Орлова Тата

Путеводная звезда

Пролог

За два года до событий

Магический светильник лишь слегка разгонял темноту рядом с креслом, в котором я сидела, но этого было достаточно, чтобы разглядеть решимость на лице стоявшего в двух шагах от меня Эндрю.

- Своего мнения ты не изменишь… - я не спрашивала, говорила твердо. Кто угодно, но только не он! Кремень!

Матушка как-то сказала, что в их роду мужчины все такие. А потом вздохнула, словно сожалея.

И ведь права! Не окажись князь Изверев столь упертым, выступая против войны, которую собирался объявить Ритолии император Ксандр, этот разговор шел бы совершенно в иной тональности.

- Не изменю! – Эндрю приблизился, опустился передо мной на корточки, взял ладони в свои: - Если бы я был уверен, что ты станешь моей….

- Я готова стать твоей прямо сейчас! – не дала я ему закончить, прекрасно понимая, что должно было последовать дальше.

- … моей женой, - продолжил он, словно меня и не услышав. – Когда-нибудь ты поймешь, что иначе я не мог. Честь рода….

Я вновь его перебила:

- Я знаю, что такое – честь рода. И понимаю, о чем ты говоришь, но… - я не сдержалась и всхлипнула, представляя свои будущие перспективы.

Граф Орлов или граф Илинский.

Оба, с точки зрения отца, весьма подходящая для меня партия. Фамилия не из последних, богаты, при чинах и с хорошей перспективой на будущее.

Один, как и его батюшка, пошел по военной стезе, второй служил в Канцелярии розыскных дел. Оба недурны собой, оба получили прекрасное образование. Оба в том возрасте, когда юношеская ветреность уже в прошлом и как раз наступила пора подумать о семье.

Чем не женихи?!

Все было так, но… любила я другого. И этот другой сейчас прощался со мной. Возможно, навсегда!

- Эвелин, - он поднес мою ладонь к губам, коснулся мягко, бережно, - ты всегда будешь моей путеводной звездой! Чтобы не случилось, куда мы меня не занесла судьба, я буду помнить….

- Это нечестно! – я вырвала руку, резко поднялась, отошла к окну, тяжело оперлась на деревянный подоконник.

Там, на площади, танцевали и веселились, празднуя рождение у императора внука.

Первого внука….

- Да! – согласился он со мной. – Это нечестно, но… - он не договорил, приблизившись ко мне.

Я надеялась, что прижмется хоть на мгновение, одарит своим теплом, нежностью, но… он лишь положил рядом с моей ладонью маленький кулон на тонкой золотой цепочке и решительно вышел из номера, только и бросив напоследок:

- Будь счастлива!

Как это сделать, когда сердце расколото на крошечные кусочки, князь Андрей Изверев мне не сказал….

Глава 1

Доносившийся из-за двери спальни шум пробился сквозь усталую дрему, заставив не только открыть глаза, но и приподняться, упершись локтем в одну из подушек.

- Эвелин!

Я не ошиблась, посчитав, что причиной суеты стало появления Георгия.

Последние три месяца граф мотался с поручениями императора, появляясь в столице на несколько дней и вновь отбывая на границу с Ритолией. Два года войны, измотавшие и нас, и их, не привели империю к победе, а княжество – к поражению.

Оскудневшая казна, недовольная политикой аристократия, обедневший народ…. Все хотели мира. И – мы, и они.

Граф Георгий Орлов, вот уже полтора года как мой муж, был среди тех, кто имел возможность этот самый мир приблизить.

- Ты хотел сына… - измученно улыбнулась я, когда он стремительно прошел через всю комнату и, сдвинув одеяло, которым была укрыта, присел на край кровати.

- Я хотел ребенка! – в его глазах я увидела мягкий укор. – Нашего с тобой ребенка! – Георгий наклонился – похоже, собирался меня поцеловать, но тут же отпрянул, огорченно вздохнув.

Его одежда была пыльной, как и лицо.

- Сколько лошадей загнал? – качнула я головой, вновь откидываясь на подушки.

По словам магианны, роды были не самыми тяжелыми….

Но это – смотря для кого.

- Неважно! – Георгий смотрел на меня….

Даже если это была не любовь, что-то очень близкое к ней.

Увы, ответить ему тем же я не могла. Уважала, гордилась, была уверена, что мне повезло с мужем. Бывали дни и ночи, когда считала себя счастливой, но… мое сердце потерялось где-то там, в горах Ритолии.

Безответно, без надежды…

- Она красивая, - я зевнула, чувствуя, как закрываются глаза.

Первые схватки начались больше суток назад.

- Она похожа на тебя, - мягко, словно летний ветерок, выдохнул он и поднялся. – Отдыхай.

- Ты не уедешь? - нашла я в себе силы спросить.

- Нет! – качнул он головой. – Не раньше, чем через месяц.

Возможно, он еще что-то добавил – мне казалось, что там, в мягкости сна, я продолжала слышать голос мужа, но так ли это было….

Проснулась я резко, вскинулась на прозвучавший где-то далеко крик…. Такой… беспросветный, отчаянный, прощальный….

И имя…. Мое имя…. Эвелин!

- Тише, тише… - придержав за плечи, Георгий вернул меня на подушки. Когда я посмотрела уже осмысленно, заботливо спросил: - Подать воды?

Я прислушалась к своим ощущениям, не поднимаясь, качнула головой – нет.

- Ты почему не отдыхаешь? – поинтересовалась в свою очередь, когда Георгий, как и днем, присел на край кровати.

Был он в домашней одежде.

Белая рубашка из тонкой ткани с узкой полоской кружева, украшавшего большой воротник и широкие манжеты, стягивавшие рукава на запястьях. Верхние пуговицы расстегнуты, открывая смуглую от загара кожу и кучерявый волос на груди.

Простые серые брюки, черный кушак, повязанный на талии....

Граф Орлов никогда не слыл сердцеедом, что не мешало ему быть по-мужски привлекательным. Резковатые черты лица, густые брови, тонкой полоской сросшиеся на переносице, нос с горбинкой, упрямые губы, твердый, непоколебимый подбородок….

Мое сердце признавало его спокойную, выверенную красоту, но продолжало мечтать о другом.

Как бы поздно при этом ни было….

- Пытаюсь привыкнуть к тому, что теперь я - отец, - ответил он с легкой улыбкой, - но пока получается плохо.

Хватило этих слов, чтобы я вновь поднялась с подушек:

- Я хочу ее увидеть!

На этот раз головой качнул Георгий:

- Магиана запретила тебе до утра вставать. – И тут же успокоил: - С ней кормилица, нянюшка и мама Лиза.

- Ну, если мама Лиза, - улыбнулась я, мгновенно успокоившись.

Мама Лиза была старшей кухаркой. На кухне сама уже давно не копошилась – возраст, руки стали не такими быстрыми, как раньше, но без ее веского слова в вотчине кастрюль и половников даже с места на место ничего не передвигалось.

А еще она была хранительницей графского дома. Мягкая, отзывчивая, уютная. Заменить Георгию умершую от лихорадки мать вряд ли смогла, но сделала эту потерю менее болезненной.

Заботой в свое время окружила и меня, помогая смириться с нелюбимым мужем и научив, что для семьи важнее совершенно другие чувства.

- Приляжешь? – я немного сдвинулась, освобождая для него место.

Тело было слабым, утомленным, но эта усталость казалось приятной. В ней имелся смысл. Такой огромный, всеобъемлющий!

Я стала матерью! У меня родилась дочь!

«У нас», - поправила я себя мысленно. Мы стали родителями и у нас родилась дочь….

- Ты умеешь соблазнять, - фыркнул Георгий. Наклонился, снял домашние туфли, лег поверх одеяла, повернувшись ко мне: - Я смотрю на тебя и не могу понять, что изменилось?

- Я простоволоса и без макияжа, - я попыталась свести к шутке его вопрос. Уж больно оказался сложен. Хотя бы в том, что Георгий, со своим умением все подмечать, не пропустил того внутреннего покоя, который я ощутила, услышав первый крик дочери.

Что было в нем?! Всего лишь плач только что появившегося на свет ребенка….

В тот момент я заново родилась вместе с ней. Уже для другой жизни. Для той, в которой будет она, я и… ее отец.

- Ты плачешь? – Георгий провел ладонью по моему лицу, стирая предательскую влагу.

- С нами, женщинами, такое бывает, - сделала я слабую попытку улыбнуться, но вместе этого всхлипнула.

Жалость, тоска, пришедшее только сейчас четкое, осознанное понимание, что для меня Эндрю потерян навсегда, накатившая волной нежность к крохе, что лежала в люльке всего лишь за дверью, отделявшей одну комнату от другой, благодарность к мужу, не только подарившему мне дитя, но и сумевшего пробудить во мне искреннюю привязанность….

Все это было таким острым, болезненным….

- Я впервые вижу слезы на твоих глазах, - с легкой укоризной произнес Георгий.

Невольно сжалась – ко всему прочему еще и это, но муж сделал то, чего я в этот момент совершенно не ожидала. Придвинулся ближе, прижимая к себе, подсунул руку мне под голову, разделяя душевную боль, давая опору этим простым, но столь естественным для него порывом.

- В них немало от счастья, - затихая от его тепла, вздохнула я. – Это были не самые легкие сутки в моей жизни, но я готова их повторить. – Он многозначительно хмыкнул, а я поторопилась поправиться: - Годика так через два.

- Думаешь, я буду с тобой спорить? – засмеялся он мне в самое ухо. И тут же добавил: - А теперь – спи, а то мама Лиза утром отшлепает меня, как когда-то в детстве.

- Она тебя шлепала? – развернулась я к нему. Приподнялась, заглянув в глаза.

- Я был проказником, - Георгий чуть надавил мне на плечо, понуждая лечь. – Шлепала не больно, но обидно.

- Она мне об этом не рассказывала, - «огорчилась» я.

- Вот Елена подрастет, у мамы Лизы появится повод пожаловаться на меня, - пообещал Георгий.

- Елена? – переспросила я.

Об имени для ребенка мы с ним говорили. Однажды даже пару дней, поссорившись, молчали, не сойдясь во мнении…. Он хотел назвать сына Александром, я….

Я – Андреем.

- Тебе уже не нравится? – муж сделал вид, что удивлен моим непостоянством.

- Ты же хотел назвать ее Светланой, - напомнила я нашу договоренность, которой закончился спор. Мальчика называю я, девочку – он.

- Хотел, - улыбнувшись, согласился Георгий, - но, увидев, понял, что это – Аленка.

- Елена Георгиевна Орлова, - произнесла я вслух, мысленно представляя себе не крошку, которую прижимала к груди, а юную барышню, которой она когда-нибудь станет. – Красиво! – признала я его правоту.

- И напоминает тебя, - поцеловал он меня в лоб. – А теперь спи.

- А ты не уйдешь? – по-детски капризно, протянула я.

- Не уйду, - заверил он и посмотрел так, словно его слова значили значительно больше, чем таилось в моем вопросе.

Но мысль об этом лишь мелькнула и… растаяла в мягкости принимающего меня в свои объятия сна.

Муж был прав, я действительно нуждалась в отдыхе….

***

День выдался тяжелым, душным, безветренным. Воздух был полон непролитой воды, но гроза, которую ожидали еще прошлым вечером, так и не разразилась. Ночью небо было ярким, звездным, да и теперь, когда перевалило за полдень, оставалось высоким и белесо-голубым, прозрачным, как пустое молоко.

- Вы бы отдохнули, госпожа, - подошла ко мне кормилица Алены. – Господин граф….

- Господин граф опять будет недоволен, - устало улыбнулась я ей. Оглянулась на колыбельку.

Елена спала беспокойно. Хмурилась, морщила носик.

Эта погода ей тоже не нравилась.

- Идите, госпожа, идите, - поддержала кормилицу мама Лиза.

Они обе были правы – Георгий должен был скоро вернуться из Штаба, куда его вызвали, но уходить из детской не хотелось. Рядом с дочерью я чувствовала себя не просто счастливой – нужной. Ее крохотным ручонкам, ее пальчикам, ее глазкам….

Георгий называл меня сумасшедшей мамочкой….

Любя называл….

- Хорошо, - вздохнув, согласилась я. – Но если….

- Солнышко мое, - мама Лиза уперла руки в пышные бока, - ты, что же думаешь, не управимся….

Речь ее была грамотной – она не только окончила поварскую школу, но и некоторое время преподавала там же, но иногда, когда начинала яриться, вдруг вспоминала, что вышла из простого сословия.

- Не думаю, моя грозная матушка, - порывисто подошла я к ней, поцеловала в морщинистую щеку и, уже чинно, как положено благородной даме, направилась к двери.

- И – графиня, и дите родила, а все девчонка-девчонкой. – проворчала она мне вслед. И тут же шикнула на кормилицу: - А ты – ничего не слышала!

- Как прикажете, мама Лиза, - покорно откликнулась та, похоже, ничуть не испугавшись.

Наверное, это и было счастьем….

Наверное….

Мысль лишила последних сил, так что, выйдя в коридор и плотно прикрыв за собой дверь, я прижалась к прохладной стене, давая себе передышку. Утро выдалось тяжелым. Затихала Алена только у меня на руках.

Внизу часы гулко пробили час…. Георгий обещал быть к половине второго, попросив дождаться его к обеду….

Дни летели так быстро….

Вместо месяца, муж задержался в столице на два, что только радовало.

Два месяца, когда я могла не переживать за его жизнь. Могла не вздрагивать от каждого шороха, «слыша» в них шелест падающей на стол магической почты. Могла без опасений засыпать и с легкой душой просыпаться, зная, что спустившись к завтраку, застану его стоящим у окна в ожидании меня….

Как дверь в детскую вновь открылась, я не услышала. То ли задумавшись, то ли….

- Сходила бы ты к Заступнице, - матушка Лиза придержала меня за руку, когда я, резко отстранившись от стены, чуть пошатнулась. Смотрела с заботой, но и укоризны в глазах хватало. – Извела ты себя. Не знаю, чем, но извела.

- Матушка Лиза… - сжала я ее ладонь. – Это просто беспокойство.

- А я разве не об этом говорю? – нахмурилась она. – Он здесь, рядом, а ты измучилась вся, словно от беды. Нельзя так. Судьба она ведь как на нас смотрит…. Кто с радостью, к тому и она с удачей и подарками. А кто вот так, как ты…. – Она вздохнула, качнула головой. – Магиана сказала, что ты в ее заботе больше не нуждаешься, вот и вспомни, как это, когда страсть тела все глупые мысли из головы изгоняет.

- Матушка… - я мягко улыбнулась.

- Матушка! Матушка! – засмеявшись, повторила она за мной. – Потому и учу, пока жива. Не о завтра думай, о сегодня. А завтра… - в ее глазах что-то мелькнуло, но так быстро, что разглядеть не получилось. – А завтра, оно само заявится, и звать не придется.

- Умом я понимаю… - повинилась я, - но справиться с собой не удается. Когда он дома – отступает, а стоит не слышать его голос… - я опустила голову, пряча от нее тоску и… ложь.

Ту, в которой не Георгий шептал мое имя.

- Сходи к Заступнице, - сжала она на миг мою ладонь. – У тебя вон уже тени под глазами, словно от болезни сохнешь. Думаешь, муж не замечает?

И в этом она тоже была права. Вопросов Георгий еще не задавал, но от магианы потребовал, чтобы задержалась в нашем доме, хоть та и заверяла, что восстановилась после родов я полностью.

- Хорошо, матушка, - прижалась я к ней так, как никогда не прижималась к собственной матери, - так и сделаю. Если твой способ не поможет, то схожу в Храм.

- Вот и умница! – сразу повеселела она, чтобы тут же нахмуриться. Повела носом… - Это они что там… - всплеснула руками и тут же шустренько кинулась в сторону лестницы.

Я еще постояла минутку и, направилась в свои покои, переодеться к обеду.

Когда спустилась вниз, Георгий был уже дома. И… не один.

- Прошу меня простить, - граф Илинский, прервав разговор на полуслове, чуть склонил голову. Дождался, пока я подойду, принял протянутую руку, коснулся губами запястья, только после этого продолжив: - я говорил Георгию, что Вы можете быть недовольны столь неожиданным визитом, но он….

- Но я настоял, - перебив, улыбнулся муж. Вроде и незаметно, но как-то жадно окинул меня взглядом – я приняла слова матушки Лизы к сведению и выбрала кокетливый, хоть и весьма простой наряд, - сказав, что ты не выгонишь гостя. Теперь тебе судить, кто из нас прав.

- Георгий никогда не ошибается в отношении меня, - я подошла к мужу, позволив приобнять себя за плечи. – Я рада вас видеть, Владимир.

- Я же говорил, - довольно протянул Георгий, прижимая меня чуть крепче. – Эвелин, я оставлю на тебя графа? Только одну минуту… - умоляюще протянул он, продолжая улыбаться.

- Я даже не подозревала, что суровый воин, каким он выглядел, окажется столь трепетным отцом, - ответила я на заинтересованный взгляд графа Илинского.

Он мог стать моим мужем, но отец сделал выбор в пользу графа Орлова.

Спустя полтора года брака я об этом не сожалела.

- Трепетным? – провокационно усмехнулся Илинский. – Вы не видели его сегодня в Штабе, Эвелин. Вот где не было даже намека на трепетность.

- Там была служба, - в голосе мужа мелькнули тревожные нотки, но он тут же вернулся к своей просьбе: - Я могу доверить тебе графа?

- Доверить?! – коротко засмеялась я. – Доверяй!

Когда Георгий, поцеловав меня в щеку, быстрым шагом направился в сторону лестницы, проводила его взглядом, пока он не поднялся на первую ступеньку, и лишь после этого повернулась к Илинскому:

- Я действительно рада видеть вас, Владимир, - произнесла, указав на открытую дверь в каминный зал. – Георгий говорил, что вашему отцу опять нездоровится.

- А у маменьки – жуткая мигрень и хватает сердце, - не столь серьезно, как я, продолжил он. – Очередная попытка усовестить меня и заставить жениться.

- Вот как?! – остановившись, удивленно протянула я. – И что же вынуждает вас противиться? – я позволила себе окинуть его внимательным взглядом, сопровождая все это лукавой улыбкой. – Жених, хоть куда!

И ведь ни капли не льстила.

Георгий был черноволос, Владимир – русым. Голубые глаза, выразительные черты лица. Если что и портило, так легкий, словно изучающий прищур, но это были уже издержки его службы. Дознаватель Канцелярии розыскных дел.

Он сталкивался не с самой лучшей стороной жизни.

- Вы всегда были ко мне снисходительны, - склонил он голову. – А еще….

Он не закончил. Оглянулся… на глухой звук удара.

Я вздрогнула, обернулась тоже…. Георгий стоял на лестнице, растирая ушибленный кулак. Зубы стиснуты, скулы затвердели….

Первая мысль о дочери, но испугаться я не успела, заметив, как мягко лег на пол, выпавший из его руки свернутый в трубочку лист желтоватой бумаги.

Магический вестник….

- Прошу меня простить… - Владимир обошел меня, направляясь к депеше.

Я посмотрела на мужа… тот, вздохнув, начал спускаться вниз.

- Что-то случилось? – не скрывая тревоги, спросила я, не сдвинувшись с места. Сердце гулко билось в груди, не давая вздохнуть.

И ведь не было причины – Георгий вот он, здесь, живой и здоровой, но ощущение беды воспринималось настолько отчетливым, что хотелось завыть, забиться в крике, вырывая из себя это ощущение потери.

- Известия с границы Ритолии, - остановившись рядом с Илинским, коротко произнес Георгий.

- Ты пугаешь меня! – выдохнула я, больше не в силах бороться с волнением. – Тебе придется уехать? – теребя ажурный платочек, добавила я срывающимся голосом.

Присутствие Владимира должно было меня остановить, но… одна мысль, что я, уже привыкнув к присутствию мужа дома, вновь останусь одна, вызывала безотчетный ужас.

- Извини, - тронув Илинского за плечо, Георгий подошел ко мне. – Пока еще рано о чем-то говорить, - взял он мои ладони в свои. Поднес к лицу. – Тебе нужно успокоиться. Я позову магиану.

Это слегка отрезвило. Я, и правда, вела себя неподобающе.

Медленно выдохнув, вымученно улыбнулась:

- Это все погода, - бросила я взгляд в окно. Там действительно темнело. – Я могу спросить, что случилось? – уточнила уже почти спокойно.

- Погиб князь Изверев, - вместо Георгия ответил Илинский. – Его отряд попал в засаду, когда….

Дальше я уже ничего не слышала…. Дурнота накатила волной, сбивая меня с ног и… утаскивая за собой….

Но даже в ней я продолжала слышать доносившийся издалека крик….

Мое имя, произнесенное его голосом….

***

Мне казалось, что я падала… падала… падала, но когда открыла глаза, отказывая себе в слабости, все еще стояла на ногах, пусть и судорожно ухватившись за подскочившего мужа.

- Мне не стоило этого говорить… - качнул головой Илинский. Он тоже стоял рядом, и смотрел с искренним сожалением.

- Не извиняйтесь, Владимир, - слабо улыбнулась я, собираясь с силами. Он… погиб и это было невыносимо горько, но… наказывать Георгия за смерть мужчины, которого я… все еще любила, было подло. – Вы ведь отобедаете без меня? – Я сумела даже выпрямиться и довольно спокойно посмотреть на мужа.

- Меня вызывают в Штаб, - «повинился» он, поднеся мою ладонь к губам. – Да и Владимир….

- Думаю, лишним я там тоже не буду, - воспользовался паузой Илинский. – Мне очень жаль, что я стал невольной причиной вашего волнения!

- Владимир… - укоризненно протянула я. Продолжать не стала, посмотрела на мужа: - По возможности не задерживайся. Я буду тебя ждать.

Прощание с Илинским вышло несколько скомканным, так что я была даже рада, когда, еще раз извинившись, он покинул наш дом. Жаль только, что вместе с Георгием.

Обедать одна я не стала, согласившись лишь на кружку молока и свежие булочки. Бродила по комнатам, подходила к окнам, глядя, как затягивает небо черным, слушала, как где-то очень далеко громыхает, угрожая бурной, неистовой летней грозой.

Несколько раз заглядывала через открытую дверь в детскую. Алена спала, словно все, что не давало ей покоя, ушло, стертое первыми каплями дождя.

Они застали меня в будуаре. Хлопнуло незакрытое окно, рванув полупрозрачную штору. Обдало свежестью, тут же вновь погрузив в духоту, которой за последние дни пропиталось все вокруг.

Потемнело стремительно. Сверкнуло, разорвав тьму расползающимися трещинками, громыхнуло совсем близко, заставив вздрогнуть….

Слез не было, да и боли тоже.

Как оказалось, жизнь умела преподносить сюрпризы. Любовь никуда не ушла, продолжая оставаться со мной воспоминаниями о тех нечастных встречах, которые мы с Эндрю могли себе позволить, и горечь потери никуда не делась, но…. Два месяца с тех пор, как я услышала в ночи тот крик, смирили меня с потерей.

Не словами смирили – тем, что жило в разбитом сердце.

К ужину Георгий тоже не вернулся.

Побыв немножко с дочерью и убедившись, что разбушевавшаяся гроза ее нисколько не тревожит, направилась к себе.

Шторы были уже плотно закрыты, тени от магических светильников ложились мягко. Успокаивая, настраивая на спокойный отдых.

Колокольчик звякнул задорно, разрывая тишину….

Слез не было….

Не было….

- Вы звали меня, госпожа? – Зоя проскользнула в чуть приоткрытую дверь.

- Приготовь ванну, - попросила я, присев на пуфик у туалетного столика. Смотрела в зеркало, но… что видела….

- Да, госпожа, - коротко присев, откликнулась она. Поспешила в ванную комнату, прихватив из стоявшей на секретере шкатулки кристалл для нагревания воды.

Милая девушка, всегда готовая услужить….

Мы с ней были ровесницами, но сегодня я чувствовала себя старшее ее на целую жизнь….

Не дожидаясь, когда Зоя вернется, начала разбирать прическу. Шпильки ложились одна за другой, руки привычно делали свое дело, не мешая думать ни о чем.

Князь Андрей Изверев.

Граф Георгий Орлов.

Отец дружил с родителем Эндрю, так что у меня были все шансы стать княгиней, однако судьба решила по-своему.

Последняя шпилька выскользнула из дрогнувших пальцев, волосы рассыпались по плечам, упали на спину….

Первой назвала меня Солнышком мама Лиза. Теперь так ласкал словами и Георгий, перебирая золотисто-русые пряди.

- Вода готова, госпожа, - Зоя плотно прикрыла дверь ванной комнаты.

По пути подняла шпильку, положив ее к остальным. Ловко заплетя волосы в нетугую косу, закрепила широкой лентой. Расстегнула пуговицы платья.

- Принесешь халат и можешь отдыхать, - поднялась я с пуфа. Стянула ткань с одного плеча….

Матушка говорила, что я – красива. Трудно судить, когда о самой себе, но то, что не дурна – точно, раз слыла среди завидных невест.

Да и на приданное отец не поскупился, словно доказывал, что род Красиных еще ой-ей-ей….

А кому нужно было доказывать….

Платье упало на пол с легким шелестом, легло, словно раскрывшийся бутон….

- Я приготовила халат, госпожа, - вновь прошмыгнула мимо Зоя. – Вам помочь? – приняв мою растерянность за неспособность справиться, вернулась она ко мне.

- Нет, - переступив через ворох ткани, направилась я в ванную комнату.

Избавиться от нижней рубашки и бюстье я точно могла и сама.

- Эвелин?

Георгий не пропустил открытой двери в мои покои, заглянул узнать, почему не сплю.

А что я могла сказать ему?! Что слушала, как бьют часы, отбирая от его и моей жизни?! Что думала, разглядывая кулон, который когда-то подарил другой мужчина, пытаясь понять, через какую грань переступила, горюя об одном и замирая от желания видеть другого?

Что осознала вдруг, как зыбко и это счастье, которое я и за счастье-то не всегда считала?!

Нет! Ни о чем из этого я сказать ему не могла! Не имела права, назвав своим мужем и поклявшись, что пройду до конца предназначенный нам с ним путь.

- Прости, - выпутавшись из пледа, завернувшись в который сидела, поднялась я с кресла, - но я не могла лечь, не дождавшись тебя. Устал? Голоден? – не дав вставить ни слова, продолжила, подходя ближе. – Мама Лиза оставила для тебя….

- Эва… - остановил он меня. Еще мгновение назад взгляд был опустошенным от усталости, теперь же в нем виделась ненасытная жажда, объяснить которую – слова не нужны.

- Да? – «непонимающе» отступила я назад.

Смерть и… жизнь!

Эндрю просил, чтобы я была счастлива…. Я не выполнила его просьбу, пока был жив, но в память о нем….

Так было неправильно! В память об Эндрю оставалось прошлое, которое навсегда со мной. Сейчас же было настоящее, принадлежавшее лишь мне и Георгию.

Он не сделал ни шага, просто протянул руку, провел пальцами по лицу…. Обвел по контуру, осторожно тронул брови, коснулся лба, на миг плотно прижал ладонь к щеке, словно согревая, спустился на шею….

Едва ли уже не забытое чувство, в котором сдерживаемая страсть становится безграничной нежностью….

Никто, кроме меня, не знал его таким….

Никто, кроме меня….

Я отступила еще…. Медленно, не разрывая касания, заставляя тянуться за собой….

Взгляд Георгия «полыхнул», но улыбка, тронувшая губы, была мягкой, с толикой лукавства….

Я предложила игру – он ее принял.

Щелкнув пальцами, погасила светильник, тут же спрятавшись за кресло. Пушистый ковер прятал звуки, но я двигалась легко, еще не забыв, насколько острым был у мужа слух.

Старалась зря. Даже не шорох - ощущение, и мне на плечи легли его руки. Крепкие, надежные, заботливые…. Дыханием опалило кожу, когда губы, искушая, тронули мочку уха, словно заново учась дарить наслаждение, оставили свой невесомый след на шее….

Ладонь, скользнув под шелк халата, огладила плечо, подобралась к ключице, заставив судорожно стиснуть зубы, чтобы не застонать от неожиданной остроты проснувшегося желания.

Права была мама Лиза, когда говорила про страсть тела…. Все отступало, оставляя лишь потребность….

Быть с ним!

- Георгий… - его имя сорвалось с губ, заполняя тишину, в которой было слышно лишь дыхание.

- Люблю тебя! – хрипло отозвался он, отстраняясь, чтобы сорвать с себя мундир. – Эва….

Рубашку сдирала я сама. Отталкивала его руки, злилась, когда пытался помочь. Тянула за рукав, бросала, чтобы ощутить, как вздрагивают его мышцы, когда мои пальцы очерчивают их контур, снова пыталась снять, чтобы вновь забыться, трогая, лаская, впиваясь ноготками….

Безумие, которое мы делили на двоих….

Он от меня не отставал. Обнимал, вдавливая в себя. Целовал, делясь своим вдохом, когда не хватало моего. Потом вдруг отстранялся, удерживая за плечи… смотрел пристально… и темнота не помеха, искал и… находил, вновь прижимая к горячему телу….

Как мы добрались до кровати, я не запомнила, да и к чему....

Летняя ночь коротка, только и хватило, чтобы притушить пламя, да понять… не ему – мне понять, что память она для прошлого, а это было….

Это было настоящим….

Глава 2

- Боялась, что ты уже ушел, - заглянув к дочери и удостоверившись, что в детской все в порядке, я спустилась в малую гостиную.

Георгий был там, стоя у секретера с чашкой кофе в руке просматривал бумаги.

- Не хотел тебя будить, - отложив желтоватый лист к остальным, лежавшим стопкой, улыбнулся он.

Глаза оставались холодными, не позволяя поверить той легкости, которой он пытался меня успокоить.

- Когда уезжаешь? – отошла я к окну. Качнула головой….

Вчерашняя гроза принесла с собой свежесть, но и добавила хлопот. Сломанные ветви деревьев, побитые клумбы с цветами.

Работы садовнику ни на один день….

- Егор собирает багаж, - поставил он чашку – ложечка тоненько тренькнула, скользнув по блюдцу. – Нам надо поговорить….

- Сейчас или… - обернулась я к нему.

Ночью было все так просто….

- Сейчас, - указав мне на кресло, твердо произнес он. И добавил, заметив недовольство, которого я даже не пыталась скрыть. – Скоро прибудет вестовой.

Я кивнула, принимая объяснения. Говорить о том, что могла задержаться в детской или позволить себе подольше полежать в постели, где со мной оставался запах его тела, я не стала. Он и сам все понимал.

- Твои родители были дружны с семейством князя Изверева, - дождавшись, когда я присяду, он занял мое место у окна.

- На их сына эта дружба не распространялась, - невольно сжав подлокотники, довольно ровно произнесла я. – Папенька считает, что наследник не достоин памяти его отца.

- Смерть нередко примиряет мертвых и живых, - пропустив язвительный тон, на который я все-таки сорвалась, заметил Георгий, бросив короткий взгляд на бумаги. – Я пообещал Федору Игнатьевичу сообщить некоторые подробности гибели князя, но не успеваю исполнить свое обязательство. Император поторопил меня с поездкой.

- Ты хочешь, чтобы я… - я порывисто поднялась, потом, вздохнув, вновь опустилась в кресло. – Извини, просто мы с Андреем в детстве….

- Да, я помню, что ваше поместье и княжеская усадьба находятся неподалеку, - едва ли не равнодушно отозвался он. Оглянулся... – Эвелин, я понимаю, что это не так просто….

- Я – справлюсь, - перебила я мужа, догадываясь, о чем он хотел сказать. Если бы мог избавить меня от этого разговора, Георгий так бы и сделал.

- Я – не сомневаюсь! – теперь теплом тронуло не только губы, но и глаза. Мелькнуло и… пропало. – В гибели Изверева много непонятного, - другим, деловитым тоном, продолжил он. – Дело шло к миру. Князю Алихану удалось добиться повиновения от мелких князей, так что заключение договора было только делом времени. – Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями.

Морщинка, что пролегла по лбу, добавила его лицу суровости, показав мне Георгия совершенно другим, сделав нашу разницу в возрасте более ощутимой, осязаемой….

Двенадцать лет…. До этого мгновения я до конца не осознавала, насколько он старше. И не только в прожитых годах. В том опыте, которого у меня не было.

- Если не вдаваться в подробности, о том, что отряд Изверева будет возвращаться именно этой дорогой, должен был знать только сам князь и его ординарец.

- Должен был? – переспросила я, посмотрев на мужа с недоумением.

- Такие имелись договоренности, - еще более запутал он меня. Объяснений не последовало, только продолжение: - Их ждали у ущелья, идеальное место для засады. Да и до лагеря оставалось всего ничего, похоже, расслабились.

- Про ущелье ты ведь сказал не просто так? – начала я кое-что понимать. Если была права, то называлось это предательством.

- Не просто так, - скривившись, вздохнул Георгий. – Из отряда в живых осталось только четверо – их спасло, что у князя при себе оказался магический вестник. Помощь хоть и запоздала, но не для всех.

- А князь Изверев? – мне удалось произнести это имя спокойно, хоть внутри все содрогнулось.

Я провела черту между прошлым и настоящим, но наступивший день заставил сомневаться в том, насколько была честна.

- Видели, как он упал раненый на самом краю обрыва, но высланный дозор тела не обнаружил. Очень много крови на камнях, следы отпечатавшихся на ней лошадиных копыт, словно его…. – Георгий замолчал, заметив, как я закрыла рот ладонью, чтобы не закричать… - Прости! – он подошел быстрым шагом, опустился передо мной на колено, взял ладони в свои. – Сомнений в том, что он мертв, нет. Как и в том, что легкой его смерть не была.

- Я навещу отца и расскажу все… - я наклонилась к мужу, коснулась губами его виска. – Ты уезжаешь так спешно….

- Да, мое солнышко, - улыбнулся он мне. Лучше бы не старался, получилось у него вымученно. – Я понимаю, что ты предпочла бы лишний раз с родителями не встречаться….

- Георгий, - перебив, с легким нажимом произнесла я его имя, - я навещу отца и расскажу все о судьбе князя Изверева. Ты прав, возможно, это изменит мнение Федора Игнатьевича о сыне его друга.

Говорить о том, что сильно в этом сомневаюсь, я не стала.

Род Красиных не из последних, есть чем гордится. И имена предков в Летописях, да и богатством своим славится. Единственное, чего не хватало отцу для полного удовлетворения собственного тщеславия - выгодного брака для своей дочери. Князь Изверев был идеальным вариантом, пока не начал высказывать крамольные мысли и не попал в немилость к императору Ксандру. Вот тут-то и стал… недостойным наследником.

Его гибель исправить ничего не могла.

- Но это будет не единственная моя просьба, - Георгий поднялся с колена, потянул меня за собой. Когда я встала, обнял меня, заставив вновь ощутить волнение. – Я хочу, чтобы ты уехала в Виноградово.

- В Виноградово? – переспросила я, отстранившись.

До поместья его дяди – графа Горина, два дня пути. И не сказать, что я была против – Алексей Степанович, полковник в отставке, был добрейшей души человек. Георгия он любил, как сына, меня принял столь же тепло, как и мама Лиза, да и малышку нашу, которую приехал навестить сразу, как только позволила магиана, называл своей внучкой, но….

Чтобы просить меня покинуть столицу с крошечной дочерью на руках, должны были иметься серьезные основания. Даже я, не слишком-то разбираясь в тонкостях политических течений и веяний, это понимала.

- Мне будет так спокойнее! – Ответ мужа был короток и резок.

- Я не могу вот так… сразу… - отошла я от Георгия.

Прошлась по комнате, невольно касаясь всего, что попадалось под руку. Кресло у камина…. Магический светильник на высокой подставке с маленьким столиком, на котором стояла моя любимая статуэтка – девочка в пышном платье с котенком на руках. Подарок бабушки….

Когда она умерла, очень тихо, в своей постели, просто не проснувшись однажды утром, я потеряла всю семью, которая у меня была.

- Эвелин! – муж догнал меня у книжного шкафа. Взяв за руку, развернул к себе. – Эта поездка может оказаться очень долгой. Смерть князя перечеркнула всю проделанную нами работу. Начинать придется даже не с начала… - Он не закончил, вздохнул… не тяжело, но как-то так, словно понимал бессмысленность всего, что ему предстояло. – Здесь ты останешься совершенно одна.

Последний аргумент мог быть не самым удачным. В полном слуг доме говорить об одиночестве трудно, да и не тяготило оно меня. Не любила я шумных компаний, приемов, балов, отдавая предпочтения тихим вечерам с книгой, спокойным прогулкам по дорожкам сада, да милым разговорам «за жизнь» с мамой Лизой.

Но сейчас он говорил не об этом. И я это понимала….

- Я о чем-то еще должна знать? – глядя пристально, спросила я у мужа.

Задать прямой вопрос не сумела, но и так все было достаточно ясно.

- Мне бы тебя успокоить… - протянул Георгий, похоже, злясь на самого себя.

- Я – твоя жена! – произнесла я твердо, не понимая, откуда берутся силы. Откуда вот эта решимость….

- Об этом князьке Извереве забудь! – едва не брызгая слюной, ярился отец, грузно расхаживая по кабинету. – Нет! Что он думает, раз княжеского рода, так ему сойдет с рук?! Ну, так и не такие в подвалах Канцелярии от своих смутных идей отрекались! – Он остановился напротив матери, ткнул пальцем ей в грудь: - От дома отказать! И чтобы даже его имени не слышал! – А ты, - повернулся он ко мне, - марш в свою комнату. И не дай Заступница, я узнаю….

- Как скажите, папенька! – присела я, склонив голову, чтобы не увидел выступивших на глазах слез.

- Вот то-то же! – моя покладистость его слегка успокоила. Но ненадолго… - Эх, такой выгодный брак был… - прорычал он. Схватил попавшуюся под руку шкатулку с курительными трубками, шваркнул об пол. – Нет, ты представляешь, - обратился теперь уже к брату, - он посмел высказаться против войны?! И где?! На дворянском собрании!

- В Канцелярии говорят, - не скрывая сарказма, отозвался тот, бросив на меня неприязненный взгляд, - что император собирается подписать указ о ссылке князя на границу с Ритолией.

- Туда ему и дорога! – удовлетворенно прошипел отец в ответ. - А ты почему еще здесь! – вспомнив о моем присутствии, вновь окрысился он. – В свою комнату я сказал! В комнату!

Последнее, что я услышала в тот вечер, были два имени: графы Орлов и Илинский, которые отец произнес, пока я закрывала дверь….

- Прости, солнышко, - Георгий вдруг порывисто прижал меня к себе, - но есть вещи, о которых тебе лучше не знать. Совсем.

Он был прав….

Наверное….

- Когда я должна отправиться в Виноградово? - не желая добавлять мужу проблем, уточнила я, сожалея лишь об одном – повторить прошлую ночь нам, возможно, удастся еще не скоро.

- Неделя, дней десять, - не отпуская меня от себя, прерывистым шепотом произнес он в самое ухо. – Когда будешь готова, отправь вестника, дядя пришлет за тобой Ивана.

- Я сделаю, как ты просишь, - сглотнула я вставший в горле ком.

С каждым новым словом все становилось еще серьезнее. Иван…. Бывший денщик Алексея Степановича, ставший теперь верным слугой.

Невысокий, худощавый, с грубоватым, продубленным ветром и солнцем лицом…. Я однажды видела, как он легко, играючи, жонглировал тремя топорами….

Если Георгий считал, что так будет лучше, я должна была прислушаться к его словам. Не только ради себя, но и... ради нашей дочери!

***

Первый день без Георгия был самым тяжелым. Мысли…. Мысли…. Мысли….

О муже, об Эндрю…. Как могло оказаться так, что любовь к Андрею в одно мгновение сумела стать светлой памятью, уступив место другому в казавшемся разбитым сердце?!

Или я вновь обманывала себя и виновна в этом чувстве была разлука?!

Или та ночь, когда я отдавала себя с неистовством, которого не ощущала в себе раньше?

Или это просто было чудом, и родившееся дитя соединило тех, кто дал ему жизнь?

Вопросов оказалось много, но лишь малая часть из них находила свои ответы…. Те, чтобы без капли сомнений или тени сожаления.

- Госпожа, - в приоткрытую дверь кабинета заглянула Аннушка - старшая горничная. Когда я подняла голову от расходной книги, мило присела, чтобы тут же вспорхнуть шебутной птичкой. - Вернулся посыльный от господина Красина.

- Что там? – несколько устало протянула я, только теперь посмотрев на стрелки часов.

Хотя бы стало понятно, откуда это ощущение окаменевшей спины. Я собиралась только наметить, что необходимо сделать до отъезда в Виноградово, а просидела почти до обеда.

- Господин Красин будет ждать вас завтра в одиннадцать, - бросила она быстрый взгляд на две стопки, в которые я раскладывала накопившиеся бумаги. Третья, которую еще предстояло разобрать, была самой большой. – Если вас не устроит это время….

- Отпускай посыльного, - улыбнулась я. – Меня все устраивает.

Когда Аннушка, вновь порадовав меня задиристым книксеном, выскочила в коридор, я поднялась, вышла из-за стола. Подошла к большому окну, выходившему на подъездной двор.

Следы, которые оставила гроза, здесь уже убрали, так что дорожки между рядами идеально подстриженного кустарника были чистыми, ухоженными.

- Эх, папенька, папенька… - невольно вслух произнесла я.

В половине двенадцатого он обычно покидал дом, чтобы перед обедом в Клубе, ставшим модным в последние несколько лет, успеть посетить оружейный завод, которым владел род Красиных.

- Эвелина Федоровна….

Ох уж это сочетание! Маменька всегда отличалась экстравагантностью…. Мое имя исключением не стало.

- Я слушаю вас, магиана, - неторопливо повернулась я.

Алина Горская. Маг-целитель третьей, высшей категории. Довольно высокая, худощавая женщина, которой можно было дать и двадцать пять, и тридцать, и даже сорок, если она позволит увидеть в своих глазах тайны жизни и смерти, которыми владела.

Темные волосы коротко острижены, едва-едва добираясь до шеи. Черты лица правильные, но это если сами по себе. Собираться в единый образ они отказывались, создавая о ней странное впечатление. Правда, только на первых порах. Чем больше мы общались, тем меньше я обращала внимание на внешность, отдавая дань той внутренней силе и уверенности, которые были сутью этой женщины.

- Я хотела просить вас… - она медленно прикрыла за собой дверь.

Я приглашающим жестом указала на кресло, стоявшее с другой стороны стола, но она не двинулась с места.

- Все, что могу, - улыбнувшись, заверила я магиану.

То, что эта женщина сделала для меня….

Надежды на то, что ребеночек перед родами развернется, как нужно, так и остались надеждами. И если бы не она….

- Господин граф поделился перед отъездом, что вы собираетесь в поместье его дяди, графа Горина?

- Да, это так, - я обошла стол, но подходить ближе не стала. Магиана была взволнована, хоть и тщательно сдерживала эмоции, я хотела дать ей время справиться с собой. – Не позже, чем через десять дней.

- Я понимаю, что это не совсем удобно….

Это было не просто волнение! Едва ли не отчаяние!

- Алина Сергеевна, - я без особого труда переступила через внешние приличия, все-таки преодолев те несколько шагов, которые нас разделяли. Из нас двоих старшей сейчас была я…. Или… я просто могла помочь. – Алина Сергеевна, - повторила я, успев заметить, как в ее глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение, - если это в моих силах….

Медлить с ответом она не стала:

- Вы не могли бы взять с собой мальчика… - она на миг опустила глаза, чтобы тут же вновь посмотреть на меня. Твердо! Решительно. – Мой сын. Владислав. Ему недавно исполнилось семь.

- Ваш сын?!

Стоило признать, ей удалось меня удивить. Подобная просьба… к практически чужому человеку….

- А его отец? – я не стала дожидаться ответа магианы. Если она посчитала нужным обратиться именно ко мне, значит, в ее глазах я заслуживала доверия.

- Его отцу неизвестно о существовании сына и…- она сделала короткую, но весьма многозначительную паузу, - я очень надеюсь, что ничего не изменится хотя бы до тех пор, пока Владислав не повзрослеет.

Я понимающе кивнула. Закон, по которому более высокородный отец мог отобрать своего незаконнорожденного ребенка. Его действие заканчивалось, как только отпрыск достигал совершеннолетия или получал право считаться совершеннолетним по тем или иным основаниям.

- Алина Сергеевна, - я еще раз указала ей на кресло, давая понять, что коротким этот разговор не будет, - вы же понимаете, - вернулась я к столу, - что Виноградово – не решение проблемы. Насколько я понимаю, у вас есть причины опасаться, что ваша тайна может стать ему известна.

- К сожалению, это так, - уже значительно спокойнее произнесла она. Последовала за мной, присела в кресло. Спина ровная, взгляд отстраненный….

Она и раньше не было особо эмоциональной, теперь же, казалось, совершенно ушла в себя.

- Для него это так… важно? – Стоило мне представить, что мою малышку могли отнять у меня, как голос сорвался. То ли тем самым отчаянием, которое я заметила в ней, то ли негодованием.

- Более чем, - все тем же, безжизненным голосом произнесла она. – И дело даже не в том, что у него нет наследника…. Просто… - она подняла на меня взгляд. – Я далеко не сразу поняла, насколько это страшный человек.

- Алина Сергеевна….

- Называйте меня Алина, - перебила она меня. Порывисто поднялась, подошла ко мне, взяла за руки. – Пока господин граф был в столице, я могла рассчитывать на его заступничество. Но теперь….

- Алина, - мягко, успокаивающе, начала я, - давайте определимся сразу. Если вы подготовите документы на временное попечительство над вашим сыном, я заберу его с собой в Виноградово. Но….

- Эвелина Федоровна… - мое имя она едва ли не выдохнула. – Слава Заступнице….

- Вы не дослушали меня, Алина, - в какой-то мере даже сурово, перебила я магиану. И не важно, что она старше. Сейчас именно я брала на себя ответственность за ее ребенка. - Это всего лишь два-три месяца, а что потом? Или… - я посмотрела на нее, чувствуя некоторое облегчение, - у вашего сына есть способности?

- Да… - улыбка магианы была слабой, но гордость в ней проявлялась отчетливо. – Влад прошел конкурс в Академию. Как только начнется обучение, он получит покровительство империи.

Теперь все становилось более менее понятно. Граф Орлов, имеющий вес при дворе, в качестве покровителя смотрелся весьма убедительно, но долго подобное заступничество продолжаться не могло - закон на стороне отца. Оттянуть на какое-то время – да, но чтобы полностью избавить от притязаний….

Магические способности мальчика объясняли все остальное. Приоритет интересов империи! Императору нужны были маги.

- А вы сами не хотите поехать с нами? – неожиданно для самой себя, спросила я.

Магиана тут же отпустила мои руки, отступила за кресло, словно отгородилась:

- Вы ведь не знали, что я – боевой маг-целитель?

Я действительно не знала, по-новому взглянув на женщину, принимавшую у меня роды. Место Алины - на поле боя. Предназначение – не помогать появиться на свет, а не дать его покинуть….

Тяжелая роль для женщины. Неподъемная….

- Так это были вы? – я невольно сглотнула, вспомнив шрам на груди мужа. Это сейчас я привыкла, а первое время боялась прикасаться к белесой полосе, протянувшейся от плеча к животу.

- Тот удар шашкой мог стоить ему жизни. Князю повезло, что денщик сбил атаку нападавшего, так что мне было, на ком оттачивать свои навыки, - грустно улыбнулась она. – Но сейчас речь не об этом. – Алина вытащила из потайного кармашка в юбке свернутый в трубочку лист. Протянула мне.- Приказ о моем направлении в отряд виконта Дежерина на границу Ритолии. Чтобы успеть к назначенному сроку, я должна покинуть столицу через три дня.

- Это в силах отца Владислава? – Брать свиток в руки я не стала – мало что понимала в этих бумагах. Если только в возможной связи одного и другого.

- Да, вполне, - кивнула она, подтверждая еще одну догадку и давая возможность свести воедино уже имеющиеся у меня факты.

Итак…. Дворянин с соответствующим положением в обществе и титулом, который позволял ему воспользоваться законом о покровительстве. Более того, имеет отношение к военному ведомству…. Не женат, либо женат, но еще не обзавелся наследником….

Увы, давало это немногое - я могла назвать как минимум десяток фамилий, подходящих под описание. И даже слова Алины, что она не сразу поняла, насколько он страшный человек, мало что проясняли.

Чтобы общество считало тебя приятным господином, иногда достаточно лишь соблюдать внешние приличия.

- Когда вы сможете подготовить документы? – решительно произнесла я, не позволяя себе не то, что передумать, помыслить об этом.

Магиана на миг отвела взгляд, потом покаянно вздохнула:

- Они уже готовы.

- Так даже лучше, - кивнула ей в ответ, в душе радуясь, что в моей помощи она не сомневалась. – Тогда приводите его….

- Нет! – неожиданно перебила она меня. – Я имела неосторожность сопровождать сына на вступительный экзамен и теперь за мной следят. Если открыто приведу его к вам….

Она не договорила, но остальное и так было понятно. Отцу Влада достаточно убедиться, что это – его сын, чтобы временное попечительство признали недействительным.

Был бы здесь Георгий….

Я оборвала саму себя! Георгия здесь не было, так что проблему предстояло решать мне.

Сказать так легко….

Перебирая варианты, я лихорадочно искала выход.

Просить маму Лизу или кого-нибудь из девушек-горничных? Или Степана – лакея, служившего в доме уже полтора десятка лет и давно доказавшего свою преданность нынешнему графу Орлову? Или просто встретиться с Алиной в какой-нибудь лавке, выйдя оттуда уже с мальчиком?

На первый взгляд они казались разумными, но стоило мне представить, как всё будет происходить воочию, и от идеи я отказывалась. Если магиана была права и за ней следили, то каждый из этих способов забрать Влада выглядел опасным.

Я уже почти отчаялась, когда вдруг вспомнила о визите в дом моих родителей.

- А знаете, что мы сделаем? – довольно произнесла я, признав, что при должной осмотрительности у нас могло получиться. – Завтра, ровно в половине двенадцатого, вы должны быть у особняка Красиных. Оденьте Влада попроще, чтобы он мог сойти за сынишку Степана. Когда, выезжая, карета остановится у ворот….

Алина уже давно ушла, а я все стояла у окна кабинета и смотрела на двор. Идеально подстриженный кустарник…. Чистые дорожки…. И яркое, приветливое солнце, глядя на которое хотелось улыбаться.

И дочка, по которой я успела соскучиться. И чужой сын Влад, для которого я должна была стать заступницей.

Боль от утраты они не уменьшали, как и беспокойства за мужа. Если только отодвигали их на второй план, сделав, пусть и немного, но менее важными.

Хотя бы пока….

***

- Кого я вижу? Графиня Орлова! – брат нарочито суетливо спустился по ступенькам, склонился в шутовском поклоне. Тут же выпрямился и продолжил с интонациями великосветского щеголя: - Вы сегодня просто обворожительны! Позвольте облобызать вашу ручку! – грубо схватил он меня за запястье. Поднес ладонь к губам, с издевкой наблюдая за реакцией.

- Я тоже рада тебя видеть, Эдуард, - совершено спокойно ответила я, не сделав попытки вырвать руку. То время, когда он мог вызвать у меня слезы своими выходками уже давно прошло. Надо признать, не без участия Георгия, которого наследник рода Красиных откровенно побаивался. – Отец у себя в кабинете?

- Прикажете доложить? – продолжил он ерничать, но руку мою отпустил.

- Тебе не кажется, что ты уже переигрываешь? – столь же ровно, как и до этого, уточнила я. – Хочу тебе напомнить, что в этом мире нас двое: ты и я. Брат и сестра. Никогда не думал об этом?

Не знаю, что его больше задело, мои слова или тон, которым они были произнесены, но Эдуард вдруг скривился, посмотрел на меня так, словно я оскорбляла его уже одним фактом своего существования:

- Брат и сестра?! Да ты….

- Эдуард! – едва не сорвавшись на фальцет, одернул его отец. Стоял на галерее второго этажа и, судя по тому, что выступил из-за растущего в кадке дерева, наш разговор он слышал.

- Отец! – склонив голову, слегка присела я. Полученный благодаря замужеству титул я не считала поводом забывать о почтительном отношении к родителям.

Заслуживали они того или нет – другой вопрос, но….

Меня вполне устраивало, что став графиней Орловой, в доме Красиных я бывала нечасто.

- Поднимайся, я жду тебя в кабинете, - довольно грубо бросил отец, никак не отреагировав на проявленную мною вежливость.

Чего нельзя было сказать об Эдуарде, который только и дождался, когда старший Красин скроется в коридоре, ведущем в супружеское крыло дома:

- Вымуштровала тебя бабка… - ухмыльнулся он зло. – Да, матушка…. Да, папенька…. Такая кроткая, послушная…. – Он вдруг сделал шаг ко мне, наклонился к самому уху: - А сама со сдохшим князем….

- Тебе стоило сказать об этом моему мужу, - с трудом сдержавшись, тем не менее, равнодушно ответила я.

И не важно, что сердце заполошно билось где-то в горле, а ноги подкашивались… и от несправедливости обвинений, и… от вновь всколыхнувшейся памяти.

Наедине, да еще и чтобы тайком сбежать из дома, я с Эндрю встречалась лишь раз. В тот самый вечер, когда вся столица праздновала рождение у императора первого внука.

Как оказалось, свидетели у моего бегства все-таки были. Либо сам Эдуард, либо…. Либо дворецкий, чем-то серьезно обязанный моему братцу.

Впрочем, теперь ничто из этого не имело значения. Князь Андрей Изверев погиб, а я была замужем за графом Орловым, и сомневаться в моей чести оснований у него не было. Ни тогда, когда я досталась ему невинной девицей, ни теперь.

- Посмотрим, будешь ли ты такой же смелой, когда он об этом узнает, - оставил Эдуард последнее слово за собой и, окинув меня презрительным взглядом, пошел в сторону бильярдной.

У моего брата имелись свои слабости: бильярд и карты. В его глазах это были всего лишь безобидные шалости.

Проводив его взглядом до двери – наверное, трудно жить с такой злобой в душе, направилась к лестнице.

Все так знакомо и… уже непривычно. Белый мрамор перил…. Приглушенные оттенки ковра, укрывавшего ступени…. Большая люстра с двадцатью магическими шарами, как драгоценный орешек лежавшими в хрустальных чашах….

Этот дом никогда не был мне родным. До десяти лет – на попечении бабушки, вдовы Красиной, которая при всей строгости нрава любила меня безмерно. Затем - пансион для дочерей благородных фамилий. И опять, лишь недолгие встречи, после которых надолго оставалось ощущение, что я для них – чужая, и мне нет места в их жизни.

Не пропало оно и позже, когда после смерти бабушки, я окончательно перебралась к родителям. Благо, ненадолго.

Элеонора Красина, в девичестве Сумская, умерла через четыре дня после моего совершеннолетия, словно ждала, когда исполнится восемнадцать, что позволило сразу вступить в права на ту часть наследства, которую она оставила лично для меня. Украшения, отсутствующие в описи принадлежащих роду Красиных, поместье, ставшее моим приданным, солидная сумма денег и бумаги в запечатанном конверте, который я должна была открыть в день своего двадцатипятилетия.

Что было в нем, ни матушка, ни отец не знали.

Невольно вздохнув – три года, проведенные здесь, не оставили после себя особо теплых воспоминаний, я поторопилась наверх. Поручение Георгия хоть и было для меня важным, но отступило на второй план, померкнув перед заботой о мальчике.

Дверь кабинета, находившегося почти в самом конце коридора, была приглашающе распахнута.

«Приглашающе…» - мысленно усмехнулась я.

Даже мое, едва заметное существование в этом доме, иногда прерывалось жестким распоряжением отца зайти к нему.

Слишком открытая улыбка на приеме, куда мы были приглашены. Нескромный взгляд, которым я одарила пригласившего меня на танец кавалера. Громкий смех. Мешавшее ему музицирование. Попавшийся на глаза рисунок, который я случайно забыла в гостиной, после того, как показывала матушке. Недостаточная строгость к приставленной ко мне горничной. Слезы обиды после разговора с братом, который был старше меня на четыре года.

Поводом могло быть все, что угодно. Не угадаешь….

Нет, меня никогда не наказывали, если не считать наказанием долгую нравоучительную беседу, после которой сожаление об умершей бабушке становилось невыносимо острым и болезненным.

- Отец… - вошла я, замерев на пороге.

В этой комнате тоже ничего не изменилось. Темный ковер на полу. Темные тяжелые портьеры на окнах. Темные шкафы с книгами в темных кожаных переплетах.

Единственным светлым пятном был стоявший на столе из черного дерева магический светильник, сделанный в виде песочных часов.

Песчинки в нем были золотистые, сияли мягким, уютным светом….

- У тебя двадцать минут, - повернулся отец ко мне от окна, у которого стоял.

Где-то под сердцем кольнуло жалостью. И ведь совсем не старый – еще нет и пятидесяти, но какой-то весь уставший, с потухшим взглядом….

Я ошиблась, поняв это, стоило лишь сделать несколько шагов, чтобы оказаться ближе. Это был не потухший взгляд, это был холод в его глазах.

- Я смогу затем поговорить с маменькой? – остановившись у стоявшего рядом со столом кресла, спросила я.

Не скажу, что желание увидеть ее было таким уж сильным, но в этом доме лишь она проявляла ко мне какое-то участие. Пусть и без особого тепла, но с заботой, в которой нуждается любая девушка, только-только начавшая выходить в свет.

- Ей нездоровится, - с недовольством ответил отец, и, не предложив мне, сам сел в кресло. – Я слушаю тебя.

Я задерживать его не стала. Коротко пересказала историю гибели князя Извереве, поведанную мужем, несколько раз поймав себя на том, что мне хотелось увидеть на лице отца хотя бы тень эмоций.

Увы! Ни горечи, что сын его друга ушел из жизни столь молодым, ни сожаления, что оказался к нему несправедлив. Ничего….

- Граф считает, что шансов найти его живым, нет, - закончила я, сглотнув вновь вставший в горле ком.

Как ни пыталась выглядеть равнодушной, привитая мне сдержанность подвела, позволив просочиться волнению.

Для недавно родившей женщины некоторая сентиментальность была простительна.

- Что ж… - отец вдруг резко поднялся, словно давая понять, что все, что хотел, он уже услышал, - Николай Радов вполне достоин княжеского титула.

- Что? – недоуменно переспросила я.

Николай Радов, двоюродный брат Андрея, старший сын его тети, баронессы Радовой…. В отличие от князя Изверева, как и его родитель, истово поддерживал все императорские инициативы.

Это мнение было не моим - матушкины слова. К выбору жениха подход у них с отцом был разным, но и в том, и в другом случае – основательный.

- Я тебя больше не задерживаю, - вместо того чтобы пояснить брошенную им фразу, отрезал отец. – Передай своему мужу, когда он вернется, мою благодарность.

- Как прикажете, папенька, - чопорно присела я в полупоклоне. – Приятного вам дня, - добавила, уже направляясь к двери.

Открыла, все еще надеясь на что-то…. Теплое слово, извинения за резкость….

Моя наивность….

Мне пора было начать понимать, что черствости и зла, часто прикрытого кажущейся искренней благосклонностью, в этом мире было больше, чем милосердия и не требующего признательности добра.

- Граф Орлов стал хорошим выбором, - неожиданно раздалось у меня прямо за спиной. – Я рад, что именно он стал твоим мужем.

Оборачиваться я не стала – не хотела, чтобы отец увидел растерянность на моем лице.

Сказанные слова…. Тон, которым он их произнес…. Это было так необычно….

- Я – тоже, - чуть слышно отозвалась я и поторопилась выйти из кабинета. Мне нужно было еще найти предлог немного задержаться.

Что бы наша с Алиной задумка удалась, его карета должна была подъехать к воротам первой….

Глава 3

- Все, - опустошенно выдохнула я, как только за мной закрылась дверь дома. Прислонилась к стене, поймав себя на том, что хотелось сползти на пол и закрыть глаза, отстранившись от событий последнего часа.

- Ох, девочка моя! – суетливо бросилась ко мне мама Лиза. – Давай я тебе помогу, - подставила она свое плечо.

Это было так… трогательно, так душевно, что я не сдержалась и, всхлипнув, обняла ее за плечи.

Все было позади, но как же я боялась!

- Ох, девочка, девочка… - жалея, протянула мама Лиза. Провела рукой по спине…. – А ты – молодец! – неожиданно горделиво, вдруг произнесла она. – Такое придумала!

- Скажешь, тоже, молодец… - вздохнула я. Потом засмеялась… чуть нервно, но это уже не страшно. – Чувствовала себя пансионеркой, которую застали за кражей сладкого, - отстранилась я от нее, заглянув в добрые, наполненные любовью глаза. – А если бы кучер отца не придержал лошадей? А если бы Владислав не оказался таким расторопным…. Кстати, - нахмурилась я, - а сынишка Степана….

- Да он прибежал раньше вас, - улыбнулась она мне. – Уже всем успел рассказать.

- Вот ведь, пострел! – в порыве чувств, вновь прижалась я к матушке. Она была такой теплой, такой своей…. – Пошлешь ко мне, заслужил он свою монетку, - выпустив ее из своих объятий, улыбнулась я. – И, как устроишь, приведи Владислава. Хочу с ним поговорить. И накажи всем, - я добавила голосу строгости, - чтобы молчали.

- Об этом не беспокойся, - тут же нахмурилась она. Всплеснула руками: - Да как же так можно, дитя у матери забирать?!

- Теперь уже не отберут, - уверенно произнесла я и, поцеловав ее в морщинистую щеку, направилась к лестнице. Прежде чем зайти к дочери, нужно было переодеться в домашнее.

Много времени это не заняло, и уже минут через пятнадцать я входила в детскую.

Шторы в комнате были прикрыты, создавая приятный полумрак. Тишина казалась уютной, мягкой.

- Спит? – шепотом спросила я у Катерины, кормилицы моей девочки. Стояла она у окна, придерживая рукой слегка сдвинутую ткань, и обернулась лишь, когда я задала вопрос, не сразу заметив мое появление.

- Да, госпожа графиня, - так же тихо отозвалась она, не сдвинувшись с места. Только прижала руки к груди, словно испугавшись чего-то.

Поняла я это не сразу – бесшабашное настроение не дало разглядеть тревогу в метнувшемся взгляде. И лишь наклонившись к умильно чмокающей во сне дочери, вдруг «увидела» с трудом сдерживаемое волнение.

- Катя? – резко выпрямившись, протянула я. Ее беспокойство мгновенно передалось и мне.

- Госпожа графиня… - она смотрела на меня широко открытыми глазами.

- Что-то с Аленой? – первая мысль была панической. Оглянулась на дочь…. Нет, та просто спала, да и мама Лиза….

- Нет! – все так же шепотом ответила она, еще и качнула головой, вроде как успокаивая. – Я разбирала детски вещи….

- И что? – взяв ее за руку, отвела подальше от кроватки. – Ты разбирала детские вещи….

- Вы сами посмотрите! – решительно выдохнула она, указав пальцем на стопку, лежавшую на комоде.

В этом была права. Чем объяснять, проще посмотреть….

Всего несколько шагов, но ноги едва ли не подкашивались.

Или это просто нашел выход страх, который я сдерживала все утро?

- Что это? – невольно оглянулась я на Катерину, взяв в руки перевязанные крест-накрест аккуратно сложенные бумаги.

- Не знаю, - пожала она плечами. – Лежали в ящике между вещами. Я смотрела, что нужно будет взять с собой в Виноградово, а тут они….

- А тут они… - повторила я за Катериной, вновь посмотрев на бумаги. Сверху – чистый лист, снизу – тоже.

