-

старой ввиныпривычки,

необяза-

на Джона

безобразная

способна ли

ощущение, что

тельность

Джона

него

злость

ли вообще быть матерью»

дисфункция сохранится до конца дней

Когда мы пытаемся проследить все репрезентативные этапы по мере перехода стратегии в состояние, мы выявляем описанные психофизические состояния. Что затрудняет анализ стратегии? То, как женщина перескакивает на другие логические уровни, создавая наслоения мыслей и чувств о предшествующих мыслях и чувствах. Женщина не

Рис. 1.2 только испытывает различные состояния, но и достигает состояний, которые являются референтными по отношению к другим. При этом общий опыт или состояние становится богаче, полнее, сложнее.

Мета-состояние

Мета-состояние

Мета-состояние

Первичное

Джон

Хотя мы можем отследить все репрезентации и представить их в линейном виде, и можем даже выявить все вызванные психофизические состояния, такой анализ стратегии и состояния не учитывает многочисленные логические уровни и рефлексивность, а тем более рекурсивность.

Женщина начинает с состояния гнева. В этом состоянии она входит в состояние самобичевания (ругает себя за злость и безобразные мысли, называет «плохой матерью», сомневается в своих родительских способностях). В состоянии самобичевания у нее возникают угрызения совести. А по поводу состояния вины в связи с самобичеванием из-за состояния гнева у нее возникает состояние стыда. И этот стыд повергает ее в состояние депрессии.

Чтобы отследить и проанализировать это многослойное состояние сознания в котором ее саморефлексивное сознание рекурсивно обращается к самому себе, нам необходима модель с уровнями. Модель мета-состояний дает возможность выявлять, различать и обособлять такие уровни. Это позволяет нам понять вид и свойства состояний, связанных с другими состояниями. И кроме того, мы можем отследить мысли, которые существуют во времени как система.

Как дать определение мета-состоянию?

Простое операциональное определение мета-состояния звучит так:

Состояние сознания (психофизическая конфигурация) над, за пределами и/или по поводу (то есть «мета») любого другого первичного состояния сознания.

Слово мета указывает на высший логический уровень и на то, что мета-состояние относится к другому состоянию. Первичные состояния относятся к конкретному содержанию внутренних репрезентаций.

«Я боюсь Джона. Не хочу, чтобы меня побили».

И наоборот, мета-состояния относятся к другим состояниям.

«Я боюсь своего страха».

«Мне отвратителен мой гнев».

«Я наслаждаюсь своим спокойствием».

В первичном состоянии злости вы злитесь на что-либо. У вас есть некий внешний объект, по отношению к которому и в ответ на который возникают ваши гневные мысли и чувства. Первичные состояния обычно вытекают из «первых мыслей» о чем-либо.

Но когда вы переходите в мета-состояние, ваши мысли и чувства возникают в связи с объектом другого рода — еще одним состоянием. Презирая себя, вы испытываете презрение по отношению к собственному опыту и какому-либо другому состоянию, например, гнева или импульсивности, или страха и робости при публичных выступлениях. Здесь ваши мысли и чувства о других мыслях и чувствах перемещают вас в мета-положение по отношению к предыдущему уровню. Вы переходите на мета-уровень осознания, чувств и опыта.

Мета-уровень всегда связан с более низким уровнем и воздействует на него. По отношению к предыдущему состоянию он занимает более высокое логическое положение. Из этого высшего положения состояние влияет на низшие уровни. Высшие уровни управляют низшими — видоизменяют и организуют их. Они оказывают существенное влияние на первичный опыт, в чем мы скоро убедимся.

В мета-состоянии участвует несколько или даже множество элементов сознания, разума и эмоций. Оно может даже включать наслоения сознания, связанные с сознанием. Далее дан пример сложного мета-состояния:

«Я чувствую себя скверно оттого, что так мелочно отношусь к своему смущению и волнению, когда меня застают врасплох известием о неожиданной завтрашней вечеринке».

Что думает и чувствует этот человек?

Трудно определить, верно?

Ядро этого опыта составляют ощущения удивления и шока. Затем идет самоосознание смущения, связанное с этим волнением — вероятно, вызванное дискомфортом или выходом из зоны комфорта. Потом возникают мелочные мысли и чувства, таким образом осложняя ситуацию. Переживая все это, человек испытывает новые мысли и чувства, которые оценивают и судят его реакцию, как негативную или «плохую».

Способность человека «переходить на мета-уровни», абстрагироваться от только что созданных абстракций (Кор- жибски, 1933—1994 гг.) или демонстрировать саморефлек- сивное сознание, указывает на ту самую способность, которая позволяет нам создавать мета-состояния и находиться в них. В конце концов, мы всегда можем думать о наших мыслях (мета-мышление), говорить о наших разговорах (мета-коммуникация), испытывать чувства по отношению к нашим чувствам (мета-эмоция), моделировать наши модели (мета-моделирование) и пр. Мета-познание обеспечивает наслоение наших состояний.

Надо ли в таком случае удивляться, что мета-состояния представляют собой чрезвычайно сложные элементы сознания, включающие саморефлексивное сознание? Эта уникальная человеческая способность думать о себе, о нашем мышлении, чувствах, выборе, поведении и др. порождает возможность превосходить наше непосредственное время, пространство, бытие, ценности, опыт и пр., чтобы воздействовать на них другим осознанием.

Эта трансцендентная способность создает опыт, который мы называем трансцендентным, «духовным» и/или экзистенциальным состоянием. Когда мы переходим на мета-уровни, мы попадаем в измерение, уникальным образом характеризующее человеческое сознание. В нем наше осознание отображается на само себя. Затем это самосознание отображается на еще более высокий уровень сознания. Возникают новые гештальты и конфигурации: онтология (существование и бытие), телеология (наше исследование и осознание порядка вещей), теология (существует ли высший разум или сила, управляющая всем в мире) и пр.

Мета-состояния переносят нас в те «реальности», опыты и состояния сознания, которые мы называем «добром» и «злом», и таким образом мы превосходим время, пространство, тело, личность и пр. Так мы достигаем экзистенциальных и концептуальных состояний — состояний, связанных с целью, предназначением, «я», судьбой, существованием и др. Однако при перемещении на мета-уровень мы не только совершаем трансцендентный переход, но и охватываем предыдущий уровень. Поднимаясь выше и обретая новые мысли и чувства по отношению к опыту, мы охватываем первичный опыт и придаем ему текстуру.

Благодаря этой чудесной способности подниматься на мета-уровень (абстрагировать другой уровень) по отношению к текущему состоянию возникает множество уровней и видов мета-состояний: простые мета-состояния, сложныемета-состояния, соответствующие и несоответствующие мета-состояния, гештальт-состояния и др.

Состояния о состояниях,

или мета-состояния

Мета-состояния не только отслеживают то, как мы движемся по горизонтали, от одной реакции к следующей, но и то, как мы поднимаемся по вертикали, создавая реакцию на предыдущую реакцию. В мета-состояниях (или при создании мета-состояний) мы меняем логические уровни. Мы переходим в состояние, внутренние репрезентации и физиологические особенности которого холистически и динамически относятся к предыдущему состоянию. Мы поднимаемся и охватываем.

Это позволяет нам наше саморефлексивное сознание. Наше сознание обращается на себя, порождая мета-познание, мета-сознание, мета-коммуникацию и др. Эта рефлексивность разума и эмоций включает рекурсивный процесс, который запускает системные функции. Когда сознание (и опыт) становится рекурсивным, оно приобретает многие качества системы — взаимодействие элементов, возникающие свойства, нелинейность, вложенность и пр. Эта рекур- сивность разума и чувств способна создавать по-настоящему странные явления.

Страх

Рассмотрим обычную стратегию достижения основного и первичного состояния страха. Мы чего-то боимся. У нас имеются внутренние репрезентации, в которых зашифрован объект нашего страха, и они вызывают в нас соответствующую нервную и физиологическую реакцию на страх. Этот процесс дает нам чрезвычайно полезный ресурс. Он активизирует паттерны реакции выживания «борись/беги». Если содержание страха вызывает чувство физической опасности, это состояние наполняет энергией, активизирует и мобилизует. Если же содержание не представляет истинной опасности, оно все равно наполняет энергией, активизирует и мобилизует, но уже без необходимости.

Посмотрим, что происходит, когда мы переходим на мета-уровень и боимся нашего страха. Что при этом возникает? Ослабляющее мета-состояние, боязнь самого себя или паранойя. В этом мета-состоянии объект нашего страха не Включает никаких внешних элементов (волк, опасное место, сердитый муж, спортивные травмы и др.). На этом уровне мы боимся нашего собственного состояния — наших мыслей, чувств, ощущений, неврологических процессов и т. д. Мы боимся испытать страх.

Гнев, вызванный страхом

Рассмотрим состояние гнева, вызванное страхом. Здесь мишенью нам служит одна первичная эмоция, а референтом — другое первичное эмоциональное состояние. Так возникает «аутогнев», или гнев, обращенный внутрь. Зигмунд Фрейд отмечал, что иногда он проявляется в виде депрессии, презрения к себе, самобичевания и пр. Поскольку рефлексивно это состояние гнева направлено на нас, оно чревато новыми осложнениями.

Промедление

В каком состоянии вы находитесь, когда не можете завершить действие, которое хотите завершить? В состоянии «отсутствия завершенности». Предположим, вы не выполнили то, что хотите выполнить. Какой будет ваша следующая реакция? «Собрать побольше информации, а затемдействовать, продолжать совершать разумные действия и т.д.». Но подумайте, что произойдет, если мы поднимемся на мета-уровень. А если мы осудим себя за неудачу? Мы испытаем презрение к себе. Или состояние осуждения будет направлено на саму деятельность? Мы испытаем презрение к этой деятельности — «ненавижу теннис», «ненавижу школу» и пр. А если это будет состояние вины?

Такие мета-состояния не только усиливают первоначальное: зачастую они рефлексивно обращают болезненные эмоции на себя или на какой-либо аспект себя (например, на мышление, чувствование, речь, поведение и т.д.). Некоторые мета-состояния отрицают изначальные. Сомневаясь насчет моих сомнений, обычно я обретаю большую уверенность. Сомнения высшего уровня, которые сомневаются в сомнениях первичного уровня, ослабляют эти низшие сомнения. Медля по поводу своего промедления, я откладываю процесс откладывания и потому принимаюсь за дело. Взаимодействия других мета-состояний создают парадокс. Например, когда вы приходите в состояние попытки отреагировать спонтанно! Чем больше вы стараетесь, тем менее спонтанным оказывается результат.

Повторное открытие Коржибски и

абстракции второго порядка

Коржибски (1933—1994 гг.) основал общую семантику и разработал первый Нейролингвистический тренинг. Термин «нейролингвистика» он ввел в обращение в своем классическом труде «Наука и рассудок» — наряду с «человеческим конструированием» (1921 г.).

Он рассматривал процесс преобразования того, что он называл «эффектами первого порядка» в эффекты второгопорядка. Коржибски писал: «Тогда у нас появляется любопытство к любопытству, внимание ко вниманию, анализ анализа, рассуждение о рассуждениях (то есть наука, психо-логика, гносеология и др.), выбор выбора (то есть свобода, отсутствие психологических блокад, демонстраций, а также семантический механизм уничтожения этих блокад). Обсуждение обсуждения дает важное культурное достижение, знание знания включает абстрагирование и структуру, становится «осознанным», пусть и в ограниченном смысле, воспринимается как осознание абстрагирования; оценка оценки становится теорией здравого рассудка и т. д.» (с. 440).

Далее Коржибски предупреждает о других мета-состояниях, которые «отражают нездоровые семантические реакции».

«Таким образом тревога, нервозность, страх, жалость и т. д. первого порядка могут быть узаконенными и сравнительно безвредными. Но если все это явления высшего порядка, отождествленные с первым, как тревога по поводу тревоги, страх страха и т. д., они становятся патологией».

Так описано ослабляющее мета-состояние, которое мы называем «состоянием дракона» (1996 г.).

«Жалость из-за жалости опасно близка к жалости к самому себе. Эффекты второго порядка, такие, как вера в веру, порождают фанатизм. Знать, что мы знаем, быть убежденным в убеждении, игнорировать невежество и пр. —путь к догматизму, а такие эффекты, как свободная воля свободной воли или причина причины зачастую превращаются в мании и иллюзии».

Чудовищное искажение возникло потому, что мета-уровневые состояния усиливают первичное, преувеличивают его. Анализ мета-состояния указывает на сложность человеческого опыта, природы и сознания. Но это еще не все. Коржибски выделяет еще одну группу.

«Третья группа — эффекты первого порядка: торможение, ненависть, сомнение, презрение, отвращение, гнев и подобные им семантические состояния; явления второго порядка преобразуют и аннулируют явления первого. Так, торможение торможения превращается в позитивное возбуждение или всплеск; ненависть к ненависти близка к любви, сомнения в сомнениях становятся научной критикой и подразумевают научную тенденцию, и остальные преобразуют или аннулируют нежелательную семантическую реакцию первого порядка».

Некоторые мета-состояния действительно отрицают и даже преобразуют эмоции содержательного уровня и мысли на первичном уровне. Другие мета-состояния создают парадоксы, переводя наши мысли и чувства (а следовательно, и опыт) на высший уровень. При этом открываются широкие возможности для трансформации. Это позволяет проанализировать такие мощные методы, как «парадоксальное намерение» в логотерапии.

В логотерапии Виктор Франкль (1953 г.) разработал технику «парадоксального намерения» для преодоления «тревоги о тревоге» и «боязни страха». Самая типичная реакция на страх страха — бегство от страха.

«Бегство от страха» как реакция на «страх страха» указывает на паттерн фобии — первый из трех патогенных паттернов, выявленных в логотерапии. Второй — обсессивно-компульсивный паттерн: если в случаях фобии пациент демонстрирует «страх страха», то обсессивно-компульсивный неврастеник демонстрирует «боязнь себя» — либо захваченный мыслью, что он может совершить самоубийство и даже убийство, либо опасающийся, что странные мысли, преследующие его, являются признаком надвигающегося, если не уже существующего психоза. Ему следует понять, что обсессивно-компульсивная структура скорее придает ему иммунитет против настоящего психоза» (с. 131-132).

В других случаях можно взять какое-нибудь первичное состояние, например промедление, переместить его на мета-уровень и отобразить на себя, чтобы отвергнуть. В наше время большинство людей испытывают промедление, как прямое, непосредственное и интенсивное психофизическое состояние. Задумайтесь о промедлении: не характеризуется ли оно конкретными кинестетическими ощущениями, которые можно заякорить с целью дальнейшего управления? Предположим, вы создали на его основе мета-состояние и теперь медлите в связи с промедлением. Предположите, что вы воспользовались первым состоянием со всеми его мыслями и чувствами об «откладывании дел», «в конце концов будет выполнено» и «когда-нибудь», а потом примените их к ощущению желания отложить конкретную задачу.

Выводы

• Мета-состояния описывают совершенно новую сферу НЛП. Используя некоторые малоизученные ресурсы общей семантики, мета-состояния представляют собой новые сведения о самой структуре разума, сознания и человеческих состояний.

• Эта модель дает нам возможность работать с более сложными элементами субъективности и таким образом выводит нас за рамки анализа стратегий и моделей состояний.

• Мета-состояния интегрируют и синтезируют две модели НЛП: стратегий (дополненная модель ТОТЕ) и состояний.

• Мета-состояния привносят механизм и процесс логических уровней и саморефлексивного сознания.

Мета-состояния позволяют нам выявить встроенные уровни внутри таких состояний. Благодаря этому мы можем разрушать старые карты, а затем возводить новые конструкции состояний по поводу состояний, таким образом обретая новые ресурсы.

Глава 2

СОСТОЯНИЕ НАШИХ СОСТОЯНИЙ

Искусство управления

Нейролингвистическими состояниями

«Если вы не управляете своим состоянием мыслей и чувств, ваше психофизическое состояние управляет вами». «Без своих осознанных состояний я никогда не выхожу из дома!»

Начнем с состояний. Моделируя структуру нашего опыта, мы начинаем с состояний разума, состояний эмоций и состояний тела. Мы называем их Нейролингвистическими состояниями, психофизическими состояниями или эмоциональными состояниями. В бизнесе их принято называть позицией или настроением. Это пространство, в котором мы живем, и место, откуда мы пришли.

Что такое состояние этих состояний?

Термин «состояние» вызывает представление о чем-то статичном, неподвижном и стабильном. Не поддавайтесь этому искушению. Психофизические состояния динамичны, они постоянно меняются и колеблются. Каждый раз, когда мы рассматриваем наше состояние, само изучение меняет его.

НЛП изучает прежде всего структуру и смысл этих субъективных состояний с точки зрения коммуникации. Для этого модель НЛП включает две субмодели, с помощью которых можно работать с субъективным опытом.

Поначалу после публикации «НЛП: Том 1» (1980 г.) основатели НЛП сформулировали и разработали модель стратегий. Это продолжение модели «раздражитель-реакция» и модели ТОТЕ описывало способ отслеживания процесса обработки информации и реагирования. Оно позволяло нам составлять карту динамической структуры нашей нейролингвистики. У нас появлялась «схема потока» организации субъективной реальности.

Теперь мы можем проследить, куда движется психофизическая система, посредством выявления стратегии, синтаксиса и конструкции. Пользуясь моделированием с его процедурами и методами, мы постепенно выявляем процесс ТОТЕ. Это позволяет нам воспроизводить человеческое поведение, опыт и навыки. Мы моделируем совершенство экспертов. Для этого мы обращаем внимание на обработку компонентов у эксперта, его конкретные внутренние видения, звуки, ощущения и слова. Также мы замечаем, как человек реагирует на каждый вид деятельности, который последовательно регистрирует его мозг, какими качествами или отличиями («субмодальностями») пользуется при шифровке, как запускает мета-программы и пр.

Второй способ, которым можно отследить и расшифровать структуру субъективности, включает выявление или создание состояний сознания. Пользуясь двумя простыми путями к психофизическим состояниям сознания, мы можем определить природу и качество конкретного состояния.

• О чем вы думаете, если ощущаете уверенность в себе?

• Как вы пользуетесь своим телом, чтобы расслабиться?

Мы можем также воссоздать природу и качество желаемого состояния с точки зрения внешнего облика, звуков и ощущений. Два легких пути — внутренние репрезентации (обработка информации с помощью компонентов ВАК, субмо-дальностей, убеждений, ценностей и пр.) и физиология (осанка, дыхание, нервная реакция, поведение, движения и пр.). Модель стратегий включает более присущее левому полушарию мозга линейное понимание субъективности. Здесь мы узнаем стратегический языковой подход, пользуясь компонентами «мышления» и представляя информацию в упрощенном виде, как последовательную стратегическую модель. Человек, который пользуется этой моделью, работает методично и систематически, пошагово применяет сознание и продвигается понемногу.

В модель состояния входит более присущее правому полушарию мозга системное, динамичное и холистическое представление о субъективности. Здесь мы изучаем язык состояния: названия состояний, осознание, прерывание, смещение, якорение, компоненты состояний и пр. Человек, который пользуется этой моделью, работает со всей психофизической конфигурацией в целом.

Эти описания дают общее представление о когнитивно-поведенческой дисциплине НЛП, конкретно нацеленной на создание человеческих технологий управления содержанием и структурой сознания, или, как принято говорить в НЛП, на «управление собственным мозгом». Зачем? Чего мы надеемся достичь при этом? Обеспечить людей ресурсами, дать им возможность решать, выбирать, реализовать свой уникальный потенциал и предназначение.

Третья модель моделирования

структуры субъективности

В этой книге представлена разработка третьей модели (и третьей мета-сферы) для концептуализации, объединения и структурирования человеческой субъективности — модель мета-состояний.

Как и состояния, мета-состояния действуют более глобально, как свойственно правому полушарию, создавая опыт или «реальность». Но в отличие от состояний, им присущи и последовательности (как левому полушарию), поскольку они имеют дело с синтаксисом вертикальных перемещений, далее проецирующихся на опыт. Так возникают мета-уровни осознания и опыта, или мета-состояния.

Чтобы лучше понять мета-состояния, нам необходимо как следует разобраться в состояниях, а также в состояниях, связанных с другими состояниями. Представление о состояниях включает многочисленные моменты, которые мы подробно рассмотрим в этой главе. В следующей мы дополним их понятиями логических уровней Бейтсона для мета-когнитивных процессов и моделью абстракции Коржибски («осознанным абстрагированием», бесконечным регрессом уровней абстрагирования, абстракциями второго порядка и пр.). Если у вас уже есть представление о психофизических состояниях сознания, переходите к следующей главе. Если нет или если вы хотите освежить их в памяти, далее представлена общая теория состояний в НЛП.

Модель управления состояниями в НЛП

Как коммуникационная модель функционирования» обмена сообщениями, языка и построения реальности, НЛП подробно исследует процесс управления состояниями и необходимые для этого навыки. В конце концов, на практическом уровне НЛП позволяет «управлять собственным мозгом» или «самому вести свой автобус».

Управление нашими состояниями включает контроль над содержанием наших мыслей, над тем, как мы мыслим, а также над нашей физиологией и неврологией. В НЛП управление состояниями занимает одно из центральных мест. Студенту,изучающему эту дисциплину, достаточно начать знакомиться с литературой по этому вопросу, чтобы заметить, как много внимания в НЛП уделяется управлению состояниями.

• Как мы переходим от нынешнего ограниченного со стояния к желаемому, при котором располагаем ресур сами?

• • Каким языком можно описать наше нынешнее проблемное состояние — так, чтобы это описание было адекватным и полезным?

• Какие техники помогают человеку навести мост от нынешнего состояния к желаемому?

• Какие ключевые аспекты человека указывают на условия нынешнего состояния?

• Что прерывает или меняет состояние?

Осознание наличия, природы и функций состояния поднимает вопрос о том, как мы выявляем состояние психофизического осознания. Путем каких процессов или с помощью каких определений мы идентифицируем нынешнее состояние? Как мы в него попали? Какие факторы вносят в него вклад? Из каких компонентов складывается состояние сознания? Какие существуют эффективные способы прерывания состояния или раскручивания состояния? Какое это состояние — продуктивное или ограничивающее? Придает оно человеку сил или нет? Эти вопросы относятся к сфере управления состоянием.

Неистовые и чудесные

«состояния» сознания

Начнем анализ состояний, изучая их с точки зрения двух ключевых компонентов:

• Разум: Внутренние репрезентации: Мысль

• Тело: Физиология

Так выявляются процессы, составляющие нашу холистическую психофизическую связь. Отталкиваясь от фразы Зигмунда Фрейда о сновидениях и бессознательном, я выделяю «легкие пути» к психофизическим состояниям.

Первый легкий путь — внутренние репрезентации. К ним относятся все сенсорные элементы информации, которые помогают мозгу зрительными образами, звуками, ощущениями, запахами и вкусами непосредственного сенсорного опыта. Кроме того, во внутренние репрезентации мы включаем слова и языковые формы, образующие убеждения, ценности, представления, толкования, объяснения и др.

Вторая мета-сфера НЛП, мета-программы, вносит в наши внутренние репрезентации свой склад. Внесознательные факторы сортировки (например, глобальное/конкретное, соответствие/несоответствие, связанное/обособленное и др.) управляют нашими фильтрами восприятия, а они обуславливают наше внимание и привычки, связанные с ним.

Внутренне отображая идеи, представления, убеждения и пр. в сенсорном и лингвистическом режимах (или модальностях) сознания, мы придаем содержание нашему психофизическому состоянию. Мы образуем в себе данные, которые затем управляют Нейролингвистической «реальностью» наших состояний.

При этом пугающие мысли, закодированные в зрительных образах, звуках, ощущениях, запахах (ВАК НЛП) и словах формируют и организуют нас для перехода в состояние страха.

Завистливые мысли, зашифрованные в различных репрезентативных системах, обычно внутренне формируют (ин-формируют) состояние ревности. То же самое происходит с глупостью, уверенностью в себе, учением, любовью, любопытством, смелостью и т. д.

Второй легкий путь к состоянию — физиология. В нее входят все внутренние и внешние поступки, активизирующие программы моторики, деятельность желез, нервной системы, эмоции и пр. К физиологии относятся такие внешние факторы, как наша пища и способ ее потребления, привычки, связанные со сном, упражнения и здоровье, наша биохимия, прием психоактивных веществ, недомогания и болезни и т. д.

Первичное состояние холистически охватывает психофизические процессы как системы взаимодействующих деталей. Это означает, что каждый компонент будет оказывать влияние на все остальные.

Если развернуть плечи, поднять голову и придать голосу силу и уверенность, применение этой физиологии повлияет на ваше состояние. И наоборот, представьте себе, в какое состояние вы придете, если опустите плечи, уставитесь в пол и что-то промямлите под нос. Что из этого выйдет? Это означает, что наша физиология во многом определяет наши состояния. В жизни многих (вероятно, большинства) людей она играет неосознанную и почти незамечаемую роль. Многие просто не обращают внимание на применение своей физиологии, жестов, осанки и пр., а также на связь состояний с опытом.

Природа наших состояний

Состояние сознания холистически охватывает весь психофизический процесс как взаимосвязанную систему. Поскольку все части системы взаимодействуют, каждый ее компонент оказывает влияние на общий гештальт, приводящий к тому, что мы называем своим общим состоянием. Системное мышление здесь играет ключевую роль, помогаянам лучше понять состояния. Другими словами, наши состояния возникают из общего воздействия множества компонентов — истории нашей учебы, нашего здоровья и благополучия, отношений, карьеры, дружбы, намерений; обусловленности боль-удовольствие, мыслей, убеждений, ценностей и т. д.

Можно также принять во внимание еще один факт, а именно вездесущность состояний. Мы никогда не покидаем дом, не пребывая в каком-либо состоянии. Мы всегда действуем в каком-либо состоянии. Иначе невозможно. Сознавая это и настраиваясь на наши состояния и состояния окружающих, мы строим наиболее полезные догадки и паттерны.

Давайте на минуту остановимся и задумаемся о вашем нынешнем состоянии. Опишите его. Как вы читаете этот текст — в состоянии учебы, ощущая любопытство и восприимчивость? Если да, значит, вам, несомненно, легко уследить за ходом дискуссии. Если же нет, у вас могут возникнуть трудности с пониманием, запоминанием и обработкой этих идей.

Что это объясняет? Что все мы неизбежно проживаем жизнь сквозь призму наших состояний. Жизнь — совокупность ментально-эмоциональных состояний, которые мы испытываем. В эту схему зачастую укладывается возмездие. Поскольку наши состояния существуют как холистические психофизические феномены, все наше обучение, память, восприятие, общение и поведение функционирует зависимым от состояния образом.

Этим объясняется, почему в состоянии глупости нас смешит буквально все! Торшер. Ботинок. Собственное ухо. Позднее, слегка посерьезнев, мы чешем в затылке и удивляемся: «Да что в этом такого смешного?»

Зависимость от состояний объясняет, почему все видится таким мрачным и унылым, когда мы находимся в состоянии депрессии. Мы без труда вспоминаем депрессивные события, видим депрессивные вещи, депрессивно говорим и действуем. Так и в состоянии гнева. В этом состоянии мы все воспринимаем как угрозу или оскорбление. Мир кажется нам раскаленным добела. Мало того, если мы задержимся в этом состоянии, в конце концов мы становимся настолько взвинченными, что реагируем мгновенно и в любую минуту можем рассвирепеть.

Зачастую наши проблемы имеют большее отношение к психофизическому и эмоциональному состоянию, нежели к миру. Зависимость от состояния сбивает нас с толку. Как только мы адаптируемся к какому-либо состоянию, оно модифицируется так, чтобы мы могли мгновенно входить в него.

Далее мы воспринимаем мир «глазами, ушами и кожей» этого состояния. Почему? Да потому что состояние становится референтным фреймом, и мы начинаем пользоваться им, как фильтром восприятия. По этой причине нам необходимо уметь разрушать или прерывать состояние. Тогда мы сможем входить в состояния, а не поддаваться им.

Кроме того, наши состояния постоянно меняются. Сколько состояний вы способны сменить за сутки? Я — в среднем от восьми до двадцати. Я точно знаю. Несколько недель я отмечал их в дневнике (см. Рис. 2.1 и Приложение А). Эта постоянная смена состояний отчасти обусловлена самой структурой наших биоритмов. Даже утреннее пробуждение включает в себя смену состояния: от состояния сна мы переходим к состоянию бодрствования.

Насколько приятны или неприятны состояния, которые вы испытываете за день? Как вы могли бы описать свои излюбленные состояния! А самые неприятные? Оценить состояния можно по разным критериям. Можно предпринять экологическую проверку состояний, чтобы убедиться, что они идут вам на пользу, обеспечивают вас ресурсами, помогают показать себя с лучшей стороны. В конце концов, кто здесь главный — вы или ваше состояние? Управлением состоянием называется умение вызывать наши состояния и эффективно распоряжаться ими.

Насколько быстро вы умеете менять состояния? Вы можете «рассвирепеть»? Это признак развитой способности к смене состояния высшего уровня, не так ли? Большинство людей обнаруживают, что в совершенстве владеют искусством впадения в бешенство, страх, жалость к себе, упрямство и другие негативные состояния. В сущности, это дается им гораздо легче, чем переход к более позитивным состояниям — покоя, вдумчивости, утвердительности, радости, удовлетворения и т. д. У вас есть «телефонный голос», которым вы способны заговорить в любую минуту? Только что вы кричали на детей или ссорились с супругом, а потом зазвонил телефон, и вы взяли трубку и заговорили приятным и любезным голосом. Большинству людей такое под силу. А это значит, что у нас есть все неврологические инструменты, необходимые для впадения в то или иное состояние. Необходимо только потренироваться.

Состояния закрепляются. Адаптируясь к реакции, мы неоднократно и часто приходим в определенное состояние и модифицируем процесс его достижения (то есть стратегию). В результате мы можем всегда вернуться в это состояние — достаточно получить сигнал. Просто отправить в мозг некие внутренние репрезентации и привести организм в конкретное физиологическое состояние — значит выделить состояние, адаптироваться к нему и закрепить его.

Когда мы адаптированы к этим сигналам, нервные пути становятся «наезженными» и помогают нам реагировать машинально. И мы впадаем в то или иное состояние, не задумываясь о нем. Когда такие состояния закрепляются, мы отождествляем себя с ними, а затем определяем, кто мы такие.

Природа первичных состояний

Нашими первичными состояниями первично управляет (Первичное осознание сенсорных репрезентаций того, что мы видим, слышим, нюхаем, чувствуем и др. (ВАК). Первичное сознание — для первичных состояний: это основное правило. Как мы скоро увидим, то, что мы называем «субмодальностями», то есть особенности, отличия и свойства зрительных образов, звуков, ощущений, запахов и др., в действительности действует на мета-уровнях по отношению к ВАК. То есть на самом деле они скорее не «суб-», а «мета-».

Наши состояния могут быть обусловлены самыми конкретными образами, звуками, словами и ощущениями. У человека, страдающего фобией, в голове может храниться образ самолета, взрывающегося в воздухе. Этот образ закодирован крупным планом, в цвете, в трехмерном изображении, с соответствующими звуками взрыва и т. д. Если же этот человек отредактирует внутренние изображения так, чтобы самолет безопасно совершил рейс, взлетел и приземлился без инцидентов, а потом мысленно представит, как сам садится на свое место в салоне, радуется полету и спокойно выходит из самолета, и несколько раз прокрутит этот фильм, чтобы адаптироваться к нему, он будет вызывать совсем другое состояние.

Что касается первичных опытов, «одноразовые уроки» могут оставлять первое впечатление — настолько сильное, что его образы, звуки, запахи и ощущения начнут провоцировать состояние и управлять им. Как непосредственные компоненты осознания, эмоционально яркие события могут напрямую быть связаны с первичными эмоциями (страхом, гневом, отвращением, влечением, стрессом, расслаблением и т. д.), так что это событие или его часть способна провоцировать состояние или якорить его. К примеру, каждый раз при виде лифта человек будет впадать в панику. Каждый раз, когда он услышит обращенное к нему восклицание «болван!», произнесенное определенным тоном, он будет испытывать отвращение и страх, и почувствует себя глубоко оскорбленным. А при виде поднятого указательного пальца ему будет казаться, что им недовольны.

В первичном состоянии мы видим, слышим и чувствуем собственными глазами, ушами и кожей — «от первого лица». Мы видим, слышим и ощущаем информацию, как будто находимся внутри фильма.

Ваши состояния — ваша жизнь

Насколько важны наши состояния?

Поскольку мы «никогда не выходим без них из дома» и поскольку от них зависит качество и природа нашего повседневного опыта, а зависимость от состояния управляет нашим мышлением, восприятием, памятью, речью и поведением, можно сказать, что качество наших состояний определяет качество нашей жизни. Наша способность применять знания или жить своим умом всецело зависит от приведения себя в правильное состояние.

Так что же нам мешает более последовательно применять эти знания на практике? Вспомните, когда в последний раз вы не применили некое знание. Что вас остановило? Что удержало? Может, вы подумали или почувствовали, что «это вам не нравится»?

Выражением «не нравится» описано здесь состояние, которым мы обычно пользуемся, чтобы помешать себе применить те или иные представления. Как психофизическое состояние, оно мешает нам задействовать озарения и навыки высшего уровня, не дает предпринять эффективные действия.

Поскольку эти состояния способны свести на нет нашу эффективность и управлять нашей жизнью, что можно сделать, чтобы распоряжаться этими состояниями? Как научиться эффективнее управлять нашими состояниями? Как можно достичь правильного, полезного состояния?

Рис. 2.1

Дневник-комикс

Сознание и состояние

Задумайтесь о своих состояниях. Какие состояния (то «есть настроения, эмоции, отношения, склонности) вы сегодня испытывали? Отмечайте их в дневнике — с того момента, как вы перешли от бессознательного состояния сна в состояние пробуждения. В каком состоянии вы проснулись сегодня утром? Усталым? Раздраженным? Настороженным?Возбужденным, предвкушающим новый день? Нерешительным и ноющим «ну почему опять надо тащиться на работу?»

Каким бы вы назвали первое утреннее состояние — приподнятым или подавленным?

Большинству людей поначалу трудно вести дневник своих состояний. Даже определить то или иное состояние оказывается нелегко. Приходится рыться в словаре, подбирать определения: «Как же назвать это состояние?»

Чтобы облегчить определение состояния, выделите типичное состояние разума (то есть бодрствование, любопытство, удивление, медлительность и др.), состояние эмоций (гнев, стресс, тревога, радость, удовольствие, влюбленность и др.) и состояние организма (усталость, отдых, расслабление, напряженность и др.). Осознавать состояния и их компоненты со временем будет легче.

• Как долго вы пробыли в первом состоянии?

• Когда вы перешли в следующее?

• Как бы вы назвали это состояние?

• Какие факторы (события, люди, слова, ситуации) сыграли роль в смене состояния?

Названия состояний я пишу в «пузырях» — как слова героев в комиксах. Давайте названия состояниям, в которые входите и из которых выходите в течение дня, отмечайте состояния разума, эмоций и тела. Эти компоненты образуют внутреннюю форму состояния.

«Сознавать» — значит испытывать состояния осознания. Поскольку мы действуем в соответствии с тем или иным состоянием, распознавание состояний и подстройка к ним позволяет нам приобретать новью навыки управления состояниями. То же самое справедливо для постоянной смены состояний. Насколько вы сознаете состояния, в которые входите и из которых выходите в течение дня? Насколько осознанно происходит постоянная смена деятельности, раздражителей, взаимодействий и пр., способных привести нас в другие состояния?

Насколько приятны или неприятны вам состояния, испытанные в течение дня? Насколько гладким или затрудненным оказывается переход из одного состояния в другое? Какие состояния вам особенно нравятся (игривость, бодрость, возбуждение, расслабление, любопытство и др.)? А какие не нравятся (гнев, страх, ужас, испуг, усталость, тревога и др.)? В каком состоянии вы располагаете максимумом ресурсов? И минимумом?

Выявление, отождествление и оценка состояний позволит вам отступать от них (переходить в мета-состояние) и пользоваться рефлексивным сознанием, чтобы выбирать, какое состояние полезно вам, а какое — нет. Так развиваются навыки управления состояниями. Они закладывают фундамент, позволяющий распоряжаться состояниями.

Мои состояния могут продолжаться полчаса, два часа или пятнадцать секунд. Иногда, если не уделять состояниям внимания, кажется, что одно-два обычных состояния сохраняются весь день. В процессе адаптации состояния могут стать настолько привычными, что мы вообще перестанем замечать их. Различать их становится почти невозможно. Они ничем не выделяются. Большинство наших состояний находится в границах нашей эмоциональной зоны комфорта (две горизонтальные линии на Рис. 2.1). Их трудно описать. Им недостает положительной или отрицательной интенсивности, позволяющей прочувствовать, выделить их. В границах зоны наши состояния кажутся невидимыми.

Исчезают и становятся невидимыми для нас не только «срединные» состояния, но и те, к которым мы адаптировались. Часто, входя в какое-либо состояние, мы перестаем

замечать его. Раздражительность, цинизм и сарказм ускользают от сознания и становятся позицией (это означает, что они перешли на мета-уровень и стали вашим фреймом разума). Конечно, окружающие мгновенно выявляют их. Эти привычные состояния кажутся настолько обыденными и заурядными, что мы путаем их с «реальностью». Как правило, при этом становится сложно даже подвергнуть их сомнению.

Когда я меняю состояние, это происходит прежде всего в ответ на какие-либо изменения в моем окружении. Звонит телефон. Кто-то что-то говорит. Надо куда-то идти. Я включаю телевизор. Моя дочь Джессика вернулась из школы. На уровне феноменов кажется, что мои состояния живут собственной жизнью. Внешние раздражители как бы «обуславливают их». Моя воля как бы не имеет к ним никакого отношения.

Однако когда я перехожу от одного состояния к другому, мое состояние всегда и неизбежно отражает мое сознание. А у вас? Если мне необходимо перейти в состояние страха, догадайтесь, какое состояние разума и какие мысли у меня возникнут? Думаете, гневные? Нет. Удивленные, благоговейные? Нет. Исполненные любви и сострадания? Нет. Мои состояния страха неизменно связаны с мыслями о страхе. Мои состояния гнева — с мыслями о гневе. А радостные состояния — с радостными мыслями. И т. д.

Из-за этой взаимосвязи мыслей и состояния сознание неизбежно играет решающую и определяющую роль в наших состояниях. Куда движутся мысли — туда и состояния. Наши состояния всегда отражают наше сознание. Почему? Потому что сознание вызывает, создает, порождает и обуславливает наши состояния. Можно рассчитывать на этот принцип психологии как на причинный фактор, управляющий нашими состояниями. Но таким образом положение вещей выглядит не всегда. Кажется, будто состояние вызывают внешние раздражите- ли—в виде людей, событий, слов, ситуаций и т. д. Однако это не так.

Сознание в первую очередь вызывает и определяет наши состояния, поскольку отражает их. Этим объясняется, почему разные раздражители вызывают у разных людей разные реакции. То, что у одного вызывает страх, у другого вызовет гнев, у третьего — смех, у четвертого — депрессию. Необходимость аварийного выхода из самолета у одного провоцирует панику, второго доводит до обморока, а третий с удовольствием попрыгает на аварийном трапе!

Потеря работы одного человека повергает в депрессию. «Вечно мне ничего не удается; никогда мне ничего не добиться!» У второго вызывает угрызения совести. «Надо было вкалывать как следует! Сам виноват!» Третий винит всех и вся. «Мерзавец этот босс!» А четвертый кипит от ярости.

«Да ну ее к чертям, такую работу!» Но кто-то воспримет увольнение как ступеньку в учебе. «Чему можно научиться на этом опыте?» «Теперь передо мной наконец-то открываются новые возможности!» Триггер один, а реакций — множество. О чем говорят различные реакции? О том, что каждый человек уникален, как и его сознание. От мышления, оценок, убеждений, восприятия, представлений, приписывания значений, решений, суждений и пр. зависит состояние, из которого вытекают мышление, эмоции, общение, поведение и реакции. Такие семантические состояния действуют как проявления значений (семантики), которые мы приписываем вещам. Некоторые из них отражают нормальные, искаженные и даже ненормальные семантические состояния («Нормальные и искаженные лингвистические состояния», «Метаморфоза», 1994 г.).

Состояние управляет сознанием

А теперь — новый поворот. Сознание не только создает и обуславливает состояние: возникшее состояние определяет сознание или по крайней мере оказывает на него существенное влияние. С точки зрения психологии восприятие, память, учение, общение, чувствование и поведение функционируют в зависимости от состояния. Это означает, что наши состояния становятся нашими фреймами — фреймами разума.

Этим объясняется, почему мы мыслим, воспринимаем, чувствуем и пр. согласно нашему состоянию. В состоянии обучения мы ощущаем любопытство, мы предвкушаем знания и готовимся принять их.

Что это объясняет? Зависимость от состояния. Мы приобретаем жизненный опыт посредством состояний. Зачастую это справедливо и для мести, когда мы входим в состояния, характеризующиеся депрессией, завистью, страхом, робостью, пессимизмом и т. д.

Как только мы входим в состояние, оно оказывает влияние на наши психологические функции мышления, памяти, обучения, восприятия, общения, чувствования и поведения. Зависимость от состояния. Чем чаще мы испытываем зависимое от состояния обучение, восприятие и чувствование, тем вернее мы в корне уничтожаем любые зародыши «объективности». Наш мир приобретает оттенки наших состояний.

Помните, когда вы в последний раз испытывали состояние абсурдности? Вы могли воспринимать все вокруг только с точки зрения абсурдности. Весь мир вдруг превратился в мультики про Багса Банни. Вы ничего не могли принять всерьез. Вы были беспечны, вас все смешило.

А теперь сравните это состояние с последним примером состояния печали. Как вы себя чувствовали тогда? Вероятно, подавленным, грустным, апатичным. Скорее всего, вы думали о своих потерях и о том, как узок ваш мир. Повсюду вы видели только горе. Все напоминало вам о вашей печали.

Рис. 2.2

Сравните это состояние с тем, когда вы в последний раз были «злы как черт». Каким было ваше тело, дыхание, напряжение мышц, уровень энергии и мотивация? Когда вы вошли в это состояние, в каком порядке шли ваши мысли? К чему они вели? Ваша речь изменилась? Когда мы входим в какое-либо состояние, наше восприятие, чувства, мышление, память, общение и поведение меняются.

Возникает цикл. Поскольку сознание вносит свой вклад в создание состояний, состояния определяют сознание.Вместе эти феномены действуют системно, оказывая друг на друга взаимное влияние. Они питают друг друга.

Чем чаше мы входим в стрессовое состояние, тем больше причин вводят нас в стресс. Чем чаще мы достигаем состояния гнева, тем больше у нас причин для гнева. Чем чаще мы испытываем состояние страха, тем пугливее и параноидальнее мы становимся. Этим объясняется, почему состояния действуют как самоукрепляющийся цикл. Создаются различные циклы реакций, которые усиливают и укрупняют первоначальное состояние и непропорционально увеличивают его.

Мы можем испытывать циклы наших состояний до бесконечности, и делаем это, питая и усиливая наш опыт, пока он не становится крупнее, интенсивнее и не выходит из-под контроля. Это одно из непрекращающихся жизненных испытаний. Выдержать его — значит добиться, чтобы мы распоряжались нашими состояниями, а не они управляли нами.

Когда модифицируются состояния.

Адаптация к состояниям

Благодаря холистическому психофизическому феномену состояний наши ментальные и эмоциональные состояния ведут собственную жизнь. Когда мы неоднократно входим в состояние мышления, чувствования или физиологии, оно становится привычкой.

Все, что сохраняется во времени и пространстве, становится привычкой. Таким образом у нас появляются умственные привычки, привычки в эмоциях, речи, поведении. В конце концов процесс, с помощью которого мы создаем и генерируем состояния, ускользает от сознания, становится все более бессознательным и модифицируется. Он выполняется быстро и машинально. А мы мгновенно впадаем в состояние.

Пока мы привыкаем к состояниям, процесс адаптации внедряет их в нашу личность. Они укрепляются в виде позиции. Повторное вхождение в состояние модифицирует сам процесс вхождения. У нас развивается способность быстро входить в состояние. Ментальные и физические сигналы позволяют нам входить в состояния, не задумываясь о том, как мы это делаем. Просто делаем — и все. Появляется бессознательная компетентность. Она превращается в референтный фрейм, а мы создаем внутренний контекст, благодаря которому по сигналу можем быстро достичь того или иного состояния. Мы живем в соответствии с ним, а оно становится нашим характером.

Основной недостаток этого процесса проявляется, когда мы о нем забываем.

Мы забываем, что сами создали этот процесс. Адаптация выводит процесс из разряда осознанных усилий, а у нас остается чувство, что это не у нас есть состояния — наоборот, мы есть у состояний. Нам кажется, что состояния вызваны внешними раздражителями. Сознание, создающее состояния, просто становится неосознанным. И мы перестаем осознавать мысли, убеждения, представления и пр., с помощью которых создали свои состояния.

Прерывание состояния,

вышедшего из-под контроля

Учась пользоваться своим разумом и управлять им, достигая продуктивных и полезных состояний, мы должны обладать способностью прерывать ослабляющие и бесполезные состояния. Возможно ли такое? Разумеется. В конце концов, мы постоянно прерываем состояния.

«Мы прерываем? Разве?»

Конечно. Так происходит, когда вы увлечены какой-либо деятельностью, и вдруг звонит телефон. И вы увлекаетесь разговором на совершенно другую тему. А когда наконец вешаете трубку, не помните, на чем остановились. «Что же это я такое делал?»

Прерывание состояния.

Или вдруг вы вспомнили, что вам нужно что-то в другой комнате. И отправились за искомым предметом. Но на полпути через комнату мысль вдруг ускользает. Вы не помните, за чем шли. «Что это я такое хотел?»

Прерывание состояния.

Иногда нам удается найти потерянную мысль, вернувшись по своим следам, усевшись на стул, где она пришла к нам. Так устроена зависимая от состояний память. Память привязана к определенному месту, событиям и ситуациям.

Прерывание состояний происходит постоянно. Но большинство таких прерываний оказываются нежелательными и не приносят никакой пользы. Состояния прерываются, когда мы этого совсем не ждем и не хотим. Мы просто не пользуемся прерыванием умышленно и осознанно, чтобы распоряжаться своей жизнью.

А когда нам по-настоящему требуется прерывание, например, когда мы всю ночь ворочаемся в постели, мучаясь бессонницей, нам никак не удается прерывать сплошной поток мыслей. Но от страдающего бессонницей человека, которому необходимо пересечь Канзас по 70-му шоссе среди ночи, та же бессонница бесследно ускользает. Или, например, когда мы хотим прервать бесполезное состояние, в которое вошел близкий нам человек, мы не в состоянии придумать ни одного паттерна прерывания — за исключением отнюдь не элегантных и неэффективных методов вроде вопля: «Да заткнешься ты или нет?»

Если сознание способно прерывать состояния, значит, необходимо разработать побольше паттернов прерывания. С их помощью мы сможем управлять своим сознанием и не давать состояниям бесполезно зацикливаться на себе. В последнем случае состояния только усиливаются и активизируются, поэтому справиться с ними становится труднее.

Скорость смены состояний

Как быстро вы можете менять состояния? Вы умеете «вскипать»? Это пример навыка смены состояний высшего уровня. У каждого из нас есть неврологические инструменты, необходимые для впадения в гнев, страх, жалость к себе, упрямство и другие негативные состояния. И мы пользуемся этими инструментами. Впадать во все эти состояния нам гораздо проще, чем в позитивные состояния спокойствия, радости, вдумчивости, уверенности, удовлетворения и пр. Чем объяснить это явление?

Привычкой. Мы часто упражняемся, входя в состояния негативного мышления и эмоций, и поэтому процесс перемещения в него модифицируется. В конце концов нам удается входить в состояние почти мгновенно.

То же самое применимо и для позитивного мышления, эмоций, ценностей и т. д. Если у вас есть «телефонный голос», о котором упоминалось ранее, значит, вы способны быстро переключиться на спокойное состояние, верно? Вы умеете сразу после ругани с детьми, супругом или родителями перейти в спокойное состояние по единственному телефонному звонку? Как быстро вы обретаете «телефонный ГОЛОС»?

Некоторые люди наделены поразительной способностью переключения состояний. Люди, выросшие в неблагополучной обстановке, где им приходилось постоянно по-мнить о бдительности, настолько привыкли переключаться, что смена состояний становится их образом жизни. Со временем у них могут развиться дефицит внимания или гиперактивность. Если человек постоянно существует в состоянии гипербдительности, а бдительность становится хронической, она, вероятно, мешает развивать навыки сосредоточенности сознания на одном предмете. Диагноз «дефицит внимания» в подавляющем большинстве случаев просто указывает на такие уроки прошлого и чрезмерную бдительность. А она приводит к недостаточному развитию способности сознания сосредоточиваться.

Запуск экологической проверки

Разум как инструмент для оценки представляет собой одну из способностей сознания и один из его уровней. Благодаря этой способности мы можем оценивать наши состояния в ходе «экологической проверки». Она позволяет проводить контроль качества нашей психофизической системы. Чтобы запустить проверку экологии ваших состояний, просто задайте себе следующие вопросы:

• Каким является мое нынешнее состояние — продуктивным или непродуктивным?

• Полезно или бесполезно мое нынешнее состояние?

• Повышает оно качество жизни или понижает?

• Придает ли оно сил или отнимает их?

• Вызывает ли мое состояние ощущение наличия или отсутствия ресурсов?

• Улучшает оно ситуацию или ухудшает ее?

• Позволяет ли оно успешнее распоряжаться моей жизнью или нет?

• Ведет ли меня это состояние по направлению к моим ценностям и принципам, или уводит от них?

Виды состояний

Исторически НЛП различает только качества состояний (например, ограничивающие или дополняющие) и «внутренние» состояния, также называемые «состояниями ядра» (Андреас и Андреас, 1991 г.). Мета-состояния дают нам еще несколько отличий между состояниями разных видов. Это отличия между уровнями состояний и среди самих мета-состояний: мета-состояния могут быть простыми и сложными, множественными, гештальт-состояния- ми и др.

Первичные состояния

Первичными психофизическими состояниями называются состояния первого уровня, имеющие непосредственное отношение к окружающему миру. В них задействован разум — мышление, толкование, убеждение, восприятие и оценка, а также организм (тело) — ощущения, физиологические реакции и др. Подобные первичным эмоциям (то есть страху, гневу, печали, радости, удивлению, расслаблению, напряжению и др.), первичные состояния представляют собой опыт в чистом виде — непосредственный и неразбавленный. Как правило, наиболее чистый опыт также характеризуется интенсивностью, непосредственностью и простотой.

Для примера рассмотрим первичное состояние страха. В данном случае мышление-чувствование (М-Ч) человека достигает осознания опасности или угрозы, вызывая у человека страх. Наш мозг выдает физиологическую реакцию отступления и избегания — бежать! В состоянии страха наше мышление-чувствование стремится очутиться как можно дальше от объекта, внушающего страх.

Чувство избегания с помощью адреналина быстро приводит в действие наши программы моторики, и мы машинально и быстро удаляемся от объекта, вызвавшего страх.

Первичное состояние гнева развивается по той же схеме. Гнев вызывает то же физиологическое возбуждение, как и страх — с единственным исключением. Состояние гнева подталкивает нас в противоположную сторону, навстречу угрожающему объекту. В гневе вся наша нервная система приходит в возбуждение, вместе с мышлением, оценкой и убеждениями, поэтому мы стремимся столкнуться, победить, завоевать и покончить с угрозой.

Первичное состояние печали охватывает восприятие потери и провоцирует ощущение потери. Когда нам грустно, мы занимаемся подстройкой реальности, «свыкаясь с потерей». При этом наша физиология и механизмы познания позволяют приспосабливаться к потере и одновременно горевать о ней. Так мы адаптируемся к новой жизненной реальности — без дорогого нам человека, жизни, события, ситуации или идеи. Слезы горя наряду с апатией, угасанием надежд и желаний, с бездействием и др. помогают нам погасить интерес и избавиться от привязанности. Мы освобождаемся, заново определяем свое место, нашу реальность и объект наших стремлений. Так мы осознаем, чего у нас нет (и не может быть) и выбираем новое направление, на которое мы будем тратить наши эмоции, энергию, время и себя.

Как вы испытываете первичное состояние радости? Как вы думаете о чем-нибудь, простом, что вызывает у вас ощущение радости и счастья — закате, спелом сочном яблоке, ощущении бодрости, смехе в компании друзей, где именно находится «радость» в вашем теле? Связана ли она с мышечным напряжением, дыханием, осанкой?

Рассматривая первичные состояния, вы обнаружите, что ваши непосредственные мысли (внутренние репрезентации) вызывают соответствующие эмоции, и вам легко определить, где именно в теле ощущается конкретный набор кинестетических ощущений. Кроме того, иногда удается обнаружить, что вам даже незачем мысленно произносить конкретные слова или фразы. Первичные состояния могут существовать в бессловесном мире. Достаточно просто иметь визуальный образ, внутренний фильм, какой-нибудь звук, музыку или слова, отображенные особым образом, или же просто ощущение дыхания, мышечного тонуса, осанки.

Вероятно, потому, что мы испытываем эти чистые (первичные) состояния непосредственно, просто и интенсивно, их можно легко заякорить. Мы можем увязать их с какими-нибудь другими раздражителями (образом, звуком, словом, запахом и т. д.), таким образом установив связь между осознанным состоянием и другим раздражителем. Пользуясь этим раздражителем как триггером, мы провоцируем состояние. Мы обращаем его к нашему ментально-неврологическому опыту. Раздражитель мы называем «якорем», а процесс его внедрения — «якорением».

Выводы

• Никто из нас никогда не выходит из дома без состояний — наших динамичных, постоянно меняющихся, холистических, Нейролингвистических, психофизических состояний. «Состояния» — способ осмысления природы и свойств нашего повседневного опыта.

• Качество наших состояний определяет качество нашей жизни. Поэтому управление состояниями необходимо.

• Существует два легких пути к состояниям — путь разума (внутренних репрезентаций) и путь тела (физиология).

• Навыки и компетентность в деле управления состояниями развиваются, как в любой другой сфере.

• Зависимость от состояний указывает на системное влияние и власть наших состояний.

Следующая станция: мета-состояния

Наши первичные состояния служат нашим сенсорным опытом первого уровня и как таковые соответствуют нашим первичным эмоциям (печали, злости, радости и страху). Однако мы попадаем в совершенно новую сферу существования и опыта, когда меняем логические уровни и совершаем мета-прыжок в мета-состояния.

На уровнях, занимающих положение «мета-» по отношению к первичным состояниям, мы сталкиваемся с явлениями второго, третьего и т. д. уровней. Они охватывают сложные и многослойные эмоции — например, самооценку или презрение к себе, выносливость или «неудачли- вость» и т. д. Здесь мы видим концептуальные и семантические состояния. Это и есть следующая станция в нашем путешествии: от первичных состояний мы переходим к высшим состояниям разума и эмоций, к исполнительным состояниям — более сложным, с напластованиями сознания, то есть к состояниям, вызванным другими состояниями.

МЕТА-СОСТОЯНИЯ

«Мета-состояния — чудесный способ изучить и исследовать мощные инструменты для управления собственным мозгом. Достоинство этого процесса заключается в том, что он вводит нас в мир возможностей, среди которых мы можем делать выбор».

Синтия Тернер, учитель

«Доктор Холл мастерски объясняет, демонстрирует и моделирует мета-состояния, поэтому все слушатели, от новичков до виртуозов, легко учатся пользоваться этой моделью, чтобы изменить жизнь».

Уильям П. Гларос, священник

Глава 3

ВЫСШИЕ СОСТОЯНИЯ РАЗУМА

Мета-состояния

Сложные наслоения состояний саморефлексивности

«...нервная система человека настолько сложна, что способна влиять на его собственные состояния, делая его в определенной степени функционально независимым от генетического наследия и объективного окружения. Человек может сделать себя счастливым или несчастным, независимо от того, что происходит «снаружи» — только путем изменения содержания сознания». Михаиый Чикжентмихалый («Поток», с. 24).

«Мы называем это «самосознанием», или способностью думать о самом процессе мышления. По этой причине человек завладел миром и добивался значительного прогресса из поколения в поколение. Вот почему мы можем оценивать чужой опыт и учиться на нем... И именно поэтому мы можем приобретать привычки и избавляться от них».

Стивен Коуви («Семь привычек высокоэффективных людей», с. 66).

Мы дали определение состоянию — Нейролингвистическому состоянию разума, чувств и тела, как динамическому и холистическому опыту, подводящему итог общему «ощущению» нашей позиции и ориентации. Оно возникает как гештальт из нашего мышления (репрезентации, оценки, убеждения и пр.) и нашей физиологии. Вместе они называются двумя легкими путями к состоянию. В первичном состоянии мы пользуемся мышлением, чувствованием и соматическими реакциями в связи с внешним миром. В первичном состоянии гнева мы злимся на нечто внешнее по отношению к нам — на угрозу или опасность. Некий внешний объект привлек наше внимание и спровоцировал такую эмоцию, как гнев.

«Меня злит, что приходится работать по выходным».

«Я бешусь, когда меня подрезает беспечный водитель».

«Я выхожу из себя, когда Джон разговорами отвлекает меня от работы». Все меняется, когда мы поднимаемся выше. В мета-состоянии наши мысли и чувства относятся к чему-то внутреннему, а не внешнему. Теперь наши мысли и чувства отображаются на себя, отражают предыдущие мысли и чувства, предшествующее состояние, и вызывают новое (как мы говорим или ведем себя).

«Ненавижу, когда я нервничаю из-за Джона, который болтовней отвлекает меня от работы». «Меня мучает совесть за злость на работе». От первичного опыта взаимодействия с большим миром и мыслей-чувств об этом мире мы переходим на мета-уровень опыта и взаимодействуем с собственными состояниями сознания.

Испытывая презрение к себе, мы презрительно думаем о себе и испытываем чувства к себе — это состояние, связанное с другим состоянием. Мы столкнулись с состоянием высшего уровня, относящимся к предыдущему состоянию. Если мы начинаем с состояния гнева и ведем себя опрометчиво, или же боимся и робеем при необходимости выступать публично, можно задать себе вопрос: «Как ты относишься к этому опыту?» Тогда возникнут мысли-чувства, иони относятся к мыслям-чувствам первого уровня. А мы поднимаемся на мета-уровень по отношению к первому. Это означает, что мы находимся на мета-уровне осознания, чувств и опыта.

Мета-уровень существует над низшим и относится к нему. Когда возникает эта связь, высший уровень неизбежно влияет на низшие, организует их и управляет ими. Он служит высшим референтным фреймом для низшего уровня. Поэтому мета-состояния могут порождать широкий спектр эффектов взаимодействия — усиление первичного состояния, преобразование его, отрицание, поворот и т. д. С мета-уровня состояние может создавать более интенсивный опыт, а также парадоксы.

Мета-состояние включает несколько и даже множество элементов сознания. В них могут входить наслоения сознания о сознании.

«Мне неловко оттого, что я чувствовал себя таким мелочным, потому что смутился и разволновался, когда в тот день меня застали врасплох сообщением о вечеринке».Высшие состояния разума

Такое состояние разума-эмоций не только отображает мета-состояние, но и является сложным мета-состоянием, получившимся из нескольких слоев вложенных друг в друга состояний.

Мета-мета-состояние

Задумаемся о приведенном примере. Что должен думать и чувствовать этот человек? «Ядро» опыта составляют удивление и шок. Как человек отреагировал на эти ощущения? Чувством смущения и стыдливости, смешанным с тревогой (вероятно, ему неловко, не по себе, он не в своей тарелке и т.д.). В ответ у него возникли некие мелочные мысли и чувства — о том, что он придает слишком много значения пустякам, таким образом все усложняя. Далее, в процессе обработке этой информации, возникают другие мысли и чувства, которые оценивают и осуждают реакцию как негативную («плохую»). И таким образом, человек порождает целую мета-путаницу мыслей-чувств.

Механизм, создающий мета-состояния

Что создает мета-состояния?

Механизм, функция или процесс, который позволяет нам наслаивать одно состояние на другое, возникает из нашей концептуальной способности «переходить на мета-уровни». Перемещаясь вверх, на мета-уровень (концептуально), мы абстрагируемся (создаем абстракцию) от предыдущей абстракции (Коржибски).

При исследовании саморефлексивного сознания выявлена сама способность, позволяющая нам создавать мета-состояния и испытывать их. Мы всегда можем подумать о нашем мышлении (мета-мышление), поговорить о наших словах (мета-коммуникация), испытать чувства по отношению к нашим чувствам (мета-эмоции), смоделировать наши модели или моделирование (мета-модель) и т. д. Мета-познание позволяет наслаивать множество слоев наших состояний.

Надо ли удивляться тому, что мета-состояния отражают чрезвычайно сложные компоненты сознания, в том числе саморефлексивное сознание? Эта уникальная человеческая способность думать о себе (то есть о своем мышлении, чувствах, выборе, поведении и пр.) напрямую связана с нашим умением подниматься над непосредственным временем, пространством, бытием, ценностями, опытом и пр., и воздействовать на них другими видами осознания. Так у нас появляется трансцендентальное сознание — осознание идей, которые выходят за рамки сенсорного мира.

Эта внутренняя способность к трансценденции также служит основой для любого экзистенциального, онтологического, «духовного» и прочего опыта. В той степени, в которой мета-состояния предоставляют возможность создавать модели структуры придания человеком значений, эта способность выводит нас за пределы простой обработки информации, к развитию убеждений о всевозможных вещах: «я», цели, судьбе, смысле, существовании и т. д. Так мы переносимся в мир человеческого потенциала.

Отличия мета-состояния

Рассмотрим эту чудесную способность человека переходить на мета-уровни и абстрагироваться от нынешнего состояния сознания. Этот мета-переход, или трансцендентная способность нашего нынешнего мышления-чувствования, дает нам возможность создавать множественные уровни состояний о состояниях. У нас появляется шанс сделать то, что особенно хорошо удается человеку, а именно — создать напластования концепций и семантических значений. Так у нас появляются простые и сложные мета-состояния, возникают сознательные и бессознательные мета-состояния, адекватные и неадекватные мета-состояния, плавающие мета-состояния, гештальт-состояния и др.

Мета-состояния у Коржибски

Альфред Коржибски основал общую семантику и разработал нейро-лингвистический тренинг в 30-х и 40-х годах XX в. Он описал работу саморефлексивного сознания как «осознание абстрагирования» — ключ к здравому рассудку и науке. Создавая модель уровней абстракции (свой структурный дифференциал), он отследил продвижение информации от внешнего мира до высочайших конструкций человеческого сознания. Это позволило ему выделить различные уровни:

Первый уровень: мир проявлений энергии за пределами нервной системы, никогда не «входящий» в сознание. В сознание попадает только информация об этом мире. Мы составляем карту большого мира, пользуясь нейрологическими преобразованиями и абстракциями. Второй уровень: уровень человеческих рецепторов, с помощью которых мы абстрагируемся (резюмируем, преобразуем) от проявлений энергии и создаем внутреннее отображение, или карту окружающего мира. Природа и структура сенсорных рецепторов наших глаз, ушей, кожи, языка и др. такова, что они способны охватить только небольшую часть внешнего мира. Например, нашей нервной системе недостает приборов, чтобы видеть все цвета электромагнитного спектра. Поэтому мы опускаем часть характеристик или «стираем» их, строя свою модель мира. Третий уровень:      «событийный» уровень абстракции.

Конкретные сенсорные рецепторы, нервная система со всеми ее аксонами, нейронами, дендритами, нервными импульсами, нейротрансмиттерами и прочим проявляют способность к абстрагированию, создавая определенные паттерны Нервных импульсов и энергии в нашем организме. Событийный уровень предшествует уровню сознания и слов. Четвертый уровень: сознание. По мере того, как импульсы и нейротрансмиттеры стимулируют различные отделы мозга (зрительный бугор, кору и т. д.), эти отделы мозга абстрагируют создавая различные внутренние репрезентации внешнего мира. Так у нас появляется осознание или сознание.

Пятый уровень: первый лингвистический уровень. В процессе сенсорной стимуляции (зрительных образов, звуков, ощущений, запахов и т. д.) мы переходим на еще один уровень, произнося слова и помечая их описательным языком.

Шестой уровень: оценочный лингвистический уровень. Далее мы переходим на более концептуальный и символический языковый уровень. Мы оцениваем. Благодаря оценочному языку у нас появляется больше слов о первых словах, мы классифицируем, распределяем по категориям, изобретаем теории и т. д. Седьмой уровень: и т. д. И так далее. Этот процесс абстрагирования продолжается до бесконечности. Коржиб- ски пользовался выражением «и т.д.», показывая, что он бесконечен. О чем бы мы ни говорили, мы всегда можем сказать что-то еще о своих словах. Эта способность абстрагироваться для перехода на мета-уровни и отображения предыдущих абстракций неиссякаема.

Рис. 3.3

Чем больше мы абстрагируемся, тем сильнее углубляемся в страну абстракций — ментальный мир идей. Это приводит к высшим представлениям, схемам, моделям, теориям, гипотезам и пр. о мире (научная обработка) и уводит нас все дальше от реальности на сенсорном уровне. При этом мы обращаемся к нашему «разуму», то есть конструируем мета-уровни разума, теряя ощущения.

Обратный процесс был выражен Фрицем Перлсом в словах: «Расстанься с разумом — и придешь к чувствам».

Абстрагируясь и переходя на мета-уровни, мы начинаем жить определениями, идеями, концепциями, абстракциями, убеждениями, галлюцинациями и т. д. Коржибски назвал все это понятийной ориентацией (то есть мысленным применением словесных определений). Ее противоположностью он называл пространственную ориентацию (то есть ориентацию в эмпирическом мире образов, звуков, ощущений и запахов; мир сенсорного опыта ВАК) (Холл, «Точка якорения», 1992—1994 гг.).

Где находятся мета-состояния по Коржибски? Вы найдете их в «абстракциях второго порядка», «абстракциях третьего порядка» и т. д., в структурном дифференциале, в теории многопорядковости и в сознании абстракций.

Мета-состояния — сфера высшего уровня

В НЛП существует несколько сфер — таких, как моделирование (стратегии, дополненные моделью ТОТЕ), мета-модель, мета-программы, «субмодальности», линии времени, рефрейминг, гипнотический язык (модель Милтона). Каждой управляет базовая модель. Эта модель включает теоретическое обоснование некоего процесса, набор рекомендаций по применению модели, элементы или компоненты уникальных составляющих сферы, а также набор паттернов, обеспечивающих практическое применение.

Когда Бандлер и Гриндер впервые предложили модель репрезентативных      систем      (сенсорных

модальностей

ВАК), они представили нечто новое для психологии — способ отслеживания человеческой субъективности. Применяя в качестве компонентов «мысли» такие простые и очевидные «ощущения», они превратили эти модальности сознания в язык мышления. Преображенные и дополненные сенсорные модальности (визуальные, аудиальные, кинестетические, вкусовые, обонятельные) легли в основу модели НЛП. Грегори Бейтсон выразил удивление таким новаторством во введении к первой книге по НЛП, «Структура магии (том 1)».

Репрезентативную систему дополнили мета-модальностями языка, обозначив их как Ай. Если мы создаем карту мира, руководствуясь внутренними образами, звуками и ощущениями наших неврологических репрезентаций, то карту ВАК мы можем передать лингвистическими средствами — описывая словами эти репрезентации первого уровня.

Спустя некоторое время Ричард Бандлер и Тодд Эп-штейн ввели сферу «субмодальностей».

Сначала ее назвали прагмаграфикой, но затем решили, что термин слишком громоздкий и остановились на субмодальностях. Однако этот термин сбивает с толку, позволяет предположить, что существует суб-уровень сенсорных модальностей ВАК. На самом же деле это просто свойства, качества, различия или компоненты в каждой сенсорной системе, как мы отмечали в «Структуре совершенства: разоблачение мета-уровней «субмодальностей» (1999 г.).

Несмотря на это недоразумение, субмодальности открыли совершенно новую сферу, которая способствовала многочисленным уточнениям паттернов, гипотез и техник. Они стали возникать одно за другим, поскольку модель обеспечила новые, иные представления об особенностях и качествах репрезентативных систем.

Рис. 3.4

Мета-состояния (пресуппозиции, мета-фреймы, мета-парадигмы, повествования)

־4

Субмодальности (так называемые)

Конкретные качества, отличия, особенности

каждой репрезентативной системы

г

Оценочный язык

׳4

Сенсорный язык

4

Модальности

Сенсорные репрезентации ВАК

(К слову, «субмодальности» действительно действуют на мета-уровне. Это объясняет, почему и как некоторые «субмодальности» причислены к мета-программам. Высший логический уровень, создающий нечто вроде мета-программы, подтверждает догадку, что высшие фреймы управляют низшими уровнями. Это значит, что «различие, которое со-: здает разницу», наблюдается на мета-уровне. Власть «субмодальности» смещается, в процесс вмешивается фрейм мета-уровня. Категории и концептуальные классы, которые мы называем «субмодальностями» (например, расстояние, расположение, чистота, резкость и т. д.), на самом деле выступают в роли мета-качеств или отличий.)

Подобно этому, мета-состояния позволяют нам переходить ко все более крупным различиям — на мета-уровни сознания. На этих когнитивных мета-уровнях мы находим пресуппозиции, фреймы (мета-фреймы), парадигмы (мета-парадигмы) и повествования (Уайт и Эпсон, 1989 г.), которые в действительности обуславливают модальности и управляют ими и их отличительными чертами.

Простые и сложные мета-состояния

В первичных состояниях мы думаем и чувствуем непосредственно о том, что находится во внешнем мире. При этом возникают прямые первичные эмоции, позволяя нам легко якорить эти состояния с помощью прикосновений, образов, звуков и т. д. Сенсорные модальности управляют первичными состояниями.

Все меняется, когда мы поднимаемся на мета-уровни. Поскольку в мета-состояния входит сложное, многослойное сознание, мысли и чувства становятся более системными и вложенными. При этом мета-состояния действуют как совсем другие феномены. Это увеличивает сложность. Кроме того, появляются высшие референтные фреймы, а следовательно, больше бессознательного. Мы просто подразумеваем их как нашу существующую реальность.

Наше мышление-чувствование на мета-уровнях становится более сложным, но менее прямым и кинестетическим. Оно вызывает «ощущения» на мета-уровнях (то есть мета-ощущения), природа и свойства которых тоже меняются. Они становятся более концептуальными. Эти концептуальные состояния сознания кажутся более «вымышленными» и концептуальными, поскольку включают вторичные эмоции.

«Я чувствую себя по-дурацки».

«Я чувствую себя странно».

«Меня осуждают».

«Мне не по себе».

«Я будто на седьмом небе».

Задумавшись об этих выражениях и состояниях, названных в них, вы поймете, что они выражают не столько эмоции, сколько суждения, оценки высшего уровня. Другие мета-ощущения вступают в противоречие и нейтрализуют любой отдельный

набор телесных ощущений. Можно проверить это на примере одного из приведенных выше высказываний, задав вопрос: «В каком месте тела вы это чувствуете?»

Как правило, все это значительно осложняет кинестетическое якорение мета-состояний по сравнению с якорени- ем первичных состояний.

Рассмотрим состояние «боязни собственного Страха». Как бы вы назвали такое состояние? Когда Рузвельт говорил: «Единственное, чего мы должны бояться — самого страха», он имел в виду обезоруживающее мета-состояние паранойи. При нем объект нашего страха не имеет материальной, внешней составляющей — это не волк, не опасное место, не сердитый супруг, не спортивная травма и т. д. В нашем случае мы боимся нашего собственного состояния. Нас пугают свои мысли, эмоции, ощущения, неврологические процессы, опыт и т. д.

Какое состояние вы испытываете, когда «злитесь на свой страх»? В этом случае одна первичная эмоция (злость) направлена на другую первичную эмоцию (страх). Из этой конструкции возникает такой гештальт, как «злость на самого себя». Или «злость, направленная вовнутрь». Зигмунд Фрейд считал, что такая злость превращается в депрессию, презрение к себе и самобичевание. Рефлексивное обращение злости на себя или на другие состояния создает новые осложнения.

Рис. 3.5 Мета-состояние

Рассмотрим состояние радости, связанное со злостью. За годы психологической практики я встречался со множеством клиентов, испытывающих это мета-состояние. Чаще всего ими оказывались женщины, которые годами были лишены права признавать, чувствовать и принимать гнев или злость. «Это не подобает леди». «Ты не должна злиться». «Гневом ты ничего не добьешься». А потом что-то менялось. И в результате женщина решала принять гнев, как дарованную Богом человеческую эмоцию. Она разрешала себе испытать гнев. И от этого нового разрешения испытывала ощущение радости, наслаждалась свободой и возможностью наконец-то излить свой гнев. Зачастую такие люди испытывают состояние «радости, вызванной гневом», как личное освобождение, метаморфозу, которая не исчезала даже под угрозой недовольства или гнева окружающих.

Но все может случиться и по-другому. Некоторые люди наслаждаются ощущением власти, могущества и доминирования, которое дает им гнев. Все зависит от того, какой смысл они ему придают. «Радость» от гнева — результат концептуальных значений или нейросемантики, которую мы создаем. Какую радость можно получить от гнева?

Так мы переходим от простых мета-состояний к более сложным. Простым мета-состоянием называется структура из одного базового состояния над другим базовым состоянием: печаль, вызванная гневом, гнев по поводу печали, боязнь печали. Варианты можно перечислять до бесконечности.

Сложные мета-состояния

Развивая высшие уровни и наслоения состояний, связанных с другими состояниями, мы абстрагируемся от наших абстракций и приходим к новым выводам. Посмотрим, что происходит, когда мы начинаем пользоваться вторичными мыслями-чувствами и применять их к первичным мыслям-чувствам или к другим вторичным состояниям.

Рассмотрим мета-состояние ощущения вины из-за гнева. Как можно назвать его? Здесь мы мыслим-ощущаем вину из-за другого состояния (гнева). Однако сама вина представляет собой мета-состояние.

В состоянии вины мы ощущаем «неправильность», «ошибочность» чего-либо. Мы рассматриваем мысли-чув- ства-действия, как «ошибочные» по отношению к некоему набору действий. Мы нарушили какой-то стандарт (первичное состояние). Мы не достигли какой-то цели или не выполнили поставленную задачу. Мы продемонстрировали, что и нам свойственно ошибаться, допустив ошибку или совершив некую оплошность.

Отталкиваясь от состояния «неправильного поступка», мы поднимаемся к высшему осознанию, относящемуся к нашей способности (нашему нравственному «я») создавать

дальнейшие обобщения. Мы создаем ментальные конструкции о себе, как о человеке, который «поступает неправильно». Предположим, что эта неправильность — просто «ощущение гнева». Если мы не задаемся вопросом: «А что в этом плохого?», мы просто подразумеваем это, потому что у нас есть правила о том, когда можно злиться, как, каким образом, по отношению к кому и т. д. И далее мы виним себя за злые мысли-чувства по отношению к чему-либо. Так мы обращаем психическую энергию против самих себя.