Я отодвинула край, тут же судорожно вздохнув. Почерк, которым была исписана бумага, уже видела… не раз. Князь Изверев…. Андрей….

Подняла следующий, еще один, еще….

- Госпожа Эвелин….

- Помолчи! – оборвала я ее.

Попасть в детскую бумаги просто так не могли. Если их кто-то и положил….

Если Георгий положил их именно сюда, значит, так было нужно, но для чего?

- Скажи, - повернулась я к Катерине. Алена заворочалась в своей колыбельке, мы обе тут же затихли, но дочь не проснулась, давая нам возможность закончить разговор. – Скажи, - повторила я совсем тихо, - ты собиралась брать эти вещи с собой в Виноградово?

- Да, - не задумываясь, ответила она. – Я и господину графу об этом говорила. Он спрашивал, не нужно ли купить еще что-нибудь. Ведь девочка растет, два-три месяца….

- Да… купить… - перебила я ее, вновь посмотрев на бумаги в своих руках.

Эх, Георгий…. Почему же не сказал мне. Или….

Я подняла взгляд на кормилицу. Похоже, ни я, ни Катерина о них и не должны были узнать.

Случайность!

- Где ты их нашла? – я протянула ей стопку.

Катерина как-то робко направилась ко мне, осторожно взяла находку, подошла к комоду и засунула между льняными рубашками.

- Вот здесь пусть и лежат, - твердо произнесла я. – Убери в комод, потом положишь в багаж. И… - я добавила в голос жестких ноток, - никто не должен знать.

- Господа графиня! – она испуганно посмотрела на меня. На глазах появились слезы….

- Катя! – я была вынужденно подойти к кормилице, взять ее за руку. – Мне кажется, господин граф посчитал, что ты достойна доверия. Мы ведь его не подведем?

Она пару секунд смотрела на меня ошеломленно, явно не ожидая таких слов, потом медленно кивнула, почти сразу же успокоившись:

- И даже маме Лизе? – тихонечко спросила она, посмотрев на меня даже с какой-то благодарностью. Словно я добавила ее жизни значимости.

Наверное, так оно и было. Нам всем хотелось быть чуть большим, чем мы являлись. Ей. Мне….

Теперь я лучше понимала, зачем согласилась на просьбу магианы. Мне, как и Катерине, не хватало в этой жизни нужности.

- И даже маме Лизе! – заговорщицки подтвердила я. – Ни-ко-му! – произнесла по слогам.

- Я так и сделаю, - все еще чуточку растерянно, но уже достаточно твердо, чтобы перестала волноваться и я, отозвалась она. – Никто не узнает!

- Вот и ладушки, - проследив, как Катерина убрала стопку белья в ящик комода, заверила я. – Как Алена кушала? – дождавшись, когда она расправит лежавшую сверху кружевную салфетку, спросила, уводя ее внимание совершенно к другому.

- Хорошо кушала, - уже деловитым тоном заверила меня кормилица. – Ночью просыпалась дважды, хныкала, поджимала ножки, но я давала капельки, которые оставила магиана, и малышка быстро успокаивалась. Пеленочки, которые она испачкала, уже унесли, но я все внимательно осмотрела, как учили. И мама Лиза несколько раз заходила.

- Булочками баловала? – хитро улыбнулась я Катерине.

Кормилица у Аленушки была крепенькая, сбитая. Круглые щечки горели румянцем, волосы густые, русая коса в руку толщиной.

Ее младшему сыночку исполнился годик, с ним нянчились старшие дети и незамужняя сестра, за которую Георгий обещал дать приданное, если Катерина справиться с уходом за нашей дочерью. Да и мужа пристроил в доме. Хоть и без одной ноги – откупился за жизнь в одном из боев на границе с Ритолией, но плотничать увечье ему не мешало.

- Что вы! – вполне искренне возмутилась она. – Чтобы ребеночек животиком мучился?

- Я пошутила, - улыбнулась я Кате. Тронула за плечо: - Я буду в кабинете. Проснется, пошли кого-нибудь из горничных за мной.

- Как прикажете, - довольно неуклюже присев, чуть обиженно посмотрела она на меня, но кивнула. Я уже успела дойти до двери, когда Катя догнала меня: - А мальчика привезли?

Я вздохнула, недовольно качнула головой – в этом доме трудно было что-то скрыть. И хотя муж доверял всем, кто служил у него, я бы предпочла, чтобы о Владиславе знало как можно меньше народу.

Увы, исправлять что-либо было уже поздно, лишь надеяться на их преданность графу и верить в Заступницу, которая не даст ребенка в обиду.

- Привезли, - улыбнулась я ей, - но это тоже – большая тайна! – теперь уже я сделала большие глаза.

Катерина прыснула в кулачок и закивала, заверяя меня, что никому и ничего….

Наказав себе еще раз поговорить с мамой Лизой, я вышла из детской. Коридор был пуст, но с лестницы доносились голоса. Один из них был детским.

Когда они вошли в кабинет, я уже успела дойти до стола и просмотреть свежую почту.

Ничего….

А я и не рассчитывала. Ждать магического вестника от Георгия было еще рано.

Письмо от бывшей подруги по пансиону, два приглашения. Одно на утреннее чаепитие от баронессы Илинской, второе – на ужин, тоже от баронессы, но уже Радовой. С первым все понятно – ее старший сын, получивший титул графа за особые заслуги перед империей, приятельствовал с моим мужем, так что Ольга Александровна в какой-то мере мне покровительствовала. А вот мать будущего князя Изверева….

Бросив бумаги на стол, я улыбнулась мальчику, которому этой задержкой давала время осмотреться.

- Ну что, Владислав Горский, давай знакомиться. Я…

- Я знаю, кто вы, госпожа графиня, - очень церемонно склонил он голову. – Эвелина Федоровна Орлова. Моя попечительница.

Я приподняла бровь, переглянулась с мамой Лизой, стоявшей за его спиной. Та едва сдерживалась, чтобы не засмеяться.

Я, впрочем, тоже. Одет он был просто, чтобы не выделяться среди слуг, о чем мы договорились с магианой, но достоинства у него было не занимать.

- А ты, - с той же серьезностью, что он, начала я, - будущий великий маг.

- Возможно, - улыбка так и не тронула его тонких губ, - но для этого мне нужно будет много учиться.

Мама Лиза несколько осуждающе качнула головой, я же смотрела на своего подопечного скорее несколько удивленно. Он был совсем ребенком, но казался таким взрослым.

- А могу я узнать, - приняла я его манеру общения, - какую именно специализацию ты выбрал?

- Конечно, госпожа графиня, - четко произнес он. – Я, как и мама, хочу стать боевым магом-целителем.

- Это – большая ответственность, - я уже не улыбалась.

Сердце сжималось не то от боли, не то… от ненависти к его отцу. Мальчишке и так досталось мало материнской любви, так он был готов лишить ребенка и этого!

- Я – знаю, - он смотрел прямо на меня, отвечая, как на уроке. – Мама дала мне нужные книги, я много занимаюсь самостоятельно.

Это мне тоже было известно – эти фолианты были в ее вещах, которые она перевезла в наш дом, пока присматривала за мной, но из уст Владислава воспринималось совершенно иначе, добавляя мне уверенности.

Что бы ни случилось, я сберегу этого мальчика!

Что бы ни случилось….

***

Шесть дней пролетели совершенно незаметно. Хлопоты, подготовка к отъезду….

Для меня это было первое самостоятельное путешествие, да и дом, который стал действительно моим, и за который я отвечала не только перед мужем, но и перед людьми, его населявшими, я покидала тоже впервые.

Мама Лиза наблюдала за моей несколько излишней суетой с неизменной улыбкой. И на вопросы, которые я задавала уже даже не в десятый раз, отвечала неизменно спокойно и доброжелательно. Оставалось только восхититься выдержкой этой уже немолодой женщины. Поставив себя однажды на ее место, поняла, что не сдержалась бы уже где-то на второй-третий день приготовлений, так что мне очень повезло, что она – не я.

Наконец, все основные дела были завершены, указания розданы, деньги на текущие расходы выданы, и я со спокойной душой отправила магического вестника графу Горину. За те два дня, которые понадобятся его слуге Ивану, чтобы добраться до столицы, мы как раз успевали собрать багаж.

Это было вечером, а ближе к обеду следующего дня мама Лиза все-таки не выдержала моего напора и отправила нас с дочерью в сад. Меня – чтобы не мешалась под ногами, а Алену, чтобы мое времяпровождение не выглядело совсем уж бесцельным.

Спорить я не стала, да и бесполезно, когда касалось мамы Лизы, так что, забрав у кормилицы дочь и попросив поставить в беседке плетеную люльку, я избавила всех от своего присутствия.

Сначала мы с Аленой гуляли по дорожкам. Я рассказывала ей сказки, которые слышала в детстве от бабушки, пела песенки, ставя «столбиком» показывала на пролетающих мимо бабочек. А она смотрела на меня своими голубыми глазищами, гулила и пускала слюнки.

Уснула малышка совсем незаметно. Только-только держала головку, как тут же опустила ее мне на плечо, сладко засопев.

Беседка была совсем рядом, лишь перебраться на соседнюю дорожку, но я задержалась, чтобы, переложив дочь удобнее и прижав к себе, понаблюдать за игрой мальчишек. Благодаря сыну Степана Владислав за эти несколько дней стал похож на семилетнего ребенка, чему я была очень рада.

Детство оно такое, пролетит, и не заметишь.

Солнце было ярким, но широкие поля моей шляпки закрывали лицо Аленки, укладывая на него мягкую тень. Ветерок - едва ощутимым, изредка позволяя себе шевельнуть листву на деревьях, которая тут же отзывалась мягким шелестом.

Я любила это время года. За эту негу, за беспечность, за обещание, что все это будет длиться, длиться и длиться….

Аленка вздрогнув, дернула ручонками, но тут же, на мгновение нахмурив бровки, затихла.

Такое простое незамысловатое счастье….

Чтобы оно стало бесконечным, не хватало….

Закончить мысль я не успела – оставалось лишь произнести имя, когда резкий порыв ветра вдруг угрожающе загудел в густой кроне, склонил тонкое деревцо почти к самой земле, попытался сорвать с меня шляпку. Следующий принес откуда-то пыль, закрутил ее, заставив меня наклониться, закрывая собой дочь.

- Госпожа! Госпожа! – словно издалека донесся голос Катерины.

На миг затихло – тишина казалась странной… оглушительной, и меня, обдав холодом, буквально толкнуло вперед.

Капля дождя, упавшая на руку, была крупной. Еще одна, еще….

Они плюхались на камень дорожки, били по нежной листве, оставляли на траве проплешины….

- Госпожа!

Аленка….

Малышка закряхтела, вырывая меня из оцепенения и заставляя действовать.

Увы… было уже поздно. Ледяная горошина легла рядом с каплей дождя. Рядом шлепнулась вторая, крупнее….

Град!

Бежать к беседке?! Нет! Я не заметила, как пошла от нее в другую сторону.

К дому?!

Не ближе, но это все-таки дом, да и на помощь можно было рассчитывать.

Придерживая Алену одной рукой и стараясь не замечать, как сжимает горло широкая лента сорванной шляпки, подхватила подол платья, задрала, накрывая малышку сверху, и побежала в сторону крыльца, едва видневшегося сквозь упавшую с неба стену воды.

Ткань нижней юбки мгновенно намокла, прилипла к ногам.

Больно ударило в шею, потом в руку, заставив заскрипеть зубами от боли, но я продолжала, полусогнувшись, двигаться вперед, моля Заступницу только об одном….

Только уберечь дочь….

Только успеть добежать….

Толстую ветку бросило мне под ноги, я споткнулась, упала на колено, выставив одну руку вперед…. Тут же ударило в спину…. Сдержав крик – Аленка уже вошкалась, с трудом поднялась….

Только бы успеть….

- Святая Заступница! Госпожа! – Семен появился внезапно, просто вдруг показался рядом, набросил на меня сверху тяжелый плащ и, обхватив за плечи, потащил за собой….

Как мы добрались до дома, я не запомнила. Слезы заливали глаза, саднили ушибы, но главным для меня было другое….

Дочь!

Осознала, что уже все позади, лишь когда Степан, затолкнув меня в дом, плотно закрыл за нами дверь, оставляя за ней разбушевавшуюся стихию.

- Анна! Горячую ванну для госпожи! Катерина! Переодень и накорми девочку. Степан….

- Сам знаю, - гулко отозвался он, сбрасывая с меня плащ.

- Заступница! – отступила, испуганно выдохнув, мама Лиза. А ведь только что раздавала приказы….

- Забери Алену, - пошатнувшись, прошептала я, чувствуя, как покидают меня последние силы.

Первой отреагировала кормилица, подскочила, попробовала перехватить девочку, но мои руки словно закаменели. Знаю, что надо отдать, но шевельнуть не могу. Не разгибаются….

- Сади ее в кресло! – прикрикнула на Степана мама Лиза, вновь взяв все хлопоты на себя. – Неси шали. Влад, - я появление мальчика даже не заметила, - скажи на кухне, чтобы подогрели вино со специями. И камин, камин в комнате госпожи пусть растопят.

Степан мужик крепкий, тут же подхватил нас с малышкой на руки, донес до стоявшего в холле кресла, усадил. Сам отошел, уступая место Катерине и Анне, которые тут же начали растирать мне руки и ноги.

Наверное, я все-таки потеряла сознание, потому что когда снова начала что-то осознавать, кормилица укрывала хныкавшую Аленку пуховой шалью, а мама Лиза подносила к моим губам глиняную кружку.

- Пей! – когда я дернулась от ударившего в нос слишком пряного запаха, грозно потребовала она.

- Как малышка? – сипло спросила я. Прикушенные губы ныли, да и тело горело болью, заставляя морщиться даже от малейшего движения.

- Все хорошо, - твердо произнесла мама Лиза и… отвела взгляд.

- Как она?! – я попыталась встать, кружка покачнулась… кожу обожгло, но я это только отметила, пристально глядя на матушку.

- Вымокла она, - тяжело вздохнула мама Лиза. Опустила глаза….

- Ну почему так! – хрипло закричала я. Слезы потекли по щекам….

Какая же я мать, если не уберегла ребенка?!

- А вот это ты прекрати! – вдруг довольно грубо дернула она меня за плечи, поднимая. – Девочка крепенькая! Катерина сейчас ее барсучьим жиром разотрет, в теплое завернет, да покормит. Вот и согреет. Даст Заступница, все обойдется. А вот что с тобой делать?! Ты на себя бы посмотрела! Хорошо, что муж не видит!

Наверное, она была права, но успокоиться я не могла, вновь и вновь вспоминая, как ударила меня первая капля дождя…. Как шлепнулась рядом ледяная горошина….

Если бы я не растерялась….

- Ванна готова. С травками, - подбежала к нам Аннушка, выбивая из недалекого прошлого. Накинула мне на плечи шаль.

- Вот и ладушки, - кивнула головой мама Лиза. – А ты, - вновь сурово посмотрела на меня, - пей, пока не остыло. А то вся гусиной кожей покрылась, зуб на зуб не попадает.

С этим она ошиблась. Вымокнуть и замерзнуть я успела, но колотило меня от запоздалого страха.

- Пей, пей, - ухватив меня за руку, мама Лиза помогла поднести кружку к губам. Прикосновение оказалось болезненным, но я стерпела.

Я – не важно, главное – Алена!

Горячее вино не обожгло, словно растопило, согрев горло и теплом скользнув в желудок. А потом рвануло огнем по венам, заставив еще сильнее задрожать от выходящего из меня холода.

- Ну, вот так-то лучше, - удовлетворенно протянула она, отдавая кружку Аннушке. – А теперь пойдем, милая, приведем тебя в порядок. А то скорее уж на чудище похоже, чем на графиню нашу. Это ж надо….

О чем она говорила, я поняла, когда оказалась напротив большого зеркала, занимавшего часть стены в холе.

Грязные туфли, подранное платье, от шляпки осталась только запутавшаяся в растрепанных волосах лента с поникшим бантом. Ссадины на руках, шее, плечах…. Глубокая царапина на виске….

- Отправь вестника графу Горину, что мы задержимся на несколько дней, - прошептала я, чувствуя, как на глазах вновь выступают слезы.

Ехать в таком виде к дяде Георгия мне точно не стоило….

***

- Госпожа, госпожа…- потянула меня за плечо Аннушка, заставляя открыть глаза.

Казалось, я их только закрыла….

Эта мысль тут же всколыхнула воспоминания. Прогулка. Дождь с градом. Алена….

- Что с малышкой? – откинув одеяло, резко села я на кровати.

- Жар у нее, госпожа, - вздохнула Аннушка. – Мама Лиза послала за доктором.

- Жар?! – переспросила я, надеясь, что ослышалась. Дожидаться ответа не стала, тут же приказав: - Помоги одеться.

Встала… ноги не держали.

- Вы и сами… госпожа… - нахмурилась Аннушка.

- Помоги одеться, - повторила я, направляясь к гардеробу.

Открыв дверцу, слепо посмотрела внутрь шкафа. Жар – не жар, но меня мутило. Тело было слабым, безвольным. Перед глазами все плыло.

Сейчас это не имело никакого значения.

Мысль о том, как быстро начинаешь понимать, что в твоей жизни по-настоящему главное, мелькнула и пропала, оставив после себя горький след. Мне бы очень не хотелось, чтобы Заступница когда-нибудь заставила разрываться между теми, кто был дорог.

- Давайте вот это, - взяв вопрос выбора на себя, Аннушка достала платье из мягкой ткани с высоким воротником стойкой и длинным рукавом.

В отличие от меня, про синяки, которые оставил на моей коже град, она не забыла.

На ее вопросительный взгляд – все ли устраивает, я только кивнула. Лично мне было все равно, лишь бы скорее увидеть дочь.

Быстро переодевшись и чуть прибрав волосы, я торопливо направилась в детскую. Мама Лиза была уже там.

- Как она? – чуть хрипло спросила я, подходя к колыбельке.

- Не уберегли мы ее, - мама Лиза посмотрела так, словно была виновата в этой беде.

Сказать ей об этом не дала вернувшаяся Катерина. В руках она держала кувшин, чашку и бутылочку с уксусом:

- Вот… - расставляя все на столике рядом с колыбелькой, произнесла кормилица. Меня вроде и заметила, но так, будто я и не покидала детской.

- Пока доктор не пришел… - мама Лиза оттеснила ее, налила в чашку воды, добавила немного уксуса, попробовала, макнув в раствор палец. – Дай мягкую салфетку, - кивнула она Катерине на комод.

- Я подам, - первой отреагировала я. Не могла видеть, как тяжело дышит моя малышка, как пылают жаром ее щечки….

- Девочка горячая, - когда я принесла салфетку, начала объяснять мне мама Лиза, - значит, обтирать можно. Если у ребеночка ручки-ножки холодные при температуре….

- Может, я здесь уже и не нужен, - входя в детскую, добродушно проворчал мужчина.

Невысокий, неказистый, но силы, говорили, немеряной. А руки при этом у него были мягкие, нежные….

- Василий Иванович, - бросилась я навстречу доктору. Знала его хорошо – здоровьем рода Орловых он занимался уже не первый год. – Алена….

- Вижу, голубушка, вижу, - басовито протянул он. – Лизавета, пошли-ка кого за водой, руки обмыть.

- Анна! – тут же прикрикнула на замешкавшуюся Аннушку мама Лиза. – А разве я не права, Василий Иванович? – уперла она руки в бока.

- Права, Лизавета, права, - хмыкнул он в усы, - но это пока меня не было, - добавил доктор, направляясь к колыбельке. Постоял, склонившись – мы все затихли, едва ли дыша. Достал из поставленного на пол саквояжа трубочку для прослушивания, положил ее на столик, на чистую салфетку. Потом вдруг резко обернулся: - А вы что же, голубушка, не подготовились? – строго взглянул он на меня. – Поведали мне, как вас градом побило.

- Василий Иванович… - жалобно посмотрела я на него. – Аленка….

- Принесла! – влетела в детскую Аннушка, спасая от дальнейшего разговора обо мне. Поставила на подставку таз, поправила полотенце на плече, протянула чашечку с мылом: - Давайте полью, Василий Иванович.

- Ну, полей, полей, красавица, - отходя от колыбельки, буркнул доктор. Закатал рукава, подставил ладони под струю воды. Взял мыло, размылил….

Все это так медленно, неспешно….

- Вот что, голубушка, - закончив тщательно вытирать руки, вновь заговорил он, - детям свойственно болеть, как бы мамочки не хотели видеть их здоровыми.

- Но она же совсем кроха… - охнула я, не принимая его слова.

- Да, - вздохнул он, - это вы верно заметили. - Нахмурился. Потом, пока возвращался к столику, потер ладонь об ладонь, к одной приложил трубочку, согревая, и только после этого вновь наклонился над колыбелью. – А про ложечку серебряную забыла? – оглянулся к маме Лизе.

Мне показалось, что не потому, что та была ему нужна, а лишь отвлечь нас. Уж больно настороженно мы с ней следили за каждым его движением.

Слушал он неторопливо. Убирал трубочку, прикладывал ухо к груди хнычущей малышки, снова брал трубочку.

- Давай, - протянул он руку.

Откуда она появилась, я пропустила, но мама Лиза сразу подала ему небольшую серебряную ложечку, которую сама же и подарила Алене на день посвящения Заступнице.

- А теперь давай приоткроем ротик, - неожиданно ласково попросил он и… малышка, словно понимая, о чем ее попросили, шевельнула губками и… зевнула.

Что он там увидел, и понадобилась ему ложечка или нет, я не заметила – мама Лиза сдвинулась, загородив их собой.

- Ну, что, голубушка, - наконец выпрямился он и повернулся ко мне, - я сейчас распишу, что надо делать. И капельки оставлю. И для горлышка, и чтобы сбить жар. – Он достал из саквояжа несколько склянок и бумажные пакетики. Следующими из недр его баула показались лист бумаги и карандаш. – И для малышки, и для вас, голубушка, - строго посмотрел он на меня. - А то слышу я, как вы дышите. Да и сердечко трепыхается, как у бьющейся в силках птахи, - продолжая выговаривать, присел он за стол. – Вам дочь еще растить и растить, а вы у меня уже помирать приготовились. Нельзя так, Эвелина Федоровна! – не отрывая глаз от бумаги, не останавливался он. – Про себя тоже забывать негоже. И с ребеночком вы тяжело ходили. И роды нелегко дались. Вам себя беречь и беречь…. Лизавета, - не дав никому сказать ни слова, тут же заговорил о другом, - тут для тебя все подробно написано, - отодвинул лист, поднялся. – Завтра к полудню зайду, посмотрю. Но если что….

- Пошлю за вами Степана, - кивнула мама Лиза и грозно зыркнула на меня. – И за госпожой присмотрю, - заверила она доктора, сделав вывод из его нотаций.

Жар спал только к вечеру следующего дня. Но и во вторую ночь я предпочла остаться спать в детской, не представляя, как могу надолго оставить ее одну.

И не важно, что мама Лиза, Катерина и Аннушка думали точно так же….

- Госпожа, госпожа… - тронула меня за плечо Аннушка, вырывая из дремы.

- Что? – тут же вскинулась я. – Опять жар?

- Нет! – горничная качнула головой. Смотрела испуганно…. – Там….

- Что там? – я с трудом выпрямилась в кресле.

Тело затекло, да и в голове все, как в тумане. Вроде вижу, что в детской, да и про Аленку первая мысль была, но не могу вспомнить, ни какой день, ни что на дворе… утро… вечер….

- Там, внизу… - едва ли не заикаясь, пояснила она. – Вас там требуют….

- Меня? – вставая, переспросила я. Чуть склонившись, посмотрела на измятую юбку…. – Скажи, что я скоро подойду, - приказала я, направляясь к колыбельке.

Все могло подождать, кроме дочери!

- Они немедленно требуют! – ухватив меня за руку, вдруг прошептала Аннушка. – Госпожа….

- Анна?! – я нахмурилась, она тут же отпустила меня, склонила голову. – Останься здесь, с Катериной, - бросила я, мельком посмотрев на малышку. Она спала. Дышала легко и даже чему-то улыбалась, складывая губки бантиком.

Это не могло не радовать. Две ночи и день….

Страшнее в моей жизни не было.

Прихватив лежавшую на спинке кресла шаль, накинула себе на плечи, вышла в коридор. Магические светильники были еще зажжены…. Раннее утро….

Подойдя к лестнице, остановилась, укрывшись за растущим в кадке деревом. Посмотрела вниз.

Мама Лиза, чему я не удивилась, Степан, что тоже вполне объяснимо и….

Этих гостей я в своем доме точно видеть не хотела, но они обычно не спрашивали, когда приходить.

Впрочем, причин для их появления я не видела, если только….

Испугаться я не успела. Владислав еще с вечера вместе с новоявленным другом отправился к родне Степана. Помочь убрать мусор, оставленный ураганом.

А я ведь отпускать не хотела, побоявшись за мальчишку….

Запахнув посильнее шаль, и помянув незваных гостей недобрым словом, я начала спускаться вниз.

- Чем обязана, господин барон? – сойдя на нижнюю ступеньку, холодно спросила я, сделав вид, что не заметила взгляда, которым он прошелся по моим рукам. И надо же мне было надеть другое платье! – И кто эти люди с вами? – тем же тоном продолжила я, коротко посмотрев на трех мужчин в цивильном, за спинами которых стояли двое гвардейцев.

- Графиня Орлова, - вытащив из-за обшлага форменного камзола сложенный в несколько раз лист бумаги, барон Метельский протянул его мне, - по приказу его императорского величества нам приказано провести в вашем доме обыск и изъять служебные бумаги вашего мужа, графа Орлова!

- Что?! – непонимающе переспросила я, не заметив, что делаю, взяв скрепленное сургучным оттиском печати императора повеление. – Обыск?! В моем доме?!

- Да, - госпожа графиня, - так же сухо, как говорил до этого, подтвердил барон. – И я очень прошу вас не чинить мне препятствий. Иначе….

- Барон? Я прошу вас…. Объясните… - растерянно промямлила я, пытаясь собраться с мыслями.

Одно только слово: «обыск», внушало ужас. А еще и «служебные бумаги»… «изъять»….

- Мне повторить то, что я уже сказал? – не скрывая презрительных ноток, барон окинул меня с ног до головы.

Я и без его взгляда догадывалась, что представляю собой жалкое зрелище….

- У меня больна дочь… - зачем-то сказала я, понимая, что все это… бесполезно.

- Мне вас пожалеть?! – на лице барона появилось искреннее удивление. – Вам лучше позволить нам пройти! – тут же жестко закончил он. – Мне не хотелось бы добавлять к этим синякам, - он кивнул на мою руку, - свежие.

- Господин барон, - я все-таки сделала еще одну попытку прояснить ситуацию, - возможно, это какая-то ошибка….

- В чем ошибка?! – язвительно уточнил он. – В том, что император повелел нам провести у вас обыск?

- Я правильно услышал, господин барон? Вы сказали: обыск?! – этот голос раздался со стороны кухни и заставил меня… нет, не расслабиться. И даже не вздохнуть с облегчением. Просто… поверить, что Заступница не оставила меня в трудный час.

- Граф? – барон был действительно удивлен появлению Илинского. – А что вы здесь….

- Наблюдаю, чтобы вы не превысили своих полномочий, - подходя к нам, холодно произнес Владимир. – Графиня… - он церемонно склонил голову, когда выпрямлялся, во взгляде была тревога.

Не знаю, за что уж принял синяки, но их появление его явно беспокоило.

- Граф, - заставила я себя улыбнуться.

Наверное, у меня получилось совсем плохо, потому что желваки на лице Илинского дернулись, а серые глаза стали едва ли не прозрачными, как тонкий лед на реке.

- Вы позволите? – протянул он ко мне руку, требуя отдать ему бумагу.

- Да, конечно… - севшим голосом отозвалась я, подавая. Опять ухватилась за концы шали, как за спасение.

Сургучная печать хрустнула… я вздрогнула, стараясь не смотреть на барона. То, что тот был в бешенстве, ощущала и так.

- А ведь вы должны радоваться, барон, что я избавил вас от больших проблем, - неожиданно насмешливо произнес Илинский. – Превышение полномочий…. Император чтит инициативу, но никак не самоуправство, - добавил он и повернулся ко мне, проигнорировав попытку Метельского что-то объяснить. – Госпожа графиня, в этой бумаге сказано, что барону поручено изъять служебные бумаги вашего мужа. Если вы не станете чинить препятствия и выдадите их добровольно, то основания проводить обыск в вашем доме, будут отсутствовать. Вам ведь известно, где они находятся? – без малейшей паузы спросил он.

Я сглотнула – все было не так хорошо, как мне бы хотелось, но… намного лучше, чем могло быть:

- Да, мне известно, где находятся служебные бумаги мужа, - тихо отозвалась я, едва не пошатнувшись от мелькнувшей лишь теперь мысли.

Георгий?!

- Уж если даже женщина знает, где….

- А вы пока помолчите, барон, - оборвал его Илиниский. – И где же? – подбадривающе улыбнулся он мне.

Помогло мало, но я хотя бы внятно смогла ответить на его вопрос:

- В кабинете графа. В столе. Закрыты на ключ и запечатаны магической печатью.

- Вот видите, барон, - голос Илинского звучал довольно, - а вы – обыск… обыск. – Вы ведь позволите нам подняться и забрать их? – граф был сама любезность.

- Да, конечно… - как я ни пыталась сдержаться, но на глазах выступили слезы. Дочь…. Георгий…. К тому же, все происходило на глазах у мамы Лизы и Степана…. – Я только попрошу вас не шуметь, - едва не срываясь на рыдания, продолжила я. – У меня больна дочь…. Жар только спал….

- Не беспокойтесь, графиня, - свозь влажную пелену я заметила, как дернулся кадык Илинского, - мы будет очень осторожны. Не правда ли, барон?

- Обязательно, граф, - процедил тот сквозь зубы. И уже обращаясь ко мне продолжил: - Куда нам пройти?

- Я покажу, - выступила вперед мама Лиза. Расправила накрахмаленный передник и пошла к лестнице. – Следуйте за мной, - пригласила она, подойдя к лестнице. Оглянулась, остановившись на ступеньке: - Господа, я вас жду…. – И все это так спокойно, что я невольно улыбнулась… понимая, что это ничего не изменит.

- Господин барон, вас ждут, - поторопил Метельского граф, давая понять, что сам он заниматься этим делом не собирается.

Дождавшись, когда барон и сопровождающие поднимутся на второй этаж, показал Степану наверх, мол, проследи, и только после того, как ушел и лакей, повернулся ко мне:

- Эвелин, вам нужно срочно покинуть столицу.

- Что?! – я вновь ничего не понимала.

- Оставаться здесь опасно, - Владимир вроде и говорил без нажима, но я чувствовала, насколько важно то, что он произносил. – Я рад, что успел, но это только начало. Метельский не остановится ни перед чем, чтобы смешать с грязью имя вашего мужа.

- Но почему?! – слезы высохли мгновенно.

- Сейчас это неважно, - Илинский оглянулся на лестницу. – Я его слегка придержу, но… - он резко выдохнул, качнул головой. – Вы должны уехать. До полудня.

- Владимир, как вы себе это представляете?! – не сдержалась я. – У дочери только спал жар….

- Да и сами вы едва на ногах держитесь, - подхватил он. – А еще сын магианы Горской….

- Откуда вам известно?! – кажется, я побледнела… если было, куда больше.

- Эвелин! Дорогая моя, Эвелин, вы, похоже, забываете, где именно я служу, - с легкой укоризной улыбнулся он. – Поверьте, об этом знаю не только я….

- Святая Заступница! – чуть слышно протянула я, закрыв рот руками. – Но как же?!

- Вы должны уехать! – твердо повторил он. – Если вы дорожите своей дочерью….

- Если дорожу… - сглотнула я вставший в горле ком. Наверное, он нашел нужные слова, потому что охватившая меня паника вдруг растворилась в четком понимании, что именно мне предстояло сделать. – Да…. Как только…. – Не договорила я сама. Посмотрела на Владимира, только теперь осознав, какой именно вопрос я так и не задала. – Что с Георгием? Он убит?

- Нет, - взгляд Илинского дернулся, но лишь на миг. – Он пропал. Вместе с очень важными бумагами, которые вез князю Алихану.

- Пропал?! – выдохнула я…. Все вокруг меня закачалось, но я, ухватившись за Владимира, устояла на ногах. – Император считает, что он….

Слово «предатель» произнести я не сумела….

- Ты должна уехать! – голос Владимира звучал жестко, но не грубо. И даже вот этот неожиданный переход на «ты»…. – И еще, - он наклонился ко мне, - верь своему отцу. Он не….

Закончить Владимир не успел. Степан, показавшийся на галерее второго этажа, громко закашлял, предупреждая, что время для нашего разговора истекло….

Глава 4

Подгонять никого не пришлось. Не знаю, что рассказала мама Лиза слугам о визите господ из Канцелярии розыскных дел, но помогали все. Кто чем мог. Так что к полудню, как настойчиво рекомендовал граф Илинский, мы управились.

Карету запрягли не парадную, с большим гербом рода Орловых, а более простую, дорожную. Герб на ней тоже присутствовал, но значительно меньше, можно и не заметить.

Со мной ехали Катерина – вот когда пожалела, что Георгий не поддержал меня, когда я выказала желание кормить дочь, Аннушка и Владислав. Ну и кучер… единственный из мужчин.

Еще два года назад меня бы это не смутило – тогда дороги империи были спокойными, но теперь, когда на границе шла война, многое изменилось.

- Ты все запомнила? – уже далеко не в первый раз спросила матушка Лиза, посмотрев на корзинку, в которую составила склянки с лекарствами для Аленки. – Эти капельки….

- Мама Лиза, - отвлек ее Владислав, вновь переодетый в простую одежду, - я запомнил, - весомо, основательно, словно взрослый, начал он. – Две капельки надо растворить в воде, налив ее по край серебряной ложечки и давать утром, днем и вечером. Эти….

- Вся надежда на тебя, малыш, - неожиданно всхлипнув, прижала она к себе сына магианы. Взлохматила ему волосы… парнишка морщился, но терпел. – Ты уже присмотри за ними, - совершенно серьезно попросила она, выпуская мальчика из своих крепких объятий.

- Вы за них не беспокойтесь, - кивнул Владислав и, взяв корзинку, вновь отправился к карете. В сборах он участвовал наравне с взрослыми.

- Вот как! Не беспокойтесь! – фыркнула мама Лиза и… всхлипнув, посмотрела на меня: - Девочка моя….

- Мама Лиза! – строго одернула я ее. И сама была на грани, но… кто-то из нас обязан был держаться.

- Да понимаю я все…. Понимаю… - вздохнула она, стерев морщинистой ладонью слезы. – Все! Вам пора! – сказала, она, как отрезала и кивнула Катерине на дверь. Когда та вышла, оглядела детскую.

Разгром, как после того самого, не состоявшегося обыска.

- А барон был очень недоволен, - вдруг с усмешкой произнесла она. – Ни в столе, ни в шкафу…. Ничего! Несколько писем, да и те его не заинтересовали.

О том, как все происходило, мама Лиза коротко рассказала, когда помогала укладывать мои вещи. Впрочем, там и говорить особо было не о чем. Пришли в комнату, с помощью магического ключа вскрыли ящики с бумагами, порылись и… ушли.

Насколько я поняла, граф Илинский нечто подобное и предполагал, потому и не поднялся наверх вместе с бароном. То ли догадывался, то ли точно знал, что Георгий дома документы не хранил, но результаты изъятия служебных бумаг его совершенно не беспокоили.

Мне так показалось….

- Мама Лиза… - укоризненно качнула я головой. Вспоминать об этом не хотелось. Как и думать о будущем…. Без Георгия…. - Святая Заступница, - выдохнула я, закрыв лицо руками. Достаточно было мысленно произнести имя мужа, чтобы вновь ощутить ужас ситуации, в которой я оказалась.

Пропал….

Когда направлялся к князю Алихану, единственному из трех старших князей Ритолии, способному остановить войну.

- Эвелина! – теперь уже строжилась мама Лиза. – Он – жив! И не смей думать иначе! – твердо произнесла она. Потом медленно выдохнула: - Он же мне, как сын…. Я бы почувствовала….

Хотела я сказать, что и я… тоже, но не вышло. Чтобы чувствовать, надо любить, а я….

Это было важно, но не сейчас. Пока существовала опасность для моей дочери, я была обязана позаботиться именно о ней.

- Спасибо тебе, родная, - я обняла маму Лизу. Ойкнула, когда она стиснула меня своими пусть и ослабевшими с возрастом, но все еще достаточно крепкими руками. А когда отпустила, не сказав больше ни слова, направилась к выходу.

Не по черствости не сказала, просто… возникшее вдруг ощущение, что видимся мы в последний раз, отдалось в сердце жгучей болью. Произнеси я хоть звук, уже бы не сдержалась.

Когда вышла на крыльцо, там уже собрались все домочадцы. Провожали….

И на этот раз говорить я ничего не стала, просто поклонилась им, как они должны были кланяться мне, благодаря за заботу. Заботу не по обязанности, по тому, что приняли меня, как свою.

Несмотря на мои опасения, столицу мы покинули без проблем. Герб хоть и был маленьким, но не для караульных. Карета еще только подъезжала к сторожевой будке, а шлагбаум для нас уже подняли.

Я надеялась, что это был хороший знак. Заступница благословляла наш путь.

Выехали мы поздно, не успевая до вечера добраться до постоялого двора, где можно было бы остановиться на ночь. Гнать же лошадей…. Если бы я не приказала отправить дяде Георгия второго вестника, нас бы ожидали на дороге подставы, позволявшие добраться до Виноградово чуть больше, чем за двое суток.

Но даже так….

- Госпожа, а они искали те самые бумаги? - сбив с мысли об обители дочерей Заступницы, находившейся чуть в стороне от основного тракта, наклонилась ко мне Катерина. Она сидела напротив. Там же была закреплена люлька, в которой спала Аленка.

Аннушка устроилась рядом со мной, а Владислав остался на кОзлах с кучером, отказавшись пересаживаться в карету, когда мы выехали из города

- Кто они? – не сразу поняла я, о чем спрашивала кормилица.

- Ну, те, из Канцелярии, - так же, шепотом, пояснила она.

Бумаги! Если бы не Катерина, я бы о них не скоро вспомнила.

- Вряд ли, - чуть качнула головой. Утверждать, только вызвать лишний интерес, а так…. – Там просто письма, а требовали служебные документы.

- А… - тут же разочаровано протянула кормилица. – А я их подальше запрятала….

- И правильно сделала, - похвалила я ее. – Графу бы не понравилось, если бы его переписку читали чужие люди.

Катерина тут же довольно заулыбалась, вновь откинувшись на мягкую подушку сиденья.

А я снова задумалась, глядя на малышку, которая спала в своей любимой позе на животе, приподняв попку и чуть разведя ножки.

Я не обманула кормилицу, это были именно письма. Мне хватило пройтись взглядом по оборванным строчкам, чтобы понять это. Не дружеские, но и не сухие, казенные. Скорее уж приятельские. Написанные вроде и легко, но без той открытости, которая отличает дружбу.

В верхнем было упоминание о Ланзири, городке на границе, находящимся еще на территории Вероссии. В том, что лежало ниже, о трактире, в котором он предпочитал обедать.

Ничто из этого не приближало меня к ответу на вопрос, почему он спрятал их в детских вещах. Просто хотел, чтобы они оказались у графа Горина? Мог просто сказать мне, я бы выполнила его просьбу.

Предполагал, что придут с обыском? Но тогда….

«Он не остановится не перед чем, чтобы смешать с грязью имя графа Орлова», - возникли в памяти слова Илинского, избавляя меня и от тени сомнений.

Георгий – не предатель, кто бы и почему не хотел представить все именно так. И не потому, что он мой муж….

Хотя… и поэтому тоже!

Возможно, я не очень хорошо разбиралась в людях, но за полтора года брака нельзя было не увидеть, с какой истовостью он радел об императорских поручениях. Как отзывался о самом императоре, о его наследнике….

И это тоже было не главным! Просто….

Просто, Георгий был человеком чести! Такие – не предают! Такие отдают свои жизни!

- Вы бы подремали немножко, - потревожила меня Аннушка. – Пока малышка спит. А то ведь сами бледная….

В чем-то она была права. Дорога была хорошей – карета лишь мерно покачивалась, успокаивая, да и кто его знал, что ждало нас впереди…. Пока была возможность, надо было передохнуть.

- Хорошо, - согласилась я, бросив еще один взгляд на дочь. Похоже, она была единственной в нашей компании, кому эта поездка доставляла удовольствие. – Если усну, разбудите, когда нужно будет поить Алену лекарством.

Кивнули обе, а Аннушка, поднявшись, еще и накинула мне на плечи шаль.

Поблагодарив улыбкой, я закрыла глаза. Даже если не удастся, как она сказала, подремать, так хотя бы подумать, не опасаясь, что вновь собьют с мысли.

Зря я беспокоилась, усталость, тревога, испытанный мною страх, сделали свое дело, окутав сознание зыбкой волной. Сон – не сон, но в яви меня точно не было.

Насколько долго, сказать трудно, но «очнулась» я резко, стоило лишь карете остановиться.

Вопрос задать не успела, да и испугаться – тоже, дверца открылась, и на подножку заскочил растрепанный Владислав:

- Госпожа графиня, - приглушенно произнес он, не забыв про малютку, - за нами едут два всадника.

- Что? – растерянность вновь сделала свое грязное дело, не дав сразу понять слова мальчика.

- Два всадника, - повторил он на удивление терпеливо. – Еще далеко, но через четверть часа нагонят.

- Два всадника? – уточнила я. Потом нахмурилась: - А ты откуда знаешь?

- Там мама научила, - как-то даже удивленно ответил он. – Я сразу, как только мы из столицы выехали, так маячок к карете и привязал. Теперь он за нами как хвостик тянется.

- Как хвостик… - не удержалась я от повтора.

Нам хватило бы и одного….

- Госпожа? – Катерина перевела взгляд с меня на завозившуюся Аленку.

- Может, это просто всадники? – предположила Аннушка, пытаясь успокоить скорее себя, чем меня.

- Не просто… - совсем по-взрослому скривился Влад. – Маячок ровно бьется. Лошади хорошие, крепкие.

- Госпожа, вам надо бежать! – тут же встрепенулась Аннушка, напугав меня еще больше.

За себя я не боялась, а вот дочь…. Если меня арестуют, она должна быть в безопасности!

Последняя мысль, хоть и не должна была, но добавила решимости. Дочь! Во время урагана я держалась ради нее! Ради нее бежала из столицы….

Из открытой дверцы дохнуло теплым воздухом, наполненным ароматами трав. Взгляд зацепился за цветущие заросли кустарника, за рощицу неподалеку….

- Здесь есть поблизости деревни? – спросила я у Катерины. У нее семья большая, родни много.

Она сдвинула занавеску с другой двери, выглянула наружу. Вновь села, задумчиво посмотрев на меня:

- Так вроде поместье Ермолино неподалеку. А там и деревенька рядом.

Младшего Горского ее невнятный ответ не устроил:

- Дядь Коль, - держась за дверцу, наклонился назад Влад, - мы Ермолино уже проехали? - Что тот ответил, я не услышала, но когда мальчик встал нормально, выглядел довольным: - Пара верст. Проселок скоро будет.

- Тогда вот что, - в своем решении я не сомневалась, - ты, Катерина, берешь люльку с Аленой и уходишь в лес. Прячешься там и не выходишь, пока я не позову. Ты, Владислав, - снимая с пояса кошель с монетами, продолжила я, - отправляешь с ней. – Он попытался насупиться, но я тут же добавила: - Ты – мужчина. Береги их.

- Госпожа, может… - в глазах Катерины был страх.

- Если со мной что случится, - взяла я ее за руки, - переждешь несколько дней в деревне, потом вернешься в город, к моему отцу. Если он не примет….

- Мы к сестре дяди Степана уйдем, - тут же нашелся Владислав, уже отвязывая люльку. – И я знаю маминых друзей, они обязательно помогут….

Вставший в горле ком я сглотнула, не позволив чувствам взять верх надо мной.

Заплакать я могла и потом, когда все закончится….

Единственным моим оружием был именной кинжал Георгия, пожалованный ему самим императором. И не важно, что я не умела им пользоваться – если потребуется защитить дочь, меня ничто не остановит….

***

Солнце светило в глаза, не давая разглядеть всадников. Только зыбкие силуэты, становившиеся с каждым ударом сердца все больше, но не четче.

- Госпожа… - Аннушка выглянула в приоткрытую дверцу кареты.

Я не ответила, сделав вид, что рассматриваю сорванный цветок. Кучер «дремал» на козлах, давая отдых лошадям.

Обоим я строго наказала – не вмешиваться. Они просто слуги и к делам господ отношения не имели.

Что я чувствовала при этом, говорить не стоило. Отчаяние? Гнев? Страх? Злость на мужа, который должен был защитить, а вместо этого…. Странно, но вот последнего как раз и не было. Если только решимость…. Сделать все, чтобы доказать – он не мог быть предателем! Кто угодно, но только не он!

Я понимала, что без должных доказательств мне вряд ли удастся очистить его имя от подозрений, а вот как раз доказательств у меня и не было.

Вздохнув, вновь бросила взгляд на ведущую из столицы дорогу. Наши преследователи были совсем близко (я вполне могла расслышать и цокот копыт, и ржанье лошадей), но не рассмотреть их самих.

- Госпожа… - Аннушка была не столь терпелива, как я.

Впрочем, мы с ней находились в разных ситуациях.

- Госпожа, а если это не за нами? – продолжила она, не дождавшись моего ответа.

- Может и не за нами, - откликнулась я, улыбнувшись ей как можно беззаботнее. И сама так думала…. И даже надеялась на это…. Но….

- Госпожа… - Аннушка вскрикнула, когда первый всадник вдруг осадил лошадь, едва не поставив ее на дыбы, и… соскочил на землю.

Я вскинула руку к лицу, прикрывая глаза, но еще до того, как разглядела лицо мужчины, узнала голос, когда он заговорил, а потом и вороного жеребца из нашей конюшни.

- Слава, заступнице! Госпожа графиня, - быстрым шагом подошел он ко мне, склонил голову.

- Иван! – выдохнула я, собрав всю волю в кулак, чтобы не осесть прямо на дорогу. – Как ты здесь оказался?

- Графиня? – не ответив на вопрос, бывший денщик Алексея Степановича, удивленно посмотрел на мои руки. Я невольно опустила глаза… ладонь крепко сжимала обнаженный кинжал.

Попытка улыбкой сгладить момент вряд ли была удачной, но я довела ее до конца. Достав ножны, убрала оружие и вновь прикрепила к поясу, скрыв в складках дорожного платья.

- Как ты нашел нас? – сбросила я жестче, чем стоило.

- Это было несложно, госпожа графиня, - Иван оглянулся на своего спутника, но тут же вновь обратил внимание на меня: - Сын Степана подсказал, через какие именно ворота вы выехали, а то бы пришлось поплутать. – Вот его улыбка, в этот момент появившаяся на лице, была легкой, добродушной: - Постреленок растет…. Он ведь за вами бежал. Вернулся, когда убедился, что покинули город.

Мне бы успокоиться, но напряжение не отпускало. Все одно к одному….

Еще утром я готова была доверять едва ли не каждому, но теперь….

- Я не ждала тебя, - заметила я, продолжая наблюдать за Иваном.

Нет, он не давал повода подозревать его в грязных помыслах, да и об его особом статусе при графе Горине мне было известно, но поверить в совпадение не получалось.

- Господин граф, - теперь в его голосе появились жесткие нотки, - передал заботу о вас Алексею Степановичу. Когда в соседней усадьбе получили вестника с известием об урагане, меня тут же отправили в столицу. И я рад, что успел вовремя.

- Вовремя? – тут же насторожилась я. – Что случилось? – встревожилась я еще сильнее, увидев, как стали четче черты его лица. – Что-то с мамой Лизой?

Мой вопрос он проигнорировал:

- Где ваша дочь, госпожа графиня? – в его голосе появилась не столько властность, сколько настойчивость. Вроде как он имел право на ответ. – И мальчик?

- Мальчик? – тут же непонимающе посмотрела я на него. Утихшие было опасения, всколыхнулись с новой силой.

- Сын барона Метельского и магианы Горской, - не заставил он себя ждать.

- Прошу меня простить, госпожа графиня, - тот, второй, имени которого мне так и не назвали, подошел ближе, подал повод смирно шедшей за ним лошади Ивану и поклонился. – Позвольте представиться, - выпрямившись, церемонно продолжил он, - Трофим Соров. Маг пятого уровня и близкий друг Алины Сергеевны. К сожалению, мы с ней разминулись, я прибыл в столицу сутки спустя.

- Это что-то значит, господин Соров? – с некоторым вызовом уточнила я.

- Практически ничего, - он вновь слегка поклонился. – Если не считать, что именно я готовил Владислава к поступлению в Академию, и именно в моем доме он жил последние четыре года.

- Но мне об этом известно только с ваших слов, - легко парировала я, продолжая проявлять недоверчивость.

- Он, правда, мой наставник, - несколько даже обиженно раздалось за моей спиной.

Я резко обернулась, успев заметить, как с какой-то потаенной нежностью, добротой, улыбнулся Трофим.

- А еще он хороший! – выкрикнул мальчишка, безуспешно пытаясь выбраться из зарослей колючего кустарника, за которым, похоже, прятался. Голова-то пролезла и теперь торчала с этой стороны, а вот одежда зацепилась, не выпуская его из своего плена.

- Спасать будете? – посчитав, что мое пристальное внимание только усугубит ситуацию, вновь развернувшись, спросила я у Трофима.

- С вашего позволения, - с явным трудом скрыв усмешку, прошел он мимо меня. – А подслушивать ох, как нехорошо! – по-доброму, с легкой иронией, начал он выговаривать, направляясь к своему ученику. – А ведь учил тебя, сначала оцени обстановку….

- Еще ничего не закончилось, - голос Ивана вывел меня из состояния легкой расслабленности, в которое я скатилось, вновь поверив в благосклонность Заступницы. – Барон не отступится.

- Ты в этом уверен? – вскинулась я, чувствуя, как затихший было страх окатывает меня жгучей волной. Своя дочь…. Чужой ребенок, за которого я теперь несла ответственность.

Иван бросил взгляд на дорогу, откуда мы ехали, заставив невольно посмотреть туда же…. Никого! Но я в это больше не верила.

- Госпожа графиня, давайте мы сделаем вот что, - подойдя ко мне чуть ближе, заговорил Иван. – Трофим заберет мальца… - Я хотела перебить, сказав, что ни за что не соглашусь на такое предложение, но бывший денщик графа повторил и на этот раз тверже: - Трофим заберет мальца, и будет ждать нас у Обители. Там же присмотрит карету попроще. Думаю, о вас уже предупреждены на всех заставах и постоялых дворах.

А вот об этом я совершенно не подумала….

А граф Илинский?

- И что же нам делать? – не испуганно – решительно взглянула я на него.

- Выигрывать время, - не покривив душой, как-то уверенно, основательно, ответил он. – И – хитрить.

- Хорошо, - кивнула я, через минуту раздумий. Оснований не доверять ему, у меня не было. Считать, что справлюсь без чужой помощи, тоже. – Только один вопрос… - Я оглянулась… Трофим и Владислав негромко разговаривали. Судя по тому, как мальчик указал рукой на березовую рощу, речь шла о Катерине и моей дочери. – Почему ты уверен, что барон Метельский не отступится?

- Это не я уверен, а магиана Горская, - Иван поморщился, тоже посмотрел на своего спутника и Владислава, потом на дорогу….

Время! Я не забыла о нем, но слепо следовать за кем-то в подобной ситуации было просто невозможно. Я должна была знать… что мне грозило и почему.

- Это – не самая приятная история, - вздохнул он, - и не самая короткая. И если вы попросите, думаю, магиана вам расскажет обо всем. А пока… - Он замялся, но все-таки продолжил: - Барон Метельский больше не может иметь детей.

- Что?! – не сразу поняла я, о чем он сказал. Потом вспомнила слова Алины… я не сразу поняла, какой он страшный человек…. – А какое отношение ко всему этому имеет мой муж?

- Был суд чести, который он возглавлял. Магиану оправдали… - ответил мне не Иван, а неслышно подошедший Трофим. – Госпожа графиня, нам нужно торопиться.

- Да… - выдохнула я, чувствуя, как земля уплывает из-под ног.

Еще недавно жизнь казалась такой простой….

Я – лукавила. Моя жизнь была простой, пока была жива бабушка. Все, что было потом….

- Позвольте, я вас провожу, - предложил он мне руку. Когда я посмотрела непонимающе, объяснил… медленно, четко… точно оценивая мое состояние: - Владислав сказал, что кормилица выйдет, лишь услышав ваш голос. А ушла она довольно далеко….

Говорить магу, что не доверяла даже мальчишке, я не стала. Подойдя к карете, взяла протянутый Аннушкой легкий шарфик. Сделала по дороге несколько шагов, чтобы не загораживал кустарник, и несколько раз махнула рукой, давая Катерине знать, что можно возвращаться….

А потом, пока ее ждали, смотрела вдаль, думая о том, как может изменить все один-единственный день….

День, в который моя жизнь вновь стала другой….

***

- Вы почему не спите?

Я настолько задумалась, вспоминая события последних дней, что не услышала шагов. От звука голоса, раздавшегося за спиной, вздрогнула и резко развернулась. Рука невольно потянулась к кинжалу, так и висевшему у меня на поясе.

- Не получилось уснуть, - встретившись взглядом, тут же отвела свой, надеясь, что маг не успел заметить смятение в моих глазах.

- Я могу помочь, – Трофим встал рядом, посмотрел на небо.

То все было в искринках, словно на черной ткани рассыпали золотой песок, который привозили из бескрайних пустынь Изаира….

Добрались до Обители дочерей Заступницы мы уже в сумерках. Трофим с мальчиком нас ждали, оплатив пустовавший гостевой домик, что тоже можно было счесть за благосклонность покровительницы женщин, детей и подвижников.

Сама Обитель возникла благодаря императрице Стефании, матери нынешнего императора. Овдовела она рано – ее сыну только-только исполнилось пять лет, так по рассказам тех, кому довелось знать эту женщину лично, чего только не творила, лишь бы удержать власть в своих руках. Ну а потом, когда Ксандр уверенно занял свое законное место на троне, уже добром искупала содеянное.

Сначала неподалеку от столицы заложила Лекарский дом, в котором на ее деньги принимали всех, кто сам не мог заплатить за свое лечение. Маги-целители, доктора, повитухи... все, кто практиковал в главном городе Вероссии, отдельным указом, подписанным Ксандром, был обязан отработать на благо Заступницы десять дней в году в обмен на право продления патента.

Говорят, у Стефании получалось все, за что она бралась. Если судить по Обители, так оно и было. Уже спустя несколько месяцев рядом с Лекарским построили большой дом, в котором проживали ухаживавшие за больными женщины. Бесприданницы разорившихся дворянских родов, которым никогда не суждено было выйти замуж. Выросшие в приютах сироты, для которых эта работа была едва ли не единственной возможностью получать честные деньги за свой труд.

Их и начали называть дочерями Заступницы.

Каменная стена вокруг этих двух зданий появилась спустя пару лет, после нападения лиходеев. У ворот была поставлена караульная и выставлена стража.

Еще немногим позже внутри начали возводить небольшие гостевые домики для тех, кто сопровождал больных. Проживание в них было платным. Кто заплатить не мог - отработал свое пребывание в Обители.

Еще пансионеркой, вместе с бабушкой мне приходилось бывать здесь…. Сейчас, спустя два года войны, все выглядело совершенно иначе. Нет, желающих получить помощь меньше не стало, а вот тех, кто был способен ее оказать….

Казна больше не имела возможности деньгами поддерживать светлую память об императрице Стефании….

- А почему вы не спите? – я сделала вид, что не услышала предложения. Поправив шаль, наброшенную на плечи, подошла к скамейке, стоявшей у крыльца.

- Не получилось, - улыбнулся он в ответ. – Что вас мучает? – линия губ мгновенно стала жесткой, давая понять, что он не просто старше меня лет на десять, но и значительно более опытен в делах жизни.

- Вы считаете, я могу поделиться этим с вами? – демонстрировать удивление мне не пришлось.

- Мне кажется, - он несколько изменил суть вопроса, - что некоторая откровенность способна стать основой более доверительных отношений между нами.

- А это так необходимо? – я чуть приподняла бровь.

- При данных обстоятельствах – да, - тон мага был решителен. – И если не хотите быть первой, я могу начать с себя и истории своего знакомства с Алиной Горской.

- И моим мужем, - слегка поддела я, давая понять, что о некоторых вещах, о которых он предпочел умолчать, догадалась и сама.

- И вашим мужем, - с легкой иронией заметил он. – Так как, - не забыл он о самом главном, - согласны?

Идея была заманчивой и даже очень, но….

- С Иваном вы тоже знакомы далеко не первый день? – я понадеялась, что мой вопрос он не сочтет за согласие.

- Я служил в полку графа Горина, - словно это было само собой разумеющееся, ответил Трофим.

- И это было…?

- Меня перевели в столицу четыре года назад, - поощрительно улыбнулся он. – Маг-дознаватель Канцелярии розыскных дел Трофим Соров, к вашим услугам, госпожа графиня, - он церемонно склонил голову.

- Предлагаете начать с начала? – проявила я проницательность.

Не знаю, показалось мне или нет, но именно в этот момент в его глазах мелькнуло что-то похожее на горечь. Так бы и не заметила, но магический светильник освещал лицо мужчины….

Мысль о том, что он специально встал именно так, появилась в моей голове лишь теперь….

- Вам ведь известно, что граф Горин командовал приграничным полком, который оказывал поддержку страже? – вместо ответа спросил он.

Я - кивнула. Не так чтобы с подробностями, но кое о чем Георгий рассказывал.

- Горцы всегда были неспокойными соседями. Народ горячий, чужой власти не приемлет, - заговорил Трофим вновь, глядя куда-то мимо меня. – Три старших князя, пять младших. А еще – княжичи…. И у каждого свой отряд головорезов, свое понимание, как должен жить его клан, своя гордость и честь, посягательство на которую словом ли, делом ли, всегда приводит к одному итогу – вооруженной стычке. А уж если двое готовы одну девушку своей невестой назвать, так пока половину рода соперника не вырежут, не утихомирятся.

- Вы меня пугаете? – дождавшись короткой паузы, поинтересовалась я. На то, чем занимался муж последние полгода, после этих слов я посмотрела несколько иначе.

Муж….

Воспоминание о Георгии отозвалось болью в душе. Болью и тоской….

- Вы озябли, - этот мой вопрос он тоже проигнорировал. – Может, вам лучше вернуться?

- А вам?

В чем-то он был прав – ночи в начале лета полны свежести, но днем в карете мне удалось подремать, так что сон не шел не только из-за волнения.

- Тогда все началось в Малике, - продолжил Трофим свой рассказ, словно и не было короткой передышки. – Я и ваш муж были приглашены на празднование дня рождения Алексея Степановича. Когда прибыл гонец с заставы, что стояла напротив селения, уже подняли третий или четвертый тост. Хмель выветрился в один миг, стоило тому подать депешу.

- Когда это произошло? – спросила я, догадавшись, о каком именно бое сейчас пойдет речь.

- А у вас острый ум! – с явным удовлетворением отозвался маг. – Не хотите присесть?

Эта его привычка перескакивать с одного на другое сбивала с толку, но мне, в какой-то мере даже нравилась. Как и ощущение, возникающее при этом. Словно я постоянно была настороже.

- Да, благодарю, - я устроилась на самом краешке скамейки, тут же пожалев, что не сделала этого раньше. Здесь было гораздо теплее - густой кустарник прикрывал от ночного ветерка. – Так, когда это произошло? – твердо повторила я свой вопрос, давая понять, что дальнейший разговор может идти лишь на равных.

Трофим кивнул, соглашаясь с моим решением и продолжил, так и оставшись стоять там же, на дорожке, ведущей к домику:

– Отряд князя Заура был небольшим, всего-то двадцать пять - тридцать шашек, но это были хорошие воины. И время для своего набега молодой, но дюже дерзкий горец, выбрал правильное. Зима в том году была снежной, лавины в окрестностях сходили дважды. И весна оказалась ранней, дружной, разлившиеся речушки гудели, перекатывая вросшие в землю валуны. А потом еще пошел дождь…. – Он посмотрел, как я завороженно слушаю его рассказ, чуть заметно улыбнулся: - Не буду утомлять долгим описанием, но время действительно было удачное. Грязевым потоком снесло часть крепостной стены, и хотя к тому времени дороги почти подсохли, но восстанавливать кладку еще не начали, дожидаясь, когда смогут проехать подводы с камнем.

- А городок? Ланзири, кажется? – спросила я, вспомнив наши с Георгией нечастные разговоры на эту тему.

- Еще половину столетия назад Ланзири был небольшим селением, - заметил маг, задумчиво посмотрев в сторону Лекарского дома. Каменное четырехэтажное здание выглядело основательным, добротным. – А теперь это торговый город, в котором почти четыре тысячи собственного населения и в половину от этого приезжих, которые сменяют друг друга, делая свои дела.

- Я могу подытожить? – воспользовалась я небольшой паузой.

Кивок Трофима был благосклонным.

- Что мы имеем… - воспользовалась я его… разрешением. – С одной стороны – около тридцати шашек хорошо обученных головорезов, возглавляемых горячим горцем, с другой – застава… - Я сделала паузу, прося уточнить их численность.

Ждать долго не пришлось:

- Двадцать три воина и боевой маг-целитель.

- С другой – повторила я, не пропустив сделанного им акцента, - двадцать три воина, боевой маг-целитель, частично разрушенная крепостная стена и городок, находящийся на расстоянии…

- … чуть меньше версты, - заполнил он мою заминку.

- … чуть меньше версты, - повторила я. – А полк графа Горина?

- Около четырех верст, - вновь помог мне Трофим. – Но в полку был я и амулет дальнего перехода. Так что два взвода во главе с командиром одного из эскадронов…

- … которым являлся мой муж, - продолжила я за него и… вновь остановилась.

- … которым являлся ваш муж, - Трофим не стал спорить с подобным стилем разговора, - были у городских ворот уже через пятнадцать минут. Один взвод остался охранять Малик, а второй направился к крепости. Там я и познакомился с Алиной Горской. Она спасла…

- … Георгия, - вновь помогла ему я. – Эта часть истории мне знакома, а вот та, в которой вы и магиана….

- С этим все несколько сложнее… - его улыбка стала… задумчивой. – Я-то ее приметил сразу, но для Алины был лишь магом, воином. А вот следующая встреча, уже в столице, изменила многое. Я был в отпуске, она – на пятом месяце беременности и пыталась тайно покинуть город. И общий друг, который попросил меня о помощи. Для кого, я не знал, пока он не привел магиану в гостиницу, в которой я тогда проживал.

- Романтика… - несколько грубовато протянула я, скрывая странное ощущение от прикосновения к чужим секретам. Жгучий интерес и… сожаление, словно сделала что-то предосудительное.

- Так только кажется, - уже с другим, более жестким выражением лица, качнул он головой. – Барон Метельский не тот человек, которого стоит иметь среди своих врагов. Пойдя против него, Алина сильно рисковала.

- А вы? – я приподняла бровь.

- А я? – переспросил Трофим. – Когда любишь женщину так, как полюбил ее я, ты сам перестаешь существовать, - как-то… спокойно, без малейшего намека на пафос, произнес он. – Владислав стал мне сыном, и я сделаю все, чтобы он оказался в безопасности.

Я – кивнула, принимая его слова к сведению, но посчитала, что заканчивать на этом нашу беседу рано:

- А как же суд?

- Суд?! – со злой иронией повторил он. – У барона Метельского безудержная страсть к сильным женщинам. Ему нужно сломать их, унизить, причиняя не только физическую, но и душевную боль.

- Физическую? – зацепилась я за произнесенное Трофимом слово. – Он….

- … садист, - не задержался с продолжением маг. – Барон несколько лет искал возможность добраться до Алины, оскорбившей его уже самим фактом своего побега, и когда нашел…

Трофим остановился сам. Лицо застыло неживой маской, во взгляде, устремленном куда-то вдаль, был холод….

- Я рада, - сглотнув вставший в горле от волнения комок, поднялась я, - что мой муж оказался человеком чести, - я постаралась, чтобы в моем голосе звучала только гордость за Георгия, но никак не беспокойство.

- Я – тоже, - отозвался он. Сделал шаг, уменьшая расстояние между нами, взял мою руку, поднес ее к своим губам… - Поверьте, госпожа графиня….

Продолжения не последовало. Трофим чуть напрягся, повел головой, словно прислушиваясь к чему-то, потом отпустил мою ладонь и резко приказал:

- Идите в дом и быстро собирайтесь. Выезжаем….

А ночь была в самом разгаре, но… говорить об этом магу я не собиралась, теперь уже полностью осознавая, насколько опасным может быть наше дальнейшее путешествие….

Глава 5

Карета была почтовой. Снаружи довольно пошарпанная и неказистая, внутри она оказалась вполне удобной для путешествия.

Иван ехал верхом, Трофим дремал, устроившись напротив. Катерина спала, как и Аннушка. Влад только делал вид – его ресницы подрагивали, выдавая обман. Я же пыталась успокоить Аленку, которая посчитала, что достаточно долго вела себя хорошо, чтобы теперь немного покапризничать.

Жара у нее уже не было, да и носик, с вечера забитый сопельками, сейчас был чистым.

- Аленка, Ленушка, Ленок… моя звездочка, мой огонек… - тихонечко пела я, укачивая ее на руках.

Помогало мало….

Все бы ничего – все-таки ребенок, но сейчас я беспокоилась о мужчине, которому требовался хотя бы короткий, но отдых.

- А можно я попробую? – Владислав открыл глаза неожиданно, я даже вздрогнула, забыв о его притворстве.

- Что попробуешь? – так же, чуть слышно, переспросила я, не сразу поняв суть его просьбы.

- Попробую ее укачать, - терпеливо, по-взрослому, объяснил он. – Я умею. Меня мама учила, когда я с соседской малышкой сидел.

Еще одно откровение. Ему самому было только семь….

- Конечно, - после недолгих раздумий, кивнула я. Поцеловала Аленку, и, привстав, подала мальчику.

Он взял ее умело и… по-мужски нежно. Георгий брал так же… когда рядом сила, уверенность и безграничная осторожность….

Все было не совсем так, но сердце замечало вокруг то, что я упускала раньше. Совершенно простые вещи, в которых оказался глубокий для меня смысл….

Заминка была короткой, а когда я посмотрела на дочь вновь, она уже улыбалась, слушая его невнятный шепот. И ведь как улыбалась! Еще и трех месяцев не было, но уже едва ли не строила ему глазки….

Я невольно усмехнулась последней мысли. Строила глазки…. Когда Георгий брал ее на руки, она тоже была… маленькой, но женщиной.

- А вы поспите, госпожа графиня, - не посмотрев на меня, неожиданно произнес Влад. – Я пока покараулю….

- Что ты сделаешь? – несколько напряглась я, только теперь вспомнив про маячок, который предупредил нас о появлении Трофима и слуги-помощника графа Горина.

- Вы не беспокойтесь, - он все-таки поднял голову…. В его взгляде была та же уверенность, которую я уже видела в глазах Трофима. И у Ивана…. И у Владимира…. И… у Георгия….

Точно таким же был и погибший Андрей. Упертым! Знающим, что не отступится, не откажется….

Чтобы мальчик не заметил выступивших слез, откинулась на подушку, скрывшись за тенью.

Он был прав, мне стоило поспать, но как, когда душа металась в тревоге, когда сердце разрывало от воспоминаний, возникающих ассоциаций….

Я так думала….

Я – ошиблась. Сон накрыл едва ли не сразу, словно поджидал в том самом углу, в котором я спряталась он внимания Владислава. Был мягким, уютным, домашним….

- Госпожа графиня!

Меня безжалостно вырвали из благостной тишины, мгновенно вернув в полную опасности реальность.

- Что?! – вскинулась я, открывая глаза.

Карета стояла. Аленка спала в люльке, Катерина с испугом смотрела на меня. Аннушка стиснула концы наброшенной на плечи шали. Ни Трофима, ни Владислава внутри уже не было, но, на грани яви и сна, я ясно слышала, как закрывалась дверь.

Вместо ответа Катерина приложила палец к губам. Кивнув, что поняла, наклонилась вперед, тут же ощутив коснувшийся кожи холодок – узкая щель, оставленная явно не без умысла.

Оглянувшись на девушек, вновь придвинулась к двери…. Ржание лошадей, цокот копыт, опять ржание….

- Трофим?! – громкий голос прозвучал довольно удивленно.

- А ты кого ожидал увидеть? - приглушенно отозвался маг и попросил: - Ты не можешь орать потише?

- Не знал, что ты вернулся в столицу? – неизвестный собеседник Сорова исполнил его просьбу.

- А кто тебе сказал, что я – вернулся? - маг был все так же спокоен. – Ты не можешь объяснить, что происходит?

- После того, как узнаю, как ты здесь оказался, и кто находится в карете? – уже другим тоном ответил незнакомец.

- И это все? – в голосе Сорова можно было услышать не иронию – язвительность. – А на каком основании, друг мой Раевский, ты задаешь подобные вопросы магу-дознавателю Канцелярии розыскных дел?

У меня на сердце отлегло – вряд ли этот… друг Раевский, служил в том же ведомстве, что и сам Трофим, но самую малость. Судя по ржанию лошадей, остановил нас пусть и небольшой, но отряд.

- Я – человек подневольный, - после некоторой паузы, ответил Раевский.

Кстати, имя не было мне знакомо, так что вряд ли он относился к дворянскому сословию. Уж тех, кто проживал в столице, я знала всех.

- Это я понял, - терпение Сорова, казалось, было безграничным. – А если я на задании и сейчас исполняю поручение императора? – не без провокации продолжил он. – А если я успел отправить магического вестника? – не остановился он на достигнутом.

- А ты….

- Возвращаемся к моему вопросу, - жестко оборвал его Трофим. – Что происходит?

Опять короткая пауза, во время которой я забыла дышать, и Раевский покладисто произнес:

- Ищем женщину с двумя детьми. Одному несколько месяцев, второй – пацан, лет шести-семи. И служанка с ней.

- А про мужчину там что-нибудь сказано? – ехидство Трофима отдавала сарказмом. Ответа он дожидаться не стал, тут же продолжил: - По чьему поручению ищете?

- Барон Метельский… - похоже, совсем сник Раевский.

- Метельский?! – «искренне» изумленно переспросил Соров. – А вы тут причем? Наших розыскников что ли не хватает?

- Ты меня спрашиваешь?! – неожиданно вспылил его собеседник. И хотя голоса так и не повысил, но звучало с явной злостью. – Мне этот приказ….

Он не договорил, но я себе представила его жест, когда ребром ладони по горлу.

- Сестру я везу домой, - интонации Трофима стали неожиданно мягкими. – Были в Обители.

- Сестру? – Раевский вроде как пытался что-то вспомнить. – Да… ты рассказывал…. Кажется….

- Раевский, - скабрезно хохотнул маг, - если я мог тебе о ком-то рассказывать, то только не о сестре. И даже о тех, кто не сестра, в состоянии, когда ты уже ничего вспомнить не мог. Так что…. А сестер у меня две, - неожиданно для меня продолжил он. - Елизавета и Софья. А везу домой я Елизавету, которая месяц назад родила ребеночка и мучилась все это время от женских проблем. – Он сделал паузу, а потом добавил… язвительно: - Это тебе для доклада, чтобы не пришлось поднимать мое дело.

- Ну, ты и… - мне показалось, что Раевский сплюнул. – А почему ты, а не муж?

Не зря я так и не расслабилась, когда поняла, что они знакомы. Сила была на стороне Трофима, но… применять ее он не собирался, пытаясь изменить ситуацию более мягким способом.

- Ее муж на границе, - Трофим опять говорил спокойно. – Слушай, Раевский, - раздался шелест одежды, словно он сдвинулся, - у меня в карете три женщины и один ребенок. Давай, ты нас уже отпустишь, и мы поедем. Отпуск короткий, а мне еще до столицы добираться.

- Как только я посмотрю… - Раевский тоже отказался от дружеских ноток, проявив свою суть. – И если ты….

- Вот только угрожать мне не надо… - Голос Сорова стал низким, приобрел какой-то объем….

У меня по коже прошло холодком от той угрозы, которая в нем звучала.

- Давай разойдемся миром, - пошел на попятный Раевский. – Я только посмотрю….

- Но если ты мне разбудишь сестру….

Я только и успела показать Аннушке на место напротив и тут же легла на сиденье, подогнув колени, чтобы освободить немного места, где мог бы устроиться Трофим.

Моя горничная оказалась сообразительной девушкой, быстро стянула шаль с себя и накинула ее на меня, слегка прикрыв и лицо.

Дверца открылась, дохнула предутренней свежестью… я шевельнулась, застонала во сне….

Закрылась она уже плотно, да я и не собиралась подслушивать дальше, посчитав, что лучше мне остаться лежать, пока Трофим не вернется в карету.

Ждать оказалось очень тяжело. Минуты тянулись… сердце гулко билось в груди… ладонь сжимала рукоять кинжала, словно именно в нем заключалось наше спасение….

Карета тронулась неожиданно…. Испугаться я не успела, дверца вновь открылась, запуская внутрь Трофима.

Я, придержав платье, тут же поднялась. Села, глядя на мужчину, только что спасшего нас от неприятностей. Выглядел он невозмутимым, но я почему-то не поверила. Уж больно цепким казался взгляд, который он бросил на меня. Цепким и… с толикой облегчения, как если бы самое страшное было уже позади.

Самое, но не все….

- Он ваш друг? – поинтересовалась я, предпочтя пока не спрашивать про Ивана и мальчика.

- У Раевского нет друзей, - присаживаясь рядом, отозвался Трофим. – Приятелей – тоже, - предвосхитил он мой следующий вопрос. - А вот сестры у меня действительно есть. И одна из них недавно родила, так что…. – Он не договорил, улыбнулся мне успокаивающе. – Отдыхайте. До обеда вряд ли они сообразят, что я могу быть причастен к вашему побегу, а к тому времени мы уже доберемся до почтовой станции, где нас ждет карета графа.

- А….

Не то, что закончить – я свой вопрос даже начать не сумела, как он на него уже отвечал:

- Владислав прекрасно держится в седле. – И добавил, но уже тверже: - Отдыхайте. Пока есть возможность….

Его взгляд на спящую Аленку я не пропустила, тут же слегка расслабившись. Пока главной проблемой, способной лишить нас покоя, он считал мою дочь, можно было не опасаться чего-то более серьезного….

***

- Две версты и все закончится, - подошел ко мне Иван, поднял оказавшийся рядом с его ногой камень, бросил в озеро.

По воде пошли круги, растекаясь, убегая к другим берегам….

- Ты говоришь об этом так уверенно… - я качнула Аленку, уснувшую у меня на руках.

- Просто вы подумали о другом, госпожа графиня, - сметливо заметил он.

Я посмотрела на мужчину, стоявшего рядом со мной. Военная выправка была заметна даже под простой, пусть и добротной одеждой….

- Да, наверное, - кивнула я, вновь переведя взгляд на озеро. Так было значительно спокойнее.

- Вам не о чем беспокоиться, Эвелина Федоровна, - Иван, похоже, счел, что сказанное им было неубедительно. – Барон Метельский не пойдет против Алексея Степановича.

- Мне об этом известно, - вздохнула я.

Еще одно воспоминание.

В тот вечер мы с Георгием сидели в каминной. Уютно потрескивал огонь, за окном гудела вьюга. Мама Лиза вязала, устроившись в кресле-качалке. Я – читала книгу, муж изучал какие-то бумаги.

Вопрос сорвался с губ сам. Ни повествование легкого романа, ни сама обстановка к нему не располагали.

«Кого бы из своих знакомых ты назвал образцом для подражания для нашего будущего ребенка?» - спросила я тогда, посмотрев на Георгия.

Тот не раздумывал ни мгновения, тут же произнеся имя графа Горина.

«Человек чести», - сказал он, с улыбкой посмотрев на меня.

«И большого сердца», - добавила матушка Лиза, так и не оторвавшись от своего занятия.

Но запомнился мне разговор не только этим, но и рассказом, как Алексей Степанович спас жизнь наследному принцу. Особо этот случай при дворе не афишировали – его Высочество тогда проявил опасную беспечность, что совершенно не умаляло заслуг Алексея Степановича. В том числе и в глазах императора Ксандра.

Как отблагодарили графа за спасение отпрыска, Георгий не упомянул, но дал понять, что полученным привилегиям можно было и позавидовать.

- Но вас это все равно не успокаивает, - с легким сожалением заметил Иван, оглянувшись на пригорок, на котором мы расположились.

После той встречи с отрядом Раевского, мы останавливались еще дважды, давая отдых лошадям и себе.

Этот раз был третьим.

- Я – мать, - заметила я, невольно прижав Аленку чуть крепче. Дочери моя излишняя забота не понравилась, она закряхтела, но тут же успокоилась, стоило ее качнуть. – Когда вернется Трофим?

- Да вон он! – кивнув в сторону рощицы, за которую убегала дорога, ответил Иван и первым направился к карете.

Я, постояв еще минутку – вопреки словам бывшего денщика Алексея Степановича на душе было тревожно, последовала за ним.

Все-таки женское сердце, оно другое. Сколь ни убеждай, сколь ни уговаривай, а если чувствует беду, то прислушаться стоит. Достаточно было взглянуть в глаза соскочившего с лошади мага, чтобы понять – еще ничего не закончилось, а только начиналось.

- Отряд Раевского, - подходя, ответил он на так и не заданный вопрос. – Карета графа ждет в версте от почтовой станции.

- До этой версты еще добраться нужно, - буркнул Иван, посмотрев на пустой тракт. – При свете дня ты ему зубы не заговоришь, - выдохнул он, качнув головой. - Елизавета твоя всяк попроще будет. Да и вещи….

- И не ехать нельзя, - Трофим не стал скрывать всей сложности ситуации. – Пользы от меня больше, пока я у Метельского вне подозрений.

- А если нам разбиться? – предложила я, понимая, насколько непросто мне самой будет расстаться с дочерью хоть ненадолго. – Если вы, Трофим, так и поедите в карете с Аннушкой и Катериной. Лица тот человек вряд ли разглядел, Анну своей сестрой назовете.

- А вы? – он с интересом посмотрел на меня.

- А мы, с Иваном, верхом, - улыбнулась я. – Мне только сменить платье.

- И остается мальчонка, - Иван моего азарта явно не разделял.

- С ним проще всего, - Трофим бросил взгляд на Владислава, о чем-то спорившего с кучером. Я посмотрела туда же….

Совсем ребенок….

- Здесь лес спокойный, и не густой, чтобы заблудиться. Будет держаться дороги, еще быстрее нас доберется.

- А вещи? – не сдавался Иван. – Если твой Раевский вздумает в вещах покопаться. Ты же знаешь, с него станет.

- А если мы отвлечем их внимание? – я задорно подмигнула Трофиму.

Чувство, что я могу быть не только обузой, оказалось неожиданно приятным.

- У тебя ведь ливрея с собой? – прищурившись, поинтересовался Соров у Ивана.

- Куда ж без нее, - грустно вздохнул тот в ответ. – Что Алексей Степанович скажет… - недовольно качнул головой, переведя взгляд с Трофима на меня.

- Главное, что будет, кому сказать! – довольно грубо огрызнулся Трофим. – Госпожа графиня, - тут же обратился он ко мне, - переодевайтесь и предупредите девушек.

- А вы? – на мгновенье испугавшись собственной смелости, спросила я.

- Я пока поговорю с Владиславом, - своим спокойствием вернул он мне уверенность в том, что у нас все получится.

Времени, чтобы сменить платье на костюм для верховой езды, много не потребовалось. Дольше искали, вспоминая, в какой именно из баулов его уложили. А уж объясняла Аннушке, что именно от нее требуется, я и того меньше. Пока переоблачалась, как раз и успела рассказать девушкам, как им предстояло действовать.

Сложнее оказалось с Аленкой. Умом понимала, что ей ничего не угрожает – Трофиму верила, хоть и знала, что будет нелегко, - но оставить ее было невыносимо. Словно отрывала от себя по живому, прощалась… навсегда.

В какой-то момент едва не сдалась, но вновь помогли воспоминания. О Георгии, о моем долге перед ним….

Спустилась я из кареты решительно, не оглядываясь, подошла к лошади, которую держал для меня маг. Все, что себе позволила, посмотреть на уже сидевшего верхом Ивана. В темно-синей ливрее с вышитым золотом гербом графа на рукаве он смотрелся скорее воином, чем слугой.

- Вы не торопитесь, дайте нам первыми заехать на почтовую станцию, - помогая сесть в седло, инструктировал меня Трофим. – У графа Горина кроме Георгия есть еще племянница. Барышня она безрассудная, слава о ней добралась и до этих мест.

- Предлагаете назваться ее именем? – расправляя юбку, надетую поверх мужских штанов, чуть насмешливо уточнила я.

- Предлагаю вести себя так же, - подавая поводья, улыбнулся он мне. – И будьте смелее. Поверьте, даже подозрение, что вы, это – она, многих уберет с вашего пути.

- Настолько сумасбродна? – откинула я назад брошенную ветром в лицо вуаль.

- Настолько экстравагантна, - засмеялся он. – Да вы спросите у Ивана, он много чего расскажет.

- Не расскажу, - буркнул тот в ответ. – К чему это госпоже графине?

- А вдруг пригодится, - проявил настойчивость Трофим, но, видя, что все его попытки заставить меня чувствовать себя увереннее, не увенчались успехом, просто на мгновенье сжал мою ладонь. – Верьте, у нас все получится!

Больше не сказав ни слова, он направился к карете.

- А Владислав? – спросила я у Ивана, заметив сидевшего рядом с кучером мальчика.

- Ближе подъедут, - коротко ответил он, как и я, глядя вслед экипажу.

Аленка….

Я верила в милость Заступницы, доверяла Трофиму, Катерине, Аннушке, но… мне легче было умереть, чем расстаться с ней.

Просто лечь на землю, закрыть глаза и….

- Сколько ей? – «сглотнув» стон, насколько это было возможно, спокойно спросила я.

- Вы про Алевтину? – Иван неожиданно усмехнулся. – Девятнадцать недавно исполнилось.

- Уже на выданье… - задумчиво протянула я, пытаясь соотнести возраст девушки и высказанные в ее адрес эпитеты.

Беспокойство никуда не делось, но… безопасность дочери зависела и от меня. Это многое меняло.

- Только где ж жениха отыскать, чтобы с ее проказами мирился, - Иван хоть и говорил с недовольством, но было оно наигранным. Неискренним. – Такой, как Трофим, нашел бы им применение, а вот в столице вряд ли кто позарится. И не важно, что красавица, да умница, каких поискать.

- Ты меня заинтриговал, - я бросила еще один взгляд вслед уходящей кареты, и, тронув бока лошади, пустила ее шагом. Торопиться было некуда, но оставаться на месте стало совсем невыносимо. – Что ж такого она вытворяет, что лишь Трофиму и сгодится?

- Что? – переспросил он, пристроившись рядом. – Стреляет из пистоля и арбалета, рубится шашкой, усмиряет диких лошадей.

- Сдается мне, что детство свое она провела в полку Алексея Степановича, - предположила я, впечатленная перечисленным.

- У него, - как-то… подозрительно тяжело вздохнул Иван, наводя меня на следующую догадку.

- Интересно, а кто же был ее наставником? – демонстративно не глядя на бывшего денщика графа Горина, задумчиво протянула я.

Ответ Ивана получился невразумительным.

Впрочем, другого и не требовалось. Горделивая улыбка, появившаяся на его лица, сказала значительно больше, чем слова….

***

Здание почтовой станции было добротным: двухэтажный дом, вытянувшийся вдоль выложенной камнем площади, на которой сейчас стояли карета и две открытые коляски. С десяток лошадей привязаны к коновязи. Воины, вроде как без всякого порядка, прогуливались неподалеку.

Дальше, за высокими деревьями, прятался трактир с гостиничными номерами, а чуть в стороне виднелись конюшня и дворовые постройки.

- Может, обойдется? – с надеждой предположила я, наблюдая за разговором, который вели Трофим и Раевский.

Лица офицера не разглядеть, только мундир гвардейского полка, расквартированного в столице, но этого оказалось достаточно, чтобы понять: с магом они были ровесниками.

- Нет! – уверенно произнес Иван. – Он – безродный, Метельский ему покровительствует.

- Вот даже как! – качнула я головой, догадываясь, о чем Иван предпочел умолчать.

- Видите вот тех двоих? – он указал на воинов, почти полностью скрытых запряженными в карету лошадьми. – Раевскому достаточно дать знак, чтобы они набросили магические путы.

- И что же делать? – не сдержала я волнения. А ведь пыталась… до последнего пыталась выглядеть невозмутимой.

- Ждать! – коротко бросил Иван.

- Ждать, так ждать, - смиренно отозвалась я, чувствуя, что сил на это уже не осталось. – А что бы сделала Алевтина, попробуй Раевский остановить ее? – неожиданно для самой себя, полюбопытствовала я.

Девушка интересовала меня все больше и больше. И неважно, что, по словам Ивана, ее сейчас не было в поместье графа Горина. Желания узнать ее лучше это нисколько не умаляло.

- Что бы сделала? – свел он к переносице густые брови. – Будь одета, как вы, отходила хлыстом.

- Отходила хлыстом? – не поверила я. – Но за что?

- Потому что граф учил ее, что дворянин никогда не позволит грубости по отношению к благородной даме. А уже если позволил…

- … то это – не дворянин, - закончила я за него. – И ей приходилось….

- … отхаживать хлыстом? – на этот раз уже Иван продолжил мой вопрос. – Да. А одного даже на дуэль вызвала.

- И что? – Ни я, ни Иван, не отвлекались от происходившего на площади перед почтовой станцией. Беседовать нам это нисколько не мешало.

- Граф, когда узнал, долго смеялся, но запрещать не стал, попросил только не убивать. Так и эту его просьбу Алевтина выполнила по-своему. Пуля чиркнула по мочке уха.

- Теперь понятно, почему Георгий мне о ней не рассказывал, - хмыкнула я, но тут же нахмурилась. Разговор Трофима и Раевского явно пошел на повышенных тонах. – Иван?! – не то спросила, не то просто выдохнула я.

- Ждем, я сказал! – грубо бросил он, но на меня так и не посмотрел, продолжая следить за магом.

Тот как раз сдвинулся, вроде как приглашающе повел рукой.

Раевский, по-дружески ударив Трофима по плечу, сделал шаг к карете…..

- Иван… - теперь имя помощника графа прозвучало стоном.

- А вот теперь… вперед! – огрел он мою лошадь хлыстом.

Та вылетела из-за кустов, за которыми мы скрывались, на дорогу и галопом устремилась к почтовой станции.

- Алевтина! – зычно заорал он мне вслед.

Я, радуясь, что верхом сидела вполне уверенно, наддала еще:

- Догоняй! – разнесся по округе мой веселый смех. – Ату ее! Ату!

- Алевтина! – вновь донеслось из-за спины. Я оглянулась – Иван не явно, но придерживал лощадь, увеличивая расстояние между нами.

- Ату ее! Ату! – завопила я радостно.

Ветер бил в лицо, заставляя пылать щеки. Азарт смешивался с удивительно приятным чувством, когда под тобой сильная, хорошо объезженная лошадь. Когда ты и она – одно целое. Когда….

Реальность вернулась вместе с неожиданно «надвинувшейся» на меня почтовой станцией.

Воины, кинувшиеся навстречу, бросились врассыпную, когда я влетела на площадь и довольно резко осадила лошадь, едва не поставив ее на дыбы.

- Трофим?! – вскинулась удивленно, когда лошадь, прогарцевав, замерла почти у самой кареты. – Трофим! – заверещала восторженно, перебросив ногу через седло. – Ты!

Маг сориентировался мгновенно, успев не только поймать меня, но и придержать повод:

- Егоза… - не без удовольствия протянул он, прикладываясь к моей затянутой в перчатку ладони. – Загнала Ивана… - теперь в его интонациях можно было услышать укор.

- Это он меня загнал, - добродушно хмыкнула я, бросив заинтересованный взгляд на Раевского.

Смазливый….

Другого слова для него у меня не нашлось.

- Не верь, - не сходя с лошади, Иван наклонился, протянул руку Трофиму. – Уже второй раз обходит на повороте. И ведь сам учил, - хохотнул он, выпрямляясь.

- Не ворчи, тебе не идет, - мило улыбнулась я Ивану и вновь обратилась к магу: - Что ты здесь делаешь?

- Забирал Лиззи из Обители, - слегка помрачнел он.

Я, вопросительно приподняв бровь, двинула головой в сторону кареты.

Трофим в ответ кивнул, подтверждая мое предположение.

- Как она? – я тоже перестала улыбаться. – Дядя спрашивал пару дней назад.

- Теперь уже почти хорошо. Осталось добраться до дома, - он посмотрел на Раевского, который, не скрывая того, прислушивался к нашему разговору.

- А есть какие-то проблемы? – поигрывая хлыстом, задумчиво протянула я.

- Алевтина! – якобы попытался оборвать меня Иван.

Я обернулась, нехорошо прищурилась….

Сказал бы мне кто еще недавно, что я смогу вот так….

В этой карете находилась моя дочь, а через один из лесочков, которые тянулись вдоль дороги, сейчас пробирался семилетний пацан!

Этого хватало, чтобы забыть о том, что я чего-то не могу.

- Дядя Иван! – качнула я головой, словно прося не вмешиваться, и вновь повернулась к Трофиму: - Позволишь помочь? – улыбнулась ему заговорщицки.

- С графом будешь разговаривать сам, - хмуро отреагировал на мое заявление Иван, и направил лощадь к другому концу площади.

- За это не беспокойся, - засмеявшись, «успокоила» я Трофима, вроде как напуганного предстоящим общением с моим «дядюшкой». – Не представишь меня? – кивнула на Раевского.

- Да, конечно, - обреченно вздохнул он. – Капитан императорского гвардейского полка Григорий Раевский.

- Капитан… - мягко повторила я, и, переложив хлыст, протянула руку для поцелуя. – Алевтина Сундарева.

- Племянница графа Горина, - добавил Трофим.

- Любимая племянница, - поправила я его. – Вас что-то не устраивает, офицер? – уже другим тоном поинтересовалась я, буквально вырвав ладонь из его руки.

- Госпожа Сундарева, - довольно сухо отреагировал он на меня, - я хотел бы заметить, что нахожусь при исполнении….

- И именно поэтому не пропускаете карету с больной женщиной, – язвительно подхватила я. – А я могу спросить, господин капитан, у вас это называется воинской доблестью?

- Трофим?! – зло зыркнул на мага Раевский.

- Для нее есть только один авторитет – граф Горин, - развел тот руками. – Так что извини, дружище!

- Вы мне кого-то напоминаете, - неожиданно произнес Раевский, заставив меня внутренне вздрогнуть.

- Я бы не сказала, что вы – заядлый театрал, - несколько надменно произнесла я, вспомнив, что рассказал мне Иван о племяннице Алексея Степановича, едва ли не отданной ему братом на воспитание. – Анастасия Лазарева. Моя матушка.

- Вы – дочь блистательной Стаси? – действительно искренне удивился Раевский.

Дочерью блистательной Стаси, как называла театральная публика Анастасию Лазареву, выступавшую на сцене императорского театра, я не была. Все наше сходство – цвет волос. Ну, может еще, разрез глаз, но я надеялась, что для этого случая вполне достаточно.

- Вас это удивляет? – я чуть склонила голову.

- Прошу меня простить, - пошел Раевский на попятный.

- Это значит, что мы может мило распрощаться и следовать дальше? – я чуть приподняла бровь.

- Не смею вас задерживать, прекрасная барышня, - капитан даже снизошел до легкого поклона.

- Вам не кажется, что вы – забываетесь, - добавила я в голос металлических ноток. – Ты отправил дяде вестника? – обернулась к Трофиму.

- Не счел нужным… - «повинился» маг. Смотрел при этом спокойно, но мне показалось, что я заметила мелькнувшее в его глазах беспокойство.

Я и сама волновалась. Все шло не совсем так, как я предполагала….

Если быть честной, то все шло совсем не так, как я предполагала.

- Значит, будем обходиться своими силами, - беспечно дернула я плечами. – И какие к тебе претензии у этого господина? – вновь обратилась я к Трофиму, только теперь заметив, что не вижу Ивана.

- Он хочет осмотреть багаж, - не затянул с ответом маг.

Не знаю, как бы он разговаривал с настоящей Алевтиной….

Впрочем, сейчас это не имело никакого значения.

- Любите копаться в женском белье? – тут же многозначительно ухмыльнулась я.

Заметив, как он напрягся, играючи, переложила хлыст в правую руку.

Уж если придется….

Все внутри противилось этому, но я была уверена, если потребуется, ударю!

– Вас это возбуждает? – я чуть наклонилась вперед, чтобы выглядело более… интимно.

- Госпожа Сундарева! – вскинулся Раевский. Зубы заскрипели, ладонь крепче сжала эфес шашки. – Вы забываетесь!

- Мне кажется, это вы забываетесь, господин капитан! – раздалось от двери почтовой станции.

- Дядя? – несколько удивленно протянула я и присела в скромном реверансе.

- Господин граф, - низко поклонился ему Трофим.

- С тобой мы поговорим дома, - довольно жестко бросил граф мне. – Садись в карету, - кивнул в сторону почтового экипажа, где все это время находилась моя дочь.

- Но, дядя… - попыталась я возразить, продолжая играть роль взбалмошной, но любимой племянницы.

- Алевтина! – свел он брови к переносице.

Спорить я не стала, но посчитала, что имею полное право оставить последнее слово за собой. Подмигнула Раевскому, тяжело вздохнула и, отдав хлыст Трофиму, с его же помощью поднялась в карету.

И только когда за мной закрылась дверца, позволила себе рухнуть на сиденье и закрыть лицо руками, хоть на миг отгораживаясь от всего происходящего.

Быть смелой оказалось значительно тяжелее, чем я себе представляла….

Глава 6

- Алексей Степанович, - получив разрешение, вошла я в кабинет графа, - я могу с вами поговорить?

Добрались мы до Виноградова лишь к обеду следующего дня. Ехали практически без остановок, не считая коротких передышек, когда меняли лошадей. Подставы были по всей дороге, слуги действовали очень расторопно, так что все, что удавалось – удовлетворить некоторые потребности организма, да чуть пройтись, позволяя ногам почувствовать землю.

Имелись на то реальные основания или граф предпочел считать угрозу нам более серьезной, чем она была на самом деле, я не знала, но и на этот раз посчитала, что мужчинам виднее, тем более что к ночи этот вопрос вообще перестал меня интересовать. У Аленки вновь начался жар, она куксилась, плакала, требуя внимания и особой заботы.

Чуть успокоилась она только к утру и опять на руках у Владислава.

Я не ревновала. Этот мальчик….

Были в нем искренность и чистота, не позволявшие в его присутствии проявляться ни грязным мыслям, ни нехорошим чувствам.

- Да, конечно, - Горин поднялся из-за стола, приглашающе указал на диван, стоявший у стены. Когда я присела, сам опустился в кресло напротив. – Надеюсь, вас хорошо устроили? – в его голосе послышалось беспокойство.

Я чуть смутилась, лишь теперь заметив, насколько нелегко далось ему это путешествие, но тут же взяла себя в руки, вспомнив слова мамы Лизы, что мужчины этого рода не терпят жалости к себе:

- Да, благодарю вас, все просто прекрасно! – заверила я его, улыбнувшись.

В этом доме оказалась своя хранительница - совсем уже старенькая нянька Алексея Степановича, так и она не успокоилась, пока все наши вещи не были разложены, а сами мы накормлены и отправлены спать.

- Тогда слушаю вас, Эвелина Федоровна, - откинулся он на спинку кресла, приготовившись меня слушать.

А я даже забыла, зачем пришла, невольно залюбовавшись.

Графу Горину было далеко за пятьдесят, но слабенькие магические способности продлили ту часть его жизни, когда яркая, взрывная молодость переходит в сдержанную зрелость. Среднего роста, он был сбит, как говорила мама Лиза, из крутого теста. Все в нем было крепким: и дух, и тело, в чем я могла убедиться во время почти суточной скачки – на отдых в карету он перебирался лишь дважды, да и то ненадолго.

Отсутствие одного глаза, закрытого черной повязкой, и шрама, пересекавшего наискосок все лицо, его совершенно не портило, лишь добавляло чего-то неукротимого, безудержного.

- Я гожусь вам в дочери, Алексей Степанович, - скупо заметила я, вновь собираясь не только с мыслями, но и решимостью.

- Предлагаете называть вас просто Эвелин? – мягко улыбнулся он, глядя на меня с присущей ему проницательностью.

- Да, - кивнула я, бросив короткий взгляд за окно. Кусочек неба, цветным панно проглядывавший сквозь листву, пылал оттенками алого. – В детских вещах находились письма князя Изверева, адресованные моему мужу, - перевела я взгляд на графа. – Сейчас их там нет.

- Они находится у меня, - абсолютно безмятежно произнес он и поднялся с кресла. Отошел к столу… - Вы кому-нибудь говорили о них?

- Их нашла Катерина, кормилица Алены, - не стала я скрывать правды. – Кроме нее и меня о них никому не известно.

- Это – хорошо, - кивнул Алексей Степанович, заставив меня слегка напрячься. – И будет лучше, если вы забудете об их существовании, - добавил он, твердо посмотрев на меня.

- Мой муж в чем-то замешан? – нахмурилась я.

- Вы мне ответьте на этот вопрос, - чуть прищурился Горин, глядя на меня испытующе.

- Нет! – ни мгновенья не помедлила я. – Кто угодно, но только не он!

На лице графа было все то же спокойствие, но я видела, насколько приятны ему мои слова.

Подтверждение ждать себя не заставило:

- Я рад, что вы не сомневаетесь в Георгии…

- … но… - продолжила я, прочувствовав короткую паузу.

- То, чем он занимался последние месяцы…. – Граф замолчал, рассматривая меня как-то по-новому. Потом качнул головой, словно не соглашался с собой, отошел к окну, встал, повернувшись ко мне спиной.

Сбит из крутого теста…. С этого ракурса слова матушки Лизы обрели иное звучание.

Улыбка, время от времени трогавшая его губы, какая-то мальчишеская хитринка в единственном глазу, которую я замечала несколько раз, все это добавляло его образу некоторую легкость и мягкость. Со спины же он был одной мощью, затянутой в идеально сидевший на нем военного образца мундир.

- Алексей Степанович, - я тоже поднялась, подошла ближе, остановившись всего лишь в трех шагах от него, - я должна знать.

- Зачем вам это, Эвелин?! – довольно резко развернулся он ко мне.

С трудом удержав себя, чтобы не отпрянуть, приняла его взгляд.

В чем-то он был прав, но….

Слишком многое произошло за последние дни, чтобы я осталась прежней Эвелин, предпочитавшей просто жить, изо всех сил стараясь быть незаметной.

- Он – мой муж, - тихо, но твердо произнесла я.

Сказать хотела многое. О том, как Метельский заявился в мой дом, едва ли не обвинив Георгия в измене императору и империи. Как угрожал, позволяя себе оскорбления в мой адрес. Как….

Все это сейчас не имело никакого значения, укладываясь в те несколько слов, что сорвались с моих губ.

- Вам ведь известно, что Георгий долгое время служил на границе с Ритолией? – похоже, что-то решив для себя, спросил граф, направляясь к книжному шкафу.

- В вашем полку, - ответила я, повернувшись, чтобы следить за ним взглядом.

- Иван рассказал? – остановившись, оглянулся Горин.

- Трофим, - грустно улыбнулась я. – Был вынужден, заслуживая мое доверие.

- История с Алиной Горский, - понимающе кивнул граф. Открыл дверцу, достал оттуда бутылку темного стекла и два бокала: - Будете?

Хотела качнуть головой, отказываясь, но передумала. Глоток вина для меня сейчас был не лишним.

- Если только немного, - возвращаясь к дивану, ответила я.

Присела, продолжая наблюдать за графом. Его движения были мягкими, но какими-то сдержанными. Ничего сверх необходимого….

- И как много он успел вам поведать, прежде чем добился своего? – неожиданно спросил граф, сбивая меня с мысли.

- Вряд ли много, - пожала я плечами. – С первых же слов он был весьма убедителен.

- Трофим это умеет, - усмехнувшись, заметил Горин. Наполнил один из бокалов наполовину, поднес мне: - Наше, местное.

- Поэтому и Виноградово? – вдохнув аромат, поинтересовалась я.

- Завтра покажу вам виноградники, - улыбнулся он в ответ.

Подождал, когда я посмакую первый глоток, приподнял вопросительно бровь. В единственном глазу было такое нетерпение, что я задорно улыбнулась – прям, как мальчишка!

- Великолепно, - не покривив душой, заверила я его. Вновь поднесла бокал к губам, но тут же опустила руку: - Алина Горская действительно была невиновна?

- Вы все-таки сомневаетесь… - удрученно качнул головой граф.

- Если ее действия расценивать, как наказание, то каков должен быть проступок? - спокойно объяснила я свою точку зрения.

- Очень серьезным, - согласился Горин, взглядом дав понять, что сожалеет о своих словах. – Метельский жестоко надругался над двумя девочками, дочерями торговца с гор. Одной было одиннадцать, второй едва исполнилось девять.

- Нет! – отшатнулась я. Вино плеснулось в бокале, окрасив бордовым стекло.

Граф отставил бутылку, которую держал в руке, подошел ко мне. Забрав из трясущейся руки бокал, прижал к себе:

- Извините меня, Эвелин! Я не должен был этого говорить….

Не должен был….

Я решительно отстранилась, сглотнув вставший в горле ком, глубоко вздохнула, усмиряя разбушевавшееся сердце:

- Должны были, граф! Должны! Чтобы я знала, с кем столкнула меня Заступница, чтобы я перестала быть столь наивной, какой была.

- Я бы предпочел, чтобы все осталось, как прежде, - Горин склонился к моей руке, тронул губами запястье, словно еще раз просил прощения. – Вы говорите про наивность? – отдав мне бокал, он сделал шаг к столу. Вновь повернулся, посмотрел на меня. Вроде и не намного выше, но я под этим взглядом почувствовала себя ребенком. – Торговец сам продал их Метельскому за несколько золотых монет, и если бы не жестокость, после которой младшая из девочек едва не скончалась от кровотечения, да не Алина Горская, которая сначала ее выходила, а потом, найдя барона, устроила над ним самосуд, никто бы и не удивился. Это в княжеской семье дочь, как нить, связывающая два рода, а в бедных, да когда этих девчонок не две и не три….

Он не закончил. Наполнил свой бокал, сделал крупный глоток, забыв, что вино нужно пить медленно, ощущая его аромат, позволяя раскрыться вкусу….

Впрочем, о чем я только думала….

- Она ведь его любила? – я посмотрела на графа. Говорила про барона, ставшего для меня теперь олицетворением зла.

- Алина? – уточняя, переспросил он. – Трофим уже дважды предлагал ей стать его женой.

Я кивнула – поняла, что именно Горин хотел сказать, сделала еще один глоток и еще… убегая от жажды, которую испытывала после всего сказанного.

Увы, я начала этот разговор и заканчивать, не получив ответа не собиралась:

- Что в этих письмах? Они кажутся….

- Совершенно невинными, - усмехнулся граф. – Если не искать в них другой смысл, то именно такими и являются.

- А если искать? – ухватилась я за его оговорку.

- Эвелин… Эвелин… - в его голосе появилась суровость.

- Алексей Степанович, - грустно улыбнулась я ему, - скажите мне, пожалуйста, моего мужа кто-нибудь ищет?

Ответ я знала еще до того, как он его произнес.

Неудачи в переговорах с князьями Ритолии нужно было на кого-то списать. Граф Орлов оказался для этого подходящим вариантом….

***

Моя мысль получила подтверждение уже на следующее утро.

Мы как раз сидели за завтраком и обсуждали предстоящую прогулку, когда перед графом появился светящийся шар, через секунду упавший в его руку свернутым в трубочку посланием.

Извинившись, Алексей Степанович вышел из-за стола, сделав знак Ивану, находившемуся тут же, в столовой, следовать за ним. Минут через пятнадцать прислали и за мной.

- Что-то с Георгием? – входя в кабинет графа, воскликнула я, отметив, насколько суровыми были их лица.

- Вы должны прочесть, - произнес Горин в ответ. Когда я подошла ближе, подал бумагу, на которой были отчетливо видны символы императорской власти.

Рука едва слушалась, но я взяла лист, отошла с ним ближе к окну. Не потому, что не хватало света, просто хотелось отстраниться от всех, остаться наедине с тем, что меня ожидало….

Ровные строчки, уверенный почерк…. У моего отца был такой же…. Почерк человека, знающего, что и почему он делает….

Сквозь выступившие слезы – сердце знало, сжимаясь от тоски и боли, прочитала первые слова…. Заверения в своей благосклонности, сожаление, что все сложилось именно так, а не иначе….

Сглотнув ком в горле, взглядом спустилась ниже….

… я с женщинами не воюю….

Прочла эти несколько слов раз, два, три…. Ничего не менялось, лишь более обнаженным становился смысл….

Неимоверным усилием заставив себя не разрыдаться, вновь поднялась чуть выше….

… если вина графа Орлова будет доказана….

… судьбу титула мы решим, не ущемляя ее интересов….

… она слишком молода и неопытна, чтобы быть замешанной в делах своего супруга, поэтому мы не будем настаивать на публичном суде, ограничившись отречением от мужа, произнесенном в присутствии высочайшего двора….

- Нет! – твердо произнесла я, отбросив послание императора Ксандра на пол. – Я - не отрекусь! – повторила еще жестче, сама удивляясь своей решимости.

- Вас никто не осудит, Эвелин, - не столько мягко, сколько осторожно, заметил Горин.

Резко обернулась к нему…. Его единственный глаз говорил иное! Алексею Степановичу было приятно услышать мои слова.

Но….

- Он – мой муж, - я чувствовала, как слезы стекают у меня по щекам, но сдерживать их даже не пыталась. – Преклонив колени перед Заступницей, я давала клятву быть рядом, что бы ни случилось….

- А как же дочь? – Горин подошел ближе, взял меня за руки. – Его дочь? Как быть ей?

Я поняла, о чем именно он хотел сказать, но… подумала совершенно о другом.

Алена! Дочь человека, которого все будут считать предателем….

- Вы права, Алексей Степанович, - не отнимая рук, кивнула я. Потом подняла голову, чтобы встретиться с ним влажным взглядом. – Вы ведь позаботитесь о ней?

- Благая Заступница! – хрипло выдохнул стоявший у стены Иван.

- Что ты надумала! – голос графа звучал низко, сочился угрозой. – Ты – девчонка. Ты хоть понимаешь….

- Понимаю! – совершенно спокойно перебила я его. – Я все понимаю, Алексей Степанович, - продолжила все с той же уверенностью. – И я должна это сделать. Если не для Георгия, то для дочери.

- Нет! – граф медленно повел головой из стороны в сторону. – Я не могу позволить….

- Вы не можете запретить, - поправила я его. – Только помочь!

- Это – сумасбродство! – отпустив мои ладони, отошел он к столу. – Вы просто не осознаете, насколько это сложная задача. Для мужчины сложная, а для вас….

- Хотите сказать, непосильная? – развернулась я, наблюдая за ним.

Известие от императора разом уничтожило то, что поддерживала магия, вернув ему возраст. Те самые далеко за пятьдесят, которые сейчас были видны в тяжелых, усталых движениях, в том, как опустились его плечи….

От той мощи, которую еще вчера едва сдерживала суровая ткань военного мундира, сегодня не осталось и следа.

- Давайте просто предположим, - он повернулся ко мне, - что вы убедили меня в правильности своего решения и поехали на границу. Куда именно вы отправитесь? С чего начнете? К кому обратитесь за помощью?

Стоило признать, он выбрал лучший путь, чтобы доказать мне бессмысленность собственной затеи. Ответов на эти вопросы у меня не было.

Впрочем….

- С писем князя Изверева, - чуть дрогнувшим голосом произнесла я. – Я начну с писем князя Изверева, - повторила уже тверже.

- Да… письма, - после недолгого молчания кивнул граф. – Эвелин….

- Я понимаю, Алексей Степанович, - грустно улыбнулась я, действительно понимая.

- Мои заслуги - в прошлом, - опустил он голову, но тут же вновь посмотрел на меня. – Я сделаю все, чтобы восстановить его доброе имя.

- Я верю вам, - теперь уже я подошла к графу, - поверьте и вы мне.

- Дело не в вере, - он качнул головой, - дело в вашей хрупкости, Эвелин. Эта ноша вам не по силам… - На его лице были отчетливо видны следы внутренней борьбы: - Глядя на вас возникает желание защитить. Такие, как вы….

- Для госпожи графини это может стать хорошим подспорьем, - неожиданно для меня произнес вдруг Иван.

- Иван! – голос графа прозвучал громом. Неотвратимым и неизбежным….

На бывшего денщика Алексея Степановича это вряд ли подействовало:

- Вы же видите, она – не отступится, - вздохнул он, глядя на меня с легким недовольством. Похоже, не сильно-то и разделял проявленное мною упорство. – Вся в папеньку….

- Что?! – попыталась возмутиться я, но тут же отвела взгляд, догадываясь, что это вполне могла быть еще одна проверка.

Тема отца, вопреки ожиданиям, получила продолжение:

- Да, Федор из тех, кого не сдвинешь. Хорошо еще, умом не обижен, - заметил граф, оценивающе посмотрев на меня. Словно пытался понять, насколько в словах Ивана было от лести.

- Будь здесь Трофим… - задумчиво бросил Иван.

Я была склонна с ним согласиться – присутствовала уверенность в поддержке мага, но Соров покинул поместье, только и позволив себе, что немного отдохнуть. Его ждала столица и….

О бароне Метельском я предпочитала не вспоминать.

- Как бы ему самому не понадобилась моя помощь! – угрюмо бросил граф, вновь скосил взгляд в мою сторону. – Вам сохранят титул. Если захотите выйти еще раз замуж….

- Замолчите! – произнесла я тихо, но так четко, что сама испугалась той жесткости, с которой прозвучало короткое слово. Но и это меня не остановило: - Не смейте говорить мне, что я могу предать мужа. Что я…..

Воздуха не хватило, а вздохнуть я просто не смогла, глядя на Горина не с ненавистью… нет, я не имела права ненавидеть человека, который думал в первую очередь обо мне, с тем непониманием, когда ты вроде и осознаешь, но не в состоянии связать сказанное именно с этим человеком….

- Эвелина! – граф сделал шаг ко мне, прижал крепко… выдавив из груди неимоверную тяжесть и позволив наконец-то сделать первый вздох. – Прости меня… дочка…. Прости….

Это была сладкая боль. Разрывающая изнутри горечью, тоской, пониманием, что жизнь уже никогда не будет такой, какой была еще недавно, но в ней рождалось что-то новое для меня, похожее на убежденность, что то, что было не по силам мне одной, мы обязательно сможем сделать вместе.

Я и… он. Чужой человек, назвавший меня дочкой….

И не важно, что текли слезы, что граф еще не сказал своего последнего слова, способного, как перечеркнуть все мои помыслы, так и стать благословением, я уже стала другой. Не - сильной, не уверенной в себе, не – способной вынести все, что бы мне ни послала Заступница. Просто знающей, на что готова ради тех, кто мне действительно дорог.

- Алексей Степанович… - весьма неаристократично всхлипнув, шевельнулась я.

Невысказанную просьбу он выполнил мгновенно. Отстранился, чуть смущенно посмотрел, как если бы просил простить за излишнюю порывистость, потом перевел взгляд на Ивана, который стоял у меня за спиной.

Обернувшись – граф был в явном замешательстве, увидела, как по лицу его помощника стекает одинокая слеза….

Это было выше моих сил! Двое мужчин… воинов, не раз смотревших в глаза смерти….

Для одного Георгий был едва ли не сыном, для другого….

Какие именно чувства испытывал к моему мужу Иван, мне известно не было, но я не раз слышала, с каким почтением говорил Георгий о бывшем денщике графа Горина.

- Вы ведь позаботитесь о нашей дочери и Владиславе? – с трудом совладав с голосом, который норовил сорваться на сип, спросила я у Алексея Степановича, пытаясь помочь и себе и им справиться с волнением.

- Я еще ничего не решил, - качнул он головой. Когда я попыталась возразить, вновь повел головой из стороны в сторону: - Дайте мне два дня. Если обстоятельства не изменятся….

Мы оба понимали, что вряд ли это произойдет, но… если ему было так легче….

- Вы позволите мне прочесть письма князя Изверева? – судорожно вздохнув – меня еще слегка колотило от испытанных эмоций, спросила я, посчитав, что эту задержку можно использовать себе на пользу.

Граф и Иван переглянулись….

- Да, - твердо произнес Горин. – Я принесу.

Настаивать на том, чтобы получить их немедленно, я не стала, предположив, что бумаги находятся в тайнике, раскрывать который он не хотел:

- Хорошо, - утомленно улыбнувшись, кивнула я. – Тогда… - взгляд скользнул по полу, по листу бумаги, пытавшемуся определить мою судьбу…. На глаза вновь навернулись слезы, но на этот раз я справилась, не позволив слабости взять надо мной верх. – Я буду в саду, с дочерью, - решительно закончила я и, надеясь, что покину кабинет графа до того, как закончится моя выдержка, направилась к двери.

Останавливать меня никто не стал….

К лучшему….

***

Решимость покинула, стоило мне только выйти из кабинета графа, но вернулась боль, которую там, стоя напротив двух мужчин, я пыталась усмирить яростью.

Мой муж…. Отец моей дочери!

Насколько Георгий был мне дорог, я поняла только теперь. Потеряв….

Догадываясь, что ещё мгновение, и я разрыдаюсь от жалости к самой себе, быстрым шагом направилась в детскую. Алена была единственным человечком, способным заставить меня собраться, не упасть духом. Ради неё я вынесла тяготы пути сюда, ради неё….

На что я ещё способна ради неё, мне только предстояло узнать.

Забрав у Катерины накормленную и оттого довольную жизнью дочь, вышла вместе с ней в сад. Владислав, крутившийся рядом с кухней – уже успел обаять местных женщин своей непосредственностью, увидев меня в окно, догнал и, спросив разрешения, пристроился рядом.

Разговаривать желания не было – в голове роилось множество мыслей, не давая сосредоточиться, но не прошло и получаса, как я пусть и не весело, но вполне искренне улыбалась, слушая истории из его детства.

Был он непоседой и шкодником, но не от злости или паскудности, от озорства и нежелания предаваться унынию ни при каких обстоятельствах. А ещё он умел оценивать происходящее вокруг него с какой-то взрослой разумностью, которое редко свойственно его возрасту.

Общение с Владиславом совершенно неожиданно для меня вернуло самообладание, позволив притушить эмоции и более здраво оценить ситуацию, признав, что выглядит она еще более драматично, чем воспринималась мною раньше.

Подобное письмо от Ксандра – фактически, признание вины Георгия. Даже если что-то и будет сделано, то вряд ли с целью восстановить честное имя, скорее уж, найти весомые доказательства его предательства.

А ещё барон Метельский, все поступки которого говорили об имеющейся поддержке со стороны императорского рода. И отряд гвардии, который он вряд ли использовал в погоне за мной, не имея на то особого разрешения. И осторожность, с которой предпочёл решать проблемы Трофим, занимающий в Канцелярии розыскных дел весьма высокую должность мага-дознавателя. И граф Горин, который, узнав об обыске в доме Орловых, выехал нам навстречу, не догадываясь – точно зная о поджидавших нас сложностях.

Все эти факты говорили сами за себя, заставляя увериться в правильности собственного решения.

Кто, если не я?! Его жена!

Понимания, насколько не готова следовать сделанному выбору, это не отменяло. Как и ужаса перед будущим, которое теперь зависело только от меня. И от Заступницы, на милость которой так хотелось рассчитывать.

А еще были рассказы бабушки о прошлом, которые в детстве воспринимались сказками. Не все сохранилось в памяти ясно и отчётливо, многое просто отдавалось в душе то страхом, то восторгом, но одна за много лет так и не забылась.

Княгиня Екатерина Лазариди. Дочь графа Суворова и супруга принявшего подданство Вероссии князя Лазариди, сына одного из старших князей Ритолии, прекратившего длившуюся более десяти лет войну между двумя государствами и преданного новой родиной.

На эшафот она взошла вместе с мужем, отказавшись отречься от супруга, сохранив жизнь и себе, и ребёнку.

Рассказывая ту историю, бабушка не возвеличивала её поступок, но и не осуждала, всего лишь сказав, что когда обстоятельства выше нас, когда Заступница подводит к краю, простых решений не бывает.

В этом, как и во многом другом, она оказалась права. Мне очень хотелось закрыть глаза и, проснувшись, вновь оказаться в той беззаботности, которой, как теперь стало ясно, были наполнены последние полтора года моей жизни.

- Вы позволите? – Алексей Степанович остановился на ступеньке беседки, в которой я устроилась.

Аленка уснула, мило сопя у меня на руках, Владиславу надоело просто гулять по тропинкам сада, и он умчался к новым друзьям, а я, найдя уютное местечко, присела на лавочку, наслаждаясь умиротворенной тишиной и игрой солнечных лучей, пробивавшихся сквозь молодую листву и рисовавших на деревянном полу замысловатые узоры.

- Да, конечно, - качнув Аленку, кивнула я ему на скамейку напротив. – Будете меня отговаривать? – не позволив себе ни одной лишней эмоции, спросила я, когда он последовал моей предложению.

- Нет, - он твердо посмотрел на меня, - но напомню о моей просьбе обождать с окончательным решением пару дней.

- Я не забыла, - кивнула я, поймав брошенный им на Аленку взгляд.

Было в нем что-то… удивительно трепетное, идущее из глубины души. Нежность, бережность, трогательная забота, подспудное желание защитить….

Трофим, Иван, а теперь и граф Горин…. В каждом из них я замечала вот это благоговение, с которым они смотрели на кроху. Сильные мужчины, воины, для которых в этом непростом мире осталось что-то святое, делавшее их мягче, добавлявшее их образу щемящей трогательности.

Георгий был таким же. Смелым, решительным, неподкупным и… ласковым, любящим, верным….

- Но… - его улыбка была грустной.

- Что – «но»? – не сразу поняла я. Воспоминание о муже вновь всколыхнуло утихшие было чувства, бороться с которыми оказалось очень нелегко.

- Мне послышалось, что вы хотели еще что-то добавить? – пояснил он, видя мои затруднения.

- Мне показалось, что эти два дня ничего не изменят, - грустно улыбнулась я в ответ. – И вам это хорошо известно.

- Вы удивительно наблюдательны… - заметил он… не без оттенка горечи.

- Не похожа на ту барышню, которой увидели меня впервые? – уточнила я, вспоминая ту встречу.

Граф был весьма мил, приветлив, оказывал мне знаки внимания, говорил, что если Георгий не будет беречь меня и лелеять, то обязательно отобьет столь прелестное создание, но при этом, считая, что я не замечаю его взглядов, смотрел с каким-то потаенным сожалением. Вроде как искал во мне что-то, но… не находил.

- Вы тогда походили на взъерошенного воробышка, - как-то… тягуче, вздохнул он. – Маленького, измученного сомнениями, но готового броситься на каждого, кто посягнет на что-то, известное лишь ему одному.

- Вот как?! – искренне удивилась я, признавая, что его характеристика была весьма точна.

Князь Андрей Изверев….

В те дни в моем сердце был только он. И не важно, что «да» я сказала другому, не посмев пойти против воли отца, что не его – чужие руки ласкали мое тело, срывая с губ сладостные стоны, что на меня смотрели пепельно-серые, а не голубые глаза….

Все это было не важно, существуя отдельно от той любви, от которой не находилось избавления.

- А теперь? – чтобы высушить вновь выступившие на глазах слезы, негромко спросила я.

- Теперь? – переспросил он, словно давая мне время вновь обрести самообладание. – На грозную орлицу, - улыбкой подбодрил он меня. Всего мгновение, и выражение лица Алексея Степановича стало серьезным: - Я должен вам кое-что сообщить… - голос графа неожиданно дрогнул, вызвав у него недовольную гримасу.

- Я слушаю вас, - сглотнув вставший в горле ком, твердо произнесла я.

- Это известие будет не самым приятным, - счел необходимым предостеречь меня Горин.

- Я слушаю вас, - повторила я, надеясь, что мне достанет выдержки принять очередное испытание.

- Я получил вестника от одного из своих осведомителей в столице….

- С мамой Лизой все в порядке? – перебила я его, сразу подумав об оставленном доме. – И со слугами….

- За них можете не беспокоиться, - он чуть укоризненно качнул головой. – Ваше отречение произойдет не раньше, чем через два-три месяца….

- Отречения не будет! – вновь не дала я ему закончить. – Никогда!

- … и до этого момента вашим домочадцам ничего не грозит, - продолжил граф, «не заметив» моей реплики. – Сведения касаются вашего брата, Эдуарда Красина.

- Моего брата? – с некоторым недоумением посмотрела я на Горина.

Да, теплых отношений между нами никогда не было. Он был старшим, да к тому же и мальчиком. Пока жива была бабушка, виделись мы редко – отпрыска Федора (как она называла Эдика) она не жаловала. Да и потом, когда я приезжала домой из пансиона, встречались лишь за завтраками, да иногда обедами.

Но, тем не менее, он был братом, что немало для меня значило.

- Он связан с бароном Метельским, - не ровно – нарочито равнодушно произнес граф, не скрывая этого, наблюдая за моей реакцией.

- Этого не может быть! – уверенно ответила я, даже несколько расслабившись.

Мы были одной семьей….

- Вам ведь неизвестно, что находится в том конверте, который по завещанию Элеоноры Красиной должен быть вскрыт в день вашего двадцатипятилетия? – внезапно уточнил Горин.

- А какое это имеет значение? – тут же поинтересовалась я, не видя связи между одним и другим.

- Наследником вашего отца является его старший сын, Эдуард Красин. - Граф вновь говорил о не совсем понятных мне вещах.

- Да, это так, - подтвердила я. – Но разве в этом есть что-либо неожиданное?

- И основное достояние Красиных, которое достанется вашему брату, оружейные заводы.

На этот раз отвечать я не стала, лишь кивнула. Наш род славился не только именами предков, но и производством пистолей и пушек, которыми владел.

- Моему осведомителю стало известно, что по просьбе Эдуарда была проведена проверка в документации, которая выявила отсутствие нескольких очень важных патентов. Совершенно точно, что они не были проданы, продолжая принадлежать семье Красиных.

- Но где же они? – непонимающе посмотрела я на Горина.

Дела завода были от меня так далеки….

- Скорее всего, в том самом конверте, - граф чуть наклонился вперед, - и являлись частью вашего наследства.

- Но зачем? – я качнула забеспокоившуюся Аленку, но дочь не затихла, похоже, взбудораженная нашим разговором.

- Уверен, - встал со скамейки Горин, - что у этого вопроса имеется свой ответ. – Вас оставить или….

Я посмотрела на куксившуюся дочь…. Похоже, пришло время менять пеленки.

- Мне тоже пора возвращаться, - аккуратно поднялась я. Позволила графу поддержать меня под локоть, пока спускалась по ступенькам, и, уже выйдя на дорожку, ведущую к дому, поинтересовалась, удовлетворяя собственное беспокойство: - Вы считаете, что Эдуард желает завладеть этими бумагами?

- Не хотелось бы пугать вас еще больше, - Горин смотрел на меня, словно извиняясь, что вынужден произносить эти слова, - но я в этом полностью уверен.

- Уверены… - повторила я за ним, продолжая качать Аленку. Она еще не плакала, но, судя по тому, как морщился ее носик, вот-вот собиралась разныться. – А отец?

Опасения, что ответа не дождусь, не оправдались:

- Федор очень жесткий человек, - несколько отстраненно начал граф, явно думая еще и о чем-то своем, - но справедливый. И не важно, что последние годы перед смертью Элеоноры, они были в ссоре, общаясь только по необходимости. Против ее воли он бы не пошел. Тем более в том, что касается вас.

- Касается меня? – я была вновь вынуждена произнести его слова. – Это что-то значит?

Судя по тени недовольства, исказившего его изуродованное шрамом лицо, до такой степени откровенности он доходить не собирался.

Увы, задать следующий вопрос мне уже не удалось. Катерина, заметив с балкона наше приближение, вышла навстречу, заставив закончить этот разговор….

Глава 7

Письма князя Изверева к моему мужу, граф Горин передал мне сразу после обеда. Принес в комнату, подал и… тут же ушел, оставив одну.

Задаваться вопросом, что чувствовал при этом, я не стала. Вряд ли был рад, а в отношении всего остального я могла только догадываться. Несмотря на довольно развитую наблюдательность – бабушкина заслуга, не зная хорошо человека, я имела все шансы серьезно ошибиться в сделанных выводах.

Стопка бумаг оказалась перевязана точно так же, как и в тот, первый раз, когда их нашла Катерина. Да и порядок писем был точно такой же. То ли Алексей Степанович их даже не смотрел, то ли… и без просмотра знал, что именно в них было, то ли… просто пытался доказать мне, что написанное в них не имело особого значения, потому и сложил, не нарушив последовательности, и связал тем же, довольно грубым, основательным узлом.

Мне подобная тщательность была ни к чему, поэтому я просто разрезала ленту, тут же убрав чистый лист бумаги, лежавший сверху.

Сердце вновь кольнуло – смерть князя Изверева не сделала его для меня чужим, но я заставила себя забыть о горечи и тоске, которые стали теперь моими спутниками. Перебравшись из-за стола в стоявшее у раскрытого окна кресло, развернула первое письмо.

Вместо того чтобы завалиться спать, исполняю твою просьбу….

И вновь воспоминания…. Наталья Гроховская, моя бывшая подруга.

Сирота, взятая на воспитание родственниками, но не бесприданница, что делало ее будущее не столь беспросветным, как у тех несчастных дочерей пусть и древних, но обедневших родов, которые, покинув пансион после шестнадцати, были вынуждены посвящать себя Заступнице.

Сошлись мы с ней довольно быстро, найдя среди наших предпочтений много общего. Обе любили книги, чаще всего выбирая познавательные, в которых были не только необычные приключения, но и история, обычаи тех краев, где проходило действие. Обе - молчаливы, не терпели жестокости по отношению к другим, не столь отмеченным красотой и талантами пансионеркам. Обе тайно подкармливали дворовых кошек и собак, и даже пару раз перепрятывали новорожденных котят, которых собирался утопить грозный кучер, которого мы все побаивались.

Наша дружба не прервалась и после окончания учебы. Встречались не так уж и часто, но вот писали друг другу помногу и с удовольствием. Делились всем, придумав для этого особые слова и фразы, позволявшие не опасаться, что откровенность станет достоянием тех, для кого не была предназначена.

А потом Наталью Гроховскую выдали замуж за сотрудника дипломатической службы, и она покинула Велороссию.

За подругу я радовалась – ее муж был хорош собой, да и она в письмах делилась своим счастьем, подробно рассказывая о местах, в которых они бывали, о людях, с которыми встречались.