Коржибски рассматривал процесс преобразования «эффектов первого порядка» в «эффекты второго порядка». Хотя я уже цитировал его слова в первой главе, думаю, сейчас вы сможете лучше оценить их.

«Тогда у нас появляется любопытство к любопытству, внимание ко вниманию, анализ анализа, рассуждение о рассуждениях (то есть наука, психо-логика, гносеология и др.), выбор выбора (то есть свобода, отсутствие психологических блокад, демонстраций, а также семантический механизм уничтожения этих блокад).

Обсуждение обсуждения дает важное культурное достижение, знание знания включает абстрагирование и структуру, становится «осознанным», пусть и в ограниченном смысле, воспринимается как осознание абстрагирования; оценка оценки становится теорией здравого рассудка и т. д.» (с. 440). Коржибски предупреждал о других мета-состояниях, которые «отражают патологические семантические реакции». Эту патологию я заменил метафорой «дракон» в книге «Убить дракона: драконы для принцев» (1996 г.). «Таким образом тревога, нервозность, страх, жалость и т. д. первого порядка могут быть узаконенными и сравнительно безвредными. Но если все это явления.

«То, что представляет доктор Майкл Холл — поистине

новая область НЛП, неразрывно связанная с остальным

НЛП; она обеспечивает НЛП полноту и завершенность».

Томм Белк, магистр искусств

«Нейросемантика ставила перед собой задачу сделать НЛП осознанным; она представила нам теорию и теоретический фундамент. Мне особенно нравится то, что мета-состояния затрагивают непосредственно высшие фреймы — те, которые управляют мотивацией и жизнью». Джо Пиплз, деловой консультант и тренер

- Глава 4

ПРИРОДА МЕТА-СОСТОЯНИЙ

Вверх, к иной реальности

«Язык—дом бытия. Человек живет в этом доме».

Хайдеггер

Нам уже известно, что в мета-состояния входят высшие уровни абстрагирования и опыта (мыслей-чувств) — высшие по отношению к нашему опыту первичных состояний. При этом сами высшие уровни состояний становятся более сложными, запутанными и многослойными. Кроме того, возникает другая динамика системной структуры, затрудняя наше понимание высших состояний, работу с ними, их создание и видоизменение, якорение и закрепление, внедрение и/или разрушение и пр. Из-за этих различий навыки работы с мета-состояниями требуют, чтобы мы изучили и описали некоторые важные особенности.

Трудности с внедрением

Сложность наслоений мыслей о мыслях, чувств, связанных с чувствами, понятий о понятиях и пр., как правило, затрудняет внедрение мета-состояний. Но иногда нам удается внедрять их внезапно и незамедлительно. Бывает и такое. Но редко. Это скорее исключение, чем правило.

В этом заключается основное отличие самой природы мета-состояний от природы первичных состояний.высшего порядка, отождествленные с первым, как тревога по поводу тревоги, страх страха и т. д., они становятся патологией.

Жалость из-за жалости опасно близка к жалости к самому себе. Эффекты второго порядка, такие, как вера в веру, порождают фанатизм. Знать, что мы знаем, быть убежденным в убеждении, игнорировать невежество и пр. — путь к догматизму, а такие эффекты, как свободная воля свободной воли или причина причины зачастую превращаются в мании и иллюзии» (с. 440). Этот анализ мета-состояний указывает на сложность, которая способна возникать в человеческом опыте, природе и сознании. Однако с ней мы еще не закончили. Коржибски говорит об еще одной группе: «Третья группа — эффекты первого порядка: торможение, ненависть, сомнение, презрение, отвращение, гнев и подобные им семантические состояния; явления второго порядка преобразуют и аннулируют явления первого. Так, торможение торможения превращается в позитивное возбуждение или всплеск; ненависть к ненависти близка к любви, сомнения в сомнениях становятся научной критикой и подразумевают научную тенденцию, и остальные преобразуют или аннулируют нежелательную семантическую реакцию первого порядка». Здесь мета-состояние отрицает содержание эмоций на низшем уровне, создает парадокс и переносит опыт на высший, иной уровень. При этом открывается целое поле возможностей для преображения. Оно позволяет нам конструировать всевозможные виды высших состояний сознания. Просто возьмем некую первичную эмоцию или состояние и обратим ее на саму себя. Когда я сомневаюсь в своих сомнениях, я становлюсь увереннее. Когда я медлю с моим промедлением, я берусь за дело.

В случае с промедлением этот прием творит чудеса. Как первичное состояние, мы испытываем «откладывание дел» как непосредственное, незамедлительное и интенсивное психофизическое состояние — колебание, антипатию, сопротивление. Думая об ощущении «пока не готов», разве вы не испытываете некие конкретные кинестетические ощущения? У меня они проявляются как ощущение либо антипатии, либо неуверенности. Предположим теперь, что вы создали мета-состояние, в котором вы медлите со своим промедлением. Допустим, вы пользуетесь первым состоянием со всеми его мыслями-чувствами об «откладывании дел», о том, что «рано или поздно за них все равно придется браться», «когда-нибудь, но не сейчас», и применяете это состояние к желанию отложить конкретную задачу.

В логотерапии Виктор Франкль рассмотрел парадоксальное стремление обращаться к предмету «тревоги по поводу тревоги», «боязни страха» и т. д. Самая типичная реакция на боязнь страха — бегство от страха (Франкль, 1953 г.).

«Бегство от страха» как реакция на «страх страха» указывает на паттерн фобии — первый из трех патогенных паттернов, выявленных в логотерапии. Второй — обсессивно-компульсивный паттерн: если в случаях фобии пациент демонстрирует «страх страха», то обсессивно-компульсивный неврастеник демонстрирует «боязнь себя» — либо захваченный мыслью, что он может совершить самоубийство и даже убийство, либо опасающийся, что странные мысли, преследующие его, являются признаком надвигающегося, если не уже существующего психоза. Ему следует понять, что об-сессивно-компульсивная структура скорее придает ему иммунитет против настоящего психоза» (с. 131 — 132).

Иногда состояние, вызванное другим состоянием, отрицает первое; в других случаях возникает парадокс, а человек приходит в состояние замешательства; в третьих оно усиливает первое состояние, или же искажает его и превращает или в нечто на редкость полезное, или деструктивное (боязнь страха — в паранойю, вера в веру — фанатизм). Смешения мета-состояний и особенно мета-мета-состояний порождают невероятный и удивительный человеческий опыт, в том числе более экзистенциальный, концептуальный и трансцендентальный, или «духовный».

Рис. 3.7

любопытство к любопытству (неуемное любопытство!) внимание ко вниманию (осознанное внимание) анализ анализа (исследование анализа)

рассуждение о рассуждениях (наука, гносеология и пр.) выбор выбора (свобода, отсутствие препятствий) уважение к уважению (культурное достижение) знание о знании (абстрагирование, сознание) оценка оценки (теория душевного здоровья)

беспокойство о беспокойстве (патологическое состояние беспокойства) боязнь страха(паранойя)

жалость к жалости (жалость к самому себе) вера в веру (фанатизм)

убежденность в убежденности (догматизм)

невежество по отношению к невежеству (наивность)

свобода воли в связи со свободой воли (полезное ощущение выбора) злость, вызванная страхом (злость на самого себя)

радость, вызванная гневом (ликование новой свободы) печаль по поводу гнева (осознание напрасного гнева) гнев по поводу печали (неуместная печаль)

страх по поводу печали (паранойя, обращенная на себя) раскаяние в связи с гневом (самобичевание за гнев) запрет запрета (позитивное возбуждение, освобождение) ненависть к ненависти (любовь)

сомнение в сомнении (научная критика)

промедление в связи с промедлением (действие) прерывание прерывания (замешательство)

запрет... гнева, страха, радости и т. д. (состояние!)

Выводы

• Мы испытываем не только состояния сознания, но и мета-состояния. Так называются высшие состояния разума и эмоций, связанные с некими предшествующими состояниями, мыслями или эмоциями.

• Как мета-форма жизни, мы не можем не совершать концептуальные переходы к высшим референтным фреймам и не реагировать на наши реакции. Саморе- флексивное сознание — механизм, благодаря которому такое возможно.

• Трансцендентальный переход от первичных состояний приводит нас к концептуальным и семантическим состояниям «убеждений», «ценностей», «представлений» и др. А они определяют и описывают саму сущность понятия «быть человеком».

• Высшие исполнительные состояния сознания не только помогают нам реагировать на себя, но и задают высшие референтные фреймы, которые затем становятся для нас стратегией реальности, а с ней мы движемся по жизни. Поэтому мы никогда не выходим из дома без наших мета-состояний.

• Состояния высших уровней могут как служить, так и вредить нам. Они могут быть как чудесными состояниями высшего разума, поддерживающими наш талант и пробуждающими в нас все лучшее, так и огнедышащими драконами, отравляющими нам жизнь. Сознание позволяет нам делать выбор.

Мета-состояния представляют собой феномены высшего уровня, которые труднее внедрить и которые требуют символики высшего уровня и лингвистики для объединения. Когда я только начал изучать мета-состояния, меня удивило, что этим высшим состояниям обычно недостает мощных движущих кинестетических ощущений, настолько характерных для первичных состояний. В первичных эмоциональных состояниях мы испытываем первичные эмоции гнева и страха, радости и грусти, напряжения и расслабления, влечения и отвращения и пр. Обычно мы быстро входим в эти состояния. Мы можем сразу определить, как они ощущаются в организме и где именно. Первичным состояниям присущи определенные кинестетические ощущения. Благодаря этому мы можем легко якорить их прикосновениями (см. Якорение в Словаре).

НЛП отличает эмоции от чувств. К эмоциям относятся соматические ощущения (чувства, кинестетика) и когнитивная оценка этой кинестетики. «Субмодальные» качества кинестетики — ощущения прикосновения, температуры, нажима, места, дыхания и пр. Этот набор особенностей нашей кинестетики позволяет нам описывать первичные состояния с точки зрения поведения. Операциональные термины при этом позволяют нам воспроизводить то или иное состояние у себя или других. Мы делаем это, избегая «эмоциональных» абстракций (возбужденный, эгоистичный, игривый, раздраженный и т. д.), которые на самом деле существуют и функционируют как мета-состояния. Таким образом, мы отличаем кинестетику (К) как телесные ощущения от эмоций (Кте ) как оценок ощущений высшего уровня.

(Кстати, даже первичные «эмоции» уже действуют как феномены мета-уровня, Кте . Технически можно выделить еще один потерянный уровень на уровнепервичных состояний. Поскольку обычно такой глубокий анализ нам не требуется, сравнение первичного состояния

с мета-состоянием позволяет выявить достаточно отличий для наших целей. Первичные эмоции, поскольку они уже включают когнитивные оценки предыдущего мета-уровня, сливаются с первичным состоянием. Так можно проиллюстрировать тот факт, что мета-уровни сливаются, образуя при этом мета-уровневую синестезию.) В кинестетическом опыте мета-состояния отличаются от первичных. Если мета-состояния могут иметь некоторые кинестетические свойства, как правило, эти свойства не приводят в движение и не характеризуют такие состояния.

В их конструкцию входит более многослойное и сложное дознание, придающее состояниям большую «концептуальность» и «ментальность». При этом возникает нечто иное, а именно — неспособность (или значительно сниженная способность) конкретизировать, как ощущается мета-состояние. Вы это заметили? Сейчас попробуем вместе.

Какие специфические кинестетические телесные ощущения присущи состоянию самооценки?

Где конкретно в своем теле вы ощущаете выносливость?

Опишите уникальное дыхание, вызванное проактивностью.

Где вы ощущаете «злобность»?

А стремление оберегать, упрямство, желание спорить и др.?

Имеет ли прощение свойство холодить или согревать какие-либо из мышц? Когда вы пытаетесь определить, где в теле ощущаются такие состояния, и какая конкретно кинестетика и соматические ощущения связаны с этими мета-состояниями, возникают ли у вас определенные, отчетливые, мгновенные кинестетические ощущения? Как правило, нет.

• Что это означает?

• Какое значение следует придать этому?

Поскольку мета-состояния не управляются кинестетически, их трудно заякорить. Гораздо труднее заякорить мета-состояния так же, как первичные. Значит ли это, что заякорить мета-состояния нельзя? Нет. Заякорить мета-состояние определенно можно. Но для этого надо воспользоваться другими механизмами.

Если вы уже поработали с моделью НЛП, подозреваю, что вы заметили особенности введения «осязательных» якорей для мета-состояний. За последние несколько лет я выяснил, что это немыслимо раздражает многих, кто практикует НЛП и учит ему. Однако никто не объяснил этим людям, что феномены мета-уровня и мета-чувства относятся к другим процессам, не к таким, как первичные структуры и состояния.

Мета-состояния не позволяют проводить кинестетическое якорение так же просто, как для первичных состояний. Если мы заякорим самооценку, выносливость, умение прощать или любое другое мета-структурированное состояние, а затем задействуем этот якорь, обычно мы не достигаем того же состояния, его интенсивности, кинестетической мощности и пр. В сущности, иногда попытки заякорить мета-состояния приводят к неприятным последствиям. Иногда даже возникает тот же эффект, что и при столкновении якорей. Вместо того чтобы закладывать паттерн неврологической энергии, такое «якорение» рассеивает ее.

• Вы это замечали?

• Чем объяснить такой феномен?

Разгадка кроется в особенностях работы с логическими уровнями и наборами уровней.

Если мы якорим уверенность в себе, а потом вызываем ее, чтобы воздействовать на гнев или страх, в зависимости от расширенного значения «уверенности в себе» на мета-уровне (уверенность в чем?) мы можем получить широкий спектр семантических конструкций:

«Уверенность, что я злой человек и ничего не могу с собой поделать».

«Уверенность, что мой гнев должен быть проявлен, когда бы я его ни ощущал».

«Уверенность, что страх управляет моей жизнью».

Взаимодействие уровней также может снижать неврологическое напряжение, как при столкновении якорей.

«Уверенность, что мой гнев мне не нужен, что гнев — это плохо и неправильно».

Такой референтный фрейм состояния высшего уровня Снижает способность человека испытывать здоровый гнев.

При работе с мета-уровневыми состояниями иногда бывает затруднительно даже вернуться в мета-состояние с помощью якоря. Несмотря на достижение, построение и развитие мета-состояния, к своему разочарованию мы обнаруживаем, что «осязательный» якорь его не вызывает.

Тогда как же нам внедрять и якорить мета-состояния? Ответ: пользуясь мета-репрезентативной системой языка и символикой высшего уровня для закрепления концептуальных представлений.

Внедрение и якорение «самооценки»

Рассмотрим мета-состояние самооценки (или, что точнее, самооценивания). Чтобы понять, что это состояниевключает мета-чувства, нам достаточно спросить: «Где мы ощущаем самооценку?»

«Самооценка» состоит из набора мыслей, оценок, суждений о другой абстракции высшего уровня — нашем «я» (то есть нашем представлении о себе как о человеческом существе, личности, натуре и пр.). Этим объясняется, почему мета-уровневый феномен самооценки включает не столько чувство, сколько сложный набор мыслей, оценок, представлений и т. д. Для их якорения в НЛП есть свои техники. Круг или сфера паттерна совершенства позволяет нам создать и заякорить этот мета-уровневый опыт. Но даже в этом случае словесные якоря и концепции высшего уровня будут играть большую роль, чем кинестетические якоря («Учебник магии», 1999 г.).

Многослойная структура мета-состояний вносит свой вклад в эту динамику. Мета-состояния содержат структуру из нескольких наслоений состояний, а иногда одни состояния вложены в другие и третьи. Следовательно, пока мы не выстроим их в логической последовательности, которая придаст им прочность, что угодно может прервать, вызвать или нарушить эти состояния.

Стабильность мета-уровней

Так выявляется еще одна характеристика мета-состояний, играющая важную роль в работе с фреймами высших уровней.

Внедренные как референтные фреймы и заякоренные, как наша осязаемая реальность, мета-состояния становятся чрезвычайно стабильными феноменами и изменить их оказывается гораздо труднее. Это явление заметили и Коржибски, и Бейтсон. Для Коржибски оно возникало из различия между функционированием верхнего и нижнего мозга. Таламические уровни абстракций дают нам динамичные, постоянно движущиеся и меняющиеся репрезентации, которые мы ощущаем, как постоянно меняющиеся эмоции, в то время как высшие кортикальные функции коры головного мозга порождают стабильные концепции. Так возникают более стабильные высшие уровни состояний.

Когда мы абстрагируемся и переходим на мета-уровни, мы создаем свою концептуальную реальность, предпосылки нашей жизни и бессознательные референтные фреймы. Возникают структуры реальности, в которые мы верим и которые ценим. Мы принимаем однажды заданные структуры как должное. Это стабилизирует их. Таким образом, они действуют как наш «навес сознания» — ментальный и эмоциональный мир или атмосфера, в которой мы живем и дышим.

Высшие фреймы мы создаем в обычном процессе мышления, абстрагируясь от повседневного опыта. Так у нас развиваются фреймы высшего уровня, исполнительные состояния, которые мы чаще называем «представлениями», «убеждениями», «решениями», «ценностями» и пр.

Путем повторения мы создаем способ своего обучения и обращаемся за пониманием к этим фреймам высшего уровня. Чаще пользуясь метафорой высоты (переход на высшие уровни), а не глубины, мы ориентируемся на подъем в процессе мышления, как мы делали в трансформационной грамматике, проводя трансдеривационный поиск (ТДП) значения. В этой модели «глубинные» структуры служат нашими высшими референтными фреймами, фреймами значения и фреймами разума. Они вызывают фрейм-игру, в которой мы проявляем свои эмоции, поведение, речь и навыки.

Повторение продолжает модифицировать фреймы, и они постепенно уходят за пределы нашего сознания. Этиреферентные фреймы действуют как аттракторы Нейролингвистической системы в процессе придания значения. Переставая сознавать наши фреймы, мы усиливаем их «реальность». «Просто так обстоит дело». Эта стратегия реальности со временем укрепляется, и нам уже не приходит в голову ставить под вопрос свои допущения.

Далее, мы выходим в мир, повсюду принося с собой свою концептуальную реальность (те мета-уровневые референтные фреймы или мета-состояния). Теперь они служат фильтрами внимания или восприятия (мета-программами). Так мета-состояния становятся закрепленными мета-программами (см. «Изучение людей: проектирование с помощью мета-программ»).

Этим объясняется, почему, в отличие от первичных состояний, мета-состояния мало что может нарушить и раздробить. Можно еще больше укрепить их, веря в них. Когда мы верим в наши фреймы, убеждения, мета-состояния и пр., мы создаем фрейм подтверждения конкретных фреймов. Так они укрепляются, превращаются в жесткую и неменяю- щуюся структуру. Затем можно отключить их от постоянной обратной связи. Они не только служат нашими моделями мира, но и ограничивают нас так, что не позволяют усомниться в них. Мы становимся догматиками и упрямцами. Если территория меняется, мы все сильнее отрываемся от реальности. Мы начинаем ощущать, что не в состоянии меняться и преображаться. Мы боимся изменений, недолюбливаем их, хотим, чтобы мир не менялся.

Стабильность внедренных мета-состояний объясняет, почему, используя даже самые эффективные модели и техники НЛП и других дисциплин, безуспешно пытаться создать полезные мета-состояния. Если у человека есть мета-уровневый референтный фрейм, который не допускает такого состояния или мета-состояния, которое уничтожает этот эффект, сбрасывает со счетов, нейтрализует, техника не сработает. В целом, высшие уровни управляют низшими. Возможно, вам удалось вызвать полезное мета-состояние у себя в кабинете, но стоит кому-нибудь войти, и высшее состояние исчезает. Можно приобрести фрейм путем целенаправленного действия. Но вне искусственной обстановки, в обычной жизни, референтные мета-фреймы вступают в свои права и вытесняют новые ресурсы. Именно поэтому некоторые люди «пробуют НЛП» и ничего не добиваются. Они пытаются управлять элементом субъективности, включающим мета-уровни, но относятся к нему, как к первичному состоянию.

Лингвистическое и

символическое управление

В отличие от первичных состояний, которыми в большинстве случаев репрезентативно управляют образы, звуки, ощущения и пр., мета-состоянием управляет лингвистика. Наше сознание непосредственно связано с первичными состояниями и событиями в окружающем мире. При этом возникает множество мгновенных соматических ощущений в теле.

Напротив, мета-состояния, как феномен, управляемый лингвистикой, нуждаются в более сложных символах, репрезентациях и значениях. Это предполагает многочисленные условия достижения эффективной работы с высшими исполнительными состояниями.

Как мы уже отметили, это значит, что нам трудно яко- рить мета-состояния кинестетическими, визуальными и слуховыми якорями. Это обстоятельство вносит свой вклад в сложность многослойной природы мета-состояний. В отличие от первичных состояний, мета-состояния включают не только соматические или кинестетические компоненты. Требуется шифр, чтобы управлять всеми знаниями и ощущениями, составляющими мета-состояние, и управлять этим состоянием одними сенсорными элементами невозможно. Поэтому одних картин, звуков и прикосновений для управления мета-состоянием недостаточно.

Это также означает, что для достижения, создания и внедрения мета-состояния обычно требуется больше времени и повторов. Внедрение мета-конструкции связано с мета-уровнями познания, сознания и опыта. Необходимо пользоваться символами высшего уровня, лингвистикой и пр.

Необходимы также более развитые навыки символического якорения. Мета-состояние можно заякорить. Состояния высших уровней якорятся, как и первичные. Но для этого недостаточно образа, звука или прикосновения. Чтобы эффективно заякорить мета-состояние, необходимо концептуально увязать его со словами или символами. Поскольку высшее состояние занимает положение «мета-» по отношению к сенсорным уровням, в него также входят высшие символы, соединяющие и включающие образы, звуки и касания низшего уровня.

Этим объясняется более символическая или концептуальная природа мета-состояний. Если мы пользуемся образом, звуком или касанием на мета-уровне, нам необходимо соединить его с чем-то еще, как символ убеждения, понимания, ценности и др. По определению мета-состояния переносят нас на абстрактный уровень языка, слов и других систем символов (математических, музыкальных, поэтических, сюжетных и др.). В этой сфере преобладают слова, поскольку они существуют как сигналы сигналов — мета-репрезентативная система.

Как ментально-неврологический феномен, язык позволяет нам стабилизировать мета-состояния, поддерживать их во времени, превращать в стойкие явления. Чтобы заякорить мета-состояние и запустить стратегию, необходимо «принять к себе слова» (старая еврейская поговорка). На этом уровне мы лучше понимаем роль нейролингвистики, поскольку благодаря ей мы связываем мета-состояния между собой.

В некоторых кругах развивается пренебрежение и открытое презрение к репрезентативным языковым системам. В этих кругах прижилось убеждение, что язык занимает более низкое положение по сравнению с уровнем ощущений и молчания (событийный уровень Коржибски). Цитируя Фрица Перлса: «Расстанься с разумом — и придешь к чувствам», его слова воспринимали как мантру против слов, языка, сознания и т. д. Однако Перлс не ставил чувства превыше разума; судя по тексту, он, наоборот, стремился сохранить обратную связь между разумом и опытом, чтобы облегчить нам задачу уточнения карт мира. Редкие потери «разума» высшего уровня позволяют нам заново оценить и приобрести ресурсы сенсорных систем. Но это не значит, что от языка следует отказаться.

Развитие способности «отключать язык» (аудиально-численную систему), достигать чистого и элементарного состояния аптайма и «перестать видеть слова» является чрезвычайно ценным. На тренингах я пользуюсь различными упражнениями «Остановим мир», поскольку они очень полезны. Однако состояние аптайма «чистого сенсорного сознания» — не единственное полезное состояние в мире. И далеко не все полезные состояния бессловесны. Совсем наоборот, самые полезные состояния включают управляемые языком мета-состояния — самооценку, проактивность, выносливость, умение прощать и пр.

Иногда нам приходится отказываться от «разума» высшего уровня, чтобы вернуться к чувствам и таким образом заново составить карту с новыми словами и запрограммировать улучшенные мета-уровневые состояния. Поскольку язык и слова управляют мета-состояниями и структурируют их, нам необходима лингвистика, чтобы свести их воедино. Без языковых абстракций высшего уровня нельзя сохранять, поддерживать и стабилизировать исполнительные состояния.

Почему? Потому что в состояния мета-уровня входят убеждения, представления, ценности, толкования, оценки, суждения и пр. Все эти концептуальные опыты (закодированные как номинализации) мы называем мета-состояниями. Создавая абстракции других состояний, мы применяем все более абстрактные репрезентации — слова. Когда единичных слов становится слишком мало для создания сложных абстракций, мы пользуемся предложениями. При этом мы переходим на высший уровень явлений, убеждений, представлений, парадигм и пр. На высшем уровне абстракций мы находим их в таких языковых формах, как метафоры, сюжеты, сложные эквивалентности и т. д.

«Клей», который не дает распасться состояниям, управляемым языком, и якорит их, включает лингвистические символы. Наши слова служат концептуальным «клеем».

Слова удерживают вместе наши мысли, идеи, значения, абстракции и т.п.

Рассмотрим лингвистический «клей», на котором держится мета-состояние самооценки. Каким образом мы подвергаемся влиянию ментально-концептуальной «оценки» (ценности, высокой значимости и достоинства) и как она влияет на наши представления о своем «я»? Или вы непользуетесь словами, репликами и утверждениями, чтобы зашифровать свои убеждения и принципы «оценки» себя как человеческого существа? Или вам не нужен язык для шифровки критериев и значений самооценки?

Чтобы обрести самооценку, мы извещаем об этом сознание с помощью языковых паттернов самооценки: «Как человек, я имею ценность». «Я некто, потому что существую как человеческое существо».

«Я отказываюсь существовать, как полагается человеку и измерять свою человеческую «значимость» достижениями; я считаю, что ценен сам по себе, как человек».

«Я отказываюсь считать себя просто человеческим существом».

«Я создан по образу и подобию Бога, поэтому я ценен — независимо от моих достижений, внешности, богатства, положения в обществе, дипломов и пр.». Чтобы зашифровать все эти концептуальные представления, нам необходим язык, верно? Несмотря на все старания, такие представления невозможно закодировать только образами, тонами, громкостью или ощущениями. Прежде всего нужен концептуальный язык. Затем можно подвести итог концептуальным представлениям, пользуясь неким образом, звуком или касанием. Идея «я» или «оценки» своего «я» как ценной и достойной, относится к сложным элементам сознания и включает несколько мета-уровней и мета-сознаний. Эти концепции служат убеждениями и абстракциями значений, когда мы приписываем ценность «я». Поэтому мета-уровневое состояние такой природы необходимо, чтобы репрезентативная языковая система зашифровала их.

Лингвистическая расшифровка

путем мета-моделирования

• Если мы «склеиваем» мета-состояния словами, лингвистическими структурами, обстоятельствами, синтаксисом и пр., тогда как же мы «расклеиваем» слова негативного и вредного мета-состояния, которое сдерживает нас и лишает сил?

• Какие методы НЛП разделяют слова и языковые формы?

• Какая модель НЛП осуществляет рефрейминг репрезентаций и значений?

Ответ: мета-модель.

В мета-моделировании применяется набор вопросов, которые выявляют неправильные формулировки семантических значений. Таким образом они разрушают семантические конструкции. Если у нас есть вредное убеждение мета-уровня или бесполезный принцип, мета-моделирование «расклеит» слова, скрепляющие эту конструкцию (см. «Структура магии», 1975 г., «Секреты магии», 1998 г.).

При этом абстракции теряют размытость и туманность. Это происходит благодаря процессу, обратному абстрагированию, — переходу к компонентам, составляющим конструкцию концепции. Путем деноминализации мы разрушаем мета-состояние. Мы можем вернуть человека к сенсорному опыту, из которого возникла вредная или неточная карта. Так появляется концептуальное пространство для составления новой карты. Возникает возможность создать новое, лучшее мета-состояние с более мощными абстракциями, но на том же сенсорном материале.

Мета-моделирование — метод выбора «расклеивания» негативных и ограничивающих мета-состояний. Нам приходится разрушать лингвистические связи — сложные эквивалентности, причинно-следственные связи, предпосылки, чтение мыслей и пр.

Одного повторного якорения для этого мало. «Взмаха» тоже недостаточно, недостаточно даже стремления к желаемому результату. Что подействует наилучшим образом? Мета-моделирование неясностей и бессмыслиц в лингвистических конструкциях, укрепляющих и поддерживающих негативное состояние. Когда мы раскладываем на составляющие значения мета-уровня, сохранить концептуализацию невозможно. Она распадается. Такое разрушение патологической стратегии реальности освобождает человека из словесной клетки. Бесполезные значения прекращают существовать. Гипнотическое состояние растворяется.

«Расклеивание» лингвистики

мета-состояния «неудачи»

Рассмотрим мета-состояние «неудачи». Как вы ощущаете «неудачу»? Туманно, правда? Как бы вы заякорили это мета-уровневое состояние?

«Неудача» обычно не включает набор соматических ощущений. В нее прежде всего входят оценочные суждения о каком-либо другом состоянии — как правило, о состоянии недостижения желаемого результата. «Неудача» существует только как человеческий феномен, когда мы «словами даем ей существование». Говоря о ней, мы отображаем ее. А когда мы отображаем ее, она становится нашей Нейролингвистической реальностью. Это означает, что в реальном мире «неудачи» не существует. Она есть у нас в голове. С помощью языка мы кодируем ее, как состояние, а потом верим в нее. Когда мы абстрагируемся и применяем ее к себе (персонализируем), мы строим карту своего «я»: «Я неудачник».Здесь мы пользуемся номинализацией («неудачник») и идентификацией («я»), создавая патологический мета-уровень.

Но предположим, что вы решили прибегнуть к помощи мета-модели и убить этого бессмысленного и вредного ме- та-уровневого дракона.

«Что дало вам понять с самого начала, что «неудача» существует?»

«Я чувствую себя неудачником».

«Где вы это чувствуете?»

«Ну, я говорю себе: «Вечно у меня ничего не получается!

Все валится из рук. Я просто неудачник».

«А что конкретно у вас не получается?»

«Все!»

«Что, например? Приведите пример».

«Я не закончил колледж. Бросил».

«Значит, в какой-то момент вы вышли из класса и не появлялись там в течение следующего семестра, да?»

«Да, целого семестра».

«И чем же вы занимались?»

«Ну, работал в компании; думал, сумею и без образования разбогатеть».

«Значит, вы предпочли заново определить свои цели, когда у вас изменились представления?»

«Да, можно сказать и так».

«Что-нибудь мешало вам вернуться в колледж?»

«Вообще-то нет».

«А если бы вы продолжали посещать занятия, вы продолжали бы верить в то, что вы неудачник?» И т. д.

Мета-моделирование ставит под сомнение, меняет и дополняет модель мира конкретного человека. Расспрашивая, как действует карта, как мы пришли к той или иной идее о другой идее, мы побуждаем человека разрушить постгипнотическую индукцию. Мы проливаем свет на гипнотические языковые паттерны. Развеиваем чары гипноза. Пока человек продолжает повторять гипнотическую индукцию, зашифрованную в словах «я неудачник; ничего не получается», или пользуется этим референтным фреймом, он способствует существованию и функционированию вредного и патологического мета-состояния.

Системный переход вверх

и выход наружу

Если первичные состояния мы якорим просто кинестетически, с помощью прикосновений, жестов или движений, и применяем их как ресурс к другим состояниям, то процесс становится сложнее, если речь идет о мета-уровнях. Поскольку мета-состояние составляют несколько вложенных состояний, иногда нам приходится размыкать эти цепочки, прежде чем что-либо предпринять. Мы вынуждены рвать цепочки якорей состояний, наслаивающихся друг на друга. Мы получаем последовательность репрезентаций и состояний, или стратегий.

Мета-состояния функционируют подобно стратегической последовательности. Но не совсем, а почти: если стратегическая последовательность соответствует дополненной НЛП моделью ТОТЕ и развивается линейно, последовательно и горизонтально, то последовательность мета-познания в мета-состояниях развивается вверх и вниз по логическим уровням, по вертикали.

По-моему, именно этим объясняется, почему некоторые виды вмешательства в НЛП охватывают стратегическую работу (выявление, вскрытие, прерывание, конструирование, разрушение, встраивание и применение стратегий), а не просто предложение «вспомнить о том моменте, когда...», заякорить его и закрепить путем «взмаха» или реф- рейминга.

Различные паттерны и вмешательства НЛП действуют по-разному по отношению к первичным и мета-состояниям.

Некоторые паттерны действуют только на первичные состояния. Другие более эффективны для мета-состояний. А третьи особенно пригодны для сложных мета-состояний.

Можно эффективно различать стратегии, состояния и мета-состояния, думая о стратегиях как о способе работы с сознанием. С помощью стратегий мы отслеживаем последовательный, пошаговый линейный процесс, где сознание приводит к различным результатам (поступкам), связанным с эмоциями, действиями, жестами, навыками, восприятием и т. д.

В отличие от них, в случае с состояниями мы работаем скорее с нервной системой, чем с сознанием, хотя в каждом состоянии находим набор внутренних репрезентаций и познаний. Поскольку состояния — итог модификации стратегии, нам требуется только один элемент стратегии, чтобы выявить весь психофизический опыт. Следовательно, мы управляем состояниями и испытываем их гораздо более динамично и холистично, чем происходит со стратегиями.

В случае мета-состояний саморефлексивное сознание становится преобладающим и определяющим фактором. Думая о наших мыслях, испытывая чувства по отношению к нашим чувствам, оценивая свои оценки и пр., мы переходим на высший уровень и оказываемся над нынешним уровнем мыслей-чувств. Этот вертикальный скачок создает следующий уровень и в процессе выстраивает концептуальные фреймы.

Это система, которая объединяет Нейролингвистическую и нейросемантическую системы. Подъем по уровнямразума и чувств указывает на направление и поток сознания, который сначала движется вверх, а потом вниз. Сознание делает петлю и развивается по спирали, а потом принимает различные нелинейные формы. В этом случае мы используем процессы обратной и прямой связи. Они и определяют многочисленные свойства системы.

Когда мета-состояния

становятся неосознанными

Построение и применение мета-состояний или высших исполнительных фреймов серьезно осложняет наш опыт. Мы уже видели, что существуют простые и сложные мета-состояния. Кроме того, мы различаем гармоничные и негармоничные мета-состояния: состояния, содержащие противоречия и конфликты, и состояния, отличающиеся стройностью. Еще одно системное свойство, возникающее в этих конфигурациях — «неосознанность» или «подсознание».

Ранее мы уже отмечали, что повторение и адаптация выводит наши высшие фреймы за рамки сознания. В переносном смысле можно сказать, что они становятся нашим «навесом сознания» — той самой ментальной и эмоциональной атмосферой, в которой мы живем. Когда это происходит, мы принимаем их как должное. Мы просто подразумеваем их, как нашу концептуальную атмосферу.

Так как же мы испытываем наше состояние сознания со всей психофизической и Нейролингвистической энергией восприятия, с чувствами, ценностями, толкованиями, оценками, осанкой, дыханием и пр., если мы не осознаем высшие фреймы? Мы просто воспринимаем концепции как нашу осязаемую реальность... как ткань и свойство нашей повседневной жизни.

Недавно мы обнаружили элегантный лингвистический маркер, с помощью которого можно выявить неосознанные фреймы. Просто задайте себе вопрос о виде и качестве любого первичного состояния. Ваш ответ станет ключевой информацией о высших неосознанных фреймах, которые придают этому состоянию текстуру и качество.

Каковы свойства X (вашего гнева, страха, расслабления, любви и пр.)?

Какого рода гнев вы обычно испытываете, когда случается X?

Как бы вы описали качество вашего X? Эпитеты, которые придут вам в голову, расскажут о высших мета-состояниях.

«Мой гнев страшен. В гневе я бы вам не понравился».

Что в переводе значит:

«Мой гнев вложен во фрейм неприязни и ненависти. Для меня гнев — табу, под запретом, он подавлен, сдержан, и его признаки я вижу, только когда он выливается в ярость». Или:

«Я злюсь виновато. Злиться — это некрасиво. Злость никогда ничего не решает. Я вырос с двумя сердитыми родителями и поклялся себе, что никогда не стану таким, как они». Что в переводе значит:

«Я стыжусь своей злости и упрекаю себя за нее. Мой фрейм убеждения говорит, что злиться — это недостойно, что никакое это не решение проблемы и что злости следует избегать. У меня есть фрейм памяти о двух злых родителях, которые не умели выражать свой гнев эффективно, с любовью и уважением. И у меня появился фрейм решения — сказать твердое «нет!» любым проявлениям злости в моей жизни».

Почти над каждым состоянием, убеждением, идеей, представлением, самоопределением и пр. находятся высшие состояния, к которым мы обращаемся и которые задают некие фреймы. Как правило, они лежат за пределами нашего осознанного сознания. Мы храним их в таких отделах «разума», до которых не доходит осознание, которое мы исторически называем бессознательным или подсознательным. Если же эта часть «разума» действует в виде «подсознательного» (пользуясь термином Фрейда), мы осознаем ее почти без труда. Если она возникает из подавления, мы, вероятно, не позволяем себе осознать ее, держим под запретом (высший фрейм), чтобы защититься от этого знания.

Представим себе, что некий муж Джим однажды пораньше днем пришел с работы и радостно поприветствовал свою жену Ширли. Простой набор событий. Очень легко представить себе эту картину. Но какой смысл мы вкладываем в нее? Каких состояний мы достигаем в связи с первичными?

Предположим, Ширли кажется, что на нее давят, а ранний приход мужа ее встревожил. Допустим, что среди мгновенных и машинальных мыслей, мелькающих у нее в голове, присутствует и страх:

«Почему он вернулся так рано? Опять шпионит за мной? Почему он всегда за мной шпионит?»

Затем ей кажется, что ею манипулируют, и она отвечает на приветствие менее чем дружелюбно. Простые и невинные события кажутся ей странными, неуютными, вышедшими из-под контроля и навязчивыми. Это уже не первичные состояния. Это фреймы мета-уровня и мета-состояния. А если на менее осознанном уровне Ширли испугается:Теоретические основы мета-состояний

«Сейчас он рассердится, что в доме до сих пор неубрано». Что тогда? Вероятно, ее реакция будет оборонительной.

Бессознательное

Выше бесполезного состояния Ширли мы видим высшие референтные фреймы. Поскольку за пределами сознания Ширли происходит слишком многое, обратиться к этим фреймам она не может. Она думает и чувствует только одно:

«Ненавижу, когда на меня давят, когда следят и контролируют — я чувствую себя девчонкой. Он не имеет никакого права так давить на меня!»

Возможно, это гневное состояние, в котором Ширли ощущает себя жертвой и ошибочно приписывает Джиму, представляет собой табуизированное состояние, которое она запрещает себе испытывать. «Хорошая жена/женщина не должна злиться. Леди злиться не подобает. Злость опасна».Как таковое, это мета-состояние злости по поводу давления извне порождает эмоции и поступки, которые исходят от оборонительной злости в замаскированном виде. Она проявляется как холодность, волнение, негативные представления о манипуляции, молчание и пр. (пассивно-агрессивные реакции ! ).

Бессознательные мета-состояния представляют собой комплекс состояний, связанных с состояниями, сознательный доступ к которым ограничен или отсутствует. Поэтому они оказывают еще более значительное влияние на наше восприятие, память, обучение, общение и поведение. Не они есть у нас, а мы есть у них. Чтобы исследовать эти состояния, необходимо только применить мета-вопросы Сатир: «Что я думаю и чувствую об этом состоянии?», «Как я думаю и чувствую о нем?»

Плавающие мета-состояния

Первичные состояния возникают и исчезают. Они никогда не сохраняются надолго. За эмоциональными взлетами следуют спады. Мы любопытствуем, скучаем, потом нервничаем, играем, чувствуем голод и так далее.

А стабильность мета-состояний позволяет нам надолго сохранять их и повсюду «носить» с собой. Мы принимаем их, как позицию, или фрейм разума, и храним лет пятьдесят. Кажется, будто позиции (или состояния) плавают над нами все время, обеспечивая легкий доступ к ним. Мы и вправду можем впасть в ярость или в спокойствие, моментально перейти в состояние выносливости или самооценки.

Наше неуправляемое и чудесное рефлексивное самосознание позволяет нам рекурсивно мыслить и чувствовать о наших мыслях и чувствах, и так до бесконечности. У нас появляется возможность создавать плавающие мета-состояния, которыемы можем отобразить на любые другие состояния или мета-состояния. Именно из этой смеси возникают эти многоликие мета-состояния — плавающие мета-состояния. Представьте, что они плывут над всеми прочими состояниями, так что вам достаточно только абстрагироваться от действительности, чтобы воспользоваться ими. (В ходе недавнего исследования мета-состояний мы истолковали это явление с точки зрения фреймов и матрицы фреймов, см. Приложение Б.) На тренингах по НЛП вводится одно мощное и полезное плавающее мета-состояние. В результате оно преобладает в мышлении и чувствовании. Подвергая почти все экологической проверке, мы строим плавающее мета-состояние, исходя из заданного предположения. Так возникает референтный фрейм высшего уровня. Как внедрить его, чтобы он стал плавающим состоянием? Применяя к каждому состоянию экологическую проверку. Необходимо пользоваться ею по отношению к человеческим мыслям, чувствам и реакциям.

Хорошо ли служит вам такой образ мышления? Помогает ли вам в жизни такая речь? Помогают ли в конечном итоге добиваться целей подобные поступки? Насколько полезно это состояние? Вы действительно этого хотите? Применяйте процедуру проверки, чтобы увидеть, ценным или нет является для вас данное поведение, эмоция, мысль, убеждение, обстоятельство и др. Посмотрите, продуктивно ли оно действует или создает ограничения. Проверьте, прибавляется ли у вас ресурсов. Экологическая проверка путем перехода в мета-состояния в сотнях ситуаций становится фреймом и закладывает другие многочисленные пресуппозиции:

• Мы можем проверить свой опыт.

• Можем абстрагироваться от опыта и оценить его пользу.

• Можем провести аутфрейминг на всех уровнях.

• Незачем ориентироваться только на наши карты.

• У нас есть выбор.

Это соответствует термину Коржибски «оценка оценки». Внедрите плавающее мета-состояние, приобретите способность машинально отдавать предпочтение гармонии, здоровью и благополучию.

Обучая клиентов создавать такие плавающие мета-состояния, я обнаружил, что они отвлекают от вредной привычки негативно оценивать каждый свой поступок. Люди, склонные сурово судить себя, однако при этом выказывать любовь, нежность и доброту к другим, действуют на основании мета-состояния самокритики. При этом возникает состояние — дракон боли и страдания, а самобичевание присутствует в любом опыте.

Как помешать этому? Можно ввести экологическую проверку как плавающее состояние, высший фрейм разума, для оценки своих оценок. Так мы сможем разорвать замкнутый круг плохих эмоций.

«О, я опять хожу кругами, опять осуждаю себя... это мне ни к чему».

«На пользу ли мне такие мысли и чувства? Черта с два!»

Многие сообщали, что это осознание высшего уровня сотворило в их жизни чудо. Они сумели избавиться от старого фрейма презрения к себе, самобичевания, пренебрежения и осуждения.

В 80-х годах я случайно создал и внедрил стратегическое мышление и речь как мощное плавающее мета-состояние. Я сделал это, не понимая, что творю, на тренинге по развитию коммуникативных навыков. Я неоднократно задавал фрейм, управляющий всем общением и отношениями. Я даже вынес его в название книги: «Говорим откровенно, говорим ясно, говорим по-доброму» (1987 г.). Стратегическое мышление и речь помогают развить полезную сосредоточенность, ориентацию и позицию.

Как я отношусь к этому человеку?

Как этот человек относится ко мне?

Как можно описать наши нынешние взаимоотношения?

В какое состояние я хотел бы переместить нас? Повторение этого стратегического мышления и чувствования способствует адаптации состояния, поэтому они становятся референтным фреймом, или парящим мета-состоянием. Оно действует как более широкая матрица. Благодаря этому состоянию ориентация в отношениях, бизнесе, переговорах и пр. происходит более осмысленно.

Как я отношусь к себе?

Как я отношусь к своей цели для этой задачи?

Где именно в реальности я хотел бы действовать эффективнее?

Как этот человек относится ко мне?

Какое отношение эта власть, влияние и т.п. имеет ко мне? Такое «стратегическое» мышление вводит человека в мета-состояние осознания, которое приводит к перспективе более обширного уровня. Какие плавающие мета-состояния вы хотели бы создать и внедрить как автоматически выполняющиеся программы или исполнительные состояния для повседневной жизни? Возможности безграничны. Можно выбрать любые ценности и убеждения, и задать исполнительный фрейм или состояние.

Концептуализация и обобщение

Поскольку в мета-состояния входят мысли-чувства и реакции на другие мысли-чувства и реакции, они поднимают нас на более высокие логические уровни. Любой опыт, который мы называем, пользуясь приставкой «само-», содержит конструкции мета-состояний. Так, самоуверенность — уверенные мысли-чувства о своем «я», о концепции «я».

По мере того, как мы развиваем закреплённые состояния, связанные с другими состояниями, они становятся высшими умственными установками или референтными фреймами, на которые мы ориентируемся. Тогда они начинают действовать как «навес сознания». Они создают концептуальную и семантическую атмосферу, в которой мы живем. При этом мы берем наши мета-уровневые позиции с собой, куда бы ни пошли. Мы «никогда не выходим из дома» без жалости к себе, самокритики, подавленности, пессимизма, оптимизма и т. д. Из-за этой динамики негативные мета-состояния обычно лишают нас сил, препятствуют нам, а позитивные мета-состояния придают сил и преобразуют жизнь. Как мета-уровневый опыт, мета-состояния управляют всеми низшими состояниями и опытом.

Постоянство мета-состояний (превосходящих конкретные пространственно-временные события) позволяет нам создавать плавающие мета-состояния.

Мы можем обособить мета-состояние, чтобы не обращать его ни на что конкретное и на все в целом. Так оно становится состоянием — «мета-» по отношению к каждой мысли, чувству, опыту, поступку и пр. Оно превращается в нашу широкую матрицу концепций. Как будто мы внедряем циклическую функцию представления, убеждения или эмоции. Эта позиция затем «плывет» над нами, над всеми элементами сознания, как фрейм обобщения. Мы пользуемся им как конечным фильтром или референтным фреймом, исходя из которого мы живем, как исполнительным состоянием. Оно способно как изменить жизнь к лучшему, так и превратить ее в ад.

К примеру, плавающее состояние личного экологического сознания позволяет нам проводить проверки полезности,реальности, продуктивности и т. д. наших повседневных состояний. Но плавающее состояние жестокости к себе побудит критиковать, оскорблять, наделять ярлыками, принижать и судить свое «я» за неполноценность, несовершенство, недостатки и пр., причем постоянно. Такие негативные и патологические плавающие мета-состояния будут оказывать на человека мощное воздействие, не давая ему меняться. Если в наш век стремительного технологического прогресса мы встречаем человека, совершенно неспособного меняться и сопротивляющегося переменам, следует заподозрить, что им управляет именно такой высший фрейм. Можно воспользоваться им как сигналом, чтобы абстрагироваться и проверить оперативные мета-состояния. При патологической самокритике, когда мы предлагаем человеку перейти на мета-уровень по отношению к самокритике и увидеть ее негативное влияние на эмоции и поведение, плавающее состояние приводит к тому, что самокритика обрушивается на состояние самокритики!

Выводы

• Мета-состояния кардинально отличаются от первичных. Умение распознавать их позволяет нам действовать разумнее и целеустремленнее, когда мы приступаем к работе с этими многослойными состояниями СОЗНАНИЯ.

• Мета-состояния отличаются от первичных природой и силой. Это важно знать для моделирования высших концептуальных и семантических состояний, чтобы находить уникальные структуры, которые приводят в порядок и организуют опыт.

• Видимая сложность мета-состояний возникает из того же «материала», из которого складываются первичныесостояния: из наших мыслей, эмоций, мотивов, желаний, надежд, ожиданий, обработки информации, языка и т. д.

Рис. 4.2

МЕТА-СОСТОЯНИЯ

ПЕРВИЧНЫЕ СОСТОЯНИЯ

Первый уровень

Простые/непосредственные

Незамедлительные, машинальные

Синестезия (В-К)

Модальность (ВАК) и субмодальность как мотивы

Кинестетический опыт +/-

Легко якорятся

Первичная кинестетика (первичные эмоции)

От интенсивных до чрезвычайно интенсивных

Мощные, примитивные, глубокие

Более быстрые и непродолжительные

Животные

Более сконцентрированные

Уроки, запоминающиеся с одного раза

Нет уровней сознания

Первое положение

Связаны!

Мысли и слова

Объект — внешний мир Эмпирические качества Иногда проецируются

Второй/третий уровни, и т. д.

Сложные/непрямые Наслоения уровней сознания

Символы-посредники

Мета-уровневые синестезии, созданные слиянием уровней

Под влиянием субмодальностей, а не мотивированы ими

Лингвистически мотивированы

Лингвистически расположены Не непосредственные или локализованные Цепочки якорей, связанных словами Цепочки, соединенные множественными якорями Мета-кинестетика или эмоции/ Оценочные эмоции — суждения, закодированные соматически (телесно) Меньшая интенсивность, большая вдумчивость Слабее, менее примитивны, более видоизменены познанием

Длятся дольше, более стойки и стабильны Человеческие: зависят от способности пользоваться символами Одновременно множество фокусов Одноразовые уроки встречаются очень редко Повторения обычно требуются для мотивации и внедрения Несколько или много слоев сознания Вторая, третья и другие позиции Расширенное и трансцендентальное сознание Диссоциация от первичных эмоций Вдумчивость, «наполненность разума», мысли и мысли

Объект — внутренний, в психофизике Возникающие качества/свойства Нет аналогов низшего порядка Часто проецируются

При распаде начинают действовать как первичные состояния с «бесшовной» синестезией логического уровняГлава 5

МЕТА-СОСТОЯНИЯ

КАК МОДЕЛЬ

Что преобразует идею в модель?

Фундамент мета-состояний как новой сферы НЛП — теоретические труды Коржибски и Бейтсона, где вводится новая модель работы с сознанием. В предыдущих главах перечислялись многие идеи, которые все вместе образовали организующие принципы и механизмы мета-состояний. Центральное положение среди этих идей занимают следующие:

• Сложный опыт состояния, связанного с другим состоянием

• Логические уровни сознания

• Саморефлексивное сознание

• Психофизика как Нейролингвистическая система

• Виды и свойства состояний

• Нелинейное или рекурсивное мышление

• Циклы прямой и обратной связи

Но что превращает идею или набор идей в «модель»? Что мы подразумеваем под «моделью»? Что мы имеем в виду, когда утверждаем, что мета-состояния — модель? Каковы необходимые и достаточные компоненты, образующие модель? Когда идея — это просто идея, а не модель?С точки зрения науки, чтобы получить операциональную модель, мы должны иметь по меньшей мере четыре набора компонентов.

1) Теория: объясняющая теория.

2) Элементы: набор элементов, переменных, последовательностей и пр.

3) Установки: основные операциональные принципы иреко- мендации.

4) Методы: набор паттернов, процессов и практических инструментов.

В этой главе исследуются различные аспекты модели и представляется дополнение к новому, исправленному изданию «Мета-состояний». Здесь мы рассмотрим как модель НЛП, так и модель мета-состояний. Затем, чтобы охватить современные исследования и разработки в нейросфере, в сфере мета-познания и когнитивной психологии, я привел краткий обзор труда Холленда о когнитивно-эмоциональном опыте «толкования литературы», а также модель мета-памяти Нельсона и Нарена. В обеих работах предлагается модель действия мета-уровней как системный процесс, управляющий потоком информации.

Компоненты модели

1) Объясняющая теория.

Модель — это не просто идея. В нее входит ряд идей; объясняющих, как работает данный процесс, а также паттерны и механизмы, управляющие им, и концептуальные представления о том или ином виде работы процесса. Таким образом, модель содержит гипотезу (тезис или предпосылку), представляющую структурное описание динамического процесса. Это теоретическое объяснение служит фундаментом для модели и позволяет нам выдвигать ипроверять гипотезы. В свою очередь, это помогает нам разрабатывать идеи как концепции, доказывать их или признавать ложными. Систему, в которой управляющую гипотезу нельзя подвергнуть проверке, а идею опровергнуть, невозможно уточнить или видоизменить. По этой причине в науке сначала предлагают термины и процедуры, а затем подвергают их работу проверке.

2) Набор элементов, переменных, последовательностей и пр.

Чтобы получить модель, нам необходим список составляющих частей, которые все вместе создают некий процесс. Эти части составляют элементы системы.

Какие части и детали составляют модель? Каковы «необходимые и достаточные» элементы, которые мы должны привести в порядок, чтобы иметь подробное описание модели?

3) Набор операциональных принципов и рекомендаций.

Принципы модели позволяют понять, как пользоваться механизмами, управляющими действием системы. Кроме того, они дают нам набор процедур или инструкций, где сказано, как пользоваться моделью как моделью, когда, где и пр. Эти инструкции ничего не объясняют и не являются теорией — это просто порядок пользования моделью.

В них входят простые формулы и указания: «Сначала сделайте это, потом то...»

4) Набор методов.

Когда мы пользуемся теорией в виде набора процедур, позволяющих нам экспериментировать, доказывать, применять различные элементы, возникают новые методы — методы, позволяющие нам действовать. Они появляются в виде паттернов, инструментов, техник и т. д. Модели они придают практичность.

Что можно сделать с этой моделью? С какими инструментами, процессами и разработками можно использовать эту модель?

НЛП как модель

Подобно модели общей семантики, модели трансформационной грамматики, модели уровней обучения Бейтсона, НЛП представляет собой модель функционирования человека. В НЛП есть несколько субмоделей: модели общения, администрирования, управления собственным мозгом, гипноза, рефрейминга и пр. Поэтому давайте коротко проанализируем модель НЛП. Это даст нам возможность понять мета-состояния как модель.

Начнем с утверждения, что НЛП дает нам возможность делать множество ценных различий, которые в противном случае остались бы незамеченными. Центральными составляющими НЛП являются:

1) «Мысли», зашифрованные в репрезентативных системах: визуальной, аудиальной, кинестетической, обонятельной, словесной и пр.

2) Качества, особенности и отличия систем ВАК — так называемые «субмодальности», описывающие структуру или фрейм наших образов, звуков и ощущений.

3) Психофизика как система компонентов, взаимодействующих друг с другом.

4) Временные зоны: прошлое, настоящее, будущее, вневременное. Линии времени, круги и другие конфигурации.

5) Уровни репрезентации: сенсорная, оценочная. Репрезентативные системы — ВАК, слова и символы.

6) Процессы создания карт: исключение, обобщение, искажение.

7) Высшие уровни репрезентации: язык, мета-программы и мета-состояния.

8) Алгоритм НЛП: настоящее состояние — желаемое состояние. Модель SCORE — симптом, причина, желаемый результат, ресурсы, эффекты.

9) Лингвистические отличия, позволяющие нам выявлять недостатки формы (мета-модель), а также помогающие пользоваться ими с целью гипноза (модель Милтона).

10) Мета-программы как фильтры внимания, от кото рых зависит, как мы обращаем внимание и сортиру ем информацию.

Первичная теория, на которую опирается НЛП и первоначальная мета-модель (1975 г.), основана на модели когнитивной психологии Миллера, Галантера и Прибрама, а также на трансформационной грамматике Хомского. Эти элементы взяты прежде всего из труда доктора Джона Гриндера. Джон написал докторскую диссертацию по трансформационной грамматике, а точнее — по исключениям. Затем в соавторстве с Элгином он опубликовал «Руководство по трансформационной грамматике» (1973 г.). Оно послужило прелюдией и фундаментом для мета-модели. Остальные теоретические источники НЛП взяты из общей семантики Коржибски (его отличия карты от территории, а также сенсорное описание репрезентаций), общей семантики Лакоффа, философии «как будто» Велинджера (1924 г.), работы Бейтсона по мета-уровням, труда Вацлави- ка по смысловым конструкциям и рефреймингу, книге Вай- лавика, Уикленда и Риша о рефрейминге и «формулировании и разрешении проблемы» «Изменение» (1974 г.) и пр.

Структуру первой модели НЛП составлял список из 12 лингвистических отличий в 3 категориях (исключения,обобщения, искажения) с набором 12 вопросов или проверок. С их помощью можно было выявить отличие поверхностной фразы и таким образом получить отображение глубинной структуры. Результаты были представлены в виде трех колонок: лингвистические отличия, вопросы, предполагаемые результаты.

Помимо набора операциональных принципов или процедур, мета-модель просто предписывает пошаговые процедуры:

1) Выслушать поверхностную фразу.

2) Выявить в ней нарушения формы.

3) Задавать собеседнику вопросы, пока не будет составлено полное представление.

Более конкретные рекомендации сопровождают каждое лингвистическое отличие. Чтобы выявить поверхностную номинализацию, мы пользуемся тестом «танка»: «Можно ли положить этот референт в тачку?» Теория этой процедуры утверждает, что этот вопрос побуждает собеседника к трансдеривационному поиску (ТДП). То есть он отсылает мозг и эмоции к некоему сохраненному внутри референту, с помощью которого глубинной структуре был придан смысл.

Теория — структура — рекомендации

В бизнесе процедура «сравнения с эталоном» является дальней родственницей моделирования. Это не одно и то же, но между ними много общего. При «сравнении с эталоном» менеджер находит пример идеальной работы в данной сфере (продажи по телефону, внимание к потребностям клиента, управление складом и пр.). Затем он пользуется этим примером как эталоном или стандартом для всех остальных. Подражание — вот чем он занимается, добиваясь подобных результатов.

«Сравнение с эталоном» как таковое не требует теоретической основы. Если оно дает желаемый результат (в том числе и с точки зрения практичности), этого хватает, чтобы и впредь действовать так же. Этот подход также отражает мантра бизнеса: «Делай то, что получается».

Однако Эдвард Деминг, в одиночку начавший движение за качество в бизнесе, раскритиковал «сравнение с эталоном» за отсутствие теории. Он утверждал, что этот метод побуждает заниматься всем, что получается, приводит к отсутствию контроля и к позиции «цель оправдывает средства». В своей книге «Думай о качестве: прогресс, мудрость и принципы Деминга» Ллойд Добинс и Клэр Кроуфорд-Мей-сон пишут:

«Если вам неизвестно, почему действует тот или иной метод, знать, что он действует в конкретных обстоятельствах — это очень мало. «Пример ничему не учит, — утверждал Деминг, — пока он не проанализирован с помощью теории; в противном случае это просто копирование. Тем, кто занимается подражанием, грозит неудача... потому что они не понимают, почему тот или иной метод хорош, а другой — плох» (с. 130-131). Теория может стать мощным инструментом и механизмом для развития совершенства. Когда мы твердо помним, зачем собираем информацию и какое применение ей найдем, мы понимаем, что теория предоставила нам возможность проверить эту информацию. Это позволяет уточнить ее, развить наши идеи как концептуальные объяснения, чтобы они стали более точными и полезными.

Так возникает научный склад ума и ориентация. Мы пользуемся идеями и теориями, проверяем их на практике, уточняем, снова проверяем и т. д. Этот бесконечный процесс позволяет нам планировать, доказывать, изучать результаты, уточнять идеи и повторять все сначала. Следовательно, нам необходима ядро-философия, направляющая теория, способ апробации новых идей, уточнения процессов и развития модели.

Все это согласуется со словами Коржибски:

«Теории — относительные или структурные вербальные схемы, созданные в процессе высшего абстрагирования из множества низших абстракций, порожденных не только самими собой, но и другими абстракциями (временная связь). Следовательно, теории — простейшие структурные резюме и обобщения, или наивысшие абстракции от личного опыта, созданные посредством символики прошлого расового опыта.

Никто из нас, даже страдающий серьезной душевной болезнью, не свободен от теорий. Единственный выбор, который нам доступен, — между устаревшими, зачастую примитивными, и современными теориями... Если кто-либо говорит что-нибудь, он позволяет себе высказывать теории. Подобное утверждение справедливо для письма и «мышления». Нам приходится пользоваться терминами, и сам подбор терминов и структуры языка отображают свою структуру на обсуждаемый предмет.

Для здравого рассудка чрезвычайно вредно пропагандировать пренебрежение к теориям, учениям и теоретическим трудам, поскольку мы, как люди, не в состоянии обойтись без них» (с. 279). В этом заключается ценность и значимость теории в любой системе. Если мы заботимся о качестве и хотим организовать систему так, чтобы она продолжала обеспечивать качество, нам необходима теория. Демин г утверждает, что без теории у нас нет «глубоких познаний», то есть нет основополагающих принципов, ценностей, представлений, определяющих модель. А без направляющей теории люди склонны принимать прагматизм ради него самого. Тогда и появляется руководящий принцип: «Ценно все, что действует».

Предположим, у нас есть великая теория, но недостает структурной формы, которая бы ясно и сжато отображала ее грандиозные идеи. Как правило, при этом люди понятия не имеют, как истолковать модель, а тем более эффективно применить ее. Разумеется, у нас есть хорошо запоминающиеся пресуппозиции НЛП. А какие еще структурированные формы выражения у нас есть для нашей модели и теории? Именно в этом случае диаграммы, «схемы потока», формулы, проверочные списки и другие инструменты становятся практичными и полезными способами мышления о модели. ТА (трансактный анализ) сыграл существенную роль в пропаганде упрощенной версии психоанализа в 70-е годы, отчасти благодаря простым схемам — трем кругам, обозначающим три состояния эго (родитель, взрослый и ребенок).

Форма теоретической модели играет важную роль в ее применении, умелом и эффективном использовании этой модели. Мы называем модель элегантной, когда для ее работы достаточно нескольких отличий. В некоторой степени это обстоятельство отражает одну из главных проблем общей семантики. В «Науке и рассудке» (1933—1994 гг.) Коржибски наметил солидный теоретический фундамент для Нейролингвистического тренинга и программирования. Он подробно перечислил составляющие компоненты, выявил великое множество механизмов и рекомендаций и даже выдвинул ряд полезных «техник». Однако сама форма этой модели оставляла желать лучшего. Сформулированная главным образом в математических схемах, диаграммах и графиках, она нуждалась в доступной популярной форме.

Продвинемся еще на один шаг вперед. Представим себе замечательную теорию с доступными для понимания схемами, однако без практических операциональных принципов ее применения. По этой причине люди не смогут схватить самую суть модели и применить ее. У нас появится великолепный инструмент, но мы не будем знать, как он включается и как им пользоваться.

Все это подчеркивает значимость принципов действия модели. Такие принципы и рекомендации служат конкретными инструкциями о том, как пользоваться моделью, когда, в каких случаях, где и т. д. Когда следует применять процессы рефрейминга? Когда применить навыки якорения? Как принять решение насчет процессов линии времени?

И наконец, полная модель охватывает не только выверенную теорию, конкретные элементы и компоненты и направляющие принципы, но и конкретные методы (техники). В НЛП разработано множество техник — методов управления мозгом, моделирования совершенства, преобразования личности и т.п. Сколько их всего? Откровенно говоря, не знаю. И сомневаюсь, что кто-либо знает. Наверное, несколько сотен. В книге «Учебник магии» (1988 г.) мы собрали 77 самых основных паттернов. Вместе направляющие принципы и методы дают нам конкретные пошаговые указания о последовательности и синтаксисе процессов.

Направляющие принципы

Если модели необходим набор принципов или направляющих рекомендаций, позволяющих пользоваться механизмами этой системы, каковы принципы системы НЛП?Какие рекомендации помогают нам пользоваться компонентами этой системы? В их число входят:

• Помехи изъянов формы в лингвистических конструкциях и постановка вопросов с целью сбора исключенных, искаженных и обобщенных деталей. При этом форма конструкции значительно улучшается.

• Репрезентационное отслеживание слов, которые мы слышим, без затуманивания их иллюзиями. Посмотрите, можно ли отобразить референты ВАК. Если нет, задайте вопрос о том, чего недостает.

• Постановка системных вопросов о благополучии, экологии, балансе и пр. всей системы.

• Одновременное выявление мета-программ, которые служат фильтрами и способствуют сортировке.

Нам уже известно, что все эти действия основаны на некой теоретической базе. В НЛП теории, постулаты, допущения и метафизика заложены в предпосылках НЛП, а также в предпосылках из Перлса, Сатир, Эриксона, Бейт-сона и др.

Мета-состояния как модель

После этого краткого обзора НЛП как модели повторим процесс и пропустим через него идеи мета-состояний. Это поможет нам рассмотреть их как модель. Начнем с составляющих элементов. Детали, вместе образующие эту модель, включают:

1) Порядки уровней абстрагирования или составления карт: перцептуальные, репрезентативные, концептуальные и пр. Уровни первого порядка, второго и т. д.

2) Уровни и наслоения состояний: первичные состояния, мета-состояния, гештальт-состояния.

3) Механизм саморефлексивности: как сознание, отображающее себя.

4) Два пути к Нейролингвистическому состоянию, через тело и через разум, внутренние репрезентации и физиология.

5) Логические уровни. Каждый уровень мыслей и эмоций о другом уровне поднимает нас на высший логический уровень. Каждый уровень находится выше предыдущего и охватывает его. Так образуется высший уровень, связанный с низшим. При этом низший уровень превращается в элемент высшего. А высший и служит референтным фреймом для низшего.

6) Объединение уровней. Повторение и адаптация вызывают слияние и объединение уровней. В результате появляются дополнительные уровни для мета-перемещений. При этом текстура и свойства низших уровней соответствуют высшим.

7) Рекурсивность мыслей и чувств порождает нелинейные циклы обратной и прямой связи, помогающие нам управлять низшими уровнями с помощью высших (в открытой системе), или спиралью уходящие в глубины (в замкнутой системе).

8) Каждый уровень служит аттрактором в Нейролингвистической холистической системе.

Система символов

мета-состояний

Как символическая, или семантическая форма жизни (Коржибски), мы существуем в мире и поддерживаем отношения с ним с помощью паттернов исключения и нейро-лингвистических карт. С нашими телами все это начинается на неврологическом уровне. Природа протоплазмы и наша нервная система «строят карты» или абстрагируются от окружающего мира с помощью сенсорных рецепторов. Так мы строим «сенсорный» мир, пользуясь своими органами чувств. Мы ощущаем его с помощью визуального, аудиаль- ного, кинестетического и пр. восприятия. То есть мы воспринимаем зрительные образы, звуки, ощущения, запахи и пр. Конечно, этих сенсорных репрезентаций во внешнем мире не существует. Наше сенсорное сознание — взаимодействие нашей нервной системы с проявлениями энергии, воздействующими на нее. Так мы приобретаем опыт о внешнем мире. Наши карты восприятия «нереальны» — они не являются внешними, абсолютными и осязаемыми. Они служат только отображением того, что построила наша нервная система вследствие взаимодействия энергии организма и внешней энергии.

С первого уровня карт восприятия мы строим следующий уровень карт — нашу репрезентативную карту. Так у нас возникает ощущение внутреннего зрения, слуха, ощущений, запахов и др. Когда нам удается сделать наши репрезентации постоянными (когнитивное развитие в детстве), мы начинаем манипулировать своими репрезентациями. Это позволяет нам пользоваться воспоминаниями, чтобы представлять возможное будущее или воображать альтернативное прошлое.

Эта система мышления и чувствования поднимает нас на еще один уровень, где мы начинаем думать о своих мыслях, испытывать чувства к нашим чувствам. Тогда мы создаем репрезентации репрезентаций, или концепции. Из этой изменчивой карты возникают абстракции высшего уровня, уровни наслаиваются, появляются символы других символов.

Мы создаем карту «реальности» и таким образом строим нашу модель реальности. В НЛП мы отслеживаем эту систему мышления, пользуясь и неврологическими (невербальными), и лингвистическими (вербальными) процессами. Когда мы мета-моделируем язык конкретного человека, это помогает ему вернуться к первоначал ьным референтам «вижу-слышу-чувствую» (или карте восприятия) на первичном уровне. Назад, к «грубой правде» (Джон Сирл) сенсорной реальности. Это позволяет человеку увидеть, услышать и почувствовать нечто большее и другое — и путем абстракции вывести из него различные значения.

Поскольку мы создаем символы и пользуемся ими, конструируя нашу реальность, НЛП отслеживает, моделирует и применяет наши процессы символического построения карт. НЛП помогает нам распознавать свои мысли и чувства как карты и менять их, когда они перестают нам служить.Мета-состояния:

нейросемантическая система

Поскольку речь идет о картах, символах и конструкциях, они не являются «реальными» в абсолютном, объективном и внешнем смысле. И это подводит нас к более широкому вопросу.

Насколько полезна, практична, продуктивна и/или экологична конкретная карта? Меняет ли она жизнь к лучшему? Делает ли она нашу жизнь богаче? Помогает ли она нам добиться того, чего мы стремимся добиться? В конце концов, работают все карты. Они программируют нас, чтобы мы видели, чувствовали и добивались цели. Карты шизофреника тоже действуют, причем исправно. Просто они не дают возможности добиться ценного результата, не позволяют вести активную или насыщенную жизнь. И все-таки они действуют. Нейрологическая и психологическая структура присуща даже картам шизофреников, а они систематически создают определенные программы. Но зачем нужны такие «навигационные приборы» — это уже другой вопрос. Мы не занимаемся морализаторством по поводу наших карт или опыта. Скорее, мы рассматриваем каждый опыт как результат применения некой Нейролингвистической карты. Поэтому мы можем задать несколько полезных вопросов: хорошо ли действует эта карта, помогая нам достигать целей? Вселяет ли она в нас уверенность? Позволяет ли развивать новые навыки? Если нет, значит, карту надо строить заново. Четко отличая карту от территории, мы с легкостью избежим воздействия нефункциональных карт. Мы — нечто большее, чем наши карты.

Мета-состояния действуют

как слои репрезентаций

Символы, которыми мы пользуемся при составлении карты, встречаются на разных уровнях. Мы выделяем три ключевых уровня: чувств-ощущений, репрезентативный, обобщающий (Рис. 5.1). На каждом уровне отображение происходит с участием все более абстрактного и концептуального «языка». Мы начинаем с языка чувств (что мы видим, слышим, чувствуем и пр.), затем запечатлеваем на карте наши репрезентации ВАК (сенсорные модальности), затем пользуемся словами, языком и высшими символическими системами. С каждым высшим уровнем мы получаем возможность все более широкого влияния на все низшие системы — тело, эмоции, поведение и пр.

И поскольку все это создает уровень мышления или разума модели, мы видим саму суть мета-состояний и их создания. Что составляет сущность мета-состояний? Просто ре-курсивность основного человеческого «материала», а именно — наших мыслей-чувств. Мы думаем, потом думаем о наших мыслях, и так далее, до бесконечности. Мы создаем образ, потом — образ этого образа и т. д.

Измените способ кодировки или репрезентации — и вы измените программу. Это и есть структура магии. У опыта есть структура, а в эту структуру входят процессы составления Нейролингвистических карт. Секрет магии кроется во всех процессах (или человеческих техниках), с помощью которых мы меняем кодирование: во фрейме, сквозь призму которого мы воспринимаем события (первая, вторая, третья, четвертая позиции), временной зоне, в которой мы действуем (прошедшее, настоящее и будущее положение на линии времени), качествах, с помощью которых мы структурируем наши репрезентации («субмодальности»), направлении, в котором движется наш мозг («взмахивание»), во фрейме, который мы внедряем или устраняем (рефрей- минг), в фильтрах (мета-программах) и пр.

Мета-состояния как психофизиологическая система

Как система, наше Нейролингвистическое построение карт вызывает в нашем теле эмоции. Они являются нейро- соматическими («сома» — тело, организм). Наши «мысли» возникают не только в голове, но и в буквальном смысле слова «в теле». Мы метаболизируем слова. Мы перевариваем идеи и делаем их нашей реальностью. Так они становятся идеодинамическими и связывающими наш ум и мышцы. Таким образом Нейролингвистическая и нейросоматичес- кая природа наших карт отражается на нашем здоровье и благополучии.

НЛ П и мета-состояния используются в разного рода физической терапии и физиологических процессах, способствующих развитию большей гибкости и накоплению ресурсов («Мгновенная релаксация», 1999 г., Ледерер и Холл).

Модель мета-состояний.

Как высшие циклы обратной связи

управляют циклами обратной связи

Норман Холленд (1988 г.) опубликовал провокационный труд, в котором представил модель для изучения литературы, основанную на данных последних исследований неврологии мозга и когнитивной психологии. Он утверждал, что эта модель охватывает управление высшими уровнями мышления и сознания, под чем подразумевались высшие циклы обратной связи, обуславливающие низшие циклы обратной связи.

Объясняя, каким образом мы пользуемся высшими уровнями, чтобы понимать и толковать литературу, Хол-ленд двинулся подобным путем и в итоге пришел к модели, повторяющей структуру модели мета-состояний. Работа Холленда представляет научно-теоретический подход к пониманию механизма, с помощью которого мы осознаем высшие уровни разума, но в конечном итоге он искал модель управления разумом. Он пишет о том, как высшие логические уровни возникают в процессе мышления и познания, а затем контролируют низшие.

Книгу «Мозг Роберта Фроста» Холленд начинает со следующей идеи:

«...экспериментальная психология человека ставит перед собой задачу моделирования того, что знает разум, и как он это знает» (с. 9, курсив Холла).

С этого момента Холленд уделяет основное внимание тому, как мы создаем, толкуем и переносим знания в процессе чтения литературы. Для этого он проводит грандиозное исследование. Он рассматривает нынешнее состояние науки о мозге, работу Хомски о языке (с. 9), труд Лакоффа и Джонсона о языке и метафоре (с. 112), введение Минского к термину «фрейм» (с. 10), системное мышление (системы обратной связи, кибернетику Бейтсона), литературны е школы, психоанализ, когнитивную психологию, модель ТОТЕ Миллера и др. (с. 88), иерархическую модель разума Уильяма Пауэра, где один цикл управляет другим (с. 94).

Особенно пристально Холленд исследует то, как работает язык во взаимодействии с человеческим сознанием на разных уровнях — в попытке объяснить повседневную задачу понимания литературы. Под «мозгом Роберта Фроста» он подразумевает мозг каждого человека, понимающего, создающего и толкующего язык. По результатам своих исследований Холленд разработал модель, очень похожую на модель мета-состояний. В приведенной ниже цитате он говорит о мета-состоянии как ожидаемой «установке», которой мы «воздействуем» на наши ожидания, а также о циклах обратной связи:

«Когда мы меняем нашу «установку» (ожидаемое), мы «воздействуем» на наш мир другими ожиданиями. Следовательно, мы меняем гипотезу, по которой проверяем наш мир. Общий принцип таков: мы готовимся к раздражителям и активно ведем их поиск в нашем окружении» (с. 76). «Фундаментальным принципом современной нейро-науки является то, что мозг действует посредством обратной связи, а точнее, иерархии обратных связей» (с. 178).