А потом весточки начали приходить все реже, красочных, наполненных ее восторгами описаний становилось все меньше, наводя на мысль скорее о необходимости писать, чем о потребности в нашем общении.

Я еще пыталась поддержать переписку, но… спустя какое-то время ее письма стали настолько сухими и безликими, что когда очередное послание не пришло и через месяц, и через два, удивляться не стала. Как и упрекать за это. У Натальи теперь была другая жизнь и не ее вина, что места в ней для меня уже не осталось.

Вот и то письмо, которое я сейчас держала в руках, было пустым, холодным. Исписанные четким почерком строчки, за которым не было видно человека, его чувств, помыслов….

О том, что встреча с князем Зауром не состоялась, тебе уже наверняка известно. Вместо него в Киржич прибыл его второй сын, Арлиш. Хорошо, что я уже достаточно знал местные обычаи, а то бы и этот разговор не состоялся….

Отметив, что надо обязательно уточнить у графа Горина, что именно имел в виду Андрей, вновь вернулась к письму:

Первое впечатление при взгляде на Арлиша – не воин. Второе – опасен. Его выдают глаза, такие же холодные, как и горы, в которых он живет.

По меркам местных младший княжич едва ли не юн, всего лишь двадцать пять, что не мешает ему быть хитрым и изворотливым. Прямо на тебя не смотрит, но ощущение это обманчиво, в чем я убедился, спровоцировав его действием. Стоит заметить, что в другой раз на подобную уловку он уже не попался.

Образован, обладает острым умом, который пытается скрыть, но не всегда удачно. На языке Вероссии говорит чисто, практически без акцента. Вроде как владеет еще двумя, но какими именно и насколько успешно, узнать мне не удалось.

Женщины сочли бы Арлиша красавцем, но я бы применил другое слово – слащавый. Однако в нем чувствуется порода отца, так что не пройдет и нескольких лет, как от этого недостатка не останется и следа.

Следующие страницы я не то чтобы пропустила, но просмотрела мельком – для запоминания достаточно, а раздумывать особо было не над чем. Подробное описание одежды самого княжича и его сопровождающих, рассказ о поданых на стол блюдах, этикете, которого придерживались гости.

И только ближе к концу письма я вновь начала читать внимательно, мгновенно выделив из сцены прощания, которой Андрей уделил не меньшее внимание, чем всему остальному, один момент:

Лошади под воинами его отряда местной породы. Приземистые, массивные, но очень подвижные и выносливые. Жеребцы выглядят простовато, в отличие от кобылиц, в которых живость темперамента сочетается с грациозностью форм. Все – подкованы, что в последнее время перестало быть редкостью. И в этом то ли наша заслуга, то ли – вина.

Все подкованы….

Мне сразу вспомнился магический вестник с сообщением о гибели князя Изверева и упоминание в нем следов от лошадиных копыт.

Это ничего не значило и ничего не доказывало, но вот сердце почему-то трепыхнулось, словно прося обратить внимание на этот факт….

Поймав себя на том, что еще немного, и я разрыдаюсь от жалости к самой себе, отложила письмо и взяла в руки следующее. Разница в двадцать дней и написано полгода тому назад.

Я начинаю находить в этом удовольствие.

Пролистав стопку, обратила внимание на даты, высчитывая промежутки между письмами. Пять, семь, десять дней, но это – редко, чаще, как и в первом случае, больше полумесяца. Вряд ли Андрею не о чем было писать, скорее уж, в тех, отсутствующих посланиях, не было ничего важного для Георгия….

Не было ничего важного….

Как разобраться в том, что имело значение, а что – нет, я пока не знала.

Вчера пришел караван от степняков. Не к нам, к горцам. В охране не только мужчины, но и женщины. Выглядят непривычно, но за душу хватает. Все, как одна, тоненькие, хрупкие, но это пока не смотрит, а как взглянет, так глаза злые, наточенные, как сабли, которыми они виртуозно владеют.

Об этом караване мне рассказывал Георгий. Торговцы привезли сладости, особым образом вяленое мясо, тончайшие ткани, вышитые золотой и серебряной нитью, и магические амулеты. А еще оружие и украшения, сделанные настолько тонко и причудливо, что невозможно отвести глаз.

В последнем я имела возможность убедиться сама. Серьги в виде распустившей хвост птицы и такое же колье стали мне подарком на нашу первую годовщину.

Без происшествий не обошлось. На третье утро дозор нашел растерзанное зверьем тело. Еще день, и остались бы только кости, а так хоть и разорвано на куски, но определили, что голова отсечена с одного удара. Так же точно отрублены кисти рук и мужские органы.

Горцы жестоки, но над трупами врага не измываются. В отличие от степняков, для которых подобная смерть считается местью за поруганную честь женщины.

Я тогда еще подумал…. О ком, знаешь сам.

Барон Метельский…. Порывисто поднявшись, отбросила письмо, успокаиваясь, прошлась по комнате. Появление отца Владислава в этой истории мне совершенно не нравилось.

Сделав еще несколько шагов, остановилась напротив стола. Мне так хотелось понять….

Я догадывалась, что разобраться в произошедшем с мужем будет нелегко, но лишь теперь начинала осознавать – насколько.

Раздавшийся стук в дверь прервал нерадостные размышления. Развернувшись, разрешила войти.

- Госпожа графиня… - Иван замер на пороге, окинул комнату цепким взглядом, тут же напомнив мне строчки из письма, касавшиеся младшего княжича Арлиша.

Бывший денщик Алексея Степановича в глаза тоже не смотрел, но в том, что видел все, что требовалось увидеть, я нисколько не сомневалась.

- Что-то случилось? – не скрывая мелькнувшей в душе тревоги, спросила я.

И ведь не сказать, что было в поведении Ивана хоть что-нибудь, наводившее на эту мысль, но вот кольнуло…. По тому, как вошел, как остановился… не настороженно, скорее… не беззаботно.

- Вас просит зайти к нему господин граф, - не ответив на вопрос, произнес он, добавляя мне беспокойства.

- Я слышала, подъехала карета, - возвращаясь к креслу, чтобы собрать письма, перевела я разговор.

- Это ваша карета, - отделался он короткой фразой.

Впрочем, мне хватило и этого. Там, в Обители, Трофим упомянул, что попробует сбить погоню со следа. Похоже, нечто подобное происходило и теперь. Наше официальное прибытие, состоявшееся на сутки позже.

- Я готова, - убрав письма в ящик стола и накинув на плечи шаль, подошла я к Ивану.

Вот теперь он посмотрел прямо на меня. Взгляд был внимательным, но не жестким, а с оттенком сочувствия.

Неприятное это чувство, когда тебя жалеют. Когда за тебя решают, способен ты на что-то или слаб настолько, что можно вот так, как он, клеймить своей снисходительностью.

В другой раз я, возможно, нашла бы что сказать, но тут предпочла не заметить. Возраст и жизненный опыт давали ему право считать меня никчемной.

- Алексей Степанович ждет, - спокойно (насколько это было возможно) напомнила я, делая шаг вперед, чтобы вынудить его отступить назад, выпуская меня в коридор.

- Вы сильнее, чем кажетесь, - неожиданно произнес Иван и лишь после этого отошел, оправдав мои ожидания.

- Надеюсь, сказав это, душой ты не покривил, - закрыла я за собой дверь. Вздохнула… мне никак не удавалось отделаться от ощущения, что все вокруг замерло в ожидании новых неприятностей. – Так что все-таки случилось? – подобрав подол домашнего платья, повторила я свой вопрос, не очень-то и надеясь на его ответ.

Уж если в первый раз промолчал….

- Отдан приказ на арест Алины Горской… - заставив меня резко остановиться, негромко произнес он, так и оставшись стоять у меня за спиной.

- Что? – развернувшись, не поверила я. – За что?!

Об этом я могла и не спрашивать.

Похоже, у Метельского появилась возможность разом отомстить за свое унижение….

***

Наш вчерашний разговор с графом Гориным был коротким. Он повторил мне то, что я уже узнала от Ивана, своей выверенной сдержанностью дав понять, насколько приказ на арест Алины Горской осложняет ситуацию с моим мужем.

Мог не стараться, я и сама это понимала - чтобы связать одно и другое, особого ума не требовалось.

Закончилась встреча все той же просьбой – подождать с окончательным решением, пока он пытается разобраться в ситуации. Я – пообещала, так же как и граф, понимая, что вряд ли за ближайшие сутки что-либо изменится в лучшую сторону.

Вечер посвятила Аленке – даже спящую держала на руках, чтобы запомнить эту приятную тяжесть, то, как она шебуршится, как чмокает крошечными губками, как морщит лобик….

Я не знала, чем может закончиться эта история, но готовилась к худшему. Не увидеть, как она растет, как становится взрослой….

Несмотря на тяжелые мысли, слез больше не было. Я приняла решение и собиралась следовать ему до конца.

Ночь провела, читая письма князя, с неожиданной, щемящей грустью наблюдая, как меняется их тон. Сначала появился интерес, о котором упомянул сам Андрей, написав: «Я начинаю находить в этом удовольствие», затем стала заметна легкость, некоторая ироничность посланий, лучше других признаков говорившая о зарождающейся дружбе.

Князь Изверев и граф Орлов. Два дорогих мне человека….

Жизнь умела преподносить сюрпризы, а в этом случае сделала это не раз, подарив их мне и… отобрав.

Утро застало меня уже за другим занятием. Расчертив чистый лист бумаги, я записывала все, что показалось мне важным. Даты, места, события….

Вот тут и обратила внимание на несколько моментов, которые выглядели весьма подозрительно. Первым было известие о прибытии в Киржич каравана степняков. Вроде и ничего особенного, если не помнить о подарке мужа. Если Георгий в это время был там же, то…. Не встретиться они точно не могли, но, судя по письму князя, не встретились.

Чтобы проверить догадку, спустилась на первый этаж в библиотеку. Географический атлас нашла в одном из шкафов, находившихся неподалеку у двери. Довольно свежий, выпущенный всего лишь год назад.

Полк генерала Резина был расквартирован в Ланзири, а вот передовой отряд, которым командовал Андрей, стоял в Киржиче.

Найдя нужную страницу, дважды перечитала все, что было написано об этом городке.

Небольшой, но важный тем, что находился на пересечении трех караванных путей. Один шел из Изаира в столицу Ритолии Кархешу, второй – туда же, но уже из Аркара, а третий проторили уже наши торговцы.

Жителей чуть больше двух тысяч. Мужчины зарабатывали охраной и… разбоем. Славился город и кузнецами, способными выковать и смертоносную шашку, и букет цветов столь тонкой работы, что и глаз не отвести.

Но эти сведения были просто для интереса, главное же, на что обратила внимание, это расстояние между Ланзири и Киржичем. Чуть больше тридцати верст через долину…. Насколько я помнила из рассказов Георгия – дневной переход верхом.

Караван простоял двое суток, на третьи, когда нашли изуродованный труп, уже покинув город….

Если рассуждать так, то муж вполне мог успеть добраться до Киржича и купить мне подарок, но тогда оставался вопрос, почему не увиделся с Андреем….

А если он там не был, то откуда серьги и колье и зачем рассказывать мне о степняках….

Таких спорных моментов я обнаружила четыре. В половине Андрей и Георгий должны были встретиться, но не встретились, в других было с точностью до наоборот. Изверев писал о том, как неплохо они провели время за кружечкой местного вина, а муж в свое время рассказывал мне, что находился совершенно в другом месте.

Объяснений ни тому, ни другому у меня не было.

Уснула я, когда солнце уже совсем встало. Прямо в кресле…. Вроде только раздумывала над найденными мною несуразностями, а когда вновь открыла глаза, на столе рядом с бумагами стояла чашка пряно пахнущего бульона и тарелочка с булочками.

- Я проспала завтрак? – заставляя себя шевельнуться, хрипло спросила я у Аннушки, которая и принесла все это богатство.

- И не только вы, госпожа, - обернулась она уже от двери. Собиралась уходить. – Господин граф просидел всю ночь в кабинете. Сначала с Иваном, потом с гостем.

- С гостем? – переспросила я. Отведенные нам комнаты хоть и находились на втором этаже, но в другом крыле, так что не удивительно, что я не заметила чужого присутствия, когда спускалась вниз.

- Говорят, к нему кто-то приезжал из столицы, - подойдя ко мне ближе, шепотом произнесла Анна. – Капюшон плаща опущен на лицо, а под ним… - она говорила чуть слышно, заговорщицки, - маска!

Цена подобным рассказам мне была известна, как и то, что ничего из происходящего в доме скрыть от слуг невозможно, но один факт был неоспорим – незнакомец сделал все, чтобы остаться неузнанным.

- И когда он покинул поместье? – поинтересовалась я, поднимаясь.

- А это был не он, - глаза у Аннушки стали большими.

Очень хотелось усмехнуться – уж больно комично она выглядела, но я не стала. Хотелось дослушать до конца эту историю.

- Не он? – сделав вид, что совершенно не поверила ее словам, поправила помятое платье, тут же подумав о собственном гардеробе. Всего лишь два костюма для верховой езды…. Для будущей поездки этого было мало.

- Это была женщина, - наклонилась она ко мне.

- И как это определили? – вот теперь я действительно заинтересовалась.

- По духам, - выдохнула Аннушка. – А еще у нее совсем маленькая рука. У мужчин таких не бывает.

- Хорошо, - кивнула я, согласившись с подобными доводами, - и когда она покинула поместье?

- Так на рассвете, вместе с Владиславом, - отшатнулась от меня Анна и… тут же зажала рот ладонью, в испуге глядя на меня.

- Вместе с Владиславом? – переспросила я, надеясь, что правильно догадалась о причине такой реакции. Похоже, о мальчике она подумала лишь теперь.

Когда Аннушка кивнула, продолжая смотреть на меня с каким-то подспудным страхом, я отошла к окну.

День был ярким, задорным…. Сверкали капли воды в фонтане в центре подъездного двора, радовала глаз цветущие сирень и спирея, которую бабушка называла невестой….

- А это не могла быть Алина? – не обернувшись, спросила я у своей горничной.

- Так магиана никогда не пользовалась духами, - тут же отозвалась она.

Недовольная собой, качнула головой. Я ведь и сама замечала, насколько равнодушно Алина была к магии парфюмеров.

Из тех, о ком я могла подумать, оставалась лишь Алевтина, племянница графа, но вряд ли бы ее не узнали слуги. Даже при условии предпринятых мер предосторожности, она хоть чем-то, но выдала бы себя.

- Где сейчас господин граф? – лишь теперь развернулась я.

- Так там же, в кабинете, - недоуменно посмотрела на меня Аннушка. – Иван ему туда завтрак отнес. Да и вы бы поели, - посетовала она. – И переодеться вам надо. Вам какое платье подать? – тут же бросилась она к шкафу. – Давайте вот это, голубое, - показала она мне легкое платье, удивительно подходящее для сегодняшнего дня….

Это если не помнить обо всем, что уже случилось и только могло произойти….

Умылась и переоделась я быстро. Завтрак тоже много времени не занял – вкуса я практически не ощущала, продолжая оставаться в своих мыслях.

О чем думала?

Сразу обо всем и ни о чем конкретно. Все переплеталось, создавая фон, в котором я трепыхалась, словно попала в липкую паутину.

Прощанье с Андреем…. Еще одно прощание, но уже с Георгием…. Было оно каким-то комканным, суетливым. Плакала Аленка на руках у Катерины, то и дело, торопя, заглядывал в холл денщик мужа, да и сам он, хоть и держал меня за руки, но поглядывал на дверь…. Был рядом и… где-то далеко….

Разве я могла подумать в те минуты….

Оборвав себя, я поспешила покинуть комнату. Останься еще хоть на мгновенье, уже не смогла бы удержаться. Нет, не от слез – глаза были сухими, от горестного стона.

Выйти не успела, лишь открыла дверь, чтобы замереть на пороге, упершись взглядом в Алексея Степановича. Тот стоял в коридоре и… смотрел на меня.

- Это ведь была не Алевтина? – только и смогла, что спросить я, не зная, как реагировать на его появление.

- За мальчика можете не беспокоиться, - довольно сухо отозвался граф. – Вы позволите войти?

Сегодня он снова был другим. Похожим на зверя. Я видела таких на псарне у отца. Вроде и смирны, но малейший намек на угрозу, и они бросались вперед, защищая хозяйское добро. Не щадя себя, замирая только в смерти….

- Да, конечно, - внутренне вздрогнув от возникшего сравнения, отступила я в сторону.

- Я должен признаться вам, что недооценил сложность ситуации, - плотно закрыв за собой дверь и проходя внутрь, признался Горин. – Я слишком давно не был в столице, полагаясь лишь на сообщения своих осведомителей.

- Вы ведь говорите сейчас о влиянии барона Метельского? – уточнила я, уже догадываясь, каким именно будет ответ.

- Именно так, - остановившись в центре комнаты, произнес он. – Не знаю, какую именно услугу он оказал императору, но тот согласился с его доводами, что вас нужно опросить в связи с исчезновением Георгия.

- И вы получили приказ выдать меня… - закончить я не смогла, горло стянуло петлей, не давая дышать.

- Пока еще нет, - повел он головой из стороны в сторону. – Бумага лежит в канцелярии императора, тот должен подписать, как только вернется с охоты.

- У вас еще остались верные люди, - заставив себя вырваться из сковавшего тело оцепенения, заметила я, догадываясь, насколько тяжело было получить подобную информацию.

- К счастью для меня, - кивнул граф, разворачиваясь. – Еще вчера я отговаривал вас от поездки, но сегодня….

- Когда я должна уехать? – перебила я Горина.

- Чем быстрее, тем лучше, - посмотрел он на меня твердо. – Девочку я сберегу, чего бы мне это не стоило! – добавил он, не отведя взгляда. – Клянусь вам в этом!

Вот теперь у меня на глазах все-таки выступили слезы, но я сдержалась. Как бы больно мне сейчас ни было, за Алену я могла быть спокойна….

А вот за себя….

Сказать: «Я сделаю…!» - так просто, а вот не отступить, испугавшись….

- С вами поедет Иван, - словно понимая, что именно стояло за моим молчанием, продолжил граф. – Поверьте, вместе с ним вы будете в полной безопасности.

Я – верила, но как же мне было страшно!

Глава 8

Выехали мы в ночь, раньше не получилось. Иван, которого я знала только по имени, оказался Иваном Струпыниним, отпрыском захудалого и обедневшего, но все-таки дворянского рода. Я, вроде как, была его дочерью. Причина поездки на границу….

Вот с ней как раз проблем и не возникло. За пленных, захваченных в затихших в последнее время боях, горцы требовали с родных выкуп. О его размере мы и ехали договариваться.

Собирались второпях, прощались суетливо. Граф до последнего рассказывал, что нас может ожидать. Я, то и дело прерывая его, просила приглядеть за Аннушкой, Катериной, мамой Лизой…. Об Аленке речь не заходила – я молча подписала документы на опекунство, он так же, ни слова не говоря, убрал их в секретер, - но о дочери я не забывала ни на миг. Он, похоже, тоже. Стоило нашим взглядам встретиться, как….

Это была даже не боль – отчаяние. Невысказанное, рвущее в клочья душу отчаяние.

Каким бы искренним ни было наше желание, ни он, ни я, ничего изменить не могли.

К утру, стараниями кучера графа, который хорошо знал дорогу, добрались до Заячьих Ушек. Мне бы улыбнуться, когда на прибитом к городским воротам гербе, на зеленом поле я увидела изображение зайца с торчащими кверху ушами, но уже не получалось. Горечь разлуки, усталость, все это навалилось на плечи, не давая выпрямиться, не позволяя видеть в окружающем радостные моменты.

Карета, проехав по довольно широким улицам, остановилась у небольшой гостиницы, где для нас был приготовлен номер. Иван помог подняться на второй этаж, потом ушел, вернувшись, минут через десять, но уже в сопровождении слуги, тащившего дорожные баулы.

Потом появилась девчушка лет тринадцати с подносом в руках. Две глиняные тарелки с кашей, сдобренной большими кусками мяса, две кружки, да кувшин.

Есть я не хотела, но под тяжелым взглядом была вынуждена сесть за стол.

- Мне нужно уйти в город, - закрыв за чужими дверь, Иван устроился напротив. – Осмотреться, послушать. За вами….

- За тобой, - тут же поправила я, помня о наших «родственных» отношениях.

-За тобой присмотрят, - приподнялся он. Налил в кружку пахнущий травами чай, поставил передо мной. – Побудь здесь до моего возвращения. А еще лучше – поспи. После полудня подойдет почтовая карета….

- Хорошо, - вздохнув, кивнула я. Сделала глоток…. Напиток был мятным, свежим…. – Как ты думаешь, я все сделала правильно? – с надеждой посмотрела я на него.

Вроде и сама решила, но сомнения появились сразу, как только сказала, что должна….

- Еще не поздно вернуться, - равнодушно заметил он, беря ложку. Зачерпнул каши, поймав и мясо, аккуратно поднес к губам…. – У графа есть друзья и в Аркаре, и в Ровелине. Примут и тебя, и девочку.

- Сбежать? – зло ухмыльнулась я. Отставив кружку, поднялась, лишь теперь окинув комнату внимательным взглядом.

Стены были затянуты тканью, на полу хоть и слегка потертый, но все еще добротно выглядевший ковер. Массивный стол, крепкие стулья, кресло у небольшого камина, три двери, две из которых прикрыты тяжелыми портьерами. Одна отдернута, в щель видна деревянная лохань.

- Подумать в первую очередь о себе, - поправил меня Иван.

Я не оглянулась, отошла к окну.

Низкорослый кустарник не скрывал уже пустого крыльца. Площадь, на которой сходились три мощенные камнем улицы, была как на ладони.

Время хоть и раннее, но район был ремесленным, вставали здесь рано. Мужчины, женщины, дети…. У дома справа мальчишка лет семи играл с собакой. Крупная псина задиристо лаяла, пыталась лизнуть пацана в лицо. Тот уворачивался, отталкивал от себя и заливисто смеялся….

Шум только что проснувшегося городка был звонким, задорным, наполненным жизнью….

Не моей – чужой!

- У тебя были дети? – я встала в пол-оборота, чтобы видеть и Ивана, и улицу.

- Почему были? – отодвинув тарелку, хмыкнул он. – Их у меня трое. Старший – сын, дочь чуть помладше тебя, замужем, младшему – четырнадцать, учится у магов.

- Трое?! – переспросила я, на мгновенье забыв обо всем остальном. – А….

- Стася умерла в родах, - помрачнел он. – А так было бы четверо.

- Ты извини… - я, сожалея, качнула головой. – Просто я не думала….

- Ляля при Алевтине. Росли вместе, обе бесшабашные. А зять – управляющий именья, где племянница Алексея Степановича сейчас живет, - прервал он мое мычание. – И ты правильно сделала, что спросила. Нам теперь вместе быть. Мне, как отцу, тебе, как дочери.

Задумчиво кивнув, вновь посмотрела за окно. Ставни открыты, ветерок теплый, кожу не щекочет – ласкает.

- Феоктист Струпынин… - протянула я, вспомнив историю.

Давно это было, уже как столетие назад. Степняки тогда напали на Аркар, но и нашим селениям досталась. Граница с Изаиром верст сто пятьдесят, не больше, но беды с той стороны тогда не ждали. Горцы – да, а эти чаще досаждали демонам, чем нам.

Струпынин командовал летучим отрядом. Многих они тогда спасли, за что и остались в летописях.

- Мой прадед, - Иван поднес к губам тканную салфетку, промокнул губы.

Он был таким разным….

С мысли сбил топот копыт. На площадь, распугивая людей, вылетели три всадника. Первый придержал коня, тот загарцевал, вышагивая по кругу. Мужчина что-то крикнул – ветер снес звук его голоса, потом задрал голову....

- Владимир! – недоуменно выдохнула я, узнавая всадника.

Больше сказать ничего не успела. Иван, только что сидевший расслабленно, вдруг оказался рядом, оттер меня к стене, прикрыв собой.

Сам осторожно выглянул, чтобы тут же отпрянуть назад:

- Граф Илинский… - качнул он головой.

- Это плохо? – только и нашла я, что спросить.

- Был бы один, не очень, но с ним Раевский. И направляются они, похоже, в Виноградово.

- Алена! – чуть не закричала я, успев в последним момент прикрыть рот ладонью.

- За Алену не беспокойтесь, - Иван вновь передвинулся к окну. Похоже, всадники уже скрылись, потому что он больше не предпринимал мер предосторожностей. – А про вас граф скажет, что сбежали искать мужа. Подписали документы на опекунство и уехали верхом, взяв с собой только деньги и драгоценности.

Я удивленно вскинулась – и не важно, что Иван не видел, продолжая смотреть в окно:

- Но ведь это….

- Практически, правда, - обернулся он. – Ваша карета стоит во дворе, нет только двух лошадей. Все вещи на месте.

- Хотите сказать… - начала я задумчиво, глядя на Ивана, - что частичная правда….

- Значительно лучше, чем тщательно продуманная ложь, - кивнул он, улыбнувшись. – Молчания это тоже касается. Лгать – последнее дело, лучше ничего не говорить, глядя глубокомысленно, мол, вы же и сами понимаете. В этом случае неважно, что придумает себе оппонент, он поверит этому быстрее, чем самым искренним вашим словам.

- Твоим, - продолжая размышлять над сказанным им, поправила я. Раз уж решили….

- Твоим словам, - добродушно ухмыльнулся он. Оглянулся, вновь посмотрел на меня. – Я могу оставить тебя ненадолго?

Не скажу, что Ивану удалось меня окончательно успокоить, но я все равно кивнула. Вряд ли хотел всего лишь послушать, да осмотреться, скорее уж с кем-то встретиться.

- Меня не будет часа два, - окинув меня внимательный взглядом, словно до конца сомневаясь, все-таки произнес он. – Отдохни, - добавил, уже отходя к двери. По пути прихватил брошенный на кресло плащ, накинул на плечи.

Больше ничего не сказав, вышел за дверь. Со скрежетом провернулся ключ в замке, окончательно оставив меня одну.

Я прошлась по комнате, остерегаясь подходить близко к окну. Заглянула во вторую, которая оказалась небольшой, но приятно обставленной спальней. Широкая кровать под пологом, добротный шкаф, пуфик и маленький столик, над которым висело зеркало.

Решительно сдвинув портьеру, предпочла прилечь в гостиной. Тахта хоть и не такая удобная, но здесь мне было спокойнее.

Скинула туфли, легла, подобрав ноги под себя и устроив голову на валике. То, насколько устала, ощутила лишь теперь, получив возможность расслабиться.

Как уснула, даже не заметила. Не помешал и доносившийся с улицы шум – ставни я решила не закрывать.

Проснулась так же неожиданно. Открыла глаза, не понимая, где и почему я нахожусь….

Шаги за дверью отрезвили, мгновенно напомнив о событиях последних дней. Были они мягкими, осторожными, но я буквально чувствовала, как тот, в коридоре, прошел мимо двери номера, затем вернулся, остановился….

Я осторожно села, окинув комнату быстрым взглядом в поисках того, что могло послужить оружием…. Неубранная посуда, но ни ножа, ни вилки среди приборов не было. Кочерга у камина….

Порадовавшись, что босиком, тихонечко встала…. Сердце билось заполошно, дыхание сбилось от накатившего на меня страха, но я заставила себя сделать шаг… тут же замерев, с недоумением глядя на дверь.

Щель между ней и полом была узкой, но ее хватило, чтобы в комнату пролез лист бумаги.

Вновь шаги, такие же тихие, скорее ощутимые, чем слышимые, и незнакомец направился в сторону лестницы.

Подождав еще несколько минут – так и продолжала стоять в неудобной позе, глядя на белое пятно на полу, все-таки подошла к двери. Подняла послание….

Всего две строчки, написанные корявым, если не сказать, уродливым почерком:

Князь Изверев жив. Тяжело ранен. В плену у Рахмата.

Опустилась я на пол там же. Буквально рухнула, не в силах оставаться на ногах.

Андрей был жив….

А Георгий?!

***

Как я добралась до тахты, ускользнуло от моего сознания, но когда вернулся Иван, я так и сидела, невидяще глядя на лист бумаги, который держала в дрожащих пальцах.

Молча отдала послание, стоило ему протянуть руку, поднялась, отошла к окну….

На площади мало что изменилось. Все куда-то спешили….

- Ты ничего не хочешь у меня спросить? – голос Ивана заставил вздрогнуть.

- Нет! – твердо ответила я, не оглянувшись. Потом, засомневавшись в собственной категоричности, поправилась: - Не сейчас.

- Через полчаса подъедет карета. Если тебе что-то нужно….

Мне нужно было многое, но мы решили, что в Заячьих Ушках стоит проявить осторожность и не мельтешить в лавках. Мало ли….

- Нет, - качнула я головой и… не удержалась: - Это послание от Илинского?

- Почему ты так решила? – не скрывая удивления, поинтересовался Иван.

- Запах, - пояснила я равнодушно. А ведь сама только теперь поняла, что именно меня насторожило. – Владимир предпочитает пользоваться одним и тем же парфюмом.

Иван за спиной шумно втянул воздух:

- Пахнет лошадью… - не то, возражая, не то, недоумевая, протянул он.

- И лошадью – тоже, - согласилась я с ним.

Все-таки Илинский…. И Ивану об этом было известно еще до того, как я произнесла имя….

Остановилась я сама. Граф Горин и не скрывал, что его люди будут участвовать в поисках доказательств невиновности Георгия. И если я для них служила только прикрытием, так тому и быть! Главное, чтобы жив! Главное, чтобы имя графа Орлова продолжало служить примером чести и доблести. Главное….

Какое отношение ко всему этому было известие об Андрее, я пока не понимала. Для себя не понимала.

- Верхом получится быстрее, - повернувшись, заметила я невпопад. Всего лишь пришедшая в голову мысль.

- Ты не выдержишь столько в седле, - поднял он на меня взгляд. Похоже, уже не в первый раз перечитывал эти несчастные две строчки.

- Сразу – нет, - признала я его правоту, - но вряд ли дочь старого солдата не способна на долгие конные переходы.

- Хорошо, - он удивительно спокойно принял мои слова. И даже улыбнулся одобрительно, - завтра поедем верхом. Час – утром, час – после обеда…. Если сможешь, - добавил он, ухмыльнувшись. Выражение лица тут же изменилось, да и взгляд стал холодным, предупреждающим: - И не забудь, теперь тебя зовут Елена. Елена Струпынина.

- Да, отец, - кивнула я, давая понять, что помню нашу с ним историю. – Нужны продукты, - с хозяйственными нотками заметила я, начиная играть новую роль. – Дорога дальняя….

- Я позаботился, - добродушно хмыкнул он. – Корзинку скоро принесут. Ты просмотри, что там, чтобы в пути не теряться.

- Сделаю, папенька, - присела я, скромно опустив глаза.

И не важно, что было в этот момент на душе. Главное: дочь и муж!

Имя князя Изверева всплыло в голове само. Я не хотела думать о нем, но ясно, словно это произошло только вчера, вспомнила нашу с ним последнюю встречу. И его слова: «…ты всегда будешь моей путеводной звездой!»

Два года…. Для меня они изменили многое. А для него?!

Стук прервал мои метания.

Иван подошел к двери, открыл, пропуская внутрь ту же девчушку, что приносила нам завтрак:

- Ваша корзинка, господин, - игриво улыбнулась она ему, проходя в гостиную. – Отец спрашивает, не желаете ли еще чего? – поставив свою ношу на стол, девушка повернулась к Ивану.

Меня она словно и не заметила.

- Татьяна! – грозно одернул ее Иван. – Ну-ка марш на кухню! А то сейчас как ремнем отхожу!

- Ну, вы тоже скажете, дядь Иван, - ничуть не испугалась девчушка. – Ремнем!

- Шух! – сдвинув брови к переносице, Иван топнул ногой. Когда она, звонко смеясь, отскочила к двери, добавил уже по-доброму: - Вернусь, возьму тебя на охоту. А пока, - он вновь насупился, - помни, что меня здесь не было.

- Да уж не забуду, - заговорщицки посмотрела она на Ивана. – Хорошей вам дороги, Елена Ивановна, лишь теперь посмотрела она на меня и выскочила в коридор.

Почтовая карета медленно проехала городские ворота, оставляя Заячьи Ушки позади.

Что нас ждало там, куда мы так стремились…?

- Больше ничего интересного не будет. Поспи, - нежно склонив мою голову к своему плечу, шепнул Иван.

Внимательный отец…. Это не было для него чужим образом, я это чувствовала, ощущая тепло прикосновений и потаенную заботу, прорывавшуюся во всем, что он делал.

Бабушка была такой же. Внешне – строгая и в чем-то даже безжалостная, она выдавала себя невольной лаской, мягким взглядом, который кидала украдкой, рассчитывая, что не замечу.

А вот Федор Игнатьевич Красин, взяв от матери первое, предпочел обходиться без второго. Не строгость – жесткость. Не безжалостность – бесчувственность.

Или мне это только казалось?

Мысль была странной, неожиданной, но отнюдь не беспочвенной. Лишь теперь, имея возможность смотреть на прошлое другим, более взвешенным взглядом, я вспоминала мелкие детали, которые раньше ускользали от моего внимания, полностью растворяясь в том подспудном страхе, которые я испытывала к отцу.

Незаконченные движения, словно он хотел, но не мог позволить себе приобнять. Тяжелые, судорожные вздохи, когда я сжималась, случайно встречаясь с ним в коридоре. Его силуэт в окне, когда я возвращалась к бабушке, проведя в доме родителей казавшийся мне бесконечно долгим день….

- Поспи, - повторил Иван, проведя ладонью по моим волосам. Шляпку я к тому времени уже сняла и положила на прикрытую чистым полотенцем корзинку с едой.

Сопротивляться и спорить я не стала. И не в отсутствии интересного было дело – кроме пансиона, столицы империи и Обители, я до этой поездки нигде не было, а в апатии, которая навалилась на меня душным одеялом. Понимала, все сделанное – мой добровольный выбор, но от ощущения, что как мошка попала в липкую паутину, избавиться не могла. Так что сон для меня сейчас был не только возможностью избавиться от скуки дороги, но и лекарством.

Несмотря на опасения, уснула легко и быстро. Несильная тряска, негромкий разговор – кроме нас в экипаже было еще шесть человек, и я соскользнула в объятия тишины и спокойствия. Где все выглядело совершенно не так, где мы с Георгием гуляли по дорожкам сада, держа за руки довольно вышагивавшую между нами девчушку….

Пробуждение было резким. Меня просто вырвало из уюта теплого вечера с мужем и вернуло в другой вечер….

Карета стояла. Иван, заметив, что я открыла глаза, несильно сжал мою руку, предупреждая.

С этим он опоздал, я уже успела бросить взгляд в окно, заметив и раскинувшийся в низине городок, и всадников в мундирах стражи.

Дверца резко распахнулась – впереди испуганно ойкнула дородная женщина, внутрь заглянул один из спешившихся воинов:

- Всем выйти! - Требование прозвучало грубо, что не удивительно. Дворяне почтовыми экипажами обычно не путешествовали.

Первым карету покинул крепкий мужчина, сидевший напротив. Прежде чем выйти, бросил на меня быстрый, но какой-то обнадеживающий взгляд, словно пытался сказать, что в беде не оставит.

Иван его внимание тоже заметил, подавая мне шляпку, вроде как недовольно качнул головой.

Пока я завязывала ленты, наружу выбрались и остальные. И хотелось бы потянуть время, да… куда уж дальше.

Мой мнимый отец соскочил на землю, проигнорировав опущенную лесенку, подал руку. Я сошла, зябко поежилась. После тепла кареты на улице показалось прохладно.

Иван тут же притянул меня к себе, прижал, согревая своим телом.

Отец….

- Иван?! – Раздавшийся сбоку голос был не только удивленным, но и радостным. - Струпынин!

Иван развернулся вместе со мной, нежно поцеловал в щеку и, отпустив, шагнул навстречу спешившемуся командиру отряда:

- Игнат!

Они встретились как раз на полпути. Обнялись. Крепко, по-мужски.

- А я глазам не поверил, ты – не ты, - хлопая Ивана по спине, между тем говорил тот, кого бывший денщик Горина назвал Игнатом. – Вроде ты, но с дамой, да еще и такой молодой. Жена?

- Дочь, - отстранился Иван, позвал, посмотрев на меня: - Елена! - Я неторопливо подошла, склонила голову. – Познакомься, мой бывший сослуживец, Игнат Левин.

Я чуть присела, демонстрируя манеры, выпрямившись, протянула руку, которую тут же бережно поднесли к губам:

- Елена Струпынина, - вроде как, смущенно потупившись, опустила я взгляд, успев при этом «стрельнуть» глазами. Дочь Ивана росла с племянницей Горина, о которой мне уже многое было известно, так что вряд ли числилась среди скромниц.

- Ух ты, какая она у тебя, - добродушно хмыкнул командир, отпустив мою ладонь. Посмотрел нам за спину – там кто-то с кем-то спорил, но я оглядываться не стала, рассматривая мужчину.

По возрасту, не старше Ивана. Ростом – повыше, да и в плечах пошире, но что-то подсказывало, что сила и одного, и другого, была не в этом.

- И куда это вас Заступница погнала? – сочтя происходящее у кареты мелочью, Игнат вновь обратился к Ивану. – Сейчас не самое лучшее время для дороги.

Я, вздохнув, отвела взгляд, продолжая наблюдать за мужчинами из-под полуопущенных ресниц.

- Ты бы прогулялась пока, - предложил Иван. Прозвучало довольно сурово.

- Не хочу, - не капризно, но безоговорочно ответила я, продолжая смотреть под ноги.

- Очень интересно… - хмыкнул Игнат, делая какие-то свои выводы.

Впрочем, долго оставаться в неведении Иван ему не дал:

- На границу едем. Жених ее, - он кивнул на меня, словно тут был кто-то еще, - в плен попал.

- Вот даже как! – тут же посерьезнел Игнат. – К кому?

Иван опять одарил меня тяжелым взглядом:

- К Рахмату….

Я видела, как скривился после этого имени бывший сослуживец Ивана. Обреченно так скривился, безнадежно….

А я подумала про Андрея.

Раненого князя Изверева, попавшего в плен к этому самому Рахмату….

- А ее зачем с собой взял? – теперь Игнат смотрел на меня сурово, едва ли не осуждающе.

Я, поджав губы, ответила дерзким взглядом.

- Ее разве оставишь! – глухо отозвался Иван, но я обратила внимание на прозвучавшие в голосе нотки гордости.

- А его родственники? – Игнат был дотошен, но я этому не удивлялась. Знакомство – знакомством, но раз дослужился до командира отряда, дело свое должен был знать.

- У него только отец, - посетовал Иван, - да и тот слег, как узнал, что с сыном приключилось. Кроме нас больше некому. Да и… - он чуть замялся, - надеюсь, в горах меня еще помнят.

- Вот это – верное, - соглашаясь, кивнул Игнат. – Князя твоего там точно не забыли, да и ты у горцах в чести ходил. Да только Рахмат… - Он замолчал, взглянул на меня, качнул головой… - Пойдем-ка, все-таки отойдем….

На этот раз возражать я не стала, осталась стоять, глядя в спины двум старым солдатам, для которых эта война была далеко не первой….

А для меня?

***

Дорога тянулась… тянулась… тянулась….

Утро, день, вечер…. Ночевки на постоялых дворах…. Патрули, которых становилось все больше…. После того, первого раза, нас с Иваном не трогали, словно не замечали. Спрашивать у своего мнимого отца о причине подобной избирательности я не стала, предположив, что свою роль сыграла наша встреча с его бывшим однополчанином.

Так или нет…. Все, что теперь происходило со мной, я делила на две части, считая либо важным, либо…. Этот факт если и имел значение, то лишь как доказательство того, что мне было уже известно – в этом мире знакомства и связи имели значительно большее значение, чем богатство или титулы.

Как дни, сменялись и пассажиры почтовой кареты. Единственным из тех, кто продолжал путь вместе с нами, оказался тот самый, сидевший напротив меня мужчина.

Время способно растопить любую неловкость, да и общая цель сближает, так что я не удивилась, когда утром третьего дня он подошел к Ивану и представился, назвавшись Макаром. Кузнец, как и мы, добиравшийся до Ланзири.

Что еще нас связало, так это кажущаяся добровольность принятого решения. От службы Макар был освобожден, но посчитал своим долгом помочь армии тем, чем мог. Хотя бы своими умелыми руками.

Тогда же, только уже к обеду, мы проезжали последний из крупных городов, остававшихся до границы. Два часа на главной торговой площади вполне хватило, чтобы купить все недостающее: четыре костюма для верховой езды, два очень скромных платья, соответствующих строгим принципам горцев, мягкую удобную обувь и кое-что из белья.

Я бы обошлась и без половины обновок, но под тяжелым взглядом Ивана была вынуждена отступить. Мои представления о том, что нас ждало, были лишь представлениями, он же точно знал, с чем придется столкнуться.

Про прогулки верхом мы с ним тоже не забыли. В первый день по часу утром и вечером, чтобы восстановить привитые в пансионе навыки, затем хоть и немного, но подольше, спасаясь от выматывающей душу тряски. Чем дальше мы отъезжали от столицы, тем хуже была дорога, красуясь множеством колдобин и до сих пор не подсохших луж.

Макар после состоявшегося знакомства начал присоединяться к прогулкам. Его верховая лошадь, как и наши, была привязана сзади к карете.

Сначала предпочитал держаться поближе к Ивану, лишь искоса поглядывая на меня, затем….

То, что я ему нравилось, было понятно и без слов. Нравилась, несмотря на то, что причина нашей поездки в горы была ему известна.

Этот день в нашем путешествии был пятым. По словам возницы, при благоприятных обстоятельствах следующий мог стать последним.

Мы с Макаром вырвались вперед, Иван держался чуть поодаль, не мешая нашему общению. Вряд ли не заметил испытываемую ко мне симпатию, скорее доверял, неплохо разбираясь в людях.

Оказавшись на вершине невысокого холма, заросшего разнотравьем, решили дать лошадям отдохнуть. Спешиваться не стали, перейдя на шаг.

Небо было бескрайним, раскинувшись над нами синей гладью. Легкий ветерок кидал в лицо дурманящий запах цветов, жужжали пчелы, откуда-то тянуло влагой….

Все был не столь благодушно, как казалось, но на надоедливо липших оводов, донимавших наших животных, и мошку, которая вдруг поднималась откуда-то темным облаком, норовя залезть в глаза и ноздри, мы старались не обращать внимания.

- Село у нас богатое, - Макар, протянул мне сорванную с дерева ветку, тут же продолжив рассказ. – Поместье, что в пяти верстах, принадлежало когда-то графу Суворову.

- Тому самому графу Суворову? – искренне изумилась я.

Макар сначала удивился, потом, бросив взгляд на так и державшегося чуть поодаль Ивана, понятливо кивнул:

- Да, тому самого, - подтвердил не без нотки грусти. – Дед рассказывал - справедливый был человек. И душевный. И дочь у него такая же…. А про красоту ее до сих пор вспоминают. Если кого из барышень похвалить надо, так и говорят: хороша, как Екатерина. А уж как пела…

- Это тоже дед поведал? – иронично уточнила я.

Макар в ответ добродушно хмыкнул:

- Это уже бабушка. Вместе они росли, наша семья тогда как раз графу служила. Дед – кузнецом, а бабушка на кухне. – Он чуть помолчал… две морщинки легли на лбу, делая его старше…. Не возрастом старше – житейской мудростью. – Не уберегла их Заступница, таких людей и на плаху….

И опять тишина…. Лишь гудели да жужжали насекомые, да чуть нервно рассекали воздух веточки в наших руках….

История прошлого и наши истории…. Нет, в них не было ничего похожего, если только…. Война. Тогда мы тоже воевали с горцами….

Воевали больше десяти лет. То - наступая, то возвращаясь на старые рубежи.

Гибли люди, срывались с гор лавины, горные реки по весне заливали долины, а она все шла и шла, забирая все новые и новые жизни.

Сколько бы продолжалась, трудно сказать, если бы не граф Суворов и князь Дариз Лазариди, чей род сейчас продолжал Алихан. О многих нюансах нам не рассказывали – не для пансионерок те подробности, - но о браке между графской дочерью и княжеским сыном, принявшим ради этого подданство Вероссии, мне было известно. И о том, как их обоих казнили, вроде как уличив в предательстве.

Екатерине тогда император тоже предлагал… отречься от мужа, но она отказалась, вместе с ним взойдя на эшафот.

Слышала я и о том, что у них остался ребенок – девочка девяти лет, но что с ней сталось, никто и ничего определенного поведать не мог. Или… не хотел, что в данном случае было одним и тем же.

- Вы загрустили? - огорченно протянул Макар, первым прервав молчание.

- Пыталась понять, что меня ждет там… - кивнув в сторону дороги, протянула я. – Когда выезжали из дома, казалось, что справлюсь со всем, а теперь… - Я пожала плечами, наддала, чуть поторопив лошадь.

Когда произносила эти слова, сердцем не лгала. И не важно, что играла сейчас чужую роль. С той Еленой, что ехала искать жениха, мы были очень похожи.

- Вы – справитесь! – вновь пристраиваясь рядом, без тени сомнений заверил меня Макар. – Вы – сильная….

Он хотел еще что-то добавить, но я остановила коротким жестом, вновь посмотрев на дорогу. Не на карету - та все так же тащилась, преодолевая очередную лужу, на видневшийся вдали поворот, из-за которого только что выехала телега. Потом еще одна… еще….

Иван заприметил обоз раньше нас, так что не успела я оглянуться, как он уже придерживал гарцующую возле нас лошадь.

- Лазаретный, - не дожидаясь моего вопроса, бросил он. Не мне – Макару.

Я хоть и не знала, но в груди екнуло… бедой, горем….

А телеги все появлялись и появлялись…. И всадники, которые их сопровождали. Двое… четверо… еще столько же….

- Присмотри за ней, - кинул Иван Макару. – Я подъеду.2f83e3

- Я с тобой! – бросила я свою кобылу вперед.

Кузнец тоже не отстал, продолжая держаться ближе ко мне, чем к Ивану.

А небо было все таким же голубым….

И воздух дурманил запахами….

И так же пели птицы….

- Кто такие?! – окрикнул нас выехавший вперед воин. Шашку из ножен не вынул, но выглядел достаточно грозно, чтобы я слегка испугалась.

- Струпынин. Денщик графа Горина, бывшего командира приграничного полка, - громко отозвался Иван, чуть придержав лошадь. – Откуда?

- С Кинары, - уже другим тоном ответил тот. Подъехал… лошадь встала смирно, повинуясь незамеченной мною команде. – Этим еще повезло, маги-целители не дали отправиться к Заступнице. – Он тяжело вздохнул, оглянулся на обоз….

Я тоже посмотрела на приближающуюся телегу…. Возница поднял голову…. Почерневшая от въевшейся грязи кожа, темный, уставший от жизни взгляд….

- А ты куда? – продолжил разговор воин.

- Сначала – Ланзири, - спокойно ответил Иван. – А что дальше, только Заступнице ведомо.

- В Ланзири пока спокойно, - весомо заметил воин. Говорили они так, словно были давным-давно знакомы. – Да и в Киржиче еще тихо. А вот дальше… - он как-то… сожалея о чем-то, качнул головой.

Первый возок поравнялся с нами…. Сидевший рядом с возницей раненый шевелил губами, баюкая перевязанную руку. Еще двое лежали на несвежем, превшем сене…. В нос ударило запахом немытого тела и еще чем-то… приторно-сладким, тошнотой подступившим к горлу….

- Как же это… - тяжело вздохнул Иван. – Были мы у Кинары….

Кинара…. Андрей в одном из своих писем рассказывал об этом небольшом селенье у самого подножия гор.

Память не подвела и на этот раз, напомнив нужные строчки….

Уютно здесь. Тепло. Плодородной земли мало, но вся она ухострупынин и пущена в дело. Крошечные грядки тщательно обложены камнем, чтобы не смыло дождем.

Рядом – река. Вода из нее по желобам отведена в каждый дом. Ею поят скот, моются, стирают, поливают. Для питься используют другую, из ручья, добираться до которого нужно по узкой тропинке. Набирают на восходе. Считается, что самая полезная.

Пил я ее. Про пользу не скажу, но вкусна!

Про женщин я лучше промолчу. Куда там степнячкам!

- Не щадят они, - зло бросил разговаривавший с Иваном воин. С потаенной нежностью погладил встрепенувшуюся лошадь. – Ни нас не щадят, ни своих. Мы-то не в самой Кинаре стояли, а ниже. Так пока передовой отряд добрался, они кого вырезали, над кем поизмывались. А девок сколько попортили… - Он опять вздохнул. – Ты уж извини, но вспоминать не хочется. Главное, живы.

Наверное, он был прав: главное – живы, но….

А взгляд цеплялся и цеплялся. За измученные болью лица, за раны, перевязанные пропитавшейся кровью тканью, за отсутствующие руки… ноги….

- Ты бы увел ее, пока дух не выпустила, - кивнув на меня, вдруг произнес мужчина, обращаясь к Макару. Похоже, свел нас вместе. – Зеленая вон уже.

- Вернитесь в карету, - поддержал его Иван, тяжело посмотрев на меня.

Убеждать, что со мной все хорошо, я не стала.

Плохо со мной было! Очень плохо… от понимания, чем же на самом деле была та война, которая не делила на правых и виноватых, просто забирая себе всех, до кого дотягивались ее костлявые руки….

Глава 9

Ланзири встретил нас дождем.

Начался тот еще с обеда, но шел неторопливо, одаривая все вокруг одинокими каплями. И лишь уже в сумерках, когда карета въехала в город, вдруг зачастил, сыто зачмокав по образовавшимся тут и там лужам.

Как раз под мое настроение…. Мрачное, влажное от едва сдерживаемых слез….

Думать о дочери я себе запретила, осознавая, что именно от меня, от того, как я справлюсь с поисками доказательств невиновности мужа, зависит ее будущее, но после встречи обоза с ранеными что-то сорвалось внутри. Горько сорвалось. Безысходно….

Сказать, что буду сильной, было нелегко, но стать….

Не знаю, о чем думал Иван, глядя на мои метания, но вопросов не задавал. И не беспокоил лишний раз, давая самой справиться с тем, что творилось в душе.

Карета въехала под устроенный перед гостиницей навес, остановилась. Из всех пассажиров остались мы трое, так что спешить, торопясь занять лучший номер, смысла не было.

Иван вышел первым. Вдохнул… шумно, протяжно, словно пробуя воздух на вкус, потом расправил плечи…. И не важно, что невысок, глядя на него я даже залюбовалась, на миг забыв о своих тревогах. Сильный, гибкий, весь какой-то сбитый, впрессованный в небольшое, но крепкое тело.

И вновь мелькнула мысль о муже…. О его объятиях, о жарких поцелуях, о той сладкой расслабленности, в которой засыпала рядом с ним....

Чтобы не разрыдаться, порывисто поднялась, едва не столкнувшись с Макаром. Тот, не позволяя упасть, на мгновение прижал к себе и тут же отстранился, обеспокоенно заглянув мне в лицо.

Что я могла ему сказать? Поведать, как тоскую… по мужчине?!

А в памяти тут же возникло еще одно имя! Андрей! Так и оставшийся для меня неизведанным….

Понимая, что еще немного, и я окончательно запутаюсь и в мельтешивших в голове мыслях, и в чувствах, которыми томилось сердце, насколько это было возможно, мягко улыбнулась:

- Извините… - повинилась я. – Никак не могу забыть тех раненых.

Похоже, он тут же связал мои слова с рассказом Ивана о женихе, за которым мы приехали, тяжело вздохнул… опустил руки….

- Вы просто верьте, - кивнул задумчиво, принимая мое оправдание. – Вера, она всем помогает.

Я бы и хотела с ним согласиться, но….

Спас положение Иван. Вновь вернулся к карете, подал руку, помогая сойти и, кивнув Макару, тут же повел меня к гостинице. Все, что удалось увидеть – каменное здание было немалым, растянувшись от крыльца и в одну, и в другую сторону.

Дверь большая, добротная. Темное дерево скреплено толстыми металлическими лентами. Вдоль, поперек и даже крест-накрест. По углам и в центре светлые глазки-амулеты, такие заговаривали от огня.

Мы и подойти не успели, как она открылась, и на пороге появился хозяин:

- А мне ж сказали, что ты про нас вспомнил, так я не поверил! – шагнул он навстречу Ивану. – А ты вот он, шельмец! – добавил он, раскрывая объятия моему… отцу. – А уж про дочь я совсем не поверил.

- И зря! – добродушно хмыкая, Иван уткнулся куда-то в грудь мужчине. Без малейшего труда поднял его, подцепив за крепостью похожее на ствол дерева туловище, и под похожее на смех фырканье поставил на место, тут же вывернувшись из обхвативших его лапищ. – Знакомься, моя Елена, - показал он на меня, отойдя в сторону. – Найдется для нее, что поприличней?

- Обижаешь старого Якова? – нахмурился хозяин, разглядывая меня с высоты своего роста. – Для такой красавицы и старого друга будет все только самое лучшее! – громогласно закончил он, протянув мне по-мужски руку. – Яков. Лучший враг твоего батьки.

- Лучший враг? – с некоторой опаской протягивая ладонь, переспросила я.

Беспокойство и тревога никуда не делись, но словно отступили, сдавшись перед этой откровенной мощью.

- Было дело, - ухмыльнулся Яков, с осторожностью сжимая мою руку. Слегка покачал ее… как будто нежа, и отпустил, тут же засуетившись: - Чего ж мы стоим! Вы ж с дороги!

Внутрь, слегка наклонившись, он вошел первым, лишь на секунду задержавшись, чтобы кинуть взгляд на Макара. Цепкий такой взгляд, знающий.

- Ты иди, - Иван подтолкнул меня вперед. Заметив, как я напряглась – обстановка к расслабленности совершенно не располагала, тут же добавил: - Я сейчас….

Возразить я не посмела, просто последовала за Яковом.

Темно не было, но как-то мрачно, сурово. Крошечный коридорчик, который закончился еще одной массивной дверью, так же, как и первая, перетянутой металлическими лентами, за ней еще один, побольше. Слева – ведущая на второй этаж лестница, справа – вход в зал. На дворе почти ночь, посетителей немного….

- Люська! – не дал мне осмотреться окрик Якова. – Встречай гостей!

Люськой оказалась молодка с печальными темными глазами и тяжелой косой, хвостик которой терялся где-то под коленом.

Горянка….

- Барышню, - кивнул он женщине на меня, - в княжеский номер. И кристалл принеси воды нагреть, а то ж с дороги, да промерзла, - добавил он строго, но не сурово. Вроде как надо показать, кто хозяин, но так, лишь на публику, которой была я.

Я это отметила, но не пропустила и другого:

- Княжеский? – уточнила, взглянув на лестницу, к которой поспешила молодка.

- Так князь Изверев в нем обычно останавливался, когда по делам наезжал, - охотно ответил Яков. – Под него и переделали. А теперь… - он, не без сожаления, махнул рукой и поторопил меня: - Ты иди, иди, а то вижу, уж и ноги едва держат.

Был он прав, но один вопрос я все-таки решила задать, перебивая им мысли об Андрее, которые невольно всколыхнул наш гостеприимный хозяин:

- Как ее зовут? – тихонько спросила я, надеясь, что повторять уже громче, мне не придется.

- Люсиндой, - посмотрев вслед женщине, нахмурился он. – Ребенка она потеряла. Третий месяц пошел, а все еще не в себе….

Он еще что-то добавил, но я уже не услышала, думая обо всем сразу. О Заступнице, которой оказалось неподвластно спасти малыша этой женщины. О себе, которая добровольно оставила дочь, чтобы отправиться на поиски мужа. О дороге, которая закончилась и только начиналась. Об Иване, для которого эти горы были его прошлым, к которому он вернулся.

О князе…. О том, другом, и этом….

Поднималась я по лестнице с некоторой опаской. Искренне любя Андрея, я его совершенно не знала. Тогда не понимала, теперь же….

Какой он? Что ему нравилось, что вызывало отторжение? К чему стремился, о чем хотел бы забыть?

Жизнь делала нас не только старше, она заставляла становиться мудрее. Иногда от этого становилось грустно. И больно… как мне сейчас.

- Вот ваша комната, госпожа, - Люсинда открыла последнюю в коридоре дверь. Подала мне тяжелый ключ. Когда я прошла в комнату, тоже переступила порог. – Дверь слева – в ванную. Холодная вода там есть, а кристалл, чтобы согреть, я сейчас принесу. И если нужно обувь почистить или одежду, приготовьте, я позже зайду и заберу.

- Спасибо, - оглянувшись, поблагодарила я. Дождалась, когда женщина выйдет, вернулась к двери, чтобы удобнее было осмотреться.

Ничего особенного. Комната, как комната. Если только чуть более уютная, если сравнивать с теми, в которых приходилось ночевать в пути.

Справа – одежный шкаф, вдоль стены кровать под тяжелым пологом. Неподалеку от окна – стол и стоявшее спинкой ко мне кресло. Слева – камин и еще одно кресло, так, чтобы удобно было погреться, сидя у огня, и та самая дверь, завешанная тканью. На полу – ковер, синий с серым, повторяя цвета обивки.

Короткий стук меня испугал, я вздрогнула….

Дверь резко распахнулась. Андрей стремительно вошел в комнату, несдержанно бросил в кресло плащ, подол которого был забрызган грязью. Дойдя до стола, остановился, обернулся, поморщился, глядя на оставленные им следы….

- Госпожа? - вошедшая Люсинда смотрела на меня с непониманием.

- Ты не скажешь, где поселили моего отца? – приходя в себя, спросила я. Не знаю, что натолкнуло меня на видение, но этот князь Изверев был совершенно не похож на того, женой которого я мечтала стать.

Прошла вперед, шагами успокаивая трепещущее сердце. Остановилась в середине комнаты, повернулась, невольно вновь бросив взгляд на ковер.

- Так напротив, - успокоившись, чуть натянуто улыбнулась она. Поставила на каминную полку плошку с лежащим в ней кругляшом – попадая в воду, такой начинал нагреваться, пузырясь и тая: - Яков спрашивает, вы ужинать будете?

- Если только бульон и хлеб, - сначала качнув головой, и лишь после этого ощутив легкий голод, попросила я.

- Я принесу, - кивнула она и, уже собираясь выйти, вдруг остановилась: - Вы ведь не дочь Ивана…

В ее глазах что-то мелькнуло, но я не поняла, что.

- Почему ты так решила? – нахмурилась я.

- Да вы не беспокойтесь! – Люсинда прижала ладони к груди. – Я никому… - замотала она головой. – Никому-никому….

- Так почему ты так решила? – повторила я свой вопрос, внимательнее разглядывая молодую женщину, только теперь заметив, какой красавицей она становилась, стоило ей лишь улыбнуться.

- А я портрет ваш видела, - она подняла на меня взгляд. – Князь его в медальоне носил. А однажды открытым оставил на столе, вот я и заметила… Вы же за ним приехали? – вдруг с какой-то надеждой спросила она. И даже наклонилась вперед, словно это могло что-то изменить….

Спас меня от ответа, которого не было, постучавший в дверь Иван.

От ответа ей….

Спасти от ответа себе ему было не под силу….

***

Усталость – усталостью, но заснуть долго не удавалось. Постель, на которой лежал и он…. О чем размышлял? О чем вспоминал, прежде чем забыться сном? Или просто закрывал глаза, ценя время отдыха?

Мысли об Андрее сменились другими. Дочь…. Муж…. Иван заходил, чтобы сказать о вестнике, которого отправил графу Горину. Обещал утром порадовать новостями….

Это если порадовать, а если…. Думать об этом было страшно, а не думать не получалось.

А еще шорохи и звуки. На тех постоялых дворах, где останавливались по пути, они не тревожили, здесь же заставляли сжиматься сердца, хватали за горло, не давая дышать.

Не успела задремать, а тут уже и утро. И хотя ставни были закрыты плотно, а все равно не ошибиться. Шаги в коридоре, разговоры…. Доносилось приглушенно, но в том состоянии, когда настороже, слышались отчетливо.

Поворочавшись еще немного – с Иваном на день особо ни о чем не договаривались, все-таки поднялась. Умылась, согрев осколком кристалла немного воды. С вечера использовала его не весь, помня, насколько дорогим было это удовольствие.

Только успела одеться, как в дверь осторожно не то, чтобы постучались, скорее, поскреблись.

Мягко ступая, подошла ближе….

- Елена, это я….

Удивлять, как он угадал мое присутствие, я не стала, просто повернула ключ в замке и отошла.

- Не хотел будить, - вроде как, извиняясь, произнес Иван, закрывая за собой дверь. – Совсем не спала… - укоризненно качнул головой, окинув меня внимательным взглядом.

- Привыкну, - коротко отозвалась я, возвращаюсь к креслу, рядом с которым стояли сапоги. Хоть и в платье, но туфли я решила оставить для другого случая. – Я смогу посмотреть город? – присев, приподняла подол юбки. – Это не опасно?

- По свету – нет, - он прошел мимо меня, остановился у стола.

Ставни я открыла, а вот окно не стала. Небо была ясным, но я обратила внимание, как зябко кутались в шали, проходившие по площади женщины.

- Алексей Степанович написал, что у них все в порядке, - не оглянувшись, произнес Иван. – Аленка здорова, кушает хорошо. Просил передать, чтобы за дочь ты не волновалась.

- Вряд ли это возможно, - честно ответила я. – Я не понимала, каково это – такая разлука.

Обувшись, встала:

- А как Владислав?

- Там тоже все спокойно. Но его ищут. Тебя – тоже. – Лгать и он не стал.

- Люсинда меня узнала, - вздохнув, тихо призналась я. Когда он резко развернулся, глядя на меня не с тревогой… с легким сожалением, чуть смутившись, продолжила: - У князя Изверева был мой портрет. Она случайно увидела.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга…. Я ожидала укоризны – та история с моей влюбленностью сейчас могла иметь серьезные последствия, но облегчение на его лице было слишком явным, чтобы ошибиться в нем.

- Это – ничего, - с улыбкой успокоил он меня. – Это даже к лучшему. А с Люськой я поговорю. Она хоть и молодая, но не глупая.

- Она же горянка? – не пропустив сказанного им, уточнила я. – А на нашем языке говорит чисто, без акцента.

- Так родилась в Ланзири, - вздохнул Иван. – И за нашим замужем была, пока не овдовела.

- Так она… - я замолчала, не в силах подобрать слова. Вдова. Потеряла ребенка….

- Это совершенно другой мир, - Иван подошел ко мне. Я думала, попытается утешить, но он лишь качнул головой: - Одновременно и проще, и сложнее. Здесь привыкли к смерти, но при этом умеют радоваться жизни. Полгода, год и она будет греть другую постель, и носить другого ребенка. – Он чуть помедлил и… добавил: - Или погибнет во время очередного набега. От своих же и погибнет.

- Страшные вещи ты говоришь, - тихо выдохнула я. Вздрогнула… колотило, но не от холода, от того, что творилось внутри.

- Не такие уж и страшные, - он пожал плечом. – Пойдем завтракать, да я загляну к старым знакомым. Послушаю, что говорят, сам поспрашиваю.

О том, что могу стать ширмой для поиска, который будет вести Иван, я подумала еще во время отъезда из имения графа Горина. Подумала и согласилась, что так, возможно, даже лучше.

Теперь же еще раз утвердилась в сложившемся у меня мнении. Неважно, кто найдет Георгия. Главное, чтобы он был найден….

Живым!

Ланзири растянулся вдоль дороги, разделявшей его надвое. Ну, или вдоль реки, которая каждую весну вплотную подбиралась к жилью.

Начинался в низине и взбирался ступенями навверх, используя, чтобы закрепиться, любую мало-мальски ровную площадку.