Холленд (1988 г.) утверждал, что сначала появляются раздражители в мире, на которые мы реагируем — раздражители в «событиях внешнего мира». Затем мы действуем в соответствии с этими раздражителями. При этом мы воспринимаем то, что происходит в мире. Холленд размещает эти стадии в нижней части схемы, а не справа, как обычно делаем мы. Этим восприятием мы затем пользуемся, сравнивая его с тем, которого мы ожидали (наша внутренняя модель мира). На схеме мета-состояний это соответствует отображению раздражителей, а затем воздействию оценки на это отображение. После первого уровня реагирования Холленда мы берем результаты нашего сравнения и опять действуем в соответствии с раздражителями. Это обеспечивает прямую связь наших мыслей и идей, касающихся нашей модели мира, с самим миром, в котором мы находимся. И конечно, следующая реакция создает новую обратную связь, которая затем возвращается к нашим обновленным ожиданиям, повторяет процесс сравнения, и так далее (с. 99).Рис 5.2

Модель Холленда

Мета-уровни, управляющие нижними уровнями

Обратная связь, управляющая обратной связью при чтении и письме

Холленд описывает процессы и механизмы следующими словами. Здесь он пользуется термином «идентичность»

как мета-состоянием высшего уровня, «центральным организующим принципом».

«Это прослеживание цепочки от результата (моего поведения) через следствия до сенсорного восприятия (ввода данных). Именно оно называется обратной связью... Происходит сравнение между тем, что я воспринимаю, и выбранным стандартом, между тем, что я хочу видеть, и тем, что вижу на самом деле» (с. 77).«Исследователи мозга продолжают находить подтверждение общей идее о центральном организующем принципе (то есть «идентичности»), которая направляет обратную связь к результату, удовлетворяющему идентичности... На каждом из этих уровней творческая цель высшего уровня обуславливает работу низших...» (с. 93).

«В общем случае высший цикл контролирует низший, задавая стандарт... Высшие процессы мозга, которые ищут темы или распознают особенности, управляют низшими процессами...» (с. 95—96). Отсюда вытекает его мета-уровневая модель сознания при «чтении и написании литературы». Уровень идентичности обуславливает и направляет уровень сравнения, обуславливающий уровень низшего сравнения, обуславливающий восприятие или поступки человека. «Обратная связь, контролирующая обратную связь» (с. 99), иллюстрирует иерархию циклов обратной связи.

Итак, Холленд называет высшие уровни в иерархии циклов обратной связи «идентичностью». Вот что он подразумевает под этим термином:

«Все уровни в конечном итоге служат идентичности, однако на каждом действует обратная связь. Идентичность — высшая инстанция, выдвигающая гипотезы. Я выявляю в тексте образцы смысла, контекста и синтаксиса, а текст подтверждает верную гипотезу и опровергает неверную, пока я не прочту его целиком» (с. ПО).

«Идея идентичности, управляющей иерархией обратных связей, дает возможность представить управляемую картину, рабочую гипотезу о чтении, письме, Роберте Фросте и мозге. С помощью этой картины ямогу представить себе, как «субъективность» присутствует в литературном процессе наряду с «объективностью». Я могу понять связь между фиксированным культурным кодом и изменчивыми канонами, которые мы изучаем в школе, читая стихи. Я могу представить себе, как чувства влияют на наши когнитивные реакции, какое отношение физический текст имеет к нашему эмоциональному опыту. Картина идентичности, управляющей иерархией обратных связей, позволяет мне поставить соответствующие вопросы и начать отвечать на них» (с. 111). Я не могу даже составить адекватное резюме этой книги, но считаю ее еще одним примером всеобщей природы мета-состояний. В человеческом опыте они встречаются повсюду. «Для меня удовольствие — неожиданно вспомнить о чем-то, что, как оказывается, я знал, но даже не подозревал об этом» (с. 47).

Мета-когнитивные модели

Другая работа посвящена составлению карт и управлению нашими исполнительными или мета-состояниями. В недалеком будущем эта работа может стать классическим примером официальных исследований, подтверждающих правильность модели мета-состояний.

Авторы и редакторы книги «Мета-познание: знание о знании» (1995 г.) опубликовали фундаментальный труд в области высших уровней познания. Меткаф и Симамура собрали ведущих исследователей в этой сфере и поручили им представить обзор последних достижений. Большая часть книги посвящена мета-познанию и памяти, мета-когнитивным устройствам, процессам и инструментам для повседневного самоотслеживания памяти, для убеждений мета-уровня о нашей эффективности, «знаний памяти о ее знаниях», мета-когнитивному развитию взрослых и т. д. Здесь вы найдете главы по исследованиям «нейропсихологии мета-познания», «роли мета-познания в решении проблем» и даже главу о «исследовании показаний очевидцев с точки зрения мета-познания».

Первая глава книги написана Томасом Нельсоном и Луисом Нарсенсом и озаглавлена «Зачем исследовать мета-познание?» Цитируя Кюна (1962 г.) о парадигмах и кризисах «нормальной науки», фундаментальный труд Миллера, Га-лантера и Прибрама (1960 г.) о модели ТОТЕ (которая дала начало модели стратегии НЛП) и Бейтсона (1972 г.) о системном мышлении и контролировании процессов, авторы главы разработали модель, поразительно похожую на модель мета-состояний.

схема мета-уровневого/объектно-уровневого

теоретического механизма состоит из двух структур (мета-уровень и объектный уровень) и двух связей, показыва-ющих направление потока информации между двумя уровнями» (Примечание: мета-уровень содержит несовершенную модель объектного уровня) (с.      11).

Рассматривая эту модель, авторы объясняют, что они подразумевают под «контролем» на высшем уровне:

«...мета-уровень модифицирует объектный, но не наоборот. Информация течет с мета-уровня на объектный и либо меняет состояние процесса объектного уровня, или меняет сам процесс объектного уровня». И наоборот, «объектный уровень поставляет информацию мета-уровню. При этом меняется состояние мета-уровневой модели ситуации» (с. 12). Звучит знакомо, особенно теперь, когда вам известна модель мета-состояний. Как и я, многие находят это определение знакомым и похожим на направляющие принципы, выдвинутые Бейтсоном и управляющие мета-состояниями.

Самоанализ самоанализа. Когда мы уделяем внимание нашему анализу и изучаем его, чтобы принять во внимание его характеристики и «системные отклонения» (искажения), у нас появляется возможность методологически улучшить свой анализ (с. 18). Коржибски называл это оценкой оценки, научным складом ума, который позволяет нам создавать мета-дисциплины, изучать изучение, учиться учиться, приобретать знания о том, как мы приобретаем знания (гносеология) и пр.

Чувство знания — состояние уверенности, что мы можем восстановить частицу информации, описанную Уильямом Джеймсом (1890 г.) как «нечто, вертящееся на кончике языка» — ощущение обладания неким знанием, высказать которое мешает лишь какой-то разрыв или провал (с. 47—48). Когда тело (сома) подсказывает вам, что вы что-то «знаете», тогда знание, некогда действовавшее на мета-уровне, полностью сливается с первичным состоянием. Оно становится мускульным. Так пальцы «знают», как надо нажимать на клавиши.

Некритическое принятие идей, предположений и убеждений. Исследователи ставят под сомнение утверждение, что у взрослых людей память хуже, чем у молодых. Ученые полагают, что проблему на самом деле представляют мета-когнитивные стратегии и управляющее патологическое убеждение: на свой опыт взросления мы воздействуем идеей, согласно которой «к середине жизни люди теряют остроту ума (памяти)». Если это убеждение стало вашим фреймом разума, какое воздействие оно будет оказывать на ваше мышление и память? «Некритическое принятие стереотипов об ухудшении может привести к вере в ухудшение памяти независимо от возрастных изменений и частоты примеров удачного или неудачного функционирования памяти. Более того, убежденность в неизбежности ухудшения памяти может вызвать учащение случаев забывчивости и стремление пожилых людей приписывать нарушения памяти возрастному снижению ее функций» (с. 240).

«Убежденность в высокой эффективности смягчает одновременное негативное воздействие (депрессию и тревогу), а убеждение в собственной низкой эффективности приводит к усилению тревоги в критических ситуациях» (с. 241).

Система обозначений и схем мета-состояний

До сих пор я изображал мета-состояния схематически, не вдаваясь в объяснения символов и процесса построения схем. Построение схем мета-уровневых структур — субъективный опыт, отражающий способ сочетать языковую стратегию с состоянием языка с точки зрения логических уровней. Кроме того, оно позволяет нам пользоваться продвинутой визуальной системой — визуально-численными репрезентациями. Как и в случае с символами высшей математики, они позволяют нам отслеживать и моделировать более сложные абстракции гораздо точнее и яснее.

Модель мета-состояний я открыл, когда вел частную психотерапевтическую практику в штате Колорадо. Это позволило мне опробовать модель на клиентах, с которыми я работал. Имея опыт работы с моделями когнитивно-поведенческой психологии (особенно с рационально-эмотивной терапией, РЭТ), я всегда пользовался перекидным блокнотом, чтобы зарисовывать процессы для клиентов. То же самое я начал делать с состояниями НЛП и мета-состояниями, чтобы выявлять состояния и процессы, служащие клиенту фреймами.

Первым делом я обозначал кругом или овалом первичное состояние, а дополнительными кругами/эллипсами — состояние, вызванное первичным. Круг обозначал пространство или энергетическую сферу, содержащую ядро нейро-лингвистической энергии и ее границы. Он представлял собой место, где человек создает мысли и чувства. Но иногда мета-состояния я изображал линией, которая указывала, что концептуальное состояние высшего уровня действует как высший референтный фрейм и охватывает низшие уровни. Линия означает «вы ввели этот высший фрейм или классификацию для своих мыслей-чувств».

Далее, поскольку позитивное намерение мы можем найти или создать в любом состоянии, буквы ПН обозначают сферу позитивного намерения в любом состоянии. Внедрение основного принципа рефрейминга, разделяющего намерения и поведение, означает, что мы совершаем поступки по позитивным и ценным причинам. Мы не всегда осознаем наши позитивные намерения и еще реже осознаем, что даже в скверных или неприемлемых поступках других людей есть позитивные намерения. Мета-уровень намерений обычно вливается в это состояние.

Вдобавок, поскольку к двум путям к каждому состоянию относятся внутренние репрезентации и физиология, буквы ВР (или Разум) обозначают все сенсорные модальности (ВАК) и свойства «субмодальностей», а также убеждения, ценности, парадигмы, решения и пр. Все это мы отображаем как экран репрезентаций, который строим из своего восприятия, сталкиваясь со внешним миром (X).

«Физ.» («физиология») или «тело» — все физиологические и неврологические факторы, входящие в холистическую психофизику, Нейролингвистическое явление, которое мы называем «опытом» или субъективностью. Поскольку мышление-чувствование всегда возникает как холистическая система, М-Ч относится к этому динамическому дуэту, как и П-Ф (психофизиология). Циклы прямой и обратной связи обозначаются линиями и стрелками, связывающими объект (Х-объект на первичном уровне) и другие состояния на мета-уровнях.

Науки, связанные с неврологией, уже доказали, что все обучение, память, восприятие, общение, поведение и пр. зависит от состояния. От нашего состояния зависят поступки, эмоции, мысли, реакции и др., возникающие из наших состояний. Нравятся нам они или нет, эти результаты указывают на состояние, в котором мы живем, на модель мира, управляющую этим состоянием и ожидаемый результат этого опыта.

Термины «до слов» и «вне слов» добавляют еще один аспект из лингвистики Коржибски о «невыразимой» реальности нашей нервной системы. Имеются в виду проявления энергии вне нашей кожи, которые наши рецепторы воспринимают, но не регистрируют так, чтобы мы могли вести о них речь. Эта зона «до слов» (пре-вербальная) охватываетМета-состояния как модель

сенсорное осознание нашего организма, а также осознание, основанное на пресенсорном опыте.

Поднимаясь выше по шкале абстракций, произнося слова о словах, а потом оценочные слова о предыдущих, мы наконец достигаем места «вне слов» — то есть уровня, на котором идеи, концептуализации и абстракции выходят за рамки наших возможностей описывать опыт. Переходя все выше по уровням мета-состояний, мы видим, как меняется наш опыт мыслей-чувств (психофизиология). Мы поднимаемся даже выше человеческого языка. Такие мета-мета-мета и т. д. состояния представляют собой высшие трансцендентальные, «духовные» или «глубинные» мета-состояния — наши исполнительные состояния.

До словВыводы

• Как модель, НЛП и мета-состояния охватывают многочисленные составляющие элементы, действующие согласно конкретным принципам и направлениям, чтобы создавать определенные паттерны и техники для моделирования человеческого совершенства и управления чьим-либо состоянием. Все они подчиняются теоретическому объясняющему тезису. На этом и основана модель.

• На практике это означает, что можно выявить и объяснить теоретическую основу модели и протестировать ее. В процессе тестирования, применения и работы с моделью мы продолжаем уточнять ее.

• Две модели мета-уровней у нас в голове, возникшие в сферах когнитивных наук и мета-познания, подкрепляют системную природу мета-состояний как циклов обратной связи, управляющих циклами обратной связи низших уровней. Эти модели описывают работу сознания как поток, проявляющий рефлексивную сущность информации в системе.

Мета-состояния принимают во внимание высшие уровни пои моделировании субъективного опыта. Бла годаря этому у нас появляется возможность пользо ваться более совершенными визуально-пояснитель ными схемами.«Мета-состояния помогают человеку связать все воедино. Есть разница между пониманием того, что надо делать, чтобы продолжать жить, и того, как надо это делать. Мета-состояния помогают приобрести навыки внедрения стратегии выносливости и немедленно предпринять шаги для дальнейшего движения вперед».

Ларри Дауолт, спортивный журналист

Глава 6

ПРЕДШЕСТВЕННИКИ

МЕТА-СОСТОЯНИЙ

В ИСТОРИИ НЛП

• Мета-состояния ограничивают или обогащают НЛП?

• Является ли НЛП полным обоснованием для мета-состояний?

• Осуществляют ли мета-состояния полный аутфрей- минг НЛП?

Разговор о мета-состояниях мы начали с утверждения, что не все состояния одинаковы. Состояния бывают разными. Первичные отличаются от высших мета-уровневых. Мысли и эмоции приобретают новые свойства, черты и функции, когда мы в когнитивно-эмотивных процессах перемещаемся на более высокие уровни. Все это приводит к усложнению конструкции, вся Нейролингвистическая система приобретает новые свойства.

Образуется новая модель и сфера. Она выявляет новые отличия субъективного опыта, роль рефлексивности в состояниях человеческого сознания, а также мета-уровневые отличия. Различия первичного и мета-состояния помогают нам рассортировать их и разделить классические методы и приемы НЛП, собранные в одну кучу. Мы можем отличить методы и процессы первичного уровня от приемов мета-уров-ня. Благодаря этим отличиям модели мета-состояний открываются новые возможности для исследования и развития.

Учитывая логические уровни сознания, мета-состояния обращают наше внимание на более широкие уровни атрибуций и абстракций, существующих над первичными состояниями и вне их. Эта модель направляет нас к месту и роли фреймов (референтных, фреймов смысла), а они образуют то, что нам известно под названиями убеждений, ценностей, сюжетов (повествований), стихов, пресуппозиций и пр. Сосредоточенность на фреймах как мета-уровневых структурах и их управлении человеческой жизнью также дает нам возможность по-новому понять, как работать с людьми на мета-уровнях.

Помня о всепроникающей сущности мета-состояний, мы изучим взаимосвязь модели мета-состояний и НЛП. Одним из первых исследователей мета-состояний был доктор Грэхем Дауэс из Лондона. В «Точке якорения» и «Мире НЛП» он писал, что мета-состояния вполне могут стать моделью, которая поглотит НЛП. Другие авторы отмечали, что аут- фрейминговые возможности позволяют мета-состояниям охватить и объединить многочисленные компоненты модели НЛП и помочь представить их в более слитном виде. По этой причине многие современные тренинговые центры по НЛП стали включать мета-состояния в практические тренинги с самого начала. Доктор Бобби Боденхеймер даже стал автором обширного практического руководства по НЛП («Руководство пользователя мозгом»), где отражена интеграция мета-состояний в самое ядро тренингов.

Теперь зададимся вопросами:

• Как мета-состояния служат НЛП?

• Какое место мета-состояния занимают в истории

НЛП?

• Какие аспекты и компоненты НЛП охватывает модель мета-состояний?

• Как мета-состояния осуществляют аутфрейминг НЛП?

Различия состояний: технологии работы с первичным состоянием

Если между первичными и мета-состояниями существует основное и важное различие, и если это различие касается самой сущности и свойств сознания, а также механизмов и принципов его действия, тогда нам будет очень полезно научиться отличать технологии работы с первичным состоянием от технологий работы с мета-состояниями.

• Существуют ли методы и процессы для работы с изменением, преобразованием и управлением первичными состояниями?

• Отличаются ли эти методики от тех, которые более пригодны для работы с состояниями на мета-уровнях?

Да, некоторые методики НЛП наилучшим образом подходят для первичных состояний. В них центральное место занимает сенсорное якорение. Якорение — это примитивный, фундаментальный и первичный процесс, павловская выработка условного рефлекса. Это «анималистическое» (по терминологии Коржибски) применение человеческой нервной системы.

В якорении участвует зачаточный процесс создания паттерна «раздражитель-реакция». В нем не обязательно участвует «разум». При якорении просто образуется связь.

Якорение работает как паттерн первичного состояния и механизм. Введите кого-либо в состояние (позитивное или негативное, ресурсное или нересурсное), усильте его, чтобы оно наполнилось нервной энергией («эмоциями», или соматинескими ощущениями), а потом увяжите это состояние с чем угодно. Так возникают ассоциации и ассоциативные значения.

«Что означает X?» — этот вопрос мы задаем десятки, если не сотни раз в сутки. Чтобы ответить на него, приходится проводить поиск заякоренных ассоциаций, созданных со временем. Если якорение — прообраз паттерна и методики первичного состояния, оно подсказывает нам, как распознавать другие паттерны НЛП как примеры методик (технологий) первичного состояния:

• Разрушение якорений (коллапс якорей)

• Достижение или выявление состояния

• Усиление состояния

• Взмах одной ассоциации на другую и якорение

• Составление карты «субмодальностей»

• Контрастный анализ первичных состояний Методики первичного состояния дают нам инструменты,

облегчающие контроль и видоизменение состояний. Как правило, наши состояния быстро реагируют на такие вмешательства, что в свою очередь объясняет сосредоточенность НЛП на скорости. Они работают быстро. И не привлекают к участию сознание. Часто можно запускать эти процессы, почти не сознавая их и не испытывая потребности в этом. Якорение работает, когда вы знаете, что происходит, и даже когда вы этого не знаете. В сущности, иногда сознание только все портит.

Обычно простые репрезентативные сдвиги легко управляют первичными состояниями и преобразуют их. В конце концов, мы управляем своими первичными состояниями с помощью наших карт восприятия и репрезентаций. Этим объясняется, почему великое множество сдвигов модальности и «субмодальности» может иметь такое стойкое влияние. В этом случае изменение в любую сторону тона, громкости, высоты, яркости, близости и пр. (особенности и отличия визуальных, аудиальных и кинестетических модальностей) способны полностью перекодировать и реорганизовать реальность.

Конечно, здесь мы начинаем двигаться в сторону процессов мета-состояний. Саморефлексивное мышление, которое порождает мета-уровни, имеет проницаемые границы. Под ними подразумеваются ячеистые структуры мыслей и чувств, а не механические преграды. Когда мы перекодируем репрезентацию, мы тем самым вводим новый фрейм, который инициирует мета-состояние. Этим объясняется изменчивость высших уровней, а также то, что под маской «субмодальностей» мы нередко обнаруживаем мета-уровни («Структура совершенства: разоблачение ме- та-уроеней «субмодальностей», 1999 г.).

Посредством технологий первичных состояний мы радикальным образом можем кинестетически якорить различные опыты или СОСТОЯНИЯ, а также управлять ими. Эта техника позволяет нам проводить якорение, направлять мозг к новым референтам и даже проводить дефрейминг старых сковывающих конструкций путем простого перекодирования. Неудивительно, что эти изменения состояния мы ощущаем так остро!

Все смещения «субмодальностей» и перекодирование, в которые входит изменение яркости изображения, громкости голоса, приближенность или отдаленность образов и пр. радикальным образом влияет на первичные состояния. Подобно этому, паттерн «взмаха» может серьезно воздействовать на вредные привычки, поскольку в него входит изменение базового паттерна «раздражитель-реакция». Так происходит и с контрастным анализом двух первичных

состояний. При этом мы видим сковывающее нересурсное состояние и сравниваем его с более мощным и ресурсным. Затем мы можем просто построить карту и закодировать одно в другом. Этот метод чрезвычайно эффективен при преобразовании робости в уверенность, раздражения в терпеливость, частичной мотивации в импульс и пр.

Мета-когнитивные процессы

В НЛП есть множество методик работы с первичным состоянием, и большинство эффективных приемов изменений в НЛП связано с процессами мета-состояний. И неудивительно. В конце концов, НЛП возникло как мета-дисциплина — наука о других науках: общении, терапии, психологии, функционировании человека, обработке информации, системах, общей семантике, трансформационной грамматике, гипнозе и пр. Первой моделью в НЛП была мета-модель. Следовательно, именно мета-функции (то есть переход на мета-уровень и абстрагирование для мета-когнитивного понимания структуры) придают НЛП мощь и своеобразие. В этом и заключается его магия.

В книге «Мета-состояния» более подробно объясняется, как действуют методики НЛП: вводят фреймы, проводят дефрейминг, заменяют одни фреймы другими (рефрей- минг), устанавливают новые фреймы поверх фреймов (аут-фрейминг) и пр. Причина яркого успеха многих методик НЛП состоит в том, что эти процессы создают мета-уровне-вые состояния, или мета-состояния.

Соответственно, поскольку модель мета-состояний позволяет объяснить входящие в них процессы и механизмы, она обеспечивает и понимание самой методики.

Становится понятным, почему некоторые состояния нестабильны и преходящи, почему они постоянно меняютсяи почему другие длятся долго и оказываются стабильными. В конечном итоге, эти свойства и особенности наших состояний восходят к действующим референтным фреймам.

К паттернам мета-состояний относится перемещение в метапозицию, ее создание или достижение по отношению к другому состоянию. При этом мы развиваем высший уровень разума, который Коржибски называл «сознанием абстрагирования». В «Науке и рассудке» Коржибски утверждал, что это высшее свойство осознания составляет само ядро человеческого рассудка в нашем стремлении адаптироваться к миру и в науке. Наши мета-когнитивные способности играют значительную роль в человеческом развитии, прогрессе и поиске ресурсов.

Зная все это, теперь мы приобретаем способность различать уровни, отличать уровни состояний, а также механизмы управления на разных уровнях.

Методики работы с мета-состояниями

Переход на мета-уровень. Когда мы впервые входим в ме-та-уровневое состояние сознания, у нас появляется то, что многие называют «психологической дистанцией». Этот внутренний психофизический опыт дает нам ощущение дистанции. А это, в свою очередь, помогает нам воздействовать зрелым мышлением и ресурсами на первичное состояние или насущную проблему. Пользуясь ресурсом нашего саморефлексивного сознания и переходя на мета-уровень по отношению к предыдущему состоянию, мы выходим (концептуально) с нынешней «позиции» и воздействуем на первичное состояние, изменяя его.

Фрейминг и рефрейминг. Все концептуальное мышление (мышление за рамками простых репрезентаций) охватывает фреймы и введение референтных фреймов. Затем мыпользуемся фреймом, чтобы определить концептуальную референтную точку. Так, от наших фреймов зависит процесс придания значений. Фреймы определяют структуру нашей нейросемантики. Отсюда возникаетрефрейминг, когда мы меняем фреймы, затем заменяем один референтный фрейм другим. При рефрейминге мы сначала делаем мета-уровне- вый переход на уровень фрейма, а затем боковым смещением передвигаемся от одного фрейма к следующему. «Это событие означает не X, a Y». «Если Джон валяется на диване и смотрит телевизор, это еще не значит, что он лентяй: он просто умеет отдыхать». Исцеление фобий.

Чтобы абстрагироваться от своих мыслей, от всего того, что мы мысленно видим в кинотеатре своего разума, и подумать об этих образах, звуках, ощущениях и пр., мы пользуемся мета-функциями и становимся наблюдателями или очевидцами собственных процессов. Это явление называется наблюдением за мета-состоянием, оно составляет сущность паттерна В-К диссоциации НЛП, с помощью которого мы работаем с фобиями и другими состояниями отвращения, зачастую запрограммированными в момент травматических событий.

Отступая от старых воспоминаний и отображений травмы, мы входим в высшее состояние разума и сознания — поднимаемся на мета-уровень осознания. А затем, со второго или третьего уровня сознания мы «диссоциируемся» от всех эмоций, которые создали изначальный фрейм.

Кстати, об этой «диссоциации» мы говорим метафорически и концептуально. Мы не осуществляем се в буквальном смысле слова. Мы не выходим из своего тела. Никакого реального «освобождения от телесной оболочки» не происходит! Термин «диссоциация» мы применяем к нашимощущениям, продукту нашего мышления. Испытывая это ощущение диссоциации, мы остаемся внутри своего тела. Об этом я упоминаю потому, что из-за чрезмерной буквализации некоторые теоретики и психологи пали жертвой предположения, будто ярлык — это и есть территория, и что ярлык называет реально существующую вещь. Но это просто способ словесного описания изменения ощущений.

Когда мы говорим о переходе на мета-уровень, это не обязательно означает диссоциацию. В сущности, многие наши высшие мета-состояния не лишены ощущений, а наоборот, перегружены ими — радостью познания, восторгом любви, предвкушением чувства уверенности и пр. Мы можем испытывать и испытываем в высшей степени эмоциональные состояния на мета-уровнях. К примеру, негативные мета-состояния презрения к себе, самоуничижения, нежелания прощать, персонализации. С ними связано множество эмоций.

Ассоциирование и диссоциирование — относительные термины. Они говорят о вхождении в одно состояние (опыт) и выходе из другого. Каждый раз, когда мы ассоциируемся с одним состоянием, мы тем самым диссоциируемся от другого. А каждая диссоциация подразумевает ассоциацию.

Когда мы занимаем мета-уровневую позицию, чтобы с ее высоты избавиться от воздействия давней травмы, фобии или негативного события, мы держим «психологическую дистанцию». Это позволяет нам войти в ресурсное состояние мудрости, обрести более широкие и объективные взгляды, а также способность применять новое, улучшенное мышление. Затем мы преобразуем эту травму, фобию или обиду, пользуясь ресурсами высшего уровня. Мы можем воздействовать на свои воспоминания юмором, любовью, состраданием, пониманием, твердостью, умением прощать, конфронтацией и др.

С помощью этих ресурсов мы переводим в мета-состояние наши «воспоминания». Как правило, это завершает гештальт нашей потребности покончить с давним делом.

Подстраивание будущего. Думая о концептуальном состоянии «будущего», мы включаемся в процесс мета-состояния и пользуемся методикой мета-состояний. Подстраивание будущего — то, как мы выбираем ощущения, представления и другие ресурсы, которые приобретаем в усовершенствованном первичном состоянии, а потом пользуемся ими как фреймом, представляя, как они преобразят будущее. В этот процесс входит переход на мета-уровень по отношению ко времени «сейчас» и применение мета-функции при построении будущего маршрута. С мета-уровня мы можем применить воображаемые ресурсы к будущему времени «тогда». При этом мы переходим во «временное» измерение — измерение, существующее как мета-концепция, а не реальная осязаемая вещь.

Линии времени и их создание. Вся методика процессов линии времени существует и действует как мета-состояния. Когда мы просим кого-нибудь визуально или кинестетически создать образ или ощущение, чтобы отобразить свои представления о «времени», мы просим этого человека поработать на концептуальном уровне с временными концепциями (то есть «прошлым», «будущим», «безвременным» и пр.). Мы переходим на мета-уровень сознания. При некоторых маневрах линии времени человеку приходится достигать двух и трех уровней абстракции и держать их в уме, одновременно меняя историю или уничтожая решения. Эти паттерны — дополнительные методики мета-состояний.

Согласно предпосылке, мета-уровни сознания действуют в паттернах создания новых деталей, согласования действий деталей, разработки и внедрения стратегий. Где в этих паттернах скрывается творческий гений модели НЛП? Именно в применении уровней мета-познания для выхода из нашего нынешнего пространства с целью создания новых, улучшенных программ мышления, чувствования, приобретения опыта, речи и поведения.

Ресурсы мета-уровня

Следующие примеры паттернов мета-уровня в арсенале методики НЛП указывают, что основные трансформации включают в себя вмешательство на мета-уровне:

• Внедрение новых референтных фреймов

• Воздействие новыми ресурсами с высшего уровня

• Введение новых референтов и/или концептуальных категорий для приписывания значений и пр.

К ресурсам, которые нам необходимы, чтобы преодолеть расстояние от нынешнего состояния до желаемого, обычно относятся мета-ресурсы. Если в наше желаемое состояние входит мета-состояние, тогда процесс «наведения мостов», который приведет нас к желаемому состоянию, не будет простым и прямым. По определению понадобится два или больше высших состояний в роли референтных структур для нашего мышления и чувствования. Построение такого мета-состояния, как выносливость, проактивность, самооценка и пр., охватывает достижение и взаимосвязь отдельных компонентов сознания, что будет проиллюстрировано в следующих главах.

К ресурсам, которые нам необходимы, чтобы перейти от чувства неуверенности к чувству уверенности, относятся первичные ресурсы. Мы можем выявить непосредственный сенсорный опыт, заякорить его, а потом навести мосты, пользуясь репрезентативным отслеживанием и «взмахом»нашего мышления об окружающем мире, к ресурсному состоянию уверенности.

И наоборот, ресурсы, которые нам нужны, чтобы перейти от мета-состояния презрения к себе к состоянию собственной ценности, включают мета-ресурсы. Когда мы «расклеиваем» эти статические номинализированные состояния, мы обнаруживаем, что в них входят не только опыты первичных состояний. Скорее, каждый мета-опыт охватывает лингвистические суждения, оценки и дефиниции. Стратегия, помогающая человеку научиться ценить себя, базируется на создании ресурса списка улучшенных критериев, а также мета-осознания, которое отделяет «дела» человека (достижения, положение в обществе, внешность, деньги и пр.) от его «существования».

Объяснение «неудач» НЛП

Время от времени мы слышим, как кто-то «пытался» применить НЛП, но ничего не вышло. Как это получилось? Может ли быть неэффективной такая мощная методика? Можно ли ошибиться в ней или неправильно применить ее? А если можно, то как?

Мета-состояния объясняют такие «неудачи» неумением отличать первичные состояния от мета-состояний, а также методики первичных состояний — от методик мета-состояний, работу с простыми состояниями сознания — от работы с многослойными и системными состояниями разума.

С точки зрения мета-состояний приведение человека в первичное психофизическое состояние, улучшающее ситуацию и придающее сил, — довольно простой процесс, если речь идет о первичном состоянии. Достаточно подумать о референте, чтобы вызвать ту или иную первичную эмоцию. Этого можно добиться почти любым приемом якорения и«взмаха». Но когда требуется построить состояние, связанное с другим состоянием, то есть высшее, исполнительное состояние сознания, требуется более утонченная методика и навыки.

Так у меня возникла теория насчет тех, кто «попробовал НЛП и уверовал в него», и тех, кто критически относится к НЛП как средству для изменения состояния, субъективного опыта и пр. Моя гипотеза выглядит так.

В попытке «применить НЛП» такие люди чаще всего стремятся достичь, заякорить, «взмахнуть» и пр. структуру мета-уровня, пользуясь мышлением, процедурами, озарениями и методиками, приемлемыми для первичных состояний. Вероятно, они стремятся достичь, построить и внедрить такие многослойные мета-состояния, как проактивность, самооценка, ассертивность и умение прощать, путем простого

достижения и якорения.

«Вспомните момент, когда вы были по-настоящему проактивны... хорошо, теперь как следует прочувствуйте этот момент, одновременно испытывая еще одно ощущение (касается плеча)». Позднее, при попытке вызвать состояние с помощью кинестетического якоря, эти люди не могут вернуться в проактивное состояние. Если они не знают разницы между первичными и мета-состояниями, они приходят к выводу, что «НЛП не работает». Подобным образом некоторые люди спешат к выводу и отвергают разом всю модель. В чем здесь ошибка? Почему не сработал кинестетический или визуальный якорь, не помог заново испытать вселяющее силы состояние «собственной ценности»?

В этом примере ошибка — неумение различать уровни состояний (то есть первичный и мета-уровень). Мы ошибемся, если прибегнем к методам первичных состояний, работая с конструкциями мета-уровня. Плюс ко всему человек не желает действовать в духе НЛП. Такие неудачи характерны для многих экспериментов, описания которых я читал. А когда экспериментаторы не добиваются желаемой или ожидаемой реакции, они прекращают работу. Попыток что-либо изменить они не предпринимают. Они смиряются с «неудачей», не реагируют на обратную связь и считают, что проблема кроется в самой модели.

Мета-состояния,

подразумеваемые в НЛП

Знали ли о мета-состояниях основатели НЛП?

Очевидно, нет. По крайней мере, в нашем понимании. Хотя Банд лер и Гриндер говорили о мета-компонентах, переходе на мета-уровень, мета-функциях и пр., они ни разу не упоминали о мета-состояниях и, следовательно, не сознавали, что в одни состояния вложены другие.

Первое применение этого термина я нашел в записках Уайта Вудсмолла (1988 г.) «Мета-программы». Там приводится список потенциальных новых мета-программ:

«Состояния: обычные, мета».

Однако косвенным образом основатели НЛП описывали мета-состояния. В доказательство приведу несколько указаний на предшественники мета-состояний из первого научного труда по НЛП и стратегиям — Дилтс и др. «НЛП: Том 1» (1980 г.). Мы увидим, что основатели НЛП ссылались на состояния, связанные с другими состояниями, не называя их таковыми. И поскольку им не дали названия, их не исследовали, не осознали их потенциала и не включили в структуру субъективности.

К примеру, в связи с обозначением, выявлением и объяснением стратегии авторы пишут (1980 г.): «Мета-реакция — это реакция на предшествующий ей этап, а не продолжение и не изменение репрезентации. Такие реакции более абстрактны и диссоциированы от репрезентаций, предшествующих им. Ощущения, вызванные образом (ощущения, что в картине чего-то не хватает, к примеру), который человек создал на основании явления, похожего на плавание, а не непосредственная реакция на содержание образа, в нашем примере будет мета-реакцией... Модификатор мета-реакции мы будем обозначать стрелкой между шагами и буквой «m» под ней» (с. 90). Позднее авторы разработали стратегию для человека, который произносит следующие слова:

«Я знаю, что должен это сделать... и я чувствую, что так будет правильно, но в то же время вспоминаю все предыдущие случаи, когда я пытался, но не мог... это настоящая борьба». Расшифровывая стратегию и давая ей обозначения, основатели НЛП получили две версии — и в линейной, и в последовательной форме. Они отмечали:

«И то, и другое свидетельствует, что существует две реакции на вербальное предложение поступка. Окончательная кинестетическая реакция относится к конфликту двух предшествующих ей реакций» (1980 г., с. 95).

Рис. 6.1

Рис. 6.2

Модель мета-состояний и обозначения дают нам новый способ схематического изображения структуры подобного субъективного опыта, отражающей изменчивость логических уровней (которые действительно образуют систему). Эта схема не соответствует строго горизонтальному, линейному и последовательному процессу стратегии. В нее добавлены вертикальные и холистические процессы состояний. Чтобы расшифровать схему, начинайте снизу, с первичных состояний, а потом продвигайтесь вверх и по горизонтали.

Рис. 6.3

Первичное

Мета-состояние

Подобные отрывки можно найти у Дилтса (1980 г.) — о мета-реакциях в связи со стратегией творчества, где бизнесмен приступает к осуществлению стратегии, глядя со стороны на важные компоненты ситуации (Vc):

«Затем он обсудит сам с собой [выделенные курсивом слова относятся к мета-состоянию] объект или компоненты (Äd), их взаимодействие, задастся вопросом, какого рода ресурсы могут понадобиться в такой ситуации... Пока он рассуждает, у него возникает чувство по отношению к [индикатор мета-состояния] каждой вербализации (К^1)...» (курсив Холла, с. 109—110). Основная проблема возникает при использовании обозначений линейной и последовательной стратегии для аспектов человеческой субъективности, действующих на мета-уровнях. А именно путаница с логическими уровнями. Из-за обозначений первичный сенсорный неврологический уровень (где действуют первичные состояния) путается со вторичным и т. д. оценочным уровнем абстракций, где действует язык.

Поскольку на них представлены не только разные логические уровни, но и различные «миры», разные уровни абстракций, мета-состояния позволяют учесть эти различия.

Модель «мета-опыта» Дилтса

Еще на заре развития НЛП Роберт Дилтс описал ряд уровней, довольно точно очерчивающих базовую структуру модели мета-состояний. В «Корнях НЛП» (1983 г.) Роберт разделил три различных логических типа опытов. Затем он организовал их тремя уровнями по следующим принципам:

1) Опыт первого уровня. Непосредственный сенсорный уровень, включающий восприятие на сенсорном уровне.

2) Опыт опыта. Следующий уровень, включающий «ментальные карты или модели, которые мы строим,чтобы организовывать наше непосредственное сенсорное восприятие и реагировать на него. С точки зрения неврологии эти репрезентации — результат стимуляции сети клеток коры головного мозга и нейронов...» (с. 15).

К этому же уровню относятся сознание и язык — «символическая репрезентация наших сенсорных репрезентаций; так сказать, мета-репрезентация» (с. 16).

3) Опыт об опыте. Этот уровень связан с «формами и паттернами, обуславливающими его собственные процессы... репрезентациями репрезентаций опыта» (с 19). Предположим, что в этом отрывке слово «опыт» можно заменить словом «состояние».

Если бы Роберт сделал это, он написал бы о состояниях, состояниях состояний и состояниях, связанных с другими состояниями. И таким образом еще в 1977 году была бы введена идея мета-состояний. Но хотя термин так и не появился, Роберт явно указывал на некоторые отличия, которыми и сегодня характеризуются мета-состояния. Откуда позаимствовал свои идеи Роберт? Довольно любопытно то, что он указывал на истоки этого уровня опыта. Цитируя труд И. Рой Джона «Модель сознания» (1975 г.), Роберт обнаружил, что Джон еще раньше классифицировал три уровня опыта. Нижний уровень, первичное состояние, начинается с кинестетики:

«Ощущения — пространственно-временные паттерны информации, поступающие в ЦНС ввиду возбуждения экстерорецепторов и интероцепторов. Они являются продуктом раздражения живой материи и составляют первый порядок информации... ощущенияспособны вызвать рефлекторные реакции, позволяющие организму адаптироваться к окружению» (курсив Холла).

Сегодня мы называем все это первичным состоянием. Это состояние мы можем легко и эффективно заякорить с помощью сенсорных раздражителей. Далее идут визуально-аудиальные сенсорные модальности. «Восприятие образует второй порядок информации» (курсив Холла). Об этом Роберт Дилтс писал, вводя понятие трех уровней состояний.

«Джон определяет третий уровень, который называет сознанием: на этом уровне восприятие становится переменным и образует «единые многомерные репрезентации состояния системы и окружения, вкупе с сохраненной информацией и вызванными ею эмоциональными реакциями и программами адаптационных действий» (с. 51—52).

Мета-состояния

и логические

уровни

Логические уровни. Мета-состояния — более удобная в применении версия логических уровней. Благодаря этому она позволяет пользоваться шкалой конкретности и общности. Это же относится к мета-программам глобального-конкретного в НЛП и паттернам внимания, от которых зависит, как мы сортируем информацию и уделяем ей внимание.

Обработка информации с тонки зрения ее размеров, продвижение вверх и вниз по шкале специфичности, называется индуктивным и дедуктивным мышлением.

Кроме того, эта информация указывает на наличие логических уровней внутри мета-уровней. Когда мы переходим от деталей ко все более высоким уровням обобщения (гештальт-конфигурациям), мы занимаемся «укрупнением». Таким образом укрупнение — увеличение уровней абстракции.

С целью укрупнения мы задаем мета-вопросы.

«На какой паттерн это указывает?»

«Какая взаимосвязь существует между этим и тем?» «Какой вывод можно сделать на основании этих фактов или деталей?» Для разукрупнения мы задаем конкретные вопросы мета-модели:

«Что именно?»

«Кто именно?»

«Где именно?»

«Какой именно?»

«Как именно?» Ответы на эти вопросы помогают нашему мозгу спуститься на низшие уровни мыслей и чувств. Чтобы спуститься вниз, мы выделяем из опыта точные детали.

Чтобы описать язык стратегии, принимающей во внимание мета-состояния, нам понадобится включить в шифр и укрупнение, и разукрупнение. Абстрагируясь и переходя к мыслям-чувствам о другом состоянии, мы поднимаемся к более высоким уровням абстракции. Так возникают более сложные концептуализации о жизни, которые мы кодируем в убеждениях, решениях, ценностях, представлениях и парадигмах. Путем разрушения абстракций или абстрактных языковых форм мета-моделирования мы спускаемся к модальностям и их конкретным особенностям («субмодальностям»).

Вопросы выявления мета-состояний

Модель мета-состояний позволяет лучше разобраться в одном из речевых паттернов Вирджинии Сатир. Бандлер и Гриндер (1979 г.) кратко упоминали о нем в «Лягушки — в принцев». Рассказывая о терапевтической беседе отца с дочерью, Вирджиния первым делом отделяет намерение кричащего на дочь отца от его реального поведения — от крика.

«Вы на каждого так кричите? И на мальчишку-газетчика тоже? А вы пытались объяснить ей, что вам не все равно, что она делает? Значит, поэтому вы и злитесь?» Сатир идентифицировала «крик» как «сообщение о заботе», провела его рефрейминг, а затем задала вопрос, предполагающий мета-состояние: «Ну, а как вы теперь относитесь к тому, что знаете?» По поводу лингвистической формы соавторы замечают: «Фраза заковыристая, по сути дела, не имеющая смысла. Но она действует!» (с. 171). В своем примечательном комментарии Ричард и Джон полностью отвергли силу мета-уровневого перехода в этом вопросе: «По сути дела, не имеющая смысла»?!

А в том же труде ранее они думали, что смысл есть. Обратите внимание, как близко они подошли к модели мета-состояний в следующих цитатах из «Структуры магии, том /»: «Задавая вопросы вроде «как вы к этому относитесь?» (к чему бы то ни было), вы, в сущности, просите клиента о более полной репрезентации (полнее, чем глубинная структура) его опыта об окружающем мире. Задавая именно этот вопрос, вы спрашиваете о том, что, как вам известно, является необходимым компонентом референтной структуры клиента» (с. 160).

Здесь мета-вопрос «как вы к этому относитесь?» помогает человеку подняться на следующий, высший логический уровень. С точки зрения модели мета-состояний, он выявляет референтный фрейм этого человека и концептуальное или семантическое состояние, обуславливающее конкретный опыт.

«Новый вопрос, по мнению Сатир, должен звучать так: «Какие чувства вы испытываете к вашим чувствам по поводу происходящего?» Обдумайте этот вопрос в свете мета-модели. Это по сути дела требование... клиент должен объяснить, как он относится к своей референтной структуре — своей модели мира» (с. 161). Здесь мы узнаем, что источник мета-вопроса — работы Вирджинии Сатир. Вопрос еще раз переходит на мета-уровень. А еще мы узнаем, что помешало авторам затронуть сферу мета-состояний: они слепо приняли на веру ошибочное объяснение Сатир, что выявленная «референтная структура» представляла собой «самооценку клиента» (с. 161). Они попались в ловушку этой сложной эквивалентности: «референтная структура» = «самооценка».

Еще раз Бандлер и Гриндер едва не наткнулись на мета-состояния во втором томе, в разделе под названием «Мета-вопрос»:

«Этот вопрос («Что вы чувствуете по отношению к чувству гнева?») широко применялся Вирджинией Сатир в динамической терапии: она называет этот вопрос превосходным способом обратиться к самооценке клиента (к чувствам клиента по отношению к его чувствам) — связать его с его способностью подражать... клиент перемещается... на следующий, высший логический уровень» (с. 57).

Позднее, обобщая несоответствия, авторы говорят о помощи клиенту «в достижении мета-позиции по отношению к его полярностям... Человек достиг мета-позиции по отношению к своим полярностям (частям), когда он имеет возможность выбирать поступки...» (с. 77). «Чтобы достичь интеграции, а следовательно, и мета-позиции...» (с. 86). Чтобы объединить части, мы должны построить интегрирующее мета-состояние сознания, наблюдения и объединения.

Вернемся к утверждению авторов о том, что «вопрос действует».

Как он действует? Он действует потому, что первым делом выявляет и формулирует новое состояние. Чтобы ответить на вопрос, человек должен выйти за пределы своего осознания крика и задуматься-почувствовать о том, что крик — это сообщение о заботе. Значит, вопрос предлагает человеку подняться на мета-уровень, к новому пониманию, и исследовать свое отношение к нему — войти в состояние, занимающее положение «мета» по отношению к первому.

Развитие

«мета-частей»

Еще одной ранней разработкой в НЛП была идея, которую Ричард Бандлер и Джон Гриндер (1982 г.) высказали, рассуждая о построении мета-части. Ее можно найти в одной из глав «Рефрейминга», озаглавленной «Создание новой части» (с. 71—72). С тех пор идея почти не нашла применения в НЛП. В «Мета-состояниях» у нас появилась возможность четче выразить идею построения и внедрения мета-части.

Бандлер и Гриндер представили ее как выход за пределы системы, чтобы подумать о системе. Их концепция звучала так:

«Мета-часть — то, что временно диссоциируется, занимает позицию наблюдателя и спрашивает: «А что же все-таки происходит здесь сейчас?»

Ее предложили как способ «выхода из циклов».

«Мета-часть в некоторых случаях остается единственной действующей частью, а контекстуальный сигнал, активизирующий ее, обычно возникает в зависимости от того, как функционируют другие части. К примеру, это может быть часть, которая вступает в игру, только когда вы чувствуете, что сбиты с толку, недовольны или сомневаетесь» (с. 49). В «Мета-состояниях» мы называем это мета-состояние « всплывающим ».

«Мета-часть чем-то сродни состоянию амнезии, ждущему сигнала запуска. В мета-части заложена программа, формальный набор процедур, выполняющихся линейно.

На компьютерную подпрограмму она походит более, чем на что-либо другое. «Если части конфликтуют, тогда выполнить X». Мета-часть активизируется и модифицирует конфликтующие части. Она воздействует на другие части, но становится функциональной только по сигналу... Существует множество вариантов действий мета-части».

«Если речь идет о паре, можно создать в одном из партнеров часть, действующую только в случае ссоры. Эта часть сознает, что причина их ссоры — стремление к улучшению... и знает, что партнеры чувствуют себя плохо потому, что хотят чувствовать себя хорошо. Они стремятся к хорошему, но делают это неправильно...»

«Мета-часть создает альтернативы: предоставляет партнерам возможность получить то, чего они хотят. В опрсделенные моменты она говорит: «Действуй, измени поведение и выйди из этого цикла; здесь ты уже бывал и ничего хорошего из этого не выходило» (с. 71—72).

То, что Бандлер и Гриндер здесь называют «мета-частью», очевидно, включает состояние сознания, связанное с другим состоянием. В этом психофизическом и эмоциональном состоянии мы обретаем дистанцию, перспективу и озарение, задавая экологические вопросы. Это состояние функционирует как относящееся к другому состоянию. В данном примере речь идет об экологическом оценочном мета-состоянии. В нем становится видна картина в целом и появляется возможность высказать более правильные суждения.

Выводы

• Мета-состояния — нечто новое в НЛП, и в то же время это более подробные разработки аспектов, присутствовавших или предполагавшихся в НЛП изначально.

• Пользуясь различиями первичного и мета-состояния, мы узнаем, что существуют конкретные процессы, механизмы, а следовательно, и технологии, принадлежащие каждой сфере. Так у нас появляются технологии (методики) первичных состояний и мета-состояний.

• Распознавание этих отличий помогает нам эффективно и целенаправленно действовать в каждой сфере, избегая неудач.

• Мета-состояния оказывают аутфрейминговое влияние на саму модель НЛП, предоставляют референтный фрейм, который содержит более тонкие различия состояний, уровней, рефлексивности, сложных наслоений, системного моделирования и пр.

• Мета-состояния — неотъемлемая часть НЛП с самого начала. Хотя основатели НЛП не ввели этот термин и не описали сами состояния, они упоминали о мета-частях, мета-функциях, переходе на мета-уровень, мета-опыте и пр.

Мета-состояния привносят в НЛП идеи и обозначения субъективности — путем введения логических уровней и саморефлексивности. Разум Неизбежно переходит с уровня на уровень, создавая и вводя новые высшие референтные фреймы, фреймы разума.

Глава 7

ПЕРЕХОД К

МЕТА-СОСТОЯНИЯМ

Выявление, достижение, создание и внедрение высших состояний сознания

Искусство «воздействия»

Mema-состояния состоят из наслоений состояний разума и эмоций. В таких состояниях разума мы взаимодействуем с миром с позиций высшего состояния сознания. У нас появляется позиция, которую мы держим при себе и используем как основной референтный фрейм. Неважно, хорошо она служит нам или ограничивает, придает сил и улучшает навыки, или способствует самоограничиваю- щим мыслям и чувствам — это мета-состояние представляет высокоразвитую и сложную структуру человеческого сознания.

Исходя из таких предпосылок, как можно воспроизвести этот способ структурирования «разума», если оно нам понадобилось?

• Как мы выявляем существующее мета-состояние?

• Как мы создаем мета-состояния?

• Как мы так структурируем наши мысли и чувства, что они превращаются в позицию?

Как мы в разговоре вводим себя и окружающих в мета-состояния?• Как мы развиваем навыки и опыт в связи с нашими состояниями и создаем придающие сил высшие исполнительные состояния? Как вам уже известно, иногда процесс создания мета-состояния занимает всего несколько секунд. А порой достаточно просто задать вопрос об ощущениях: Как вы относитесь к своей жалости к себе? Что вы думаете о своем ликовании по поводу новой работы?

Каково было бы, если бы ваши навыки обучения и моделирования существенно улучшились? Насколько вам нравится управлять собственным мозгом? В других случаях процесс создания мета-состояния продолжается часами, если не днями — его приходится конструировать, уточнять, подстраивать, делать последовательным и внедрять. Обычно так происходит со сложными мета-состояниями — такими, как выносливость, умение не реагировать на оскорбления и так далее.

Задача приведения в порядок многочисленных наслоений сознания так, чтобы из них возник новый гештальт, такой, как самоэффективность, смелость, умение видеть возможности и пр., может на первый взгляд показаться чрезвычайно сложной. Так и есть. Однако она заключается просто в развитии мысли или чувства по поводу другой мысли или чувства. В конечном итоге все наши состояния, мета-состояния и гештальт-состояния состоят из одного и того же материала—структур репрезентаций.

Следовательно, создавая конструкции мета-состояний, мы должны просто соединить различные мысли и чувства так, чтобы они образовали новые конфигурации или гештальты. В этой главе мы опишем процессы создания мета-состояний. Для этого мы начнем с процессов, которыми пользуемся на первичном уровне.

Распознавание и выявление

первичного состояния

В НЛП есть два способа выявления первичных состояний. В одном задействована память, в другом — воображение. Индукция, к которой приводят эти два способа, — возвращение человека назад в воспоминания ИЛИ предложение шагнуть в возможный опыт. Отсюда и классические методы выявления в НЛП:

• «Подумайте о моменте, когда вы ощущали... уверенность... когда все ваши ресурсы были задействованы... когда вы были влюблены,..» «Вы когда-нибудь испытывали гнев, расслабление, отвращение, влечение и пр.?»

• «Каково было бы... чувствовать, выглядеть или звучать так, словно вы пришли в состояние удивления, удовольствия, наслаждения..?»

И путь воспоминания («вспомните случай...»), и путь воображения («представьте, каково было бы...») предполагает обращение за помощью к мыслям (сенсорным репрезентациям и словам), чтобы создать внутренний мир визуальных, аудиальных и кинестетических раздражителей. Затем мы ожидаем, что в дело вступят естественные и нормальные Нейролингвистические процессы.

Как вы отреагируете на эти раздражители? В какое состояние они вас приведут? Какого состояния вы достигнете?

Это выявление потому эффективно, что применяет раздражители, обладающие достаточным «напряжением» или интенсивностью. Важны живость, острота, яркость изображения, звука, ощущения, запаха, вкуса и пр. Это же справедливо и для мета-уровней. Чем драматичнее репрезентации в нашем внутреннем мире, тем эффективнее будет выявление.

Мета-уровневое перемещение к

высшим состояниям

Когда мы переходим к выявлению мета-состояний, мы по-прежнему пользуемся тем же «материалом», что и на первичном уровне. Мы идем той же дорогой — от мыслей и чувств к физиологии. Эти механизмы управляют нашими психофизическими состояниями.

Все это усложняет процесс создания мета-состояний, а также работу с многочисленными наслоениями сознания. Некоторые мета-состояния охватывают не один уровень состояния, связанного с другим состоянием, а несколько уровней вложенных друг в друга состояний. Вызывая такой комплекс состояний, мы должны иметь дело с многочисленными особенностями: состояниями и первичными состояниями состояниями, соединенными различными якорями лингвистическими кодами состояний модицифированным опытом, усвоенным в процессе повторения последовательности возникающими гештальтами объединенными мета-состояниями референтными фреймами, входящими в высшие фреймы аттракторами самоорганизующейся системы циклами прямой и обратной связи и пр.

Сначала выбери магию

Первый шаг в осознанном создании мета-состояний — решение и осознание, каким именно высшим состоянием мы хотим воздействовать на первичное состояние. Поэтому сначала выберем магию.

«Магию‘■»

Да. Создавая мета-состояние, вы активизируете неврологические процессы, в том числе внутреннюю психо-логику (Коржибски), которая будет осуществлять то, что Бейтсон назвал «магией» на мета-уровнях. Она действует «магически» благодаря пластичности символики и применению мыслей и чувств как фреймов.

Результаты и вправду могут показаться магическими, поскольку «вера, ожидание, оценивание, приписывание и пр. в значительной степени обеспечивает результат».

Поэтому на первом этапе на минуту отступите от самого себя и выберите магию.

• Какое высшее ментально-эмоциональное состояние я хотел бы развить?

• Какие референтные фреймы я хотел бы внедрить в свою жизнь?

• Какой позиции я хотел бы придерживаться, чтобы с этого дня она служила моим фреймом восприятия?

Задавая эти вопросы и отвечая на них, мы уже создаем мета-состояния. Вы это заметили? Застревая на первой позиции восприятия, вынужденные иметь дело с «содержанием» повседневной жизни, мы забываем пользоваться нашими мета-способностями. И мы видим, слышим и чувствуем мир собственными глазами и ушами. Потом мы действуем в самореферентном состоянии, не имея других перспектив, кроме нашего состояния, управляемого эго.

Когда же мы отступаем от него и обращаем внимание на наши мысли, эмоции и реакции, мы переходим на мета-уровень — и начинается приключение. Если мы отступим в сторону и посмотрим на положение вещей с точки зрения другого человека, мы займем вторую позицию. При этом наше сознание расширится. Оно поможет нам стать мудрее.Понимание углубится. А когда мы снова отступаем в сторону и занимаем третью позицию восприятия, чтобы замечать все сразу, мы вновь обогащаем наш мир восприятия.

Это показывает, как позиции восприятия в НЛП отображают фундаментальный и ценный процесс создания мета-состояний. Он позволяет нам развивать мета-состояние свидетеля или наблюдателя. При этом развивается центральный механизм душевного здоровья — «сознание абстрагирования». Оно дает нам возможность следить за нашими собственными процессами и выбирать, как распоряжаться разумом и состояниями. Так у нас появляется выбор и чувство контроля.

Альберт Эйнштейн сжато выразил эту мысль:

«Нельзя решить задачу в том же пространстве, в котором вы поставили ее».

Отступите от пространства, в котором вы мыслите и ис пытываете чувства, и перейдите в новое концептуальное пространство.

Что бы вы хотели чувствовать?

Как бы вы хотели мыслить?

Как бы вы хотели реагировать?

Какое высшее состояние разума вы хотели бы применить к данной ситуации?

Мы начали с этих мета-вопросов, чтобы высвободить психическую энергию и начать представлять себе новые, улучшенные паттерны реакций. Это поможет нам правильно выбрать магию.

Во-вторых, проверьте экологию

Отступая от исходного первичного состояния (с каким бы состоянием вы ни решили работать и какие бы навыки ни развивали), отойдите от него настолько, чтобы почувствовать эту дистанцию, чтобы мыслить и чувствовать болеечетко и объективно о том, чего вы хотите, и о том, как вы хотите улучшить свою жизнь. В мета-состоянии наблюдателя, располагая достаточной внутренней дистанцией, проведите экологическую проверку своих паттернов мышления, эмоций и реакций. Какие мета-состояния вы хотели бы создать, чтобы изменить свою жизнь к лучшему? Проверьте, насколько хорошо они служили бы вам.

• Экологично ли это для моей жизни, отношений, здоровья, карьеры, отдыха и пр.?

• Не накладывает ли это мета-состояние какие-нибудь ограничения?

• Поможет ли оно мне совершать эффективные поступки в дальнейшей жизни?

• Будет ли оно продуктивным в течение длительного времени?

В НЛП существует множество методов перемещения в мета-уровневые позиции с целью расширения сознания и осознания нашего мышления. Мы можем менять позиции восприятия. Мы можем сделать свою точку зрения фреймом, выбрав ее из множества других точек, можем выбрать позицию друга или партнера, наставника или руководителя, духовного лидера или писателя. Мы можем выводить внутренние образы на экран нашего воображаемого кинотеатра и смотреть их, сидя в зрительном зале.

«Склейте» ваши состояния полезной

и притягательной лингвистикой

Поскольку символы высшего уровня и лингвистика преимущественно управляют мета-состояниями, нам понадобится найти или создать полезные слова и выражения, которые помогут скрепить то или иное состояние. В этом, кстати, заключается одно из наиболее полезных применений гипнотических речевых паттернов НЛП. При нем выявляется место, где они способны творить чудеса с человеческими ресурсами. Другими словами, когда мы переходим на мета-уровень и с помощью наших мыслей и чувств совершаем скачок с логического уровня в мета-состояние, механизм, который преимущественно управляет этим процессом, состоит из языка абстракций, концептуализации и номинализаций, описывающих то, что мы подразумеваем под «гипнозом». Этот язык вводит нас в состояние транса.

Как пример, рассмотрим язык, которым мы пользуемся для «магии» диссоциации В-К, или паттерна исцеления фобий. Обратите внимание, как слова облегчают концептуальные перемещения в мета-позиции, которые затем позволяют человеку заново кодировать репрезентации, способствующие развитию чувства комфорта и наличия ресурсов.

«Теперь, глядя на свое молодое «я» (мета-состояние) на этом черно-белом кадре на экране и чувствуя, как вам удобно сидеть в десятом ряду, глядя на это изображение, вы можете осознать все то, чего не знали в молодости, но что обеспечивало вас ресурсами и помогало менять жизнь к лучшему... Отплывите к будке киномеханика, чтобы увидеть, как вы смотрите свой старый внутренний фильм, потом прикоснитесь ладонями к плексигласовому окну (еще одно мета-перемещение и состояние), продолжая смотреть, как вы сидите в десятом ряду и мыслите-чувствуете (мета-состояние) о своем молодом «я»...» В той степени, в которой мы следуем этим словам, развиваем внутренний фокус и вызываем в себе соответствующие состояния, мы испытываем воздействие «гипноза». Это именно гипноз, потому что нам приходится обращаться в себя, видеть, слышать и чувствовать слова. Это

переносит нас из внешнего мира куда-то внутрь (в данном случае вводит в транс). Язык оказывает на нас гипнотическое воздействие, поскольку является для нас индукцией транса. Если вам не нравится термин «гипноз», просто считайте все это мета-состоянием, методологической работой с содержанием своих высших состояний разума, с целью создания новых ресурсов и введения высших референтных фреймов.

Такой язык облегчает создание мета-состояния наблюдения, а оно, в свою очередь, становится плацдармом (или пространством), с которого мы обновляем свой разум. Это приводит к развитию осознания сознания. Затем мы начинаем осознавать, как мы создали наши когнитивные конструкции или ментальные карты воспоминаний. Можно также закрепить этот взгляд, поддерживать его, оберегать, чтобы он не превратился в первичное состояние. Таким образом, слова дают нам возможность по-новому представить старую информацию.

Из этой новой карты, или фрейма, возникают новые ресурсы.

Здесь первичное состояние включает состояние памяти (загруженное соответствующими мыслями, эмоциями и неврологией). Мы начинаем с состояния памяти, где молодому «я» человека недостает необходимых ресурсов, чтобы справиться с неким событием. И мы не хотим, чтобы человек просто заново пережил это событие. В последнем случае ему придется дольше оправляться после травмы. А это ни к чему. Прежде чем такое случится, надо закодировать и внедрить необходимые ресурсы.

Мы хотим, чтобы этот человек создал ресурс психологической дистанции от травмы. После этого он сможет, по крайней мере, спокойно думать о травме. Мы создаем удобное мета-состояние мышления, чтобы достигнуть своих целей. Это позволяет человеку «встретиться лицом к лицу с прошлым», оставаясь сосредоточенным и пользуясь ресурсами. Теперь он может думать о прежних мыслях и переосмысливать свое осознание, не получая новой травмы.

Когда мы пользуемся этим паттерном диссоциации В-К для устранения фобий, нейтрализации травм и семантических реакций, мы применяем паттерн мета-состояний. Мы заставляем этого человека воздействовать несколькими ресурсными состояниями на первичное состояние обиды и страха или на травму. Так происходит аутфрейминг травмы этими ресурсами. Мы помогаем подопечному, создавая комфортное отношение к обиде, интерес и любопытство, наблюдая за ней, глядя на нее шире и пр.

После двукратной диссоциации (или перехода на мета-уровень) мы продолжаем создавать мета-состояния. Мы помогаем подопечному воздействовать мыслями и чувствами о возвращении в прошлое на страх, обиду или травму. Задумаемся об этом. Какое состояние вызывает в вас «запуск воспоминаний в обратном порядке»? Какие мысли и чувства у вас возникают, когда вы видите, слышите и чувствуете, как все очень быстро движется задом наперед?

Дезориентация? Замешательство? Бездействие?

При исцелении фобий вводится несколько новых фреймов. Сначала фреймы наблюдения, спокойствия, интереса, любопытства и пр. Затем фрейм дезориентации, который разрушает и осуществляет дефрейминг. Затем, если мы убеждаем подопечного отредактировать старый фильм, добавить в него ресурсы, способности, самооценку и пр. — появляется целая новая референтная система для преодоления травмы. Она иллюстрирует рефрен Бейтсона: «Высшие уровни всегда видоизменяют низшие».

Когда мы вводим новый референтный фрейм, этот фрейм становится новым обуславливающим воздействием.

Еще один пример. Рассмотрим выносливость как мета-состояние. Почти каждый человек, обладающий способностью достигать этого состояния, построенного для себя, располагает словами, напоминающими ему о нескольких вещах.

(1) «Неудач не существует — есть только обратная связь».

(2) «Неудача не убивает; незачем бояться ее, она не фатальна».

(3) «Я не позволю сломить меня каким-то помехам, досадным обстоятельствам, преградам, неприятным событиям, мелочам и пр.».

(4) «Я могу у них чему-то научиться. И научусь». «Преодолевая это препятствие, я учусь быть умнее и хитрее».

(5) «Я выдержу; я сохраню душу». «Я еще вернусь».

Ах, этот язык выносливости). А теперь снова посмотрим на эти слова — теперь с точки зрения вопроса. Какое состояние они вызывают в вас? Подумайте о том, как каждое из этих концептуальных утверждений строит новые ресурсные фреймы о первичном состоянии удара или неудачи. Каждое такое утверждение вызывает состояние, связанное с другим состоянием.

Сильные, вселяющие уверенность, перегруженные смыслом слова, связные и разумные, становятся для нас пошаговыми инструкциями о том, как испытывать гештальт, приводящий к выносливости. Неудивительно, что запоминающийся, яркий, четкий и притягательный язык позволяет нам «склеивать» мета-состояния и становится гипнотической индукцией. Эта лингвистика оказывает влияние на нашу неврологию и программирует нас на создание когнитивно-экспериментальных конструкций.

В-третьих, выстройте последовательность

состояний и фреймов, чтобы детально

проработать высшую стратегию

Теперь у вас есть элементы или компоненты, которые вы хотите объединить. Выстройте их последовательно. Расположите репрезентативные шаги и реакции в таком порядке, чтобы получился опыт. На этом этапе вы построите синтаксическую структуру, которая породит наслоение сознания со всеми мыслительно-эмоциональными состояниями, образующими мета-состояние. Основное отличие от традиционной стратегии НЛП заключается в том, что к новой конструкции мы добавляем еще одно направление. Теперь мы движемся не только линейно и по вертикали, но и по горизонтали. Мы поднимаемся и спускаемся с одного логического уровня на другой.

К примеру, в случае с выносливостью мы начинаем последовательность с первичного состояния некоего поражения, неудачи, досады. Внутри этого первичного состояния мы конкретизируем репрезентативные шаги — что мы видим, слышим и ощущаем. И в равной, если не в большей степени, определяем, что и как мы думаем о неудаче. Каким референтным фреймом мы пользуемся, чтобы думать и чувствовать о ней? Это переводит нас на более высокий уровень.

На первом мета-уровне, связанном с состоянием неудачи, принимаем ли мы ее как нечто временное, с чем мы должны справиться в этот момент времени? Как правило, выносливость подразумевает такое принятие. Фрейм принятия неудачи дает нам возможность искать способы эффективной адаптации к такому состоянию.

Затем нам понадобится достигнуть состояния сосредоточенности на неудаче. Это придаст нам уверенности в себе и достоинства. Вложение повседневного опыта отступлений в более широкий фрейм самооценки не даст нам на основании поражения перестать ценить себя.

Далее можно достигнуть состояния представления желаемых результатов и исполнения мечтаний. Так появится еще один фрейм — и вместе с ним ощущение направления и цели. В деле противостояния неудачам он не даст человеку отказаться от своей мечты и окончательно пасть. Кроме того, мы можем увязать его с состоянием ориентации в реальности на уровне выше первичного. Так у нас появится позиция, чтобы проверять события и обнаруживать, в чем дело, не торопясь с выводами.

В мое мета-состояние выносливости я ввел еще один фрейм — «оптимистичный стиль объяснения». Он дает мне способность позитивно воспринимать поражения, неудачи, досадные события. В каждом выносливом человеке, которого я изучал при разработке моделей, я обнаружил сильное, наполненное энергией состояние проактивности, которое играет существенную роль в создании общего ощущения внутреннего «умения держать удар». И наконец, у нескольких человек я нашел мета-состояние ориентации во всех прочих мета-состояниях. В распоряжении у них имелась вся картина процесса неудачи и выносливости, и на картине было отмечено их собственное положение в любой момент времени (см. Главу 12, «Выносливость»).

Поскольку все эти компоненты субъективности (образованные из состояний и стратегий) входят в мета-состояние выносливости, неудивительно, что индукции мета-состояния занимают больше времени, требуют больше повторений и шлифовки, чтобы привести их в порядок. Неудивительно, что кинестетическим прикосновением заякорить их невозможно. Это также объясняет, почему лингвистическое якорение в силу необходимости включает поиск правильных слов — слов, которые соответствуют ценное- тям человека, его взглядам, принципам, убеждениям и пр. Они позволяют найти применение всем озарениям НЛП, отличиям и методикам модели Милтона.

В-четвертых, устраните несоответствия в

высших состояниях

Далеко не все первичные состояния работают на наше благо, и то же самое справедливо для мета-состояний. В сущности, большинство страданий и проявлений слабости в человеческом опыте возникает именно из-за бесполезных, ограничивающих и несоответствующих мета-состояний.

Чтобы мета-состояние придавало сил, а не отнимало их, оно не должно иметь в себе конфликтующих состояний или уровней. Чтобы структурировать мышление и чувствование холистически и связно, нам необходима интеграция всех наслоений сознания. Иногда это означает устранение конфликтов между уровнями и частями. Это можно сделать с помощью паттерна переговоров между частями. Иногда мы применяем паттерн рефрейминга за шесть шагов. Я обнаружил, что простое мета-моделирование несоответствующих аспектов устраняет большинство конфликтов.

В бесполезном мета-состоянии структура мета-состояния нашего рефлексивного сознания вредит нам или препятствует эффективной реакции. К примеру, если мы стесняемся своей застенчивости, то в таком состоянии вряд ли можем выступать публично. Когда мы стыдимся своего гнева или сексуальности, а потом виним себя или стыдимся своего стыда, то и это не придает нам сил.

Такие мета-состояния, как правило, участвуют в циклических процессах — мы движемся по замкнутому кругу от пер-вичного состояния до мета- и мета-мета-состояния, не находя выхода. Мысленно мы ходим кругами. С точки зрения анализа стратегии, это признак крайне скверно организованной (хотя и мощной) стратегии. Она делает человека несчастным, не дает ему вырваться из состояния несчастья, а потом заставляет его чувствовать себя несчастным потому, что он несчастен! С точки зрения системы, мы имеем укрепленную замкнутую систему, которая по спирали выходит из-под контроля и в конце концов приводит к катастрофе.

Дилтс (1983 г.) в «Корнях НЛП» описал все это с точки зрения колебаний:

«Обратная связь между разными логическими типами на одном уровне приводит к колебаниям» (с. 54).

«Убеждение, что некий человек «глуп» или «умен», относится к иному логическому типу, нежели реальное поведение этого человека: убеждение — ментальная активность, поведение — физическая. Они не должны оказывать функциональное влияние друг на друга. Если мы верим, что стул умеет танцевать, это не обязательно означает, что стул затанцует. Убеждение, что некий человек глуп или умен, не повлияет на его интеллект. Но при условии наличия обратной связи эти два типа могут обуславливать друг друга». Полученная по прямой и обратной связи информация о мыслях и чувствах в человеческой системе сознания создает то, что мы обычно называем «сбывающимся пророчеством». Оно действует без внешней или экологической проверки, не дает возможности задуматься или привести силы в равновесие.

Когда мы интегрируем эти реакции и проводим их экологическую проверку, мы проверяем качество системнойсущности мета-состояния. Перечитав описание анализа мета-состояний, я предложил способ внедрения мощного мета-мета-уровневого феномена: аутфрейминг любого мета-состояния равновесием, силой и экологией.

В-пятых, шлифовка компонентов и целого

Паттерн диссоциации В-К для устранения фобических реакций — наглядный пример этому этапу действий. За годы существования НЛП множество раз применялся этап выявления мета-состояния. Сначала мы работали с клиентом, чтобы ввести его в мета-состояние наблюдения за собственными мыслями, создающими гештальт психологической дистанции («диссоциация»). Мы предлагали клиенту представить, как он сидит в десятом ряду кинотеатра собственного разума. Когда ему это удавалось, он смотрел на травматические мысли под другим углом — не как участник, а как очевидец. Затем мы предлагали ему отступить от травмы, выйти из собственного тела и поплыть к будке киномеханика. Это еще больше меняло его взгляды.

Все это представляет один этап процесса — ресурс наблюдения за самим собой. Если мы поработали с клиентом, чтобы помочь ему достигнуть состояния расслабления, уверенности, сострадания, утвердительности и пр., мы можем помочь ему отредактировать давний фильм с помощью этих ресурсов. Или можно отрепетировать последовательность, начав со сцены комфорта и запустив «пленку» задом наперед.

У большинства людей уже имеются все необходимые детали для построения мощных состояний (например, проактивности, выносливости, самооценки и пр.). Проблем с ними нет. Люди просто не знают, как войти в эти состояния в определенный момент. Почему? У них нет конкретного паттернаили лингвистической стратегии, которая свяжет воедино все компоненты и позволит им действовать совместно.

А может, им не хватает автоматической связи (якорения), чтобы легко вводить мозг и тело в выбранное состояние.

В чем заключается секрет? В построении конфигурации, при которой все компоненты будут «склеены». Для этого нам необходим связующий язык (или структура) — сюжет, повествование, метафора и пр. Компоненты не значат столько, сколько конструкция этой новой вдохновляющей конфигурации мыслей, эмоций, ценностей, восприятий и пр. Нам необходимо «склеить» их вместе неким связующим языком. Поэтому сочинение сказок и сюжетов так успешно применяется при реорганизации опыта. Структура повествования становится последовательностью, которая вызывает, шлифует и создает различные мета-состояния. Самовыражение с помощью истории, которая заложит последовательность в сферах знания и понимания, помогает нам легко достигать мета-состояний.

В-шестых, войдите в высшие

исполнительные состояния, чтобы

полностью прочувствовать их

Просто шагните в состояние. Вам незачем зарабатывать или заслуживать себе право на психофизическое состояние. Можно просто достигнуть его и испытать. В конце концов, состояние разума, эмоций и тела развивается просто в том случае, когда вы мыслите и чувствуете. И на это вам не нужно спрашивать разрешения!

Это обеспечивает нам непосредственный доступ к состояниям повсюду, где мы этого хотим. Представьте себе это. В любой момент мы можем просто подумать о чем-нибудь, и если картина представится нам четко и ярко, она вызовет состояние. Это похоже на волшебство. В богословии его именуют «благодатью». Благодать — это дары, о которых мы вправе просить и получить без каких-либо условий и платы.

Так и с СОСТОЯНИЯМИ и мета-состояниями: нам незачем добиваться, зарабатывать или заслуживать право на то, чтобы входить в ресурсные состояния. Психофизические состояния поставляются в комплекте с нами при рождении. Вы имеете на них такое же право, как на солнечный свет или воздух, которым дышите. Нам незачем обращаться в ответственные органы, чтобы получить право испытывать мощные состояния вроде принятия, радости, собственной ценности, терпения, единства, внутреннего покоя и пр.

Люди, которые придерживаются убеждения, что им просто нельзя испытывать эти состояния, предполагают, что сначала они должны добиться известной компетенции, занять определенное положение, собрать море информации и пр., чтобы иметь право испытывать подобные состояния.

По-моему, это чрезвычайно ограничивающее и бесполезное убеждение.

Что касается нашего потенциала и способностей, просто вообразите себе состояние во всей красе, чтобы полностью войти в него. Наша нервная система и мозг позволяют это. Располагая всем неврологическим системным обеспечением для этого процесса, мы нуждаемся лишь в лингвистике, чтобы взять и осуществить задуманное.

Благодать состояний дает нам мощный жизненный стимул. Теперь предположим, что поскольку мы по натуре семантические существа, мы можем пользоваться рефлексивным сознанием, чтобы достигать любых трансцендентальных состояний, каких хотим, «как способа постоянного бытия в мире».

Коннире и Тамара Андреас (1994, «Внутренняя трансформация») разработали точные мета-вопросы для облегчения перехода.

• Вы хотели бы сделать отправной точкой эту любовь и единство (мета-состояние)?

• Каким образом вы уже пользовались этими любовью и единством, чтобы что-нибудь изменить?

• Когда вы уже выбирали любовь и единство своим образом существования, как это повлияло на ваш опыт общения со множеством разных людей на различных уровнях?

• Каково это — просто начать с душевного покоя, а не приобретать его?.. Так вам не приходится оставлять нечто важное окружающим. Это гораздо приятнее, чем сначала прилагать усилия и заставить окружающих уважать вас. Душевный покой (мета-состояние) — то, что мы можем иметь с самого начала.

• Что происходит, когда вы предлагаете этому компоненту войти в состояние душевного покоя как способ существования в мире? Как меняются обстоятельства, когда вы начинаете испытывать это чувства душевного покоя?

Объяснение авторы давали следующее:

«Как только мы выяснили, что нам необходимо «состояние ядра», мы можем преобразить фундамент нашей внутренней жизни. Далее процесс рекомендует нам в буквальном смысле слова перевернуть давний паттерн. Мы можем начать с того, что надеялись получить в результате долгой и упорной работы. Мы можем начать с «состояния ядра» — с внутреннего источника благодати. Мы предлагаем часть себя... шагаем в состояние ядра и испытываем его. Затем мыпредлагаем своей внутренней части заметить, как преображает наши ожидаемые результаты то, что состояние ядра уже стало нашим образом существования в мире» (с. 37).

Попробуйте выполнить это смещение парадигмы. Богословы говорят о преображении как переходе из прежней сферы жизни «под законом» (на законных основаниях, с исполнением правил) в новую сферу жизни «в благодати» (в любви и доброте). Происходит перемещение от кодекса правил, заповедей и условий, требующихся для обретения любви Бога и приятия, к кодексу благодати, которая достается как дар. В сущности, эта идея любви и доброты или благодати присутствует в большинстве религий.

Чтобы испытать высшие, «глубинные», «внутренние» или мета-состояния, достаточно войти в них. Только и всего. Просто сделайте это. Ничего в этом сложного нет. А если вы не верите, что заслуживаете таких солидных ресурсов?

А мета-фрейм! И как вам служит это убеждение? Меняет вашу жизнь к лучшему? Если нет, пора подвергнуть его дефреймингу. Отвергнуть его. Отказаться приносить ваши ресурсы в жертву этой идее. Это же просто идея. Скажите «да!» более полезной идее, которую вы заслужили.

Все это в равной степени относится и к первичным состояниям. В конце концов, что надо сделать, чтобы войти в состояние гнева? Достаточно только нескольких гневных мыслей и физиологических проявлений гнева, чтобы войти в это состояние. Поразительно. Да, настолько все просто. А вы можете «впасть в ярость»? И как вы это делаете? Просто задумаетесь о ярости... и готово — она возникает.

Дар вашего мозга и нервной системы!

Так используйте его на всю катушку. Только думайте и действуйте так, чтобы быть сильными, уверенными в себе, сосредоточенными, достойными, любящими, страстными, радостными, умеющими ценить и пр.

Чтобы испытать любое состояние на любом уровне абстракций, вам необходимо только сосредоточиться на мыслях об этом состоянии, войти в него, не теряя энергии и рвения, и испытать его. Можно сделать это и без всякой причины, и по множеству весомых причин. Можно даже войти в состояние в отсутствие внешних причин для него. Можно просто взять и сделать это. Именно такой свободой вы располагаете благодаря нейролингвистике, зная, как пользоваться Нейролингвистическими механизмами.

Давняя парадигма о необходимости заслужить право на состояние вводит фреймы, создающие всевозможные проблемы. Когда мы представляем себе, что достижение полезных мета-состояний неизбежно сопряжено с нашими достоинствами, опыт становится не только обусловленным и элитарным, но и скудным и ограниченным ресурсом.

И наоборот, Андреас и Андреас (1994 г.) описали благодать как простое вхождение в состояние.

«Состояние бытия — не то, что можно заслужить или заработать поступками. Чтобы испытать «состояние ядра», достаточно просто войти в него» (с. 116).

В таком случае начнем просто с достижения состояния или мета-состояния с помощью когнитивных способностей: мыслей и чувств, воображения, осознания, оценки и пр. Живо представьте себе мета-уровнезое состояние со всеми его подробностями, сделайте его визуально притягательным и усильте. Как только у вас будет четкое и привлекательное внутреннее изображение — войдите в него сразу и полностью, принимая его всей душой.

Выводы

• У нас, как у человеческих существ, есть лингвистические и неврологические инструменты, необходимые для введения в первичные и мета-состояния. Эти ресурсы заложены в нас как часть наследия нашей нервной системы — нашего наследия как символической формы жизни.

• Нам надо только пользоваться этими ресурсами, применять их, развивать — наряду с развитием своей способности правильно распоряжаться этими ресурсами.

• Процесс конструирования полезных мета-состояний заставляет нас осознать то, что мы умеем делать от рождения.

Разбираясь в процессе, мы разлагаем на компоненты негативные состояния и строим позитивные. Мы можем ввести себя и окружающих в мета-состояние ради развлечения и с пользой для роста и обучения.«Новая методика мета-состояний — мощнейшая стратегия изменений, самосовершенствования и мотивации со времен появления НЛП. Мета-состояния — ключ к потенциалу нашего разума».

Стерлинг Харрис, медиа-консультант, Вашингтон

Глава 8

КОГДА СОСТОЯНИЯ

ПЕРЕХОДЯТ ВЫШЕ

Переход на более высокий уровень по отношению к исполнительным функциям

Это исследование началось с выявления мета-состояния как одного состояния сознания, относящегося к другому состоянию. Высший уровень разума возникает, когда абстрагирующая сила нашего сознания совершает саморефлексирующие перемещения. Затем, когда мы наслаиваем одни мысли и чувства на другие, они объединяются, сливаются и системно взаимодействуют, образуя высшие исполнительные состояния.

Когда мы входим в высшие состояния, они относятся не к вещам в «большом мире», а к тому, что находится внутри других состояний сознания. Объект мета-состояния — еще один субъективный опыт мысли, чувства или состояния организма. Это позволяет нам различать состояния и классифицировать их. К примеру, мы различаем простые мета-состояния, сложные мета-состояния, множественные мета-состояния, конгруэнтные и неконгруэнтные мета-состояния, патологические и деструктивные мета-состояния, всплывающие мета-состояния, гештальт-состояния, трансцендентальные мета-состояния и пр.

Эта последняя категория, трансцендентальные мета-состояния, соответствует «состояниям ядра» в процессетрансформации ядра, описанном Андреас и Андреас (1994 г.). Поскольку во «Внутренней трансформации» и «Мета-состояниях» разработаны похожие и вместе с тем разные процессы обращения к этим высшим ресурсным состояниям, здесь мы свяжем эти процессы и выявим их сходства и различия.

Трансформация ядра

Труд Андреас «Внутренняя трансформация» (1994 г.) — описание первых трех ступеней шестиступенчатого паттерна рефрейминга и первоначальной работы по модели обобщающего импринтинга (1983 г.) Ройе Фрейзера.

Как паттерн достижения и применения «состояний ядра», этот процесс закладывает слои мета-состояний в ходе процедуры аутфрейминга с позитивными намерениями. Путем последовательной постановки одного мета-вопроса паттерн «трансформация ядра» предлагает выявить серию «вложенных» результатов «вложенных» состояний. В этом паттерне результирующие состояния называются «состояниями ядра» («внутренними состояниями»). В данной книге мы называем их трансцендентальными, поскольку они выше первичных состояний.

«Трансформация ядра» начинается с одного из первых процессов НЛП — рефрейминга за шесть шагов. Прежде всего клиент выявляет ограничение, неприятный компонент или нежелательное поведение.

«Подумайте о поведении или реакции, которая уже перестала приносить вам пользу и которую вы хотели бы преобразовать в нечто иное».

На фоне воспоминаний об ограничении или нежелательном поведении этот паттерн выявляет позитивное намерение проблемы.

«Чего помогает достичь этот компонент, является ли он ценным и важным для вас? Как он вам служит? Что вы имеете благодаря ему?» Затем, в отличие от рефрейминга за шесть шагов, процесс создает рекурсивный цикл с фреймом позитивного намерения, который продолжает аутфрейминг каждой реакции на новом уровне еще более высокого позитивного намерения. Вместо того чтобы прекращаться после первого позитивного намерения ограничивающего поведения, этот паттерн побуждает человека конкретизировать даже высшие позитивные намерения. В процессе выявляются все новые наслоения результатов, результатов над результатами и пр. Чтобы инициировать такое создание мета-состояний, «топливом» для цикла должен служить мета-вопрос:

«Если вы придете к желаемому результату, полностью и окончательно, и испытаете его именно так, как хотите, чего еще более важного и глубокого вы хотите добиться посредством этого ресурса?» Вас не покоробил термин «глубокое»? Он осуществляет переключение метафор на полпути. Мы движемся вверх, к следующему уровню и к референтному фрейму намерений, управляющему поведением, а нам предлагают термин, уводящий «вниз», или «в глубину». Но несмотря на то, что Ан-дреас пользуется именно этим словом и метафорой глубины на всем протяжении труда о «внутренних состояниях», цель вопроса — выявление мета-состояния или мета-результата. Такая терминология и введение метафоры «глубины» — основные различия между «трансформацией ядра» и нашим принципом работы с мета-состояниями.

Задавая вопрос о намерениях {позитивных намерениях) «чего вы хотите?» и неоднократно повторяя «полностью добившись желаемого, что еще более важное вы хотите получить с его помощью, мы продолжаем переходить с уровня на уровень. В «мета-состояниях» мы изображаем этот процесс графически, перемещая наше мышление и чувствование (состояние) на все более высокие уровни осознания. Так что мы движемся вверх, а не вниз. Мы создаем трансцендентальные, а не «глубинные» состояния. И опять-таки, мы поднимаемся над низшими состояниями и вводим их в состав более высоких.

Такие вопросы в конечном итоге приводят к цепи результатов при трансформации ядра. Этот процесс мы начинаем с поведения, эмоции или привычки, возникающих при некоем ограничивающем состоянии. Андреас объясняет это на примере такого ограничивающего эмоционального поведения, как нервозность. В модели мета-состояний нервозность первична. Исследуя ее предполагаемый результат или цель, мы переходим на мета-уровень — «хорошо выполнить работу». Следующий предполагаемый результат выявляет очередной мета-уровень — «чтобы успокоиться», потом еще один — «чтобы проявить креативность», и еще — «ощутить свободу», и наконец, «почувствовать связь с людьми» (1994 г., с. 36).

Рис. 8.1

Эти «состояния ядра», или «яркие внутренние состояния» (с. 136), которые обуславливает, вызывает и анализирует процесс, не являются первичными состояниями сознания. Почему? Потому что они связаны не столько с внешним миром событий, сколько с внутренним миром идей. Они имеют отношения к намерению, цели, предназначению, ценности, убеждению и т. д. Но поскольку они задают высший фрейм разума, они определяют для нас «способ существования в мире». Мы принимаем наши идеи, представления, убеждения и т. д. и пользуемся ими как нашими способами существования в мире. При таком применении эти высшие состояния приобретают более «духовный» оттенок, относятся скорее к самому нашему «бытию». Они кодируются и программируются, как наши высочайшие ценности, качества, черты, представления — все то, что мы обычно подразумеваем под «духовностью».

К пяти состояниям ядра, найденным Андреасом и «обычно возникающим в процессе трансформации ядра», относятся:

Бытие (присутствие)

Душевный покой (внутреннее состояние безмятежности или приятия)

Любовь (нейтральная безусловная любовь-агапэ) Благополучие (глубокое чувство достойности, внутренней ценности) и

Единство (связь, благодать, единство с Богом) (с. 20 - 24). Чтобы увязать эти необходимые абстрактные концепции и состояния с моделью мета-состояний, скажем, что эти состояния существуют на мета-уровне по отношению к сенсорному восприятию и возникают из нашей способности абстрагироваться рефлексивно. Как таковые, они функционируют как состояния-предпосылки, задающие и создающие референтный фрейм более широкого уровня для нашей ориентации в мире (способ бытия в мире). В сущности, они занимают мета-мета-мета и т. д. положение по отношению к первичному состоянию и являются нашими трансцендентальными состояниями.

Когда мы закрепляем такие состояния, как наши высшие исполнительные, они оказывают постоянное воздействие, управляют нашим восприятием, эмоциями, поведением и т. д. В отличие от первичных состояний, которые приходят, уходят и зависят от обстоятельств, эти состояния (подобно всем состояниям мета-уровня) образуют нашу предрасположенную позицию. Так, в состоянии гнева мы мыслим-чувствуем и реагируем с гневом на некий конкретный объект, угрожающий нашим ценностям. Но в мета-состоянии уважительного отношения к ценности жизни мы ду- маем-чувствуем и ведем себя, исходя из такой позиции по отношению ко всему живому.

«Внутренние» или «духовные» состояния образованы наслоениями мета-состояний, имеющих восходящую иерархическую структуру в нашем разуме; благодаря этим наслоениям мы переходим к более возвышенным понятиям — жизнь, истоки, «я», предназначение, намерение и пр. Соответственно, они позволяют нам в оперативном порядке определять разновидность «духовности», которая нами управляет. Здесь «духовность» относится ко всему гештальту всех наших высших состояний или убеждений и фреймов понимания.

Эти «состояния ядра» дают конкретное определение нашей управляющей позиции или духовной установке и тем самым определяют склонности, складывающиеся из наших убеждений, представлений, абстракций, ценностей и др.

Во что мы верим?

Какими мы должны стать согласно этой вере? Что из того, во что мы верим, приведет к такому результату? Далее, именно потому, что эти «состояния ядра» действуют на самом высшем мета-уровне, как наши исполнительные состояния и функции, они порождают глубочайшие трансформации личности. Как наивысшие референтные фреймы и фреймы разума, они оказывают влияние на наши более низкие состояния и видоизменяют их.

По мере ускорения нашего доступа к этим внутренним или трансцендентальным состояниям «бытия», мы приобретаем возможность реально использовать и испытывать высшие ресурсные мета-состояния приятия, прощения, связи, гармонии, любви, беззащитности, самоуважения и пр. Эти состояния закладываются у нас в мышцах. Достижение семантических состояний высшего уровня, подобных этим, пополняет наш арсенал ресурсов, которые мы можем поставить на службу самоопределению и личному опыту при решении проблем, лечении жизненных травм, установлении отношений и т. д.

Я считаю чрезвычайно важным и неслучайным то, что Андреас определил эти «состояния ядра» как безусловные, а не условные. Процесс строится на предположении, которое противоречит почти всем нашим культурным нормам и идеям, а именно, что для достижения высших «состояний ядра» требуется их заслужить, создать, сделать, совершить работу. Андреас утверждает, что стремиться к достижению «состояний ядра» малоэффективно. Несмотря на все благие, позитивные и искренние намерения, это не помогает большинству людей достичь неиссякаемого источника целостности.

Если же задается условный референтный фрейм, достичь которого мы можем позволить себе только при определенных условиях, не относящихся к ресурсам или духовности, тогда предлагается альтернативный подход — начать с другого допущения.

«Просто имея внутренний покой, а не работая над его достижением... вы не оставляете нечто важное на усмотрение других людей. Это гораздо лучше, чем прилагать все старания и упорно работать, чтобы сначала добиться уважения от окружающих» (с. 90). «Каким-то образом наше внутреннее «я» руководствуется идеей (когнитивное культурное заблуждение), что для испытания бытийных «состояний ядра» сначала надо пройти через весь цикл Задуманных Результатов. К сожалению, этот способ неэффективен. Двигаясь таким путем, мы редко испытываем «состояние ядра», поскольку такое состояние бытийно- сти невозможно заслужить или получить благодаря упорной работе.

Единственный способ испытать «состояние ядра» — войти в него и обрести его» (с. 116—117). Трактовка наших наивысших мета-состояний как безусловных, незаслуженных, незаработанных и т. д. позволяет уловить исходные коннотации с тем, что в богословии называется «милостью» или «благодатью» (любовь, не требующая наград, доброта, милосердие). Сравните «состояния ядра» со списком состояний, которые мы видим, к примеру, в Библии, где они называются «духовными»: «любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание» (Гал. 5:22—23).

«Незачем работать над «состояниями ядра», их можно просто иметь... работой не обеспечить «состояния ядра».Если же просто войти в них и иметь их на бессознательном уровне, эти «состояния ядра» появятся» (с. 92).

Обнаружение наших наивысших духовных состояний

При рефрейминге за шесть шагов мы начинаем с первичного состояния, которое считаем навязчивым. Так или иначе мы испытываем ограничения, боль, стресс и т. д. С позитивными намерениями мы переходим к более высокому состоянию, касающемуся этой проблемы, которое позволяет нам чувствовать и думать более ресурсным образом. «Чего я стремлюсь достичь позитивного и ценного?» Этот вопрос задает фрейм, и пока мы повторяем его, мы создаем целый ряд встроенных ниш для позитивных намерений.

Так у нас появляется способ практического применения той предпосылки НЛП, согласно которой за даже самыми мучительными и неэффективными поступками стоят позитивные намерения. Разумеется, это убеждение. Причем не столь далекое от реальности. В конце концов, мы обычно делаем то, что делаем, совершаем бездумные, опрометчивые, глупые или жестокие поступки, потому что пытаемся извлечь некую пользу для себя. Как правило, мы не стараемся показать себя идиотом, болваном, тираном или злодеем. Если мы узнаем, что в каком-то случае входим в нересурсное состояние с намерением навредить кому-либо, мы обычно делаем это, чтобы добиться справедливости, защитить себя, уберечься от зла. Значит, несмотря ни на что, наши намерения благие. Плох лишь выбранный нами поступок.

Поиск позитивных намерений, а затем вторых позитивных намерений, связанных с первыми, способен и выявить,Теоретические основы мета-состояний

и создать таковые. При этом мы задаем фрейм позитивных намерений, а затем выдвигаем их на передний план. Это позволяет нам принимать и задавать фрейм ценности и пользы, а потом осознавать его. Благодаря позитивным намерениям мы переводим себя в мета-состояние.

При этом мы вступаем в дружеские отношения с теми поступками, эмоциями, способами общения и соматическими реакциями, которые в противном случае ненавидели бы, презирали, не одобряли, не понимали и не ценили. Так преображается то, что в противном случае было бы «состоянием-драконом» осуждения, обвинения, проклятия, недовольства. У нас появляется возможность превратить нежелательные состояния в союзников. Так возникает совершенно новое направление.

Что я могу оценить в этом негативном или неприятном состоянии? Какое позитивное намерение я могу выявить или выдумать, чтобы объяснить этот поступок? Как могу переориентироваться на более эффективное достижение желаемого результата?

Рис. 8.2

Выберите негативное состояние, в которое вы впадаете временами и которым хотели бы успешнее управлять. Войдите в это состояние и спросите себя:К какой позитивной цели я стремлюсь, создавая такую реакцию? Чего ценного или важного я хочу? Получив ответ, снова подойдите к нему с позиций мета-вопроса.

Если я полностью и всецело испытываю состояние X (то есть чувствую расслабление, безопасность, уверенность, решительность, любовь и т. д.), чего бы я хотел от этого опыта, чтобы обрести нечто еще более ценное и важное?

Если я получаю этот опыт X, полностью и всецело испытывая состояние X, чего я хочу, что было бы для меня еще более ценным? Такие мета-вопросы о наших состояниях и о частях нашего разума порождают установку, цепочку или последовательность результатов — тех самых желаемых результатов, которые поведут нас вверх, к высшим мета-уровням. Они уведут нас наверх, в более абстрактные или семантические мета-состояния сознания.

Например, предположим, что вы часто приходите в нервное и тревожное состояние, когда пытаетесь поговорить с тем, кто вам дорог.

Какое позитивное намерение кроется в этом состоянии нервозности? Почему вы порождаете это чувство? Чего вы хотите?

«Сделать как лучше, вовремя вмешаться, не навредить». Чего бы вы хотели, делая как лучше и вовремя вмешиваясь, чтобы добиться чего-то еще более ценного и важного?

«Выразить мои мысли и чувства». Ага, мета-состояние, желаемое первичным состоянием и соответствующими

поступками. А каков будет ценный результат?

«Укрепить узы, оправдать свои поступки».Теоретические основы мета-состояний

Еще одно, более высокое мета-состояние. И каков его желаемый результат?

«Испытать любовь и единство». А

очередной желаемый результат?

«Узнать, что меня любят».

Рис. 8.3

Этот набор состояний желаемых результатов выявляет специфические мета-фреймы, которые претворяют в жизнь нашу установку, связанную с намерением. На некотором уровне это и есть то, ради чего мы живем. Мы делаем то, что делаем, думаем и чувствуем, чтобы испытывать трансцендентные состояния. Эти конечные референтные фреймы заключают в себе наши наивысшие «духовные» или экзистенциальные карты. Хотите знать, «духовность» какого рода и/или вида обусловливает вашу жизнь или управляет ею? Смотрите. Эта телеология в конечном итоге управляет вашей «теологией».

Чтобы придать больше силы такой «духовности», начнем с трансцендентных мета-состояний и просто разрешим себе полностью войти в них. Шагните в них и представьте себе, как пользуетесь ими, словно вашими ресурсами и референтами бытия. Достигните этих состояний, как достигали первичных состояний, пользуясь формулами «вспомните момент, когда...» и «что было бы, если бы?..» Вам больше незачем беспокоиться о том, чтобы что-то «заслужить». Просто примите эти состояния. Воспринимайте их как подарки.

Когда вы входите в трансцендентное состояние признания себя любимым, как это состояние помогает вам испытать состояние любви и единства? Если вы всецело и полностью признаете себя любимым, точно так, как вы этого хотите, укрепляет ли это чувство вашего достоинства?

Каким образом это управляющее мета-состояние обогащает ваш опыт самовыражения в присутствии других людей?

И поскольку все началось с мета-состояния «люби-мости», каким образом оно облегчает общение, слушание, ведение разговора, желание добра, произведение благоприятного впечатления и пр.?

Начав с состояний желаемых результатов, мы теперь можем просто позволить себе испытать их, как наш способ бытия в мире. При этом обратите внимание, как состояние воздействует на все вокруг и преобразует его. Дайте энергии преображения пронизать все ваши прочие состояния, пока вы наслаждаетесь разумом высшего уровня.

К слову о метафорах

глубины и высоты

Основное различие между внутренней трансформацией и мета-состояниями заключается в организующей и действующей метафоре, которая в них применяется. В случае трансформации это глубина, в случае мета-состояний — высота.

Рассмотрим первую метафору глубины, управляющую внутренней трансформацией, и все разговоры о «спуске», «стремлении к ядру», «погружении» и т. д.

Посмотрим, что делает эта метафора, что она подразуме вает и как работает. Когда мы представляем себе «лич ность», обладающую глубинами, а затем погружаемся в нее и представляем себе, как погружаемся все глубже и глубже, пока не доходим до самого ядра. Неизбежно это ассоцииру ется с движением вниз — в яму, подвал, пещеру и т. д. Под разумевается некое узкое, тесное, темное, уходящее вглубь место. Именно поэтом у такая метафора у многих вызывает отторжение.

Лично мне не нравится то, куда эта метафора меня уводит. И это несмотря на то, что я вырос на юге Индианы, где состоял в клубе спелеологов и всю юность лазал по пещерам. Спелеологией я увлекался по-настоящему. Однако выражение «углубляться в себя» несет смысловую нагрузку, которая мне неприятна.

Кроме того, эта метафора недостаточно точно описывает меня. Я встречал множество людей, которые обнаружили, что для них метафора бесполезна, а некоторые утверждали, что она даже вредна. На тренинге по мета-состояниям в Хьюстоне один юноша признался, что к личной трансформации его привело наблюдение за окружающими людьми, переживающими внутреннюю трансформацию. Продолжая делиться впечатлениями, он добавил, что при движении вниз не чувствовал себя единым, страдал от раздробленности, и это ощущение фрагментарности лишь усиливалось.

Но когда мы переключились на метафору движения вверх в паттерне мета-состояний, этот юноша вдруг ощутил цельность. Он объяснил, что при движении вверх ему постепенно открылись перспективы, а они, в свою очередь, обеспечили более широкий и всеохватный обзор. Сравните с этим рассказом свой личный опыт, попробуйте метафору восхождения — поднимайтесь все выше и выше к трансцендентальным состояниям.

Интересно: несмотря на то, что во внутренней трансформации используется слово «глубже» и метафора глубины, в вопросе о достижении состояния фигурирует переход к мета-состоянию, а не спуск. Обуславливающий вопрос касается набора мета-результатов и итоговой цепочки. «Чего вы хотите?..»

«Всецело и полностью достигнув желаемого, чего более важного для вас вы хотите?»

Метафора высоты оказывает совсем иное воздействие, поскольку работает с нашим разумом, эмоциями, позициями и пр. Когда мы представляем, как сначала «уходим в себя», а потом поднимаемся вверх, на все более и более высокие уровни, у нас возникает ощущение восхождения мысли, эмоции, времени, представлений и т. д. Мы поднимаемся над прежними фреймами, переходим к более широким фреймам, чтобы оттуда взглянуть на все остальные фреймы.

Это восхождение над другими фреймами и за их пределы позволяет нам увидеть картину в целом, обеспечивает свет, простор, возможности.

Нравится мне эта метафора! (Вы уже поняли, что мне нравится именно она.)

А вам? Какие впечатления оставило у вас применение этой метафоры?

Мне она напоминает время, когда я штудировал Данте. Известно ли вам, что семь веков назад один итальянский поэт практически единолично создал итальянский язык (как Шекспир создал английский)? Он сделал это, сочинив поэму в трех частях, о путешествии по трем сферам загробной жизни, согласно бытующим в то время в Европе представлениям о ней. Пользуясь принятой в ту эпоху птолемеевой космологией (Вселенная геоцентрична, то есть Земля — ее центр), Данте представил себе, что Ад начинается у Иерусалима, а его круги уходят все глубже, глубже, глубже вниз. Эту бездну он изобразил в виде сужающейся ямы — мрачной, зловонной, переполненной мукой, унынием, безнадежностью и пр. Малоприятное место, даже для краткого визита.

Такое изображение «адского состояния» подразумевает усиливающуюся слепоту, беспомощность, боль, пока вы не достигнете самого дна, где исполинский дьявол неподвижен в замерзшем озере (замерзшем в геенне огненной!).

Вторая область находится в противоположном конце света от Иерусалима — это гора Чистилище, состоящая из семи кругов и занимающая половину диаметра планеты, которая восходит вверх, вверх, вверх к земному раю Эдема. В отличие от Ада, обитатели которого практически не движутся с места, так как не могут покинуть пекло, те, кто начал восхождение по горе Чистилище, постепенно поднимаются все выше и выше, и по мере этого восхождения им открываются новые перспективы, они обретают понимание, знания, обновляются и возрождаются. В конце каждого круга путников ждет ангел благословения, который взмахами крыльев стирает раны, которые путник только что искупил в этом круге. Это благословение переводит путника на следующий круг, и так до тех пор, пока он не достигает вершины, где раскинулись сады Эдема — земного рая.

Оттуда Данте начинает путешествие в космическом пространстве. Взглянув в сияющее лицо Беатриче (символ благодати и любви), он мгновенно перемещается (возносится!) в высшие юдоли света и славы. Сначала он попадает в круг Луны, затем Марса, Венеры, Юпитера и так далее по птолемееву космосу, пока не достигает верховной сферы — Эмпирея. Именно здесь находится неподвижный Перводвига- тель Вселенной. С каждым новым восхождением Данте оглядывается назад и вниз, на пятачок земли, обретая новое видение, знание и свет.

Каждое состояние подразумевает более возвышенное осознание любви. С каждой новой мета-позицией у путника усиливается ощущение охвата, и он сильнее ощущает любовь, мудрость, понимание. Какой образ!

Точно так же, когда мы переходим на мета-уровни, высшие уровни разума и пользуемся различными процессами мета-состояний, мы продолжаем подниматься вверх, к все новым ресурсным мета-уровням. Этот процесс восхождения придает нам силы для дальнейшего движения, позволяет вырваться из мрака, на который мы сами себя обрекли. У нас появляется возможность возвыситься и очутиться в сфере любви и целостности.

Выводы

• Мета-состояния высшего уровня, связанные с намерениями, относятся к нашим «внутренним» или трансцендентным состояниям. Эти состояния облегчают нам доступ к качествам, которые мы называем «духовными», поскольку они определяют наши представления о результатах нашего существования.

• И внутренняя трансформация, и мета-состояния прослеживают «духовность» и моделируют ее. Первая модель при этом выявляет уровни результатов, вторая добавляет к ним уровни значений, возникших в связи с намерениями.

• По модели мета-состояний мы поднимаемся вверх и задаем высшие исполнительные фреймы, а по модели внутренней трансформации спускаемся к состояниям ядра.

Модель мета-состояний включает не только позитивные духовные состояния, но и негативные и деструктивные состояния. Они вредны для нашего духа, однако составляют высшие уровни убеждений, позиций, представлений и намерений: добиться лидерства в группе, доминировать, способствовать несправедливости, осуждать за ошибки и пр. Если мы заставим вредные и токсичные намерения воздействовать на самих себя, мы создадим вредные и токсичные мета-фреймы: презрение к себе, неуверенность в себе, паранойю, болезненное чувство вины, отрицание, лицемерие и пр. Все эти состояния превращаются в состояния-пытки на высшем уровне, воздействующем на наш дух.

Глава 9

МЕТА-СОСТОЯНИЯ КАК НОВАЯ ЭПИСТЕМОЛОГИЯ

«Слово «знать» не просто двусмысленное, охватывающее и connaître(знать чувствами, осознавать или воспринимать) и savoir(знать разумом): его смысл варьируется, меняется по основным системным причинам. То, что мы знаем чувствами, может стать знанием нашего разума».

Грегори Бейтсон, 1972 г., с 134

Саморефлексивное сознание позволяет нам совершать настоящие чудеса. Оно помогает нам отступать от нашего опыта мышления, чувствования и действия и рассматривать этот ментальный и эмоциональный опыт с точки зрения идей — всевозможных идей. Это дает нам возможность воздействовать концепциями на наши первичные состояния. Мы, как знаковая форма жизни, можем взглянуть на свой опыт сквозь призму эффективности и производительности, нравственности и этики, культурных соответствий и тождества, приключений и различий, самооценки и уважения к другим, и тысячи других концептуальных референтных фреймов.

Вы только представьте себе!

Мы можем войти в мир общения, идей и представлений так всецело, что получим возможность воспринимать мир с точки зрения этих идей. Затем эти символы начнут формировать, фильтровать, обуславливать, видоизменять наш первичный опыт, связанный с миром событий. Так возникнет структура «магии» и раскроет нам ее секреты. Как концептуальные существа, мы можем оценивать концепции и применять их (убеждения, идеи, представления, решения, отождествления и пр.) к нашему существованию. При этом мы переходим в концептуальные или ней- росемантические состояния.

А составление карт этих высших логических уровней меняет все. При этом мы переносимся на более высокие уровни сознания. Мы перемещаемся вверх, чтобы впредь жить в семантических состояниях или состояниях убеждений, которые характеризуются, находятся под влиянием, создаются и управляются «умственными вещами».

В этом процессе для нас появляется совершенно новая эпистемология. То, что мы знаем, и то, как мы знаем то, что мы знаем, приобретает новые качества и свойства. Мы начинаем действовать на ином, более высоком уровне, руководствуясь другими принципами сознания.

«Разум», который создает

состояния и мета-состояния

В этой модели «разум» (а точнее — психофизиологическая система) играет центральную и формирующую роль. В конце концов, состояния — это прежде всего состояния разума. И мы, как Нейролингвистические и нейросемантические существа, порождаем наши состояния тем, как и что мы думаем и чувствуем, а также нашими поступками.

Каждое состояние сознания, какое мы когда-либо испытывали или испытаем, это продукт воплощения нашего мышления. Системный факт заключается в том, что наша лингвистика не может действовать в отрыве от нашей нейрологии. Поэтому Коржибски связывал нейролингвистику воедино, через дефис.

• Что мы подразумеваем под мышлением?

• Что означает номинализация «разум»'! •

Что «есть» разум?

• Где «есть» он расположен?

• Как разум связан с физиологией мозговых явлений?

В классических трудах Грегори Бейтсона «Шаги к экологии разума» (1972 г.) и «Разум и природа» (1979 г.) разумом называлось возникающее качество психофизиологической системы. Бейтсон создавал действующую модель функционального определения разума, вводя «шесть критериев разума». Кроме того, он давал многостраничные объяснения (1979 г., гл. 4, Критерии мыслительного процесса, с. 97). Некоторые из них я подробно рассмотрел в «Языке» (1996 г.), но хочу мимоходом упомянуть о них, чтобы перейти к вопросу определенного вида разума, а именно — к его эпистемологии.

В предисловиях к Бейтсону я настоятельно не рекомендую читать его малодушным. Антрополог, лингвист и специалист в сфере коммуникации, Бейтсон является одним из выдающихся мыслителей XX в. Следующие критерии разума — итог его представлений о разуме и том виде разума, которым обладаем мы.

1. Разум—совокупность взаимодействующих частей или компонентов. 2. Взаимодействие частей разума вызывается различием, а различие — нематериальный феномен вне места и времени; различие связано скорее с негентропией и энтропией, нежели с энергией. 3. Ментальный процесс нуждается в дополнительной энергии. 4. Ментальный процесс требует круговых (или более сложных) детерминантных цепочек.

В ментальном процессе влияние различий следует рассматривать как трансформы (то есть кодированные версии) событий, которые им предшествуют. Правила такой трансформации должны быть сравнительно постоянными (то есть более стабильными, чем содержание), но при этом они сами являются субъектом трансформации.

Описание и классификация процессов трансформации позволяет выявить иерархию логических типов, присущих феномену.

Отметим последний критерий. А именно то, что ментальные процессы выявляют «иерархию логических типов». Это свойство Бейтсон применял в нескольких моделях, в том числе модели двойной теории шизофрении, анализе юмора, игры, эстетики и логических уровней обучения.

Модель обучения Бейтсона начиналась с нулевого уровня, за которым шел первый, второй (обучение обучению, модель вторичного обучения) и третий. Что касается шизофрении, Бейтсон и его коллеги разработали так называемую «двойную теорию шизофрении» и указали на мета-связь, присущую шизофреникам, как объяснение их реакций.

Во всем этом Бейтсон, признавая «логику» неадекватной моделью «причинно-следственной связи», различал несколько типов логики (1979 г., с. 61). Кроме того, он применил различные открытия и принципы теории систем и кибернетики, касающиеся роли «времени» внутри системы. Он также отмечал, что события «во времени» в рамках открытой системы с цепями обратной связи переместят человека на более высокий логический уровень.

Труды Бейтсона гораздо богаче, чем можно объяснить здесь. В данной работе я сосредоточил внимание только на его уровнях или логических типах «разума» и увязал их с мета-состояниями.

Логические типы и кодирование сообщений

Как лингвист, Бейтсон постоянно обращался к природе языка как к описанию и оценке опыта (к карте территории).

Работа с шизофрениками, дельфинами, собаками и т. д. навела его на мысль о кодировании сообщений и особенно на путаницу с сообщениями, когда их составляют различные логические типы.

Свой труд он начал с принятия выведенного Коржибски различия между картой и территорией. Далее Бейтсон (1979 г.) пишет, что

«никакое сообщение, ни при каких обстоятельствах не создает это различие. Оно всегда отчасти предсказуемо и, следовательно, само по себе постоянное отношение между сообщением и референтом никогда не бывает прямым или простым» (с. 123).

Итак, на каком-то первом или первичном уровне существуют сообщения об А. Символы заменяют некий референт и указывают на него. Чтобы узнать это, требуется узнать конкретные детали. Собака приучается садиться, когда слышит команду «сидеть». Дельфин учится выпрыгивать по свистку из воды. Крыса запоминает, что если сунуть нос в бокс X, получишь удар током.

Далее в процессе кодирования сообщений идут сообщения, которые относятся к предыдущим, или мета-сообщения. Они включают обобщение высшего уровня.

Эти сообщения могут иметь вид «двойного описания» как в случае нашего бинокулярного зрения, создающего глубину восприятия. Наслоение сообщений (информация от правого глаза + информация от левого глаза) образует синергию информации, содержащей нечто большее, нежели «просто сумма частей». Он же пишет (1979 г.):

«В более формальном языке различие между информацией, предоставляемой сетчаткой одного глаза, и информацией, предоставляемой сетчаткой другого глаза — само по себе информация иного логического типа. Благодаря этой новой информации картина приобретает для смотрящего дополнительное измерение» (с. 73—74). Мета-сообщения порождают новое измерение. С помощью Мета-сообщений мы поднимаемся над первым уровнем и устремляемся к новым. Мы делаем новые, более обширные абстракции, касающиеся абстракций нижнего уровня, распространяем наши знания и представления. Эти мета-сообщения могут возникнуть в процессе создания новых обобщений, по мере того, как мы мысленно сравниваем информацию об одном наборе конкретных деталей с другим набором, или сравниваем информацию во времени.

При этом мы «переходим на мета-уровень».

Бейтсон иллюстрирует обобщения после получения наборов деталей своим опытом работы с дельфинами. Дрессировщик легко может научить быстро обучающихся дельфинов различать желаемые поступки, награждая их за правильную реакцию.

Но когда дрессировщик неоднократно работает с дельфином и ничем не подкрепляет его поведение, для дельфинов возникает новый и странный контекст. Дрессировщик выбирает какой-либо поступок и награждает дельфина за него, создавая для дельфина определенность. Когда же дрессировщик меняет эту определенность, не награждая и не поощряя никакое поведение, дельфин испытывает состояние «неправоты», причем неправоты самого существования.

Далее, в этом же контексте, дельфин перестает понимать свое окружение. Если прежде его всегда награждали за поступки, теперь дельфин не знает, что и думать. Скорее все» го, у него мелькают следующие мысли:

«Поступки, которым мы научились, не приносят долго жданной награды. В чем дело?»

В итоге дельфин приходит в состояние крайнего возбуждения. Бейтсон сделал вывод, что ментальная карта дельфинов, внутренняя модель мира, соответствующая ситуациям при обучении, когда дрессировщик чего-то добивался от них, дала сбой. Как будто дельфины пострадали от нарушения функции составления внутренних карт, составили недействующую карту. Она не дает им рекомендаций, как действовать в их мире, как понять его, что делать. Старые карты ситуаций, отношений с дрессировщиком и пр. заставляют дельфинов «ошибаться».

Это обнаружение того, что ментальные карты дельфинов «неправильные», порождает высокоэнергетическое состояние (то же самое происходит с людьми, как мы отмечали в «Упорядоченной и беспорядочной личности с применением НЛП и нейросемантики»). Из этого возбуждения появляется нечто новое. «К четырнадцатому-пятнадцатому занятию дельфин был уже сильно возбужден. В пятнадцатый раз он продемонстрировал целое представление из восьми различных поступков, из которых четыре были новыми, никогда прежде не наблюдаемыми у животных этого вида. С точки зрения животного, между логическими типами наметился разрыв, нарушение связности» (1979 г., с. 132). «Переход от одного логического типа к следующему, более высокому, — это шаг от информации о событии к информации о целом классе событий...» Отсюда можно сделать вывод, что дельфины «перемахнули» на новый уровень установления различий.

Очевидно, произошло смещение уровней, дельфины очутились на мета-уровне по отношению к процессу индивидуального обучения и узнали нечто о контексте в целом. Они выделили новый уровень регулярности и паттерн. Очевидно, они поднялись выше усвоения деталей и сформулировали мета-принцип. Они вошли в мета-состояние осознания, поскольку научились чему-то, связанному с учебой. Они узнали, что дрессировщик не хочет от них конкретного поведения, а ждет совершенно новых поступков, которые еще никогда не демонстрировались.

Мы также живем согласно мета-уровневым фреймам представлений о себе, окружающих, мире и т. д. И нам также не нравится ошибаться. «Ошибаться» — значит испытывать самое тревожное, неприятное, семантически стрессовое состояние. Однако в контексте таких ошибок мы, подобно дельфинам, получаем возможность перепрыгнуть на новый уровень и использовать эту мета-функцию для введения еще более высоких фреймов — фреймов, которые затем помогут нам по-новому понимать территорию и ориентироваться на ней.

Нелинейная причинная обусловленность

Далее Бейтсон привел пример обобщений во времени, описывая кибернетическую систему цикличной причинной обусловленности машины. Он начал с базового описания информации, передаваемой из системы питания маховику, управляющему системой питания и т. д. Во второй, третий и т. д. «раз» исполнения этого цикла линейные причинно-следственные описания уже не работали как адекватная модель объяснения. Каждая часть системы воздействовала на другие части, в системе начали появляться новые свойства. Почему? Потому что теперь информация, обрабатываемая внутри системы, должна была иметь референтом предыдущие уровни обработки.

Поскольку весь процесс происходил во времени, были выявлены сложные и многослойные мета-процессы.

«В какой-то момент времени 1 была приложена нагрузка. Изменение скорости маховика последовало за временем 1. Еще позже изменилось управление. Наконец в какой-то момент времени 2, более поздний, чем момент 1, корректирующее сообщение дошло до маховика. Но параметры коррекции определялись в момент возникновения изменений 1. К моменту 2 потребовались уже другие параметры» (1979 г., с. 112-114).

В системах события не наблюдаются линейно. Линейные события можно выделить только с целью концептуализации и для обсуждения.

Однако наше обсуждение и линейные слова не соответствуют реальной структуре системы. События в системе функционируют рекурсивно и сразу (одновременно) по всей системе.

Таким образом, на первый план выступает значение циклического мышления, петель и спиралей. В мета-состоянии мы думаем о предыдущей мысли. Иногда при этом возникает новехонький гештальт. «Безразличие ко всем предчувствиям, беспокойствам и «что, если», связанным с проектом, может породить гештальт «храбрости». При этом нам может по-настоящему понравиться такая дерзость в работе над проектом и «страстность». Каждый уровень мыслей и чувств о предыдущем уровне добавляет к ним новые текстуры и качества. И в то же время предыдущее мета-состояние создает стабильные референтные фреймы, ныне действующие как программы высшего уровня для нашего общего мышления, чувствования и реагирования.

Мета-состояния

как мета-контекстуальная

информация

Бейтсон (1979 г.) подвел итог самым важным выводам своих исследований следующим образом:

«Функция и воздействие мета-сообщения — в сущности, классификация сообщений, происходящая в контексте» (с. 124).

Это означает, что нам надо перейти на мета-уровень по отношению к системе, чтобы отдать приказ отступить от этой системы, а затем думать, рассуждать, воспринимать, понимать, чувствовать и реагировать по отношению к ней как к системе. Это соответствует ранее процитированным словам Эйнштейна о том, что решить задачу в том же пространстве, в котором мы ее поставили, невозможно. Надо отступить в другое пространство — дальний космос.

Восхождение на высшие логические уровни, переход к мета-состояниям осознания точно определяет то, как мы, люди, обобщаем, классифицируем свой опыт и рассуждаем о нем. При таком трансцендентном первичном опыте (мыслях и чувствах, реакциях) мы переходим в мета-состояния, где сталкиваемся с концептуальными и семантическими состояниями, пробуждающими в нас человечность и духовность.

На этих уровнях опыта мы сталкиваемся с множеством явлений, выдвигающих на первый план нашу человечность. Бейтсон пишет, что множественная типизация необходима для общения людей (с. 124), для юмора (с. 124), парадокса (с. 125), абстрагирования (с. 126), восприятия контекста и его маркеров (с. 128), оценок (или номинализаций, «дискриминация, исследование, зависимость, преступлениеи т. д.») (с. 130), для ощущения правильности/неправиль- ности (с. 131), игры (с. 133—134) и пр.

На мета-уровнях мы также имеем феномены, возникающие из-за ошибок в логической типизации, порождающей столько боли в человеческом представлении.

К ней относятся заблуждения, ошибочные оценки, превратные понимания сигналов, а также шизофрения — «результат неправильного отношения к логической типизации» (с. 134). К ним относятся общая боль, тревога и страх, который испытывают люди, когда они переоценивают роль логики в процессе запечатления на карте причинно-следственной связи (с. 134). Так возникают негативные и патологические мета-состояния.

Для Бейтсона возникновение «разума» из Нейролингвистической системы со множеством частей, которая функционирует согласно картам, но не территориям (с. 136), свидетельствует об удивительной способности человека переходить к мета-состояниям сознания. Затем эти мета-состояния дают нам возможность создавать опыт, придающий силу и отнимающий ее.

Значение

мета-состояний

Мета-состояния не только выявляют и порождают трансцендентные состояния феноменов опыта (состояния бытия по Маслоу): с возникновением такого опыта на высших логических уровнях мы получаем опыт иной природы, белее трансцендентной.

Относительно исследований, игры, преступления, поведения типа А и пр. Бейтсон (1979 г.) пишет:

«Все это не категории поведения, а категории контекстуальной организации поведения» (с. 144).

Вы наверняка подумали, что Бейтсону не стоило связывать воедино такую цепочку номинализаций — «категории контекстуальной организации». Подождите. Что это значит? Давайте проведем деноминализацию.

Бейтсон делает различие между разными видами поведения. В некоторых случаях мнимое «поведение» существует как ментальная организация концептуальных категорий.

Например, что мы называем «игрой»? В эту категорию можно включить множество специфических видов поведения. Прятки, пятнашки, шахматы, футбол, интермедии, игра на бирже и пр. Как таковой «игры» на первичном уровне не существует. Ее нельзя увидеть, услышать, почувствовать, попробовать на вкус. Это репрезентация. Она существует как категория. В сущности, она существует только в уме человека, который классифицирует ее. С помощью этой категории мы классифицируем виды поведения, отсюда «категория контекстуальной организации поведения». Мета-состояния! Почему же Бейтсон не сказал об этом прямо?

Итак, такие вещи, как «исследование», «игра», «преступление» и пр. существуют на высшем уровне — не просто как виды поведения, а как «категории контекстуальной организации поведения».

Классификации. Это свидетельствует о том, что в повседневной жизни мы оперируем осознанием контекстов. Итак, когда мы думаем о поведении, которое называем «исследованием», «преступлением», «игрой» и совершаем его, мы в действительности действуем с более высокого уровня, поскольку эти слова определяют. фреймы, управляющие нашим внутренним миром.

Бейтсон замечает, что подобный опыт «трудно различить». Ранее он приводил пример с крысой, которая научилась не совать нос в определенный бокс, поскольку от него бьет током. Условия быстро выработали у крысы конкретную реакцию. Бейтсон утверждает, что «нежелательно в данном случае усваивать общий урок» (а именно — «исследования — это нежелательно»). Если крыса займется обобщениями и сделает вывод насчет всей категории «исследований», это снизит ее шансы на выживание. Крыса прекратит исследовать свое окружение.

Попытки классифицировать «характерологическое состояние» крысы (термин Бейтсона для мета-состояний) потребуют «парадигматического изменения», изменения эпистемологии (1979 г., с. 133). Бейтсон говорил, что сравнительно легко изменить конкретное поведение, но вместе с тем гораздо труднее изменить мета-уровневую категорию поведения — наш мир фреймов.

В модели мета-состояний это соответствует легкости, с которой мы якорим и меняем первичные состояния. Пара пустяков! И наоборот, Нам бывает гораздо труднее якорить, выявлять и трансформировать мета-состояния, особенно гештальты и исполнительные мета-состояния, которые уже стали нашим миром допущений.

Чем это объясняется? По-видимому, когда мы создаем абстракции, которые шифруем как номинализации (зачастую слова ценности), а затем абстракции абстракций (новые номинализации и убеждения) и абстракции этих абстракций (парадигмы, модели мира и пр.), мы оказываемся в той области, где исходим из «категорий контекстуальной организации поведения». Эти высшие состояния постепенно теряют свою эмоциональную составляющую и становятся нашей «стратегией реальности» — референтным фреймом о том, что реально существует. При этом единственным эмоциональным ощущением остается «деловитость».

Изменения на этих высших логических уровнях означают изменение эпистемологии. То есть изменение наших парадигм, или модели мира. Мы стремимся изменить не просто карту первичного уровня, а карту наших карт.

Способны ли мы на это? Как вносить изменения в карты высшего уровня?

Один паттерн «ловкость рта», который Джон Гриндер и Ричард Бандлер применяли и популяризовали, впервые представив саму модель НЛП, включал объявление, что у них нет теории, только модель.

«Теории у нас нет, ею мы не занимались, только составили модель того, как это работает».

Лишь позднее они исследовали эпистемологию и объяснили ее. Но не так, как здесь сказано. Они не называли ее таковой. Просто говорили о чем-то совсем другом — о пресуппозициях НЛП.

«У нас нет теории, объясняющей, почему это работает;

мы просто заметили, что когда мы начинаем с этих допущений, у нас в итоге появляется ощущение выбора, гибкости и наличия ресурсов».

В сущности, мы можем изменить карты высшего уровня, образующие модель мира, если дестабилизируем систему, пользуясь индексными вопросами мета-модели. Мета-модель языка подвергает сомнению эти конструкции и референтные фреймы, поскольку побуждает нас называть конкретные ситуации и опыты, на основании которых мы строили карту. Это мета-уровневое осознание (то есть осознание абстрагирования) осуществляет дефрейминг и дестабилизирует системы, заставляя нас обращать внимание на ошибочные конструкции и выводы на наших картах.

Можно также провести аутфрейминг наивысшей карты карт. Просто отступив в сторону, чтобы оценить нашиоценки и провести экологическую проверку нашей модели мира» мы можем задать совершенно новый референтный фрейм над всеми прочими фреймами. К примеру, рассмотрим фрейм эпистемологии карта/территория, который укладывается в рамки самой модели НЛП. Таким образом мы отступаем от всех наших моделей и замечаем их сущность» а именно карты. Делая это и развивая новый навык» мы овладеваем так называемой игрой фреймов (см. Приложение Б).

Мета-состояние

«математизирует» «магию»

В замечательной провокационной статье «Групповая динамика шизофрении» Грегори Бейтсом описал «мир коммуникации» и то, как радикально он отличается от физического и силового мира. Он определял «физический мир» как место совершения причинно-следственных процессов ньютоновской динамики. В этом мире мы обнаруживаем, что действия или вещи наполняются энергией благодаря ее переходу от других действий или вещей. В этом мире бильярдные шары катятся исключительно под воздействием удара кия и сил гравитации.

Вы ударяете по шару кием, и шар катится согласно законам сохранения и перемещения энергии.

Совершенно иная «динамика» наблюдается в мире коммуникации. Когда мы пинаем собаку, движение собаки в ответ на наш пинок лишь отчасти соответствует «ньютоновской траектории». Чтобы предсказать траекторию движения собаки и силу ее реакции, понадобится знать не только приложенную силу, но и метаболизм собаки, ее внутренние запасы энергии, ее биографию, историю отношений с тем, кто ее пнул и пр. — другими словами, психо-логику собаки.

Бейтсон (1972 г.) замечал, что если мы можем пользоваться словом «динамика», имея в виду психологические процессы, мы должны помнить, что оно имеет другое значение, не то, которое вкладывают в это слово физики в физическом мире. О различии между этими двумя мирами Бейтсон писал:

«Думаю, это люди и подразумевают под «магией». Мир феноменов, которые нас интересуют (психологических, ментальных, коммуникативных и пр.) всегда характеризуется тем фактом, что «идеи» могут оказывать влияние на события» (с. 229, жирный шрифт Холла). Поэтому, вводя слово «магия» в мир коммуникации, Бейтсон невольно стал источником вдохновения для Банд-лера и Гриндера, написавших книгу «Структура магии» (1975 г.). (Бейтсон также пользуется и другими выражениями: «сфера магии», «магическая сфера коммуникации», (с. 231). Если задаться вопросом, что именно Бейтсон подразумевал под «магией», мы поймем, что искать ответ надо в бейтсоновском контексте.

«Возможно, замешательство вызовет следующее утверждение: согласно условностям коммуникации нынешнего момента, что угодно можно заменить чем угодно. Но эта сфера магии не настолько проста» (с. 230, курсив Холла). Соответственно, он первый ввел слово «магия» в сферу коммуникации, имея в виду когнитивно-неврологическое понимание того, как идеи могут влиять на события. В этой символической сфере, по утверждению Бейтсона, все порой бывает настолько пластичным, что оказывается взаимозаменяемым. В действительности дело обстоит не так радикально, как отмечал Бейтсон, однако он достаточно ярко описал зыбкую и сложную область человеческой нервной системы, которая не подчиняется законам физики.

Куда заведут нас эти размышления, если взглянуть на них с точки зрения эпистемологии? Еще одна цитата, и мы покончим с этой корреляцией с мета-состояниями.

Бейтсон (1972 г.) писал о «динамике» коммуникации:

«Всей коммуникации присуща эта характеристика: ее можно магическим образом модифицировать сопутствующей коммуникацией» (с. 230, жирный шрифт Холла).

Как можно «магическим образом» модифицировать одно коммуникационное сообщение (набор репрезентаций)? Встроив ее внутрь другого коммуникационного сообщения, чтобы второе сообщение классифицировало первое.

В доказательство Бейтсон приводит пример разговора, при котором пальцы скрещены за спиной. Значение этой символической репрезентации квалифицирует и видоизменяет сообщение низшего уровня о вербализациях человека, который ведет разговор. В структуре юмора «ударная реплика» существует на ином логическом уровне, нежели основной текст анекдота и предпосылки, показывающие, чего следует ждать. Внезапный переход с одного логического уровня на другой воздействует на сознание и порождает юмор.

В этих примерах мы видим, какую роль могут играть мета-коммуникационные сигналы, чтобы мета-сообщение модифицировало и квалифицировало «магическим образом» сообщение низшего уровня. Пользуясь математическими символами, можно сказать, что мета-сообщения действуют как знак сложения (+), вычитания (-), умножения (х) или деления (:), относящиеся к исходному состоянию.

Бейтсон (1972 г.) утверждал, что все это означает, что «мир коммуникации — мир Беркли» (с. 250). Другими словами, в мире коммуникации (репрезентаций) истинных «предметов» не существует — только сообщения. В этот мир не попадают вещи и события. «Я» как материальный объект (с. 251) не может войти в него — только в виде сообщения или в виде части моего опыта. Внешние объекты попадают в «коммуникационный мир» только путем репрезентации (правильного или неправильного отображения на карте) в коммуникационной системе, которая составляет этот мир и управляет им. Таким образом, составление карты может выполнять «магическую» функцию. При этом мы получаем возможность пользоваться словами «магия» и «волшебство» по отношению к себе и к окружающим. Так возникает уникальная психо-логика (Коржибски), обуславливающая наш опыт.

«Магия» лингвистической

«математизации»

В этих идеях меня удивляет в первую очередь то, как сообщения и сообщения о сообщениях могут структурно входить в математический набор взаимоотношений друг с другом. Когда я впервые прочел замечание Бейтсона о том, что сигналы коммуникации могут действовать как процессы сложения, вычитания, умножения и деления, я не задумался об этом. Лишь позднее благодаря мета-состояниям эти замечания приобрели новое важное значение.

Бейтсон описал математическое взаимодействие сообщений друг с другом в следующем отрывке:

«Все сообщения и части сообщений подобны частям формул или уравнений, которые математики заклю-Мета-состояния как новея эпистемология

чают в скобки. За скобками всегда оказывается определитель или множитель, меняющий всю тональность фразы» (с. 232). Далее проиллюстрирована эта концепция.

Рис. 9.1

М_6: В давние сообщения включены ошибочные убеждения. Хорошо еще, что в таком возрасте легко оправиться от травмы, но и в восемь лет человек мыслит и строит ментальные карты

На первичном уровне мы движемся по горизонтали (линейно), по сообщениям от 1 до 4. Мы воспринимаем их как «дополнения» к боли. Одно сообщение за другим (каждое говорит о первичном состоянии боли, стресса и негашеных эмоций) предлагает дополнительный материал, вырастает на первоначальном опыте и усугубляют ментально-эмоциональные муки. Здесь мы имеем дело с состоянием «сложения».Но сообщение #5 (мета-сообщение) функционирует иначе. Как сообщение о других сообщениях, оно представляет собой коммуникацию/репрезентацию еще одного болезненного сообщения, но на этот раз на мета-уровне. В данном случае оно не просто добавляется в копилку несчастий человека, а умножает ее содержимое. Оно умножает первичные сообщения/состояния #1—4.

Сообщение #5 также говорит о боли, но структура его содержания указывает на иной вид боли — тот, что многократно усиливает муки. Это происходит путем усиления и преумножения сообщений низшего уровня.

То же самое происходит еще раз с другим мета-сообщением, однако под его воздействием события начинают развиваться в противоположном направлении. Сообщение #6 также преумножает эффект всех низших сообщений. Но вместо того, чтобы усиливать боль, оно оказывает эффект отрицания личного стресса. С точки зрения структуры это сообщение обо всех прочих сообщениях низшего уровня меняет знак с минуса на плюс. Затем умножение всех низших сообщений на отрицающее высшее аннулирует описанные в них события и тем самым приводит к трансформационной смене направления.

Бейтсон комментирует:

«То, что существует сегодня, — только сообщения о прошлом, которые можно назвать воспоминаниями, и на эти сообщения всегда можно воздействовать фреймами, видоизменяя шаг за шагом» (с. 233).

Таким образом, Бейтсон устанавливает как факт, что мета-сообщения видоизменяют сообщения низшего уровня. Результаты этого процесса могут быть как положительными, так и отрицательными.

Действие мета-сообщений чем-то напоминает процедурную и вводную части факсового сообщения. Процедурные сообщения содержат важную для получателя мета-информацию о:

• источнике

• отправителе

• получателе

• дате

• времени

• и пр.

Все эти текстовые «сообщения» говорят о тексте, таким образом модифицируя сам текст. Другими словами, они воздействуют на текст фреймом. Создают для текста контекст значения. С другой стороны, факс без опознавательных знаков содержит только сообщение (содержательную часть), однако получателя она может ввести в замешательство и вызвать у него сомнения.

Применение мета-состояния

Поскольку состояния психофизического сознания включают в себя внутренние репрезентации, вызывающие соответствующие физиологические реакции, мысли-чувства о первичных сообщениях (в нашем примере — о сообщениях #1—4) функционируют как первичные состояния. Над этими первичными состояниями находятся сообщения высшего уровня, или мета-сообщения, которые создают и отображают еще одно состояние, занимающее положение «мета» по отношению к первичному. Подобно этому, квалификационное сообщение находится на мета-уровне по отношению к первому мета-сообщению и на мета-мета-уровне по отношению к исходным мыслям-чувствам. Схематично изобразить это можно следующим образом:Теоретические основы мета-состояний

Рис. 9.2

Бейтсон утверждал, что сама психотерапия содержит контекст многоуровневой коммуникации (стр. 224). Она включает множество уровней значений, в том числе: прямой, непосредственный язык, на котором терапевт общается с клиентами, менее непосредственный язык теории, которой пользуется терапевт и которая выражает психологическую парадигму, выбранную терапевтом в качестве отправной точки, язык контекста конкретной проблемы, роли, ожиданий и пр. (язык, который фигурирует в «сценарии» поведения в ресторане, при визите к директору школы, во время похода на танцы, поиска работы, участия в конфликте с близким человеком и т. д.) и язык, предоставленный культурой в широком смысле слов». Следовательно:Рис. 9.3

Выводы

• Принимая во внимание сообщения на разных логических уровнях и определяя, как сообщение одного уровня оказывает «магическое» воздействие на сообщения других уровней, мы получаем возможность применить более системный подход к сложным сообщениям человеческого опыта и субъективного восприятия.

• При этом у нас появляется модель объяснения «магии», которую мы совершаем, пользуясь мета-уровнями мета-состояний. Это объяснение готовит почву для изучения процесса создания крупномасштабных генеративных изменений на мета-уровнях.

• Подумайте, сколько чудес можно совершить, отрицая старые «сообщения», порождающие сильную боль, разделяя давние детские мучения пополам, а потом еще раз пополам, умножая наши репрезентативные формулы на новые ресурсы, вычитая вредные и нерациональные убеждения, которые не приносят пользы.

• Бандлер и Гриндер начали работу в этой сфере с анализа структуры магии — с того, каким образом слова творят чудеса на репрезентативно-неврологическом уровне, а магия мета-состояний продолжается, когда мы вводим в игру логические уровни, саморефлексивное мышление и влияние мета-уровней на низшие уровни.

• Поскольку мета-состояния охватывают бейтсоновские уровни обучения, мышления, перемен и «разума», мы можем отчетливее представить себе, как возникают свойства сознания, опыта и существования.

• Бейтсон дал нам возможность мыслить системно о человеческой психофизической системе лингвистики, неврологии и поведения.

Теперь мы можем понять, как мета-уровневые состояния создают новую эпистемологию. Мета-состояния позволяют нам классифицировать низшие уровни и заставлять наши концепции воздействовать на первичные состояния.«В модели мета-состояний из мнимо сложной теории вытекают простые методы для эффективного получения результатов. Эта модель дает человеку возможность повысить личную эффективность».

Хью Ямасиро, тренер, Япония

Глава 10

ВЛАСТЬ ФРЕЙМА

В ПЕРЕХОДЕ

К МЕТА-СОСТОЯНИЯМ

Как мы играем во фрейм-игры

«Чтобы сказать нечто важное, надо просто подняться над данным уровнем, и чем выше удается подняться, тем большую важность приобретает замечание—при условии, что в процессе восхождения шаги были предприняты, так сказать, упорядоченно, и можно пройти по ним обратно до уровня фактических данных».

Уэнделл Джонсон, «Люди в затруднительных положениях», с. 114.

Сама идея мета-состояний вызывает многочисленные вопросы, как и должно быть. Моделирование сознания, которое осознает себя, неизбежно связано с вопросами о рефлексивности, логических уровнях, значениях (нейросемантике), фрейминге и референтах. Здесь я хочу сосредоточиться на двух вопросах, чтобы рассмотреть фреймообразующую власть мета-состояний.

• Как мета-состояние отличается от мета-программы?

• Как мы пользуемся процессом перехода к мета-состояниям для введения новых фреймов и фрейм-игр?

Что это за фрейм-игры, в которые мы можем сыграть?Фрейминг мета-программ

Мета-программы как кристаллизовавшиеся

мета-состояния

Начнем с состояния разума или эмоции как части опыта первичного состояния. Из наших мыслей и чувств в связи с чем-либо возникает «состояние разума». Предположим, кто-то предлагает нам определенным способом взглянуть на что-либо:

1) Посмотри на этот лес... сколько здесь деревьев. Это национальный заповедник. Смотри, какой он огромный — простирается на сотни миль в одну сторону (визуальное — глобальное).

2) Ты слышишь, что я говорю. Все будет в точности так, как я предупреждал (аудиальное, соответствие).

3) Не следует так относиться к людям. Тебе же будет хуже.

Ты все понял или еще раз тебя отшлепать? (отдаление),

В этих примерах — несколько первичных состояний, выделенных курсивом. Но этим примеры не исчерпываются. Слушатели приведенных высказываний узнают еще кое-что — на более высоком уровне. Они учатся структурировать сознание.

. В первом примере человек учится воспринимать визуальные аспекты окружающей среды, охватывая объекты одним взглядом (глобальное). Во втором — учится менять фокус и сосредоточиваться на выслушивании и сопоставлении. В третьем случае человек учится решать проблемы путем отдаления.

А теперь быстро перемотайте фильм об этих троих на двадцать лет вперед, исходя из предположения, что все трое детей обучались описанным выше образом все это время. Предположим, у них есть обширный общий опыт.

Какое воздействие это окажет на их восприятие и мышление?

Какова вероятность, что сейчас они обладают структурным сознанием в формате, заложенном в метапрограммах? Если мы неоднократно достигаем определенного состояния разума и чувств (будь это состояние глобальное или конкретное, соответствующее или несоответствующее, визуальное или аудиальное), а затем рефлексивно применяем это состояние к разным объектам, к себе, к другим нашим состояниям, рано или поздно произойдет кристаллизация мета-программы.

При этом состояние превратится в мета-состояние (состояние над другим состоянием) и наконец в мета-программы, то есть типичный и стандартный способ мысленно фильтровать информацию, приходящую из внешнего мира. Затем эти программы будут действовать на мета-уровне как фильтры внимания в процессе ввода, вывода и обработки информации.

В НЛП мы говорим о мета-программах как способах обработки, неврологических сортировках и ментальных фильтрах. Сколько существует мета-программ? Мы с Бо- денхеймером перечислили 51 в книге «Изучение людей: проектирование с помощью мета-программ» (1997 г.).

Глобальное/Конкретное      Ощущение/Интуиция

Соответствие/Несоответствие      Приближение/Отдаление

Визуальное/Аудиальное/Кинестетическое Варианты/Процедуры Отбор/Отсутствие отбора      Ассоциация/Диссоциация

Мета-программы-драйверы возникают из неоднократного повторения эмоционально насыщенного восприятия. Такой способ смотреть на вещи вызывает соответствующие эмоциональные состояния, а потом мы начинаем воздействовать этими нейро-лингвистическими состояниями на другие.

Мета-программы функционируют как когнитивно-эмоциональные программы для восприятия, замечания, ориентации в жизни. Они определяют ментально-эмоциональные паттерны обработки информации, эмоциональной реакции, общения с другими людьми. При этом они возникают как наши обобщения по мере столкновения с реальностью. Мета-программа приближения/отдаления обычно действует в первичном состоянии избегания. Метапрограмма судья/очевидец — из состояния суждения/оцен- ки или приятия восприятия.

То, что начинается на первичном уровне, в конце концов действует на мета-уровнях. Это объясняется рефлексивностью. Когда мы обращаем на себя свой способ мышления и чувствования, возникает наша мета-программа.

Предположим, вы осуждаете себя за действия на основании фильтра осуждения. Тем самым вы создаете мета-состояние осуждения своего «я», своего опыта осуждения, любого другого состояния, которое у вас при этом возникает — гнева, страха, радости, сексуальности и пр. Что же дальше? Вероятно, ментально-эмоциональные проявления самоуничижения, неприятия самого себя и т. д.

Будьте осторожны со своей рефлексивностью. С ее помощью можно создать программы, о которых потом вы пожалеете. Разумеется, с ее же помощью можно провести полный рефрейминг и даже аутфрейминг с применением всевозможной магии и совершенства.

Когда мы вводим себя в мета-состояние с помощью опыта первичного уровня, мы задаем референтные фреймы для восприятия, сортировки и внимания — мета-программы.

Фрейминг, называемый

инженерной психофизиологией

Инженер Коржибски ввел понятие инженерного проектирования человеческого опыта. Он строил теории конструирования и реконструирования самой структуры нашего опыта. Для этой цели он разрабатывал Нейролингвистические модели: уровни абстракций, структурные различия, теорию многопорядковости и пр.

Благодаря мета-состояниям мы можем обратиться непосредственно к этому конструированию, чтобы создать новые состояния, структуры и совершенный опыт. Каким образом?

Понимание структуры мета-уровней человеческого опыта позволяет нам приступить к конструированию различных видов наслоений состояний сознания. Поскольку в мета-состояния встроены уровни абстрагирования Коржибски, рефлексивное самосознание и анализ мета-уровней разума, мы можем генерировать исполнительные состояния.

В уме мы способны построить исполнительные состояния, которые будут функционировать как наши наивысшие референтные фреймы. Обращаясь к сложности и ре- курсивности системы, мы создаем высшие уровни разума, способные действовать в качестве аттракторов. Таким образом мы конструируем поле Нейролингвистической энергии, самоорганизующее для выполнения задачи все наши Ментальные, эмоциональные и неврологические способности. В этом и заключается сила вдумчивого перехода на мета-состояния.

Что касается самой конструкции, мы можем воспользоваться магией. Можем ввести мета-уровневые состояния так, чтобы получить возможность точно определить влияние одного состояния на другое. Так мы можем сконструировать структуру, которая усиливает состояние, ослабляет его, отрицает, искажает, прерывает, вводит в замешательство, создает парадокс, порождает диссоциацию и т. д.

Первое, что можно сделать с этой моделью, — облегчить осознание наших фреймов разума. Далее мы можем провести экологическую проверку наших мета-состояний. А затем возможности безграничны» В рамках высших состояний разума у нас богатый выбор вариантов для придания формы ресурсам и ориентации.

Мета-состояния в действии

Друг говорит: «Мне по-настоящему плохо».

Спросите в ответ: «В каком смысле?» Это поможет выяснить, из какого состояния исходит друг — первичного или мета-состояния.

«Мне плохо потому, что я так смутился тем вечером. Поверить не могу, что я смутился и разволновался только потому, что приглашение на вечеринку застало меня врасплох».

Анализируя мета-уровневую структуру этого опыта, мы сразу понимаем, что человек исходит из первичного состояния мыслей-чувств, а также нейрологического состояния удивления и неожиданности. На более высоком уровне, выше этого психофизического состояния, он смущен и взволнован. А еще выше он не верит в то, что пришел в такое состояние, и тем самым задает фрейм «плохих ощущений».

Довольно сложный опыт, состоящий из множества наслоений сознания, верно? В какое состояние он себя загоняет!Теоретические основы мета-состояний

Мы можем облегчить себе и другим понимание мета-осознания структуры субъективности, задавая уместные мета-вопросы. С помощью мета-вопросов мы способствуем вертикальному мышлению, при котором движемся вверх по логическим уровням и задаем референтные фреймы. Сначала подстроимся к реальности друга.

«Значит, тебя удивили и застали врасплох!»

Затем делаем разграничение.

«А тогда у тебя были мысли и чувства, связанные с предыдущими мыслями и чувствами?» «Да, я смутился и разволновался». Затем — снова подстройка и оценка.

«Удивительно. Первые твои мысли-чувства — реакция на событие, неожиданную вечеринку, а затем ты думал о себе и реагировал на свою реакцию — чувство удивления».Так возникает мета-оцеъючное состояние, в котором человек осознает свои состояния. Другие мета-вопросы помогут человеку более объективно отнестись к своему состоянию. «Насколько сильны были мысли-чувства смущения, связанные с неожиданностью? Насколько приятны?» Чтобы ответить, человек должен снова перейти на мета-уровень и достичь оценочного пространства, из которого он сможет отвечать на эти вопросы.

«Значит, к своему смущению, ты достиг другого состояния, которое выглядело как осуждение, и ты назвал его «плохо». «Да, мне было стыдно за себя».

Если затем мы зададим экологический вопрос, мы предложим человеку достичь более полезного мета-состояния. «И насколько оно полезно, чтобы подходить с такими же мыслями и чувствами стыда к своему смущению, связанному с удивлением?» Этот вопрос выявляет разницу между первичным состоянием и мета-состояниями. Он помогает распознавать референты и наши реакции. Затем мы различаем внешние раздражители реального мира и абстракции, включающие другие мысли, чувства, осознания и пр. Первичные состояния включают первичные эмоции (т.е. злой, довольный, печальный, испуганный) и даже вторичные эмоции, и обращает их к миру, окружающим, событиям, действиям, задачам и пр. Первичные состояния помогают нам жить в мире и отражают нашу мыслительно-эмоциональную реакцию на мир.

Мета-состояния вводят нас во внутренний мир, где наше рефлексивное самосознание создает ментальные карты. Великое множество мета-состояний представляет собой то, что Грегори Бейтсон называл «величайшей номинализацией» — наше «я». Наша «личность» и чувство «я» обычно содержит многочисленные слои сознания, которые мы превращаем в статичные номинализации. Таким образом мы презираем себя, принимаем себя, отвергаем себя, лелеем себя, воспринимаем себя как мужчину или женщину, как работника, как ролевую модель, как обладателя морального облика и пр.

Введение фреймов мета-состояний

путем постановки вопросов

Ранее я упоминал о вопросе, который Вирджиния Сатир обычно задавала пациентам и который привлек внимание Бандлера и Гриндера, но повел их в другом направлении. Речь идет о терапевтической беседе отца с дочерью на приеме у Вирджинии. Поначалу она отделила намерения отца, кричащего на дочь, от самого крика.

«Вы всегда на всех кричите? На мальчика-газетчика тоже?»

Разделяя контексты и выявляя моменты, когда отец кричит, и подразумевая (но не говоря вслух), что он контролирует свой крик, Вирджиния вводила фрейм высшего уровня, просто задавая вопрос.

Этот вопрос касался поведения как детали первичного состояния и превращал его в новую классификацию или категорию.

«Вы пытаетесь объяснить дочери, что вам ее поступки небезразличны? Поэтому и сердитесь?»

Волшебное превращение! Этим маневром Вирджиния выявила крик и провела его рефрейминг, отнеся к классу «сообщений заботы». Далее Вирджиния задала еще один вопрос, предполагающий и тем самым создающий очередное высшее состояние разума:

«И как вы относитесь к тому, что теперь знаете это?» («Лягушки — в принцев», с. 171).

Этот мета-вопрос вызвал у отца новое состояние — мета-состояние оценки предыдущего состояния. Чтобы отреагировать на вопрос, ему пришлось отступить от своих мыслей-чувств и нейрологии крика, и начать мыслить-чув- ствовать о крике как о «сообщении заботы».

Вирджиния задала новый фрейм. Она предписала мета-состояние любви и заботы, связанное с отношениями отца с дочерью. Она предложила отцу подняться на мета-уровень, понять, что это сообщение любви (хорошее гипнотическое внедрение команды), а затем развить мета-мета-со-стояние оценки этого осознания.

Ричард и Джон признали, что метод работает. Так они и сказали. Но вместе с тем они заявляли, что принципов его работы не понимают.

«Странная фраза. Реального смысла она не имеет. Но действует» (с. 171).

«Смысла не имеет»? В самом деле? Если бы мы не знали о том, как рефлексивное самосознание создаст новые состояния над состояниями и высшие референтные фреймы значений, мы пришли бы к тому же выводу. Но теперь, благодаря мета-состояниям, мы можем понять, что означает эта фраза и как она работает на высших уровнях сознания отца, создавая новую нейросемантику.

Конструирование исполнительных уровней

для новой фрейм-игры

Применим это знание на практике — например, попробуем эффективно управлять своим гневом.

В следующий раз, когда вы на что-нибудь разозлитесь, предлагаю вам сделать глубокий вдох, потом расслабить тело и дыханием привести себя в спокойное и расслабленное состояние, чтобы постепенно перейти к совершенно спокойным мыслям и чувствам о своем гневе. Находясь в состоянии спокойного, расслабленного отношения к своему гневу, с любовью оцените себя и свою способность расслабляться и пользоваться эмоциональной способностью сердиться.

Если привести себя в мета-состояние таким способом, можно радикальным и чудесным образом модифицировать первичное состояние — изменить его, преобразить, достичь с его помощью чего-то большего без фреймов более широкого уровня, окружающих и включающих его. Мы можем ввести высшие фреймы своего опыта.