Дома – каменные. В центральной части – добротные, два-три этажа не редкость. У въезда в город и по склону – попроще, много мазанок.

Гарнизон стоял у подножия горы, укрытый от сильных ветров. Но об этом я только знала, с того места, где сейчас стояла, не видны были даже стены.

Наш завтрак с Иваном оказался очень коротким. Он торопился, хоть и пытался не показывать этого, но я замечала сдерживаемую порывистость, уже привыкнув к мягким, очень экономным движениям. Да и я лишь слегка утолила голод, предполагая позавтракать совершенно в другом месте.

- Елена?

Я оглянулась на голос, тут же улыбнувшись неслышно подошедшему ко мне Макару:

- Милости Заступницы, - протянула ему руку, смутилась.

Рукопожатие вроде как не пристало, даже в роли дочери Ивана я оставалась дворянкой, а ожидать, что коснется губами запястья, не соответствовало уже его статусу и выглядело едва ли не провокацией.

Да только кузнец мои затруднения словно и не заметил. Легко поцеловал, обдав дыханием кожу над короткой перчаткой и вызвав вполне понятный озноб. Внимание…. Внимание мужчины, который не вызывал отторжения.

- Вы ведь в гарнизон? – поторопилась я задать вопрос, сминая неловкость.

- Да. У меня рекомендательное письмо к генералу Резину. – Он замолчал, глядя на спускавшуюся вниз дорогу. Та же простая одежда, в которой был в дороге. Заправленные в высокие сапоги темные брюки, рубашка-косоворотка, затянутая широким поясом. Голова не покрыта… сырой ветер был ему нипочём. – Хочу как можно скорее решить вопрос. Руки соскучились… по работе.

- Понимаю, - кивнула я, все еще улыбаясь, но уже натужно. Эти три дня сделали нас ближе, но теперь вновь разводили в разные стороны.

Для меня так казалось лучше – Макар был хорошим человеком, оскорблять его ложью совершенно не хотелось.

- А вы? – он все-таки чуть замялся, выдавая свое волнение. – Иван разве не с вами?

- Нет! – чуть поспешно ответила я. – Он встречается со своими старыми друзьями. А я… А мне… - я медленно выдохнула. – Я решила посмотреть город. Отец позволил, - для чего-то добавила я, пытаясь придать своим словам весомость.

- А если я попрошу вас проводить меня?

Он не настаивал, спрашивал осторожно, но в глазах застыла мольба….

В Ланзири мы с Иваном собирались задержаться на два-три дня, отправившись затем в Киржич, находившийся у самой границы.

Два-три дня… к тем, что мы были знакомы….

- Если только до торговой площади, - предложила я компромиссный вариант.

Впрочем, таким ли компромиссным он был? Оставаться одной в незнакомом городе я откровенно побаивалась.

Вместо ответа Макар жестом указал на дорогу, полого спускавшуюся вниз.

Мы прошли уже какое-то время, прежде чем я заметила, прерывая молчание:

- Ланзири не похож на другие города.

- Много камня и очень мало деревьев, - внес Макар свою лепту в разговор. – К тому же сказывается близость Ритолии. Когда-то это были их территории.

Я поняла, о чем он сказал. Прошлая война, точку в которой поставили граф Суворов, выдав свою дочь Екатерину за одного из сыновей рода Лазариди. Сейчас его возглавлял князь Алихан. Тот самый, которому Георгий должен был отвезти документы.

- И где находилась граница? – спросила я, чтобы пауза не оказалась слишком долгой.

- Если вы помните, вчера днем мы проезжали мост, - охотно откликнулся Макар. Голос низкий, но не гулкий, а чуть приглушенный, как будто он сдерживал рвущуюся из груди силу. – Та река и делила Ритолию и Вероссию. А эти земли принадлежали князю Лазариди, став отступными за мир. Само селение тогда было небольшим, сейчас его называют Старым городом.

- И все это за сорок с небольшим лет? – провела я несложные вычисления. И ведь знала – Иван рассказывал историю этого края, но на словах все звучало несколько иначе. Вроде как было… когда-то и с кем-то…. – А вы откуда так много знаете? – спросила я подозрительно.

Он засмеялся. Смех был мягким, добродушно урчал перекатами:

- А с графом Суворовым тогда много служивых вернулось. Кто-то у него в имении остался, кто-то перебрался в нашу деревню. Молодки, вдовы…. Сколько тогда семей новых образовалось…. Домов построили…. - Он лукаво посмотрел на меня: – Кузнецов только считаю нелюдимыми, а так мы даже очень общительные.

- И почему это я вам, Макар, не верю?! - я ответила ему проказливой усмешкой. Легко с ним не было, но теперь, когда стало понятно, что черты в отношениях он переступать не собирается, оказалось немного проще.

- И правильно делаете, что не верите, - его мое замечание только раззадорило. – Бывал я здесь. С торговым караваном ходил. И в Киржиче бывал, и в Кинаре. Один раз добирались до Джамри, а во второй до самого Тибраса.

- Может вы и князя Алихана видели? – не сдержала я восхищения.

- За одним столом не сидел, - на этот раз совершенно серьезно произнес Макар, удивив меня еще больше, - но издали посмотреть удалось. Прежде чем на люд клинки выложить, ему показывали. Он тогда два стилета с клеймом моего наставника взял. Платил полной мерой.

Как дрогнули уголки его губ, я не пропустил. Не улыбкой дрогнули – удовлетворением:

- Но это ведь еще не все? – я даже остановилась.

Пришлось ему тоже замереть, глядя на меня с легким сожалением:

- Букет цветов кованных он тогда купил. Мой букет. Мастером назвал, говорил, что гостем дорогим буду….

Он замолчал, но продолжить я могла и сама. Война многое изменила. Для нас всех….

Невольно сделала шаг, торопясь уйти с этого места, как будто именно оно было виновато во всех бедах. Поежилась, плотнее прижимая к себе концы накинутой на плечи шали.

И опять молчание. Лишь подвывал холодный ветер, вплетая в себя то гавканье собак, то крик потревоженной птицы, то доносившееся издалека лошадиное ржание.

Серость. Одиночество. Тоска….

И редкие прохожие, не в любопытных - настороженных взглядах которых я видела то же самое, что творилось и в моей душе.

- А вон там постоялый двор, - сбивая настроение, указал Макар на показавшуюся стену. – Раньше шумно было. Один-два каравана всегда стояли. Там же дома для отдыха, загоны для животных….

- Макар, а сколько вам лет? – неожиданно для самой себя спросила я.

Вроде и понимала, что кузнец значительно старше, но было в нем что-то… непоседливое, мальчишеское, не дававшее воспринимать взрослым. И даже усы и небольшая бородка не добавляли возраста, существуя вместе с ним, но словно каждый по себе.

- Тридцать три мне, - добродушно хмыкнул он и добавил, опять сбивая с толку: - Вот вы уже и пришли, показал на огромный каменный мешок.

Слева тот самый постоялый двор, укрытый высоким забором. Справа ряды зданий, первые этажи которых занимали лавки. И площадь между ними, сейчас практически пустая. Лишь несколько женщин с корзинками деловито сновали между немногочисленными, выставленными то тут, то там, грубо сколоченными прилавками.

– Вам бы сюда, когда караван приходит. Здесь тогда шумно, суетливо… - Посетовал Макар, не совсем верно истолковав выражение моего лица.

Разочарованной я не была, если только слегка растерянной. У трактира, который описывал князь Изверев в своих письмах, сейчас стояли два офицера.

Один из них был похож на Георгия.

Очень похож….

***

Столик, за которым обычно сидел Андрей, оказался свободен. На мой взгляд, не самый удобный – я бы выбрала у окна, но с него, как ни странно, просматривался не только весь зал, но и большая часть площади.

Посетителей оказалось мало. Два офицера – те самые, которых я заметила, подойдя в площади, и четверо, как мне показалось, торговцев, для которых не существовало ничего, кроме их разговора.

Из женщин лишь я одна, но для меня этот факт ничего не значил. Идя сюда, я еще сомневалась, теперь же точно знала – была обязана пройти описанный князем путь от начала и до конца.

Зачем – понимала не до конца, но было в этих письмах что-то…. Непонятное, не совсем уловимое, но от этого не менее важное.

- Госпожа желает позавтракать? – Я так задумалась, что пропустила появление рядом со мной постороннего. От незнакомого голоса вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.

- Говорят, у вас очень вкусная похлебка из потрошков, - стараясь, чтобы прозвучало ровно, произнесла я, подняв взгляд на стоявшего рядом со мной мужчину. Судя по одежде, это был сам хозяин заведения.

- Правду говорят, - расплылся тот в довольной улыбке. – Утка домашняя, потрошки свежие.

- Тогда будьте любезны похлебку и чечевичную кашу. И ягодный кисель, - добавила я, едва не пропустив, как совсем чуть-чуть, но поменялось выражение его лица. Вроде как растерялся, и даже посмотрел неверяще....

- Как угодно госпоже, - тем нее менее бодро отчеканил хозяин и направился к стойке, за которой как раз в этот момент появилась дородная женщина лет тридцати.

По возрасту совсем молодая, внешне она была… вызывающе большой. Высокая, широкая в кости, с тяжелой, выдающейся вперед грудью, с толстой косой, уложенной вокруг головы, она подавляла даже вот так, просто войдя в зал.

С Тамарой пререкаться не советую. Дама она приятная, но лишь до той поры, пока не скажешь что против. Насколько может быть тяжелой ее немилость, тебе лучше не знать. Что хорошо, долго гневаться она совершенно не умеет. Стоит сказать что доброе, тут же становится вновь мягкой и добродушной.

Если с кем и холодна изо дня в день, так ее муж, Ираклий. Но тут другая история, и она тебе известна.

Еще несколько строк из письма князя Изверева…. Еще один рассказ, который он поведал не мне, но который теперь разворачивался перед моими глазами.

Хозяин, заметив супругу, мгновенно сник, попытался стать меньше, скрыться от ее взора. Ему почти удалось - один из офицеров махнул рукой, подзывая, но женщина успела раньше, оттолкнув его своим крепким телом.

Я предпочла отвернуться – сцена оставила в душе неприятный осадок, посмотрела в окно….

Нас разделяло всего лишь стекло, но происходящее на площади воспринималось видением. Мужчины…. Женщины…. Дети…. Они куда-то шли, о чем-то говорили. Хмурились. Смеялись. Ругались….

Чужая жизнь, не имевшая ко мне никакого отношения….

Так только казалось! Где-то в их жизни затерялись следы самого дорогого для меня человека….

- Граф, идите к нам!

Моя рассеянность вновь сыграла со мной злую шутку. Отреагировав на окрик второго из тех двух офицеров, я едва не встретилась взглядом с вошедшим в трактир мужчиной.

Успела опустить голову, надеясь, что края шляпки достаточно скроют лицо, чтобы остаться неузнанной.

- Граф! – повторил свое приглашение офицер. Был он молоденьким. Шебутным.

- Минуту, господа, - отозвался Илинский, продолжая держать дверь открытой. – Григорий, - поторопил он своего спутника. Заметила я его лишь теперь, стоял он неподвижно и… смотрел точно на меня. – Ты идешь?

- Ваша похлебка! – загородив собой от чужого любопытства, спасла меня та самая Тамара. Не знаю, как насчет хозяина, но то, что это была именно хозяйка заведения, я теперь не сомневалась. – И хлеб.

Я негромко поблагодарила, взялась за ложку.

- Тебе бы лучше уйти, - стряхнув отсутствующие на столе крошки, вдруг чуть слышно произнесла она. – Нехороший он человек. До женщин падкий. А ты – миленькая, такую он точно не пропустит.

- Кто? – недоуменно спросила я, прекрасно понимая, о ком именно она говорила.

Григорий Раевский….

О том, что встречу его здесь, я совершенно не подумала.

- Тот, который с графом, - подтвердила Тамара мои подозрения. – Ты пока кушай, а я вскорости вернусь, на кухню тебя уведу. Мне как раз помощница нужна, скажу, что заработок ищешь.

Я ничего не ответила, лишь кивнула, чувствуя, как холодеет внутри. Те две встречи с офицером гвардейского полка до сих пор оставались свежи в памяти. Да и его служба на барона Метельского…. О ней я тоже не забывала.

Мысли роились в голове, не давая почувствовать вкуса. Илинский, написавший об Андрее…. Их поездка в имение графа Горина…. Появление здесь…. Находящийся в плену князь Изверев…. Георгий….

Страх! Тоска! Сжимающее горло отчаяние!

От моей решимости пройти этот путь до конца, не осталось и следа…. Лишь осознание, что ноша, которую я приняла, оказалась мне не по силам!

Я уже хотела вскочить и кинуться вон… куда угодно, только бы не видеть ничего и не слышать, но ноги словно приросли к полу. И встала бы, но не могла.

С трудом вздохнув – на грудь будто камень лег, попыталась успокоиться. Что такое паника, знала. Видела еще в пансионе, когда одна из старших воспитанниц тонула на реке. И ведь только в ямку оступилась, да слегка воды хлебнула, но нахлынувший испуг едва не погубил, лишив понимания, что берег близко, да и мелко совсем.

- Господа, а может сливовочки? – уводя от воспоминаний, донесся до меня бодрый голос хозяйки. – Хорошая сливовочка. Еще с довойны осталась. Сладкая, как губки барышни. И бодрит так же… - заливалась она, расхваливая местно вино.

- Так ты, значится, заработок ищешь? – бросив пугливый взгляд на жену, продолжавшую обхаживать офицеров, приблизился к моему столу хозяин. – Если поела, то пошли со мной. Кухню покажу.

Как поднялась, сама не поняла. Вроде вот только ноги тяжелыми были, но достаточно оказалось слова, чтобы подскочила. Вытащив из кошелька на поясе монету, протянула, чтобы потом не забыть. Мало ли….

Наряд мой был достаточно скромен, чтобы привлечь внимание, да и хозяйка трактира продолжала донимать офицеров, перейдя со сливовочки на какое-то замысловатое блюдо, название которого я не то, что запомнить, даже сразу за ней повторить не сумела, так что до кухни мы добрались без проблем. Внутрь не вошли, свернули в узкий, плохо освещенный коридор.

- Как выйдешь, иди по тропинке. Доберешься до арыка, там направо, а дальше уже сама увидишь, - торопливо объяснял мне хозяин, пока я, постоянно натыкаясь на какие-то выступы, стоявшие у стен предметы, старалась от него не отстать. – И сюда больше не ходи. Граф-то хоть и в нехороших чинах, но без нужды не задевает. А этот никак не уймется. Все ему девок подавай…. – Он резко остановился, успев меня удержать, когда я вновь на что-то налетела. – И шарфик себе прикупи. Лучше голубенький. Ты светленькая, тебе пойдет.

Ответить я ничего не успела. Он толкнул ногой дверь и выставил меня вон….

Сказать, что я была растеряна – ничего не сказать. Неожиданное появление графа Илинского, да не одного, а вкупе с Раевским…. А еще и этот шарфик….

Сейчас бы отдышаться, да подумать, но стоило представить, что меня могли узнать, как ноги сами понесли прочь от трактира.

Тропинка оказалась узкой, камень - влажным после ночного дождя, да и шаль постоянно цеплялась за ветки растущего с двух сторон кустарника, но я продолжала идти вперед, оглядываясь на каждый шорох, раздающийся за спиной.

Когда добралась до арыка, сердце трепетало уже где-то в горле, а перед глазами расплывалось от слез.

Все вокруг было чужим…. И я одна…. Случись что, никто не поможет, не защитит, не подскажет, как действовать дальше….

Громкие голоса заставили «очнуться», тут же прервав поток рвущихся из груди стенаний. Да – одна, да – никто не поможет и не подскажет, но это решения я принимала сама, точно зная, что легко не будет….

Пропустив двух женщин с кувшинами на плечах – меня они словно и не заметили, продолжали негромко переговариваться, свернула направо.

Вышла я прямо на площадь, как раз напротив постоялого двора. Ворота его были открыты, но внутренний двор оказался пуст, выглядя сиротливо.

Война…. Сколько она порушила…. Сколько всего изменила….

Эта мысль мелькнула и пропала, уступив место другой, показавшейся более важной. О голубом шарфике…. Не о том, который посоветовал прикупить хозяин трактира - о котором писал Андрей в одном из своих писем….

Я медленно выдохнула, успокаивая вновь зашедшееся в волнении сердце. Припомнила описание, которое он дал: небольшая лавка рядом с каморкой сапожника….

Сделав несколько шагов, остановилась, чтобы оглядеться. Дома… дома… дома…. Взгляд скользил по ним, не замечая особой разницы. На первых этажах магазинчики, двери распахнуты, у некоторых стояли зазывалы, нахваливая товар…. Небольшие балкончики…. Цветы…. Откуда-то доносилось заунывное пение, перекрывая гул голосов. И ведь людей немного, но звуки множились, разбиваясь о каменные стены….

- Отойди! – напугав, раздалось совсем близко.

Я, неожиданно для самой себя, легко увернулась от огромной, в половину моего роста корзины, которую переставлял торговец. Запах от нее шел ужасный, пахло рыбой….

Поморщившись, хотела отойти подальше, но не успела. Мужчина, шумно крякнув, повернулся ко мне:

- Тебе чего? – грубо спросил он, не пропустив моей растерянности.

- Мне? – переспросила я, понимая, что веду себя как дебютантка на первом балу. Вроде и все знаешь, но эти знания мало чем помогают. – Вы не знаете, где я могу найти сапожника? – все-таки выдавила я из себя.

- Сапожника? – удивился он. Зачем-то окинул меня внимательным взглядом. – Так ты не там ищешь, - рассматривая, словно я была не в себе, все-таки произнес он. – Там, - показав мне за спину, коротко добавил он и направился к следующей корзине.

Смачно сплюнув, поднял, вновь заорав:

- Отойди!

Поймав себя на том, что улыбаюсь – все произошедшее со мной за последний час начинало казаться незамысловатыми приключениями, посмотрела в ту сторону, куда указал торговец, тут же сообразив, в чем заключалась ошибка.

То, что Андрей назвал каморкой, оказалось добротным одноэтажным домиком, стиснутым двумя другими. Вот в одном из них и находилась интересовавшая меня лавка….

Глава 10

- А за шарфиком он сказал прийти завтра, после обеда, - я победно посмотрела на Ивана.

Куда только делся страх, отчаяние, тоска, которые испытывала еще недавно. Нет, ощущения, что у меня расправились крылья, не было, но чувствовала я себя значительно увереннее.

- Значит, завтра… - задумчиво произнес Струпынин, продолжая все так же отстраненно смотреть на меня. Вроде бы вот он, сидит напротив, но, казалось, что так далеко…. – А ведь граф меня предупреждал, да я не поверил… - неожиданно жестко добавил он, окинув холодным, жестким взглядом. – Вы хоть понимаете, насколько рисковали? – контрастом, довольно мягко поинтересовался он. Да еще и перешел на «вы», подчеркивая, что говорит со мной не как со своей мнимой дочерью, как с женой Георгия.

С оценкой ситуации я не ошиблась, ему достаточно оказалось продолжить, чтобы я убедилась в своей правоте:

– Не только собой, но и тем, чем мы с вами занимаемся! – твердо закончил он.

- Я не думала, что… - попыталась я оправдаться. Не закончив, на мгновение замолчала, чтобы более ясно выразить собственные мысли: - Я догадывалась, что с письмами не все просто, но не рассчитывала на столь быстрый результат.

Не знаю, что на него подействовало, но следующая фраза звучала уже несколько иначе:

- Да, это моя вина… - качнул он головой, став тем самым Иваном, которого я знала последние несколько дней. – Я должен был предположить….

- Это предложение действовать сообща? – тут же воспользовалась я оговоркой. И даже порывисто поднялась из-за стола, не в силах усидеть не месте.

Встретились мы с Иваном в моем номере. Уже вечером. На обед в гостиницу он не вернулся. Макар – тоже.

- И об этом Алексей Степанович говорил, - сетуя, тяжело вздохнул Иван. – В папеньку, истинно в папеньку. Тот тоже, как слабину почувствует, вцепится как клещами, не вывернешься.

А вот в этих словах слышалось уважение. Искреннее, не замутненное следами прошлого уважение, как это бывает с теми, с кем по жизни много чего было, сводя и раскидывая, но оставляя самое главное.

- Хотите сказать, что граф был дружен с моим отцом? – с недоумением уточнила я, остановившись посреди комнаты.

- Почему – был? – удивился Струпынин. Потом посмотрел на меня внимательно и… загадочно улыбнувшись, кивнул. – Много вы еще о своем папеньке не знаете. Очень много. Но так даже лучше.

Хотела я спросить, для кого именно, но не стала, догадываясь, что на этот вопрос ответа не услышу.

- Так что будем делать с шарфиком? – вместо этого чуть напряженно полюбопытствовала я.

Чувствовала, что за эти несколько минут многое изменилось, но ведь могла и ошибаться.

Иван молчал. Разглядывал что-то за моей спиной и… ничего не говорил.

Чувство, которое я испытывала в эти мгновения, было неоднозначным. Надежда, сомнения, в чем-то даже облегчение…. Готова ли я была взвалить на себя то, о чем я просила?

Возможно, именно это он пытался понять, не торопясь отвечать на мой вопрос.

Возможно….

- Иван, - я вернулась к столу, передвинув стул, который принесли в комнату по моей просьбе, устроилась напротив. Хотелось уцепиться за край скатерти, ища в ней уверенности, но от этой детской привычки, с которой не могли справиться наставницы в пансионе, отучила бабушка, имевшая для меня непререкаемый авторитет, - как мне объяснить, что я просто не могу сидеть, сложа руки?! Как убедить тебя, что готова на любые условия, лишь бы отыскать Георгия?!

Я не кричала, не заламывала руки, даже не повышала голоса. Просто говорила, едва ли не впервые в своей жизни открывая чужому человеку то, что творилось в душе.

Впрочем, был ли он мне чужим….

- Был Георгий здесь, - Иван как-то легко… вроде как, продолжая давно начатую беседу, откинулся на спинку кресла, которое я уступила ему, предпочтя оказаться поближе к разожженному камину. – Приехал утром, остановился в этом самом номере. Бросил вещи и сразу отправился к генералу Резину.

- А трактир? – напряженно наклонилась я вперед.

Иван добродушно усмехнулся:

- Заходил он в трактир по дороге. Что именно заказывал, сказать не могу – сесть на его место и попробовать похлебку с потрошками я не додумался, но в заведении был.

- Не было там похлебки, - вздохнула я, еще до конца не веря в то, что Иван принял весомость моих аргументов. – Суп с фрикадельками.

- Вот даже как! – хохотнул он едва ли не довольно. – Значит, условная фраза.

- Про чечевичную кашу сказать ничего не могу, ушла раньше, - вздохнула я едва ли не обиженно. Подыгрывала, почувствовав его настроение. – Как думаешь, Раевский меня видел?

- Уверен, что нет, - на этот раз спокойно отозвался Иван.

- Уверен? – удивилась я, примеривая сложившийся образ офицера императорской гвардии и слова моего названного отца.

- Если бы увидел, узнал сразу, - «порадовал» меня Иван.

- И тогда бы я так просто из трактира не ушла, - кивнула я. – А Илинский?

Иван чуть прищурился – похоже, отвечать на этот вопрос ему не хотелось, но отмалчиваться не стал:

- Он просил твоей руки….

- Что?! – подскочила, уронив стул. Тот упал с грохотом, но я едва ли обратила на это внимание. – Он просил моей руки?

- Федор Игнатьевич отказал сразу, сказав, что не хочет иметь никаких дел с Канцелярией, - Иван поднялся, поставил стул, отошел ближе к окну. Ставни были уже закрыты, чтобы увлечься пейзажем, но, похоже, ему тоже требовалось движение. – Неужели не замечала, что ты ему интересна? – резко повернулся он, словно хотел застать врасплох.

Зря старался. Все, что я могла, лишь качнуть головой. Всегда приветливый, вежливый, иногда даже слегка застенчивый, он не позволял увидеть своей симпатии, оставаясь для Георгия если и не близким другом, то хорошим приятелем – точно.

- А говорят, что женщины таких вещей не пропускают, - удивленно протянул Иван, вновь подходя к столу. – Участие Владимира в расследовании, - продолжил он, дождавшись, когда я присяду, - можно считать удачей.

- Почему? – не постеснялась спросить я.

- Потому что граф не успокоится, пока не доберется до истины, - как-то весомо выдал Иван. – И если все было именно так, как ты рассказала, то он тебя не просто видел, но и узнал.

- И что нам теперь делать? – я вздохнула, поймав себя на том, что готова прямо сейчас собрать вещи и уехать в ночь.

- Заканчивать разговор и ложиться спать, - насмешливо улыбнулся он. Стал серьезным он в один миг, следуя сказанному: - У генерала Георгий пробыл недолго. Беседовали за закрытой дверью, да еще и с амулетом, но вышел граф довольным. До вечера находился в расположении полка. Встречался со многими, но ни с кем наедине. Ушел, когда начало садиться солнце. Вернулся в гостиницу, утром уехал в Киржич.

- А пропал он? – я нашла в себе силы задать и этот вопрос.

- Два дня спустя, - ровно ответил Иван, - по дороге в Джамри. Алихан ждал его там.

Я кивнула, все-таки добравшись до бахромы скатерти. Прихватив три кисточки, попыталась заплести их в косичку… бросила, нахмурившись посмотрела на Струпынина:

- Это ведь как-то связано с князем? – еще один не самый легкий вопрос, но и на нем голос не сорвался.

- Не знаю, - Иван ни на мгновение не отвел взгляда. – Кажется, что – да, но сказать точно не получится, пока не станет понятно, зачем именно император отправил сюда Изверева.

- Что?! – медленно протянула я, в очередной раз поднимаясь. – Император отправил сюда….

Срупынин опустил глаза, чуть повел головой…. Сожалел о своих словах?

Думаю, именно так оно и было!

- Эвелин, давайте мы не будем говорить об этом сейчас? – попросил он меня, вновь перейдя на «вы». Когда я зло усмехнулась, поправился: - Отправить за шарфиком тебя одну я не могу.

- А ты? – приняла я предложение повременить с некоторыми откровениями.

- А я… - недовольно скривился он. – Не надо бы мне….

Резкий стук в дверь не дал ему договорить.

Испуг, который я не сумела скрыть, Иван проигнорировал. Без малейшего напряжения прошел мимо, повернул ключ в замочной скважине….

- Ты извини, что я так поздно… - Макар переступил порог, заметил меня… кинжал, который непонятно как оказался зажатым в ладони…. – Что-то случилось? – вопрос был задан не мне – Ивану.

- Давай начнем с тебя, - закрыв за кузнецом дверь, твердо произнес Струпынин, показывая, что дальнейшее общение возможно только на его условиях.

Не знаю, как воспринимал это сам Макар, но со стороны смотрелось довольно забавно. Невысокий, пусть и довольно крепкий Иван, и наш новый знакомый….

- Я искал тебя, хотел предупредить, - совершенно спокойно начал Макар.

- Предупреждай, - Иван не сдвинулся с места.

- У меня сегодня спрашивали о вас, - кузнец вновь посмотрел на меня. – И особенно, о девушке, которую ты выдаешь за свою дочь.

- Так и говорили? – без малейшего напряжения уточнил Иван. – Которую я выдаю за свою дочь?

- Не совсем так, - Макар прищурил один глаз, сразу став… опасным, - но смысл был вполне понятен.

- И что ты ответил? Тому, кто спрашивал, - Иван не шевельнулся, но ощущение, что воздух в комнате стал тяжелым и душным, не позволило обмануться.

- Сказал, что ничего подозрительного не заметил, - как-то… хитро улыбнулся кузнец. – А что девица… так девица, как девица. Не сказать, что скромная и послушная – огонь девка, но против отца не идет, делает, как он говорит.

- А кто задавал вопросы: граф или тот, который с ним? – продолжил Иван допрос. Иначе этот разговор назвать было трудно.

- Граф, - коротко ответил Макар уже без ухмылки.

- Ну, раз так… - несколько расслабился Иван. Не закончив фразы, замолчал, переведя взгляд с кузнеца на меня и обратно. – Генерал оставил тебя в Ланзири? – мгновенно сменил он тему.

Макар качнул головой:

- Отправил в Киржич. Послезавтра туда отряд уходит, я с ними.

- Послезавтра, значит, - задумчиво кивнул Иван, вновь посмотрев на меня. – Кажется, нам есть о чем поговорить, - указав Макару на кресло, в котором недавно сидел сам, Струпынин вышел из комнаты.

Зачем?

Об этом я догадалась после недолгого размышления. Бутылка вина…. Иногда под него неплохо думалось….

***

- Эвелин….

Мое имя прозвучало, как стон…. Судорожно, измученно, нетерпеливо….

Отреагировать я не успела, его руки легли на плечи, разворачивая меня к себе, прижимая… неистово, ненасытно….

- Эвелин… - вновь произнес он, протянув имя от кончика уха до губ, впился в них, жадно, до легкой, но такой приятной боли.

А руки уже развязывали ленту на горловине простой рубашки, стягивали ее с плеч, скользили по коже... не лаская, ощупывая, словно не веря, что он все-таки получил то, чего так яростно желал….

- Не торопись, - сбивчиво попросила я, столь же нетерпеливо вырывая пуговицы из его сорочки. Тянула на себя, пытаясь добраться до тела и чувствуя, как сладостно ноет низ живота, как невольно поджимаются пальчики на ногах, догадываясь о том, что должно произойти дальше. – Я – здесь, я – не исчезну….

- Не верю! – рыком выдохнул он, сжав ладонью грудь.

Я охнула, настолько острыми, пронзительными оказались ощущения, вцепилась в него, разрываясь между желанием впиться пальцами в его руку или заплакать, выбивая слезами сжигавшую меня тоску.

- Не верю! – повторил он глухо, подталкивая меня к кровати и продолжая говорить…. Не для меня – для себя: - Как же я хотел тебя…. Вот эту родинку на шее…. Эту впадинку пупка…. Эту ложбинку…. Эти завитки волос….

Его ладонь двигалась вслед за словами…. Ощупывая, поглаживая, играя…. Возвращая меня к той, другой жизни, где вместо страха была страсть, где сердце билось в волнении, но, не опасаясь, предвкушая…

Ноги подкосились, но я не упала. Его крепкие руки подхватили меня, аккуратно уложили на постель. Отбросили спутавшую лодыжки ночнушку….

- Прости… - неожиданно прошептал он, и довольно быстро избавившись от еще остававшейся на нем одежды, тяжело навалился на меня. Вошел он резко, грубо, губами поймал мой вскрик, зашептал, то ли оправдываясь, то ли успокаивая: - Прости… я больше не мог… хотел тебя…. Чтобы моей….

Он еще что-то говорил, но я уже не слышала, растворяясь, расплавляясь в каждом его движении…. Тянулась вслед за ним, принимала в себя, сжимала, наслаждаясь своей властью….

И в тот момент, когда уже была готова сорваться стоном, когда дотянулась телом до той грани, за которой находилось наслаждение, в прерываемую лишь нашим хриплым дыханием тишину ворвался громкий стук в дверь.

А потом ее сорвало с петель и тяжелый гул прошел по комнате, лишая оказавшейся призрачной защиты….

- Это – моя женщина! – Андрей ворвался внутрь, сделал несколько шагов и… остановился, глядя на меня.

Распластанную … распаленную… жаждущую лишь одного – сладости судорог, когда исчезает все, оставляя только удовольствие.

- Ты отдал ее мне! – неожиданно зло закричал Георгий, освобождая меня от своей тяжести.

Поднялся, так и стоя нагим перед своим соперником….

- Как отдал, так и заберу! – прохрипел Андрей, вынимая из ножен шашку. Поднял руку….

- Нет! – выдохнула я, садясь в постели.

Магический огонек едва освещал комнату, не в силах разогнать сгустившиеся в углах тени…. Сердце гулко билось в груди… единственный звук в окружавшей меня тишине….

Сон. Яркий, похожий на реальность, но лишь сон….

Он ушел, но желание осталось…. Острое, болезненное, неутоленное….

Сбросив одеяло, встала. В надежде снять тянущее напряжение, сходила, умылась холодной водой. Легче стало…. Не так, чтобы забыть о ласке, которую просило тело, но хотя бы могла думать.

Красивой я себя никогда не считала. Дурнушкой, впрочем, тоже. Самая обыкновенная, такая же, каких много.

Бабушка разговоры о внешности не поощряла, говорила, что в любви все становятся хорошенькими, ну а матушка, та задушевными беседами тем более не баловала. Не сказать, что держала в строгости – без выданных ею женских секретов во взрослой жизни мне пришлось бы значительно тяжелее, но особой теплоты между нами не сложилось. Лучше, чем с отцом или братом, но….

В отношениях с мужчинами все было еще более трагично. Пока не вышла замуж, даже не догадывалась, что могу нравиться…. Эндрю был ни в счет, увлеченность не задавала вопросов, сделав для меня все ясным и понятным.

А теперь оказалось, что Владимир Илинский… граф, получивший титул за особые заслуги перед империей, просил моей руки…. Это ничего не меняло…. Если бы раньше….

Когда слегка замерзли босые ноги, вновь легла. Свернулась комочком, закутавшись в одеяло….

Как заснула вновь, не заметила. Тело расслабилось, забыв о так и не полученном удовольствии, мысли о Георгии сменились размышлениями о голубом шарфике, способном указать, где искать мужа и… растаяли в тишине и покое….

День до обеда тянулся, тянулся и тянулся. Не помогло даже занятие, которое себе придумала: вспоминать письма князя и искать в них подсказки.

Как ни старалась определить, что могло служить Георгию знаками, так и не поняла. Во всех посланиях ровный тон и обстоятельный рассказ, зацепиться не за что. Если только, как здесь, в Ланзири, пройти описанный им путь в надежде, что вновь повезет.

Потом ко мне заглянула Люсинда, предложив свою помощь с укладкой багажа. О том, что на следующий день мы отправляемся в Киржич, ей сказал Иван.

Сначала отказавшись – помнила, что девушка узнала меня, как возлюбленную князя Изверева, все-таки согласилась. Терзаться мыслями в одиночестве было довольно тяжело, а тут можно хоть поговорить….

С последним я ошиблась. Люсинда была столь же молчалива, как и я. Перебрав одежду и обувь и взяв с собой то, что требовало чистки, она довольно быстро покинула номер, вновь оставив меня одну.

Чуть веселее стало, когда вернулся с последними новостями Иван. Правда, недолго:

- Раевский покинул город, - произнес он, проходя вглубь комнаты. Не спрашивая, поднял стоявший на столе кувшин с ягодным морсом, налил в кружку. Выпил жадно, ненасытно.

- За Алиной? – продолжая стоять у двери, где его и встретила, спросила я.

И ведь знала ответ….

- За ней, - подтвердил он, обернувшись. – Зря старается, - произнес неожиданно зло. – Дежерин ее в обиду не даст, не говоря уже о его ребятах. Сколько она жизней спасла, не счесть.

- И Раевскому об этом тоже известно, - заметила я, ловя себя на том, что вот теперь действительно стала спокойна.

- Думаешь, он найдет способ ее выманить? – чуть насупился Иван, но я не обманулась. Мои слова доставили ему удовольствие.

- Я бы на его месте именно так и поступила, - кивнула я, перебирая все, что мне было уже известно. И не только о Григории Раевском, но и об Алине. – Ее не удержать, если в беду попадет ребенок, - закончила я, испытующе посмотрев на Струпынина.

- Да-а-а... – протянул он, опустив взгляд в пол. Похоже, взвешивал….

- Ты ведь можешь с ней связаться… - я не спрашивала – утверждала.

- Магический вестник можно отследить, - качнул он головой.

- Граф Илинский… - вздохнула я, лишь теперь вспомнив о Владимире. – Он остался в Ланзири?

- Вот это и интересно, - вскинулся Иван. – В отряде Раевского его не было, но гостиницу, в которой остановился, он покинул.

- В расположении полка? – предположила я, возвращаясь к столу. Села, положила руку на мягкую скатерть.

Чувство, которое я сейчас испытывала, было странным и необычным. Я – и не я. Страхи, переживания, мысли о дочери и муже… все было тут, рядом, но словно спрятавшись, скрывшись от той решимости, которая требовала куда-то идти и что-то делать.

- Нет, - в глазах Ивана я заметила удивление, - там его не было.

Уточнять, откуда именно моему… отцу об этом известно, я не стала. Старые знакомые…. Судя по всему, здесь таких было немало.

- А покинуть незаметно город он не мог? – предложила я еще один вариант. Не столько для Ивана, сколько для себя, чтобы точнее оценить способности и возможности Илинского.

- Это – вернее, - неожиданно согласился со мной Струпынин, - но смысл?! - Он скривился, словно то, о чем думал, было ему неприятно.… С этой догадкой я тоже не ошиблась: - Если только….

- Если только он уже давно не друг?! – нахмурилась я, отказываясь принимать подобное предположение.

Та искренняя забота, то беспокойство, которое он проявил ко мне и к Алене….

Нет. Быть такого просто не могло!

- Если только ему не известно значительно больше, чем мне, - сделав вид, что не заметил моего волнения, закончил свою реплику Иван.

Я, не скрывая облегчения, вздохнула. И даже улыбнулась, чувствуя, как на душе стало хоть немного, но легче. Это было так приятно, знать, что в невиновность Георгия верим не только мы…. 7bcf23

Остановила я саму себя. «Невиновность Георгия» и «докопаться до сути» в этой истории значили не одно и то же. Не для меня или Ивана, для того же самого Владимира.

- Давай сделаем так, - Струпынин все это время смотрел не на меня, а куда-то в стену, продолжая думать о своем, - сходим за шарфиком, а потом решим, отправлять вестника или нет. – Он поставил кружку на стол, свел брови к переносице…. – Сегодня эта идея не кажется мне такой хорошей.

В чем-то был прав….

- Я пойду одна? – вместо того что бы согласиться, спросила я.

- Макар будет рядом. Я – тоже, - ожидаемо ответил Иван. Замялся… явно хотел еще что-то добавить, но не стал, закончив коротко и твердо: - Но сначала надо пообедать. Переодевайся.

Он ушел, больше не сказав ни слова, оставив меня не столько в одиночестве, сколько в смятении….

Решимость – да, но….

Сегодня мне исполнилось двадцать четыре года, но об этом никто, кроме меня не помнил….

Глава 11

Обед прошел в молчании, не спас ситуации и подсевший к нам Яков.

Что уж он себе надумал, предположить было трудно, но после очередного заданного вопроса, на который Иван вновь ответил односложно, ушел за стойку, вернувшись оттуда с бутылью чего-то крепкого.

Жидкость, когда разлил не по кружкам – стаканам, оказалась прозрачной, как слеза, пахла резко, но не противно.

Иван отказываться не стал, лишь придержал бутыль, позволив налить себе только на два пальца. Выпил залпом, скривился, закусил подсунутым огурцом. Тот морозно хрустнул в крепких зубах….

Воспоминание было из той, прошлой жизни. Зима, за стенами дома вьюжило… Я в тот год много болела, так что на самые холодные месяцы бабушка забрала меня из пансиона.

Проснулась я от душившего меня кашля. Закутавшись в одеяло, спустилась вниз – горничная забыла оставить питье, которое помогало справиться с приступом. Дверь на кухню оказалась открытой, внутри горел свет…. За столом сидели бабушка и старая нянюшка, умершая той же весной.

Сидели и, вот так, как сейчас мужчины, молча пили, разливая что-то по стаканам. Поднимали, не чокаясь, вливали в себя, закусывая солеными арбузиками, которые так любила бабушка.

Кашель, как ни странно, затих, но ноги замерзли – спустилась босой, я собиралась уйти так же незаметно, как и пришла, но в этот момент нянюшка вдруг произнесла, пьяно посмотрев в мою сторону:

- А Эва не в мать, в бабку. И носик остренький, и глазки, то в голубизну, то в туман…

- Не поминай ее к ночи! – грозно бросила бабушка, но тут же сама продолжила: - Пусть их обоих Заступница не обидит….

Я тогда еще подумала, что о маме, как о помершей говорят, но забыла. Прогулка не прошла даром, к утру начался жар, и я еще с месяц не вставала с постели.

А теперь вот память решила напомнить, вновь вернув тот вопрос. В роду моей матушки все были кареглазыми и темноволосыми…

- О чем задумалась? – Иван поднялся резко, решительно.

- Не знаю, - легко солгала я, вставая следом за ним. – О чем-то….

Яков посмотрел на меня, на Струпынина, потом махнул рукой и, забрав бутыль, развернулся, чтобы уйти, но остановился:

- А Люська себе кого-то нашла, - не обернувшись, глухо выдавил он из себя. – Я ж прикипел, собирался хозяйкой сделать, а она….

- А, может, ошибся, дядь Яш? – искренне не веря, спросила я.

- Может и ошибся, - вздохнул он. – Ночевала где-то сегодня. Пришла утром. Взъерошенная, не подойти….

Он опять вздохнул и тяжело побрел к стойке.

- Неужели, правда? – перевела я взгляд на Ивана.

- Я же говорил, что здесь с этим проще, - поморщился он в ответ. Сказать мне ничего не дал, не попросив – приказав: - Идем!

Догнала я Ивана уже на улице, замешкалась, поправляя шляпку.

Этот день был ярким. Щедро светило солнце, словно разделяя, выкладывая четкие, категоричные тени. В необычайно высоком небе, на фоне снежных вершин парила птица…. А воздух. Он был свежим и каким-то сытным, наполненным силой и мощью…

Еще вчера я не понимала, как можно любить этот суровый край, сегодня же точно знала, что покинув, буду тосковать….

- Ничего не забыла? – вывел меня из задумчивости голос Струпынина.

- Что-то не так? – насторожилась я. Слышался в его словах надрыв….

Или мне просто казалось?

- Не лучшая это затея, - неожиданно остановился он. Оглянулся….

Я тоже посмотрела на гостиницу, от которой мы отошли уже достаточно далеко. Под крытым навесом кто-то стоял, но не разглядеть.

- Ты считаешь, что Люсинда могла… - я замолчала, подбирая слово.

- Продать нас? – помог он мне. Посмотрел, неприятно усмехнувшись. – Тут ведь дело не в том: могла или нет. Их ведь нужно еще найти, тех, кому продать. Видел я ее ночью, у Макара она была. Не удивлюсь, если и в Киржич за ним кинется.

Я отвела взгляд, чувствуя, как огнем обожгло щеки. Сколько всего было, какие только разговоры не вели, а тут – смутилась. И ведь не имела никакого права, ни судить, ни осуждать, но….

- Ты думаешь, чего она так обрадовалась, когда узнала в тебе невесту Андрея, - Иван словно и не заметил, как я стушевалась. – Князя-то она могла только ублажать, а тут мужик молодой, справный, да еще и холостой.

- Как ублажать? – не поняла я.- А ребенок?

- Что ребенок? – не понял меня Ивана, но тут же поморщился: - Ты меня разочаровала…. – Задавать следующий вопрос не пришлось, ответил сам: - Скинула она, к местной бабке ходила. Ребенка Якова скинула. А то, что головы не поднимает, так высек он ее плетью, когда узнал. И продолжает время от времени сечь, когда на других засматривается.

- Святая Заступница! – прикрыла я лицо ладонями. В глазах стояли слезы…. – Да как же можно….

- Наивная ты еще, - вздохнул Иван, когда я опустила руки.

Посмотрел на проходившую мимо женщину. Я проследила за его взглядом….

Шла та тяжело, хоть на лицо еще и не старая. Темное платье было грубым, голова покрыта черным платком….

- Ты ведь не просто так мне все это рассказал? – продолжая наблюдать за уходившей все дальше горянкой, спросила я.

- Не просто так, - Иван подошел ближе, чуть согнул руку, предлагая опереться. Когда я качнула головой – разговор был мне очень неприятен, накладывая отпечаток и на все остальное, пошел вперед.

- Иван… - поспешила я следом.

- Ты слишком добрая, - как только поравнялась, произнес жестко. Голос холодный, чужой. – И других по себе меряешь. В чем-то – находчивая, но того, что перед глазами – не видишь. Вот это – плохо.

- Ты потому и боишься меня отпускать? - мысленно извинилась я за то, как о нем подумала.

- И поэтому тоже, - буркнул он. – Вернуться бы тебе к графу, но там проще не будет… - выдохнул едва ли не зло.

- Иван! – теперь уже остановилась я, успев дернуть Ивана за рукав. – Ведь что-то случилось? Что-то с Аленой?! – сглотнула, глядя, как мрачнеет его лицо. – С Владом?!

- С детьми все хорошо, - не то успокоил, не то попытался отвязаться он от меня.

- Тебя что, Макар задел? – попыталась я найти другую причину дурного настроения Ивана. – Ну… то, что он с Люсиндой? – едва ли не заикаясь, объяснила, отвечая на вопросительный взгляд Струпынина.

- Да нет мне никакого дела до Макара, - вздохнул он. – А уж до Люсинды – тем более.

- Тогда я уже ничего не понимаю! – воскликнула я.

- И не надо тебе пока понимать, - уже не столь грубо, сколько… рассеянно, оборвал он меня. И зашагал… широко, стремительно.

Пришлось опять догонять:

- А почему Яков назвал себя лучшим врагом? – решила я зайти с другой стороны. Натянутость обеда не отпускала, требуя разобраться в том, чему стала свидетелем.

Он сделал еще несколько шагов, и, словно лишь теперь заметив, что я едва ли не бегу за ним, пошел медленнее:

- Контрабандистом он был. Полк наш хоть и не стражи, но приграничный, потому и помогали.

- Контрабандистом? – переспросила, пытаясь представить, как Яков… тот огромный Яков, которого я знала, пробирается по горным тропам.

- Тогда он был худым и жилистым, - мягче, чем до этого, усмехнулся Иван. – Сколько раз его пытались поймать…. Уходил, как заговоренный. Чутье у него было. Дошло до того, что стало делом чести. Даже пари заключали.

- И поймали? – поторопила я, когда он вновь замолчал. Торговая площадь была совсем рядом, а дослушать хотелось.

- Нет, не поймали, - хмыкнул Иван… задорно. Но была в этой задорности скрытая грусть…. – Та осень была необычной. В долине еще совсем лето, а выше уже лег снег.

Он затих… на лице камнем застыла маска….

Я уже решила, что не стоит бередить прошлое, раз оно столь болезненно, когда Иван продолжил:

- В тот год один из младших княжичей входил в возраст, показывал свою удаль. То отару угонит, то набег устроит, да баб и детишек на продажу сведет.

- Наших? – уточнила я, не давая ему вновь уйти вглубь себя.

- Наших, - кивнул он. Прикрыл меня собой от ватаги мальчишек, которые неслись, не разбирая дороги. Две огромные псины, которые бежали рядом, были лохматыми, палевые с сединой. – Когда с заставы прислали вестника, только-только светать начало. Отряд княжича перешел границу ночью, вырезали караван. Забрали товар, кого увели с собой неизвестно, знали только, что обоз был большим, торговым.

- Матушка Заступница… - не сдержалась я.

- Спокойно здесь никогда не было, - подтвердил Иван мои мысли. - Двое суток мы их гнали. Нескольких своих потеряли – конными сорвались в пропасть….

- Мамочки! – я опять закрыла рот ладонью, чтобы приглушить крик.

- У тех лошадки к осторожности привычные, как горные козлы на любом пятачке мостятся, а нашим воля нужна, простор…. – Иван словно и не заметил моего ужаса, настолько был далеко…. – Но удача в тот раз оказалась не на их стороне. Следопыт с нами был. Хороший следопыт. И маг. Вот они-то и вывели нас, да прямо на стоянку. Взяли тепленькими, не ждали.

- А Яков? – Сердце у меня билось где-то в горле, но я, хоть и хрипло, сумела задать свой вопрос.

- А Яков оказался среди пленных. Когда брали, сопротивлялся сильно, едва живым пленили. Почему не бросили, сказать трудно, видно рассчитывали, что оклемается и тайники свои выдаст, вот и тащили. А чтоб не сдох раньше, молодку к нему приставили, ухаживать. Анастасию…. Стасеньку….

- Твою жену? – выдохнула я, только теперь осознав, о чем именно мне сейчас рассказывал Иван.

Не о Якове – враге, ставшем другом, о женщине, которую он любил.

***

Окна лавки были широко раскрыты, солнце заливало лежавшие на полках рулоны ткани, стирая их цвета….

- Вы пришли? – не то удивленно, но то разочаровано спросил седовласый мужчина, когда я вошла внутрь, несколько растерянно остановившись на пороге.

Вчера все казалось ясным и понятным, сегодня….

Рассказ Ивана изменил все вокруг, сделав его более близким и оттого острым, болезненным.

- Да! – коротко ответила я, решительно проходя внутрь. Разбитая на полосы комната была большой, но сейчас воспринималась клеткой, в которой я оказалась.

- Сейчас принесу, - встал он со стула за стойкой, направился к двери, которую я заметила еще в прошлое свое посещение. – Вы пока посмотрите, - не оборачиваясь, бросил он. – Все знают, у меня хорошие ткани.

- Спасибо, посмотрю, - откликнулась я, замерев на полпути.

Иван остался на улице, заговорив о чем-то с устроившимся на улице сапожником. Где находился Макар, я не знала, но Струпынин уверил, что тоже где-то поблизости.

- Да вы не стесняйтесь, не стесняйтесь, - донесся до меня голос хозяина лавки. – Не пристало красивой барышне быть скромной.

И ведь не должен был меня видеть….

Сморгнув – глаза слегка слезились, отказываясь привыкать к череде света и сумрака, отпустила юбку, которую все это время нервно теребила и подошла к одному из столов. На нем лежали несколько шматов ткани. Похоже, остатки. Протянула руку к мотку шляпной ленты….

- Я его графу обещал, - мужчина появился, словно из ниоткуда, только не было и…

Я отдернула ладонь, щурясь, посмотрела на хозяина….

- Тот для жены своей заказывал, сказал, что заберет позже, но… - он, сожалея, вздохнул, разрезал тонкую веревку, стягивавшую сверток из грубой бумаги, развернул….

Тонкая, полупрозрачная ткань скользнула на дерево стойки, едва не «убежав» на пол.

Я успела подхватить, но для этого пришлось наклониться….

- А вам пойдет…

Невольно отступив назад, едва не вскрикнула, не понимая, как хозяин так быстро сумел оказаться рядом со мной.

Он моего испуга не заметил, забрав шарфик, накинул мне на плечи….

- Граф говорил, что глаза у его супружницы удивительные. То синие-синие, то в серость, как будто тучки набежали. Вот и у вас так… удивительно….

- А что с графом случилось? – заставила я себя спросить, прекрасно понимая, о ком именно сейчас говорил мужчина. – Почему не забрал? Или раздумал?

- А кто его знает? - пожал плечом хозяин. Отошел чуть в сторону, глядя на меня с оценивающим прищуром. – Сказал, что вернется дней через пять и пропал. Военный он, граф тот. Может, приказали что…. Так брать будете?

- Буду, - стягивая шарфик, ровно произнесла я. – Сколько с меня?

- А ни на что больше взглянуть не хотите? – тут же засуетился он. – Смотрите, какой отрез хороший… - метнулся он за стойку, показав проход, который я раньше не заметила.

- Не хочу, - на этот раз холодно отрезала я. Боялась сорваться. – Сколько я вам должна?

- Так пару серебрушек, - мужчина не выглядел расстроенным. – И служанку предупредите, чтобы гладила осторожно. Горячего он боится.

- Обязательно скажу, - сдержанно произнесла я, передавая монеты. Взяла сверток, развернулась….

- А на батьку своего вы совершенно не похожи, в матушку, наверное, пошли….

- Что?! – я резко обернулась, но хозяин как раз наклонился, уронив серебрушку.

Возможно, так было даже лучше – куда только делась решимость…. Я и так не чувствовала в себе особой смелости, а после его слов и последнюю растеряла. Выскочила из лавки, метнулась влево, к сапожнику… вправо… разыскивая Ивана.

- Тише! Тише… - перехватил меня Струпынин, когда я выскочила за угол, собираясь бежать к гостинице. Прижал к себе… зашептал, мягко, успокаивающе: - Испугалась? Вон сердечко как бьется-то…

- Глупая была затея… - выводя меня из ступора, раздался вдруг рядом знакомый голос.

- Вла-ди-мир?! – заикаясь, протянула я, медленно повернув голову. Трепыхнулась, прося Ивана отпустить, когда он убрал руки, освобождая меня от своих крепких объятий, развернулась к стоявшему за спиной Илинскому. – Владимир?! – выдохнула вновь, то ли с радостью, то ли… со страхом.

- Графиня… - дав заметить довольную улыбку, склонил он голову. Когда протянула ладонь, коснулся губами запястья… сумев дыханием обжечь кожу над краем перчатки.

- Как вы здесь… - я буквально отпрянула, замерла, тут же вспомнив все, чему меня учили: - Не ожидала увидеть вас, граф….

- Догадываюсь, – иронично улыбнулся он мне. – Насколько я вижу, ваша прогулка в лавку вышла удачной, - посмотрел он на сверток, который я продолжила прижимать к себе.

- Вас интересуют предметы женского туалета? – ответила я с сарказмом, вспомнив разговор с Раевским на почтовой станции. – Не замечала за вами раньше ничего подобного… - в моем голосе появился холодок.

- Вот даже как?! – Илинский посмотрел на Ивана.

Я – оглянулась, успев заметить, как тот… довольно ухмыльнулся. Размышлять над этим моментом не стала, вновь посмотрела на Владимира:

- У вас, граф, есть ко мне еще вопросы? Если – нет, - я не дала ему вставить даже слово, - я, пожалуй, вернусь в гостиницу.

Как меняется выражение его лица, я не пропустила, так что к следующей фразе была готова:

- Эвелина Федоровна, - жестко произнес он, - вам ведь известно, что император Ксандр подписал приказ, по которому вас должны доставить в столицу?

- Меня? – я весьма наигранно прижала ладонь к губам. – За что?!

- За измену империи! – коротко, но очень четко произнес он.

- Что?!

Кажется, я потеряла сознание, потому что в следующий момент, который осознала, лежала на руках у графа, а Иван, несколько суетливо, развязывал ленты шляпки.

- Простите меня, Эвелин, - с искренним беспокойством сказал он, заметив, что я открыла глаза. – У меня и в мыслях не было вас напугать….

- Вы можете отпустить меня, граф, - слабо откликнулась. Сил не было, но чувствовать, с какой нежностью он прижимает меня к себе, было невыносимо. – Поверьте, я бы и хотела, но бежать мне некуда, - добавила грустно.

- Вы все неправильно поняли, - Владимир нахмурился, бросил взгляд на Ивана… когда я встала, все еще поддерживаемая им, недовольно качнул головой. – Вас не должно быть здесь. Это очень опасно.

- Я все правильно поняла, граф, - я с трудом вздохнула полной грудью, вынужденно оперлась на руку Илинского – перед глазами все еще темнело. – Ваша служба….

- Эвелина Федоровна… - перебил он меня. В голосе – металл, в глазах… ярость и боль.

- Владимир… - остановил его Иван. Спокойно так… ровно. – Эвелина, девочка, - с улыбкой обратился он ко мне, словно пытаясь сгладить ситуацию, - беспокойство оно разным бывает. Таким – тоже.

Я опустила голову, пряча взгляд. И ведь помнила…. Дурно мне как-то стало, когда в положении ходила, при Георгии оступилась, вот так же скользнув в беспамятство, так муж тогда, как и сейчас Владимир, удивил своей реакцией. Забота и… злость. Не на меня, на себя….

- Хозяин лавки сказал что-нибудь по поводу шарфика? – Владимир не оставил мне возможности не то что бы извиниться, произнести хоть что-то.

Прежде чем ответить, посмотрела на Ивана. Тот – кивнул, давая разрешение….

- Сказал, что Георгий заказал его для супружницы, - повторила я чужие слова. – Обещал забрать дней через пять, но….

Я прикусила губу, сдерживая накатившие слезы. Вся эта ситуация… воспоминания о муже….

- Он назвал имя? – поморщился Илинский.

Я качнула головой:

- Сказал – граф. Военный.

Владимир задумчиво посмотрел на площадь…. Мы стояли в проулке между двумя домами, укрытые густой тенью.

- Этот граф упомянул про глаза жены…. – я предпочла говорить о Георгии отстраненно. Не легче, но хотя бы не срываясь на рыдание. – То – синие, то – серые….

- Неожиданные подробности… - Владимир был серьезен. – И это – все?

Я вновь исподволь взглянула на Ивана. Тот моего внимания не пропустил, снова кивнул. Уверенно, твердо….

Владимир усмехнулся… с горечью, но говорить ничего не стал, лишь линии лица стали более четкими, резкими.

- Просил предупредить служанку, чтобы с утюгом была осторожной. Горячего шарфик боится….

- Вот даже как?! – И вроде ничего не изменилось – все та же отстраненность, закрытость, но в том, что доволен, я была уверена. – Вы ведь позволите? – протянул он руку к Струпынину, который теперь держал сверток. Но спрашивал у меня….

- Я могу отказать? – не удержалась я от колкости.

Все, что сейчас чувствовала – неприятие, неловкость, раздражение….

- Не можете, - спокойно подтвердил Владимир то, что я и так знала.

Помолчал… отпустил мой локоть, когда я отступила, давая понять, что способна и сама стоять на ногах. И ведь хотел что-то сказать - я видела эту его внутреннюю борьбу, как бы он ни пытался оставаться собранным, «затянутым» в свой мундир….

- Вам лучше вернуться в столицу, - произнес он, наконец… не то, что собирался.

- А если я проигнорирую ваше предложение? – я выпрямилась, гордо взглянув на Владимира. – Отправите под конвоем?

Было обидно…. За недоверие, за не те слова….

- Такого приказа у меня нет. – Его взгляд был направлен куда-то мимо меня. – Вашим делом занимается другой дознаватель. Я лишь рекомендую….

- Благодарю вас, граф, - я с достоинством склонила голову. – Иван, я возвращаюсь в гостиницу.

- Вам не стоит….

- Замолчите, граф! – оборвала я Илинского. Стыдно…. Как же мне было стыдно…. Я не понимала, за что, но щеки горели. – Меня проводит… - Я растерянно посмотрела на Ивана: - А где Макар?

Судя по тому, что видела, его этот вопрос тоже интересовал….

***

Иван отпускать не хотел, да и Владимиру эта идея не нравилась, но я настояла. Видеть их не могла.… Все понимала, но эмоции заглушали доводы разума….

Мне было больно! Больно от очередной потери Георгия, от отсутствия четких ответов на возникшие вопросы….

Яркое солнце больше не радовало, да и небо не выглядело бездонным…. Всего лишь мазки лишенного таланта художника.

Слезы я сдерживала, но взгляд туманился…. Все было не так! Неправильно!

А как правильно?!

Еще один вопрос, задавать который не стоило.

Должна ли я была остаться у графа Горина, дожидаясь своей участи или побег лишь осложнил ситуацию?

Детский плач, доносившийся из-за полуразвалившегося каменного забора, на мгновение вывел меня из душевного разлада. Остановившись, прислушалась.

Залезший под шляпку ветерок освежил лицо, прохладой прошелся по губам….

Я почти успокоилась, когда плач раздался вновь. Даже не плач, словно скулил кто-то, всхлипывал…. Оглянулась по сторонам – дорога не была пустынной, но каждый сам по себе, как будто я одна во всем мире.

А за забором уже вовсю хныкали… жалобно, щедро делясь своим горем.

Приподняв подол платья, сошла с дороги. Камень был и там, но не так, чтобы один к одному, а с глинистыми проплешинам, да проталинами блеклой травы.

Добравшись до невысокой кладки, заглянула во двор, успев заметить и облупившуюся мазанку, и давно забытый огород. Единственное дерево раскидало в небо сухие ветви… те скрипели под порывами ветра, качались….

- Эй, малышка… - я уже собиралась идти обратно – плач оборвался, когда была уже на полпути, но тут заметила скукожившуюся у самого забора малышку. Если бы не платок, так бы и не поняла кто: мальчик или девочка.

Та не ответила, но заголосила вновь, испуганно всхлипывая.

Приметив, где забор обвалился сильнее всего, направилась туда. С трудом, но перебралась, вновь обратив внимание, что мои действия никого вокруг не интересуют. Мимо прошла женщина с ребенком, но в мою сторону даже не посмотрела.

Каждый сам по себе.… Или мне опять все только казалось?

Добравшись до крошки, наклонилась, собираясь поднять….

Перед глазами мелькнуло искорками, как если бы засияли в лучах солнца повисшие на паутинке капли прошедшего дождя и… все померкло.

Осталась лишь темнота….

Я мерно покачивалась. Вправо…. Влево…. Вправо…. Влево….

Резко открыв глаза – это было совершенно не тем, что я запомнила последним, тут же их зажмурила.

Прямо подо мной была пропасть…. Растекались волнами облака…. Летала одинокая птица….

- Если не хочешь оказаться там, сиди смирно…. – Раздавшийся за спиной голос был незнакомым. Рука, прижимающая меня к крепкому, сильному телу – властной. Стоило только попытаться отстраниться, как меня притиснули к себе так, что сбило дыхание. – Сброшу! – мрачно пообещал он, когда я вновь затихла.

И ведь знала, что не сбросит, но… поверила. И этим не знающим компромисса интонациям, и той угрозе, которую он себе позволил.

- Кто вы? – несмотря на испуг, вопрос я задала довольно твердо. И глаза открыла, удивляясь, что удалось не закричать.

- Скоро узнаешь, - грубо хмыкнул незнакомец и опять подтянул меня ближе.

Не знаю, случайность или нет, но именно в этот момент из-под копыта низкорослой лошадки, на которой мы ехали, выскочил камушек… загрохотал, увлекая за собой вниз другие….

- Мамочка… - прошептала я, вцепившись в державшую меня руку.

Была та грубой. Обветренная, шершавая, со множеством мелких шрамов…. Запястье и часть ладони плотно перевязаны тонкой кожаной лентой.

- Куда вы меня везете? – решилась я еще на один вопрос.

Ответ был тем же, что и на первый:

- Скоро узнаешь.

И ведь не обманул. Я еще не успела всерьез задуматься о собственном будущем, как пропасть слева стала удаляться, продолжая пугать, но теперь уже тем, что ждало в конце путешествия.

А потом впереди появились дома. Не мазанки – добротные, каменные, вытянувшиеся вверх по склону горы, рядом с которой приютились.

Первыми нас завидели ребятишки, игравшие на траве у ближнего из домов. Один из них бросился к сидевшему на крыльце старику, остальные побежали к нам, что-то крича.

Обступили, не боясь попасть под копыта лошади. Галдели…. Слов, в отличие от своего спутника, я не понимала.

- Где мы? – сделала я очередную попытку разузнать хоть что-то.

- Спустишься сама? – вместо этого спросил незнакомец, придержав лошадку.

Тело затекло, но я кивнула. Пошевелилась… он отпустил, но не так, чтобы совсем, а вроде как, собираясь помочь.

Ноги меня все-таки подвели. Стоило только встать на землю, как они подкосились, и я упала, упершись ладонями в холодный камень.

Мальчишки засмеялись, показывая на меня пальцами и лопоча что-то непонятное.

- Хватайся за шею, - спрыгнув с лошади, подошел ко мне мужчина.

Теперь я могла его разглядеть. То, что из наших – бесспорно, но одет необычно. Поверх заправленной в брюки рубахи, меховой жилет. Сапоги высокие, под колено, за голенищем каждого – по широкому ножу. Другого оружия не видно, но к седлу были приторочены довольно большие переметные сумки и длинный сверток. Скорее всего, ружье.

- Я – сама! – огрызнулась я, пробуя подняться.

Незнакомец смотреть на мои тщетные усилия не стал, как-то легко, играючи, подхватил на руки и понес к ближайшему дому.