Так применяется мета-уровневая сила «магии», которую описывал Бейтсон, и принцип, согласно которому «мета-сообщения всегда модифицируют сообщения низшего уровня». Мета-состояния неизбежно видоизменяют состояния низшего уровня множеством способов: усиливают, ослабляют, отрицают, прерывают, вводят в замешательство, создают парадоксы и диссоциации, вводят в транс, закрепляют, расшатывают и пр.

Фрейм-игра вдумчивости

Выявление структуры мета-состояний дает нам новый уровень осознания. Он позволяет нам распознавать и учитывать работу рефлексивного самосознания. При этом мы переходим на мета-уровни и развиваем расширенное осознание высших сфер разума как наших референтных фреймов, которые затем управляют нашими первичными состояниями и контролируют их.

Осознание наших мета-состояний позволяет нам разобраться в структуре и значениях мета-уровней, управляющих нашими исполнительными состояниями. И таким образом мы получаем возможность выбора. Это соответствует самой сущности психического здоровья по Коржибски. Он называл ее «сознанием абстрагирования».

В НЛП этот процесс подразумевался с самого начала, однако он не подчеркивался и не выставлялся на первый план.

Замешательство вызывало неверное предположение о том, что переход на мета-уровни одновременно означает «диссоциацию». В этом нет ничего плохого — пока мы пользуемся неопределенным глаголом «диссоциироваться», но не номинализируем его. В последнем случае, как при всех номинализациях, создается впечатление, что мы имеем дело с вещью.

Но мы уже знаем, что это не так. Такого предмета, как «диссоциация», нет. Он не существует. Родственные глаголы «ассоциировать» и «диссоциировать» всегда подразумевают некий набор взаимоотношений. Что это означает?

Это означает, что каждый раз, когда мы ассоциируемся с одним состоянием осознания чувства, мы диссоциируемся от другого, и каждый раз, когда мы диссоциируемся от одного состояния или выходим из него, мы попадаем в другое. Эти процессы всегда взаимосвязаны. Для каждого «диссоциирования» найдется «ассоциирование», и наоборот. Это означает, что нам всегда надо задаваться вопросами:

В какую идею, ощущение, осознание, представление и пр. ты входишь?

Из какой идеи, ощущения, осознания, представления и пр. ты выходишь? Если не делать этого, возникает путаница и неверные представления. Когда мы переходим на мета-уровень, более высокий уровень мыслей и чувств, мы покидаем более низкий уровень. При этом эмоций может быть или больше, или меньше. Смотря по ситуации. Но какие-то эмоции присутствуют всегда. Полного отсутствия каких бы то ни было эмоций не бывает. Быть материальным — значит иметь соматический опыт. Мы цепенеем, теряемся, смущаемся, конфузимся, не можем выразить свои чувства и пр. Но эмоции мы имеем всегда. Мистер Спок и «Звездный путь» могут предложить интересные и даже заманчивые образцы для подражания, но даже им не чужды эмоции.

Переход на мета-уровень расширяет сознание и усиливает вдумчивость. Зачастую у нас появляются более экспансивные эмоции. Эмоции на мета-уровнях могут быть более сложными: самооценка, проактивность, душевный покой и пр. Эмоции, которые мы испытываем на второй позиции восприятия (эмпатия, понимание окружающих, сочувствие, забота), на третьей позиции (ясность, объективность, нейтральность и пр.) и четвертой позиции (понимание системных функций, добрая воля по отношению ко всему сообществу, семье, групп и пр.) способствуют нашей вдумчивости.

По этой причине переход на мета-уровень дает нам новые возможности и более широкие и разумные перспективы. Здесь мы можем провести экологическую проверку низших состояний, повышая экологичность, баланс, целостность, интегрированность и пр.

«Меняет ли это мета-состояние мою жизнь в лучшую сторону?»

Фрейм-игра ясности и точности

Когда мы отступаем назад и смотрим на вещи в перспективе, мы можем также начать различать то, что прежде было слито воедино. Дистанцируясь, мы зачастую обретаем возможность видеть и различать, необходимую для того, чтобы во всем разобраться. Тогда мы различаем уровни многослойного сознания и чувствуем его структуру.

Коржибски описывал эту структуру, вводя новое лингвистическое понятие «многопорядковости». Многопорядко- вость относится к лингвистическому паттерну общей семантики, который Бандлер и Гриндер не ввели в мета-модель. Я же ввел ее в мета-модель в книге «Секреты магии» (1998 г.).

Многопорядковые слова не имеют конкретного значения — только самые широкие и общие. Поскольку эти термины можно применить ко множеству уровней абстрагирования, приходится пользоваться ими в контексте и уточнять, какой смысл в них вкладывает собеседник. Следовательно, значение данного термина варьируется от контекста к контексту, от уровня к уровню.

Коржибски (1933—1994 гг.) объяснял многопорядковость следующими словами:

«Основная характеристика этих терминов заключается в том, что на разных уровнях или порядках абстрагирования они имеют разные значения, в итоге неимеют общего значения, поскольку их значение определяется исключительно заданным контекстом» (с 14).

«Задумавшись о нашем языке, мы обнаружим, что его можно считать в лучшем случае картой. Слово — это не объект, который оно обозначает, языкам присуще свойство саморефлексивности, так что мы можем анализировать языки лингвистическими средствами. Эта саморефлексивность языков создает серьезные трудности, которые может разрешить только теория многопорядковости... Пренебрежение этими трудностями — поистине катастрофа в повседневной жизни и науке» (с.58, курсив Холла). К примеру, рассмотрим номинализацию, которой мы пользуемся в первичном состоянии беспокойства. Задумаемся о конкретном беспокойстве по конкретным причинам — скажем, если ребенок не вернулся домой к девяти вечера. В это слово «беспокойство» мы вкладываем множество мыслей и чувств.

А что будет, если вы забеспокоитесь по поводу этого беспокойства? У нас появится беспокойство-2 о беспокойстве-1. Это многослойное состояние относится к совершенно иному опыту. Речь уже не о ребенке, а о вашей тревоге. А если вы беспокоитесь о том, что ваша тревога создаст другую проблему? Теперь термин «беспокойство» приобретает совершенно новый оттенок.

Точно так же обстоит дело со страхом-2 от страха-1, с удовольствием-2 от удовольствия-1 и пр. На каждом уровне сложности только нарастают. Разделяя разные логические уровни, на которые уводит нас термин, мы яснее понимаем строение мета-уровневого опыта, к которому он относится. При этом возникают новые гештальты.

Беспокойство о беспокойстве -> гипербеспокойство Мысли о наших мыслях -> мета-мышление Ненависть к своему несовершенству -> презрение к себе

Размышления о наших размышлениях -> теория философии

Рассуждение о наших рассуждениях -> эпистемология

Удовлетворенность ввиду избежания ошибки -> радость, рост

Удивление моим пренебрежением к реальности -> благоговение

Заявления о заявлениях -> мета-заявления

Раздражение и гнев из-за необходимости угождать людям — гнев, обращенный на себя Качество и сущность саморефлексивности порождают множественность абстрагирования и оценки, а она — множественность опыта. Мы сталкиваемся со множественностью или разнообразием сознания. Оно оказывается запутанным, многослойным, системным, рекурсивным и «бесконечным».

Слова связаны со множеством «значений», а эти «значения» меняются в зависимости от контекста, ситуации, использования, намерений, оратора и пр. Многозначность слов свидетельствует о неуместности простого с точки зрения здравого смысла вопроса: «Что значит это слово?» Поскольку слова не значат ничего, а смысл им придают люди, мы спрашиваем: «Что ты имеешь в виду, пользуясь этим словом?» Смысл возникает из мышления, ассоциаций и связей того, кто придает этот смысл.

Если мы не знаем, что значат вне контекста слова, основанные на сенсорных ощущениях, мы тем более не можемзнать, что значат номинализации различных уровней — «знание», «любовь», «ненависть» и пр.

Когда нас спрашивают, что значит то или иное слово, мы часто в ответ просим: «Прочти всю фразу». Тем самым мы признаем, что нам надо знать «слово-в-его-естественной-среде», иначе мы не сможем ответить.

Как провести проверку на многопорядковость? Для этого надо убедиться, что мы можем применить слово к самому себе. Проверим многопорядковость слова «любовь»:

Ты любишь кого-нибудь? Ты

любишь любить их? Ты любишь

любить любовь?

Предубеждение :

У тебя есть предубеждение? А

предубеждение против предубеждений?

Факты:

Какие факты мы можем узнать о фактах?

Выводы:

Какие выводы мы можем сделать о выводах?

Допущения:

Что мы можем допустить о допущениях?

Вопросы :

Мы можем задать вопрос о наших вопросах? Когда мы пользуемся многопорядковым словом (чаще всего номинализациями) как референтом состояния применения слова, на мета-уровнях мы вводим новое, другое значение этого слова.

Любовь-2 к любви-1 — не то же самое, что любовь.

«Я тебя ненавижу» — смысл (и референт) совсем не тот, как в предложении «Мне было бы ненавистно ненавидеть тебя».

Эта невероятная и чудесная способность реагировать-2 на наши реакции-1, а затем реагировать-3 на эти реакции-2 показывает, как мета-реакции начинают зацикливаться на себе.

Фрейм-игра «Выход» и «Выхода нет»

Поскольку фреймы нашего мышления, эмоций, идей, представлений, реакций и пр. создают управляющий исполнительный уровень, наши фреймы помогают нам или ограничивают нас. Они могут работать нам на пользу или против нас.

Кроме того, фреймы делают процесс отображения реальности на наших картах открытым, гибким, восприимчивым к обратной связи, или закрытым, жестким, косным и не воспринимающим обратную связь. Первые программы ориентированы на реальность, научны, способствуют развитию. Вторые — зацикливаются на себе, не предусматривая никакого выхода. В какую игру вы играете? В какую игру вы хотели бы играть?

«Проблемы», с которыми мы часто сталкиваемся, иногда включают в себя «попытку решения», которое оказывается неэффективным, но мы продолжаем пользоваться им. Это точное описание зацикленности, упертости, нездорового образа действия. То, что поначалу мы предпринимали как попытку решения, превратилось в цикл без выхода и продолжает работать внутри какого-то ограничивающего фрейма убеждения. Возможно, это убеждение — наше знание, что когда-то решение сработало. Или вера в то, что оно должно сработать. Но оно не действует. Не достигает результата. А мы, вместо того чтобы признать это и попробовать другие варианты, способы или эксперименты, пытаемся прибегать к одному и тому же решению. В итоге пробле

ма усугубляется так, что чем больше попыток мы предпринимаем, тем сильнее осложняется положение. Так возникает патологический цикл, укрепляющий сам себя.

Прекрасный пример этому — бессонница. Мы обнаруживаем, что не можем уснуть, и поэтому пытаемся заснуть. Но чем больше мы пытаемся, тем меньше нам хочется спать. Мы изо всех сил стараемся заснуть, потому что нам надо спать, иначе завтра у нас не будет никаких сил.

Рис. 10.3

Это повторное применение «неверного» или безуспешного решения заключает проблему в паттерн, поддерживающий сам себя. Во многих непродуктивных и даже опасных мета-состояниях мы входим в цикл, который ни к чему не приводит. Чтобы прервать его, надо осознать его динамику.

Эта динамика часто проявляется в мета-состояниях презрения к себе, раздражения, самоуничтожения и пр. Сначала человек испытывает какое-то первичное состояние, которое находит неприятным, отвратительным, болезненным (например, критику, отверженность, неспособность достичь цели, гнев, страх, ужас и пр.). Затем он осложняет свое положение, критикуя себя, отвергая, сердясь, ужасаясь, ненавидя и пр. из первичного состояния. Испытывая негативные чувства по отношению к первому негативному 268эмоциональному состоянию, человек входит в следующее негативное эмоциональное состояние.

Мне ненавистно то, что я так злюсь на собственное чувство беспомощности и неумение изменить ситуацию.

Я чувствую себя виноватым за то, что так разволновался, почувствовав себя отвергнутым ею.

Различение «логики» на разных уровнях

Поскольку «логика» — многопорядковая номинализа- ция, можно ожидать, что на разных уровнях она будет функционировать и действовать по-разному. В результате логика первичного состояния не работает на мета-уровнях. То, что кажется «логичным» на одном уровне, может осложнить ситуацию на другом.

Чувство «отверженности», потому что она сказала: «Нет!» на приглашение куда-нибудь сходить, — точная и полезная негативная эмоция. Она содержит прямую информацию о желаниях человека. Если он в ресурсном состоянии, он может исследовать причины отказа и с их помощью заняться самосовершенствованием и/или понять, какой человек ответил бы ему согласием. Даже «волнение» по поводу «отказа» имеет полезные функции. Но «волнение» по поводу себя, выражающее психо-логику, — совсем другое дело, оно бесполезно. И тем более — чувство вины за свое волнение.

Мета-уровневое мышление способно менять саму «логику» первичного состояния. Таким образом, чем больше мы пытаемся подбодрить человека, впавшего в депрессию, и показать ему позитивные стороны жизни, тем сильнее усугубляем депрессию. Почему так происходит? Как может человек слышать сообщение о заботе и помощи, но чувствовать себя хуже? Это происходит потому, что он занимает мета-положение по отношению к полезному общению. «Билл, ты должен найти в своей жизни положительные моменты — то, что тебе дорого». В ответ на это Билл думает: «Нет, никто меня не понимает. Все еще хуже, чем я думал!»

Когда он воспринимает общение с такой позиции, оно причиняет ему только боль.

Рис. 10.4

Мета-состояние

«Почему бы тебе Перви4ное не попытаться найти положительные моменты в жизни?» состояние

Фраза «Почему бы тебе не попытаться найти положительные моменты в жизни?» кажется совершенно логичной. Но на мета-уровне она вызывает негативную реакцию, а это высшее мышление задает фрейм, усугубляющий      ощущение      подавленности.

«Беспомощность» классифицируется как еще одна причина для депрессии. А если Билл не принимает во внимание первичный уровень и, следовательно, — мета-уровень, цикл легко может выйти из-под контроля. Как только становится ясно, что «лечение» все только портит, нам надо провести его аутфрейминг.

Мета-состояния, включающие некое убеждение или уверенность, касающиеся ситуации или решения, особенно часто вводят нас в неконтролируемые циклы. Вера в свои убеждения порождает гештальт догматического фанатизмаи тем самым не дает нам «попробовать что-нибудь другое». Почему? Да потому что мы попадаем в замкнутый цикл «веры в свои убеждения».

Рис. 10.5

Возьмем, к примеру, подростка в первичном состоянии отказа от сотрудничества и бунта по какому-то поводу.

Когда родители приходят «на помощь» и пытаются решить проблемы подростка — сначала дают совет, потом вводят правила и наконец отдают приказ, — подросток воспринимает их не на уровне первичного состояния, а на мета-уровне. У него возникают мысли-чувства о значении этих «советов», «правил» и «приказов». «Почему со мной так говорят? Мне не доверяют! Меня считают ребенком. Этого я не потерплю!» И вдруг вся логика сообщения первичного уровня рассыпается.

Проблемы взаимодействия на первичном уровне, которое ни к чему не приводит, возникают потому, что сообщения обрабатываются не в первичном состоянии, а на мета-уровне. Начинается их мета-реакция с другими сообщениями, недоразумение нарастает. До тех пор, пока общение не будет происходить на одном и том же уровне, родители и подросток не услышат друг друга и тем более не найдут решения.Теоретические основы мета-состояний

П-С

По этой причине в НЛП, общей семантике и нейросемантике различают «объективные'» и «субъективные'» уровни. На уровне первичных состояний мы испытываем мысли-чувства о предметах внешнего мира, за пределами нашего организма. Мы отличаем мир предметов и событий от нашего внутреннего мира значений, идей и коммуникации (нашей нейросемантики). Четкая дифференциация этих уровней позволяет нам отделять сенсорные раздражители от значений, придаваемых человеком.

Кроме того, необходимо продолжать различать уровни состояний, поскольку каждое последующее воздействует на предыдущее. Таким образом, мы можем внести некую упорядоченность во внутреннюю структуру состояний, значений, толкований, эмоций и пр.

Отсутствие четкой дифференциации уровней приводит к путанице уровней с «реальностью». На первом уровне мы проецируем наш внутренний мир на внешний.Затем мы теряем способность различать конструкции, управляющие нашим семантическим миром, от внешнего мира, в котором мы живем. В конце концов мы делаем ошибку «софизма мнимой конкретности» (Альфред Уайтхед). Мы приравниваем наше восприятие к тому, что реально существует в мире. На следующем уровне мы начинаем путать первичные состояния с мета-состояниями. Это приводит к тому, что технологии НЛП для первичных состояний мы начинаем использовать для решения проблем мета-состояний.

Как отказаться от стратегии упорства?

Во-первых, нам требуется осознание. Необходимо понять, что мы исходим из убеждения, которое требует от нас придерживаться определенного поведения. Это может быть старый девиз вроде «раз не вышло — пробуй снова!» Такая идея заставляет нас упорствовать даже в отсутствие положительных результатов. Лингвистическая конструкция побуждает нас применять нефункционирующее решение, которое с самого начала было неэффективным.

Можно разорвать цикл несуществующей обратной связи, воспользовавшись паттерном прерывания. Прервав патологический цикл, мы избежим повторения паттерна.

Мы можем также воздействовать этим состоянием на себя. В этом заключается суть «парадоксального вмешательства» при определенных симптомах. К примеру, если человек заикается, ему предлагается намеренно практиковаться в заикании. Полное принятие заикания как такового и игры с ним позволяют человеку испытать и освоить (путем пресуппозиции) первичное состояние принятия заикания. А оно, в свою очередь, помогает отвыкнуть от заикания.

Выводы

• В мета-состояниях мы задаем фреймы. Мы можем задать фреймы, которые станут нашими мета-программами, системами убеждений, мотивационными конструкциями» нашей целью и судьбой, и пр.

• Фреймы мета-состояний, которые мы вводим, устанавливают различные фрейм-игры, управляющие нашей жизнью. Так появляются личность, структура эмоций и циклы, подкрепляющие сами себя.

• Путем вхождения в мета-состояния мы можем создавать новые гештальты, состояния, конструкции и опыт. При этом мы действуем более методично и систематически, пользуясь нашей саморефлексивностью.

Мета-состояния способствуют развитию НЛП, привнося в нее принципы общей семантики» касающиеся конструирования мастерства, о котором говорится в доступной пониманию теории многопорядковости, структурной дифференциации и абстракциях второго порядка, разработанной Коржибски.«Это потрясающее, обоснованное исследование, теоре-

тически насыщенное и последовательное. Я считаю, что

мета-состояния — это настоящий прорыв в психологии».

Омар Салом, Колумбия, психолог

Часть II

МЕТА-СОСТОЯНИЯ

КАК ЛИЧНЫЕ РЕСУРСЫ

Новое проектирование

Сила и магия мета-перемещений

позволяет нам конструировать

высшие состояния сознания, которые задают

исполнительные фреймы личного мастерства.

Глава 11

ПРОЕКТИРОВАНИЕ

С ПРИМЕНЕНИЕМ

МЕТА-СОСТОЯНИЙ

Полезное и увлекательное

проектирование состояний

Предположим, вам известно, как работает нечто, какие механизмы управляют им, а также принципы использования этих механизмов. Допустим также, что у вас есть общая модель понимания и действий. Со всем этим вы можете не только чинить сломанное, настраивать то, что уже работает, и моделировать открытия, но и создавать и изобретать нечто совершенно новое.

Благодаря мета-состояниям у нас есть все эти элементы, поэтому мы можем приступить к проектированию нашего опыта. Мы можем перейти на высший уровень, определив, какие исполнительные состояния и фреймы разума хотим построить.

Для этого нам понадобится выявить принципы мета-уровней, а затем выяснить, как взаимодействует конструкция определенных состояний. Далее начинается проектирование-игра. Чтобы приступить к делу, мы должны распоряжаться своими состояниями.Инициатива

Прежде чем научиться «управлять своим мозгом», мы обычно воспринимаем свой субъективный опыт пассивно и хаотически. Состояния радости, гнева, счастья, страсти, стресса, страха, отвращения и пр. «просто случаются». Мы испытываем их как мысли и чувства, приходящие «неизвестно откуда», казалось бы, без всякой причины и связи. Мы воспринимаем их в отрыве от самих себя.

Путь к управлению состояниями мы начинаем, когда решаем разобраться с содержанием нашего разума. Сначала мы осознаем внутренние процессы восприятия, кодирования, понимания и пр.

Затем начинаем узнавать, как выявлять, достигать и якорить информацию, управляющую этими состояниями. Мы открываем для себя нечто волшебное, а именно — «это же мой мозг!», «это делаю я. Я создаю свой внутренний мир образов, видений, звуков, ощущений и т. д. !» Это осознание, в свою очередь, позволяет нам вводить собственные фреймы, управлять информационным содержимым и формировать его, оценивать результаты. Так мы садимся в кресло проектировщика. Проектирование собственного опыта начинается, когда мы решаем следить за тем, какие сигналы подаем мозгу, берем на себя инициативу, пользуемся символами, чтобы создавать самые лучшие внутренние карты.

Мета-уровневые принципы для проектирования мета-состояний

1) Высшие логические уровни всегда и неизбежна управляют низшими уровнями, контролируют, модифицируют и организуют их.

Самым первый из принципов мета-уровня касается динамики, сформулированной Грегори Бейтсоном (1972 г.). Мета-уровни служат референтными фреймами деятельности (мышления, чувствования, реагирования), происходя-свей на низших уровнях. Как таковой мета-уровень служит аттрактором самоорганизующейся системы. Роберт Дилтс (1990 г.) включил это положение в определение логических уровней.

Когда мы «задаем референтный фрейм на высшем логическом уровне, этот фрейм доминирует над всеми низшими уровнями. Взаимодействие уровней разной высоты порождает целый ряд эффектов: от усиления низших состояний и смягчения их, до отрицания, умножения, создания трансов и парадоксов и пр.» (см. следующий раздел о взаимодействии мета-состояний).

2) Кто-то (или что-то) обязательно введет референтный фрейм.

Остается спросить, кто его введет. Иногда фреймы возникают благодаря «осмосу» (постижению), то есть мы просто дышим и живем ими, как культурными, лингвистическими, семейными, профессиональными и пр. фреймами. Маршал Маклюэн отмечал: хотя неизвестно, кто впервые заметил и классифицировал «воду», он понял, что это не «рыба». Это говорит о бессознательной сущности мета-уровней. Они существуют выше нормального осознания, поэтому мы их только подразумеваем. Ваши мета-состояния действуют как бессознательные фреймы — «ваш способ существования в мире», ваша позиция.

3) Тот, кто вводит фреймы, управляет опытом.

Поскольку высшие фреймы управляют опытом, тот, кто их вводит, тем самым управляет последующим опытом. Из фреймов вытекают мысли, идеи, концепции, убеждения,эмоции, поступки, язык, проблемы, решения и опыт. Фреймы правят.

4) Весь гештальт определяет отдельные части, а из этих частей возникает целое.

Наша психофизическая система работает системно, вызывая в Нейролингвистическом процессе гештальты. Система, возникающая из мета-уровней, которые управляют низшими уровням, образует общий гештальт (то есть совокупность взаимодействующих частей), а они, в свою очередь, определяют характер целого. Описывающий это явление термин «холон» означает «части в целом, целое из частей».

5) При аутфрейминге мы задаем референтный фрейм выс

шего уровня, к которому переходит доминирование.

Возможность выявить фрейм позволяет нам отступить от него и задать совершенно новый фрейм. При этом все меняется. Он совершает мета-уровневую «магию», вводит новый самоорганизующий аттрактор на верхней ступени семантической системы. И служит фреймом или состоянием исполнительного уровня.

6) То, что мы называем опытом, радикально и значитель но отличается на каждом уровне.

Коржибски (1933—1994 гг.) описал в своей модели «уровней абстрагирования», как нервная система абстрагируется на разных уровнях. Разный опыт он назвал «абстракциями второго порядка», «абстракциями третьего порядка» и т. д. То, что на разных уровнях мы пользуемся одинаковыми словами, он приписал существованию многопорядковых терминов, не имеющих конкретного значения, пока мы не укажем, на каком уровне пользуемся ими. Так, «любовь» на первичном уровне отличается от «любви к любви» (влюбленности) на втором уровне или «любви к опасности» на третьем (романтизация) и пр.

7) Рефлексивность наделяет сознание системными процес сами и характеристиками.

Рефлексивность — механизм, управляющий уровнями абстракций и мета-уровневым опытом. Имеется в виду тот факт, что наше сознание может отображаться на себя и свои продукты (мысли, эмоции, убеждения, ценности, решения, конкретные концепции и пр.). При этом возникают процессы прямой и обратной связи, создается цикл.

8) Мета-уровневая дезориентация и конфликт сущест венно осложняют жизнь.

Говоря в общем (и помня о многочисленных исключениях), когда мы обращаем на себя негативные мысли и чувства (состояния) или грани своего «я», у нас начинается разлад с собой. Когда нарушаются наши отношения с собой, мы входим в патологический цикл, который поддерживает сам себя. А когда мы встревожены, обвиняем и презираем себя, подавляем себя и ненавидим, возникает дисбаланс в наших отношениях с окружающими. Результат — неврозы, психозы, расстройства личности и характера и пр.

9) Парадокс нередко управляет мета-уровневыми решени ями для здоровой интеграции, баланса и силы.

Единственный способ избавиться от нежелательных мыслей, эмоций, поведения, привычек и пр. — это, как ни парадоксально, приятие, признание тех же самых мыслей, эмоций, поведения и пр. Осознанно принимая их, мы берем их во внимание, проверяем, учимся и пр. А когда мы этого не делаем, все заканчивается бесполезным подавлением, угнетением, самоуничтожением и т. д.

10) Введение фрейма требует Нейролингвистической энер гии и повторения.

Как мы обычно вводим или задаем фрейм мета-уровне- вого состояния? Одного «мышления» и даже «чувствования» здесь недостаточно. Мы можем думать, знать, чувствовать, испытывать многое, но так и не задать референтный фрейм высшего уровня. Чтобы возник фрейм, нам необходимы естественные процессы работы мозга. Мы должны воспользоваться драмой, энергией, повторами и пр.

11) Изменение фреймов высшего уровня изменяет личность и судьбу.

Невозможно изменить то, что вы делаете (если это устойчивые действия), не изменив себя. Способствует ли самоопределению ваш высший фрейм? Ваше поведение — это отпечаток действующих в вас программ.

Эти принципы — основные секреты личного мастерства. Руководствуясь ими, можно с помощью мета-состояний создать новый, высокоресурсный опыт.

12) Мета-уровни никогда не остаются «мета-» надолго. Они постоянно сливаются с первичным опытом.

По мере нашего продвижения вверх по уровням разума с их мыслями и чувствами, эти уровни будут меняться.

При повторении возникает соответствующий опыт, уровни становятся более доступными, процесс перехода на них оказывается привычным и машинальным. Именно поэтому мета-состояния постепенно превращаются в метапрограммы. Этим же объясняется, как «субмодальность» различает работу на мета-уровне, чтобы кодировать и перекодировать наши репрезентации, а затем оказывать на нас такое стойкое влияние. Можно разработать различные психофизиологические паттерны для использования этого принципа.

13) Последовательность мета-уровней меняет все в этом мире.

Высшие уровни сознания имеют структуру, и в этой структуре, порядке и последовательности наслоений мыслей и чувств заложен наш «опыт». То, как мы входим в мета-состояния, определяет само качество наших состояний. Они играют существенную роль в широком спектре возможностей взаимодействия (следующий раздел) и в придании особенностей нашим состояниям (Приложение А).

14) Высшие уровни определяют качество наших состояний.

Поскольку высшие уровни всегда и неизбежно воздействуют на нижние, они задают фрейм и контролируют само ощущение и текстуру нашей жизни. Чтобы подтвердить это, просто задайте вопрос: «Какие качества имеет X?» Какие качества имеет ваш гнев, страх, уверенность, радость и пр.?

Мета-состояния и взаимодействия

Что происходит, когда мы входим в мета-состояния и вводим в них окружающих? Какие реакции и последствия мы вызываем, пользуясь различными паттернами мета-состояний? Проектируя человеческие состояния и мета-состояния, мы должны принимать во внимание эффекты взаимодействия состояний.

1) Снижение остроты состояний. Некоторые мета-состо яния ослабляют первичные состояния — успокаивают в ми нуты гнева, заставляют усомниться в своих сомнениях.

2) Обострение состояний. Некоторые мета-состояния усиливают первичные состояния — беспокойство о беспокойстве, любовь к учебе, тревога по поводу тревоги (гипертревожность), любовь любви, спокойствие, вызванное спокойствием, страсть к учебе, оценка оценки.

3) Преувеличение и искажение состояний. Это разновидность обострения. Как правило, когда мы воздействуем негативным состоянием на другое первичное состояние, мы обращаем нашу психическую энергию против себя.

Это видно в таких наслоениях, как гнев, вызванный гневом, любовь к ненависти, страх страха, смущение смущения, медленная речь, вызывающая заикание, печаль, вызванная печалью (депрессия), недоверие к недоверию.

4) Отрицание состояния. Иногда одно состояние во вза имодействии с другим уничтожает первое. Это происходит, когда мы сомневаемся в своих сомнениях — обычно при этом мы чувствуем себя более уверенно. Когда мы сопро тивляемся своему сопротивлению, мы начинаем сотрудни чать. Когда медлим с промедлением, мы можем начать дей ствовать. То же самое происходит, когда мы не доверяем не доверию, стыдимся стыда и пр.

5) Прерывание состояний. Некоторые взаимодействия так нарушают первое состояние, что полностью прерывают его. На психо-логику воздействует юмор по отношению к серьезности, беспокойство по отношению к спокойствию, спокойствие по отношению к тревоге, намеренная паника и пр.

6) Замешательство. При столкновении и «слиянии» различных мыслей и чувств они могут перемешаться так, что мы перестанем что-либо понимать. Тогда создается многослойное состояние, не имеющее смысла, у нас возникнут трудности с обработкой информации — например, когда мы смеемся над чрезмерной серьезностью.

7) Парадокс. Возникает при перемещении опыта на более высокие, иные уровни; объясняет эффективный прием «парадоксального намерения» Вацлавика (1984 г.):

«Кант признавал, что сама ошибка этого рода (путаница с картой и территорией) состоит из нашего движения в выбранном направлении, а затем разделения или дедуцирования концепций для внутренних и внешних свойств вещей» (с. 215).

Бейтсон (1972 г.) определял парадокс как противоречие в выводах, которые отличаются от распространенного мнения. Например, парадоксы — это призывы вести себя спонтанно, попытаться расслабиться, никогда не говорить никогда. «Никогда и всегда — два слова, которые всегда следует помнить и никогда не использовать». «Я абсолютно уверен в том, что абсолютной уверенности не бывает». Название книги «Книга, не нуждающаяся в названии» (Реймонд М. Смалья, 1980 г.).

8) Диссоциация. Иногда мета-состояния создают «диссоциацию», когда мы отступаем от первичного состояния. Если диссоциация была достаточно резкой, она может привести к амнезии (быстрое и безреферентное переключение состояний часто вызывает амнезию и другие феномены транса). Это случается, когда мы дистанцируемся от боли, следим за тревогой, наблюдаем старую травму, проводим экологическую проверку раздражения и пр.

9) Начало нового процесса.

При некоторых взаимодействиях нам приходится инициировать первый шаг нового опыта, когда мы позволяем возникнуть этому новому опыту. Возможно, вам кажется, что вам не хватит смелости на определенный риск, но предположим, что вы начали ощущать смелость по отношению к приобретаемой смелости. Или начали кокетничать с неуверенностью, учиться по-настоящему учиться, сердиться мягко и уважительно, с готовностью выражать готовность и пр.

10) Привлечение внимания с целью подхлестывания разума и направления мыслей по другому руслу. При этом может быть приковано внимание, перегружено сознание, стиму лировано новое мышление, возникают вопросы, убежде ния, рассуждения, воспоминания и пр. (отсюда дефрей минг). Обычно это оправдано по отношению к крайнейрасслабленности, вызванной гневом, оценке гнева, стремлению лелеять гнев, сопротивлению по отношению к сопротивлению.

11) Транс и подобные феномены. Многие люди испытыва ют абстрагирование третьего и более высоких порядков как транс. Он предлагает «заглянуть внутрь», сосредоточиться там, при этом осознанно и неосознанно возникает транс в процессе внутреннего поиска смысла. Обычно мы испыты ваем мета-состояния как «транс», когда происходит сдвиг логических типов и устанавливаются двойные связи.

«А теперь я хочу, чтобы вы взбунтовались против мысли о том, как удобно почувствовали бы себя, если бы не закрыли глаза до того, как приготовились полностью расслабиться. Интересно, сумеете вы или не сумеете не войти в транс своими темпами».

12) Гештальт-состояния и феномены. Состояния, связанные с другими состояниями, часто порождают гештальт-опыт, когда нечто новое возникает в необъяснимом процессе, как сумма частей, обладающая системными новыми качествами. Перле отмечал, что «тревога» возникает, когда возбуждение подавлено. Когда мы беспокоимся о чем-то важном, это беспокойство может перерасти в экзистенциальную озабоченность.

13) Возникновение юмора. Наслоение состояний на состояния часто вызывает гештальт юмора. Платон говорил, что юмор появляется, когда мы сталкиваемся с чем-то «вне времени и пространства, не предвещающим опасности». При этом какой-то контраст задевает нас, льстит нам, обращает внимание нашего сознания, удивляет, изумляет, шокирует и пр.

14) Квалификация опыта. Поскольку высшие уровни неизбежно влияют на опыт низших уровней и управляют им,высшие фреймы квалифицируют и придают текстуру всем нижним состояниям. Когда мы учимся с радостью, радость квалифицирует учебу и придает ей текстуру. Уважение придает текстуру гневу в процессе уважительного гнева. 15) Укрепление состояний и фреймов. Укрепляющее взаимодействие возникает довольно часто. Если мы воздействуем убеждением, принципом, ценностью, значимостью на любой фрейм, мы обнаружим, что низшие состояния укрепились и стали прочнее. Это позволяет нам продуманно внедрять новые программы и закреплять их.

16) Ослабление состояний и фреймов. И наоборот, многое можно сделать с помощью фреймов, дефрейминга, ослабления — при этом состояние, или опыт, становится нестабильным. Если мы воздействуем на состояние или фрейм вопросами, сомнениями, подозрениями, удивлением и пр., возникает ослабляющий гештальт. Так складывается основа для изменений и преобразований.

Проектирование мета-состояния

• Что нужно, чтобы испытать состояние храбрости в от вет на ситуацию, где присутствует перспектива награ ды и опасности?

• Какими ресурсами надо воздействовать на первичное состояние страха, чтобы из него возникла храбрость?

С этих вопросов начинается процесс проектирования нашего опыта с применением мета-уровней. Поскольку единственного «правильного» способа делать это не существует, отнеситесь к нему как к игре и эксперименту. Попробуйте привлечь различные ментальные и эмоциональные ресурсы, поведение, жесты, тон. Словно ученый в белом лабораторном халате, смешайте разные ингредиенты и посмотрите, что из этого выйдет.

Например, добавьте яркую четкую картинку и воздействуйте этим фреймом на первичный страх. Достаточно ли этого будет, чтобы помочь вам без страха встретить опасность? Значит, вы ее встретите. Недостаточно? Что же еще? Необходимо помнить, что неудач не существует — только обратная связь.

Если первичный страх вызывает необходимость провести презентацию товара или услуги, на которых можно заработать хорошие деньги, тогда необходимо ввести экспериментальный фрейм и воспользоваться им для игры. Оценивая и выявляя возможности для игр и экспериментов в вашей презентации, какое гештальт-состояние вы создадите? Вероятно, тот же самый фрейм понадобится вам и в других случаях.

«Это невероятная, безумная идея. Не знаю, к чему она приведет с точки зрения дизайна, но деньги она обещает хорошие.

Попробую выдвинуть ее и посмотреть, что из этого получится». Иногда воздействие состоянием апатии на страх помогает прогнать робость, а затем действовать по принципу «да гори оно все синим пламенем!»

«Не важно, что подумают об этой идее остальные, важно только набраться смелости и высказать ее, и дать себе шанс. И я сделаю это, что бы там кто не говорил. Так я буду учиться, развиваться и выдавать еще более удачные идеи». Гештальт смелости возникает из состояния страха и опасений, а также идей, мыслей, чувств, представлений, убеждений и пр. на мета-уровне. Как гештальт, смелость — нечто гораздо большее, чем сумма частей. Она возникает как свойство из «химического» взаимодействия различныхНейролингвистических состояний. Так, столовая соль получается из двух химических веществ — натрия и хлора. По отдельности они ядовиты, а вместе образуют что-то большее, чем сумма частей.

Что касается жестов и тональностей, просто задавайте .вопросы о широком спектре жестов и тонов. Знаете ли вы человека или героя фильма, голос которого свидетельствует о храбрости? Придумайте что-нибудь «смелое» и выскажите таким тоном. Поставьте голос, как это делают певцы. Меняйте его — делайте насыщеннее, полнее, ритмичнее, громче, тише и пр.

Гештальт увиденных возможностей

«Возможности» видят не глаза, а разум. Подобно красоте, самооценке, чуду и многим другим номинализациям, возможность появляется «в глазах смотрящего». Вот почему человек может жить в среде, полной возможностей, и никогда их не замечать, даже когда они стучатся в дверь. Он остается разочарованным, поскольку ему случай так и не представится.

Предприниматели, бизнесмены, художники и пр. обычно находят и создают возможности, пока окружающие стонут и жалуются на жизнь. Что управляет этим опытом? Первичное состояние у всех нас одинаковое — повседневная жизнь. Какие высшие состояния разума и эмоций нам нужны, чтобы научиться видеть и создавать возможности?

Надо ли привлекать на помощь мысли и чувства о возможностях? «Какие возможности дает то, что люди хотят, делают и в чем нуждаются?» «Что, если сочетать повседневную деятельность заправки автомобиля с покупкой продуктов по пути домой?» «Что, если в парикмахерской просматривать веб-сайты?»

Предположим, вы задали эти невероятные и безумные вопросы «что, если». И у вас возникло ощущение, будто в каждом опыте скрыта настоящая золотая жила. Какие еще ресурсы вам понадобятся, чтобы появился гештальт увиденных возможностей?

Умение прощать

Как правило, мы глубоко обижаемся, когда кто-нибудь злоупотребляет нашим доверием или отношением. Предт положим, что на эти душевные раны мы воздействуем аут-фреймингом «прощения». Допустим, на сердце у нас стало легко, а не горько, нас переполняет благодать, а не досада. Каким образом можно выявить ресурсную реакцию и гештальт-состояние прощения? Очевидно, необходима выносливость, чтобы мы легко забывали обиды, переставали жить прошлым и не считали себя жертвой чьего-то плохого настроения.

Гештальт прощения не работает просто как процесс яко- рения, который можно вызвать, когда нас обижают. Поскольку это не первичное состояние, работает он иначе. В нем задействованы слишком сложные сферы разума. Нам приходится управлять частицами сознания и организовать многочисленные слои семантических понятий, убеждений, ценностей и решений.

Отделите хирургическим путем человека от поведения и воздействуйте на згу ситуацию. Когда кто-нибудь наносит ущерб нашим ценностям или отношениям, мы обычно связываем этого человека с обидой и клеймим и то и другое как «ужас», «кошмар» и/или «зло». И оказываемся в сложной ситуации. Как можно прощать, если мы принимаем, терпим и анализируем зло? Если проблему создает отождествление человека и поступка, становится трудно, а то и вообще невозможно простить того, кого мы назвали «злодеем». Значит, эти два явления следует насильственно разделить. Когда мы называем кого-либо «злом», нам остается лишь ненавидеть этого человека. Более того, приписывая зло кому-либо, мы погружаемся в негативные мысли и чувства. Не думать о виновнике практически невозможно. Мы отождествляем его с его поступком. Он поступил обидным для нас образом, этот поступок «принадлежит» ему, вот мы и убеждены, что «этот человек есть поступок».

Это не только мешает простить обидчика, но и повергает нас в состояние ненависти и ярости, И наоборот, прошение — это ярость, направленная на плохой поступок, и в то же время проявление сочувствия к человеку.

Разделив человека и поступок, мы можем задать другой фрейм: поиска и анализа позитивных намерений, скрытых за обидным поведением. Прощение возникает в попытке найти позитивные намерения. А если человек просто пытался поступить в соответствии со своими ценностями? Очень много обид возникает из нересурсных состояний, от отсутствия навыков и неверного использования силы.

Прощая, мы отделяем зло от человека, который его совершил. Мы разлучаем обидчика с обидой и мысленно реабилитируем человека. Прежде мы рассматривали этого человека, как «совершившего зло, то есть злодея». А теперь мы воспринимаем его иначе, таким он и остается в нашей памяти.

Далее мы можем создать мета-состояние нашего гнева, вызванного обидным поступком, и возмутиться против него. При этом мы имеем полное право выражать свой гнев и проводить границу между приемлемым и неприемлемым поведением. В конце концов, некоторые поступки совершенно недопустимы. Чтобы успешно решать проблемы сгневом, важно знать, как правильно направить гнев, выбрать мишень, время и силу воздействия.

Чтобы возникло прощение, надо обратить гнев на неподобающий поступок и определить, что этот поступок недопустим. При этом у нас появится энергия для конструктивных решений. Нам остается только воспользоваться ею.

Выводы

• Благодаря мета-состояниям мы можем заняться проектированием состояний.

• Пользуясь рефлексивным самосознанием, мы можем конструировать человеческий опыт и состояния, задавать высшие фреймы разума, создавать наслоения мыслей и чувств с новыми возникающими свойствами — гештальт-состояния.

• Знание принципов мета-уровня помогает нам понять, как можно управлять процессом проектирования состояний.

Умение распознавать многочисленные разновидности взаимодействий состояний также играет решающую роль в процессе высокоуровневого проектирования.

Глава 12

МЕТА-СОСТОЯНИЕ

ПРОАКТИВНОСТИ

Проектирование высшего состояния

для эффективных жизненных действий

• Вам случалось когда-нибудь в жизни проактивно реагировать на испытания?

• Вы когда-нибудь предчувствовали события, которые потребуют концентрации ваших навыков, присутствия духа, ощущения уверенности, и т. д., и в ответ предпринимали позитивные и продуктивные действия?

Как вам известно, если подумать о каком-нибудь событии, мысленно дать ему название и войти в это мощное ресурсное состояние, то переживешь его заново. Остановитесь сейчас же... и мысленно вернитесь к этому событию всего на несколько минут, постарайтесь увидеть то, что вы видели в то время, услышать, что вы слышали и почувствовать, что чувствовали. И пробудьте в этом состоянии до тех пор, пока не ощутите его всем телом.

• Как ощущается это состояние?

• Где в организме оно ощущается?

• Какие видения и звуки посещают вас, когда вы думаете о проактивной реакции?

Откуда вы знаете, что этот опыт называется «проактивным»?• Насколько сильным или продуктивным вы себя чувствуете?

Вы уже знаете, что состояние проактивности — это не простое первичное состояние. Скорее, это мета-состояние. Оно возникает как гештальт из взаимодействия различных мыслей-чувств по поводу других мыслей и чувств. в основе этого состояния лежат не первичные эмоции, поэтому нельзя просто выбрать якорь для проактивности и репетировать вхождение в это состояние, пока оно не станет привычным.

В структуру этого субъективного опыта включены наслоения мыслей и эмоций. Однако его можно сконструировать так, чтобы это состояние стало нашим фреймом ориентации.

Наслоения сознания

при проактивности

Проактивностью называются мысли-чувства, ценности, выбор и пр., которые наблюдаются перед совершением действия. Таким образом описывают активную вдумчивость. Она отделяет действие от первичного состояния реактивности, восприимчивости, импульсивности, мотивации, нервозности и пр.

Можно начать почти с любого первичного состояния — например, беспокойства о проекте, программе, предполагаемом результате. Можно выбрать состояние беспокойства, тревоги, раздражения, проблем и пр. Или начать с состояния испытания, желания, страсти и обязательства.

Независимо от первоначального состояния, об этом первичном состоянии, приятном или неприятном, мы проактивно думаем, чувствуем и ведем себя вдумчиво по отношению к вариантам наших действий в этой ситуации и поотношению к тому, чтобы предпринять эффективные действия. Мы проактивно склоняемся к тому или иному решению, а затем действуем.

Чтобы проактивно предпринимать эффективные действия во внешнем мире, нам требуется высшее осознание нашего сознания, способность и желание проявлять инициативу, ясное представление о наших ценностях и принципах, способность к дисциплине, понимание и применение знаний на практике.

Проактивность в контрасте

Если мы реагируем не проактивно, как же мы реагируем? Что противоположно проактивности?

Реактивность.

Реактивность принимает несколько форм: пассивность, агрессивность, отрицание, лень и пр. Что вызывает реактивность? Множество вещей. Чувство угрозы и опасности, которое вызывает первичные состояния обороны, активирует синдром «борись/беги», усвоенный на опыте образ жизни, отсутствие четких результатов, недостаток навыков управления мозгом и нервной системой.

Первичное состояние проактивности

В большинстве мета-состояний мета-уровневое сознание обеспечивает приемлемый и ценный способ мышления и чувствования. Это мета-уровневое сознание мы называем вдумчивостью. Название особенно справедливо в случае с проактивностью.

Далее мы можем применить это мета-состояние к любому опыту на работе и дома, а также связанному с хобби, спортом и развлечениями. Можно даже сказать, что жизнь состоит из первичной проактивности.

Теоретические основы мета-состояний

Рис. 12.1

Проактивность мы испытываем как состояние, придающее силы, если пользуемся данным фреймом разума до («про-») начала своей реакции и активности. Это указывает на превентивную и генеративную сущность проактивности. Мы не ждем, когда возникнут проблемы и конфликты. Мы готовим себя так, чтобы устранить их, и готовимся к действиям, обдумывая нашу стратегию.

Не предвидеть возможность проблематичных и стрессовых событий и не готовить себя необходимым пониманием, навыками и реакциями — значит давать установку на простую реакцию. В этом случае мы подвержены бесконтрольной и бездумной пассивности или агрессии. Но в любом случае мы будем чувствовать себя жертвой обстоятельств. По преимуществу — первичного опыта, поскольку проактивность наблюдается, когда мы сталкиваемся с «проблемами», «испытаниями» и стрессами.

В статье «После травмы» (1993 г., «Метаморфозы») я выявил множество ресурсов, необходимых для того, чтобы справиться с травмой, стать травмоустойчивым и покончить с давними травмами. Первым из этих ресурсов я описал проактивность.

«Что позволяет каждому выносливому человеку избегать травмирующих последствий травмы? Случайно, не проактивность? Именно! Проактивный человек не переносит травму пассивно — он предпринимает эффективные действия. Он начинает с парадигмы: «Только я отвечаю за свою реакцию. Под реакцией я подразумеваю мыслительные и ментальные реакции, а также эмоциональные и соматические».

Возможности выбора

Чтобы быть проактивными, нам необходимо исходить из осознанного чувства выбора. При этом возникает осознание способности и свободы реагировать, расширять наше чувство «я» и возможность выбора. Мы сталкиваемся с ощущением более широкого уровня: «У меня есть сила (способность) к разнообразной реакции в той или иной ситуации». Это осознание вытекает из признания и приятия нашего права и обязанности выбирать.

Благодаря проактивному фрейму разума мы выбираем, как мы отреагируем на травму, какой парадигмой воспользуемся, какую позицию займем, как себя поведем, что подумаем, что почувствуем, какие действия предпримем, а каких будем избегать, как справимся и т. д. Таким образом мы эффективно сопротивляемся попыткам навязать нам любую ментальную карту, способную вызвать травму.

Чтобы жить в этом мета-состоянии осознания наших возможностей, мы должны поддерживать живость и активность сердца и разума. Мы осознаем то, что мы выбираем. Активность нашей ментальной и эмоциональной реакции — основа проактивности. Можно даже сказать так: чем активнее мы думаем, чувствуем, говорим и ведем себя, тем активнее наша проактивность.

В этом состоянии мы понимаем, что какой-то выбор у нас есть всегда. Даже в ситуациях, когда мы не можем совершать внешние поступки, мы всегда можем предпринять эффективные ментальные и эмоциональные реакции. Это мета-знание — ценный ресурс, поскольку мы занимаем проактивную позицию и отказываемся от виктимизации. Исследуйте свою проактивность:

• Насколько вы проактивны в своих нынешних реакциях?

• Предпринимаете ли вы эффективные действия, сталкиваясь с трудностями, проблемами, испытаниями и «злом»?

• Или вы падаете замертво, хнычете, скулите и жалуетесь на судьбу?

• Вы демонстрируете реактивность или заранее продумываете действия и слова?

• Какие эффективные действия вы совершаете перед позитивными испытаниями и событиями?

Проактивное сопротивление не обязательно должно состоять из серьезных действий и демонстрации храбрости. Проактивность порой проявляется е мелочах. Главное — не размеры проактивной реакции, а то, что она проактивная, а не реактивная, и это ваша позиция по отношению к жизни и проблемам. Проактивно мы действуем, исходя из предположения, что мы на что-то способны. Иногда проактивность проявляется в таких мелких поступках, что мы вообще не считаем их поступками. Но когда мы делаем проактивный выбор, мы заявляем право на собственную позицию. Виктор Франкль продемонстрировал проактивное поведение в немецком концлагере. Он выбрал ментальное поведение и проактивно выказывал его. Он решил, что не позволит тюремщикам заставить его ненавидеть их. Он не дал до такого права. Свою позицию он полностью контролировал. Представьте себе — освоение проактивности в концлагере! Не самое подходящее место! Но если удалось научиться там, значит, можно и везде.

Тюремщики отняли у Франкля всю внешнюю свободу. Но Лишить его внутренней свободы, его права выбирать реакцию, они так и не смогли. Развитие этой внутренней свободы как стержня силы дается нелегко. Но это нам по плечу.

Когнитивные психологи — Франки, Глассер, Эллис и пр. — еще давно утверждали, что человеческая натура функционирует не строго по схеме «раздражитель-реакция».

Между раздражителем и реакцией существует «зазор» — зазор свободы, где мы думаем, представляем информацию, рассуждаем, представляем, помним, фантазируем и осуществляем другие когнитивные функции «построения мира». Из этого зазора возникает наша экзистенциальная свобода выбора. Мы можем выбирать, как нам отреагировать на раздражитель.Теоретические основы мета-состояний

Благодаря рефлексивному самосознанию мы можем даже осознавать свое сознание и придумывать новые варианты выбора. Мы можем думать, верить, внутренне отображать, называть себя ответственными людьми, имеющими внутренний «локус контроля». Это означает управление изнутри, так создается подход «изнутри вовне», описывающий саму суть проактивности.

Люди, стойко переносящие неудачи, обычно выбирают, как думать, свою позицию и свой спектр реакций. При этом они культивируют прочное внутреннее ощущение своей личной силы. Реагируя проактивно, они берут ответственность на себя.

Одна из граней мета-осознания, неразрывно связанная с проактивностью, охватывает наше чувство выбора и личной власти, или самоэффективности. Способность выбирать предполагает наличие возможности выбирать, а та — наличие сознания и гибкости, чтобы оценивать варианты и выбирать реакции. В этом и заключается наша возможность что-либо делать.

Исследования в сфере бизнеса показали, что сами по себе неприятные условия труда (шум, жара, физическая усталость, монотонность) не вызывают стресса, который приводит к сердечным заболеваниям. Стресс возникает, когда мы сопоставляем условия труда с ощущением неконтролиру- емости наших реакций. Стресс усиливается, когда мы считаем, что ничего не можем сказать по поводу темпов работы иди нашей невозможности обратиться за поддержкой (например, воспользоваться телефоном). Когда нам нечего сказать, мы обычно создаем карту «освоенной беспомощное- ти». При этом появляются ощущения беспомощности, виктимизации, потери уверенности в себе, никчемности и проблемы со здоровьем.

И наоборот, ощущение контроля за нашей реакцией подавляет стресс. Мы можем больше вытерпеть, если чувствуем, что в состоянии контролировать хотя бы что-то (например, устраивать небольшие перерывы, звонить домой, участвовать в составлении графика работы, просить и получать помощь). Все это ценные личные ресурсы, помогающие выдержать нагрузку.

Все это предполагает наличие чрезвычайно простой стратегии для укрепления проактивного фрейма разума. А именно, мы выявляем как можно больше своих возможностей, а затем пользуемся ими, чтобы укрепить ощущение, будто мы сами распоряжаемся своим временем, энергией, выбором и пр. Ничего не сбрасывайте со счетов только потому, что это вроде бы «мелочь». Пренебрежение как способ мышления лишает нас силы и препятствует проактивности.

Ведущий исследователь в сфере поведения типа А Редфорд Уильямс, специалист по поведенческой медицине Центра университета Дьюка, написал книгу «Доверие: ново- ети о поведении типа Л». Уильямс и его коллеги продемонстрировали, что цинизм и враждебность способны вызвать реакцию организма, приводящую к сердечным приступам.

Это отметил и редактор «Современной психологии» (1989 г.): «С 50-х гг. ученые исследуют связь между поведением типа А (импульсивными, поспешными действиями и враждебными эмоциями) и сердечными болезнями.Враждебность и циничное недоверие в настоящее время считаются опасными элементами поведения типа А. Амбициозность сама по себе уже не считается опасной» (январь, 1989 г.).

Стратегия признания и Применения нашей возможности выбирать позволяет избавиться от враждебности, цинизма и недоверия. Этот путь ведет к проактивности. Когда вы сердитесь, дайте гневу волю, признайте его, а потом «отпустите». Сосредоточьтесь на том, что можно сделать в этом случае. Подумайте, в каком случае можете доверять окружающим. Подстройте свои ожидания так, чтобы они оставались адекватными и реалистичными. Научитесь признавать, отпускать и прощать.

Чтобы развить чувство «контроля над своими реакциями» и не давать им постоянно выходить из-под контроля, нам необходимо отличать круг реакций от круга отношения. Кови (1987 г.) описывал первый круг как арену, на которой мы можем продемонстрировать реакцию. Если мы можем отреагировать на что-либо, значит, это что-то (человек, событие, ситуация и пр.) находится в круге нашей власти. Если же речь идет о том, на что мы не можем эффективно отреагировать — это предмет или событие из круга наших отношений или желаний.

А между кругами располагается пространство, в котором наши реакции не оказывают непосредственного, немедленного или ощутимого воздействия — только опосредованное, отложенное и несущественное.

Если мы сосредоточимся на том, что находится в нашем круге влияния, наши реакции усилятся и будут способствовать проактивности. Сосредоточившись на том, что находится в круге отношения и желания, мы слабеем. Мы теряем силу. Наша сила утекает по направлению к вещам, с котоМета-состояние проактивности

рыми мы ничего не можем поделать. Это неразумный выбор. Проактивные люди уделяют внимание прежде всего предметам в своем круге, над которыми они имеют власть. Они ориентируются на управление собственными мыслями и эмоциями, речью и поведением. С ними эти люди могут поступить как угодно. Проактивные люди разрешают себе не пытаться контролировать или менять то, что лежит за пределами круга их власти.

Рис. 12.2

Реактивные и не-проактивные люди обычно считают, что проблема где-то «вовне». Эта мысль играет роль центральной проблемы. Из-за таких мыслей и чувств они поддаются влиянию внешних предметов и событий. Механизмы контроля представляются им как нечто внешнее, недосягаемое для непосредственного влияния. И поскольку мы отдаем власть этим механизмам, возникает вопрос: к кому уходит наша сила? К вещам, с которыми мы можем что-либо поделать, или к вещам, совершенно недоступным? Это не напоминает вам молитву о спокойствии духа?

Наша каждодневная задача — совершать действия по отношению к предметам и событиям, находящимся в первомкруге. К предметам из второго круга следует применять опосредованные реакции, а предметы из третьего принимать и «отпускать». Все это послужит на пользу вашему Психическому здоровью !

Рефлексивное самосознание

Оценивая мета-состояние проактивности, мы поднимаемся над нынешним состоянием, чтобы бросить мета-взгляд с Высшего уровня абстракции на нашу способность реагировать так, как подобает совершенно «свободному» человеку. Затем мы принимаем на вооружение еще одну абстракцию — убеждение, что наш «локус контроля» находится внутри нас. Иначе говоря, мы рассматриваем «возможности» реагирования как нечто, присущее исключительно нам, как то, чего нас никто не лишит.

Мы испытываем проактивность, совершая сдвиг парадигмы ответственности. Это касается и системы убеждений: «Что бы ни произошло, я не могу считать ответственным за мой выбор другого человека или события. Я признаю и заявляю права на мое поведение, выбор, эмоции, мысли и пр., как исключительно мои. Они принадлежат мне. Я демонстрирую эти реакции — полезные и бесполезные, способствующие и ограничивающие, укрепляющие и ослабляющие. Они исходят от моего разума и эмоций.

Они выражают мое мышление, ценности и представления». Этот мета-фрейм помогает нам занять внутренне активную позицию (в отличие от реактивной).

Таким же образом составляют внутренние карты люди, отличающиеся выносливостью. «Я отказываюсь класть свою жизнь в коробку с надписью «Жертва». Этот мета-фрейм инициирует самоутверждение и сбывающееся пророчество. Конечно, тем, ктоживет и действует е позиций фрейма «жертва», понадобится больше работы, чтобы научиться сопротивляться и активно противостоять такому фрейму. Возможно, сначала придется разучиться быть реактивным или виктимности мышления, а уж потом выбирать и жить.

Притягательный и желанный результат

Переход к опыту проактивности требует заблаговременного обдумывания конкретных реакций. Путем последовательного мышления мы начинаем формулировать планы, ценности и представления. Последовательное мышление также помогает нам создавать стратегии и мысленно отрабатывать их.

Знан ие/Внедрен ие

Проактивный человек наделен способностью внедрять знания. Такие люди не только обладают знаниями, обеспечивающими им проницательность и понимание, но и претворяют эти знания в жизнь. При этом простое знание превращается в истинную силу — в возможность предпринимать активные действия.

Все это вносит свой вклад в борьбу с чувством ошеломленности и позволяет проактивному человеку постепенно понимать что к чему и действовать поэтапно. Проактивные люди визуально представляют себе сценарий пошагового движения, которое приведет к желаемым результатам.

А как обстоит дело с вашей способностью внедрять знания? Как вы тренируете «проактивные мышцы», приводя что-либо в действие?

Чтобы эффективно внедрять знания, нам необходимо нормальное отношение к ошибкам и способности ошибаться. Когда мы рассматриваем их как обратную связь, мыможем провести рефрейминг и понять, как поступать не следует. Проактивный подход к ошибкам включает обучение всему, чему мы можем научиться благодаря им, и как можно скорее. Для этого мы признаем ошибки, принимаем их, даем людям разрешение указывать на наши ошибки, учимся на них и исправляем их. Этот позитивный, ориентированный на решение подход к ошибкам позволяет нам относиться к ним как к друзьям и союзникам, а не врагам.

Научиться проактивности можно, приняв на вооружение полезные убеждения, которые позволяют нам задавать себе вопросы, ориентированные на решения. Они дают направление нашему мышлению и чувствам.

• Какой может быть моя конструктивная реакция в данной ситуации?

• Какое мышление, речь и поведение помогут мне лучше справиться с этим положением?

• Какие ресурсные состояния мне необходимо освоить, чтобы обрести навыки и быстроту?

• Что я могу сделать уже сегодня, чтобы хоть немного приблизиться к желаемым результатам?

• Какую информацию дает неудача, благодаря которой следующая попытка будет более удачной?

Как стать проактивным

Вы считаете себя проактивным человеком? Как вы закодировали фрейм идентификации? Каким языком вы пользуетесь, достаточно ли он притягателен и памятен? Как вы выражаете свою способность предпринимать действия и делать различия?

• Я — проактивный человек.

• Истинная свобода — моя свобода выбора, следовательно, я буду придерживаться активного и вдумчивогоспособа действия в сложных ситуациях. Я буду оставаться начеку всегда и следить за своим внутренним «локусом контроля». • Я могу и буду пользоваться возможностями для целеустремленных действий и при любом удобном случае брать на себя инициативу. С помощью полезных вопросов я буду смещать свой фокус в процессе принятия решений. Настраивание себя таким способом помогает ввести проактивность в наше самоопределение, чтобы наши идеи, убеждения и ценности, связанные с проактивностью, приобрели притягательность. Как настроить этот язык так, чтобы подавать мозгу сигнал проактивности? При этом сам язык превращается в гипнотическую индукцию.

Можно также создавать внутренние образы, которые подадут мозгу сигнал. Мне нравится создавать для себя сферу личного пространства, которая у меня отождествляется с областью моей реакции. За границами этой сферы я вижу области, которые я не контролирую. Затем я представляю, как шагаю в центр этой сферы и обретаю способность реагировать. Затем я достигаю других ресурсных свойств и тем самым убеждаюсь, что «локус контроля» находится внутри меня.

Лингвистика проактивности

Поскольку мета-состояние проактивности связано с языком проактивности, этот язык противоположен языку реактивности, пассивности и виктимизации. Чтобы говорить на языке проактивности, нам необходим язык ответственности. Пользуйтесь местоимением «я», выражая свои мысли, чувства, ценности, желания и т. д. Признавайте свои мысли, чувства, ценности и желания как ваши. Не говорите за других, при этом слово «вы» будет реже повторяться в вашей речи.

И наоборот, язык обвинений, упреков и оправданий уводит вас от проактивности. Объяснения, проекции, обвинения и т. д. направляют нас по реактивному пути. То же самое делают и причинные слова, которые рисуют картину мира, событий и окружающих, которые «заставляют» и «вынуждают» нас чувствовать, думать, действовать, говорить и реагировать определенным образом. Мета-модель бросает вызов неверным причинно-следственным заявлениям, задавая вопрос, касающийся причинной конструкции (см. «Не спрашивай, почему» Денниса и Дженнифер Чжон).

• Как конкретно она «заставляет» тебя злиться?

• Как работает этот процесс?

• Срабатывает ли он каждый раз?

• Сейчас я воспользуюсь той же тональностью — посмотрим, «разозлит» ли это тебя.

Поскольку проактивность позволяет нам думать, говорить и действовать с опережением времени, она дает нам возможность решать проблемы, пока они еще незначительные и решаемые, не дожидаясь, когда они разрастутся и выйдут из-под контроля. При этом снижается стресс, вызванный растерянностью. Обладая проактивностью, мы активизируем ресурсы для разрешения ситуаций на ранних стадиях. Мы не просто наблюдаем за ходом событий — мы их создаем. Мы не только ждем, пассивно надеясь и желая.

Самоконтроль

Свое стремление к «контролю» и «власти» мы превращаем в позитивную силу, когда с ее помощью управляем тем, что находится в пределах нашего круга реакций. Когда мыберем на себя ответственность за самих себя, значит, мы осуществляем самоконтроль. Вспомните, как Павел говорил Тимофею: «Дал нам Бог духа не боязни, но силы и любви и целомудрия (самоконтроля)». Эта фраза кажется мне особенно интересной. Самоконтроль вытекает из открытия и применения наших способностей, а затем — из демонстрации нашей способности любить.

Мы действительно контролируем наш разум и эмоции, когда реагируем, выбираем реакции и предпринимаем эффективные действия. При этом эго обретает достаточную силу, чтобы заботиться и любить. Оно указывает на высокий уровень самодисциплины и служит жизненно-важным источником силы.

Выводы

• Мы должны перейти на мета-уровень, чтобы создать высший фрейм проактивности. Так у нас появляется более отчетливое ощущение выбора и силы.

• Построить это самое ресурсное состояние — значит ввести многочисленные фреймы смысла о наших способностях, обязанностях и «я». К ним же относятся поддерживающие убеждения о том, как справляться с ситуацией, брать инициативу и планировать заранее.

Все это требует работы, зато позволяет не просто жить в привычном окружении, мирясь с жизненными обстоятельствами.

Глава 13

МЕТА-СОСТОЯНИЕ СТОЙКОСТИ

Искусство оправляться после неудач

• Как скоро вы оправляетесь после разочарования?

• Какое ощущение вызывает необходимость начинать все сначала?

• Где в организме вы ощущаете выносливость?

• Какими ресурсами вы пользуетесь, призывая выносливость на помощь?

• Какие высшие фреймы разума вызывают в вас еще более прочное чувство выносливости?

Гештальт выносливости — одно из самых глубоких и мощных состояний. Встроенная в высший разум выносливость позволяет нам смелее пользоваться возможностями и реализовать свои мечты. Без выносливости мы трусим, робеем, колеблемся и никогда так и не добиваемся того, о чем мечтаем.

Выносливость, или способность оправляться после удара, — это позиция «начни все сначала». Звучит достаточно просто, но включает в себя сложное мета-состояние. Мы проектируем его в себе, наслаивая несколько состояний над состояниями, чтобы получился гештальт выносливости.

При этом никто не имеет права сконструировать за нас эту исполнительную программу. Исследуя разные аспектыличности выносливых людей, мы убедились, что в этом случае каждый сам себе инженер.

«Какие ресурсы мне нужны, чтобы справиться с неудачей?»

«Какие лингвистические конструкции позволят мне «склеить» эти высшие состояния?» Мета-состояние выносливости встраивается в программу «выздоровления» после падений и неудач. Далее исследуются ресурсные состояния и фреймы, помогающие вызвать это гештальт-состояние, найдите среди них наиболее подходящие вам, а также синтаксис, активизирующий магию. Все это послужит вам примером для строительства собственной программы выносливости.

Ощущение

выносливости

Каково это — оправляться после падения, ошибки, неудачи, отказа, развода, увольнения и пр.? Как ощущается состояние, которые заставляет так думать, чувствовать и вести себя? Выносливые люди просто продолжают стремиться к мечтам и надеждам, выполняют свои решения и обязательства.

• Как быстро вы приходите в себя после неудачи?

• Насколько ловко вы достигаете состояния выносливости в случае необходимости?

• Какие ингредиенты позволяют вам «вскочить, распрямиться, разогнуться и выдержать потрясение так, чтобы не сломаться»?

В мире, где все может пойти не так, где часты оскорбления и неприятный опыт, где мы постоянно страдаем от ментального и эмоционального шока, выносливость — чрезвычайно ценный ресурс.

Опасность

отсутствия выносливости

Задумайтесь над этим описанием недостатка выносливости, данным Гарри Оверстритом (1954 г.):

«Недостаток выносливости — это прежде всего отсутствие запаса жизненных сил (ресурсов). Там, где ошибки не допускаются, любая ошибка становится глобальной катастрофой, потеря — окончательной потерей».

Без ресурсов мы слабы и уязвимы. Без выносливости нас легко обидеть, мы страдаем от поражений, мир представляется нам холодным и жестоким.

Как проявляется отсутствие выносливости? В брюзгливости, неумении прощать, ожесточенности, стыдливости, преобладании негативных эмоций и пр. Трагедия отсутствия выносливости — не только в недостатке сил для восстановления, но и в образе «жизни» (если это можно так назвать). Невыносливый человек идет по жизни, постоянно ожидая обиды, изнывая от жалости к себе, ввязываясь в споры. Он считает себя жертвой и требует, чтобы его спасали.

О чем он думает? Какие идеи, убеждения и мнения поддерживают подобные состояния?

Отсутствием выносливости управляет несколько ограничивающих карт или фреймов:

• Обида — худшее, что бывает в мире.

• Отказ — это ужас и кошмар!

• Если меня отвергнут, высмеют, пристыдят, выставят на посмешище и пр., это конец света.

• Я хочу то, что хочу, и немедленно! С какой стати я должен ждать?

• Навыки, знания, положение и пр. должны свалиться ко мне с неба. Ради них я не обязан работать.

• Я ни на что не способен.

Люди, лишенные выносливости, поддаются таким ограничивающим убеждениям. Они считают себя неспособными и слабым, жертвами, пропащими, уязвимыми, лишенными внутренней силы и ресурсов, чтобы жить смело. С такими фреймами они играют во фрейм-игру «Жертва».

Выносливость как ресурсная перспектива

Выносливость — высшее состояние разума, относящееся ко всем взлетам и падениям, тяготам, испытаниям, неудачам, борьбе, учебе и повседневной жизни. Выносливость в перспективе обещает изобилие. Этот исполнительный фрейм подразумевает, что у нас есть ресурсы, чтобы принять испытания очередного дня. Оверстрит пишет (1954 г.):

«Эмоциональная выносливость человека—признак, что у этого человека имеются достаточные эмоциональные ресурсы. Такие люди — все равно что разносторонне развитые личности: они могут позволить себе вкладывать интересы, энергию и привязанность в окружающий мир, и даже если они где-то потерпят неудачу, они найдут в себе силы восстановиться. Такой человек имеет доступ к кладовым человеческого опыта, куда заказан вход эмоционально обедненным людям. Он может позволить себе потерпеть неудачу, но постоянно пополняет свои ресурсы, преумножает их, использует, так что его жизнь постепенно становится богаче» (с. 97).

Физиологическая выносливость

Мы знаем, что наше физическое выживание зависит от внутренних восстановительных способностей организма. Жизнь продолжается не потому, что мы избегаем всех опасностей, а потому, что наши внутренние процессы постоянно исправляют все, что оказывается нарушенным. Это внутреннее исцеление способствует процессу обновления и восстановления.

Из первых рук я узнал это, когда впервые моделировал выносливость. Я сносил внутренние перегородки гаража, чтобы расширить офис, и большая балка сечением два на шесть дюймов ударила мне в лицо. Ох. Удар был так силен, что разбились очки, был поврежден правый глаз и рассечена кожа. Правая половина лица тут же начала опухать.

Я поспешил в ванную, чтобы остановить кровотечение, осмотреть рану и решить, нужны ли мне швы. Промывая рану, я вдруг понял, что я уже обеспечил все условия для активизиации естественных восстановительных сил организма. При виде раны я осознал, что организм сам знает, как лечить ее. А от меня требуется только следить, чтобы рана не воспалилась. Через несколько недель рана затянулась. Я мог доверять своему организму — он умел восстанавливаться.

Так и произошло.

Восстановительные способности есть не только у здорового тела, но и у здоровой личности. Восстановление личности — способность разума и духа снова обретать здоровье и благополучие. У нашего характера тоже есть выносливость.

Поскольку мы живем в мире, где часты оскорбления и обиды, ментальное и эмоциональное здоровье мы поддерживаем не путем избегания опасностей, а благодаря поддержанию восстановительных сил организма. Это и называется выносливостью. Восстановительные силы дают нам и свободу, и возможность жить в опасной среде. И мы не стремимся избегать обид или риска любой ценой — скорее, придерживаемся разумного подхода к риску и доверяем внутренним исцеляющим ресурсам, когда с нами что-то случается. Выносливость избавляет нас от необходимости чрезмерно осторожничать и всего бояться. Благодаря ей мы можем рисковать и решаться на авантюры. Без этих личных способностей мы были бы вынуждены жить робко и боязливо.

Ключевые компоненты выносливости

Выносливость возникает как гештальтное мета-состояние из неудач, поражении и волнений и начинается с разочарования и раздражения. Наши мысли и чувства в этом первичном состоянии включают признание события или ситуации как неудачи на пути к нашим целям и надеждам. Мы терпим какое-то поражение и вместе с ним испытываем адекватные негативные чувства разочарования, беспокойства, гнева, грусти и т. д.

После первого опыта мы переходим ко многим другим состояниям, связанным с первичным. Свойственное пессимистам объяснение неудач вынуждает нас чувствовать себя «в таких обстоятельствах проигравшим и даже пропащим. Отсюда презрение к себе, угрызения совести и другие негативные реакции. Все это не сделает нас выносливыми.

А что же сделает? Каких состояний нам нужно достичь, чтобы эффективно оправиться после удара? На следующих страницах перечислены ключевые факторы выносливости.Теоретические основы мета-состояний

Рис. 13.1

Структура выносливости

Принятие

Несомненно, самое парадоксальное свойство выносливости, связанной с мета-состояниями поражения, — принятие. Мы Смотрим на неудачу и признаем, что ударили лицом в грязь. Аутфрейминг этого опыта с помощью позиции принятия помогает нам смотреть правде в глаза. Мы просто принимаем ограничения и рамки, против которых выступили, факты, которые не учли, и т. д. С виду это кажется парадоксальным, но только кажется.

• В конце концов, признать существующим то, что существует — это обязательный этап любого плана реабилитации.Что произошло?

• С чем мне пришлось столкнуться?

• Что можно и что нельзя изменить?

Признавая, что мы в чем-то потерпели фиаско или столкнулись с ограничениями, мы не должны чувствовать себя обескураженными. Все наши чувства по отношению к ситуации проистекают из значения, которое мы ей придаем.

• Насколько вы терпимы к несовершенству?

• Работаете ли вы неуклонно и упорно, чтобы преодолеть неудачу, изъян характера, ограничение?

• Или вы просто жалеете себя?

Степень нашей выносливости зависит от того, насколько мы признаем или не признаем наши ограничения.

• Миритесь л и вы с проблемой?

• Воспринимаете ли ее как оправдание?

• Можете ли вы рассмотреть проблему, не впадая в презрение к себе?

• Как вы воспринимаете эмоциональное воздействие своих ограничений — слишком критично, с унижением, с достоинством?

Научившись мириться со своими ошибками, мы обретаем смелость, ответственность и страсть.

• Как вы миритесь с этим?

• Какие убеждения об ошибках управляют вашим опытом, связанным с ограничениями?

• Как вы относитесь к тому, чтобы выставить себя на посмешище на виду у всех?

• Как ваши родители переживали неудачи?

• Как вы ощущаете свою человеческую сущность — как существа, которому свойственно ошибаться? Способны ли относиться к этому достойно и снисходительно?

• Как вы относитесь к невежеству?

Лишь немногие люди относятся к своему невежеству честно, откровенно и без смущения. Еще меньше создают атмосферу, в которой окружающие могут мириться со своим невежеством. И неудивительно. В нашей культуре невежество порицают. Возникает важный вопрос:

• Что такого делает с нами невежество, если мы его так боимся?

• Каким образом невежество, то есть незнание чего-либо или недостаток информации, мы воспринимаем как угрозу?

Вероятно, угрозу представляет не само незнание, а «страх, что меня сочтут невежественным». Но этот страх только мешает нам честно заявить о своих нынешних представлениях или недостатке таковых. Зададимся вопросами:

• Случалось ли, что окружающие замечали ваше невежество?

• Это был приятный или болезненный опыт для вас?

• Что сделало с вами обнаружение вашего невежества? Что вас так напугало?

• Какое значение вы придаете невежеству? Как, по-вашему, относятся к вашему невежеству окружающие?

В сущности, табу на невежество не дает нам пользоваться выносливостью. Мы живем, словно выполняя заповедь: «Не будь невежественным!» С таким фреймом мы боимся даже задавать слишком много вопросов. Мы вечно опасаемся ляпнуть глупость. Это табу пресекает нашу любознательность, а следовательно, и возможность узнать то, чего мы еще не знаем. Такой фрейм отнимает у нас ценные ресурсы, живость ума, энергию, способность играть. А когда мы лишаемся любопытства, любознательности, стремления задавать вопросы, мы теряем способность учиться — в том числе и приходить в норму после неудач.

И наоборот, настроившись на выносливость, мы с готовностью признаем, что знаем далеко не все, и не боимся заявить об этом. Любопытство позволяет нам решать проблемы без лишнего негатива и беспокойства. Оно побуждает нас развивать навыки сбора и исследования информации, слушать даже мнение, с которым мы не согласны, находить скрытые ресурсы.

Мы делаем шаг по пути к выносливости, разрешая себе совершать ошибки. Если мы не делаем ошибки ежедневно, вероятно, мы недостаточно рискуем. Чем меньше ошибок, тем больше шансов, что мы ведем чересчур осторожную игру.

Признавая в уме, эмоциях, речи и поведении, что нам свойственно ошибаться, но при этом продолжая верить в себя, мы обретаем особую выносливость. Не теряйте навыки исследования мира. Не стремитесь быть безупречным — лучше поставьте перед собой цель стать Живым.

Ценности и представления

Представим себе, что вы идете по жизни с отчетливым ощущением личных ценностей и представлений. Когда вы знаете, кто вы, чего вы хотите, куда идете и пр., у вас есть объединяющее ядро ценностей и представлений, с помощью которого можно сосредоточиваться. И даже в случае затруднений у вас не будет проблем.

Отчетливое представление о ценностях, чувстве собственного достоинства и стремлениях служит для нас стержнем, пошатнуть который нелегко. А теперь представьте, как вы живете повседневной жизнью с таким стержнем. Почувствуйте себя целостным и гармоничным, способным отстаивать свои принципы. Насколько выносливее вы стали?

А теперь воспользуйтесь этой сосредоточенностью как мета-состоянием или фреймом разума, чтобы создать фрейм для случаев поражения и неудачи. Оно позволит вам поддерживать ощущение гармоничной целостности своего «я». Сосредоточившись на своих ценностях и представлениях, вы обретете стабилизирующую силу в самый необходимый момент. Она позволит вам «распрямляться изнутри», а не сгибаться под влиянием внешних обстоятельств.

Фрейм сосредоточенности на ценностях и представлениях не только устанавливает прочные и достойные уважения границы между «я» и окружающими, но и разделяет ответственность и служит фильтром для внешних влияний. Мы становимся более выносливыми, постоянно руководствуясь нашим представлением о направлении и цели. Без таких границ мы оказываемся жертвами негативных влияний.

Притягательный результат

Как только мы сосредоточимся на наших ценностях, нам станет легче почувствовать непреодолимое влечение к притягательной картине будущего. Она может касаться наших взаимоотношений, карьеры, бизнеса, здоровья, хобби и сочетания всего перечисленного.

Вспомните, какую выносливость демонстрирует герой известных фильмов «Рокки». Что делает Рокки-Сталлоне настолько выносливым, что он всякий раз оправляется от ударов? Может быть, стремление стать чемпионом?

В четвертом и пятом фильмах он уже не может держать удары — по возрасту. Однако он установил для себя желанную цель. Он представил себе притягательный результат, и это видение помогло ему не сломаться.

Чтобы стать по-настоящему выносливыми, мы должны воспользоваться нашей способностью придавать значение иприписывать чему-либо значительную ценность и привлекательность. Надо провести проактивный рефрейминг вещей, наделить их притягательным смыслом. В противном случае их значения ввергнут нас в негативные состояния. Разумеется, здесь на первый план выступает наша «мотивация» и способность мотивировать себя. Что вас мотивирует? Какими стимулами для себя вы пользуетесь? Задайте их как свои фреймы или мета-состояния, чтобы стабилизировать картинку. Постепенно вносите в нее новые, все более притягательные мотивы. Так у вас будет больше причин действовать.

• Какие желанные результаты вам необходимы, чтобы повысить выносливость?

• Каким человеком вы хотите стать?

• Какой опыт вы хотите иметь?

Вероятно, ответ — «я хочу быть любящим, заботливым, дружелюбным, приветливым, харизматичным и т. д.» Воспользуйтесь этим секретом жизненной силы, чтобы пополнить повседневную жизнь новым смыслом. Выносливый человек живет целеустремленно. При недостатке важных значений мы становимся эмоционально нездоровыми и теряем выносливость. Зачем жить, бороться, работать, подчиняться дисциплине, зачем вообще напрягаться, если у вас нет цели? Нам незачем знать об этой цели все — достаточно начать. Для начала нам потребуются только здоровые и приятные представления, которые и активизируют разум.

Фрейм оптимистических объяснений

«Неудачи» случаются. Они выбивают нас из колеи. Нас не повысили по службе. Подруга ушла. Мы попали в аварию. Компания обанкротилась. Произошло то, чего мы не хотели.

И что же дальше? А дальше мы объясняем сами себе, почему произошли эти события и что они означают для нас и нашего будущего. Это и есть объяснение — в особом стиле. Стиль наших объяснений играет ключевую роль в достижении и поддержании выносливости, или препятствует ей.

• Как вы объясняете неудачи, поражения, фиаско и другие «неприятности», когда они случаются в вашей жизни?

• Как вы мысленно строите фреймы и представляете такие события?

• Какие фреймы значений вы создаете по поводу причин, характера, продолжительности и значения «неприятностей»?

То, как вы объясняете себе все это, определяет ваши конечные эмоции и состояния. Этим обусловлены ваши чувства, действия и мир, в котором вы отныне будете жить. Стиль объяснения действительно настолько важен.

Как семантическая форма жизни, мы неизбежно стремимся понять природу вещей, докопаться до причин, уловить суть, значение и т. д. Проблемы возникают, когда мы спешим с выводами. Они появляются, когда мы слишком поспешно даем иррациональные, нереалистичные, искаженные объяснения. А когда эти объяснения становятся нашим стилем обработки событий, мы видим мир через эту призму.

Рис. 13.2

Почему это случилось?

Почему это случилось со мной?

Откуда это взялось?

Сколько это продлится?

Насколько это важно?

Как оценить это?

Цель/Намерение Хорошо/Плохо

Плохо, неадекватно/Проверка

Личное/Внешнее общение и другие факторы

Всегда/Временно

Во всех сферах/Только в контексте

Ужасно/ Поправимо

Отказ от объяснений в стиле «П»

Пессимистический стиль объяснений связывает с «неприятностями» пессимистические значения. Этот референтный фрейм толкует события как постоянные по времени, всеобъемлющие в пространстве и личные по источнику.

Постоянные во времени -> то есть неизменные, непреодолимые, неразрешимые Всеобъемлющие -> затрагивающие все аспекты в пространстве жизни

Личные по источнику -> «я» как корень проблемы Такой пессимизм вызывает у нас чувство неадекватности, неполноценности, эгоизма, злости, преступных намерений и пр. Сложите все это, и вы получите формулу беспомощности.

Такая шифровка задает программу для депрессии, пассивности и суицидальных настроений.

Когда же мы пользуемся оптимистическим стилем объяснений, ситуация резко меняется. Мы так задаем фрейм «неприятностей», что перестаем играть в игру «Жертва» и беремся за игру «Выносливость». Для этой фрейм-игры мы должны истолковать событие как временное, относящееся к конкретному моменту времени, оказывающее влияние лишь на определенные аспекты и пришедшее из внешнего источника. Так мы отодвигаем от себя проблему. Появляется дистанция, мы избегаем лишней персонализации. Проблема становится внешней, связанной с поведением или реакцией, но не онтологической.

Временный по времени -> относящийся к данному моменту Конкретный ->      относящийся к

конкретному чело-по пространству веку или событию

Внешний по источнику -> возникший в результате внешних обстоятельств, поведения, реакции, и пр., но не как онтологическая проблема

Оптимистический стиль объяснений не дает нам впадать в избыточные обобщения насчет негативных событий и затуманивать наши представления о будущем. Эти различия позволяют нам распознавать случившееся как событие определенного времени и ситуации, с участием конкретных лиц и т. д. При этом «зло» оказывается введенным в рамки. В итоге мы можем просто оценить ситуацию и сохранить ресурсы. Затем, сохраняя присутствие духа и оставаясь объективными, мы можем занять проактивную позицию. Мы обдумаем проблему, выясним, что именно случилось, извлечем из этого опыт на будущее и расценим неудачу как обратную связь и информацию для конструирования более адекватной реакции.

Людям, которые пользуются пессимистическим стилем объяснений, приходится тяжелее. В случае неудачи они посылают в мозг сигналы катастрофы. Нервная система узнает, что проблема личная (то есть это сам человек), перманентная (то есть сохранится вечно) и всеобъемлющая (влияет на все сразу).

Нам не следует обвинять себя в случившемся. Такие объяснения способны сделать нас беспомощными. Нас злит, волнует и печалит не просто сама неудача, а наше объяснение, создающее эмоции. Если мы останемся ментально энергичными, позитивными и объективными, мы легко избежим пессимистических фреймов. Это избавит нас от персонализации неудачи.

В сущности, многие, если не все, события крутятся отнюдь не вокруг нас. Мы не настолько всесильны, чтобы управлять ими. Мы не умеем даже толковать наши поступки как отражение характера, состояния, ситуации, особенностей организма, истории, культуры и пр. Персонализация неудачи создает состояние, которое мешает нам учиться на ошибках. Персонализированное состояние не дает нам извлечь информацию из этого опыта. Мы теряем присутствие духа и не оправляемся после неудачи.

И наоборот, системное мышление (циклами причинно-следственной связи и влияющих факторов) при объяснениях помогает нам мыслить терминами интерактивных процессов, которые рекурсивно замыкаются сами на себе и влияют на себя. Каждое влияние в системе служит и причиной, и следствием. В цикле обратной связи линейные объяснения причин приводят к неадекватным выводам. Причинно-следственные процессы в системе не работают прямо и быстро. Связи между ними незаметны и косвенны. Следовательно, распознать процесс трудно. Недальновидность не дает нам распознавать долговременные, постепенно развивающиеся процессы. Системное мышление — это поиск долговременных структур и паттернов.

Приписывание полезных значений

Мы становимся выносливыми, когда последовательно приписываем значения, помогающие нам совершать эффективные действия. Мы проводим рефрейминг с позиции «я могу», а он, в свою очередь, помогает найти лучшее толкование событий. Оптимистический стиль объяснений рассматривает и создает фрейм «проблем» как решаемых. Такое приписывание решаемости порождает оптимизм, который поддерживает нас и подпитывает энергией. Мы легче вписываемся в реальность, справляемся с ошибками иограничениями и стремимся к цели, но не впадаем в перфекционизм.

Предположим, человек пережил некий ужасный опыт — травматичный, неприемлемый, жестокий (война, насилие, увечье и пр.). Предположим, затем он создал карту, где объяснил боль и ужас как личные, постоянные и всеобъемлющие. При таком стиле объяснений у человека появилась крайне ограничивающая ментальная карта для того, чтобы размышлять о других «неприятностях», объяснять их и реагировать. Со временем это знание прочно впишется в нервную систему. Человек будет просто «знать», что мир небезопасен, что он полон зла и обидчиков, непредсказуем, а у человека нет никакой возможности справиться с ними.

Когда это «страшное знание» въестся в мышление, восприятие, чувства и породит пессимизм, негативизм, цинизм и пр., изменить ситуацию будет гораздо труднее. Но можно.

Каким образом мы можем сделать проблему решаемой? Начнем с использования мета-способности, чтобы распознать суть проблемы — со стиля объяснения. Сначала оценим создателя карты, как обособленное лицо, отделенное от опыта и карты. При этом мы проведем аутфрейминг сообщения: «Это просто способ восприятия. Всего лишь карта». «Если вспомнить все травмы, беды, зло, ужас и пр., которые ты пережил, вполне понятно, что ты боишься их, ждешь и с такой позиции толкуешь каждое событие». Чтобы стать психологически здоровым, мы должны верить в справедливое устройство мира, в жизнь, любовь, себя и пр. Джеффри Джей (1991 г.) спрашивал:

«А если надежда, занимающая центральное место в терапии, лишает клиента фундаментального опытао реальности, противоречит воспоминаниям настолько ужасным, что они аннулируют любую веру в то, что в нашем мире стоит жить? Если возможность общаться будет куплена ценой истины, личной целостности и морального выбора клиента? Те, кто пережил серьезную травму, часто сталкиваются с этой дилеммой во время восстановительной терапии, которая прописывает надежду в том самом состоянии, когда надеяться невозможно» (с. 20-21). Это пример важности распознавания карт как карт — мысленных конструкций.

То, что мы думаем о реальности и как ее представляем, всегда остается неврологическим, психологическим и лингвистическим отображением территории. А карта — это не территория.

Такое распознавание представлений — субъективных, возможно, ошибочных и изменчивых — позволяет нам свободнее принимать или отвергать их. Если же мы обнаруживаем, что они не работают и не создают полезный для нас опыт, мы их меняем. Все разрешимо. Мы не в состоянии изменить то, что с нами случилось, но всегда можем изменить наши мысли и воспоминания о случившемся.

Мы можем «преобразиться, обновив свой разум». Можем изменить взгляды и суждения. Римский философ Марк Аврелий еще две тысячи лет назад отмечал:

«Человека тревожат не предметы и события, а его взгляды и суждения, касающиеся этих предметов и событий».

Выносливость возникает из желания составить новую карту, найти позитивные фреймы и представления, которые помогут нам приписывать значения вещам, позволяющим предпринимать эффективные действия.

И наоборот, невыносливые страдают потому, что на карте загоняют себя в тупик. Они слишком привязываются к ментальным картам, что создает болезненные ограничения. Проблемы с картами не оставляют им надежд, шансов и мотивации.

«Я уже утратил веру в...»

«Я не вижу никакой надежды на...»

«Я просто не смогу...»

«Это слишком трудно, тяжело... мне не справиться».

«Это слишком постыдно...»

У нас есть множество способов объяснять происходящее. Мы можем ввести всевозможные ментальные фреймы, которые не позволят нам двигаться дальше или оправляться от удара. Десять когнитивных искажений, которые Эллис выявил в РЭТ (рационально-эмотивная терапия) — еще один способ загонять себя на карте в угол. Лора М. Марковиц (1991 г.) описала один из них:

«Выносливость в случае травмы можно проследить до неумения разделять определенный опыт, который не вписывается в удобные представления о мире. Вместо того чтобы сказать: «Самолеты небезопасны», большинство людей обобщает (искажение карты): «Мне везде угрожает опасность» и решает, что в мире жить слишком рискованно» (с. 31).

Если мы разграничиваем опыт, мы можем сказать: «Ого, чудом спасся». Таким же образом можно избавиться от ощущения опасности того или иного полета.

«Многие люди неспособны к таким разграничениям. Не умея ассимилировать воспоминание о травме потому, что оно не вписывается в рамки необходимых и желаемых представлений, жертвы травмы мучаются мыслями о случившемся, бесконечно прокручивают их в голове. Навязчивые мысли, ночные кошмары, вспышки воспоминанийвозвращаются к ним постоянно; разум зацикливается на травме и не желает думать ни о чем другом».

Наши карты реальности становятся нашей реальностью — субъективной. Внутри мы редко признаем, что наши карты — это карты, мы ощущаем их как реальность. И неудивительно. Поскольку они управляют психофизическими функциями, посылают команды телу, они кажутся материальными и реальными.

Если мы верим нашим ощущениям, то задаем фрейм, по которому должны следовать своим внутренним ощущениям, и загоняем себя в угол. Когда же мы вводим фрейм «это всего лишь карта», то легче меняем карту объяснений и, следовательно, нашу реальность. Так мы с помощью языка делаемся выносливыми.

Следите за тем, чтобы значения, которые вы приписываете чувствам и проблемам, были решаемыми. Когда мы слушаем патологические внутренние диалоги других людей, становится ясно, что они не знают, как это сделать. Они не могут спокойно и просто сказать себе правду. Они оскорбляют себя, пилят, засыпают обидными словами. Им следует немедленно положить конец этому абсурду.

Чтобы создать выносливость, нам надо научиться элегантнее и эффективнее пользоваться словами. То, каким языком мы обращаемся к себе, неизбежно влияет на нашу психику. Каким образом мы можем способствовать своим представлениям о себе, мире, окружающих и пр., пользуясь словами? Вы согласились бы опубликовать для всеобщего чтения свой внутренний диалог?

Какими конкретно словами можно привести себя в состояние выносливости? Повышайте выносливость, обращаясь к себе со словами, которые способствуют мысли, что в любой ситуации вы можете что-то предпринять.

Способность реагировать

Если нам не хватает выносливости, мы замыкаемся в себе. Мы сдаемся. Мы поддаемся чувству жалости и хнычем. Такой паттерн мышления и действий мы называем «жертва». Чем больше мы думаем, чувствуем, говорим и действуем таким образом, тем меньше шансов, что мы станем выносливыми. Выносливость — это активная ориентация, подразумевающая способность реагировать.

«Я не сдамся и не отступлю. Я отказываюсь считать и чувствовать себя жертвой других людей или событий. Мне принадлежит способность реагировать, как любому человеческому существу, я играю решающую роль в своих поступках. Я выбираю эффективные действия и с их помощью строю свое будущее. Если мне не нравится мое положение, я призову на помощь мозг, чтобы думать, рот — чтобы говорить, и поведение — чтобы создать новые и эффективные способы действия». Это полезное убеждение резко контрастирует с убеждениями и языком, которыми люди загоняют себя в состояние жертвы. Жаловаться на неудачи и ничего не предпринимать — значит способствовать фрейм-игре «Жертва». Она мешает человеку радоваться жизни и новым возможностям. Многие ограничивающие и препятствующие убеждения поддерживают состояние жертвы.

Во всех этих случаях имеется карта «освоенной беспомощности», персонализации, чрезмерных обобщений и других когнитивных искажений. Поскольку значение, которое мы приписываем опыту, создает эмоции, нам надо изменить это значение, чтобы изменить всю жизнь.

Чтобы стать выносливым, следует изменить значения, создающие ограничивающую карту. Проведите рефрейминг«обиды» как платы за жизнь, заботу, желание и пр. В конце концов, лишиться жизни — это хуже, чем просто вытерпеть обиду. Задайте фрейм энергичной жизни и разумного риска. Когда мы считаем фатальной каждую рану, обиду, разочарование, мы создаем фрейм постоянной обороны, страха и робости.

Прочий аутфрейминг

Вы поймете, что стали выносливым, когда будете упорным, сможете идти к своим целям и мечтаниям. Вы не сдадитесь, пока не осуществите свои мечты. Что порождает это постоянство и упорство?

Многочисленные реакции и паттерны эффективно помогают адаптироваться к жизненным взлетам и падениям. При этом мы не миримся с поражением и не ломаемся от ударов. Сколько внутренних «ударов» мы можем выдержать? Далее описаны реакции, создающие психофизические состояния, которые помогают нам демонстрировать свою способность к реакциям.

Хорошие взаимоотношения с «неудачами»

Как вы относитесь к неудачам? Когда что-то не выходит, признаете ли вы этот факт? До какой степени вы пользуетесь информацией, содержащейся в неудачах? Какой фрейм позволил бы вам учиться на примерах неудач, заново собираться с силами и пробовать еще раз?

Чтобы развить реалистическое отношение к неудачам, необходимо рассматривать каждую как шаг к успеху. Каждая способствует развитию, общению с людьми, выявлению навыков эффективного решения проблем и т. д.

Неумение учиться на ошибках мешает нам справляться со сложными ситуациями. У Джона Каллендера были хорошие взаимоотношения с неудачами. Он служил офицером в ополчении Массачусетса на заре истории нашей страны. Но в битве при Банкер-Хилле у него сдали нервы. Он струсил и сбежал. Позднее его нашли и отдали под трибунал за трусость. Одной из первых задач Джорджа Вашингтона, принявшего командование американской армией в Кембридже, было председательство на суде над капитаном Каллендером.

В официальном протоколе Вашингтон писал:

«Это тяжкий груз для генерала, впервые посетившего свою армию, — узнать, что один из офицеров отдан под трибунал за трусость. За преступление, которое особенно прискорбно у солдата и пагубно для армии, оно не заслуживает прощения». Как вынести такое поражение эффективно и с достоинством? Кто-то наверняка устыдится, будет все отрицать или искать оправдания, кто-то отождествит себя с неудачей, будет винить только себя, а кто-то попробует принять решительные меры.

Каллендер сделал последнее. Едва на него обрушилась эта трагедия, он снова вступил в армию — рядовым. Вскоре после этого, в битве при Лонг-Айленде, он продемонстрировал поразительную храбрость. Она была так велика, что Вашингтон публично отменил вынесенный приговор и вернул Каллендеру капитанский чин.

Каллендер обладал способностью учиться на своих ошибках. Он не ограничивался одной попыткой, он продуктивно использовал свое прошлое, он усваивал его уроки. Упорствуя вплоть до победного конца, он вошел в историю не трусом, а доблестным солдатом. Он умел «усваивать поражение». Поражение стало для него информацией, благодаря ему он понял, что не следует повторять неэффективные действия.

Потрясающий стиль реакции! Когда мы учимся на ошибках, но не позволяем им сломить наш дух, а используем как ценную информацию, мы получаем дополнительную мотивацию для новых попыток.

Здоровые взаимоотношения

В случае неудачи нам нужны помощники. Выносливый человек справляется с бедой не только сам — он просит поддержки и помощи у других. Значит, нам необходимо развивать прочные и здоровые взаимоотношения с окружающими, чтобы в случае неожиданного удара нам было на кого опереться.

Выносливость вытекает из способности общаться и культивировать отношения, характеризующиеся поддержкой. Когда мы не в состоянии срочно перезарядить батарейки потому, что нас сбил с ног удар, нам чрезвычайно необходимы прочные взаимоотношения, которые позволят нам восстановить силы.

Какими должны быть отношения, необходимые для взаимной поддержки?

Чтобы построить такие отношения, нельзя замыкаться в себе — наоборот, следует «отдавать», приносить окружающим пользу, участвовать в процессе взаимного обмена и пр.

Такие отношения мы строим, сначала стараясь понять, затем пытаясь объясниться, укрепляем эти отношения, моделируем поддержку. Так возникает межличностная среда, в которой есть ресурсы для трудных времен. Чтобы оставаться здоровыми, мы не должны отказываться от общения с людьми.

Здоровые взаимоотношения помогают нам просто сбрасывать ментальные и эмоциональные стрессы, бушующие в нас. При этом мы позволяем себе и окружающим избавиться от токсичных чувств гнева, стресса, раздражения, не принимая их как личные. Мы просто прислушиваемся, чтобы понять и подтвердить, но не даем советов и ничего не исправляем. В данном случае наличие слушателя способствует катарсису. Как и подтверждение и оценка чужого опыта.

Карен Хорни («Невроз и проблемы роста») описала невроз как склонность превращать законные потребности и желания в требования. При этом мы требуем, чтобы окружающие удовлетворяли наши потребности. Всю жизнь мы предъявляем к окружающим требования, но это лишь препятствует взаимоотношениям. Невыносливые люди используют окружающих, но ничего не отдают взамен и истощают чужие ресурсы. В итоге им не к кому обратиться в случае кризиса.

Оверстрит (1951 г.) пишет:

«Когда человек, получающий психологическую помощь, переключает внимание с себя на возможности внешнего мира и робко выражает стремление к независимости и приязнь к окружающим, он показывает, что чувствует себя обладателем достаточного количества ресурсов, чтобы справиться с неудачами, если они вдруг постигнут его. Сам того не сознавая, он начинает доверять силам самоисцеления. Так начинается процесс обогащения, буквально не имеющий пределов. В той степени, в которой человек убежден, что сможет пережить неудачу, он полагается на ресурсы опыта, открытые для него. Принимая их, то есть превращая их в свои внутренние ресурсы, а не просто завладевая и пряча, он не уделяет внимания мыслям о том, что ему могут отказать или посмеяться над ним, и, следовательно, радуется опыту» (с. 98),

Запас прочности

Выносливость подразумевает наличие прочности, которая помогает нам выносить удары судьбы, не ломаясь. Прочность связана с позитивными установками. Она включает веру в себя и твердую позицию по отношению к своим ценностям и представлениям.

Гибкость

Выносливые люди умеют адаптироваться, справляться и приспосабливаться, демонстрируют способность быстро меняться, развивать новые навыки, подстраиваться к новому опыту и вообще пробовать новое. Это помогает нам адаптироваться к изменениям среды и отношений.

Такая гибкость тесно связана со способностью учиться. Недостаток гибкости свидетельствует о косности мышления, догматизме, ограниченности и предвзятости. Лишенные гибкости люди застревают в своих негативных эмоциях, не могут перестать брюзжать, не умеют прощать, управлять своими чувствами и пр. Они не могут также изменить паттерны речи и поведения. Новую информацию они не воспринимают, им трудно признавать свои ошибки, вносить изменения, и т. д. Такая упертость мешает им, создает помехи для творчества.

Какой фрейм управляет ментальной и эмоциональной ригидностью? Можно ожидать в нем следующие убеждения:

«Изменения болезненны».

«Стоит только начать меняться, и уже не остановишься. И к чему это приведет?» Они боятся потерять свое «я». «Кем же я стану, если изменюсь?»

Сенсорное осознание и

восприимчивость к «реальности»

Когда мы создаем мета-состояние поражения с помощью сенсорного осознания, мы жертвуем своей выносливостью. Тратя жизнь на пустые мечтания, мы не учимся эффективно справляться с ситуациями, требующими немедленных действий. Навыки аптайма позволяют различать две стороны любой эмоциональной реакции — триггер и нашу психологическую реакцию на него. Не умея отличать их, мы путаем раздражители и реакции, и таким образом события управляют нами.

Навыки сенсорного осознания помогают нам контролировать свои реакции. Они позволяют гибко видоизменять реакции, обращать внимание на мир за пределами нашего организма. В противном случае мы жили бы в состоянии непрерывного транса.

Сенсорное осознание повышает нашу способность «принимать и брать». Как будто внутренняя «приемная комиссия» оценивает реальность.

Невосприимчивость побуждает нас отвергать новый опыт и информацию и снижает наши ресурсы. А то, что отвергает ценную информацию, вызывает сужение и обеднение сознания. Здоровый разум всегда открыт новым фактам, впечатлениям, проблемам, предложениям, личностям и т. д.

Жизнь в настоящем

Мы остаемся более выносливыми, когда воздействуем на события осознанием нынешнего момента, и менее выносливыми — когда зацикливаемся на подробностях какого-то стресса и не можем преодолеть его.

Мы не можем пользоваться сенсорным осознанием или мета-функцией, если в сознании у нас доминирует «прошлое». Отказавшись от своей способности изменять значимость прошлых обид, мы погружаемся в травму и не можем отойти от нее. Мы попадаем в эмоциональную ловушку страха и необходимости защищаться. И все это по вине значений. Мы придаем слишком большое значение прошлому, и оно становится для нас тюрьмой.

В этом примере мета-состояние «жизни в прошлом» препятствует выносливости. Это неверное использование способности концептуально перемещаться в разные «временные зоны», нересурсное использование прошлого — в итоге неприятные чувства и повторная травматизация воспоминаниями. При каждом воспроизведении давней травмы душевные муки только усиливаются, решетка внутренней тюрьмы крепнет. Это к вопросу о негативном трансе.

Являются ли к вам до сих пор призраки прошлого? Мешают ли страшные воспоминания демонстрировать выносливость? Ставят ли ограничения психологические «нельзя»? Случалось ли вам поступать так или иначе, не понимая, почему? Есть ли у вас больное место, приближение к которому сразу вызывает в вас вспышку враждебности?

Если вы хотите стать выносливым, введите мета-фрейм, который позволит вам переориентироваться на настоящее. Не давайте волю «прошлому», иначе ваша эффективность снизится. Перекодируйте прошлое как «событие, которое я успешно пережил». На основании таких событий мы создаем ментальные карты, но сами события остаются просто событиями. При этом они могут быть неприятными, мучительными, вредными. Но зачем делать их основой своего существования? К чему преувеличивать их значимость?Разве это вам на пользу? Изменят ли они вашу жизнь к лучшему? Чему можно у них научиться, чтобы потом оставить их в прошлом?

Отказ жить, питаясь скудными остатками мучительного прошлого опыта, дает возможность «оставить прошлое позади» и двинуться к будущему, где появятся новые ресурсы. Аутфрейминг прошлого следует проводить так: «Этого больше не существует».

Прошлое сохранилось только в одном виде — в виде оценок событий у нас в памяти.

Самодисциплина

Преобразуя наши поражения в мета-состояния с помощью самодисциплины, порядка в мыслях, эмоциях, словах и поведении, мы получаем возможность управлять своими состояниями. В отсутствие самодисциплины мы не в состоянии по-настоящему распоряжаться своей жизнью. Мы становимся зависимыми от окружающих, обстоятельств, жизненных случаев. Искусство самодисциплины — важный личный ресурс.

Многие люди не в состоянии быть дисциплинированными. Их останавливает семантическое препятствие — само слово «дисциплина». Оно вскрывает конфликтующее мета-состояние. Референтный фрейм, относящийся к упорной работе или дисциплинированности, они истолковывают как необходимость подчиняться, утрату свободы и т.п. Они вспоминают, как бурно когда-то реагировали, когда отец (или другой человек) отдавал им приказы.

• Как можно позитивно относиться к самодисциплине?

• Каким образом можно воздействовать на наш опыт значительными мыслями и чувствами, связанными с самодисциплиной?

Самодисциплина развивает внутреннее мастерство, уп- равняющее нашими мыслями, чувствами, речью и поведением, поэтому мы достигаем желаемых результатов. Она делает нас способными реагировать позитивно, управлять мозгом и нервной системой. Мы сами распоряжаемся своими эмоциями, поэтому сохраняем присутствие духа в любых обстоятельствах.

Выносливость, которую демонстрировал герой «Рокки», вытекала из его самодисциплины. Управление телом и разумом принесло ему мастерство. Он смог развивать позицию «я сам» и мотивацию «глаз тигра». Все вместе помогло ему оправиться после поражения. От него зависело, сумеет ли он привести себя в форму. Его физическая подготовка заслуживает восхищения. Благодаря самодисциплине он не Только восстановился, но и продолжал развиваться.

Умение прощать

Умение прощать повышает выносливость. Кроме того, оно дает возможность восстанавливать взаимоотношения.

• Как вы действуете, когда прощаете?

• Что вам легче — простить себя или другого человека? Прощение помогает наладить отношения с другим чело веком, чтобы мы снова могли «отдавать» друг другу.

Это победа над нашим чувством обиды, волнения или разочарования в отношениях. Умение прощать позволяет преодолеть обиду и прекратить этот паттерн. Мы снова черпаем энергию межличностных отношений, а она дает нам еще один шанс.

Выносливые люди обладают развитой способностью прощать. А если вы не считаете нужным кого-либо прощать? Хорошо. Вам все равно нужны ресурсы. И если вы все-таки найдете в себе силы простить и понять, этого может хватить для выхода из плоскости обиды. Если вы сильно оскорблены и считаете, что ваш обидчик не заслуживает снисхождения, тогда сила прощения будет особенно заметна.

Навык разрешения конфликтов

Исследуя жизнь выносливых людей, мы отмечаем, что они обладают навыком разрешения конфликтов. С ледова- тельно, в жизни у них неприятных и тревожных конфликтов гораздо меньше. Мы демонстрируем выносливость, когда выявляем конфликт на ранних этапах, пока с ним еще легко справиться, устраняем его, продуктивно разрешаем и в этом процессе создаем атмосферу для взаимовыгодных действий.

В каком психофизическом состоянии необходимо провести аутфрейминг первичных состояний, чтобы принять и даже приветствовать конфликт? Если вам не по себе от упоминания о конфликтах, скажем иначе: каким фреймом разума на них следует воздействовать? Что означает для вас «конфликт»? Какой смысл вы в него вкладываете? А если вы относитесь к конфликту как к просто «житейской ситуации»?

Иногда плохие привычки оказываются сильнее вас. Если вы долго и упорно ссорились, в общении вы превратились в спорщика. Но такая ориентация не приносит пользы. Как и многие другие привычки в межличностном общении: настороженность, болтливость, стремление разрешать проблемы, а не слушать, привычка перебивать и завладевать разговором, не уметь отстаивать свою точку зрения, слишком большая дистанция и пр.

Умение продуктивно спорить повышает нашу выносливость. При этом мы выбираем главное, обращаем вниманиепрежде всего на вопросы, задевающие честь и достоинство, внимательно и заинтересованно слушаем и не прекращаем работу, пока не добьемся приемлемых результатов.

Мета-осознание картины в целом

Выносливость подразумевает стойкое ощущение нашего места в долговременной перспективе и ежедневное продвижение к цели. Если мы можем воздействовать ощущением этой картины в целом на нашу повседневную жизнь, она позволит нам смотреть вперед в минуты неудач и поражений. Для этого мы должны развивать в себе способность абстрагироваться, подниматься над сиюминутными взлетами и падениями, проблемами и испытаниями. А затем, с этим мета-уровневым осознанием картины в целом, мы можем формировать суждение, не углубляясь в детали и содержание и не теряя перспективы.

Мета-состояние, в которое мы входим с помощью «картины в целом», помогает нам отслеживать другие фреймы, связанные с первичным состоянием. Иначе мы легко погрузимся в детали поражения и начнем сомневаться в себе. Осознание нашего места в процессе позволяет видеть вещи в перспективе. При этом возникает терпение. Оно не дает сбрасывать со счетов мелкие, но значительные шаги, не позволяет делать из случившегося катастрофу, кошмар, слона из мухи.

Взгляд в перспективе подразумевает некоторые негативные мысли и чувства — чтобы мы помнили, какую страшную цену заплатим, если забудем о выносливости. Так мы связываем боль с тем, что сели в грязь, когда нас сбили с ног.

• Что произойдет, если не развить в себе выносливость?

• Какими будут последствия для взаимоотношений, здоровья, эмоций, карьеры и т. д.?

Каждая мысль, которая ослабляет нашу решимость видеть вещи в перспективе, ослабляет и выносливость. Выносливости мешает любое эмоциональное состояние уязвимости, предела, неспособности выдержать происходящее. С помощью высшего исполнительного уровня отловите этих мысленных саботажников и изгоните их из разума. Точно так же поступите со всеми психологическими «не могу» в мыслях и речи. Каждое «не могу» создает фрейм ограниченности (например, «не терплю критики», «не выношу сарказм», «не могу слышать этот тон», «я не выдержу его эгоизм», и т. д.).

Такая ключевая информация создает ограничения для мозга. Она вызывает состояние нервных реакций (неловкости, беспокойства, паники и т. д.). Остановитесь. Хватит, Это всего лишь программы гиперчувствительности, снижающие наши функции и способности.

Установление мета-уровня осознания, чтобы знать, на каком этапе процесса мы находимся, также включает ассоциирование выносливости с безграничным удовольствием. • Какое удовольствие у вас ассоциируется с мыслью о восстановлении после поражения? Составьте список всех плюсов, которые у вас появятся, если вы научитесь восстанавливаться после неудач и продолжать радоваться жизни.

«Выносливость дает мне восстановительные силы, она помогает силам моего разума, эмоциям, речи, поведению и т. д. оказывать на меня восстанавливающее воздействие, питает эти силы, помогает мне смело смотреть в будущее, двигаться дальше, укрепляет мотивацию, дает возможность распоряжаться своей жизнью, придерживаться позиции «никогда не сдавайся», распрямляться после ударов судьбы, превратать жизнь в приключение, ориентироваться прежде всего на себя, а не на среду или обстоятельства, избавляет от необходимости жаловаться на жизнь и брюзжать, позволяет приятно общаться и т. д. Выносливость придает мне «эмоциональную эластичность», которая позволяет извлекать всю пользу из любой ситуации, уживаться с людьми, радоваться опыту, учиться и расти. Благодаря выносливости я всегда побеждаю, поскольку нахожу в себе силы распрямиться и преодолеть отчаяние. У меня появляются упорство и настойчивость. Выносливость помогает мне оставаться сосредоточенным и решительным».

Выводы

• Как правило, поставленных целей мы достигаем не разом, а за некоторое время, при этом узнаем, какие методы действуют, а какие нет. Мы упорно идем к цели, учимся на ошибках, оттачиваем навыки. По мере того как мы пользуемся нашими убеждениями, ожиданиями и обязательствами по отношению к нашим ценностям и представлениям, у нас развивается «способность восстанавливаться».

• Гештальт выносливости возникает из взаимодействия нескольких мета-состояний, осуществляющих аут-фрейминг первичного состояния поражения. Создайте его, добавляя ресурсы, пока выносливость не станет неотъемлемым свойством вашего общего фрейма разума. Если вам понадобится другой ресурс, добавьте его и проведите проверку. Продолжайте исследовать все варианты, пока не создадите прочное и активное мета-состояние, которое будет помогать вам эффективно преодолевать неудачи.

• Благодаря выносливости мы становимся неуязвимыми — мы учимся руководствоваться мотивацией «глаз тигра» и создавать обязательства, которые необходимо выполнить.

Учась на ошибках, мы используем информацию как важный сигнал обратной связи и в результате эффективнее движемся к осуществлению своих мечтаний. Развитие хороших отношений с присущим нам свойством ошибаться, невежеством, неудачами, и т. д. не дает нам пасть духом, даже если сороковая попытка окажется неудачной. Мы просто продолжаем учиться.«Эта книга способна избавить людей от многолетней бесплодной работы с традиционными терапевтическими модальностями».

Крэг Джонсон

Глава 14

МЕТА-СОСТОЯНИЕ

СОБСТВЕННОЙ ЦЕННОСТИ

Простое, но полезное мета-состояние

оценивания собственного «я»

«Я никогда не выхожу из дома без своего «я».

Ощущение своей ценности, значимости и достоинства — один из самых полезных ресурсов, каким мы располагаем. Если мы действуем исходя из чувства собственной ценности, оно позволяет нам функционировать с ощущением достоинства, ценности, значимости, ясности и сосредоточенности. Это мета-состояние придает нам ценный стержень, который помогает жить в полную силу, смело, открыто и с любовью.

Звучит заманчиво, правда?

И наоборот, когда нам недостает высокой или позитивной самооценки, в наших мыслях и чувствах присутствует презрение к себе и пренебрежение собой. «Она себя не любит». «Он о себе невысокого мнения». Такая позиция подрывает эффективность, проактивность, инициативу, умение пойти на риск и т. д. Как бы вы отобразили на карте свое «я» и его ценность?

Многие люди вербально выражают ограниченные представления о «самооценке».

«У меня нет чувства собственной ценности!» «Моя самооценка ниже плинтуса».«Никогда в жизни я себя не ценил».

«Я страдаю от низкой самооценки». Такие разговоры и карта «самооценки» подразумевает, что это некий предмет — конкретный материальный объект. Выражаться таким образом можно о существительном (например, о человеке, месте или вещи). Однако самооценка — это не существительное, это слово не относится к вещи, объекту, предмету или существу. Ее нельзя взять в руки. Нельзя измерить. Нельзя оценить с помощью кинестетических ощущений.

Нельзя поставить его на стол. В этом мире она не существует. Она принадлежит только сфере значений, общения и идей. Самооценка относится к ментально-эмоциональному процессу, включающему один или несколько мета-уровней концепций, фреймов и, следовательно, концептуальных состояний.

Концептуальные состояния,

управляющие жизнью

Впервые в силе и проникающей способности концептуальных состояний я убедился много лет назад, читая книгу Максвелла Мальтца «Магическая сила образа «я». Работая пластическим хирургом, он обратил внимание на поразительные изменения личности пациентов после незначительной коррекции лица. Он был поражен.

«Как может такая простая процедура привести к такой разительной метаморфозе? Каким образом мой скальпель оказывает магическое воздействие на людей?»

Происходящее казалось ему чудом, однако он знал, что берет самый обычный скальпель и совершает простые процедуры. В чем же дело? Чем объяснить, что боязливыеи застенчивые люди становятся раскованными и уверенными в себе после самых незначительных изменений во внешности?

Этот опыт побудил Мальтца назвать концепцию образа своего «я» фактором, отвечающим за метаморфозу. В конце концов он написал об открытии этого фактора как механизма изменения. Кроме того, он поднял важный вопрос: «Зачем ждать пластической операции? Почему бы не поработать над собственными представлениями о себе? Почему не развить новое понимание — более жизненное, способствующее уверенности в себе и мотивации?» И правда, почему?

Мета-моделирование «самооценки»

Будучи номинализацией, термин «самооценка» скрывает из виду процесс (или набор действий), который мы обычно описываем глаголом. Но глагол в данном случае превращен в существительное (то есть «осуществлен» или номинализи- рован). Превращение действия или процесса в статическое существительное затеняет движение и одновременно создает карту чего-то статического и перманентного. Затем мы посылаем в мозг вредные и ложные сигналы о «вещи», которой у нас нет и быть не может.

Внутри номинализаций прячутся глаголы. При деномина- лизации мы обнаруживаем скрытые глаголы, указывающие на процессы. Это позволяет нам вернуть символу значение.

Какой глагол скрывается в существительном «самооценка»? «Оценивать». Самооценкой называется процесс оценивания — то, как мы мысленно ценим или не ценим что-либо.

В данном случае мы рефлексивно посылаем наши оценочные мысли на другой уровень абстракции — наше представление о своем «я» как экзистенциальном или онтологическом существе. Как же мы оцениваем наше «я»?

Чтобы абстрагироваться от нашей человеческой способности думать, чувствовать, говорить, действовать, общаться и т. д. и перейти к «личности» или «я», которое думает, чувствует, говорит, и т. д., нам необходима концептуализация высшего уровня, верно? Термин «самооценка» указывает на рефлексивность. Мы абстрагируемся от наших абстракций, пока не возвращаемся к личности, которая абстрагируется, и тут в нашем сознании возникает новая, удивительная абстракция — «я».

В своем экзистенциальном существовании мы, люди, в отличие от всех других существ (насколько мы можем судить), обладаем уникальной способностью ощущать наше «я» как объект — объект наших мыслей. Все мы достигаем этого уровня осознания еще в раннем детстве. Мы осознаем свое внутреннее «я», которое называем по-разному — душой, духом, личностью и т. д. Этими терминами мы обозначаем наше внутреннее «я» как нечто обособленное и уникальное. Эта трансцендентальная часть подразумевает большее, чем все наши функции. Она указывает на то, что рефлексивное самосознание позволяет нам осознавать себя.

Осуществление «процесса»

Когда у нас развивается концепция «я», пусть даже фрагментарно, мы анализируем и оцениваем его. Мы решаем думать об этом «я» как о чем-то ценном или малоценном, значительном или незначительном, достойном или недостойном любви, как о фигуре или ничтожестве. Мы ничего не можем поделать. Поскольку мы оцениваем все, мы оцениваем и себя.

Вот что мы подразумеваем под «самооценкой». Мы оцениваем наше «я» или, пользуясь глаголом, производим «самооценивание». Поначалу это трудно осознать, но самооценка напоминает нам о процессе, в котором мы участвуем, когда создаем и поддерживаем опыт. Поскольку такой вещи, как самооценка, не существует, а есть только процесс самооценивания, полезно говорить о нем как о процессе.

Это же позволяет нам закрепить за собой авторство процесса оценивания. Когда кто-нибудь жалуется на низкую самооценку, меня тянет спросить:

«И когда же вы собираетесь оценивать свое «я» с ощущением собственного достоинства и значимости?» «Что мешает вам высоко оценить свое «я» уже сейчас?»

«А если бы вы хотели высоко оценить свое «я», как бы вы это сделали?» Есть и еще одна причина, по которой этот процесс следует называть «самооцениванием». Когда мы пользуемся этим лингвистическим термином в глагольной форме, он напоминает, что нам незачем беспомощно ждать, подобно жертве. Он говорит, что мы можем предпринять активные действия сейчас же, начать оценивать свое «я». Как лингвистическая карта, «самооценивание» служит постоянным напоминанием о том, что «я» отвечаю за собственную «оценку». После такого лингвистического сдвига вы перестанете говорить о ней, как о вещи.

«У меня вообще нет чувства собственной ценности». «Я вечно борюсь со своей самооценкой». «Кажется, у меня проблемы с самооценкой». Избегая этих существительных, которые указывают, что мы якобы можем видеть, слышать или трогать «самооценку», мы точнее обходимся с терминами. Пользуйтесь глагольной формой во всех удобных случаях. Если же вас будут спрашивать о нем или просто не понимать, воспользуйтесь этой возможностью, чтобы проверить и укрепить свои новые карты самооценивания.

Почему я побуждаю вас к этому? Потому что это поможет вам взять на себя действие «оценивания». Вы избавитесь от путаницы с «самооценкой», которая сбивает с толку большинство людей и служит для них стандартом. Глагол будет напоминать вам, что в самооценивании всегда участвуют убеждения. Он поможет вам задать вопросы о ваших убеждениях, касающихся человеческой натуры, откуда взялись у вас эти убеждения, о стандартах ваших оценок, об источниках решений и толкований, о том, как они служат вам, обогащают вашу жизнь, обеспечивают вас ресурсами или, наоборот, не делают этого.

Оценивание со стороны окружающих

Разумеется, иногда нам совсем не нужна «самооценка». Мы хотим другого — а именно «другооценки». Хотим, чтобы нас оценили окружающие. Несомненно, такая оценка приятна. С ней связан ценный опыт. Мне нравится, когда окружающие считают меня значительным, достойным, важным. Нравится, когда меня считают достойным любви, веселым и т. д. А вам нет? В сущности, «другооценка» часто помогает нам в самооценивании. Последнее приобретает больший вес и реальность.

Не следует путать «другооценку» с «самооценкой» — это два совершенно разных процесса. В конце концов, если мое самооценивание зависит от «другооценивания», значит, я завишу от любви, одобрения и пр. окружающих.

А это создает нездоровую уязвимость. Возникает опасность, что окружающие нас не оценят. Если мы не получа

ем достаточно высокую оценку со стороны других людей, может оказаться, что мы не сумеем оценить сами себя или придем к ошибочному выводу, что это нам не под силу. В «Одинокой толпе» Дэвид Рисмен отмечал, что недостаточно высокое самооценивание делает нас ориентированными вовне, а затем позволяет окружающим легко манипулировать нами.

Если вы невысоко оцениваете свое «я»

Самооценивание занимает в человеческом опыте настолько центральное место, что отсутствие высокой оценки вызывает ощущение пустоты и неполноценности. Нам недостает сути своего «я», следовательно, мы хуже понимаем реальность и не живем полной жизнью. Неспособность оценить свое «я» ослабляет нас, лишает вкуса к жизни. Кроме того, оно вызывает гложущее ощущение никчемности и ничтожества.

И наоборот, самооценивание позволяет нам объединить свои сильные стороны, мысли, эмоции, способности и энергию. Чем сильнее эта интеграция, тем спокойнее мы переносим неудачи. Мы эффективно оправляемся после них и снова говорим отважное «да!» жизни, себе, окружающим. Оценивание себя с достоинством и любовью позволяет нам открыто и правильно общаться с собой и окружающими.

Оценивание в семантической сфере

Самооценивание как процесс ментальной оценки неизбежно связано с еще одним аспектом сознания. Оно подразумевает наличие некоего стандарта.

По какому стандарту и каким критериям я произвожу эту оценку?

На основании какого набора ожиданий, правил, абстракций и т. д. я мысленно оцениваю свое «я» как достойное и ценное? Эти вопросы указывают на то, что мы вступаем в сферу убеждений. Как абстракция, самооценивание представляет собой ряд убеждений о своем «я», людях, значимости человека, критериях оценки, сравнениях с окружающими, условной или безусловной ценности и пр. Как вы относитесь ко всем этим идеям? Вы считаете, что людям органически присуща ценность и значимость? На каком основании? Верите ли вы, что люди существуют как условно ценные и любимые существа? На каком основании?

Верите вы или не верите в эту конструкцию «самооценки», верите в безусловное или условное самооценивание, процесс оценивания включает убеждения, и только убеждения. Это убеждения, касающиеся ваших представлений о «я» и личности, о стандартах этих представлений, о ценности и значимости этих представлений и т. д. В этом отношении у нас есть две альтернативы:

1) Условная самооценка

В большинстве стран для оценки своего «я» требуется соответствовать множеству условий. Вы носите одежду определенной марки? У вас есть деньги? Вы бываете в правильных местах, у вас правильные друзья, вы окончили престижный университет? А как насчет вашего облика, веса, физической формы, связи, убеждений и пр.?

Условное самооценивание означает, что вы можете оценить свое «я» только при выполнении всех требований и достижении необходимых условий. При этом вам приходится постоянно прилагать усилия, чтобы заслужить право на оценку собственного «я». Независимо от условий, она создает ограничивающую карту, вызывает чувство уязвимости, нестабильности и неуверенности. 2) Безусловная самооценка

Безусловное самооценивание означает, что мы исходим из карты нашей внутренней ценности. Мы воспринимаем себя как человеческое существо, имеющее право на существование, и живем, исходя из этих взглядов. И условность, и безусловность — это концепции, следовательно, убеждения.

Несколько лет назад я писал книгу о навыках утвердительного общения «Утверждение достоинства» («Говорим откровенно, говорим ясно, говорим по-доброму», 1987 г.). В ней объяснялись простые языковые приемы, утверждающие собственную ценность, способствующие убежденности в собственном достоинстве, значимости, ценности, не зависящих ни от чего. «Свою значимость я воспринимаю как данность; ни одно человеческое существо не давало ее мне, никто не может отнять ее у меня !»

Отличие самооценки от уверенности в себе

Вот еще одно важное отличие. Многие путают само-

оценку с уверенностью в себе. Но при этой путанице смеши-

ваются два совершенно обособленных явления человечес-

кого опыта.

Самооценивание: мысленное оценивание своего «я» как ценного и значимого. Представление о себе,как о достойном и ценном существе и соответствующее отношение к себе.

Уверенность в себе: приятное ощущение или уверенность в том, что мы способны сделать и чего добиться. «Вера» (уверенность) в «себя», относящаяся к какой-то задаче, навыку, действиям, к способности справиться с чем-то. Таким образом, если самооценивание имеет отношение к существу, то уверенность в себе (самоуверенность) — к действиям. Как правило, большинство людей достигает самооценивания благодаря уверенности в себе. Мы развиваем навыки и способности, выполняя разные задачи. Мы практикуемся, репетируем, растем, и таким образом добиваемся значительного мастерства в своем деле. У нас появляется компетентность в выполнении разных задач. Обычно люди из нашего социального окружения информируют нас об этом оценками, одобрением и похвалой. Так мы учимся гордиться своими способностями и собой — благодаря нашим навыкам. С уверенностью в себе мы ездим верхом, выполняем гимнастические упражнения, играем в футбол, изучаем математику и пр.

В конце концов эти приятные чувства по отношению к себе составляют наше ментальное суждение или оценку. «Я достоин. Я ценен». Это условное самооценивание переводит нас на следующий уровень абстракции: мы достойны и ценны независимо от того, что мы умеем делать.

Мета-состояние

самооценивания

Состояния, в названии которых есть слово «само-» и дефис, обычно возникают на высшем уровне. Какими бы нибыли низшие состояния (вызывающие либо позитивные, либо негативные чувства), и мета-состояние оценивания чьего-то «я» позитивным и утвердительным образом (высокая самооценка) или пренебрежительным и уничижительным (низкая самооценка), мысли и чувства сосредоточены на абстракции высшего уровня.

Это означает, что феномен создан несколькими гранями и/или уровнями сознания. Как правило, структура мета-состояния довольно проста, хотя встречаются и сложные разновидности.

1) Первичное состояние. Это состояние может включать почти любой повседневный опыт, позитивный и негативный. Мы можем иметь и имеем оценочные мысли о нашем «я» в любое время, при любом опыте. Обычно мы оцениваем себя высоко, только когда преуспеваем в чем-нибудь, что считаем важным, и низко — когда не можем преуспеть в чем-либо важном. Случаи успеха и неудачи служат для нашего оценивания первичными состояниями.

2) При условном самооценивании у нас есть содержание опыта (работа, взаимоотношения, хобби, спорт и пр.), на основании которого мы оцениваем опыт как успешный или неудачный. Для этого мы пользуемся стандартами, критериями и правилами, действующими на

уровнях подсознания.

Над первичным психофизическим состоянием есть еще одно мета-состояние, которое судит наше «я» в зависимости от успеха или неудачи. Оно зависит от убеждений конкретного человека о себе.Мета-состояние собственной ценности

Усложнение опыта самооценивания

Такая структура самооценивания показывает, каким образом переход к мета-состояниям становится сложным и многослойным. Простая фраза «оценить свое «я» звучит на двух уровнях. Сначала мы имеем концептуальный уровень «я», затем — высший рефлексивный уровень, имеющий отношение к нашим представлениям о том, насколько мы ценим эту концепцию. Но что мы подразумеваем под «я»? Которое «я»?

Наше экзистенциальное «я» или наше сексуальное «я», наше развивающееся «я», телесное, музыкальное, карьерное, коммуникативное, духовное, отдыхающее и т. д.?

Кроме того, существует фрейм, который не позволяет многим людям даже обращать внимание на свое «я». Чтотогда? Что, если человеку внутренне запрещено осознавать «я» или оценивать его? Что тогда произойдет? В случае большого или шумного успеха они оценивают себя: «Я смог! Я гений!» Но при таком осознании они начнут сразу перепрыгивать на другие уровни: «Я не имею права придавать себе такое значение. Это исключительно мой личный опыт! Гордость разрушает».

Такая реакция на свое «я» создает чувство дисгармонии на мета-уровнях и порождает внутренний конфликт. Человек прерывает собственные паттерны, вводит собственные запреты, не позволяет продолжаться самооцениванию. Это к вопросу о высших уровнях депрессии.

Воспользуйтесь следующим текстом при составлении карты структуры собственных мета-состояний для самооценивания. Единственно верного способа делать это не существует, но есть немало методов построения здоровой, эффективной и сбалансированной стратегии самооценивания.

Первичное состояние

Поскольку мы пользуемся нашим рефлексивным самосознанием, чтобы оценивать себя, наша карта самооценивания может возникнуть в любое время. Обычно мы создаем абстракции, касающиеся своего «я», когда все идет по-настоящему хорошо или действительно плохо. В такие минуты мы занимаемся самооцениванием или самоуничижением.

Как вы обычно реагируете на «хорошие времена»? Как вы реагируете на «плохие времена»?

Какими убеждениями вы руководствуетесь в случае успеха или неудачи?

Как вы реагируете, получая поощрения и награды, или когда постоянно сталкиваетесь с препятствиями, неудачами и поражениями?

Какие видения, звуки, ощущения и запахи присутствуют в вашем «внутреннем театре» в случае крупного успеха и серьезного поражения?

Первый уровень размышлений о своем «я»

Первый мета-уровень содержит наше «ощущение «я». Рефлексивно мы думаем о себе как о человеке, с нашим мышлением, чувствами, речью и поведением. Мы осознаем «себя» как нечто большее, чем просто мозг, тело, роли, ярлыки и т. д. При этом встают вопросы об идентичности, бытии (онтологии), предназначении, ценности и т. д. «Кто я?», «что я?», «для чего я?», «имею ли я какую-нибудь ценность?»

Мы неизбежно приходим к абстрагированию о себе, задавая эти экзистенциальные вопросы. Независимо от того, чем мы занимаемся, мы постоянно гадаем, что говорит наш нынешний опыт о нашей личности, бытии, предназначении и ценности.

Это не представляет проблемы, пока мы не сталкиваемся с поражениями, неудачами, фиаско, разочарованиями, обидами, потерями, критикой, отказами и пр. Тогда мы абстрагируемся от этого опыта. Мы задумываемся, что этот опыт говорит о нас. Мы персонализируем его. Мы думаем о своем «я», оскорбляем его, обвиняем и порицаем. А это подготавливает почву для низкой оценки.

Второй уровень — суждение

Затем мы производим оценку (судим, принимаем решения, взвешиваем и пр.). Мы абстрагируемся от нашего непосредственного опыта и у нас появляются мысли и чувстве, касающиеся Этого опыта. При этом абстрагировании мы оцениваем происходящее как правильное/неправильное,хорошее/плохое, полезное/бесполезное, практичное/не- практичное, продуктивное/непродуктивное, ценное/не- ценное и т. д.

Для таких оценок высокого уровня мы пользуемся неким стандартом, отталкиваемся от него. Некоторые стандарты предоставляют конкретные критерии для анализа опыта. У нас есть определенные «правила» и сложные эквивалентности, сообщающие нам, что означает многообразный сенсорный опыт. В таком состоянии суждения мета-уровня мы пользуемся нашими навыками абстрагирования, чтобы сопоставлять наши убеждения и ценности с опытом.

Так мы рефлексивно оцениваем свой опыт как хоро- ший/плохой, правильный/неправильный, ценный/нецен- ный и т. д. Мы редко просто воспринимаем опыт. Гораздо чаще мы оцениваем его негативно.

Мета-мета-уровень оценивания «я»

Мета-состояние, находящееся над низшими мета-состояниями, приводит нас к оцениванию собственного «я»: хорошее/плохое, правильное/неправильное, любящее/не- любящее, достойное/недостойное, ценное/неценное и пр. Этими концепциями (абстракциями) мы пользуемся, чтобы взвешивать и измерять «я».

Так мы приходим к пониманию и приписыванию своему «я» позитивной или негативной ценности и значения.

Различение «я» и его функций

Это различение указывает на признание концептуального «я» высшим фреймом, превосходящим все роли. Можно воспринимать его как аспект самого себя, находящийся выше всех внешних факторов реакций и действий. Представьте его как нечто более высокое или глубокое, чем ваша личность. Ощутите, что он проникает в саму вашу сущность. Обращаясь в себя, познакомьтесь поближе с этим «я» и перестаньте ошибочно отождествлять его с личными способностями.

Признавая таким образом свое «я», вы отделите его от функций мышления, чувствования, речи и поведения. Таким образом вы встретились со своим наивысшим «я».

«Я — нечто большее, чем сумма частей и функций».

«Я создан по образу и подобию Бога». «Я — человеческое существо, и этого у меня никто не

отнимет».

«Я мыслю, чувствую, действую, говорю, общаюсь, придаю значения и пр.»

«Я — что-то большее, чем мои мысли, поскольку они не выражают меня полностью». «Я — что-то большее, чем мои эмоции, поскольку они не выражают меня полностью». «Я — что-то большее, чем мое поведение, речь, роли, навыки и т. д.» К.С. Льюис элегантно описал это следующим образом: «Каждый раз, когда вы делаете выбор, вы превращаете центральную часть себя, часть, которая делает выбор, в нечто совершенно иное, чем было прежде, и рассматриваете свою жизнь в целом, со всеми многочисленными вариантами, и всю жизнь постепенно превращаетесь либо в ангела, либо в исчадие ада...» Иудеи представляют человеческую сущность этого «я» как то, что превосходит все его функции и опыт. Это центральное «я» «покрыто славой и честью». Даже если вы не чувствуете себя славным или честным, этот взгляд указывает на то, что наше внутреннее достоинство превыше всех наших функций.

Сосредоточение на нашем трансцендентном «я» позволяет без идентификации пользоваться нашими ценностями, убеждениями и представлениями. При этом мы остаемся сосредоточенными даже в растрепанных чувствах, в вихре иррациональных мыслей, когда выступают на первый план ограничивающие убеждения.

Тогда поведение и функции уже не побуждают нас призвать на помощь самооценку или признать «я» неценным потому, что нам не нравится один или несколько опытов.

Это различение избавляет нас от чрезмерного отождествления с поступками, мыслями или эмоциями. При этом мы не отождествляем себя с каким-либо аспектом «я». Мы перестаем ошибочно считать: «Я — это мои поступки».

Мы оцениваем наше «я» и сохраняем сосредоточенность, признавая, что с помощью поступков мы проявляем себя. То же самое справедливо для мыслей. Мы — это нечто гораздо большее, чем просто мысли. Мы можем «растождествить» себя с мыслями, идеями, ценностями и т.д.

Отличая наше концептуальное «я» от мыслей, эмоций и поступков, мы можем составить карту ощущения «я» как постоянно развивающуюся, растущую, меняющуюся. Мы прекращаем ощущать себя как существо определенного возраста. Мы — не просто наш возраст. Когда мы думаем об эмоциях, которые испытываем, когда волнуемся, злимся, смущаемся, нас радует осознание, что эти эмоции не полностью выражают наше «я» и не определяют его. То же самое справедливо для наших ролей, положений, опыта. Конечно, мы приобретаем опыт, но мы — нечто большее, чем все перечисленное.

Построение четкого осознания

своего «я» и его функций

Умение отличать «я» от наших функций позволяет нам лучше осознавать себя. Нам становится легче отображать на картах нашу внутреннюю ценность и достоинство и таким образом создавать стабилизирующее состояние. Мы можем заняться познанием себя, создавать осознание наших мыслей, эмоций, потребностей, мотивов, сильных и слабых сторон, реакций и т. д. Все это информация о том, как мы (функционируем!, а не о нашем существе.

Самосознание дается нелегко. Иногда нам даже приходится давать себе разрешение последовать совету Сократа: «Познай себя». Иногда приходится записывать это разрешение и программировать его в мыслях.

Как вы отразили на карте свое концептуальное «я»? Как определили себя с точки зрения имиджа, самооценки, самоопределения, предназначения и пр.? Все действия и эмоции вытекают из центра нашей самоидентификации, отображенной на карте.

Высокая оценка своего «я»

В конечном итоге мы приступаем к оцениванию своего концептуального «я». Задайте фрейм самого себя — ценного, значимого, достойного. Поскольку никто не сделает это за вас, возьмите на себя ответственность ценить, уважать, чтить свое «я». Просто утверждайте ценность себя самого как человеческого существа.

Какие поддерживающие идеи, убеждения и представления могут укрепить вашу самооценку? Поскольку повседневные действия, чувства и реакции зависят от того, как вы относитесь к своему «я», позаботьтесь о том, чтобы его карта помогала вам с ресурсами, уважением и позитивом. Кроме того, следует помнить, что по мере изменения самооценивания вы тоже будете меняться. А если вы находитесь в трансе, заявив своему «я», что его действия бессмысленны? «Все равно ничего не выйдет». Это поможет вам прекратить эту деятельность.

Помните, что в процессе самооценивания вы имеете дело с оценочным процессом. Если услышите от себя существительное «самооценка», спохватитесь и положите этому конец! Перестаньте пользоваться этой бессмыслицей.

Еще один плюс. Различая человека и поведение, а также оценивая свое «я», вам легче получить доступ к состоянию защищенности. Это ценный ресурс. Он позволяет терпеть несовершенства окружающих (нападки, критику, негативные эмоции и т. д.). Вам нечего защищать. Вы же знаете свою цену и достоинство! О человеке с высокой самооценкой Ролло Мэй пишет:

«Человек, которому присуща внутренняя сила, излучает поразительное спокойствие, даже если вокруг все в панике. В этом и нуждается наше общество — не в новых идеях и изобретениях, хотя и они имеют значение, и не в гениях и суперменах, а в людях, в которых есть источник силы». Если вам редко случается высоко оценивать себя, тогда стремление научиться этому может потребовать постоянного прерывания старых программ и прокладывания нового курса для мозга.

Принятие и развитие функций

Разделив человека и поведение, перейдите к принятию и развитию всех своих функций. Многих страшит исследование своего «я» — неизвестно, что они там найдут. Это наследие ошибочных представлений психоанализа, утверждающего, что в нас скрыто нечто страшное, мрачное и безобразное — инстинкты, ничем не сдерживаемые иды, вопящие суперэго, разнузданные сексуальные стремления, жажда смерти и т. д. Неудивительно, что мало кому хочется исследовать этот мир.

Психолог Ролло Мэй (1989 г.) утверждает, что самосознание разрушает тревогу. Чем прочнее ваше самосознание, тем меньше беспокоит вас тревога, стресс, замешательство и смущение.

Истинное самоприятие препятствует презрению к себе и самоуничижению. Так развейте четкое, точное и продуктивное внутреннее отображение своего «я». Какую бы форму ни имели ваши представления о себе, они останутся только представлениями. Вашими представлениями. Помогают ли они вам в жизни или провоцируют чувства гнева, вины, неполноценности и т. д.? Если они вам не нравятся, измените их. Преобразите способ их репрезентации.

Добавьте значения

и тщательно

перемешайте

В конечном итоге наша жизнь определяется значениями. Поскольку мы семантическая форма жизни, значения и их отсутствие обуславливают нашу жизнь. Поэтому, вдобавок к оцениванию своего «я», воспользуйтесь силами оценки, чтобы оценить жизнь, окружающих и т. д. Это обогатит ваш облик и ваше чувство ценности, поможет населить значениями концептуальный мир, в котором мы существуем и на основании которого действуем. Поскольку значение запускает наши программы и управляет ментальными и эмоциональными состояниями, когда мы пользуемся силами оценивания, все наши концепции становятся богаче и полнее.

Ценность «я» и смысла жизни (работы, взаимоотношений, хобби, упражнений, всего происходящего) повышает ресурсность. И наоборот, мы теряем ресурсы, когда руководствуемся ограничивающими или вредными значениями, негативной оценкой и толкованиями.

Берегитесь значений, которые препятствуют вам. Обогащает ли вашу жизнь утверждение: «В жизни должна быть справедливость!» Скорее всего, нет. Встречается и несправедливость. Если вы толкуете события с помощью такого фильтра справедливости, вы, вероятно, несчастны. Проведите экологическую проверку всех значений, определите положение позитивных значений в жизненных событиях.

Какие значения вы уже создали и запрограммировали? Какие значения управляют вашей жизнью? Выявите их, затем переведите на мета-уровень, задав вопросы.

«Придавая такое значение событию, опыту, эмоции, поступку, человеку и т. д., я улучшаю свою жизнь? Мое состояние становится лучше?» Если нет, пора менять значение.

«Какое значение я мог бы придать этому событию, чтобы прийти в более ресурсное состояние разума и эмоций, чтобы эффективно функционировать?»

Заякорите мета-состояние

самоценности

Какой язык вам понадобится, чтобы достичь этого состояния бытия? Мысленно нарисуйте круг бытия, закрасьте его любимым цветом. В этом круге прислушайтесь к словам, которые позволяют вам по достоинству оценить свое «я» — ценное, заслуживающее любви. Войдите в круг, примите соответствующие физиологические изменения, которыми сопровождается это мета-состояние. При выявлении необходимых ресурсов сосредоточьте свои мысли, чувства, речь и поведение на самоценности, мысленно и эмоционально отмечая ресурсы.

Еще решительнее войдите в мета-состояние, воображая себе все качества и эмоции, свойственные самоценности: креативность, утвердительность, умение играть, непринужденность и т. д. А когда будете готовы, посмотрите прямо перед собой на пол и представьте, что очерченный круг находится перед вами. Потом войдите в него и достигните состояния высокого самооценивания, зная, что никакие внешние отрицания в круг не попадут.

Какое отношение физиология имеет к этому ресурсному состоянию? Подумайте о нем, как о круге силы, которую вы сразу ощутите. Пусть энергия состояния проникает в вас, пронизывает вас. Несколько минут наслаждайтесь свойствами ресурсного круга. Теперь можно использовать кинестетический паттерн «взмаха», чтобы подстроить все свои модальности зрения, слуха, осязания и обоняния к новому ресурсному состоянию.

Выводы

• Чувство собственной ценности — мощный, истинный способ «бытия» в мире. Он предоставляет ресурсы высокого уровня для целостной, открытой, утвердительной жизни.

• Поскольку единственного правильного способа отобразить на карте программу самооценивания не существует, разработайте ее с помощью ресурсных идей,убеждений и ценностей, улучшающих ощущение вашего «я».

• Мета-состояние самооценки, как и другое мета-состояние, зависит от выбора способа управления мозгом. Это означает возможность выбора проактивного самостоятельного управления.

Разработайте состояния самоценности, которые позволят вам ввести высшие референтные фреймы, а потом войдите в эти состояния.

Глава 15

МЕТА-СОСТОЯНИЕ

БЕЗМЯТЕЖНОСТИ

И ДУШЕВНОГО ПОКОЯ

Создание внутреннего состояния покоя

Предположим, мы можем ввести себя в мета-состояние душевного покоя, «превосходящее все понимание», безмятежности, которая позволит вам жить в мире с собой, с миром и вселенной, независимо от неудач и ударов судьбы. Вы бы этого хотели? Это изменило бы вашу жизнь к лучшему?

Те, кто демонстрирует состояние внимательного спокойствия, располагают доступом к различным поддерживающим убеждениям, ценностям и представлениям, создающим ресурсы. Поэтому даже в случае неприятностей они остаются спокойными, собранными и целостными. Благодаря этому они сохраняют присутствие духа, а следовательно — ясность мыслей, мудрость, сочувствие, оптимизм, уверенность и другие ресурсы, которые помогают им извлекать всю пользу из ситуации. Звучит заманчиво, да? Так какие же высшие уровни разума (мета-состояния) они объединяют, создавая такую динамическую структуру?

Уэбстер дает прежде всего внешнее, а уж потом внутреннее или психологическое определение «покоя»:

1) состояние безмятежности или спокойствия, свободы от волнений, состояние уверенности или упорядоченности, гармонии, взаимного согласия между элементами;

свободу от гнетущих мыслей и эмоций;Мета-состояние внутреннего покоя и безмятежности не зависит от того, что все идет по-вашему. Оно не относится и к жизни отшельника, который просто удалился от всего мира. Душевный покой — это внутренняя наполненность, благодаря которой мы не позволяем житейским бурям волновать нас. С помощью этой способности мы поднимаемся над неприятностями, затруднениями, триггерами повседневной жизни, а также над реактивным поведением. Мы взлетаем выше.

И достигаем слоев мыслей и чувств, которые держат нас в фокусе, помогают ясности и ответственности.

Подобно состояниям удовлетворенности и открытости, состояние душевного покоя опирается на позитивный оптимизм. Как неоскорбительное мета-состояние (глава 16), душевный покой — это следствие чувства внутренней стабильности и сосредоточенности. Подобно тому, как выносливость помогает эффективно справляться с неудачами и разочарованиями, воспринимать их как обратную связь и развивать высшие паттерны реакций, так и душевный покой включает обучение, развитие и постоянный рост. Душевным покоем управляет ряд мета-фреймов.

Вероятно, лучшее слово для обозначения этого явления есть в иврите. Оно называется «шалом». В отличие от «покоя», шалом сосредоточен скорее на позитивных аспектах покоя. Шалом не заявляет об отсутствии конфликтов, враждебности, войны, волнения и пр. (свобода от), поскольку сосредоточивается на позитивных качествах завершенности, весомости, надежности, гармонии, безмятежности, целостности, блага (свобода для). Неудивительно, что этим словом люди приветствуют друг друга. Таким образом они заявляют: «Да пребудет с тобой здоровье и процветание, завершенность и полнота, мир и гармония!»

Исследуя душевный покой, мы сталкиваемся с семантическим явлением. Нам легко определить внешний покой,Мета-состояние безмятежности и душевного покоя

поскольку он наблюдается на эмпирическом сенсорном уровне. Затем можно просто указать на явления и перечислить те, которые не возникают. Как лингвистически-семан- тическая реальность, душевный покой зависит всецело от того, как мы определяем, толкуем и оцениваем события. «Как и красота, душевный покой зависит от того, кто его оценивает. Этим объясняется, почему некоторые люди могут сохранить внутреннее спокойствие, собранность, здравомыслие, целостность, сосредоточенность и т. д. в тех условиях, в которых другие выходят из себя.

В качестве рабочего определения душевного покоя будем использовать следующее:

«Внутренняя безмятежность разума и эмоций, позволяющая человеку оставаться сосредоточенным, здравым и собранным. Внутренняя тишина и ощущение при- нятияреальности, владение своим «я».

Наслоения сознания, образующие душевный покой

Первичное состояние: проблема

Нам легко применить мета-состояние душевного покоя в минуту непринужденности, расслабленности, бесконфликтности и т. д., однако в первую очередь оно требуется нам в случае неприятностей, стрессов, проблем, страданий и тревожных событий. В эти минуты мы нуждаемся в «высшем покое», который будет оберегать наш разум и сердце.

В сущности, мы отвыкнем думать, что достигаем этого мета-состояния, если будем развивать его только в успешные, процветающие, легкие времена. Такой покой — не внутренний, а внешний. Мы просто существуем в мирном окружении. Это происходят потому, что мы не сталкиваемся с серьезными испытаниями, нас ничто не тревожит, у нас нет нежелательного опыта.

Парадокс мета-состояния душевного покоя и безмятежности заключается в том, что оно связано прежде всего с первичным состоянием беспокойства, стресса, проблем, неприятностей и т. д. Душевный (внутренний) покой говорит о том состоянии, которое появляется в нашей психофизиологии, а мы демонстрируем его с помощью языка и поведения.

Принятие

Начнем с принятия первичного состояния мыслей и чувств, которым хотим воздействовать на состояние тревоги. Это не означает, что придется любить, желать или хотеть то, что мы имеем. Речь идет скорее о сосредоточении на ощущении принятия того, что есть, что существует. Мы принимаем то, что существует, как нечто существующее. Мысли, признание, понимание и вера в принятие сосредоточены на признании, распознавании и принятиинашей реальности (социальной, политической, межличностной и т. д.).

При принятии мы не судим реальность как хорошую или плохую. Мы просто воспринимаем ее. Мы открываем ее в поисках существующего и смотрим на нее в упор. В таком состоянии мыслей и чувств мы просто стремимся «жить осознанно», без обмана, иллюзий, отрицаний, использования других механизмов самозащиты от реальности. Просто принимая реальность как фундамент, мы отключаем фреймы осуждения, отказа и пренебрежения. .

Это состояние начинается с полезного убеждения в том, что реальности нам незачем бояться. Напротив, когда мы становимся «друзьями реальности», начинается наш процесс наиболее эффективной адаптации к этой реальности. Мы не можем подстроиться к физической реальности, межличностным отношениям, языку и культуре, пока не поймем, что эта реальность существует независимо от нас.

При таком принятии две вещи оказываются справедливыми. Во-первых, мы не создаем Вселенную и не можем играть в ней роль творца. Мы не все знаем, не все можем, не везде присутствуем. Множество ограничений обуславливает наши мысли, чувства, речь и поступки. Во-вторых, хотя этот мир создали не мы, теперь мы играем ключевую роль в формировании и управлении нашим миром, и в некоторой степени — миром других людей. У нас есть власть, возможность влиять на наши повседневные реалии.

Безмятежность вытекает из мудрости, умения различать то, с чем мы можем что-либо поделать, и то, что нам недоступно. Душевный покой возникает, когда мы узнаем свой круг реакций и власти, и отличаем его от нашего круга забот и желаний (различие проактивной стратегии). В первом круге мы справляемся с неприятностями, проблемами и ис-питаниями, которые находятся непосредственно перед нами. На этой арене мы можем творить. Третий круг — место, куда мы стремимся, но на него мы никак не влияем. Этот круг забот говорит о наших мыслях и чувствах, он олицетворяет наши желания.

Однако он лежит за пределами нашей области реакций. Над ним мы не властны.