- Крепких сыновей тебе, Али, - произнес он, когда подошел совсем близко.

Сидевший на крыльце старик был не таким уж и старым, каким казался издали. Седой – да, но по возрасту вряд ли намного старше Ивана.

- И тебе долгих лет, Сашко, - медленно, как-то натужно поднялся он. – Кто она? – прищурившись, посмотрел на меня.

- Зовут – Елена. Дочь Струпынина. Того, который денщиком был у графа Горина.

- Вано? – после короткой паузы нахмурился этот самый Али. – Вано, это – плохо. Узнает, - качнул он головой, - убьет.

- Не узнает, - усадив меня на теплый еще камень, - откликнулся Сашко. То, что я присутствовала при разговоре, его нисколько не смущало. – Ночь и половину дня, потом ее заберет Рахмат.

- Рахмат?! – от накатившего волной страха мне удалось даже встать.

- Ты его знаешь? – тут же повернулся ко мне Сашко. Во взгляде было что-то… настороженное, словно все оказалось не так, как он думал.

- Слышала, - опустила я глаза.

Говори – не говори, вряд ли мои слова могли что-то изменить. К тому же, называть свое настоящее имя я не торопилась, опасаясь, что станет только хуже.

- Вано – плохо! – повторил Али, как только Сашко избавил меня от своего внимания. – Злой станет. Приведет много своих. Кровь будет.

- Не твоя беда! – дослушав, резко произнес мой теперь уже бывший спутник. – Ночь и половина дня. Струпынин еще неизвестно, придет или нет, а Рахмат будет завтра. Заберет ее и забудешь, что была. И внукам своим скажешь, что не видели.

- Плохо – Вано. Плохо – Рахмат, - выслушав, вновь возразил старик, но больше спорить не стал. Сказал что-то мальчишке постарше. Что именно – не понятно, одно только имя и расслышала. Зарима.

К кому именно относилось, стало понятно уже через несколько минут. На крыльцо суетливо вышла немолодая женщина. Темное платье из грубой ткани, на голове черный платок, повязанный низко на лоб.

Старик еще что-то произнес… Зарима, молча, подошла ко мне и, прихватив за рукав грубыми, заскорузлыми пальцами, потянула за собой.

- Отец найдет тебя! – дернулась я к Сашко. – Где бы ты ни был!

Моего выпада он словно и не заметил. Смотрел мимо, куда-то на горы.

А вот старика слова задели, хмурился он все сильнее.

Вот только… вряд ли мог что-то изменить. И в своей судьбе. И… в моей….

***

Комната, в которую меня привела, была дальней. Два входа: один из коридора, второй из небольшого дворика, огороженного бжйииез высоким каменным забором.

Жестом указав, где можно удовлетворить свои потребности и умыться, Зарима вышла, на несколько минут оставив меня одну. Как раз хватило, чтобы немного осмотреться.

На полу - циновки. У стен – большие сундуки, укрытые то шкурами, то домоткаными дорожками. На всех – большие замки. Единственное окно выходило в тот двор, где я уже была.

От пришедшей в голову мысли, что именно здесь мне и предстоит провести ночь, тело обдало ознобом. Уже сейчас было довольно сумрачно и прохладно, а что же будет, когда солнце сядет….

Ответить себе на этот вопрос я не успела, вернулась Зарима, принесла мне кружку с молоком и кусок черного хлеба. Поставила все на подоконник, зыркнула… не зло – как-то остро, словно ждала удара в спину, указала пальцем на еду, и вышла.

Вновь появилась, когда я сделала последний глоток. Как чувствовала…. Бросила на один из сундуков такое же грубое платье, в каком была и сама, и темный платок. Произнесла что-то быстро….

Я сделал вид, что не поняла. Впрочем, не сильно то и притворялась. Вроде и ясно, что требует переодеться, но….

Еще не успела подумать, что может быть за подобное непослушание, как Зарима подскочила, толкнула меня к сундуку…. И говорила, говорила, говорила…. И догадываться не надо, слова колючие, такими только ненавидеть….

Сейчас бы заплакать, но слез не было, только глухое упорство: выдержу! Дождусь! Как? Не знала, но то, что не сдамся, не уступлю, была уверена.

Как же была наивна!

Зарима так дернула за руку, что от моих намерений остался только всхлип. Сильно сжала локоть пальцами, заставив завыть от жуткой боли….

И ведь рожала, помнила, насколько было тяжелее, но… все, что происходило тогда, осталось светом первого крика Аленки, а здесь….

Раздевалась я, продолжая плакать. Нет, больше не вздыхала судорожно, но глаза были мокрыми, по щекам все текло и текло….

Сначала сняла жакет, с трудом расстегнув мелкие пуговки. Потом развязала пояс юбки, избавилась от нее, оставшись в длинной нижней рубашке. Под тяжелым взглядом Зарины сбросила и ее…. Потом бюстье… вцепившись в висевший на шее кулон, прикрыла грудь руками.

Вот тут выражение ее лица и изменилось. Из грубых черт ушел холод, а его место заняла злость. Нет, не злость – ярость!

Что-то гневно лепеча, Зарима подскочила ко мне, заставила развести руки. Грубо схватила за грудь... за бедра и, кинув в лицо принесенное платье, выбежала за дверь.

Чего ожидать дальше, я даже предположить не могла, поэтому поторопилась одеться, натянув под грубую ткань свою рубашку. Хоть небольшое, но послабление. Для меня….

И ведь не ошиблась, только и успела оправить висевшую на мне мешком одежду, как в комнату вошли Сашко и Али. Зарима, гневно зыркнув, осталась стоять за дверью.

- Кто ты?! – пройдя в комнату, глухо поинтересовался бывший спутник. Подвесил светящий шарик, подтверждая мое предположение, что он – маг. Насколько сильный, по одному светлячку не определить, но все-таки с даром.

- Елена Струпынина, - насколько это было возможно, безразлично ответила я.

С чего переполох, уже сообразила. Дочь Ивана была девицей, я – рожавшей женщиной. Тут и наблюдательный мужчина мог определить, а уж Зарима точно не пропустила.

- Я еще раз спрашиваю, кто ты? – Сашко не шевельнулся, но тени на лице стали глубже, выдавая его чувства.

- Вано – плохо, - за его спиной качнул головой Али. – Рахмат – плохо! Девка – хорошо. Баба….

- Замолчи! – оборвал его Сашко, продолжая смотреть на меня. – Дай медальон! – протянул он руку.

- Не дам! – я отступила, точно зная, что если попытается забрать, сопротивляться не смогу.

- Тогда назови имя! – резко произнес он, сделав шаг ко мне.

Это сбило меня с толку…. Медальон! Имя….

- Графиня Орлова! – выдохнула я и… замерла. Мгновение растерянности… не моей – Сашко, и я выпрямилась, вспомнив, кем именно была. – Графиня Эвелина Федоровна Орлова, в девичестве – Красина, - повторила уже твердо. – Удивлены? – иронично уточнила, успев заметить, как на лбу мужчины пролегла глубокая морщина.

- Злой дух! – всплеснув руками, простонал Али, добавив мне уверенности. – Вано придет, грозный будет. Рахмат придет, кровью зальет. А у меня внуки….

- Замолчи… - сквозь зубы процедил Сашко. Отошел к окну, выглянул…. Посмотрел на меня, что-то решая…. Медленно выдохнул.

В какой-то момент поймала себя на том, что залюбовалась мужчиной. Все оказалось совсем не так, как он предполагал, но Сашко был собран и деловит. Не кидался, как Али, не паниковал, просто думал, взвешивал….

- А Вано как был скрытным, так и остался… - неожиданно произнес он, ухмыльнувшись. – Даже старому другу ничего не сказал….

- Якову? – вскинулась я, мгновенно теряя выдержку.

Всего одна фраза и стало ясно, благодаря кому находилась здесь.

Яков! А я-то подумала на Люсинду! Считала виной всему ревность….

Впрочем, вряд ли ошиблась. Похоже, лучший враг, назвав Ивана другом, не простил ему потерянной женщины.

- Вот шайтан! – выругался Сашко. И… усмехнулся. Нет, не задорно, с толикой уважения. – Все-таки провел!

О ком говорил, спрашивать я не стала. Опять Яков….

Было больно, неприятно, но я – радовалась. Не тому, что очутилась здесь - что продала не Люсинда….

Женская солидарность. Момент для нее был не самый подходящий, но тут ведь не угадаешь.

- Шайтан, он! Шайтан! – вновь засуетился Али. – Рахмат – говорил. Арлиш – говорил. Махмет – говорил. Плохой шайтан….

- Помолчи, дядька Али, - на этот раз как-то слишком спокойно попросил Сашко. Когда тот затих, прижавшись к двери (вроде как боялся, что сбегу), посмотрел на меня: - За мужем приехали?

- За мужем, - не пропустив его «вы», кивнула я. И ведь мало что изменилось, но на душе стало легче.

Немного, но….

Жаль, что Иван не знал того, о чем я услышала.

Рахмат из младших княжичей, для которого затяжная война могла стать подспорьем в получение княжеского перстня. Арлиш – второй сын князя Заура, главы одного из трех старших родов. С ним встречался Андрей, договариваясь о мире. Махмет – наследник князя Алихана, с которым вел переговоры Георгий.

- Не верите, что погиб? – Сашко чуть прищурился.

Я сглотнула, но качнула головой:

- Я бы знала! – произнесла твердо, ни на миг не засомневавшись в сорвавшихся с губ словах. – Почувствовала бы.

- И что же мне теперь с вами делать? – словно и не услышав, спросил он, продолжая разглядывать.

У себя спросил, не у меня.

- Отпустить, - предложила я. Не думала, что прислушается, но… надеялась. – О том, где была, никто не узнает. Я поклянусь именем Заступницы.

- Отпустить, отпустить… - закивал Али, поддержав меня.

А вот Сашко молчал. Стоял, опершись на подоконник, смотрел на меня и молчал.

- Не верите? – я вздохнула. И ведь понимала все….

- Верю, - он прищурился... скривился…. – Если вы вернетесь сейчас в Ланзири, им, - он кивнул на Али, - не жить. Я-то что… пришел… ушел, а они….

Его откровенность была приятна, но мало что меняла.

Или….

- Вы хотите мне помочь? – наверное, прозвучало совсем робко, но… как же я боялась ошибиться!

- Не хочу, - Сашко поморщился, - но – обязан. На мне долг перед вашим мужем. На Али – тоже.

- Вы его знаете? – я отступила еще на шаг, упершись в стоявший за спиной сундук.

Пока ждала ответа, думала совсем о другом. Яков….

Почему для моего похищения он выбрал именно Сашко?

Догадывался, кто я? Вряд ли.... Тут рассчитывали на девицу, Рахмат был бы недоволен.

Помнил, что Иван служил дяде Георгия? Но тогда, получается, что знал о долге Сашко и предавал сразу двоих. И – Струпынина, и….

Наверное, понимание отразилось на моем лице, потому что Сашко вдруг вновь скривился и… резко выдохнул, на что-то решаясь.

- Вам придется остричь волосы.

- Что? – не поверив услышанному, переспросила я. Могла бы еще и отступить, но было уже некуда.

- Вам придется остричь волосы, - спокойно повторил Сашко, глядя испытующе.

Рассчитывал, что я откажусь? Хотел этого, надеясь таким образом избавиться от своего долга перед Георгием?

Ответа на свои вопросы я не знала, но догадывалась, что другого помощника Заступница может мне и не дать….

Глава 12

- Внуков спрячь. Рахмату скажешь, что у сына на пастбище.

Я уже сидела верхом на смирной лошадке, а Сашко давал последние наставления. Али слушал внимательно, кивал.

Зарима тоже была здесь, но теперь мне было известно, что на нашем языке она не говорила. Да и понимала плохо, проведя всю свою долгую жизнь на женской половине дома.

- Спросит про девку, говори про меня. Мол, рано утром прискакал гонец от Арлиша, обещал за нее больше монет, чем он.

- Злой будет, - в этом месте Али посмотрел на Зариму. – Меня бить будет, жена обидеть.

- Не обидит, - слова Сашко звучали твердо, весомо. – Твоей вины нет. Тот, кто девку мне показал, не только Рахмату ее обещал. Ты – не знал, я – не знал.

Али подумал и… заулыбался. Хищно заулыбался, показывая свое нутро.

Я бы тоже заулыбалась – Сашко с местью Якову не затянул, но неизвестность не позволяла радоваться. Да и не стоило…. Чужое горе, оно сегодня – чужое, а завтра может стать твоим.

- Если начнет расспрашивать, кого Арлиш прислал, то ты не видел. Мы с тобой долго о жизни толковали, спал ты утром. А гостя я встретил. Зарима накормила, мы сразу и отправились. А к Зариме с расспросами пристанет, пусть про лысого твердит. Лысый со шрамом, с меня ростом.

- У Малой головы туман был… - выслушав, заметил Али задумчиво. – Только к Большой и могли поехать.

- Вот к ней следы и поведут, - легко стукнул его по плечу Сашко. Оглянулся на меня… взгляд стал не то чтобы холодным, но каким-то равнодушным. – Будет злиться, вини меня. Я – выкручусь, не первый раз.

- Рахмат – шайтан, - тяжело вздохнул Али. – Арлиш – хитрый шайтан. Рахмат поверит. Злой – будет. На Якова злой будет. На тебя. На меня – нет. Я для него как песок. На песок злиться глупость.

- Вот и оставайся песком, - кивнул Сашко. Подошел ко мне: - Тропа – узкая, сиди смирно, лошадь сама пойдет.

И ни слова поддержки….

Впрочем, я на нее и не рассчитывала, была благодарна уже за то, что не отдал в руки Рахмата.

Волосы мне Зарима остригла коротко, только уши и прикрывали. Еще и намазала чем-то, отчего они стали темными, почти черными. Это еще с вечера. Утром принесла мужскую одежду. Дала, чем перевязать грудь.

Помогло мало – на мальчика я никогда не была похожа, но Сашко и так устроило. Главное, чтобы издалека в глаза не бросалось. Да и меховой жилет, которые я надела поверх темной рубахи, слегка сгладил фигуру.

Обращалась она со мной грубо, похоже, виня за беду, которую я принесла в ее дом. И ведь не объяснить, что если кого и стоит упрекать, то саму себя – я была далеко не первой женщиной, начавшей отсюда свой путь в рабство. Привыкнув жить по-своему, вряд ли она могла это понять.

- Поводья не бери, пока не скажу, - между тем продолжил говорить Сашко. – И вниз не смотри, только на меня.

- Я все сделаю, как надо, - заверила я его и… отвела взгляд, осознавая, насколько легко это было произнести, и – насколько сложно будет следовать.

- Не все так страшно, - неожиданно улыбнулся Сашок, догадавшись о том, что творилось у меня в душе. - Просто доверьтесь ей.

Больше он ничего не сказал, отошел к своей лошади, вскочил.

Та словно только этого и ждала, тут же пошла вверх по тропинке. Мою тоже понуждать не пришлось, как приученная направилась следом.

Двигались мы неспешно, словно никуда не торопились. Узкая дорожка вилась среди каменных глыб, то вплотную приближаясь к ущелью, и тогда я с трудом сдерживала себя, чтобы не закричать от подступавшего к горлу ужаса, то вновь убегала подальше.

А потом страх отступил. Неожиданно! Вдруг! Отпустило резко, оставив после себя величественность вздымавшихся вокруг гор, прозрачную голубизну неба, мягкие накаты облаков и поразительную, не существующую там, внизу, тишину.

И тогда я запела. Негромко, лишь для себя и… Аленки, разлука с которой оказалась для меня невыносима. Пела колыбельную, которой успокаивала ее, держа на руках…

Аленка, Ленушка, Ленок… моя звездочка, мой огонек….

Я так ушла в себя, что не заметила, как Сашко оказался рядом. Вроде только мой взгляд упирался в его спину, а тут и тропинка шире, и лошадки идут ноздря к ноздре.

- Сколько вашей дочери? – спросил он, когда я не то чтобы испуганно, скорее растерянно вскинулась.

- Четвертый месяц, - вздохнула я. От мысли, сколько ее еще не увижу, накатывала жгучая, полная невыплаканных слез тоска.

- Совсем кроха, - как-то легко произнес он. – И вы оставили ее… - в его взгляде не было осуждения, но слова ударили больно.

- Мужа обвинили в предательстве, мне предложили отречься или повторю его судьбу, - поспешила я оправдаться….

Потом вспомнила, что не обязана объяснять, тем более ему, посмотрела холодно и тут же опустила глаза, чтобы не видеть этой смеси удивления, сочувствия, уважения….

- А вы выбрали третий вариант, - после довольно продолжительного молчания, вновь заговорил Сашко.

- Я – не выбирала, - тихо отозвалась я. – Я клялась перед Заступницей, что не оставлю.

И опять пауза. Лишь цокали копыта по каменной дорожке, да клекотала невидимая мне птица….

- Все клянутся, - наконец сказал он, - не все верны клятве.

- Не все, - не стала я спорить. Жизнь она ведь разная. Я вон и сама еще недавно любила другого….

Любила….

Вот и произнесла я это слово, признав, что та влюбленность в Эндрю осталась в прошлом.

- Я могу спросить? – поспешила я избавиться от воспоминания об Андрее. Верила, что Иван найдет способ вызволить его из плена.

Как? Не знала, но уверенность, что именно так и произойдет, меня не покидала. Не мог Струпынин оставить князя. И по чести своей не мог, и потому, что связаны они были: Андрей и Георгий…. Одним делом связаны, одной правдой.

- Спрашивайте. – Сашко опять был отстраненным, каким-то недоступным.

- Вы ведь за мной следили? – я старательно смотрела в сторону. – Мужчина…. Макар…. Кузнец…. Он – жив?

- А почему он должен быть не жив? – Сашко явно удивился.

- Ну… - я замялась. – Он… с Люсиндой…. А Яков….

Сашко даже придержал лошадку, с любопытством наблюдая, как я пытаюсь объяснить, что беспокоюсь. Ведь Макар должен был охранять меня, пока я находилась в лавке. Да и потом….

А что потом?!

Я смутилась еще больше. Подобная тема, да еще и в разговоре с практически незнакомым мужчиной….

Владимир был прав – меня не должно было быть здесь! Не должно было….

- Жив он, - избавляя меня от необходимости продолжить, усмехнулся Сашко. Его лошадка опять пошла ходко. Моя – тоже. – Когда уснул, я оттащил его в проулок.

- Вы – маг? – волнение не помешало мне задать следующий вопрос. Пока он отвечал, стоило воспользоваться возможностью.

- Маг, - оглянувшись, на этот раз коротко произнес он. – Слабенький, но для жизни вполне хватает.

Я тоже посмотрела назад…. Горы и солнце….

- И вы не из Вероссии, - заметила я вроде как вскользь, неожиданно подумав, что в тот, первый раз, подумав о другой его родине, ошиблась. – И не из Аркара. Ровелин?

- И что же заставило вас так думать? – улыбка Сашко мне показалась несколько натянутой. – Внешность? Акцент?

Он продолжал рассматривать меня, словно узнавая заново, а я… молчала, пытаясь понять, что натолкнуло на подобную мысль. А ведь сначала думала, что наш, почему же изменила мнение?

Внешность? Нет, самая обычная. Не простолюдин – в чертах лица было что-то, намекающее на череду развешанных по стенам картин, уводящих в прошлое родословную делившего со мной дорогу мужчины. Волосы светлые, в глазах мягкая зелень - в столице таких два из десяти. Да и то, что в их разрезе видится что-то степное, дикое, тоже не удивительно. Слишком близко она от нас, кровь смешивалась уже давно.

Акцент? Тоже – нет, говорил он на языке Вероссии совершенно чисто, как если бы тот бы ему родным.

Может быть какие-то характерные жесты? И опять – нет, ничего, что бы бросилось в глаза.

Но тогда откуда же эта уверенность?!

- Извините, наверное, я ошиблась, - вздохнув, повинилась я.

- А если – нет? - теперь в брошенном на меня взгляде было что-то похожее на вызов.

- Нет? – удивленно вскинулась я, посмотрев на своего спутника внимательнее и тут же улыбнулась, вспомнив, за что невольно зацепилась. – Когда пили мэй, грели ладони о чашку. На улице тепло, а вы все равно обняли ее, словно согреваясь.

- Горцы тоже так делают, - ответил он, глядя на меня еще более напряженно.

- Да, делают, - согласилась я. Видела в обеденном зале гостиницы Якова, - но, во-первых, вы не горец и живете здесь не так давно, а во-вторых….

- Вы – опасная женщина, - качнул он головой. – Кажетесь слабой и беззащитной, но умеете не только смотреть и видеть, но и делать правильные выводы. – Выражение его лица неуловимо изменилось, тут же став каким-то неприятным, словно натянутым: - Вам бы еще научиться пользоваться этими самыми, правильными выводами.

Испугаться я успела, показать ему, что испугалась – нет, Сашко дернул лошадку, понукая ее идти вперед, оставив мне для изучения лишь свою спину.

Очень недовольную спину….

***

Первый привал оказался коротким. Я только и успела, что справить нужду, умыться в горном ручье и перекусить лепешкой с сыром, запив все это чистой водой из походной фляги.

Второй был не дольше, но тут уж меня и подгонять не пришлось, сама чувствовала, что что-то идет не так. И ведь причин особых не было – Сашко только и бросил, что чем быстрее мы переберемся за перевал, тем для нас будет лучше, но ощущалось в нем напряжение. Не глазами виделось – пробиралось холодком по коже, да какими-то тревожными ожиданиями.

Третьего же, послеполуденного, о котором предупредил Сашко, так и не случилось. Каменная осыпь, за которой мы собирались остановиться на отдых, была высокой, за ней нас и ждали. Тихо так ждали, что ни шорох, ни запах, который ветерок сгонял в другую сторону, ни случайно вспуганная птица не подсказала. Мы просто вывернули за очередной, поросший мхом валун и….

Сашко к оружию даже не дернулся, просто оглянулся на меня, посмотрел с прищуром и опустил повод. В одиночку против шестерых довольно скалившихся всадников….

Вперед выехал один. Большой, но не тяжелый… гибкий, верткий. С лошади спрыгнул легко, лишь чуть присел, тут же выпрямившись. Через все лицо уродливый шрам, который слегка прикрывала овчинная шапка-папаха.

Одет традиционно для горцев. Заправленные в сапоги широкие шаровары, черкеска, под ней войлочный бешмет. Спереди на поясе висел кинжал, сбоку к ноге ластилась шашка.

Сделав шаг нам навстречу, широко раскрыл руки:

- Нежданный гость в радость хозяину, - усмехнулся он совершенно беззлобно.

- Рахмат так к себе теперь зазывает? – хмыкнул Сашко, тоже спешиваясь. – Милости гор тебе, Карим. Полного живота твоим женам и детям.

- И тебе их милости, Сашко, - подошел лысый ближе. На меня если и смотрел, то как-то так, что я и не заметила. – Чужой ты, но законы наши чтишь, - протянул он ладонь.

Сашко подал свою, сжав не ладонь, а локоть мужчины:

- Яков гонца послал?

- И умный, - кивнул Карим, - а нужно быть еще хитрым. И – злым, - добавил он скривившись.

Шрам от гримасы «потек», вытащив наружу боль, которую скрывал под собой, сделал лицо грубым, суровым, изможденным и… безжалостным.

- Твоя злость помогла тебе спасти мать? – дождавшись, когда мужчина первым прервет пожатие, небрежно бросил Сашко.

Карим «натянулся» как тетива на луке, но тут же тряхнул плечами, скидывая напряжение:

- Будете гостями Рахмата, - холодно произнес он, лишь теперь обратив внимание на меня. – Ты ему не нужен, уйдешь, когда захочешь.

- Она, - Сашко кивком головы указал на меня, - под моей защитой.

Карим думал недолго. Усмехнулся… дерзко, не скрыв того дикого, звериного, что прятал за внешними атрибутами традиций:

- Не торопишься ты учиться, Сашко. Для таких жизнь может оказаться очень короткой.

- Короткая, длинная, - равнодушно отозвался Сашко, - в конце все едино.

Мужчина продолжать этот бессмысленный спор не стал, вернулся к лошади, вскочил в седло и направил ее к едва заметной тропинке, что убегала вдаль от служившего нам ориентиром ущелья.

Сашко тоже сел верхом и, махнув, чтобы следовала за ним, тронул лошадку. Свистнул… моя подошла, пристроилась рядом.

Воспользовавшись тем, что всадники разъехались, чтобы окружить нас с Сашко, хотела спросить, что дальше, но он качнул головой, предостерегая.

Настаивать я не стала. Если не брать во внимание будущее, все было достаточно понятно. Яков оказался предусмотрительнее, предположив и тот вариант, в котором мой похититель выполнит свою часть сделки не так, как тому было нужно.

Странно, но страха я не испытывала. Кому верила: Ивану, который просто обязан был меня найти, или Заступнице, до сих пор не отворачивавшей своего лица, я не знала, но верила. Не могли они меня бросить. Она - направив в тот путь, который благословила, признав женой Георгия, он – обещав защитить.

Не могли….

Для меня эти слова звучали молитвой, откликаясь в странном стуке неподкованных копыт тихо, меланхолично бредущих вперед лошадок. В клекоте птицы, которая продолжала кружить над нашими головами, безразличная к тем заботам, тревожившим наши сердца, в жужжании насекомых, которых становилось тем больше, чем ниже мы спускались по склону, все дальше уходя от перевала.

- Женщина в горах должны быть мужественной, но тихой и незаметной, - неожиданно произнес Сашко, когда его каурая вдруг взяла влево, едва не столкнув мою, пусть и со ставшей значительно шире, но все еще узкой тропинки.

Я несколько нервно ухватилась за поводья – горная дорога продолжала вызывать у меня внутренний трепет, но кивнула, что поняла, о чем он хотел сказать.

То ли Сашко моя… покладистость не удовлетворила, то ли он счел нужным успокоить, но он, бросив взгляд на ехавшего впереди Карима, добавил:

- За женщину говорит мужчина. Его имя, его род. Твой муж….

Карим обернулся именно в этот момент, заставив Сашко замолчать, а меня – опустить взгляд.

Тихой и незаметной…. Этот образ был значительно ближе.

Главное, чтобы мой невольный спутник точно знал, что делал.

Солнце уже давно перевалило за полдень, а мы все ехали и ехали. Ускользало солнце, пользуясь своей свободой, мелькали перед глазами каменные уступы, все чаще попадались на пути деревца, кидавшие в небо свои ветви. Мягче и прянее становился воздух… обманывая своей сладостью, делая острее понимание, что все это… насквозь фальшиво. Вот эта показная миролюбивость, эти отношения между ними… и мною.

Мне бы испугаться, осознав, но я лишь прямее держала спину, да жестче поводья.

Должна быть мужественной….

Я понимала, что именно имел в виду Сашко, но теперь воспринимала все несколько иначе.

Мужество принять последствия собственных решений и мужество вынести все, чем одарит Заступница на этом пути.

Это было нелегко, но разве я могла хоть что-то изменить?

Шаг…шаг…. Качнуться вправо, влево….

Усталость, которую я еще недавно ощущала, как легкое неудобство, вдруг навалилась на плечи, лишая возможности свободно дышать. Перед глазами замелькали белые мошки….

- Привал! – гаркнул Карим, как-то вдруг оказавшись совсем рядом с нами. – Займешься ею, - кивнув в мою сторону, бросил он Сашко. Отъехал немного, соскочил с лошади, бросив повод одному из спешившихся горцев и, оглянувшись, добавил: - И пусть голову платком прикроет, нечего мне воинов смущать.

Внутри всколыхнулось дерзостью, но я, не столько вспомнив слова Сашко, сколько борясь с подступавшей дурнотой, промолчала. С трудом сползла с ведшей себя смирно лошадки, немного постояла, давая телу привыкнуть к новому положению.

- Неподалеку бьет ключ, можно умыться, - подошел ко мне со спины Сашко. Протянул платок… и откуда только достал?

- А не побоятся, что сбежим? – чуть громче, чем стоило, поинтересовалась я. Все было как-то… не так.

Нет, ни к чему из всего произошедшего за последние два дня я не была готова, чтобы сравнивать собственное представление с тем, что со мной случилось на самом деле, но я все равно подспудно чувствовала фальшь. В словах, взглядах, жестах, поступках…. Словно все вокруг меня были актерами, играя каждую свою роль, а я…. А я наблюдала за ними со стороны, не понимая смысла действа, но «видя», как коряво, бездарно разыгрывают они свое представление.

Сашко, Карим, воины….

Если кто и не лгал, так лошади, тут же уткнувшись мордами в хилую траву и занявшись привычным делом, но от них как раз моя судьба если и зависела, то в малой степени.

- Неподалеку от нас дозор, - едва ли не равнодушно отозвался Сашко и первым направился к зарослям кустарника.

Пришлось последовать за ним – умыться действительно хотелось. И не только умыться.

- Вы с Каримом давно знакомы? – поинтересовалась я, когда мы уже возвращались обратно.

- Да уже года четыре, - ответил он, сорвав лист с дерева, мимо которого мы проходили и растерев его в пальцах. – След на его лице от моей шашки.

- Вряд ли он оставил подобную наглость безнаказанной? – вздохнув, остановилась я.

Если на миг забыться, не помня про обстоятельства, забросившие меня в этот мир, можно было признать сдержанную, суровую, но при этом наполненную силой и мощью красоту окружавшей меня природы.

- Наглость? – ухмыльнувшись, переспросил Сашко, не дав мне увязнуть в накатившей меланхолии. – Да, Карим именно так и посчитал.

- И? – я оглянулась.

Он не смотрел на меня, вглядываясь в какую-то ведомую только ему даль.

Простая одежда, неухоженные, растрепанные волосы, грубое, обветренное лицо….

Ничто из этого не помешало мне вновь увидеть в нем следы благородства текущей в его жилах крови.

- Меня спас ваш муж, - коротко бросил Сашко.

- Ее муж? – Карим подошел совсем неслышно.

Я резко обернулась, покачнулась, буквально напоровшись на какой-то горячий, обжигающий взгляд.

- Ее муж, - тем же безразличным тоном проговорил Сашко, отвечая на вопрос. – Граф Георгий Орлов….

Судя по тому, как побледнел смуглый горец, подобного развития событий он не ожидал….

***

Растерянность Карима была недолгой. Мелькнула и исчезла, сменившись алчным огоньком, наводившим на грустные мысли. Судьба дочери Ивана Струпынина могла быть весьма незавидна, а Эвелины Федоровны Орловой?!

Ответа на этот вопрос я не знала.

Я так думала, не догадываясь, насколько оказалась к нему близка.

Словно откликаясь, Карим криво усмехнулся, продолжая бесцеремонно меня разглядывать:

- Рахмат будет доволен. Красивая непорченная девка – много денег. Дочь Красина – еще больше.

Спросить, откуда ему известно имя отца, я не успела, Сашко поторопился, не дав мне открыть рот:

- А если граф жив?

И так это прозвучало многозначительно, что я – поверила. Не заново – смерти мужа я для себя не допускала, а уже едва ли не безгранично.

Георгий был жив…. Оставалось лишь его найти.

О том, что сама не свободна, я не забыла, но в этот миг все казалось таким неважным!

- Жив. Мертв… - безразлично к словам Сашко дернул крепким плечом Карим. – Накорми ее и отдыхайте. Переход будет длинным, к закату должны быть в Хавроне.

Должны быть в Хавроне…. Память не подвела, дав «увидеть» весь свой путь от Ланзири до того места, где мы сейчас находились.

Все дальше от границы. Все меньше надежда на помощь….

Так должно было быть, но я – не отчаивалась. Не тогда, когда Сашко, сам того не желая, укрепил мою веру.

С едой я управилась быстро – слишком много событий, слишком много эмоций, лишивших меня аппетита, лишь отломила от лепешки, да с трудом прожевала кусочек сыра. А вот от воды не отказалась. Свежесть утра сменилась тяжелым, душистым теплом, от которого мучила жажда, и кожа под меховой жилеткой стала неприятно влажной.

Сашко о скудности моей трапезы ничего не сказал. Когда отдала остатки лепешки, завернул ее в тряпицу, убрал в седельную сумку. Потом ушел ненадолго, вернулся с войлочным одеялом. Бросил на землю в тенечке:

- Вам нужно отдохнуть.

Он был прав, я устала. Более того, я прекрасно понимала, что силы еще понадобятся, но… не в самом Сашко, в той заботе, в том, как он нарочито, словно назло Кариму, уделял мне внимание, было что-то лживое, неприятное….

- Вам нужно отдохнуть, - повторил он, заметив, что я не тороплюсь выполнить похожую на приказ просьбу. И на этот раз короткая фраза прозвучала еще категоричнее, окончательно лишая возможности спорить.

Но я все равно колебалась еще несколько мгновений. Сначала присела на самый край одеяла, и лишь потом легла, положив голову на папаху, которую он стянул с себя.

Сон обрушился на меня стремительно. Еще миг назад я слышала конское ржание, шелест ветра в траве, стрекот насекомых, низкие, хрипловатые голоса мужчин, а затем все пропало, оставив после себя только ощущение неудобства и какого-то смутного напряжения, которое не давало рухнуть в самую глубь, окончательно раствориться во внутренней тишине, слившись с властвовавшим там покоем.

Проснулась не менее резко. Сашко еще не успел коснуться руки, а я уже открыла глаза, почувствовав присутствие чужого.

В первый момент испуганно дернулась – не сразу вспомнила, где и по какой причине нахожусь, но заметив, как на лице Сашко мелькнула тень не то растерянности, не то разочарования, подобралась, пряча за отрешенностью всколыхнувшиеся эмоции.

Женщина в горах должна быть мужественна, но тиха и незаметна….

- Через четверть часа выдвигаемся. Если вам что-то нужно, - прихватив папаху и натянув ее на голову, выпрямился он.

Я – кивнула. Нужно. Карим сказал о долгом переходе, о собственной нужде стоило позаботиться заранее.

Опять те же заросли кустарника и тот же ручеек…. Пальцы заломило от ледяной воды, ознобом прошлось по разморенному тяжелым дневным сном телу….

- О побеге даже не думай, - одними губами прошептал Сашко, подавая тряпку, чтобы вытерла руки. – Ни о чем не думай, просто жди….

- Мой муж… - так же, как он, только выдохнула я.

- Быстрей давай! – вышел из-за дерева один из сопровождавших нас воинов. – Карим ждет.

Сашко не ответил ни словом, ни жестом, просто забрал тряпку и отошел. Оглянулся… воин не сдвинулся с места, смотрел то на меня, то на моего спутника-похитителя, кивнул, торопя….

Женщина в горах должна быть….

Перед глазами потемнело, но я, мотнув головой, разогнала вязкую тьму. Теперь я не просто верила Сашко, я знала: он - поможет. Как?! Ответить себе на этот вопрос я не могла, если только объяснить причину подобной убежденности.

Кровный долг…. Нарушить его – стать изгоем, отвержденным, для которого в горах не откроются двери ни одного дома.

Так говорил Иван….

- Что с вами?

В помощи, чтобы сесть верхом я не нуждалась, но Сашко воспользовался возможностью вновь оказаться рядом со мной. Подправил седло, погладил всхрапнувшую лошадку.

Что со мной?!

Я посмотрела на мужчину…. Получилось свысока….

В нашем распоряжении было всего несколько мгновений, но даже будь их значительно больше, разве сумела бы я объяснить, что чувствовала не только вчера или сегодня, но все эти долгие дни и ночи?! Через что прошла, когда металась из одной крайности в другую, когда поддавалась разрывавшим меня на части чувствам?! Когда то убеждала себя, что с Георгием, с нашей дочерью, со мной самой ничего страшного произойти не может, чтобы тут же вновь сорваться в пропасть беспросветного отчаяния?!

Как дать понять, что все, что могла сейчас – рассчитывать на честность и благородство человека, который и привел меня сюда, лишив поддержки близких людей?!

Как показать, что здесь, в этом мире я совершенно беспомощна?!

А там? В том, где отец, брат, дядя Георгия….

- Я просто утомилась, - несколько раздраженно произнесла я, поправляя затянувший голову платок. – Устала, - добавила, убеждая скорее себя, чем его, что вот этот внутренний монолог был ничем иным, как этой самой невозможностью отдохнуть.

- Вечером будем в Хавроне, - «успокоил» меня Сашко и отошел к своей лошади.

И опять была дорога.

Ехать вниз оказалось ничуть не легче, чем наверх. Тропинка становилась то шире, то – уже. Иногда расплеталась, как коса, убегая своевольными прядями к островкам кустарника или прячась в каменных осыпях. Иногда вбирала в себя другие выбитые лошадиными копытами дорожки и тогда становилась плотнее, выделяясь отчетливее.

Я сначала пыталась следить за ее «капризами», потом рассматривала воинов, представляя себе их жизнь, но очень быстро бросила эту затею. Оттолкнуться, чтобы разобраться с хитросплетениями их судеб, оказалось не от чего. Они были разными – я легко различала их по чертам лицам, четким, выверенным жестам, сдержанным движениям, но при этом какими-то безликими, не позволяющими ничего о себе узнать.

Воины…. Привыкшие к лишениям и смерти воины.

- Осталось немного, - Сашко вновь придержал лошадь. – Вот там, - кивнул он на зеленую полосу деревьев, появившуюся из-за каменной стены, - Хания. Спустимся к реке, а там уже и город.

Я ничего не ответила. Остатки сил уходили на то, чтобы держать закаменевшую спину прямо.

Похоже, мое отчаянное состояние от Сашко не ускользнула. Очередной взгляд, который он на меня бросил, был тревожным, оценивающим.

Если б это могло что-либо изменить….

А деревья становились все ближе…. Потом появились крытые черепицей башенки, потом крыши…. Залаяли собаки….

Когда мы выехали на широкую дорогу, я пропустила – пережидала очередной приступ дурноты, которые так и не отступали, терзая мое утомленное переходом тело, спохватилась, когда под копыта лошадей выбежали несколько мальчишек. Один, как взрослый, в папахе и черкеске, остальные в простых подпоясанных кожаными ремнями рубахах….

Карим наклонился, подхватил пацана, посадил в седло перед собой, отдал поводья….

Я не собиралась плакать, но слезы выступили на глазах вопреки желанию.

Аленка…. Доченька….

Мы проезжали мимо домов. На нас смотрели…. Подходили ближе к невысоким каменным заборам, махали руками. Некоторые что-то кричали…. Я не понимала. Чужой язык….

О том, что добрались до места, догадалась без подсказки.

Этот дом стоял в глубине сада. Журчала вода, играясь над чашей небольшого фонтана в центре круглой лужайки. Стриженый кустарник чертил замысловатые линии, ведя к невысокому крыльцу….

Взгляд метался, цепляясь за какие-то мелочи, словно пытался найти в них утешение….

Утешения не было. Плен…. Там я еще могла на что-то надеяться, здесь….

На большом балконе, опоясывавшем большую часть дома, появился мужчина. Потом рядом с ним встала женщина…. Длинные косы, тонкий стан, высокая шея, которую только подчеркивал замысловатый головной убор….

Карим спешился, оставив мальчишку в седле. Крикнул что-то воинам….

Пути обратно не было…..

Сашко сказал: «Просто жди…»

Вздохнув, оглянулась…. Причин не было, если только всколыхнувшаяся тревога….

За спиной ничего не изменилось, если не считать появившегося садовника и его помощника, который с трудом тащил нагруженную каменной крошкой тележку.

Он остановился точно в это мгновение. Медленно выпрямился, согнутой рукой вытер лицо, убрал со лба прилипшие к нему волосы…. Потом развернулся… худой, в слишком большой для его изможденного, какого-то изломанного тела рубашке….

Мне бы закричать, но как, если губы занемели, а горло стянуло огненной петлей….

Мне бы зарыдать, но слезы высохли, припорошенные пеплом….

Мне бы…. (1bd23)

Все, что у меня получилось, прежде чем я увязла в подступившей со всех сторон черноте, это произнести имя….

Его имя….

Эндрю….

Глава 13

Темнота практически не отпускала, лишь иногда отступала, давая разглядеть смутные тени и возвращалась, обнимая нежно, но требовательно.

Так продолжалось и продолжалось… пока что-то не сбилось в отлаженном, как часы, механизме беспамятства и туман в очередной раз рассеялся, но уже не торопясь вновь застить мне взгляд.

Свет ударил по глазам, стоило мне их открыть. Они заслезились, однако я не пропустила, как склонившаяся надо мной еще достаточно молодая женщина отпрянула и отошла…. Шаги были легкими, но я их расслышала, как и незатейливый скрип открывшейся, а затем и захлопнувшейся двери.

Хотела поднять голову, но слабость позволила только чуть шевельнуться….

- Будете пить?

Я еще не проморгалась, но Сашко по голосу узнала.

- Нет, - скорее прохрипела, чем произнесла я. – Наклонитесь… - с трудом продавила звуки сквозь спекшиеся губы. Мысль, с которой я провалилась в безмятежное ничто, вновь заставила судорожно биться сердце.

Андрей!

Сашко мою просьбу выполнил, подошел ближе, склонился….

- Князь Изверев….

- Здесь нет никакого князя! – отрезал он негромко, но очень твердо. – Нет! – повторил, словно я пыталась спорить и, выпрямившись, отступил от кровати.

«Здесь нет князя…» - прошептала одними губами. Слезы выступили на глазах, но теперь у них была уже другая причина – растерянность, в которой я безуспешно пыталась найти себя.

Сглотнув мешавший дышать ком, сквозь влагу посмотрела на Сашко.

Тот тоже не отводил от меня взгляда…. Одно мгновение…. Второе….

Он развернулся резко и отошел к узкому окну. Яркий свет четко обрисовал его фигуру. Твердые плечи, которые сейчас выглядели несколько устало, крепкую шею….

- У меня была горячка? – эта фраза далась легче. Помогла родившаяся в сердце злость. На себя. На него. На….

- Да, - коротко отозвался он. – Шесть дней беспамятства. Я уже думал….

Я догадалась, о чем Сашко хотел сказать, но произносить эти слова вслух ему не пришлось. Дверь вновь едва слышно скрипнула, раздались шаги… четкие, уверенные.

Попыталась приподняться… опять накатило дурнотой, заставив поумерить пыл и позволив увидеть, как Сашко повернулся, элегантно, с легкой снисходительностью, которую только подчеркивала все та же, довольно простая одежда, наметил поклон.

То ли выдавая благородство своей крови, то ли… подчеркивая его:

- Князь Рахмат….

Помня о его зверствах я ожидала увидеть….

Никого я не ожидала увидеть, даже не представляла, каким он мог быть, и теперь с жадностью рассматривала подошедшего к кровати мужчину.

Высок, как и многие из горцев. Строен. Не сказать, что широкоплеч, но контраст с узкой талией, которую обрисовывал затягивавший белого сукна черкеску богато выглядевший наборный пояс, был очевиден. Кинжал в золоченных ножнах….

Лицо тоже было характерным для местных жителей: удлиненное, несколько резковатое. Высокий лоб, который делали еще больше зачесанные назад черные жесткие волосы. Нос с отчетливой горбинкой….

Его можно было бы назвать весьма привлекательным, если бы не холодный, оценивающий взгляд.

- Прошу меня простить, что не могу приветствовать вас, как положено… - прерывистым голосом начала я, предпочтя показаться еще более слабой, чем была.

- Оставьте, графиня, - оборвал он меня, поморщившись. И, словно потеряв ко мне всякий интерес, посмотрел на Сашко. – Я получил ответ от отца твоей подопечной. Он согласен на мои условия.

Перед глазами было не очень четко, но я молила Заступницу, чтобы не дала мне вновь потеряться в беспомощности, не лишила возможности хоть немного, но узнать о собственном будущем.

Сегодня она не отказала мне в своей милости:

- Я – рад, - Сашко не шевельнулся, лишь прищурился, словно взвешивал, насколько можно доверять сказанному князем. – Как только посланник семьи Красиных передаст выкуп, я покину твой дом.

- Моему слову ты не доверяешь… - вроде как посетовал Рахмат.

- У твоего слова есть цена, - с явным вызовом бросил Сашко. И даже ухмыльнулся… неприятно так, едва ли не брезгливо.

Не зная, чего ожидать от Рахмата, я непроизвольно напряглась, благо легкое одеяло скрыло сжатые в ладони кулаки, но князь, вопреки ожиданиям, вдруг расхохотался. Без ярости, скорее - довольно:

- Рассчитываешь вызвать мой гнев? – смех оборвался так же неожиданно. – Не надейся, - он качнул головой. – Законы гор я не нарушу. – И добавил, уже для меня: - На территории этой усадьбы вы – моя гостья.

Он вышел неторопливо. Вряд ли ожидал брошенной в спину дерзости, скорее уж, привычные манеры. Пусть и младший, но все равно князь. Здесь все принадлежало ему…. Я – тоже.

Еще одна мысль, заставлявшая себя жалеть, вспоминая о собственном незавидном положении. И ведь все сама! Каждое решение, приведшее к этой доле, принимала только я, полностью отдавая себе отчет о возможных последствиях….

Нет, все было не совсем так – о многом я даже не догадывалась, имея смутное представление о чужом для меня мире, но этот фактор был среди тех, которые я оценивала, последовав сюда в поисках мужа.

- Не корите себя, все не так плохо, - Сашко попытался улыбнуться, но вышло у него криво.

- Не корю, - шевельнулась я, вновь пытаясь приподняться. Как и у него, получилось плохо, но на этот раз я – справилась. Комната сразу стала чуть больше, позволив оценить и размеры, и обстановку.

Что ж, с гостьей Рахмат, если и обманул, то не в этом. Добротная мебель, приятная глазу отделка стен, несколько чеканок, одна из которых висела как раз напротив кровати. Танцующая женщина…. Мастер, выбивавший рисунок на металле очень точно передал удивительную пластику скользящей по полу горянки.

- Несколько дней и все закончится, - Сашко еще раз попытался меня подбодрить.

Наверное, он действительно так считал….

- Подайте воды, - попросила я, предпочтя не касаться этой темы. Уж больно была болезненной.

С просьбой я поторопилась. В комнату вернулась та самая женщина, что склонялась надо мной, когда я пришла в себя, и разговор сам собой прервался.

Вечер был тихим.

Амира – старшая сестра Рахмата, ставшая одновременно и сиделкой, и охранницей, устроившись в кресле, вышивала бисером. Изредка бросала на меня короткие взгляды, иногда едва заметно улыбалась… чему-то своему.

Я – полусидела, откинувшись на высоко поднятые подушки, и то ли дремала, борясь с теснившимися в голове мыслями, то ли думала, не позволяя себе уснуть прежде, чем разберусь с дневными впечатлениями.

Много ли, мало ли их было, но за каждым – будущее, о котором я могла лишь догадываться, не зная о предстоящем точно.

Будущее пусть и особой, но все равно пленницы.

- Зачем так сильно тревожишься? – после очередного моего вздоха поинтересовалась Амира. Отложила вышивку, как-то устало поправила прикрывавший голову белоснежный, как и ее платье, платок. Посмотрела на меня… как когда-то смотрела бабушка. Мудро. Весомо. – Брат слово дал. Отдадут тебя отцу.

Надо было промолчать – хоть и не видела в ней злобы, но то, что она - чужая, не забывала, а вырвалось, словно стоном из измученной души:

- Не к отцу мне надо, мужа искать!

Сказала и… осеклась, прикрыв ладонью рот. Но взгляда не отвела, потому и видела, как Амира чуть заметно качнула головой, потому прикусила губу….

- Ты что-то знаешь?! – вскинулась я. Забыв о слабости, откинула одеяло и, как была, в одной рубашке, бросилась к ней. Упала на колени рядом с креслом….

- Встань, неугомонная! – резко произнесла Амира, поднимаясь. Подхватила меня подмышки, довела до кровати. Подтолкнула, чтобы легла обратно. – Горячка вернется, Рахмат не вспомнит, что сестра ему. Накажет.

- Я должна найти мужа! – присев на самый край, твердо повторила я, не пропустив сказанного ею, но не забывая и о своем.

Стать мне помощницей Амира не могла – против брата не пойдет, но шанс, что вольно или невольно, но даст подсказку, у меня оставался.

Прохладный воздух прошелся ознобом по обнаженным рукам, забрался за вырез рубашки, покрыв тело мурашками, но я это едва заметила. Главным были она и… ее глаза. Глаза, в которых не было ничего, кроме… сочувствия.

- Нет! – я вновь подскочила. Вцепилась в еще влажные после купальни волосы, пошатнулась… с ужасом наблюдая, как Амира медленно опустила голову….

- У нас говорят, нет его среди живых, - негромко сказала она и отвернулась. Стояла… гордая, полная достоинства, истинная дочь гор…. – Смирись. Для мужчины война всегда впереди женщины. Это – закон, мы должны его принимать.

Смирись….

Мне бы зарыдать, упасть на кровать, вжаться лицом в подушку и завыть, но в груди закаменело, покрылось стылым льдом, выбивая из тела остатки тепла.

- Не смирюсь, - пусть и хрипло, но непреклонно прошептала я. – Пока не увижу его….

Заканчивать не стала. Не потому что была слаба – сама себе сейчас напоминала глыбу… валун, который сколько не старайся, а с места не сдвинуть, потому что не могла позволить даже мысленно допустить, что поверю.

- А вот я – смирилась, - неожиданно тихо произнесла Амира и отошла от кровати. Вернулась в кресло, вновь взяв в руки вышивку и затихла. Такая же величавая, но… какая-то тихая, задумчивая.

А мгновения уходили….

Убегали, оставляя после себя пустоту, в которую осыпалась решимость, в которой таяла уверенность, стирался порыв, становясь лишь судорожным стремлением и тоской… по тому, что имела, но не удержала в руках, чему позволила затеряться в этих холодных и бесчувственных горах.

- Давно он погиб? – переступив с ноги на ногу, поежилась я. Потом оглянулась, забралась на кровать, тут же свернувшись под одеялом.

- Давно, - даже не улыбнулась она. – Была такой же, как ты. И тоже не верила, пока сама не схоронила.

- И другого не встретила? – не удержавшись, зевнула я. Сколько ни хорохорилась, сколько ни пыталась показать себя сильной, но слабость давала о себе знать.

- Встретила, да не получилось, - вздохнула Амира, но от вышивки не отвлеклась. – А ты – спи. Новый день принесет новые вести.

Она еще что-то добавила, но я уже не услышала, как-то легко провалившись в накативший на меня сон.

Вот только мягким и беззаботным он не был….

***

В постели я провела еще два дня. Практически все время то спала, то дремала, лишь изредка поднимаясь с постели, чтобы покушать и утолить нужды собственного тела.

Щадящий режим, травяные настои, которыми меня поила Амира, легкая, но сытная еда, сделали свое дело, так что на третий я смогла не только встать, но и принять приглашение на завтрак, переданное Рахматом через сестру.

Платье мне принесла она же. Приталенное, с глубоким грудным вырезом, отделанным лентой, широкой юбкой и рукавами на манжетах. Вышивки и украшений немного, но ткань была хорошей, добротной.

Пока Амира помогала одеться, показала секреты одежды горянок: потайные кармашки, складки, в которых можно было спрятать не только маленькую сумочку, но и оружие.

Из обуви – короткие сапожки на небольшом каблучке. Кожа мягкая, к ноге льнула, как сделанная хорошим мастером перчатка.

Будь это при других обстоятельствах…. Участие Амиры мало напоминало навязанную братом необходимость, скорее походило на покровительство.

Вот только… для меня это мало что меняло.

Я была и оставалась пленницей.

Накинув на плечи шаль – тело просило тепла, отвечая ознобом на малейший сквозняк, я вместе с Амирой направилась в столовую.

Княжеский дом оказался значительно больше, чем казался снаружи. Широкий коридор опоясывал его вдоль наружной стены множеством узких, стрельчатых окон глядя в окружавший усадьбу парк. Напротив одного из трех – дверь. Между ними, в простенках, чеканки и парадные портреты в тяжелых, золоченых рамах. На полу – яркие, мягкие ковры.

- А у тебя сестры есть? – остановившись у одной из картин, спросила я у Амиры.

Сходство глядевшей с холста женщины и моей спутницы было очевидно. Все различие в возрасте. Амире было немного за тридцать, незнакомке – вряд ли больше двадцати пяти.

Тонкие черты лица, черные брови, вычерчивающие четкую линию. Длинные ресницы, в обрамлении которых взгляд выглядел лучистым, с задорной искринкой. Едва заметная горбинка носа, ласковые, привычные к улыбке губы. Черные косы уютно лежали на высокой груди, падая вниз гибкими змеями.

- Это – мама, - Амира замерла рядом со мной. – Умерла рано, погибла во время набега. А сестер у меня нет, - она вздохнула. – И братьев, кроме Рахмата, тоже.

- На нее хочется смотреть и смотреть, - я не стала скрывать от Амиры своего восхищения.

Амира коротко вздохнула:

- Она из рода Лазариди. Там, что ни женщина – так редкая красавица.

Род Лазариди…. Я внимательнее всмотрелась в лицо матери Амиры, вспомнив другого представителя этого семейства. Того самого князя Дариза Лазариди, сын которого стал не только мужем дочери графа Суворова, но и гарантом мира между Вероссией и горцами.

Неожиданное родство. Насколько я поняла из рассказов Ивана, младший князь Рахмат открыто выступил против главы рода Лазариди, ратуя за продолжение войны с Вероссией.

- Я слышала, князь Алихан….

- Не произноси этого имени при Рахмате, - оглянувшись, оборвала она меня. Потом, смягчившись, добавила: Долго рассказывать, но если коротко, то брат старается не вспоминать, что в нем тоже течет кровь Лазариди.

Закончив говорить, Амира грустно улыбнулась и уже почти сделала шаг, чтобы продолжить путь, когда я вновь остановила ее вопросом:

- Так ты – старшая женщина? – О местных обычаях я знала немного.

- Была когда-то, - опустила Амира взгляд. В уголках губ легло такой горечью, что у меня от этой скрытой боли защемило сердце. – Отец мстил за смерть жены, а я занималась домом и младшим братом.

- Когда-то? – от меня не ускользнула мелькнувшая в ее голосе злость.

На этот раз ответила Амира не сразу. Еще некоторое время смотрела на портрет матери, потом резко, словно освобождаясь от веяния прошлого, передернула плечами:

- Брат женат, - как-то отрешенно произнесла она. – Теперь это ее дом, - закончила, уже направляя к выходу из коридора.

Прежде чем последовать за ней, бросила на портрет еще один взгляд. В памяти шевелилось узнаванием, но я так и не вспомнила, чьи черты видела в яркой красоте так рано погибшей княгини.

В столовую мы пришли последними. За большим столом в центре комнаты, кроме Рахмата и Сашко, которого я ожидала увидеть, сидела красивая молодая женщина. Судя по тому, как недоброжелательно посмотрела на Амиру, та самая жена, ставшая теперь в доме старшей.

Ни приветствий, ни представлений. Рахмат, словно и не заметив сестру, просто указал мне на место напротив Сашко и вернулся то ли к письму, то ли к депеше, которую держал в руке. На тяжелой скатерти у его руки лежало сургучное крошево. Кусочки сорванной печати острые, нервные….

Слуга подошел, отвлекая, наполнил мою тарелку ароматно пахнущей похлебкой. Я потянулась за лепешкой….

- Граф Шуйский отправил в горы гонца, - неожиданно оторвавшись от чтения, поднял Рахмат голову. - Говорят, ищет сына.

Я – вздрогнула, ложка выпала из руки, с тонким, протяжным звуком скользнула по краю фарфоровой чашки.

Жена Рахмата бросила на меня презрительный взгляд, но ничего не сказала.

Прекрасная гордая горянка…. Она была такой же холодной и бездушной, как снежные вершины.

- У графа Шуйского нет детей, - равнодушно отозвался Сашко, возвращая меня к другим проблемам. Поднес к губам бокал с вином, сделал глоток. – Только воспитанник, которого он обвинил в краже важных документов и выбросил, как глупого щенка.

Граф Шуйский. Подданный Ровелина. В нашем доме он бывал. По каким делам, я не знала – разговаривали они с Георгием за закрытыми дверями, но так было даже лучше. Впечатление граф производил не самое приятное. Высокомерный, скользкий. Взгляд острый, с поддевкой, как если бы он проник в самую душу, выискивая там то, что пряталось даже от самого себя.

- Здесь, - Рахмат помахал бумагой, - написано, что истинный виновник найден. Граф хочет вернуть сына….

- Четыре года спустя, - ухмыльнулся Сашко. – На этом не получится заработать, - продолжил угрюмо. – Его воспитанника убил твой Карим.

И так он произнес это… зло, веско, что я невольно сглотнула, покосившись на заигравшего желваками Рахмата.

- Я могу вас поблагодарить….

Идея разбавить тишину собственным голосом едва ли не сразу перестала казаться разумной. Зыркнули на меня оба. Один – недовольно. Второй – предостерегая.

Опустив голову, вновь взялась за ложку.

То, что останусь без завтрака, сомнений не вызывало. При таком напряжении за столом кусок в горло совершенно не лез.

- Слышал я, дела у него не очень хороши, - Рахмат снова был спокоен.

- Он сам выбрал свою судьбу, - безразлично отозвался Сашко. Вновь пригубил вино… в бокале если и уменьшилось, то взглядом не заметить. – Когда должен прибыть посланник Красина? – откинувшись на спинку стула, небрежно поинтересовался он.

- Через три дня, - Рахмат отложил бумагу, окинул задумчивым взглядом стол. Потом нахмурился, посмотрел на меня, на Амиру: - Она выглядит изможденной. Скажут, что князь не чтит законы гор!

- Болезнь была тяжелой, - попыталась объясниться Амира. Она так же, как и я, держалась довольно настороженно.

Чтобы смягчить обстановку, попыталась заверить, что всем довольна, но вместо звуков с губ сорвался судорожный вздох. Князю достаточно оказалось лишь бросить в мою сторону взгляд, чтобы я мгновенно забыла все, о чем собиралась сказать.

- Я доверил тебе… - Рахмат сестру вроде, как и не услышал.

- Если ты позволишь… - княгиня, имени которой мне так и не назвали, мягко коснулась ладонью его руки. – Я могу….

- Через два дня ты ее не узнаешь, - Амира склонила голову. – Я сделаю все, как ты хочешь.

- Вот и прекрасно, - ухмыльнулся Рахмат, вновь посмотрел на меня, но на этот раз не так грозно. – Мне неприятно сообщать вам эту весть, графиня. Вы еще так слабы….

Я невольно выпрямилась, в лживой патоке его слов чувствуя едва прикрытое удовлетворение от того удара, который он собирался мне нанести.

- В моей семье предпочитают пусть горькую, но – правду, - негромко, но с достоинством произнесла я, слыша, как гулко бьется в груди встревоженное сердце.

- Достойная уважения черта, - он чуть прищурился. Взгляд опустился ниже… прошелся по груди. В уголках губ мелькнуло что-то… плотоядное. – Я сожалею, графиня, но гибель вашего мужа больше не вызывает сомнений, - все так же… ласково, словно щадя, продолжил он.

Отложив на стол салфетку, медленно поднялась:

- Я вам не верю! - несмотря на накатившую слабость, получилось твердо.

- Это ваше право, графиня, - взгляд Рахмата скользнул по моему телу. В нем не было той слащавости, с которой столичные щеголи перебирают красоток, выискивая будущую жертву своего обаяния. Это был взгляд мужчины, который не только точно знал, чего хочет от женщины, но и уверенного в том, что обязательно это получит. – Ваше право, - повторил он, усмехнувшись. Потом отвязал от пояса кожаный кошелек, бросил на стол ближе ко мне. – Посмотрите.

Сглотнув, протянула руку к мешочку, трясущимися руками ослабила стягивавшую его ленту. Перевернула….

- Я все равно не верю… - дрожащие пальцы коснулись знакомого вензеля, выбитого на золотой подложке, украшенной россыпью крошечных камней. – Не верю! – схватив перстень, прохрипела я. Отступила, сбив стоявший рядом со мной стул….

- Мне очень жаль, графиня, - Рахмат вальяжно откинулся на спинку стула. – Ему не стоило приезжать в горы….

Рахмат еще что-то говорил, но я уже не слышала. Находиться в одной комнате с ним было выше моих сил и я, надеясь, что хотя бы ненадолго, но смогу удержать рвущиеся из груди рыдания, выбежала в коридор….

Слезы полились из глаз уже там. Но даже сквозь всхлипы, я, пусть и невнятно, но продолжала повторять… как молитву Заступнице, которой одной было дано казнить и миловать:

- Не верю…. Не верю…. Не верю!

***

- Это – его перстень?

Я не обернулась, продолжая смотреть в окно.

Весь мир, как фрагменты разбитой мозаики. Остались цветные пятна, вырванные из общего рисунка куски. Задорный, радующийся свету сад. Разбросанные в желании обнять этот мир ветви деревьев. Шебутные птицы. Яркие брызги цветов….

Фигуру садовника я заметила сразу, а вот скрюченное, изломанное тело его помощника – нет. Но теперь взгляд отказывался собирать воедино осколки разодранной картины, вновь и вновь возвращаясь к одному из них. Тому, на котором был он….

Князь Андрей Изверев.

Пленник, как и я.

- Да, это перстень мужа, - ровно ответила я. Внутри было тихо и пусто.

- Мой брат… - Амира замолчала, словно пытаясь подобрать слово. Подошла ближе, остановилась за спиной: - Ему доставляет удовольствие причинять боль другим.

Я - кивнула. Эдуард тоже был таким.

И память подсуетилась, тут же вытащив из прошлого один из тех, не самых лучших моментов моей жизни.

Щенка должны были утопить – родился он совсем слабым, но я уговорила псаря отдать его мне. Договорилась с дворовыми мальчишками, те за денюжку выкормили черноухого малыша, а потом, когда подрос, приводили поиграть.

Так продолжалось весну и лето, а осенью о питомце узнал брат.

Убил собаку Эдуард сам. Просто свернул шею, оставив изуродованное тельце под окнами моей комнаты.

Глядя на мои слезы улыбался. И было в этой улыбке что-то от угрозы…. Мол, если бы мог….

Тогда я впервые поняла, насколько брат меня ненавидит.

- А что говорит твое сердце?

Амира стояла так близко, что я чувствовала ее дыхание. Теплое. Мягкое…. Заботливое.

Вот так же я ощущала и маму Лизу…. С ее скрытой, не всегда заметной добротой. С участием. С нерастраченной любовью, которой хватало на всех, кто в ней нуждался.

- Оно не верит, - выдохнула я чуть слышно. – Не хочет верить, - поправилась я, понимая, что для убежденности первой фразы у меня нет оснований.

- А если… - в ее голосе послышалось что-то от надежды.

Я резко обернулась.

Амира была выше меня ростом, да и телом крепче, но в этот миг мне показалось, что из нас двоих сильнее именно я. Она так хотела мне помочь, но….

- Спасибо… - прошептала я, не дав горькому стону сорваться с губ. – Спасибо… - повторила тверже, - но это не тот случай. На перстне зарубка. И… - я сглотнула, понимая, что именно сейчас, глядя в ее глаза, теряю Георгия вновь. На этот раз… навсегда… - кровь.

Амира нехотя кивнула, помолчала, продолжая смотреть на меня. Выражение ее глаз менялось. Сожаление, сочувствие, беспокойство, решимость….

- Ты ведь голодна?

Ее вопрос оказался для меня полной неожиданностью. Как и тон. Спокойный, уверенный.

Как-то легко и неуловимо Амира изменилась. Гордая посадка головы, раскрывшиеся плечи, прямая спина, в которой больше не было ничего от смирения, которое я в ней замечала.

Мне трудно было понять, что именно стало причиной подобной метаморфозы, но я ее не упустила, тут же примерив и на себя. Мы обе была заложницы обстоятельств. Мы обе зависели от чужой воли, пусть и по-разному, но попав под власть не знающего жалости человека.

Мы обе… но до этого мгновения каждая сама по себе.

- Да, - коротко ответила я, догадываясь, что любые слова сейчас будут бессильны.

- Я прикажу накрыть в саду, - улыбнулась она и, развернувшись, направилась к двери. Не дойдя остановилась: - Рахмат с трудом сдерживал злость. Я его хорошо знаю. Что-то не так….

Что-то не так….

Я так хотела вновь обрести надежду, но….

- Ты принесешь мне ленту? Хочу повесить перстень на шею.

Амира так и не оглянулась, лишь спина стала еще прямее:

- Принесу.

Она уже вышла за дверь, а я все смотрела… в пустоту.

Перед глазами мелькало… как Георгий держал на руках Аленку. Нежно. Бережно. Как поднимал взгляд на меня… в глазах была любовь, на которую невозможно было не ответить. Как его ладонь касалась моей кожи, отзываясь в теле жаром, который не потушить, лишь утолить… поцелуями, лаской…. Как….

Дверь вновь открылась, обрывая даже не воспоминания – иллюзию, в которую я, изголодавшаяся по его теплу, по его силе, по его уверенности, - падала, падала и падала.

Амира не могла вернуться так скоро, пришлось обернуться:

- Стучать вас не учили? – недовольство помогло справиться с некоторой растерянностью. Визита Сашко я не ожидала.

- Покажите мне перстень! – мужчина пересек комнату стремительно, протянул руку.

- Зачем? – я и хотела бы отшатнуться, но некуда.

- Быстрее! – потребовал он жестко.

Я, молча, положила перстень на его ладонь.

- Дайте мне что-нибудь острое, - тем же тоном приказал он.

Я на миг задумалась, перебирая, что в этой комнате могло подойти…. Взгляд наткнулся на вышивку Амиры раньше, чем подумала о ней.

- Возьмите, - бросилась я к креслу. Вернувшись, подала иглу.

Не поблагодарив, Сашко отошел от меня на пару шагов и, не скрываясь, до крови проколол палец, позволив появившейся капле растечься по золотой подложке перстня.

Мое удивление тут же сменилось изумлением. Игравшие радугой на солнце камни потускнели, чтобы через мгновение вспыхнуть, осыпав ладонь Сашко искрами. Когда потухли, рядом с печаткой мужа лежал клочок бумаги.

- Что это? – вот теперь я действительно растерялась.

О том, что Сашко, пусть и слабый, но маг, я не забывала. И о его знакомстве с Георгием. И о спасенной жизни….

Ничто из этого не объясняло только что увиденного.

- Вот теперь точно все будет хорошо, - Сашко протянул перстень. Потом посмотрел мне в глаза… и добавил с какой-то мальчишеской улыбкой: - Просто верьте.

- Он… жив?

Наверное, в моем взгляде было слишком много надежды.

- Не знаю… - вложив печатку мне в руку, Сашко отошел к креслу, замер там, стоя ко мне спиной. Что-то зашипело, я заметила плеснувший язычок голубоватого пламени… - Я бы очень хотел вас успокоить, - воткнув иглу в натянутую на пяльцы ткань, вздохнул он, - но все, что могу сказать – снято оно с живого.

- А эта….

- Что – эта? – он развернулся, глядя на меня не то удивленно, не то с укоризной.

- Нет, ничего, - понимая, что Сашко вряд ли поделится полученными им сведениями, - грустно улыбнулась я. – А скажите… - я чуть помялась, но решила, что имею право на немного откровенности, - вы ведь выкрали меня не только из-за денег?

Прежде чем ответить, Сашко бросил взгляд на дверь, чуть склонил голову, словно к чему-то прислушиваясь.

Похоже, тишина, не нарушаемая ни звуком, его удовлетворила. Сашко посмотрел на меня, произнес с некоторым вызовом:

- Я выкрал дочь Ивана Струпынина.

- Это что-либо меняет? – спросила я скорее у себя, чем у него.

О Георгии не забывала ни на мгновение, но…. Отправляясь в горы, думала не только о том, что должна найти пропавшего мужа, но и о чести рода Орловых.

- Меняет ли это что-либо? – задумчиво повторил Сашко вслед за мной. Усмехнулся, рождая в душе ощущение, что не для себя повторял, для меня.

Что ж….

Воспользовавшись его молчанием, мысленно прошлась по цепочке связанных с моим появлением здесь событий.

Вот Яков, уже давно затаивший зло против Ивана, ищет исполнителя своего замысла и находит Сашко….

Почему именно его?

Сашко – ловок. Он – маг, так что вполне способен, если понадобится, избавиться от моих сопровождающих и завлечь в ловушку меня. У Якова к наемнику свои счеты, используя его, лучший враг Ивана получает двойное, а то и тройное удовлетворение. Так что этот момент особых вопросов не вызывал.

А вот почему согласился Сашко?

Нужны были деньги? Возможно, но за все эти дни он ни разу ни прямо, ни косвенно не обмолвился о своей нужде.

Потому что это – часть его жизни? Тоже вполне вероятно, но ответить категорично не получалось: торговля живым товаром у моего спутника не вызывала приятных эмоций.

Всего лишь стечение обстоятельств? А к чему тогда упоминание за столом графа Шуйского в весьма необычном контексте, связывавшим родственными связями свободного наемника и советника принца Рината? А прикрепленный к перстню магический вестник, который без особого труда извлек Сашко? И что бы произошло, окажись на моем месте настоящая Елена Струпынина, которую Сашко и должен был доставить Рахмату?

Я невольно качнула головой. Все сходилось к тому, что либо Сашко изначально знал, что довезет дочь Ивана до этого дома, либо… я была не права, видя в его действиях совершенно иной смысл.

- И все-таки? – Я стиснула ладонь, чувствуя, как от моего тепла уходит из него холод. Прижала кулак к груди… там, где билось сердце.

- Нет, не из-за денег, - Сашко прошептал эти слова одними губами. Потом добавил, уже громче: - В пределах этой усадьбы вы можете чувствовать себя свободной. Князь подтвердил свой долг гостеприимства.

- А за ее пределами? – скрывать своего отвращения я не стала.

- Не советую проверять, - едва ли не равнодушно бросил он. Отошел к двери, остановился… - Не забудьте накинуть на плечи шаль. Это – горы, они беспощадны.

Отреагировать на его реплику я не успела. В комнату как-то легко, без тяжелого груза на плечах вошла Амира… остановилась, пропуская Сашко, а когда он покинул комнату, вдруг сказала… как в омут бросила:

- Иван ведь меня женой звал. Стася его умерла, он лет семь вдовцом пробыл, когда меня увидел. Через год в горы вернулся, уже за мной, да я испугалась…. А потом – война….

Я бы и хотела что-то сказать, да не получалось. Вот она какая… жизнь. Где потеряешь, где найдешь….

Одной Заступнице и ведомо….

Глава 14

Потрясения не прошли даром. После завтрака в саду я почувствовала слабость и предпочла вернуться в комнату. Прилегла на минутку, только успокоить дыхание, да расслабить закаменевшую спину, и уснула. Глаза открыла уже на закате.

Солнце убегало за линию гор, торопясь укрыться за ними от мира. Еще не ночь, но все вокруг становилось другим, словно приоткрывая свою суть.

Как раз бы подумать, пытаясь связать все, что было известно благодаря письмам Андрея и рассказам дяди Георгия, с тем, что слышала и видела в последние дни, но Амира решила по-своему. Каким бы ни оказалось ее отношение к брату, нарушать данное ему слово она не стала. Позволив мне лишь легкий ужин и воспользовавшись помощью двух служанок, увела в купальню.

Когда вернулись, все, что мне удалось – дойти до постели. Потом была спасительная темнота.

Мне стоило ее поблагодарить. Проснувшись утром, я ощутила себя не только здоровой, но и спокойной. Сердце продолжало горевать, то теряя, то вновь возрождаясь надеждой, но это смятение было уже иным. С пониманием, что начатый путь я должна пройти до конца. Каким бы он ни был.

Завтракали в комнате. Вдвоем. Сашко не появлялся, что меня слегка тревожило. Его присутствие добавляло уверенности. И ведь не было причин, скорее….

Была в нем загадка, странность, которая не давала покоя. Воин с повадками аристократа. Изгой, которого уважали даже враги….

Чего стоили одни только отношения с Каримом! Общались они довольно-таки мирно, словно не было той истории, едва не закончившейся смертью для них обоих, но при этом в из разговоре мне слышался визг пробующих друг друга шашек, а во взглядах то и дело мелькало ожиданием.

Вопросы.... Вопросы…. Их становилось все больше, а ответов….

- Я могу прогуляться по саду? – спросила я у Амиры, когда закончили трапезу. Очень хотелось побыть одной.

Женщина несколько странно посмотрела на меня, но кивнула:

- Только постарайся не заходить на другую половину, - посоветовала после короткой паузы. Когда чуть приподняла бровь, добавила: - Ты же не хочешь встретиться там с Нино.

Имени жены князя Рахмата я не знала, но вряд ли еще кто-то в этом доме мог вызвать у моей собеседницы такие сильные, с трудом сдерживаемые эмоции.

- Постараюсь без глупостей, - по-доброму улыбнулась я Амире, наблюдая, как из ее глаз медленно исчезает замешанная на злости горечь. – О посланнике отца ничего не слышно? – сожалея, что стала причиной ее волнения, спросила я.

Она взглянула на меня как-то протяжно, измученно… я напряглась в ожидании очередных неприятных известий, но Амира, пусть и не сразу, но качнула головой.

Продолжать разговор я не стала, да и она заторопилась: напомнив о шали, вышла из комнаты.

Утро было…. Нет, оно не было ни мягким, ни уютным…. Оно просто было. Еще одно утро еще одного дня, в котором для меня не находилось ясности.

Дом я покинула без проблем. Я – была, но меня словно и не было. Пустой коридор, доносившиеся издалека, как если бы из другого мира голоса….

Я не обольщалась, холодком по спине чувствуя чужие, настороженные взгляды.

Спустившись с крыльца и обойдя дом, укрылась за стеной кустарника.

Не свобода, всего лишь ее иллюзия, но я радовалась и этому.

Я бродила по аллеям сада. Воспринимался он вычурным, нарочитым, но я это только отметила, смирившись, что не могу раствориться в неге влажного, остро-пряного воздуха, расслабиться в мягких линиях дорожек.

Взгляд скользил по деревьям, обрисовывая их формы. То крупные, с огромными, жилистыми корнями, мощными стволами и раскидистой, распластанной над землей кроной. То какие-то нежные, словно связанные ажурной вязкой. То высокие, устремленные к небу, в которое хотели вонзиться острыми, точеными верхушками.

Где была в эти мгновения?! В нашем с Георгием доме? В имении бабушки? В Виноградово?

Где угодно, но только бы не здесь!

Где-то гаркнула птица, предупреждая…. Я невольно оглянулась, буквально осязая разлившуюся вокруг меня опасность. Ознобом прошлось по спине….

Все было тихо и так же спокойно. Вот только безмятежность эта казалась напряженной, заполненной подспудной тревогой.

Будь у меня дерзость племянницы графа Горина….

Воспоминание об Алексее Степановиче легко сменилось другим.

Отец…. Федор Игнатьевич Красин. Глава рода, который славился не только именами предков, но и заводами, на которых производили пистоли и пушки.

И – брат, наследовавший ему.

Один – жесткий, холодный, но, по словам графа Горина, справедливый.

Подтвердить данное утверждение примерами из собственной жизни мне было сложно, но мнению Алексея Степановича я верила. К тому же, Георгий тоже как-то говорил, что с Красиным легко иметь дело. Если уж он что обещал….

Второй – избалованный, эгоистичный, привыкший, что весь это мир крутится вокруг него.

Птица вновь закричала…. Теперь уже ближе, едва ли не над моей головой. Я посмотрела наверх – кроны деревьев закрывали небо, добавляя этой аллее мрачности и рождая желание сбежать. Куда угодно, но только оказаться как можно дальше.

Я обернулась, заозиралась, «потеряв» направление. Вроде и понимала, что нужно просто вернуться обратно, но нутро разрывало: быстрей… быстрей… быстрей!

Медленно выдохнув, так же неторопливо вдохнула, мысленно уговаривая себя: «Спокойнее. Спокойнее. Спокойнее…» Сердце не сразу, но забилось ровнее, заставив надвинувшиеся стволы деревьев отступить и вернуться на свое место.

Что со мной происходило, я догадывалась – паника. Но как же тяжело оказалось с ней бороться!

Чтобы хоть как-то помочь самой себе, сделала шаг, еще один, возвращаясь к воспоминаниям о брате и отце.

Раньше они казались мне похожими, теперь, спустя время и благодаря расстоянию, я видела, насколько разные. Несмотря на категоричность старшего Красина, самодурства, при ближайшем рассмотрении, в нем не было. Рациональность, твердость, поиск выгоды, несокрушимость собственных позиций…. Случай с Андреем только подтверждал этот вывод….

Подтверждал….

Брат тоже искал выгоды, но какой-то однобокой, лишь для себя одного. Только он… он… он!

Мне несложно было признать, что видеть Эдуарда я не хочу.

Дорожка вновь ложилась под ноги, уводя не только от испугавшего меня места, но и прочь от образов отца и брата. Все ближе к солнцу, к Андрею и Георгию….

Один находился совсем рядом, но… недосягаем. Второй….

Я вновь остановилась, чтобы оглядеться, куда попала. То, что не проходила по этой аллее, помнила точно, но понять, в какой части сада она находилась, не получалось.

Посчитав, что нужно быть просто осторожнее, вновь пошла вперед. Мне было, о чем подумать, что связать, выискивая тайные связи.

Князья Алихан Лазариди и Заур Саакадзе. С сыном одного из них общался князь Изверев. Гонцом ко второму стал Георгий.

Две реальные силы, способные остановить войну….

Я замерла, пораженная мыслью, которая до сих пор не приходила мне в голову. А кто ее начал?! И – почему?

- Я предупреждала, что не хочу видеть этого урода в моем саду?! – заставил меня вздрогнуть резкий, грубый крик.

Прозвучал он неожиданно, словно разорвал окружавшую меня тишину.

Я повернулась на звук…. Взгляд коснулся нежно-зеленых листочков низкорослого кустарника. Потом наткнулся на опрокинутую тележку… на мужчину, понурившись стоявшего перед разгневанной Нино, на спину упавшего на колени Андрея. Его плечи вздрагивали, руки как-то бессильно… безвольно прикрывали голову.

- Но ты вновь привел его сюда! – ярилась Нино. Ее щеки зарделись, четко очерченные белизной покрова. Линия губ кривилась, делая ее лицо неприятным, отталкивающим. – Я тебя предупреждала… - не заорала – завизжала она… сделав шаг к Андрею.

Щелкнула плеть, которую я заметила лишь теперь, оставив драный след на и так изношенной рубахе.

- Ненавижу вас! - заверещала она, вновь разрывая тело князя кожаным жалом.

Мое сердце не сжалось, оно захлебнулось его кровью, его болью. Потом разлетелось, срывая с меня оковы разумности, заставляя забыть о себе, о том, о чем предупреждала Амира.

Все, что было в голове, одно только имя – Андрей! Пусть и не мой, но… та первая любовь никуда не делась, требуя беречь, закрыть собой, не дать сгинуть здесь, прямо на моих глазах….

И я побежала…. Прямо туда, где свистела плеть, где исходила бешенством эта страшная женщина, не имевшая права не то, что прикоснуться к этому мужчине, но даже взглянуть в его сторону….

Я что-то кричала… требовала…. Я еще помнила, как схватилась за рукоять, пытаясь вырвать ее из руки Нино. Как отталкивала ее, удивляясь, откуда только взялись силы. Как Андрей поднял голову, посмотрел на меня… узнавая…. Как попытался подняться….

А потом была боль, которая располосовала лицо. Обожгла, залив глаза красным и… отбросила меня в пылающую темноту, в которой его губы продолжали что-то шептать….

Я не знала – что… просто верила – то было мое имя….

***

- Она напала на мою жену!

Я шевельнулась, реагируя на этот громкий, резкий голос, но чья-то рука придержала за плечо, не позволяя приподняться.

- Это была провокация, князь, - холодно отозвался невидимый мне Сашко. – Вам прекрасно известно, что князя Изверева и Федора Красина связывала дружба. Графиня знала вашего пленника, они дружны с детства, так что не сорваться, увидев, как над ним измываются, она не могла.

Попытка открыть глаза тоже оказалась безуспешной. Ресницы дрогнули, но темнота не расступалась, наводя на предположение о наложенной повязке.

Именно эта мысль, а не сказанные Сашко слова, вернули воспоминания.

Крик Нино, исполосованная плетью спина исхудавшего, потерявшего былую стать Андрея….

- Нет! – захрипев от отчаяния, я опять дернулась…. Глаза заливало алым….

- Выпейте! – меня опять перехватили, удержали в жестких объятиях. Край кружки коснулся губ, понуждая их приоткрыться.

Сопротивляться я не стала – сердце билось заполошно, в голове все перемешалось, но я все-таки отдавала себе отчет, что это – истерика. Сделала глоток, потом еще один. После третьего мне позволили передышку: убрав посудину, помогли прилечь.

- Вы же понимаете, князь, что ослабленная болезнью женщина вашей жене не противник. К тому же….

Я не видела, но – слышала. Слышала как замерло все в вокруг, оставив лишь дыхание. Ровное, уверенное – у Сашко. Напряженное, то разрывающее грудь яростью, то сдерживаемое, натянутое, как тетива, у Рахмата.

Но было еще одно. Прерывистое, обманчиво испуганное, но при этом какое-то решительное, словно вот в этой слабости именно в этот момент рождалась будущая сила….

- К тому же… - повторил Сашко, выдержав театральную паузу, - вам ли не знать, насколько безумны бывают женщины рода Ишхнели, когда что-то идет не так, как им хочется….

Ишхнели! Нино Ишхнели!

Вот он ответ! Теперь было понятно, откуда неожиданно возросшее влияние князя Рахмата! И та исступленность, с которой Нино избивала Андрея! И… подспудный страх Амиры перед новой хозяйкой в доме брата!

А ведь я ее не узнала! Не увидела в лице сидевшей за одним со мной столом то, другое….

И память опять помогла…. Это был один из моих первых балов. Я стояла в сторонке, дожидаясь матушку, которая в нескольких шагах от меня разговаривала с баронессой Радовой, когда в зал вошла эта пара. Князь Ишхнели со своей дочерью.

Совсем юной назвать ее было нельзя, как и робкой – виделось в глазах, в том, как она подавала себя, что-то самоуверенное, порочное, но все это терялось в ее непривычной, яркой красоте, в изысканности манер, в мягкой, но при этом поощряющей улыбке.

Мужчинам она нравилась….

Как оказалось, не всем. В следующий раз княжна привлекла мое внимание во время танцев. Я следила взглядом за князем Изверевым, когда она остановилась рядом с ним. Была одна…. О чем говорили, не услышать – громкая музыка, да и далеко, но недовольство девушки было слишком явным, чтобы не заметить.

Несколько раз сложился и раскрылся веер, чуть более нервной стала улыбка…. Она старалась держать себя в руках, но с каждым мгновением получалось все хуже и хуже.

На мою задумчивость обратила внимание матушка, проследив за взглядом, коснулась ладонью руки отца….

Тот посмотрел с неудовольствием… сначала на меня, потом на князя Изверева и… решительно направился в его сторону.

Что было потом, я так и не узнала, но некоторое представление имела. Хотя бы благодаря словам отца, который после возвращения домой вызвал меня в кабинет. Его монолог, произнесенный в присутствии матушки, было долгим, но сводился к одному: приличные девушки мужчинам себя не навязывают.

- Будь с ней Амира… - между тем продолжил Сашко, словно не удовлетворившись уже сказанным….

- А ты стал зубастым, волчонок! – с ухмылкой перебил его Рахмат. – Не боишься?

- А разве есть что-то страшнее смерти? – смягчив интонации, хохотнул Сашко. – А ее я не боюсь!

- Умный ты, Сашко, - слова князя тоже перестали быть жесткими, но не стали менее угрожающими, - но глупый. С таким отцом, как у тебя….

- У меня нет отца! – оборвал его Сашко. Не гневно, но так, что становилось понятно – спорить бесполезно. – Скажи, что закон не нарушен и графиня находится под защитой твоего слова! – потребовал он, лишь теперь освободив мои плечи от своих ладоней.

Судя по шороху, выпрямился, сделал шаг, отходя от кровати.

- Говорю, - язвительно хмыкнул князь. – В пределах этого города графиня Орлова является моей гостьей и находится под защитой закона. – Он помолчал, но тишина оказалась недолгой: - Шрам останется?

Вопрос явно относился не к Сашко, звучал уже иначе…. Вот только сожаления… извинения в нем не было.

- Да, - Амира тяжело вздохнула. – Тут нужен маг. Главное, что глаз цел, рассечена только бровь.

Ее приговор должен был испугать, но мне было все равно. Шрам…. Маг…. Все это сейчас не имело никакого значения. Только уверенность, что знай я, какими будут последствия, повторила без малейшего колебания.

Наверное, на какое-то время я забылась, потому что, когда в следующий раз открыла глаза, повязка на лице мне уже не мешала.

- Проснулась? – тут же наклонилась ко мне Амира. – Ну и напугала ты меня, - несколько ворчливо продолжила она, но глаза говорили другое.

Она была довольна…. Нет, не последствиями, тем, что кому-то удалось сделать то, что не сумела она.

- Все настолько страшно? – свела я все к шутке.

Вот тут Амира помрачнела. Провела рукой над моим лицом… очень близко, но не касаясь.

- Про бровь я уже слышала. И про шрам, - подбодрила я ее. Пальцами тронула узкую полоску ткани. Тоже магические штучки. Держались сами, останавливая кровь и оставаясь чистыми несмотря ни на что.

- Я немного преувеличила, - поднимаясь, вздохнула Амира. Во взгляде было что-то от сожаления.

- А где Сашко? – посмотрев на завешенное шторой окно, спросила я. Бровь саднила, на щеке тоже болезненно ныло.

- У князя, - опустила она глаза. – Плох он совсем….

Так хотелось закричать, но… я только сглотнула вставший в горле ком. Приподнялась на локте, потом, откинув одеяло, села. Была все в том же платье, выглядевшем теперь весьма неприглядно.

- За что она его так?

Ответ на вопрос знала…. Или, думала, что знаю.

- Нино беременна. Выпросила у Рахмата пленника…. Брат отказать не смог.

- Ребенок будет магом, - кивнула я, вставая.

Об этом тоже слышала, но это уже из разговора. Георгия и Алины. Имени не услышала, но сейчас свела воедино. Дар передавался через мать, которая платила за это безумием.

Алина сказала тогда, что последствия проклятия. И добавила… заслужили.

Кто и за что?

- Рахмат потому ее и взял, - Амира отошла к камину, протянула руки к огню. – После второго она совсем себя потеряет…. Да и сейчас уже…. Утром просыпается нормальная, но не проходит и часа, как в ней закипает злость. При брате еще держится, а без него совсем страшная.

- И все ради поддержки ее отца?

Откуда было это спокойствие?!

- Брат хочет власти, - оглянулась Амира. Окинула меня быстрым взглядом. – Я прикажу принести ужин и помогу переодеться.

Она отошла от камина, остановилась, словно хотела еще что-то сказать, но все-таки промолчала, направившись к двери.

- Почему ты помогаешь мне? – остановила я ее вопросом. Сама так и стояла у кровати, опасаясь отойти. Слабость была не столь и очевидной, но я догадывалась, что удар плетью вряд ли обошелся без последствий. – Из-за Нино? Ивана?

Амира качнула головой, улыбнулась… грустно-грустно:

- Потому что ты сделала то, на что я не решилась.

И вышла из комнаты, оставив меня размышлять над тем, что сказала.

***

- Проснись! – вырвал меня из сна прерывистый шепот. – Эвелин!

Я вскинулась, заозиралась, не понимая, где и почему нахожусь. Вроде вот только держала на руках Аленку, а тут….

Неярко светил магический светильник, едва отталкивая подбиравшуюся к кровати тьму. Сыто, лениво, облизывал поленья огонь в камине….

Чужие стены в чужом доме и столь же чужой стране.

- Эвелин! – Амира вновь тряхнула меня за плечи, заставляя посмотреть на себя. – Проснулась, слава Заступнице! – вздохнула она с облегчением, когда я взглянула уже осмысленно. – Беда!

- Князь?! – заполошно вскинулась я, чувствуя, как леденеет сердце. Неужели все?!

- Возможно, и хуже, - села она на край кровати. – Здесь твой брат.

- Что?! – поднялась и я. – Зачем?

- Вот и я подумала, зачем?! – она чуть сдвинулась она. – Это… - она качнула головой, скривилась….

Слез не было, но только благодаря ее выдержке.

- Рассказывай! – потребовала я, лишь теперь ощутив, как подергивает бровь. Да и щека чувствовалась, но… было у меня предчувствие, что ныне это меньшее из зол.

Она вновь кивнула, оглянулась на дверь.

Было тихо, но… тревожно.

- Я его раньше не видела, подумала, что просто гонец. Такое часто бывает… - Амира замолчала, взглянула на меня твердо, решаясь: - А тут вышла во двор, а там Карим. Потом появился Рахмат, остановился рядом с воином. Я уже собиралась вернуться в дом – не хотела, чтобы меня заметили, когда Карим спросил, тот ли это, кого они ждали?

- Это он о посланнике отца? – уточнила я.

Эдуард…. Сердце билось судорожно, не ожидая ничего хорошего от его появления.

Вроде и брат, но…. Забыть, с какой ненавистью он смотрел на меня во время нашей последней встречи, было невозможно.

- Я сначала не поняла, - призналась Амира, - догадалась, когда Рахмат назвал имя. Просто произнес: Красин.

- А если это отец? – придвинулась я к ней.

- Я тоже так подумала, - начала она, но тут же насторожилась, прислушиваясь к чему-то.

Не знаю, что ее побеспокоило - кроме звука собственного дыхания я больше ничего не слышала, но тоже замерла.

Стукнула ветка в окно, где-то вдалеке громыхнуло далекой грозой.

Амира медленно выдохнула:

- Я подслушала их разговор… - наконец произнесла она. Хотела встать… уже даже приподнялась, но тут же вернулась на место. – Они устроились в каминном зале, окно было открыто. – Опять короткая пауза и она, схватив меня за руки, торопливо зашептала: - Тебе надо бежать. Он пообещал Рахмату деньги, если тебя убьют.

- Он, это – мой брат? – едва ли не равнодушно уточнила я.

Взгляд Амиры стал странным, словно она испугалась... то ли своих слов, то ли… моего состояния.

Вот только мне было все равно, как если бы я знала. Всегда знала, что рано или поздно, но Эдуард попытается избавиться от меня.

Ее слова только поставили точку. В ожидании предательства.

- Эвелин… - она отпустила мои ладони, отстранилась…. – За городом на вас нападут. У Рахмата есть отряд. Головорезы. Я тебе принесла одежду… - она подскочила, кинулась к креслу.

- Мне некуда бежать, - остановила ее. Встала. Босым ногам стало холодно, но я это отметила мельком. – Некуда, - повторила я, но не безвольно. Нет! Я искала выход, просто… пока не находила.

- Посланник приедет утром, - неожиданно твердо произнесла Амира. – У тебя есть только эта ночь….

- Только эта ночь, - задумчиво протянула я, разглядывая меховой жилет, который она держала в руках.

Мои волосы были все еще черными. Краска, которой вымазала их жена Али, несмотря на старания Амиры, так и не смылась….

- Найди Сашко и расскажи все, что рассказала мне, - не попросила – потребовала я. Когда она замешкалась, поторопила: - Быстрее, Амира. Ты права, у нас есть только эта ночь.

На этот раз она кивнула, бросила жилет и поспешила к двери.

Открылась та с едва слышным скрипом, а вот закрылась уже беззвучно, как если бы хотела заверить, что на нашей стороне.

Я подумала об этом и… улыбнулась. Странно, но теперь мне было совершенно не страшно.

Когда Амира вернулась, я уже не только оделась, но и успела понять, насколько рискованным мог стать побег. Мало покинуть дом Рахмата, да выйти из города….

Все зависело от того, права я или нет. Права в том, кем являлся Сашко и зачем он согласился выкрасть Елену Струпынину.

Вот только… уверенность таяла с каждым ударом сердца.

Уверенность и… мужество, которого оказалось немного.

Окончательно раскиснуть не дал тот самый Сашко, появившись следом за Амирой. Вошел он в комнату стремительно, дверь за собой закрыл мягко, нежно.

Окинул меня быстрым взглядом. Плотные мужские штаны, рубаха, подвязанная кожаным поясом. Надетый поверх меховой жилет.

Не знаю, показалось, или нет, но смотрел удовлетворенно.

- Значит, бежать?

Его тон, какой-то задорный, игривый, на мгновение сбил с толку, но и тут я не растерялась. Кивнув, спросила твердо:

- Ты мне поможешь?

- А как же князь? – неожиданно спросил он, подходя ближе.

Вот оно! То, что подспудно не давало мне покоя. Что даже в решительности отравляло сомнением….

Андрей…. Князь Андрей Изверев.

Ты всегда будешь моей путеводной звездой….

Мой взгляд не метнулся в поисках поддержки. Не стал влажным от слабости….

- Ты ведь пришел за ним?

На лице у Сашко появилась улыбка, сделав его мальчишкой. Шаловливым, не знающим, что в этом мире не все возможно.

- Все-таки догадались, - удовлетворенно хмыкнул он. – И давно?

- Только что, - успокоила я его. – У тебя есть план?

- У меня есть кое-что получше, - заверил он меня. Повернулся к Амире: - Ты сможешь вывести нас из усадьбы?

- Амира пойдет с нами, - не дала я ей ответить.

- Я выведу вас, - кивнула она.

- Он ее убьет! – обращаясь к Сашко, холодно произнесла я. – Как только поймет, кто помог.

Сашко молчал…. Все та же лукавая улыбка, и только глаза холодные, да взгляд острый, похожий на удар кинжалом….

Мое оружие осталось где-то там… у ограды заброшенного дома, куда меня завел плач ребенка.

- Сашко….

Его губы стали жесткими, показывая совершенно другого человека. Мужчину. Воина, способного принимать решения и отвечать за них.

Он медленно оглядел комнату… потом отошел к камину, замер, опершись на украшенный резьбой портал.

Я молчала, лишь наблюдала, как с каждым мгновением его поза становится все более расслабленной. Ощущала, как растекается, расползается, становясь тонким, прозрачным, полотно беспросветности….

- Вам нужно переодеться, - обернулся он. Нет, не резко, но мне показалось, что именно от его движения сильнее вспыхнул огонь в камине, рванулся вверх, облизывая каменные плиты.

- Вы возьмете меня с собой? – все-таки неверяще спросила Амира. Посмотрела на меня….

Сколько всего было в ее глазах! И горькое прошлое и… надежда на будущее.

- Графиня права, - лицо Сашко было совершенно непроницаемо, - Рахмат убьет вас. На моей совести и так много смертей, ваша может оказаться лишней.

Я мысленно усмехнулась. Не знаю, о чьих отнятых жизнях он сейчас говорил, но что-то подсказывало: каждая из них закончилась лишь потому, что другого способа спастись у Сашко не было.

- Я не задержу! – лишь теперь поверив, вскинулась Амира. Как-то суетливо бросилась к двери, потом остановилась… обернулась, глядя только на меня.

Что хотела сказать?!

Сашко не дал ей произнести ни слова. Стремительно подошел, что-то шепнул на ухо. Амира кивнула, потом еще раз. Взяла какой-то предмет, который Сашко вытащил из кармана, опять кивнула и… выскочила за дверь, на этот раз не издавшую ни звука.

Глава 15

- Андрей… - с трудом выдохнула я, остановившись рядом с лавкой, на которой лежал князь. Мне бы сделать еще шаг, прикоснуться к измученному болью лицу….

- Вы собираетесь страдать или поможете мне? – жестко оборвал мои душевные стенания Сашко.

Я оглянулась резко, собираясь ответить в том же тоне, но… лишь кивнула, признавая его правоту. Добрались мы до садового домика без проблем, но Заступница могла и забыть о своей благосклонности, посчитав, что помогала достаточно.

- Что я должна сделать? – горло все еще сжимало петлей, но сердце билось уже ровно, уверенно.

- Влейте в него питье, - он указал рукой на освещенный свечой угол. – Две ложки, - добавил, когда я направилась к сколоченному из грубо обтесанных досок табурету, заменявшему стол. – Остальное - во флягу.

Я опять кивнула, но вряд ли Сашко заметил, отойдя к двери в другую комнату. Взяла кружку, потемневшую от времени ложку, вернулась к постели.

Андрей не шевелился. Слепо смотрел в потолок, дышал хрипло, с бульканьем.

Теперь я понимала, почему Сашко сказал влить, я не напоить. Князь был в сознании, но каком-то сумеречном, словно боль увела его так далеко, что и не дозваться.

Поймав себя на том, что все остальные невзгоды отступили, ушли, оставив лишь вот это… главное, наполовину наполнила ложку темным, сильно пахнущим настоем. Мне показалось, что некоторые травы я узнала, но утверждать бы не взялась. Не потому что не разбиралась, потому что магия, заставлявшая жидкость бурлить, искажала запахи.

Присев на корточки – лавка была узкой, и поставив кружку на пол рядом с собой, по каплям вылила питье в рот. Андрей сглотнул, но как-то судорожно, напугав меня. Я вздрогнула, уже собираясь позвать Сашко, как князь вздохнул… глубоко, протяжно и… задышал мягче, спокойнее. Снадобье действовало. И быстрее, чем я думала.

Вновь наполнив ложку, подняла руку и едва не разлила питье. Андрей смотрел на меня. Так смотрел, как если бы в этом мире были только он и я….

Сердце дернулось…. Так и не умершей любовью? Отчаянием больше никогда не увидеть другого?

Я гнала эти мысли… гнала, но они возвращались вновь и вновь, связывая нас, спутывая….

- Надо выпить, - тихо произнесла я, разрывая незримую связь. И повторила, убеждая саму себя: - Надо!

Он опустил ресницы – похоже, на то, чтобы ответить, сил у него не было, и вновь открыл глаза. Я помнила их голубыми, но сейчас видела черными… сгоревшими в тех испытаниях, что выпали на его долю.

Спас меня Сашко. Подошел, встал рядом:

- Ну, вот! Так значительно лучше, - произнес он через пару мгновений.

- Ты потому и согласился выкрасть Елену Струпынину? – поднимаясь, спросила я. Это было лучше, чем не отводить взгляда от лица Андрея, видя его совершенно другим. – Чтобы попасть к Рахмату?

Сашко то ли хмыкнул, то ли фыркнул, но ничего не сказал, просто подал фляжку, предлагая закончить начатое.

- А зачем Рахмату Струпынина? – я не оставила попыток добраться до истины. – Или это месть Ивану?

Я обернулась, заинтересованная молчанием Сашко, и вновь замерла. Как и с Андреем. Только этот смотрел на меня изучающе, словно пытаясь разобраться, за что ему еще и это наказание.

Впрочем, могла и ошибаться.

- Я что-то не то сказала? – закрыв фляжку пробкой, протянула ее Сашко.

Оставаться невозмутимой с каждым стуком сердца становилось все труднее и труднее. Единственное, что удерживало от колкости или слез, подступивших совсем близко, было понимание, что ни то, ни другое мне не поможет.

Нам не поможет…. Так было правильнее!

- Рахмат торгует людьми, - мой последний вопрос Сашко проигнорировал. – За девиц дают больше. А Елена Струпынина – барышня приятной наружности, ее могли купить и для гарема. В степи за таких платят даже не золотом – магическими штучками.

- Так просто? - заставила я себя улыбнуться. Бросила взгляд на окно… - Амира задерживается, - вот теперь я вполне могла позволить себе беспокойство. Тем более что оно было искренним.

Садовника в домике не было. По словам Сашко, ушел к конюхам. Совпало так, или не обошлось без способностей самого Сашко, я не знала.

А хотела ли знать?!

Еще одна неожиданная мысль, заставившая вновь посмотреть на своего похитителя.

И опять меня ждал сюрприз. Я еще не успела подумать, а он уже отвечал:

- Да, я предполагал, что у Рахмата появится ваш брат. И – нет, будь здесь Елена Струпынина, я бы не стал ждать так долго.

Я мотнула головой, пытаясь связать то, что он сказал, с тем, что мелькнуло у меня в мыслях, но тут пол дрогнул, заходил ходуном, выбив из головы все лишнее. В горле застыл крик, но вместо этого я, повинуясь чему-то более древнему, чем страх смерти, кинулась к Андрею и, прижав к лавке, закрыла собой.

Успела вовремя. С потолка посыпалась труха, от пыли захотелось чихнуть…. Гулом ударило по ушам, зазвенели стекла.

- А вот теперь нам стоит поторопиться, - оттолкнул меня Сашко.

Я выпрямилась, подчинившись напору и замерла, глядя в окно. Там, где находился княжеский дом, вспыхнуло яркое зарево…. Огонь метнулся к небу, пылая над верхушками деревьев…..

Ужас сковал тело, но внутри билось: «Надо бежать! Бежать…!»

Привел меня в чувство голос Сашко:

– Ты как? – обращаясь к Андрею, спросил он.

- На какое-то время хватит, - вроде как невпопад ответил тот. Происходящее князя, как мне показалось, совершенно не удивило. – Спасибо, - поднимаясь, посмотрел Андрей на меня. – Ты извини… - добавил он.

К чему относилось, понятно - назвать его одежду приличной можно было с трудом. Холщовая рубашка, если и была когда-то белой, то очень давно. Как и штаны, державшиеся на нем только благодаря потертому кушаку….

Князь Андрей Изверев…. Смотреть на него было больно. Не смотреть – невозможно.

- Помогите ему одеться, - Сашко сунул мне в руки меховую жилетку. Я еще только пыталась сообразить, что мне с ней делать, а он уже подавал папаху. – Быстрее… быстрее, - понуждая действовать, подтолкнул он меня к князю. Сам же отошел к окну… - Если она не придет….

Он не договорил, да и не стоило. Кто она – понятно. Амира…. Что будет, если не появится….

- Говоришь, слабый маг? – приняв на себя тяжесть поднявшегося Андрея, зло бросила я.

То, что творилось в душе, понять было сложно. Радость. Опасение. Страх. Ненависть. Все смешалось, продолжая рвать меня на части. А тут еще Андрей…. Так близко! Такой беспомощный, нуждающийся во мне….

- А это – смотря с кем сравнивать, - немного напряженно засмеялся Сашко и…кинувшись к двери, буквально втащил внутрь запыхавшуюся Амиру. – Встань с другой стороны! – приказал он ей, подтолкнув к нам.

Дыхание Амиры было надрывным, свистящим. На лице пылал горячечный румянец, глаза - дикие, волосы - растрепанные…. От нее пахло дымом, потом. Грязную щеку рассекала набухшая кровью полоса….

Как я успевала все это замечать?!

А еще думать! И догадываться, что это еще только самое начало!

Держать Андрея стало намного легче – перехватила Амира, но тут Сашко втиснул мне в руки узелок. Я едва не уронила… не то от тяжести, не то от неожиданности, но он вдруг резко бросил что-то в сторону окна…. Там загудело, расплылось огненным шаром, тут же ставшим черным, похожим на неумолимую, безжалостную бездну. Я хотела закричать, но какая-то сила потянула меня внутрь этой тьмы, потом швырнула в самый центр, лишив воздуха и… выкинула, больно ударив обо что-то.

Стало холодно, по лицу тут же потекли капли дождя….

- Злой дух! – рыкнув совсем рядом Сашко, сумев заглушить своим возгласом шум реки. Саму ее прятала ночь, но то, что близко, сомневаться не приходилось.

Я хотела спросить, о чем это он, но наемник буквально вырвал Андрея из наших рук и потащил куда-то в темень.

Растерянность длилась не дольше мгновения. Нашим спасением был Сашко. Единственным возможным спасением.

Перехватив узелок, вцепилась в руку Амиры и, дернув, потянула ее следом.

Ноги соскальзывали, дождем секло лицо, но я продолжала уперто идти вперед. Спотыкалась, хваталась за Амиру, сама становилась опорой, как молитву твердя… я – должна. Я – должна!

Сколько это продолжалось, сказать трудно. Минута. Две…. Казалось, что мы шли, шли, шли…. Меня колотило от страха, от холода, от того, как липла к телу пропитавшаяся влагой одежда.

Небо раскололо вспышкой… прямо у нас над головой. Стало светло, словно днем, позволив увидеть надвигающуюся на нас бурлящую воду. Огромные деревья, в сторону которых и бежал Сашко, опередив нас с Амирой на десяток шагов. Текущую по склону грязь….

Темнота обрушилась вместе с громом, от которого хотелось сжаться в комок, закрыв уши, но увиденное придало сил. Если мы хотели выжить….

Мы – хотели!

Потому и продолжали пробираться вперед! Не обращая внимание на усталость, на подступавший в горлу страх, на слезы, которые смешивались с льющейся с неба водой....

В Сашко я уткнулась совершенно неожиданно для себя. Только что уговаривала себя сделать еще один шаг, а теперь стояла, прижав к себе узел и понимая, что с места больше не сдвинусь.

Это был предел! Тот предел, за которым больше ничего не существует….

Для кого угодно, но… только не для меня.

***

Предел?

Посчитав, что это именно так, я ошибалась. Впрочем, не в первый раз.

Известие об исчезновение мужа. Воля императора, лишившая меня выбора. Разлука с дочерью….

Сколько их было, этих маленьких и больших пределов?!

А сколько еще будет?!

- В чулане тулуп. И котелок, - бросил Сашко, стягивая со скукожившегося на ворохе сена Андрея рубаху.

Князя било дрожью, зубы стучали….

Меня, впрочем, тоже. Промокшая одежда не только не согревала, она, облепив замерзшее тело, заставляла еще острее чувствовать продиравшую до костей стынь, чувствовать свою хрупкость и беззащитность перед разгулявшейся стихией.

Амира оказалась сильнее, тут же кинулась к двери, торопясь выполнить прозвучавшую как приказ просьбу наемника. А я, зажав ладонями рот, чтобы не закричать, продолжала смотреть, как Андрей мечется в крепких руках Сашко. Как ходят ходуном его ребра, слишком явственно проступающие под кожей. Как набухают капли крови, выступившей из-под надорванной на ранах корки….

- И ты не стой, - прижав Андрея коленом, неожиданно зарычал Сашко. Кинжалом раздвинул ему челюсти, вытянув зубами из фляги пробку влил в рот несколько капель того самого питья, и только после этого закончил: - принеси поленья!

Я, радуясь, что могу быть хоть чем-то полезна, кивнула.

Очаг был выложен в центре единственной в этом домике комнаты. Просто круг из камней. Поленницу я видела у двери, под навесом.

Выскочив на улицу, поежилась. Внутри было холодно, но все-таки не так.

Сейчас бы пожалеть себя, всплакнуть, сетуя на судьбу, да укоряя Заступницу, что не берегла в дороге, но я только поежилась. Положила несколько поленьев на согнутую руку, потом добавила еще…. Тяжело, но перед глазами все еще был Андрей. Измученный, нуждающийся в нашей… в моей заботе.

Даже не взглянув на обступившие со всех сторон деревья, дернула дверь. Ввалилась в небольшой закуток, на мгновенье прислонившись к стене. Сердце заполошно билось, дыхание срывалось с губ хрипло, натужно.

Подумав о том, что не хватало самой разболеться, вошла в комнату.

Амира уже суетилась рядом с Андреем, укрывая его принесенным тулупом. Сашко стоял у окна…. Напряженный, натянутый, как струна.

Стоило мне переступить порог, обернулся, тут же шагнув навстречу. Молча забрал часть поленьев, бросил в круг. Дождался, когда положу остальные.

- Сейчас станет теплее, - жестом показав, чтобы отошла, произнес глухо.

Я отступила, наблюдая, как он наклоняется к очагу.

- Где мы? – равнодушно глядя, как с руки наемника сбегает огонек, спросила я.

Сил удивляться не было, да и стоило ли, после уже увиденного?

- Не там, где должны были оказаться, - с какой-то горькой усмешкой заметил Сашко, - но… главное, не там, где были.

- Побудь с князем, я сделаю, - оттерла меня в сторону Амира. Я еще не отошла, а она уже подвесила котелок на висевший над очагом крюк. – Вода в бочке из родника?

Я недоуменно оглянулась, тут же сообразив, что вопрос относился не ко мне. Вновь посмотрела на Андрея…. Скрежета зубов я больше не слышала, но дышал он тяжело. Натужно.

Уходить от тепла не хотелось, но я заставила себя сделать шаг. Потом еще один….

- Из родника, - раздалось уже за спиной. – Там что-то из круп было….

- Я видела, - оборвала его Амира. Голос спокойный, едва ли не равнодушный….

Размышлять над тем, чего стоила ей эта выдержка, я не стала. Опустившись на колени, наклонилась к Андрею. Его глаза были закрыты, на щеках пылал лихорадочный румянец, хорошо различимый даже в неярком свете прилепившегося к стене магического шарика.

Если бы я могла забрать себе его немочь!

Я провела ладонью по такому родному, когда-то любимому лицу…. Потом еще раз, очертив ставшие слишком грубыми скулы. Коснулась обветренных, шершавых губ….

Чужой… не мой мужчина….

- Оставь дверь приоткрытой… - раздалось совсем рядом.

Относилось не ко мне – к вернувшейся Амире, но от неожиданности я вздрогнула, отдернула ладонь. Обернулась, тут же сдвинулась, чтобы освободить место Сашко.

- Ему нужен лекарь….

- Нужен, - кивнул, соглашаясь Сашко. Потом добавил, посмотрев на меня искоса: - Я отправил вестника. Буря к утру закончится, после полудня можно ждать гостей.

- А он доживет до этого… после полудня? – чувствуя, что начинаю злиться, спросила я.

И ведь понимала, что не имею права, но….

Как же тяжело было ощущать свою беспомощность! Невозможность помочь!

- Снадобья хватит еще на день, - поднимаясь, заметил Сашко. – А там… на все воля Заступницы. И еще, - после короткой паузы продолжил он, - мы находимся на земле князя Лазариди. Здесь вы в безопасности.

- А она? – кивнула я на Амиру, которая хлопотала у очага.

- В роду Лазариди умеют быть благодарными, - отозвался он. Постоял, глядя на меня сверху вниз… - За спасение князя Изверева назначена хорошая награда.

- Хочешь сказать, что все это из-за денег? – хмыкнула я язвительно. – Я не знаю жизни так, как ты, но в людях разбираюсь.

Дожидаться ответа не стала, вновь провела по лицу Андрея. Убрала со лба влажную, липкую от грязи прядь. Поправила тулуп, укрывая лучше….

Он мог стать моим мужем…. Отцом нашего с ним ребенка….

- Вам надо высушить вещи, - Сашко продолжал стоять у меня за спиной.

- Об этом я не подумала, - призналась я, так и не шевельнувшись.

Что может быть страшнее для женщины, чем оставить ребенка, не зная, прижмет ли когда-нибудь еще к своей груди или нет?!

Что может быть страшнее, чем видеть, как готовится предстать перед Заступницей мужчина, заставлявший когда-то сильнее биться сердце?!

Что может быть страшнее, чем понимать, что его смерть может стать спасением от того выбора, который заставит сомневаться, каким бы ни оказался?!

Что может быть страшнее….

- Мне нужно уйти….

- Что?! – я подскочила, мгновенно забыв о роившихся в голове мыслях. Как легко быть храброй, когда рядом с тобой сильный мужчина, который не предаст, не оставит….

Сашко смотрел спокойно, в глазах было не только усталость, но и понимание того, о чем я только что думала.

Жаром обдало щеки, но взгляда я не отвела, позволяя увидеть свой страх…. Отчаяние…. Надежду….

- Об этом логове кроме меня знают еще трое. Князь Изверев уже находится здесь. Визиту графа Орлова, если его занесет сюда, вы будете даже рады, - с некоторой иронией произнес он. – Четвертым станет гонец князя Лазариди, опасаться которого вам не стоит.

- А сам ты с ним встретиться не хочешь? – гневно бросила я и… тут же замерла. Леденящим холодом обдало и так замерзшее тело…. – Георгий работает на….

Будь у меня возможность отступить, я бы отступила. Тут же лишь прикрыла ладонью рот, чтобы не сказать лишнего.

Георгий, мысли о предательстве которого я даже не допускала! Ровелин, подданным которого, скорее всего, являлся Сашко! Перстень мужа, отданный мне Рахматом…. Клочок бумаги, упавший на ладонь наемника…. А еще князь Изверев….

- Вы хоть понимаете, о чем говорите?! – схватив меня за плечи, дернул Сашко. Смотрел зло… яростно. – Вы….

Я медленно выдохнула, опустила голову, пряча от него следы испытанного ужаса. Потом всхлипнула… прикусила губу, не позволяя бессилию взять надо мной верх.

Как я могла?!

Как я могла подумать такое?!

- Простите… - Сашко помог опуститься на край соломенного ложа. Бросил быстрый взгляд в сторону Амиры, о присутствии которой я совершенно забыла, сам присел на корточки напротив меня. – Вы же разбираетесь в людях, - закончил он с какой-то мягкой, трогательной улыбкой.

Я сглотнула, но ответила твердо:

- А если я ошибаюсь? А если верю в то, чего нет?

- А как же женское сердце? – в его голосе послышалось что-то похожее не веселье.

- Ох уж это женское сердце! – я тоже позволила себе улыбнуться. – Ты вернешься? – мой голос все-таки сорвался.

- Ждите меня ближе к полудню, - кивнул он, поднимаясь. Отошел к Амире, похоже, считая ее более надежной: - Чужой близко к дому не подойдет, но вы все равно будьте осторожны….

Больше он ничего не сказал. Поднял лежавший на лавке жилет и стремительно вышел за дверь, оставив после себя только лужицу на полу, натекшую с мокрого меха….

Лужицу из слез… пролитых Заступницей в эту ночь.

***

Амира нашла в кладовке не только крупу, но и вяленое мясо. При других обстоятельствах - только скривиться от скудности трапезы, в этих же показалось целым богатством: бульон для Андрея и наваристая каша для нас.

Снадобье добавило князю немного сил, но хватило их ненадолго. Сделав всего несколько глотков, он уснул, замер под тулупом.

Дышал неровно, вздрагивая в тяжелом, жарком сне. Лицо горело, губы были сухими, потрескавшимися, как истосковавшаяся по дождю земля.

- Будь с ним, - Амира поставила рядом со мной наполненную водой глиняную чашку. Подала тряпицу. – Ближе к рассвету сменю.

Вместо ответа – кивнула. В этом Амира оказалась сильнее меня. И – мудрее. Утро – самое тяжелое время. Это сейчас в душе бурлило, не давая покоя, а потом, как отхлынет, останется только усталость.

Устроилась она на лавке, укрывшись одеялом, которое притащила оттуда же, из кладовки. Поерзала немного и… затихла, оставив меня наедине с Андреем.

Огонь играл в очаге, трещал поленьями. За стенами домика ярилось небо, прорываясь громом, гремевшим, казалось, прямо над нашей головой, из приоткрытой двери по полу тянуло холодком….

Боязно, но для меня страшнее оказалось другое. Настоящее, в котором я не могла помочь едва живому Андрею. Будущее, в котором я могла никогда не увидеть Георгия. Оставшаяся где-то там дочь….

Я, смочив тряпицу, провела по лицу Эндрю, стирая выступившие капельки пота. Сполоснула в чашке, положила ее на лоб….

Андрей…. Андрей…. Рука невольно скользнула к вороту подсохшей рубашки. Подаренный им медальон висел на шее, навсегда связав меня с тем днем.

Он…. Я…. Наше прощание….

…ты всегда будешь моей путеводной звездой….

Нашарив его ладонь под тулупом, слегка сжала. Жалости к нему не испытывала, если только нежность. И неважно, что слаб и немощен. Было в нем мужество. Даже вот в таком, беспомощном, измученном болью.

И память с прошлым не задержалась…. Мой первый бал. Белое платье. Нежные цветы, украсившие волосы, жемчужное ожерелье, легко обнявшее шею. Сердце, которое норовило вырваться из груди. Матушка, смотревшая вокруг так, словно выслеживала добычу. Отец… жесткий, неприступный.

Князь заметил нас первым, поцеловав руку даме, с которой беседовал, направился к нам.

Видеть Андрея раньше мне приходилось, но не таким. Украшенный серебром черный парадный кафтан четкими линиями очерчивал его фигуру. Голубые глаза смотрели с легкой иронией. На губах играла лукавая улыбка….

Он поприветствовал матушку, уважительно поздоровался с отцом и лишь после этого обратил свой взор на меня.

- Вы не познакомите меня с этой прелестной барышней? – окончательно смутил он меня обращенной к старшему Красину просьбой.

- С этой прелестной барышней, князь, вы довольно неплохо знакомы, - неожиданно добродушно хохотнул отец. – Ведь именно ее вы однажды снимали с дерева в нашем саду, - добавил он с прищуром, словно что-то оценивая.

Как давно это было?!

Нет, счастливыми те дни назвать было сложно, но это если не знать, что мне пришлось пережить теперь!

Смочив тряпицу и вновь положив ее Андрею на лоб, вернулась мыслями в прошлое….

Тот единственный танец изменил многое. Не дав надежды, поселил в моем сердце странное топление, тишину, в которой я видела его взгляд, его губы, когда он произносил мое имя….

- Эва….

От неожиданности я вздрогнула. Сдвинулась, поправить укрывавший его ослабевшее тело тулуп….

- Эва…

Его глаза больше не были прозрачными, наливаясь так любимой мною синевой.

- Тебе подать воды? – скрывая растерянность, воспользовалась я его немощью.

Андрей сглотнул, тяжело вздохнул….

- Да, - голос прозвучал хрипло, устало.

Поднявшись, отошла к очагу. Подложила в огонь еще одно полено, взяла кружку, пригубила, проверяя, не холодна ли.

Когда опять подошла к лежащему на сене Андрею, сердце уже не билось так судорожно. Я нужна была ему…. Нужна была, как сиделка, от которой сейчас зависела его жизнь.

Приобняв за плечи, приняла тяжесть измученного тела на себя, придержала кружку. Когда уложила обратно на сено, аккуратно промокнула губы….

Нехитрые действия окончательно вернули самообладание. Он был рядом, но….

- Мне показалось, что я брежу, - устало, задыхаясь, произнес он, одной фразой разрушив стену, которую я воздвигла между им и собой. – Эва….

- Тебе не стоит разговаривать, - строго, насколько это было возможно, произнесла я. – Ты должен беречь силы!

- Нет, - улыбнулся он. Вымученно, криво, но….

По сердцу полоснуло, словно ножом.

Андрей! Мой Андрей!

- Отдыхай, - я приложила ладонь к его губам. – Завтра ты будешь в безопасности, - добавила, чтобы звучало весомей.

- Я верил в тебя, - он выпростал руку из-под тулупа, сдвинул мою ладонь. – Молил Заступницу, а видел тебя….

Голос Андрея срывался, дыхание было поверхностным, судорожным, но останавливаться он не собирался. Я видела это в его глазах, в той решимости, с которой из последних сил, но удерживал мою руку.

- Если ты не замолчишь….

Не закончила я сама, заметив, как он скривился от боли. Склонившись ниже, коснулась губами виска, заросшей щетиной щеки.

Сердце разрывалось…. Рассыпалось на осколки, вспыхивало огнем, чтобы тут же замерзнуть, покрывшись корочкой льда.

Андрей. Я. Георгий….

- Ты стала моей путеводной звездой…. Дала мне силы выжить….

- Замолчи! – отстраняясь, закричала я шепотом. – Не говори так! - попросила со стоном. – Тебе нельзя….

Он поднес мою ладонь к губам, но не поцеловал, просто обжигал тяжелым, горячим дыханием.

- Моя звезда….

А в душе неожиданно откликнулось: «Солнышко мое…»

Мама Лиза! Аленка! Георгий!

Все смешалось, спуталось сомнениями. Разум говорил: «Ты – должна! Ты – не имеешь права!» А сердце….

- Прости, - вздохнула я, осторожно вытянув свою ладонь из его руки. Сполоснула тряпицу, вернула ее на место. – Я – мужняя жена. И у меня дочь.

Он услышал, взгляд на миг стал жестче, да и в голосе прибавилось твердости:

- Я вас не оставлю.

О чем хотел, но не сказал, было понятно. О смерти Георгия, о которой ему, похоже, было известно.

Через ткань рубашки сжала рукой перстень мужа, висевший на груди рядом с подаренным Андреем медальоном, горько усмехнулась.

Вот она... жизнь! Где потеряешь?! Где – найдешь….

Я была уверена, что история с князем, закончившись нашей разлукой, уже не получит продолжения, если только в моих мыслях, тоске, да сожалениях, а оказалось….

- Георгия обвинили в предательстве, - глухо произнесла я, избегая взгляда Андрея. – По воле императора я должна отречься от мужа….

- Знаю, - перебил он меня. – Я вас не оставлю. Ты станешь моей….

Как же я хотела услышать эти слова!

И тогда, когда мы с ним прощались. И потом, когда отец вел меня к алтарю Заступницы, отдавая другому. И даже произнося клятву… обещая быть верной, любить, заботиться… я все равно мечтала, что не стоявший рядом со мной мужчина, а именно Эндрю… князь Андрей Изверев, произнесет эти слова.

Ты станешь моей женой….

Как же я хотела их услышать….

… еще недавно!

- Эва… - его рука была слабой, но я знала, что это – ненадолго.

Пройдут дни, недели... и я вновь увижу того Андрея, каким его помнила. Красивым! Сильным! Мужественным!

Глаза стали влажными, слезы застилали взор, мешая в неярком свете лица, путая, утягивая в то, чего никогда не было.

Тот же алтарь, те же слова, но рядом не Георгий – Андрей. И другое кольцо стянуло мой палец, навсегда связывая с любимым мужчиной. И первый крик другого ребенка заставил меня устало, но радостно откинуться на подушки…. И другие глазенки будут любяще смотреть на меня…. Другие губки назовут мамой….

- Прости… - отпустив перстень, решительно сдвинула я его руку.

Сердце больше не стонало, сделав свой выбор. Выбор верности. Новой, но не менее желанной любви. Будущего, которого у меня могло не оказаться, но уже ставшего для меня единственно правильным.

– Георгий – жив! – Я поднялась, встала твердо, как перед Заступницей, перед которой сейчас была нага в той искренности, с которой произносила эти слова. - И пока я сама не увижу его тело, никто и ничто не сможет убедить меня в его смерти.

Развернулась, чтобы налить в кружку бульон и… замерла, наткнувшись на взгляд стоявшей за спиной Амиры.

Не знаю, как много она слышала, как много поняла, но в ее глазах было и участие и… та же вера, которую она готова была разделить со мной.

Глава 16

Утром Андрею стало хуже. Он метался, в бреду повторял слова на незнакомом языке, звал меня, шепча горячечными губами: «Эва…. Эва…. Моя звезда…»

А я…. Все, что я могла – вновь и вновь смачивать тряпицу в прохладной воде, обтирать ею его собранное из острых углов лицо и молить Заступницу, чтобы не дала сгинуть.

И не важно, что свой выбор я уже сделала – жив Георгий или нет, я была и оставалась его женой, главное, что Андрей не заслуживал такой смерти. В бою – да. От старости, окруженный детьми и внукам, но не вот так, в затерявшемся в лесу охотничьем домике, да на охапке сена.

- Давай, я сменю тебя, - в очередной раз подошла ко мне Амира.

Отдыхать она так больше и не легла. Я, кстати, тоже, не в силах смириться с мыслью, что он может умереть, пока я буду спать.

- Я сама, - грустно улыбнулась я ей, меняя тряпицу на его лбу.

Надеялась, что Амира отойдет, но она продолжала стоять рядом, глядя то на меня, то на окно.

Ставни были открыты, солнце пробивалось сквозь еловые лапы.

Буря закончилась на рассвете, но капли шелестели по крыше до сих пор, срываясь с хвои и стремясь к напитанной влаги земле.

- Это все из-за серебра, - неожиданно произнесла она, протянула фляжку. – Дай ему.

Я взболтала содержимое, пытаясь разобрать, как много осталось, усмехнулась… горько, осознавая, что на день не хватит, но все-таки вытащила пробку.

- О каком серебре ты говоришь? – спросила, когда в его приоткрытый рот упало несколько капель.

- О магическом, - забрала она у меня фляжку.

Бросив взгляд на Андрея – питье он сглотнул, но изменений я пока не заметила, вопросительно посмотрела на Амиру.

– Месторождение нашли лет семьдесят тому назад, но тщательно скрывали, - она вздохнула, отошла к окну. – Настой больше не действует. Не жилец он….

Я и сама это понимала – чувствовала, как тоньше становится ниточка его жизни, но все еще верила. В его ли силы?! В благость ли Заступницы….

- Так что там с серебром? – не позволяя себе отчаяться, спросила я. Пока билось его сердце, пока была хоть слабая, но надежда….

Дрожь прошла по его телу, Андрей дернулся, изгибаясь, застонал…. Не думая, что делаю, накрыла его собой, прижала к полу. Амира тоже подбежала, упав на колени, зажала голову.

Не успела я ничего сказать, как она, зубами вытащив из фляжки пробку, вылила ему остатки жидкости в рот.

- Зачем?! – вскинулась я, с ужасом наблюдая, как та забурлила, покрывая его язык, губы, бурой пеной.

- Это его последний шанс! – прикрикнула Амира, продолжая удерживать его подбородок. – Это оно и есть! – добавила с каким-то надрывом.

Я не сразу поняла – еще одна судорога скрутила тело Андрея, вытянув дугой, сделав каменным, но когда он вдруг расслабился, опал, буквально растекся под тяжелым тулупом, кивнула, догадавшись, о чем она сказала.

За магическое серебро платили золотом, за один грамм давая десять. Оно избавляло от ядов, залечивало раны, возвращало силы, позволяя бороться с болезнью. А еще из него делали амулеты, которые значительно увеличивали категорию мага, использовавшего их вместо накопителя.

Ценили темный металл и ювелиры, пряча в его влекущую, глубокую черноту ослепительно белые алмазы. Украшения, достойные императриц….

Эти мысли мелькнули и пропали, оставив после себя горький осадок. Словно именно этот повод для войны был грязным, недостойным….

А другие?!

- Можешь отпускать, - Амира тронула меня за руку. Поднялась, прихватив плечи, потянула, понуждая встать. – Он – уснул, - улыбнулась грустно, когда я посмотрела непонимающе.

Я перевела взгляд на Андрея. Лучше выглядеть он не стал, да и дыхание было все таким же рваным, но он действительно спал, а не провалился в очередное беспамятство.

- Оно так и действует, - когда выполнила молчаливую просьбу, заметила она.

- Но… - услышав в ее словах недосказанность, уточнила я хрипло.

Так хотелось лечь и закрыть глаза, избавляясь от всех свалившихся на меня бед. Просто ненадолго закрыть глаза, позволив мягкой, щедрой темноте забрать все невзгоды, сомнения. Всю накопившуюся в моей душе боль….

- Ему нужен маг-целитель. И чем быстрее, тем лучше, - не стала меня успокаивать Амира. – Магическое серебро – не панацея, хоть и способно творить чудеса. Да и немного его было в настое, иначе….

Она отвернулась.

Коса растрепалась, несколько прядей выбились, раскидав по спине паутину…. Паутину, в которой я запуталась, без надежды выбраться.

- Зачем мне знать про серебро? – я заставила себя не смотреть, как черные волоски рисуют на ее рубашке странный рисунок.