Принятие трудностей, проблем, неприятностей, неудач, взлетов и падений, стрессов и т. д. дает нам мета-состояние осознания, что и такие вещи случаются. И опять-таки, это не значит, что это нам нравится. Принятие требует от нас просто широко открыть глаза, принять существующее, понять его сущность и динамику, а потом приспособиться к нему. Неприятие — негативное мета-состояние, в которое многие входят, сталкиваясь с трудностями и бедами. Мысли и чувства загоняют их в циклическое негативное мета-состояние. Они изводят себя вопросами «почему?»: «Почему случилась эта неприятность?» «Почему она случилась со мной?» «Почему я должен это терпеть?»

Это неприятие приводит к срабатыванию различных защитных механизмов (отрицания, обвинения, отказа и т. д.). Но эти защитные механизмы только защищают нас от познания реальности. Вместо того чтобы жить сознательно, мы переходим к несознательной жизни, закрываемся от реальности. Как ни парадоксально, это позволяет нежелательным аспектам реальности играть еще более важную роль в нашей жизни, управлять нашим сознанием и нами.

В середине круга реакций находится способность думать и чувствовать. Силой воображения мы создаем любые репрезентации. Так далеко простирается наша когнитивная свобода. Применим полезное утверждение Нейбура:

«Человека определяет не то, что происходит с ним, а то, как он реагирует на происходящее».

То, что происходит с нами, — далеко не самое важное в жизни. Значение, которое мы приписываем этому событию, гораздо важнее — таким способом мы задаем нейросеман- тические фреймы.

Клиентам, которые страдают от душевных волнений, конфликтов, стресса, тревог и стремятся к душевному покою, я рекомендую упражнение «Проверка реальности и адаптации». В верхней части листа я прошу их написать: «Я жду, что X...»

Затем прошу выявить сферу жизни, в которой они часто сталкиваются с конфликтами, гневом, страхом и стрессом. Вместо X можно написать имя супруга, босса, ребенка, друга, родителя и т. д. Можно добавить контекст: работа, дом, школа и пр. И состояние: спина, сердце, болезнь. Затем я прошу закончить фразу и перечислить все, что приходит в голову в качестве ожиданий.

«Я жду, что отец не позвонит, не скажет, что любит меня, не окажется эмоционально доступным». «Я жду, что мой коллега поведет себя как сноб, будет снисходительным, сделает вид, будто меня нет...» Когда мы выявляем эти реалии мира, мы начинаем подстраивать свои ожидания так, чтобы они точнее «вписывались» в наш опыт. Так мы отказываемся от борьбы с тем, что существует в окружающем мире.

Оценка и уверенность

по отношению к себе

Что я думаю и чувствую о себе в разгар неприятностей? Мысли и чувства неизбежно подстегивают нас к какому-то Убеждению о себе. Мы персонализируем потому, что мыслимспособом персонализации. Мы выражаем свое «я» вопросами «почему?»:

«Почему это случилось?»

«Что это говорит обо мне как о человеке?»

«Какое будущее это мне сулит?»

Не удается нам и прекратить самореферентные вопросы. Поскольку мы рефлексируем, наше сознание будет отображаться на себя. Мы неизбежно будем абстрагироваться от нежелательных событий к нашим представлениям о себе. Чтобы эффективно реагировать в этом случае, необходимо построить полезные ответы.

Итак, когда мы переходим на более высокий логический уровень, размышляя о себе, мы думаем о «я» с точки зрения оценки (ценности, значимости и достоинства) и уверенности (проявления веры в наши навыки и способности), а потом исходим из ощущения сосредоточенности и умения. При этом снижается потребность в защите, страхе, беспокойстве. Наше ощущение самоэффективности в этих двух сферах (онтология и достижения) помогает нам справляться с задачами и выдерживать испытания.

Первичная уверенность, которая необходима нам для душевного покоя и безмятежности, заключается в уверенном использовании сознания для движения по жизни. Натан Брэндон (1969 г.) называл это «самоэффективностью».

Эффективность — это доверие к собственному разуму и эго при использовании сознания как инструмента для сбора информации, проверки ее реальности, обновлении и исправлении информации, а затем ее применении для эффективных действий.

Мы уже изучали стабильность, спокойствие и сосредоточенность, которые возникают из эффективного самооценивания. Когда мы просто входим в процесс самооценивания, мы вводим фрейм, который позволяет нам проявлять себя ценными и достойными. Так у нас возникает внутреннее спокойствие, помогающее пережить бурю. Нам уже незачем отдавать нашу оценку в распоряжение жизненным событиям. Самоэффективность, возникающая из чувства самоценности и уверенности в себе, порождает еще более сильное ощущение личного могущества, или самоэффективности:

«У меня получается!»

«Мне незачем бояться: у меня есть ресурсы, чтобы выдержать такие испытания». Очевидно, такие заманчивые перспективы повышают уверенность и спокойствие. Из этого мета-состояния мы будем толковать, определять и воспринимать как опасности или угрозы лишь очень немногое.

Спокойствие и собранность в

мыслях и чувствах

Чтобы придерживаться спокойной и собранной позиции по отношению к неприятностям, необходимы соответствующие фреймы принятия, самооценивания и уверенности в себе. Будучи спокойными и собранными, мы можем оценить ситуацию с ментальным вниманием, ясностью мысли, креативным решением проблем и изобретательными решениями. Мы способны взглянуть на нее в упор, не поддаваясь панике, страху, неуверенности, тревоге или гневу. В Библии говорится о ресурсе разума, опирающемся на стабилизирующий референт: «Твердого духом Ты хранишь в совершенном мире, ибо на Тебя уповает он» (Ис. 26:3).

И наоборот, когда мы поддаемся тревогам, в нас начинается смятение. Мы теряем спокойствие, волнуемся, впадаем в состояния страха, гнева, паники, замешательства и пр.,и тревожимся еще сильнее. Мы беспокоимся о своем беспокойстве, волнуемся из-за волнения, тревожимся из-за тревоги! При этом мы посыпаем беспокойные сообщения мозгу и нервной системе.

Еще в одной цитате из Библии говорится о духовном покое, или шалом: «Мир мой даю вам: не так, как мир дает, я даю вам. Да не смущается сердце ваше и не устрашается» (Иоанн. 14:27).

На какие мета-процессы указывают эти слова?

Побуждают ли эти слова нас отступить от нашего сердца (мета-состояние спокойного размышления) и не поддаваться воздействию состояний беспокойства или страха? Здесь мы видим ментально-эмоциональный механизм сосредоточенности. Если я сосредоточиваюсь на негативе, страхе, ужасе, тревоге — так я себя и чувствую. Но эти эмоции мы заменяем любовью, радостью, силой, ресурсами, любопытством и т. д. Так у разума появляются стабилизирующие референты.

Для ощущения внутреннего покоя и присутствия духа требуется богатая и прочная лингвистически-семантическая реальность внутри нас. Благодаря ей мы можем иметь спокойные, надежные и стабилизирующие мысли. Для этого нужен тот же паттерн, что и для классического утверждения о «мире и покое, недоступном пониманию». Контекст содержит ряд стабилизирующих референтов: радость от ощущения Бога, терпимость к людям, умение прощать, а также список критериев для самого мышления.

«Все, что истинно, достойно, справедливо, чисто, прекрасно, благодатно, все, что есть совершенного, достойного похвал, — думай об этом».

Если разум мыслит спокойно и сосредоточенно, тогда спокойствие становится неврологической реальностью.

Оно относится также к нашему расслабленному дыханию, осанке, движениям, напряжению мышц и т. д. Так мы быстро достигаем внутреннего состояния расслабленности («Мгновенное расслабление», 1999 г.).

«Мир и покой, недоступный пониманию» воспринимает все средства, неудачи и тревоги окружающей среды без преувеличения зрительных образов, звуков и ощущений. Этот душевный покой помогает нам исходить из более широких референтных фреймов. Долгосрочное мышление позволяет видеть непосредственные опасности и тревожиться по более приемлемому поводу. Это напоминает мне давний совет, как действовать в случае стресса: «Не тревожьтесь из-за мелочей. Все, о чем вы тревожитесь — мелочи!»

Располагая убеждениями высшего логического уровня, касающимися долгосрочных процессов и целей, мы остаемся сосредоточенными, собранными, здравыми и целостными. Так возникает контекст, в котором мы растем, учимся, развиваемся и т. д. Он позволяет нам не придавать слишком большое значение сиюминутным стрессам. Мы руководствуемся знанием: «И это пройдет».

Мета-состояние спокойствия, позволяющее нам дышать глубже, улучшает навыки мышления. Оно помогает сохранять присутствие духа, справляться с ситуацией с помощью мышления и навыков речи, а не поддаваться механизму выживания «борись/беги». На тренингах по уверенному общению мы называем это «спокойным и здравым стилем реакции» («Говорим откровенно, говорим ясно, говорим по-доброму», 1987 г.). Это альтернатива нервозным действиям, страху и гневу, которые порождают в нас стресс и неуверенность при некоторых событиях.

Выводы

• Если у вас есть высшее состояние душевного покоя, можно просто войти в этот ресурсный опыт как референтный фрейм и сделать его основным ориентиром для существования в мире.

• В процессе самооценивания и развития уверенности в себе вы реалистично и надежно приспосабливаетесь к реальности. Принятие становится фреймом, на основании которого вы строите спокойное отношение к миру вещей и людей.

• Благодаря убеждениям, спокойствию и сосредоточенности вы демонстрируете душевный покой во всех словах и поступках.

Мета-состояние душевного покоя способствует пониманию двойственности, неизвестного, непонятного, сложного и т. д. Вы просто действуете, руководствуясь высшим ресурсным состоянием.

Глава 16

МЕТА-СОСТОЯНИЕ

НЕУЯЗВИМОСТИ

ДЛЯ ОСКОРБЛЕНИЙ

Создание исполнительного состояния для позитивного восприятия критики

Как бы вы назвали состояние сознания, в котором вы не принимаете, а еще лучше — не можете принять на свой счет оскорбления, обиды и критику негативным, персонализированным и болезненным образом? Каким термином обозначить это состояние?

«Некритикуемость»? Или «неуязвимость»? Последнее мне нравится больше. Остановимся на нем — по крайней мере, в этой главе.

Рассмотрим неуязвимость как состояние разума и эмоций, в котором вы сталкиваетесь с критикой и негативным общением, и принимаете его позитивным, улучшающим жизнь образом. Разве это не трансцендентальное состояние сознания? Стремясь к этому состоянию, проведем исследования.

Когда вы достигаете привычного уровня неуязвимости, насколько вы неуязвимы?

Насколько болезненно вы воспринимаете критику, обиды, оскорбительные замечания и т. д.?

Насколько легко вы достигаете состояния неуязвимости?Вы можете впасть в это состояние так же быстро и легко, как в гнев?

Как вы ощущаете это состояние, когда входите в него?

Где вы испытываете эти ощущения? Если представить, что вы живете в состоянии неуязвимости, насколько быстро вы бы осознали, что оно позволяет вам принимать критику эффективным и позитивным образом?

Неуязвимость — мета-состояние по отношению к обычным, оно состоит из множества наслоений сознания. На первичном уровне мы испытываем какое-то оскорбление, критику, обиду и т. д. На первичном уровне мы просто признаем, что некто предоставил нам информацию, содержащую негативную критику наших слов, мыслей, чувств или поступков.

Как вы относитесь к человеку, который предоставил вам такую информацию?

Что вы думаете и чувствуете о человеке, который так относится к вам?

Вы ощущаете недовольство и обиду?

Вам неловко, вы чувствуете ужас или страх, злитесь или хотите отомстить, или провалиться сквозь землю и умереть? Все это возможные варианты отношения к негативной критике, но далеко не единственные. Переходя в мета-состояния мыслей и чувств о критике, мы видим перед собой целый мир возможных реакций. Мы можем даже мысленно отреагировать так, чтобы не выдать недовольства, досады, смущения, депрессии, страха, гнева — вообще ничего. Наоборот, мы будем демонстрировать совсем другие эмоции: удовлетворенность, радость, благодарность, понимание, удовольствие. Это и есть измененное состояние!

Наслоения сознания, которыми мы воздействуем на критику, будут умерять, модифицировать, преображать наше первичное состояние. Так работают все мета-состояния. Когда мы перейдем в динамичное и ресурсное состояние неуязвимости (состояние принятия критики эффективным и позитивным образом), наша реакция на критику будет исходить оттуда, где критика не наносит нам ущерба. Мы не позволим критике испортить наши представления о самооценке, собственном имидже и т. д. Такова сила и магия конкретного мета-состояния. Если наш высший референтный фрейм — неуязвимость, мы неизбежно повышаем эффективность действий на работе, в личных взаимоотношениях, дома, с детьми и т. д.

Критика

Похоже, почти у каждого из нас есть скверная привычка пытаться изменить мир к лучшему, критикуя окружающих. Вы замечали это за собой? Я очень долго был рабом этой привычки, к неудовольствию своих близких! Почти все мы опытные мастера, даже виртуозы в искусстве критики. Процесс идет так:

1) Сначала мы испытываем плохие чувства по отношению к чему-либо.

2) Мы считаем, что это нечто не соответствует нашим ожиданиям, стандартам и желаниям.

3) И мы открываем рот и выдаем критику.

А теперь задумайтесь: если критикой занимаемся все мы и избежать этого невозможно, нам следовало бы развить в себе способность спокойно воспринимать ее, понимать ее источник и природу, использовать для обучения и личного

роста. Но этого не происходит. Мало того, почти все мы болезненно воспринимаем критику. У некоторых даже развиваются связанные с ней страхи и фобии, они реагируют на чужую критику собственной.

Недавно мне попались статистические данные. 70% людей реагируют на критику немедленно, испытывая ошеломляюще неприятные чувства. А вы? В случае столкновения с критикой вы впадаете в плохое настроение, а потом пытаетесь выбраться из эмоциональной ямы, критикуя других? Или возвращаете себе настроение другим методом? А может, вы даже разработали способ уворачиваться от критики, избегать ее, отказываться ее слушать, делать вид, что вы ее не слышите? «С глаз долой — из сердца вон!»

Если эти подходы не действуют, почти все мы отдаем предпочтение искусству недовольства и приходим в бешенство. Мы выплескиваем весь репертуар критики, которойпользовались прежде, или выдаем ту, что приберегали на крайний случай.

Если этими способами справиться с критикой не удается, мы загоняем ее внутрь, превращаем в мета-состояние самокритики, презрения к себе, самоуничижения, оскорбляем себя, считаем недостойными звания человеческого существа. Так или иначе, лишь очень немногие умеют находить применение критике. Большинство редко пользуется критикой, как полезным событием. А вы? Почти никто не относится к критике с волнением, любопытством, предвкушением работы над важной задачей и т. д. Как правило, мы пренебрегаем информацией, скрытой в критике. Вместо этого мы слишком легко оскорбляемся. Вспомните, как вы обычно реагируете на критику.

Для вас это повод почувствовать себя плохо?

Как вы пользуетесь критикой или оскорблениями?

Какое мета-уровневое состояние вы создаете?

Вы решительно отвергаете критику, оберегая себя от плохих чувств? У такой реакции, как обида, одна польза — мы не даем критикам воздействовать на наши эмоции. Но обижаясь, мы пренебрегаем ценной информацией, содержащейся в критике.

Принимаете ли вы критику как таковую, ищете ли в ней рациональное зерно?

Вы умеете выслушивать критику и не испытывать плохих чувств?

Тщательно ли вы обдумываете критику, оцениваете ее полезное содержание, а затем используете с целью совершенствования?

Вам когда-нибудь случалось позитивно реагировать на критику, применяя ее как информацию?

В зависимости от вашего состояния, общего здоровья и благополучия, контекста, критика, референтного фрейма, бывают случаи, когда вы можете выслушивать критику и не испытывать негативных чувств. С другой стороны, бывают случаи, когда вас легко «довести», раздразнить, вогнать в стресс, чтобы вы негативно воспринимали даже самые невинные или позитивные замечания. Это характерно для большинства людей.

Научившись входить в мета-состояние неуязвимости, мы стягиваем эмоциональную черную дыру, которая зачастую ассоциируется с критикой. Затем мы можем позитивно воспринять критику и конструктивно использовать ее. В этом случае нам удается выслушивать даже самые резкие и беспощадные замечания и не считать необходимым защищаться и оправдываться.

Мы можем принять даже ядовитую критику и обработать ее как «любопытную информацию». Не впадая машинально в процесс создания негативных чувств и низкого самооценивания, мы слышим слова и не позволяем им воздействовать на наши эмоции («Искусство сглаживать острые углы», 1992 г., «Руководство по сглаживанию острых углов», 1998 г.).

На уровне первичного состояния критики я использовал кодирование и структурирование критики у себя в голове, ввязываясь в обидный разговор с самим собой. Я говорил себе:

«Это оскорбительно! Я не желаю это слышать. Я не хочу, чтобы мне так говорили».

«Это значит, что я неадекватен. Это же нападки на мою самооценку!»

«Они не имеют никакого права так говорить со мной!»

«Если они правы, значит, мне придется часто слышать это или в муках изменять себя». Представляете себе, что я

чувствовал после таких разговоров? А как бы вы почувствовали себя в этом случае? Я или злился, или волновался, или впадал в депрессию, или начинал оправдываться.

Позиция «очевидца»

Если мы можем персонализировать критику, войдя в нее и истолковывая ее как то, что касается вас, значит, можем и деперсонализировать ее — отступив в сторону, произведя диссоциацию от информации. Когда мы отступаем в сторону от сказанного, мы начинаем четче обрабатывать информацию и наши мысли о ней. Поэтому отступите от себя и посмотрите со стороны, как вас критикует критик и как вы реагируете на него. Этот маневр обеспечит вам психологическую дистанцию от события, которое в противном случае было бы болезненным. Распространенная проблема в коммуникации — слишком сильное вовлечение в процесс. Мы чересчур наивно верим каждому слову. Рассказ гипнотизирует нас. Мы забываем, что слова — только символы, а не объективная реальность. Диссоциируясь от содержания критики, мы смотрим на нее в перспективе. И можем принять во внимание структуру языка, контекст, значение и т. д.

Вы боитесь информации? Боитесь, что кто-нибудь вам что-нибудь скажет? Эти страхи порождены символическими значениями, которые мы приписываем разговору. Чтобы встретиться с этим страхом лицом к лицу, мы сначала должны создать эмоциональную и психологическую дистанцию, чтобы выслушивать слова, не персонализируя их.

Как это сделать?Теоретические основы мета-состояний

Разделение ответственности ЗА и ПЕРЕД

У нас есть несколько вариантов. Мы можем держать эмоциональную дистанцию, мысленно разграничив ответственность «за» и «перед». Представьте, что стоите перед чертой с надписью «ответственность за себя и ответственность перед X». Когда кто-то приходит с важной информацией, переместитесь через черту на другую сторону. Все, что вы слышите, исходит из области ответственности говорящего, а не вашей. Значит, незачем сразу ему верить (или не верить). Надо просто воспринимать — как мысли и убеждения говорящего, его мнение, его ментальные карты. В то же время разрешите ему придерживаться убеждений, отличающихся от ваших, и отвечать за себя.

Если человек вываливает на вас целую кучу ментального вербального мусора с никчемными мыслями, абсурдом, оскорбительными словами и идеями, представьте себе, что вся эта куча вываливается по ту же сторону от линии, где находится ваш обидчик. Эта куча принадлежит ему. Поскольку вы решили не покупаться на нее и невоспринимать ее, просто прикажите мозгу отметить случившееся. Вообразите, как вся куча исходит из чужого разума и рта и приземляется в личное пространство этого человека.

При этом вы сможете остаться спокойным, собранным и рассуждать здраво. Скажите себе правду: что эти идеи, слова и реакции принадлежат вашему собеседнику, а не вам.

Это помешает вам предпринять попытку взять на себя ответственность за его заявления, чувства, желания и т. д. Вы не отвечаете за то, что исходит от другого человека. Вы he несете ответственности за его настроение, а также за мысли, ценности, убеждения или слова. Все это принадлежит не вам.

Самое большее, вы можете нести ответственность перед собеседником: относиться к нему уважительно, объясняться, стараться не обижать. Слушать, реагировать, проявлять внимание, говорить правду, объяснять, что вы думаете по поводу его реакции, и т. д. Несмотря на взаимоотношения с собеседником, вы не можете отвечать за его реакции. Если вам в лицо выплескивают злые и обидные слова, чтобы спровоцировать вас, сохраняйте эмоциональную дистанцию — отступите от происходящего, осознайте, что это происходит по другую сторону линии ответственности.

Дистанцию можно сохранить, если дать себе разрешение быть человеком, способным на реакцию. Если кто-то хочет вести себя по-хамски, дайте ему это право. Вам незачем взваливать на себя ответственность за реакцию, выбранную этим человеком. Если вы не хотите обязательств в отношениях с ним, так и скажите, выдвиньте свое заявление и на его основании стройте дальнейший разговор.

Психическая дистанция

Существуют ли другие методы сохранения внутренней дистанции в случае критики? Да. Внимательно последите за тем, как вы обрабатываете критику: какое ощущение создает ваш мозг — удаленности или близости? Какие образы к вам являются? Какие слова вы себе говорите? Каким голосом, тоном, громко или тихо, и т. д.?

Когда найдете форму и структуру, с помощью которых вы кодируете оскорбление, произведите сдвиг (смещение). Дайте мозгу указание посмотреть внутренний фильм с большого расстояния. Слушайте критику, словно она приходит откуда-то издалека. Отдалите от себя эту картину, поместите ее на киноэкран на расстоянии пятидесяти футов от вас. Представьте между вами и экраном стену из прозрачного плексигласа. Превратите фильм в черно-белый кадр. Попробуйте воспроизвести критику голосом Дональда Дака. Другими словами, мысленно манипулируйте внутренней обработкой события так, чтобы его влияние на вас было минимальным.

Очень полезно бывает в такой ситуации создать диссоциацию — чтобы увидеть на экране себя и того, кто вас критикует. Вы сможете понаблюдать за этой сценкой в роли зрителя, как в кинозале. Так вы избежите столкновения с негативным состоянием. Проактивно закодируйте свои репрезентации, чтобы они не вызывали у вас негативных чувств или стресса.

Предположим, ваш мозг кодирует осознание критики аудиально. Тогда прислушайтесь к словам и представьте, что они доносятся до вас с расстояния 200 ярдов. А теперь скажите себе: «Если я отступлю от источника слов еще несколько ярдов, я смогу спокойно выслушивать их». Так мы держим критику на расстоянии «вытянутой руки».

Иногда нам кажется, что мы стали слишком «тонкокожими», что нам надо немножко закалиться, нарастить кожу, чтобы не обижаться по каждому поводу. Эта метафора предлагает еще один способ достижения эмоциональной дистанции. Представьте себя толстокожим. Задержитесь на минуту в таком состоянии. Пусть нервная система зафиксирует его. Как только вы поймаете ощущение «толстокожести», представьте себе, как слушаете критику, и обратите внимание на то, что эти слова вас не ранят. Они отскакивают, как от стены горох.

Можно придумать дополнительные причины, чтобы не реагировать на критику и оскорбления. Надо насытить мозг полезными значениями. Лично мне нравятся идеи и концептуальные референтные фреймы, которые позволяют мне не разбираться в сущности критики.

«У глупого тотчас же выкажется гнев его, а благоразумный скрывает оскорбление» (Притчи, 12:16).

Как насчет этого способа? Каково было бы просто игнорировать оскорбление, пользуясь паттерном реакции и демонстрируя свое умственное превосходство?

Скажите себе: «Я не стану реагировать, ведь у меня есть чувство собственного достоинства». Еще мне нравится высказывание Фредерика Дугласа об оскорблениях:

«Джентльмен не оскорбил бы меня, а если человек оскорбил меня — значит он не джентльмен».

Полезное проявление личной силы, правда? Оно также свидетельствует о том, что мы должны принять оскорбление, чтобы оскорбиться. А чтобы принять оскорбление, надо воспринимать свою «самооценку» как вещь.

Как высоко вы оцениваете такую обратную связь? Оценивая обратную связь и относясь к себе и к жизни в целом легко и с юмором, мы лучше удерживаем психологическуюдистанцию, Чрезмерная серьезность заставляет нас так погружаться в содержание и оправдания, что порой мы даже преувеличиваем собственную значимость.

Получая информацию, которую вы считаете «критикой», начните воспринимать ее просто как информацию, еще одну полезную обратную связь. Поблагодарите того, кто ее предоставил. «Спасибо, что вы обратили на это мое внимание. Эта обратная связь наверняка принесет мне пользу».

Объективные отношения с окружающими требуют внутренней дистанции. Благодарность, выраженная критикой, — неожиданная реакция, которая обычно помогает разрядить обстановку.

Собеседник при этом не достигает своей цели. Затем можно задуматься и о позитивной стороне дела. Слушая критику спокойно и восприимчиво и не сбрасывая ее со счетов сразу же, вы можете обрести новую крупицу мудрости.

А если вам не за что благодарить критика? Тогда скажите ему спасибо за заботу или прямоту. «Значит, вы считаете, что я ничтожество? Я высоко ценю вашу откровенность — не каждый решится на такое. Спасибо, что не стали говорить обо мне такое за глаза».

Предположим, критик перегружает свою речь общими и туманными фразами. «Ты растяпа, ты такой неуклюжий». Тогда попросите у него уточнений. «А можно поподробнее? Почему ты думаешь, что я растяпа, как мне удается жить, такому неуклюжему?» Когда вы задаете подобный вопрос об информации, становится ясно, что все замечания собеседника вы воспринимаете как обратную связь. «Какие-то слова имеют смысл, другие — нет. Тем не менее мне интересно». Если вам удастся держаться вежливо и внимательно, таким способом вы выразите следующую мысль:

«Информации я не боюсь. Мне нечего бояться — разве что вы начнете нести явную чушь. Но ее я сразу сочту ошибкой. Мои представления о себе от ваших слов обо мне не зависят. Если же вы выскажете какое-нибудь точное наблюдение, я им заинтересуюсь. Я захочу измениться и воспользуюсь этой информацией». Если критическое замечание попало точно в цель и высветило явные изъяны, я поблагодарю критика за отвагу. А потом извинюсь. Я не стану выставлять себя болваном, не способным признавать собственные ошибки или исправлять их.

Со страхом критики мы боремся, воспринимая ее как информацию, обратную связь, взгляд со стороны, доказательство, что мои слова и действия были замечены, и т. д. Одновременно мы проводим дефрейминг критики как не имеющей никакой ценности для нашей личной значимости и оценки.

В конце концов, кого чаще всего критикуют? Смельчаков, которые рискуют, претворяют в жизнь свои идеи и замыслы, верно?

Представьте себе такую критику: «Президентский пост занял человек, который ничем не лучше убийцы. Он предает друзей, лицемерит перед публикой, это самозванец, который либо поступается своими принципами в корыстных целях, либо вообще не имеет принципов».

Знаете, про кого это было сказано? Про Джорджа Вашингтона.

Линкольн говорил, что всегда угождать всем сразу невозможно. И он был прав. После знаменитого «Геттисберг-ского обращения» во время гражданской войны газета «Патриот и союз» (Гаррисберг, Пенсильвания) на следующийдень писала: «Мы прослушали нелепые разглагольствования президента». А «Чикаго таймс» соглашалась: «У каждого американца сводит скулы от стыда, когда он читает эту нелепую и бессмысленную болтовню человека, которого представляют иностранцам, как президента США».

Лондонская «Таймс» писала: «Церемония была превращена в фарс тупыми репликами бедного президента Линкольна». А сегодня мы считаем эту речь прозаическим шедевром на грани поэзии.

Не позволяйте критике остановить вас. Не пожалейте времени, чтобы обдумать советы, собрать информацию, наметить планы, оценить и заново проанализировать решения, а потом воплотить их, распустить паруса и двинуться вперед.

Оценивайте критику с точки зрения ее пользы для вас. Учитесь у нее и забывайте ее. Будьте верны своим ценностям, принципам, взаимоотношениям и представлениям. Авраам Линкольн пользовался тем же фреймом:

«Если бы я попытался хотя бы прочесть все нападки в мой адрес, не говоря уже о том, чтобы ответить на них, больше у меня ни на что не осталось бы времени. Я делаю все, что в моих силах, все, что я могу, и буду продолжать делать это до конца. Если же цель будет достигнута, все сказанное против меня не имеет значения. Если в конце концов окажется, что я ошибался, тогда не помогут даже заверения в моей правоте, сделанные десятью тысячами ангелов».

Развейте в себе способность отталкиваться от критики. Когда первых христиан критиковали, они реагировали так:

«Так и следует относиться к нам, слугам Христовым... Для меня это сущий пустяк — то, что меня судите вы или любой человеческий суд. Я даже не сужу сам себя. Я не признаю ничего, что против меня, и не отказываюсь от своих намерений. Судья мне — Господь».

Любой человеческий суд, в том числе и собственный, здесь показан как неадекватный, способный ошибаться и неуместный. Ему не придается значение. Человеческий суд не может восхвалить или развенчать человека, не может и обвинить его.

Как вам такое заявление? А фрейм-игра? Критика не может ни оценивать, ни обесценивать. Эта прерогатива принадлежит исключительно высшей силе, которая «поймет намерения души. И тогда каждый будет оправдан перед Богом».

Проведение линии между ответственностью ЗА и ответственностью ПЕРЕД

Эта линия — не единственный возможный метод, позволяющий отступить и объективнее оценить состояние, но в нем участвует ресурсное состояние мыслей и чувств об источнике и характере реакций. Это полезный ресурс для определения рамок и границ.

Предположим, кто-то кричит на вас. Как справиться с такой ситуацией с помощью высшего ментального состояния, различающего реакции ЗА и ПЕРЕД? Возникает мысль:

«То, что происходит рядом со мной, мне не принадлежит. Я это не создавал. Это чужое имущество». При таком отсутствии персонализации можно легко добавить:

«Очевидно, вы хотите выразить свои сильные негативные эмоции. А я хочу выслушать вас. Но у меня одна проблема — громкость вашего голоса. Я почти ничего не слышу из того, что вы пытаетесь до менядонести. Не могли бы вы повторить то же самое потише? Обещаю, я внимательно вас выслушаю».

Неуязвимост ь !

Такие заявления сбивают критиков с толку и одновременно создают атмосферу, в которой без опасений можно излить гнев. Это мета-состояние помогает нам мысленно сортировать ответственность, и в свою очередь — сохранять эмоциональную и вербальную ясность и сосредоточенность.

Допустим, вам в лицо выкрикивают ругательства. Подействует ли тот же способ? Да. Начинать надо с мысли:

«Любопытные слова. Его, конечно, а не мои. Да, он имеет полное право так говорить. Наверное, он не уверен в себе и раздражен, вот и кричит».

Неуязвимост ь !

Рассуждая с такой точки зрения, мы слушаем критика с эмпатией, с вниманием, не считая его злодеем. При этом мы можем воспользоваться высшими языковыми навыками и справиться с ситуацией.

«Я действительно хочу выслушать вас. Кажется, вы на меня очень злитесь, а я хочу услышать вашу злость. Но когда вы изливаете ее так бурно, я ничего не слышу. Вы сможете повторить то же самое, но без ругательств, если я пообещаю выслушать вас?» Неуязвимость!

При этом разряжается обстановка, прекращается насильственное общение, создается почва для переговоров в улучшенном стиле. Такая реакция дает нам время, чтобы решить, как нам реагировать. Скорость и неожиданность критики обычно застает нас врасплох, заставляет втягиваться в перепалку. Естественно, мы теряемся, если кто-то начинает обстреливать нас без предупреждения. Сначаламы испытываем шок: «Не может быть!» Случившееся вызывает у нас отвращение. Когда пыль развеивается и мы слегка приходим в себя, можно собрать информацию и попытаться ответить критику: «Значит, по-твоему, я мерзавец.

Почему у тебя сложилось такое впечатление?»

Элемент неожиданности объясняет, почему мы реагируем на критику быстро и резко. Вероятно, нам необходимо установить «систему раннего оповещения» для выявления потенциально вредных замечаний. Тогда мы раньше подготовим фрейм обратной связи. Сможем намекнуть себе: «Незачем расстраиваться, кто бы что ни говорил».

Проводя разграничительную черту ответственности, я признаю свою способность не реагировать на критику контратаками. В случае открытой войны всегда возникает желание отплатить за критику тем же оружием. Раскритикуйте критика так, как он критикует вас. И это уже будет оборонительная контратака.

Не лучше ли вместо этого проявить любопытство? «Кажется, тебе есть что сказать, а мне было бы полезно это услышать. Я тебя правильно понял? Ты считаешь, что выбрал наилучший способ добиться этой цели? Чего же ты надеешься достичь? Как я должен реагировать на твои высказывания? Должен выслушать тебя, считать, что ты высказываешься из самых благих побуждений, в контексте заботы и уважения?» Чтобы напомнить критику об ответственности, полезно спросить, чего он хочет.

«Если я что-то делаю не так, как, по-твоему, я должен поступить? Ты не подскажешь мне, как поступить правильно?»

Последний вопрос сразу образумит критика, который просто срывает свою злость и не собирается вносить конструктивные предложения.

Прислушивайтесь к гиперболам и словам-катастрофам («все, ничего, всегда, все, постоянно»). Не поддавайтесь на такие уловки критика.

Оценивание своего «я»

Вопрос:

В каких ситуациях, условиях и при каких событиях вы призываете на помощью свою самооценку?

Зачем вы это делаете?

Изучите состояния, в которых вы оцениваете свое «я». Если речь идет о любых условиях, значит, вы нарушаете сам принцип самооценки, ставя для него условия. Мета-состояние безусловной оценки — фундамент для сосредоточенности и внимания к цели. Считая, что вам изначально присуща ценность, вы избежите персонализации.

Каких ценностей достигает человек, если его самооценка опирается на нечто внешнее и временное? Это вредная привычка. Все мы приучены обществом связывать свою ценность и достоинство с определенными условиями. Несмотря на то что мы привыкли ценить себя, только если мы имеем определенный внешний вид, ум, остроумие, имущество, одежду, родителей, расу, статус, диплом и т. д., нам незачем поддаваться этому фрейму.

Мы неправильно пользуемся критикой, если из-за нее сомневаемся в своей ценности, представлениях, принципах и т. д. При этом она унижает нас, ломает наш дух, мешает жить полной жизнью.

Перейдите в состояние, в котором вам не понадобится защита. Например, вот такими фразами:

«Меня критикуют из-за пустяка».

«Я себя не осуждаю».

«Все осуждение, критика, обвинения и пр. — только слова, высказанные человеком, которому свойственно ошибаться».

Оптимистические объяснения

Как объяснить себе, почему критик напал на вас? Каковы его мотивы? Намерения? Чем он руководствуется? Отступите от своего обычного стиля объяснения и оцените ситуацию:

• Позитивная или негативная?

• Уважает достоинство человека или нет?

• Продуктивная для вас или непродуктивная?

• Рассматривается с точки зрения человека или высших сил?

• Как действует на вас стиль объяснения, какое состояние вызывает в вас?

Здесь кроется опасность. Мы легко путаем поведение окружающих с самими людьми, подвергаем сомнению их оценку и приписываем им самые патологические намерения. Несмотря на всю естественность этих процессов, они вредят прежде всего нам, снижают нашу эффективность и проактивность, повышают реактивность, подрывают ресурсные состояния.

Высоко оцените человеческие качества вашего критика. Не позволяйте его обидным словам, идеям и эмоциям контролировать ваши негативные эмоции. Начните с предположения, что он руководствуется доброй волей и благими намерениями. Когда слушаете критика, не стройте догадки насчет его мыслей и мотивов — пусть он сам выскажет их.

«Видимо, для вас это очень важно. Как получилось, что это настолько важно для вас? Чего вы надеетесь добиться этой критикой, если ждете от нее какой-то пользы?»

На одном семинаре я попросил всех составить списки провинностей, за которые их критиковали на той неделе. В список вошли:

медлительность, суетливость, манера говорить, неумение понять кого-то, способы выполнения работы, привычка перебивать, чрезмерный догматизм, низкий рост, манера одеваться, вес, беспокойство, апатия, недостаток фантазии, стряпня, критика (вот это мне особенно понравилось!), холодность, бесчувственность, манера водить машину, занятость, негативизм. Когда я попросил группу проанализировать возможное значение и смысл этих ценностей для критика, то получил полный список негативных атрибутов.

«Потому что им нравится обижать людей».

«Потому что они глупы».

«Потому что они стремятся манипулировать мной». «Потому что им все разно».

«Потому что они бесчувственные, равнодушные и болваны». Далее — непечатное.

Попросив критика обнародовать свои интересы, мотивы, намерения и планы, мы принимаемся искать его позитивные намерения. Просим прояснить их. Иногда критик не может сделать это. Иногда оказывается, что у него просто есть скверная привычка без приглашения лезть в чужие дела.

Но иногда нам просто хотят помочь.

Различие между языком и значением

Способ мысленного кодирования критики — ключевая проблема в ее положительном восприятии. Начнем с перекодирования и рефрейминга «критик». Если согласно коду мы поддаемся словам, позволяем им подрывать наше достоинство и сомневаться в нашей ценности, значит, нам нужен более полезный референтный фрейм. Попробуйте следующий рефрейминг: когда люди критикуют меня, они просто произносят слова, которые мне не нравятся.

Так вам стало легче? Что проще — заклеймить чью-то критику как «негативную, оскорбительную, несправедливую, глупую, нелепую», или превратить ее в обратную связь? Что полезнее для вас? Зачем переоценивать и перегружать слова критиков обилием негативных и серьезных значений, если вам это не приносит пользы?

Фрейм обратной связи инициирует всевозможные новые эмоции и реакции, предлагает более позитивную точку зрения. Воспринимая слова как слова, существующие на другом логическом уровне по сравнению с реальностью (карта — это не территория), мы не относимся к ним, как к настоящим. Слова не являются объективно реальными, как их референты. Слово «кошка» не царапается. Нельзя услышать, как оно мурлычет. Критика — это только слова, выражающие недовольство, оценку, критику другого человека. И не более.

Мы призываем на помощь положительную оценку — комплименты, похвалы, аффирмации. А также указания на наши негативные черты — критику, оскорбления, упреки. Последние нам не нравятся. Почему? Потому что мы не хотим знать все это про себя. И не хотим, чтобы об этом знали другие. Вместе с оценкой появляется обида и злость, мыпредстаем перед людьми придирчивыми, капризными, резкими, разборчивыми, брюзгливыми. И это нам совсем не нравится.

Но слова только обеспечивают нас информацией о критике — о его мире, символических значениях, состоянии, мыслях, ограничениях и т. д. Отнеситесь к ним как к обратной связи, вызывающей ваше любопытство. Думайте о том, что она поможет вам раз и навсегда вычеркнуть критику из вашего семантического словаря. Останется лишь обратная связь.

Фрейм обратной связи побуждает нас слушать внимательнее (это мощный навык, полезный для разряжения обстановки). Внимательное выслушивание показывает критику, что его уважают. Поскольку эмоции вызывают ответные эмоции, то и режим восприятия и внимательного выслушивания делает то же самое. Если стремление защищаться вызывает такое же стремление, то и отказ от защиты вызывает ответный отказ. Мы можем принять критику как нечто ценное, если поможем себе модифицировать и усовершенствовать взгляды. «Упрекните понимающего человека, и он обретет знание».

Фрейм обратной связи помогает нам без обид принимать упреки. Так у нас появляется позитивное отношение к упрекам.

«На разумного сильнее действует выговор, нежели на глупого сто ударов» (Притчи, 17:10). «Кто любит наставление, тот любит знание» (Притчи, 12:1).

Признание критики как обратной связи помогает нам твердо и спокойно сказать «нет!» неуместной критике. Если чью-либо критику мы считаем неадекватной, мы можем сказать: «Спасибо, но она не соответствует действительности».

Если мы прислушиваемся к критике и исследуем ее смысл, это еще не значит, что мы ее признаем. Мы анализируем ее, чтобы определить, истинная она или ложная, точная или ошибочная, полезная или никчемная. Выслушивание — только первый этап. Потом мы откажемся от него, когда вычерпаем всю пользу. Но если мы сразу перестанем слушать критика, мы можем упустить что-нибудь ценное.

Фильтруя критику, мы узнаем, что и в критике есть ценное зерно. Критика кажется мучительной, когда мы принимаем оскорбления близко к сердцу, не пропуская их сквозь фильтр. Прежде чем оценить критику, надо ее понять. «Что имеет в виду этот человек?» Стремление понять критику многое проясняет. Спокойные расспросы не дают нам впасть в гипноз и помогают разобраться в туманных местах. Если мы обнаружим, что не согласны с оценкой критика, мы так и скажем. Мы можем поблагодарить его, с уважением высказать свое несогласие и оценить внимание критика к нам.

Выводы

• Критика — это не самое страшное, что есть в мире. Это просто информация, общение, обратная связь. Не перегружайте ее смыслом. Относитесь к ней просто как к информации о чужой модели мира, не истинной и не ложной.

• Перейдите в мета-состояние спокойствия, сосредоточенности, любопытства и пр., чтобы проанализировать критику и найти в ней ценное зерно. Это полезно для личного развития и объективности, при этом мы не демонстрируем фобий, связанных с реальностью.

• Переход в мета-состояние неуязвимости создает стержень, с помощью которого можно жить, мыслить, общаться, работать и реагировать. С ним веселее жить и рисковать. Он способствует выносливости и создает душевный покой, непоколебимый для критиков.

• Наслоения разума, защищающие нас от оскорблений, придают силу. Так мы становимся менее тонкокожими и уязвимыми для чужого мнения.

Мета-состояние неуязвимости препятствует «вербальному насилию». Мы вдруг обнаруживаем, что слова — это только карты, что объективность им не присуща. Они функционируют как символы чужого мышления. («Метаморфозы», 1994 г., «Как справиться с «вербальным насилием» и семантическими реакциями»).

Глава 17

МЕТА-СОСТОЯНИЕ

ВЕЛИКОДУШИЯ

Проектирование позиции великодушия и щедрости для повседневной жизни

Величие духа — особое мета-состояние, высшее состояние сознания, подлинное возвышение над досадными событиями повседневной жизни. Испытывать его — значит одержать победу над своим духом и достичь состояния высшего уровня. Подобно другим состояниям, которые мы рассматривали, великодушие возникает в контексте раздражения, стресса и досады. Оно появляется, когда все идет не так, как мы хотим, когда жизненные события разрушают наши надежды и мечты, когда мы вынуждены демонстрировать ограниченность и раздражительность. Несмотря на это, мы все-таки сохраняем величие духа. Трансцендентность великодушия включает способность выглянуть за рамки привычной среды и смотреть на вещи в перспективе.

Для начала — раздражение

Что творится у вас в голове, когда что-то идет не так, как вы хотели? Насколько широко или ограниченно вы мыслите? Какие мысли и чувства мелькают у вас в голове, когда машина ломается прямо посреди оживленного шоссе в час пик? Или когда вам изо дня в день приходится в оди-ночку заниматься детьми? Или когда не ладится бизнес? Когда возникают нештатные финансовые ситуации? Когда кто-то приходит в ярость, сыплет обвинениями и оскорблениями?

В какое состояние вы впадаете, когда раздражение достигает предела? Какие ментальные карты у вас есть для себя и для мира, в котором вы живете, когда раздражение накапливается?

Контекст первичного состояния, которое мы хотим превратить в мета-состояние великодушия, тот же самый, который породил множество других мета-состояний, в том числе патологических и негативных — жалость к себе, цинизм, пессимизм, склонность к вспышкам гнева и раздражения и пр.

Мы начинаем с опыта, согласно которому не все наши желания мир обязан выполнять. Вот досада! Что же дальше? Вы поддадитесь этому чувству? Оно вызовет в вас гнев?

Вы стоически выдержите его и отреагируете фатализмом?

Вы персонализируете его? Почти все мы ловко входим в экзистенциальное состояние сомнений. «Почему, почему, почему?» «Почему все так сложно?» «Почему мне не везет так, как другим?» Мы ненавидим жизненные взлеты и падения. «Ненавижу, когда не могу добиться своего!» Или же мы включаемся в игру «а что, если». Что мы при этом делаем? У нас есть множество способов выплеснуть раздражение, когда нам что-то не удается.

Мы переводим наше раздражение в мета-состояние раздражением, гневом, презрением, нетерпением и т. д.

Мы отказываемся принять реальность такой, какая она есть.

Мы возлагаем нереальные надежды на людей и события. Мы зацикливаемся на эмоциональных неудачах, детских сожалениях, былых унижениях, играем в «что, если...», чрезмерно драматизируем, преувеличиваем трудности, твердим: «Плохо, мало!», добиваясь совершенства, относимся к разочарованиям как к личным оскорблениям.

Так или иначе, мы снижаем терпимость к неприятное- тям, пока не доходим до точки, когда все раздражает нас, выводит из себя, расшатывает нервную систему и вводит в негативное и раздражительное состояние.

Поскольку такую жизнь не назовешь счастливой, нам следует повысить уровень терпимости к раздражению и развить в себе великодушие, а также узнать, как принимать жизненные события благодарно и невозмутимо. Предположим, мы можем научиться постоянно пребывать в широком я благородном внутреннем состоянии.

Уровень терпимости к раздражению

Мысленно вернитесь в тот момент времени, когда вы видели, как кто-то проявлял низкую терпимость к неприятное- тям, и это показалось вам ребячеством, незрелостью, нелепостью. Вы слышали чей-то рев: «Нет, больше я не выдержу!», и он казался вам слишком преувеличенным, неуместным. Ребенок, устраивающий скандал потому, что ему положили слишком мало желе на тост. Отец, распекающий детей за хихиканье. Мать, бьющаяся в истерике из-за брошенного на пол носка. И тому подобное.

Войдите в этот опыт, вернитесь в него, чтобы полностью прочувствовать нелепость такой ограниченности. Сделайтемоментальный «снимок» своей реакции. «Ну когда ты наконец повзрослеешь?» «Возьмись за ум!» А теперь с помощью этих чувств создайте в себе великодушие. Слова, выражающие низкий уровень терпимости к раздражителям («Я больше не выдержу!», «С меня хватит!», «Все против меня!») указывают на лингвистические недостатки нашей карты. Они выявляют и создают ограничения и препятствия.

Чтобы этот опыт оставил горьковатый привкус, отчетливо представьте себе человека в таком состоянии, а потом мысленно войдите в его тело. Обратите внимание, как ощущаются эти ограничения изнутри. Отметьте ограничивающее мышление, посмотрите, что оно дает. Неприглядная картина, верно?

А теперь произведите сдвиг. Вспомните время, когда вы легко справлялись с событиями, которые раздражали или нервировали других людей. Возможно, результаты вас удивят. Или отчетливо вспомните случай подобной терпимости, или представьте, каким бы он мог быть.

Терпимость — это очень важный внутренний ресурс. Он говорит о том, что мы принимаем реальность такой, какая она есть, а не стремимся подстроить ее к нашим желаниям. Это проявление силы и душевной широты, силы эго, которая позволяет нам сохранять присутствие духа, отчетливое ощущение нашей ценности и достоинства, осознание вещей и событий внешнего мира.

И наоборот, если мы слишком легко раздражаемся, значит, нам недостает личных ресурсов. Эта черта вносит значительный вклад в неудачи, поражения и депрессии. Часто она приводит к бесконтрольному гневу, чрезмерным стрессам, острой досаде и другим эмоциям, выходящим из-под контроля. При низкой терпимости человек держится на грани, он всегда готов взорваться и «выйти из себя».

Раздражительность побуждает нас быть уязвимыми и требовательными. Мы требуем, чтобы мир все подносил нам на блюдечке. Не слишком эффективный способ жить. Учась сдерживать раздражение, мы успешнее действуем в случае жизненных испытаний.

Внутренняя широта для житейских мелочей

Почему мы называем это свойство полезным мета-состоянием? Большинство определений этого состояния не несут позитивной нагрузки и не отличаются притягательностью: «долготерпение», «снисходительность», «терпимость», «выносливость».

А как насчет «апломба»? Это странное слово позитивно описывает «проявление самообладания в сложных ситуациях, владение собой или самоуверенность».

Именно это нам и нужно! Но апломб! «Апломбность»! «Апломбация!» «Цель — достичь на этой неделе большего апломба»! Нет, это слово не походит.

А как насчет великодушия?

«Величие духа, позволяющее спокойно переносить трудности, отвергать злобу или мстительность».

Великодушие имеет два корня: «величие» и «душа». Буквально — это человек, великий душой, или духом. Великодушие — это умственная и духовная широта. Великодушный человек демонстрирует широту и смелость, благородство и щедрость».

В состоянии великодушия мы ощущаем широту разума и сердца и способность справиться с любой ситуацией. Ресурс, необходимый нам для борьбы с раздражением — более благородные мысли и чувства. Это благородство помогает нам справляться с проблемами спокойно, проявляя терпимость.

И наоборот, нетерпимость происходит от ограниченности умственной и душевной. Это неспособность оценить ситуацию, вспыльчивость, раздражительность не дает нам действовать эффективно и доверять людям. Без способности сдерживать раздражение мы обречены на неудачу.

В Библии о том же свойстве говорится другими словами: «Кротость ваша да будет известна всем человекам» (Фил. 4:5). Встречаются и другие переводы этого слова, в том числе великодушие, умеренность, терпимость, внимание, добросердечность, рассудительность. Последнее относится к способности разума полностью управлять страстями.

Стратегия великодушия

Недавно одна знакомая рассказала про случай, оставить который без внимания было невозможно. При этом она пришла в сильное раздражение. Триггером служил собачий лай... бесконечный, непрекращающийся. Эта знакомая буквально слышала этот пронзительный лай, который заглушал звуки, музыку, разговоры. Раздражающий, выводящий из себя лай.

Чтобы выявить ее стратегию, я попросил ее вспомнить про этот триггер и попытаться понять, когда она впервые осознала его. У нее появилась компульсия (К) — желание встать и заткнуть собаке пасть.

«Какое осознание предшествовало этому чувству? Что дало тебе понять, что именно ты чувствуешь?»

Лай; звук, который было невозможно вытеснить из сознания (Äi— К).

Я попросил вспомнить противоположный опыт. Момент получения обратной связи или раздражителя, связанного с препятствием для какой-то цели, задачи, желания, который мог вызывать раздражение, но почему-то не вызвал.«Обстановка у меня на работе». «В чем разница этих двух опытов? Почему во втором случае ты остаешься спокойной, невозмутимой, терпимой и т. д.?» «Я могу отступить и диссоциироваться. Чувствую себя наблюдателем и отмечаю реакции. При этом я не чувствую себя мишенью». «Значит, ресурс психологической дистанции или отступления приводит тебя в состояние, в котором ты можешь наблюдать, но не судить досадные раздражители?» Она согласилась.

«И еще кое-что: о реакциях коллег я думаю не как о поводе для раздражения, а как о возможности. Иногда я пользуюсь этой возможностью, чтобы попрактиковаться в общении, иногда говорю: «Ну, меня-то это не касается». «Значит, вы проводите позитивный рефрейминг значения негативного стимула?» Да.

Я попросил снова мысленно вернуться к гавкающей собаке.

«Какие внутренние ресурсы вам понадобились бы, чтобы не раздражаться, а терпеливо выслушивать лай?» «Мне требовалось бы отвлечься, чтобы не обращать на лай внимания». Первичное состояние раздражительности (спровоцированное преимущественно звуками) лишило ее способности эффективно справляться с ситуацией. Когда она привела себя в мета-состояние и диссоциировалась, внутренней психологической дистанции ей хватило, чтобы с помощью ресурсов изменить репрезентации и провести рефрейминг значений.Это подсказали мне следующие вопросы:

«Что было бы, если бы у вас развилось «туннельное зрение» или «туннельный слух» на что-то более притягательное, интересное и приятное, чем собачий лай? Настолько притягательное, чтобы вы забыли обо всем мире, лишь бы послушать?»

Проведите контрастный анализ между состояниями раздражительности и недовольства, когда вам не хватает терпимости, и получится великодушие. Что мы видим?

В нересурсных состояниях мы только усиливаем осознание раздражения, верно? Мы достигаем порога терпимости, усиливая звуки, их громкость, образы, ощущения и т. д., которые нам не нравятся. Или мы руководствуемся отрицанием. «Я не хочу думать об этих сумасшедших водителях». «Не обращай на этот звук внимания!» Или программируем себя на ограничения, пользуясь психологическими «не могу»: «Я не могу вынести сарказм», «ненавижу, когда он поджимает пальцы...»

Так или иначе, вы выдвигаете раздражение на первый план. Теперь только вы можете отодвинуть его на второй. Что нам понадобится, чтобы с помощью гештальт-пере- ключения передний план стал задним?

Существуют типичные способы введения себя в состояние раздражительности и недовольства. Мы все сильнее сосредоточиваемся на наших неприятностях. Так постоянно делают дети. Откажитесь сводить их на аттракционы, запретите играть с одной игрушкой или читать перед сном — и они вдруг полностью сосредоточиваются только на запрете. Как будто это единственное, что имеет значение в их жизни. Все их ожидания, надежды и желания сосредоточиваются на запрещенной вещи. Они «должны это получить». И немедленно.

А какой мыслительный паттерн лежит в основе великодушия? Какое-то большое, широкое мета-мышление. Вы отдаляете объект, отступаете от него, смотрите на него с позиций наблюдателя, отдаляетесь словами, достигаете какого-то мета-состояния. Вы говорите: «Подумаешь! Это же игра. В следующий раз приму ее как полезную обратную связь». В результате развивается способность избегать туннельного зрения или слуха, благодаря которым мы зацикливаемся на мелочах, содержании и эмоциях.

Переходя на мета-уровень по отношению к содержанию и достигая мета-состояния принятия, спокойствия, душевного покоя, довольства и т. д., вы обретаете перспективу. И тогда сможете воспользоваться другими критериями, не только нетерпением.

Это большое, широкое, трансцендентное мышление обеспечивает нам перспективу. Оно дает нам возможность контекстуализировать наши надежды и ожидания. Наше сознание времени расширяется — мы думаем о следующей игре, следующем дне, еще о чем-то следующем. Состояние высокого уровня позволяет думать последовательно, с точки зрения будущего обучения. Оно не дает нам застрять в минутном раздражении.

Многоуровневая структура

для великодушия

Великодушие вырастает из первичного состояния, в котором мы находим раздражители неприятными, чрезмерными, нежелательными, неприемлемыми и т. д. Оно возникает из контекста, в котором что-то препятствует нам на пути к цели.

В состоянии раздражения мы затем применяем другие мысли и чувства. Сначала — состояние долговременного мы-Теоретические основы мета-состояний

юления. Оно приносит перспективу, взгляды, понимание, мудрость. Затем мы принимаем мир, не считая, что он должен немедленно исполнять наши желания. Мы принимаем мир таким, какой он есть. Глядя на реальность широко открытыми глазами, мы живем осознанно.

Рис. 17.1

Мета-состояния

Введение фрейма принятия

Мы повышаем порог терпимости благодаря смещению мыслей о вещах. От фрейма недовольства, пренебрежения и неприятия мы смещаемся к референтному фрейму, позволяющему приписывать положительные качества. Так у нас возникает любопытство, интерес и т. д.

Что вы думаете о вещах, которые стоят у вас на пути? Относитесь к ним как к «злу»? К «плохим»? Тем самым вы входите в негативное мета-состояние ненависти к реальности и недовольства — потому что мир не исполняет каждое ваше желание! Если раздражение является первичным состоянием, то нетерпимость к раздражению действует как мета-состояние. Просто мысли и чувства блокируют сами себя, не создавая недовольства. Надо еще отвергать и ненавидеть их. «Раздражение» не возникнет, пока вы, в дополнение к недовольству, не начнете отказываться принимать его.

То, что нас что-то раздражает, — описание объективного опыта. Это значит, что нечто стоит на нашем пути и мешает добиться желаемой цели. Чтобы почувствовать раздражение, мы должны отказаться принять это препятствие, возненавидеть его, не признавать, что мы не можем идти вперед, как раньше. Какой фрейм управляет нами? «Я хочу то, что я хочу, и немедленно!»

В статье «Как быть позитивной силой в негативном мире» (1987 г.) я писал:

«Когда раздражение не превышает ваш порог терпимости, оно может быть положительным и даже придавать энергию. Оно способно оказывать полезную нагрузку. Но когда раздражающие события и мысли о них являются слишком быстро, это изнуряет. В небольших дозах раздражение может стать юстрсссом (полезным стрессом), в больших превращается в стресс» (с. 156).

Принятие «зла»

Одномерное мышление о препятствии воспринимает его как безусловное зло. Так поступают с мыслями и эмоциями дети. Многомерное и экспансивное мышление помогает нам проводить более позитивный фрейминг раздражения. С его помощью мы повышаем свой уровень энергии, испытываем силу и развиваем внутренние ресурсы.

Проводите позитивный фрейминг раздражения, рассматривая препятствия как строительный материал для великодушия. Такой фрейм поможет вам обрести выносливость, терпеливость, терпение, сердечность и упорство как качества души. Задумайтесь над описанием этой позиции:

«С великой радостью принимайте, братия мои, когда

впадаете в различные искушения, зная, что испытание вашей веры производит терпение. Терпение же должно иметь совершенное действие, чтобы вы были совершенны во всей полноте, без всякого недостатка» (Иак. 1:2-4). Спортсмены также приучают себя к нагрузкам, зная, что их мышцы не вырастут, если не подвергать их постоянным испытаниям. Олимпийцы мирятся с этим, зная, что иначе не добиться совершенства. И они не просто принимают

трудности тренировок, но и ценят их. Специалист в области стресса доктор Ханс Селие соглашается:

«Занимая правильную позицию, можно превратить негативный стресс в позитивный. Если мы даем себе контролируемые дозы стресса, мы превращаем вредный стресс в юстресс». То же самое справедливо для личного развития. «И не сим только, но хвалимся и скорбями, зная, что от скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности надежда, а надежда не постыжает» (Рим. 5:3—5). Это указывает на когнитивный ключ к трансформации в остальном неприятного опыта. Трудности должны быть приняты с правильным душевным настроем, а не как незваные гости. Такие когнитивные реакции позволяют превратить трудности из помех в преимущества.

Вы дали себе разрешение испытывать раздражение? Закройте глаза, обратитесь в себя и произнесите:

«Я даю себе разрешение испытывать раздражение, не придавая ему слишком большого значения и не требуя беззаботной жизни. Я даю себе разрешение правильно воспринимать его». Проверьте себя. Насколько хорошо вы усвоили эти слова? Сколько раз вам понадобится так наставлять себя, прежде чем эти слова станут привычными и удобными?

Не давая себе разрешения жить в реальном мире, где мы не всегда получаем то, что хотим, мы программируем себя на низкий порог терпимости. Каждый раз, когда мы говорим «ненавижу раздражаться!», «терпеть не могу раздражение», «терпения мне ни на что не хватает», мы даем себе установку на нетерпимость, ригидность, негибкость и нетерпение.

Требуя жизни без раздражения, мы хуже адаптируемся к реальности. Если это продолжается долго, снижается наша способность сохранять здравомыслие.

Аутфрейминг с помощью понимания

Духовная перспектива обеспечивает позитивный взгляд на раздражения. При этом мы поднимаемся над сиюминутными стрессами. Какие духовные представления или убеждения помогают нам в этом?

Взгляд К.С. Льюиса на «проблему боли» как «создание души» позволил ему шире смотреть на вещи. Задумайтесь о своих ожиданиях, связанных с болью, неприятностями, проблемами, препятствиями и т. д. Чего вы ждете? Что у вас никогда не будет дома? Вы надеетесь всегда действовать в состоянии полной компетентности? И что все, кто вам встречается в жизни, также будут действовать в состоянии безупречного совершенства?

Чем менее реалистичны наши ожидания, тем больше мы подвержены иллюзиям. Ожидания — это то, к чему мы стремимся, чего ждем в будущем, считая возможным и вероятным. Ждать — значит иметь достаточную уверенность, в этом слове заложена идея подготовки или представления. Когда мы чего-то ждем, мы создаем карту наших представлений о будущем.

Как мы строим ожидания? Берем факторы, известные нам сегодня, и проецируем их на будущее. Берем наши надежды и мечты и мысленно создаем фильм, в котором время проходит, а потом мечты сбываются. Так возникает нетерпеливая требовательность. В своих ожиданиях мы часто забываем провести проверку реалистичности.

Чтобы внести в ожидания поправку, напишите вверху листа бумаги: «Я ожидаю...» Затем очертите область ожидания. «Я ожидаю, что Боб...», «Я жду, что Мэри...», «Я жду, что мой босс...», «Я ожидаю, что экономика...» Напишите 6—12 окончаний фраз. Закончив, отступите от своих утверждений. Проверьте их на реалистичность. Вы учли характер, натуру действующих лиц, событие, ситуацию? А теперь сравните их со своими желаниями и мечтами. Насколько велик разрыв?

Чтобы создавать низкую терпимость, необходим особый вид мысленных искажений. Мы должны действовать на основании ожиданий, построенных на желаниях и мечтах, а не на реальности. Мы переводим раздражительность и нетерпимость в мета-состояние, навязывая что-либо себе и другим. «Я должен добиться своего». «Окружающие должны иметь правильные ценности». «Правительство должно быть справедливым».

Такое навязывание создает отрыв от реальности. Чтобы перестать что-то навязывать себе и вообще реже употреблять слово «должен», необходимо оспорить наши утверждения.

• Почему ты должен добиться своего?

• Почему правительство должно быть справедливым?

Да, ты жаждешь справедливости, но оно-то почему должно быть таким?

Слово «должно» подразумевает обязательство, логическую или моральную необходимость. Все его синонимы указывают на настоятельную потребность, на что-то жизненно важное. Поставьте ее под сомнение:

• Почему ты должен?

• Почему ты обязан?

Да, мы бы хотели, чтобы мир был справедливым. Так было бы лучше, жилось бы легче, но какие в этом моральные обязательства? Какая логическая необходимость этого требует?

Значит ли это, что мы «должны» отказаться от ожиданий? Нет. Это нам не поможет. Нам нужны цели. Проверенные реальностью цели, которые принесут нам пользу. Мы должны выяснить, чего хотим, и вместе с тем не обязывать Вселенную выполнять наши желания!

Индексирование

Неумение индексировать ожидания создает излишние обобщения. Возникают всевозможные когнитивные искажения: гиперболизирование, преувеличение, навязывание, раздувание из мухи слона и т. д. Индексировать — значит указать конкретные детали:

что (предмет/содержание)

кто (человек/люди)

когда (время)

где (место)

почему (причины)

как (процесс) и т. д.

Великодушное мышление помогает нам сохранять пропорции. Когда мы воспринимаем рядовую житейскую ситуацию как катастрофу, когда считаем кошмаром каждое затруднение, с каким сталкиваемся, мы пользуемся выражениями «конец света» и каждую проблему переносим как личное оскорбление.

Гиперболизируя ситуацию, мы делаем из мухи слона. Такое мысленное раздувание только осложняет положение. Этимологически слово «катастрофа» означает «переворачивание» («ката» — «пере», «стрефен» — «вертеть»).

Следовательно, реальная катастрофа — «значительное трагическое событие, варьирующееся от серьезной неудачи до полного поражения или гибели».

Придавая происходящему характер катастрофы, мы порождаем нетерпение, нетерпимость и другие негативные эмоциональные состояния. Это преобразует нормальный повод для раздражения в трагедию. Альберт Эллис описывает язык драматизации и гиперболизации («ужас!», «кошмар!», «я не выношу критики, сарказма и т. д.!») как способ мелодраматически превращать нашу досаду в «конец света».

Таким крайним паттернам мышления соответствуют ошибочные допущения. Детям свойственно такое мышление, взрослые обычно перерастают его. Но не в случаях стресса. Тогда они возвращаются к паттерну эмоционального мышления. В «Новом руководстве по разумной жизни» Альберт Эллис пишет:

«Жалобы — одна из основных проблем эмоциональной неуравновешенности. Терапевт должен помогать людям более философски относиться к своим ценностям и представлениям о жизни. Этот рациональноэмотивный подход помогает выглянуть за пределы «обязанностей». Более философский подход предполагает развитие широких значений. В конце концов, именно приписываемое значение создает наши состояния. Поскольку сами предметы, события и люди значения не имеют, и его придаем мы, мысленно мы конструируем предметы. В итоге мы можем выбирать любую реакцию из длинного списка.

Какое значение я хочу приписать этому событию, ситуации, человеку? Если кто-нибудь словесно нападает на меня, я могу расценить это как личные нападки (и разозлиться), обратную связь (и переполниться любопытством), стресс (и испытать сочувствие), ограниченные вербальные навыки (понимание), бессмысленную ругань (и посмеяться) и т. д. У меня есть выбор! Возможность приписывать раздражителям различные значения дает нам выбор.

Способность воспринимать и распознавать референтные фреймы и приписывать ряд значений обогащает наши состояния и жизнь. Она позволяет нам быть более великодушными. Мы развиваем способность реагировать. События уже не управляют нами.

Какое значение ты придаешь досадным стрессорам в своей жизни?

Эффективны ли эти значения для тебя?

Делают ли они твою жизнь более продуктивной?

«Изгнание дьявола» из своего мира

Воспринимая, определяя и толкуя то, что нас раздражает, как «зло», мы программируем себя на нетерпимость, недовольство, виктимизацию и другие негативные состояния. Психологически раздражение возникает, когда мы создаемлингвистический фрейм мешающего нам человека, события, обстоятельства как нечто «плохое, ужасное, катастрофическое» и т. д. Создайте фрейм любого препятствия таким способом, и вам обеспечено гиперраздражение.

Сдвиг с помощью гештальта великодушия требует смещения нашего восприятия и определений «зла». Замените фрейм «плохо» на более нейтральный фрейм «помеха». Поскольку гиперраздражение действует на личность подобно эмоциональной бомбе, нам необходимо обновить наши определения, чтобы избавиться от него. Начните с мета-моделирования туманных выражений, касающихся «добра и зла». «Что на самом деле означают слова «ужасный» и «кошмарный»?»

Слова, которые напрасно питают нетерпимость, создают недовольство, преодолеть которое нелегко. Они запечатлевают на карте иллюзии. Поэтому полностью ликвидируйте в своем словаре такие нереферентные слова, как «кошмарный» и «ужасный». Используйте более спокойные выражения: «Лично я предпочел бы с этим не сталкиваться».

Что плохого в избегании любых страданий и борьбы? Отказ принять существующие трудности создает паттерн избегания: бегство, спасение, стремление спрятаться и т. д. Он программирует нас двигаться по пути наименьшего сопротивления. При этом характер слабеет. Духу, как и мышцам, необходимо преодолевать сопротивление, чтобы расти. Психическое напряжение — это не всегда плохо. В умеренных дозах оно способствует совершенству. Спортсмены не могли бы ставить рекорды, если бы не привыкали сосредоточиваться и подстегивать воображение.

Фриц Перлс писал: «Любой рост прекращается при избегании боли».

Абрахам Маслоу в «Кпсихологии бытия» пишет: «Известно, что абсолютное отсутствие раздражения, боли и опасности опасно. Чтобы быть сильным, человек должен научиться быть стойким, уметь воспринимать физическую реальность как нечто совершенно отличное от человеческих желаний, обладать способностью любить других и радоваться их потребностям и благодарностям, как собственным... О сильных сторонах и ограничениях мы узнаем, преодолевая затруднения, прилагая старания, выдерживая трудности и испытания, даже терпя фиаско. Борьба приносит удовлетворение и может вытеснить страх» (с. 200). Примите реальность такой, какая она есть. Отто Ранк (1936—1972 гг.) отмечал это в «Терапии воли, или Истине и реальности»:

«Невротик поддерживает плохие взаимоотношения с реальностью не потому, что реальность плоха, а потому, что

он желает создавать, а не использовать ее». Избегать реальности неэффективно. Это нарушает целостность нашей натуры, уводит нас в мир фантазий, мечтаний и грандиозных иллюзий. Если подходить к жизни с позиций требований и обязанностей, разочарования неизбежны.

Дети судят о добре и зле по критериям своего комфорта или дискомфорта. Ребенок может отличить «хорошее» от «плохого» только по физическим ощущениям боли и удовольствия. Не располагая силой эго, присущей взрослым, и долгосрочным последовательным мышлением, он называет «хорошим» все, что ему приятно, и «плохим» — все, что неприятно. Эмоции определяют моральный облик.

В эмоциональном развитии мы остаемся инфантильными настолько, что продолжаем жить по тем же критериям,говорит Кэрролл Уайз. Проверьте себя: «По каким критериям добра и зла я живу?» «Как я отличаю добро от зла?» Чтобы не «демонизировать» раздражение, задумайтесь над словами Лео Ф. Брускалья (1982 г.):

«Меня по-настоящему раздражает, когда в нашем обществе никто не желает страдать. Едва вы начинаете страдать, как тут же принимаетесь глотать пилюли, топить боль в спиртном, не зная, что в состоянии боли и отчаяния можно получить от жизни величайшие уроки. Главное — пережить их, но не поддаться отчаянию. Пережить и пойти дальше. В жизни случаются великие минуты отчаяния.

Если разумно пользоваться им, они помогают нам расти и становиться по-настоящему выдающимися людьми». Нам необходима позиция, чтобы справляться с раздражением.

Иначе великими людьми нам не стать. Мы превратимся в обидчивых мальчишек и девчонок, закатывающих истерики только потому, что мы не получаем своего. При этом мы просто выплескиваем свои эмоции. Но обиды и жалобы только усиливают раздражение, провоцируют регрессию, вызывают состояния зависимости, пассивности, неполноценности, ничтожества, иллюзий, магических мыслей, нетерпимости и т. д.

Все мы сталкиваемся с регрессом при чрезмерном стрессе. Мы переходим в аварийный режим мыслей и чувств, нацеленных на выживание (паттерн «борись/беги»). Рой Меннинджер связывает терпимость к нежелательному с психическим здоровьем.

«Душевные болезни характеризуются страстным желанием быть в безопасности, вне опасности, избегать риска. Целостность — это умение отложить удовольствие и устойчивость к боли».

Высший фрейм способности реагировать

Рука об руку с нетерпимостью и нетерпеливостью идет осуждение. Осуждение, отказ брать на себя ответственность и требование особых привилегий характерны для большинства эмоциональных нарушений. Мы доводим себя до того, что отказываемся отвечать за свои мысли-эмоции и реакции. Перекладывая ответственность («это она меня разозлила!», «эта работа меня угнетает», «почему люди не могут просто взять и сделать что-то? Меня от них тошнит!»), мы становимся инфантильными и способствуем виктимному мышлению.

Это также признак невротической непереносимости. Чтобы пережить какое-либо внешнее событие, мы должны сначала получить информацию об этом событии и обработать ее. Если же мы не знаем, что произошло, мы не испытаем по этому поводу никаких чувств. Эмоции — результат приписывания значений событиям. Эмоции и реакции зависят от наших репрезентаций. Измените репрезентации — и опыт тоже изменится.

Раздражители действуют только как триггеры. Эмоций они не вызывают, только создают для них возможности. Наши эмоции исходят от обработки и оценки информации. Никто не может «заставить» вас что-либо чувствовать. Признание своей способности реагировать, мыслить и чувствовать, оценивать, толковать, говорить, вести себя и т. д. придает силы. Мы сами распоряжаемся своей жизнью и увеличиваем свои шансы на успех.

Введение фрейма позиции любви

Воздействуйте на раздражение мыслями и чувствами любви. Разве любовь не поддерживает великодушие? Любовь (греческое агапэ) как «доброжелательная забота облагополучии другого человека» устраняет капризную, требовательную, условную и манипулятивную детскую любовь. «Если ты сделаешь то, что я от тебя хочу, я буду тебя любить». Благородная любовь опирается на собственные ресурсы. Обладая широкой перспективой, она не стремится манипулировать людьми. Любовь помогает нам справляться с неприятностями. Парафраз классического отрывка, сделанный Филиппом, описывает высшую любовь:

«Любовь, о которой я говорю, теряет терпение постепенно — она стремится к конструктивности. Она не собственническая: она не стремится произвести впечатление, не лелеет преувеличенные мысли о собственной значимости. Любовь обладает хорошими манерами и не стремится к выгоде. Она не обидчива. Она не принимает во внимание зло и не ищет пороков в людях. Напротив, вместе со всеми праведниками она радуется, когда торжествует истина. Любовь не знает пределов в своей выносливости, в доверии, в надежде, она переживет все. В сущности, она одна выдержит, когда падет все остальное». Войдите в это великодушное состояние любви-агапэ, чтобы относиться к людям терпеливо, без зависти, без надменности и грубости, не настаивая на своем, не раздражаясь и не выказывая недовольства, и пр. Для этого верьте, надейтесь и терпите так, чтобы дух был по-настоящему великодушным. Иногда нам приходится терпеть то, чего мы не желаем. Так мы приучаем себя принимать нежелательное. Такое приучение накапливается и служит преимуществом. Это происходит после того, как мы развиваем необходимую устойчивость к трудностям. Следовательно, оно накапливается ради нас. Временами способность выдерживать стресс все более высокого уровня оказывается чрезвычайно важной.

Приучайте себя к устойчивости, постепенно подвергая себя трудностям и давлению. Справляйтесь с небольшими дозами стресса, развивайте в себе стрессоустойчивость. В конце концов вы научитесь справляться с большими дозами стресса и не страдать. Чтобы развить такие свойства, как внимание и намерения, Уильям Джеймс рекомендовал приучать себя к какому-нибудь бесполезному упражнению ежедневно, пока мы не начнем руководствоваться намерениями, а не настроением.

Как вы себя ведете, когда все идет не так, как вам хотелось бы, и нет возможности проявить свой характер, навыки, выносливость? Вы принимаете трудности как повод почувствовать себя плохо, разочароваться в себе, в жизни, в окружающих, в Боге? Или вы, наоборот, исполняетесь решимости, упорства и смелости, и мысленно и физически совершаете созидательные действия? Или дуетесь и ноете? Или анализируете ситуацию? Какова ваша реакция?

Непереносимость к переносимости

вашей низкой переносимости

Вы готовы переносить свою чрезмерно низкую переносимость трудностей? Вы понимаете, как низкая устойчивость к трудностям ухудшает вашу жизнь? Многие не знают, что препятствуют сами себе и своему успеху, слишком болезненно воспринимая препятствия, и досадуя на все, что идет не так, как им хотелось бы.

Им незачем «считать свои горести», убеждая себя, насколько они несчастны.

Давняя история о Исаве, который променял право первородства на чечевичную похлебку, — наглядный пример нетерпения. Он хотел немедленно получить то, что хотел. А когда не получил, воспринял это как катастрофу. Он показан как человек, который даже мысль о том, чтобы получить награду позднее считал совершенно ужасной.

В тот день, когда Исав вернулся домой с поля усталый и голодный, он преувеличил свои беды. В Библии сказано, что он восклицал: «Вот, я умираю». Это к вопросу о гиперболизации. Исав не умер бы с голоду, пропустив один прием пищи. Иаков не дал бы ему погибнуть. Драматизируя ситуацию, Исав действовал импульсивно, а не разумно. Подчиняя свою волю и личность страстям, он стал их рабом. Отреагировав импульсивно, он продал свое первородство. «Вот, я умираю; что мне в этом первородстве?»

И он дошел до цинизма. «И дал Иаков Исаву хлеба и кушанья из чечевицы: и он ел, и пил, и встал, и пошел; и пренебрег Исав первородством» (Быт. 25:34). Хотя он получил то, чего желал в ту минуту, он заплатил за это мрачностью и негативом. Он стал своим худшим врагом, поскольку считал, что не должен терпеть неудобства. Эта история заставляет задуматься о наших навыках управления раздражением.

«Не слишком ли болезненно я реагирую на трудности, досадуя и обижаясь?» «Как часто я драматизирую ситуации?» «Как я жалуюсь на несправедливость жизни?» «Остаюсь ли я инфантильным, требуя немедленного удовлетворения моих желаний?» «Как создать готовность к трудностям и повысить уровень терпимости?»

Выводы

• Мы можем провести аутфрейминг повседневных раздражителей, поднявшись на высший уровень и введя фреймы, которые обеспечат нам перспективу, чувство значения и цели, более философский подход к принятию. Какие фреймы нам понадобится ввести?

• Личные способности, которые мы получаем, действуя в состоянии великодушия, обогащают нашу жизнь и придают нам рассудительность. Мы чувствуем свое великодушие и внешне ведем себя более благородно.

Переход на высший уровень требует затрат. Нам приходится выйти из зоны комфорта и принимать жизненные взлеты и падения терпеливо и понимающе. Кроме того, нам необходимо перерасти инфантильную потребность в немедленных вознаграждениях.

Глава 18

УБИЙСТВО И УКРОЩЕНИЕ

ДРАКОНА: РАЗРУШЕНИЕ

МЕТА-СОСТОЯНИЙ

Демонтаж негативных мета-состояний

Поскольку мета-состояния отражают самые позитивные, полезные и чудесные состояния, они могут также отражать и самые негативные, вредные, пугающие состояния. Многие мета-состояния пробуждают в нас все худшие качества. Если мы обратим негативные мысли и чувства против себя, мы введем фрейм, который приведет нас в состояние конфликта с нашим опытом.

Эта способность совершать мета-уровневые прыжки и вводить высшие мета-фреймы дает нам возможность создавать как деструктивные, так и конструктивные фреймы. А если мы обратим против себя суждения, иррациональность, деструктивные идеи, гнев, страх, отвращение и т. д., мы введем высшие фреймы патологии и уродства, сформируем самые безобразные и вредные состояния, какие только возможны. Негативные и патологические мета-состояния, включающие такие состояния разума и эмоций, как стыд, самоуничижение и т. д., образуют замкнутый цикл с тревогами, угрызениями совести, страхом, нарциссизмом и пр.

В предыдущих главах мы рассматривали многочисленные мета-состояния. Теперь пришло время поговорить очудесном искусстве демонтажа патологических мета-состояний, или убийстве драконов. Убивая или укрощая драконов, мы разбираем концептуальные конструкции, создающие токсичные семантические состояния.

Учитывая сущность наших конструкций состояний над состояниями, мета-состояния не только превосходят первичные состояния нашего опыта, но и приводят в действие многочисленные системные процессы. Этот холистический и циклический способ функционирования показывает, как высшие состояния задают самоукрепляющие циклы, которые затем начинают «жить собственной жизнью».

Поскольку наши высшие состояния задают референтные фреймы, проникающие через все логические уровни вплоть до первичных состояний, они также обОазуют и замкнутые циклы.

Отчасти это получается из-за «зависимости от состояний». Когда мы вводим и инициируем мета-состояние, мы воспринимаем весь мир сквозь призму этого состояния. Страх, который начинается на первичном уровне, вполне уместен, но затем он отображается на наше «я». Мы боимся своего страха, потом боимся страха этого высшего уровня, и так далее. Если же страх вызывает у нас отвращение, мы боимся его. Если мы впадаем в депрессию, мы боимся нашей депрессии.

Это описание действия негативного мета-состояния включает важную часть структуры патологии и болезненности. Оно объясняет, почему некоторые паттерны сознания (то, что мы классифицируем как «расстройства личности» и т. д.) изменить вроде бы невозможно. Как можно изменить референтный фрейм? Как изменить фрейм, если человек будет слушать и воспринимать ваши слова с помощью этого же самого фрейма? Очевидно, изменение должно происходить на уровне, занимающем более высокое положение по отношению к этому фрейму, и содержать сдвиг, помогающий нам отступить от фрейма.

В первичном состоянии страха нас просто посещают страшные мысли и чувства о каком-то объекте. На этом уровне мы проверяем объект нашего страха реальностью и принимаем решение либо отдалиться от опасности, либо развить в себе навыки, необходимые, чтобы эффективно справиться с ней. Принятие, признание и обучение на основании страха первичного уровня сослужит нам хорошую службу — научит справляться, адаптироваться, учиться, развиваться. Все это позволит нам мудро и правильно использовать страх. Он предоставит информацию (как эмоциональными сигнал), энергию (как соматическая энергия истинной эмоции) и прерывание, которое даст время и место для разрешения ситуации.

Но все обстоит совсем иначе, когда мы переходим на мета-уровень и боимся нашего страха. Когда мы боимся самого опыта страха, возникает более высокий, иной опыт. Как правило, мы называем этот страх страха нереалистическим страхом, паранойей, боязнью своего «я» и т. д.

Что же происходит тогда?

Обычно мы отступаем от себя и нашего опыта. Это означает, что мы не обращаемся к нашим мыслям и эмоциям страха, подавляем их, угнетаем, отрицаем и т. д. — это оборонительные маневры. Далее следует бегство или возникновение спирали. Боязнь себя (и особенно тех самых способностей личности, которые служат нам инструментами для общения с реальностью — мышления, эмоций, речи, поведения и т. д.) создает патологическую ситуацию.

Наша боязнь боязни усиливает исходную эмоцию и сбивает нас с курса.

Разрешение этого патологического мета-состояния — тот самый поступок, которого человек с фобическими мыслями и эмоциями не желает совершать: он должен встретиться со страхом лицом к лицу. Но мета-состояние паранойи не позволяет.

Что можно предпринять? С помощью лингвистической модели НЛП (мета-модели) можно демонтировать мета-состояние. Сомневаясь в языковых конструкциях, мы можем развеять страх. Косвенным образом мы перескакиваем на мета-уровень и достигаем полезного состояния наблюдения в роли свидетеля, а потом воздействуем этим состоянием на страх. «Когда вы замечаете этот страх, как вы знаете, что испытывать его надо именно так?» Этот вопрос предлагает человеку отступить от фрейма и проверить его реальностью. Пользуясь терминами НЛП, мы просто направляем мозг человека к более высокому мета-состоянию, к высшему осознанию спокойной оценки паранойи, и это служит платформой для системных изменений.

Паранойя как мета-состояние страха, связанного со страхом, предоставляет модель для самых негативных мета-состояний. Мысли и чувства о первичных мыслях и чувствах усиливают исходное состояние, создают патологическую, неразрешимую проблему (бесконтрольная система), неразрешимые парадоксы (как теория двойной связи Бейтсона), искажают первичное состояние невероятным, нечеловеческим образом, и вызывают еще десяток других реакций

Укрощение или убийство дракона.

Демонтаж негативных мета-состояний

Зная, что мета-состояние обладает структурой, мы получаем возможность работать с этими наслоениями сознания. Стратегия мета-состояния включает сенсорный наборрепрезентаций (ВАК) и слов. Слова кодируют концепции высшего уровня, представления, идеи. Они служат лингвистическим «клеем», который склеивает всю конструкцию, придает ей стабильность, на примере языковых паттернов и описаний показывает, что мы отображаем на карте нашу «реальность».

Поскольку мета-состояния состоят из того же нейро-лингвистического материала — образов, звуков, ощущений и слов — у нас появляются инструменты, позволяющие справиться с чудовищными и демоническими мета-состояниями. «Своя жизнь», которую они ведут, возникает из гештальта всех системных процессов. Неудивительно, что люди некогда считали эти состояния «демонами», а тех, кто ими обладал, называли «одержимыми злыми духами». Иногда в это можно поверить.

Далее, поскольку сложные мета-состояния включают наслоения и части сознания «склеенные» вместе концептуальными формами вроде утверждения о причинно-следственной связи, сложными эквивалентностями и т. д., у нас появляется прекрасная возможность убить этих драконов. Мы просто разберем их на части. Снимем рога и броню. Звучит забавно? Тогда доставайте меч и вперед, убивать дракона!

Для этого мы воспользуемся одним из самых мощных методов НЛП — мета-моделью (Бандлер и Гриндер, 1975 г., Холл, 1998 г.). Поскольку мета-состояния функционируют как лингвистически управляемые состояния, мы знаем секрет, который нужно знать каждому укротителю драконов.

Мета-моделирование нарушений логики, структуры и смысла «расклеивает» мета-состояния, лишает их стабильности.Это мы проиллюстрировали ранее, на примере неудачного мета-состояния. Нереферентный термин «неудача» служит лингвистическим клеем, который удерживает человека в негативном состоянии осуждения, оценки, обвинения самого себя. Это к вопросу о краткой гипнотической индукции. Достаточно все время повторять: «Я неудачник». Повторяйте почаще, и эти слова станут вашей реальностью. Однако абстрактный мета-термин — чрезмерное обобщение некоторого конкретного действия или действий, не достигших цели. Здесь патология возникает из обобщения и неуместного применения концепции «я».

Как демонтировать мета-состояние «неудачи»? Начнем с вопросов:

В какой задаче ты потерпел поражение? Когда? Где? По каким меркам? В какой степени? Каким образом? Как ты толкуешь это персонализированным способом?

Какие в этом усматриваешь ценности? Все это дает тебе новые ресурсы, чтобы еще раз попробовать выполнить ту же задачу и добиться цели? Такие вопросы мета-моделирования выявляют опыт, в котором была создана конструкция, и мягко побуждают человека более продуктивно изменить карту. Ясно, что множество патологических мета-состояний, в которые мы себя загоняем, возникают от непродуманного использования но- минализаций в повседневной жизни.

Многие ментально-эмоциональные «драконы», которые мучают нас, просто прячутся в концептуализациях, которые мы мысленно строим с помощью самых обычных слов.

Разбирая эти концептуализации, сначала надо привести их в форму статичной и постоянной вещи. Так они утратят часть пугающих свойств. И мы поймем: «Ба, да они вовсе не драконы! Это просто действия — мои действия!» Так мы осознаем наше поведение и процессы, чтобы более вдумчиво подойти к построению карт.

Нарушения в конструкциях значений — основа негативных мета-состояний.

Признаем основной принцип убийства драконов. За так называемым драконом, демоном или монстром, прячущимся в темных углах нашей памяти или в лабиринтах ида, стоят мысли, связанные вместе глупым, иррациональным, нелепым, детским, ненужным способом. Это просто «мысли». Все это материал, из которого мы создаем представления, концепции, убеждения, отождествления и т. д. высшего уровня на основании первичного уровня — образов, звуков, ощущений, слов и т. д.

Как воспользоваться этим пониманием?

С его помощью можно демонтировать чудовищные конструкции, мешающие вам спокойно жить, оптимально функционировать, эффективно думать, и пользоваться ресурсами. Используйте мета-модель как мощный инструмент для изменения вашей лингвистики, нейролингвистики и нейросемантики.

Бояться нечего. Никакие инопланетяне в нас не вселились. Есть только вредные слова, идеи, термины и т. д. Только образы, картины, звуки, порождающие тревожные состояния, которые мы воспринимаем как реальные. Переход на мета-уровни создает наслоения сознания, концептуальные состояния и реальности, пользуясь символами и языком. Языком мы создаем внутренних монстров и с его же помощью восстанавливаем в нашей реальности порядок.

Реактивность

Есть несколько уровней реактивности. Мы можем достичь первичных состояний реактивности, а также мета-состояний. Первичное состояние включает толкование раздражителя как угрожающего или опасного. Затем мы переходим в первичный аварийный режим выживания «борись/беги». Первичное состояние активизирует механизмы защиты тела, а в нервной системе и физиологии наблюдается сдвиг в сторону аварийного режима.

В критических ситуациях нижние отделы мозга оттягивают кровь из коры и желудка, и посылают больше крови в крупные мышцы. В кровь выплескивается адреналин, весь организм переходит в гиперсостояние. И мы реагируем! Мы не думаем — просто действуем. Наше мышление в тот момент ярко окрашено различными эмоциями страха-гнева.

Реактивность может функционировать на мета-уровнях, если мы воздействуем такими мыслями и чувствами на другие мысли, чувства, состояния, идеи и т. д. Когда мы вводим себя в мета-состояние реактивности, мы становимся реактивными по отношению к себе, к своим эмоциям, мыслям, желаниям и потребностям, к прошлому, чувству времени, чувству «я» и т. д. в любом абстрактном состоянии, которое можем создать с помощью данного и над ним, и отреагировать в режиме «борись/беги».

Так возникают патологические и вредные мета-состояния. Мы создаем мысли «угроза» и «опасность», воздействуем ими на внутренние состояния и концепции («я», время, история, сознание, эмоции и т. д.). И что же получается? Мы боимся себя, наших способностей и функций. У нас развивается самофобия, гнев на себя, досада на себя, ненависть к себе и т.п. Так появляются драконы.

В конце концов, разве можно сбежать от себя, кроме как способом патологических реакций — отрицания, подавления, регрессии, раздвоения и т. д.? Как можно бороться с собой? Только патологическими реакциями: заклеймить части своего «я» как мрачные, демонические, плохие, осуждать и презирать себя, мучаться угрызениями совести, обращать свое недовольство на других.

Реактивность на мета-уровне вызывает самые мучительные, безобразные, мрачные и патологические опыты.

патологией? Осознать ее, Коржибски утверждал, что «сознание абстрагирования» — главный лингвистический инструмент для науки и здравомыслия. Он разработал модель уровней абстракции (структурный дифференциал), чтобы обучать сознание. «Обращение в себя исцеляет».

Мета-моделирование этих «я»-конструкций позволяет провести их дефрейминг. Можно также воздействовать наболезненные «драконовые» состояния сознания более полезными мета-состояниями: самооцениванием, неуязвимостью, различием между человеком и поведением и пр.

Презрение к себе

Чтобы построить патологический мир презрения к себе, достаточно только воздействовать на себя презрительными мыслями.

«Я ничтожество», «я никогда ничего не добьюсь», «я кретин, вечно ляпаю что-нибудь не то», «я неполноценный». Обычно такие состояния люди вызывают, когда что-то не ладится, в случаях раздражения, неудачи, невозможности достичь целей, критики, оскорблений и других «плохих» событий. С помощью этих неприятных опытов они абстрагируются от себя. Они приходят к выводу, что они и вправду ничтожества, недостойные, никчемные, жалкие. После этого поспешного вывода они обращаются к себе с оскорблениями, презрением,

Чтобы презирать себя, нам требуются стандарты и убеждения высшего уровня, а они вынуждают нас становиться суровым судьей. Обычно различные культурные и личные ценности и стандарты мы рассматриваем как условия для самооценки.

«Я могу позволить относиться к себе с достоинством и ценить себя, когда отвечаю определенным условиям. Я не заслуживаю признания просто как человеческое существо. Я буду относиться к себе с уважением, когда чего-то добьюсь. А пока я буду себя презирать». Мета-моделируем эту бессмыслицу вопросами:

Ты действительно веришь, что надо думать, чувствовать и выказывать презрение к себе в случае неудач и ошибок?

Ты поступаешь так же с другими людьми? И это мотивирует их? Это помогает им стать лучше?

А тебе это помогает? Это полезно и продуктивно для жизни?

Где ты этому научился? Может, это просто неудачная программа самоуправления, которую ты получил или услышал от кого-то?

Чувство вины как презрение к себе

Чувство вины — ощущения, которые возникают в нашем сознании, когда мы нарушаем какие-то божественные или вселенские законы. При этом вина действует как нравственная или религиозная эмоция, создает наше ощущение сознания. С ее помощью мы подаем себе сигнал, что сделали что-то не так, нарушили важные ценности, допустили оплошность в поведении.

Мы испытываем вину как законную, неотъемлемо присущую нам эмоцию. В суде обвиняемых объявляют виновными или невиновными. Эти заявления говорят о том, как суд относится к поступкам. Судьи решают, нарушил ли человек некий закон. Чувство вины позволяет судить на основании закона. Но какого? Божьего, вселенского, человеческого, собственного, закона другого человека? За объявлением следует наказание и/или прощение.

Нарушения могут быть самыми разными по масштабу и виду. Можно нарушить закон Вселенной, один из законов Бога. Когда мы совершаем серьезный проступок (убийство, насилие и пр.), мы должны чувствовать угрызения совести. Если вина очень велика, ее необходимо искупить и загладить.

Можно нарушить и законы общества. Если я еду со скоростью 70 миль/час по дороге, где предельная скорость — 50 миль/час, я нарушаю закон. Но что я должен чувствовать? Смущение, стыд, беспокойство, волнение, гнев, злорадство? А если я попадусь на превышении скорости? Можно нарушить чужие ценности и ожидания. Я не явился на встречу вовремя. Ты прождал десять минут, потерял терпение и разозлился. Как я должен себя чувствовать? Чувство вины неприемлемо, ведь я не совершил преступления против морали. Более подходящая эмоция — стыд, смущение, злость на себя, что-то в этом роде.

А если я нарушаю собственные ценности, цели, стандарты и ожидания? Я завалил проект, залил чертеж краской, потратил на него больше времени и денег, чем рассчитывал. Что я должен почувствовать? Опять-таки не чувство вины. С точки зрения морали я не сделал ничего плохого. Скорее уж я должен застыдиться, разочароваться, испытать раздражение или волнение.

Эта способность чувствовать себя «плохо» в случае незначительных нарушений и не испытывать морального негативного «чувства вины» позволяет нам рассматривать свои ошибки, неудачи, промахи, несовершенства и т. д., но не впадать в состояние презрения к себе. Если «грех» — серьезное нарушение морали, тогда мелкое нарушение — просто «стыд». Ошибаться можно и в большом, и в малом.

Нам незачем винить себя (оскорблять, судить, обвинять, провозглашать ничтожеством, неполноценным и недостойным, и т. д.), если проблема не связана с моралью. При этом мы неправильно пользуемся своим сознанием. Это не приносит нам никакой пользы. Но чрезмерное морализаторство по вопросам, не связанным с моралью, представляет угрозу для того, кому важно вести себя этично, жить правильно. А если мы слишком близко к сердцу воспринимаем все промахи, мы виним себя за то, что нам, как людям, свойственно ошибаться.

При таком деструктивном чувстве вины нам надо научиться различать уровни, виды и степени ошибок. Многие не имеют никакого отношения к морали — скорее к финансам, эмоциям, взаимоотношениям, стрессу и т. д. Морализаторство из-за любой проблемы, неудачи и ошибки создает сознание греховности, которое мы называем словом «грех».

Неприятное слово, если слышать его постоянно!

Далее, даже когда мы совершаем моральную или этическую ошибку, винить себя редко бывает полезно. Чувство вины, как и другие негативные эмоции — страх, гнев, отвращение, ужас, печаль — служит прежде всего сигналом предупреждения. Оно призывает нас «остановиться, осмотреться, прислушаться и внести поправки» в наши мысли или поступки. Как датчики в машине, они обеспечиваютнас информацией об опасностях и проблемах. Правильная реакция — проверка, внимание, понимание и действие. Так и с чувством вины.

Негативные мета-состояния

Так же, как мы можем сбить себя с толку и погрузиться в негативные, болезненные, деструктивные и чудовищные мета-состояния, мы способны построить и ввести позитивные мета-состояния. Этот принцип справедлив для всех управляемых явлений. Когда компоненты и синтаксис системы играют решающую роль в возникновении нового качества, «большего суммы частей», испортить положение гораздо проще, чем исправить его.

Способов испортить торт гораздо больше, чем приготовить его правильно. Если мы упустим какой-то компонент (муку, сахар, яйца), если добавим новые компоненты (яичную скорлупу, перец, туалетную бумагу), если нарушим последовательность действий (поставим торт в духовку прежде, чем добавим яйца) и т. д., результат будет далек от ожидаемого.

Патологические мета-состояния показывают, каким образом мы создаем для себя (и окружающих) «ад на земле». Чтобы демонтировать их, придется сместить неуместные элементы сознания, особенно состоящие из ошибочных паттернов мышления (преувеличений, пренебрежений, чтения мыслей, драматизации, персонализации, осуждения и т. д.). Мета-моделируйте языковые конструкции, пока они не обретут более совершенную форму. Введите элементы сознания, которые не дадут мета-состоянию действовать подобно демону — это должны быть элементы, которые делают состояние нелепым, смехотворным, абсурдным, глупым.

Призывание дракона виктимизации

Чтобы войти в состояние «жертвы», воздействуйте на себя мыслями и чувствами, соответствующими виктимизации. Когда вы убедите себя, что вы и есть беспомощная жертва, сопутствующие ощущения создадут состояние. Оно возникнет на уровне идентификации. Как только вы введете мета-фрейм виктимизации, вы сможете увидеть и испытать ощущение виктимизации повсюду. Вам даже не понадобится реальный опыт — фрейм заменит его.

Рис. 18.4

Призывание дракона отчаяния

Начните с воздействия мыслями и чувствами горя на себя или свою жизнь в целом. Затем усильте ощущения, драматизируя проблему, чувство, опыт и т. д. С помощью пессимистического стиля объяснений создайте «освоенную беспомощность». Воспринимайте все близко к сердцу: «Со мной что-то не так!» Распространите ощущения: «Теперь вся жизнь пойдет прахом!» Вспомните о постоянстве: «Это никогда не кончится».

Рис. 18.5

Призывание дракона упрямства

Воздействуйте убеждением в виновности на предыдущее убеждение. Придайте убеждению ощущение правильности. «Я прав». Поверьте в свою правоту. «Нет, я не могу ошибиться. Никак». Затем, когда вы поверите в свою веру, вы создадите гештальт фанатизма. Так появится мета-состояние-дракон догматизма, упрямства, гордости и убежденности в своей правоте.

Выводы

• Мы можем пользоваться высшими уникальными способностями, создавая патологический и вредный опыт.Достаточно только взглянуть на него, чтобы признать его главенство.

• Как семантическая форма жизни, мы наделены способностью введения фрейма с негативными значениями и, следовательно, создания негативных мета-состояний. Но эти Нейролингвистические состояния над состояниями нам вредят. Организуя свою психологическую реальность так, чтобы негативные мысли и чувства были направлены против нас, мы лишаем себя счастья, довольства, эффективности, ресурсов. Мы неправильно пользуемся своими способностями. Они искажают наши навыки абстрагирования.

Мета-состояние осознания позволяет нам выявлять патологические состояния и убивать этих драконов. Мы можем использовать Нейролингвистическую мета-модель и сформировать новые, более полезные мета-состояния. Мы можем пользоваться способностью абстрагироваться и переходить на мета-уровни, чтобы развивать свои ресурсы.

Послесловие

ТЕКСТУРА СОСТОЯНИЙ

Проектирование «состояний-плюс»

• Допустим, вы можете создать текстуру своих ментальных и эмоциональных состояний...

• Предположим, вы можете добавить к нынешнему фрейму разума различные чувства, вкусы, качества...

• Предположим, вы можете жить полнее и богаче, излучая радость и счастье...

• Предположим, вам незачем зацикливаться на обычных состояниях...

Если мы зададим эти наводящие вопросы, о качестве и сущности повседневных психофизических состояний, мы начнем создавать иное качество нашей жизни. И это одна из самых увлекательных и захватывающих особенностей мета-состояний.

Простые «ванильные» состояния

• Задумаемся о сущности и качествах следующих ментальных состояний. Изучите весь список распространенных повседневных состояний, проанализируйте свой опыт, связанный с качеством этих состояний. Задайте себе вопросы о таких особенностях состояний, как:Интенсивность и сила

• Достижимость и развитие

• Особенности ощущения

• Экология и баланс

Уверенность в себе

Гнев

Радость

Ясность

Страх

Игривость

Обязательность

Тревога

Уважение

Смелость

Печаль

Интерес

Гармоничность

Обескураженность

Энтузиазм

Любопытство

Напряжение

Расслабление

Какие текстуры характерны для этих состояний? Какие свойства и качества им присущи? Вероятно, вы испытываете:

Смущенную уверенность, смелую уверенность, глупую уверенность, игривую уверенность, дерзкую уверенность

Медленную ясность, скучную ясность, яркую ясность, развивающуюся ясность, любопытную ясность

Пугающую обязательность, полную обязательность, стрессовую обязательность, игривую обязательность, безрадостную обязательность

Агрессивное любопытство, ригидное любопытство, юмористическое и глупое любопытство, серьезное любопытство

Враждебный гнев, страх гнева, стыд и чувство вины из-за гнева

Постыдный страх, смелый страх, любопытный страх, игривый страх

«Размывание» мета-состояния

То, что мы испытываем наши психофизические состояния в зависимости от их качеств и свойств, указывает, что у нас есть мета-состояния. Но, как правило, мы не испытываем их как «мета-». Все они кажутся частями одного состояния и опыта. Это значит только, что мысли и чувства высшего уровня, которые мы применяем к простому «ванильному» состоянию и воздействуем на него, полностью вписались в состояние и теперь составляют его текстуру.

Таким образом, наши мета-состояния «смотрят на мир нашими глазами». Они проникают в наши мышцы. И мы прекращаем замечать их как обособленные, отделенные от обычных повседневных состояний. Они становятся частью состояния и перестают быть обособленными. В состояние они входят как качества высшего уровня и управляющие референтные фреймы. При этом наши мета-состояния скрыты и невидимы, однако без них мы не выходим из дома.

Значит, мы можем легко разобраться в этих высших уровнях. Мы можем воспользоваться нашими состояниями, чтобы докопаться до мета-состояний (собственных или чьих-то). Задайте простые вопросы о свойствах состояния:

Скажи, когда ты злишься, какое качество имеет твоя злость?

Хотел бы я видеть тебя злым?

В тебе есть уважение и вдумчивость, когда ты злишься? Или ты просто теряешь голову и несешься не разбирая дороги?

Ты остаешься любезным и терпеливым, когда взволнован и сердит?

Или вы становитесь нетерпеливым и сыплете оскорблениями?

Ответы и реакций, возникающие из качественных вопросов о состоянии, «размывают» его вплоть до высших фреймов. А их, как правило, много. Можно также расспросить о других феноменах мета-уровня. Как вы относитесь к гневу?

Какие воспоминания из прошлого связаны у вас с ним?

Какие ценности или их отсутствие вы связываете с гневом?

Какие моральные суждения вы высказываете по этому поводу?

Как это влияет на ваш облик?

Какую роль играет или не играет гнев в вашей судьбе, предназначении, мировоззрении? Чего вы ждете от гнева? А от людей, которые демонстрируют гнев?

Представление о мета-уровнях

наших состояний

Эти вопросы не исчерпывают предмет: мы только входим в сферу мета-уровней нашей нейросемантики. Чтобы лучше понять, что мы подразумеваем под мета-состояниями и уяснить их значение, нам надо отступить назад и подумать о наших повседневных состояниях. Сначала они заманчивы, потом кажутся заурядными, обычными, как ванильное мороженое. Но это не так.

Они структурированы. Они обладают своими свойствами, особенностями и характеристиками, выходящими далеко за рамки «простого ванильного вкуса». За годы через повседневный опыт мы изменяем их. Мы придаем им устойчивые формы и включаем их в разные референтные фреймы. И каждый раз таким образом мы создаем состояние мета-уровня. Помните: здесь мы называем «состоянием» холистическое и динамическое состояние разума, тела и эмоций.

Воспользовавшись гневом как прототипом, мы пришли к мыслям и чувствам, а также к неврологическим соматическим ощущениям, связанным с состоянием гнева. Он нравится или не нравится нам. Мы его боимся или любим. Ужасаемся или жаждем. Мы уверены, что он приносит пользу или, наоборот, осложняет положение. Так и со всеми мета-состояниями. Динамичные, постоянно меняющиеся ментальные и эмоциональные состояния характеризуют другие состояния.

С точки зрения структуры, мета-состояния особым образом связаны с нашими состояниями. Они относятся к первичному состоянию как высшее состояние осознания. При этом они включают низшее состояние в определенную классификацию.

Первичное состояние становится принадлежностью определенного класса. Высшие или мета-состояния функционируют как категория для понимания и осознания низших.

Вот почему «боязнь нашего гнева» (страшный гнев) заметно отличается по текстуре от «уважения к нашему гневу» (уважительного гнева). Вот почему «стыд из-за злости, потому что она только все портит» заметно отличается по текстуре от «оценки моей способности сердиться, поскольку она сообщает мне, что какая-то ценность или понимание пострадали, и позволяет с уважением проанализировать ситуацию гнева». Как высший логический уровень, ментальные и эмоциональные фреймы, которыми мы воздействуем на первичный опыт, играют управляющую роль в нашей жизни. Высший фрейм как послание о низшем опыте модулирует, организует и управляет. Он функционирует как самоорганизу- ющий аттрактор в психофизической системе. Вот почему мета-состояния настолько важны. В мета-состояниях мы находим все наши ценности, убеждения, ожидания, представления, отождествления и т. д.

Системная сущность мета-состояний

Я могу отделить структуру высших референтных фреймов (мета-состояний) от первичного опыта, но только ради анализа и понимания. В реальности первичные и мета-уровни опыта или состояния сливаются в одно Целое. Исследователь Артур Кестлер много лет назад ввел термин «холон», относящийся к реальности, состоящей из «целого/частей ». Эти холоны относятся к любой сущности, которая цела и едина сама по себе и в то же время представляет собой часть другого целого.

Задумайтесь о наших состояниях как о холонах. Мы испытываем состояния как нечто целое — уверенность в себе, смелость, обязательность, игривость, радость, поток и т. д. Каждое из них для нас — целое в себе. И все-таки все они существуют как часть чего-то большего целого. У нас не было бы никаких состояний без тела, функционирующей нервной системы, мыслящего мозга, жизни, кислорода, атмосферы и т. д.

Психофизическое состояние действует как холон для всех высших ментальных и эмоциональных фреймов (убеждений, ценностей, ожиданий и пр.), которые его поддерживают. Состояние уверенности целое, и в то же время это часть многих других фреймов высшего уровня.

Кен Уилбер говорит о холонах с точки зрения посредничества и союза, трансценденции и распада. Каждый холон имеет собственную идентичность или автономию.

У него есть своя идентичность, как у целого. Однако хо- лон, как часть большего целого, взаимодействует и объединяется с другими целыми (например, уверенность с уважением, оценка с «я», с возможностями и т. д.). Это позволяет подниматься, выходить за рамки, увеличиваться. При этом либо включая в себя новые компоненты, либо растворяя их. Холон может как расти, так и исчезать.

Но когда состояние, как холон, движется вверх и переходит на другой уровень (самотрансцендентность), возникает нечто новое. Так бывает, к примеру, когда мы стремимся к желанному результату, чтобы смело встречать страх. В этом случае появляется смелость. И если низшее поднимается и входит в состав высшего, в непрерывном процессе возникают разрывы. Однако движение вверх необратимо.

В теории систем новый гештальт — «большее, чем просто сумма частей». Возникает некая новая конфигурация. Просто сложением всех частей это не объясняется и не может объясняться. Наблюдается возникновение свойств. Это скачок вверх, к более высокой форме организации и структуры. Уилбер (1996 г.) пишет:

«Итак, мы видим разрывы в эволюции — разум нельзя низвести до уровня жизни, а жизнь — до уровня материи; связность нарушается...» (с. 24).

Кроме того, он говорит, что «холоны возникают холо-архически» (с. 27). Этот термин ввел Кестлер, заменив «иерархию». «Холоархически» — то есть согласно естественной иерархии, а не законам, которые мы создаем с условиями доминирования. Естественные иерархии усиливают целостность: это справедливо и для атомов, и для клеток организмов, и для букв и слов в предложениях абзаца. Целое одного уровня становится частью целого следующего уровня.

Каждый высший уровень охватывает и включает низший. Вот почему, когда мы берем первичные повседневные состояния вроде гнева или уверенности в себе и задаем различные фреймы, мы создаем новые возникающие свойства для психофиологии.

Представьте себе, что вы охватываете свой гнев приятием, оценкой, удивлением. Вы окружаете его любовью, уважением и почестями. Вообразите, как применяете к нему вдумчивость, ценности и терпение, как вводите экологические и нравственные соображения. Тщательно перемешайте. Поставьте в духовку разума и дайте пропечься...

Представьте себе, что вы принимаете способности для действия в мире и оцениваете их. Вы применяете к ним чувство принадлежности, радости и любопытства.

Представьте, как применяете надежду, стремление к желаемому результату, готовность пойти на разумный риск, любовь и заботу о близких. Все это перемешайте в состоянии вдумчивого расслабления. Дайте пропечься, чтобы изучать, анализировать и развивать... При этом возникают некие структуры. Благодаря мета-состояниям мы можем управлять этим процессом и создавать такого качества состояния, которые преобразят вашу жизнь.

«Состояния-плюс»:

трансцендентность и охват

Перенося на высшие уровни любое повседневное «ванильное» состояние, мы начинаем с первичного уровня сознания, отмечаем наши мысли и чувства о чем-то существующем в мире. Это определяет первичное состояние. Нашесостояние сосредоточивается на чем-то внешнем. Мы бо- имея быстро ездить, замкнутых пространств, громких голосов. Нас злят насилие, оскорбления, угрозы для нашего образа жизни. Мы наслаждаемся красотой пейзажей и музыки. Этот опыт мы делаем трансцендентным, охватывая его и поднимаясь на высший уровень мыслей, эмоций и осознания. Так возникает новый уровень организации. Мы имеем нечто более высокое, тем не менее охватывающее низшее плюс что-то еще.

В уважительном, заботливом и терпеливом гневе по-прежнему присутствует гнев. Мы ощущаем угрозу или опасность для нашей личности или образа жизни, но теперь гнев встроен в текстуру более широких уровней разума и эмоций. Так возникает нечто новое. Мы имеем состояние гнева-плюс, превосходящее просто гнев (то есть животный, брутальный гнев). Теперь мы имеем высшую разновидность человеческого гнева, даже духовного гнева.

У нас имеется иерархия (уровни) состояний или холоар-хия, потому что, как первым заметил Аристотель, «все низшее есть в высшем, но не все высшее — в низшем».

В молекулы входят атомы, но атомы не содержат молекулы. Поднимаясь на верхние уровни, мы видим, что они включают низшие и превосходят их. При этом уровни приобретают новые особенности, качества, свойства и характеристики. В модели мета-состояний это дает нам возможность создавать совершенно новые свойства наших состояний.

Это дает нам ключ к структуре субъективности, потому что опыт становится более сложным и многослойным.

Когда наше обучение входит в процесс игры и оценки, когда мы охватываем его страстью и намерениями, чтобы улучшить качество жизни, возникает чтото новое. Мы получаем страстное желание учиться, увлеченность и интерес. В нем прослеживаются качества «гения». Каждый высший уровень добавлял новые компоненты, обогатившие возникающий гештальт. Появилось что-то большее и экспансивное. Это состояние обучения-плюс.

Выводы

Проникновение мета-состояний

Когда я писал книгу «Мета-состояния», я допустил множество ошибок в теории структуры этой модели. В этом издании мы обновили текст и устранили ряд ошибок. Одной из них было представление о том, что высшие уровни нельзя якорить кинестетически. В то время я не понимал, как высшие уровни действуют подобно холонам, как они не только превосходят, но и охватывают, и содержат в себе низшие уровни. Теперь я понимаю, что они пронизывают низшие уровни и придают всем простым «ванильным» состояниям богатую текстуру, вкус, аромат и т. д.

Соответственно, мы недавно разработали целый ряд паттернов и процессов для «умственной тренировки» и интеграции разума и тела, которые позволяют видеть высшие уровни в низших. Это завершение процесса наслоения мыслей и чувств, в конце которого мы имеем холоны — целые/части состояний в иерархической или холар- хической системе. Эти состояния-плюс — улучшенные, высококачественные состояния, текстуру которым придают лучшие ресурсы. Таким образом, мы вступаем в высочайшую сферу проектирования и конструирования мета-состояний. Теперь у нас есть мощный процесс придания состояниям такой текстуры, чтобы они отвечали нашему замыслу.

РАЗВИТИЕ МОДЕЛИ МЕТА-СОСТОЯНИЙ

1994 г. В ходе проекта моделирования выносливости были

открыты мета-состояния. Мета-состояния впервые представлены на конференции по НЛП в Денвере «Попробуем еще раз».

1995 г. Тренинги по мета-состояниям в Колорадо, семина

ры «Убить дракона».

1996 г. «Убить дракона: драконы для принцев».

1997 г. Основан «Журнал мета-состояний».

1997 г. «НЛП: переход на мета-уровень — моделирование с применением мета-уровней». Обширное применение мета-уровней в моделировании и стратегическом анализе опыта совершенства. Первые сертифицированные тренинги по мета-состояниям в Хьюстоне.

1997 г. «НЛП: к мета-состояниям — сложное моделирование на мета-уровнях». Мета-уровни «ловкости рта», паттерны для диалогового рефрейминга. «Не горячитесь»: навыки управления гневом и стрессом с помощью мета-состояний.

1998 г. «Понимание людей: проектирование с помощью мета

программ». Применение мета-уровней в мета-программах. «Слияние моделей», семинары по НЛП в Лондоне. «Руководство пользователя мозгом».

1999 г. Мета-продажи: совершенство продаж. Мета-деньги:

тренинг по созданию богатства. «Секреты личного мастерства». «Фрейм-игры: убедительная элегантность». Вторая ежегодная сертификация мета-состояний, Тампа.г. Основан «Журнал нейросемантики». Тренинги по фрейм-играм. Ускоренный курс обучения с применением НЛП и нейросемантики. Тренинги для инструкторов по мета-состояниям. Сложное нейросе- мантическое моделирование.

Приложение А.

МОДЕЛЬ ТРЕХ МЕТА-СФЕР НЛП

СИСТЕМНОЕ НЛП - МОДЕЛЬ III

«Три мета-сферы» — три пути в область «субъективного опыта». Они дают нам три модели одного референта — субъективного человеческого опыта. У нас есть три возможности изучать, повторять и преображать человеческий опыт и «личность». Эти три мета-сферы свидетельствуют о структурной гениальности НЛП и нейросемантики.

Мета-модель

Мета-модель языка выявляет форму и структуру ментальных карт. Она помогает понять лингвистическую магию, которая управляет нашими ментальными картами и создает структуру точности. Из первичной репрезентативной сферы сенсорной информации и языка мы перемещаемся вверх, в мета-лингвистическую сферу оценочных слов.

Мета-программы

Когда внутренние репрезентации становятся привычными, возникает магия мета-программ — наше структурированное восприятие. На мета-уровне они управляют нашим повседневным мышлением и чувствами, становятся нашими фильтрами восприятия. Поскольку это проявляется в языке, у программ есть аналоги в мета-модели. Например, мы пользуемся модальностями, описывающими наши основные модальные операторы, для действий в ситуациях необходимости, невозможности, возможности, желания и т. д. Поскольку все идет от мета-уровневых мыслей и чувств, они являются первыми мета-состояниями. Онивнедрены в наши глаза и мышцы, они становятся мета-программами.

Мета-состояния

Наши мысли и чувства, порождающие состояния, становятся мета-состояниями, когда мы применяем их к другим состояниям. Так мы создаем мета-программы. Когда мы обобщаем состояние, мы приспосабливаем его к базовому мышлению или восприятию. Управляющий стиль восприятия (мета-программа) может стать мета-состоянием. Например, возьмем гештальт-мыслителя, который анализирует всю картину в такой степени, что всегда создает фреймы других состояний глобальными мыслями и чувствами. Или же того, кто анализирует в силу необходимости, и таким образом воздействует компульсивным состоянием на все другие состояния мыслей и чувств.

Три сферы как модель

Три мета-сферы вместе описывают нашу экспериментальную реальность в повседневной жизни (наши психофизические состояния).

Их объединение позволяет нам описывать наши состояния как систему взаимодействующих сил, порождающих то, что мы ощущаем как «силовые поля», в рамках которых мы живем, думаем, воспринимаем, чувствуем и действуем. Каждая из мета-сфер говорит о структуре субъективного опыта, но каждая смотрит на него с разных точек зрения:

• Язык: лингвистика и сенсорные (ВАК) неврологические языки образов, звуков, ощущений и пр.

• Восприятие: фильтры восприятия, с помощью которых мы сортируем информацию и обращаемся к ней, отсюда паттерны высшего уровня мышления.

• Состояния: Нейролингвистический опыт психофизических состояний или мыслей-чувств, которые наслаиваются друг на друга благодаря нашему рефлексивному самосознанию и создают систему взаимодействий. Это означает, что лингвистические различия, присутствующие в мета-модели, также проявляются в мета-программах как различия восприятия и фигурируют в различиях мыслей-чувств мета-состояний. Опыт человека характеризуется всеми этими аспектами и измерениями: лингвистические отличия и отличия восприятия и состояния работают саморефлексивно. Со временем их динамика создает систему взаимодействий.

Приложение Б.

МЕТА-СОСТОЯНИ

Я КАК

ФРЕЙМ-ИГРА

Пока готовилось к печати исправленное издание «Мета-состояний», мы перевели всю модель мета-состояний на более простой язык и сделали ее более доступной для рядового пользователя. Рассматривая модель уровней мышления или разума, управляющих рекурсивным нелинейным мышлением, с помощью которого мы создаем состояния, связанные с другими состояниями, мы переводили состояния в референтные фреймы, а затем фреймы фреймов.

Модель фрейм-игры начинается с того, что разум и нервная система выбирает событие-референт (опыт, в котором проявления энергии оказали влияние на наше зрение, слух, кожу и т. д.). Случилось нечто — Событие. На это событие мы отреагировали. Мы заметили его, прочувствовали, увидели, услышали и т. д. Другими словами, мы его восприняли. У нас появилось событие-референт или опыт.

Затем мы отображаем этот референт. Мы пользуемся основным «языком разума» (ВАК), чтобы воспроизвести опыт сенсорных рецепторов и поместить образы, звуки, ощущения, запахи и вкусы во внутреннем театре разума. Далее идет уже символика, мы испытываем наше первое Нейролингвистическое первичное состояние. В голове у нас появляется референтный фрейм.

«О чем ты думаешь?»

«Что ты имеешь в виду?»На этом мы не останавливаемся. Мы начинаем играть с отображением, манипулировать им, изменять его. Все это называется «мышлением». Нам незачем иметь перед нами объект, событие или человека, чтобы узнать, «что произойдет, если... или если...» Мы можем манипулировать образами, звуками, ощущениями — нашей внутренней картой внешних событий. Так мы создаем не просто какой-то референтный фрейм, а прочный и стабильный референтный фрейм, принадлежащий только нам. А потом мы развиваем фрейм разума о данном событии в соответствии со своими идеями.

Далее начинается собственная жизнь высших уровней мышления, наших фреймов о фреймах, мы постепенно привыкаем к ним и в конце концов создаем структуру фреймов наших мыслей и чувств, или «личность». Каждый день мы просыпаемся в одном и том же фрейме разума. Мы всюду носим его с собой и пользуемся им, как нашим миром фреймов или матрицей фреймов.

Так закрепляются наши нейросемантические состояния, которые определяют, дифференцируют и распознают «мир», где живем и существуем только мы.

Фреймы для игр

С этими фреймами разума и нервной системы, с идеями, представлениями, убеждениями, концепциями, решениями, моделями, парадигмами, допущениями, ожиданиями, словами, классификациями, категориями и пр. мы можем описать фрейм нашей матрицы — наш «компьютерный» мир. Так начинаются игры, в которые мы можем играть и в которые нам позволено играть.

Игра — это набор действий и взаимодействий, составляющих нашу жизнедеятельность. Мы играем во внешниеигры нашими поступками, поведением, ролями, жестами, взаимоотношениями, ритуалами и пр. Во внутренние игры мы играем нашим ментальным поведением (оцениванием, воображением и пр.) и нашим эмоциональным поведением.

От игр к фреймам

Процесс циклический, а не линейный. Играя в игру, мы получаем необходимые фреймы для ее поддержки и оценки. Определенные действия побуждают нас думать, концептуализировать, верить, понимать.

Все вместе они образуют фрейм-игры — в бизнесе, отношениях, здоровье, фитнесе, хобби и пр. Распознавание этих фрейм-игр позволяет нам овладевать искусством выявления фреймов, изменения и смещения, преображения, отвергания, оценки, внедрения, укрепления и анализа. Все это обеспечивает нам мастерство во фрейм-играх и помогает развивать убедительную элегантность на высшем уровне.

Анализ фрейм-игр

После перевода мета-состояний во фрейм-игры мы занялись подготовкой следующих прикладных изданий:

«Фрейм-игры: убедительная элегантность», 2000 г. Как думать о своей жизни, поведении, эмоциях, опыте с точки зрения игр, которые вы играете в жизни благодаря своим фреймам, как развивать убедительную элегантность — сначала в себе, а потом в общении, обращаясь к высшим фреймам разума. «Фрейм-игры: руководство для мастера фрейм-игры», 2000 г. Выявление и преображение фреймов, управляющих нашей жизнью.

«Фрейм-игры для совершенства в бизнесе: гений зарабо- той», 2000 г.

«Фрейм-игры для фитнеса», 2000 г. Как управлять своими привычками в еде и физических упражнениях, чтобы оставаться здоровым, энергичным, стройным и подтянутым. Как прогнать лень и жир, удалить их из фрейма разума, чтобы достичь желаемого уровня физического благополучия.

СЛОВАРЬ

Ad:аудио-дигитальная символическая репрезентация наших слов, символов и языка.

Анализ стратегии: процесс, применяющийся в НЛП для отслеживания последовательностей, с помощью которых мозг создает свои «программы» и «реальность».

Аналогия: постепенное изменение параметров в определенной области, например, плавное выключение света. Аналоги варьируются.

Аналоговая метка: использование одного из органов чувств, чтобы обратить особое внимание на какое-либо слово или фразу. Способ одновременно наслаивать множественные сообщения. Калибруется с помощью жестов, движений рук, пальцев, глаз, тона голоса — таким образом говорящий подчеркивает мысль.

Аптайм: состояние, при котором внимание направлено наружу, на окружение, а все сенсорные каналы открыты и приведены в действие.

Ассоциация: восприятие звуковых, визуальных и других образов как с внутренних, противоположность диссоциации (взгляд на репрезентации извне, с позиций зрителя).Аутфрейминг: выход из всех фреймов с целью создания нового референтного фрейма.

Бессознательные, не относящиеся к сознанию: любые системы репрезентации, остающиеся в данный момент без внимания.

ВАК: визуальная, аудиальная, кинестетическая — три первичных модальности мысли.

Включение мета-состояния: как вы чувствуете себя, ощущая презрение к себе? Что вы думаете о реактивных мыслях и чувствах? Применение мета-вопросов для обнаружения высших фреймов и мета-уровней.

Включение: вызывание состояния словом, поступком, жестом или любым раздражителем. Сбор информации путем прямого наблюдения за невербальными сигналами или постановкой вопросов мета-моделирования.

Внутренние репрезентации: внутреннее представление информации, которую мы видели, слышали, чувствовали и т. д. во внешнем мире.

Встраивание: введение новой ментальной стратегии в психофизическую систему, чтобы она действовала автоматически. Мы внедряем стратегии с помощью якорения, рычагов, метафор, притч, рефрейминга, темпа будущего и т. д.

Гештальт: немецкое слово, обозначающее общую конфигурацию, нечто большее, чем просто сумма частей.

Глазные ключи доступа: определенные движения глаз, указывающие на визуальное, аудиальное или кинестетическое мышление (процесс).

Глубинная структура: термин из трансформационной грамматики, указывающий на законченную лингвистическую форму, из которой образуется поверхностная структура.

Даунтайм: это не сенсорное осознание, а воспринимаемые мысленно образы, звуки, ощущения, мысли, воспоминания, осознания; состояние легкого транса, в котором внимание обращено внутрь.

Диссоциация/диссоциирование: отступление от опыта, чтобы увидеть или услышать что-либо с позиции зрителя. Неопределенный глагол, относящийся к способу мышления и чувствования.

Искажение: процесс моделирования, неточно отображающий что-либо в нервной системе или лингвистике, обычно создает ограничения, иногда — ресурсы.

«Как будто» фрейм: представление чего-либо уже существующим и реальным, восприятие его как уже достигнутой цели. Это эксперимент по креативному решению проблем с позиций уже удаленного препятствия.

Калибровка: подстраивание к состоянию разума, эмоций или тела другого человека с помощью невербальных сигналов и слов, выражений и т. д.

Карта: модель мира, репрезентация в мозге и нервной системе, созданная путем абстрагирования от опыта; неврологические и лингвистические карты — внутренние репрезентации.

Кинестетический: ощущения на поверхности кожи, внутри тела, в том числе создаваемые с участием вестибулярного аппарата или чувства равновесия.

Комплексная      эквивалентность:      лингвистическое

различие, уравнивающее два утверждения как имеющие одинаковое значение, например: «Он опоздал, он меня не любит». Внешнее поведение («опоздал») становится эквивалентом внутреннего состояния («не любит»).

Конгруэнтность: состояние единства и гармонии, в котором все мысли и чувства приведены в соответствие и работают вместе. Поступки соответствуют словам, сигналы совпадают.

Контекст: параметры, фрейм или процесс, в котором возникают события и определяется смысл содержания.

Критерии: ценности, стандарты, которым мы придаем значение в определенном контексте.

Лингвистическая      среда:      слова, позволяющие нам

создавать, сообщать или скреплять мета-состояние. Язык придает стабильность, силу и постоянство мета-состояниям. Мета-состояния управляются языком, поэтому нуждаются в лингвистической структуре.

Лингвистические признаки мета-состояний:      (об)

относительно, касательно, связанный, превосходящий, класс, категория, термин, воздействие, цитаты и т. д.

Линия времени: метафора, описывающая наши представле ния о концепции времени; образы, звуки и ощущения, с помощью которых мы кодируем наши воспоминания и фантазии.

Логический уровень: высший уровень, уровень над низшим, любой мета-уровень, который управляет более низким уровнем и видоизменяет его.

Мета: над, выше, сверху, высший логический уровень.

Мета-моделирование: использование лингвистических отличий и вопросов мета-модели для уточнения информации (что, когда, как и т. д.) с целью демонтажа негативного патологического состояния.

Мета-модель: лингвистическая модель с 12 отличиями, выявляющими языковые паттерны, которые с помощью проясняющих вопросов уточняют неточные термины или связывают их с сенсорным опытом.

Мета-осознание: осознание состояния, расположенного над другим состоянием, рефлексивное самосознание других мыслей и чувств.

Мета-переход состояний: переход одного психофизического состояния в другое, перенос мыслей и чувств с одного мета-уровня на другой, движение к высшему логическому уровню, чтобы организовывать нижний, управлять им и видоизменять его.

Мета-программы: ментальные или концептуальные программы сортировки и выделения раздражителей и фильтров восприятия, которые управляют вниманием.

Мета-состояние: ментальное или эмоциональное состояние осознания другого состояния — страха, вызванного страхом, радости, вызванной гневом, печали, вызванной страхом, и т. д. Референтный фрейм высшего уровня, связанный с внутренним опытом. Высшее состояние разума, закодированное мета-репрезентацией системы слов, символов, языка, лингвистики и т. д. Осознание отображается на себя и создает мысли и чувства на более высоком уровне. Возникают мысли о мыслях, концептуальное состояние.

Метафора: опосредованное общение с помощью историй, фигур речи, притч, аналогий, аллегорий и т. д., подразумевающее сравнение, «перенос» истории, события или опыта в другую сферу. Применяется прежде всего для обхода сопротивления сознания.

Милтона модель: речевые паттерны, с помощью которых Милтон Эриксон вводил пациентов в гипноз или транс без лишней авторитарности. Пользуясь инверсией мета-модели, он вызывал у пациента опыт, помогающий войти в сферу бессознательных ресурсов.

Модальные операторы: лингвистические различия, указывающие, в каком режиме человек действует в мире: в режименеобходимости, невозможности, желания, возможности и т. д. На них указывают специфические предикаты (нельзя, можно, возможно, невозможно, должен, обязан и т. д.).

Моделирование: процесс наблюдения и повторения чужого поведения, процесс распознавания последовательности репрезентаций и поступков, позволяющих завершить задачу; основа ускоренного обучения.

Модель: описание, как работает некая система, обобщенная, искаженная или имеющая упущения копия.

Нейролингвистическое      программирование:      изучение

мастерства, модель того, как люди строят структуру опыта, структура субъективного опыта и программирование мышления, эмоций и поведения человека.

Неконгруэнтность:      состояние конфликта между

сообщениями, недостаточная настройка, создающая ограничения.

Неосознаваемые мета-состояния: мета-состояния, функционирующие неосознанно, но их пресуппозиции, эпистемология и парадигмы проникают повсюду и оказывают мощное влияние на первичные состояния.

Номинализация: лингвистическое отличие, название процесса, при котором процесс или глагол превращаются в абстрактное существительное, а процесс застывает во времени.

Обобщение: процесс моделирования, при котором мы берем конкретный опыт и делаем его символом целого класса опытов.

Обострение      восприятия:      обостренное восприятие

внешнего мира, способность делать тонкие и точные различия в связи с сенсорной информацией об окружающем мире.

Обратная связь: оценка, подведение итогов, обратная связь в ответ на реакции, слова, осанку, тональность и т. д. Фрейм обратной связи проверяет понимание, чтобы убедиться, что все было услышано правильно.

Отзеркаливание: точное повторение чужого поведения с целью установления связи, зеркальное отображение физиологии, тона и предикатов собеседника.

Оценочная информация: информация, с помощью которой мы настраиваем организм для конкретных паттернов — дыхание, жесты, движения, позы, движения глаз. Отражает использование репрезентативных систем.

Первая позиция: восприятие мира со своей точки зрения, ассоциируется с одной из трех позиций восприятия.

Первичное состояние: состояние психофизической включенности в какое-то событие или деятельность во внешнем мире. Соответствует первичным эмоциям, включает страх/гнев, печаль/радость, расслабление/напряжение, притяжение/отвращение, и т. д.

Плывущие мета-состояния: стойкие и достижимые состояния (референтные фреймы, которых мы можем достигать и которые можно использовать в связи с другим состояниями. Они словно «плывут» над остальными.

Поверхностная структура: лингвистический термин из трансформационной грамматики, описывающий устное или письменное общение, характеризующееся внутренней структурой упущений, искажений и обобщений.

Повторение ритма: метод сознания связи путем присоединения к чужой модели мира — к словам, языку, убеждениям, ценностям, нынешнему опыту и пр.

Подстраивание: адаптация аспектов чужой реакции (поведения, слов и т. д.) с целью установления связи.

Позиции восприятия: восприятие мира чужими глазами, ушами и кожей; первая позиция — ассоцированная, вторая — взгляд с точки зрения другого человека, третья — позиция стороннего наблюдателя и взгляд в перспективу с нейтральной позиции.

Предикаты: то, что мы утверждаем или определяем о свойствах предмета, слова, указывающие на конкретные репрезентации (визуальные, аудиальные, кинестетические, неопределенные предикаты).

Предпосылки: идеи, которые мы принимаем без доказательств, чтобы общение имело смысл; допущения.

Прерывание: предложение других паттернов поведения, разрыв связи с целью введения нового направления, прерывания или окончания разговора.

Проникновение мета-состояний, процесс, при котором высшие состояния когнитивного феномена (то есть мысли,

идеи, представления, убеждения, ценности, решения) распространяются на нижние уровни. Изменения и проницаемость мета-состояний включает высшие фреймы, управляющие низшими.

Репрезентативная система (PC):мысленное кодирование информации с применением сенсорной системы образов, звуков, ощущений, запахов и вкусов.

Репрезентация: идея, мысль, представление информации в некоей форме — сенсорной (ВАК) или оценочной (слова, символы).

Ресурсное состояние: вся полнота неврологического и физического опыта, когда человек чувствует себя находчивым, уверенным, способным эффективно справиться с ситуацией.

Рефрейминг      контекста:      изменение контекста

утверждения: «Какая реакция будет уместной?» Значение зависит от контекста и меняется вместе с ним.

Рефрейминг содержания: придание утверждению другого значения: «Что еще это может означать?» Это означает не X, a Y.

Рефрейминг: изменение фрейма или контекста, чтобы придать событиям, словам, поступкам новое значение.

Синестезия: автоматическая связь репрезентативных систем. Синестезия В-К — образы и чувства без осознания.

Содержание: конкретные детали, отвечающие на вопрос «что?» Противоположность процессу или структуре.

Состояние: психофизическое состояние, управляемое идеями и значениями. Состояния создают общее ощущение, или гештальт, поэтому мы называем их эмоциональными состояниями. Целостное явление психофизиологии, настроения, эмоциональных условий, всей совокупности неврологических и физических процессов в организме в любой момент времени.

Состояние зависимости: влияние состояния на нашу учебу, память, восприятие, общение и поведение.

Стратегия: последовательность внутренних репрезентаций (ВАК и слов), которые вписывают процесс когнитивного приведения человека (тела, физиологии, эмоций) в определенное состояние. Структура субъективности зафиксирована в линейной модели ТОТЕ.

Субмодальность: отличия и особенности каждой репрезентативной системы, предоставляющие дополнительную информацию о качествах и свойствах ВАК; на самом деле не «суб-», а «мета-», отсюда высшие фреймы, управляющие семантикой или значениями.

Техника: методы, приемы, процедуры и процессы для работы с человеческим опытом, для его выявления и изменения.

Транс: переход из состояния бодрствования в измененное состояние с вниманием, обращенным внутрь; гипноз.

Трансцендентальные состояния:      состояния,

превосходящие первичные и распространенные мета-состояния, представляющие собой наивысшие состояния разума и эмоций, так называемые «духовные» или «внутренние состояния» (состояния ядра).

Убеждения: подтверждение мысли о мыслях, мета-уровне- вый фрейм подтверждения и ценности идеи, представления или концепции. Бывают осознанными или неосознанными, обобщениями или концепциями причинности, значения, «я», окружающих, поведения, личности и т.д.

Универсальные квантифакаторы: лингвистический термин для слов, кодирующих обобщения (все, каждый, никогда, никто и т. д.); различие, не допускающее исключений.

Упорядоченное: то, что хорошо структурировано и имеет удачную форму, например, результаты, языковая карта.

Упущение: недостающая часть опыта, либо лингвистическая, либо репрезентационная.

Уровни абстракции: изменение размера единицы информации с большей на меньшую и, наоборот, переход вверх и вниз по уровням. При укрупнении происходит обращение к высшим абстракциям и индуктивному мышлению. При разукрупнении происходит обращение к конкретным особенностям, деталям и дедуктивному мышлению.

Фреймы: референтные фреймы — идеи, опыт, люди, с помощью которых мы создаем значение и концептуальныйконтекст. Мета-уровень, способ восприятия чего-либо (фрейм результата, фрейм «а что, если...», фрейм обратного движения и т. д.).

Ценность: идеи, опыт, и т. д., которые мы считаем важными или значительными в данном контексте; фрейм, которому мы придаем большое значение.

Циклы/Цикличность: круги, истории, метафоры или репрезентации, которые возвращаются в начало, так что замыкаются на себя. Открытый цикл — незаконченная история. Закрытый цикл — законченная история. В стратегиях цикл — набор процедур без выхода, неудачная стратегия. В замкнутых системах цикл — мысли и чувства, которые движутся по кругу, так что состояние или состояния замыкаются на себя, повторяются одни и те же мысли и чувства, цикл становится бесконечным.

Цифровой: резко переходящий из состояния в состояние, работающий подобно переключателю «включено/вы- ключено». Цифровые часы с цифрами, а не стрелками.

Чувственное описание: информация, полученная путем наблюдения, подтвержденная органами чувств и выраженная языком «вижу-слышу-чувствую», которую можно проверить эмпирически — в отличие от оценочных описаний.

Шаг в будущее (Future Расе): ментальная репетиция события до того, как оно произойдет, ключевой процесс для закрепления результата.

Экология: общие взаимоотношения идеи, навыка, реакции и среды или системы в целом. Внутренняя экология — отношения между человеком и мыслями, стратегиями, поведением, способностями, ценностями и убеждениями. Динамический баланс элементов в системе. Проверка с целью убедиться, что они полезны, продуктивны и меняют систему к лучшему.

Эпистемология: изучение того, как мы знаем то, что знаем.

Язык: использование любой системы символов для представления информации (слова, математические символы, ноты, обозначения и т. д.).

Якорение: процесс связи раздражителя с реакцией. Более мягкая форма выработки павловского условного рефлекса, связь автоматической безусловной и условной реакции.

БИБЛИОГРАФИЯ

Andreas, Connirae; Andreas, Tamara (1994). «Core transformation: Reaching the wellspring within», Moab Utah: Real People Press

Andreas, Steve (1991). «Virginia Satir. The patterns of her magic», Palo Alto, Ca: Science and Behavior Books, Palo Alto, Ca

Bodenhamer, Bobby G.; Hall, L.Michael (1997). «Time-Lining Patterns for adventuring in time», Wales, United Kingdom: Anglo-American Books.

Bodenhamer, Bobby G.; Hall M. (1999). «The user's manual for the brain: A comprehensive manual for neuro-linguistic programming practitioner certification». UK, Crown House Pub.

Buscaglia, Leo F. (1982). «Living, loving and learning». NY : Ballantine Books.

Bandler, Richard; Grinder, John (1979). Ed. by Andreas, Steve, «Frogs into princes: NLP», Moab, Utah: Real People Press.

Bandler, Richard (1985). «Reframing: The transformation of meaning». Moab, UT: Real People Press.

Bandler, Richard; Grinder, John (1975, 1976). «The structure of magic». Palo Alto, CA: Volumes I&II, Science and Behavior Books.

Bateson, Gregory (1979). «Mind and nature: A necessary unity». New York: Bantam.

Bateson, Gregory (1972). «Steps to an ecology of mind». New York: Ballantine.

Brandon. Nathan (1969). «The psychology of self-esteem». NY: Bantam Books.

Chong, Dennis; Chong, Jennifer (1991). «Don't ask why».

Oakville, Ontario, Canada: C-Jade Publishing, Inc.

Covey, Stephen (1987). «Seven habits of highly effective people». NY : Simon and Schuster.

Csikszentmihalyi, Mihalyi (1990). «Flow: The psychology of optimal experience». NY : Harper Perennial, Harper Collins Publishers.

Dilts, Robert; Grinder, John; Bandler, Richard; DeLozier, Judith; Cameron-Bandler, Leslie (1980).

«Neuro-Linguistic Programming. Volume I, The Study of the Structure of Subjective Experience». Cupertino, CA: Meta Publications.

Dilts, Robert (1983). «Applications of neuro-linguistic programming». Cupertino CA: Meta Publications.

DiJts, Robert В. (1983). «Roots of neuro-linguistic programming».Cupertino, CA: Meta Publications.

Dilts, Robert (1990). «Changing belief systems with NLP». Cupertino, CA: Meta Publications.

Dobyns, Lloyd; Crawford-Mason, Clare. (1994). «Thinking about quality: Progress, wisdom and the Deming philoso- phy». NY: Random House.

Ellis, Albert and Harper, Robert A. (1976). «A new guide to rational living». Englewood Cliffs, NJ: Prentice-Hall, Inc.

Frankl, Victor (1953/1978). «The Unheard Cry for Meaning». NY: Washington Square Press.

Grinder, John; Elgin, Suzanne (1973). «Guide to transforma-

tional grammar». NY : Holt, Rinehart and Winston, Inc.

Grinder, John; McMaster, Michael (1983). «Precision: A new approach to communication». Scotts Valley, CA: Grinder, Delozier&Associates.

Hall, L.Michael (1987). «Motivation: How to be a positive force in a negative world». Grand Jet. CO: Good News Encounters.

Hall, L.Michael (1987). «Speak up, speak clear, speak kind: Assertive communication». Grand Jet. CO: Encounters.

Hall, L. Michael (1992—94). «Korzybski's neiiro-linguistic training». Anchor Point Associates, May 1992, Jan. 1993, June 1994.

Hall, L. Michael (1980—1996). «Metamorphosis Journal». Grand Jet., C°: E.T. Publications.

Hall, L. Michael (1996/2000). «The Spirit of NLP: The process, meaning and criteria for mastering NLP». Cartmarthen, Wales, England. Anglo-American Book Company Ltd.

Hall, L. Michael (1996). «Defusing Hotheads», Grand Jet. CO: E.T. Publications.

Hall, L. Michael (1996/2000). «Dragon slaying: Dragons to Princes». Grand Jet. CO: E.T. Publications.

Hall, L. Michael, Bodenhamer, Bob (1997). «Figuring out people: Design engineering using meta-programs». Wales, UK. Anglo-American Books.

Hall, L. Michael; Bodenhamer, Bobby G. (1998, 2nd edition). «Mind-lines: Lines for changing mind». Grand Jet. CO: E.T. Publications.

Hall, L. Michael (1998). «The secrets of Magic: Communicational Excellence for the 21 century». UK: Crown House Publ.

Hall, L. Michael; Belnap, Barbara (1999). «The sourcebook of magic: A comprehensive guide to the technology of NLP». UK: Crown House Publishers.

Hall, L. Michael; Bodenhamer, Bob (1999). «The structure of excellence: Unmasking the meta-levels of submodalities». Grand Jet. C°: E.T. Publications.

Holland, Norman N. (1988). «The brain of Robert Frost: A cognitive approach to literature». NY: Routledge.

Horney, Karen (1945). «Our inner conflict: A constructive theory of neurosis». NY : W.W. Norton&CO.

Hyder, Quentin (1971). «The Christian's Handbook of psychia- try». Old Tappan, NJ: Fleming H. Revell.

Jay, Jeffrey (1991). «Terrible Knowledge», The Family Therapy Networker, Nov/Dec 1991, pp. 20—29

Johns, E. Roy (1975). «A model of consciousness».

Johnson, Wendell (1946/1989). «People in quandaries: The semantics of personal adjustment». San Francisco: International Society of General Semantics.

Korzybski, Alfred (1933/1994). «Science and Sanity: An introduction to non-Aristotelian systems and general semantics». Lakeville, Conn.: Institute of General Semantics.

Lakofif, George; Johnson, Mark (1980). «Metaphors by which we live». Chicago: Univ. of Chicago Press.

Lakoff, George (1987). «Women, fire and dangerous things: what categories reveal about the mind». Chicago: Univ. of Chicago Press.

Laura M. Markowitz (1991). «After the Trauma», The Family Therapy, Nov/Dec 1991, pp.31—37.

Lederer, Debra; Hall, L. Michael (1999). «Instant relaxation: reducing stress at work and home». Wales, UK: Crown House Publishers.

Lewis, Bryon A., Pucelik, R.Frank (1982). «Magic demystified: a pragmatic guide to communication and change». Portland, OR: Metamorphosis Press, Inc.

Lewis, C.S. (1943/1952). «Mere Christianity». NY: Macmilian Publishing CO.

Maltz, Maxwell (1960/1974). «Psycho-cybernetics». NY. Pocket Books.

Maltz, Maxwell (1961/1972). «The magic power of self-image psychology». NY: Pocket Books.

Metacalfe, Janet; Shimamura, Arthur P. (1995). «Metacognition: Knowing about knowing». Cambridge, MA: A Bradford Book, The MIT Press.

Maslow, Abraham (1968). «Toward psychology of being». NY: Van Nostrand CO.

Markowitz, Laura M. (1991). «Article». New Family Networker.

May, Rollo (1989). «The art of counselling». NY: Gardner Press.

Miller George (1956). «The Magical Number Seven, Plus or Minus Two: Some Limits on Our Capacity to Process Information». Psychological review, 63, 81—97.

Miller, George; Galanter, Eugene; Pribram, Carl (1960). «Plans and structure of behavior». NY : Henry Holt&CO, Inc.

O'Connor, Joseph; Seymour, John (1990). «Introducing neuro-linguistic programming: The new psychology of personal excellence». UK: Mandala.

Overstreet, Harry and Bonaro. «The Mind Alive», Norton CO. 1954.

Poppel, Ernest (1985). «Mindworks: Time and Conscious Experience». Translated from German by Tom Artin. Harcourt Brace Javanovich, Publishers, Boston.

Rank, Otto (1936/1972). «Will therapy and truth and reality». NY: Alfred A. Knopf.

Reisman, David (1950). «The lonely crowd: a study of the changing American character». Boston: Yale University Press.

Searle, John R. (1995). «The construction of social reality». NY: The Free Press.

Selye, Hans (1976). «The stress of Life». NY: McGraw-Hill Book C°.

Seligman, Martin P. (1990). «Learned Optimism». New York: Alfred A. Knopf.

Smedes, Lewis (1983, Jan) «Christianity Today», «The Power to Change The Past».

Wbttn, Sybil (1994). «Resilience: How Survivors of Troubled Families Keep the Past in its Place». Article in «Psychology Today» (Jan/Feb 1992, p. 36).

WrtzlawkHc, Paul; Beavin, J.H., Jackson D.D. (1967). «Pragmatics of human communication». New\brk: Norton.

Watzlawick, Paul (1976). «How real is real?» New York: Basic Books.

Wrtzlawick, Paul (1978). «The language of change». NY: Basic.

Wrtzlawick, Paul (1984). «The invented reality. How do we know what we believe we know? Contributions to Constructivism». New York: Norton.

White, Michael; Epston, David (1990). «Narrative means to therapeutic ends». NY: WW. Norton&CO.

Wilber, Ken (1996). «A brief history of everything». Boston MA: Shambhal.

Vailhinger, A (1924). «The philosophy of «as if»: a system of the theoretical, practical and religious fictions of mankind». Translated by C.K. Ogden. NY: Harcourt, Brace and CO.

ОБ АВТОРЕ

Доктор Майкл Холл, психолог и предприниматель, живет в Скалистых горах в Колорадо. На протяжении двадцати лет он занимался психотерапевтической практикой, затем начал преподавать и проводить тренинги — сначала по коммуникации (настойчивость, переговоры, взаимоотношения), затем по НЛП.

Он изучал НЛП вместе с его основателем, Ричардом Бандлером, в конце 80-х годов, к тому времени успев стать опытным специалистом. Доктор Холл писал о тренингах Бандлера, а также был редактором труда «Время для разнообразия». Будучи плодовитым автором, он опубликовал более двадцати книг, в том числе «Дух НЛП» (1996 г.), «Убить дракона», «Мета-состояния», «Реплики разума», «Понимание людей», «Структура мастерства», «Фрейм-иг- ры» и т. д.

Майкл удостоен докторской степени в области когнитивно-поведенческой психологии, его специализация — психолингвистика. Его докторская диссертация посвящена языковым особенностям четырех направлений психотерапии (НЛП, РЭТ, терапии реальности, логотерапии) и применению принципов общей семантики. На Международной междисциплинарной конференции в 1995 году он представил направление, объединяющее НЛП и общую семантику.

В 1994 г. Майкл разработал модель мета-состояний, моделируя выносливость, и представил ее на Международной конференции по НЛП в Денвере. Сотни его статей опубликованы в изданиях «Мир НЛП», «Точка якорения», «Связь», «Раппорт», «Журнал мета-состояний».Об авторе

Вместе с доктором Бобом Боденхеймером Майкл разработал нейросемантику, а также стал автором общей модели трех мета-сфер НЛП. Вдвоем они создали «Общество нейросемантики» и начали учреждать институты нейросемантики в США и по всему миру. В 1998 г. к команде присоединился Элвис Кит Лестер, затем был учрежден институт нейросемантики в Тампа.

Сегодня Майкл занимается исследованиями и моделированием, проводит международные тренинги и пишет книги. Последние проекты — моделирование мастерства в сфере продаж, убеждения, ускоренного обучения, государственного управления, накопления богатства, модели для женщин-руководителей, фитнеса и здоровья и т. д. Кроме того, он проводит тренинги по мета-состояниям.книги

«Мета-состояния: управление высшими состояниями разума (рефлексией)», 2000 г., 2-е издание

«Убить дракона: драконы для принцев», 2000 г., 2-е издание

«Дух НЛП: процесс, значение и критерии для освоения НЛП», 1996 г.

«Особенности языка: лингвистика психотерапии», 1996 г.

«Паттерны обновления разума», в соавторстве с д-ром Бо- денхеймером, 1997 г.

«Линия времени: сложные временные процессы», в соавторстве с д-ром Боденхеймером, 1997 г.

«НЛП: к мета-состояниям — сложное моделирование на мета-уровнях», 1997 г.

«Понимание людей: проектирование с помощью мета-программ», в соавторстве с д-ром Боденхеймером, 1997 г.

«Учебник магии» (ранее «Что делать, когда»), в соавторстве с Б. Белнап, 1999 г.

«Реплики разума: реплики для изменения мышления», в соавторстве с д-ром Боденхеймером, 1997 г., 2000 г., 3-е

издание

«Секреты магии: коммуникационная магия XXI века», 1998 г.

«Структура совершенства: разоблачение мета-уровней субмодальностей», Холл и Боденхеймер, 1999 г.

«Мгновенное расслабление», Ледерер и Холл, 1999 г.

«Руководство пользователя мозгом», в соавторстве с д-ром Боденхеймером, 1999 г.

Анонсы книг

«Управление личностью с применением НЛП и нейросеман-

тики», Холл, Боденхеймер, Волстад, Хармблетт, 2000 г.

«Секреты личного мастерства», 2000 г.

«Фрейм-игры: убедительная элегантность», 2000 г.

«Фрейм-игры для менеджеров», 2000 г.

«Фрейм-игры для фитнеса и контроля веса», 2000 г., с Лестером

«Структура личности: моделирование личности с помощью НЛП и нейросемантики», Холл, Боденхеймер, Волстад, Хармблетт, 2001 г.

«Игры, в которые играют стройные люди», 2001 г.

«Игры, в которые играют эксперты бизнеса», 2001 г.

«Ускоренная мотивация: человеческие реактивные системы», 2001 г.

«Нейросемантика», 2001 г.

Майкл Холл

Моделирование совершенной личности Редактирование судьбы

Перевод с английского У. Сапциной Научная редакция И. Ефимовой

Зав. редакцией Т. Минеджян

Редактор Е. Погосян

Младший редактор А. Погосян

Компьютерная верстка Л. Быкова

Технический редактор Т. Тимошина

Корректор И. Мокина

ООО «Издательство Астрель» 129085, г. Москва, пр-д Ольминского, д. За

ООО «Издательство ACT» 170002, Россия, г. Тверь, пр-т Чайковского, д 27/32

Наши электронные адреса:www.ast.ru Е- mail: astpub@aha.ru

Отпечатано с готовых диапозитивов

в ООО «Типография НПО профсоюзов «Профиздат»

144003, г. Электросталь, Московская область, ул. Тевосяна, д 25

Content

Холл Майкл Моделирование совершенной личности. Редактирование судьбы