- Не хочешь поесть? – кивнула она на котелок.

Я – хотела, но от одной мысли, что буду заталкивать в себя пищу, когда здесь, в этой же комнате, совсем рядом со мной умирает Андрей, становилось тошно. От желаний тела, от той беспомощности, которая с каждой минутой чувствовалась все острее и острее….

- Нет! – твердо произнесла я, вновь опускаясь на пол. Я не могла помочь, но могла хотя бы просто находиться рядом.

- В горах немало магов, но сильные – редки, а магическое серебро требует мощного дара….

Амира так и стояла спиной ко мне, но я – кивнула, вспомнив про степняков, упоминавшихся в одном из писем Андрея. Кочевники….

Жизнь магов меня не интересовала, но тут и не захочешь, а услышишь то здесь, то там. Да и Георгий как-то в разговоре сетовал, что в султанате с каждым годом все больше становится высокоуровневых магов.

И вроде нас они не трогали - если кто и подвергался набегам, то Аркар, но общая граница имелась, так что настороженность казалась оправданна.

- Получается, что у вас серебро добывалось и уходило караванами в степь. Там его обрабатывали и….

- Часть возвращалась обратно, - повернулась она ко мне, - оставшееся шло на продажу.

И опять я согласно опустила голову.

Степняки и горцы не враждовали. Для одних – бескрайние пески и редкие оазисы, для других…. Для других была высь, из которой до неба только дотянуться. Снежные вершины и поросшие лесом склоны. А еще буйные реки, дерзкий, свободолюбивый нрав и законы, в которых честь и коварство переплетались так тесно, что и не разберешь.

- Но все тайное рано или поздно становится явным, - моя улыбка была грустной.

- Да, - вздохнула Амира. Отошла к лавке, села… тяжело, устало. – У нас у самих всегда было неспокойно: каждый из князей жаждет видеть себя среди трех старших, а тут еще и ваши прознали про месторождение, потребовали торговать и с ними. Им – отказали. О последствиях тебе известно. Война, которая закончилась браком сына князя Лазариди и дочерью графа Суворова.

- И мы начали получать магическое серебро… - я коснулась лица Андрея. Оно пылало, но показалось, что уже не так сильно.

Сменила тряпицу, не очень-то и рассчитывая на ее ответ.

Поторопилась….

- Нет, - Амира качнула головой. – Это было условием мира, но один из князей слова не сдержал. В отместку ваш император приказал казнить своего новоявленного подданного.

Она произнесла это спокойно, а я на миг закрыла глаза. От жестокости мира. От жалости к той, неизвестной мне женщине, пошедшей на эшафот вместе с мужем. От ненависти к тем, кто играл их жизнями….

- Так зачем мне знать про серебро? - посмотрела я на Амиру. Перевела взгляд на Андрея, тут же вспомнив о Сашко и Георгии….

Я многого не понимала, но во всем происходящем теперь видела иной смысл. Страшный! Безжалостный! Способный перемолоть в прах чужие судьбы….

Моя была в их числе!

- А ты еще не догадалась? – она нахмурилась, довольно отчетливо напряглась, чуть склонив голову, словно к чему-то прислушиваясь.

Потом резко поднялась, наклонилась вперед, выглядывая в окно. Я подскочила тоже, подошла, встав рядом.

Мой ответ – нет, не догадалась, так и не прозвучал.

Из-за деревьев к дому выехало несколько всадников.

***

Испуг был коротким. Всадники еще не подъехали, как им навстречу из-за навеса вышел Сашко.

Когда появился и как?!

Вопросов было много. Выглядел наемник так, словно в одиночку боролся с ночной бурей.

- Крепких сыновей тебе, Махмет, - произнес Сашко, дождавшись, когда один из гостей, спешившись, подойдет ближе. – Рано вы, я ждал вестей к полудню.

- И тебе долгих лет, Сашко, - басисто, но без угрозы, отозвался тот, кого наемник назвал Махметом. Сбросил бурку на руки подоспевшего к нему воина, тронул рукой висевший на поясе кинжал. Улыбнулся в густые, ухоженные усы: - Сам просил не затягивать.

Он посмотрел на нас – от окна мы с Амирой так и не отошли, перевел заинтересованный взгляд на Сашко:

- Ты не писал, что с тобой женщины, - вроде как укорил он.

- Одна из них – Елена Струпынина, дочь Ивана. Вторая….

- Вторую я узнал, - довольно грубовато оборвал его Махмет. – Где князь?

- В доме, - Сашко бесцеремонность собеседника нисколько не покоробила. – Совсем плох.

Махмет кивнул, крикнул что-то на горском. Еще один всадник спешился и, ни слова не сказав, направился к крыльцу.

Сашко отступил, пропуская. Несколько ударов сердца, и мужчина вошел внутрь. Сделал короткое движение рукой… отскочивший от его руки шарик повис под тяжелым, серым потолком, ярко осветив комнату.

Я прикрыла глаза, а когда вновь открыла, незнакомец уже отбросил тулуп в сторону, склонился над Андреем…. Дернулась, чтобы кинуться туда, где на прелом сене лежал так и не переставший быть для меня дорогим человек, но Амира придержала, успев схватить за руку:

- Не мешай, - притянув меня к себе, твердо сказала она.

Как поставила точку….

То ли в тех страхах, что мешали спокойно дышать. То ли… нашей с ним истории.

Вывернувшись из похожих на утешение объятий, надела жилет и вышла из дома. Остановилась на небольшом каменном крыльце, окинула взглядом крошечную полянку, украшенную полосками пробивавшегося сквозь хвойные лапы света и окруженную огромными деревьями, застывшими стражами вокруг. Посмотрела на поленницу, спрятавшуюся под навесом, на наблюдавшего за мной Махмета.

Наследный княжич. В своем выводе я не сомневалась, достаточно было связать названное Сашко имя с его же словами о том, что на землях князя Лазариди я в полной безопасности.

- Хитер ты, Сашко, но со Струпыниным теперь сам будешь говорить, - Махмет взгляда от меня не отвел. Глядел изучающе и… хмурился, как если бы чего-то не понимал. – За Изверева воздастся полной мерой, но перед Иваном тебе князь заступником не станет.

- Справлюсь, - беспечно хмыкнул Сашко. Потом оглянулся: - Пожрать бы чего-нибудь. Да и женщин покормить. Ночь была нелегкой….

- То-то от тебя снегом тянет, - резко бросил Махмет, заставив меня насторожиться. – Ведь рыскал где-то….

- Ты меня в этом где-то поймал?! – не без злости отрезал Сашко. – Или, главное, виноватым сделать, а уж за что - неважно?! Так не твой князь за спасение Изверева заплатил! А второй раз меру я брать не намерен.

Пока он говорил, я торопливо сошла с крыльца, подошла ближе к Сашко, встала рядом. Не словами, всей своей позой говоря, что если наемнику и потребуется заступник, то искать долго не придется.

Что уж там было в его прошлом, я не знала, но в настоящем жизнь он мне спас. Пусть и игру свою вел, но если судить по большому счету, то Заступница не дала в обиду, когда назначила похитителем именно Сашко. Будь на его месте другой....

Думать об этом не хотелось. Да и легкости, о которой мечталось, стоило представить, как окажусь в безопасности, тоже не было. Все та же тяжесть, все те же сомнения. И все меньше надежды.

А еще вопросы….

- Да ты не кидайся в бой, как петух, - хохотнул Махмет, покосившись на меня. – Я же только предупредил…. А девица вся в Ивана. Такая же молчаливая, но грозная.

Я хотела ответить, но тут на крыльце показался тот незнакомец, которого я признала, как лекаря. Прошелся по нам быстрым, цепким взглядом, на миг дольше остановившись на мне:

- Плох он. Одному мне не справиться.

Сердце оборвалось. Все вокруг потемнело, отчаянием стерло яркие краски.

Как просто! Всего лишь несколько слов, а надежды… той, воспрявшей, воспарившей надежды, которой невольно запела душа, больше не было. Лишь понимание быстротечности жизни, ее неуловимости, зыбкости….

- Вы – останетесь! – обернулся Махмет, обращаясь к тем троим, что продолжали сидеть верхом. – Поможешь? – не дожидаясь ответа, спросил он у Сашко.

- Помогу, - коротко бросил тот. – Приведи Амиру, - тронул он меня за руку, вытягивая из черного омута.

Да вот только мог ли?!

Не говоря ни слова, вернулась в дом.

Андрей все так же лежал на сене, но дышал уже мягче, спокойнее. Да и черты лица не казались такими резкими, смягчившись умиротворением.

- Тебе лучше попрощаться с ним, - сглотнув, чуть слышно произнесла Амира.

Ее глаза были сухими, мои – тоже. И неважно, что душа вновь разрывалась от боли, истекая горячей, обжигающей кровью. Я должна была быть сильной….

Подойдя, опустилась на колени, коснулась слабой, утомленной жизнью руки… положила ладонь ему на грудь, тут же почувствовав, как торкнулось, напрашиваясь на ласку, сердце….

- Прости….

- Ты его любишь… - Амира не спрашивала – утверждала.

- Люблю, - не стала спорить я. – Благодаря Андрею узнала, как можно трепетать при звуке голоса, пылать от короткого взгляда. Как волнующе звучит имя, когда его произносит именно твой мужчина. Как невыносима тоска расставания, как сладостна надежда и безжалостна реальность.

- Но теперь ты любишь мужа, - продолжила Амира, когда я замолчала.

- Да, люблю, - подтвердила я, пытаясь увидеть Андрея другим. Сильным. Крепким…. – Не сразу поняла, что чувство, которое испытываю к нему, тоже любовь. Пусть другая, не такая яркая, скорее мягкая, ласковая, уютная, но все равно любовь. И в ней так надежно, так спокойно и уверенно…. Было…. – Я резко обернулась, но успела заметить, как она смотрела на меня. Сочувствуя и… гордясь. – Идем, - сделав вид, что ничего не заметила, направилась я к двери.

Гордость…. Сочувствие….

Первого я была недостойна, во втором не нуждалась. Это была моя ноша, я сама взвалила ее на плечи, считая, что способна вынести.

С Сашко и лекарем мы столкнулись на пороге. Те пропустили, позволяя выйти, и лишь после этого вошли внутрь.

Хотела оглянуться, но удержалась от соблазна. Ничего не исправить. Не изменить….

- Рад, что ты с нами, - Махмет подошел к Амире. – Ты приняла правильное решение.

- Я предала родича, - ровно, равнодушно, отозвалась Амира.

- Ты отказалась быть с предателем, - поправил Махмет. – И за нее спасибо,- кивнул он на меня. - Струпынин не чужой нам. Его дочь будет желанной гостьей.

Я была уверена, что Амира его поправит, назвав мое настоящее имя, но она лишь усмехнулась.

Взгляд Махмета на нас стал испытующим, в глазах появилась тяжесть, но говорить он ничего не стал, тут же направившись к дому.

Я обернулась только теперь, пытаясь в одном этом мгновении запечатлеть сразу все. И подступавший со всех сторон лес. И надежную каменную кладку, спасшую нас от непогоды. И запах… влаги, превшей под ногами хвои, смолы, щедро покрывавшей крепкие, устремленные к небу стволы, тянувшегося из открытой двери дымка… потного, болезного тела, слабости….

- Пойдем порталом, выйдем уже во дворце, - донесся до меня твердый, уверенный голос Махмета. – Я потяну….

- Потяну я, - перебил его Сашко, - ты только открой.

- Справишься?

Язвительности, как я ни пыталась ее услышать, в интонациях наследного княжича не было.

Сашко оставил его вопрос без ответа. Подошел, встал слева от меня. Лекарь с Андреем на руках пристроился рядом, разделив меня с Амирой, правую сторону «закрыл» Махмет.

Объяснять, что нам нужно делать никто не стал. Впрочем, каким именно образом мы попали на эту землю, и так было понятно.

Что сделал Махмет, я не увидела, но поляна вдруг отступила, провалившись в темноту. Потом меня ударило ветром, прямо в спину, толкнуло вперед, чтобы тут же выбросить на узорчатый, выложенный цветной плиткой пол.

На какое-то мгновение я потерялась. В ярком свете, заливавшем огромный бассейн, неподалеку от которого мы оказались. В безудержном, радостном пении птиц. В сладости воздуха, который своим жаром буквально обжег горло. В возгласах, бряцании оружия….

- Теперь вы точно в безопасности, - вывел меня из ступора Сашко.

Покачнулся… я только и успела, что придержать, но вряд ли бы справилась, не помоги мне Махмет:

- Сильный ты, Сашко, но глупый! – не так уж и осуждающе качнул головой. – Я бы и сам….

- Пятерых и умирающего? – мотнув головой, словно разгоняя туман, пробормотал Сашко. Потом посмотрел на меня уже не так осоловело: - Помните, я вам сказал, что не знаю точно: жив он или нет?

- Вы это о ком? – нахмурился Махмет, продолжая удерживать едва стоявшего на ногах Сашко.

- Помню, - чуть слышно произнесла я, оглушенная всем происходящим. Всего ночь и половина дня, а моя жизнь вновь изменилась, вернув в мир, где я могла почувствовать спокойствие.

- Тогда я действительно не знал, - как-то грустно улыбнулся Сашко. – А теперь – знаю. Он – жив.

- Но… - я вскинулась, с надеждой глядя на наемника. – Где он? Откуда ты… - Не закончила сама, проследив за его взглядом.

Обернулась и… застыла, глядя на стоявшего в нескольких шагах от меня вполне живого и здорового Георгия.

Но не только это заставило меня замереть, не двигаясь с места, но и… Алина Горская, которая весьма уверенно опиралась на руку моего мужа….

***

Мгновения тянулись, тянулись и тянулись. Мой взгляд. Его взгляд. И пустота, в которой остались лишь мы и… ладонь Алины, которой бережно коснулся Георгий, прежде чем отпустить ее руку.

- Эвелин? – его голос сдвинул тишину, обрушив на меня сразу все.

И звуки, которые пытались разорвать мою голову. И чувства, которых оказалось так много, что я едва ли не тонула в них, тщетно надеясь разобраться, понять, какое же из них было самым главным, самым всеобъемлющим. Радость от того, что он жив. Непонимание, почему все получилось именно так. Горечь – во всем этом так много было от обмана. И… ревность! Дикая, жгучая, ядовитая….

- Эвелин? – повернулся ко мне Махмет. Потом посмотрел на Сашко, укоризненно качнул головой: - Значит, Елена Струпынина?

- Эвелин! – Георгий шагнул мне навстречу. Смотрел не веря….

Потом заметил обвисшего на руках лекаря Андрея и выражение его лица изменилось, стало суровым, отстраненным…..

Увидела князя и Алина. Огляделась… быстро, четко, указала на укрытую ковром лавочку и приказала резко, не терпящим возражения тоном:

- Кладите сюда. И принесите мой саквояж.

Сама сняла перчатки, бросила их подскочившей девушке в традиционном горском платье….

Горечь никуда не делась, но именно в этот миг мне стало спокойно за жизнь Андрея. Если кто мог поспорить с его смертью и победить, то именно Алина.

Сильная, дерзкая, уверенная в себе…. Совсем не такая, как я.

- Я хотела бы привести себя в порядок? – развернулась я к Махмету. – Это – возможно?

Он перевел взгляд с меня на Георгия и обратно…. Не знаю, что понял… да и было ли что понимать, но в глазах мелькнуло сожалением.

Тем не менее, ответил он довольно церемонно:

- Вы – гостья этого дома, графиня. Я провожу вас….

- Я могу помочь? – остановила его Амира. – Если….

Я знала, о чем она хотела сказать. О положении, в котором оказалась. О вражде между двумя родами, оба из которых были для нее родными. О брате, открыто выступившем против старших князей….

Она многое могла поведать, но Махмет, заслужив мою молчаливую благодарность, не дал произнести ни слова:

- Это – твой дом. С возвращением.

И так это было сказано просто, без всякого пафоса, что я едва сдержалась, чтобы не разрыдаться прямо тут, на глазах множества людей.

Спас опять Махмет. Согнул руку, предлагая на нее опереться. И неважно, что я была в грязной рубахе, поверх которой надет дурно пахнущий после дождя жилет, в каждом движении наследного княжича виделась готовность удовлетворить любое мое желание.

В его руку я буквально вцепилась, совершенно забыв про манеры. Да и какие манеры, когда ноги уже не держали, а от ощущения, что Заступница, проведя через все испытания, вновь поставила перед страшным в своей неотвратимости выбором, хотелось со стоном опуститься на пол и зарыдать, вырывая из себя то отчаяние, от которого сжимало сердце.

Живой Георгий, которого я не раз успела оплакать, Алина Горская и… нежность его прикосновения!

- А князь? А Сашко? – мысль о себе отступила, стоило только вспомнить о спутниках.

- О них – позаботятся, - твердо заверил меня Махмет, предлагая продолжить путь.

Я снова сделала шаг, подчиняясь его воле, вот только дался он мне с трудом. Андрей…. Георгий….

- Эвелин!

Зря я произнесла его имя….

- Граф, - Махмет осторожно отпустил мою руку, развернулся, закрыв собой, - графиня нуждается в помощи служанок и отдыхе. Все остальное может обождать.

Судя по всему, ждать Георгий был не намерен:

- Эвелин! – повторил он, требуя моего внимания.

Несмотря ни на что, он был моим мужем. Имел право!

- Я очень устала, - так и не обернувшись, тихо и, надеюсь, спокойно, произнесла я. И повторила, не столько пытаясь убедить его, сколько до конца осознавая, какой путь проделала, прежде чем попасть сюда: - Очень устала….

- Графиня была тяжело больна, - вклинилась в наш разговор Амира. – Несколько дней горячки ослабили ее.

- Я пришлю лекаря, - в голосе Махмета явно послышалась забота. – Прошу вас, граф, давайте отложим все разговоры до лучшего времени.

Что думал об этом Георгий, я так и не узнала. Свет померк в одно мгновение, оставив меня в бесчувственной темноте, где не было ни вопросов… ни ответов на них.

- Я вижу, ты уже не спишь, - голос Амиры был мягким, уютным.

- Не сплю, - подтвердила я, чувствуя в теле необычайную легкость.

Стоило об этом подумать, как воспоминания набросились стаей голодных собак, разрывая, грызя….

Я резко села в постели, пытаясь вырваться… понять….

- А вот этого не надо! – на этот раз довольно жестко заметила Амира, тут же оказавшись рядом и прижав меня к себе. – Все в прошлом!

В прошлом ничего не было. Мы обе это знали.

- Как князь? – отстранилась я. О спокойствии говорить не стоило, но хотя бы создать видимость.

Окинула взглядом комнату, в которой находилась.

Узнаваемый горский колорит. Яркие краски, затягивающие в себя, волнующие узоры. А еще много света, который заливал все вокруг, добавляя этому миру ощущения праздника.

- До полного выздоровления еще очень далеко, - поднялась она с кровати. Отошла немного. – Алина – кто она?

Откинув одеяло, села на край. Рубашка, в которую меня переодели, была чистой, а вот тело под ней несвежим, отдавая запахом пота и лишений:

- Маг-целитель. Однажды спасла Георгию жизнь. Принимала у меня роды….

- Так они – друзья? – уточнила Амира, глядя на меня с вниманием.

Друзья?

Память оказалась услужливой, напомнив, как внимательна была Алина, пока я восстанавливалась после рождения Аленки. И о покровительстве Георгия, оберегавшего ее сына. И о просьбе, с которой магиана пришла ко мне, его жене….

И о преследовании барона Метельского…. И о выданном предписании на арест Горской…. И о Трофиме Сорове, маге-дознавателе Канцелярии розыскных дел, влюбленного в Алину….

- Мне надо принять ванну, - оставила я вопрос Амиры без ответа. – А еще… - моя улыбка была слабой, - кажется, я хочу есть.

- Кажется, она хочет есть, - шутливо передразнила меня Амира. – Еще бы не хотела, когда уже утро следующего дня!

- Утро? – не поверила я, поднимаясь. Подошла к окну, с огромный удовольствием вдохнув запах, в котором так много было сладких, цветочных ноток. – Тогда тем более, - повернулась я к Амире.

- Будет тебе ванна, - ласково глядя на меня, отозвалась она. Взяв со столика колокольчик, позвонила.

Мелодичный звук заполнил комнату, разлился, возвращая что-то такое родное, привычное…. На миг защемило сердце... тоской по тем, кто был далеко!

- Да, госпожа, - в комнату торопливо, но не суетливо вошла молодая девушка. В руках глиняная крынка и накрытая полотенцем тарелка. – Рада видеть вас в добром здравии, госпожа, - обратилась уже ко мне. Чуть присела: – Я – Лия, ваша служанка.

- Госпожу надо сделать самой прекрасной женщиной в этом доме, - опередила меня Амира. – А я пока приготовлю платье.

- А платье уже готово, - лукаво улыбнулась Лия, ставя свою ношу на стол. – Княжич Махмет приказал. Сказал, что хочет сделать приятный сюрприз для госпожи.

- Сюрприз? – слегка нахмурилась я. Звучало весьма неоднозначно.

- Приятный сюрприз, - поправила меня Лия. – Но сначала, - она вновь взяла в руки кувшин, - немного молока и лепешка.

Я все-таки разрыдалась.

Стоило опуститься в горячую воду, вдохнуть аромат драгоценных масел, как навалилось….. Прошлое, настоящее… непонятное будущее. Оно душило безнадежностью, затмевало взгляд потерями, билось в груди тоской разлуки.

Лия не утешала, просто делала вид, что не замечает, как падают слезы в воздушную пену, как вздрагивают мои плечи. Обмывала тело мягкой тряпицей, растирала разбитым в пыль песком, от чего кожа становилась гладкой и нежной. Вновь смягчала пеной и терла, терла, сдирая вместе с грязью накопившиеся усталость и отчаяние.

А я все плакала и плакала… то ли… оплакивая, то ли… смиряясь.

Успокоилась не сразу. Лия уже помогла выбраться из ванны, закутала в мягкую ткань и усадила перед столиком, чтобы привести в порядок волосы, а я все всхлипывала, радуясь, что никто, кроме служанки, не увидел моей слабости.

Ей бы тоже не стоило, но… сдержаться на этот раз у меня не получилось.

- Мне удалось смыть краску, - заметила Лия, все с той же невозмутимостью подав мне маленькие подушечки, смоченные темной жидкостью, которую налила в небольшую чашку. – Приложите к глазкам, - улыбнулась она, бросив взгляд на мое отражение в зеркале, - и они снова станут веселыми и сияющими.

Говорила она с едва слышимым акцентом, словно довольно урчала, произнося слова.

- А мне даже понравилось быть темненькой, - судорожно вздохнув, ответила я.

Сказала, лишь бы не молчать. В душе было пусто, слезы смыли все, оставив лишь одиночество и тоску.

- Да как же так, госпожа?! – вскинулась Лия, посмотрев на меня едва ли не с ужасом. – Вы такая красивая….

Она провела ладонями над головой. Подсушенные магией волосы, легли мягкой волной, окружив лицо отливающим золотом ореолом….

Солнышко! Как называли меня мама Лиза и… Георгий….

- Красивая… - чуть слышно повторила я, чувствуя, как внутри вновь все обрывается. Яростью! Жалостью к самой себе….

Аленка, Ленушка, Ленок… моя звездочка, мой огонек

Я на миг закрыла глаза, что бы тут же их открыть. Смотрела на отражение твердо и… решительно, не позволяя себе вновь скатиться в истерику, заставляя вырваться из порочного круга, в который меня затягивали расшалившиеся эмоции.

Этот мой вдох нельзя было назвать легким, но в нем больше не было того отчаяния, что травило меня своим ядом.

Гневить Заступницу….

Она выполнила все, о чем я просила. Она привела к мужу… к живому мужу!

Для меня это было и оставалось главным!

Глава 17

- Почему ты спросила об Алине? – поинтересовалась я, поправив головной убор, который состоял из вышитого серебром бархатного ободка и прозрачной вуали, спадавшей до плеч.

Повернулась перед большим зеркалом, не узнавая себя в подаренном Махметом наряде. Традиционное платье горянки сделало меня другой. Более сильной, независимой.

Украшенный речным жемчугом лиф белого платья плотно обнимал плечи, красиво обрисовывал грудь. Широкая юбка скользила по бедрам, падала на пол, полностью скрывая стопы. Вышитый серебром кушак подчеркивал тонкую талию. Небольшой кинжал в ножнах, закрепленный на поясе, добавлял уверенности.

- Она осматривала тебя, - загадочно улыбнулась Амира, отметив, с каким изумлением я изучаю свое отражение. – Алина была тяжело ранена, - неожиданно, уже серьезным тоном добавила она. – Ее отбил отряд Махмета.

- Ранена? – оторвалась я от созерцания незнакомки в зеркале. – Когда?! Как?!

- Насколько я поняла, она скрывалась у кого-то из местных, - отведя взгляд, ровно и как-то холодно начала Амира. - Ее выследили, захватив детей женщины, которая ее прятала, заставили сдаться. А потом….

Она замолчала, а я, прижав ладонь ко рту, молила Заступницу, чтобы ошиблась в своих подозрениях.

Все, как я и предполагала когда-то. Алина была готовым к схваткам воинам, но чужую жизнь, тем более жизнь ребенка, ценила больше, чем свою.

Тот, кто отправил шавок по ее следу, об этом хорошо знал.

Барон Метельский….

Я медленно выдохнула в ожидании продолжения и мысленно поблагодарила Заступницу, что она не дала произнести слов, за которые мне теперь было бы стыдно.

- Малышню она спасала, - Амира вновь посмотрела на меня. Теперь с грустью, - но сама истекала кровью. Махмет сказал, что ее даже умирающую насиловали. Живой она им была не нужна.

Я сглотнула, чувствуя, как на глазах вновь выступают слезы.

Вот через них я и «увидела» длинный шрам на руке, который заметила, когда Алина снимала перчатки….

- Она же себя не пожалела! – воскликнула я, связав слова Амиры с тем, чему была свидетелем.

Не нежность – бережность, с которой коснулся Григорий руки магианы.

Решительность, с которой Алина направилась к нуждающемуся в ее помощи Андрею.

Холодная отстраненность, с которой муж смотрел ей вслед.

Бледность, на ее лице….

- Она удивительная женщина, - Амира подошла ко мне, взяла за руки. – И ты – тоже.

Я невольно нахмурилась, не связывая одно и другое. А в голове билось: какая же я дура! Да как же могла?!

- Я иду к ней, - вырвала я ладонь.

Амира легко перехватила запястье, заставив остановиться:

- Сашко рассказал о ваших приключениях. Если к кому тебе и надо идти, так к мужу. Он всю ночь просидел с тобой рядом. Извелся….

Ее голос казался спокойным, но я чувствовала все, что пряталось за произнесенными словами. Ее беспокойство, забота, сожаление….

- Я – глупая? – через силу улыбнулась я, боясь даже представить, что пережил Георгий, увидев меня. Грязную, с темными, коротко обстриженными волосами.

А еще Сашко и… едва живой князь.

- Ты просто еще очень молода, - засмеявшись, прижала она меня к себе. – А еще ты – мужественная, - шепнула она. – И я даже знаю, в кого!

- В кого? – принимая ее шутливый тон, чуть отстранилась я.

- Скоро узнаешь, - вновь хохотнула она, отпуская меня. – Красавица….

- Глупая красавица, - стараясь, чтобы в моих глазах не было заметно грусти, хмыкнула я. Потом все-таки не удержалась и добавила: - Я хотела бы иметь такую сестру, как ты.

Она как-то потерянно замерла, посмотрела на меня… взгляд был странным, словно она пыталась проникнуть мне в самую душу, потом улыбнулась… улыбка казалась мягкой и такой светлой:

- Ты уже моя сестра.

Всего мгновение. Тихое, уютное, похожее на вечер у камина в кругу родных и близких….

Короткое мгновение…. Так хотелось раскрыться перед ней, дать понять, насколько дорога она стала мне за эти дни, но Амира решила по-своему. Пока я подыскивала слова, схватила меня за руку, буквально дотащила до двери и… выставила в коридор.

- Эвелин….

Растеряться я не успела. Только подобрала юбку, на которую едва не наступила, да подняла голову… тут же наткнувшись взглядом на стоявшего неподалеку Георгия.

Отступило все и сразу. Непонятная обида, непонимание, подспудная усталость, которая чувствовалась даже после хорошего отдыха. Сомнения, неверие, горечь…. Все это стало таким мелочным, незначительным, по сравнению с тем, что я видела его.

Единственного мужчину, которого выстрадала, вымолила у Заступницы, доказав, что верна клятве, данной у алтаря.

Вот только как произнести это? Как объяснить, что все сказанные и не сказанные вчера слова были лишь тенью, оставшейся на душе после долгого и тяжелого пути? Как дать понять, что мое сердце билось и продолжает биться только для него одного….

Мне не пришлось ни говорить, ни объяснять, ни доказывать. Не знаю, что увидел он во мне, но всю тяжесть этого мига, все недомолвки взял на себя, сделав первый шаг навстречу. А потом еще один, и еще….

- Я едва с ума не сошел, когда увидел тебя здесь, - обнимая крепко, до выбитого из груди дыхания, хрипло выдавил он из себя. – Такую хрупкую, беззащитную…. Я ведь знал, куда отправился Сашко. Догадывался, насколько тяжелым было его задание….

А я слушала его слова и таяла, не осознавая – чувствуя, что вот это и было счастьем. Просто замереть, прижавшись к груди любимого мужчины. Впитывать в себя его беспокойство и… гордость. Ощущать жар его тела, который становился с каждым мгновением все сильнее и сильнее, грозя вырваться из оков сдержанности и опалить нас обоих той безудержностью, для которой нет, и не может быть преград.

- Я люблю тебя, - дождавшись короткой паузы, отозвалась я. Приподнялась на цыпочки, желая большего, чем он мне уже дал. – Люблю….

- Эва… - Георгий чуть отступил, нежно сжал мое лицо сильными, слегка шершавыми ладонями. – Эва….

В глазах было все! И радость, и неверие, и решимость….

- Кхм… - раздалось совсем рядом.

Я резко отскочила, прикрывшись вуалью. Георгий обернулся, укоризненно качнул головой.

- Прошу меня простить, - улыбкой отметив мое замешательство, произнес заставший нас врасплох Махмет, - но князь Ахмет ждет вас. И не смущайтесь так, - обратился он ко мне, - чужое счастье в этом доме не вызывает зависти. Только радость.

- Махмет… - Георгий приблизился ко мне, отвел от лица полупрозрачную ткань. – Не слушай его, солнышко, он привык, что у него нет отбоя от прекрасных барышень, вот и ведет себя несколько фривольно.

- Солнышко? – вместо того чтобы возмутиться, удивленно переспросил Махмет. Внимательно посмотрел на меня… в его глазах что-то мелькнуло, как будто отозвалось горьким воспоминанием, но улыбка стерла впечатление, оставив сомневаться, было ли то, что я заметила. – Действительно, - вроде как, не веря самому себе, протянул он, - солнышко.

- Махмет… - не скрывая угрожающих ноток, протянул Георгий. – Это солнышко – моя жена!

В ответ княжич многозначительно хмыкнул, но что хотел этим сказать, я не поняла. Одно знала точно - интерес в очередном его взгляде, брошенном в мою сторону, был совсем не мужским.

Георгий это тоже заметил, нахмурился, собираясь что-то спросить, но Махмет не дал, настойчиво отрезав:

- Давай не будем заставлять князя ждать.

Муж, молча, согласился. Вместо того чтобы согнуть руку, предлагая на нее опереться, Георгий приобнял меня за плечи, чуть прижимая к себе.

Идти так было не совсем удобно, но я это едва замечала. Главное, что он рядом. Главное, что мы – вместе.

В душе было тихо и покойно, словно нежарким летним днем, да на берегу неспешно несущей свои воды реки. И хотя я понимала - это еще далеко не конец, с каждым шагом по этому дому росла уверенность, что вот теперь все будет хорошо. Отступят невзгоды, Георгий сумеет очистить свое имя, мы вернемся домой, я возьму на руки дочь….

- Этому дворцу уже более двухсот пятидесяти лет, - очень своевременно сбил меня с мысли Махмет. – Его построил мой предок, князь Давид для своей жены Мзиа. – Он на мгновение обернулся, одарив меня лукавой улыбкой: - По-нашему, солнце.

- Ты не рассказывал мне об этом, - несколько ворчливо заметил Георгий.

- Не было повода, - отмахнулся Махмет. – В этом дворце родился их первенец, которого они назвали Резо. Он-то и стал князем Лазариди, одним из трех старших князей, своим союзом образовавших Ритолию.

- А почему их три? – поинтересовалась я, неожиданно для себя увлекшись историей.

- По числу больших долин, - Махмет сбавил шаг, поравнявшись с нами. – Зимой, когда закрываются перевалы, они оказываются отрезанными друг от друга.

Я понимающе кивнула. О том, что горцы народ горячий, за которым нужен глаз да глаз, я не забывала.

- Спустя полвека к ним присоединились еще пятеро, но их владения были значительно меньше, потому их называют младшими, но на княжеском совете они имеют такое же право голоса.

- Но не право решения, - добавил Георгий, чуть сильнее сжав мои плечи.

- Но не право решения, - с усмешкой подтвердил Махмет. Опять посмотрел на меня. Весело. Задорно. – Про княжичей, которые в большинстве сами за себя, вы уже знаете.

Моя ответная улыбка вряд ли была добродушной. Встречу с Рахматом и… его безумной женой едва ли удастся забыть скоро.

Чтобы хоть как-то сгладить всколыхнувшиеся воспоминания, скользнула взглядом по череде парадных портретов, висевших на стене широкого коридора, по которому мы шли. Традиционная одежда горцев подчеркивала выражения лиц. Капельку надменных, с безграничной уверенностью во взгляде - у мужчин. И загадочных, полных неразгаданных тайн – у женщин.

Их красота была разной. Резкой, похожей на лезвие клинка или яркой и безудержной, как пылающий в ночи огонь. Для кого-то она стала похожей на свет луны, с легким флером очарования в мягких, ускользающих чертах. Или светлой, теплой, солнечной.

Красота их была разной, но в чем-то схожей, выдавая родство крови.

- А вот это, - Махмет остановился, не дойдя пару шагов до последней в этом крыле двери, - брат князя Ахмета, его жена - Екатерина Суворова и их дочь, Татьяна.

Я бы и хотела не вздрогнуть, но не получилось.

Воспоминание пробило яркой вспышкой…. Зимний вечер, вьюга за окном, добродушное потрескивание огня в камине, и небольшие рисованные портреты, которые она доставала из шкатулки.

Тот лежал в самом низу, завернутый в кусочек белого атласа. Красивая женщина и девочка лет девяти, похожая на свою мать.

Тонкие, мягкие черты лица. Серо-голубые глаза, смотревшие на мир спокойно, с мужеством, достойным мужчин. Русые, отливающие золотом волосы, уложенные в отнюдь не детскую прическу.

А еще… серьги в ушах княгини Лазариди, искусно выписанные художником, похожие на раскрытый хвост диковинной птицы. Точно такие же, как те, что привез мне в подарок Георгий после одной из своих поездок в горы.

Сказать что-либо мне не удалось. Махмет открыл дверь и, улыбнулся, глядя на меня и произнес… так, как будто он уже и не надеялся это произнести:

- Добро пожаловать домой.

***

- А теперь приглашаю всех за стол! – с несколько натянутым воодушевлением произнес князь, разворачиваясь к нам от окна. Пока рассказывал историю, связавшую меня и род Лазариди, так и стоял… глядя на горные вершины, проступающие над вершинами деревьев. – И хотя это не совсем правильно, мне будет приятно, если ты станешь называть меня дедом, - подошел он ко мне.

Протянул руку, предлагая опереться. Когда я поднялась, на мгновение прижал к себе, дав ощутить крепость своего тела. А ведь давно за шестьдесят….

- Извини, девочка, - отпустил он меня, - но я обещал Элеоноре, что без нужды в твою жизнь не полезу. Хоть и считал, что не права, но ответить на ее благородство и жертвенность своим обманом не мог.

Что ответить я так и не нашла, продолжая оставаться под впечатлением его повествования.

Каждое слово, каждое произнесенное им имя, откликались во мне странным сожалением. Все это могло быть моим с самого рождения, но стало таким лишь теперь, сорвавшись звуками с чужих губ.

А еще – злостью! На весь этот несовершенный мир, где смерть частенько служила платой за любовь и верность. Где одни решали судьбы других, где….

- Все не так страшно, - теперь князь сжал мою ладонь, как будто догадывался о том, что творилось в моей душе.

Если по совести, то должна была радоваться, но сердце болело. Выло от случившейся так давно несправедливости.

Алихану тогда было около двадцати, Иракли – на шесть лет старше.

Случайность или нет, но с дочерью графа Суворова он познакомился на переговорах, которые вел по приказу отца. Война шла слишком долго, успев потерять свой смысл.

Для любви хватило одной встречи. Несколько дней спустя оба стали залогом мира. Хрупкого, ненадежного….

Судьба им отвела десять лет, отдав смерти в один день. Муж и жена…. На эшафот они взошли вместе, разделив на двоих и свой последний день.

- Это они прокляли Ишхнели? – обернулась я к Амире, вспомнив, что та говорила о жене своего брата.

Безумие…. Цена предательства.

В комнате кроме меня и Амиры били еще трое. Князь Алихан, наследный княжич Махмет и Георгий.

И все они сейчас смотрели на нас….

- Заступница, - тихо, но четко, уверенно, ответила она. – Екатерина магом не была, а Иракли к моменту казни уже не говорил. Пытая, ему отрезали язык.

Не хотела, но вздрогнула, вновь ощутив, как сильные руки Алихана дают поддержку, в которой я так нуждалась.

Страшное время….

То же самое я могла сказать и о нашем.

Моя бабушка была подругой Екатерины. Настолько близкой, что почти, как сестры.

К тому времени она уже овдовела, взвалив на себя не только оставленные ей на попечение мужем дом и усадьбу, но и сына, которому только исполнилось четырнадцать.

О потере не скорбела – в отличие от Екатерины, сильных чувств к супругу не испытывала, так что утрата тяжким камнем ей на грудь не легла. Да одиночество не тяготило, скорее, радовало. Хватка и крепкий характер у бабушки были смолоду, полученная свобода пришлась, как нельзя кстати.

Теми самыми… Красинскими, заводы стали уже под ее управлением.

Как к ней попала моя мать – дочь Екатерины и Иракли, Алихан не знал, как и другие считал, что ребенок сгинул, сбежав при аресте.

О том, что она жива, ему стало известно только после моего рождения. Исполняя последнюю волю умирающей воспитанницы, бабушка рассказала все князю.

Кто был моим отцом, он узнал уже сам. Федор Игнатьевич Красин. Женатый, имеющий сына, но влюбленный в тихую и слишком скромную Татьяну.

- Я хотела бы побыть одна, - избегая взгляда Георгий, попросила я у князя.

Мужа ни в чем не винила… да и не в чем было винить, кроме как в близости к той власти, что переломала жизни тех, кого я и не знала, но находиться с ним рядом сейчас оказалось выше моих сил.

Все слишком остро. Надрывно!

- Ты - голодна, - нахмурился Алихан. Качнул головой… - Не надо было мне торопиться….

Возможно, был и прав, но все случилось так, как случилось….

- Я покажу тебе беседку в саду, - с той же естественной простотой, которая уже успела меня подкупить, вступил в разговор Махмет. – А Амира прикажет принести молока и лепешки….

Когда я кивнула, первым направился к выходу из кабинета, посчитав, что моего согласия ему больше, чем достаточно.

Останавливать нас… меня никто не стал.

Даже Георгий… хотя я и надеялась.

Бабушка… бабушка….

Она не была радостным человеком – ее улыбку я видела не часто, но мне с ней было тепло. Любить, не говоря ни слова о своих чувствах, она умела. Исподволь заботиться. Быть рядом, когда нужна. Терпеливо объяснять, помогая в произнесенных фразах, во взглядах, в поступках, видеть то, что скрывалось за ними.

Учила терпению, выдержке, целеустремленности, умению идти до конца, даже когда не оставалось сил…. Мужеству быть верной….

Даже смертью своей она преподнесла мне пусть и последний, но самый главный урок. Прежде чем уйти, ты должен сделать все и… чуточку больше. Попади я в дом отца хоть на год, но раньше, могла бы и сломаться, не вынеся его холодности.

Но именно она… самая дорогая, самая близкая, лишила меня имени и родных, ни оставив после себя ни намека на то, кем я в действительности была.

Имелись ли у нее на то основания или ею двигало стремления стать для меня всем….

Ответа на этот вопрос я не знала. И… не узнаю никогда.

Кружка с молоком продолжала стоять на столике, как и лежавшая на глиняном блюде лепешка. Есть я хотела, но где-то там… словно одна «я» осталась в доме, еще не сделав последний шаг к тому разговору, а вторая настолько ушла в прошлое, что совершенно забыла о настоящем.

Время подбиралось к полудню, солнце стояло высоко, лишая мир теней. Лишь свет, для которого все четко и однозначно….

Я вышла из беседки, встала на нижней ступеньке, так и не сойдя на дорожку, которая вела к небольшому пруду. Черта, через которую оказалось сложно переступить….

У этой черты имелось даже имя.

Георгий….

Граф Георгий Орлов, выбранный отцом, чтобы стать мне мужем….

Знал ли он, кем я была на самом деле? Тогда, когда согласился назвать меня своей женой.

Или об этом ему стало известно позже? И стало ли?

И меняло ли это что-либо для меня?

Вопросы! Вопросы. Вопросы….

И как ответ - стоявшая на столе обтянутая бархатом шкатулка. Серьги, колье….

Его подарок….

Подарок князя Алихана, который он выдал за свой.

- А так ли это важно?

- Что? – резко обернувшись, переспросила я.

- Так ли важно то, что не дает вам покоя? – перефразировал свой вопрос Сашко.

Выглядел он необычно. Не так, чтобы совсем, но для этого места – точно. Темный кафтан с длинными откидными рукавами, как и туника под ним, отделанный изысканной тесьмой, вряд ли был здесь привычным нарядом.

- Воспитанник графа Шуйского… - окинув внимательным взглядом этого нового, незнакомого для меня Сашко, ухмыльнулась я.

Понимала, что получилось едва ли не зло, но демонстрировать светские манеры мне в этот момент совершенно не хотелось.

- Рахмат не ошибся - приемный сын. Я попал к нему совсем ребенком, - Сашко моего тона словно и не заметил, - так что выбор у меня был небольшой. Либо быть съеденным в степи шакалами, либо….

- Простите, - искренне попросила я, чувствуя неловкость. Всего лишь миг, но теперь моя резкость выглядела совершенно неуместной. – Кажется, я растерялась под ворохом произошедших событий.

- Звучит, как приглашение дать вам совет, - улыбнулся Сашко. Подошел ближе, позволяя увидеть залегшие под глазами тени.

Этот тоже умел… идти до конца. Делать все и… даже чуточку больше.

- Другому может и не позволила бы, но вам….

Еще вчера я обращалась к нему на «ты»…. Сегодня я жалела, что лишилась той легкости, с которой доверила ему себя.

- Тогда тем более воспользуюсь этой возможностью, - он взял мою ладонь, с изяществом придворного щеголя поднес ее к губам, но не коснулся, просто держал, согревая дыханием. – Жизнь становится проще, когда ты начинаешь оценивать ее с точки зрения потерь. Это помогает дорожить тем, что имеешь.

- Вы говорите обо мне и Георгии? – уточнила я, ловя себя на том, что его вмешательство в столь личное, каковым являлись мои взаимоотношения с мужем, нисколько не коробит.

Поиск причины такого доверия трудности не вызывал. То самое, о чем он только что сказал…. Оценка с точки зрения потерь….

- Тогда стоит упомянуть и об обретениях, - добавила я, еще не решив для себя ничего, но уже ощущая, что на душе стало если и не легче, то значительно увереннее.

- Верное замечание, - выпустив мою ладонь, засмеялся Сашко…. – И позвольте представиться: виконт Александр Шуйский младший.

- Графиня Эвелина Орлова, - посмотрела я на него благосклонно. Тон не выдержала, тут же поинтересовавшись: - Вы не были у князя? Как он?

Выражение лица Александра изменилось. Отстраненность сделала его более суровым, вновь показав ту суть воина, которую я уже не раз в нем замечала.

- А вы не хотите его увидеть? – после короткой заминки спросил он. – Я мог бы вас сопроводить….

Я – не хотела, но… чувствовала, что нуждаюсь в этом визите, способном поставить точку в одной истории и… начать другую.

***

Андрей спал. Лицо было бледным, но без того налета, которое дает понять, что пора прощаться. Руки лежали поверх одеяла, которым он был укрыт.

Уставшие руки уставшего от борьбы человека.

На стуле рядом с его кроватью сидела молодая девушка. Еще одна представительница рода Лазариди…. Чтобы в этом не сомневаться, хватило одного взгляда.

Алина тоже была в комнате. Дремала в кресле.

Стоило посмотреть в ее сторону, как открыла глаза….

Я, насколько это было возможно, легко улыбнулась, приложила палец к губам.

Мы еще успеем поговорить…. Я еще успею произнести слова благодарности и… извинения.

Она в ответ кивнула и вновь закрыла глаза, пользуясь минутами покоя.

- Госпожа Эвелин, - юная красавица встала и подошла к нам, - я – Наиль, дочь наследного княжича.

- И моя троюродная сестра, - на этот раз улыбнуться оказалось легче. – Как он? – не дожидаясь подтверждения, кивнула на Изверева.

Подойти ближе даже не попыталась, заметив, как твердо стояла девушка на нашем пути. Воин, готовый защищать свое….

Сердце кольнуло, но уже не болью – радостью. Каждому в жизни нужна путеводная звезда. У меня не получилось стать ею для Андрея. Возможно, Наиль повезет больше.

- Он – справится, - ни на миг не задумавшись, твердо ответила девушка.

Лазариди….

Понимание, что я – одна из них, не пронзило меня молнией, не ударило осознанием ответственности, заставив выпрямить и без того прямую спину. Оно просто вдруг пришло, встало рядом, став той незримой опорой, тем ощущением, что за мной мощь этого рода…. Мужчины, женщины… даже дети.

И – горы, которые сделали их такими.

Горы, которые сделали меня такой.

- Он – справится, - повторила я за ней. С той же несокрушимой уверенностью, с которой говорила и она. Подошла ближе, приобняла, не пропустив ее легкое сопротивление: - Береги его, - прошептала, надеясь, что Сашко не услышит.

- Сберегу, - клятвой отозвалась она. И… добавила: - Сестра.

Из комнаты я вышла, не произнеся больше не слова. Сашко последовал за мной, став тенью.

Мое белое платье…. Его черный кафтан….

- Вы ведь здесь тоже из-за магического серебра? – не останавливаясь, спросила я.

Коридор, по которому мы шли, был пуст. Лишь он и я.

В каждом своем шаге, в каждом действии я видела потаенный смысл. Имелся он на самом деле или нет, но для меня сейчас все было важным. Даже вот эта возможность задать вопрос и услышать на него ответ, не опасаясь, что мне не позволят этого сделать.

- Из-за магического серебра? – вроде как удивился он. – О чем вы говорите?

Я не обернулась, не пропустила смех в его голосе.

Кто – он, а кто – я….

Это происходило само собой. Незаметно складывались кусочки разбитой мозаики, находились разгадки, открываясь, словно всегда лежали прямо передо мной, но лишь теперь… теперь, когда я была к этому готова, позволили себя увидеть.

…но сказать точно не получится, пока не станет понятно, зачем именно император отправил сюда Изверева….

К этому выводу пришла не я – Струпынин, но даже когда произнес вслух, принять у меня не получилось. Все встало на свои места лишь сейчас.

Император не ссылал князя, обрекая, как подстрекателя на верную гибель. Изверев был… разведчиком, личным посланником, глазами и ушами Ксандра….

А Георгий?

С Георгием так просто не получалось, пусть я видела сходство в их судьбе. Обвинения…. Для одного с него начался путь в горы, для другого….

У Изверева не было семьи. У графа Орлова – жена и дочь.

- Вам, наверное, послышалось, - я остановилась у окна. Это выходило не в сад, а на передний двор. Впрочем, здесь более уместным было другое название – дворцовая площадь.

- Вы еще хотите побыть одна? – Сашко… виконт Александр Шуйский младший не дошел до меня пары шагов.

Избавиться не торопился, скорее, намекал, что время для рефлексий закончилось и наступило другое – для новой жизни.

Наверное, был прав, но я решила позволить себе еще несколько минут слабости.

Всего лишь несколько минут….

- Вы не могли бы сказать графу, где оставили меня? – несколько чопорно протянула я, давая понять, что это одиночество уже не будет для меня столь трагичным.

- С огромным удовольствием, графиня, - поклонился он и… направился дальше по коридору.

Я слышала шаги: четкие, уверенные, но продолжала стоять, разглядывая подъездную дорожку, дугой подбиравшуюся к крыльцу и убегающую вновь, но уже к другим воротам. Большую клумбу. Похожие на пики остроконечные деревья, стоявшие, как стражи. Мужчин в черных, серых, бурых черкесках.

Это был незнакомый мне мир, но я больше не чувствовала себя здесь лишней.

Да – я так и не знала его законов, но разве это могло стать препятствием между им и мною?

Мысль самой себе показалась кощунственной. У меня был муж! У меня была дочь. У меня был… дом, в который я так хотела вернуться!

- Так не должно было случиться, - встав у меня за спиной, произнес Георгий.

Не оправдывался, не объяснял… просто ставил в известность.

Несколько часов назад он сказал, что чуть с ума не сошел, когда увидел меня здесь, а я ответила, что люблю….

С тех пор ничего не изменилось, но обернуться и броситься в его объятия было невозможно.

Пока невозможно….

- Я не могла не пойти за тобой, - сглотнув вставший в горле ком, отозвалась я.

Мужчины в черных, серых, бурых черкесках…. Воины, у каждого из которых была своя женщина. Мать. Сестра. Возлюбленная. Жена. Дочь….

- Я надеялся, что дяде удастся тебя удержать, - его голос все-таки дрогнул, прорвавшись тем, что он пытался скрыть.

Нет, не виной…. Пониманием, что знай он, как все обернется, все-равно обязан был бы уйти.

У каждого из нас был свой путь. И – своя ноша.

- Ты мне расскажешь? Все?

Его ответ я знала, еще не закончив говорить.

- Нет, - коротко бросил он. Но добавил, когда пауза уже стала невыносима: - Не сейчас.

Трудно сказать, чего ожидал, но когда я резко развернулась, сделала шаг к нему, несдержанно бросив: «Я не могу больше ждать», - растерянным не выглядел.

Это было физически больно. Пытаться вспомнить, где находилась моя комната, в которую, как оказалось, уже перенесли его вещи. Идти, впиваясь пальцами в ставшую спасением руку. Усмирять дыхание, разрывавшее грудь. Прикусывать губы…. Встречаться с чужими взглядами, когда пересекали наполненные людьми холлы….

Когда за нами закрылась дверь, отрезая от всех, позволяя забыть о приличиях, о том, что где-то возможно нас ждали, легче не стало, если только жарче. Сорванные оковы выпустили стихию, в которой горели мы, в которой плавилось все, к чему прикасались наши пылающие тела.

Его тело…. Мое тело…. Его сильные, настойчивые руки…. Сыпавшиеся с губ проклятия, когда он боролся с непривычными застежками, освобождая меня от вороха одежды.

Мое прерывистое дыхание, в котором судорожное «люблю» было похоже на требовательное «хочу». Нетерпение, от которого внутри все скручивалось в тугой узел.

…вспомни, как это, когда страсть тела все глупые мысли из головы изгоняет….

Эта страсть настоялась на разлуке и обреченности, точно зная, каково это… когда уже не надеешься ощутить его тяжесть на себе, впиться губами в губы, срывая стоны и деля вздох на двоих. Почувствовать, как он входит в тебя… сдерживаясь из последних сил, чтобы не ворваться, клеймя сладостным: «Моя!».

Очнулась я лишь на миг, уже лежа на кровати. Георгий замер надо мной, поднявшись на вытянутых руках. Крепкие плечи, линии вен на напряженных мышцах…. Взгляд… темный, всепоглощающий, неистовый….

- Скажи! – хрипло потребовал он, не отводя от меня глаз.

- Люблю! – выгнулась я, пытаясь дотянуться, дотронуться, вернуть себе то, чего лишилась.

- Нет… - качнул он головой. – Скажи! – приказал не жестко, но… безжалостно, давая понять, что не шевельнется, пока не услышит….

И я ответила… избавляясь от разлуки, от горечи, от тех дней, когда металась между верой и отчаянием, от недосказанности и непонимания.

Избавляя не только себя – нас обоих:

- Ты – мой!

Может ли быть что-то большее, чем любовь?

Наверное – нет….

Возможно – да! То, для чего слов больше не надо….

***

Несколько дней…. Нет, не счастья – тишины. Для счастья не хватало Аленки, беспокойство о которой отравляло мое неспешное существование.

Казалось, все хорошо….

Хорошо не было. Для понимания этого достаточно оказалось понаблюдать за тем, как вели себя мужчины. Внешне – не придерешься, но напряжение прорывалось то излишне резким жестом, то взглядом, украдкой брошенным на подставку для магической почты.

Все они чего-то ждали….

Чего? Об этом я не могла даже догадываться. Лишь подыгрывать, делая вид, что ничего не замечаю.

Вряд ли могла их провести, но… так всем оказалось проще.

Через четыре дня после того, как я появилась в Тибрасе, во дворец князя Алихана прибыл Иван. Был не один, Струпынина сопровождали граф Илинский и Трофим Соров. Оба – дознаватели Канцелярии розыскных дел.

В первый момент я испугалась – ведомство, в котором они служили, даже без вины вызывало не самые приятные чувства, а уж в случае Георгия их появление вполне могло обернуться непредсказуемыми последствиями, но дружеские объятия и похлопывания по спине слегка успокоили. Если и было что-то за несколько натянутыми улыбками, то не столь уж неотвратимое.

А потом как-то стало не до размышлений. Соров заметил Алину, стоявшую рядом со мной. Посмотрел не веря… повторяя для них двоих нашу с Георгием встречу. Сделал шаг….

Это было не трогательно, это было яростно. Когда вот так… невозможно идти дальше… невозможно не кинуться навстречу друг другу.

От откровенности… обнаженности чувств, пробивало дрожью. От взглядов, наполненных невысказанных слов, хотелось кричать, прерывая эту пытку.

Как они не понимали?!

Это оказалось несложно. Просто взять Алину за руку и повести за собой, разделив и на них ту мудрость, которую я обрела здесь, в горах. Если любишь….

В том, что они любили, сомнений у меня не было.

Когда мы все вернулись в дом, они так и стояли... но теперь уже вдвоем.

Иван привез весточку из Виноградово. Граф Илинский - новости из столицы.

От первой на душе стало легче. Аленка росла здоровой, радовала кормилицу хорошим аппетитом, а графа Горина – улыбкой, которой встречала его, узнавая среди других.

Дочка…. Несмотря на неопределенность ситуации, я точно знала, что скоро ее увижу.

Сердце матери….

Сердце любящей женщины….

Мое сердце больше не разрывалось, найдя покой в любви, которой хватало на всех.

С новостями все было значительно хуже. Мне так показалось…. В городе шли аресты. Среди тех, кто попал в подвалы, были и высокопоставленные чины самого розыскного департамента.

А вот Георгий после этих известий стал значительно спокойнее, словно давая подсказку. Его нахождение здесь имело к этому самое непосредственное отношение.

Но напряжение спадать не торопилось. Усиленная охрана, стража, которой во дворце стало значительно больше.

Еще три дня в подступающей к горлу тревоге. Заверения мужа, что скоро все закончится, подталкивали задать вопрос: что именно и как скоро, но я молчала, понимая - ему сейчас тяжелее, чем мне.

И… ночь, когда он не пришел в апартаменты, оставив меня одну терзаться сомнениями.

Все разрешилось утром. Я только успела забыться в наполненном волнением сне, как меня разбудили выстрелы и крики. Испугаться не успела, в спальню вошел Георгий.

Произнес он только одно слово: мир!

Мир!

От имени Вероссии соглашение с Ритолией подписал граф Георгий Орлов, доверенное лицо императора Ксандра. Горное княжество представляли князья Алихан Лазариди и Заур Сааканзе.

Двое из трех старших князей….

Немного успокоилось всё только к вечеру. Суета, поздравления…. Все понимали, что это – только начало, но когда есть надежда, идти вперед становится легче.

Я сидела в саду, сбежав от людей, присутствие которых хоть и не тяготило, но добавляло душевного беспокойства. На их лицах была радость, я же не могла заставить себя искренне улыбаться, понимая, что все закончилось, но далеко не для всех.

Первым меня нашел Махмет, принес кружку с молоком и булочки, которые специально пекли для гостей, не привычных к пресным лепешкам. Затем подошли Алина с Трофимом. Иван. Владимир. Сашко….

Последним оказался Георгий.

Вошел в беседку, без предисловий протянул желтоватый лист бумаги.

Письмо было от отца….

Несколько привычно сухих строчек, за которыми я видела то, что он тщательно пытался от меня скрыть. Чувство вины за все, что произошло до моего рождения.

Еще одна точка…. Прости… выписанное ровным и четким почерком. И короткая приписка дрогнувшей рукой: я люблю тебя, дочь!

- Это не все, - внутрь Георгий не вошел, продолжая стоять на верхней ступеньке. – Твой брат арестован за участие в заговоре против империи.

- Что?! – медленно поднялась я, не до конца понимая смысл сказанного мужем. – Какой заговор?!

Георгий качнул головой… сожалея:

- О многом сказать не могу, но целью группы, в которую он входил, был подрыв авторитета императора. Недовольство в армии, бунт среди уставшего от войны населения. Не обошлось и без княжичей, которые были весьма заинтересованы в ослаблении Вероссии.

Короткая пауза позволила не только перевести дух, но и поверить. Рахмат, князь Ишхнели, Эдуард, который, как я теперь понимала, был прекрасно осведомлен о моем родстве с Лазариди….

Вряд ли список был столь коротким, но сейчас я благодарила Заступницу, которая уберегла меня от больших знаний.

- Все началось, когда мы заключили договор с князьями на продажу магического серебра, - добавил Илинский, похоже, заметив, что я пусть и слегка, но расслабилась. – Мы не хотели войны, но были вынуждены ее начать.

- Вы – знали? – я посмотрела на Владимира, потом перевела взгляд на Ивана, сидевшего потупившись.

О чем спрашивала, они должны были догадаться. О Георгии, которого я оплакивала столько дней.

- Нет, они не знали, - вместо Владимира ответил муж. – Ставки оказались очень высоки - против императора выступили те, кто по долгу службы должен обеспечивать его безопасность и порядок в империи. Поэтому о реальном положении дел были осведомлены лишь особо доверенный люди.

- Вы – рисковали, - подал голос Иван. Тяжело посмотрел на Георгия….

- Больше, чем ты думаешь, - счел нужным вставить свое слово Сашко.5d4aa3

Подданный другой империи….

- А барон Метельский? – помогла я Георгию сместить акцент.

Прошлое оставалось прошлому, нам же стоило задуматься о будущем.

Георгий ответил чуть заметной улыбкой, которая не только разгладила его лицо, но и смягчила висевшее в беседке напряжение.

- Вина барона Метельского, как одного из организаторов, бесспорна, - его взгляд сместился на Алину. – Доказательства вполне надежные. Того, что он уже совершил, достаточно, чтобы отправить на плаху.

- А Раевский? – вспомнила я еще одно имя.

Улыбка Георгия стала шире. Он подошел ближе, несмотря на присутствие посторонних, взял мои ладони в свои, поднес к губам:

- Все – закончилось. Для тебя, для Алины, для князя Изверева, для всех нас…. Мы возвращаемся домой….

Вздохнуть с облегчением я не успела. Сашко… Александр Шуйский решил, что его слово должно быть последним.

Наверное, был прав….

Все только начиналось….

Эпилог

Два года спустя….

- Спасибо тебе, солнышко, - Георгий склонился надо мной, осторожно поцеловал искусанные губы.

Эти роды не были такими тяжелыми, как первые, но потрудиться пришлось. Малыш родился крепким.

Наследник рода Орловых, в котором текла славная кровь гордых горцев с именем Лазариди.

- Сын, - слабо улыбнулась я. – Наш с тобой сын.

- Александр Георгиевич Орлов, – закончил муж, присев на край постели. – Твой отец уже здесь. И я отправил вестника деду.

Вздохнув, кивнула. Дедом мы с ним называли князя Алихана, в доме которого вновь нашли друг друга.

- И графу Горину… - представляя, какой переполох творился сейчас за дверями этой комнаты, произнесла я.

- И Ивану с Амирой, - легко улыбнувшись, поддержал он меня. – А Владимир взял с меня слово, что именно он представит малыша Заступнице.

- И Алине с Трофимом, - уже почти сонно протянула я, вспомнив, как мы праздновали их свадьбу.

Георгий был посаженным отцом. Я – подружкой невесты…. Самым серьезным в тот день оказался Владислав. Учащийся младшего курса магической Академии….

- И Андрею с Наиль, - поднявшись, поправил он одеяло. – Спи, а то мама Лиза отшлепает меня, как в детстве.

- Она тебя не шлепала, - улыбнувшись, поерзала я, укладываясь удобнее. – Она гоняла тебя хворостиной.

- Все-то ты знаешь, - засмеялся он и… чуть слышно добавил: - Моя путеводная звезда.

Согласиться с ним я уже не могла – спала, если только там, в мягкой тишине добавить….

Путеводная звезда….

Она есть у каждого, нужно только найти

Мы нашли…. Одну на двоих… нашу с ним любовь!

Имена героев:

Алевтина Сундарева – племянница графа Горина

Алихан – один из трех старших князей Ритолии

Аннушка – горничная Эвелин

Арлиш – младший княжич, второй сын князя Заура

Изверев Андрей (Эндрю) - князь

Илинский Владимир – граф (наследуемый титул получил за особые заслуги перед империей), баронет, дознаватель Канцелярии розыскных дел

Ксандр – император Вероссии

Горин Алексей Степанович – граф, полковник в отставке, дядя Георгия Орлова (командовал приграничным полком)

Горская Алина Сергеевна – магиана, маг-целитель третьей (высшей) категории

Дежерин – виконт, командир отряда

Зоя – горничная Эвелин

Василий Иванович – доктор семьи Орловых

Егор – денщик графа Георгия Александровича Орлова

Катерина – кормилица дочери Эвелин

Красин Эдуард – брат Эвелин (старше на 4 года)

Красин Федор Игнатьевич – отец Эвелин

Красина Элеонора (в девичестве Сумская) – бабушка Эвелин

Ксандр – император Вероссии

Левин Игнат – сослуживец Ивана Струпынина, денщика князя Горина

Макар - кузнец

Мама Лиза – старшая кухарка, хранительница графского дома

Метельский – барон, дознаватель Канцелярии розыскных дел

Орлов Георгий – граф, военный

Орлова (Красина) Эвелина Федоровна – графиня. На момент начала истории – 23 года

Орлова Елена (Алена) – дочь Георгия и Эвелин

Раевский Григорий – офицер, командир роты отдельного гвардейского полка стражи, расквартированного в столице. (Ровесники с Трофимом Соровым)

Соров Трофим – маг-дознаватель Канцелярии розыскных дел. Пятый уровень, друг магианы Горской (служил в полку графа Горина, переведен в столицу 4 года назад)

Степан – лакей в доме графа Орлова (служит более 15 лет)

Струпынин Иван – слуга графа Алексея Степановича Горина (бывший денщик)

Шаиль – один из князей Ритолии

Дядя Коля - кучер

Content

Орлова Тата
Путеводная звезда

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог

Имена героев: