Иммунитет

1. Бессонница

Ночи на Тисовой были сначала безумными, страшными и болезненными — тело утром ныло, видимо, мышцы сводило судорогой. Ему снились Василиск, мертвая Джинни, мертвый Рон, рыдающая Гермиона рядом и… смеющийся директор. Этот сумасшедший смех был последней каплей, и он просыпался и больше не мог заснуть, хватая ртом горький и тяжелый воздух, пока не вспоминал наконец, что умеет дышать. Гарри даже завтракать почти не мог, так его мутило. И с этим надо было что-то делать…

Он стал стараться спать как можно меньше, для чего даже начал делать летние задания, сперев у Дадли небольшой фонарик, а потом и комплект батареек к нему. И ему совершенно не было стыдно или страшно, что Дурсли вдруг его «спалят». Но щель под дверью он тщательно закрывал тряпками, точнее собственной одеждой. Еще не хватало, чтобы его от дела отвлекали… От усталости он чувствовал себя почти стариком, но переключение внимания помогало.

Сначала жить было просто тяжело, и даже родственники казались меньшим злом, чем эти треклятые сны. Потом он и вовсе стал ходить, как сомнамбула, тетка даже почти перестала загружать его домашними делами. И не говорила ни слова, если он вдруг отключался посреди дня, даже (о, святотатство!) в гостиной — днем ему, хвала мирозданию, никогда ничего не снилось. Гарри был за это весьма благодарен и мирозданию, и тетке. Даже начал сам убирать посуду после еды, совершенно не обращая внимания на то, как тонкие брови Петуньи Дурсль каждый раз встают аккуратным домиком.

Дадли… нет, он не продолжал гнобить Гарри, он был не совсем уж идиотом. Потому как в чем смысл издеваться над бревном? А кузен непонятным образом этим самым бревном и был. То есть стал. Чтобы понять это, большому Дэ хватило всего пары тумаков, которые оказались проигнорированы так, словно их вовсе не было. Обозлившись, он через день попробовал еще раз, с тем же точно результатом: Гарри был словно вообще неживой. Или как машина, потому что как иначе объяснить, то, что когда он толкнул Поттера, тот споткнулся, упал, встал и… пошел себе дальше. И, главное, даже не обернулся на него! Первое время даже страшновато было. А потом просто не интересно. И он со спокойной душой забыл о кузене. Ну ладно, почти забыл.

Вернон Дурсль в течение трех недель прошел все те же стадии, что и его сын. Так что жизнь у Дурслей для Гарри стала более-менее сносной, по сравнению с тем, какой была. Вот только он на это никак не реагировал и был не в состоянии как следует оценить…

А потом в нем словно что-то перегорело, и сны стали казаться просто странными. Противными и странными.

А еще через некоторое время в нем проснулось любопытство. И он начал задавать вопросы. И вспоминать. И снова спрашивать и спрашивать себя — а как это вообще могло случиться? А почему было так? А не так, например? И не мог на них ответить. Зато удивляться — мог. Прежде всего, самому себе.

Гарри так ждал писем от своих друзей, с первого дня, как оказался вновь на Тисовой аллее, в доме ненавистных родственников… Любые несколько строк от них, безусловно, скрасили бы его существование. И то, что он до сих пор не получил даже коротенькой записки, было обидно до ужаса.

Да, он обязательно выяснит причины, как только увидит тех, кто решил, что для того, чтобы называться его друзьями, вполне достаточно общаться с ним в школе. А писать летом, когда он один и ему хуже всего, совершенно не обязательно. Его снова захлестнуло обидой, но вдруг просочилась мысль о том, что, сколько ни дуйся он на Рона с Гермионой, это ничего не изменит. А ведь есть еще и другие странные вещи. И, наверное, он все-таки что-то может изменить. Вот только что именно?

Он опять задумался…

***

Начал он с самого простого и злободневного.

«Почему родственники так относятся ко мне?

Если я не урод, не придурок, ведь последний год в школе показал совершенно ясно, что я нормальный волшебник. Вот, точно. Волшебник.

Боятся волшебства? Но разве так ведут себя, когда боятся?»

Он вспомнил, как ему рассказывали про крысу, загнанную в угол. Кто же это был? Кто-то взрослый… директор? Декан? Нет, лицо ускользает из памяти… Но смысл он вспомнил!

И отчего-то это знание о крысе показалось ему истинным. Впрочем, он еще откуда-то знал, что любое утверждение можно и нужно проверять на практике. Плевать, откуда, главное — никто не мешает ему попробовать. Хотя бы в саду или в сарае, точно, в сарае, на мышах, это ж почти что те же крысы, только маленькие!

Откладывать он не стал. Попробовал.

И офигел. Зажатая в угол мышка яростно сопротивлялась, до того, что бусины глаз едва не вылезли из орбит. В конце концов, кроха едва не прокусила несколько слоев ткани, которой он обмотал руку. И ведь извернулась, выскочила, оставляя куски шерсти и капли крови на тряпке, вызвав у него невольное уважение.

«Так вот, значит, как бывает… Значит, и так… можно?» — Гарри был потрясен своим открытием. Но вопросы, снова вопросы… Они его так скоро с ума сведут!

Значит ли это, что поведение родственников изменится, если он не будет угрожать им своим волшебством? Или наоборот, лучше пригрозить? А потом объяснить, попробовать договориться, но уже на своих условиях?

«И все же лучше никогда не давать загнать себя в угол», — услышал он смутно знакомый голос в своей голове.

Ну почему, почему он даже не попробовал учиться беспалочковому колдовству, ведь это было возможно!

Стоп. А это он откуда знает? И кто мог бы его учить? Точно не Дамблдор… Декан? Образ строгой МакГонагалл тоже как-то не вязался с этой мыслью. Перед глазами вставали только книжные полки. Библиотека? Нет, там другие, не закрытые стеклом… Книжный шкаф. Где? Чей?

Ревизия собственной памяти не предоставила ему ничего, кроме очень нехороших подозрений, перерастающих в неприятную же уверенность: кто-то что-то делал с его памятью. И Гарри вдруг понял, что такое настоящая злость. О, нет, Малфой может даже не мечтать довести Гарри так, чтобы он почувствовал что-то похожее. Эта новая злость была невероятной, заполняющей его целиком, согревающей изнутри, яркой и… классной. Потому что только теперь он наконец-то почувствовал себя живым.

В конце концов, у него не было ничего своего, кроме его памяти и его тела! Это его и только его, и никому не позволено… Он никому не позволит!

Гарри не видел, как сжались его губы и заиграли желваки, а лицо стало выглядеть взрослее, с жестким, как у опытного снайпера, прищуром. Он просто продолжал внутренний разговор то ли с самим собой, то ли с воображаемым собеседником.

Сейф в Гринготтсе? Помилуйте, вы еще доберитесь туда. Ну, нагребет он галлеонов, а куда с ними потом? Хотя… он совсем дурак, наверное. Это ж деньги. Можно хоть купить что угодно, хоть комнату снять. А еще того золота, наверное, хватит даже и на дом! Да он совсем ненормальный, что за все это время ни разу не подумал о таком.

Но сейчас с головой его явно что-то происходило. Точнее, в его голове. И Гарри это нравилось.

Во-первых, он спокойно закончил за пару недель все летние задания, что им дали в Хогвартсе. И это оказалось на удивление просто, хотя берясь за перо, он так совсем не думал. Теперь же он легко понимал прочитанное и на удивление все помнил, даже специально не стараясь. И это было просто здорово!

Голова продолжала работать и генерировать вопросы.

Он схватился за тетрадку, толстую, в обложке с красивым рисунком, но немного надорванную. Дадли из-за этого ее просто выкинул, а Гарри совершенно без разницы: было бы где записывать, потому что он хотел это видеть. Иначе то, что творится в голове, рано или поздно сведет его с ума.

«Было бы с чего, — вдруг пронеслось в мыслях знакомое ехидство. — Это что, я сам о себе? Мне Снейп ничего не подлил незаметно перед каникулами?»

Он хихикнул, тут же признав эту мысль абсолютно бредовой, и открыл тетрадь. Мысленно показав язык вредному зельевару и ответив: «Э, нет, есть с чего. Теперь — точно есть. А раньше… возможно, вы были правы, профессор».

До его дня рождения оставалось немного меньше двух недель.

***

В тетрадке появились первые строчки… Вопросы, его попытки ответить, одно цеплялось за другое и росло, как снежный ком. Зато в голове хоть немного стало проясняться. А то Гарри даже начал перечитывать учебники, чтобы хоть как-то отвлечься от неприятных мыслей, и заодно приятно удивился, обнаружив, что все помнит.

Первым он записал самое удивительное для него тогда, позапрошлым летом.

Зачем было посылать столько сов?

И рядом оставил место, где тут же начал придумывать ответы, которые, увы, тоже оказались вопросами:

Разозлить Дурслей? Испугать их? Для чего? Чтобы они вдруг стали добрее ко мне или наоборот?

Удивить меня? Зачем?

Он продолжал писать.

«Чулан под лестницей» — значит, тот, кто писал письмо…

«Э, нет», — Гарри сам поймал себя на неточности и зачеркнул последние два слова.

Тот, кто подписывал адрес на конверте, знал, где я жил все это время! Или не все время? Но где-то мой адрес точно был. У кого?

В то, что маги не могут понимать, что значит жить в чулане, он не верил.

Значит, кто-то, кто подписывал конверт, не мог не знать, что он, Гарри, просто не в состоянии ответить на письмо! Тогда зачем? Надеялись, что он сову поймает, что ли? Гарри сам рассмеялся такому предположению. Может, его самого испугать хотели? Или… хотели, чтобы он поверил в волшебство? А ведь может быть, именно так. Так и запишем…

… Хотели, чтобы я поверил в волшебство… Удалось!

Почему Дурсли решили, что могут спрятаться, уехав?

И как меня нашли? С помощью какого колдовства? Почему я не спросил?

Дурак потому что.

Выяснить!!! Но КАК? У кого я могу спросить?

Он тут же вспомнил первого человека, кто заговорил с ним на запретную тему. И снова озадачился.

Хагрид. Ночью. Почему я не испугался? Или мне тогда было уже все равно?

И почему Хагрид, а не МакГонагалл?

Он вспомнил рассказ Гермионы о том, как их декан просвещала ее и ее семью. Он даже узнал кое-что полезное для себя — Грейнджерам предоставили гораздо больше информации. Декан была, конечно, куда грамотней, чем лесничий. Тогда почему ему, ничего не знающему о мире волшебства, послали не очень-то умного полувеликана? Как бы он ни любил Хагрида, как-то глупо было отрицать очевидное.

МакГонагалл, которая всегда занималась магглорожденными, в грозу не ходок: кошки сырости не любят? Гарри хихикнул неожиданно включившемуся собственному ехидству. МакГонагалл он уважал и немного побаивался, а тут вдруг… Ладно, но что бы помешало профессору Трансфигурации обеспечить себе идеальные условия хоть банальным зонтом, хоть вообще любым щитом себя любимую закрыть? А что не давало вообще до утра подождать? Утром уже была прекрасная погода… Вообще, кто ночью-то вваливается к незнакомым людям, да еще без приглашения? Бред какой-то.

Почему ночью? Опять — испугать? Для чего? Дурслей или… меня?

Появление Хагрида в то время и так — бред! Кому и зачем это было надо?

Гарри задумался, как все могло бы быть…

Аккуратная гостиная Дурслей, в которой вполне смотрелась бы строгая и подтянутая МакГонагалл с ее старомодными манерами, вспомнил поведение лесничего и в очередной раз засомневался в собственном уме. Ну, и памяти, да. Нет, с Хагридом ему было легко и просто, с МакГонагалл он бы точно не смог такого почувствовать, но…

Хагрид был с ним простым и искренним, но он действительно знал не так уж и много, особенно как выяснилось потом: ведь он не смог ответить на многие вопросы, интересующие Гарри, да и… сколько вообще правды он рассказал? — мелькнула крамольная мысль. Мир пошатнулся и начал нехорошо крениться.

Почему я поверил — сразу и всему, что говорил Хагрид?

Потому что хотел… А почему хотел-то? Узнать о родителях правду!

Резкие буквы едва не порвали бумагу… Но ниже легла новая ровная строчка:

… и потому что сам Хагрид в это верил. И он мне понравился.

Раз мне кто-то нравится, значит, я во всем ему верю?

Что-то царапало внутри, когда Гарри смотрел на последнюю строчку…

Гарри нарисовал смешную рожу со сведенными в кучу глазами, хмыкнул, добавил к ней очки и шрам и перевернул страницу.

Гринготтс: почему мой ключик у Хагрида? И у кого он должен быть?

И дальше пошло само:

Почему с такой кучей денег в сейфе я хожу в дадлинских обносках? Ведь поменять галлеоны на фунты — плевое дело!

Почему я не съездил на Косую аллею еще раз, ведь я все запомнил?..

Так… И почему я продолжаю сидеть, как дурак, тут, вместо того, чтобы просто выйти на улицу… «Ночной рыцарь», кажется, в любое время «готов к употреблению» — Гермиона рассказывала. Он в очередной раз немного позавидовал ее всезнайству. Стоп… всезнайство магглорожденной девочки, ничего не знавшей о волшебном мире раньше, как и он? То есть она смогла… а он какого клювом щелкал два года подряд?

Не, все, надо по порядку. Кстати, а как он собрался вызывать волшебный автобус, палочка-то заперта? Ах, заперта, горе-то какое…

Гарри фыркнул, доставая из-под тощего матраса шпильку тети Петуньи. Все-таки полезно иногда прибирать дом собственными руками. Да и от Дадли с его придурками-подпевалами есть польза, оказывается. Не зря они одно время отбирали его ключ от школьного шкафчика. Уже после недели их новых развлечений Гарри прекрасно научился обходиться без ключа. Проволочкой, щепкой, чем угодно тонким и твердым.

Петунья Дурсль хлопотала на кухне, Дадли сидел за своим компьютером, дядя на работе… Красота. Даже если тетка вдруг выйдет, он найдет, что ей сказать. Гарри быстро спустился и подошел к чулану. Ему даже минуты не пришлось ковырять замок, как тот открылся. Он вошел, спокойно поднял крышку сундука, достал палочку, немного подумав, достал все оставшиеся там книги и преспокойно вернулся к себе наверх, в «самую маленькую спальню». Сейчас он составит план, а завтра…

Могу ли я поговорить с Дурслями, не вызывая у них агрессии?

Он захлопнул тетрадь, предпочитая получить хоть какие-то ответы сразу. «Практика — вот самая убедительная вещь», — прозвучал в голове чужой и в то же время очень близкий голос. Мужской.

— Отец? — шепнул Гарри. — Учитель?

Ответа, естественно, не дождался, тряхнул головой и поспешил на кухню. Тетка уже звала обедать.

***

— Тетя, можно мне спросить?

Петунья посмотрела на племянника, быстро доевшего суп. Другой еды для него было не предусмотрено, но руки дернулись сами и положили мальчишке порцию тушеного мяса с салатом. Он удивился, но быстро проглотил и это. Черт, почему она не замечала, что он такой тощий? Что соседи-то скажут? И только потом она кивнула. Может быть, даже хорошо, что мальчишка наконец заговорил, а то как приехал, так определенно был не в себе. Ей даже не хотелось снова называть его ненормальным, уж слишком это было похоже на правду.

— Мне бы в больницу… в Лондон.

Она поджала губы:

— В нашем городе вполне неплохая поликлиника.

И тут же спохватилась: в обычной поликлинике вряд ли стоит демонстрировать то, что происходит с племянником. Строго говоря, там не стоит демонстрировать его самого. Хотя мальчишка, кажется сделал наконец правильные выводы из своего состояния. Лечиться ему действительно надо. Она вздохнула.

Гарри молчал, собираясь с духом.

— Тебе надо в вашу специальную больницу?

Нет, она вовсе не хотела облегчить ему задачу, она хотела, чтобы все вопросы наконец разрешились, да побыстрей.

Гарри кивнул.

— Я поговорю с Верноном. Может быть, он отвезет тебя завтра. Обратно вернешься автобусом, остановка возле вокзала, с которого ты ездишь в эту вашу школу.

Племянник смотрел на нее так, словно у нее посреди лба вырос еще один глаз, а потом сорвался мыть посуду. Снова. Сам. Хммм, а может, не лечить? Запихав эту мысль поглубже, Петунья выдала пару распоряжений, касающихся садика, и предпочла поскорее покинуть кухню. Что-то в мальчишке было не так. Что-то при этом мальчишке было не так с нею.

2. Детектива - это... любофь!

Гарри был крайне удивлен. Вот совсем-совсем крайне.

Дядя пообещал взять его в Лондон в конце недели и даже довезти до Чаринг-Кросс-Роуд. К тому же на его лице вместо гнева было написано: «Ты как, продержишься?» И это при том, что Вернон Дурсль сроду не высказывал ему никакой приязни. Никогда. Гарри набрал побольше воздуха и решил экспериментировать дальше.

— А… можно мне что-нибудь почитать?

***

«Кажется, дядя Вернон удивился, что я вообще читать умею», — думал Гарри, перелистывая вторую страницу маггловской книжки с интригующим названием «Тайна двенадцати»*. И это была его последняя мысль перед тем, как он провалился в мир интриг и тайн, манипуляций «Мадам», страшных и загадочных убийств… Он листал страницу за страницей и не думал удивляться, что читает так быстро… Он вообще не думал, только впитывал.

Благовоспитанная (ну, как считали взрослые) семья Дурслей смотрела на нездоровый румянец племянника, притащившегося за стол в обнимку с книжкой. Треклятое дитятко, проследовав на свое место и, чисто автоматически сев, дико скосило глаза на текст, выпило суп через край и то же самое попыталось проделать с картофельной запеканкой. Когда это не удалось, мальчик, не отрываясь от книги, нащупал лежащий в тарелке кусок рукой, и, не слыша ни слабых возражений наконец-то обретшей дар речи Петуньи, ни громкого окрика Вернона, ни удивленного икания Дадли, запихал его в рот. И проглотил. Почти не жуя.

Наступила тишина. В суеверном ужасе Петунья отрезала небольшой кусок добавки и подложила племяннику. Муж и сын молча наблюдали. Тот, видимо, сообразил не сразу, но минут через пять, не отрывая взгляда от текста, осторожно протянул руку и нащупал кусок, который постигла та же самая участь.

Дадли задумчиво посмотрел на мать. Он не очень любил картофельную запеканку…

Гарри покончил с тем, что подложил ему кузен, и сыто рыгнул, тщательно облизывая пальцы. В тишине громко звякнула оброненная Дадли ложка. Гарри вынырнул из книги, подскочил, обвел дикими глазами кухню… Пронесся легкий ветерок, мальчишка сжался и наладился под стол. Собственно, и залез, только высунул руку за книгой. За нее и был пойман Верноном и водружен обратно.

Ерзая на стуле, внезапно ставшем ужасно неудобным, Гарри боролся с тем, чтобы снова не открыть книгу. Он уже вернулся в реальность и, как бы ни хотел ее покинуть, нырнув в текст, боялся. Прежде всего за книгу: Вернону порвать или отобрать ее — как нечего делать… Ведь он, кажется, колдовал, и ему сейчас ой-ой-ой, как за это достанется!

Петунья Дурсль ошарашенно обозревала собственную кухню, сверкавшую такой идеальной чистотой, какой ей не удавалось добиться никогда, ни самой, ни с помощью племянника, никакими новейшими и лучшими чистящими средствами. Наконец она открыла рот:

— Отако-о-от…

— Какой кот, мам?

— А? — Петунья медленно приходила в себя. — Я сказала «вот так вот». Значит, это тоже магия такая, Гарри? И ты без палочки… можешь делать так? Не взрывать, не поджигать, не распылять… Не разливать…

Гарри вжался в стул и с ужасом смотрел на тетку. До него не доходило то, что моментально дошло до практичной до мозга костей хозяйки дома: магией за пару мгновений можно привести обычную кухню в состояние абсолютного идеала. Если это - магия… какого черта лысого ей тратиться на все эти новомодные суперчистящие и мегаосвежающие? А время, которое вечно уходило на то, чтобы прибрать то одно, то другое, и конца-краю этому не было, она уж найдет, на что потратить. А ее племянник настоящий придурок — надо же было ему возюкать тряпкой, если мог вот так!

Наконец, остальные Дурсли догадались осмотреться. Вернон присвистнул. Кухонный гарнитур выглядел совершенно новым. Теперь супруга не будет рассматривать каталоги и подкладывать их ему, делая многозначительную мину…

— Ништя-ак, — протянул Дадли, осмотревшись по примеру родителей. — Поттер, это было круто. Это в вашей школе тебя научили?

И искоса взглянул на мать.

Петунья оценивающе прищурилась, разглядывая племянника. Тот снова съежился и хотел было взяться за посуду, да только та уже сияла первозданной чистотой. Мальчишка гулко сглотнул.

— Пойдем-ка в гостиную, дружочек, — сладеньким голоском пропела тетка, и волосы у Гарри встали дыбом всюду, где они были или даже только намечались…

Ужасался он, как выяснилось, совершенно зря.

Его всего лишь попросили сделать в гостиной то же, что и в кухне.

Вежливо попросили.

«Беспалочковым… я действительно прибрал на кухне беспалочковым, — думал Гарри, отходя от очередного офигевания, — значит, надо попробовать, что я тогда думал… чувствовал… Да я просто захотел, чтобы все было идеально!»

Кузен, сопя, сунул ему в руку книгу. Книгу!!!

Легкий ветерок гулял по гостиной целую минуту, а потом Гарри медленно осел на пол и уже не слышал крика тетки:

— Тампон! Быстро мне тампон! Аптечку!

И громкий топот дяди и кузена, метнувшихся наперегонки за домашней аптечкой…

***

Гарри очнулся и тут же решил, что все это — сон.

Он лежал… на парадном диване в гостиной, к которому его не всякий раз подпускали даже для того, чтобы почистить. Что-то мешалось на голове и в носу. Он нащупал тампон и осторожно дернул. Стало немного больно.

— Не надо отдирать, Гарри, — услышал он голос тетки, — он присох. Иначе снова кровь пойдет. Сейчас я капну, чтобы отмокло, потом вытащишь. Есть хочешь?

Он расширенными глазами смотрел, как она аккуратно ведет к его носу пипетку, и зажмурился, ощутив прохладу капель. Оказалось не больно. Совсем.

— Спасибо, тетя, — выдавил он из себя. Живот громко забурчал, вгоняя его в краску, а тетка… осторожно убрала что-то с его лба.

Это был компресс, Гарри вспомнил слово, услышанное однажды от мадам Помфри.

— Со мной все хорошо, правда, — пробормотал он, соображая, кто подменил или чем напоили его тетку.

— Тогда вставай и марш на кухню.

На кухонном столе его ждали бутерброды с грудинкой, бутерброды с сыром и большая чашка какао. Мир пошатнулся в очередной раз, но Гарри успел ухватиться за край стола и сесть.

— Съешь и уберешь за собой, — распорядилась Петунья и поскорее вышла. Оставаться с племянником наедине ей совершенно не хотелось. Было отчего-то не по себе.

***

Закончив все дела на кухне, сытый, наверное, впервые в этом доме, Гарри пошел было к себе, но был перехвачен дядей. Он привычно сжался и зажмурился, но… левый глаз сам начал подсматривать сквозь ресницы, куда его вели. А вели его… к книжному шкафу. Здоровенный монстр занимал почти весь простенок между окнами в сад.

Гарри распахнул глаза. У Дурслей были книги! Как он одиннадцать лет прожил в этом доме и даже не обращал внимания? Хотя… разве тогда его хоть немного интересовало то, с чего он стирает пыль? Да и не знал он, даже предположить не мог, что самое интересное и увлекательное скрывается внутри, за кажущимися одинаковыми темными обложками. Широким жестом Вернон Дурсль пригласил его посмотреть… все, что в шкафу! Внутри Гарри екнуло, но на всякий случай он решил уточнить.

— Правда можно?

— Ты можешь читать любые книги. В любое время.

Дядя Вернон светился от собственной щедрости, приправленной удовольствием от вида впавшего в полную прострацию племянника, и никогда в жизни не был так близок к тому, чтобы ему с дикими криками кинулись на шею и попытались задушить — в порыве благодарности, конечно.

— Это тебе за приборку гостиной, — попыталась оправдаться тетка и протянула ему ту самую книгу, что он читал.

— Спасибо… Спасибо, спасибо! — Гарри кивал головой, руками же впился, как клещ, в плотный темно-серый переплет. Он сразу вспомнил, на чем остановился, и страшно захотел открыть и узнать наконец, чем все закончилось. И был глубоко признателен Дурслям, оставившим его в одиночестве. И вот тут до него начало кое-что доходить.

Он перевел взгляд с книги на шкаф.

Неужели Гермиона при виде книг чувствовала что-то подобное? О… Он вспомнил ее восхищенное и даже восторженное лицо, когда они впервые пришли в библиотеку Хогвартса. Как же он теперь ее понимал! Сестра-а-а… Гарри широко улыбнулся. Нет, он ни за что не будет обижаться на нее из-за того, что она не писала! Она же читает… И он сейчас… Он наконец открыл книгу, попав как раз на нужную страницу, и пропал, пока не дошел до послесловия.

***

Гарри сидел на полу возле шкафа, в очередной раз окунувшись в детектив. На сей раз он наткнулся на серию Артура Конан Дойла. Шерлок Холмс стал его героем с первого же рассказа…

Он не заметил, как подошел кузен и уже занес было кулак, но…

Дадли был не дурак. Он видел, что его противный кузен нашел в куче мелких букв что-то интересное. И, судя по тому, как он себя вел, ужасно интересное. И он, Дадли, тоже хотел. Беда была в том, что такое количество текста и слово «интересно» в его голове ну никак не сопрягались… Ему дико хотелось треснуть Гарри по голове, только вот вряд ли тот тогда ему что-то расскажет. Упадет и будет стонать. Фе-е, слабак.

— Эй, — здоровяк потряс тощее плечо.

Гарри вынырнул из книги и мутными глазами уставился на него. В другое время кузен, ничтоже сумняшеся, зарядил бы промеж глаз…

— Что интересного? — Дадли сумел соединить несоединяемое, попытавшись вложить в свои слова одновременно и угрозу, и дружелюбие. Ну, как он это понимал.

Гарри вздрогнул.

— Э… Тебе чего? — он быстро огляделся и понял, что бежать некуда. Да и ноги почему-то разгибаться не хотели. Все. Попал.

— Ты… Расскажи, что прочитал! — потребовал Дадли, чем весьма озадачил Гарри. Но ненадолго.

Поделиться только что прочитанным? Да запросто! В голове всплывали целые фразы из книг, так что Гарри заговорил быстро и гладко, как по-писаному. Собственно, почти так оно и было. А физиономия Дадли только подливала масла в огонь, что уже владел рассказчиком.

Вернувшийся с работы Вернон застал в собственной гостиной удивительную картину. Гарри Поттер, жестикулируя, рассказывал, корчил рожи, иногда подпрыгивая, а его собственный сын чинно сидел рядом и внимал рассказу, открыв рот. «И что он там ему втирает?!» — привычно разозлился Дурсль и прислушался.

— …Через час после полуночи они услышали нежный свист, и Холмс резко вскочил и начал яростно бить тростью по стене возле кровати, на которой должна была спать Элен!

Хрупкий мальчишеский голос то повышался, то понижался, нагнетая нужное настроение, так, что его слушатели невольно затаили дыхание…

— Что-то зашуршало, а через минуту из спальни мистера Ройлотта раздался дикий крик, полный боли и ярости…

Занятая пирогом по новому рецепту Петунья не успела выйти, чтобы поприветствовать супруга, но, закончив с готовкой, направилась в гостиную, удивляясь и слегка обижаясь тому, что тот сам не зашел к ней. Увиденное снилось ей потом несколько раз: родной сын и муж, разинув рты, как два идиота, внимали ее племяннику.

— … Оказалось, что отчим хотел избавиться от сестер, чтобы завладеть их деньгами. Для этого он и держал ядовитую змею, которую ночью помещал в вентиляционную трубу, а потом с помощью огня свечи заставлял ползти в соседнюю комнату…

Петунья почувствовала, как ее нижняя челюсть медленно опускается… и аккуратно присела на ближайшее кресло. Коленки согнулись сами.

______________________________________

* Автор — Эдвард Филлипс Оппенгейм.

Написал свыше 100 романов, из которых больше трети были экранизированы в первые же годы после выхода книг. Он лихо закручивал сюжеты, щедро использовал мистификации, давал в руки героев секретное оружие, свободно перемещал действие по всему земному шару, вскрывал политические интриги… Полезное чтиво для думающего Гарри ;)

3. Diagon Alley без купюр и мадам Малкин «хот кутюр»

Ехать с дядей до Лондона было почти как с автопилотом. Да, Гарри уже разрешили смотреть телевизор. Легально. Да, его словарный запас увеличивался едва ли не в геометрической прогрессии: ему отчего-то ужасно нравились новые слова. И еще больше нравилось их употреблять, даже в мыслях, или — особенно в мыслях?.. А, без разницы. Жизнь, определенно, налаживалась.

А пока сидящий за рулем Вернон Дурсль делал все возможное, чтобы ему самому казалось, что кроме него в машине никого нет, Гарри ужасно хотелось помочь ему в этом вопросе. Прям зудело. Сдерживало лишь знание о том, что чары невидимости изучают аж на четвертом курсе (наверное, не зря!), и пробовать было немножко боязно. Вернон Дурсль в роли сестры милосердия — это как-то чересчур. В роли сурового медбрата, утирающего ему кровь из носа, Гарри его тоже не мог представить. И по Косой Аллее обессиленному гулять не стоит. Конечно, это не Лютный, но мало ли что?

«Не-не-не, — остановил себя Гарри, поеживаясь от воспоминаний. — Потом, все потом! Но вот учебник-то я куплю обязательно! Хотя бы прочитаю про эти чары».

На прошлой неделе он наконец смог оценить нейтралитет Дурслей: его кормили, давали книги и не трогали. Для Дадли он за прошедшие три дня стал источником интересных рассказов и едва ли не домашним любимцем. Теперь тот был готов горой стоять за кузена-волшебника, особенно когда последний читал. Рассказывать Гарри тоже нравилось, особенно глядя на непосредственно-детскую реакцию «большого Дэ».

«Какой он, к Моргане-няне, большой?.. Первый класс, максимум второй», — грустно думал Гарри, глядя на мелькающие за стеклом дома. Бывшего врага было отчего-то жаль: он до сих пор не понял, что значит читать по-настоящему. Что же с ним будет, когда Гарри уедет?

Чаринг-Кросс-Роуд он узнал сразу: они миновали большое желто-серое здание, вслед за которым проплыла мимо невзрачная серая дверь без вывески, но высоченная — Хагриду тогда даже наклоняться не пришлось. О, да тут высоты — на полтора Хагрида! — оценил он, но машина уже входила в поворот.

За углом возле перекрестка дядя остановился и торопливо высадил его, ткнув прямо в руки небольшой бумажник и карту, где был помечен путь от этого самого места до автобусной остановки. Ну, карту Гарри еще дома с тетей Петуньей рассматривал и путь красным фломастером сам рисовал… Но бумажник? Он задумчиво повертел его в руках и засунул в карман.

Еще пара шагов, поворот, и Гарри вспомнил, что внутри представлял собой «Дырявый котел» при его первом посещении. А потом и при втором. Вряд ли там что-то изменилось. Он вздохнул и перешел на другую сторону улицы, к небольшой маггловской чайной. Там он присел за столик возле выхода и с любопытством открыл бумажник. Глаза полезли на лоб. Шестьдесят ФУНТОВ?!

Он полузадушенно пискнул. В пересчете получается аж двенадцать галлеонов… Позапрошлым летом на пятьдесят он купил все необходимое на целый год для школы, оделся, и еще осталось! На год! Да и в прошлом году почти так же. Кстати... Почему он даже не подумал попросить у миссис Уизли свой ключ?

Гарри и предположить не мог, что по самым приблизительным подсчетам милейших родственников его «уборка», заменившая им запланированный было в этом году ремонт, стоила во много раз больше. И сумма, на которой они сошлись, была тем минимумом, опускаться ниже которого даже прижимистый Вернон и экономная Петунья сочли недостойным.

В боковом отделении вдобавок обнаружился еще почти десяток фунтов. Мелочью. Гарри вытер внезапно вспотевший лоб и заказал чай. Надо было как следует подумать…

Сначала он собирался пойти прямиком в Гринготтс, чтобы добраться до своего сейфа. Собственно, а где еще он мог попытаться взять денег, без которых на Косой аллее ему делать, в общем-то, нечего? А теперь у него были варианты. И вместо того, чтобы радостно мчаться к гоблинам, он решил для начала пройтись по магазинам просто так, даже не меняя денег. Память у него, он теперь точно знал, работала как минимум на «Выше ожидаемого», так что — посмотреть, прицениться… Имело смысл.

И тут его словно что-то остановило. Может, это был чересчур внимательный взгляд проходящей мимо дамы в длинном платье и странной шляпке? Он быстро расплатился и вышел из кафе. Но направился вовсе не к «Дырявому Котлу», а вдоль по улице, в противоположном от той дамы направлении, спокойно удаляясь от нее и внимательно рассматривая витрины. Через квартал он увидел искомое и смело толкнул тяжелую, наполовину стеклянную дверь.

Расставшись всего с полутора фунтами, он надвинул на лоб аккуратную мальчишечью кепочку, вышел и посмотрел на свое отражение в витрине. Ему понравилось: головной убор сидел удобно и плотно, удачно прикрывая то, что Гарри не хотел светить. Он еще раз присмотрелся к себе. Взятый напрокат старый праздничный костюм кузена, который тот радостно ему сплавил, скорчив презрительную мину, был почти впору и выглядел… примерно как костюмчики, что носили малфоевские прихвостни, только ткань была попроще. Манжеты и отвороты ему не особо нравились, но Гарри решил пока следовать традициям магов хотя бы внешне. Ему надо было сойти за своего. Иначе…

«А что иначе-то? — спросил он сам себя, словно опять писал в тетрадке. И, конечно, начал отвечать. — На меня опять будут смотреть, разинув рот, и пальцами показывать. Ну да, мне этого точно не надо. И как аристократ тоже выглядеть не надо, я должен быть, как обычный мальчишка. Примерно так, как сейчас. И плевать на эти манжеты и дурацкие складочки».

***

Том, неизменный бармен «Дырявого котла» и бессменный информатор целого ряда личностей, имеющих немалые деньги и немалый же вес в магическом мире, едва заметил прошмыгнувшего мимо мальчишку. Тот, будто возвращаясь откуда-то, уверенно прошел на задний двор прямиком к проходу на Косую аллею. Вроде мелькнуло в нем что-то знакомое… Но очередной посетитель затребовал эля, которого оставалось уже не так и много, и Том отвлекся. Мало ему дел, что ли, смотреть за всякими огольцами?

Гарри шел по Косой аллее и удивлялся: как так случилось, что он счел ее прекрасной? Кривоватые домишки с не очень-то чистыми окнами, такие же кривые улицы и даже кошки криволапые! Общая неаккуратность у привыкшего к чистоте и рафинированности Тисовой аллеи Гарри вызывала едва ли не физический дискомфорт. Но он точно помнил, что ему тут понравилось просто до поросячьего визга!

Немногие прохожие не обращали на него никакого внимания, и Гарри слегка расслабился. Он якобы рассеянно попинывал какой-то камушек, когда его окликнула довольно пожилая матрона в синей добротной мантии:

— Эй, мальчик! Да-да, ты! Заработать хочешь?

Гарри задумчиво посмотрел на нее. Согласиться? Отказаться?

— А это не опасно? — и похлопал глазами. Он читал, что детям такое вроде помогает. Он ведь еще ребенок, правда?

Женщина по-доброму усмехнулась. Ей нужен был именно такой мальчик — просто курьер, передающий то, что надо, как почтовые совы, не любопытствуя, и в то же время — осторожный. А еще она не видела его ни разу, значит, появляется он здесь редко и выйти на него будет почти невозможно. Домашний ребенок, на волчат из Лютного не похож. Да, недаром она гуляла по улицам вот уже третий день. Придется заплатить побольше, ну, да главное, самой не засветиться.

И вот Гарри целенаправленно топал к почтовому отделению, звеня в кармане мелочью: пять сиклей за почтовую сову и специальное почтовое отправление и один — ему за работу. Вполне себе щедро, даже чересчур. Он не стал задаваться вопросом, что же особенного там, в письме (за такие-то деньжищи), но вот насчет того, что глаза у него слишком приметные, призадумался. Надо исправлять. Интересно, а заклинания какие-то есть для этого? Или, может быть, зелья? Вот бы найти!

На почте все прошло без сучка без задоринки: он сошел за бескрылую сову — его и не думали ни о чем расспрашивать. Служащий попросту взял деньги и выдал какую-то странную небольшую темно-серую сову (Гарри потом в книжке посмотрел и понял, что это была сипуха), смерившую его пронзительным янтарным взглядом и мгновенно потерявшую к нему интерес, словно его тут вообще не было. Ему помогли прицепить пакет к лапке птицы и выпустить ее. А потом он преспокойно отправился дальше, постепенно начиная ощущать себя частью этого странного и непонятного мира.

«В книжный или к Малкин? — думал он, выбирая направление возле следующего перекрестка. — В книжном я зависну надолго, надо столько всего найти. И, наверное, лучше быть в мантии — меньше привлеку внимания, будучи не уличным мальчишкой, а приличным школьником». И он повернул направо. Ага, с целым сиклем в кармане. Молодец, что уж…

Мадам Малкин, как он ни пытался уговорить ее на кредит или хотя бы на примерку, на него даже смотреть не стала. Зато он сам хорошо посмотрел вокруг и понял, что если что-то будет покупать в этом заведении, то ограничится только мантиями. И сверх того — ни нитки! Ох, не зря он прошелся мимо маггловских магазинов перед тем, как сюда топать. Цены отличались — мама не горюй. И совсем не в пользу волшебников!

«Значит, все-таки — в Гринготтс, но пока только поменять деньги», — решил Гарри. Встречаться с гоблинами по поводу своих денег хотелось будучи уже хоть немного подкованным насчет реалий магического мира. Он надеялся найти какой-нибудь обзор финансовой системы волшебного мира и был морально готов к не самому интересному чтению: детективам в книгах это очень даже помогало. И он справится.

Хоть он еще не записал этого в тетрадь, но мысль о том, как же так вышло, что маги вроде бы победили в Гоблинских войнах, а проигравшие гоблины теперь управляют всеми деньгами магов, его периодически беспокоила. Не так чтобы, но… Согласитесь, парадокс? Правда, у Гарри было столько других, гораздо более животрепещущих лично для него вопросов, что всякий раз, вспоминая об этом занимательном факте, он собирался подумать о нем завтра.

Деньги он поменял быстро. Представляться и что-либо говорить оказалось необязательно: он выложил на столик перед каким-то гоблином пять десятифунтовых бумажек, получил свои монеты, так же молча кивнул и удалился. После фиаско у Малкин он решил открывать рот только при необходимости.

Да и за мантией идти расхотелось. Вроде, тут был еще какой-то магазин волшебной одежды? Кажется, Твилл…что-то там, из двух похожих фамилий? Название уплыло, а вот золотистый значок из двух переплетенных букв так и встал перед глазами.

«Дорогущий, наверное», — подумал Гарри, вспоминая реплики Нарциссы Малфой, но прошел мимо «Мантий на все случаи жизни», даже на дверь не посмотрев. Обиделся…

«Твилфитт и Таттинг» он нашел в соседнем переулке. Вместо колокольчика над дверью хрипло каркнуло, когда он вошел. Гарри вздрогнул, задирая голову вверх, и увидел подмигивающего ему крупного лоснящегося иссиня-черного ворона. Тот подмигнул еще раз, наклонился и выдал тихое «Кр-р-р».

— Добрый день, молодой человек, добрый день. Вижу, что вы понравились Крому. Чего изволите?

Дружелюбный полноватый волшебник в аккуратном костюме церемонно поклонился. Гарри попытался скопировать его поклон…

— Я хотел бы… Мне нужна мантия. Самая обычная, летняя, но не слишком легкая.

Продавец (или это был хозяин?) поднял брови:

— Однако, приятно видеть столь юного клиента, точно знающего, что он хочет. Ценовой диапазон?

Если толстячок думал смутить Гарри этим словосочетанием, что ж, он просчитался…

— Я у вас впервые, если вы заметили, — не стушевался Гарри. — А потому пребываю в неведении относительно соответствия своих желаний, ваших возможностей и моей платежеспособности.

Продавец приоткрыл рот.

— Но буду весьма признателен, если вы меня просветите, — бодро закончил Гарри. Ему самому понравилось, как он завернул. И это сам, а не по книжке!

Продавец закрыл рот, взмахнул руками и радостно вывалил на довольного мальчишку массу интересного, обращаясь к нему не иначе, как «юный лорд». Поттер, все-таки представляя, хоть и смутно, кем были его предки, по крайней мере с отцовской стороны, протестовать и не думал. Ему удалось узнать много нового. Например, особенности некоторых магических тканей. Магических швов. Магических ниток. Он сам себя едва поймал на том, что невольно приоткрыл рот, внимая продавцу.

— Юный лорд, э-э, может быть, изволите чаю?

Гарри подумал, что в горле пересохло, наверное, не только у него:

— Только в компании с вами, уважаемый.

Кажется, он не прогадал. На лице продавца промелькнула такая гамма положительных эмоций… Гарри даже стало неудобно, что он собрался потратить здесь минимум средств. Теперь-то он понимал, откуда такие цены. Но все же он определенно удачно сюда зашел.

За чаем запомнив еще несколько немаловажных моментов, о которых мог вообще никогда не узнать, Гарри наконец перешел к покупке, оставшись в твердой уверенности, что как только разживется подходящей суммой у гоблинов, так обязательно закажет себе все, от трусов и до шнурков, именно здесь.

Выходя из магазина, провожаемый довольным продавцом, Гарри продолжал удивляться и мысленно вести записи в тетрадке.

«Почему так доволен продавец, ведь я купил всего одну недорогую мантию?»

«Интересно, знает ли Рон это все об одежде? А Гермиона? Ей миссис Уизли рассказала? Или нет? Ведь та-то должна знать, это точно… А мне?!»

Книжный магазин случился с ним внезапно, как приступ, да и внешне это выглядело похоже: он чуть не задохнулся. Великолепный, искрящийся волшебством в прямом смысле слова, «Флориш и Блоттс» сиял так, что голова соображать отказывалась. Видимо, от восторга. Но именно это его и насторожило, а под новенькой мантией пробежал предупреждающий холодок. Его слишком влекло в этот магазин…

В конце концов, дал же он себе слово, что купит учебник по чарам для четвертого курса!

Купить хотелось… все. Глаза разбегались, сбегались и едва не закатывались. И Гарри, хлопнув дверью, сбежал.

Немного отдышавшись, он решил, что это, как пить дать, какие-то чары. От которых он почти не защищен, и которые действуют на него, как… как на Гермиону! Он вспомнил восторженное, без единой мысли лицо, столь не свойственное обычно его подруге. Нетушки. Ноги его тут не будет! Пока он не оденется во все волшебное, да. И Гермионе обязательно надо будет рассказать! Вот только как это сделать? Писать в письме он не хотел — неизвестно, как тут вообще почта работает. Особенно его Букля...

Тут он вспомнил о своей первой подработке. Отлично. Вот прямо сейчас он пойдет и отправит ей записку, такую же, как отправлял для той леди. Он запомнил, «режим Эс-один». Вот только дорого… Да и делают ли такие отправления на адреса магглов? Сколько же он еще не знает!.. Он вздохнул и замедлил шаг.

«Из рук в руки» — прочитал он скромную вывеску на двери двухэтажного дома через улицу.

«Если это не книги, придется идти во «Флориш», время заканчивается, а без «Чар» для четвертого курса я обратно не поеду», — твердо решил Гарри, переходя на другую сторону. К счастью, ему повезло.

Зайдя внутрь, он увидел стеллажи с потертыми книгами, но сумасшедшего восторга не испытал — только чистую радость. И сразу прошел к прилавку. Гарри честно выложил перед задумчивым продавцом все до кната и проинформировал его о том, что именно жаждет прочесть. В том порядке, в котором ему самому представлялось важным.

Продавец, оказавшийся племянником хозяина этого немаленького букинистического магазина, оживился и заблестел глазами:

— Интересную задачку вы мне задали, молодой человек… Очень интересную, и славную, да. И вы были искренни, совершенно искренни — ведь у вас не осталось ни монеты?

Гарри усмехнулся и побренчал маггловской мелочью. Продавец широко улыбнулся:

— Молодой человек полагает, что я не отличу звуки золота, серебра и меди от ваших же-ле-зя-чек?

— Я ничего не полагаю, кроме того, что практика — критерий истины, — сболтнул, не думая, Гарри и, кажется, сорвал «джек-пот».

Продавец воздел руки:

— Золотые слова! Золотые! Неужели это ваши, юноша?

— Что вы, — Гарри даже покраснел, не поняв хитрого прищура собеседника. Он знал, что это не его слова, но не помнил, чьи, а что-то ответить было нужно. — Так мой… учитель говорил… говорит.

Продавец еще порассыпался в дифирамбах мифическому учителю и тому, как Гарри с ним повезло, и исчез среди стеллажей. Гарри остановил наконец свою автоматически кивающую голову, пожалел, что не успел предупредить, что его время ограничено, и стал рассматривать книги, аккуратно снимая то одну, то другую. Завис окончательно он на небольшой книжке под названием «Справочник юного артефактора».

Он бы опять потерялся во времени и пространстве, если бы из полумрака не вынырнул продавец, нагруженный десятком книг, от совсем небольших до солидного, в тисненой коже, фолианта толщиной в руку Гарри.

— Вот, молодой человек. Весьма потрепанное, но вполне читабельное. Соотношение цена-качество идеально. Учебник чар потрепан и в пятнах, но… вы сами увидите. А что это вы смотрите? О… Как интересно. Как необычно для вашего возраста и, я бы сказал, для поколения в целом.

— Сколько вы хотите за нее? — хриплым голосом спросил Гарри.

Продавец открыл ящик за прилавком, быстро перебирая бумаги.

— А, вот. Начальная цена — два сикля. Редкая вещь, по нашим временам.

Гарри сглотнул. Он не представлял, как выпустит из рук ЭТО. А продавец спросил:

— У вас достаточно маггловской мелочи, чтобы обменять на пару сиклей?

Если он пойдет в банк, потом обратно… Он опоздает на последний автобус. Дома его убьют.

Продавец словно прочитал его мысли:

— Я могу обменять и сам…

— Правда?

— Стал бы я вам предлагать…

— Да! Спасибо!

Гарри пулей вылетел из «Дырявого котла»: все-таки он опаздывал. И только глядя на вокзальные часы, сообразил, что… все, приехали. Денег-то на автобус не хватит. Прекрасные книги солидным весом оттягивали руку, бечевка резала пальцы. Вот мог ведь он попросить уменьшить — нет, опять не подумал. Все-таки он еще не так хорошо соображает, нечем гордиться-то.

И что теперь? Попрошайничать? Сказать, что деньги потерял? Поплакать? Что еще он может?

Так. Что у него есть? Палочка. Ну да, «Ночной рыцарь!» Он отошел подальше от скопления каких-то людей и резко выбросил вперед руку с палочкой…

***

Семейство Дурслей почти дружно выскочило из-за стола, услышав царапание в дверь.

— Гарри! — Петунья всплеснула руками, а Дадли успел ухватить за плечо бледно-зеленого кузена, норовящего прилечь прямо тут же, на коврике у порога.

Вернону досталась тяжеленная связка книг и какой-то сверток из темно-синей, почти черной ткани.

Гарри глубоко вздохнул и… запретил себе отключаться. А так хотелось. Он был дома.

Впервые в жизни он так назвал это место. Вокруг коттеджа под номером четыре прошла едва заметная рябь, словно поднялся щит из теплого воздуха. Но этого никто не заметил, даже чуткие низзлы миссис Фигг.

4. Семейный подряд

— Вернон, — слабым голосом произнесла Петунья, — неужели это были мы?.. Как мы могли так вести себя с ребенком? Что с нами было?

Вернон Дурсль пребывал не в меньшей прострации, чем супруга, однако его гнев перекрывал на данный момент все прочие эмоции:

— Думаю, это очередные ваши эти, — он покрутил пухлой рукой и выплюнул следующие слова, — волшебные штучки.

Ему самому было противно вспоминать о некоторых моментах своего поведения в отношении племянника, но, в отличие от жены, он испытывал не вину, а злость.

— Не мои! — взвилась дражайшая супруга. — Я к ним не имею никакого отношения!

Вернон вздохнул. Он не имел ни малейшего желания обижать жену. Но кого-то обидеть хотелось: кого-то, кто был ответственен за все то безобразие, что происходило в их доме, да и в его голове, в конце концов!

Ближайшим волшебником был… племянник. Который в настоящий момент спал без задних ног после того, как вернулся от этих своих магов. Тощий и весь какой-то… хрупкий. Вернон понял, что скорее сам постучит по тому, кто обидит этого… олененка. Качественно так постучит: сначала слева в челюсть…

Петунья быстро сообразила, что муж, скорее всего, прав.

— Но кому это могло понадобиться?

— Не знаю, Пет. Может, кто-то просто решил… пошутить, — Вернон покраснел. Помнил он эти шуточки самого низкого пошиба. Одна только свадьба… до сих пор неприятно вспоминать свое полное бессилие.

— Но с таким малышом, каким был Гарри? Зачем?

— А разве этим… нужна какая-то логика или оправдания?

— Слава Богу, это закончилось… Может, в церковь сходить?

Вернон пожал плечами. Он к церкви относился достаточно прохладно. И думал уже о другом.

— Как ты думаешь, Пет, тот, кто все это спровоцировал, наблюдал за нами? Хотя бы изредка?

— Уж это-то я бы заметила, — фыркнула Петунья. — Незнакомцев на нашей улице практически не бывает!

— Практически?

— Да. И их, уж будь уверен, наши кумушки обсуждают вдоль и поперек. Хотя подожди… У Фигг немного странные кошки. Они все время лезут ко мне в палисадник. Да и сама старуха… Ты не помнишь, она давно стала нашей соседкой?

Вернон поднял домиком светлые брови, наморщив лоб.

— Не помню. Мне казалось: всегда. Когда мы переехали, она… Нет, не помню ее. Хм, мне это не нравится, Пет. Поэтому вести себя на людях надо будет так же, как прежде. Ну, ты поняла: ругать Гарри, шпынять за любую мелочь…

— Да. Неизвестно, что с нами произошло, и непонятно, что нам за это будет…

Петунья поежилась и открыла «Последние дела мисс Марпл» почти на середине. Чтение прекрасно помогало ей успокаивать нервы и подавало некоторые интересные и полезные идеи.

После фееричного обеда одного запойного чтеца Дурсли не могли не заинтересоваться, что же такого тот нашел в книгах, покупаемых ими исключительно для коллекции. Принято иметь в гостиной книги — значит, у них они будут. Детективы популярны? Их и купим. Так что сначала Петунья, а потом и Вернон все-таки заглянули в них. Прониклись. А кто бы не проникся: Конан Дойл, Агата Кристи, Дик Фрэнсис, Грэм Грин…

И начали почитывать: до племянника, конечно, им было далеко, но открыть для себя ряд приятных моментов вполне удалось. В том числе и то, как это славно — обменяться впечатлениями о прочитанном вечером за чаем. И теперь оба были категорически против того, чтобы в детектив превращалась их собственная жизнь. Они предпочли бы читать, а не становиться действующими лицами. Но раз уж так складывалось…

— Последи за Фигг, дорогая. И надо будет с Гарри поговорить.

***

Утром Гарри впервые в жизни встал, когда сам проснулся. Его никто не будил… В голове пронеслось, как он ввалился домой со связкой книг… от врача, ага. Еще придется объясняться… Он немного посидел на кровати, приготовив пару версий, чтобы за вранье не выпороли сразу. Или хотя бы не очень сильно.

Вот например… «Советовали больше читать — развивать зрение. Видите, бумага разного цвета? Буквы разной формы и высоты?» А может, лучше «просто зашел, пока ждал автобус»? Или вообще сказать, что кто-то продавал по дешевке нужные дорогие, но старые книги? Решив, что разберется по ситуации, Гарри медленно встал, вслушиваясь в тишину дома.

«Интересно… Дурсли вообще живы?» — он быстро оделся и спустился вниз. Дядя, уткнувшийся в газету, никак не отреагировал на его появление, а тетя одним кивком отправила его на кухню. Быстро проглотив довольно обильный и вкусный завтрак, растерянный Гарри вернулся в гостиную, ожидая распоряжений о том, что надо сделать по дому и в саду. Но вместо этого…

Разговор был длинным и удивительным. Играть в шпионов вместе, зная, что дома получишь поддержку — он и надеяться не мог на подобное! Обижаться на прошлое?.. Да, он запросто мог поступить именно так. Но смысл? Раз уж дядя Вернон предложил «зарыть топор войны»… Надо почитать этого... Купера. Наверное, тоже интересно. Теперь придется изображать, что его обижают. Вместе с Дурслями. С ума сойти! Но это всяко лучше, чем прежнее третирование. И как, оказывается, интересно, что можно просто поговорить со взрослыми, зная, что тебя воспримут нормально!

Правда, пока ему было боязно — а вдруг все вернется на круги своя? Поэтому как ни хотелось поделиться с тетей своими мыслями и проблемами, особенно тем, что он так и не нашел способа сообщить Гермионе про магическую одежду и о происшествии во «Флориш и Блоттс», он смолчал. Хватит пока и того, что шпынять его будут не по-настоящему, его дело — подыграть.

***

Дадли Дурсль был в шоке. Когда он, выспавшись, выглянул из своей комнаты, то услышал в гостиной тихие голоса. А подойдя ближе, с лестницы увидел, как родители о чем-то секретничают… с Гарри?! Как это так, его не позвали? Секреты? Ну, он их сейчас… Дад скатился вниз полный возмущения, которое тут же и выплеснул на всех.

Отец ему странно улыбнулся, придержав мать за руку, и отправил одеваться и умываться. И завтракать. Мол, потом ему расскажут. Ага… Дадли оделся быстрее, чем пожарный по тревоге, и снова сбежал вниз: в ванную. Расскажут, ага. Он и сам все узнает, зря, что ли, брат ему столько всякого интересного рассказывал. Он вынул зубную щетку из своего стакана и приставил его к стене, что граничила с гостиной… Слышно было неважнецки, но суть он сумел уловить. А родители так и не обратили внимания, что умывание их мальчика несколько затянулось.

***

Когда Дадли с таинственным видом нарезал третий круг возле Гарри, тот наконец поднял лохматую голову от очередной книжки.

— Ну подожди ты, скоро уже дочитаю, потом расскажу.

— Да я не о том, — удивил его Дад. — Я слышал, о чем вы с родителями говорили.

— И что? — насторожился Поттер. Кузен хоть и притих, но поверить вдруг в его хорошее отношение?.. С тетей и даже дядей было как-то проще. Особенно после их вполне здравого предположения о том, что их кто-то околдовал, а теперь это спало. Правда похоже. Жаль, Гарри не умел определять следы заклинаний. Но ведь это как-то делается?

«Очки у тебя не совсем обычные — это артефакт, береги их, — всплыл откуда-то тот самый знакомый голос. — Если настроить зрение определенным образом, ты сможешь отличить мага по яркой ауре, сквиба — по тонкой светлой пелене и маггла — по отсутствию этих признаков. Наложенные чары тоже видны в ауре, их различают по цветам и оттенкам…»

Гарри потрясли за плечо.

— А? Что? Ну заче-ем?.. — он был страшно раздосадован — воспоминание прервали на самом интересном!

— Это с тобой что? — насупился кузен. — Мне даже снова тебе в лоб захотелось дать.

— Э-э-э… И чего не дал?

— Тьфу. Ты дурак, что ли?

Гарри недоуменно посмотрел в поросячьи глазки: в них мелькало что-то ему совершенно незнакомое. Он едва не отшатнулся, когда Дадли наклонился к самому его уху:

— Зуб даю, старуха Фигг за тобой следит!

— Это почему?

Пусть интеллект Дурсля-младшего и был развит пока всего на семь-восемь лет, но, как выяснилось, наблюдательностью его природа не обделила. И вообще, дети умеют подмечать то, на что другие вовсе не обращают внимания. Гарри привели столько примеров, что не поверить кузену он просто не мог.

Когда в гостиную вернулась с кухни Петунья, она снова едва не потеряла дар речи, увидев, как ее сын и племянник с серьезными минами пожимают друг другу руки. «Только не Дадли, — мелькнула первая мысль, но вслед за ней сразу пришла вторая. — Он ведь тоже участвовал. Гонял Гарри. Надо поговорить…»

***

Семейство в полном составе сидело на кухне за чаем. Гарри рассказывал о своем визите на Косую. Он извинился перед тетей, которую пришлось обмануть, и прощение было ему обещано при условии рассказа обо всем, что ему известно. Было страшновато, но фирменные теткины печенья, щедро насыпанные ему в тарелку, и рулет с вареньем… Он раньше и не мечтал о таком. А вкусно-то как!

«Расслабился, — подумал Вернон. — Молодец, Петунья».

«И не нужны никакие заклинания», — ухмыльнулась про себя Петунья, подкладывая племяннику кусок рулета с кремом.

«Ум-м-м…» — Гарри и Дадли упоенно двигали челюстями и не думали пока ни о чем. Кулинарные таланты хозяйки дома номер четыре по Тисовой не зря служили предметом зависти окрестных домохозяек.

А потом Гарри рассказывал, рассказывал…

Дадли всегда боялся признаться в своем интересе к волшебному миру, однако, проснувшееся любопытство требовало утоления, так что теперь он ловил свой шанс. Но когда кузен в красках (оказавшихся в основном темными) расписал им не только свой визит на Косую аллею, но и вкратце изложил, чем он два года в школе занимался, Дурсль-младший пришел в ужас.

— Ну не-ет, я больше не хочу посмотреть на этот твой мир волшебников. Даже одним глазом — не хочу!

И только увидев лица матери, отца и совершенно оторопелого Гарри, Дадли понял, что проговорился.

Тяжелая ладонь Вернона опустилась на плечо племянника, и… ласково потрепала. Гарри даже немного сжался от неожиданности: дядя ему улыбался.

— Сочувствую, Гарри…

Его. Назвали. По. Имени. Хотелось выдохнуть, но он не сразу вспомнил, как.

— Неужели нет никакой возможности отказаться? Что-то можно сделать, чтобы не ехать больше в эту жуткую школу?

Гарри вздохнул и развел руками, виновато глядя на тетю. Он еще не мог привыкнуть, что она его жалеет.

— Надо узнать как можно больше о законах этого вашего мира!

Гарри широко улыбнулся дяде.

— Вам правда интересно? Сейчас принесу! — и ринулся к себе за книгами, стоило Вернону кивнуть.

— А мальчик-то не дурак…

— Дурак бы там давно помер, — ввернул сыночек.

Правильно отметил, чего там. Вернон потрепал по голове и его.

— Пап, мы теперь будем, как шпионы? — глаза ребенка горели энтузиазмом.

— А может, уехать? — жена словно озвучила его собственные мысли.

Вернон скривился: опыт уже был, и совершенно неудачный.

— Найдут, — вернувшийся Гарри протянул дяде здоровенный том, словно прибив этим надежды на легкое избавление от волшебников. —  Я пока не знаю, как они это делают, но найдут. Вот, «Свод законов магической Англии» с комментариями… кого-то там; тот продавец говорил, что он выиграл почти все свои дела в Виз… в волшебном суде, вот.

Вернон осторожно взял в руки тяжелый фолиант и с опаской приподнял кожаную обложку.

***

Вернон Дурсль, начитавшийся о хитросплетениях законов и прецедентного права до желания плеваться кипятком, решил переключиться на другие вопросы, не вызывающие такого негатива. А именно, кто и зачем их расколдовал. Тот, кто заколдовывал, или другой? Или спало само по себе, как с племянника? Собственно, что с ними вообще произошло? Ведь изменилось не только их отношение к племяннику, но и самочувствие… улучшилось.

Гарри в своей комнате аккуратно выводил в тетрадке все новые и новые вопросы.

Почему я счел Дамблдора своим спасителем, ведь письмо было стандартным приглашением и пришло бы в любом случае?

Или мне в тот момент было так плохо, или, — он вспомнил свою реакцию на книжный магазин, — это были какие-то чары. В каждом письме?! Нереально! Но я ведь их даже в руки не брал… Да сами совы и не давали!

…Почему, если всем до меня было дело, как до героя, никто даже не спросил ни об одежде, ни о том, почему у меня самые дешевые школьные принадлежности? Ведь в первые дни меня со всех сторон рассматривали, неужто этого не рассмотрели? В школах-интернатах, как я теперь точно знаю, полагается заботиться о школьниках. И что тогда с Хогвартсом не так? Или со мной?

… Всех сирот кто-то опекает, а меня кто? Дурсли? Сейчас-то да, но раньше?

Он нарисовал кривенький прямоугольник и вписал в него «Статут секретности», провел от него две стрелочки, одна из которых заканчивалась «Хагрид!», а вторая — «Совы!», подпер щеку кулаком и снова задумался. Получалось что-то совершенно дикое: те или тот, кто посылал их к нему, плевал на Статут… Мда.

Но вот он втянул воздух, округлил глаза и снова закорябал пером (надо привыкать, в конце концов) по странице.

…Почему директор школы Великий Волшебник Дамблдор не почувствовал у себя под носом одержимого Квиррелла? Не мог? Или… — Гарри долго думал и едва не поставил дальше просто кляксу, но все же дописал, — …не хотел?

Пока Гарри упражнялся в чистописании, старшие Дурсли обсуждали сложившуюся ситуацию. Сказать, что она им не нравилась — это ничего не сказать. Но бежать было некуда, а для эмиграции они еще определенно не созрели, хотя и такую мысль Вернон все же высказал. Вообще-то он больше всего беспокоился о собственном сыне. Ну, и о жене, конечно. Равно как и Петунья переживала за них обоих. Но и судьба бедного сироты-племянника теперь казалась им также небезразличной… Да и положительные моменты вроде тоже были…

А их сын начал вести себя удивительно тихо: он наконец тоже начал читать. Майн Рида и Фенимора Купера… Остальные это заметили не сразу, а потом оказалось поздно.

***

Вернон завел собственную тетрадь в толстом кожаном переплете, такую же солидную, как и он сам. Туда он начал выписывать все законы, касающиеся взаимодействий магов и магглов, и чем больше он писал, тем меньше ему все это нравилось.

Дурсли-старшие, копаясь в своих воспоминаниях, наконец пришли к выводу, что они начали меняться с того дня, как им подкинули племянника. Неприятие, если не ненависть, росли пропорционально самому мальчику… И это определенно были чары. Ведь какому здравомыслящему взрослому вообще придет в голову использовать ребенка трех-четырех лет в качестве домовой прислуги, да еще и ругать его за нерасторопность? Бред!

Так что же произошло? Кто их расколдовал? Ответ был неясен. Но оба супруга начали лучше себя чувствовать, обстановка в доме перестала быть такой напряженной, как раньше, и истерить все как-то дружно прекратили. Диддикинс и Вернон постепенно перестали есть, как не в себя, а у Петуньи, напротив, появился здоровый аппетит. Да и жить в обновленном с помощью магии племянника доме было очень приятно.

***

Кстати, о доме. Петунья первое время изо всех сил сдерживала себя, чтобы не позвать кого-нибудь в гости: хотелось похвастаться, но ведь тогда пришлось бы отвечать на вопросы… Как, да когда, да кто и почем сделал им такой чудесный ремонт. Придется плести небылицы — не рассказывать же правду о том, что все это сотворил с перепугу ее собственный двенадцатилетний племянник. Это ж какой должен быть перепуг…

А потом еще разговоры начнутся, расползутся сплетни по городку. Не-ет, безопасность превыше всего! Лучше самим наслаждаться новым домом, чем подвергать риску дорогого сыночка, драгоценного мужа, великолепную себя и, оказывается, совершенно неплохого и полезного племянника. Пусть он и причина неприятностей, но косвенная, опасность-то не от него исходит!

Их выводы были просты. Для волшебников они — все равно что животные, и сделать с ними могут, что угодно. А поэтому себя надо как-то защитить. Гарри надо как-то помочь. Озаботиться физической защитой — это для Вернона. Но вот магическая защита… Они видели, как племянник, уже ничуть не скрываясь, штудирует одну книгу за другой. Они выделили ему еще сотню фунтов, которые Гарри потратил в том самом букинистическом, что окончательно сдружило его с продавцом.

— А что быстрее, заклинание или пуля? — спросил однажды племянника Вернон.

— Конечно, пуля… - Гарри прикинул еще раз, вспомнив, что видел в школе и по телевизору, утвердительно кивнул.

Дурсль-старший приободрился, собрал какие-то справки, получил лицензию на огнестрельное оружие, съездил в Манчестер и вернулся с двумя коробками. В одной оказался «Стерлинг МК VII», от которого Петунья первое время даже шарахалась, в другой — пара «бульдогов». «Стерлинг» прибрал к рукам, конечно, Вернон. А Гарри, замирая от восторга, узнал, что один из «бульдогов» предназначается тете, а второй — ему! Осталось научиться не только стрелять, но и попадать, что он полагал делом довольно простым, а зря. В первый же семейный выезд в стрелковый клуб в мишень не попал никто, кроме Вернона. Он было с гордостью подкрутил ус, но повторить достижение не вышло. Так и осталось, один из тридцати.

— Ничего, в упор ты точно не промахнешься, — попытался на обратном пути успокоить он жену.

В ответ дорогая супруга высказала ему много интересного и с неожиданной для нее экспрессией подтвердила готовность стать снайпером, тренируясь хоть ежедневно. Гарри точно понял одно: тетя категорически против выстрелов в упор… Тут он согласен. Если ты близко — пистолет запросто и отобрать могут. Да и волшебники проклятиями всегда издалека кидаются. Да, тетя права, никаких «в упор», а потому — учиться, учиться и учиться!

Ездить каждый раз в стрелковый клуб соседнего города было долго и накладно. Вернон хмурился. Петунья настаивала. Гарри же поднапрягся: в том самом учебнике для четвертого курса он нашел заглушающие чары, которые выучил и предложил опробовать на свой страх и риск. Дурсли согласились: видимо, способ «работы Гарри по дому» сумел изменить их отношение к волшебству, и они приняли то, что оно может оказаться весьма полезным. Теперь Гарри заставляли бы учиться даже в том случае, если бы он сам не захотел…

Правда, сперва он проверил чары с Дадли: изображая драку, оба знатно поорали во всю глотку. Реакции со стороны не последовало — ни соседи, ни коты, ни Дурсли-старшие не обратили никакого внимания на устроенный ими шум. Можно было приступать к основной части плана. Привлечь брата оказалось просто: какой двенадцатилетний парень откажется лишний раз пострелять? Так часть заднего двора за гаражом превратилась в тир…

Они расставили мишени. Гарри в плане беспалочковой магии навострился настолько, что вызывал нужную эмоцию без того, чтобы его отрывали от очередной книги, ему хватало просто мысленно себе это представить. Оказалось, что никакой сложности тут нет, просто сил тратится много и страшно хочется есть. К счастью, кормили его теперь вполне прилично. Даже больше других. Кузен еще удивлялся, куда в него столько влезает и как ему удается оставаться таким тощим? Но вскоре сам сообразил: магия!

***

Гарри с тетей Петуньей закончили соревнование на меткость. Победила дружба, то есть выбили они одинаковое количество очков.

— Надо усложнить задание, — задумчиво произнесла тетя. — Как, по-твоему, будет выглядеть ситуация, если придется стрелять?

Она немного напряглась от собственного вопроса, но ей хотелось знать. Ладно, не хотелось (она уже вторую неделю рассматривала объявления и журналы о недвижимости на континенте), но было нужно. Петунья собиралась выжить, помочь в этом мужу, вырастить сына и по возможности племянника, и, желательно, внуков понянчить. А еще лучше бы внучек. И если для этого надо стрелять с перебежками, что ж, она уже в неплохой форме. Убить кого-то она не сможет, но сделать так, чтоб не убили ее… их… Она предпочитала целить по ногам.

Гарри после паузы наконец разродился:

— Во-первых, сначала лучше всего исчезнуть с того места, куда нацелена палочка. И спрятаться за чем-нибудь. Заклятия действуют только прямо. Ну, кроме щитов, кажется…

— То есть, придется стрелять навскидку? И не обязательно целиться в голову? Можно хоть куда?

— Хоть куда, Дад, главное — попасть. С ранением не очень-то поколдуешь. Наверное. Дядя ведь говорил, что раненые так шустро бегают только в кино?

— Подожди-и… палочкой они должны что-то как будто рисовать, да? Это долго?

— Смотря какое заклинание… о… тетя! Можно же прямо руку с палочкой выцелить! Тогда вообще... Вы гений!

Вернон удивленно смотрел, как довольная Петунья в измазанном пылью старом спортивном костюме делает прыжок в сторону, приседает, вскидывает руку…

— Ура! Тетя, точно в цель!

— А это намного труднее, — заметил Дадли по окончании тренировки. Его жирок уже начал спадать, но дышал он пока тяжело. Парень мечтал еще научиться ездить верхом и кидать лассо…

— Оружие носить вам нельзя, — добавил Вернон. — Иначе меня посадят. А скоро в школу…

— Ну, вряд ли вам всем что-то будет грозить без меня, — Гарри покраснел. — Я понял бы вас, если бы вы оставили меня и уехали. Даже легче бы было. Вы слишком хорошо ко мне теперь относитесь.

Дадли же молча озадачился… Ответила ему тетя.

— Мы уже обсуждали этот вопрос, Гарри. И решили, что или на тебя, или на нас наложили, как там у вас, то ли сглаз, то ли чары. Правда, непонятно, почему они спали, но, хоть я раньше не говорила тебе… То, как мы вели себя тогда, нам теперь кажется совершенно ненормальным. Мы должны… сейчас, когда ты в трудной ситуации, мы обязаны помочь тебе.

Гарри растерянно посмотрел на дядю. Тот кивнул.

— Может, ты что-то знаешь или можешь предположить?

Он только пожал плечами. Откуда? Он уже понял, что до обидного мало знал о мире, в котором провел почти два года. И винить в этом вроде некого, кроме себя самого.

Гарри понимал, что он и учился-то до сих пор непонятно как, а если что и откладывалось в голове, то в основном благодаря Гермионе. Кстати, о Гермионе! Он поделился наконец с тетей своими мыслями о подруге, рассказал о волшебной одежде и тут же получил подсказку: залезть в справочник и поискать номер телефона. Так просто! Вскоре задачка была решена, но Грейнджеров, к сожалению, не оказалось дома — только тогда он вспомнил, что они должны были уехать во Францию. Ладно, он отложит это до своего дня рождения. Ой, и тупит же он иногда…

***

Поиск причин того, что чары спали, не дал никаких результатов. Да и откуда было знать магглам, как действует на живых существ коктейль из слез Феникса, яда Василиска и… остатков ими же растворенного крестража последнего сильнейшего Темного мага Британии?.. Кстати, еще со школьной скамьи — прекрасного оратора и рассказчика, великолепно умеющего убеждать…

Гарри точно так же неоткуда было почерпнуть подобных познаний. Мальчик вообще ничего по этому поводу не предполагал, но то, как изменилась его жизнь, ему нравилось. И то, как она продолжала меняться, его уже не столько напрягало, сколько радовало, несмотря на определенную, или, скорее, неопределенную опасность. Этим он и поделился с Дурслями.

— Кому я нужен? Зачем? Ну, убился об меня этот Волдеморт, так я-то ничего не делал…

— Гарри, я думаю, дело не в этом, - качнулся в кресле дядя. - Или не только в этом. Ты же у нас оказался богатым наследником, так?

— Ну… кажется, да, — Гарри до сих пор не знал подробностей насчет своих богатств, но кучи золота в сейфе видел собственными глазами.

— Богатый сирота… Странно, что никто из ваших не прибрал тебя к рукам. Очень странно!

Гарри вздохнул и поделился своими планами по поводу посещения Гринготтса. Дядя одобрительно кивнул.

— Пока что ты действительно не готов. Но кое-что я могу тебе подкинуть, — он протянул ему свою тетрадь. — Тут выписки из ваших законов по поводу магглов. Попробуй сделать так же относительно наследования вкладов.

Пока Гарри сидел за этой нудной, но необходимой работой, его брат (да, он все чаще стал так называть про себя кузена) потихоньку приканчивал «Оцеолу»* и испытывал разнообразные хитроумные ловушки на странных и наглых котах миссис Фигг. Индейцы в этом деле толк знали, он это быстро оценил. Вот только взять в руки яростно шипящую животину так и не удалось — приходилось выпускать. Но хозяйка теперь частенько по полдня не могла дозваться кого-то из своих питомцев.

Коты умнели постепенно, но весьма быстро, а Дадли незаметно для самого себя становился все изощреннее… и кое-что начал изобретать сам. Миссис Фигг уже дважды уезжала куда-то вместе с котами, но всякий раз возвращалась. И ей это было явно не по нутру. Дадли едва не поспорил с Гарри, когда противная старуха сломается: уедет и не вернется, но… Пусть этот секрет пока остается его собственным. Вот когда у него все наконец получится, тогда, может быть… Если брат уговорит отца присмотреть ему еще одного «бульдога»…

Стоп. Он же не может ходить с оружием. Но как бы он мог защититься без него? Лук и стрелы? Исключено. Долго. Трудно. И очень даже заметно: все равно, что натыкать в волосы перьев и пройти по Литтл Уингингу. А вот рогатка или праща… Да и лассо — ведь это просто длинный тонкий ремень или веревка, правда?..

Решено, если кто-то попробует на них охотиться, то Дадли Дурсль выйдет на тропу войны! И плевать, волшебники там или кто. Камень летит определенно медленнее пули, но уж точно быстрей заклинания!

Вот бы Гарри нашел чары прицеливания, чтобы из рогатки всегда попадать! Для Большого Дэ это все еще оставалось увлекательной игрой…

_______________________________________________________

* "Оцеола, вождь семинолов". Майн Рид.

5. Десять лет назад

К окончанию учебного года Северус был выжат, как лимон. Подставил его Слагхорн своим совершенно неожиданным уходом, сильно подставил. Ничего не хотелось — разве только перестать дышать. Конечно, можно было выбрать одну из десятка склянок, стоявших в его сейфе на отдельной полке, употребить — и не откачали бы даже в Мунго, но… Не мог он себе позволить эту роскошь: обет удерживал. Он должен прожить еще как минимум семнадцать лет. Пока мальчишка не встанет на ноги. Проклятое рабство у находящегося неизвестно где младенца… Мерзкое чувство, что сам себе не принадлежишь. Пальцы сжались в кулак от ненависти. Нет, не к ребенку, он-то тут при чем — к ситуации, к себе. Двойной агент? Двойной предатель… Вот зачем он выжил?

Хотя он и так не считал себя особо живым. Может, именно поэтому слизеринцы все-таки приняли его, как своего декана? Он слышал краем уха, как кто-то, кажется, Пьюси… — или это был Бёрк? — посочувствовал его утрате, и готов был в тот же миг разнести всю зеленую гостиную вместе с ее обитателями, но за мгновение до этого понял, что, по мнению ученика, он утратил: своего Лорда.

Он тогда расхохотался им в лицо, хрипло, жестко, впервые за эти годы. Детишки (хотя какие они детишки, на пару-тройку лет младше него!) побледнели и отшатнулись. А он всей шкурой многажды битого полукровки ощутил, что терять ему больше нечего. Ему было плевать на мнение этих аристократишек и всех их предков, оптом и в розницу, ему было плевать, кто и что о нем подумает или скажет, ему было плевать на опасность и плевать бы на смерть… Да вот только как плевать на ту, с кем только и жаждешь встретиться, чтобы сказать одно-единственное: «Наконец-то».

Такие люди не ищут внимания, но часто становятся его центром. Такие люди мало говорят, но их почему-то внимательно слушают. Очень внимательно. Всегда.

Популярно объяснив, как и почему глупцам в их рядах не выжить, и сгладив под конец жесткую тираду тем, что попавший в Слизерин по определению глупцом являться не может, он потребовал от факультета безоговорочного выполнения его закона. А тот был прост: всегда стой за своих и ничего не оставляй без последствий. Выводы дети сделали сами, нерешительно поглядывая на своего декана.

— При конфликтах с другими правы — свои? — юношеский басок Майка Рэйнолдса был первой ласточкой.

Снейп утвердительно кивнул.

— Все проблемы между собой решать только внутри факультета?

— Браво, мисс Таттл.

— Можно… все, только не попадаться? А если вы?..

— В том числе и мне, мистер Даркер, — ответил он, упреждая готовый сорваться вопрос. — Рэйнолдс, Таттл, Даркер с этого дня — старосты. Как вы поделите обязанности, мне все равно. Если вам нужны помощники, назначьте их сами. Вопросы? Нет? Все по спальням.

Факультет… воспрял. Аристократы, дети пожирателей, почти заклейменные этим родством, дети проигравших, третируемые детьми победителей, отчаянно нуждались в чем-то подобном. Он очень хорошо знал, каково это — быть все время преследуемым, не имея поддержки, и поэтому он ее дал. И этим победил всю их спесь — единственное, что их держало на плаву до этого. До него. Теперь они все держали друг друга. Вот только один вопрос он задал себе однажды: зачем он это сделал?

Следить за поведением он обязал старост, им же вверив наказания и поощрения; правда, и спрашивать с них стал по полной, за что, к его удивлению, уважение к его персоне только возросло. Выход из гостиной он попросту зачаровал таким образом, что ночью, не зная ключа, никто бы не смог ни войти, ни выйти. А ключевое слово знали только он и старосты. С тех пор деканство перестало причинять ему лишние хлопоты. А факультетские баллы неуклонно поползли вверх.

Родной теперь Слизерин стал и для него опорой, небольшим островком — нет, не спокойствия (какое спокойствие с детьми от одиннадцати до семнадцати, я вас умоляю…) — просто «своим местом». Тем, где работают его правила. Где живут его люди.

«Личная» лаборатория же стала домом… Он отказался занимать апартаменты, освобожденные Слагхорном: слишком далеко от подземелий, от его студентов и от лаборатории, конечно. Ее оснащение стало тем, что в какой-то мере примирило его с действительностью. Поэтому новый профессор зельеварения обзавелся крошечной аскетичной спальней, прилегавшей к просторному кабинету с приличной рабочей библиотекой, собранной, по всей видимости, не только стариной Слагги. Книжное богатство, перекочевавшее к нему от нескольких поколений предшественников, было вторым плюсом Хогвартса…

Коллеги… К большинству он относился нейтрально, ведь чаще всего каждый из них просто занимался своим делом, не вмешиваясь ни во что иное. Да и пересекаться особо не приходилось ни с кем из них, кроме МакГонагалл. Декана Гриффиндора за этот год он успел возненавидеть. И дело было вовсе не в том, что она пыталась всячески усомниться в его компетенции — тут ему хватало кивка на Дамблдора: мол, кто принял на работу, к тому и вопросы, ее же мнение ему было глубоко фиолетово. А вот ее совершенно попустительское отношение к своему факультету и пристрастность в конфликтах Слизерин-Гриффиндор — этого он ей никогда не сможет простить.

С остальными деканами ему удавалось общаться довольно спокойно. Раздражали вздохи мадам Стебль, исторгаемые ею всякий раз, как она его видела, и бросаемые на него странные взгляды. Выяснять, что ей не так, ему не хотелось, а потому — просто держал дистанцию. Декан Когтеврана был сколь мал, столь и незаметен, к тому же совершенно адекватен при решении любых вопросов, которых, впрочем, практически и не возникало. С другими он не контактировал и вовсе: поводов не было. Его студенты, к счастью, прекрасно начали справляться сами, вытягивая своих отстающих однокурсников на приемлемый уровень во время общих часов подготовки, введенных старостами в режим факультета.

Но минус, единственный, что перебивал все хорошее, его мучение и кара — ученики на зельеварении. Это был ежедневный кошмар, сумасшедшая феерия косорукости, тугоухости и тупоумия. Они плевали на все инструкции, они слушали… нет, слушанием это назвать было нельзя: они вели себя так, словно ничего не слышали. Каждый день что-то взрывалось, и он благодарил Мерлина, если взрыв был один. А перевод пусть не особо ценных ингредиентов, но в таком количестве?! Нет, он слишком любил зельеварение, чтобы его преподавать…

И потому написал сегодня прошение о переводе на должность преподавателя ЗОТИ. Там он смог бы дать этим полудуркам, что зовутся студентами Хогвартса, программу так, что, с большой долей вероятности, до конца года все они останутся целы, здоровы и относительно невредимы. Почему Дамблдор его отклонил, Северус до сих пор не мог понять. То, что он справится (с его-то знанием Темных Искусств!), сомнению не подлежало, но что тогда? Ему не под силу было распутать директорское многословие, которое уже не первый раз раздражало. Зачем он вообще согласился на эту работу? Пошел бы да сдох, куда бы проще было. Или сидел бы… Но врожденное упрямство шептало: «Простые пути для слабаков… А ты же не слаб. Простые пути не для тебя». И возразить, вроде как, было нечего.

Патовая ситуация… На Альбуса Дамблдора у него рука даже не поднимется, на себя — не опустится из-за долга старому директору. Единственное грело — возможность провести все лето в лаборатории. Туда он и направлялся, не желая больше слушать непонятно-убаюкивающие речи директора и видеть злорадное лицо МакКошки. Он бы точно ей что-нибудь сказал… Зря директор за столом усадил их почти рядом. А может, он специально? Северус не раз замечал, с каким довольным блеском в глазах тот после их стычек принимался воспитывать их у себя в кабинете за чаем. Хотя на попытку примирить это почему-то не тянуло, несмотря ни на Эрл Грей, ни на сладости…

В голове продолжало крутиться воспоминание об итоговом собрании деканов: он все пытался вычленить из речей директора рациональное зерно (может, зря?), понять, почему же получил отказ… Хотелось напиться и забыться. Хоть временно отойти от всех этих дурацких, но от того не менее болезненных вопросов. Вот только нечем. Хотя можно просто послать заказ в Хогсмид. Точно! Он так сейчас и сделает, благо, детей в школе не осталось. Вот только… возле двери в лабораторию маячила маленькая фигурка самого неконфликтного из коллег. И это было весьма необычно…

***

Филиус Флитвик наблюдал за молодым коллегой, своим еще недавним учеником, весь год. Наблюдал и… сочувствовал. Мальчик был еще совсем молод, а на него свалилось такое проблемное деканство плюс преподавание самого, пожалуй, сложного и опасного предмета в школе. И главную сложность составляло то, с чем бороться невозможно: почти полное неумение волшебников работать руками. Кажется, коллега это еще не осознал в полной мере…

Пока он раздумывал, как бы поделикатнее предложить свою помощь, Снейп на удивление быстро справился с собственным факультетом. Просто чудом каким-то. Интересно, каким? Единственное, чем декан Когтеврана еще мог помочь коллеге — пресечь ростки неприятия слизеринцев на своем факультете. Ну, тут особо и трудиться не пришлось: интересы его студентов лежали, как правило, совершенно в иной сфере. А вот Гриффиндор…

Нет, ему никогда не понять Минерву! А ведь сколько лет они были, можно сказать, друзьями — с тех пор, как рассказали друг другу о том, куда их прочила Шляпа. Подумать только, они могли бы быть один на месте другого! Теперь же он не хотел иметь с ало-золотым факультетом ничего общего.

Пообщаться со Снейпом накоротке, встретившись якобы случайно, никак не получалось. Когтевранская башня располагалась слишком далеко от подземелий. И он продолжал наблюдать. И постепенно находить все больше общего между коротышкой-полугоблином, вынужденным заядлым дуэлянтом и Мастером Чар, и высоким черно-белым слизеринцем, самым молодым Мастером в Англии. А отменный ум, прекрасная память и неординарные аналитические способности позволили за все это время прийти к определенным заключениям. Очень важным. Но вот сегодня… Сегодня он, наконец, сделал один простой вывод, на который не решался раньше. Он понял, что хочет спасти мальчика.

***

— Приветствую вас, Северус. Надеюсь, вы простите своего профессора… У вас не найдется виски, скотча, коньяка?

Северус растерянно помотал головой.

— Ну, тогда… — полугоблин словно из воздуха вытащил здоровенную бутыль Гленморанжи, — …надеюсь, пригласите?

Снейп на пару секунд остолбенел. Такого от своего бывшего профессора он уж никак не ожидал, но приличия… Сняв защиту, он сделал приглашающий жест, внезапно понимая, что давно не испытывал таких ярких чувств: удивление, любопытство и… предвкушение? Словно вдруг стал живым, неожиданно ощутив, что ему еще всего лишь двадцать два…

Они присели за небольшой столик, трансфигурированный Флитвиком из какой-то подставки, одновременно призвав кресла. Северус разжился-таки сразу четырьмя, плюс парой диванов, как только понял, что беседовать со старостами и старшими учениками так гораздо удобнее, благо размер кабинета позволял.

— Юноша, у вас все насколько плохо, на два пальца или на три? — Флитвик уже приготовил бокалы-снифтеры. Мастер, что сказать…

Северус, встрепенувшийся на слове «плохо», представил всю бутыль… нет, озерцо, в котором можно было бы утопиться… Но быстро оценил гениальность полугоблина.

— На один, пожалуй. Вы же вроде пообщаться хотели, а не левитировать мою мертвецки пьяную тушку в Мунго?

— Ну, раз вы против того, чтобы я освежил навыки целителя, откачивая бывшего ученика от отравления алкоголем…

Бутылка чуть звякнула о край, и Северус понял, что бывший учитель все-таки волнуется. Странным образом его это успокоило.

— Кто я такой, чтобы возражать? Лейте больше…

Флитвик грустно улыбнулся.

— Увы, если следовать пропорции, на двоих не хватит…

И поймал удивленный взгляд Снейпа.

Некоторое время они в полном молчании просто пили.

Снейпу хотелось опрокинуть в себя разом все, но голова, увы, слишком хорошо работала, а потому он сдерживался. И все-таки было любопытно, зачем полугоблин хочет с ним... сблизиться?

Маленький профессор улыбнулся, словно отвечая на его мысли.

— Любопытство — ваша сильная черта, Северус. Любопытство и ум. За них!

Бутыль в очередной раз коротко булькнула. Дважды.

— Раздумываете, что я хочу от вас узнать? Не напрягайтесь, юноша. Я не буду расспрашивать. Я сам вам кое-что расскажу. Потому что мне и так ясно, что мы с вами одного поля ягоды.

Услышав это, Снейп едва не поперхнулся.

А маленький профессор продолжал, и в голосе его сквозила такая настоящая, такая близкая Северусу горечь…

— Вы, как и я, оказались меж двух огней. И одновременно — слугой двух господ. Как и я, двойным шпионом меж двух непримиримых...

— Откуда?..

— Неужели вы думаете, что при всей ксенофобии людей-волшебников кто-то вот так просто позволит полугоблину учить детей? — печально усмехнулся Флитвик. — Много вы таких, как я, видели?

Северус почувствовал, что… прозревает. А коллега продолжал.

— Да, я двойной шпион уже более семидесяти лет. И думаю, вам пригодится мой… скажем так, опыт. А то ведете вы себя, я вам скажу… Эх.

Он махнул рукой, снова плеснул в бокал немного янтарной жидкости и с удовольствием понюхал.

— Что, все так плохо?

— Вы совершенно не умеете расслабляться, коллега. В таком режиме долго не протянуть. Жизнь у нас, посмею сказать банальность, одна, и она не закончена, пока есть некоторые обязательства. Я верно понимаю?

Северус угрюмо кивнул.

— Строить мрачную мину, как вы выбрали, можно, и даже стоит, это отличная маска и неплохое прикрытие, но вот чего точно делать не следует — это позволить ей прирасти к вашему лицу.

Он пригубил коньяк и продолжил.

— Мы с вами фигуры на доске, но какая фигура получится из вас, еще неясно. Вы же не хотите быть пешкой, я прав? Чтобы от нее отличаться, вы прежде всего должны жить. Это ваш долг — проживать каждый момент, потому что для нас с вами в любой миг все может оборваться. Самым неприятным образом, да…

Снейп почувствовал себя мальчишкой-первокурсником на своем первом уроке Чар… Семьдесят лет! Семьдесят, и все они — между гоблинами и волшебниками. И вот он живет, улыбается, умеет шутить и смаковать элитное спиртное. А ведь Флитвику, скорее всего, с самого рождения пришлось потруднее, чем ему. И что такое семнадцать лет против семидесяти?.. И он еще на что-то жалуется?

— Я почту за честь быть вашим учеником, — вырвалось у него, хотя предложения и не было. Да его и не могло быть — это же не магическое Ученичество.

Но довольно улыбающийся профессор произнес всю формулу — так, как она должна была звучать — взяв на себя, пусть частично, еще и его груз. И не дал ему возразить, одним жестом наложив Силенцио.

— Профессор Флитвик, — школьное обращение показалось самым уместным, когда он снова смог заговорить. — Я должен сказать…

Северус замолчал. Он был должен, обязан все рассказать, но не был готов к откровениям прямо сейчас.

— Буду рад слышать из твоих уст свое имя, Северус, — Учитель мягко, но уверенно показывал возможные границы. И одной этой фразой обозначал их права. Равные. — Не готов исповедаться сейчас — не надо. А может быть, не надо и вовсе. По крайней мере, не обо всем. Мы завтра выберем то, что действительно важно, а личное… на то и личное, чтобы оставаться при себе.

Северус утвердительно и благодарно кивнул. Внутри слегка отпустило. Жизнь… должна продолжаться.

— И никогда, слышите, юноша, никогда не опускайте рук и не давайте загнать себя в угол, — услышал он словно издалека.

Лето было впереди. Оно было достаточно длинным…

Они успеют многое.

6. О, сколько нам открытий чудных...

Озадаченный братцем Гарри долго не мог уснуть. Военизированные Дурсли вызывали у него странные скачки сознания. Проявлялись они ярче всего во снах, и он всякий раз просыпался то с воплем ужаса, то с хохотом. Последнее случалось чаще, так что Большой Дэ реагировать вскоре перестал и больше не стучал ему в стенку. Знал, что утром за завтраком тоже посмеется вдоволь, и даже не обижался на внезапные побудки. Сны у кузена были фееричными, рассказывать он умел, а воображение у Дадли после того, как он начал сперва слушать, а затем и читать истории, стало удивительно живым и ярким.

Но нынешний случай оказался особым. На плечах Гарри лежала ответственность: брат верил, что ему по зубам такая задачка, как чары прицеливания, и его надежды почему-то очень хотелось оправдать. Вот и приснилась ему нынче громадная рогатка. А может, это все-таки была катапульта?.. И стрелял из нее дядя Вернон. Шарами-снарядами в виде голов Квиррелла. Каждый следующий Квиррелл морщился, когда дядина рука проезжалась по его уху или носу, и ругался на Гарри нехорошими словами за то, что опять пролетит мимо цели.

Утром у Гарри, как ни странно, наконец появилась идея.

— Если в Карпе Ретрактум начальную точку перевести с мага на камень и направить на цель… Надо попробовать!

Первым результатом стали фингал и изрядно заплывший зеленый глаз, а также улетевшие в траву очки, не разбившиеся только чудом. За свою неосторожность Гарри получил немного воспитательных люлей от дяди Вернона, а от тети Петуньи — холодную примочку и бутерброд с мясом и огурчиком. Заглотив его в три приема (последнее время он ел, как не в себя), Гарри старательно прикинулся паинькой и сделал вид, что по совету тети пойдет полежать. Он и правда прилег в гостиной, но стоило ей отойти, тут же смылся на улицу, в кусты возле гаража, где его поджидал кузен с двумя крепкими свежевыструганными рогатками.

Вторым результатом стали сломанные рогатки. Обе. Одна — безнадежно: в труху. Зато на другой (что в щепочки) Гарри рискнул продемонстрировать свой навык Репаро, восхитив этим братца и удивив самого себя, так что решено было продолжить…

Третьим результатом стала снова сломанная и уже не реагирующая ни на какое Репаро рогатка, плюс, увы, солидный шишак у Дадли. Благо под волосами его почти не было видно, и они поначалу понадеялись скрыть это от миссис Дурсль, но затем Гарри подумал-подумал, да и решил заняться братом сам. Особенно когда перед глазами встала картина, как дядя ласково треплет по голове любимого сыночка… И реакция последнего. Хорошо хоть Дадли было совершенно без разницы, каким способом у него уберут шишку — маггловским или магическим.

Но, что делать, Поттер толком не знал: о заживляющих чарах он, естественно, читал, но палочку брать нельзя — надзор, а представлять, как обычно, что у него забирают книгу… Дадли жалко. Все-таки, хоть у него и недурно стало получаться беспалочковое колдовство — он еще слишком плохо его контролировал. Особенно силу.

При чистке дома и поливе лужайки большого значения это не имело, но Дадли… Сидит, сопит, глаза… ага, уже не в кучку — это хорошо. Как же это, прямо на нем-то… Не-е. Он же живой! Надо как-то иначе. А если идти в дом за примочкой, тетя же моментально прибежит!

Гарри вспомнил ощущения от примочки, вздохнул и представил холод на своих ладонях. Вроде получилось. Он осторожно приложил их к голове братца. Тот довольно выдохнул. «Ага, работает!» Подержав руки еще немного, Гарри почувствовал, что его пальцы вдруг задвигались сами по себе. Они как-то хитро поглаживали шишку и голову возле нее, бугорок, такой большой и болезненный поначалу, постепенно уменьшался, и пациент расслабленно вздохнул.

— Не больно?

— Не-е, ни капельки. Как это ты? Ого, — изумился Дадли, осторожно ощупывая место травмы и не находя ничего. — А тебе не поплохеет? А у тебя фингал уменьшился!

Гарри медленно встал.

— Ну, вроде… все нормально. Голова не кружится.

— Есть охота, наверное? — ухмыльнулся брат. — Я щас! Только без меня чтоб ничего!

И тут же рванул на кухню. Любимое место в доме, чего уж там.

А Гарри прикрыл глаза: хотелось сосредоточиться, что-то понять — неясно что, но, кажется, важное… И снова возник в голове знакомый голос:

«Соберись, сосредоточься, Гарри. Распрями пальцы, раскрой ладони. Вот так. Представь их прохладу. Представь их среди зимнего неба, между ними туча, и ты хочешь, чтобы из нее пошел снег. Он сделает землю белой и красивой. Давай…»

Он присел в полной растерянности, держа две пригоршни настоящего снега, которые почти сразу начали таять. Июль, жарища под тридцать… И снег, ага. Он умыл остатками лицо. Кайф! Интересно, а тепло он тоже может? Если представить, что жарко…

Упс…

С ладоней с тихим шипением сорвалась пара огненных мячиков, и через секунду Гарри вскочил, ошалело затаптывая обгорелый кусок газона, представляющий собой довольно аккуратную восьмерку.

— Ой-йо-о-о… Кру-уть! — Дадли появился удивительно тихо для своей комплекции. — Это ж настоящий файерболл! Как ты это делаешь?

— Сам не понял еще, — насупился Гарри, о чем-то раздумывая. Но в протянутый братом здоровенный, из половинки батона, сэндвич вцепился, как в лучшего друга.

— Ты это… не рад, что ли? Ты что?..

— Умгум… — Гарри уже жевал, и становилось ясно, что придется обождать.

— Вкусно? Сам приготовил!

Гарри сделал большие глаза, показал кузену большой палец и наконец проглотил.

Тот хихикнул:

— Ты на них как удав натягиваешься, ты знаешь?

— На кого?

— На сэндвичи! Так ты ни разу файер не делал? И… Да я бы до потолка прыгал, это же… Это ваще!

— Да рад я, рад. Еще бы понять, что это вообще было и как это исправить…

— А-а-а...

Двое пацанов с философским видом рассматривали горелые проплешины диаметром около метра каждая. Слова были излишни… Наконец Гарри сделал правильный вывод из авторства сэндвичей.

— А тетя где?

— Они в Садовый центр уехали.

— … Твою-у-у…

— Угу. А мне за тобой присмотреть поручено, прикинь, — Дадли ткнул кузена кулаком в бок. — Так что огребать вдвоем будем.

Гарри согнулся и громко застонал.

— Ты чего? — вытаращился на него Дад.

— Фигг смотрит. Давай пинай или руками помаши… а я покривляюсь.

— Ага… Хек! — брат сделал вид, что бьет Гарри в живот, и сам же за него выдохнул, как от боли. — Помаши тете ручкой.

Гарри согнулся, сдерживая хохот, и навалился на его кулак.

— Во-от. Так прав-до-по-добнее, — пропыхтел Дад, изображая серию ударов. — Беги уже, придурок… Да и я хоть разомнусь. А то эта дура не уйдет. Нашла себе цирк бесплатный…

Все это он прошипел ему в лицо, удерживая за грудки. Гарри извернулся, почти оторвав воротник рубахи, и рванул за дом. Все, как и просили…

***

За гаражом их можно было увидеть только от черного хода дома. Отличное место.

— Вот… овца! Бараном @#$%^я! Что ей от тебя надо? Все таращилась и хоть бы слово сказала, кошелка старая, — Дадли, набегавшись, пыхтел и был возмущен до глубины души.

А Гарри ржал… Еще месяц назад кузен скорее бы возмутился, если бы миссис Фигг подняла шум и не дала ему всласть попинать недоумка Поттера. Как быстро все изменилось, и все же — отчего?

— Ты где слова такие подцепил? У вас в колледже? — просмеялся наконец Гарри.

— Между прочим, мне уже тринадцать, и я тебя старше! — по-моржиному фыркнул тот, совсем как Вернон. — И чего ты так ржешь-то?

Когда до Дадли дошло наконец-то, почему Поттеру настолько весело, он почувствовал себя очень нехорошо… Но Гарри тут же припряг его к изготовлению новой рогатки, а простая работа руками на Дурсле-младшем сказывалась весьма благотворно. Некоторое время каждый из них был занят своим делом.

Сосредоточенное рассматривание Гарри своих ладоней повлекло за собой только одну умную мысль: лужайку, точнее, прожженную траву на ней, надо как-то прибрать. Восстановить. И желательно это сделать до возвращения Дурслей-старших. Потому что только представив, как тетя Пет возвращается из Садового центра и первым делом видит ЭТО…

Возникшими соображениями Гарри незамедлительно поделился с Дадли, который многозначительно покивал и тут же предложил просто все полить. Что и было исполнено.

Вместо двух сухих обгорелых проплешин получились две безобразно-грязные черные дыры в газоне…

Кузены стояли около них и дружно чесали затылки.

— Если в этот раз нагорит, то за дело… — вздохнул Гарри.

— Обоим нагорит… — поддержал его кузен.

Они переглянулись.

— А если вырезать кусочек у кого-то?

— Ты сдурел?! Все же увидят!

— А я бы оттяпал у Фигг… — Дадли хотелось отомстить противной соседке за недавние неприятные воспоминания и вредных котов, которые не давали до себя дотронуться и жутко царапались. — Только увидят же. Эх!

Гарри посмотрел на досадующего кузена, и через пять минут они уже скребли замок чулана: от применения Алохоморы его что-то удерживало. А вот навык вскрытия имелся — внутри щелкнуло, и дверь отворилась. Гарри рванулся к своему сундуку, обзывая себя малолетним кретином. На кой ему сдались чары невидимости, когда у него тут мантия-невидимка лежит? Неужели он настолько привык к запретам, что… Но ведь он уже ходил за книгами. Записать в тетрадь…

***

Обновление теткиной лужайки затянулось, и их все-таки застукали —  к счастью, при окончании процесса. Петунья Дурсль, с большой корзиной, заполненной новыми саженцами, наблюдала, как газон в ее саду словно по мановению руки становится чудесного ровного цвета, какой имеет только молодая здоровая трава. В горле встал комок от умиления: ее мальчики готовят ей сюрприз! Однако розовый сироп тут же оказался разбавлен ее жизненным опытом, намекнувшим, что в таком возрасте детки обычно занимаются подобными делами неспроста.

Ругать? Вроде не за что. Но узнать, что происходит, она обязана.

— И что тут у вас?

Мальчишки дружно вздрогнули.

— А мы тут… Э… Я тут пробую траву… того…

— Мы тут газон обновляем, — заявил Дадли. — Все честно. Я присматриваю.

Гарри сдержал хихиканье. Великий Большой Дэ. Он ему припомнит, как присматривать…

— Ну, раз у вас так славно получается…

Садовая эпопея продлилась до самого вечера.

Гарри опробовал все виды полива, которые только смог себе представить. Больше всего ему понравился душ из маленького, но сердитого облачка: темно-сизого и с крошечными молниями. Это ж как он теперь… ух! Ого-го! Гермиона выпучит глаза, а Рон, наверное, съест чего-нибудь, например, свою шляпу. Ну и ладно. Настроение было просто отличным!

Но когда Гарри предложил тете, закончившей наконец работу и любовавшейся на аккуратные молодые кусты, подрастить их магически, то в ответ услышал неожиданно твердое:

— Нет, розы не трогай! Я тоже хочу гордиться чем-то СВОИМ, — заявила тетка и отправила их на кухню ставить чай.

Гарри задумался… и проникся.

А за ужином… как тетя умудряется делать эту удивительную вкуснятину? Может, ему тоже стоит научиться?

Пирог с патокой, орешками и со взбитыми сливками был…

БЫЛ. Недолго.

Гарри облизнулся и обменялся понимающим взглядом с кузеном. Жизнь была хороша. Но когда тетя Петунья достала еще один почти такой же… дядя ушел в гостиную и там закрылся газетой. А они…

— Нет уж. Маленькими порциями, медленно, чтобы еще и осталось немного: я хочу отнести кусочек миссис Фигг…

Гарри поперхнулся. Дадли громко клацнул зубами — у него с ложки упал кусок.

Миссис Дурсль ухмыльнулась, глядя, как покрасневший племянник делает вид, что ничего не случилось, а любимый сыночек тщательно вылизывает чистую ложку. Та-ак. Она на верном пути.

Этим вечером Гарри понял: куда там Веритасеруму по сравнению с пирогом его тети!.. В том случае, конечно, если к пирогу прилагается она сама. Отрезая по небольшому кусочку, аккуратно задавая вопросы, она вытянула у них все.

«Вот кому в аврорате работать, — подумал он. — Но научиться стряпать такой пирог я хочу». Последней частью мысли он и поделился.

— Ну что ты, Гарри, я совсем не против, если ты когда-нибудь сделаешь это вместо меня. Хотя бы и на следующей неделе. Только ты мне расскажи наконец, что с тобой происходит. Я бы попросила у тебя почитать ту твою тетрадь, но это было бы не слишком красиво, не так ли?

Гарри покраснел. Он даже представить не мог, что его записи будет читать кто-то, кроме него. Не мог он и догадаться, что для Петуньи его чистосердечное признание, ну или хотя бы его часть, были куда предпочтительнее, чем распутывание каракулей, оставленных его пером.

«Писать пером. Фи, какая глупость, — думала Петунья всякий раз, когда видела усердно выводящего страшненькие буквы племянника. — И это когда давно изобретены авторучки, а стержень можно наполнить чем угодно, маги ведь!»

Ну… Гарри набрал побольше воздуху, и поделился своими размышлениями о «голосе». Дурсли насторожились.

— Ты его слышишь или вспоминаешь? — поинтересовался дядя.

— Даже не могу точно сказать. А еще бывает два голоса. И они разговаривают. Но так только один раз было.

Взрослые переглянулись. Дадли сочувствующе засопел. Гарри напрягся.

— У нас — нет, — твердо сказала тетя.

— Значит, в Манчестер…

***

Место, куда они приехали, Гарри понравилось. Аккуратный чистенький домик с небольшим цветником и садиком, где к деревьям были привязаны качели и даже пара гамаков. Ажурная тень возле маленького искусственного (да, Гарри разбирался — с такой-то тетей!) прудика манила свежестью… Он бы с удовольствием покачался в этом гамаке, эх…

— Мистер Дурсль? Гарри? — позвал из беседки приятный женский голос.

И через несколько минут Гарри с наслаждением разлегся, глядя на пронизанные солнцем кроны, а потом стал медленно раскачиваться, пока дядя улаживал с психотерапевтом какие-то деловые вопросы. Понятно, какие: оплату, небось, запросит неплохую… Он вздохнул. Сидеть на крепкой дядиной шее было неуютно, особенно теперь, когда он отлично знал, что в сейфе денег — куча, а его опекуны не видели оттуда ни монетки.

Неподалеку раздался шелест травы, и Гарри, приподняв голову, широко улыбнулся. Молодая женщина, видимо, осталась с дядей, а к нему подошла бодрая пухленькая совершенно седая леди с доброжелательной улыбкой. На его неудачную попытку выбраться из гамака она лишь похлопала его по плечу маленькой ладошкой.

— Лежи, мальчик. Ты же Гарри, верно? Ты можешь звать меня миссис Филдс. Как тебе тут?

— Здорово. Только… вы не подскажете, что… — Гарри замялся.

— Что с тобой будет делать психолог? — она солнечно улыбнулась, присаживаясь на качели. — Ничего особенного. Просто разговаривать. Вот, как мы с тобой. Хочешь, попробуем?

— А… как?

— Ну… например, если я попрошу тебя рассказать, как вы с дядей сюда доехали, ты расскажешь?

— Ну, сначала ничего, а потом было очень жарко, особенно когда мы долго стояли в Манчестере у сломанного светофора. Там столько машин скопилось!

— Там, где ты живешь, их меньше? — удивилась старушка.

— Да, конечно, мы ведь из Литтл-Уингинга.

— Кажется, я слышала. Такой маленький спокойный городок?

— Точно.

— Хотела бы я жить там, где мало машин и нет шанса попасть в такую вот пробку. Ты бы посоветовал мне ваш город, если бы я хотела переехать?

— Ну… Наверное, да. Он симпатичный, но…

— Немного скучный?

— Да. Понимаете, там…

Он так разговорился, что едва не забыл, что все-таки дядя заплатил за работу этого самого психолога, а вовсе не за его приятную болтовню с бабушкой, которая, наверное, ведет хозяйство или… может быть, она мать этой… психотерапевта?

И тут старушка расхохоталась, да так весело, что Гарри и сам не смог удержаться от ответного смеха.

— Гарри, прости… Должна признаться, что мы уже работаем!

— Так это вы?.. А кто там был с дядей, ваша секретарь? Как вы узнали, вы можете читать мысли?! Но это же запрещено!

— У тебя все на лице написано! Если хочешь, я тебя тоже научу, как читать по лицам.

А потом его удивили так, что он едва не вывалился. Из гамака, да, откуда вылезти не так и просто.

Седая бабулечка крутанулась пару раз вокруг себя, и вот перед ним уже стояла довольно молодая женщина, с такими же приятными чертами, явно — родственница, хотя…

— Зелье старения? — выпалил Гарри.

И получил утвердительный кивок.

— Но зачем?

Женщина рассмеялась, и он узнал голос той, что разговаривала с дядей Верноном.

— И еще оборотное? Зачем? Ох, вы волшебница! Здорово! Хотя… Как это может быть?

— Ты прав, Гарри, но не совсем. Я сквиб. Ну, или очень слабая волшебница. С такой силой меня бы в Хогвартс не взяли.

— О… Простите.

— За что? — удивленно взметнула брови миссис Филдс. — Ты-то в чем виноват? Или это такой способ выразить сочувствие? Тебе не нравится мой дом?

Гарри изо всех сил замотал головой.

— Моя работа?

Она улыбнулась, когда на нее уставились удивленные зеленые глаза.

Надо же… Она так давно отошла от мира волшебников, и все равно он ее настиг. Надо будет почитать побольше про этого мальчика, а пока она спросит, что он сам об этом думает. Гарри Поттер, младенец-герой. Кто же его так?

— А вы дадите клятву, что никогда никому ничего не расскажете, не напишете и не дадите воспоминаний?

— О… Но ты прав. Все врачи приносят клятву не вредить своим пациентам. И ты у меня записан как раз как пациент.

— А если вас убедят, что все это исключительно ради моего блага?

Мадлен Филдс прищурилась. Да, были в ее жизни люди, позаботившиеся «исключительно о ее благе». Результатом стало как раз ее "почти сквибство". Неужели и у этого мальчонки кто-то тоже?..

— Я, Мадлен Филдс, бастард рода Пруэтт, клянусь, что…

И Гарри рассказал…

Дядя Вернон прождал их целых два часа, но не был слишком сердит: славная старушка (в этот раз настоящая), как выяснилось, действительно матушка миссис Филдс, предложила ему телефон, чтобы предупредить миссис Дурсль о задержке. А потом и чай. И отлично его развлекла, особенно своими кулинарными талантами.

— Я просто обязан познакомить с вами свою супругу, — прощался тот, когда миссис Филдс и Гарри наконец подошли к дому.

— Я прошу прощения за задержку, мистер Дурсль. Поскольку она произошла по моей вине — вы ничего мне не должны сверх того, о чем мы договаривались. Буду ждать вас с Гарри послезавтра в это же время.

В машине оба долго молчали. Гарри так вообще наговорился за сегодня, но не утерпел первым.

— Дядя, а как ты ее нашел... эту… психолога.

— Мне ее порекомендовали, знакомые.

— Какие? — насторожился Гарри.

— Знакомые моей сестры.

— А.

Они помолчали, пока дядя не вырулил на дорогу на Литтл-Уингинг. Смеркалось. «Тетя Мардж и волшебники, — сопоставлял в уме Гарри. Не сопоставлялось. — Значит, исключено. Случайность».

— Ну… как это вообще? — минут через десять решил спросить дядя Вернон. — Нормально?

Гарри пожал плечами. Он еще не мог привыкнуть, что тот вот так просто им интересуется.

— Мы просто разговаривали. Я и сам не понял. А потом оказалось, что она волшебница. Слабая.

Заскрипели тормоза. Вернон едва успел сбросить скорость, так что машина вильнула без вреда для себя, окружающих и пассажиров.

— И много ты успел ей рассказать?

— Она дала клятву. Магическую. Такую, что если спросят обо мне, то она скорее умрет, но не расскажет.

— Мда. Ну, может тебе наконец и повезет…

И они надолго замолчали.

А к дому подъехали уже затемно.

7. Домашняя работа

Взволнованная долгим отсутствием мужа и племянника Петунья встречала их у самого входа. Дадли, как выяснилось, тоже не спал — с топотом скатился с лестницы и хмуро потер глаза. Мать посмотрела на него, поджала губы, но ничего не сказала.

— Давайте потом, — обронил Вернон. — Я устал.

— Ну, хоть вкратце: как все прошло?

— Хорошо, — пожал плечами Гарри. — Но…

— …не без сюрпризов, — закончил за него дядя. — Все. Всем спать.

Утром вчерашние события показались Гарри приятным и интересным сном. А потому за завтраком он, к общей радости слушающих, с удовольствием и в красках живописал свой визит, иногда даже забывая про еду. Дадли сразу загорелся мыслью о гамаке и о том, куда его повесить, вовсе не переживая по тому поводу, что данный предмет обихода еще даже не куплен. Он… Он его Гарри на день рождения подарит, вот! Только надо большой, чтоб обоим влезть. И Дадли старательно захрустел тостом, чтобы не проговориться прямо сейчас. Подарок — это ведь секрет пока что. Он нахмурился, считая на пальцах, сколько дней осталось терпеть: выходило еще ужасно долго.

— Эх, и почему я не научилась водить машину?.. — неожиданно пожалела тетя. — Отвезла бы Гарри, заодно бы посмотрела на эту мадам. Что может мужчина понять о женщине? Вот что ты о ней можешь сказать? — обратилась она к мужу.

Если после первой фразы жены Вернон Дурсль каким-то чудом не впал в ступор, то последний вопрос загнал его в тупик окончательно. Поговорить с ней о незнакомой ей женщине… ну-ну. Он сдвинул белесые брови, что-то неодобрительно булькнул и закрылся газетой, из-за которой сердито пробубнил:

— И кто тебе мешает научиться?

Пришло время опешить Петунье…

— Так… вроде поздно уже?

— Да ну? — Вернон посмотрел на часы и сложил газету. — Десять часов. Я бы сказал, что даже немного рано. Воскресная автошкола расположена, конечно, на другом конце городка, но начало занятий через час. А у нас такой город, что ты пешком два раза успеешь дойти. Или тебя отвезти?

— Ты серьезно? Я… Это так неожиданно. У меня были планы на сегодня…

Вернон хмыкнул и внимательно посмотрел на жену.

— Я… Я в машинах не разбираюсь! Я их… не люблю и побаиваюсь.

Он, ухмыльнувшись, пригладил усы.

— Вот и я женщин, кроме своей жены, не люблю.

Петунья покраснела.

— Прости меня, дорогой. Я должна была думать, что говорю…

Вернон хмыкнул еще раз, но ничего не сказал. Женщин иногда приходится ставить на место, даже собственную жену. Особенно жену. Но главное — ласково. А то знает он, как это бывает… Он вздохнул про себя. С Мардж было проще: сестра вообще, можно сказать, свой парень — жаль, что они с Пет все никак не поладят…

Гарри смотрел во все глаза. Ему было интересно: он ни разу не наблюдал такого и не задумывался об отношениях между Дурслями-старшими. А ведь, наверное, зря… Кажется… они таким образом выражают свое уважение друг к другу? Они друг друга… любят?..

От размышлений быстро отвлек Дадли, пинающий его под столом и делающий большие глаза: именно так братец представлял себе «многозначительный взгляд». По его мнению, давно пора было пойти и разобраться, наконец, как сделать рогатке волшебный прицел. А потом втихаря подыскать место для гамака, да. Ну сколько можно сидеть, он уже все доел!

***

На сей раз они обосновались за гаражом. Особенно шифроваться не приходилось: старшее поколение на «вооружение» и опыты младшего смотрело сквозь пальцы, вот только Петунья волновалась, и Гарри торжественно поклялся ей проследить, чтобы брату ничего не угрожало. Совершенно искренне поклялся, кстати: с Дадом, хоть иногда и нудным, было лучше, чем одному.

Этим летом у Гарри появилось немало поводов для гордости. Да, он справился с чарами Прицеливания! Это оказалось не слишком сложно: добавить сосредоточение, эмоцию, желание, немного изменить траекторию движения пальца, который он приноровился использовать вместо палочки, и — вуаля, как иногда говорит дядя. У него все получилось: камешки любого вида влетали прямо в мишени, так что те вскоре пришлось чинить с помощью Репаро.

Загвоздка была в Дадли. Он-то ни разу не волшебник — как ему прицеливаться? Гарри придумал: целиться должна сама рогатка. А для этого надо ее укрепить, потому что если сломается, вся работа насмарку. Он вздохнул, вспомнив труху и щепочки, в которые обратились два экспериментальных образца. Да, укреплять придется серьезно.

В «Справочнике юного артефактора» он нашел похожую историю о луках и стрелах. Оказывается, в старину маги безо всякого стеснения пользовались услугами магглов: например, на войну нанимали обычных стрелков. И зачаровывали им луки. А значит, где-то есть описание, как это сделать. Ведь если можно лук, то и рогатку тоже! Надо будет снова выбраться на Косую аллею… Но деньги? Нет, просить он больше не будет. На него и так немало тратят. Да и ест он сейчас едва ли не больше Дадли. Эх… А может, предложить сделать лужайки соседям? Надо поговорить с тетей.

***

В конце обеда семейство вновь вернулось к обсуждению очередной поездки к психологу. Петунья не сдавалась.

— Поедем на автобусе. Мы с Дадли прогуляемся, можем зайти к моей знакомой в Дидсбери, я ей сегодня звонила, она будет рада: мы давно не виделись.

— Мардж вас тоже примет…

— Дадли она с радостью примет. Будто ты не знаешь, что меня она только терпит.

— Как тебе удобней, Пет. Просто имей в виду.

— Ты же знаешь: я не люблю собак.

— Да. И мою сестру тоже, — вздохнул Вернон. — Она, конечно, женщина простая и грубоватая, но… От нее и ее собак может быть немало пользы. Особенно в нашей ситуации.

— И какой же?

Петунья поджала губы. Ей совершенно не хотелось общаться с заядлой собачницей. Идеальная хозяйка, она, мягко говоря, не приветствовала никаких домашних любимцев, от которых куча хлопот, много шерсти и грязи.

— Хорошо обученные собаки прекрасно чуют врагов, даже если те невидимы, могут охранять дом, когда нас нет; их можно натравить, в конце концов.

На слове «невидимы» Гарри распахнул глаза и тихо охнул.

— Ты хочешь? О, нет…

— Я просто мыслю вслух. И тебе советую пообщаться на эту тему с Мардж.

— Ну, если только на эту тему, — вздохнула Петунья. В словах мужа был определенный резон. Но собаки… на ее лужайке… Брр. И тут же встрепенулась, вспомнив кое-что.

— Кстати, Гарри… меня спрашивают, что за удобрения для травы я использовала? Что мне отвечать?

Зеленые глаза племянника расширились… и он завис. Дурсли, конечно, уже научились смиряться с этой его странностью, но ненадолго. Минут на пять. Благо, этого времени ему обычно хватало, чтобы вернуться к окружающим.

Как только тетя Пет спросила его про удобрения, Гарри словно стрельнуло в голову. Хагрид. Драконы. Навоз. Мадам Стебль. Над навозом поколдовать… а тетя продаст в кружке садоводов? Волшебные удобрения, просто и безобидно. И Статут никто не нарушит, если не проговорится, конечно. А тетя не проговорится, это точно. Но теплицы мадам Стебль и буйство зелени в них просто встали перед глазами. Тут эти самые глаза остекленели, а мальчик замер.

«Пора применять меры к возвращению мальчишки с небес на землю», — решил Вернон и тяжело поднялся с места. Когда дядя потряс его за плечо, Гарри едва не выпалил все, о чем думал, как на духу, но вовремя притормозил: была ведь еще идея насчет лужаек! Ею он и поделился.

Дурсли задумались. Деньги в последнее время улетали словно в трубу, но все траты были действительно необходимыми! И если получится хоть часть вернуть с помощью Гарри… Почему бы и нет? Вернон вопрошающе посмотрел на задумавшуюся жену.

Петунья боролась сама с собой, а поскольку женщиной она была сильной, процесс шел не быстро. Ей хотелось, конечно, чтобы Гарри заработал, наконец, на свои расходы, но допустить, что у всех в округе станут лужайки, как у нее?.. А если вдруг еще и лучше? Однако заработок мог получиться приличный. Решено: она предложит его услуги в кружке садоводов, а потом поговорит с племянником, чтоб тот, ну… не слишком… не перестарался, в общем! И она утвердительно кивнула.

***

После того, как все дела с кузеном были закончены, и тот, наконец, оставил его в покое, отправившись к любимому телевизору, Гарри пошел к себе. На этот раз он даже книгу не взял: требовалось просто подумать.

В голове крутились мысли о том, где взять денег. И первая была — о драконьем навозе. Да уж, ароматное дельце получится. Но если он не выцарапает из гоблинов свои галлеоны, это может стать выходом. Он еще раз вспомнил, как они с Роном ходили за теплицы, когда пересаживали мандрагоры, и те кучи… Мда. Вот если не выцарапает, тогда и займется.

И он со свежеобретенным энтузиазмом погрузился в чтение нудных историй о праве наследования, как-то невзначай забыв, что он маг, и потому вполне может попробовать как-нибудь устранить запах. Но читать и понимать древние витиеватые выражения стало несколько проще.

Остаток дня Гарри провел, зарывшись в книги и периодически хватая свою заветную тетрадь. Чего в ней только не появилось… Он все еще никак не мог разделаться с воспоминаниями о первом курсе, хоть мысли все время перепрыгивали на прошедший год.

Ловушки на запретном этаже прошли мы, первокурсники. Их готовили для сильнейшего темного волшебника? Чтобы он развлекся, что ли? Наверное, это была просто проверка, действительно ли я герой. Ничего себе проверка, Квиррелл-то умер по-настоящему! И я бы ни за что не прошел шахматы без Рона, а зелья — без Гермионы… Их тоже проверяли? Значит, я не один такой… подопытный? Может, и у них этим летом что-то изменилось, как у меня, потому и не пишут?

Почему Гермиона поняла про василиска, а мудрый и опытный директор — нет? Он же директор, он в Хогвартсе сколько лет? Выяснить. И как он мог взять учителем идиота Локонса?! А что случилось бы с Джинни, если бы мы не пришли?

Чем больше Гарри писал, тем меньше ему хотелось возвращаться в школу. С друзьями он, несмотря на их молчание, с удовольствием бы встретился, но поведение директора в его голове никак не укладывалось — слишком странное. Поначалу Гарри думал, что в первые дни учебы попросит у Дамблдора совет, возьмет эту вот тетрадку, и тот поможет ему разобраться во всем, но теперь он очень даже сомневался.

А потом он вспомнил профессора зельеварения и свой самый первый урок зелий… И разозлился. О, Гарри вовсе не считал позором не ответить на вопросы, на первом-то уроке, с какой стати? А вот с чего, интересно, он решил, что можно и дальше продолжать в том же духе? Мдя. Так, надо вспомнить… в самом начале было что-то… что-то… Гарри прикрыл глаза, и перед ним встал класс зельеварения, он с Роном за партой, летящий черный силуэт в развевающейся мантии… Что?

Зазвучал голос… «Я научу вас, как околдовать разум и обмануть чувства. Я расскажу вам…» — дальше Гарри слушать уже не мог — перехватило горло. Голос был знаком. Очень знаком, хоть и отличался от того, который говорил с ним в его памяти. Сильно отличался. Но горло сжалось не от этого.

«Околдовать разум. Обмануть чувства. Меня что… зельями поили? — писал он в тетради. — Это был Снейп? Да нет, он ближе пары метров и не подходил! Кто-то еще? Близко держались только друзья. Нет, не может быть. И почему мне кажется, что я помню еще и его голос? Почему он не такой, как в классе? Существует ли зелье памяти? Доверия? Или наоборот, неприязни? Как я мог не интересоваться этим целых два года?!» Гарри дважды подчеркнул последние слова и задумался.

Недавно он прочел, что чары, наложенные поверх других, не работают вовсе, либо же дают совсем не тот результат, что предполагается. И быстро слетают. А вот зелья… Хорошо, что он решил просмотреть свой прошлогодний учебник по чарам.

Чем он занимался в Хогвартсе помимо того, что сидел на уроках, болтал с Роном, ругался с Малфоем и ввязывался во все приключения подряд? С кем он общался, кроме Рона и Гермионы? И почему только с ними, ведь… А Невилл — вспомнил он неуклюжего мальчишку, который стал на факультете кем-то вроде клоуна и даже не думал спорить по этому поводу. И всегда оставался один. Разве это справедливо? Разве это… по-гриффиндорски? Гарри записал мысль про Невилла.

«А начислить баллы за праздничным столом… это по-гриффиндорски? — начал он новый абзац. — За что нам их вообще дали? Мы ведь нарушили все правила!»

Он погрыз перо, откусил кусок, сплюнул и дописал: «Директор или, правда, слегка ненормальный, или играет с нами. Играет… нами?»

Теперь ему было о чем поговорить с миссис Филдс. Хорошо, что она дала клятву. А уж как повезло, что она волшебница, хоть и почти сквиб… Нет, простите, как это, почти сквиб — и высшая трансфигурация? Если она не ответит ему на этот вопрос, их занятия бесполезны.

***

Второй раз в Манчестер собралась вся семья. Заинтригованная рассказами мужа и племянника Петунья так подействовала на общую атмосферу в машине, что посмотреть на психолога-волшебницу захотел даже Дадли. И в симпатичный садик они чинно вошли всем семейством. Дадли, правда, так и не понял, что такого в этой миссис Филдс: ну тетка, ну… приятная. И чего мать завелась?

Дадли накатался на качелях, потом устроился в гамаке, поначалу краем уха слушая, что там рассказывает брат. Правда, услышал он столько непонятного, что захотелось подойти и попросить перевести ЭТО на человеческий английский. Абстрактных понятий и вообще непонятных слов оказалось в этой беседе слишком много для его мозга. В отличие от Гарри, желания узнать и разобраться, что к чему, они у него не вызывали, а вот зевоту — запросто. Так что вскоре он просто отключился и задремал.

Петунья Дурсль, едва увидев дом и садик, поняла: ей тут, скорее всего, понравится. Хозяйка дома тоже соответствовала образу приличной леди, хоть и была, как показалось Петунье, немного излишне молода. Но та ушла заниматься с Гарри, познакомив Пет со своей матерью… Вернон на некоторое время почувствовал себя лишним. Но ненадолго: десерты… чай… и… его мнение о Дэвиде Суше, как об актере, сыгравшем Пуаро?!

— Хорош. Я бы сказал, убедителен и уместен.

— Конечно, Агата Кристи…

— Неужели вам не нравится ее цикл про Пуаро?

— Что вы, он великолепен… Но мисс Марпл, согласитесь, неподражаема!

Разбуженный, накормленный и снова едва было не уснувший Дадли встрепенулся: наконец-то разговор перешел в знакомое русло. Многие сюжеты он знал от Гарри, а кое-что они все вместе смотрели по телевизору. Дурсль-младший даже удостоился комплимента пожилой миссис (как же ее зовут-то?..), рассказав, что ему очень понравился рассказ «Тайна регаты». Послушав его в исполнении Гарри, он в конце концов и сам его прочел. Это было немного сложнее, чем про индейцев, но тоже очень увлекательно!

А Гарри в это время, выговорившийся, успокоенный и немного уставший, получал массу полезной информации. Например, о том, как можно восстановить и улучшить собственную память. И об амулетах личины ему признались, да.

Он с удивлением узнал, что у магглов есть разные интересные способы защиты разума. Чего только стоило упражнение «не думай о белой обезьяне» — Гарри после этого не мог не думать о ней! Он даже немного обиделся, когда миссис Филдс начала смеяться, но когда та объяснила, как это работает и как из этого можно сделать защиту, засмеялся тоже. Все оказалось так просто!

А мысль устроить в собственной голове библиотеку, как в Хогвартсе, с Запретной секцией и даже Тайным отделением настолько пришлась ему по нраву, что миссис Филдс была вынуждена его остановить: он вознамерился заняться этим делом сию минуту. Ну, или хотя бы попробовать.

А еще он узнал, что от Авады шрамов не бывает. И Мунго посетить ему, наверное, придется… Вот бы там еще от очков избавиться… Кстати… почему ему с этим-то никто не помог?

Возвращались домой они снова в сумерках, причем в единодушном молчании. Каждый получил что-то весьма полезное и приятное. Петунья увозила уникальный рецепт совершенно фантастического крема, Вернон — «Миллионы Стрэттон-Парка», свежайший детектив Дика Фрэнсиса, Гарри крепко прижимал к груди целых три книги: одну по психологии влияния и две по эзотерике… И только Дадли, отлично выспавшийся, вкусно поевший и насмотревшийся «Легенды о Тарзане», был настроен поделиться впечатлениями. Но поскольку красноречием он, увы, не отличался, то после нескольких «Он ка-ак прыгнет! И бац! А потом бдыщь!» замолчал, решив завтра первым делом уговорить Гарри посмотреть фильм вместе. Кассета, выданная во временное пользование, грела душу любителя приключений.

***

Гарри с трудом продирался сквозь дебри первой книжки: впервые ему было так трудно улавливать смысл текста. Писатель из психолога получился так себе, а популяризатор — вообще никакой. Но примеры — яркие картинки из жизни других людей — разбавляли текст и очень его выручали. После них можно было хоть что-то уяснить из того, что там имел в виду автор…

А еще он понял о себе, что он немного нейротик* и этот… интроверт. И еще холерик, кажется, пополам с сангвиником. И капельку меланхолик.

А потом попытался понять, кто такие его родственники. Получилось довольно просто… И даже кое-что в их поведении для него прояснилось. Вот бы он узнал это раньше!

Гарри взял вторую книгу… и новую тетрадь, в надежде выписать самое главное и использовать. Но с самых первых страниц у него начали возникать вопросы. Решил записать их тоже, чтобы выяснить все по порядку, когда снова поедет к психологу. Вот, например, «вести здоровый образ жизни» — это как? Он должен бегать по утрам и обливаться? Или что-то еще?

На «чаще встречайтесь с друзьями» он только невесело хмыкнул, а на «проводите больше времени на природе» засмеялся, вспомнив Запретный лес… Но Дад что-то такое говорил недавно, про укрытие на дереве, кажется? Кто мешает попробовать? Местный парк располагался неподалеку.

Следующее предложение ненадолго ввергло его в ступор. «Занимайтесь любимыми делами» — он записал и задумался: а какие дела у него любимые-то? Летать!!! Он вздохнул. Да, вот как он, такой красивый, начнет рассекать над Тисовой… Неопознанный летающий объект быстро опознают, и отвертеться не выйдет… Ладно, это все в школе. Кажется, он вновь начал скучать по Хогвартсу. А пока ему остается второе любимое дело — читать!

Стоп, только два? Он что, совсем убогий? А еще?

Воспоминания подсовывали ему неприглядную картинку: раньше он практически ничего и не любил делать. Уборку в доме, на кухне — терпеть не мог, работу в саду ненавидел, в школу… так-сяк, уроки… они почти всегда проходили мимо. Даже ел, толком не чувствуя вкуса. Он помотал головой. Что же с ним было-то?..

Положим, для чтения не было условий, книг не давали (а он разве просил?), работать заставляли… А сейчас что? «Сейчас просят», — ответил он сам себе. Оказывается, это большая разница. И когда просят, ему, по сути, все нравится. А еще лучше, если вообще все сам. Лужайка, вон. Гарри взглянул за окно на собственное творение и ощутил, что ему очень даже приятно на это смотреть. Может, дело в том, что ему не нравилось все делать руками? Но магией он раньше и не умел. А результат… Это же здорово — знать, что такую красоту сделал сам.

Он посмотрел на кусты бирючины, которые высаживал года три назад, ругаясь себе под нос и жутко страдая. Разрослись. Красиво. Что ему тогда не нравилось-то? Саженцы были не тяжелые. Воду таскать не пришлось: ему протянули шланг. Копать глубоко тоже не надо было, так в чем же дело? Он не мог понять себя прошлого, так что в конце концов пожал плечами и снова нырнул в книгу.

«…Настройтесь на духовный рост — медитируйте, молитесь…» — это надо будет у тети спросить. А про медитацию что-то в последней книжке было, и про техники — можно сегодня же прочитать и попробовать. Молитесь… Хм. А как? И зачем?

Прочитав «…исключите из своего круга общения нежелательных людей», Гарри усмехнулся. Вот прямо возьмет и исключит, да… Прогуливание уроков зельеварения никак нельзя было назвать удачной идеей, несмотря на явную ее заманчивость. Поттер даже вздохнул. Мечтательно.

А уж ежедневных встреч с Малфоем и подавно было не избежать. Разве что остаться на второй год или, наоборот, «перепрыгнуть» на курс вперед. В том, что второй вариант точно не про него, Гарри был уверен. Даже если Гермиона поможет. А первый… Он тогда останется без друзей. Хотя Рон, возможно, и составил бы ему компанию. Но Гермиона их убьет! Морально, конечно, зато с особой жестокостью.

«Ну почему самое интересное обычно пишут в конце?» — тихо возмутился Гарри, на последних страницах наконец найдя то, что вполне мог опробовать.

«…Используйте приемы защиты силой мысли — представляйте себя окруженным прочным коконом, который гасит негативное влияние…»

Наконец-то. Он задумался и решил представить себя… в яйце.

Яйцо ему почему-то представилось большущее, такое, что он мог бы влезть туда в натуральную величину. «И кем я там буду? Страусом? — думал Гарри: они всей семьей недавно смотрели передачу про Африку. — Может быть. Они здорово бегают и сильно лягаются. А… о, вот бы драконом!»

Он начал представлять свои мысли в виде лент, которые заматывают его в пространстве, формируя в воображении, как они образуют контур яйца, начиная с его ног. Получалось довольно лихо. Так он и уснул, забыв переодеться, но автоматически завернувшись в одеяло.

***

Утром он проснулся от странных звуков и тряски. Над ухом звенело, как будто ему на голову надели кастрюлю и начали по ней стучать…

Дадли, решивший зайти в спальню кузена, чтобы поделиться… а, уже забыл, чем… моментально пришел в ужас. Вместо кузена на его кровати лежало что-то круглое, похожее на здоровенное яйцо. Да, он тоже вспомнил про страусов, но тут же отмел это предположение, ибо то, что снесло это «яичко», должно было быть размером побольше комнаты, где он сейчас находился, раза в два.

Он подошел к кровати и позвал кузена, чувствуя себя полным идиотом…

А потом потрогал Яйцо. Вид у того был, как у застывшего одеяла, даже складочки видны, но поверхность ощущалась гладкой и твердой.

Дадли постучал…

Яйцо что-то буркнуло, кажется, все-таки голосом Гарри, а потом… изнутри постучало ему. Дадли сел мимо кровати, охнул и треснул противное Яйцо посильнее. Раздались сухой треск и вопль кузена, ошалело глядящего на него подбитым в очередной раз глазом.

***

Пришедший наконец в себя Гарри лежал на кровати. Кузен, буквально спасший его и теперь невероятно довольный этим, уходя, поделился тем, что понял — хорошо, что он сам не волшебник. Гарри было жутковато. Это что же его магия натворила?.. он и подумать не мог! А что бы случилось, проснись он в одиночку… в этом? Он бы с ума сошел, наверное.

Хорошо, что хоть дышал он нормально. Интересно все же, как он так… умудрился? Гарри осторожно потрогал разломанное на куски одеяло. Вот, опять траты… Хотя тетя принесла одеяло, кажется, откуда-то из кладовки. И тем не менее… Но интересно все же, какие свойства у… этого? Он повертел в руках один из самых маленьких осколков. Внутри был мягкий слой, практически само одеяло. А сверху он оказался довольно прочным и совершенно гладким.

«В школу, что ли, взять… Показать кому? — подумал он. — Но кому показывать-то?» Гарри тяжело вздохнул. Опытных волшебников среди его друзей не числилось. Разве что… Может, мистер Уизли? Или хотя бы Билл? Точно…

Он улегся поудобнее — сегодня он почему-то чувствовал себя совсем разбитым и на тетино требование остаться в постели не имел ровно никаких возражений — и раскрыл книгу.

«…Признаки энергетических вампиров довольно просты. Их можно отличить от других людей по уровню агрессии. Они постоянно на взводе и буквально нарываются на скандалы и ссоры, либо провоцируют других. Это один из простейших способов вывести жертву из себя, нарушив ее внутренний баланс. Чтобы не становиться жертвой, используйте эти рекомендации…»

Гарри хмыкнул, сразу вспомнив… кое-кого белобрысого и жутко вредного: описание было — ну точно под него. И что там советуют?

«…Не вступайте с человеком в конфликт...» Он что, молчать должен, когда этот слизеринский хлыщ несет всякую хрень, да еще и его друзей обижает? Ну-у-у… Нет уж, дудки!

«…Избегайте смотреть ему в глаза…» — можно попробовать, но… почему ему это кажется малодушным?

«… Постарайтесь уйти от неприятного человека…» — ага, и не завтракайте, а также не обедайте и не ужинайте. И на некоторые уроки не ходите. И будет вам счастье, да. Особенно на Зельях.

«…Чаще улыбайтесь и смейтесь…» — а что… может быть, идея. Малфой весь из себя натужится, а он рассмеется ему в лицо! Точно, надо будет попробовать.

А потом он чуть не подавился заначенной с завтрака булкой.

«…Соглашайтесь со всем сказанным»… Слов не было. Совсем. Даже когда он наконец прокашлялся… Нет, какая-то совсем странная книжка. И автор тоже того… странный. Жизни не знает. Он уже хотел отложить книгу, но оставалось совсем немного, и он решил все же дочитать.

«…Не выходите из себя» …Хороший совет. А как это сделать, даже намека нет! Пфф!

«Известно, что энергию человека получить не так-то легко, поэтому собеседник обязательно будет провоцировать вас на эмоции».

И тут Гарри представил не Драко, а его декана, и громко втянул воздух. Конечно же… Он пробежался глазами по только что прочитанному… Вот тебе и на. Так получается, Снейп — энергетический вампир?!

___________________________________________

* Британский психолог Ганс Юрген Айзенк поделил людей на экстравертов, интровертов и нейротиков.

Нейротик - это вечно беспокоящийся, эмоционально неустойчивый тип. У него то грусть и депрессия, то, напротив, он легко возбудим. Эти скачки вызваны подвижной вегетативной нервной системой. Нейротизм - это особенность психики, а не психическое расстройство.

8. История маленького профессора

Он наслаждался покоем и тишиной первого в жизни отпуска — прежняя должность ассистента не подразумевала серьезной нагрузки, так что отдых этого лета был несравним с предыдущим. Да тогда и поводов для позитива не находилось, мягко говоря. По сравнению же с этим сумасшедшим годом… Да и, как оказалось, в его душе все же нашлось место для одной живой и совершенно уникальной личности. Маленький профессор Чар и раньше вызывал у него уважение, но теперь к нему примешивалось странное тепло — Северус сам удивлялся, что еще остался способен на такое.

Он сидел в жестком кресле и смотрел на камин. Разжечь? Не разжечь? Похолодание в июне — не редкость для Англии, конечно, можно и так пережить. Главное, в старом доме в Тупике Прядильщиков было сухо. Книги это любят… Он уже повернулся было к полкам, чтобы выбрать себе что-нибудь на сегодня, как вдруг его слуха коснулся едва уловимый звук. Он взлетел по лестнице, распахнул дверь в свою спальню и бросился к столу.

Небольшое зеркальце в совершенно чуждой имиджу зельевара витиеватой оправе тихо звенело. Он провел пальцем по стеклу.

— Приветствую тебя, Северус, — улыбнулся ему из зеркала Учитель. — Вижу, ты рад.

Он кивнул, улыбаясь в ответ. При желании профессор Флитвик умел быть совершенно неотразимым.

— Сейчас я тебя обрадую еще сильнее: мы возвращаемся в школу.

Северус промолчал, слегка дрогнув правой бровью.

— Ничего не спросишь?

— Вы же сами расскажете, Филиус.

— Дамблдор отбыл на континент, Минерва — к родным в Шотландию, оба надолго. Да, даже Филч куда-то отправился, вроде как подлечиться, так что Хогвартс пуст, если не считать теплиц милой Помоны. Старого усталого меня попросили последить за замком. Вы же составите мне компанию?

— Конечно. Я бы составил ее в любом случае, а на таких условиях — и вовсе с превеликим удовольствием. Но как долго это продлится?

— Не меньше полутора месяцев, по моим самым скромным подсчетам.

— А если?..

— Вы идете или нет? Встретимся у меня в башне.

***

Они сидели у горящего камина — похолодание пока не собиралось отступать, а на севере еще и чувствовалось гораздо сильнее. Учитель, друг и удивительное существо, Филиус Флитвик уже подарил ему многое… несмотря на то, что после того, главного разговора, оба через полторы недели покинули Хогвартс. Северус решил отблагодарить, сварив ему Феликс Фелицис — как раз успеет до начала занятий. Да и себе запас не помешает.

Они уже сходили пару раз в Запретный лес за ингредиентами, с той же целью посетили теплицы мадам Стебль, попили с ней вкуснейшего чая с изумительными кексами… Северус не выдержал тогда и нарушил негласное правило не обсуждать пищу:

— Чудесный чай, что вы туда кладете?

На что радушная хозяйка на голубом глазу выдала:

— Навоз, конечно. Драконий навоз!

Флитвику пришлось долго хлопать по спине непривычного к таким шуточкам Северуса, пока мадам Стебль не взглянула на них укоризненно и не произнесла «Анапнео». А потом, смеясь, объяснила, что для чайного куста нет ничего лучше выдержанного драконьего навоза: год в тени и одно лето на солнышке… А на гладком круглом лице без единой морщинки (ей действительно под девяносто?!) ясно читалось: «Не виноватая я». Но этим аппетит Северусу было уже не испортить.

Вечером, оставшись в компании друг друга, они вежливо и с пиететом перемыли ей косточки, сидя подле того же камина, после чего Снейп перестал шарахаться от доброй женщины, которая всего лишь хотела позаботиться о «таком грустном и неухоженном мальчике». Он с удовольствием слушал ее рассуждения, заходя к ней на чай («Мои двери открыты для вас в любой день, Северус»), и даже выполнял немногочисленные просьбы — дружить с ней оказалось легко, приятно и необременительно. Скорей наоборот: как поставщик растительного сырья мадам не знала себе равных… Точнее, мадам-то как раз знала, в отличие от Северуса… Но какие его годы.

Через пару лет он придет выяснять отношения, узнав, что она «по знакомству» отдавала ему что-то вообще даром, что-то — вполовину меньше рыночной цены… И устыдится сам себя, вызвав ее тихие и искренние слезы. Она просто… полюбила его. Ее дети давно выросли, двадцать лет как переехали на континент, а он тут такой… рядом… А ее жизнь пуста без заботы. Тогда он позволит ненадолго слететь своей маске — обнимет эту славную женщину, вытрет заплаканные глаза и станет просто другом, надежнее которого у мадам Стебль не было и не будет. Но это все потом, потом…

***

Флитвик не просто учил его. Он возвращал ему жизнь. Он возвращал ему вкус к ней, и пускай пока тот чаще всего горчил, но уже немало светлых моментов оставило внутри тепло, как самый первый глоток хорошего бренди. Мастер, кстати, и его пристрастил к элитному алкоголю. Пьянство никому из них не грозило: оба слишком хорошо знали — мало что может сравниться с первым глотком…

— Северус, за этот месяц нам с вами надо полностью доработать вашу маску. И сделать это должны, конечно, вы сами. Увы, пока я не вижу, что вы готовы к этому: вы выстраиваете те элементы, которые вам удобны, которые отвечают вашему смурному состоянию. Они в конце концов просто радостно к вам прирастут, но именно это совершенно не нужно. И очень вредно. Поверьте мне, это не те части, что помогут вашему истинному «я» достойно справиться со всем предначертанным. Приросшая маска делает из нас пешек. Вам сейчас нужна маска пешки, которую вы сбросите, дойдя до конца доски, чтобы обернуться ладьей. А еще лучше — ферзем. И это тоже будет маска, но уже другая.

— А кем вы считаете себя, Филиус?

— А я — рабочая лошадка, — ухмыльнулся тот, переставляя пешку.

Северус только языком цокнул от богатства ассоциаций и… понимания. Конь, значит. Легкая фигура. Блокада пешек… Центр доски — лучшее место. О да, понятно, почему Хогвартс! Хотя…

— Почему не Министерство?

Флитвик закашлялся.

— Как вы это себе представляете? При той ксенофобии и снобизме волшебников, каковые сейчас цветут махровым цветом в нашей стране?! Я считал, что у вас голова, чтобы думать…

— А уехать? — Северус обижаться даже не собирался. — Должны быть и более демократичные страны…

— Друг мой, я невыездной с того самого момента, как мне было разрешено учиться и сдавать экзамены вместе с волшебниками. Что до учебы… Семь лет в амплуа домашнего зверька — полезного, разумного, но… не человека. Я не возражал: диплом Хогвартса стоил и не таких унижений и я слишком хорошо помнил, как относились к моей матери. Дети были злы, но это были когтевранцы. Я… играл детеныша, и девочки меня с радостью опекали. Я стал местной достопримечательностью.

Но когда мы вышли на экзамены, все перевернулось: домашний любимец обошел по баллам всех. И последние два года для меня стали гонкой на выживание.

Экзамены я, конечно, сдал… А еще за те славные две недели провел двадцать пять дуэлей, после которых семнадцать человек отправились в Больничное крыло Хогвартса и еще восемь — в Мунго. Не все, знаете ли, учатся на собственном опыте с первого раза.

Северус удивленно посмотрел на Учителя.

— Да, тогда это никак не наказывалось — зачем? Все живы… и колдомедикам заработок. Я же должен был просто доказать свое право на существование. А директор школы, быстро сориентировавшись, отправил меня на Европейский турнир, хоть я и не проходил по возрасту. Да, мне приписали ровно пять лет. Во всех документах. С моего согласия, конечно — думаете, я мог или хотел протестовать? Впрочем, я только благодарен — Армандо Диппет спас меня, удалив тогда из Англии и дав возможность встать на ноги и сделать себе имя на континенте.

— Когда я вернулся, то собирался разделить с ним свой выигрыш. Но он отказался, признавшись, что неплохо заработал на новичке… Конечно, на меня никто не поставил, кроме него. Так что не экзамены, а именно турнир стал моей стартовой площадкой. Именно тогда я получил возможность стать кем-то кроме пешки.

— Когда я вернулся… — Флитвик вздохнул и прикрыл глаза. — Я носил фибулу победителя — умные и грамотные маги со мной уже не связывались. Да и слава после экзаменов пошла соответствующая. Задирать еще пытались, но обычно это были не те противники, к которым стоило относиться всерьез. Правда, первое время держалась возле меня группа юнцов, желающих за мой счет получить признание, но она, — Филиус усмехнулся и застенчиво распушил усы, — быстро иссякла. Я даже немного огорчился тогда.

— Но это все мелочи — мне надо было как-то зарабатывать себе на жизнь. Нет, семьи у меня не было. Я, видите ли, результат генетического эксперимента… Я рос в доме мага, имя которого предпочел бы не упоминать. Мое обучение, мое колдовство тоже были для него экспериментом.

— Моя мать… успела мне кое-что оставить и кое-чему научить, совсем немного, но благодаря этому я мог не бояться выдать себя и ее народ. Да, маг-экспериментатор хотел добраться до основ гоблинского колдовства через «правильно воспитанного» ребенка. Поэтому мать я видел последний раз, когда мне было пять лет. Вот только он не учел, что дети гоблинов развиваются много быстрее, и мои пять соответствовали примерно вашим пятнадцати. Вполне осознанный возраст, особенно учитывая мои тогдашние условия.

— И вы… можете?.. — Северус весь превратился в один большой вопрос.

— Я владею и гоблинской, и человеческой магией, но, как полукровка, увы, в обеих несколько ограничен. Да, я намереваюсь дать и вам кое-что полезное, что не связано с, э-э, особенностями организма. А теперь клятву о неразглашении, друг мой…

— Но как же вы… определились с работой? — после данной учителю клятвы Северус почувствовал себя свободнее и готов был засыпать того вопросами.

— Я снял фибулу, начал колесить по стране и брать заказные дуэли. Довольно выгодное дело, а если еще и знаешь, кто принимает ставки… Через год я вернулся в Лондон и открыл счет в Гринготтсе. Там мне сделали предложение, от которого я не смог отказаться. Собственно, я даже выйти оттуда не смог. При всем моем скандальном боевом опыте — их было слишком много.

— Родственники?

Флитвик поморщился.

— Можно сказать, что да.

Он немного помолчал: видно было, что ему не очень хочется ворошить те воспоминания.

— Гоблины признали меня после… Не стоит вам знать об этом ничего, кроме того, что год и семь месяцев я гнил в подземельях. Но невиновность перед расой была доказана, как моя, так и моей невольной матери. Они провели со мной семь ритуалов, о которых я бы с удовольствием забыл, однако я выжил, а значит, имел право на место среди них. Тем не менее просто так давать мне его никто не собирался, пришлось выгрызать. И все же я, полукровка, оказался покрепче многих из них. Кое-кто это оценил, и я стал пасынком, но не семьи, а… у людей нет такого понятия, но самое близкое — клан. Хоть и не совсем точно, но смысл передает. С меня взяли клятву и начали учить.

— Это продолжалось еще три года, но я хотя бы не оставался узником. Наверх я вышел через четыре года, восемь месяцев и четыре дня. У меня было задание: выяснить степень лояльности Гринготтсу троих членов Попечительского Совета Хогвартса. Недолго думая, я обратился к Диппету. Он пригласил меня на место ассистента по нумерологии — и я согласился, ибо все еще считал себя его должником. Только начав работать, понял, что тот снова меня прикрыл. Нагрузка оказалась минимальной — всего лишь проверка работ и подготовка кабинета, да там и готовить-то особо было нечего: пара заклинаний, чтобы парты были целы и доска чиста. И вскоре мне предложила сотрудничество профессор Галатея Вилкост.

— Вы ассистировали на ЗОТИ?

— С моим дуэльным прошлым это было довольно удачным решением, мадам Вилкост оказалась права. Ах, Северус, какая это была женщина! Она меня и раскусила. И отвела к Диппету. Правда, свое первое задание к тому времени я успел выполнить и отчитаться — и сделал это так, чтобы никоим образом на директора не пала тень. Он оценил, как видите — я до сих пор здесь. И тоже возложил на меня некоторые обязательства, точнее, я сам за них взялся, будучи уверенным, что это уменьшит мой долг. Нет ничего прочнее тех уз и долгов, которыми мы опутываем себя сами, мой друг… Так я стал тем, кем остаюсь и поныне — двойным шпионом. Подобно вам, исключительно по собственной дурости.

— Вы… с чего вы так решили?! Что вы знаете про меня? Откуда?! — Снейп сжал кулаки так, что костяшки побелели.

— Северу-ус, ну что же вы, — Флитвик вальяжно откинулся в кресле. — Десятилетия шпионажа, плюс то, что я же учил — и вас, и Эванс, и эту дурную компанию Мародеров. Да и Дамблдор пришел уже при мне… Тоже мне, тайны за семью печатями. Я даже знаю, чем директор вам пригрозил, чтобы вы не выставляли претензий наследникам Поттеров и Блэков. Правда, помочь не мог, хоть и хотелось. Но вы же тогда не приняли бы денег, верно?

Северус покачал головой и снова обратился в слух.

— А правильный юрист и лицензированный зельевар, что сварил бы веритасерум для вас, стоят дорого. Лицензированный, понимаете? Ваше зелье бы не прошло, даже будь оно лучшего качества.

— И — нет, предваряя вопрос, что уже крутится у вас на языке, я не наблюдал за вами специально, когда вы закончили учебу, а вот за Дамблдором — это была моя прямая обязанность. Так что все: от Пророчества, что вам так «заботливо» позволили подслушать, до гибели Поттеров, в которой вы совершенно напрасно вините себя — все это было, можно сказать, на моих глазах. Почти на моих. И снова — нет, технику дистанционного наблюдения я вам дать не смогу: в вас нет гоблинской крови, а завязка как раз на ней.

Северус хватал воздух ртом… Учитель дал ему время немного прийти в себя и, видимо, специально обратился к нему более доверительно.

— Когда ты будешь готов, мы поговорим, если захочешь, конечно. Ты не своей волей встал в очень скверную позицию: тебя разыграли и заперли, как ту пешку на доске. Как и меня, когда я предложил свои услуги и верность Диппету, искренне считая, что не имею права поступить иначе. Чтобы не остаться в этой позиции, выход один: ты должен научиться быть нужным самому себе. А теперь я, с твоего позволения, продолжу свой рассказ — ты должен знать, у кого учишься.

Он сделал паузу и вопросительно посмотрел на Северуса, ожидая пока тот справится со своей внутренней бурей. «Я уже им горжусь, — думал он, глядя, как разглаживается напряженный высокий лоб. — Отличные аналитические способности, лабильность, сила… Без этого он, как и я, не выжил бы на Слизерине. А артистические способности — дело наживное».

— Ты в порядке, ученик?

Северус согласно опустил веки, переплел пальцы и выжидающе посмотрел на Флитвика.

— Все действия Армандо Диппета проплачивал воспитывавший меня маг — мне все же хватило ума немного понаблюдать и выяснить, что они были старинными приятелями. Нет бы обеспокоиться этим вопросом раньше — глядишь, и не стал бы тогда кубком, переходящим от одного директора к другому, бессменным и незаменимым. Правда, льщу себя надеждой, что за эти годы я немножко… подрос.

— Так на кого вы работаете? На гоблинов? На Дамблдора? На Министерство?

— Это важный вопрос, друг мой. Очень важный. Чтобы выжить, находясь меж двух сил, способных смести не только тебя, но и пол-страны вдобавок, есть только один вариант ответа. Подумайте.

— …На… себя.

— Браво, — выдохнул Флитвик, и только теперь Северус осознал, какое напряжение до этого момента держало, как в тисках, его собеседника. — Я не зря ставил на ваш разум.

— И чем больше поручений я выполнял, что Совета Гоблинов, что директора, тем меньше был склонен считать их своими хозяевами. Но вот информировать их об этом… вы понимаете. А потому в первую очередь мы с вами займемся самым необходимым — защитой разума.

Северус усмехнулся и гордо фыркнул, но Флитвик хитро подмигнул:

— Вам ставил защиту сам Темный Лорд. И эта честь — пять занятий ментальной магией с ним — была вам оказана… за что, я не смотрел. Думаю, это ваше личное…

Северус побагровел:

— Невозможно… Никому еще не удавалось так работать с моим разумом! Даже если это делал Лорд, я чувствовал вторжение. Как?!

— Я вас убедил или мне показалось?

— Это… гоблинское?

— Еще раз рад отметить, что вы неплохо соображаете даже в состоянии крайнего изумления. Это отличный козырь, мой друг. Да, это гоблинская техника, благодаря которой никто не может обмануть гоблина или допустить хотя бы мысль нарушить данное ему слово. Вы думаете, контролировать все денежные потоки магической Британии так просто?

— Я польщен и проникся, о Учитель!

— И еще способны шутить. Браво, Северус, у вас очень гибкая и сильная психика… Еще один козырь. А теперь задание: попробуйте описать мою маску. Вы ведь уже считаете, что знаете меня достаточно?

Северус, задумавшись, откинулся на спинку уютного кресла.

— Маску я знаю, — он сделал ударение на первом слове, на что Флитвик улыбнулся и согласно кивнул. — Думаю, что знаю. Основой я бы выбрал «Чудак».

— Хорошо. Определения?

— Эксцентричный, дружелюбный… открытый. Увлеченный наукой… Увлекающийся и эмоциональный. Ваш рост играет вам на руку — трудно считать серьезным противником того, кто вполовину меньше тебя. Полагаю, на том и прогорели те несколько десятков дуэлянтов…

— Сотен. Продолжай…

— Седина говорит о жизненном опыте, а ваша улыбка располагает к доверию, почти безоговорочному. Повадки… «Маленькая собачка до старости — щенок» — простите, но… — он резко сменил тон, — Мерлин, Филиус, как же вы коварны!

Они дружно расхохотались.

— Польщен, чрезвычайно польщен… Собачка… Маленькая собачка! Гениально, Северус. Вы перечислили едва ли не лучше меня самого. Повезло мне с учеником, — полугоблин потер ручки. — А что бы вы взяли из моего списка для себя?

Северус сложил пальцы домиком и легонько постучал ими по нижней губе.

— Почти все противоположное. Моя внешность не способствует установлению доверия, а потому пусть меня лучше боятся.

— Не лучший вариант. Смягчите.

— Не хочу.

— Надо.

— Опасаются. На меньшее не соглашусь.

Флитвик кивнул, приглашая его продолжить.

— Из вашего «джентльменского набора» я возьму увлеченность наукой.

— Почему?

— Мне не придется ее играть — это мое, так же, как и у вас. Это отдушина, что будет способствовать легкости ношения, и основа естественности маски.

— Я верно понимаю, что прежде всего образ предназначен для ваших учеников?

— Они будут первыми, кто передаст картинку дальше, моим… бывшим коллегам. Те должны считать меня как минимум лояльным к… нашей бывшей организации. Я практически нигде не бываю, кроме Хогвартса и пары-тройки лавок в Лютном и на Косой аллее, и не собираюсь расширять круг знакомств — за исключением поставщиков, конечно. Должен вам сказать, что Дамблдор уверен в возвращении Темного Лорда. Но не говорит, почему. Ну, и… клятву, Учитель?

— Почему бы и нет. Это обезопасит и вас, и меня самого.

— Почему Дамблдор так уверен?

— Даже предположить не могу.

— Какие способы существуют для восстановления из того состояния, в котором оказался Реддл? Заклятия, ритуалы?

— Для начала нужно знать хотя бы то, в каком он состоянии. Но вариантов всего два: либо дух как неоформленная сущность, либо привидение. Однако Темный Лорд в виде привидения… сомнительно. Нужна библиотека старого рода, и лучше не одна. Я… попробую добраться до малфоевской. Люциусу воскресший Милорд нужен, как собаке пятая нога, и отношения у меня с ним сохранились не самые плохие.

— Помешать восстановлению? Это в ваших планах?

— Было бы неплохо. Под конец Лорд мало напоминал того, кому я присягал.

Флитвик покивал.

— И поэтому вы живы. Интересно узнать, с чем были связаны его изменения и когда слетели ваши клятвы… Вы ведь пошли к Дамблдору еще до его… развоплощения. Вас должно было размазать при первой же мысли об этом. Метка работает?

— Сейчас она кажется мертвой.

— Кажется? Как давно?

— Именно. С того самого Самайна, не раньше.

— Вернемся к маске, раз теперь ясна ее цель. Чем вы будете вызывать опасения у других?

— Строгостью. Придирчивостью. Сарказмом. Мне не сложно одной фразой опустить на уровень плинтуса… многих. Я не должен вызывать никаких эмоций, кроме негативных, особенно у гриффиндорцев. Это легко, — Северус сделал паузу. — Да, еще информированность. Но Дамблдор, увы, свои знания предпочитает держать при себе.

— А вы все еще в обиде за своих змеек. Эк им с вами повезло! Добавлю, что в нашем случае информированность — гарантия выживания.

— В какой-то мере. И показатель силы… А мы похожи, учитель. После первого гоблинского ритуала вы чувствовали то же, что и маги после трехминутного Круцио.

Теперь уже побагровел Флитвик:

— Мальчишка! Идиот! Зачем ты полез туда?

— Я только оценил состояние на момент окончания м-м-м… процесса.

— Как быстро ты вышел в нужную точку?

— Минута, учитывая то, что я отвечал на ваш вопрос.

— Талант, какой же вы талант! И ведь я не заметил… Вы гений!

— Польщен. Может, теперь с этим поработаем?

— Мы еще не обговорили вопрос о вашей внешности. Хотя…

Флитвик окинул его пристальным взглядом и снова вздохнул.

— Вам так нравится ходить манекеном из похоронного бюро?

— Удобно. Кроме того, черный цвет отлично подчеркивает все перечисленные мною черты — разве нет?

— Да… Но черный с красным лучше ассоциируются с опасностью.

— Я бы предпочел, чтоб учащиеся Хогвартса с опасностью ассоциировали меня. В любой обертке.

— Неопрятные волосы вам зачем?

Снейп выдавил сквозь зубы:

— Старшекурсницы…

— Что? — весело изумился Флитвик. — Ах, да, конечно!

— Что бы я ни делал, чтобы они наконец стали сторониться, толку минимум. Но не мыться я не могу! Чутье зельевара, знаете ли, весьма развито — я на дух не переношу посторонние запахи.

— Правда? А мне казалось, старый коньяк вызывает у вас позитивную реакцию…

— Вы поняли, не передергивайте. Голову я стараюсь сильно не промывать, часть средства остается…

— И склеивает волосы, из-за чего они такими и кажутся. При этом достаточно просто хорошо прополоскать — пара секунд на Агуаменти, столько же на сушку — и вас уже трудно узнать: вы не соответствуете привычному образу. Неплохо.

Флитвик прикрыл глаза и продолжил:

— Волосы, цвет мантии, нет, даже смена обшлагов… или шарфа! Северус, вы, как декан Слизерина, фанат зеленого, конечно?

— Безусловно.

— Мудро. Сменить образ вы сможете удивительно легко и быстро. И раствориться в толпе, если что. Приучайте всех к вашему виду, всегда одинаковому — и в нужное время вас не узнают даже прямо в лицо. А студентки… О них мы поговорим немного позже. И не думайте, что я бы не поднял эту тему в ближайшее время!

9. Цветы далекого лета

Несколько дней прошли просто чудесно: наконец потеплело, и освоение гоблинской ментальной техники, по инициативе Флитвика проходившее на свежем воздухе с прекрасным видом на озеро, шло у Северуса не совсем как по маслу, но вполне успешно. Ему труднее было объяснить Учителю свои техники и техники Реддла, как они договорились называть Того-кого. Но Флитвик оказался настойчив, так что Снейпу пришлось тоже примерить на себя роль учителя и понять, что с педагогикой у него не так чтоб очень. Совсем никак, точнее. И заниматься этим его совершенно не прельщает.

С коллегой уровня Флитвика это было еще куда ни шло: тот знал не меньше него, оперировал теми же понятиями, и объяснения сводились к описанию «как я это делаю» безо всяких дурацких отступлений на «почему», «зачем» и «что будет, если не получится». В конце недели оба уже довольно свободно могли находиться в памяти друг друга и работали теперь над повышением чувствительности и разными видами блокировок.

— Ну что ж, менталистика — козырь для нас обоих. — Северус улыбался: наконец у него получилась защита, через которую Учитель не мог проникнуть незаметно. — Не приведи Мерлин нам оказаться по разные стороны…

— Вряд ли это возможно. Пока вы на своей стороне, и я — на ней.

— И наоборот.

— Да, друг друга нам опасаться не стоит. Но иметь в виду, что когда-нибудь мы, точнее, наши… работодатели могут не быть союзниками, надо.

— Несомненно.

— Что ж, сегодня поработаем над таким всесторонне прекрасным вопросом, как женщины, — он смерил ученика долгим взглядом и недовольно вздохнул: — Сделайте глаза поменьше и лицо попроще, друг мой, и напомните, чего вы недавно от меня хотели?

— Совета о том, как избавиться от внимания старшекурсниц…

— А поподробнее? Чем вам мешает внимание учениц? Глазки строят?

— Если бы только глазки. То коленку высунут, так чтоб я обязательно увидел, то приворотным намажутся, то духами, аж смердит, то мантию приоткроют, а там такая одежда… кхм. После идеи с «немытой головой» хоть перестали пытаться прижиматься в узких проходах. Я ж нормальный здоровый мужчина. Молодой. И… — он махнул рукой, — это иногда уже ни в какие ворота!

— И что вы при этом чувствуете? — спросил Флитвик, изобразив на лице соответствующую содержанию вопроса наивность.

— Иезуитский вопрос, — констатировал Снейп, сжимая уголки рта. — И это от моего почти столетнего Учителя.

Флитвик молча смотрел на него, выжидая. Северус фыркнул.

— Ответ озвучить? Давление в паху. И. Раздражает. Это. Меня.

— Вас раздражает их поведение или ваша реакция?

— Все!

— Друг мой… Девушки — это природа… это — стихия. Давайте все же начнем с вас.

Северус заинтересованно посмотрел на Учителя.

— Это ваша физиология, и пытаться что-то с этим делать — все равно что плевать против ветра. Не стоит идти против самой природы, будь ты хоть трижды великий маг. А вы ведь пока еще и единожды не великий, или я не в курсе? Вы серьезно полагаете разумным раздражаться на себя за то, что вы нормальный здоровый мужчина? Подумайте и огласите мне ваши резоны.

Молчание несколько затянулось, наконец Северус произнес:

— Да, умеете вы повернуть…

— А вы — закопаться в собственные предрассудки. Весьма странные, смею сказать. Ваш пубертат вроде давно уже прошел, чтоб эти вопросы вгоняли вас в краску. И молодые девушки должны вызывать у вас вовсе не раздражение, даже если они пытаются вести себя слишком, на ваш взгляд, раскованно.

— Вы что… Мне?.. Это же школа!

— Да Мерлин с вами, при чем тут школа, — замахал руками полугоблин.

Возмущенный тем, что им интересуются девушки, двадцатидвухлетний Снейп прожженного шпиона умилял и одновременно настораживал. Нездоровую тенденцию придется как-то переломить, и, кажется, делать это выпало на его долю… Неожиданно. Но ему есть чем поделиться — недаром он неделю откладывал этот разговор. И он продолжил:

— Девочки-девушки, у которых еще не все выросло, а если выросло, то не созрело тут, — он постучал пальцем по лбу, — одна гормональная буря и полный ноль опыта. И столько же знаний и искусности. Что они вам могут дать? Ну… кое-что, конечно, могут. Свежесть и остроту ощущений. Но для вас эта острота будет бОльшей частью в нарушении запрета и маячащей перспективе Азкабана. Тут я с вами совершенно согласен, это абсолютно не нужно. Ни вам, ни им, что бы они сами об этом ни думали.

Побагровевший было Северус перевел дух. Так с ним еще никто не разговаривал. С ним об этом вообще никто не говорил, если уж на то пошло… А Флитвик совершенно свободно владел темой. Ну да, возраст, опыт. Интересно, у него… кто-то был? А может, и дети есть? Нет, он не будет его спрашивать.

А Учитель продолжал говорить совсем уж крамольные вещи, но таким тоном, словно на уроке давал классификацию бытовых заклинаний.

— Вам необходимо сбрасывать напряжение, в том числе и то, что возникает в ваших чреслах.

Он взглянул на ученика и возмутился:

— Да прекратите уже краснеть, Северус, вы ученый или как?! Я, конечно, понимаю, что сублимация половой энергии в умственную дает весьма неплохие результаты, особенно судя по вашим последним работам. И это прекрасно. Но выплеск энергии в ее собственном русле, смею вам сказать, ничуть не хуже, а главное — иначе. И тоже весьма благотворно действует на вашу любимую мыслительную деятельность, пусть и не сразу. Вы же исследователь, мой друг, вам имеет смысл и пробовать, и практиковать, желательно регулярно. Но вам нужна профессионалка, хотя бы на первое время. Мы запланируем это на завтра.

Последняя фраза, по мнению Северуса, точно была излишней.

— Не нужен мне никто!

— Учени-ик… не борзей. Учитель видит смысл, значит, твоя задача тоже его найти. Волосы как следует прополощи. Впрочем…

Он махнул рукой, спрыгнул с высокого кресла, взмахом руки возвращая его в исходное состояние крупного булыжника, и, не оглядываясь, направился в сторону замка.

***

Распоряжение насчет волос Северус выполнил. Не было смысла изо всех сил держаться за свое, если дал согласие быть учеником. Эксперимент над собой… Решено, так он к этому и будет относиться. Но кто бы мог предусмотреть такой поворот?

Маггловскую одежду ему приготовили домовики, видимо, тоже по просьбе Филиуса — она лежала на стуле возле кровати, когда он вышел из ванной в небрежно наброшенном халате. Он повертел в руках какие-то синие грубой ткани брюки с просторными расширяющимися книзу штанинами и футболку, к счастью, черную и довольно просторную. Вздохнул. Оделся. Закрепил палочку, сунул в карман немного маггловских денег — держал запас по старой привычке. Еще раз вздохнул: пора было идти.

— Душераздирающие звуки, — чуть ядовито прокомментировал полугоблин, тут же оказавшийся рядом. — Утра, Северус.

«Чары невидимости… Он что, так тут и сидел? И… я при нем одевался?»

Флитвик фыркнул, давая понять, что прочитал его мысли, но ответом не удостоил.

До границы антиаппарационной зоны они добрались быстро и молча. Учитель аппарировал его сам, ничего не объяснив заранее. В лицо слегка ударил свежий ветер с легким запахом дыма. Северус потянул носом.

— Недалеко море? Запах…

— Да. Хочешь аппарировать на берег?

Он пожал плечами.

— Сначала — дело.

Флитвик широко улыбнулся.

— Сначала я было думал отвести тебя к профессионалкам… Но ты слишком хорош для тех, кто любит за деньги. Как бы хорошо они ни умели… это не то. Туда мы еще успеем. (Северуса слегка передернуло). Ты говоришь, дело… Пусть будет дело. Только учти, что как ученый, ты не имеешь права абстрагироваться.

— И все-таки, где мы?

— Пембри. Небольшая деревушка в Уэльсе. Если еще немного подняться наверх, откроется отличный вид на залив Кармартен. Что ты знаешь про детей цветов, Северус?

— А? Впервые слышу… Что это?

— А хиппи?

— Ну… что-то мелькало, но я никогда не интересовался. Какая-то странная молодежь.

— Ты говоришь так, словно сам — старик. Но то, что ты не знаешь, скорее хорошо. Ты увидишь и поймешь все сам, не опираясь ни на что, кроме собственного опыта. Да, так определенно лучше.

Они медленно спускались с холма, обходя редкие деревья.

Костер на берегу речки, пара странных фургонов… Противный запах бензина… а, уже нет, только возле машин. Люди в ярких и пестрых одеждах.

— Куда вы меня притащили, учитель? К цыганам? Или это бродячий цирк? Не могу поверить!

— И не верь, Северус, — улыбнулся в пушистые усы Флитвик, легким движением набрасывая на них обоих чары невидимости. — Присядь… Надо же дать тебе осмотреться, а то начнешь всякие глупости творить. Сиди, смотри, дыши… наблюдай.

Внизу начали отбивать немного рваный ритм маленькие барабанчики. Тихо вступила гитара. И через несколько тактов невыразимо нежно в их разговор вступила простая и чистая мелодия скрипки. Люди в ярких одеждах, в основном все молодые, начали собираться в круг возле костра. Одна из женщин запела.

…When I find myself in times of trouble

Mother Mary comes to me,

Speaking words of wisdom —

Let it be…

Удивительным образом оказалось, что это была песня и о нем… Голос, чуть хрипловатый, не сильный, но уверенный в чем-то, чего он даже не знал. Ей начали подпевать, покачиваясь, обнимаясь друг с другом, и он ощутил себя так, будто подглядывает в открытое окно за интимной сценой: неловко, но… красиво и оторваться невозможно.

— Тергео, — прошептал Учитель, приобняв его за плечи. Он рвано вдохнул и только потом почувствовал, что его лицо высыхает от наведенного теплого ветерка. Он не хотел слушать дальше: ему хватило этой песни, но вот в круг встал парень, по виду его ровесник, с таким голосом…

…Хэй, Джуд… Не вешай нос, в нашей жизни и так хватает слез…

— Не вешай нос, Северус…

Этот голос, легкий и чистый, был так убедителен — видимо, верил, искренне верил… нет, ЗНАЛ, что прав.

— Hey Jude, don't be afraid, — певец посмотрел прямо на него, и Северус понял: чары невидимости больше не существуют. — You were made to go out and get her…

Он встал и пошел вперед, к ним, словно отвечая на только что прозвучавшие строки. Круг расступился, едва он подошел, а потом произошло невероятное: на его плечах оказались чьи-то руки, кто-то придержал его за пояс, и он стал частью этого круга, раскачиваясь в такт песне, влево-вправо вместе со всеми…

Песня закончилась, руки отпустили, певец щербато улыбнулся, подмигнул и легонько ткнул его кулаком в плечо. Северус не очень уверенно ответил ему тем же. Никто не спрашивал, откуда он взялся. Девушка у костра замахала рукой, подзывая всех, и его увлекли за собой случайные соседи.

Ему протянули кружку с каким-то дешевым, но явно крепким пойлом, которое быстро сделало голову легкой, слишком быстро — так что он потом старался больше делать вид, что пьет. Ему передали видавшую виды миску с каким-то непонятным, но, как оказалось, вполне съедобным и даже вкусным содержимым.

С ним понемногу знакомились, называя то ли клички, то ли обрывки имен. Северус назвался Грачом, и этого было вполне достаточно для тех, кого он хоть сколько-то интересовал. К его удивлению, таких было немало. Пузырь (девчонка все время надувала жвачку), Старик (который был едва ли не моложе остальных), Борода, Битломанка, МакКартни (тот самый певец, «просто Мак, дружище!»), Полтора уха (Северусу даже продемонстрировали!), Коготь, Малиновка, Хвостик (тоненькая девушка с косичками), Гонщик, Стрекоза, Музыкант (этот парень мог играть на всех инструментах, что были в этом лагере)… Голове было легко, и она уже не хотела больше никого запоминать…

Посуду у него и его соседей забрала Стрекоза, тряхнув медно-рыжими кудрями и понесла мыть к речушке. К ней по пути присоединилась тихая черноволосая девушка в яркой цветастой шали то ли на юбке, то ли в качестве ее замены, он не разглядел. Парень, что пел, МакКартни (это настоящее имя или?), глядя на него, затянувшись, передал по кругу свою сигарету. Северус растерялся: курить он никогда не пробовал, даже в его маггловском окружении в Паучьем никто особо не дымил, как-то так вышло.

Когда дошло до него, он осторожно втянул дым ртом и вдохнул было, но тут же закашлялся и, вызвав общий смех, напрягся, уже готовый ответить за обиду. Но смех продолжался и звучал… совершенно не обидно! И это открытие потрясло его едва ли не больше всего. Смеялись как-то мягко, сдержанно, кто-то похлопал его по плечу, кто-то подмигнул заговорщически… Он не знал, что такое возможно — за час почувствовать себя своим среди совершенно незнакомых людей.

Черноволосая девушка присела перед ним на корточки, и он с удивлением понял, что тот платок действительно заменял ей юбку: узорчатая ткань разошлась, приоткрыв нежно-сливочное стройное бедро, и он с огромным трудом отвел глаза, чтобы посмотреть ей в лицо.

— Зови меня Ветерок.

— А ты меня — Грач.

— Я знаю. Похож, — она потянула его за руку в новый круг, где уже отбивали ритм маленькие и звонкие барабаны, возле одного из которых он увидел Флитвика. Нет, даже не увидел бы, наверное, если бы тот не помахал ему рукой. В голове начиналась какая-то чехарда…

Ветерок… Симпатичная девушка, черноволосая, почти как он, была совершенно не похожа ни на кого из его знакомых. Вот она повела плечом… Улыбнулась. Славно так, как будто он ей действительно был… интересен. Он попытался объяснить ей, что совершенно не умеет танцевать, но она расхохоталась, словно это была отличная шутка.

— Так не бывает! — убежденно заявила она. — Все умеют, и ты это узнаешь прямо сейчас.

И вытащила-таки его в круг. Двое парней — МакКартни и, кажется, Дрозд начали дуэтом…

…We Can Work it Out…

Ритм, легкий, ускоряющий сердцебиение, ведущий за собой, заставляющий двигаться — он сделал шаг, другой — теплые сильные пальцы взяли его за руку, повернув, подтолкнули, и он, как в первый раз в общий круг, влился в этот ритм и эту музыку. И это опять оказалось легко.

Ритм ускорился, движущиеся гибкие молодые тела позолотило заходящее солнце. Пряно-влажные запахи трав и реки перемешались, разгоряченная кожа так близко. Она касается его рук, приникает к самой груди, отчего внутри поднимается жар, но, ведомая ритмом, отстраняется, чтобы вернуться через несколько ударов обратно, к нему, ей… кажется… понравилось. В кругу две пары почти сливаются друг с другом — как танец может быть таким откровенным? Как вообще можно так, при всех? Он чувствует, что краснеет, и больше старается не смотреть в их сторону.

Ветерок… Вернувшись с очередной волной танца, она привстает на носочки и целует его в… нос. Фыркает, хихикает, видя его замешательство и… больше не отходит. Как будто специально музыканты замедляют ритм, сменяя песню.

— Don't Let Me Down… — Дрозд будто обращается к нему… Хотя, конечно, это обман — парень смотрит совсем в другую сторону, на ту, что пела… Малиновка, да.

И Ветерок, теплая, гибкая, между двух его ладоней, лежащих на ее талии — когда он успел? Дыхание перехватывает, ладони влажнеют, внизу… начинается.

— Don't Let Me Down… — она начинает тихо подпевать.

Он тихо офигевает от содержания песенки… Ну, если… Он не подведет. Кажется, он никогда не дышал так глубоко. Закатное солнце уже не золотит, а обнимает красными бликами пару легких облаков на западе, и красным отсвечивает горячая и нежная кожа рядом. Она прижимается к… Что ты делаешь со мной, что ты делаешь?!

Почему-то они оказываются на берегу в стороне ото всех — до них почти не долетают звуки, а костер совсем далеко… Юбка-платок становится их ложем. Этой ночью он узнает, что значит небо в алмазах. Они были разной величины и яркости, узнать и ощутить их все было невозможно, но они старались. Ему даже показалось, что у нее возникла еще одна пара рук, и он тут же пожалел, что не может отрастить и себе. Едва удерживаясь, чтобы не провалиться в сон на волнах отступающего острого наслаждения, он успел подумать, что повторить стоит, а еще надо будет сварить Филиусу целый котел Феликса…

Да, сколько бы ни было сил у молодых и здоровых, они тоже когда-то заканчиваются. Они уснули еще до рассвета, завернувшись в тот самый платок — его хватило на двоих…

***

Солнечный луч… нет, Джентл сидит рядом с ним с маленьким зеркальцем в руках и играет солнечным зайчиком… Она убирает его сразу, как только он, морщась, открывает глаза.

— Привет. Как дела? — прохладные губы целуют его в нос.

Дела… Он улыбается и понимает, что ничего говорить не надо. Вот так все просто…

Она не одета, только прикрыта своими длинными черными волосами, отливающими на солнце. Так красиво… Он приподнимается, чтобы отдать ей юбку. Она смеется и опять целует его. Снова в нос. Нежно и щекотно, будто мотылек садится.

Его природа уже требует свое, но он находит силы спросить, самому непонятно, зачем, но вот захотелось узнать, и все тут.

— Зачем ты целуешь его?

— Кого его? Тебя!

— Мой нос…

— А что? Нельзя?

Он усмехается:

— Никогда не считал, что этот клюв годится для поцелуев.

Звонкий хохот — куда там колокольчикам, они вообще ни о чем — становится ему ответом.

А потом она ложится прямо ему на грудь своей чудесной грудью. Да что ты творишь, ненормальная, утром! — хочет воскликнуть он, но стискивает зубы, потому что она хочет что-то сказать…

— Дурачок, — жаркий шепот в ухо заставляет пробежать мурашки. — Он просто создан для поцелуев.

Он уже тяжело дышит, глядя в ее такие близкие лучистые глаза. И она шепчет прямо ему в губы:

— Ты создан для любви. Мы все созданы для любви.

***

Потом, все остальное будет потом… Учитель оставит его здесь — на неделю. И будет прав. За это время не остынут чувства, но с глаз спадет пелена.

Он еще узнает горечь их «свободной любви». Он еще увидит и грязь, и сминающую чувства и сознание тяжесть после эйфории с косячком… Щедрость и убожество, смешанные так, что уже не различить… Бессильный протест — и силы  жить так, не как все. Все потом. Непротивление злу ему будет понять труднее всего, но он поймет, зная уже точно, что это — не его. Он — боец. А потому…

Он поймет, но не примет и уйдет своей дорогой. Но он научится многому. Прощать. Чувствовать. Понимать. И даже петь.

А пока — несколько дней он просто будет любимым и желанным. Просто так. Несколько дней. Иногда это вовсе не мало.

Let it be…

10. Перевоплощение

Гарри лежал на пузе и смотрел телевизор. Он раздумывал о том, что недавно выдала его магия — о яйце из одеяла. Рядом пристроился дожевывающий яблоко брат.

— Ого! — он огрызком показал на экран, где в этот момент крупным планом показывали процесс питания личинки стрекозы. — Такое бы в ужастик! Покруче «Чужого» будет!

Гарри оценил. А потом представил, что вместо яйца он сделал из себя личинку такого вот… и содрогнулся от ужаса и восторга. К нему пришла еще одна идея, которую захотелось немедленно обсудить с миссис Филдс, и он поскакал было к телефону… Однако по пути ему попалась тетя, и он не преминул спросить у нее, насколько реален внеплановый выезд в Манчестер.

Обломали его прямо на лету: вне уже устоявшегося расписания везти его было некому и некогда. А отпускать одного… Нет уж. Живым он тете нравится больше. Это было приятно и еще не совсем привычно. Зато Гарри наконец успокоился и осознал, что торопиться-то особенно некуда. Послезавтра поедет и обо всем поговорит. А поделиться он и с Дадли может. Втихаря.

Старшие Дурсли ужастики не одобряли: Гарри смотрел их только у психолога, а потом в красках пересказывал брату. Тот завидовал и мечтал увидеть сам, но стоило ему заикнуться о том, чтобы купить кассету с мини-сериалом «Оно»… последовавшую за этим сцену лучше не вспоминать. Благо, Дад не выдал ни его, ни психолога… или как ее, психотерпе… миссис Филдс, короче. Сказал, что слышал, как ребята в школе рассказывали.

Но живое воображение не отпускало. «А если вместо яйца сделать куколку, интересно, как Дадли заорет, если зайдет и увидит меня таким? Он же хотел посмотреть… Главное, я знаю, как выбираться из куколки, по телевизору показывали — через спину: значит, сгорбиться, надавить спиной, и сзади все порвется. Это попробовать уже не так страшно! Интересно, а про вылупление из яйца передача есть?»

Гарри еле дождался вечера, и хотя брат с рогатками, тетя с книгами, а потом и дядя со своими выкладками о «Гринготтсе» не давали ему особо задумываться о будущем эксперименте, тот все равно присутствовал где-то на заднем плане его мыслей, занимая его, как дальние горы — горизонт. И когда Гарри сразу после вечернего чая направился прямиком в свою спальню, тетя Петунья даже лоб его потрогала, не приболел ли. А он только и ждал, когда наконец можно будет замотаться в одеяло и… попробовать! Ведь если что, Дадли снова ка-ак даст кулаком…

Закутавшись в одеяло, Гарри представил, что он — личинка стрекозы. Во всех подробностях, почему-то начиная с хвоста но, когда он дошел до того, что считалось ртом, ему стало страшно: а что, если Дадли убежит? А он не сможет выбраться? Он подумал, что из яйца, наверное, тоже можно будет вылезти, как из кокона личинки… А если бы у него были еще острые зубы… Уплывая в сон, он вспомнил Чужого и похолодел. Нет, он не хочет быть таким. Норберт у Хагрида и то был куда симпатичнее… но тупой. Интересно, умные драконы бывают? А анимаги, когда превращаются, становятся по уму, как животные или остаются, как люди? Эх, надо было дочитать ту главу… В голове промелькнула недавно прочитанная страница с заклинанием, и это было последним, что он вспомнил перед тем, как уснуть.

***

Петунье спалось тревожно: несколько раз она просыпалась и прислушивалась, но в спальне племянника все было тихо. Встала она, едва рассвело. Почему-то на цыпочках прокралась к комнате Гарри и прислушалась. Тишина. За соседней дверью посапывал Дадли. Она улыбнулась, повернулась и пошла на кухню, решив сначала сварить себе кофе и собраться с мыслями. Будить племянника ни свет ни заря не было никакого смысла.

«Что со мной происходит? — спрашивала Петунья себя, отхлебывая горячий ароматный напиток. — Все тихо, спокойно. Почему у меня душа не на месте?!» Она отхлебнула еще глоток, поморщилась, добавила пол-ложечки сахара и отпила еще. Одобрительно кивнув сама себе, она вышла и открыла дверь в сад.

Свежий воздух, влажный настолько, что в нем видны были солнечные лучи, щебетание птиц, молодые кусты новых роз, на которых уже начали распускаться бутоны, ее успокоили. Она сладко потянулась. Хотелось пройтись босиком по поблескивающей росой траве (точно, ночью дождило), но… правильно ли это будет для респектабельной жены и хозяйки дома? Прислушавшись к собственному дому, еще спящему, она сбросила домашние туфли…

Удивительно, но утренняя прогулка по саду помогла ей обрести решимость все-таки открыть дверь племянника. Она ахнула еще с порога: на кровати под одеялом лежало что-то круглое, серо-коричневое, размером немного больше Гарри. Прислонившись к косяку, она долго испуганно смотрела на кровать, наконец робко позвала:

— Гарри? Ты… тут?

Ей никто не ответил.

Надо бы подойти поближе, но… тревога нахлынула вновь, а подходить к этой штуке с пустыми руками… Может, там и Гарри, а если нет? Не зря ее терзали нехорошие предчувствия!

Она развернулась и отправилась вооружаться. Нет, «бульдог» она брать не стала, хотя, раздумывая, пару минут крутила его в руках. Кухонная утварь показалась ей почему-то уместнее. Привычка, наверное. Хотелось вернуться в спальню и разбудить Вернона: с ним она чувствовала бы себя гораздо увереннее, но у мужа была непростая неделя… А может, просто пока никуда не торопиться, и оно само проснется? Она присела обратно на кровать, в глубокой задумчивости опираясь щекой о скалку.

Скрип двери в комнате сына заставил ее подскочить. Ее ребенок проснулся и сразу пошел к брату… Он не должен идти туда один! Растолкав ничего не соображающего спросонья Вернона, она поспешила к сыну.

***

Мать и сын молча стояли и пялились на серо-коричневое кожистое… яйцо, иного слова подобрать не получалось. Когда Петунья оттащила Дадли от постели брата, тот уже откинул одеяло, которое прикрывало «это безобразие» (как прошептала Петунья), и теперь они обозревали его во всей красе.

— Гарри! — крикнул Дад, но яйцо не отозвалось.

Он было дернулся, но мать держала крепко.

— Что может вылезти из… такого? — спросила она, и Большой Дэ неожиданно задумался. Он полагал, что кроме Гарри ничего не вылезет, но… надо бы проверить.

— Я тихонечко, — пообещал он матери, мягко освобождаясь от ее рук. А потом подошел к кровати и осторожно постучал по яйцу. — Гарри, ты тут?

Внутри что-то зашуршало, яйцо зашевелилось, его поверхность задрожала… внутри раздалось совершенно явственное кряхтение. Норовящего помочь Дадли снова оттащили подальше, к самой двери, как он ни сопротивлялся. Но тут по поверхности совершенно бесшумно прошла трещина, и это почему-то показалось страшным… Еще одна… Затаив дыхание и покрепче ухватив скалку, Петунья пыталась задвинуть сына себе за спину. Где же Вернон?!

И тут яйцо лопнуло, выворачиваясь, словно прорвался уродливый бутон. На постели сидел… Дракон. Точнее, дракончик. Небольшой — размером примерно с самого мальчишку — с красивой шкурой цвета кофе с молоком на боках, плавно переходившего на спине в темно-шоколадный.

— А Гарри где? — ошеломленно поинтересовался Дад.

Дракончик посмотрел на свои лапы и судорожно выдохнул.

Огненный плевок растекся было по кровати, но зверь быстро упал прямо на пламя и практически сразу его потушил. Дадли охнул. Петунья закусила губу, перехватила скалку и пожалела, что не взяла с собой кувшин с водой, надо бы сбегать… но не могла заставить себя сдвинуться с места. И даже крикнуть мужа не могла.

Дракончик выглядел… испуганным. Он зачем-то вытянул вперед свои крылья, посмотрел на них, потом приподнялся на лапах… заглянул себе под живот… и с тяжким вздохом упал на подгоревшую кровать.

— Гарри, это ты? — робко спросила Петунья. Хотя она, кажется, уже знала ответ.

Дракончик приоткрыл один глаз и кивнул.

— Вау! — кузен бросился к нему, не обращая внимания на мать. Петунья рванулась следом за сыном, и…

***

— Ну что тут такого, потрогала дракона. Он теплый, ручной… э-э… то есть домашний.

Вернон скептически поднял брови, но супруга продолжила:

— На имя Гарри отзывается. И кожа такая… приятная, — оправдывалась она перед мужем, которому за завтраком кусок в горло не лез.

А какому отцу семейства он бы лез, приведись ему завтракать с живым и, черт побери, настоящим драконом вместо собственного племянника? В его голове пронеслась уже масса всего: вот дом горит, вот племянника, то есть дракона, в зоопарк забирают, вот их одолевают журналисты… ученые… приезжают спецслужбы! От открывающихся перспектив у бедняги волосы вставали дыбом. Какой тут аппетит: скажите, что с драконом делать?! А ему еще на работу… Что будет делать жена с… этим? А вдруг тому в голову что взбредет?

— Он спокойный, правда, Гарри? — было просто ужасно называть именем племянника это животное, но вело оно себя довольно похоже на него.

— Он клевый! — сияющий сын хлопал дракона по спине и оглаживал глянцевую коричневую шею, не забывая жевать: завтрак был почти праздничным.

Дракон, совершенно как Гарри, шмыгнул носом…

Да, этот завтрак в семье Дурслей был достоин отдельного описания. Сначала пришлось решать, как вообще кормить дракона и пускать ли его за стол (вопроса «чем кормить» почему-то не возникло). Притерпевшись к новому виду племянника, Петунья заговорила было об умывании и чистке зубов, но стоило зверюге приоткрыть рот, как она… передумала. Ей было трудно оставить своего ребенка наедине с… этим но, глядя, как дракончик ластится к ее сыну, она все же решилась уйти на кухню. Кормить семью все равно надо. Тем более сейчас. Она только оставила рядом с Гарри-драконом ведро воды, так, на всякий случай.

Отдельно можно было бы изложить, как они помогали путающемуся в собственных ногах и крыльях животному спускаться вниз по лестнице… Дадли хохотал, да и Петунья бы присоединилась к веселью, не будь ей настолько страшно. Вернон сопровождал их, держа наготове огнетушитель. Не зря: разозлившись, дракончик не единожды выпускал из себя огненные залпы, так что лестница в доме издали походила теперь на десерт «негр в пене».

Когда встал вопрос об отлучении от стола, дракон вылупил зеленые глазищи и из них побежали настоящие слезы. Вернон мысленно сплюнул и махнул рукой. Изведя на рыдающего зверя пару кухонных полотенец, Петунья сдалась и поставила на стол металлическое блюдо. Дракон устроился на полу: сесть на стул он все равно бы не сумел. Петунья по привычке положила рядом столовые приборы. Дракон грустно вздохнул, посмотрел на нее с укором, и в животе у него громко забурчало. Она быстренько наполнила его импровизированную тарелку…

Дракон старался есть аккуратно, насколько это вообще возможно без помощи рук. Приличная горка на его блюде быстро исчезала. Он старательно подхватывал крошки длинным раздвоенным языком, отчего все, кроме Дадли, вздрагивали, и периодически кидал умильные взгляды на Петунью: на завтрак были оладьи с кленовым сиропом, а аппетит у дракона оказался… вполне драконовским. А глаза… глаза Лили, да. Та тоже умела выпрашивать вкусненькое. Петунья смахнула набежавшую слезу.

— Жалко, что ты говорить не можешь… Точно не можешь? — Дадли не отлипал от дракона, будучи от него в совершенном восторге. Это вам не щенки бульдога… Это…

Но тут дракон напрягся… И выдал какой-то нечленораздельный звук.

— Нет, дорогой, все закончилось… и мука, и яйца, — дрогнувшим голосом призналась Петунья.

В этот момент дракон рванул к задней двери, точно как собаки Мардж, когда их надо было выпустить…

Так что дальше она действовала на автомате.

***

Проснувшись внутри яйца, Гарри в этот раз ничуть не испугался, а сделал так, как в фильме: выгнулся спиной вверх и уперся в твердую оболочку, стараясь ее продавить. Получалось плохо: почему-то она немного растягивалась, а не ломалась. Он напрягся еще, кряхтя от натуги, его темница бесшумно лопнула, и он увидел свою кровать.

Как-то странно увидел… А потом услышал вопрос брата, и понял. А потом думать было некогда, надо было кровать тушить. А потом… у него не получилось вернуться обратно в себя. И это было страшно.

Немного выручал Дадли своим веселым ржанием и… лаской. Руки кузена удивительным образом успокаивали, едва только касались его шкуры.

«Мне бы твою жизнерадостность», — думал Гарри, но говорить не мог. И это было плохо. Все было плохо… Тетя с дядей смотрели как… как на врага. Ноги не слушались, руки… крылья, что с ними делать, он вообще не знал. Как эти анимаги вообще двигаются? Ужас… Он пересчитал ноги: четыре… Не норвежский горбатый… И как он ими теперь?!..

Лестница… Ненавижу-у-у! Ой. Нельзя… Так нельзя. Может, ну ее, и кубарем? А-а-а… Ой, крыло-то больно как… О… какие запахи! Еда!

Когда живот свело от голода, он понял, что может быть еще хуже. Но тетя Пет… На глаза набежали слезы. Все прошло, едва ему на железное блюдо навалили приличную горку еды. Он очень старался вести себя прилично, съел все до крошки и… там, случайно, не было еще? Жизнь начала казаться не настолько беспросветной. Вот он поест, отдохнет, и они с братом что-нибудь придумают. Но в это время в животе подозрительно забурчало.

Поначалу Гарри крепился: он просто не представлял, как в виде дракона сможет воспользоваться… э-э, удобствами. Однако, видимо, что-то из предложенного на завтрак драконьему желудку не подошло, и вскоре он вынужден был вскочить, соображая, что как животному ему по идее можно и того… под кустик, и побыстрей метнулся к задней двери. К счастью, за это время он более-менее освоился со своими конечностями, и его не очень заносило. В сад, всё в сад!

В голове мелькнула мысль про драконий навоз, и он рванул к невысоким кустикам, которые они высадили совсем недавно.

— Мои розы!!!

Но вопль тети уже не мог ничему помешать…

***

Женщина в самом расцвете… лет, подросток и дракон сидели на крыльце заднего дворика и смотрели на полутораметровые мощно разросшиеся кусты, на которых начинали раскрываться бутоны величиной с пару кулаков Вернона Дурсля.

Точнее, потрясенная женщина, веселый подросток и ужасно довольный дракон, которому мальчик почесывал гребень на голове.

«Эксперимент удался, — радостно решил Гарри и мысленно хихикнул, — экскремент тоже удался».

Судя по выражению лица тети, она точно не позволит никому забрать его из дома. Даже собственному мужу. Наблюдаемый ими результат впечатлял: цветочки были просто потрясающими.

— ГарриДрак, — обратился к нему кузен. — Ничего, если я тебя так буду звать? А то ты так-то… не совсем Гарри. То есть… Эй, ты не обижайся только! Я просто предложил…

А у Гарри перед глазами всплыл Драко Малфой. И ассоциации показались ему совершенно безобразными. Он не Драко! И не желает иметь с ним ничего общего!

По телу дракона медленно пробежала дрожь, потом его скрючило… Дурсли вскочили было, но рядом с ними на траве уже лежал, отдуваясь, совершенно счастливый Гарри. В пижаме и без очков. Дадли подскочил и обнял брата:

— Ну вот! Все получилось!

— С тобой все… хорошо? — поинтересовалась Петунья.

— Спасибо… Спасибо, тетя, — Гарри сиял, как летнее солнышко. — Уф. Я так боялся, что не расколдуюсь, когда в первый раз не вышло!

— А когда ты первый раз попробовал?

— Да почти сразу, как только постель… — Гарри покраснел. — Я не хотел, тетя… простите…

***

Возвращение в дом, а именно в спальню, походило на путь по местам боевой славы. Они устали хохотать, вспоминая, как тот завтракал, как одолевал лестницу, что делали дядя и тетя, а уж о том, как все это выглядело со стороны… Наконец, Петунья, утирая слезы смеха, сообразила, что надо бы успокоить мужа, и ушла к телефону.

— Анимагия, говоришь… А ты можешь сейчас снова… того, в дракона? — Дадли уже немного скучал по «домашнему любимцу». — Ты был такой прикольный!

Гарри поежился. Было страшновато… и оттого не хотелось. И вообще, надо же книгу дочитать, главу то есть! Он пробурчал брату что-то невразумительное, схватил со стола здоровенную книжищу и спрятался за старой истрепанной и местами пожеванной обложкой «Высшей трансфигурации». Большой Дэ, скосив глаза и наклонив голову, прочитал название и тяжело вздохнул. Хочешь дракона — придется потерпеть… Он вздохнул еще раз, посмотрел на ни на что не реагирующего кузена и потопал вниз, к телевизору.

Увы, там оказалась мать, увлеченная очередным дурацким сериалом для домохозяек. Не отрываясь от экрана, она приобняла плюхнувшегося рядом сына.

— Иногда ничто не успокаивает нервы так, как мыльная опера…

Дадли так и не понял, зачем было настолько волноваться — это же Гарри, просто в другом виде… о чем тут же и сказал. Но мать озадачила его тем, что он не может точно знать, что остается от человека в животном и что появляется от животного.

«Наверное, об этом Гарри сейчас и читает, — подумал он. — А может, уже прочитал?»

У Большого Дэ мысли с делами особо не расходились, так что через несколько минут он уже заглядывал через плечо кузена в ту самую здоровенную книгу. Наконец, Гарри оторвался от чтения и посмотрел на него. Дадли спросил… и тут же получил небольшую популярную лекцию по анимагии, так что теперь вполне мог считаться по ней экспертом. Среди магглов, конечно.

— Значит, слишком часто нельзя? — уточнил он у Гарри.

— Вообще-то, можно… Нельзя надолго — тогда маг и его животное начинают… как бы это сказать, объединяться. И потом, надо много энергии и сил, вы меня просто, — Гарри усмехнулся, вспомнив свой завтрак, — не прокормите.

— А что драконы вообще едят? Мясо?

Гарри задумался. Интересный вопрос… И поделился с братом мыслями по поводу возможного бизнеса. Тот пришел в восторг и потащил его вниз, рассказывать матери. Та, конечно, заинтересовалась, но…

— Это невозможно — нам не поверят, сочтя шарлатанами или фокусниками, когда увидят результат. Это раз. И два… — она вздохнула. — Мне бы не хотелось, чтобы ЭТО было у нас… оно слишком сильно… гм, пахнет.

— Но вонь быстро проходит, — заметил Дадли. — Хотя… да, у меня чуть глаза не заслезились. Силен твой дракон! — хихикнул он и ткнул кузена в бок.

— Надо поискать, как можно убирать запахи! — осенило Гарри, и он чуть было не стартовал наверх к своим книгам.

— Погоди. По первому-то что? — Дадли сидел, вооружившись… тетрадкой и ручкой?!

Гарри округлил глаза. Ему впервые довелось увидеть брата добровольно взявшим в руки письменные принадлежности…

— Надо понять, в какой концентрации и в каком количестве это будет приемлемо… Чтобы люди считали, что это просто такое особенно качественное удобрение, — предложила миссис Дурсль.

— Садовое чудо! — придумал название Дадли.

— Если поделить на маленькие кусочки…

— Гарри, ты можешь обратиться сейчас?

***

Вернон Дурсль, подмурлыкивая своей автомагнитоле и иногда улыбаясь в усы, ехал домой с подарком для племянника, о котором тот давно мечтал. Из приоткрытого багажника торчал новенький велосипед. Мужчина уже предвкушал восторг мальчишки, а главное… — он ухмыльнулся этой мысли, — дракону педали крутить ну никак не получится! И плевать, что они с Петуньей планировали вручить это на день рождения… Безопасность — превыше всего!

В гостиной он застал жену и сына, кликнул было племянника, но супруга нежно прикрыла ладонью его рот, а сын шепотом попросил:

— Папа, не шуми…

— Что случилось? Где Гарри?

— Он в своей спальне на дракона тренируется…

Вернон спал с лица… жене и сыну стоило немалых трудов его успокоить, а потом его просто вывели на задний двор. Там глаза его увеличились почти как те розы, но удивление быстро сменил деловой прищур…

***

Опыты, которыми было увлечено все семейство, продолжались три дня. Участвовали все, даже дядя после работы, несмотря на некоторое неудобство, которое, впрочем, было разрешено простым маггловским способом, а именно — толстой ватно-марлевой повязкой. За это время они выяснили, что для быстрого (но не поминутного!) роста растений достаточно всего чайной ложечки этого. А еще «изобрели» дерьмометр — из большого шприца, слегка расширив его отверстие.

Петунья попыталась удешевить процесс усиленным кормлением племянника перед переходом в аниформу, но, увы, ничего не вышло. Сколько бы ни съел Гарри, будучи самим собой, стоило ему стать драконом, как в его животе ощущалась неприятная пустота.

Дурсли вздохнули: еды требовалось много. Очень много. Удобрение дорожало… Вернон, покряхтывая, что-то пересчитывал в тетради сына. На второй день племянник попробовал жевать… все подряд. И неожиданно понял, что ему нравится! Особенно хорошо пошли обрезанные ветки из сада и просто сено, точнее, скошенная трава. Семейство приободрилось: оказалось, прокормить дракона не такая и трудная задача. Главное, не давать ему кленовый сироп… Да, выяснилось, что на Гарри-дракона именно он действовал как слабительное.

К гаражу вызванные дядей рабочие пристроили на скорую руку какую-то хибару, где и продолжились дальнейшие опыты. А тетя понемногу начала снабжать (не бесплатно, естественно) тех соседок, кого считала наиболее лояльными, чудесным удобрением, которое ей прислали якобы дальние родственники, давно уехавшие на ПМЖ за океан. Вскоре дружить с нею желали почти все хозяйки хоть каких-нибудь зеленых насаждений городка…

На поступающие коммерческие предложения Дурсли отвечали одинаково: «Нет-нет, это не производство, разовая партия, случайная оказия»… Но Вернон уже присматривал то ли участок под дом, то ли дом с участком в Лондоне. А что мелочиться. Племяннику тоже завели счет в приличном банке.

В сарайчике-пристрое ожидали своей очереди пять наполненных и тщательно закрытых контейнеров. Гарри вспомнил, что говорила мадам Стебль про перепревший навоз… Тем более, через год он почти переставал вонять.

Дадли с Гарри хихикали, представляя всевозможные приколы с драконом, вроде того, как в школе Гарри подойдет к Драко… и скажет ему на ушко, что он тоже дракон… А потом и покажет. Веселился Гарри от души, но, конечно, сознавал, что мечтать не вредно. Он никогда не сделает ничего подобного. Во-первых, не стоит рассекречивать себя. Во-вторых… это может стать опасным. И не только для Малфоя. А он хоть и терпеть не мог белобрысого аристократика, все же предпочитал видеть целой даже его противную рожу, не говоря уже о других школьниках. Но подпалить штаны Крэббу с Гойлом… Отчего бы не помечтать!

Превращаться у Гарри получалось все лучше и лучше. Особенно если для превращения в Дракона он представлял себе рожу Драко… А обратно ему достаточно было вспомнить про велосипед.

***

Работа с психологом тоже, кажется, подходила к концу. Он сумел блестяще реализовать ту идею, с которой все и началось, и теперь границы его разума и памяти охраняли такие серьезные ребята, как Чужой и Хищник. Еще там фигурировала вооруженная ножом кукла, девочка с глазами без зрачков, а вот пара наиболее колоритных, но крепких персонажей из «Живых мертвецов» и мумия, увы, оказались забракованы. Их место занял жуткий клоун из «Оно». Главное, по совету миссис Филдс, не использовать ничего, что являлось бы страшилками волшебного мира. Хотя с дементорами он-таки заочно познакомился и проникся определенным уважением… Но было интересно, если «Оно» выставить против дементора, что получится? А если Чужого?

Свою защиту разума Гарри теперь не зря считал практически совершенной, он и сам бы побоялся туда заходить, если бы его охранники не прятались в свои каморки, стоило ему пожелать. А он желал: бывать в собственной «библиотеке воспоминаний» ему нравилось. Но вот новые воспоминания вытаскивать почему-то не получалось. Хотя он особо об этом не грустил — занятий хватало. Он выяснил, что в драконьей форме умеет читать, переворачивая страницы носом. Главное — не дышать в тот момент: его жар запросто мог поджечь и бумагу, и пергамент, а уж как последний вонял… Гарри быстро научился задерживать дыхание.

А еще надо было готовиться к посещению банка. Гоблины — это серьезно. Хотя он все же надеялся, что дядя Вернон решится составить ему компанию. Он так проникся деловой хваткой дяди во время «навозной эпопеи», что готов был доверить ему все содержимое своего сейфа в полной уверенности, что не прогадает.

11. В Гринготтсе без присмотра

Вернон с Гарри сидели за столом, на котором аккуратными стопками лежали все книги, что им (точнее Гарри) удалось найти по магическому праву. На самом деле подобных изданий «в чистом виде» практически не существовало, так что крупицы знаний они выискивали большей частью в разных исторических книгах и даже биографиях волшебников. А потом трудились несколько дней подряд над тем, чтобы свести это в единую систему. Гарри даже временно забыл про оружие и про упражнения с аниформой, в результате чего Дадли едва не разочаровался в кузене.

Проблема была в том, что воедино полученные данные не сводились никоим образом: одни противоречили другим, третьи вроде бы что-то объясняли, четвертые — запутывали. Но все же, как вести себя в банке и как общаться с гоблинами, они себе более-менее уяснили. Правда, Гарри обломался с надеждой на то, что дядя составит ему компанию хотя бы как взрослый родственник.

— Гоблины не уважают волшебников в том числе из-за слишком медленного, на их взгляд, развития: у них самих ребенок становится взрослым начиная с десяти лет, — поделился мистер Дурсль, показывая племяннику одну из последних закладок.

— То есть, я по их меркам уже… вполне взрослый? — удивился Гарри.

— Если бы был гоблином, то — да. Хотя не думаю, что они будут ждать от тебя чего-то… взрослого, поди не первый год работают. И вряд ли тобой будет заниматься новичок. Магглов, кстати, они вообще не воспринимают. А потому, если ты пойдешь один, будешь задавать правильные вопросы и вести себя, демонстрируя зрелость по их меркам, ты выиграешь в их глазах. Правда, я не могу судить, насколько это важно, но это может оказаться тебе на руку. В любом случае, хуже от этого быть не должно.

— А может, мне взять с собой блокнот? Вдруг я что-то важное забуду.

— Хорошая мысль, — подтвердил Вернон, открыл ящик стола и достал толстый кожаный органайзер. — Вот, держи.

— Это… мне?! Вы же такие только ключевым клиентам дарите? — растерялся он.

Дядя похлопал его по плечу:

— По одежке встречают. Посмотри, он специально для банковских дел. Ваши зубастые ужастики должны оценить. Смотри, вот здесь ведешь записи о расходах, здесь — приход, тут — баланс, в верхнем блоке слева — пишешь процентные ставки, а вместо калькулятора, раз там у вас ничего электронное не работает, вставим вот эти счеты. Или лучше абак?

Поигрывая переливающимися на свету янтарными костяшками счетов, Гарри дал себе слово, что обязательно отблагодарит дядю. И тут же тяжко вздохнул: похоже, детство заканчивалось, окончательно и бесповоротно…

***

Мощные дубовые двери за спиной бесшумно затворились.

— Да приумножатся ваши ценности, — Гарри поднял вверх открытые ладони и развел их в полагающемся приветственном жесте.

Клерк-охранник внимательно посмотрел на мальчишку-волшебника, рискнувшего явиться в полном одиночестве и откуда-то знавшего, пусть лишь частично, их традиции, и зубасто усмехнулся:

— А как же пожелание сдохнуть нашим врагам?

— Всем волшебникам, что ли? И себе тоже? Я что, совсем дурак? — пожал плечами Гарри, и в глазках гоблина-безопасника мелькнула, кажется, искорка интереса.

— Проходите, мистер Поттер.

— Могу я видеть поверенного Поттеров?

Гоблин фыркнул:

— С тех пор, как погиб ваш отец — последний дееспособный член рода — эта должность упразднена.

«Так… Вообще-то ожидаемо, — подумал Гарри. — И что теперь? Нанимать нового? А еще, поди, придется как-то доказывать свою дееспособность? Ох, что ж я маленьким не сдох...» Но подошедшего к нему клерка озадачил тем, что собирается нанять поверенного. Гоблин, рассматривая Гарри, словно какое-то неизвестное науке насекомое, задумчиво пожевал губами, а потом пригласил в кабинет.

— Прежде всего вы должны доказать, что понимаете, что вы делаете и что может получиться в результате ваших действий. Итак, зачем вам свой поверенный и во сколько вы оцениваете его услуги?

«Ну все, врубаем режим вундеркинда, — подумал Гарри, принимая деловой вид и корча почти по-малфоевски надменную рожу. — Ничего, тренировался, справлюсь».

— Поверенный мне нужен для управления активами…

Гарри заметил поднимающиеся вверх брови клерка, представившегося как Блордак, и быстро добавил:

— А главное, для инвестирования хотя бы половины имеющейся суммы.

— Зачем вам это? — брови гоблина уже пытались замаскировать лысину, причем почти удачно.

— Запас на черный день. «Подушка безопасности», так сказать… Вы же знаете, что я рос у магглов, вот у них есть такие…

— Благодарю, я в курсе. Я имел в виду, для чего вам инвестиции?

Гарри в свою очередь удивленно уставился на гоблина.

— От лежания деньги вроде не прибавляются…

— Вас интересует пассивный доход?

— А вас нет?

Ухмылке Блордака могли позавидовать все Зубастики разом.

— Отлично. По поводу оценки работы поверенного… десять процентов от прибыли устроит?

— Смотря кого вы собираетесь нанять.

— И сколько стоит хороший специалист?

— Вы уверены, что он вам необходим?

— Либо я рискую своими деньгами, либо банк Гринготтс — своей репутацией, верно? Так уж вышло, что я довольно известен в магическом мире, как бы иногда ни хотелось обратного.

— …Двадцать процентов. Это официальная цена.

— Согласен. Давайте договор. Я правильно понял, что именно вы беретесь за эту работу?

Гоблин сосредоточенно покивал, что-то заполняя в документах.

Когда договор был подписан, Гарри спросил про ключ и тут же его получил. Оказывается, во время последнего посещения миссис Уизли было велено оставить его в банке. «Это, определенно, плюс», — решил он про себя.

— Я правильно понял, что моя дееспособность доказана?

Гоблин покивал, удивленно глядя на то, как мальчик открывает дорогой и весьма солидный органайзер, внося туда цифры. Нет, такого Гарри Поттера он не знал. Но… его личность засвидетельствована всеми системами банка. Какие-то заклятия с него слетели, что ли? Досадно, что теперь уже не сравнить… Но кто бы позволил себе проклясть или заклясть Мальчика-Который-Выжил?!

— И… вы не собираетесь брать деньги из сейфа?

— Нет, я хотел бы перевести в галлеоны вот это, — Гарри выложил на стол приличной толщины бумажник, в котором были те самые «деньги, которые не пахнут», — и открыть персональный вклад. И еще я хотел узнать, имеются ли в сейфе амулеты, книги и другие ценности, которые может использовать только наследник рода.

— Имеются, — спокойно кивнул гоблин. — Но до вашего совершеннолетия вы не можете ими распоряжаться.

— А… посмотреть-то я могу?

— Можете, конечно, а смысл? Утолить интерес? Это вам будет стоить… скажем, одного из амулетов.

— Что?! — Гарри вытаращил глаза. «Фигассе, гоблины дерут. Или это только с бедных неграмотных сироток?» — пронеслось в его голове. — Нет, благодарю, как-нибудь потом.

— Разумно, — безразлично обронил гоблин.

«То ли есть там что-то, на что им очень хочется наложить лапу… — подумал Гарри, вспоминая любимые детективы, — то ли этому сморчку просто влом покататься на тележке лишний раз… Эх, все равно не узнаю, а жаль…»

— А что вы можете сказать по этому поводу? — Гарри придвинул поверенному страничку с остальными вопросами, что они приготовили с дядей. Он устал общаться с этими хитровывернутыми существами, в конце концов, он был просто подросток, а не… Но злость заставляла собраться, цедить умные слова и вести себя как… как Малфой, наверное, да.

— А при чем тут банк, молодой человек? — внимательно все прочитав, поднял глаза гоблин, и Гарри захотелось его чем-нибудь треснуть. — Фамильные дела и вопросы генеалогии — это вам в архив при Министерстве. Имущественные, в том числе недвижимость — в соответствующий отдел туда же. Банковский поверенный — это вам не душеприказчик, смею заметить.

— А если нанять, гоблины могут этим заняться?

— С какой стати? Мы же, — он довольно злобно усмехнулся, — ваши враги, как вы заметили.

— Ну так не мои личные и, главное, не враги моих денег? Особенно если учесть, что часть их получите вы...

Блордак чудом не поперхнулся воздухом. Как этот детеныш мог все просечь?! А Гарри продолжил:

— Например, для того, чтобы сдавать недвижимость… или продать ее. Чтобы выиграть больше, может понадобиться подготовка: ремонт, смена мебели и так далее…

— Тридцать процентов.

Гарри пожал плечами и не торопясь кивнул.

«Тридцать так тридцать. Да, это очень даже немало. Но… скупой платит дважды, как дядя говаривал. Если я смогу быть уверенным в новом поверенном, пусть будет так. Ой… получается, я его сейчас на работу нанял? Вот прямо сейчас?.. Йо-о-оу…»

— Вам точно тринадцать лет, юный волшебник?

— Через две недели будет.

— Хм-м… Почему вас интересуют услуги именно гоблинов?

— Вы профессионалы.

— Вы меня купили, молодой человек, — тон гоблина был достаточно бесстрастен, но то, как Блордак встал и поклонился… говорило о многом!

Гарри читал! Он вскочил, с огромным трудом удерживая все ту же каменную рожу, и поклонился в ответ, закрепляя заявление о намерениях. Все. Назад дороги не будет. А через несколько секунд уже позволил себе улыбнуться во всю ширь: таки у гоблинов был типовой контракт для управляющих имуществом. Значит… Развели его. Хотя… Он еще поучится у этих пройдох!

— Я правильно думаю, что привлечение других работников, например, для прояснения дел с недвижимостью и другим имуществом семьи, пойдет из уже оговоренной нами суммы?

Гоблин широко оскалился.

— Пытаетесь вернуть хоть кусочек? Да, если нам потребуются услуги других специалистов, поверьте, мы разберемся сами и без привлечения дополнительных средств. У вас остались еще вопросы?

— Конечно. Как часто будут доступны отчеты о… движении средств, и могу ли я завести чековую книжку… «А то шастать каждый раз в банк, пока учишься в школе, нереально, а набирать галлеонов полные карманы тоже не очень — штаны спадут, блин!»

— Значит, вы все-таки собираетесь тратить…

Гарри зло прищурился:

— Не подскажете, куда мне лучше обратиться с заявлением о том, что мне отказывают в праве на оплату качественной медицинской помощи?

— Да вы что? Кто вам отказывает?! — Блордак таки поперхнулся и закашлялся, прикрываясь рукой с длиннющими сильными пальцами.

«А маникюрчик-то у него зачетный, — подумал Гарри. — Таким и препарировать можно… Ни ножа не надо, ни скальпеля — своих десяток, родимых». Его уже достало держать марку взрослости, хотелось взорваться и… много чего сказать. Но он держался. И продолжил, словно забивая гвозди, как говорил дядя, когда был очень сердит на своих работников (Гарри один раз видел, как это бывает, когда мистер Дурсль брал его с собой на работу).

— Вот как вы думаете, почему я должен страдать от плохого зрения? И из-за этого хуже учиться, потому что вижу плохо и глаза быстро устают? Ах, не должен… Тогда сколько я должен буду заплатить в Мунго за восстановление зрения, ладно, для начала хотя бы за обследование? Бесплатно? Да ладно, — Гарри ввернул одну из дядиных фраз, — бесплатно только солнышко светит, и то не всегда…

— Но ваш опекун… Разве он об этом не должен позаботиться?

— А кто мой опекун?

— Как?!.. Вы шутите? Вы действительно не в курсе? — от багровой физиономии гоблина, кажется, можно было уже прикуривать. — Альбус Дамблдор!

Гарри слегка подзавис. А потом тихо и въедливо спросил:

— А… документы об этом я могу посмотреть? У опекуна же должны быть дела с банком?

— Конечно… Ежемесячная сумма, начисляемая… Я вас покину ненадолго, — Блордак вышел и вскоре вернулся с такой озадаченной рожей, какую Гарри увидеть у гоблина никак не ожидал.

Документов не оказалось. Не оказалось даже тех, кто помнит, как они выглядели…

— То есть как? — вежливо поинтересовался Гарри. Ему уже нравилось, как гоблины начали себя вести. Совсем как люди, даже на Дадли похоже, когда его тетя ловит на горячем… Если что, интересный материал для «Пророка» у него уже, можно сказать, в кармане.

— Если только запрос в Министерство…

— Меня интересуют только банковские документы об опекунстве. Если вы их потеряли, при чем тут Министерство?

Поверенный разводил руками и только что не кудахтал. Ему, кстати, составили компанию еще пара гоблинов, судя по всему, из руководства банка. Гарри начинал чувствовать себя отомщенным, но расслабляться было рано.

— Значит, нет опекуна?

— Эммм. Должен быть.

— Ну извините, нет документов — нет факта, — Гарри почувствовал, что ему наконец «пошла масть», и собирался использовать это на всю катушку. — И вообще… Опекун — это обязательно? Я вот читал…

Гоблины настороженно смотрели, как Гарри перелистывал блокнот-органайзер…

— А, вот. Была у вас, э-э, и у нас одна история, в конце позапрошлого века, когда опекуном волшебника после скоропостижной кончины его близких от какой-то жуткой болезни была признана его кормилица-маггла. Это, согласитесь, прецедент.

— У вас есть кандидатура?

— Есть, конечно. Мой родной дядя. Или тетя. Но она женщина с характером, имейте в виду.

— Опекунов может назначить Визенгамот…

Гарри прищурился. У него накопилось немало вопросов к председателю сей славной организации, но чем больше их становилось, тем меньше ему хотелось их задавать... И вообще, что, Верховному суду всея Британии делать больше нечего, как заниматься семейными дрязгами маленьких волшебников? Что, каждому сироте опекунов назначает Визенгамот, или это только его несчастной шрамоносной головы касается? Это он и озвучил. Гоблины призадумались. Прецедентов было немало, но брать на себя ответственность за решения по поводу этого геройчика, чтоб он провалился... а, нет, суммы там немалые... без него никак. Придется что-то делать. Поттер им нужен, в том числе как наследник. Да и мальчишка определенно... не промах.

— Может, все-таки сделать запрос?..

Гарри задумался. На самом деле, проверить было бы неплохо.

— Только меня не вмешивайте. Запросите для какой-нибудь внутренней банковской проверки, что ли…

Гоблины закивали, как китайские болванчики, и один из них тут же удалился.

Гарри продолжал листать блокнот.

— А вот еще интереснее… Последний из рода… дела перешли в полное ведение «Гринготтс», и никаких Визенгамотов, кстати… Назначение месячного содержания в размере семидесяти галлеонов, процент банка… процент клиента… ах, да, при выделении суммы более семидесяти галлеонов необходимо личное заявление с обоснованием траты… Пожалуй, это меня устроит.

Вернулся тот, кто делал запрос, с еще более кислой миной.

— Там тоже нет? — едва не хором осведомились гоблины и Гарри.

Глядя на разводящего руками клерка, Поттер чувствовал себя почти счастливым.

— Во-от, — он снова полез в блокнот, — образец поручения, образец договора… Кстати, поверенный-опекун тогда нашел возможность совмещать работу на этих двух должностях за четверть от суммы доходов… И назывался конфидентом. Хорошее слово, по-моему, нет?

— Где вы только это выкопали, мистер Поттер? — выдохнул управляющий банком, Врав… Гарв… (у Гарри уже мозги немного плыли) Гринготтс, естественно.

— В книжках прочитал…

— И где вы взяли эти, несомненно, интересные книжки?

— А у вас таких нет? Я разве вам что-то новое сказал? — делано удивился Гарри и вдруг резко поменял тон. — Не верю.

— Кхм… Вы случайно не ученик Филиуса Флитвика?

— Ученик… — он увидел, как встрепенулись было гоблины, и решил уточнить, — как и все ученики Хогвартса.

— То есть вы не являетесь личным учеником?

— А так тоже можно? Спасибо, я обязательно подумаю.

Тихий выдох его будущего управляющего сказал мальчику, что он точно на верном пути. Все, как только он будет в Хогвартсе...

— Но что насчет книг?

— А что? Просто купил на распродаже. А там мы с родственниками изучали. Дядя говорит, очень интересная система. Кстати, уважаемые господа гоблины, мы с вами наговорили на такую замечательную статью в «Ежедневном Пророке», не находите?..

— А если Гарри Поттер случайно… выпадет из тележки?

— А он туда сядет? Особенно учитывая, что он совершенно не собирался в хранилище, а перед визитом в столь уважаемый банк послал-таки несколько писем, например, друзьям — Уизли, Лонгботтому и совершенно случайно — своему декану?

— Мистер Поттер выдержал проверку. Сотрудник банка Гринготтс Блордак принесет ему личную нерушимую клятву, — распорядился управляющий.

А Блордак… сиял. Гарри даже захотелось протереть глаза. Где его снобизм? Где уничижительный и в то же время приценивающийся взгляд? Куда подевался этот отстраненно-равнодушный вид? Что вообще происходит?!

12. Приключения в Косом переулке

Выйдя из банка, Гарри едва сдержал победный клич индейцев. Свобода… солнышко… тепло! И никаких гоблинов, пропади они пропадом! Ему хотелось то ли заулюлюкать, то ли что-нибудь разбить, то ли взлететь у всех на глазах от неимоверного облегчения. Несколько часов, проведенных в банке в роли серьезного, знающего, напыщенного индюка, потребовали от него недюжинной силы воли. Но как же это было не зря… Как они забегали, любо-дорого было смотреть! А обещание скинуть его с тележки?! Даже сейчас словно мороз по коже. Вот гады… Пришлось блефовать, а поверили они или нет, плевать — он уже тут, он вышел, он свободен! Правда, клятву о неразглашении пришлось дать, ну так та была взаимной.

Что бы такого сделать плохого? Или не очень плохого? Голова отказывалась думать даже об этом. Подростка медленно, но верно накрывал отходняк.

И он не обратил ни малейшего внимания на скрывавшуюся за колонной легкую тень, которая, вздохнув, тихо прошептала: «Как же мало ему надо для счастья…» — и, осторожно обогнув поднимавшихся к банку волшебников, последовала за ним.

Гарри летел, казалось, не касаясь ногами земли, чувствуя себя бурным потоком, наконец-то прорвавшим запруду. Вот маленькая девочка смотрит на витрину Флориана Фортескью… И-йэх! — он, кажется, уже давно понял, что магия завязана на волю и желание… особенно беспалочковая.

Стекло растворяется… с прилавка срывается самое красивое мороженое и летит через все кафе прямо в руки ребенку, но по пути впечатывается во что-то... невидимое. Лакомство зашипело подозрительно знакомые ругательства, растекаясь по пустому воздуху в форме чьей-то головы, всхлипнула девочка, в последний момент лишившаяся совсем уже близкого чуда, до боли знакомый бархатный голос процедил «Экскуро» — и в животе у Гарри рухнул в обморок здоровенный такой мотылек. Определенно, встретиться со Снейпом ему хотелось не больше, чем самому Гарри: после гоблинов это уж точно перебор.

Как он оказался в знакомом тихом скверике на задворках своей начальной школы, Гарри и сам не понял.

"Ого, кажется, я круто сэкономил на проезде", — пронеслось в голове, и он медленно сполз по стволу любимого дуба, в ветвях которого неоднократно прятался от кузена с компанией, и отключился.

***

В славном городке Стратфорд-на-Эйвоне Филиус Флитвик, двойной шпион гоблинов и магов, едва успел насладиться своей порцией клубничного трайфла на веранде уютной квартиры, предоставленной им с коллегой директором музея «Скрипучий котел» за своевременную, значительную и отнюдь не бесплатную помощь… Он достал из внутреннего кармана блокнот, прочитал что-то и выругался, да так, что ко всему привычный после десяти лет преподавания в Хогвартсе и двойного шпионажа Северус Снейп, ученик и самый близкий друг, едва не поперхнулся кофе.

— Кто? — спросил он, одним движением устранив со стола ароматные коричневые капельки.

— Гринготтс, — так же кратко ответил полугоблин, убирая в карман блокнот. — Пойдем вместе.

Черная бровь вопросительно изогнулась.

— Поттер, — добавил Флитвик, и этого было достаточно. Они давно научились понимать друг друга без лишних слов.

Услышав знакомую фамилию, Снейп подскочил было, но Филиус его успокоил:

— Ничего страшного. Мальчик пришел в банк один, — он сделал особое ударение на последнем слове, — открыл счет, потребовал документы о деятельности опекуна и возобновил работу фамильного поверенного.

Снейп пролил оставшийся кофе себе на колени…

Через несколько минут оба в полной боевой готовности аппарировали почти к самому банку. Флитвик устроился прямо за колонной, набросив на себя дезиллюминационные чары, а Снейп прошел дальше по улице: мало ли… свою дружбу они за двенадцать лет ухитрились не засветить ни перед гоблинами, ни перед директором, и менять положение вещей не собирались.

Их подопечный показался довольно быстро — Снейп едва успел расположиться за удобным столиком в кафе Фортескью, где намеревался подождать учителя и его цель. В Поттере он давно разочаровался: горько, глубоко и безнадежно. Ребенок по уровню развития был величиной даже не нулевой, а отрицательной, но Северус, как дурак, почти целый год надеялся… на что, спрашивается? На то, что тот наконец заинтересуется миром, в который попал, его волшебством или хотя бы собственной семьей? Обозлится и найдет хоть что-то, на что зельевар весь год не уставал ему намекать? Тьфу. Сколько он ни сравнивал его с отцом, сынок-оболтус даже попытки не сделал отыскать про того хоть какую-то толику информации. Пусть всего лишь ради опровержения. А про Лили с ним и вовсе говорить не хотелось.

Безмозглый мальчишка, не интересующийся ничем, кроме квиддича и приключений, вечная заноза, которую он обязался беречь… Бессонные ночи, когда тот шатался за ним по школе, по Запретному лесу, уговоры кентавров, варка противорадикулитной мази для Филча и подкармливание сосисками с валерьяной миссис Норрис… Спрашивается, ради чего? Ради памяти Лили? Кроме пресловутых глаз, по поводу которых Альбус уже проклевал ему все мозги, в мальчишке не было ничего от нее. И видеть в этих глазах только злость и бессмысленность иногда становилось просто выше его сил.

Поначалу немного раздражала внешность: мальчишка был копией Джеймса, но вскоре Снейп понял, что от отца сын взял почти только самое худшее: упертость, зашоренность, агрессивность и тягу к дешевой популярности. Так что, сравнивая Поттера-младшего с его отцом, Снейп еще и льстил ему — каким бы мерзавчиком ни являлся Джеймс, он никогда не был ни лентяем, ни таким вот… долбоклюем. Да и волшебником он был выше среднего уровня, как, впрочем, и сама Лили. В кого же их сын уродился явным слабаком?

Тупой ребенок не стал искать доказательств успехов своих родителей даже в зале наград (а ведь он специально договорился с Филчем об этой отработке!), удовлетворившись кубком по квиддичу. А ведь были награды за учебу, у обоих были! Ох, Лили, хорошо, что ты этого не видишь… Может, ты и воспитала бы из этого что-то приличное, но… Как же горько.

Мордред, да он даже отцу этого ребенка готов посочувствовать, правда, никогда, никому и ни за что об этом не скажет. После двойного шпионажа, после вытаскивания Слизерина буквально из выгребной ямы всеобщей травли, после вечного хождения по краю — между Малфоем и Дамблдором, между Тайным отделом и всеми остальными — после жизни под постоянным колпаком Аврората, после личного знакомства с дементорами (хвала Мерлину, не особенно близкого), это все казалось таким… Детским. Что ж, он поклялся, и теперь сделает все, что от него зависит. Или умрет, да. Такова клятва.

Весть о том, что мальчишка в одиночестве находится в гоблинском банке, напрягла, но Филиус его быстро успокоил, хотя интерес, конечно, остался. Тому Поттеру, которого Северус знал, было совершенно нечего делать в Гринготтсе, не говоря уже о том, чтобы открывать счет или интересоваться документами. А потому он внимательно смотрел на улицу, повернувшись боком к самым изысканным и вкусным десертам и не обращая на них никакого внимания, к большому неудовольствию продавца. И вот мальчишка показался невдалеке. Рассмотреть его было легко: народу в это время на Косой аллее немного.

И это был какой-то другой Поттер… новый, живой… Мальчишка сиял так, что Северус с трудом подавил предательски расползающуюся улыбку и быстро поднялся с места, набрасывая дезиллюминационные чары, чтобы последовать за ним. Раз он тут один, стоит присмотреть и заодно присмотреться, да и учителя надо подстраховать… Он успел сделать пару шагов к выходу, как в него прилетело… десертом. Прямо в левое ухо. А поскольку десерт был большим, то залепило пол-головы.

Когда ледяная сладкая струйка потекла за шиворот, он непроизвольно зашипел и выругался перед тем, как почиститься, проделывая все это на ходу: мелкий охламон каким-то образом уничтожил все стекла и, по идее, уже должен валяться без сознания от слабости… Но Поттер вдруг уставился на него, резко изменился в лице, и… исчез.

***

Снейп схватился за голову. Это конец. Скорее всего, мальчишку расщепило так, что костей не соберешь. И он ничего не успел сделать. Но почему-то… он сам еще жив. Выходит, что и Поттер жив, а значит, ему, скорее всего, требуется срочная помощь! Снейп мысленно поблагодарил Темного лорда за непростую науку распутывания аппарационного следа и через минуту тоже исчез с улицы. Это осталось незамеченным: чары невидимости он, разумеется, не сбросил.

Оказавшись в какой-то небольшой рощице, он успел увидеть, как треклятый мальчишка медленно сползает на траву, опираясь спиной о ствол Quércus róbur, типичного представителя английской фло… — и вот он уже опускается рядом с бесчувственным телом на колени, накладывая диагностические заклинания одно за другим.

«Нет, все-таки Поттер — счастливчик, — подумал Северус. — Ни единой травмы, только истощение. И это после такого… Нереально. Он просто не может быть так силен! Но… он действительно не доставал палочку, я же видел собственными глазами!»

Рядом присел профессор Чар и быстрым шепотом начал излагать ему цепочку совершенно невероятных событий, произошедших в Гринготтсе сегодня утром после появления там Гарри Поттера. И едва успел сказать о том, что ему велено присмотреться к мальчишке как к будущему ученику, как веки у того дрогнули.

***

Первым, что увидел Гарри, открыв глаза, было взволнованное лицо… Снейпа. И на простой вроде бы вопрос о том, как он себя чувствует и не болит ли где-нибудь, ответить попросту не смог. Ага, «от радости в зобу дыханье сперло». Точнее, не от радости, а от полного и безоговорочного, аж до костного мозга, офонарения. А потом ему протянули какую-то склянку и велели выпить.

«Ну не-е-ет… Я от гоблинов ушел живым, и от вас… уж как-нибудь», — подумал Гарри, покрываясь холодным потом. Но Снейп сказал, что это укрепляющее, которое в данный момент ему совершенно необходимо. Спокойно сказал. Вежливо. А рядом оказался еще и Флитвик. И всячески подтверждал слова коллеги, даже поклясться предложил. Гарри больно ущипнул себя, однако ничего не изменилось.

«Не будет же он травить меня на глазах у профессора Чар? — пронеслось в голове. — А может, это не Флитвик? Ой, скорее, это не Снейп. Совсем не Снейп, а, наверное, кто-то под обороткой».

В последнем Гарри окончательно уверился, как только Снейп отхлебнул немного из собственной склянки и тут же протянул ему. Поди, не отрава, ага…

Голова работала еще плохо, так что он даже не подумал о том, что если это злоумышленник, то антидот мог бы принять заблаговременно. Это в любом случае не Снейп. Тот просто не способен называть его по имени и беспокоиться о его здоровье! Гарри выпил содержимое флакона и попробовал привстать. Снейп — то есть тот, кто непонятно зачем косил под Снейпа, — помог ему подняться, довел до лавки и усадил. Что же все-таки происходит?

Об этом его как раз и начал по-гоблински подробно просвещать профессор Флитвик. А Гарри все думал, что же профессор тут делает-то? И откуда они взялись? И кто маскируется под профессора Снейпа, а главное, зачем? Он попытался было задать эти важные и совершенно животрепещущие вопросы, но… Флитвик вел себя, как настоящий чистокровный гоблин. Ни да, ни нет, никаких определенностей. Он что, тоже собирается что-то с него поиметь? А если это гоблины из банка под обороткой?! Кажется, сегодня у него передоз гоблинс-с-ства…

Гарри с удивлением уставился на две сизые струйки дыма напротив своего лица, а живот скрутило от дикой изжоги. Он хотел было что-то сказать, но получилось лишь странно рыгнуть, и изо рта плевком почти в лицо Флитвику вылетело… пламя. Оно жгло, и было больно, больно, больно…

***

В первый момент Снейп даже не знал, за что хвататься… Зато уже в следующую секунду от его Агуаменти все присутствующие промокли насквозь, кроме него самого, конечно. Филиус быстро пришел в себя и наложил на Поттера обезболивающее заклинание. Зеленые глазищи (помилуйте, да что там похожего-то на Эванс?) смотрели на них сквозь слезы, но едва мальчишка попытался издать звук, как Северус бросил в него Силенцио. А потом бесцеремонно раскрыл ему рот, заведя пальцы между челюстями, что-то произнес, ткнув палочкой, и пожар внутри наконец прекратился. Гарри благодарно моргнул, решив, что это либо мадам Помфри, либо… действительно настоящий Снейп, и уплыл в спасительное забытье.

***

— Ожог горла, ожог слизистой рта, ожог передней части пищевода и верха желудка…

— Мальчик имеет аниформу дракона! Северус, вы представляете, что это?!

— Конечно. Полностью сгорели голосовые связки, подпалена зубная эмаль. Язык каким-то чудом остался почти не поврежденным. А, нет, увы, подержите-ка вот тут…

— Это невероятно!..

— Да, я еще не патентовал это зелье…

— Я про Поттера!

— Я тоже удивлен.

— Подождите, кажется, он наконец приходит в себя.

— Естественно, зелье рассчитано не более, чем на час. За это время он хотя бы перестанет испытывать острую боль.

Гарри пошевелился, и… испытал. Не острую, но ему вполне хватило. А если учесть, что это было в сочетании с обеспокоенным лицом Снейпа… Отказываться от новой порции зелья он даже не думал.

— Молодец, — похлопал его по плечу Снейп. Гарри очень хотелось втянуть побольше воздуха и помотать головой, но было больно, и он в молчаливом охренении уставился на зельевара.

— Завтра утром с вами все будет в порядке, я гарантирую.

Снейп. Его. Успокаивает? А-а-а… Ой.

— Для восстановления связок будете принимать вот это… Дома, я надеюсь. Будете?

Гарри осторожно кивнул. И снова выпал в осадок от бархатного:

— Вот и хорошо, Гарри.

Вот ведь… Он открыл было рот… и пискнул бы, да… нечем.

Он сморщился от боли и тут же получил небольшую отменно ядовитую отповедь в типично снейповском стиле.

«Так он настоящий или нет, в конце концов?» — подумал Гарри и потянулся рукой к сидящему возле него профессору. Вот он коснулся пальцами его чуть шероховатой щеки…

— Нет, я не сон, хотя, наверное, мог бы претендовать на один из ваших кошмаров, Поттер… — Снейп убрал его руку от своего лица, но продолжал держать за пальцы.

И тут Гарри как водой окатило: его же ждут дома, на Тисовой! Что сделает дядя Вернон, если он не вернется? А тетя Петунья? Сколько сейчас времени? Он ведь, наверное, уже давно опоздал… Он прикусил губу. Плевать на то, кто тут настоящий, он должен сообщить о себе…

Снейп почувствовал, как мальчишка судорожно сжал его руку и попытался приподняться. По лицу видно было, что он очень взволнован. Та-ак. Придется поиграть в угадайку. Впрочем, не так это и сложно.

— Вы боитесь, что вас потеряют, Поттер?

Кивок. Удивленно-благодарные глазищи.

— Ваши родственники смогут принять почту у совы?

Гарри заморгал и замялся. Теперь, наверное, да… Особенно если его нет уже долго. Кивнул.

— Сейчас половина шестого.

Мальчишка с признательностью посмотрел на него, видимо, почувствовав облегчение, и дважды кивнул.

Флитвик протянул ему бумагу с карандашом, Снейп трансфигурировал кусок одеяла в жесткую подставку, и Гарри начал быстро писать записку Дурслям.

Северус смотрел и удивлялся. У этого Поттера даже почерк изменился. Да и вел себя мальчишка на удивление адекватно, а уж то, как он стоически терпел адскую боль, тем более внушало уважение. Ожог слизистых, да еще какой… куда до такого Круциатусу. Северус знал. Он, будучи сумасшедшим экспериментатором еще с детских лет, вообще многое знал. Именно после такого ожога, правда, чуть в меньшем масштабе, а то бы просто не выжил: один ведь остался в лаборатории — он заново учился говорить…

Гарри отдал ему не сложенный листок… Северуса это поразило. Мальчик так ему доверяет?! После всего, что он, мысленно скрипя зубами, творил с ним, будучи под действием директорского «подарочка»? Он демонстративно не стал читать, запечатал послание, еще раз взглянув на адрес, проговорил его вслух и передал сове. Бесшумный взмах крыльев, и… перед Гарри, с интересом рассматривающим затвердевший кусок одеяла (совсем как его первая «скорлупа»!), появляется новый листок бумаги.

«Где я?» — строчит карандаш.

— У меня в гостях.

«Это?..»

— Вас интересует мой адрес? Вы мне благодарственные письма писать собрались?

Все-таки Снейп. Настоящий. Гарри улыбнулся, у него уже немного получалось.

— Пообщайтесь с профессором Флитвиком, мне нужно еще кое-что приготовить.

Гарри проводил глазами черный силуэт и повернулся к профессору Чар.

«Вы друзья?» — выводит карандаш.

Флитвик утвердительно кивает:

— Давно.

«А тут он такой же немногословный, как Снейп», — подумал Гарри.

«Что со мной случилось?»

— Вы попытались использовать драконье пламяизвержение, не меняя форму. Ведь ваша аниформа — дракон, верно?

Теперь уже пришла очередь Гарри кивать.

«Вы никому не скажете? Пожалуйста!!!» — карандаш едва не прорывает бумагу восклицательными знаками.

Флитвик делает успокаивающий жест.

— Нам незачем рассказывать это кому-либо, Гарри. И мы можем поклясться, если хотите.

Гарри вздохнул. Дышать становилось все менее больно.

«Это настоящий Сне профессор Снейп?»

— Конечно. Почему ты сомневаешься?

Гарри криво ухмыльнулся и нацарапал:

«Профессор никогда… — и вдруг задумался, но продолжил: — Профессор меня терпеть не может. Я думал, это кто-то под обороткой. Только не мог понять, зачем кому-то меня пугать?»

— Тебя пугает профессор Снейп?

«Ну да, и злит тоже».

— Работа у него такая… Ты не устал?

Гарри прислушался к себе и снова заработал карандашом.

«Немного. Но я хотел бы дождаться сову».

— Надеешься получить ответ от родственников?

Он кивнул.

— Хочешь пить?

Еще кивок.

— Не против, если я тебя немного продиагностирую?

Гарри осторожно покачал головой, после чего Флитвик долго водил над ним палочкой и еще какой-то странной подвеской, которая иногда меняла цвет камня — от бледно-желтого до темно-золотого. На вопросительный взгляд ему ответили:

— Все хорошо. Все даже удивительно как хорошо…

А потом прилетела сова с запиской от Дурслей, и Гарри, наконец, разрешил себе уснуть…

***

— Проклятий на нем нет, вообще никаких, — отчитывался Флитвик перед другом, пока тот скрупулезно отмерял какие-то капли в мензурку. — Не знаю, что произошло, но больше его магию ничто не блокирует, и его силы значительно возросли… Я думаю, раза в три минимум. Но это еще надо будет проверить.

Северус утвердительно хмыкнул, по капле вводя в получившуюся смесь бледно-малиновый раствор.

— Мальчик начал думать. Как это прекрасно, и какой отличный результат. Невыносимо жаль портить такие мозги Обливиэйтом. Надеюсь, ты сваришь еще одно зелье, оно действует намного мягче…

— Уже в процессе, — Снейп кивнул на стоящий чуть поодаль котел. — Настаиваться, правда, будет до утра. Наш пациент получит это прямо перед отправкой домой. И… Филиус, я бы не хотел светиться.

— Конечно, я отведу его сам. Легенду сейчас составим.

— Он спит?

— Пока нет, я дал ему журнал по зельеварению.

Снейп расхохотался:

— Думаете, он будет его читать?! Хотя… — он осекся, — я теперь даже и не знаю, что нам ожидать от этого Гарри Поттера. Но… Филиус, мне данный вариант, кажется, больше по душе. Надо подумать о защите…

13. С добрым утром...

— Э-э-э… доброе утро, — хрипло-ломким голосом поздоровалось лохматое тощее чудовище в черных потрепанных джинсах и слегка растянутой футболке с рисунком постера фильма «Группа „Коммитментс“». С волос еще капало: душ Гарри нашел почти сразу.

— Утро, Поттер, — Снейп, с собранными в хвост волосами, одетый в мягкий темно-серый домашний костюм, повернулся от навороченной черной плиты, и мальчик в очередной раз потерял дар речи. Ему кивком указали на стол, и Гарри осторожно устроился на удобном стуле рядом с профессором Чар, укутанным в пушистый зелено-голубой полосатый халат. Тот радостно его поприветствовал и тут же начал обследовать своей палочкой и той же самой подвеской, что и вчера.

— Как я рад, что все обошлось, Гарри, вы настоящий счастливчик! Расскажите, как же все случилось, что вы чувствовали, когда переместились? О чем вы думали перед аппарацией? А когда у вас вырвалось пламя? Если, конечно, вам не тяжело говорить…

Гарри помотал головой и принялся за рассказ, периодически прерываемый уточняющими вопросами профессора.

Он чувствовал себя, как во сне. Он едва ли не по-приятельски болтал с профессором Чар и деканом самого умного факультета, сидя на кухне в доме самого Ужаса Подземелий, который — о, Мерлин и Моргана! — готовил им завтрак! А вчера… Гарри даже зажмурился. Он поджег одного, вмазал мороженым другому… А они его вылечили и… кажется, искренне за него беспокоились. «Господи, твоя власть!» — вспомнил он слова тети Петуньи, увидевшей втрое увеличившиеся розы на заднем дворе. У него сейчас, наверное, лицо такое же, как тогда у нее… А что, если он расскажет об этом происшествии, тем более, самое главное, про дракона они и так уже знают? Гарри улыбнулся, представляя, как повеселит преподавателей своей историей, и наконец обрел внутреннее равновесие. Вот только… прилично ли будет начать рассказ прямо за столом? Он перевел взгляд с улыбки Флитвика на прямую спину Снейпа. Пожалуй, лучше отложить.

Через минуту перед ними стояло блюдо с дымящимися гренками, масло, яблочный джем и совершенно потрясающий омлет с зеленью. Гарри схватил было вилку, но поймал немного укоризненный взгляд Флитвика: хозяин еще не сел за стол. Значит, все, что он вспомнил после пробуждения, произошло на самом деле. Но это было… это была какая-то совсем другая жизнь. Впрочем, нельзя сказать, что она ему не нравилась. А неожиданное расположение к нему самого злобного, да что там, просто кошмарного профессора, хорошо было бы использовать, пока чего не случилось. Он пожалел, что заветные тетрадки не при нем — вот бы сейчас обсудить… да хотя бы стрельбу теми же шариками с зельем.

В это время профессор наклонился, из духовки плавно вылетел противень с булочками-сконами, и по кухне поплыл дивный аромат свежей выпечки… Гарри вытаращил глаза и гулко сглотнул. Флитвик рассмеялся:

— Неужели вы думали, что гениальный зельевар может быть неспособен к кулинарии?

Насчет гениальности Гарри был не совсем в курсе (разве только вчерашний журнал мог подвигнуть его к некоторым выводам), но раз говорят…

Покрасневший мальчик не нашел ничего лучшего, как потупить взгляд и пробубнить:

— Просто есть очень хочется…

— Ну-ну, — коснулся его руки Флитвик. — Так приступайте. Все уже за столом.

Уже уткнувшийся в газету Снейп сидел, откинувшись на спинку стула, и с удовольствием похрустывал булочкой собственного изготовления. Гарри решился и цапнул сразу два скона.

— Ум-м-м… — он едва успел проглотить, как неожиданно у него вырвалось: — А меня научите?

Снейп поперхнулся, шмыгнул своим выдающимся носом (Гарри успел подумать, что для профессии зельевара это несомненно ценный инструмент) и вынырнул из-за газетного листа.

— Если вы будете вести себя, как на зельеварении…

— Я никогда не буду вести себя так, как раньше! — горячо заверил его Гарри.

— А вот этот вопрос нам с вами необходимо обсудить, как только закончим завтрак, — и Снейп снова исчез за газетой.

Вот умеет же он… У Гарри даже мысли о еде временно улетучились, а в животе что-то подозрительно сжалось.

Выручил его профессор Флитвик рассказом о том, как он увидел Гарри, выходящим из Гринготтса в полном одиночестве, как удивился и решил на всякий случай проводить его хотя бы до нужного транспорта, как заметил, что творилось в кондитерской Фортескью… Ну, и обо всем, что было после, конечно.

Гарри с удивлением открыл для себя массу новой информации об аппарации и об опасностях, которыми она грозит неосторожным новичкам. Он и сам поделился соображениями по поводу того, почему его вынесло к тому дубу — долгие годы именно он олицетворял для мальчика самое безопасное место. Оказывается, именно то, что этот «якорь» был единственным, и спасло его от расщепления. Да уж, теперь, после всего рассказанного профессором, он, пожалуй, воздержится от дальнейших экспериментов.

После завтрака Гарри изумил обоих магов, ринувшись было убирать посуду, и остановился только тогда, когда услышал покашливание Флитвика у себя за спиной. Он повернулся и едва не выпустил гору тарелок, увидев саркастично изогнутую бровь Снейпа.

— Рефлекс! — брякнул Гарри, глядя зельевару прямо в глаза.

— Легилиментам в глаза смотреть не стоит, — вздохнул тот, но удивления скрыть не мог. — Впрочем, пока как хотите…

А затем посуда из рук Гарри поднялась в воздух и, уже очищенная, плавно полетела по местам.

«Я тоже так хочу!» — мысленно произнес он, не отрывая взгляда от черных глаз профессора.

Снейп вздохнул:

— Да научу я вас, научу. Или, думаю, лучше профессор Флитвик — это он у нас Мастер Чар, — он повернулся к полугоблину и спросил: — Считаете, стоит продолжить наш прошлогодний эксперимент?

Тот радостно закивал.

Что за прошлогодний эксперимент? С кем? С ним?! Гарри насторожился и совсем забыл сказать, что он, кажется, научился защищать свой разум. А потом на него свалилась куча информации… Он понял, что профессора действительно давно дружны, так слаженно они ему рассказывали и даже показывали — в кабинете Снейпа обнаружился небольшой думосбор.

Принцип действия этого прибора мальчику, к его радости, тут же наглядно объяснили. И Гарри выпала редкая возможность посмотреть на себя со стороны — в воспоминаниях обоих профессоров, конечно. Вынырнул он с совершенно кислой миной. Нет, он и раньше уже предполагал, что представлял собой первые два года в школе, но быть таким тупорылым…

— Не понравилось?

Гарри сморщился, словно лимон откусил.

— Теперь вы представляете, какого поведения от вас ждут… э-э… окружающие? То, как вы изменились сейчас, боюсь, кое-кому не понравится.

— Директору?

— Почему вы так решили?

«Какой Флитвик все-таки гоблин, опять вопросом на вопрос…» — почему-то Гарри это немного раздражало.

— Да. И, может быть, не только ему.

«Снейп. Коротко, ясно, самая суть, но так, что легче ни фига не стало, — продолжил мысль Гарри. — Кто там еще есть по мою душу?»

— Что им всем от меня надо? — Гарри едва не взвился. А потом совсем разозлился, осознав, что ему навряд ли понравятся ответы на любой из его вопросов к директору.

— Тш-тш-тш… — Флитвик погладил его по плечу. — У профессора Снейпа запас ингредиентов ограничен. Чувствуете, уже дымком попахивает?

— Да, Поттер, не хотелось бы снова вас лечить. Или вам понравилось?

— Не-не-не, — Гарри в ужасе замотал головой и закашлялся, чувствуя, как медленно отступает изжога, — я уже успокоился. Это… спасибо. Очень просто, оказывается. Водички бы... спасибо.

— Да? Тогда и впредь держите себя в руках. По крайней мере, пока не научитесь полностью владеть своей безусловно выдающейся аниформой и ее отдельными функциями.

— А… — Гарри снова выдохнул: перед ним забрезжила такая шикарная возможность, — что, так тоже можно, по отдельности?

— Изрыгать огонь без вреда для себя? Этот вопрос еще никто не изучал, знаете ли, аниформа дракон у вас первая в мире магов и боюсь, что единственная. Хотя...

— Гарри, если вы не против, я бы поработал над этой вашей замечательной способностью. Мне кажется, можно попробовать кое-какие чары, чтобы сохранить ваши внутренние органы от пламени. А может, и зелья такие существуют, а? — Флитвик повернулся к Снейпу, а потом неожиданно бросил Гарри: — Пойдете ко мне в ученики?

— А это как? — Гарри почему-то посмотрел на Северуса. В другой раз он бы согласился, даже не думая, но не после почти целого дня общения с гоблинами. Все-таки в профессоре некоторые их черты были слишком явственны. — А у вас какая форма?

— Я не против помочь, — Снейп намеренно проигнорировал вопрос об ученичестве, — даже мысли есть насчет зелья каменной кожи, но испытывать это на вас… увольте. Сначала на иных живых объектах. Но есть одно «но»: я не Мастер Трансфигурации, увы. И даже не анимаг.

— Вы не?.. А…

— Я тоже, смею вас разочаровать.

— И не пробовали? — удивился Гарри.

— Были другие дела, — безразлично процедил Снейп.

Гарри поспешно сжал расплывающиеся в улыбке губы. Ну да. Он бы тоже ни за что не признался. Но как так может быть, что деканы, и вдруг чего-то не могут? Это ведь не трудно. Только страшно иногда. Но это же еще так весело! И он-таки рассказал профессорам о найденном им «золотом дне»… И не зря. Зрелище того определенно стоило. Просто ой, как стоило! Здорово, что он научился так хорошо рассказывать.

Одно только зрелище, как декан Когтеврана заходится от смеха, а потом вытирает слезы, чего стоило. А уж когда Снейпа начал разбирать смех, и он изо всех сил терпел, раздувая щеки, а потом не выдержал и ка-ак прыснул… Хохочущий Снейп! Гарри такого не забудет! Кто бы мог подумать, что его школьные учителя могут быть такими… нормальными. И тут он подумал: что же будет в школе? Они ведь… засыплются! Вся радость моментально улетучилась.

И он снова встретился глазами со Снейпом. Тот мгновенно сделал серьезное лицо и кивнул. Значит, что-то будет…

Точно, ему предложили выбор — Обливиэйт или блокирующее воспоминания зелье. Ему предоставили флакон для воспоминаний — чтобы он мог их вернуть себе, как только научится полностью блокировать разум. Точно, он же им не сказал!

— Я могу! — гордо заявил он и тут же получил:

— Легилименс!

И почувствовал, как Снейп хозяйничает у него в голове. Забавно и немного щекотно, словно мурашки бегают.

Впрочем, вскоре тот вынырнул и посмотрел на Гарри уважительно, как никогда прежде.

— Браво, Поттер. Вы молодец. Так упорядочить свой мозг по плечу далеко не каждому взрослому. А незнание, ваш пытливый ум и чтение «не до конца» — весьма опасная смесь, хотя… — он вздохнул, — весьма перспективная, надо отдать вам должное.

— Вы… меня правда хвалите? Круто…

— Но закрыться вы не смогли.

— Я и не пробовал, сэр. Давайте снова!

— Учтите, вас никто не будет предупреждать о намерении влезть в ваш мозг. Кстати, это подсудное дело. Если, конечно, вы сможете представить суду доказательства вмешательства в свой разум.

— Как это сделать??? Вы расскажете? — Гарри округлил глаза, вспомнив свои тетради и кучу вопросов в них. Конечно, это было вмешательство! Вот гады, он же еще совсем маленьким был… Да Снейп просто кладезь ценной информации!!! Кто там говорил, что он кошмарный и надо держаться от него подальше? Разговор со Снейпом? Дайте два! Нет, двадцать два! Вот к кому бы пойти со всеми вопросами… только вот согласится ли он?

Снейп смотрел на сменяющие друг друга эмоции на лице мальчика и понимал: вот оно, их самое слабое место. Его личный капкан. Потому что стирать это все, пусть даже частично и филигранно, как он умеет, все равно что утратить бОльшую часть новой личности мальчишки. И он... против.

«Филиус, учитель и друг… боюсь, я не выполню того, что мы планировали. Найдем ли мы выход сообща, или мне придется впервые выступить против тебя? И что делать-то: Поттер выдаст все одним только выражением лица, когда в Большом зале просто посмотрит в мою сторону. Директору останется только посмотреть его память — и все. Нам конец, причем всем троим».

— Неужели вы столь наивны, мистер Поттер, что полагаете, будто после вмешательства в ваш разум тот, кто умеет это делать, оставит вам хоть малейшую возможность рассказать об этом? Да вы и не вспомните, что с вами было. А несколько Обливиэйтов, или же один более продолжительный и вовсе сотрут вашу личность.

«Ого, как все серьезно, тем более надо тренироваться, — решил Гарри. — Теперь-то он с радостью выпустит на того, кто решит побродить в его мозгах, и Чужого, и Хищника, и Зубастиков…»

— Давайте попробуем еще… Только вы осторожнее, профессор, хорошо?

Снейп нахмурился: чего ждать от этого Поттера, было непонятно, но…

— Легилименс!..

…Он несся такими скачками, о каких никогда и не помыслил бы, не встреться ему на пути чудовище, порожденное, по всей видимости, горячечным бредом этого мальчишки. А вот рядом появилось еще одно, с длинным вытянутым черепом… А он-то подумал, что хуже не бывает. Насекомое? И они оба гнали его прямо на… от ТАКОГО клоуна точно не приходилось ждать ничего хорошего. Задыхаясь, Снейп успел прервать контакт и выпасть в реальность.

— Профессор, вы как? — искреннее беспокойство Флитвика его не удивило, но Поттер?

— Отлично, Гарри. Де… пятьдесят баллов Гриффиндору, — Снейп удивительно быстро пришел в себя и с удовольствием смотрел, как шокированный мальчишка молча, словно рыба, разевает рот, не находя слов, а потом расплывается в совершенно обезоруживающей улыбке.

— Правда? Тогда, может, и не придется мне ничего… забывать?

— Поттер, совсем недавно вы вполне неплохо строили даже сложносочиненные предложения, в чем же дело теперь?

«Ах, так… ну, получите», — Гарри подобрался и радостно выдал:

— Резкое изменение эмоционального состояния в связи с первым опытом применения ментальной техники, вызвавшее временный стресс, сэр! Последствия уже ликвидированы, — доложил Поттер и довольно просиял.

Снейп потер указательным пальцем переносицу, а Флитвик уже не сдерживал смех.

— Теперь еще раз и помедленнее, я записываю… Кстати, как вы определяете слово "рефлекс"?

Перед зельеваром действительно появился небольшой блокнот, но Флитвик их остановил.

— Вы оба слишком увлекаетесь, забывая о том, что Гарри, несомненно, уже ждут. А совершенно одинаковое выражение ваших лиц сейчас намекает на возможность назвать вас родственниками.

Поттер и Снейп подозрительно посмотрели друг на друга. Родственники?

«Да щас-с-с», — мысленно прошипел Гарри и тут же понял, что сделал это все-таки вслух, да еще и хором со Снейпом. Вот ведь… Но досада на то, что столько всего осталось недоговоренным и невыясненным, не отпускала, и он бы с радостью погостил тут еще.

Погостил. У Снейпа. С радостью. Расскажи кому — не поверят. Рон, так точно сразу в Мунго предложит отправиться. Тьфу, привыкать уже надо!

— Ни в коем случае, — услышал он голос Снейпа. — Вы не останетесь здесь, и вы не будете привыкать ни к чему. Зелье я сейчас принесу, а профессор Флитвик проводит вас домой.

«Все-таки он меня прочитал… и я даже не заметил. Придется пить…»

— А… будет не очень нагло, если я попрошу что-нибудь почитать, сэр?

Библиотеку Гарри заметил давно: в гостиной профессора три стены от пола и до потолка были заняты книгами, добраться до которых ему очень хотелось, но пока еще не удалось. И что, он так вот просто уйдет, даже не посмотрев? Фигушки… А внутри нарастало ощущение, весьма похожее на то, что он почувствовал, входя во «Флориш и Блоттс». Что-то с книгами профессора определенно не так… Или это с ним не так?

В конце концов, чем он рискует? Оба профессора уже поклялись о неразглашении его секретов… Собственно, клятва была тройственной, так что и Гарри вряд ли сможет поделиться информацией даже с самыми близкими друзьями. Друзьями… Он уже кучу времени о них даже не вспоминал, разве что о Гермионе.

И все-таки он задал еще один вопрос. Да, именно о книгах, о том, как те «зовут» его к себе, чем в очередной раз вогнал в ступор обоих профессоров. Снейп отмер первым и сделал приглашающий жест. Гарри тут же полетел к полкам, не обратив внимания на то, с какой надеждой и радостью смотрит ему в спину ненавистный прежде учитель.

Он медленно просматривал полки, читая некоторые названия книг, но что-то влекло его все дальше, дальше… Когда он выудил «Полный справочник продвинутого артефактора», хозяин только крякнул.

— Да вы, Поттер, интуит… Семья вашего отца — потомственные артефакторы. Кстати, в их библиотеке, которая через несколько лет, надеюсь, станет вам доступна, хранится одно из лучших литературных собраний по этому вопросу, да и по многим смежным дисциплинам, например, чарам и зельеварению.

— Вы… Вы там были? — Гарри был изумлен. — Вы же вроде как… ненавидели меня из-за моего отца?

— Нет, не был. Мне рассказывала ваша мать. У нас сегодня день удивлений, кажется. С чего вы решили, что я ненавижу вас из-за вашего отца, Поттер?

— Ну… как же. Вы всегда сравнивали меня с ним, когда были мной недовольны. А недовольны вы были почти всегда, сэр, — Гарри зачастил, торопясь дойти до главного. — И как со всем этим дальше будет? Когда мы будем в Хогвартсе? Вы меня… снова, да? Но…

Тут он вспомнил вчерашние слова Флитвика.

— Это правда, что ненавидеть меня — это ваша работа?

Снейп прожег коллегу взглядом.

— Да ладно вам, Северус… я дымиться все равно не начну. Да и зелье у вас почти готово, и клятва принесена — что вы теряете, кроме пары-тройки часов довольно ценного, но все же нашего общего времени?

— Нет, так дело не пойдет. Поттер, вы действительно предпочли бы остаться?

— Конечно, сэр, если можно, сэр!

— Какой вы вежливый… когда вам что-то надо, — сыронизировал Снейп. — Вам Шляпа Слизерин случайно не предлагала?

— Первым делом! — радостно заявил мордредов мальчишка.

— Так, все. Хватит уже соревноваться в том, кто кого больше удивит. Пишите записку родственникам, что вы остаетесь до вечера, чтобы…

— Чтобы вы меня подтянули по зельям, сэр.

Снейп смерил его нечитаемым взглядом, призвав бумагу с карандашом. Гарри быстро набросал несколько строчек.

— Я отправлю. Общайтесь.

Флитвик забрал записку и отправился, видимо, звать собственную сову.

14. Возвращение блудного Поттера

Филиус Флитвик, уважаемый декан Когтеврана и двойной шпион, выпустив сову с посланием Гарри к родственникам, обратно в дом своего друга и ученика не торопился. Он стоял, скрестив руки, глядя на пустую унылую улицу с домами-коробками, и думал, думал…

«Как жаль, что Гарри сторонится меня. Видимо, здорово его в Гринготтсе мои треклятые сородичи достали. Быть наставником такого мага — величайшая честь. И ответственность, конечно. И… быть может, свобода?.. Но много ли я смогу ему дать? Хотя на первых порах, пожалуй, что и немало. А уж если вдвоем с Северусом…

Гарри Поттер… удивительный, уникальный ребенок! Какой прекрасный, сильнейший маг может вырасти из него, просто чудо. Второй Мерлин… Теперь я понимаю, почему директор заблокировал его способности. Но почему так жестоко? И что случилось теперь, за счет чего произошло разблокирование? И чем это грозит?

Да, при личных качествах мальчика… он может стать надеждой для всей Англии. Конечно, надо еще воспитывать твердость, ответственность, главное, не в ущерб его природной доброте. Как же не хочется вмешиваться — ментальное влияние, даже самое слабое, самое виртуозное, все равно будет тормозить процесс его развития. Но Северус… он всегда так заботится о безопасности. Смогу ли я его остановить, или мне придется встать против него? И не будет ли это концом?.. Главное, я сам ничего толком не могу предложить, как обезопасить и мальчика, и нас… Нет, надо думать и еще раз думать! Выход должен быть, и я обязан его найти!»

***

Он вернулся вовремя: Снейп уже расправлял обратно закатанный левый рукав и был мрачен, как никогда. Лицо Гарри было непривычно задумчивым и строгим, словно он разом повзрослел на несколько лет.

— Вы тоже хотите мне что-то рассказать? — Гарри первым заметил Флитвика.

— Ничего, кроме того, что и я в свою очередь двойной шпион.

— Как, и вы были Пожирателем?! — Гарри был потрясен.

— Нет, — улыбнулся Флитвик, — у меня все началось несколько десятков лет назад. Когда Том Реддл учился в Хогвартсе, я уже был дважды завербован: волшебниками и гоблинами.

— А-а. Понятно. Два двойных шпиона, — Гарри улыбнулся. — Вы помогаете друг другу. Но ваши хозяева… простите, — он увидел, как Снейпа передернуло, — но как их еще назвать?.. Э-э, работодатели, может быть?

— Называйте как хотите, Поттер, вы в любом случае правы, увы. Но не ждите, что это кого-то из нас обрадует, сами понимаете.

— Простите…

— Ты тут ни при чем, Гарри.

— Может, пообедаем? Я могу приготовить…

— Поттер, вы уверены? Потому что если это будет как с зельями, мы долго не проживем.

Гарри весело прищурился:

— Шпионы ведь привычны к опасности. И… разве вам самим не любопытно?

— А как же библиотека?

— А… Тогда, может, в следующий раз?

— Я просто сделаю заказ, — успокоил их Флитвик. — Обещаю, что будет вкусно.

— Не сомневаюсь.

— А вы меня уже второй раз кормить будете… а я ем… много…

— Поттер, успокойтесь. Вряд ли ваш аппетит пробьет серьезную дыру в бюджете моего друга или в моем.

Гарри смолчал, хотя ему ужасно захотелось показать, что такое драконий аппетит… Кажется, для нервов профессоров это все-таки слишком. Вон, у них уже глаза периодически расфокусируются, что у одного, что у другого.

А пока он наслаждался рысканием по книгам профессора, у взрослых магов состоялся очень короткий диалог.

— Что ты рассказал мальчику, Северус?

— Все.

Флитвик открыл рот, набрал воздуха и… промолчал, внимательно глядя на друга.

— А смысл умалчивать? Директор в два счета преподнесет ему так, что… сам понимаешь.

Филиус кивнул. Его ученик частенько предпочитал рубить сплеча, хоть чаще всего сам же и страдал от этого. Характер… Но с Гарри вроде ничего страшного не случилось… Неужели мальчик настолько уже зрел, что не спешит осудить и так владеет собой?

— И… как он?

Северус развел руками:

— Как видишь… Он все выслушал и ничего не сказал.

— Но его поведение…

— Оно ставит меня в тупик. И далеко не первый раз.

***

Каким бы Гарри ни был голодным, но, когда сова из службы доставки какого-то кафе наконец принесла заказ, от очередной книги его буквально пришлось отскребать.

Снейп не особенно пытался скрыть радость, которую испытывал, глядя на закопавшегося в его книги Поттера. Флитвик усмехался в усы. Наконец, совместными усилиями Поттера препроводили на кухню, где уже был накрыт стол. А потом друзьям пришлось совсем несладко, потому что мальчишка начал сыпать вопросами…

Про беспалочковое колдовство, например.

И ему было все равно, что эта тема требует для всестороннего раскрытия как минимум пары недель, а не пары часов… И уж по этому вопросу и Флитвик, и Снейп могли его отлично просветить. Кое-что и рассказали, конечно, например, подтвердили, почему Гарри никто не засек — ни дома, ни даже у Фортескью: отслеживаются именно палочки.

— Значит, палочку лучше было покупать не у Олливандера? А у кого? Вообще не в Англии? А как?

А почему все говорят, что потеря палочки — такая трагедия? А запасную купить можно? А так, чтобы о ней никто, э-э-э, посторонний не узнал?

— А зачем ухаживать за палочкой? Правда, что ли, свойства улучшаются?

— …

— Да вы что… вот как! Значит, если я куплю правильный состав, мою палочку тоже будет трудно засечь? А самому его можно изготовить? А ка-ак? — взгляд у Гарри внезапно стал плотоядным, и связано это было отнюдь не с едой.

Снейп едва не содрогнулся, но предпочел возмутиться:

— Поттер!!! Дайте нам тоже поесть, в конце-то концов!

— Ой… извините. А… — Гарри встретил сердитый взгляд хозяина дома. Сердитый? Да он же… улыбается! Мальчик улыбнулся в ответ и начал жевать активнее: обед что-то затянулся, а ведь надо было еще столько всего узнать!

Наконец Гарри смел все, что оказалось рядом, поблагодарил за добавку и, раз уж рот открыл… рассказал, как поработал домовым эльфом в коттедже на Тисовой. Во всех красках расписал, естественно. Его сотрапезники тоже периодически жевать забывали: настолько нестандартных решений они себе даже не представляли.

— Гарри, да ты кушай, кушай… — Флитвик отлевитировал к нему еще порцию десерта. — А то будешь как Северус… то есть профессор Снейп.

— Что значит, как профессор?..

— Ну, таким же… — Флитвик, улыбнувшись косому взгляду приятеля, неопределенно махнул рукой.

— Умным? — Гарри отложил вилку. — Серьезным? Мастером зелий? Опасным? Или… э-э-э…

— «Или э», Поттер.

— Ну, если в придачу и все остальное будет… кроме метки и шпионства, конечно, то я очень даже не против!

— Что? — Снейп хотел бы подумать, что ослышался, но увы. — Вы хотите быть похожим на… меня? Вы… рехнулись?..

— А что такого-то? — недоумевая, спросил Гарри.

Снейп только вздохнул. Вот что тут ответить?

— Смиритесь, коллега, — Флитвик похлопал его по руке. — Быть вам учителем Поттера…

— Вы имеете ввиду настоящее ученичество? Я… Было бы здорово! Я читал.

— После всего, что вы обо мне узнали?!

Северус понял, что доесть десерт ему не светит… Нет, он был не большим любителем сладкого, но яблочный пирог ему нравился. Как же это все… неожиданно. Интересно. Перспективно. И опасно. И для мальчишки, и для него. Очень опасно. Если кто-то узнает… Но оставить ребенка без помощи — теперь? Немыслимо.

— Доедайте. Потом поговорим.

***

Когда они вышли из-за стола, Гарри продолжил задавать вопросы, видя, что Снейп пока не торопится касаться важной и, судя по всему, непростой для него темы ученичества. И выяснил, что беспалочковое колдовство, по сути, очень близко к детским выбросам, только оно, в отличие от них, должно быть очень четко направлено и сфокусировано. И это вроде как невероятно сложно.

А он, оказывается, нашел особый способ «возвращения к истокам», прибрав к рукам то, что чаще всего проявляется как детский выброс. А ведь детям доступна очень мощная магия… Вот только с возрастом она стабилизируется и уменьшается. А у него так не будет, в смысле, не уменьшится. Хи-хи. Здорово.

— А палочки не могут влиять на уменьшение силы? — предположил он, и взрослые опять подзависли.

— По идее, наоборот. Но… интересный вопрос.

— Когда подростки получают свою первую палочку, они…

— А что они?

— Да, скачки магии прекращаются. Но заклинания начинают получаться лучше.

— А не может быть, что палочка — это якорь? — Гарри вспомнил, что читал и о чем говорил с психологом. — Якорь успешности. Детям внушают, что если у них палочка, то все получится. А без нее колдовать вообще… не стоит. Так говорят? Я ведь не знаю… как маги детей воспитывают.

Снейп покраснел. Это был его просчет, его жесточайшая ошибка… Надо было найти и забрать Гарри у магглов, ввести в волшебный мир, хотя бы за год, а лучше два перед Хогвартсом… Стоп, но ведь именно благодаря этому Гарри и не знает привычных для всех волшебников ограничений и не скован ими! Маугли волшебного мира, он просто творит, что хочет, и у него получается! Выходит, с помещением Гарри к магглам Альбус сам себя перехитрил. Да… кто кого еще учить будет. Идеи-то у мальчишки будь здоров.

А Гарри увлеченно рассказывал, как он дошел до управления магией с помощью желания и сосредоточения. Рассказал, как ему пришлось поработать на лужайках соседей, о первом заработке, которым гордился, и, к собственной радости, получил живейшее одобрение обоих профессоров.

А потом уже они с ним поделились своими выводами и соображениями… Про то, что есть на свете что-то еще, например, дом на Тисовой, все дружно забыли.

До наступления вечера Гарри все-таки успел показать свои превращения. Ему были безумно приятны и бурные восторги Флитвика, и молчаливое восхищение в глазах Снейпа. Это было… Ух.

А затем у них развернулась дискуссия об анимагии, в ходе которой Гарри не только сам узнал массу нового, но и поделился своими находками, да так, что Флитвик решил, что стоит тут же апробировать его способ. Он прошел к дивану и забрался под плед.

— Вы серьезно, Филиус? Прямо сейчас? Погодите, я хотя бы зелья проверю, все ли есть, что может понадобиться.

— Самое время, Северус: желания у меня хоть отбавляй, первооткрыватель данной техники рядом, страхующий — тоже. Идеально, разве нет?

— Если это, конечно, можно назвать техникой — основанное на детской магии превращение вряд ли подойдет взрослому магу, — попытался охладить энтузиазм своего друга Снейп. — Впрочем, если вам уж так неймется… Я постараюсь откачать, если что. Но не гарантирую.

— А почему вы думаете, что не подойдет? Что, взрослые не люди, что ли? — почему-то немного обиделся Гарри.

— Хм. Да, Поттер, это, конечно, аргумент.

— Неужели вам никогда не хотелось спрятаться от всего на свете под одеялом? Вы совсем не помните, как это было?

Снейп задумался. Еще как было, еще как помнит. В конце концов, что он теряет? Только сначала надо подстраховать Филиуса, не оставлять же это на Поттера. Хотя… с проблемой Гарри прекрасно справился мальчишка-маггл, причем не самого крепкого ума.

Ждать им пришлось не так и долго. Под пледом что-то зашевелилось, сбоку вылезла заостренная рыжеватая мордочка с аккуратными овальными ушками, а потом показалось… кожистое крыло с когтем, которое откинуло ткань, чтобы все увидели его целиком.

— Летучая собака! — восхитился Гарри.

— Крылан?! — удивился Снейп.

Крылан Флитвик кивнул головой и издал какое-то пощелкивание, залез на спинку дивана, а потом… тихо мурлыкнул и взлетел. Правда, быстро опустился обратно: похоже, летать ему пока было определенно трудновато. И превратился обратно в полугоблина…

— Потрясающе! Полностью сохраняется сознание, Северус, рекомендую! Ведь именно это вас раньше останавливало, я прав? Гарри, вы сделали настоящее открытие, осталось только набрать побольше опытного материала. Ваша методика — это истинный прорыв!

Маленький профессор светился от радости.

— Крылан, вы представляете! Это воспоминание юности, очень… значимое для меня. Я расскажу как-нибудь, если ты, Северус, сейчас тоже поработаешь. Поттер у нас гений, это я тебе говорю! Гарри, надо сделать статью… немного позже, когда наберем материал.

Гарри малость обалдел, но Флитвик уже уторкивал на диване слабо сопротивляющегося Снейпа и на его вялые попытки откреститься от написания статьи не реагировал.

Деваться было некуда. Снейп был уложен и тщательно закутан. Он закрыл глаза и представил… Нет, это не то. Тихое перешептывание Флитвика и Гарри продолжало проникать в сознание сквозь поток воспоминаний до тех пор, пока Северус не догадался войти в состояние, привычное для управления беспалочковым колдовством, и вскоре память буквально выдернула его в один из дней его детства. Не самый лучший день.

Вот бы спрятаться и защититься так, чтобы никто его больше не доставал! Или лучше улететь? Когда он вырастет и станет сильным… И вдруг все стихло. Он осмотрелся. Вокруг царила почти абсолютная темень. Он сидел в какой-то круглой камере… По которой кто-то стучал.

Он хотел постучать в ответ и неожиданно понял, что… нечем. Потому что верхние конечности стали крыльями. И это было ужасно неудобно! Но скосив глаза, дававшие немного странную картину, он обнаружил… клюв. Он был тяжелый и, кажется, хищно изогнутый. А вот ноги были… большие, мощные, с сильными пальцами и здоровенными когтями. Он поднапрягся и что есть силы долбанул клювом по, видимо, скорлупе.

— Черный орел? Ого… — протянул Гарри и сел прямо на пол. — А… хи-хи, похож на профессора. Очень!

Он встретился взглядом с птицей и на всякий случай извинился.

Выбравшись, Снейп увидел отдувающихся, гм… коллег. Да, по анимагии Поттер им теперь именно что коллега, если не старший товарищ. Надо же, а ведь Филиус прав — это действительно открытие! Он попытался озвучить данный вывод, но издал такой звук, что все отшатнулись. Ха. Довольно привычная ситуация, в общем-то, если бы прямо перед ним стоял не Филиус Флитвик. Новоиспеченный анимаг расправил крылья и немного помахал ими, сразу поняв, что с полетом ничего не выйдет — ему просто негде здесь развернуться. Надо будет повторить за городом…

И все это время ему расписывали, как долго его не могли достать из яйца. А что его доставать, он и сам спокойно выбрался. Ну… относительно спокойно. Черный орел, пожимающий плечами, оказался для полугоблина последней каплей, и он истерически расхохотался. А уж когда Снейп прошелся по спинке несчастного дивана, плавно перебирая лапами, лег от смеха и Гарри: у птицы сохранились все повадки профессора.

Он сосредоточился и… вот уже сидит, как ни в чем не бывало… На спинке дивана. Как школяр какой. Снейп быстро вернулся в приличествующее ему положение. И все-таки, это был потрясающий опыт!

***

— Теперь мы обязательно должны зарегистрироваться в министерстве?

— Поттер… Если вы уже столько времени только и знаете, что нарушать правила…

— То одним больше — одним меньше, — подхватил Флитвик.

— И пусть в данном случае будет больше, — закончил Снейп.

Они заговорщически улыбнулись.

— Обет? — спросил Гарри.

— Для надежности стоит, — покивали ему.

И только потом наконец осознали, что уже наступили сумерки и Гарри по-хорошему давно уже должен быть дома. Снейп напрягся, но Флитвик, который решил стать «переносчиком Поттера», о зелье не вспоминал. Гарри совсем было собрался, сделал шаг…

— Ой, а книгу-то, книгу!.. Или, — он умоляюще посмотрел на Снейпа, — нельзя?

— Можно. Держи.

Ему протянули тщательно завернутый в кусок светлой материи фолиант, он засунул его подмышку и немного скособочился: книга была тяжелой.

— Пойдем, Гарри.

— А… да.

Они уже почти вышли за дверь, как Гарри ухватился за косяк, едва не выронив сверток.

— Профессор, а можно я вам буду писать, когда появятся вопросы, вы же посоветуете, правда?

— Сова у вас приметная…

— А какие-нибудь другие способы есть?

— Филиус?

— Как я сразу не подумал!

Через пять минут каждый оказался обладателем новенького блокнота, зачарованного протеевыми чарами на всех троих. Полугоблин с мальчиком снова направились к двери.

— А… про аппарацию почитать?

— Я вам отправлю совой. Иди уже, Гарри. — Вздохнул хозяин дома.

Снейп наконец назвал его по имени?! Отлично…

А потом Гарри вспомнил, что так и не рассказал (точнее, не спросил) про Дадли и рогатку. Когда он поделился своей идеей, учителя буквально замерли.

— Тогда, если шарики начинить зельями, можно бить и из засады, и издалека, но не тратить время на то, чтобы проговорить заклинание! Это ж как быстро получится! Только вот, профессор Снейп, я забыл спросить, а какие зелья можно влить в шарики для рогатки?

— А идея богатая, правда, Северус?

Снейп сосредоточенно кивнул, прикидывая, какие должны быть капсулы: во-первых, непроницаемые для зелий, во-вторых, легко разламывающиеся… Непросто…

— А может, только макать? — выдал еще одно предположение Гарри.

Вот это было уже глупо.

— И что будет с вашими руками?

— А если перчатки из драконьей кожи?

— А вы пострелять в них пробовали?

— А вы дадите?

—…Поттер… Вот вам перчатки и до свидания!

— До свиданья, профессор!

Гарри снова притормозил, держась за многострадальный косяк.

— …Поттер, вы что, тут жить решили остаться?

— А… зелье? Как быть с моей памятью? Я ведь еще плохо защищаюсь.

И тут же ощутил, как в комнате возникло напряжение, так взрослые смотрели друг на друга… Но вот оно спало, и они облегченно вздохнули, а Снейп ответил:

— Думаю, мы разберемся с этим вопросом до начала учебного года. Время еще есть. Вы ведь не откажетесь немного позаниматься со мной?

— Правда?! Ух, класс! А можно будет к вам с тетрадкой прийти?..

…Поттер. Лето. Дополнительные занятия. Щенячий восторг. Нет, надо было все-таки принять успокоительное…

— Нужно. Идите уже, ради Мерлина!

***

Снейп и Флитвик сидели в старых креслах перед камином.

— Вот вам и мальчик… Вот вам и Поттер, — задумчиво протянул Снейп.

— Он уникален. Он невероятен, — всплеснул руками Флитвик. — Кажется, я понимаю, почему директор заблокировал его возможности… И привязал к себе. Понимаю, но не одобряю.

— Вы тоже это увидели? Но почему ничего подобного не было заметно раньше, когда блок действительно стоял?

— Ну что вы хотите, Северус… Это же директор.

— Но следы блока выглядят такими топорными, грубыми...

— Вы забыли?.. Альбус артистически владеет всеми видами маскирующих чар и всегда виртуозно заметает следы. А вот в рунах и ритуалистике он, как бы вам сказать… до сих пор дилетант, несмотря на возраст. Видимо, потому, что все-таки сам верит в то, что провозглашает.

— И из-за его нежелания вникать в нюансы того, что он использует, мы едва не потеряли Гарри!

— А может, это и был его план? К окончанию школы мальчику вряд ли бы смог кто-то помочь.

— Да мы и раньше не могли.

— Мы не знали, что искать, да и зная, не нашли бы. Если уж я… Да и вы сами участвовали, Северус, и я ни за что не поверю, что вы делали это не в полную силу.

— Он действительно может победить…

— Наша с вами задача, как минимум, дать ему вырасти. И нормально развиваться. У меня мороз по коже, как только я вспоминаю, что он собой представлял еще в прошлом учебном году. Никогда бы не подумал, что Альбус будет работать так… жестоко.

— Мерлин мой, Филиус… Какой мальчишка! Сам, безо всякой помощи! Надо будет узнать, как он избавился от блока: само собой это случиться не могло, значит, что-то произошло. Что-то совершенно из ряда вон выходящее.

15. Как это было (небольшая ретроспектива плюс)

Гарри во все глаза смотрел на профессора Флитвика: тот сумел с первых же фраз настолько обаять его родственников, что они даже не ругались на них за задержку. Вот это волшебство… Декан Когтеврана мило беседовал с его дядей и тетей, хваля его, Гарри, за любознательность и желание заниматься. Он говорил, что уверен в том, что «мальчик обязательно выйдет в люди», потому что «невероятно талантлив», и о том, что согласен на бесплатные занятия этим летом — когда будет располагать временем, конечно же. Дадли аж позеленел слегка, видимо, от сочувствия кузену.

После того, как полугоблин откланялся, Гарри взял в оборот дядя Вернон, а тетя пошла укладывать спать любимого сыночка: тот норовил прорваться к братцу. Его сопротивление она окончательно подавила словами о том, что кузен обязательно ему все расскажет по поводу летних уроков с «этим забавным человечком». Гарри, краем уха услышавший это, про себя похихикал: теперь, зная Флитвика немного ближе, он отлично понимал, что слово «забавный» к нему применимо менее всего…

На столе в дядином кабинете все было точно так же, как и перед его уходом… Гарри начал свой рассказ, затянувшийся за полночь из-за множества вопросов, что задавал ему Дурсль. Кстати, ответить ему удалось не на все. Скажите на милость, как он мог узнать, с какими страховыми компаниями работает банк? Как определяется аутенти… дядя, это что вообще за зверь такой? А-а, истинность договора… А можно это слово еще раз? Спасибо.

И какие процентные ставки существуют по вкладам, он тоже как-то выпустил из виду… Хотя, кажется, попросил на открываемый вклад максимальный процент, но вот пошли ли на это гоблины? И куда они инвестируют?.. Так они ему все и сказали, прямо мечта, ага. Они ему еще и грозить пытались, вот! И вообще, надо было дяде идти с ним…

А мистер Дурсль, мысленно проклиная гоблинов, все спрашивал и спрашивал… Скрепя сердце, но постепенно склоняясь к той же идее, что и племянник. Тетя несколько раз заглядывала и предлагала им отложить разговор до утра, мол, разбираться с деньгами лучше всего «на свежую голову». Гарри подумал — какая разница, у него все равно в голове сейчас такая каша! Правда, очень вкусная: он добрался до кладезя важной и нужной информации и не знал, за что хвататься — ему надо было все и сразу! Так что упорядочивать придется много, а значит, долго. И свежей его голова… он, конечно, надеется, что будет, но вряд ли скоро.

Дядя неожиданно поменял тему:

— Ты знаешь, чему тебе обязательно стоит поучиться у этого твоего профессора?

— Чарам, конечно. А еще он специалист по дуэ…

— Не связанному с магией.

— В смысле? — Гарри так удивился, что даже взбодрился немного.

— Тебе стоит научиться вести себя так, как он. Гарри, если ты сможешь так же располагать к себе людей, то… Это тоже что-то вроде защиты, понимаешь?

— А на меня почему-то не действует, — он пожал плечами. — Дядя, Фли… профессор Флитвик мне предлагал стать его учеником, но я засомневался и не хотел отвечать сразу, да и потом, мне со Снейпом почему-то проще, хотя он… — Гарри замялся и ухмыльнулся, — обаятельным его точно не назовешь. И добрым тем более.

— И ты тем не менее предпочел бы Снейпа? Почему?

— Я… похоже, я понимаю его. Он… другой. В нем нет двойного дна. По крайней мере в том, что касается меня. Ну, мне так кажется… хотя… — Гарри вспомнил рассказ профессора о Пророчестве, о его роли во всем случившемся, о том, КАК он об этом говорил, и твердо добавил: — Я уверен — он честен со мной. А Флитвику точно что-то от меня нужно, я просто чувствую. Что-то очень серьезное, но он не говорит. И… не знаю, смогу ли. Вдруг не справлюсь?

— Двойному дну тоже стоит поучиться, подумай об этом. Все, спать, — Вернон махнул рукой и поднялся, выпроваживая племянника.

Мог ли он подумать, как все обернется, когда Гарри был маленьким?.. Что бы он сделал, стань вменяемым не сейчас, а несколько лет назад? Скорее всего, нашел бы племяннику опекуна среди волшебников. По крайней мере, постарался бы. В конце концов, нанял бы кого-нибудь, чтобы учить его или немного поднатаскать перед школой, пусть этого и мало.

И надо будет еще разок съездить с ним к психологу, вопрос с интуицией стоит провентилировать. Удивительная женщина, надо сказать… Благодаря ей даже Мардж с Петуньей уже начинают понемногу общаться. Редкостная умница, да. Вернон улыбнулся в усы. Но жене он об этом не скажет, да и сестрица обойдется.

***

Северус Снейп сидел и вспоминал… И находился почти в полном раздрае. Ну как они, два взрослых опытных мага, за два года не смогли ничего толкового сделать, даже определить, в чем дело?!

Сентябрь девяносто первого...

Все началось, когда во время распределения он увидел мелкого Поттера. Все внутренности скрутило, словно от Круциатуса. Он не мог спокойно смотреть на этого мальчишку: внутри поднималась… ярость, причем такая, что он едва сдерживался. Только многолетняя практика да выучка Флитвика и спасали.

Что это еще за дичь?.. Конечно, он насторожился и после праздника провел бессонную ночь в попытках разобраться, что с ним, собственно, происходит и чем это вызвано. Выпил антидот и начал варить еще парочку, на всякий случай. Не помогло. Перерыл все свои вещи. Пусто. Просмотрел собственные апартаменты, кабинет. Ни-че-го.

А вот когда, готовясь к самому первому занятию, пришел в класс, обнаружил сюрприз: почти над самой дверью висел чей-то портрет. Его хозяин не отзывался, а кроме того, картину было невозможно снять, испепелить и… и далее по списку. Ее даже усовершенствованный волшебный растворитель, над которым он возился почти месяц, не взял. Конечно, опытный шпион сразу понял, что это и откуда: директор послал соглядатая. Снейп пожал плечами — в классе он никогда не допускал ничего лишнего.

Собственно, в Хогвартсе он вообще себе ничего не позволял, здесь действовала только его маска. Даже на Слизерине. Тем более на Слизерине. Но его лаборатория, кабинет и личные комнаты всегда были неприкосновенны — туда не было хода никому, кроме него, за редчайшими исключениями. Но все же пришлось позвать Флитвика, сам он не настолько хорош в чарах.

Учитель пришел уже на следующий день под дезиллюминационным заклинанием — так, на всякий случай. Естественно, обнаружил в кабинете еще пару тщательно замаскированных «следилок». И Северус полетел ругаться к директору.

Тот артистически свалил все на попечителей, якобы ужасно обеспокоенных, что детишек учит бывший Пожиратель (сами-то они кто, в большинстве своем?!), но из кабинета пакость убрал — все равно зельевар там не особо часто бывает, и только со своими слизеринцами. Еще и поинтересовался, как он обнаружил. Нет уж, если директор ему не доверяет, почему он должен? Дамблдор, удивительно, его ответ спокойно принял, но, видимо, в отместку в очередной раз оттоптал ему все мозоли и напомнил про долг — мол, теперь он обязан присматривать за Гарри Поттером и беречь его… от всего.

А заодно еще вести себя с ним с показной недоброжелательностью… «Ты же шпион, Северус, и твои змейки за тобой смотрят, и их родители… Если ты будешь вести себя иначе, тебя попросту заавадят когда-нибудь, тихо, из-за угла. Я уже не говорю, что может произойти, когда Волдеморт вернется. Береги себя, мой мальчик, ты необходим для Ордена!»

Вот что это — маразм или иезуитство? Зная директора, он склонялся ко второму. Северус уже давно мечтал крепко пожать директору его старую шею, но… с такой мощью, как у этого старика, ему, увы, не тягаться. Он проверял, еще когда попытался отказаться от должности декана. И этот урок хорошо запомнил. И его в Мунго тоже запомнили…

Правда, сам же директор его туда и доставил: «несчастный случай в лаборатории», конечно, да еще попытался потом под долг жизни подвести… Не вышло, к счастью, поскольку сам же угрозой этой жизни и являлся. Но добиться ответа на вопрос, почему Дамблдор, будучи таким нереально мощным магом, сам не желает разобраться с Лордом, Снейп не сумел за все десять лет.

А старик его еще и работой загрузил, будто у него ее мало… Правда, в библиотеку его кабинета перекочевал старый пергамент с очень интересным рецептом, и в нем была еще кое-какая интересная информация — в углу зельевар обнаружил след невидимых чернил. Похоже, опять придется извести на ингредиенты половину зарплаты. Но если все получится, может зелье удастся и улучшить — он заметил пару возможностей при первом же прочтении свитка.

Решено: он будет шипеть на несчастного Поттера (правда, несчастным мальчишка совсем не выглядел), придираться к нему хотя бы дважды за урок и всякий раз, как увидит, и… хватит с него. Хвала Мерлину, живет он в подземельях, так что сталкиваться с «объектом» будет минимально. В конце концов, что еще он может?

Что ожидало зельевара в не столь отдаленном будущем, в тот момент он даже не представлял. Как и то, что ему навесят дополнительное патрулирование коридоров, как раз начиная с тех, что возле Гриффиндорской башни. И он пойдет, кляня на все корки старого провокатора и избегая встреч с грифами-младшекурсниками всеми доступными ему способами.

***

Первый выходной Северуса начался с чаепития со старым другом. И, конечно, обсуждения прошедшей недели. В частности, новой знаменитости и всего, что с этим связано. Снейп морщился, но отвечал. Флитвик удивлялся, но видел: приятеля обложили практически со всех сторон. Надо найти источник воздействия и снять его или хотя бы ослабить, иначе Северус выгорит ни за что.

— Северус, друг мой… наш директор не дарил ли тебе что-нибудь или не отдавал на сохранение?

— Нет… С чего ты взял, что Дамблдор держит меня вместо сейфа?

— И ни о чем не просил?

— Как всегда, приготовить одно зелье… Вот записи, — он протянул ему ветхий, едва не рассыпающийся пергамент. — Осторожно, он зачарован, а то бы давно развалился…

— Зачарован, говоришь? А странички ты не проверял на посторонние примеси? Чары?

— Когда я брал это в руки, немного кольнуло пальцы. Но если я проведу свои тесты, от него ничего не останется.

— А переписать?

— Директор сказал, что должен вернуть его…

— Фламелю? Считаешь, ему нужна его старая промокашка?

— Может, коллекционеру какому?

— Директор говорил, что одолжил его или это его собственность?

Снейп только пожал плечами. Отвечать еще и за порчу или утрату раритета он не собирался.

— Думаешь, работа именно Фламеля?

— Хотя бы пергамент. Сделать пропитку так, чтобы не заметил талантливый и опытный зельевар, вроде тебя, по плечу немногим. К счастью, наш директор не из их числа. А написать рецепт мог кто угодно.

— В перчатках.

— Несомненно.

— Джеминио. Перепишу с копии. Но ты уверен, что?..

— А что это еще могло бы быть? Насколько я тебя знаю, ты в его кабинете чаи не распиваешь. А амулетов от него и сам не возьмешь, да и не даст он тебе. Разве что домовики что-нибудь подменят незаметно.

— Да что у меня подменять-то?

— Я в курсе. А воздействие есть, ты же и сам прекрасно это понял.

— Еще какое.

— Ты по времени отсечку делал? Не провел в его кабинете времени больше обычного?

— Как обычно… Хотя, когда я вошел, его не было еще довольно долго, минут десять.

— Ну вот, теперь понятно. Был он там, был… Признайся, долго смотрел на его вертушки?

Северус вздохнул. Ему почти всегда удавалось остановить взгляд на книгах, но в последний раз там не было ничего интересного… Пришлось осматривать кабинет, деваться-то некуда. Да, скорее всего, в какой-то момент он выпал из реальности и получил себе закладки. Убирать их будет непросто, Альбус умел ставить как-то особо въедливо, у них с Филиусом иногда по паре месяцев уходило на то, чтобы окончательно избавиться.

— Да, вот, — Флитвик протянул ему небольшую коробочку. — Возьми, пригодится. Работает, как универсальная защита, ослабляя реакцию на зелья и чары, влияющие на личность. Ментальные закладки тоже гасит, частично.

— Слишком дорогая и редкая вещь, мне с тобой вовек не расплатиться, — Снейп рассматривал лежащий в коробочке тонкий витой браслет.

— Я же тебе не дарю, а даю поносить, — усмехнулся друг. — Вернешь, когда разберемся со всей этой пакостью. Главное, ты можешь быть уверен, что никто не засечет. По крайней мере, в Европе это сделать некому. Мой шедевр, — он довольно погладил свою бороду, — и давай-ка я посмотрю, что на тебе сейчас навешано…

Он с минуту водил вокруг Северуса кулоном с желтоватым камнем: тот то темнел, то наливался неприятным кислотно-зеленым цветом.

— Ого. Даже ого-го, Северус… Посиди-ка, я до своей башни сбегаю. И браслет сейчас же надень. Одно хорошо, рукава у тебя правильной длины…

— Может, мне с тобой?

— Не стоит, я быстро.

Флитвик вернулся запыхавшимся, и только тогда Снейп понял, насколько серьезно попал. Полугоблин просто так бегать не будет, это точно.

— Быстро мне это все не снять, но вот, воткни-ка в воротник эту скромную булавочку, она нейтрализует кое-что. Змея, тебе подойдет… И лучше бы носить ее не снимая.

— Все так плохо?

— Я не справлюсь. Точнее, не сразу. Надо будет сделать один заказ, тогда…

Через несколько дней…

— А представляешь, что на мальчишку старый хрыч навертел?

— Бедный ребенок, за что его так-то?

— За что так тебя, вот что мне интересно… А с ребенком определенно все не так просто. У него, как минимум, недоразвитие магического ядра… И весьма, весьма странное поведение, он же почти всех шугается…

— Что вообще Дамблдор от меня хочет, чтобы я Поттера случайно прибил, что ли? Зачем это ему?

— Думаю, он просто не смог рассчитать комплексного воздействия на тебя… Метка, Северус, метка. Она вступает в резонанс с директорскими закладками и зельем почему-то именно в тот момент, когда рядом с тобой появляется Поттер. Ведь, когда его нет поблизости, ты говоришь о нем достаточно спокойно. Но могут быть и другие варианты, вроде закалки нервов будущего Героя или даже то, что ты предположил — избавиться разом от двух магов, слишком сильных и специфичных, чтобы их полностью контролировать.

— Это Поттер-то — сильный маг?

— Шрам, Северус. Он фонит, но совсем непохоже на твою метку. А наш директор большой мастер заметать следы.

— А ты не заметил странного поведения МакГонагалл? Вроде раньше она не была такой равнодушной к своему факультету, по крайней мере, за первокурсниками присматривала. А теперь у них все идет как попало. На занятия опаздывают. В коридорах теряются. Не обращал внимания?

Флитвик покачал головой. Все это складывалось в не слишком приятную картину.

— Директор непонятно зачем попросил меня изобразить восторг при виде Поттера, мол, мальчик так неуверенно себя чувствует, это его должно поддержать. Тьфу. Нет, ну я изобразил, конечно, что мне стоит… Пискнул разок и со своей кафедры якобы свалился.

— Феерично. Жаль, я не видел.

— Продемонстрировать? Или так утешишься? — когда добрый Флитвик так сверкал глазами, лучше было молчать. — Только вот Поттер отреагировал совсем не так, как предполагалось. Ладно, я как-то не собирался беспокоиться из-за того, что потерял авторитет в глазах «самого Мальчика-Который-Выжил», у меня и без этого достаточно поводов для волнений — ты, например.

Когда они обсудили все эти странности, то пришли к одному выводу: на мальчика необходимо взглянуть попристальнее. И что может быть лучше, чем отработка?

Конечно, Снейп ее устроил. Усыпив ребенка, они обследовали его всеми доступными безопасными способами, но обнаружили только какие-то непонятные обрывки. Снейп уже хотел было их убрать, но напарник остановил его. Неизвестно, что находится на другом конце…

А Гарри думал, что все это время драил котлы. Драил, конечно… один, последний. Фонтанируя злостью почти так же, как и Снейп, вынужденный за ним приглядывать. Интересным было то, что пока мальчик спал, закладки зельевара не работали…

Весь год они наблюдали, оберегали, поддерживали. Однако идиотский поиск гриффиндорской троицей информации о Фламеле убил их обоих. Морально, зато наповал. Тогда они и решили поискать возможность как можно незаметнее, понемногу, постепенно, но все-таки развивать ребенка…

На это у них ушло едва ли не все лето.

А на следующий год Поттер получил кучу отработок, во время которых его учили оба профессора, рассказывая ему о волшебном мире, начиная с самых азов: о его особенностях и истории, о его семье, вещах, в том числе об очках, которые были не совсем обычными… даже некоторые приемы защиты показывали и объясняли. Флитвик виртуозно изменял звучание их голосов, а Снейп после каждого занятия затирал воспоминания о них самих, как о личностях, и устанавливал блок, чтобы мальчик, вспоминая данные ему знания, словно приснившийся сон, не испытывал ни малейшего желания с кем-то поделиться.

Прошел месяц. Другой, третий… Поттер продолжал долбоклюйствовать, чем дальше, тем больше. А потом вдруг выдал «спич» на парселтанге — вот уж чему они его учить точно не собирались. Снейп предположил, что они могли что-то невзначай активизировать, и они согласно решили, что занятия надо пока прекратить.

К зиме директор завалил зельевара новыми рецептами с пометками «желательно быстрее» и «срочно», и тому стало не до Поттера. Мечтал он лишь о том, чтобы отоспаться. Вместо этого пришлось еще срочно готовить зелья для лежащих в больничном крыле… А потом и для Поттера, загремевшего туда же. Кто бы сомневался.

Так что, после того, как школа наконец опустела на летние каникулы, зельевар мирно уснул и проспал минут шестьсот, в чем даже директор не стал ему препятствовать. Действительно, в последнее время его шпион походил уже не на Ужас Подземелий, а на призрака этих самых подземелий… А полезных людей надо беречь, если, конечно, появляется такая возможность. И Дамблдор решил, что если и потревожит Снейпа этим летом, то по очень серьезному поводу. Пусть мальчик отдохнет, его силы и талант еще понадобятся.

***

Июль девяносто третьего...

«Все же я, определенно, счастливчик», — думал Гарри, благодаря профессора Флитвика за сделанный им многоразовый портал. Тонкая цепочка плотно облегала запястье и была почти невидимой. Для перемещения было достаточно обхватить и сдавить ее пальцами. Удобно!

Он едва не проделал это сразу же, как попрощался с профессором Чар, так не терпелось… он даже сам не знал, чего больше — задать пару вопросов Снейпу или закопаться в его библиотеке.

«Стоп… Но ведь он может быть занят, может иметь другие планы — а тут я свалюсь, как снег на голову. Надо бы как-то договориться. Тьфу, опять забыл, есть ведь блокнот!»

К концу недели Северус Снейп уже привык к тому, что каждое утро его блокнот нагревается и начинает светиться, после чего он отвечает на приветствие Поттера, а через пару минут тот сваливается на него лично, вооруженный маггловскими тетрадками и ручками с карандашами, и начинает грузить вопросами, от которых порой ум за разум заходит.

А когда этот самый ум возвращается, в него начинают приходить не менее потрясающие идеи, которые надо срочно записать, а при наличии хоть малейшей возможности и реализовать. И он идет в свой кабинет или лабораторию, а Поттер зарывается в книги. И не беспокоит, пока он не выйдет сам. Но уж потом… достает свои выписки, и начинается. Но как же с ним интересно!

И ведет себя мальчишка достаточно воспитанно и совершенно спокойно. Да что там, это совершенно другая личность против того Поттера, коего он знал все эти два кошмарных года. Кроме всего, мальчишка притаскивал с собой всякие вкусные плюшки (неужели Петунья?), а еще снабдил его канцтоварами, которые были намного удобнее всяких дурацких пергаментов. Бумага недолговечна? Так пропитайте. Чары не держит? Поработайте, не маги, что ли? Почему до сих пор волшебники фигней страдают, называя это традицией, Северус уже не понимал…

Сожалел он лишь об одном: коллега отправился в Европу и поделиться с ним многими новостями, бОльшей частью замечательными, пока не представлялось возможным. Но от его поисков зависело… почти все. А пока он занимался с Гарри построением лабиринта с препятствиями в качестве подарка для желающих порыскать в его сознании. Получалось… феерично, даже самому нравилось. Тем более, что после рассказов Гарри Снейп посмотрел маггловскую фантастику и тоже поселил кое-кого в собственных лабиринтах.

Да что там, они с Поттером, можно сказать, устроили небольшое соревнование, что-то вроде «чьи монстры монстрячее». Отличная вышла тренировка! Он так привык, что день, когда Гарри не пришел (конечно, предупредив, что идет с дядей в Гринготтс), показался ему странно пустым и длинным, несмотря на то, что занятий он себе, конечно, нашел достаточно, и к вечеру уже был бы не против продлить «каникулы от Поттера» на пару деньков. Но, когда мальчишка наконец соизволил написать в треклятом блокноте, что они вернулись и все в порядке, у него словно камень с души свалился.

16. Дурсли действуют

— Как ты говоришь, Гарри, профессор Снейп? Северус Снейп? — уточнила тетя Петунья и после утвердительного кивка Гарри чуть не поставила тарелочку с сыром мимо стола.

— Ты его знаешь? — Вернон подхватил сыр и заинтересованно посмотрел на супругу. — Я все хотел спросить, ты каких-нибудь знакомых магов, приятелей твоей сестры, наверное, помнишь?

— Зачем тебе? — удивилась было Петунья, но решила уточнить о профессоре и повернулась к племяннику. — Гарри, он такой… — она задумалась, выбирая выражения, — черноволосый, высокий, носатый?

Племянник закивал и расплылся в довольной улыбке… которая, впрочем, быстро погасла.

Он подумал, что не зря они договорились упоминать только о Флитвике, как о декане «самого умного факультета». Ведь на Тисовой за ними все еще наблюдают. Кузен, кстати, недавно это «проверил», в результате чего миссис Фигг пришлось загрузиться едва не по самые брови разными успокоительными и даже валерьянкой, что весьма высоко оценили ее коты. Ну, пару дней они будут тщательно нюхать и тереться о хозяйку, не давая и шагу ступить, а потом? А ну как тетя что-нибудь скажет неосторожно про Снейпа, хотя бы дяде, а Фигг услышит? Как тогда быть?

Петунья внимательно наблюдала за сменой эмоций на лице племянника. Почему она раньше не реагировала на знакомую фамилию, ведь то и дело та мелькала в разговорах? Но мало ли в Англии Снейпов… Может, потому она упорно и не связывала ее с тем самым мальчишкой, которого знала еще в детстве и о котором ничего хорошего сказать не могла… Ну, почти не могла. Мда. А вот имечко редкое, и черноглазые и черноволосые — не английский тип, так что да, это точно он. Но почему так насторожился племянник?

Когда она выяснила, что ребенок, оказывается, опасается подставить профессора, то очень удивилась. Ей было трудно представить, что из того противного подростка могло получиться что-то стоящее. Впрочем, раз он аж профессор… Да и Гарри, кажется, относится к нему очень даже неплохо. Но как, интересно, он это себе представляет: она что, будет выкрикивать имя его профессора посреди лужайки перед домом? Да она его двадцать лет не произносила и почти не вспоминала, как-нибудь продержится еще столько же. Петунья немедленно изложила это племяннику, и тот сразу успокоился.

А потом рассказала, что могла; правда, получилось совсем немного. «Жили неподалеку, семья неблагополучная, бедная, дружил с Лили, потом поругались» — вот и все. Зачем говорить о том, что сестра с этим типом частенько обижали ее саму? Хотя, может, они тогда и не задумывались над тем, как ей обидно, что они не берут ее в свою компанию из-за того, что она не волшебница? Эх, детство… Кто придумал, что оно золотое? Оно всякое…

***

Вернона Дурсля все никак не отпускал рассказ племянника, и, как бы ему ни было неприятно даже думать о необходимости посетить этот странный, непонятный и тревожащий мир волшебства, он решил надолго не откладывать. Чем раньше удастся разделаться с неприятностями, тем лучше, потому что статус богатого сироты, без опекунов и без родственников — вовсе не то будущее, которого он мог бы пожелать племяннику. А защита… Миссис Филдс заказ уже получила и даже переправила ему, вот-вот должен прибыть курьер с защитным амулетом работы какого-то швейцарского мастера. Дорогущий, сволочь, но на безопасности мистер Дурсль экономить не собирался.

Через день дядя с племянником, одетые по моде Косой аллеи от «Твилфитт и Таттинг», посетили-таки Гринготтс… и узнали много нового. Гарри смотрел на дядю во все глаза и усиленно мотал на ус все, что тот делал и говорил. Гоблины сердито зыркали, но больше ничего предпринять не могли. «Надо будет себе тоже попросить такую штуку, полезная вещь», — подумал Гарри, которому Вернон показал небольшую подвеску с какими-то непонятными то ли буковками, то ли значками. А когда он узнал цену… Научиться самому делать такие вещи, пожалуй, куда интереснее, чем превращаться в дракона и, э-э, переводить еду на удобрения.

Они наконец получили выписки по имуществу, и Гарри узнал, что дом его родителей, тот, что в Годриковой Лощине, совершенно цел и… так и находится под заклинанием Фиделиус: Хранитель-то жив, хотя и в Азкабане. Оказалось, этим заклинанием пользуются многие маги, живущие в собственных домах вне больших поселений волшебников. Самым интересным было то, что Гарри вполне мог туда проникнуть, потому что на момент наложения чар находился внутри дома.

— То есть для всех магов и магглов дом выглядит развалинами, но на самом деле он в полном порядке? — уточнил Вернон.

Гоблин подтвердил. В этот раз помимо Блордака их «почтили присутствием» еще двое служащих банка, и с каждой минутой в их взглядах в сторону мистера Дурсля читалось все больше уважения. А уж когда речь пошла о вкладах и ценных бумагах…

Гарри честно напрягался и старался запомнить, что мог, но довольно быстро отключился, и в его воображении замаячил… дом. Подумать только, у него есть свой дом! А интересно, кроме него туда кто-нибудь войти сумеет? А если он проведет? Кто защиту накладывал, Дамблдор? Нельзя ли в ней что-нибудь изменить?

— Прошу прощения за вмешательство, — он постарался как можно мягче встрять во взрослый разговор, а потому дождался паузы, — могу я узнать, кто накладывал Фиделиус?

Блордак чуть не поперхнулся:

— Хозяин дома, естественно. Защиту такого рода обычно не доверяют больше никому… Вас этому не учили? О. Простите, — увидел он скептическую усмешку Гарри. — Конечно, вашему отцу следовало бы тщательнее выбирать Хранителя, или попросту взять с Блэка Непреложный обет, но тут уж… Теперь вы понимаете, что доверять просто так, без клятв, обетов и обязательств никому не стоит? Жаль, что это знание досталось вам столь дорогой ценой, — добавил гоблин, заметив, каким взглядом сверлит его опекун Поттера.

«Значит, в дом с тех самых пор никто не входил, — подумал Гарри, и в голове промелькнуло сразу несколько его любимых детективов. — Надо будет все тщательно осмотреть. Вот бы Снейпа уговорить… да и Флитвика тоже! Ха… библиотека же! Они говорили про нее, но вот где она — в доме родителей или старших Поттеров? Ведь речь вроде бы шла о поместье?»

Кто такой Блэк и откуда он взялся, Поттер предпочел не уточнять: гоблин говорил о нем, как о давно известном всем Хранителе, предавшем семью Поттеров, и для Гарри пока этого было достаточно. Сидит он в этом Азкабане, и пусть сидит. Выставлять себя полным профаном ему не хотелось.

Он спросил о поместье, но тут же получил нерадостное: наследство семьи будет ему доступно после совершеннолетия, бла-бла-бла, если он окажется достойным, бла-бла… Что? Что значит — окажется достойным, есть еще претенденты? Их нет? Тогда в чем дело? Если его признают лишь частично дееспособным, то все перейдет частью к банку, частью — к опекунам? Гарри едва не захлебнулся негодованием, но тут на тропу войны вышел Вернон Дурсль собственной весомой персоной…

Гарри тихо блаженствовал. Гоблины из последних сил сдерживали зубовный скрежет. Кто бы мог подумать, что этот маггл совсем не так прост?! Похоже, банку ничего не светит…

А уж когда дядя заговорил об опекунах и утраченных бумагах… заодно обрисовав, как оценит опытный юрист постановку вопроса о дееспособности наследника после утраты банком документов об опекунстве. Надежный и уважаемый банк? Да что вы говорите? У гоблинов даже уши опустились, как у нашкодивших щенков. А если кто из журналистов пронюхает об этом… Банк будет больше всего заинтересован в признании Гарри Поттера дееспособным, полноценным, адекватным и так далее. Достойным наследником. Иначе не отмыться.

Оказалось, дядины связи в некоторых кругах могут весьма подпортить дела гоблинам! Кто сказал, что они работают только с магами? Кое-что Вернон давно выяснил и знал, на что делать ставку.

***

— Ну, дядя Вернон… как вы их сделали! Но откуда вы столько знаете? — племянник с восхищением смотрел на него, когда они устраивались в машине, и это было очень даже приятно.

— Не поверишь, но все началось с того самого стрелкового клуба, — мистер Дурсль довольно разгладил усы. — Мы же и без тебя туда ездим, твоя тетя… записалась на соревнования.

И рассказал, как неожиданно легко ему удалось сблизиться с одним из финансовых воротил. Всего-то дел — подсказать, что не совсем адекватное поведение его любимого пса вызвано стрессом от громких звуков и непривычной обстановки. А потом дать пару советов, на которые благодаря одной заядлой собачнице Вернон оказался горазд.

— Надо же, — рассмеялся Гарри. — Спасибо тете Мардж, никогда бы не подумал.

— Я уже поблагодарил ее за науку.

***

Петунья Дурсль застала мужа на кухне в полшестого утра в компании чашечки остывшего кофе и в глубоких раздумьях. Она осторожно провела рукой по его руке и присела рядом. Вернон прикрыл ее тонкие пальцы своей широченной ладонью, и они немного помолчали.

— Как все изменилось…

— Да, — вздохнула она. — На тебя свалилось столько хлопот из-за моей непутевой семьи… А ведь у Гарри должны быть и другие родственники, Джеймс был чуть ли не сыном лорда…

— От этой семьи теперь остался только наш племянник.

— Ты… уверен?

— Если говорить о прямых наследниках, то да.

— Что-то мне это не нравится…

— Мне тоже, Пет, мне тоже… Мальчишке нужен старший, и это должен быть маг. Достаточно сильный, чтобы в случае чего защитить его в их мире, достаточно умный, чтобы отстаивать его интересы, и достаточно честный или богатый, чтобы не претендовать на его имущество. Поверенного, даже под принесенной клятвой, боюсь, недостаточно.

— Да где же взять такого?..

— Я просмотрел его родственные связи. Знаешь, есть там какая-то Андромеда Блэк, замужем за магглорожденным Тонксом. Не слышала о такой?

Петунья развела руками, и он продолжил:

— Но ее семейные связи… не самые лучшие, да и за этот брак ее из семьи, как у них говорят, выжгли.

— То есть она не помощник.

— Получается, так. Даже если бы она согласилась, репутация у нее никакая. И в любом случае это отразится и на мальчишке, как на воспитаннике или опекаемом.

— Какой все-таки бред… Выбрасывать из семьи за мезальянс! Странные в магическом мире нравы, мне их никогда не понять!

— У Андромеды — вот же имечко ей дали — есть сестра, Нарцисса Малфой… У нее сын того же возраста. Но не представляю, как до нее добраться — супруг тот еще сноб.

— Тогда и соваться к ним не имеет смысла — каково там будет Гарри?

— И я все больше думаю об этом профессоре зелий… Гарри к нему явно неравнодушен. А ты говорила, что знаешь его лучше всех остальных приятелей твоей сестры… Да еще с самого детства. Может, поговоришь с ним на правах старинной знакомой?

Вместо ответа Петунья поджала губы, встала и зазвенела посудой. Ей надо было подумать. С одной стороны, воспоминания она сохранила отнюдь не самые лучшие, но с другой… Ей было любопытно, а каким же вырос тот заморыш? Профессор главной и единственной школы — это, наверное, довольно неплохой статус? Туда ведь не берут кого попало?

— Хорошо, — обронила она, начиная взбивать тесто для блинчиков. — Я пошлю ему письмо с Гарри.

— И пирог, — добавил Вернон.

— С какой стати?

— Ну ты же все равно готовишь Гарри перекусы, чтобы они там не думали, будто мы не заботимся о мальчике. Думаешь, он не делится? Можешь вообще к нам на чай пригласить…

***

Когда Поттер принес записку от своей тетки, Северус даже растерялся. Петунья Дурсль, урожденная Эванс, пригласила в гости. На чай. Его. В голове не укладывалось, несмотря на то, что Поттер в этом плане его хорошо потренировал.

С одной стороны, ему совсем не хотелось этой встречи, но с другой… Узнать, как и с кем живет Гарри, наверное, было бы не лишним. Но идти в дом, явно находящийся под наблюдением директора, а может, и не только его, казалось идиотизмом. Он легко объяснил это Поттеру и предложил встречу где-нибудь в кафе, в любом городе, где будет удобно миссис Дурсль.

Петунья выбрала… Манчестер, естественно. Во-первых, там жила ее подруга, во-вторых, миссис Филдс, в-третьих, если что, Марджори Дурсль со своими бульдогами. Но главное, пока Гарри занимался с психологом, они с Верноном обошли немало кафе, и теперь она прекрасно в них ориентировалась.

Солнечный день и довольно уютное кафе так и призывали расслабиться, но Северус чувствовал: что-то произойдет. В ожидании он неспешно потягивал кофе, горький, густой и крепкий, слегка отдающий мускатным орехом, и внимательно следил за всеми входящими в зал для некурящих: носу зельевара табачный дым категорически противопоказан.

В дверном проеме появилась худощавая женщина в светло-голубом платье… Светлые волосы совсем неуловимо отдавали рыжиной. Петунья? Она была вовсе не похожа на Лили, но… было видно, что она — Эванс. Северус встал, приветствуя ее, и помог присесть, отодвинув стул.

Миссис Дурсль, как настоящая женщина, собиралась с самого утра. Муж даже пару раз хмыкнул, на что та справедливо заметила, что, как ни крути, впечатление лучше бы произвести самое благоприятное. Она хотела прийти заранее, но потом передумала и с полчаса примеряла какие-то совершенно не нужные ей шляпки в магазинчике неподалеку. И немного опоздала, что уж там.

Северуса она увидела с порога — высокий и черный, он выделялся на общем фоне своей строгой фигурой, даже когда сидел. Он… нет, она не назвала бы его красивым, отнюдь, но из нескладного тощего подростка получился определенно интересный мужчина. Расположившиеся за столиком неподалеку две дамы, по крайней мере, посматривали в его сторону весьма заинтересованно, а ее буквально прошили взглядами, едва она подошла и поздоровалась.

Неожиданно она подумала, какая бы это могла быть красивая пара… Огненно-рыжая Лили и угольно-черный Северус. И едва сдержала слезы. К счастью, он не заметил (или сделал вид, неважно). Главное — отвернулся, подзывая официанта, и дал ей возможность взять себя в руки.

— Мистер Снейп, простите мою настойчивость, но мне необходимо с вами поговорить. О Гарри. Каким временем вы располагаете?

— Готов выслушать все, что вы сочтете нужным, миссис Дурсль, — невозмутимо ответил он.

Он уже предполагал, что именно услышит, но все равно… Почему у «железной Пет» так подозрительно блестят глаза? Неужели слезы? Вот еще не хватало.

Женщина посмотрела и неуверенно предложила:

— Северус? Я… могу вас… тебя… так называть? Э-э, по старой памяти?

«По старой и не очень доброй памяти лучше бы никак меня не называть», — чуть не съязвил он, но, глядя на ее лицо, сдержался. Спорить с женщиной, готовой расплакаться? Увольте.

— Да, Петунья, конечно. Позволишь заказать тебе что-нибудь или выберешь сама?

Как вовремя подошел официант, надо будет оставить чаевые… Рутинные действия, как и спокойная готовность Северуса к разговору, помогли успокоиться, и дальше она продолжала уже увереннее.

— Гарри нужен наставник. Он тянется к тебе, как, — миссис Дурсль закусила губу и перевела дыхание, — наверное, тянулся бы к отцу. Увы, нам с Верноном не заменить ему родителей…

Тут дух перехватило уже у Северуса, да так, что он даже не сразу смог ответить.

— Ты… мне?!.. Предлагаешь заменить Лили и Джеймса? При всем том, что он всю жизнь живет с вами и, кажется, совсем не против этого…

— Северус, я не наш мир имела в виду! И… Да он только о тебе и говорит! — Петунья вдруг разозлилась. — Не хмыкай и бровями своими не… не копоши!

— Не что? — опешил Снейп.

Миссис Дурсль покраснела и прикусила язык. Отчего ж ее так понесло-то…

— Я весьма удивлен, что ты так… прикипела к племяннику. Не ожидал.

— Все не так… Северус… Может, пройдем на балкон? В этом кафе есть, я знаю. Там… никто не сможет подслушать.

— Нас и так никто не слышит. И не услышит, пока я здесь.

— Ах да, ты же можешь...

— Не могу, а уже сделал, - прервал ее Снейп. - Рассказывай.

После исповеди Петуньи Снейп сидел задумчивый и мрачный. Миссис Дурсль молча кляла себя за то, что доверилась этому… этому… невозможному каменному идолу.

— Спасибо, что рассказала, Пет.

Негромкий голос неожиданно мягко погладил ее натянутые, как струны, нервы, и женщина вздрогнула. На нее же ничто не должно действовать! А Северус продолжал, так же обволакивающе-мягко.

— Это было очень важно. Ты даже не представляешь, как это было важно…

— Твоя магия на меня не подействует, я защищена, — заявила она, вызвав у него очередной ступор. — Я с амулетом мужа, с которым он ходил в ваш гоблинский банк.

— Я совершенно не собирался как-то воздействовать на тебя, разве что предложить успокоительное, — усмехнулся Снейп. — Но его пьют исключительно добровольно. Иначе легко отправиться на тот свет. И что ты в лице изменилась? Поперхнуться можно, я имел в виду.

— А… твой голос?

— Что? — его брови встали аккуратным домиком, преобразив и странно омолодив лицо. — Голос как голос, что ты особенного в нем нашла?

Кажется, удивился он искренне…

— Ладно. Объясни, почему важно?

Пришла ее очередь слушать…

— Теперь ты понимаешь, что рассчитывать на меня, как на опекуна в магическом мире, нельзя и даже опасно для мальчика?

Петунья вздохнула.

— Но к кому можно обратиться? Неужели не осталось никого?..

— Из приличных людей, то есть магов? Увы, Петунья, увы. Я бы мог поискать, но у меня не особо широкий и, скажем так, весьма специфичный круг общения.

— А ученичество? Это ведь… как там у вас? Мастер же имеет право защищать ученика и его интересы?

— Да, это все так, но… у твоего племянника слишком выдающиеся способности. Меня, как учителя, для него не хватит. А обрезать возможности… Я не хочу. Боюсь, у нас просто некого рекомендовать. Нет взрослых магов с таким комплексом способностей. Гарри уникален.

Чтоб Снейп признался в том, что чего-то не может? И кому — ей, маггле Петунье Дурсль?!

— Я не вижу для него учителя лучше, чем ты, Северус, — совершенно уверенно вдруг выдала женщина. — Особенно сейчас. Я все-таки правильно сделала, что обратилась к тебе. Ты не оставишь Гарри. В любом случае. Это ведь так?

— Пет, ты… когда у врача была последний раз?

— Что, я так плохо выгляжу?

— Мерл… Господь с тобой, ты выглядишь очень хорошо, меня волнует то, что ты говоришь!

— Северус, я не знаю, рассказывала ли тебе моя сестра о том, что многие в нашей семье обладали повышенной интуицией. Нет? Ну, значит, я рассказала.

— Да ты мне сегодня устроила настоящий день сюрпризов… Впрочем, еще не вечер, я правильно понимаю?

— Северус, что мы сможем противопоставить вашим, если вдруг?.. «Бульдога»?

— Это ты о чем? Но… погоди, ты права, вас надо обезопасить. Я разберусь с этим в течение недели, устроит?

Петунья кивнула.

— И все-таки, что за бульдоги? Вы же обе с Лили не очень-то любили собак?

Петунья Дурсль хищно улыбнулась, и глубоко удивленному Северусу Снейпу впервые в жизни назначили встречу в стрелковом клубе…

17. Сказали "в Мунго", значит, в Мунго!

Когда явившийся, как всегда с утра пораньше, Поттер пригласил его в Годрикову Впадину, в тот самый дом… «Еще раз — ТУДА? Добровольно?!» — Снейпу аж поплохело. Гарри, тут же заметивший резкую смену настроения учителя (про себя он уже почти привык так называть профессора), сразу сник. А потом задумался… Но от вопросов, к счастью, воздержался.

«Эмоции эмоциями… а мальчик-то прав, — думал Северус. — Если мы хотим выяснить, что же стряслось тогда с мальчишкой, то место, где все произошло, придется осмотреть со всей тщательностью. И делать это надо самому. Ну и с Филиусом, конечно же, когда он вернется».

— А давайте сегодня попробуем без палочки колдовать? Хотя бы самое простое? — предложил свежую идею Поттер. — Без профессора Флитвика, наверное, идти в тот дом не стоит, да?

Северус кивнул с облегчением. Беспалочковая? Да что угодно, только не Годрикова Впадина. Не сейчас. Не сегодня. Но тут Гарри охнул и сделал большие глаза:

— А я даже на могиле родителей ни разу не был! Ведь… и не задумывался раньше, вы представляете?..

«Видимо, это судьба», — подумал Северус и тяжко вздохнул.

— Она там же, недалеко от дома. Там… все недалеко. Хотите… — он внимательно посмотрел на Гарри, — исправиться?

Мальчишка неопределенно пожал плечами. Он чувствовал, что учитель, мягко говоря, не горит желанием составить ему компанию, но объяснить этого не мог, а спрашивать… словно что-то удерживало. И он ответил так, как считал на самом деле.

— Это люди скучают. А могилы… что им до меня? Я ведь родителей и не помню совсем. Только мамины фотографии, которые мне тетя отдала — там альбом, где они еще маленькие. И колдографии, которые в Хогвартсе… Мне не хватает их… наверное. Но как можно скучать о том, кого даже не знаешь?

Северус сглотнул комок, внезапно вставший в горле.

— Пойдемте, Поттер, — и направился к думосбору.

Он не стал ничего выбирать намеренно. Растрепанная девочка, веселая студентка, задумчивая, хитрая, деловая… Усталая, расслабленная, сердитая, заливающаяся хохотом и кипящая гневом… Северус переправил в чашу все, даже их последний разговор с окончательной размолвкой, когда она смотрела на него с болью и разочарованием. Он никогда не признавал полумер. Разочаруется в нем Поттер, как и его мать? Пусть.

Гарри вынырнул через полчаса с мокрыми ресницами, а через мгновение Снейпа стиснули так, что у того едва не затрещали ребра.

— Пот-тер, — на остатках воздуха выдавил он, — может, я вам еще пригожусь?..

Хватка немного ослабла, но мальчишка и не думал его отпускать. Северусу не оставалось ничего иного, как осторожно положить руки на острые мальчишечьи лопатки. Но вскоре он мягко отстранился.

— Спасибо вам, профессор! — в зеленых глазищах плескались благодарность, грусть и… понимание. Гарри сам открылся так, что не почувствовать то же самое, что и он, Снейпу было попросту невозможно. Кажется, Поттер тоже не признавал полумер…

***

Тренировки в беспалочковой магии у Снейпа начались более двадцати лет назад: ему еще не исполнилось двенадцати, когда Джеймс Поттер первый раз выбил у него палочку… С тех пор его умение колдовать без нее только возрастало и уже почти не отставало от того, что он мог творить, будучи «вооруженным». Так что в этом плане он вполне заслуженно считал себя асом. Пока не ознакомился с приемами Гарри. Гораздо менее энергоемкими, как вскоре выяснилось.

Использовать их у него сначала не получалось, но мальчишка сумел убедить, что Северусу просто надо найти ключик к его же собственной «детской» магии. В целом выходило, что надо просто очень точно знать, чего ты хочешь. Представить четко-четко… «Ваша магия ведь не могла никуда подеваться?» — разводил ладошками Гарри и щедро делился своими способами.

«И кто ее знает, могла или не могла…» — Северусу не очень-то приятно было вспоминать свои детские выбросы: с ними в комплекте шли совсем другие воспоминания, отнюдь не радужные. Но если с «яйцом» у них с Флитвиком получилось, то велика вероятность, что мальчишка прав. Стоп! У него же есть воспоминания о волшебстве, которое он показывал Лили…

Дело пошло… В конце концов, они так увлеклись, что не заметили, как Гарри малость перестарался. Снейп, к своему стыду, даже не расслышал, какое заклинание мальчик произнес, поскольку был полностью занят визуализацией своей задачи. Гарри внезапно схватился за лоб, отчаянно вскрикнул и обмяк уже на руках у профессора.

***

Снейп аппарировал в Мунго, не раздумывая ни секунды. Он стремительно пронесся по этажам, держа на руках удивительно легкого для своих почти тринадцати лет Поттера. А еще через несколько минут возле мальчика стоял сам Гиппократ Сметвик, да не просто стоял, а работал.

— Перенапряжение… Нужно восстанавливающее.

Звякнула склянка. Сметвик поцокал языком: он сходу оценил качество зелья, что входило в личный запас лучшего зельевара Британии. Легкий пасс — и Гарри рефлекторно проглатывает необходимую порцию.

— Остается немного подождать… Вы бы и сами справились, мастер Снейп.

— Посмотрите его голову.

— Что?

— Шрам.

Сметвик откинул отросшие волосы мальчика и охнул. Шрам был буквально разворочен: края разошлись и даже немного вывернулись, а вот крови, как ни странно, почти не было.

— Совершенно не характерно для ран головы, — пробормотал целитель. — Срочно готовить операционную!

Через полчаса они определили, что обычные зелья на мальчика не действуют… Снейп аппарировал к себе: у него имелась одна новая разработка… Гарри остался с Главным целителем и двумя его ассистентами, которые, кстати, уже справились с воспалением, распространившимся было от открытой раны на весь лоб и волосистую часть головы.

Еще через час после возвращения зельевара им пришлось остановиться на том, чтобы просто по-маггловски наложить швы: ни один из составов не действовал. Обезболивал область лба Снейп, лично ассистируя Сметвику.

— А из вас мог бы выйти неплохой целитель, — отметил тот, закрепляя нить, — но зельевар еще лучше. Что вы думаете насчет контракта с Мунго?

— А что вы думаете насчет двадцатичасового рабочего дня?

— Ну, это, конечно, слишком… Жаль, конечно, но я вас понял. Хотя, если надумаете расстаться с преподаванием, милости прошу. Условия вас приятно удивят, мастер Снейп: уж поверьте, у нас умеют ценить специалистов такого уровня.

Сметвик посмотрел на спящего мальчика.

— Сейчас его перевезут в палату возле моего кабинета, а вас я бы попросил взглянуть на одну вещь…

***

— Я точно говорю, у него метка! Настоящая метка Пожирателя Смерти!

— Он уже сколько лет как профессор Хогвартса, думаешь, Дамблдор?.. Он же не мог не знать!

— Думаешь, я просто так специализируюсь на снятии Темных проклятий? Быстрей, а то он уйдет!

— Стоять! — направлявшийся в палату Поттера Снейп обернулся, глядя на две нацеленные ему прямо в лоб палочки в руках двух изрядно взволнованных молодых людей, ассистировавших вместе с ним Главному Целителю еще десять минут назад, изогнул бровь и картинно скрестил руки.

«Ну вот и выяснил, насколько несовершенна новая маскировка треклятой отметины на руке. Странно, почему Сметвик ничего не сказал. Обливиэйт, или?.. Все-таки неплохие целители, может, договоримся?»

Незаметное движение пальцев, и оба нападающих смиренно следуют за ним в кабинет Главного Целителя.

***

Гиппократ Сметвик давно так не развлекался, глядя на собственных ассистентов. Взъерошенные, испуганные, но не сдающиеся… А молодцы, ребятки. Особенно Джексон, надо же, углядел. Как он догадался-то использовать свой артефакт? Надо спросить… Эх, если им удастся надавить на Снейпа, а ему под это дело — залучить зельевара к себе… Он вздохнул. Мечтать не вредно. Не пора ли защитить своих помощников? Впрочем… Наблюдать было куда интересней.

— Что? Поклясться, что мы вас не видели? А мистер Поттер просто пришел сам?..

— Именно.

— Со всем вот этим? — Джексон махнул рукой, почему-то в сторону окна. — Да кто поверит-то?

— А кто-то спросит? Разве Мунго перед кем-то отчитывается? Интересно, перед кем и с каких это пор…

— Но врачебная тайна и так подразумевает… — Джексон еще на что-то надеялся, хотя бы на то, что его оппонент может не знать некоторых нюансов.

Его напарник явно предпочел бы тихо раствориться в воздухе. А Снейп хорош… Сметвик сфокусировал зрение одним ему известным способом и теперь любовался на роскошную ауру мага, неприятно искажающуюся только в области левого предплечья, и едва ли не втайне от самого себя завидовал Лорду и Дамблдору. Какой экземпляр им достался! Вот бы… Хотя надо просто будет держать руку на пульсе: как только зельевару окончательно надоедят его хозяева, он будет рядом.

Мунго — веками освященная нейтральная территория, и он недаром ее хранитель, владелец и самый преданный слуга. Мунго не выдает… А метка там или не метка, у всех свои недостатки… Кстати, тоже будет интересно разобраться: в конце концов, они много чего снимали, хотя и не такое. Прекрасный был бы опыт… Сметвик едва сдерживался, чтобы не кидать на зельвара плотоядные взгляды. Еще поймет не так.

— Я в курсе, что врачебная тайна распространяется только на пациента, — от голоса Снейпа веяло арктическим холодом.

— А если я попрошу, как пациент? — на пороге появился пришедший наконец в себя Поттер.

Парнишка хоть и был серовато-бледен, словно небо после затяжного дождя, и держался за косяк, но вел себя почти вызывающе… Вот так да… Зельевар тут же кинулся к подопечному, усаживая его в кресло. Когда он повернулся к лекарям, в воздухе зазвенело, но мальчишка уже отдышался и продолжил:

— Иначе я ни на что не согласен. Ни на ваше лечение, ни на что, ясно? — он повернулся к Снейпу. — Пойдемте отсюда, профессор. Правда, если я не дойду, виноваты будут уважаемые лекари…

И попытался подняться. Не вышло.

Интересно, это он играет или?.. Но вмешаться определенно пора.

— Прошу прощения за выходку моих коллег, мистер Снейп, мистер Поттер. Конечно, мы все дадим вам клятву.

— Обоим? — уточнил въедливый мальчишка.

Надо же… слабее котенка, а права уже качает!

— Достаточно, чтобы тебе, — Снейп положил руку мальчику на плечо.

Тот упрямо замотал головой. Сметвик пронзил помощников своим фирменным взглядом…

— Я, Джастин Джексон, клянусь…

— Я, Асклепий Таскилл, клянусь…

— Ну вот, другое дело…

Довольный и слегка расслабившийся Гарри Поттер казался совершенно милым и безобидным подростком. Ребенком даже. Нет, но каков! А уж аура… Это было что-то невероятное.

— А вы? — обезоруживающе улыбнулся мальчик, обращаясь к Сметвику.

— Я готов принести Непреложный обет, если вы разрешите обследовать вас.

Гарри повернулся к Снейпу, и тот медленно кивнул, не сводя глаз с Главного Целителя. Сметвик ощутил в голове легкое, почти невесомое касание, и… не стал закрываться, одним кивком давая понять менталисту, что принимает и одобряет его действия.

— И вы готовьтесь…

— Шеф, а…

— Мы же уже клятву…

— Не хотите поучаствовать в обследовании? — перебил их патрон.

— Хотим! Конечно! — в глазах ассистентов зажегся маленький, но маниакальный огонек.

Еще один фирменный взгляд, брошенный начальником на подчиненных, и Поттер подумал, что надо же, они оба так умеют. Вот бы тоже научиться! Но как этот Джексон метку-то углядел, а… а вот и спросит! Он пациент, ему можно.

Когда Сметвик рассказал об артефакте, Снейп напрягся: сколько таких еще в Британии есть? Но целитель успокоил — единственный и неповторимый в своем роде образец принадлежит Мунго и используется обычно только по прямому назначению. Джексон попытался что-то вставить в свою защиту, но его патрон это быстро пресек. Однако, молодой лекарь продолжал что-то подозрительное шипеть себе под нос, так что Гарри не выдержал:

— Да скажите уже ему, профессор!

Снейп вздохнул:

— Джексон, слово «шпионаж» вам знакомо?

Сметвик ухмыльнулся:

— А я надеялся, что моему помощнику все же придется немного поработать мозгами… Например, сообразить, какой приспешник Темного лорда, наплевав на все, тащит на руках Гарри Поттера, сметая на своем пути все, вытаскивает для него лучшего целителя едва ли не за шкирку и требует срочных действий по спасению гм-м-м, героя. А, Джексон? Если вы не работаете с пациентом, что, думать уже не обязательно?

Бедняга Джексон, прикусив губу, попытался выдавить извинения. Было видно, что ему не очень-то хотелось, но было неловко, было… «Так вот как… Это не только со мной, значит. Люди терпеть не могут быть виноватыми», — подумал Гарри. Зельевар, словно уловив его мысли, ответил:

— Мерлин с вами, Джексон, что сделано, то сделано. Давайте уже работать.

***

Они оставались в больнице до самого вечера, и Сметвик находился с ними почти неотлучно: к счастью, все это время его вмешательство почти никому не потребовалось. Если личность и способности зельевара интересовали его прежде всего как руководителя Мунго, этого «государства в государстве», то Поттера он, как лекарь по призванию, просто ни за что бы не выпустил из рук… И замечательно, что эти двое оказались тут сейчас. Он использует свой шанс по полной. Тут два, нет, три целительских Мастерства можно защитить. А в альянсе с профессором кое-что попробовать…

Он сверял данные Гарри с какими-то таблицами, перелистывал древние фолианты и собственные записи, постепенно мрачнея. А когда начал делать выписки, подводя итоги, удивленное выражение долго не сходило с его лица.

Когда результаты обследования были готовы, поражены и озадачены были все, даже тот, кто сей процесс инициировал.

Во-первых, Гарри Поттер оказался полностью иммунен к зельям. Точнее, ко всем зельям, приготовленным по традиционным рецептам и по традиционной технологии. Сметвик едва не подпрыгивал, когда выяснил, что обезболивающее Снейпа все-таки действует — просто поверил тому, что тот рассказал, описывая лечение ожогов, полученных после того, как Гарри якобы не справился с заклинанием Лакарнум Инфламаре.

А вот самому автору зелья было над чем подумать… Собственно, этим он некоторое время и занимался, с совершенно отсутствующим видом то записывая, то что-то перечеркивая в толстой черной тетради, пока они ожидали данные по составу крови мальчика.

Во-вторых, у Гарри в крови, информацию по которой принес мистер Джексон, все еще косо поглядывающий на Снейпа, оказалось огромное количество каких-то странных антител, совершенно не поддающихся идентификации. Желанием узнать их происхождение горели абсолютно все присутствующие, даже Снейп вынырнул-таки из своих записей и призвал Поттера к ответу. Нет, понятно, что о самих клетках мальчик ничего знать не мог, но о том, как такое могло случиться, представление определенно имел.

— Мы вас внимательно слушаем, Поттер…

Лучше бы он этого не делал…

После рассказа мальчишки о Тайной комнате, василиске и фениксе успокоительное понадобилось всем. Кроме Поттера, конечно.

— Убью Дамблдора… — длинные пальцы сжались в кулаки так, что костяшки побелели.

— Убью… — эхом прозвучало напротив.

Снейп и его недавний оппонент встретились глазами и дружно кивнули.

— Прямо сейчас пойдете, или сперва пообедаем? — Сметвик окатил их своей иронией, успешно заменившей Агуаменти. — Потому что, вполне возможно, это будет ваш последний обед…

— И ЭТОТ изображает Великого Светлого мага! Рас"№; %:?..

— Поттер, закройте уши!

Гарри с нарочито отсутствующим видом подслушивал лихие загибы, пытаясь определить, кто же из троих сквернословящих круче, и заодно что-нибудь запомнить. Определенно, пока первое место делили Главный целитель и его Проф. Однако их быстро прервали: хлопнула дверь, в кабинет буквально влетел второй ассистент с белым, как мел, лицом и начал прямо с порога, вызвав проекцию ауры пациента перед всеми присутствующими.

— Вот следы подселенной сущности… Видите черные нити? А вот остаток самого клубка, уже практически полностью втянувшегося в ауру пациента. По основным параметрам это крестраж сильного Темного мага!

— …! …! …!!!

— Поттер! Муффлиато!

В ушах у Гарри зажужжало, и он с негодованием уставился на своего профессора. Когда самые яростные дебаты закончились, Снейп посмотрел внимательно на своего подопечного и… рассмеялся. И, кажется, рассказал, что тот подслушивал, по крайней мере, Гарри так понял. Потому что все на него ТАК посмотрели… Он покраснел и потупился. На всякий случай.

Снейп тихо фыркнул про себя, уж он-то знал теперь, что представляет собой Гарри Поттер…

— Ну а теперь мои выкладки… — достал несколько исписанных страниц Главный Целитель, вздохнул и добавил: — Северус… плесните-ка всем вашего успокоительного. И мне тоже. Благодарю.

— Итак, господа…

— Эй!!! — прервал его Поттер. — А мне? Я слышать хочу!

Снейп сделал аккуратное движение палочкой, и Гарри снова вернулся в мир нормальных звуков, сердито посмотрев на профессора.

— Я могу продолжать? — поинтересовался Сметвик. — Не знаю, порадует это вас или огорчит, но шрам у мистера Поттера не от Авады, а от магического ритуала.

Джексон поперхнулся успокоительным, и Снейп постучал его по спине.

— Авада, как всем известно, шрамов не оставляет. Никаких и никогда. А на лбу у нас имеется руна Зиг… Созданная, возможно, в самых благих целях.

— Классическое значение данной руны, от максимума к минимуму: победа, успех, удача. Она должна развивать высокое самосознание носителя. Может также указывать человека, наделенного благодатью или находящегося под покровительством высших сил. Придает неуязвимость.

— Дамблдор?.. Что он сотворил с ребенком и зачем?..

— Ничего не понимаю… Почему тогда?..

— Все наоборот…

Сметвик смерил взглядом шепчущихся так, что те умолкли, и продолжил:

— Во всем этом есть одно «но». Известное весьма ограниченному кругу рунных магов и некоторым Темным. Чтобы руна работала правильно, она должна брать силы и энергию из самого волшебника. А пока он мал… энергии недостаточно. И она вызывает практически обратный эффект.

— Руна Зиг, негативный аспект: проигрыш, потеря… Единственная возможность ее перетерпеть — ничего не делать, не браться ни за какие дела, затаиться, практически… окуклиться. Возможно какое-то серьезное заболевание или общая болезненность и слабость. Полагаю, все силы Гарри, вся его магия уходили на то, чтобы этому воспрепятствовать. Да, еще вызывает неприятие, а иногда и агрессию со стороны окружающих. А у носителя при истощении может развиться, как бы сказать точнее… общее отупление, пожалуй…

Гарри начало потряхивать, и Снейп инстинктивно приобнял его за плечи.

— А что сейчас?

— Подождите. На руну была завязана еще довольно сложная и сильная блокировка, но от нее остались только следы… Расшифровать по ним исходное воздействие я не могу при всем своем опыте. И даже не знаю, к кому можно обратиться с этим вопросом. В Норвегии есть двое моих коллег, но… не факт, что они скажут больше. Вы ни к кому не обращались для снятия блоков, молодой человек?

Гарри вытаращил глаза: как он мог к кому-то обращаться, не зная ровным счетом ничего?

— Ах да, конечно, к василиску и фениксу, — спохватился Сметвик. — Мера, конечно, экстремальная, но действенная. Ваша руна больше не работает. Никак. Остатки крестража безопасны: ваш организм их практически растворил и… усвоил. Мои поздравления.

Снейп тихо прошипел себе под нос нечто непечатное. И неожиданно повернулся к Гарри, с кривоватой улыбкой глядящему в пустоту перед собой.

— Поттер… что именно вы хотели сделать перед тем, как попасть сюда?

— Эм… — тот сфокусировал взгляд. — Убрать шрам, профессор.

— ; %:. — Сметвик собственным кулаком закрыл себе рот.

— Закройте уши, Поттер… Как следует закройте, а не то оглушу снова!..

***

Хеллоуин, двенадцать лет назад

— Что же мне делать с тобой? — прошептал старик, склоняясь к кроватке с ребенком. — Какая часть Тома перешла в тебя? Что она оставит от тебя самого? Ты совсем малыш, ты не сможешь противиться Темному Лорду… И ты можешь стать им сам. С такой силой… такой аурой… ты опасен. Очень опасен.

В голубых глазах сверкнули тревога и боль.

— Не могу! Я не могу поднять руку на ребенка! — он поднял взгляд к потолку, словно там был тот, кто ему возражал. — Я чувствую, я знаю, маленький Гарри еще тут. Я… Нет, никогда! Я не самый светлый маг, но я не детоубийца.

Волшебник снял очки и вытер мокрые от слез глаза.

— Я вообще еще никого не лишал жизни… Да, люди погибали по моей вине, но я не убивал никого. Даже Геллерта. А значит, я остаюсь на стороне света!

Он распрямился удивительно быстрым для старика движением, призвал несколько свечей и переместился в центр комнаты.

— Я помню… Я уверен, все получится правильно!

Он начал что-то чертить на полу, иногда отрываясь и прикрывая глаза, словно вызывая нужные воспоминания.

— Вот так, — он осмотрел дело своих рук и, кажется, остался доволен. — Это блокирует крестраж, а вот это не даст ему влиять на ребенка. Силы ребенка… они ему понадобятся позже… Я помогу ему, но он должен мне верить.

Старик-волшебник дрожащими руками закончил рисунок на полу и положил на него годовалого ребенка. Волшебник начал шептать что-то странное, вычерчивая палочкой над ребенком сложные фигуры. В углах комнаты сгущались тени… За окном догорал закат.

Малыш спал, усыпленный заклинанием, и должен был проспать еще долго…

18. Снайперы

Получив официальное приглашение в клуб от четы Дурслей через очкастую и вечно взъерошенную «почтовую сову» по имени Гарри Поттер, Снейп призадумался. Вряд ли к оружию имеют свободный доступ любые люди. Следовательно, это место довольно-таки элитарное. А значит, встречают там… для начала — по одежке. А потом — по толщине кошелька. Пора менять маску…

С финансами у лучшего зельевара Острова особых проблем не было, вот только тратить на себя он так и не привык. Да и ради чего, спрашивается? Но в этом конкретном случае ему просто не хотелось подвести пригласившую его Петунью Дурсль… сестру Лили. Теперь он воспринимал эту женщину совсем иначе, чем тогда, в детстве. Все же родная кровь не водица: манеры и жесты Лили иногда просто сквозили в поведении миссис Дурсль. Хорошо, что сестры были такими непохожими хотя бы внешне, иначе ему пришлось бы нелегко.

Снейп вздохнул. Нет бы подумать обо всем, пока Поттер был еще у него, чтобы сразу все выяснить. Но тот, как обычно, вывалил на него с порога кучу несуразнейших предположений и бредовых идей, серьезно задумываться над которыми было довольно рискованно. Прежде всего потому, что можно было влегкую стать родоначальником нового направления магии. А то и не одного. Как у Поттера голова не взрывалась, непонятно, но не происходило этого, видимо, потому, что он радостно вываливал из нее все… на него, да. Нет уж, работать будем по порядку и для начала разберемся с имеющимся в активе. А остальные идеи надо пока отложить на будущее.

Правда, Снейп справедливо, как ему казалось, полагал, что для того, чтобы разобраться со всем, что выдает Поттер, потребуется столько времени, сколько ему точно не прожить. Но попробовать определенно стоило.

При попытках систематизировать то, что на него вываливал мальчишка, зельевар терзался подозрениями, что искусственно заторможенная работа мозга и развитие мышления сейчас прорвались, как река через запруду: того и гляди снесет. По крайней мере, ему мозги выносило всякий раз, как приходил «ученичок». Но, Мордред и Моргана, это было… восхитительно. До дрожи, той самой, что возникает в предвкушении открытия.

Каждый день приносил какую-нибудь находку, и часто не одну. Каждое утро ломало его стереотипы. Иногда это оказывалось болезненным, но чаще всего несло ни с чем не сравнимое чувство свободы. Ему казалось, что если в то время, когда он разбирает свои заметки после ухода мальчика, его попытаются отвлечь, он заавадит не глядя кого угодно. Хоть Реддла, хоть Дамблдора… Просто чтобы не мешали. И, скорее всего, у него получится.

А пока… Он положил поудобнее блокнот и облокотился на кресло.

Снейп — Поттеру:

Как принято одеваться в стрелковый клуб?

Поттер — Снейпу:

Только не мантию!!!

(Нечитаемая густо перечеркнутая фраза…)

У вас есть маггловская одежда? Или деньги?

Может, мне прийти?

Снейп — Поттеру:

Я сам зайду за вами. Через полчаса удобно?

Поттер — Снейпу:

Я готов.

Снейп — Поттеру:

Буду через полчаса. За поворотом к парку возле булочной.

***

И только потом до Гарри дошло. Ему. Придется. Решать. Вопрос. Как одеть Снейпа! Он основательно подзавис, подумав, что насчет собственной готовности это он, кажется, зря сказал. Написал то есть. Просто ОЧЕНЬ зря!

Следующие полчаса новоиспеченный специалист по подбору одежды бешеной белкой метался по дому, стараясь найти пару модных журналов, где были бы мужчины. Женщины — сколько угодно, а вот мужчин практически не было. Да, помощник из Гарри вообще никакой, в чем Снейпу в ближайшем времени предстоит убедиться. Вот это он попал. И ведь сам согласился, чуть ли не напросился, олух!

Как назло, тетя была слишком занята, чтобы что-то посоветовать — разговаривала по телефону с одной из своих приятельниц. К ней в такие моменты лучше было не соваться даже любимому сыну. А дядя, как всегда, был на работе. Спасибо, брат подсказал простую и дельную мысль: вспомнить, кого видел в клубе и их одежду. Гарри сразу полегчало, и он прикрыл глаза, вызывая в памяти зрительные образы. Там подходящих по возрасту и более-менее по внешности мужчин хватало, в отличие от журналов. А потом, спохватившись, глянул на часы и вылетел из дома.

Так что, когда Снейп аппарировал за Гарри, тот поджидал его в оговоренном месте и был морально готов немного посидеть у него в кабинете над думосбором. А вот очутиться возле одного из довольно крупных лондонских магазинов — не готов… Да уж, Снейп, если что решил, времени зря не тратил.

— Мои требования просты: руки должны быть закрыты полностью. В Мунго было проще, а этот ваш клуб — публичное место. Неизвестно, кто туда ходит. Я просмотрел пару журналов, так что… Черные брюки. Белая рубашка. Черный пиджак…

— Сэр, вы так на гангстера станете похожи… Да и пиджак не совсем то, что надо. Одежда не должна сковывать движений, если понадобится вскинуть руки…

— Зачем?

Гарри продемонстрировал одну из позиций для стрельбы с двух рук.

— Вы же будете пробовать, правда?

Снейп, примерявший черный пиджак, попытался повторить. Спину стянуло, плечи встали колом.

— Действительно скверно.

И тут до Гарри наконец дошло, что он просто может вызвать воспоминания о клубе, чтобы Снейп посмотрел. Он же может легилиментить без палочки? Гарри вопросительно посмотрел в лицо учителю.

— Могу. Но для этого надо бы присесть куда-нибудь. Там, где людей поменьше…

— А давайте выпьем кофе, например, вон там?

Они отошли и присели за небольшой столик на двоих возле одной из витрин с дамскими сумочками.

Когда принесли их заказ, Снейп глотнул напиток и поморщился.

— Вы готовы?

Гарри кивнул и открыл глаза пошире.

— А вот таращиться на меня совершенно не нужно, просто смотрите.

Гарри наконец предложил Снейпу просмотреть свои воспоминания о клубе в думосборе и рассказать, где там что находится, и как-то ухитрился выторговать еще и то, что он выбирает, а «клиент» не сопротивляется. Снейп и сам не понял, как повелся на это. Определенно, во всем были виноваты глаза Лили…

Черные джинсы, черная же футболка без логотипов и рисунков и светлая серо-голубая просторная рубашка шамбрэ… Светлая?! Так жарко же! Гарри смотрел на профессора и… видел, что ему шло. Он выглядел просто круто! Так, стоп, еще не хватало расплыться в улыбке, да и лаковые туфли с этим всем… ну просто никак.

К счастью, спортивная обувь Снейпу понравилась, особенно когда он в ней прошелся. Благо черных кроссовок было достаточно… Он купил сразу две пары. Подобрали даже мужской парик с аккуратной стрижкой: не для того, чтобы носить, а как образец для трансфигурации, конечно. Хотя во взгляде зельевара мелькало много… разного… чем Гарри предпочел уже не грузиться: ему нынче и так хватило по самую маковку.

Просмотр воспоминаний в думосборе, когда они аппарировали домой к Снейпу, надолго не затянулся.

— А это что?

— Стрелковый стенд. Там мишени, в которые целятся из разного оружия.

— Какого?

— О… сейчас.

Гарри вызвал в памяти магазин при клубе, и Снейп понял, что в общих чертах ознакомиться с оружием быстро не получится. Воспоминание-то есть, смотри на здоровье, но много ли оно стоит без комментариев? А мальчишку пора уже домой отправлять.

— А это?

— Стрелковые галереи. Вот эта — для стрельбы в движении. А вот там — с разворотом. А тетя вот сюда пойдет, на спортинг. Стрельба по тарелочкам. Знаете, машинка их выбрасывает, и в полете надо попасть и сбить. А вот медпункт, ресторан, раздевалки для спортсменов, учебные классы, тир для пневматического оружия… Парковка вон там. Наверное, около нее лучше и встретиться?

— Твоя тетя так и сказала. Спасибо, Гарри, ты мне действительно очень помог. Поздно, тебе пора… Я завтра просто приеду на такси.

— Вы… назвали меня по имени?

— Больше такого не повторится, мистер Поттер. И вам пора.

— Ну и зря, — разочарованно бросил Гарри и, не глядя на Снейпа, вцепился в свое запястье, активировав цепочку-портал, и пропал.

Чтобы через десяток минут снова свалиться едва ли не на колени к нему, сунуть в руки какую-то книгу и тут же снова исчезнуть.

Снейп крутил в руках новехонькую энциклопедию стрелкового оружия. Спать ему сегодня не придется, это точно. И вот спрашивается, кто у кого учится?!

***

Петунья Дурсль, собранная и серьезная, одобрительно кивнула, здороваясь со старинным знакомым. «Не подкачал, молодец, — подумала она, оценивая его вполне презентабельный внешний вид, — жаль, не придется увидеть, как он ошалеет от самого клуба и возможностей оружия. Ну ничего, племянник расскажет в красках, он умеет».

Она представила «друга детства» Вернону и ушла после того, как мужчины обменялись рукопожатием. А потом понеслось. Мистер Дурсль остался на местах для зрителей ждать супругу, а Гарри с Дадли провели для Снейпа настоящую экскурсию, во время которой зельевар едва удержался, чтобы не зависнуть намертво возле витрин с оружием. А потом они дружно болели за миссис Дурсль, необыкновенно лихо сбивающую тарелочки.

Насмотревшийся на соревнования Снейп повернулся к семейству Дурслей, поздравив вернувшуюся к семье разгоряченную и счастливую Петунью: еще бы — победительница! Наблюдений ему уже хватило, чтобы достать блокнот и начать там строчить. Он чувствовал себя весьма обязанным Поттеру за предварительное знакомство с клубом и подробный рассказ: без этого ему здесь было бы совсем, мягко говоря, нехорошо. Энциклопедию он взял с собой, чтобы вернуть, но пока не доставал, дожидаясь удобного случая.

Гарри вытягивал шею, стараясь заглянуть в записи профессора — интересно же. А то по лицу… Да, он уже учится делать такой же покерфейс: скоро в школу. Убедительно играть такого же охламона, каким он был прежде, у него вряд ли получится, но лепить маску они уже начали, причем довольно успешно.

То ли случайно, то ли намеренно Снейп немного опустил блокнот, и Гарри широко улыбнулся, увидев вычисления, которые не так давно проводил и сам. Его тогда здорово шандарахнуло понимание того, что волшебник мало что может противопоставить маггловскому оружию. Правда, щиты он еще толком не ставил — не умел, но вот теперь… И он мысленно потер руки, заметив дрогнувший в самой настоящей улыбке уголок губ, а главное, знакомый огонек в черных глазах. Когда он зажигался, жизнь становилась просто головокружительно интересной — что-что, а это он хорошо понял за последние дни!

Снейп незаметно отошел от компании, задавая вопросы инструктору Петуньи.

— Вы никогда в жизни не стреляли? Где же вы жили до этого? — услышал Гарри и понял, что сейчас его профессору придется нарушить закон…

Легкий «Конфундус» — и вот уже мистер Уилсон оценивает странного новичка как нового состоятельного клиента и ведет в тир пневматики. А по пути тот перестает казаться ему странным…

Заметавшись было между тетей и профессором, Гарри решил, что тетя тут давно уже почти как дома и он ее уже достаточно поздравил, а вот проф… и понесся за ним, едва не потеряв из виду. Уж очень непривычно смотрелась короткая стрижка на голове Ужаса Подземелий.

— Это ваш сын? — спросил инструктор Снейпа, включая подсветку мишеней, когда Гарри, немного запыхавшись, догнал их. Снейп стоял на огневом рубеже, примериваясь к лежащим возле него пневматической винтовке и пистолету.

Открывший рот, чтоб наконец вдохнуть, Гарри заметил только секундное окаменение профессора.

«Мне бы так», — пронеслось в голове. Слов не было.

— Племянник, — с показным равнодушием протянул Снейп, и стало почему-то немного обидно.

— Просто вы похожи, — пожал плечами тренер.

«Какая бесцеремонность…» — подумал Снейп, но вскоре ему стало не до этого. Потому что выяснилось, что даже пневматическое оружие, самое легкое, которое «серьезные мужчины и оружием не считают», может устроить магу, особенно неподготовленному, пару-тройку неприятных сюрпризов. А уж о том, что щит на мишень он может уверенно наложить с десяти метров, а вот дальше пока и сам не в курсе, он инструктору рассказывать не собирается. Вообще никому не собирается. Так что пневматика, пока только пневматика. Сжатый воздух, подумать только! Еще пара десятков проб, и будет достаточно, а потом можно и даже нужно перейти на двадцать пять и… пятьдесят метров? Тоже есть? И сто, только на улице? Только уже огнестрельное? Он будет все помаленьку. Надо же как-то определиться, логично?

«Отличный клиент, — радовался и кивал мистер Уилсон, — дисциплинированный, спокойный, оговаривающий заранее все, что его интересует. И не бедный, раз решил пройтись едва ли не по всему имеющемуся в клубе арсеналу. Потренировать бы его — ведь с первого раза начал попадать. Да в этом носатом спит снайпер, причем не так и глубоко! И почему я считал, что он не знаком с оружием? Скорее всего, долго жил не в Англии и ему привычны другие модели… Спросить? Не спросить? Кажется, этот клиент не любит вопросов».

Но тут клиент сам начал грузить его вопросами, да так, что все остальные мысли словно потоком унесло. Говорить о качестве разных видов пуль, траекториях, особенностях разных видов оружия, сравнивать дальность и кучность он мог без передышки, а его с видимым удовольствием слушали, вставляя только реплики, помогавшие переключиться на конкретику.

— Для того, чтобы брать крупную дичь с относительно безопасного расстояния, метров со ста, лучше всего обзавестись хорошей винтовкой для африканской охоты, например, от Холланд энд Холланд или от Ригби под патрон .375 Холландов же. Отличный мощный патрон, на триста метров обеспечивает хирургическую точность попадания! А с бронзовыми пулями ходят на толстокожую дичь особо крупных размеров или прячущуюся в особо густых кустах, — инструктор продолжал расписывать прелести английских охотничьих ружей со всей страстью, на какую был способен. Он и сам бы с радостью приобрел такое, но, увы, это не по его доходам. А вот если клиент купит…

Снейп хмыкнул и задумался. Выстрел из пневматики просто снял его самый слабый щит, не повредив мишень. Но второй выстрел легко мог последовать еще до того, как появится щит новый: чтобы его сделать, хорошо обученному магу нужно не менее пары секунд. А вот огнестрельное пробивало так, словно щита вовсе не существовало, немного защищала только комбинация из двух, а полностью — из трех щитов, наложенных друг на друга. Они гасили энергию пули. Но тогда вся сила мага уходила на щиты, и ему было уже совсем не до атаки.

«Интересно, на какую энергию атаки вообще рассчитаны магические щиты, ведь разрабатывались они не только против магических воздействий. Надо будет посмотреть в истории. Подозреваю, что рассчитаны они были максимум на первые аркебузы или тяжелые арбалеты… А ведь в магазине винтовки, что сватает мне этот тип, этих патронов пять штук… И Лорда вынесет, и на любимого директора хватит. Хорошая вещь».

Они нашли друг друга: пожилой наставник по стрельбе и этот странный мужчина… Правда, Гарри сам едва не нарушил Статут, услыхав краем уха шепот какого-то юнца, привязавшегося к Снейпу в роли добровольного помощника.

— Это вообще что за тип непуганый? Не знает ведь ничего. Полный ноль, — парень буквально дышал в ухо мистеру Уилсону, изнывая от любопытства, и, конечно, сам не заметил, как быстро потерял интерес и к инструктору, и к его клиенту, а ведь так надеялся, что и ему пара-тройка выстрелов перепадет. Он уже забыл, что спрашивал (Снейп все же имел отличный слух и такую же реакцию), и отстал, но интерес Уилсона, зараза, пробудил снова.

— Где, говорите, вы жили, мистер Грин?

— Разве я что-то говорил? — невозмутимость Снейпа, казалось, можно было ложкой черпать. — По правилам этого клуба я обязательно должен поведать кому-то свою биографию?

— Простите, нет, конечно, нет! Просто в наше время я не знаю людей, информированных так же мало, как вы.

— Сколько стоит восполнить этот пробел без лишних вопросов?

«А движения… как у кошки, плавные. Он, наверное, рос где-нибудь в Тибете… Или в пустыне… В монастыре каком-нибудь. Непрошибаемый мужик. Но откуда тогда у него такой чистый и слегка старомодный английский? Хотя… если он потомок давно уехавших из страны, то как раз!» — подумал инструктор, гордый своим «открытием», и на сегодня это была его последняя мысль о необычном клиенте…

Выковырять Снейпа из клуба не удалось до самого закрытия. Еще раз поздравив Петунью с победой, он поделился с Дурслями-старшими некоторыми мыслями, как они могут защититься — по всему получалось, что вполне ничего. Приободрился даже активно гревший уши возле взрослой беседы Дадли: его рогатка, оказывается, тоже может натворить дел. Мистер Дурсль довольно хмыкнул и подкрутил ус, мысленно прикидывая, где разжиться дробовиком…

Гарри же предвкушал следующий день. И был нереально огорчен, когда поутру Снейп сообщил ему, что будет занят весь день.

***

— Мы живем в стране непуганых идиотов! — с Люциуса Малфоя весь аристократический лоск слетел, едва он вынырнул из омута памяти своего… пусть будет коллеги.

— Я вас огорчу, лорд Малфой, но не «мы живем», а мы ими являемся.

— Вы правы, Северус… Вы правы. И я, кажется, понимаю, почему вы выбрали именно меня. Но возглавить оппозицию Лорду, если он вернется… Я ведь не смогу по той же причине.

— Вам есть, что терять. Нам всем есть, что терять. Кому-то меньше, кому-то больше, но…

— Предлагаете информировать и подготовить остальных?

— Фанатов Лорда сейчас на воле практически не осталось, я прав? Все в Азкабане.

— Пусть там и остаются. Не представляю, что будет, если выпустят сестру Нарциссы. Но… все же сестра.

— Ваша супруга переживает?

— Это же семья, понимаете… о, прошу прощения. Я должен принести вам обет после всего сказанного?

— И потом информировать остальных? Как вы это себе представляете? — усмехнулся Снейп. — Нам обоим есть что рассказать друг о друге, а потому, думаю, о некоторых вещах мы и так будем молчать. Оба.

Он не особо торопился идти на сближение: никакой спешки, ему нельзя выбиваться из образа. Снейп мог допустить при довольно серьезных обстоятельствах только один шаг навстречу, и он уже был сделан.

— Касси! — Малфой щелкнул пальцами, и домовик в полотенце с гербом доставил пузатую бутылку. Сделать пару снифтеров гость предоставил коллеге. В отличие от Снейпа Малфой всегда легко шел на сближение, впрочем, так же легко и отрезал все ненужное. И всех ненужных. Снейп был ему нужен. Более того, необходим. Хотя он давно уже присматривал удобный подход к талантливому зельевару и теперь был просто очень доволен.

Некоторое время они просто молчали, смакуя дорогой напиток.

— Северус Снейп, — торжественно произнес Малфой. — После рассказанного вами я не вижу иного пути, кроме как обезвредить Лорда, как только он вернется. А также… мы должны держаться друг друга. Прошу вас в мой дом — гостем и другом, — он произнес официальную формулу.

Снейп церемонно поклонился, медленно и четко проговаривая, что он принимает предложение.

***

— Вы серьезно полагаете, что Лорд сознательно вел нас к истреблению?

— Вы смогли сделать из увиденного другие выводы? Я весь внимание.

— …

В Малфой-маноре собрался весь «цвет» оставшихся на воле последователей Воландеморта. Настроение было… никаким. Известно, что Темный Лорд вернется, рано или поздно, и призовет их служить. Но его последние действия теперь говорили им о многом. В частности о том, что эта верная служба — всего лишь начало их конца. И не только их самих, но и семей, а теперь, похоже, и всего волшебного мира.

Противостоять открыто им не позволит метка — неосмотрительные юнцы позволили влиять на себя, но почему их не предупредили старшие?

— Не знали, — ответил Люциус. — Мой отец скончался от драконьей оспы после того, как увидел метку на моей руке и… имел беседу с ее создателем, как я теперь понимаю.

Нотт резко побледнел и втянул воздух. Паркинсон сжал кулаки. Старшее поколение ушло слишком быстро. И слишком рано… Наследники поняли это только сейчас.

— Другой вопрос, кто или что мешало нам самим исследовать маггловский мир и хотя бы быть в курсе происходящего там?

— Кто мог бы быть в курсе?

— Магглорожденные, конечно.

— Дамблдор…

— Складывается ощущение, что он что-то хотел разыграть…

— На пару с Лордом?

— Скорее, с ним в роли ферзя.

— Северус, ваш ход конем спутал ему игру. Опасайтесь.

— Полагаю, нам всем теперь предстоит… погарцевать, — усмехнулся Снейп. — Но придется все-таки дать обет. Особенно если вам дороги ваши близкие.

Аристократы долго мяться не стали: необходимость тайны понимали все и пренебрегать возможностью дополнительной защиты не собирались.

— А теперь прошу вас в тир, — сделал широкий жест хозяин дома…

Снейп мысленно потер руки. Аристократам предстояло просто небывалое, скажем так, развлечение.

19. Наставники

— Гарри, смотри, какая рожа! — пока братец не намылился снова к своему профессору (совсем бедняга спятил — учиться летом!), кузен потащил его к телевизору. — Как думаешь, такого можно сразу из «бульдога» стрельнуть или сперва рогаткой?

Когда Дадли выпросил себе детский пистолетик, стреляющий мелкими шариками, его отец был настроен скептически. «Тьфу, ерунда какая», — подумал Вернон. Но успехи парня в стрельбе были такими удивительными, что потом он подумал еще: «Если такой шарик в глаз прилетит, точно мало не покажется. А иногда важна именно такая мелочь».

— Ты что, — Гарри поразился кровожадности парня, — хочешь его… шлепнуть?

— Зачем? — в свою очередь опешил брат. — По ногам дать, чтоб полиция быстрей поймала. Ну если увижу, конечно.

— А-а. Нет, конечно, только рогаткой, дяде Вернону иначе та-акой штраф влепят! "Бульдоги"-то по идее у нас просто в коллекции!

«Дурсли еще не увидели проблемы в том, что их мальчику уже не хватает нарисованных мишеней, и он, увы, подыскивает живые. Правда, при этом дает себе труд подумать, так что достается пока лишь соседским котам, редким бродячим псам да пролетающим птичкам. Впрочем, насолить птичкам по-настоящему Дадли еще ни разу не удалось. Придется просветить родственников», — решил Гарри, грустно глядя на пустую страницу заветного блокнота.

— Сириус Блэк, — продолжал комментировать Дад, — повезло этому типу с имечком. Может, потому и с катушек слетел?

— Блэк, говоришь? — Гарри наконец обратил внимание на экран, где демонстрировали фото диковатого… а, нет, просто дикого растрепанного мужчины, по лицу которого явно можно было ставить диагноз. И, кажется, не один. Оскал, по крайней мере, впечатлил не только Гарри. Тетя сегодня им вообще не разрешила из дому выходить. Только на задний двор, где не видит никто.

***

Довольная собой Петунья порхала по идеальной кухне, занятая новым десертом. Надо же отпраздновать собственную победу. Да и мальчиков стоит побаловать. Она устремила взгляд в окно и мечтательно улыбнулась, вспоминая, какими глазами смотрел на нее бывший поклонник сестры. Эх. Она еще может… удивлять и восхищать. И отлично стреляет, да. На душе было удивительно легко и спокойно, словно защита для них уже выстроена.

Блэка по телевизору она не признала, что немудрено: потомка аристократов она видела один-единственный раз на собственной свадьбе, и тогда ей было не до разглядывания приятелей сестры. Причем, Блэк все же был одет в приличествующий случаю костюм и выглядел соответственно. Так что женщина особо не встревожилась, а просто приняла превентивные меры. Так, на всякий случай.

А мальчишки вплотную занялись новыми экспериментами с «арсеналом» оружия Дадли. Частично это было внедрением снейповских идей. К концу дня из детского пистолетика им удалось сделать нечто весьма интересное: Гарри сумел-таки заставить работать «заклинание цели» в руках обычного человека, то есть маггла, что увеличило дальность стрельбы практически вдвое. Брат блаженствовал: игрушка показывала промежуточный результат между мелкашкой и пневматикой. И никаких нарушений закона, надо сказать! Ни ему, ни родителям ничего не грозит! Гарри был жутко горд и собирался продемонстрировать их успехи, как только дядя вернется. Раз уж Снейп не пишет…

***

— Мальчик мой, — привычно обратился к Снейпу Дамблдор, и того привычно же покоробило, — я не хотел тебя тревожить этим летом, но ты сам понимаешь, обстоятельства…

— Псина сбежала, да, я в курсе.

— Я хочу попросить тебя присмотреть за Гарри.

— Он же под «кровной защитой», как вы говорите. При чем тут я?

— Мальчика часто посылают из дома с разными поручениями… Он не может ослушаться, но выходить за пределы участка для него опасно…

Часто посылают, да… Ежедневно минимум один раз Поттер вместе с походом в магазин отправляется домой к нему, Снейпу, да еще выбирается с кузеном соседских низзлов гонять. Что ж, Поттер может прекрасно перемещаться к нему и из собственного двора…

— И? Я должен сидеть в кустах под дезиллюминационным и смотреть за домом? Директор, вы ничего и никого не перепутали?

— Что ты, мой мальчик… Достаточно, если ты пару раз в неделю будешь забирать его у Дурслей, подтянешь его по зельям и, главное, обучишь его основам защиты разума…

— Для защиты он слишком мал. И зачем она ему? — насторожился Снейп.

И, как всегда, получил пространную лекцию о вероятной связи мальчишки с «тем-кого-нельзя», Реддлом то есть. Надо же, а ведь он уже почти привык называть его не Темным Лордом, а настоящим именем. Но сейчас Северус сдержался от этого именования. Директора удивлять не стоит: неизвестно, что из этого выйдет.

Потом Дамблдор, правдиво изобразив на лице легкую грусть, долго сетовал на более чем посредственные успехи Избранного в учебе.

— Я не репетирую.

— Двойная ставка за час.

— Директор…

— Плюс выбор зелий для приготовления остается за тобой…

— И что, интересно, я могу выбрать?

— Что угодно. Ингредиенты будут оплачены.

— Будут?

— Вот, — директор протянул ему компактный, но увесистый кожаный кошель в форме небольшой срезанной по верху пирамидки. — Здесь, думаю, хватит до конца каникул.

Брови у Снейпа непроизвольно поползли вверх. Чтобы Дамблдор давал деньги заранее? Директор и после выполнения всех его заданий не был особенно щедр с исполнителями. Мягко говоря.

— Мне это предстоит до сентября?! Зачем? Мальчишка совершенно не проявляет ни таланта, ни желания заниматься!

— Я бы хотел, чтобы вы с ним… познакомились получше. Я был неправ, разводя вас по разные стороны…

— Что вы задумали, директор?

— Я просто хотел облегчить вам обоим школьные будни.

— Чтобы по сравнению с летом они нам показались раем?

— Чтобы вы подружились с Гарри…

— Может, мне еще и Блэка выловить и приютить в качестве домашней собачки?! — вспылил Снейп.

— Северус, если Блэк останется собакой, то сколько угодно…

— Он же, кажется, был одним из ваших сподвижников…

— Увы, видимо, я тоже могу иногда ошибаться…

— То есть я могу… убить его?

— Если он будет угрожать безопасности Гарри, ты же сумеешь его остановить? Только умоляю тебя, ничего не говори мальчику. Не надо его пугать.

— Как скажете, директор.

— Северус, дай мне слово, что ничего не скажешь Гарри. И… не убивай Сириуса. Только если иного выхода совсем не останется. Делай с ним что угодно, лишь бы он не угрожал Гарри.

Снейп хотел было возразить, что с него довольно уже слов и клятв, но быстро ощутил, что в этот раз его просто так не отпустят… Директор был готов разговаривать столько, сколько нужно, пока собеседник не согласится на все сам. Именно поэтому зельевар всегда предпочитал короткие доклады и столь же короткие беседы: чем меньше роскоши общения с уважаемым Альбусом Дамблдором ему перепадало, тем лучше.

Мерлин, насколько все же было проще с «упиванцами»… Те посмотрели его воспоминания, сделали не радующие их, но правильные выводы. Постреляли в обустроенном Малфоем в собственных подвалах тире. Правда, отговорить взрослых мужиков от испытания собственных щитов прямо на самих себе не удалось.

К счастью, им все же хватило мозгов целиться для начала по ногам, и первые же травмы были быстро залечены — Эйвери и Макнейр в целительстве оказались довольно сведущи. Снейп отметил, что мелкашка вынесла щиты абсолютно у всех. Заодно он получил немало сведений о личной силе каждого, мощности щитов и… зоркости. Хотя, если хорошо подумать, есть несколько заклинаний притягивания, но выцеливать все равно придется как следует. Надо будет обсудить с Поттером; кстати, еще только полдень миновал, так что они успеют позаниматься. Точно, он снимет защиту и напишет ему сразу, как придет.

Снейп дошел наконец до границы антиаппарационной зоны и демонстративно достал палочку.

— Аппарейт!

***

К удивлению хозяина, в его доме неожиданно вкусно пахло отличным кофе и свежей выпечкой. Все-таки шустрый мальчишка ухитрился обойти его защиту! Хотя Снейп в последнее время ставил ее не очень-то старательно. О том, что в гости нагрянет Дамблдор, он не беспокоился — не того полета он птица, чтоб директор сам к нему бегал. Насчет бывших псевдосоратников, ставших теперь просто соратниками, волноваться тоже не стоило: он давно сумел поставить себя так, чтобы никому даже в голову не пришло зайти к нему в гости без приглашения. Разве что Малфою… Но тому не позволит если не воспитание, так природная лень.

Скорей всего. Да и… Следующая мысль куда-то убежала. Несносный мальчишка стоял возле стола и улыбался так, что губы сами растягивались в ответной улыбке. Слабоват против него Малфой, если честно… Но он этого ни за что не скажет ни тому, ни другому.

А Гарри был доволен, как удав. Снейп не ругался за то, что он проник в его дом! Фантастика… Его снова называли по имени. Расспрашивали, как работал со щитами. С ним советовались. Определенно, что-то произошло. Но первым делом он радостно продемонстрировал, во что ему удалось превратить игрушечный пистолетик.

И тут же получил в ответ от Снейпа идею насчет применения заклинания и зелья к пулям… и пулькам Дадли… Из-за подпорченного зрения ему это было особенно ценно. Основой стал Карпе Ретрактум, конечно, но то, как Снейп предложил его усовершенствовать, было потрясающе. Два варианта: зелье и наговор. Причем наговаривать можно было хоть над целой кучей камней — действовало на все! Они проверили. Камешки, от мелких, с полногтя, до бульников с кулак полетели аккурат в область левого глаза импровизированной ростовой мишени. «Вот брат порадуется!» — подумал Гарри.

«Но все-таки, что же случилось с профессором, ставшим неожиданно… мягким? Гуманным? Добр… Ой. Черт, ни одно слово не подходит! А, лучше спрошу». И Гарри спросил.

А потом они долго гадали, чего же Дамблдор от них хочет. Предположение о том, что они должны «подружиться» по его инициативе, после всего случившегося казалось слишком странным.

***

Возвращение Филиуса Флитвика оказалось весьма своевременным. По его довольному виду Северус понял, что поиски завершились удачно. А значит, пора поделиться тем, что тут у них произошло — в «протеевом блокноте» много не напишешь.

— Так вот почему появился такой эффект! — воскликнул маленький профессор, выслушав рассказ про эпопею в Мунго. — Северус, ваша метка, очевидно, входила в резонанс с крестражем! Этого-то директор и не учел. И не мог, учитывая его весьма поверхностные знания в этих разделах магии. Интересно, что, когда мальчик спал, вы не чувствовали ненависти. Видимо, — он повернулся к Гарри, — вы как-то умудрялись блокировать крестраж во сне. Увы, теперь мы можем только строить предположения на этот счет.

— Не сказал бы, что я огорчен, — парировал Гарри. Ему вовсе не улыбалось быть объектом исследований, пусть и дружественного ему профессора Чар.

— Да, скорей, наоборот, — продолжил Флитвик. — Вы растворили и даже усвоили его, причем в вас есть сейчас лучшие черты Тома…

Гарри заметно передернуло, но профессор его «успокоил»:

— Том Реддл был блестящим учеником с великолепной памятью и аналитическими способностями. И если они наложились на ваши собственные, освобожденные от заклятия, то разве это плохо? К слову, он был весьма харизматичным лидером и блестящим рассказчиком. Ничего, точнее, никого не узнаете? Вам описывали его исключительно в черных красках, но неужели вы не подумали, каким должен был быть маг, полукровка, чтобы ему присягали на верность большинство аристократов — и ведь это началось не только с его однокурсников, но и тех, кто постарше…

— И что, я должен ему теперь спасибо сказать?

— Кому «ему»? Реддлу, Вол… Лорду или тому его кусочку, что теперь часть вас? — уточнил Снейп, озадачив Гарри. Ведь в самом деле… кому?

— Вы — хозяин, Гарри, вам и решать, благодарны вы за это или нет, — заметил Флитвик, точно так же не собираясь облегчать ему выбор.

Но раздражение все еще никуда не делось и искало выход, так что Гарри вспомнил, как ему тогда, в Мунго, заткнули уши, и вознегодовал…

— Отчего вы припомнили это именно сейчас, Поттер? — удивился Снейп, но быстро осознал: мальчику просто нужна разрядка. И объяснил уже мягче:

— Гарри, там примерно половина информации была, м-м, не содержащей ничего важного. Так что я обеспокоился тогда лишь тем, чтобы ваши уши не завяли раньше времени или не вытянулись, как у гоблинов. Знаете, маленьким волшебникам так говорят, когда те начинают ругаться или слушать ругань…

— Откуда бы мне знать!

Снейп осекся. В зеленых глазах, в которых он привык видеть искры вдохновения, плескались обида и застарелая боль. До него наконец дошло, что для Гарри является болезненной темой. И никакие изменившиеся Дурсли, будь они самыми распрекрасными опекунами и родственниками, этого не исправят. Но что может сделать он?

— Я готов хоть сейчас показать вам все выписки из больницы и ответить на ваши вопросы. Если это вас не удовлетворит, вы всегда вольны обратиться к Главному Целителю. Он весьма вами заинтересовался.

— Вами тоже, — ухмыльнулся Гарри, припомнив не без удовольствия, насколько схоже вели себя целитель и зельевар, когда дело касалось работы. И почти плотоядный взгляд руководителя Мунго на профессора и доставаемые им зелья в особенности.

— Давайте, давайте же посмотрим, — потер ручками Флитвик, тут же вливаясь в благородную компанию профессионалов.

Они увлеклись так, что вынырнули из груды старых и новых записей только через пару часов, когда желудок Гарри спел незамысловатую, но вполне понятную песенку. Еду пришлось заказывать: тратить время на готовку никто не собирался.

Пока ждали заказ, Флитвик еще немного доработал игрушечный пистолетик, который теперь (при условии, что пульки обработают зельем) становился весьма грозным оружием.

— Интересно, а шарики можно сделать с чарами расширения и другими зельями накачать? — озадачил профессоров Гарри.

Но не успели те засесть за очередные расчеты, как наконец доставили еду.

***

— Чесночная подливка в этот раз им определенно удалась, — отметил Флитвик, поедая тушеное мясо с каким-то очень сложным гарниром.

Гарри встрепенулся: он давно хотел задать один вопрос.

— Почему никто не мог почуять неладное в Квиррелле? Он же реально вонял!

Вилки тихо звякнули…

Пришлось профессорам «расколоться» — по приказу директора, оказывается, всем отбило и нюх, и прочие… подозрения. Гарри был в шоке.

— Никто?! Весь Хогвартс… все учителя, значит? Всеми управляет директор так, что ни один не может даже рыпнуться? Но ведь этот подселенец, он же был по-настоящему опасный! Или нет?

— Директор, Гарри, самый сильный маг…

— Но он же… не должен вредить ученикам? Допускать опасность?

Тяжелый вздох был ему грустным и вполне однозначным ответом.

— Определить сущность подселенца лично я не смог. Нужны особые техники, я… к счастью, не владел ими тогда, — признался Снейп.

— Почему к счастью?

— Потому что я присягал Лорду. У меня были только подозрения, а потому я предпочел вести себя как полный идиот, относясь к Квирреллу, как к больному, и стараясь его немного притормозить хотя бы попыткой запугивания. А что было бы, если бы я его узнал?

— Вы рисковали…

Северус пожал плечами.

— Что будет с вами, если он вернется? — Гарри впервые по-настоящему испугался. — Вы же все время ему мешали!

— Все мои действия относились к Квирреллу, а не к Лорду. Надеюсь, я смогу его в этом убедить. В противном случае…

— Сожмешь вот это, — Флитвик тут же застегнул на запястье друга такую же цепочку, как у Гарри, и у мальчика просто отлегло от сердца. Он с благодарностью посмотрел на полугоблина.

— Кажется, пора поднять вам настроение, — улыбнулся тот. — Я поделюсь кое-чем новеньким, тем более это весьма кстати. Мне поручили узнать, кто стоит за Дурслями.

— Директор или гоблины?

— Гоблины, конечно.

— И что будем сочинять?

— Зачем сочинять? Помурыжу их немножко и скажу, кто.

— И кого ты метишь на эту роль?

— Дамблдора, конечно.

— О как. Ха! Гениально. Следилки на доме — его, соглядатай — тоже его человек… Даже я, исполняя его приказ периодически вытаскивать Поттера к себе для занятий, идеально впишусь в эту картину: меня ведь большинство считает «человеком Дамблдора». Великолепно, Филиус!

Гарри улыбался от уха до уха: прикрытие для его родных было просто шикарным. Мало кто из магов решил бы пойти против Дамблдора! Да что там, вообще никто. Кроме тех, кто сейчас с ним рядом.

— Но все-таки, для чего директору вдруг понадобилось ваше сближение? Я все еще недоумеваю…

— У нас есть пара версий. Например, возможно, он действительно опасается связи Гарри и Реддла и надеется, что я помогу мальчику закрыться.

— Не слишком наивно?

— Слишком, но есть еще версия. Директор может наконец начать готовить Гарри к тому, что ему придется сразиться с Лордом.

— Вот что за… Что я могу противопоставить Темному магу с опытом? Бред!

— Тем не менее, великий волшебник Альбус Дамблдор предпочитает в это верить.

— И уже давно постарался свою веру насадить повсеместно, — добавил Флитвик.

— Но зачем?! Он ведь сильнейший… А я пока просто школьник. Почему он сам не хочет?

— По его… вере или мнению, нельзя остаться Светлым, замарав себя убийством.

— Не по-онял… — Гарри аж глаза вытаращил. — То есть, если я непонятно каким чудом смогу справиться с Реддлом, я… стану Темным? И что меня ждет потом?

— Ничего хорошего, полагаю. С Дамблдором надо что-то делать. А насчет Лорда могу вас порадовать, у нас появились… коллеги, можно сказать.

— А кстати, Дамблдор же справился с Гриндевальдом, может, и вы так справитесь, Гарри? Не убивая?

Снейп на это недоверчиво хмыкнул (почти одинаково с Гарри), а потом порадовал их рассказом о поголовной вербовке оставшихся на воле упиванцев. Несмотря на то, что его описания были довольно скупы, слушатели прекрасно представили, что творилось в тире у Малфоя. Настроение снова улучшилось.

— А теперь придется о грустном: до школы Гарри осталось чуть больше месяца. Как у вас с защитой и маской?

— Я считал и продолжаю считать, что традиционное Искусство ментальной защиты вообще не для Гарри. Как и не для любого подростка. В этом возрасте слишком много эмоций, он живет чувствами, руководствуясь в основном ими — кстати, сегодня мы это не раз наблюдали. Сильные черты Гарри — склонность к самонаблюдению, умение делать выводы и пользоваться ими. Но классическая окклюменция, повторю, не для него. А потому мы придумали… вот эту игру.

Снейп пригласил коллегу к собственном думосбору, куда потихоньку пристроился и Гарри. Как относиться к сентенциям Снейпа, он еще не понял: вроде и поругали, и похвалили. И тут он понял, о чем говорил профессор: он снова пытался не принять к сведению, а выработать ответную эмоцию! Вот так да. Оказывается, можно и без этого. Просто знать, и все. Например, что возраст у него такой, да. И что тут особенного? Пройдет. Как говорит Снейп, нормальный этап развития. Думать о себе как об объекте своего же исследования, как бы со стороны, Гарри понравилось, это удивительным образом его успокаивало и давало повод для… гордости, что ли?

Снейп комментировал, как проходил его Лабиринт, показывая Флитвику в думосборе самые интересные моменты, пояснял, как помогал Гарри расставлять монстров-защитников по местам, как они вводили «ложный след» и делали разветвления, а потом Гарри сообразил, как работать на эмоциях в менталистике…

Лабиринт с комнатами «младенец», «плакса», «злюка», «обиженный», «маггл» постепенно запутывал случайного посетителя, пугал кошмарами и позволял сложить из мозаики образов простую и весьма недалекую личность, не имевшую к нынешнему Гарри Поттеру ровным счетом никакого отношения, кроме того, что для комнат были взяты настоящие кусочки его прошлой жизни.

— Это будет… Это будет прорыв, по крайней мере, в данной дисциплине! — сияющий полугоблин вынырнул из серебристого тумана. — Но для маски необходима строжайшая организация ума и чувств. Особенно чувств, Гарри, понимаешь?

Снейп усмехнулся. Для маски у них уже была готова своя технология, включающая якоря, которыми они сделали образы друзей Гарри, его декана, самого директора и некоторые предметы обстановки Хогвартса. И держали эти якоря совершенно определенные эмоции мальчика — а именно те, которые он чаще всего испытывал, находясь в школе предыдущие два года.

— Вы проделали потрясающую работу, коллеги, — Флитвик потряс сначала руку зельевара, а потом и Гарри. — И удивительно быстро справились. Осталось понять, что нужно будет изменить в ответ на предложение директора. Что самое логичное?

— Обострение вражды, — глухо сказал Снейп. — Прежний Гарри и я под воздействием метки… не представляю, как бы мы вообще это пережили. Но в то, что директор хотел бы от нас избавиться, тоже не верю. Это не в его интересах.

— Взаимная ненависть, более глубокая, чем была, — покивал Флитвик. — Опасно и неприятно.

Гарри нахмурился: его это совершенно не устраивало, но не согласиться с выводами профессора он не мог. Потому что все так бы точно и случилось.

А ведь надо будет еще выяснить, что представляют собой его друзья… Получается, он останется в Хогвартсе совсем один? Нетушки… Рассказать про мантию или не рассказать? Нет, лучше приберечь на потом. Мало ли что…

— А если все же показать, что из идеи директора нас, м-м, подружить, все-таки что-то вышло? Ну вот такие мы оказались послушные и старательные. А? А вы забрали меня у Дурслей и, например, начали с того, что покормили. И не шипели. Хотя бы потому, что были заняты. А я не мешался, мне Дурслей хватило. Много ли надо пацану?

Снейп и Флитвик дружно расхохотались, а потом…

— Что ж, эта идея не лишена своей прелести, Гарри. Вот только что за этим последует от его светлейшества?

— Не знаю, что от него, но вполне представляю, что последует от вас, когда мы вернемся в школу при условии, которое вы сами характеризовали как «обострение вражды». Лично я предпочту какое-нибудь другое обострение…

Снейп… улыбнулся. Впервые — так открыто.

— А что… Будет интересно посмотреть на лицо Дамблдора, если мы с вами хором скажем: «Мы очень старались, директор».

— Возьмите меня с собой, — рассмеялся Флитвик. — Я тоже хочу.

— Думосбор вам будет отрадой, друг мой. Светить близким знакомством с вами — последнее, что нам нужно, не так ли, Гарри?

— Одно ясно, он будет интересоваться, как это вам удалось.

— Мы очень старались, — почти хором ответили Снейп и Поттер.

— Понятно, чем дополнить лабиринт?

Поттер активно покивал. Уж если Снейп считает Флитвика своим учителем… то и ему не грех примазаться, верно?

***

— Мальчик тянется к тебе, Северус. Несмотря ни на что. Разве ты сам не видишь?

— Я не слепец, Филиус, но ты можешь ответить, почему?

— У Гарри обостренное чувство… правды. А ты был честен с ним, хотя это стоило тебе многого. Очень многого. А еще он весьма эмоционально восприимчив, и если на сознательном уровне не понял этого, то ощутил — определенно. И потому для него именно ты достоин доверия, как никто другой.

— Тот, кто передал его родителей едва не в руки Темного Лорда? Что за бред?..

— Сам ты бредишь, сколько уже можно-то? Пророчество, по словам Дамблдора, подходило в тот момент двоим детям, хотя содержание его толковать можно было как угодно. Возьми хотя бы дату. Седьмой месяц разный в разных календарях, а еще это мог быть седьмой месяц беременности… я уж молчу про год! И если бы Поттер-старший лучше выбирал друзей, на месте Гарри был бы сейчас Невилл Лонгботтом. И не пытайся отмазываться подростковым «все равно», ты уже давно не подросток.

— Такое ощущение, что почти вся предыдущая жизнь кем-то разыграна, как по нотам…

— Знакомо, друг мой, знакомо… Но это не отменяет того, что ты давно уже взял управление на себя. Так не фальшивь. Гарри тебе далеко не безразличен.

— Рассказывай уже, что привез.

— Я нашел тройственный ритуал наставничества. Где — пока сам не могу сказать. Кроме того, что это где-то в Китае. И в горах. Было холодно.

Снейп понимающе кивнул. Он знал некоторые места, куда можно было пройти только с завязанными глазами или дать себя оглушить и пронести… Учитель рисковал и, видимо, считал это оправданным.

— Он даст практически полную защиту Гарри. Но не нам. Точнее, и нам бы дал, если бы мы не были завербованы раньше. Если мы проведем этот ритуал, то все действия во благо нашего подопечного будут приоритетны. Ты понимаешь, о чем я?

— Конечно, но давай уточним. Если возникнут такие обстоятельства, вроде конфликта клятв, как это повлияет на наши действия?

— Мы в любом случае будем действовать в интересах Поттера, но при конфликте с данными ранее клятвами и тем более обетами, они нас просто сожгут…

— Ну, не самая плохая смерть. Но и не лучший вариант. Кто с ним останется-то? Да, у него теперь есть приличные магглы… Но надо что-то придумать.

— Значит, Гарри должен знать всю суть и смысл ритуала, точно так же, как и мы.

— И нести ответственность за наши жизни? Мальчишка? Я против.

— Других вариантов нет.

— И как его потом уговорить на это?

20. День рождения, грустный праздник

Безоблачным утром тридцать первого июля за окном второго этажа коттеджа на Тисовой ссорились три совы. В процессе все они несколько потеряли в объеме, но ни одна так и не смогла пролезть в небольшую щелку. А их адресат, вместо того, чтоб впустить, крепко спал. Когда он наконец встал и распахнул окно, в комнату ворвался вихрь из сов и выщипанных перьев и пуха, заставив Гарри расчихаться. Сердитые птицы сбросили пакеты — письма и подарки, как он догадался, — и тут же вылетели, даже не дожидаясь угощения. Он хотел было бросить им вслед «Репаро», но вовремя сообразил, что оно вроде как работает только с неодушевленными предметами, и ограничился очисткой комнаты от привнесенного мусора.

«Интересно, интересно, — думал он, поднимая с пола посылки. — Друзья все-таки вспомнили обо мне. И что тут?»

Самый большой пакет оказался от Хагрида. Внутри были короткая записка-поздравление и какая-то книга, туго стянутая широким кожаным ремнем.

— За что же тебя так? — удивился Гарри, поглаживая несчастный крепко сжатый переплет, и расстегнул пряжку. Он очень любил и ценил книги, и такое обращение показалось ему более чем странным. Книга ласково мурлыкнула и распахнулась.

— Ух ты! Живая «Чудовищная книга о Чудовищах»! Почему чудовищная-то? — довольный мальчишка аккуратно перебирал страницы с красочными иллюстрациями удивительных и опасных существ, не в силах оторваться. — Ты просто классная! Волшебная! Моя! Представляешь, ты — моя самая первая живая книга!

Он нежно погладил верхнюю корочку.

Переплет ласково ткнулся ему в руку.

— Ого, да ты меня понимаешь… Прости, придется немного подождать, тут письма от моих друзей, вдруг там что-то важное и срочное? А мы с тобой потом позанимаемся, обязательно!

Книга тихо фыркнула, аккуратно закрылась и смирно улеглась на маленьком журнальном столике рядом с кроватью.

«У меня теперь есть самая настоящая волшебная книга, да еще живая! Круто! Надо будет написать Хагриду, передать большое, нет, огромное спасибо!» — Гарри еще раз нежно провел пальцами по обложке и, снова услышав басовитое мурлыкание, счастливо улыбнулся. Такого восхитительного подарка от простоватого лесничего он совершенно не ожидал.

И он поторопился с разбором остальной почты.

Гермиона прислала обстоятельное письмо про Францию, ее магов и, конечно, домашнее задание. Гарри немного похихикал над ее «на два свитка больше по истории магии»: похоже, девочка не очень-то понимала, чем на самом деле стоит гордиться. Набор для полировки метлы? Ах да, он же ловец. Кстати, где вообще метла? В чулане, точно. Интересно, а для палочки такой состав подойдет или нет? А может ли полировка улучшить скоростные или маневренные качества? Эх, надо будет спросить… Он быстро отложил сверток и взялся за следующий. Полеты — это, конечно, здорово, но вполне подождет до школы, не над Тисовой же ему рассекать. Гарри хихикнул, представляя, как бы это могло выглядеть со стороны.

Проницательная Гермиона упомянула в письме о том, что Рон вовсе не рад назначению Перси старостой школы. Почему не рад, Гарри не очень-то понимал, а потому задумался. Если бы Рона или Гермиону назначили старостами, он бы порадовался, наверное, это же честь. Хотя, еще и возни-то сколько: надо же новичкам все объяснить, за порядком следить, чтобы на уроки не опаздывали, в коридорах не колдовали. Ага, учитывая, что первокурсники только-только дорвались до своих волшебных палочек. Жуть!

Гермионе это подошло бы идеально, а вот Рону осталось бы только посочувствовать. Мда. То есть, Рон завидует Перси, что ли? Вот дурак… Кстати, мог бы и предупредить брата насчет тех сушеных жуков в его супе, тому, небось, потом долго пришлось в туалете сидеть. Как-то это не по-братски, нехорошо.

Вспомнив, как всегда хохотал над проделками близнецов, Гарри наконец-то представил, что бы на месте их жертвы чувствовал он сам. И ему это категорически не понравилось. А ведь Рону и дома от них доставалось частенько.

Маленький стеклянный волчок едва не разбился, выскользнув из упаковочной бумаги. На удивление Гарри, Книга распахнула страницы, поймав кроху и осторожно перенесла на столик рядом с собой. «Интере-е-есно», — подумал он, читая записку Рона. Кажется, приятель сделал ему очень даже полезный подарок. Вредноскоп, значит. Надо будет… нет, он сам найдет и прочитает. А спросит, если что, уже потом.

Гарри задумался. Все-таки они ему, кажется, друзья по-настоящему… Гермиона, например, постаралась подобрать то, чем он сам больше всего интересовался до недавнего времени, значит, и правда хотела его порадовать. Рон тоже послал полезную вещь, значит, беспокоится о его безопасности. Ведь, если он желает ему не добра, а, наоборот, чего-то нехорошего, вредноскоп засвистит же? Почему тогда он не оставил прибор себе, ему определенно он нужнее… У него же вредоносные близнецы всегда рядом. Ничего, Гарри всегда даст другу попользоваться, пусть будет у них один на двоих. Э, на троих, то есть. Но Хагрид-то, Хагрид!

Гарри спохватился и быстро начал писать ответы и благодарности. А потом в той самой тетради появилась еще запись о том, как однажды на Рождество он был счастлив, когда ему подарили то, что принадлежало его отцу. Про мантию-невидимку он, кстати, мало что нашел, кроме сказок, которым не очень поверил, а вот про дезиллюминационные чары в потрепанном учебнике за четвертый курс прочитал, как и обещал сам себе еще в первый визит на Косую аллею. И давно уже горел желанием освоить, но все время находились другие дела, не менее (а то и более) интересные.

«И артефакт засветил буквально сходу, умник, — поругал сам себя Гарри. — Теперь вот думать, как от внеплановых похождений по ночам отмазываться. Хотя почему я должен во всем потакать Рону? Перебьется».

***

А пирог он все-таки испек — тот, который хотел. Сам. Вчера. Две штуки! Под чутким руководством тети, конечно. Но все удалось отлично! Надо будет повторить… На сегодня Снейп устроил ему выходной, по его словам, в качестве подарка, но Гарри без такого вообще-то и обошелся бы. Правда, вчера, глядя на уставшего учителя, упоминать об этом вслух не стал. Но уже подумывал, как явится завтра в Паучий тупик с собственноручно приготовленным угощением и они сядут и попьют вкуснейшего чая, который умеет заваривать только Снейп.

Оба профессора, если подумать, его и так уже одарили сверх меры. Вон, у него на полке прописались целых четыре книги из снейповской библиотеки, а браслет-портал так и вообще редкая вещь, особенно работы Мастера Флитвика! Но…

Тут он понял, что ему все же хочется чего-то этакого. Хотя бы записки, что ли. За спиной повеяло теплом.

«Вот же я лопух!» — хлопнул себя по лбу Гарри, открывая горячий светящийся блокнот. Почему он вчера не положил его на привычное место? Ну вот, точно, поздравления. Первое, четким и острым почерком, было от Снейпа… С каких пор этот человек, которого он раньше воспринимал как злейшего врага, стал ему так важен?.. Почему?

Он вчитывался в аккуратные строчки сдержанных похвал и кратких, но очень приятных пожеланий. А когда перелистнул страницу, прямо на глазах проявился размашистый почерк и красочное поздравление от Флитвика. Ого, он еще и рисует здорово! Гарри посмеялся над забавной карикатурой, где они все трое что-то химичили над парой котлов и кучей непонятных штучек, и начал перечитывать, что ему написали учителя.

Таким его и застала тетя Петунья, поднявшаяся наверх, чтобы позвать заспавшегося племянника на завтрак: уткнувшимся в блокнот и беззвучно шевелящим губами, довольным и улыбающимся… Увы, это продолжалось недолго: едва она успела окликнуть Гарри, как со столика, клацая неизвестно откуда взявшимися зубастыми челюстями, сорвалась Книга и рванула было к ней, так что племянник, выронив блокнот, едва успел ту перехватить.

— Ты это чего? — удивленно и строго спросил Гарри Книгу, держа ее перед собой на вытянутых руках. — Ты зачем на тетю нападаешь?

— Никогда не видела, чтобы книга рычала, — прошептала миссис Дурсль, глядя, как племянник успокаивает ЭТО. — Спускайся завтракать. И… осторожно, что ли.

А Гарри решил, что раз его Книга такая… живая, то надо ее, наверное, познакомить со всеми обитателями дома. Ну и их с ней. Чтоб не трогали… друг друга. Да и просто хотелось похвастаться удивительным подарком.

Так что тетя Петунья была первой представлена странному и страшноватому фолианту. Но после легкого почесывания переплета Книга таки громко мурлыкнула, потерлась переплетом о ее руку, и хозяйка дома призадумалась.

«Шерсти нет. Написано, кажется, много интересного, хотя картинки и жуткие. Ну и мир там у них, если такое водится. А еще, наверное, может охранять от врагов? Одна сплошная польза…»

Она сама не заметила, как задала вопрос про врагов вслух, на что Книга резко сложилась, словно щелкнув челюстями, и тут же снова мурлыкнула. Уютным таким басом.

— Ну… я не знаю, что полагается говорить в таких случаях… Добро пожаловать? Только другие книги не обижай.

— Точно, — поддержал тетю Гарри. — Они такие, простые, но тоже интересные и полезные. Но ты лучше всех! Пойдем на завтрак?

«Видели бы нас со стороны, — Петунья улыбнулась, представив Марджори Дурсль с ее бульдожьим выражением лица. Не так давно они нашли-таки общий язык, сойдясь на том, что все четвероногие нуждаются в тщательной дрессировке, и теперь неплохо общались. — Разговариваем с книгой, как с человеком. И да, у нас есть свой семейный психотерапевт! Но, наверное, пора завести и психиатра».

***

Вернон Дурсль единственный остался в состоянии вооруженного нейтралитета с зубастым подарком племянника: мелькающие в его руках нож и вилка Книгу удивительно быстро впечатлили. Зато Дадли был в таком восторге, особенно от картинок, что она начала вести себя с ним почти так же, как и со своим хозяином.

«Все, детки пропали», — подумала Петунья и пожалела, что они не успели вручить Гарри подарки. Вернон уже собирался на работу, а без него было как-то неправильно. Придется ждать вечера.

— Пап! Мам! А наши подарки где? — Дадли наконец немного отвлекся и вспомнил, что было задумано.

***

Через час Гарри покачивался в гамаке в саду, поглядывая, как братец упражняется с дартсом… Сам он уже вдосталь наигрался дротиками, в том числе под заклинаниями, но Книга, ожидающая его внимания, была привлекательней. Внезапно она подскочила прямо у него на животе и ринулась куда-то в глубину двора, к проходу на другую его сторону.

Пока Гарри выпутывался из гамака, забыв, что уже может немного приподнять себя обычным «Левикорпусом», Дадли бросился за новым питомцем… питомицей… а, неважно! И, когда увидел Книгу в челюстях огромной собаки, даже раздумывать не стал.

Здоровенный лохматый бродячий пес, черный, как уголь и тощий, как велосипед, взвизгнул от боли и присел. Дротик попал ему прямиком в глаз… Дадли охнул. Книга вырвалась и улетела куда-то в дом: видимо, ей было не по силам тягаться с тем, у кого в ближайшей родне явно присутствовал ирландский волкодав.

А пес смотрел на мальчишек здоровым глазом, пока из другого капля за каплей вытекала кровь и, кажется, сам глаз… Яркое пластиковое оперение стрелки на морде выглядело таким диким и неуместным, что мороз продирал по коже, и Дадли на мгновение оторопел, а потом из его глаз брызнули слезы.

— Я не хотел! Гарри… Помоги! Ты же… Ты… Давай его вылечим! Пожалуйста!!!

— Собака, — он присел на колени прямо в пыль. — Собака, я не хотел! Я больше никогда! А это Гарри, это мой брат, не бойся, он тебя вылечит. Правда, Гарри? Обязательно вылечит! Он меня лечил, он умеет! Я вообще в лапу кидал, — всхлипнул он и громко шмыгнул носом. — Зачем ты наклонился?..

Огромная псина тяжело вздохнула и улеглась на живот. Гарри наконец отмер и протянул псу немного дрожащую ладонь. Тот обнюхал его пальцы и осторожно лизнул, а потом положил голову на лапы.

— Ему же больно будет доставать, — прошептал Гарри. Ругаться с неосторожным братцем он не стал — видел, что тому и так хуже некуда. Но что именно делать, он даже не представлял.

— Ты же можешь заморозить, ну, как мне тогда… и будет не больно, — так же шепотом подсказал Дадли. — А потом просто захоти. Ну, чтоб… нормальный глаз был. Я знаю, у тебя получится.

Две лохматых макушки, светлая и темная, склонились над собакой. Гарри держал ладони над раненым глазом, а Дадли должен был по его команде выдернуть стрелку. Руки у мальчишек дрожали, но пес, похоже, успокоился и уже не испытывал такой боли, как вначале.

— Давай, — тихо скомандовал Гарри, и брат быстро схватил дротик, потянув его на себя, а после с отвращением откинул в траву. Пес вздрогнул и взвизгнул, но остался на месте, не отводя от темноволосого паренька взгляда единственного пока глаза.

— Ага, молодец, не хватало еще теперь лапой кому-нибудь встать или босыми пятками, — зашипел Гарри.

Дадли тихо ругнулся и пополз разыскивать орудие зла.

К тому моменту, как он наконец нашел дротик и выбросил его в мусорный бак, Гарри уже почти залечил глаз. Тот не выглядел особо здоровым, воспаление было заметным, но это был настоящий собачий глаз…

— Ну вот! Я же говорил, у тебя все получится! Только надо его пока прикрыть на всякий случай. Я видел в больнице, так полагается после операции.

И Дадли мухой сгонял домой, ухитрившись незаметно стянуть из аптечки стерильную повязку и пластырь, которые Гарри тут же прилепил на лохматую морду.

Тощий пес тихонько вилял хвостом и пытался лизать им руки, когда те гладили его голову. Дадли сопел, сдерживая слезы, до того ему было жаль свою жертву. Тут до мальчишек дошло:

— Может, покормить? — произнесли они разом, уставившись друг на друга.

— Мама его прогонит. Она вообще собак не любит…

— Тогда ты отвлечешь.

— Только ты придумай чем, у тебя лучше получается…

Однако не успел Гарри составить коварный план похищения еды с кухни тети, во двор вышла она сама, источая аромат праздничного обеда…

Пес принюхался и сел, глядя на нее здоровым глазом. А потом… приподнялся, скребя тощее брюхо задней лапой.

Петунья ужаснулась сначала величине собаки, а потом ее худобе… Да еще глаз — вот она точно знает, чья это работа! Но надо же… даже повязку наложили. Видимо, пес действительно необыкновенно добр и безопасен, раз позволил мальчикам себя лечить. Но, может, надо в ветлечебницу? В Литтл-Уингинге ее нет, если что, придется ехать. Вернон. Машина. И это чудище. Ох.

А потом псина плюхнулась на задницу и начала тщательно что-то выкусывать над хвостом.

«Кажется, не больно-то он страдает. Выгнать к чертям блохастого!» — решила было она, но взгляд на родного сына эту решимость странно поколебал. Все же она сказала это вслух…

— Мама, пожалуйста! Это я его поранил, давай хотя бы покормим его, а? — пожарной сиреной взвыл любимый сыночек.

Племянник скромно молчал, но она догадывалась, что в его лохматой голове, скорее всего, уже крутится какой-нибудь план: например, уменьшить как-нибудь это чудовище, чтобы таскать потом в собственном кармане. С блохами, ага, с него станется. Петунья поморщилась. И увидела, как пес ложится, осторожно прикрывая башку передними лапами…

— Это… ему что, стыдно, что ли? — удивилась она.

Пес скульнул, убрал лапу и посмотрел на нее здоровым глазом. А потом тяжко вздохнул и опять закрылся лапой.

На это совершенно невозможно было смотреть без улыбки.

— Ладно, — кивнула Петунья. — Кормите, миску я дам, бульон налью. Только не смейте тащить его в дом!

— Да что ты, мама, он же ужас какой грязнущий…

— Мы и не думали даже, тетя! Мы только тут, на травке!

Блохи на ее газончике? Петунья подбоченилась и поджала губы.

— Так, Гарри, марш в зоомагазин за шампунем от блох, — распорядилась она. — Деньги в коробочке, где всегда берешь на продукты. И захвати еще щетку, да побольше.

— Дадли, Зоркий Глаз и Твердая рука, тащи самый большой таз и губку, ту, старую… И поставь греться ведро воды.

Пора было брать это безобразие в свои руки.

— Сидеть! — рявкнула она на пса, потянувшегося было за мальчиками в сторону дома.

Тот от неожиданности шлепнулся на задницу, открыл пасть и вывалил язык.

— Молодец, хорошая собака, — немного сердито похвалила она удивленного пса и аккуратно взяла его под нижнюю челюсть, внимательно осматривая зубы.

— Молодой еще… даже похоже, что чистокровный.

Пес издал странный звук, словно подавился.

— Потерялся, что ли?

Она отпустила его морду и аккуратно обтерла руки полотенцем. Пес смотрел ошалело и не пытался сдвинуться с места. Слушал.

— Может, что-то случилось с хозяевами? Выученный, неглупый пес, таких просто так не выбрасывают. Решено, — припечатала она так, что пес слегка втянул голову. — Приведем тебя в порядок и пристроим в хорошие руки. Марджори Дурсль — прекрасный знаток собак, уж она-то найдет тебе приличного хозяина.

Пес опасливо покосился на женщину и тихо заскулил.

— Не плачь, — она уверенно положила руку на лохматую голову. — Не обидим.

Тот сглотнул, разинул рот, словно что-то хотел сказать, но получился только какой-то странный жалобный звук. Петунья принесла ему миску с чистой водой и перекус в виде пары кусков бекона, тут же исчезнувших в здоровенной пасти. Ну и крокодил… Все-таки хорошо, что Вернон тогда настоял на том, чтобы они с Мардж зашли с ним вместе к психологу на чай. Теперь она прекрасно знала, как управиться с любыми хвостатыми. А главное, больше совершенно их не боялась!

***

Гарри и Дадли вернулись довольно быстро, и псу до получения обеда пришлось пережить вдумчивое мытье на заднем дворе. Когда любимый крестник и его брат в четыре руки его наконец отмыли, Сириус Блэк почувствовал, что он по-настоящему счастлив, но сумел только благодарно гавкнуть. Перекинуться обратно в человека не получалось уже больше нескольких недель, если, конечно, он не потерял счет дням.

Крестник немного покачнулся, поморщился и ухватился за более крепко сбитого братца. Во двор тут же выглянула Петунья Дурсль, взглянула на пса, облепленного мокрой шерстью и, всплеснув руками, скрылась. А через минуту появилась со здоровенной наполненной миской в руках. Да, мокрая прилипшая шерсть весьма выгодно подчеркивала собачье теловычитание. По крайней мере, из Петуньи едва слезу не вышибло.

— Одни кости. Как он жил-то… Ужас.

Пес, проглатывая кусок за куском, смотрел проникновенно, широко размахивал хвостом и даже задом немного, и женское сердце сдалось на волю собственной жалости. Но как об этом сказать Вернону?

«Хотя, — подумала она, — лучше предоставить это мальчикам. Сначала Дадли, как самый виноватый, а потом Гарри, как… о, как именинник! Вот будет ему… подарочек. Может быть. Нет, все же надо обязательно поговорить с Мардж». И она пошла домой, к телефону. Муж уже вот-вот должен вернуться, а она еще не посоветовалась с его сестрой!

Как оказалось, ее мысли и мысли племянника почти совпадали… Только вместо телефона Гарри, конечно, воспользовался заветным блокнотом. И специалист у него был совсем другой.

***

«Двое разгневанных мужчин, один из которых мой отец, а второй — мистер Снейп… Это было серьезно! Это было ого-го!» — вспоминал Дадли Дурсль много лет спустя, когда рассказывал о своем весьма занимательном детстве внукам.

***

Не успела Петунья закончить разговор, как услышала во дворе крик собственного ребенка и громкое рычание, и мгновенно вылетела из дома.

— Не трогайте! Ему и так сегодня досталось! Не надо! Что вы хотите от него?!

— Уйди, мальчишка! Прочь, берегись! Гарри, в сторону!

Дадли почти висел на шее пса, в которого целился палочкой зло ощерившийся — она едва узнала его — Северус Снейп. Но успела оценить то, что он ничего не делал, пока его цель закрывал Дадли. Племянник же пытался изо всех сил отцепить брата от пса.

— Снейп! Ты зачем собаку обижаешь? И как ты здесь появился?

Мужчина удивленно посмотрел на нее, постепенно приходя в себя.

— Собаку?! — ядовито и почти по слогам произнес он, но быстро переключился. — Прошу меня извинить, миссис Дурсль, мне написал Гарри, и этот вопрос требовал… срочного решения. Добрый, кхм, — он сверкнул глазами на пса, — вечер. И еще раз прошу прощение за вторжение, это было необходимо.

В этот момент во дворе появился Вернон, который прежде всего вознегодовал по поводу собаки почти в точности, как и Снейп, только без волшебной палочки. Маг едва успел поставить купол тишины. Было громко. Псина тихо порыкивала и жалась к Дадли, не отводя взгляда от Гарри. А тот осторожно отошел в сторону и, пока взрослые разбирались, что к чему и почему, внимательно смотрел на своего профессора и, кажется, начинал догадываться, в чем тут дело. А уж когда Снейп ему кивнул…

— Блэк? Тот самый Блэк? — спросил он, глядя на пса.

Тот заскулил и замотал хвостом по земле. Петунья ахнула, а Вернон нехорошо сощурился. Слова «тот самый Блэк» и у них вызывали не самые приятные воспоминания. Но при чем тут бродячий пес?

— Собаке — собачья смерть. Инкарцеро. Предатель, — Поттер, к изумлению всех родных, ненавидяще смотрел на собаку, сжимая кулаки. Дадли потянулся было успокоить брата…

Но в этот момент связанный пес, тяжко вздохнув, упал головой к ногам Гарри, вытянул морду и закрыл глаза. Но перед этим посмотрел так… что мальчик оторопел. В последнем взгляде собаки было столько боли…

— Блэк? — Снейп присел к лохматой морде и тоже поймал взгляд. И почти выругался, едва сдержавшись на полуслове. Трижды гребанная легилименция! Сдал бы вражину с рук на руки аврорам, те — дементорам… Снейп содрогнулся. Теперь он этого точно не сделает. Да и Гарри тоже: ведь видел это.

— Ты можешь стать человеком, Блэк?

Пес замотал головой.

— Вы… подождите, — неожиданно встрял Дадли. — Собака. Собака, профессор.

— Собака — верное существо… — неверяще прошептал Гарри. — Как? Как ты мог предать нас?

Сириус глухо взвыл и замотал головой.

— Надеюсь, нам наконец объяснят происходящее, — хозяин дома смотрел на нежданного гостя в упор.

— Может, чаю? — предложила Петунья. Ей хотелось сгладить ситуацию. А заодно и выяснить, что, в конце концов, происходит в ее дворе.

Снейп вопросительно посмотрел на нее, потом на Вернона. Тот кивнул.

— Желание хозяйки — закон для гостя, особенно незваного.

— Неправда, я звал! — вступился Гарри.

— Кстати, Поттер… С днем рождения, — Снейп протянул ему какой-то пакет.

Пес вытаращил глаза и шумно выдохнул.

— Надеюсь, тут не волшебная книга? — поинтересовался мистер Дурсль. — А то на меня сегодня утром одна такая уже пыталась охотиться…

— Что вы говорите? Гарри, покажешь?

— Да! Конечно! Только она этого… — он кивнул на пса, уже не совсем понимая, как его называть, — боится. Так что, наверное, спряталась. Она от Хагрида.

Снейп вздохнул. Он примерно представлял, чего можно ждать от полувеликана. Напряжение понемногу спадало. Действительно, эмоции только вредят, голова должна быть ясной, чтобы во всем спокойно разобраться. Да уж, пришел мальчишке «подарочек» на день рождения…

— А с этим что делать?

Сириус во все глаза смотрел, как Гарри говорит о его судьбе с давним врагом, словно его решение для него очень важно, и в горле застревал то ли лай, то ли скулеж. Как это все могло произойти? Что теперь будет? Как собака, он чуял, насколько прочна связь между Гарри и этой слизеринской сволочью, но инстинкты удерживали от нападения: силы были неравны. Нет, будь он человеком, точно бы напал, но вот псу мешала собственная природа. Волшебные путы на нем Снейп уже ослабил…

А еще инстинкты требовали срочно повилять хвостом Петунье, потому что та была единственной его взрослой защитницей. Могла бы быть. Мерлин… Петунья Дурсль! Сестра Лили! Как это до него сразу-то не дошло? А этот мужик — тот самый пухлячок, над которым он так зло пошутил на свадьбе! И как теперь? Гарри живет у них. Они ему все расскажут. Хотя и так он… он не нужен крестнику. Как же это больно! И зачем все было? Зачем… теперь… он?

— Та-ак. Гарри, ты уже догадался, в чем дело? Кто и как, а главное, почему подставил этого олуха, мы сможем узнать, только когда он придет в себя. В человеческую форму, я имею в виду. Что-то мне подсказывает, что это случится не скоро. И до того времени, как он сможет превратиться обратно, его придется где-то прятать.

Блэк заинтересованно поднял уши.

— А… да, у вас точно негде.

— У меня?

Снейп поднял бровь и смерил Поттера нечитаемым взглядом. Пес тихо икнул.

— А… может, тут, у нас, на заднем дворе? — предложил Дадли.

Мистер Дурсль поперхнулся.

— Видите ли, Дамблдор прекрасно знает аниформу Сириуса Блэка. И я не могу сказать, что он настроен к нему дружественно, по крайней мере, у меня карт-бланш по отношению к этому псу.

— Авь? — удивился Блэк.

— Цыц.

— Уоу…

— Цыц, кому сказала.

Спорить с хозяйкой дома, на дворе которого ты находишься… не в собачьей природе. Сириусу осталось только смирно сидеть на привязи и прислушиваться.

— А чары слежения? Он же… Ой! Директор же сейчас может прийти!

— Я немного прикрыл двор от следилок. Но, если бы они сработали на пса, он уже был бы тут. Как долго здесь находится Блэк?

— Почти с полудня, — ответила Петунья.

— Тогда его точно не засекли. Да, на вашем доме имеются чары слежения, настроенные на посторонних людей или магов, в принципе, это часть защиты, — объяснил Снейп сердитым Дурслям. — Не беспокойтесь, они не причинят вам никакого вреда. И нет, это не мои чары, я предпочту действовать только с вашего согласия.

Блэк перевел дух. В голове все путалось. Его враг… собирался ему помочь? Как? Ради чего? Он даже Гарри остановил, когда… Или нет, это был его брат, точно. Почему Снейп его не убил? Ведь хотел же. А потом прикрыл его от… директора? Дамблдора? Как плохо, что говорить в аниформе он не может. И еще хуже, что не может расстаться с ней, вернуться к себе самому… Сил, нет никаких сил. Его качало от эмоций, внезапной тяжести в желудке, хотелось упасть и все забыть.

— Собакен… Не бойся, тебя здесь не обидят, — подошел к нему Дадли, заметив мучения пса. — Значит, тебя зовут Блэк?

Сириус тяжело вздохнул и понурился, отдаваясь на волю мальчишечьих рук, чешущих его за ушами. Если бы все было так просто… Остаться верным псом этого славного парня. Но Гарри, крестник… за что ты так со мной?!

Гость с хозяевами уже собирались пройти в дом, когда Дадли попросил:

— Давайте не будем оставлять его тут одного. Не похож он на предателя. Не верю!

У Сириуса аж все в душе перевернулось, он застонал и ткнулся головой в парня.

Гарри подходить к собаке не спешил, но его озарило:

— А давайте сюда стол принесем! Отличная же погода, красивый двор. А?

— Ну… давайте. Вернон? — спросила Петунья мужа, и тот кивнул.

Сириус с надеждой посмотрел на крестника.

Они пили чай на заднем дворе, а Снейп рассказывал историю Сириуса Блэка, предателя лучшего друга, опасного преступника и… пса. Тот внимательно слушал, периодически подвывая и мотая или кивая головой, — так им всем удалось составить более-менее сносную картину… В которой, увы, осталось немало белых пятен.

— В то, что Блэк не предавал, кажется, я готов поверить, — произнес наконец Гарри, и Сириус от полноты чувств гавкнул, тут же получив от хозяйки дома полотенцем по голове и приказание молчать.

Снейп усмехнулся. Бывший враг был так несчастен и смешон, да и… какой он враг? Без малого двенадцать лет с дементорами, видимо, действительно ни за что, ни про что. Да, этого более чем достаточно любому супостату, не то что школьному хулигану. Главное, он все еще предан Гарри. Это и без легилименции теперь ясно, как день. Собака…

— Блэк, — обратился он к псу, и тот вздрогнул. — Понятно, что говорить ты не можешь, а как насчет попробовать написать лапой вон там, на песочке?

Пес согласно заскулил и автоматически завилял хвостом… а потом сам удивленно смотрел, что выделывает его пятая конечность. Гарри рассмеялся… А потом подошел и погладил его.

По собачьей морде покатились самые настоящие слезы.

— Так ты наконец хоть что-то нам сообщишь или нет? Хотя бы попытайся.

Последние магические путы спали. Сириус даже был благодарен Снейпу, отвлекшему его от того, чтоб не завыть в голос после прикосновений Гарри. Он вскочил и направился к небольшой куче песка, что всегда имелась во дворе и периодически пополнялась: розам и другим цветам хозяйки был нужен хороший дренаж.

Царапать лапой по песку, затаптывая тремя остальными то, что получалось, было ужасно, но все же лучше, чем полная бессловесность. Правда, единственное, что он смог сообщить, было то, что он — крестный Гарри. Остальное растолковал присутствующим Снейп. Сириус чувствовал… благодарность. И раздражение. На собственный хвост, который, сволочь, вилял этому… мордредову… слизеринцу! А еще на бестолковых все-таки людей, которые не могли понять, что это вовсе не клубок какой-то, а крыса! Крыса с хвостом! Агррр… вуф! Что? А, на место, так на место. Сириус устало присел там, где недавно был привязан, возле перил заднего крыльца.

Наконец Снейп попрощался и аппарировал к себе, а мальчишки пошли устраивать пса в пустующем по летнему времени гараже. Его качало, лапы заплетались, общая разбитость и тяжесть в животе мешали соображать. Неужели он все еще жив? Неужели он рядом с Гарри? Неужели Снейп… Не успев додумать, сытый впервые за долгие двенадцать лет, измученный так, как раньше не мог себе и представить, Сириус Блэк, собака, последний наследник Блэков, единственный маг, сумевший сбежать из Азкабана, лизнул руку крестника и провалился в крепкий сон без сновидений.

21. Немного о котиках

Они все-таки пили чай с пирогом-шедевром Гарри на кухне дома в Паучьем тупике. Снейп в том самом сером мягком костюме выглядел спокойным и… домашним. Гарри мысленно улыбался: кто бы мог подумать, что такое произойдет? Что из злобного, даже ненавистного профессора получится… отличный старший товарищ. Гарри давно прицельно изучил свою родословную и очень жалел, что Принцы ему ни в каком дальнем колене не родня. Потому что, когда он чем-то по-настоящему увлекался, никто не понимал его так, как Снейп. Ну и наоборот, кажется, тоже. Прошедшие два года казались дурацким и странным сном.

— И почему ты так недоволен появлением родственника? — поинтересовался Снейп. — Кажется, я тебе про магическое имянаречение все рассказал. К тому же, Блэк — ближайший друг твоего отца. Ты сможешь о многом его расспросить, когда удастся расколдовать. Информация, Гарри, дорогого стоит. А преданность — тем более.

Поттер вздохнул.

— У нас что, без него забот мало? Сейчас его ото всех прятать надо, потом как-то в человека превращать… И снова прятать, старательнее, потому что его могут почуять эти, как их, деменции.

— Дементоры, Гарри. Я тут вам книгу приготовил…

— Ух, спасибо! Ага, — довольно улыбающийся мальчишка сцапал старинное издание, погладил переплет и прижал к животу. — А еще он на вас кидается, это вообще уже ни в какие ворота! На кой мне сдался в родственниках легковозбудимый неуравновешенный кретин, который спит и видит, как съесть или хотя бы покусать тех, кто мне действительно до… важен и нужен?

— Какие вы слова выучили...

— Так Сметвик недавно говорил, я и уточнил потом, в словаре, — улыбнулся Гарри.

— Дело в некотором роде во мне, — признался Снейп. — Мы действительно довольно серьезно враждовали во время учебы.

— Вот что-то я не верю, что вы его третировали…

— Я давал сдачи. И далеко не всегда честными способами.

— Вы… раскаиваетесь?

— Ничуть. Их все же было четверо. А я научился дружить, пожалуй, курсу к пятому-шестому. Тогда нас стало трое, — Снейп помрачнел. — Только не спрашивайте больше, прошу.

— Тогда Блэк тем более неправ. И…

Снейп поднял руку, останавливая Гарри.

— Дело в том, что аниформа способствует откату сознания у взрослых — к молодости, у молодых — к детству. Так что, я надеюсь, если Блэк наконец очеловечится, мы будем иметь все же личность более адекватную и пластичную. Хотя и дурную… Вам нужна защита, Гарри, кроме той, что могу дать вам я и профессор Флитвик. И я рассчитываю на пса.

— Да? Но тогда почему вы обратное заклинание на нем не использовали — оно ведь есть, я читал!

— Проблема в том, что при принудительной обратной трансформации тело превращается, а вот все остальное может остаться характерным для аниформы, причем навсегда. После кратковременного обращения это почти не опасно, но в случае с Блэком… А еще это весьма болезненный процесс. Помните, как пламя извергали? Это нечто похожее, но начинается не внутри, а снаружи, с конечностей, как правило.

Гарри передернуло. Таких ощущений он ни в жизнь бы никому не пожелал. Но, если Снейп говорит, значит… он знает? Откуда? Тот, словно читая его мысли, ответил коротко:

— Круциатус. Реддл часто… практиковал.

— А…

— Да, и на мне. Но меньше. Я готовил зелья и лечил. Кстати, еще не забудьте про чары слежения, настроенные на людей.

— Точно… То есть тогда и мы ничего узнать не смогли бы, и чары бы его сразу засекли. Я-асно, — Гарри вдруг хитро улыбнулся. — А здорово, что Дамблдор как раз перед этим всем поручил вам меня у Дурслей на занятия забирать!

— Да, тут повезло. Иначе пришлось бы идти под оборотным. И появились бы у вас два дяди. Или тети.

Гарри прыснул, но очередной важный вопрос перебил желание рассмеяться:

— Профессор, а отчего волшебник может не суметь превратиться обратно?

— Есть несколько причин. Первая — магическое истощение. Вторая — физическое. И третья, которая, скорее, закономерность, выведенная на практике давным-давно,  — чем больше времени маг проводит в обличии своего зверя, тем сложнее дается возвращение в человеческую форму. Аниформа словно «прирастает», стремится стать главенствующей. Природа сильна.

— Значит, у Блэка все три причины. Разом. Скверно. И еще странно, почему об этом в «Высшей трансфигурации» ничего нет. Опасно же!

— Согласен. И пока мы с этим не разберемся… А в «Трансфигурации» советую перечитать главу, кое-что в ней вы упустили. Завтра спрошу.

Гарри согласно кивнул и продолжил рассуждения.

— Он будет проводить все больше времени в виде пса. А это затруднит превращение еще сильнее! Получается, у него почти нет шансов?

— Ну почему. В любом случае шансы есть, но, да, с каждым днем они уменьшаются.

— Плохо.

— Конечно. У пса легилименцией можно прочитать только чувства и эмоции, а оформленные мысли, даже если они есть, находятся вне зоны доступа любого легилимента, если, гм, животное бодрствует. Плюс только в том, что даже самый лучший окклюмент в аниформе не может ни соврать, ни запутать, ни спрятать, ни исказить свои настоящие чувства.

— Потому вы и поверили Блэку с одного взгляда…

— А вы сами, Гарри?

— Ну да, — мальчик длинно вздохнул. — А… спящего никак нельзя?

— Сон с открытыми глазами невероятно редок, хоть в принципе и возможен. Но вы вообще представляете, что должно случиться, чтобы Блэк спал, глядя мне в глаза?

Гарри невесело усмехнулся. А потом по его лицу пробежало нечто, и Снейп понял: сейчас что-то будет.

— Профессор… А если аниформы менять, они не будут «прирастать»?

— Что значит «менять аниформы»?

— Ну, например, то пес, то кот.

— Как вы это себе представляете?

— Ну вы же сами недавно вспоминали про оборотное.

Снейп хищно наклонился вперед. Вот оно. А ведь какая идея! И целый пласт возможных взаимодействий. Совершенно неисследованный. И ведь до Поттера такое никому даже в голову не приходило!

— Очень интересный вопрос, Поттер. Просто отличный. Десять баллов Гриффиндору!

Гарри рассмеялся, а профессор продолжал:

— На самом деле совершенно неизвестно, подействует ли оборотное зелье на аниформу, а если и подействует, то как именно. А еще вопрос, станет ли он это пить, но, думаю, тут вы как-нибудь справитесь. Да, попробовать повлиять таким образом, чтобы попытаться разорвать, так сказать, режим срастания, определенно, стоит. По крайней мере, это добавит ему еще шансов.

— В лабораторию? — подскочил Гарри. Оборотное он еще не варил и был весьма не прочь попробовать.

— Сначала за покупками, у меня далеко не все требуемое имеется. Тем более, что по времени мы не можем себе позволить классическое оборотное. Нет, не на Косую аллею и не в Лютный. В Англии достаточно других интересных мест, и пока я вас туда просто аппарирую. Или тут подождете?

Гарри отчаянно замотал головой.

— Мы же спешим, не так ли? — Снейп уже накинул мантию и сделал приглашающий жест. — Кстати, директор оплачивает ингредиенты для наших занятий, а выбор зелий предоставил мне.

Гарри расхохотался, едва не запутавшись в своей хламиде.

— Какая ирония, — Филиус Флитвик собственной персоной стоял в дверном проеме. — Что ж Дамблдор так, неужто стареет? Возьмете с собой старого полугоблина?

Его рисунок в поздравлении для Гарри оказался пророческим, потому что через час они втроем уже оказались в лаборатории Снейпа. Потратить на зелье целый месяц они не могли, классический путь точно отпадал. А потому новый состав и технология его приготовления уже могли бы стать признанным открытием, будь все как следует исследовано, апробировано и запатентовано. Впрочем, они надеялись, что все впереди. А пока надо было просто решать текущие задачи, чтобы дожить до этого самого «впереди», и стимул у каждого из них был неплохой.

Снейп под эти «стимулы», включающие идеи Гарри, которые тут же обрастали его собственными выкладками и новыми мыслями, как деревья листвой по весне, завел уже вторую толстую тетрадь…

***

Раннее утро застало в гараже компанию из здоровенного пса и двух мальчишек.

— Блэк, хочешь стать котиком, как у миссис Фигг?

— Ррры?!

Гарри вместо ответа достал из кармана склянку с оборотным.

Пес озадаченно гавкнул и испуганно попятился.

— А почему-у? — поинтересовался Дадли, протягивая руку, чтобы потрепать по мохнатой голове. — Тебе разве не интересно? А еще говорят, что расколдовываться потом легче будет. Гарри говорит, а уж он-то знает.

Пес покосился на Поттера настороженно, но в глазах засветился явный интерес.

— А кошечкой? — Гарри не удержался, чтоб не подколоть. Хотя и предупредить тоже надо было.

— Ау-у-у!.. — возмутился Сириус, слегка поджимая хвост.

— Еще не факт, конечно, что на тебя вообще подействует, но… видишь ли, Дадли взял клочок шерсти с кустов, когда гонял соседских низзлов. Так что мы честно не знаем, чья она.

— Р-р-р, — снова попятился пес, мотая лохматой башкой.

— Это понимать так, что кошкой ты быть не хочешь? А в человека не можем: чары сразу засекут! Я тут про дементоров прочитал, что-то не хочется пока с ними знакомиться.

Пес вздрогнул всем телом и согласно гавкнул.

— Так что выбирай: либо продолжаешь сидеть тут, либо выходишь погулять, но только когда выпьешь зелье.

— Да ладно тебе, главное, что не в саму миссис Фигг оборотка! — добил Дадли.

— Вуф?..

После пары дней в гараже, проведенных почти без выходов на улицу, Сириус готов был выпить что угодно… Кошка? Пусть будет кошка… Плевать! Ведь он сможет наконец на солнышко взглянуть, а то совсем как в тюрьме, только и радости, что мальчики заходят. Ну и довольно тепло, да. Но эти ужасные серые стены давят, отбирают воздух, и иногда ему становится совсем трудно дышать. А рядом, всего лишь за дверью — зеленый дворик. И Гарри, кажется, он все-таки немножко нужен. А еще он нужен этому крепышу, брату Гарри. Какой же славный парень!..

Гарри вылил половину оборотного в миску, внимательно посмотрел на градуировку склянки, добавил из нее еще несколько капель и поставил перед Блэком.

Пес задумчиво разглядывал содержимое.

— Ну, что смотришь, пей уже.

Он вздохнул и опустил морду. Понюхал. Лизнул и начал лакать.

— Это половина приготовленного, неизвестно, сколько тебе понадобится, Снейп по весу на глазок рассчитывал.

Услышав имя старого врага, пес зарычал, но сразу получил по носу:

— Пей давай. Да не забудь спасибо потом сказать! — рассердился крестник.

Сириус вздохнул и продолжил лакать, пока противная жидкость не закончилась. Фуу, гадость. Хорошо, хоть не воняет.

Через пару минут Гарри и Дадли критически обозревали волкодава удивительной масти: рыжей в полосочку…

— А что, прикольно…

— Хы. Оригинальненько.

Пес посмотрел вопросительно, затем оглядел свои лапы, зачем-то понюхал их и снова поднял недоумевающие глаза на мальчишек.

— Может, ему зеркало сюда принести? Он же все понимает!

Пес заелозил хвостом по полу.

Гарри вздохнул:

— И как мы это будем объяснять твоей маме?

— А… а ты сам сделать не можешь?

— Не знаю, — Гарри задумался. — Но попробовать могу. Только надо сначала добавки налить, его такого выпускать нельзя, наоборот все сбегутся…

— Это да, — Дадли оценивающе посмотрел на почти оранжевого пса. — Ярко получилось. Но красиво.

Блэк протяжно вздохнул.

Гарри налил в миску еще половину от оставшегося зелья, и Блэк, не ожидая приглашения, выпил. Вылакал, то есть. И начал постепенно уменьшаться в размерах.

— Наконец-то, — обрадовался Дадли. — Получается!

А Гарри приставил ладони к стене, сосредоточился, что-то прошептал, и через некоторое время она действительно начала… отражать. Правда, не очень-то похоже на зеркало — скорее, будто тонкая серебристая пленка покрыла кусок бетона.

Сириус Блэк уставился на свое отражение. В нем здоровущий рыжий котяра распушил хвост, выгнул спину и взвыл…

— Наверное, от огорчения, — прокомментировал Дадли. — Собакой ему все-таки лучше было, кажется.

— Тихо-тихо, — увещевал Гарри кота. — Зато теперь погулять можно, и вообще, это все только на час. Тоже мне, горе! И незачем так орать!

Быстро успокоившийся кот покосился на мальчиков и с презрительной мордой, украшенной длинными белыми усами, прошествовал во двор, нервно помахивая пушистым хвостом. Мальчишки вышли следом за ним.

— Тетя! Получилось! — Блэк (на данный момент, скорее, Рэд) от вопля крестника едва не подскочил на всех четырех лапах. Кто он теперь такой, даже думать пока не хотелось. А вот поваляться на солнышке кверху пузом, это да. Он и не преминул.

Во двор выглянула Петунья Дурсль. Кот поджал хвост и попытался одновременно заскулить и скорчить умильную морду. Лежа на спине на травке, ага. Та рассмеялась и скрылась на кухне.

Низзл с повадками ирландского волкодава произвел неизгладимое впечатление, особенно своими попытками лаять: получался совершенно дикий «взмявк», и усатая морда вмиг становилась раздосадованной и смущенной. А еще он отлично бегал за веточкой, которую ему кидали в качестве апорта. Гарри решил приберечь вторую порцию зелья на вечер, когда дядя вернется: он определенно был достоин такого зрелища! А Снейпу он, конечно, в думосборе покажет.

Котяру уже хотели выпустить на общий двор, но Гарри вовремя спохватился, сообразив, что миссис Фигг очень даже заинтересует, откуда Дурсли взяли этот «подарок» — не могли они нигде купить такого! Только у нее такие коты, уж она-то отличит.

Кот, то есть низзл, у которого уже начали удлиняться ноги и морда, а усы образовали характерную бахрому, был срочно водворен обратно в гараж. Тем более желание побегать как отрезало. Еще бы, снова привыкать к совершенно другой форме тела, а главное — изрядно сместившемуся центру тяжести. Быть общим посмешищем не хотелось. Повеселились, хватит. Или это кошачья натура проявляться начала? Он нервно дернул хвостом.

А у миссис Дурсль с мальчиками состоялся очередной «военный совет», к которому вскорости примкнул и небезызвестный профессор зелий, с подачи директора и разрешения хозяев вот уже несколько дней шастающий на Тисовую, четыре, едва ли не как к себе домой. Выпечка от миссис Дурсль отлично перебивала оскомину после ежедневных отчетов директору.

— Прекрасно, но надо рассмотреть другие варианты. Дозу я теперь знаю, спасибо Гарри.

— Кошка, значит, отпадает. Обычного кота эти соседские чудовища просто задерут… — Петунье все еще было весело, хоть и немного жаль несчастного мага. За безобразие, учиненное на их свадьбе, тот уже получил сполна.

— А вот собаку подарить могли, — вставил сын.

— Точно! Бульдога. Такого, как у Мардж, английского. По крайней мере, это будет достоверно. Хотя я никогда не собиралась заводить домашних животных. Но сыночек из меня веревки вьет… — сказала она таким тоном, что Дадли поежился. За дротик ему недавно ой как досталось…

— А еще достовернее, если мы подарим щеночка Дадличке, — таким же сладким голоском пропел Гарри.

Дадли выдал любимую песню Блэка: «А-у-у-у-у…» Но на самом деле ни капельки не огорчился.

— Мардж хотела ненадолго приехать на днях.

— Очень удачно, — откликнулся Снейп. — Я оставлю основу, а Гарри сможет проделать последний шаг самостоятельно.

Он повернулся к нему.

— Чтобы продлить действие зелья, попробуй добавить немного слюны Блэка.

— А сколько?

— Видишь ли, на этот счет никаких данных не существует. Выяснить это можно только экспериментальным путем. Опишешь последовательность?

— То есть, — загорелся Гарри, — я могу… сам? Начать с какой-то дозы, потом понемногу увеличивать и время засекать?

— Как-то так, да.

— Можно, я пойду?

***

— Сириус, ты мне немного наплюешь вот сюда? — ошарашил пса Гарри.

Тот поднялся и посмотрел на мальчика, не понимая, чего от него хотят, и на всякий случай вильнул хвостом.

— Ну же, мне надо немного твоей слюны. Ну пожа-а-алуйста…

Крестник просит… Очень просит. Да что ж ему, жалко, что ли?!

Одна проблема — собаки не умеют плевать!

Когда через полчаса Дадли Дурсль пришел проведать своего подопечного, то застал странную картину.

Пес сидел, мечтательно глядя куда-то вверх так, что Дадли тоже посмотрел, но не увидел ничего, кроме немного потрескавшегося потолка. Возле Блэка с его идеально чистой миской сидел Гарри, напевно и смачно расписывая запах, вкус и прочую красоту куска бекона… свежих сосисок… ароматной колбасы…

Дадли непроизвольно сглотнул и услышал, как в миску что-то шлепнулось.

— Во-от, молодец, умница, отлично… Высуни-ка язык. Да!

Довольный кузен поднялся с коленок, держа в руке миску, полную… собачьих слюней. Разыгравшийся было аппетит моментально улетучился.

— Бе… Зачем тебе это?

— Я буду экспериментировать! — радостно улыбнулся тот.

Пес икнул, а после тяжело вздохнул.

— Не бойся, — похлопал его по шее Гарри. — Мы тебя не обидим. Понимаешь, дело в том, что…

И он рассказал псу, ну и заодно кузену, в чем собственно проблема.

«Какой же умный у меня крестник!» — восхищался Блэк.

«И что, он потом станет человеком и уйдет? Вот просто так? — думал Дадли. — Хочу собаку… Настоящую. Щенка».

22. Белый, белый, белый... Блэк

Мальчишки сидели с псом на траве возле гаража: у бедняги опять случилось что-то вроде приступа клаустрофобии. Все трое дружно рассматривали альбом «Огнестрельное оружие: от изобретения до наших дней», который недавно вернул Снейп. Пес глядел на страницы с картинками и схемами особенно внимательно, так что создавалось впечатление, что он и правда читает. Даже носом придерживал иногда. А вот кое-кому это занятие уже надоело.

— Ну не жить же нам тут с ним! — с досадой воскликнул Гарри.

У него были совершенно другие планы на сегодняшний день, и провести его в роли сиделки при здоровенном псе ему не улыбалось. Пес жалобно заскулил.

— Давай я один с ним посижу, — вздохнул Дадли. — Принесешь мне альбом про средневековое оружие? Он у меня на кровати или…

Не успел он договорить, как Сириус злобно зарычал, вскочил и бросился куда-то Гарри за спину.

— Ступефай. Инкарцеро, — бесшумно возникший во дворике Дурслей Снейп с сожалением смотрел на собаку. — Чего и следовало ожидать. Отъелся, отоспался, сил добавилось, и этот экземпляр принялся тратить их, как всегда, на самое глупое. Входите в гараж, коллеги, я там поставил экран от чар слежения.

Мальчики сгребли в охапку пса и тут же перекочевали за большую железную дверь. Дадли изумленно вертел головой, не понимая, к каким коллегам обращается профессор. И буквально открыл рот, когда рядом с последним словно из воздуха соткались еще двое, в которых Гарри сразу узнал Гиппократа Сметвика и Филиуса Флитвика. Поттер радостно их приветствовал, заодно по очереди знакомя с кузеном.

Блэку сделали внушение, ослабляя путы, и он тут же попробовал было зарычать, но заткнулся, как только хмурый крестник показал ему кулак.

— Мы решили устроить небольшой консилиум, — пояснил Сметвик. — Это не больно, — усмехнулся знаменитый лекарь, заметив, как насторожился Дадли, услышав незнакомое слово.

А Гарри просто растерялся, хоть и совсем по другому поводу: он совершенно не ожидал от пса такой агрессии по отношению к Снейпу. Ведь вроде еще вчера все было нормально. Ну, более-менее. Или это он на новых людей рычит? Они-то что ему сделали?

— Поскольку основная идея принадлежит вот этому молодому человеку, то… Гарри, изложи сам.

И Поттер рассказал, как он предложил с помощью оборотного менять облики, чтобы не шло дальнейшее «срастание» с аниформой.

— Любопытнейшая мысль, Гарри, — как всегда, потер ладошками профессор Флитвик. — Уменьшит ли это влияние на личность, Мастер Сметвик?

— Неизвестно. Но у нас есть уникальный шанс узнать.

— Низзл получился классный, но… собачистый, — вставил Дадли и сам себе удивился.

— Как это? — весело поинтересовался Сметвик.

— Поноску приносил, валялся, совсем как пес, лаять пытался, — улыбнулся мальчишка.

— Лаять?!

— Он вел себя совсем как собака, особенно первое время, а потом немного окошачился, уже перед обратным превращением, — Гарри достал тетрадь, в которую записывал наблюдения, и Дадли чуть не сел. Когда он успел-то?

— Исследование?! Время и действия? Та-ак, — плотоядно протянули Сметвик и Снейп, дружно вцепляясь в не очень чистую и изрядно мятую тетрадку, чуть не сталкиваясь над ней лбами.

— Я еще и в думосбор солью, — пообещал Гарри.

— Браво, господа, — похлопал им Флитвик. — Но какие параметры личности мы имеем в изначальном варианте? Северус?

— Полагаю, это не лучший вариант. Я пристрастен. Может, лучше вы, Филиус?

— Ты как раз, можно сказать, на острие его поведенческих реакций, так что давай.

— Даже не знаю, — неожиданная ирония в голосе Сметвика обратила внимание всех на лекаря, — то ли срочно пить с вами на брудершафт, то ли еще что. Все по именам, один я «уважаемый Мастер Сметвик». Вот только пить мне совершенно не хочется, когда есть дело поинтересней. Но давайте со мной тоже попроще.

— А что такое «брудершафт»? — поинтересовался Гарри.

И когда улыбающиеся взрослые ему объяснили, выдал:

— Ну и зачем пить? Пусть у нас исследование будет на брудершафт!

— Далеко пойдете, юноша…

— Действительно, светлая голова!

Гарри поймал мимолетный взгляд Снейпа, от которого вдруг странно потеплело в груди. Он понял, что профессор им… гордится.

Объект исследований, связанный плотно, но мягко и аккуратно, все это время сидел возле них, пытаясь вставить хоть слово, но — увы, получалось только давиться собственным лаем и рычанием. Ученые поглядывали на его мучения с пониманием, но Гарри он своим поведением уже здорово огорчил. И Дадли, кажется, тоже.

— …Легковозбудим, агрессивен, неуравновешен, избалован. Склонен к немотивированной жестокости.

Пес тихо зарычал и затрясся, готовый броситься, но Снейп спокойно продолжал:

— Увлекающийся, но поверхностный, схватывал всегда легко, но прилагать серьезные усилия для чего-либо не желал. Эгоисти… эгоцентричен. Но абсолютно верен друзьям.

Блэк примолк и сел, удивленно уставившись на Снейпа и навострив уши.

— Все-таки, коллега, что вы можете сказать насчет массового убийства?

Пес гавкнул и замотал головой, но, за исключением Дадли на него никто не смотрел.

— Не знаю насчет убийства магглов, но Блэк всегда плевать хотел на чужие жизни. Конечно, если это не жизни его друзей. Совершенно точно могу сказать одно: среди сторонников Лорда я его не видел. Хотя, разумеется, я знал далеко не всех, но ближний круг — достаточно хорошо. Если подумать, Блэк был не той персоной, чтоб держать его в глубоком секрете. Да он бы и сам не удержался, чтобы не раскрыть себя. Малфой, кстати, однажды тоже проверял — не было никого похожего… Я бы его, конечно, заавадил, причем с удовольствием. По старой памяти. Но нам нужна информация. А Гарри нужен еще кто-нибудь кроме нас, о ком никто не знает. Блэк, ты жизнь за cвоего крестника отдашь? — неожиданно повернулся он к псу.

Трясшийся от еле сдерживаемого рычания Сириус внезапно успокоился и серьезно посмотрел на Снейпа. И гавкнул. Согласно и немного вызывающе. Снейп одобрительно кивнул, от чего пес озадаченно присел.

— А-а… у вас друг с другом старые счеты? — спросил Сметвик, начиная осматривать пса.

— Можно сказать и так.

Флитвик вытащил свой неизменный желтый кристалл, возле Блэка сразу потускневший, и поцокал языком. Пока они занимались своим новым подопечным под бдительным оком Дадли, не желавшего, чтобы его бывшей жертве доставляли неудобства, Гарри наконец добрался до Снейпа.

— Профессор, если все думают, что он сторонник Реддла, значит, могут решить, что он за мной будет охотиться?

— Дамблдор так и считает. Думаю, именно поэтому я и получил распоряжение заниматься с вами практически открыто. А я вот, скорее, уверен в обратном. Он был лучшим другом вашего отца…

— Фигассе папаша дружил!.. Ой. Извините. А… у него как вообще с головой было?

— Вы про отца?

Гарри кивнул.

— По-разному, Поттер, по-разному… Но в целом ничего так, соображал.

И Снейп рассказал про то, как готовил ему, тогда еще первокурснику, отработку в Зале Наград и что там были награды отца не за один квиддич… И не только отца. Оказывается, он надеялся, что Гарри хотя бы от злости и из чувства противоречия поищет и найдет как можно больше информации о своих родителях.

Услышав тихий то ли стон, то ли скулеж, Северус обернулся и засмеялся:

— Офигевшая собака. Колдоаппарат бы сюда…

Пес смотрел на Снейпа, словно видел его впервые в жизни.

— Ну я и дятел… — прошептал Гарри, переварив наконец информацию.

Снейп молча развел руками.

— К счастью, это все в прошлом. Но мы отвлеклись. Что скажете, коллеги?

И консилиум продолжился, да так, что Гарри понимал в лучшем случае пару слов из предложения. Что уж говорить о Дадли. И о Сириусе, да… Их дружный тройной вздох не отвлек ученых-экспериментаторов.

Каждый вздыхал о своем.

Блэк — о том, что никак нельзя покусать Снейпа: крестник категорически против. А хочется…

Гарри — о том, сколько же еще ему предстоит прочитать, вот когда это только делать? Тетя отобрала фонарик, а с беспалочковым Люмосом он слишком быстро уставал.

И только Дадли вздыхал, мечтая о том, когда же закончится эта непонятная говорильня. Уйти и бросить подопечного, будь он хоть кем, даже террористом, он не мог себе позволить, а потому тихо страдал, выразительно поглядывая на кузена. Неужели тот что-то понимает? И… расскажет потом по-человечески?

***

А через день приехала тетя Мардж. Разумеется, с бульдогами. И уж теперь-то не стояло даже вопроса, кто кого: стоило Гарри вспомнить про Драко Малфоя и пустить струйки дыма из ноздрей, как псы либо удирали, либо уползали на полусогнутых. А поскольку они были все же обученными, долго пугать их не пришлось — хватило одного раза.

«Вот и славно, — подумал Гарри, — от изжоги страдать совсем не хочется. Молодцы собачки, соображают. Может, это и на Блэка перейдет, хоть частично? Кто из них умнее, у того шерсть и возьму».

Как ни странно, Гарри разрешили показаться Мардж в облике дракончика, что он с удовольствием и проделал. Противную тетку все еще хотелось пугнуть, хоть пока она и вела себя по отношению к нему вполне спокойно. Он легко превратился и был просто потрясен, когда та подошла к нему совсем близко, пощупала спину, ноги, то есть лапы… деловито прошлась рукой от холки до хвоста (это оказалось приятно!), а потом едва не залезла ему в пасть, тут же заценив зубы!

— Хорош, — вынесла вердикт мисс Дурсль. — Молодая и здоровая зверюга. Приятно.

И семья Дурслей могла полюбоваться, как у шоколадно-сливочного дракончика буквально отпадает челюсть, а потом на его месте появляется такой же потрясенный Гарри.

— Вам… понравилось? Но вы же… Вы никогда…

— Я терпеть не могу извиняться, мальчик. Но, видимо, придется. Извини. Просто животных я люблю больше, чем людей. Так получилось.

И тетка быстро вышла из комнаты, оставив Гарри все в том же состоянии глубокого изумления.

Впрочем, это ничуть не помешало ему в этот же день все-таки изловить Злыдня и отстричь клочок белой шерсти с пуза. Чтобы не заметили, конечно, или хотя бы не сразу.

***

— Привет, Сириус… По обороточке? Гулять хочешь?

И не подозревающий ни о чем Блэк лакает новую порцию зелья с тем же самым вкусом, вот только запах отличается, совсем немного, но…

Мальчишки, которых его Пес начал считать хозяевами, дружно хохочут и хватают его за лапы, ставшие толстыми, короткими и… белыми?! Он смотрит в ту часть стены, что изменил Гарри. Какой же крестник сильный — трансфигурация держится уже не один день!

Но наконец его глаза фокусируются. Что?! Он весь — белый? Он… щенок?! Откуда они взяли шерсть щенка? Он чуял только пару взрослых собак. Ох, он бы им показал! Но во двор его предусмотрительно не выпускали.

Блэк в виде щенка белого английского бульдога оказался совершенно неподражаем. Нет, не маленький щеночек, скорее подросток, но все же… Веселый упругий шарик в складочку. Ему хотелось играть, носиться по траве, ну он и вылетел из гаража, едва Дадли приоткрыл дверь, а там…

Он даже на пузе немного проехал от неожиданности и тут же угодил в ласковые «объятья» широченной слюнявой пасти… Мамочки… Он тявкнул. Получилось до обидного несолидно. Его аккуратно повернули на спину и… а-а-а! Начали вылизывать! Всюду! И живот, и… там. О-оу! Он бешено завертелся, но мощная белая лапа придавила его так, что он только пискнул.

— Ах, у Грейс недавно забрали последнего щенка, — умилилась Марджори Дурсль. — Она так грустила, что я не смогла оставить ее дома, как раньше. Смотрите, как они мило играют! Ну ты, Петунья, и скрытница, вы все-таки обзавелись бульдогом? И без меня?! Вернон! Ах, вы…

Петунья Дурсль подобралась, но взгляд Мардж уже скользнул на собак, и она снова умилилась:

— Хотя… догадываюсь, все произошло неожиданно и быстро: вы увидели и не смогли отказаться. Это такое чудо! Ах, ты ж мой лапушка…

Она протянула руку и легко выскребла Сириуса из-под своей любимицы. Блэк обрадовался было, но тут же понял, что зря.

Он висел в воздухе, и все его прелести были обнародованы, взвешены и оценены этой кошмарной женщиной. Хотя он бы эту гренадершу женщиной нипочем не назвал. И это все перед Петуньей, которая ЗНАЛА. И перед мальчиками. У-у-у! Сириус тявкал, изворачивался, как только мог, пытался тяпнуть, но из шкуры в складочку вывернуться не мог — держали его профессионально.

— Какая славная складочка на мордахе! Вот какой хорошенький носик, да… Ты ж мое солнышко!

Ему немного пощекотали пузо, и Сириус чуть не оконфузился.

Марджори повернулась к Петунье, ловко перехватив щенка.

— Я даже готова простить вам то, что не обратились ко мне. От этого малыша и одной моей маленькой сучки через пару лет будет просто замечательное потомство! Надеюсь, родословная у него в порядке?

Бульдожик слабо пискнул.

«Да отпустите же меня-а-а!»

Петунья не сразу обрела дар речи, а точнее, просто боялась открыть рот и совершенно неприлично расхохотаться, и мальчикам пришлось ее выручать. Гарри саданул брата локтем в бок, тот скривился, но сообразил, что сказать. Тетка с упоением слушала, пока тот разливался в восторгах, медленно подводя ее к выводу о том, что для «такой прелести» родословная уже не так и важна.

Но, когда он дошел до этого вывода, та, наоборот, взбеленилась: не озаботиться родословной такого отличного экземпляра — это же просто уму непостижимо! И, едва побледневшая от ее напора Петунья попыталась объяснить все отсутствием опыта в таких вещах, тут же пообещала взяться за это дело. Лично. Ох.

Мальчишки ковыряли носками газон, стараясь сдержать смех. Но Сириуса у тетки Дадли все-таки забрал. Правда, тут же опустил его на травку, а там… Он едва успел порскнуть до кустов. Делать свои дела у всех на виду было ужасно. Но стоило ему вылезти из-за густых веток на лужайку, как там его встретили весьма любвеобильные теткины бульдоги. Злыдню, оказывается, щеночек тоже понравился. Он попятился было назад, но… не успел.

«Зализали… спасите меня… кто-нибудь!» — Сириус взвыл и бросился в ноги к Гарри. Хвала Мерлину, крестник над ним сжалился и унес наконец в гараж.

Хорошо-то как. Темно, тихо. Никакого солнышка и никаких бульдогов и их хозяек! Старательно вытеревшись о собственную подстилку, он потоптался на месте, улегся и уснул. Слишком много эмоций выпало на его долю.

Он даже не слышал, как мисс Дурсль заходила «с инспекцией» и давала советы Дадли и Гарри: как правильно оборудовать конуру, как, чем и когда кормить и какие нужны прививки… А какие уже должны быть сделаны, и их лучше не повторять. Гарри на всякий случай все записывал.

Марджори Дурсль удивленно смотрела на сосредоточенно строчащего в тетради племянника. Надо же, а мальчик-то оказался ответственным!

— Думаю, из тебя должен получиться неплохой хозяин, — одобрительно прогудела она, положив ему руку на плечо.

Гарри присел. Он понял, что получил от заядлой собачницы высшую похвалу.

***

— Утро, Сириус! — приветствовал его с порога Гарри. — Дадли сейчас придет, он тебе кашу доваривает. То есть, доостужает.

Сириус гавкнул как можно ласковей и попытался облизать лицо любимому мальчику.

— Эй, я сегодня уже умывался! — засмеялся тот, уклоняясь.

После того как пес вылизал свою миску, Дадли ушел ее мыть — парень быстро понял, что чем меньше грязная посуда сохнет, тем проще. А Гарри почесал Сириуса за ухом, вызывая у пса ни с чем не сравнимое счастье. А потом начал доставать склянки, одну за другой… Много! И это все ему?

— Ну вот, поел, а чтобы погулять, надо будет выпить. Тут тебе еще всякие разные оборотки. На выбор! Вот кот, вот черепаха, вот это игуана, знаешь, ящерица такая редкая. Флитвик нашел. Вот хомячок, но я бы не советовал, сам знаешь, кто у нас в соседях, вот волнистый попугайчик, вот крыса…

Услышав последнее слово, пес взвыл, упал ничком и затрясся, словно в судорогах, пока на его месте не появился тот самый мужчина, которого Дадли показывал ему в «новостях». Гарри смотрел на происходящее круглыми глазами, но все же догадался нащупать палочку. Просто счастье, что Снейп дал недавно ему одну из своих запасных и она отлично подошла.

— Крыса! Крыса! — крики жутко походили на лай; хорошо, хоть Гарри успел быстро набросить полог неслышимости (научился у Снейпа после того скандала во дворе), а то сейчас все бы сбежались.

— Петтигрю! Предатель… — пролаял-проскулил мужчина, пытаясь подняться, но не очень успешно: руки-ноги его почти не слушались.

«Сигналки!!!» — сообразил Гарри, сгреб Блэка в охапку, попутно успев подумать, как ему повезло, что тот такой тощий, сжал свое левое запястье и вывалился прямо к дверям дома в Паучьем тупике. И сразу понял, что хозяина нет дома…

«Ах, ну да, он же писал, что с утра у директора», — вспомнил Гарри.

Блэк отключился еще во время перемещения и теперь лежал почти бесформенной кучей на крыльце.

Гарри быстро поднялся с колен и начал распутывать профессорскую защиту, точнее, то место, где была его личная лазейка. Это ему удалось уже через пару минут. Он открыл дверь, вошел… и, как следует напрягшись, выдал Левикорпус, затащив в дом бесчувственного Блэка. А после аккуратно прикрыл лазейку: на всякий пожарный случай. И тут же осел рядом с мужчиной. Его колотило.

«Один я… нет, если что случится, я не справлюсь, — подумал Гарри, на всякий случай крепко связывая крестного. — Мало ли что ему в голову взбредет. Я на его закидоны уже достаточно насмотрелся. И пока вообще непонятно, что там у него в голове. Как же фигово одному!»

И отрубился, даже не додумав, как бы позвать Снейпа. Или Флитвика. Хотя блокнот с протеевыми чарами, принадлежащий хозяину дома, лежал почти точно над его головой…

***

Сириус Блэк очнулся первым. Конечно, он попытался избавиться от пут, но в том состоянии, в каком он находился, это, как оказалось, был глухой номер. Он огляделся. Рядом были двери в небольшую, но довольно уютную комнату, представлявшую собой что-то вроде помеси библиотеки с гостиной. Темные полки с книгами, мягкий желто-зеленоватый свет от прикрытого шторами окна.

Темный коридор за спиной был виден уже плохо. Гарри спал подле какой-то тумбочки, свернувшись клубочком прямо на полу, посапывая, подложив обе руки под щеку. Его черные волосы отросли и уже не так лохматились, как в детстве, пряди прикрывали лицо, и Сириусу очень хотелось их убрать… В груди защемило, а глазам стало горячо.

Скрипнула половица, и Блэк вскинулся, но заскрипел зубами от бессилия: путы крестника держали крепко. А перед ним стоял Снейп. И кто он ему теперь был, сказать было трудно. Особенно после того, как шепотом шикнул на него, осторожно поднял с пола Гарри и устроил его на диване, подложив тут же трансфигурированную подушку и укрыв пледом. А потом достал палочку. Сириус напрягся, и сам себе не поверил. Этого просто не могло быть! Но путы спали. А Снейп пальцем поманил его куда-то в соседнюю комнату.

Блэк осторожно поднялся, опираясь о стену и не очень-то веря этой неожиданной свободе, вышел следом за ним и оказался на уютной кухне.

— Мыться пойдешь или сначала поешь? — спросили у него, и эта простая фраза странным образом вынесла остаток мозгов…

В голове потемнело, застучали какие-то молотки, и он бросился на Снейпа, опрокидывая все, что было на пути, но тут же был оглушен, взят под Силенцио и накрепко связан. Но, по крайней мере, это наконец походило на правильное поведение Снейпа. Вот теперь он сдаст его аврорам. И все закончится.

— Идио-от, — простонал знакомый и любимый до боли голос, и он как сумел, повернулся.

А вот это было еще хуже.

В дверях, цепляясь за косяк, стоял Гарри, слабым голосом костеря его, Сириуса… Ого, что малыш знает!..

— Мистер Поттер, — услышал он из-за спины голос Снейпа. — Немедленно в постель, и не вставать, пока я не принесу укрепляющего. Тащить взрослого человека своим порталом удумал, в тринадцать-то лет! Вы идиот не меньше Блэка! Не читал, что такое индивидуальный портал? Или разом обо всем забыл?

Он бросился к сползающему по косяку Гарри, подхватывая его на руки:

— Что ты творишь, мальчишка?! Отдыхай. Все. Будет. Хорошо. И на Тисовой тоже все в порядке. Дадли написал. В твоем блокноте, представляешь? Так что он у вас сквиб.

Гарри вздохнул и уткнулся ему в плечо, что-то пробормотав. Сириус не верил своим глазам, но оставшееся почти таким же ярким, как и в аниформе, собачье чутье обмануть не могло: эти двое — вместе, эти двое — почти родные друг другу… Хотелось завыть во весь голос, но в горле встал комок.

А Снейп снова устраивал мальчика на диване, судя по звукам.

После чего вернулся к Сириусу и посмотрел так, что того пробрала дрожь. А потом начал негромким, но яростным шепотом:

— Ты, идиот блохастый, ты хоть понял, что Гарри тебя спас? А сам свалился от истощения? Вот только вякни мне тут, пока он спит, кобелина тупая. Разбудишь еще раз — закопаю, даже не убивая, закопаю…

— Ты… — прохрипел в ответ Сириус, стараясь делать это как можно тише. — Ты занял мое место! С Гарри! Ты… Ты охраняешь его. Это я должен…

— И где ты был все эти годы, охранник? Чем ты думал, когда оставил его одного, тогда? Да, охрана ему нужна, но честного и умного пса, а не истеричного полудурка-недопеска… А теперь марш делать из себя нормального человека! И на цыпочках, понял? Ванная наверху.

Сириус округлил глаза.

Снейп снова достал палочку, нацелив на Сириуса. Путы спали, но палочку он не убрал. Блэк недоуменно смотрел то на Снейпа, то на свои освобожденные руки. Он потер запястья. Огляделся. Привычно, по-собачьи принюхался. Снейп не сводил с него глаз и, естественно, палочки. Но он освободил его. Опять. Несмотря ни на что. В голове это никак не хотело укладываться. Там крутилось только, что крестнику нужен — нужен! — «честный и умный пес… и без истерик…»

Дом пах приятно. Старым деревом, книжной пылью, немного — кофе и двумя, нет, тремя людьми, двое из которых находились тут, а третий… третий запах показался ему смутно знакомым. Сириус еще раз посмотрел на свои руки. Он человек. Получилось. Как же это произошло?

Волна воспоминаний нахлынула, принеся стыд и радость одновременно. Он несколько раз хватанул воздух ртом, прежде, чем решился заговорить.

— Снейп… У тебя думосбор есть? Я покажу. Это очень важно.

Говорить было трудно, слова выталкивались, словно лай, но Снейп его понял и принес флакон-мыслесборник. Сириус настроился, и через черную палочку в него заструилась бело-серебристая нить.

— Все? — спросил Снейп на удивление… просто. И запечатал сосуд.

Сириус не почуял в его голосе ни страха, ни злобы, ни вражды. Ничего. Вообще.

Он попросил воды. Снейп спокойно взял чистую чашку и наполнил ее с помощью Агуаменти. Блэк выпил, чувствуя себя, как во сне. И пошел, куда было сказано, совершенно не зная, что обо всем этом думать…

Он еще помнил, как мылся, неумело брился, несколько раз порезав себе лицо, но из зеркала смотрела такая страшная рожа — самому было противно, а уж к крестнику являться в таком виде… Где была его голова? Он вздохнул.

Собачьи ощущения и память были все еще очень остры, и он наконец осознал, что долгое время балансировал на грани между человеком и животным: так долго, что, возможно, от судьбы остаться навсегда собакой его отделял всего один шаг. А ему помогали вернуться. И Гарри, и… Снейп, как ни дико ему сейчас кажется об этом думать. Но он все-таки человек. А значит, найдет объяснение. Он потянул носом и двинулся было на запах хозяина дома. Он хотел понять, а для этого требовалось спросить…

Ноги едва держали, и от слабости он опустился в ближайшее кресло. Или это был диван? Вот сейчас, он только чуточку отдохнет, встанет и пойдет дальше. Вот еще немного… А тело уже сворачивалось на сиденье, повинуясь многолетней собачьей привычке.

Больше Сириус ничего не помнил. Проснулся он в какой-то маленькой комнатке на жутко неудобном диване. Но — человеком. И обратно ему совершенно не хотелось, было просто не по себе.

Надо как-то жить дальше. Разбираться, что к чему в этом мире, кажется, совершенно новом и непонятном для него. Он поправил смятую одежду и медленно, все еще немного шатаясь от слабости, спустился вниз. И тут же услышал голоса с кухни.

Пахло… Пахло так, что сводило живот. Собака внутри была готова сделать что угодно, лишь бы ее накормили. Человек сдерживался. Сегодня сила была на его стороне. Собаке оставалось только смириться.

***

— Сириус Блэк, собственной порезанной рожей, — прокомментировал Снейп, но почему-то сейчас это совсем не показалось обидным. Скорей смешным. Сириус ухмыльнулся, оценивая медленно проявляющееся на лице Снейпа удивление.

Тот жестом указал ему на свободный стул. Его… приглашают за стол? Снейп?

— Та-ак… — Гарри откинулся на стуле, скрещивая руки на груди, и Сириус вздрогнул — до того снейповским был жест. — Будем стричь и брить. После того, как залечим царапины. И еще мозги править… О! К миссис Филдс отвезем!

— Это еще кто? — вскинул бровь Снейп, на мгновение опередив Блэка.

— А это наш психотерапевт. О, вас тоже надо обязательно познакомить! Она просто супер! Чаю, Сириус? Омлет сам накладывай! Сконы уже остыли, горазд ты дрыхнуть!

23. Консилиум

Вернувшийся домой после очередной беседы с директором Снейп (на сей раз почему-то решивший не заходить на Тисовую — чутье, не иначе) сюрприз в виде двух тел в своей прихожей оценил, мягко говоря, не особо позитивно. Мальчишка притащил к нему Блэка и отключился чуть ли не на коврике у двери. Блэка. К нему. Эх. Молодец.

Самым странным для Северуса стало осознание, что происшедшее вполне закономерно: ведь именно его дом Гарри считает самым безопасным местом. И бросился он сюда, скорее всего, чисто инстинктивно. К нему… А вот то, что его, хозяина, не оказалось на месте, — очень плохо. Давно надо было выработать какой-нибудь сигнал на тот случай, если писать в блокноте невозможно; тролль ему, Снейпу, за то, что додумался до этого лишь сейчас. Хотя… диагностика, которую он провел дважды (и лишь после этого позволил себе перевести дух), показала только общий упадок сил, физических и магических, а это все легко поправимо обычным укрепляющим да хорошим сном. Так что пусть спит. Экзамен по технике безопасности использования индивидуального портала он ему еще устроит. Потом. Когда они с Флитвиком сигналку сделают.

Отправлять Поттера домой после такого стресса было бы не очень-то разумно: Дурсли с магическим истощением дела не имели, проследить не смогут, помочь — тем более. Придется самому. Пока устраивал ребенка поудобнее, чего только не передумал… И, конечно, догадался про спонтанное обращение, а иначе с чего бы они оба здесь оказались. Блэк ворочался в коридоре, связанный крестником на совесть. Тут мальчишка молодец, безопасность превыше всего. Ничего, дворняга потерпит.

После того, как Снейп узнал о непричастности Сириуса Блэка к гибели Поттеров, прежняя ненависть, тяжелая, словно лавина, ушла, оголив ставший безопасным склон, но как человек тот остался ему неприятен. Хотя преданность Блэка-пса Гарри могла бы весьма пригодиться. Неизвестно, что и как может случиться с ним и Флитвиком. Хорошо, что в их компанию влился Сметвик, пообещавший в экстренном случае укрыть мальчишку у себя в Мунго. Но если получится хоть как-то обучить этого пса… Чем больше у Гарри точек опоры, тем лучше. Главное — сделать их надежными. А значит, с Блэком надо работать. Для начала — покормить и отправить мыться.

Дальше все пошло вполне ожидаемо. Но то, что придурок своротит стол и разбудит мальчика, он не предусмотрел, иначе бы не торопился развязывать. Наорал на Гарри, срываясь на «ты», но в тот момент он готов был просто и незатейливо придушить Блэка. Ладно, главное, дал ребенку укрепляющее и успокоительное, раз уж тот проснулся. Пусть отдохнет по полной. Вот же… Сам как тень бледная, но туда же, всех ему надо защитить. Рука непроизвольно потянулась потрепать бедовую головушку. Странным образом это успокаивающе подействовало и на него самого.

И на Блэка он потом уже только шипел — не сорвался, не зашиб, хотя руки прямо-таки чесались. А потом Блэк выдал такое, что равнодушным он остаться не смог. Более того, он понял. Он. Блэка. Выплеснувшего на него всю свою собачью боль. Снова. И даже успел подкинуть тому мысль о службе крестнику и желаемых качествах для этой службы. А сработает или нет, будет видно.

Блэк, как это ни было удивительно, наконец внял голосу здравого смысла и поковылял мыться, а Северус в это время перенес мальчишку в свою спальню, там ему будет поудобнее. Да и для него самого найдется уютное кресло. Блэк отрубился по пути к ним, не осилив буквально нескольких последних метров — не иначе нюхом шел. Видимо, пес все-таки тоже интуитивно вложил свою силу в перемещение, иначе Гарри так легко бы не отделался. Пришлось трансфигурировать ящик из-под старых котлов в диван, преображать в минималистскую спальню кладовку и левикорпусом тащить туда бедолагу. Северус Снейп укладывает баиньки Сириуса Блэка. Да уж. Бессмертная картина, для тех, кто в теме, разумеется.

Половину ночи он провел возле мальчишки, переписываясь с учителем: похоже, «сигналку» им удастся добить уже завтра. Надо бы повесить ее на браслет, Гарри им пользуется отлично. И еще скрывающее зелье сварить и закрепитель, чтоб обработать. Он присмотрелся: Поттер дышал ровно, спокойно спал. Северус поставил следилку, которая, случись что, оповестила бы его, и отправился в лабораторию. Работы было много, закончить бы к утру.

Спать, конечно, не пришлось. С рассветом сигналка сообщила, что Гарри проснулся, но пойти к нему зельевар не смог: зелье как раз находилось в крайне нестабильной фазе. Так что мальчишка, шлепая по полу босыми ногами, нашел его сам. И сам же напросился готовить завтрак. Ну что ж, посмотрим… Кажется, Поттер начал чувствовать себя здесь как дома — ничуть не стесняется. Комнату ему, что ли, устроить?

Северус пришел на кухню почти через час. Запахи, причем весьма соблазнительные, уже разносились по всему дому. Мальчишка снова удивил: поттеровские фирменные сконы вышли ничуть не хуже его собственных. Да и остальное… А главное, его ждал горячий, крепкий, ароматный свежесваренный кофе. За это он сегодня Поттеру простит вообще все. Эх. Похоже, он этому нахальному мальчишке и так все простит. Простил бы еще тот его… Он ответил улыбкой на улыбку Гарри и с наслаждением отхлебнул кофе.

А потом и Блэк пришел, какой-то совсем на себя не похожий… Мирно поздоровался, спокойно поел… И даже желания как-то его уязвить не возникло. Подменили его, что ли?

***

Гарри за привычной кухонной работой наконец проснулся окончательно, задумался и почувствовал себя весьма неудобно. До него дошло, кого он притащил к Снейпу домой. Мда. Врага — остается надеяться, что бывшего. Лицу стало жарко. Мысли запрыгали-заскакали, куда там блохам.

А ведь он впервые переночевал здесь. Дрых в спальне профессора, пока тот работал. Ой, надо же написать Дурслям, успокоить! Хотя… Снейп же вчера что-то говорил… ах да, он же написал им еще вечером. О, Дадли — сквиб! Точно! Значит, и тетя Петунья должна быть минимум сквибом… Ничего, они еще с этим разберутся. Нет, сегодня у него точно что-то с головой, совсем не соображает. Надо будет придумать, как перед хозяином извиниться. Хотя, может, завтрак прокатит?

Не хотел ведь возиться с булочками, а придется, пожалуй, постараться… И кофе, кажется, Снейп доставал вот отсюда… Ура, нашел! Гарри засучил рукава и принялся за работу. Все-таки готовка — это вещь, успокаивает просто отлично. Так что к моменту появления Снейпа он уже успел вынуть из духовки противень с выпечкой, приготовить омлет и прилично сервировать стол.

А потом ему осталось только радоваться — за себя, потому что его, кажется, и не думали ругать, за Блэка, который наконец-то повел себя, как человек, ну и завтрак отлично получился, особенно булочки, что классические, что с сыром.

***

После сытного завтрака глаза у гостя начали закрываться сами, и единственное, что Гарри со Снейпом успел у него узнать, это как долго тот пробыл собакой. Сириус рассказал-пролаял, что только так и спасался от дементоров все годы в Азкабане. Снейп лишь присвистнул, но Гарри тут же уточнил остальное:

— А после бегства?

— Все время. Недели две. Точно не знаю. Я потерял счет…

— Иди уже спать, — не выдержал Гарри, — видно же, что сил у тебя уже никаких…

Ему-то было легко восстановиться после зелий учителя, но давать их Блэку? Не то чтобы было жалко, вовсе нет! Но он такой нормальный, когда спит… а если еще и в виде пса, то даже симпатичный.

Гарри поделился этими соображениями со Снейпом, который в ответ только коротко рассмеялся.

— Профессор, а почему он щенком-то стал? Я же для оборотного у Злыдня шерсть брал, а он взрослый! — возник вопрос у Гарри во время рассказа о вчерашних экспериментах с обороткой.

— Есть у меня одно предположение… Гостей позовем?

Он у него спрашивает? Гарри вроде и сам… гость. Хоть и чувствует себя тут почти своим, но именно что «почти». Иногда ему от этого странно и неуютно, но он сам пока толком не понял, чего ему еще надо. Может, чтобы его потрепали по голове, как дядя — Дадли?

Гарри согласно кивнул, продолжая думать, каково бы было считать это место своим домом…

Приглашения они писали действительно вместе: Гарри — Флитвику, а Северус — Сметвику, каждый в своем блокноте. Те обещали быть, но не так чтоб скоро, через пару часов. Да, для Целителя профессор Чар тоже сделал блокнот, небольшой, скорей, записную книжку, и «подключил к их сети». Флитвик тогда разрешил Гарри понаблюдать за его действиями, и сказать, что Поттер проникся — это ничего не сказать. Любознательный мальчишка, естественно, тут же загорелся научиться. Но пока времени не было даже зарисовать базовую структуру чар, не говоря уж о том, что еще на ней навертел полугоблин. Ух, как навертел! Но Снейп строго велел поумерить запросы  — мол, так и сгореть недолго.

Гарри припомнил собственное пламя, поежился и больше ничего не выспрашивал, но прикинул, что в выходные можно было бы вполне заниматься в Хогвартсе, один день — с Флитвиком, второй — со Снейпом. Друзья? Если они ему друзья, пусть присоединяются. Он вспомнил Гермиону и хмыкнул: ей-то точно понравится. А вот Рон… Интересно, хватит ли его дружбы, чтобы перестать заниматься фигней и серьезно за что-нибудь взяться? Ладно, к Снейпу он его не потащит, так и быть, а вот к Когтевранской башне придется прогуляться. Если профессор разрешит, конечно. Хотя… Флитвик-то?.. Разрешит!

Со своим блокнотом Гарри решил больше не расставаться, осталось какую-нибудь сумку на пояс сообразить. Руки должны быть свободны, неважно, есть палочка или нет, пассы еще никто не отменял, и концентрировать внимание на пальцах удобнее. Да и привык он уже… руками. Хотя с палочкой есть свои нюансы, и здорово, что в этом доме он может колдовать сколько душе угодно. Ну… то есть пока хозяин не остановит.

Снейп успевал одергивать его удивительно вовремя — каждый раз, приходя в себя, Гарри чувствовал просто бешеный голод и слабость под коленками. А зельевар что-то записывал, помечал, кивая своим мыслям, которые очень хотелось узнать. Но спросить отчего-то стеснялся. Одно дело, когда у них общее исследование, а вот когда изучают его самого… Блэк, наверное, тоже чувствует что-то такое? Надо будет ему ту тетрадку вслух почитать.

А пока придется позаниматься образом, в котором ему предстоит жить в Хогвартсе. Последнее задание было интересным, но нудным: Снейп предложил ему сделать полное описание будущей личности-личины. Оказалось, что личность — это такая жутко многокомпонентная штука, что описывать ее можно очень долго, но все равно что-нибудь, да забудешь. А много писать Гарри не любил. Другое дело — вести журнал опытов. Вот бы попробовать с Блэком его ощущения записать… Нет, думать пока надо о другом. Эх… Он тяжко вздохнул и засел за сочинение.

***

Проснувшийся в очередной раз Блэк был накормлен крестником и начал было его благодарить, но мальчик пробурчал, что вообще-то тут все по воле хозяина, а он, так, помогает любимому профессору. Сириус подавился готовой было сорваться фразой и надолго замолчал. А когда временно окопавшийся в лаборатории Снейп зашел на кухню сообщить Гарри о прибытии гостей, Блэк прокашлялся, медленно и церемонно встал и выдал совершенно официальным тоном все, что приличным волшебникам полагается: благодарность за стол, кров и помощь. В воздухе даже искорки повисли…

Гарри аж рот приоткрыл. До этого он только читал про такие танцы с бубнами. Быть свидетелем настоящего старинного ритуала, пусть и самого простого, было жуть как интересно. Вот как это все работает, а? Если Снейп не расскажет, пусть хоть даст почитать!

Впрочем, хозяин дома тоже не на шутку удивился, и, если бы не шпионская выучка, неизвестно, что бы было. А так он в свою очередь ответил, что положено: формулу признания гостя, всего лишь одну фразу и один пасс. Искорки медленно гасли.

«Надо же. Блэк припомнил ритуал! — Снейп с трудом сохранял на лице спокойствие. — Пришлось с ним расшаркиваться, да еще по всем правилам: хорошо хоть вспомнил, что делать и говорить. Спасибо Малфою. Если адекватный Блэк окажется не оксюмороном, то это, определенно, к лучшему! Как там у магглов, пальцы надо скрестить?»

Его размышления быстро прервал Гарри.

— Ну, если церемонии можно считать законченными, а мистер Блэк приходит в себя, может, его тоже возьмем с собой? — предложил Гарри.

Снейп пожал плечами.

— Куда? — поинтересовался Сириус, еще недавно готовый идти за крестником куда угодно без единого вопроса.

— В гостиную, — просветил Снейп. — Если сможешь оставаться таким же спокойным.

— Если не смогу, бросишь Силенцио, тоже мне, делов-то. Это я тут безоружный.

— Блэ-эк? — не выдержал Северус, практически подбирая челюсть. Такого поведения он совершенно не ожидал от врага и… пациента.

— Сне-ейп? — Сириус увидел горячее одобрение в глазах Гарри и… был счастлив! Но все же добавил: — Раньше бы ты обязательно сказал какую-нибудь гадость.

— За дюжину лет дети вырастают, ты в курсе, надеюсь?

— Ну вот. Немного, но все же наконец похоже на тебя, — ухмыльнулся Сириус.

— Впечатлил. Не ожидал от тебя. Прошу, — Северус сделал приглашающий жест, проходя в комнату, ту самую гостиную-библиотеку.

— Мой дом совершенно не рассчитан на прием гостей, но так уж вышло, — пояснил он ожидавшим их магам, в первую очередь, конечно, Главному целителю.

Сметвик фыркнул:

— Если я могу работать с клиентом в гараже, то у вас тут вообще отличные условия, Северус. Вы действительно не против присутствия Блэка?

— После того, как он добровольно, — Снейп подчеркнул последнее слово, — согласился на Силенцио? Ничуть. В конце концов, это касается прежде всего именно его.

— Справедливо. И ты уже зарыл топор вражды? — поинтересовался Флитвик.

— Топор вражды, игры в индейцев… Я, кажется, уже давно повзрослел, Филиус.

Блэк только глаза успевал переводить с одного собеседника на другого. Они явно давно и хорошо знают друг друга. Они… дружат? Ничего себе компания. Учитель, ученик — бывший, конечно, а легенды про Сметвика он слышал еще юношей. Однако. Хотелось быть… тоже взрослым. Поймав себя на этой мысли, он сам себе не поверил. Но мысль была. Совершенно яркая и четкая. Кажется, он завидовал… Ужас. Бред.

А все остальные уже смотрели воспоминания Гарри про его обороты. Сириус думал, что со стыда сгорит, но на удивление никто даже не сделал попытки рассмеяться. Вынырнули все жутко серьезные, кроме улыбающегося Гарри, но ему простительно было все…

— Какие предположения, коллеги?

— Откат сознания в детство, полагаю. Если прикинуть возраст щенка, то в тот момент Сириусу было… лет четырнадцать-пятнадцать. Сейчас, думаю, при обороте он будет гораздо взрослей.

— Это похвала? — изумился Блэк и тут же встретил недоуменный взгляд Снейпа.

— Это констатация факта, — изогнул бровь тот… Как же Сириуса бесила эта его мимика! А… сейчас почему не бесит? Неужели так работает «гость-хозяин»?

— Одно удовольствие наблюдать за вами, мистер Блэк, — улыбнулся ему Флитвик. — Вы позволите развеять ваши сомнения?

— В чем?

Соображать сегодня было намного легче, но он уже чувствовал, что устает.

— На вас было очень много чего интересного наверчено… Собственно, и сейчас еще осталось. Я дал себе труд убрать пару вещей, там, в гараже, уж очень они мешали, — просветил его профессор.

— И что это было?

— Агрессия, завязанная на нашего уважаемого хозяина. И ментальный блок на причинно-следственных связях. Очень странный блок, я вам скажу. И сочетание старое, сейчас подобного не делают. Такие вещи были распространены в эпоху недоброй памяти инквизиции среди магов, желающих препроводить своих врагов или конкурентов на костер, да поскорее.

— Как это работало? — Снейп уже записывал.

— Клиент становился этаким бесноватым, едва ему попадался на глаза раздражитель. Это весьма напоминало одержимость.

— Ого, — подивился Гарри. Да, в крестном некоторая бесноватость определенно присутствовала. Слово-то какое точное.

— Да уж, таких в то время только на костер.

— А сейчас такой клиент спокойно отправляется в психиатрическую клинику. И могу вас удивить: магглы ухитряются находить способ противодействия примерно в половине случаев.

— Удивили. За счет чего?

— Лекарства. Те же зелья, но без магии, конечно. Процедуры. Правда, не всегда приятные и порой весьма жестокие, но действенные.

Сириус с трудом собирал растекающиеся мысли. Он вспоминал, как его начинало трясти, стоило только увидеть Снейпа. Помешался он тогда на нем, что ли? О причинах этого он никогда не задумывался, но ведь они должны были существовать!

А сегодняшним утром — да и вообще в последнее время — он чувствовал, как будто бы это был вовсе и не Снейп. Даже то, что он бросился на него вчера, произошло под воздействием вовсе не знакомой с детства ярости, а чего-то совсем иного.

Словно это не Снейп, а абсолютно другой человек под обороткой, о котором Сириус знал и совершенно спокойно терпел такой вот его вид — что поделать, раз это зачем-то надо. Он прикрыл глаза, снова отдаваясь воспоминаниям. Голоса доносились, как сквозь толстый слой ваты.

Хоть Дурсли и старались откормить пса, до восстановления ему было еще далеко. И надо было как-то определяться с тем, где жить: пользоваться гостеприимством Снейпа было несколько не по себе. Возвращаться обратно к аниформе…

Гарри предложил было, но по тому, как побледнел и передернулся Блэк, все было понятно без слов: ему просто страшно превращаться обратно.

— Посмотрите на него, Блэк снова спит!

— Гарри, отлевитируешь?

— Да, Азкабан не курорт. Ему восстанавливаться минимум месяца три, если не полгода, а вы как считаете, Гиппократ?

— О! Отличная мысль, Филиус! Свяжусь-ка я вечером с одним коллегой. Как думаете, бельгийскую клинику наш клиент потянет?

— Если сумеет выцарапать у гоблинов наследство Блэков, безусловно.

— Зачем выцарапывать? У них отделения есть по всей Европе, всего-то дел — запросить перевод средств. Надо думать, как переправить его, не беспокоя аврорат и прочие наши, хм, уважаемые структуры…

— Так оборотка же! Пошлите даму с попугайчиком, — Гарри, как всегда, был креативен.

— Кто будет дамой, коллеги? — подхватил шутку Флитвик.

Наконец все сошлись на том, что обратят Блэка в черепаху и отправят каминной сетью обычным багажом, но самому Блэку было уже все равно.

***

Пока Гарри уторкивал крестного баиньки, взрослые бурно обсуждали феномен влияния возраста сознания при использовании нового модифицированного оборотного зелья на возраст аниформы, точнее, формы оборота. Но пришли лишь к тому, что данный вопрос необходимо изучить, хоть и очень трудно: кроме Блэка таких подопытных им днем с огнем не найти.

Когда Гарри вернулся из комнаты, точнее, чулана, переоборудованного в спальню, его вопросы полились на взрослых нескончаемым потоком. Но начал он с самого главного. Видел ведь, как Блэк не хотел превращаться обратно, и вывод сделал. Чего-чего, но зла непутевому крестному он не желал.

— А если выпить оборотку с частичкой животного в человеческой форме?

— Пытались практиковать. Последний раз рискнул один двоечник, если мне память не изменяет, ровно тридцать лет назад, — припомнил Флитвик. Он вообще знал массу историй и памятью мог заслуженно гордиться. — Получил наследство и пошел… куролесить. За бешеные деньги купил перо феникса у старика Олливандера, а основу для оборотного заказал самому Слагхорну.

— И как?

— Кремация прошла быстро, вместе с его лабораторией… Благо от дома она была в полусотне метров, семья выжила.

— А если не так экстремально? То есть не перо феникса взять, а просто птички, не волшебной?

Ему ответил Сметвик:

— По имеющимся данным почти все подобные случаи заканчивались летально, за исключением двух, когда молодые маги все же выкарабкались. К нам они поступили с видоизмененными головами, один клиент был в перьях и с клювом — самый сложный случай, кстати. Второй была девушка с головой собаки и хвостом, ее удалось привести в порядок намного быстрее. Так что методика лечения в целом отработана. Но с тех пор, кажется, большинство все-таки осознало, что кажущийся легким способ стать анимагом на деле оказывается самоубийством.

Гарри вспомнил про полу-кошку Гермиону и содрогнулся.

— Они уже были анимагами? Те, кто выжил? Или стали ими потом?

— Недоястреб был. Иначе мы бы его не спасли. А вот недособака через полгода прошла регистрацию в министерстве: научилась. Нет, мы не будем ничего подобного проделывать. Ни с кем, даже если появится доброволец.

Гарри едва не рассказал про Гермиону, остановил его только взгляд Снейпа. Ага, значит, в Хогвартсе скрывают то, что иногда происходит в больничном крыле. Ясненько. Кстати… Как вообще можно было перепутать кошачий и человеческий волос? Они же совершенно разные… Что-то тут не так.

— А если в другого человека, например в меня? Он тогда сможет у Дурслей пожить!

— Только если вы никогда не будете появляться одновременно на улице, напротив окон, открытых или приоткрытых дверей, каминного проема и зеркал.

— О-о…

— Это непросто, Гарри.

— Да, я понял, — разочарованно вздохнул он. И тут же просиял. — А если в вас?

Северус на мгновение потерял дар речи. А потом ему очень захотелось увидеть физиономию Блэка, когда крестничек сделает ему такое предложение…

***

Воспоминания Блэка они смотрели все вместе. Настоящий предатель теперь был известен, и Снейп был готов к союзу хоть с Блэком, хоть вообще с кем угодно, лишь бы только изловить сволочь Питера. Впечатлил его и рассказ Флитвика. Надо же, на них обоих было наверчено все, чтобы они не избежали той вражды. Собственно, как она началась? Ведь фактически на ровном месте. Такое, конечно, насторожило бы взрослого мага, но не одиннадцатилетних мальчишек, какими они были тогда. Кому это было нужно, он, конечно, предполагал, но, ради Мерлина, зачем?

Узнав о незарегистрированных анимагах с Гриффиндора, Гарри фыркнул. Теперь ему казался смешным собственный вопрос про «обязательную» регистрацию. Снейп словно прочитал его мысли.

— Полагаю, зарегистрированных анимагов на самом деле абсолютное меньшинство. Только те, кому никак не спрятать свою форму.

— Значит, и мне придется… Дракона-то точно не спрятать.

— Только если засветишься. Не обращайся, и будет тебе счастье. Или бери заранее клятву, а лучше Непреложный обет.

Гарри вздохнул. Но по поводу того, что его дракона не придется познакомить с Драко, огорчался он не долго. Дым из ноздрей он уже научился выпускать, не доводя себя до изжоги…

— А если оборотное с чем-то от человека дать животному? А если анимагу, если он не может превратиться? Мы могли бы тогда Сириуса быстро сделать человеком?

Снейп хмыкнул.

— Но его собственные части недоступны… Если только приготовить заранее.

— Кстати, надо будет Блэка подстричь…

— А не все равно, если другой человек? Срастание ведь прекратится? А если оборотню дать во время оборота?

— Согласного поучаствовать оборотня я, кажется, знаю… могу найти, — выспавшийся Сириус стоял в дверном проеме. Его тоже увлекли идеи крестника, едва он их услышал. Да, когда Гарри горел желанием что-то узнать, это было весьма… заразительно.

— Быстро вы, мистер Блэк. Прошу на диагностику, — тут же прибрал его к рукам Сметвик. — Интересно у вас протекает восстановление, очень необычный режим, скажу я вам.

Он быстро вывел вокруг него палочкой несколько сложных пассов и нахмурился:

— Я бы уложил вас обратно прямо сейчас.

— Но… я отлично себя чувствую, — удивился Блэк.

— Разве вы не поняли, что это временно? Да, все хорошо, по сравнению с Азкабаном. Вы так часто засыпаете, отключаясь от всего, и думаете, это нормально? У вас не только физическая слабость и магическое истощение, у вас еще и состояние, аналогичное постоперационному. Коллега, — кивок в сторону Флитвика, — снял с вас довольно серьезную пакость, а это тоже просто так не проходит. Постельный режим минимум на неделю. В Мунго вас забрать, что ли?

— Засекут… У вас там вечно потерпевшие авроры крутятся. А у них много способов…

— Оборотное?

— Ты лучше сиди и не высовывайся, — обратился к нему крестник.

— Где сидеть? Дома у, — Сириус явно пересилил себя, — Снейпа? После вашего разговора я уже готов обратно в гараж. Не думаю, что мне стоит злоупотреблять… гостеприимством.

— Что проснулось у Блэка? Неужели совесть? Или апартаменты не устраивают? — не удержался Снейп.

Но тут встрял Гарри:

— Ничего, я одиннадцать лет в чулане прожил, так что переживет как-нибудь. А совесть — это хорошо…

Блэк изменился в лице, но потом лающе рассмеялся:

— Я еще не вполне разобрался, что это проснулось… Когда узнаю — скажу.

Пришел черед и ему наслаждаться, глядя, как Снейп в срочном порядке прячет свои эмоции.

— Ну, обращайся обратно, что ли… — установил тот наконец привычный покер-фэйс. — Да, другие оборотки пробовать будешь?

— А давай. Интересно же. Я бы, кстати, полетал…

— В попугая или в голубя?

— А попугай говорить может?

— Хорошая мысль, Блэк. У кого есть знакомый говорящий попугай?

— А если найти попугая-анимага и взять его перо?

— Поттер… ваши гениальные идеи кого угодно с ума сведут!

— Эм. У меня еще есть. Вот тут, в тетрадке. Можно?

— Гарри, вы закончили описание маски? — спросил Снейп, поймав благодарные взгляды остальных.

24. Дом, милый дом...

Гарри писал сочинение, с завистью поглядывая на магов, экспериментировавших с Сириусом. А крестный, по всей видимости, получал удовольствие, подробно отвечая на вопросы о своих ощущениях после каждой оборотки. Снейп быстро сходил за набором зелий, который оставался у Дурслей, заодно успокоил их насчет здоровья Поттера, а потом даже дал последнему свой блокнот, чтобы тот немного пообщался с кузеном.

Когда Гарри встрял в разговоры экспериментаторов, интересуясь, не повредит ли Блэку столько превращений, он же вроде как магически истощен, его успокоили: оборотное изрядно добавляет магии принявшему его, хоть и временно. А это, оказывается, способствует ускорению восстановления.

— Этому, вообще-то, еще в школе учат, — назидательно произнес Сметвик.

— Оборотное — материал четвертого курса, — заметил Снейп, вызвав у всех остальных понимающие улыбки.

По тому, с каким лицом внимал всему этому крестный, Гарри на удивление ясно понял, что в школе тот делал что угодно, только не учился. Зато Сириус наконец вздохнул с облегчением: превращаться ему было уже не страшно. В такой-то компании! Эти кого хочешь расколдуют. Да и Главный Целитель в любом случае не допустит беды.

Видимо, обороты пошли ему на пользу. Из-за того, что приходилось думать и осознавать все происходящее с ним, говорить об этом, что-то объяснять, уточнять (в том числе для себя самого), речь у него начала выправляться, да и соображать он стал получше.

Он даже сам предложил, что продолжит вилять хвостом в виде белого бульдожки у Дурслей: охранять крестника в этом виде было очень даже удобно. Да и… привык он, оказывается. А еще сбылось предсказание Снейпа: после очередной порции «бульдожьего» оборотного вместо славного, но импульсивного и дурного щенка-подростка появился вполне себе молодой пес, хоть и его нельзя было назвать совсем взрослым. Гарри припомнил тетю Мардж и написал кузену. Тот ответил, что та только что уехала. Отлично, можно заселять Блэка обратно в гараж… А вообще интересно, у него родители-то есть? Или он, как Гарри, сирота?

От такого вопроса Блэк даже смешался. И наконец вспомнил, что у него, вообще-то, есть дом… Гриммо, двенадцать, под чарами сокрытия.

— И ты не хочешь к себе домой?! — вытаращился Поттер на крестного. Чего-чего, но этого ему было не понять.

Блэк что-то начал плести про Темную магию, жестоких родителей, не желающих понять его тягу к добру и свету… И к лучшему другу Джеймсу.

Гарри слушал, не веря собственным ушам. Добро и свет — это, что ли, то, что компания мародеров творила?! Тетя ему много чего рассказала с тех пор, как Блэк появился, он в курсе! И про свою свадьбу, и про то, как его мама все время возмущалась их поступками, когда приезжала домой на каникулы. Одного он никак не мог понять: почему она замуж-то вышла за, можно сказать, главу этих отморозков? Неужели, повзрослев, они прекратили свои выходки? Что-то сомнительно.

Да и Сириус, который утром, пока Снейп был в лаборатории, попытался бравировать, рассказав о паре «шуточек», быстро осекся, увидев побелевшее лицо крестника. Гарри ему тогда много чего поведал. С точки зрения того, кого не раз загоняли, как дичь. Правда, ухитрился не назвать ни одного имени, с Блэка сталось бы… Хотя интересно, цапнул бы он Дадли? Нет уж, Гарри никогда не будет рисковать такой ценной вещью, как мир в семье, в которой он живет. И нипочем не даст недоброй памяти испортить свою настоящую жизнь!

О, так маме Блэка не нравились «мародеры»! Видимо, она все-таки книжек читала побольше, чем сын, и значение слова понимала. Нашли же себе название. Ничего себе «добро»! И что это было, гм, насчет тяги к Джеймсу? Гарри спросил. А получив ответ, даже слов сразу не нашел.

«Ах, разрешали гостить у него не больше половины каникул! Ну… ну… ВАЩЕ! Да-а, Сириус, не видел ты Дурслей пару месяцев назад. Моими глазами. Всего-то пара месяцев… А кажется, целая жизнь прошла. Показать, что ли? Чисто в воспитательных целях? Так ведь перекусает всех, когда вернется… Но как же хочется, пикси дери! Надо будет со Снейпом посоветоваться».

Но эта мысль отошла на задний план, как только Блэк произнес слово «Фиделиус». Словно порох вспыхнул, кое-где у Гарри разгорелся большой и красивый костер. Он же давно хотел попасть в родительский дом в Годриковой впадине! В свой дом! В конце концов, Флитвик уже несколько дней как вернулся, пора бы и вспомнить. Хотя он не гордый, сам напомнить может!

«Припекало» у Гарри на самом деле несколько вещей. Во-первых, очень хотелось узнать, что за маги были его родители и светит ли ему что-то из их способностей: что они передаются по наследству, он уже читал, да и Снейп кое-что интересное рассказывал.

Во-вторых, что это были за родители, которые так рисковали, имея совсем маленького и единственного ребенка? Или он был им не очень-то нужен? Может, что-то разладилось в семье? Или в мозгах? Иначе с чего бы? Матери он был благодарен, она жизнь за него отдала… А вот насчет отца вопросов накопилось преизрядно. Хотя он вроде тоже погиб за них. Но кое-что в голове никак не укладывалось.

Про мантию, что директор ему вернул в качестве первого подарка на Рождество, он уже много чего передумал. Ведь будь она тогда в доме, они все бы могли скрыться! А аппарация? А портал зачаровать для семьи — война же идет! Поттеры — семья артефакторов, уж об этом он сколько раз читал, и отец не мог озаботиться?! Не знали, что за ними охотились? Не могли не знать, если скрывали дом! Почему они так повели себя? Сознательно или нет? Ох, задал бы он папеньке вопросов…

В-третьих, было желание добраться до библиотеки, потому что он давно уже понял ценность книг, что пишут от руки, передают по наследству и красиво называют гримуарами. Флитвик ему показывал как-то парочку, а один даже дал полистать. Там было столько всего интересного и удивительного, чего ни в каких учебниках не найдешь, не отыщешь. Он, конечно, понимал, что, даже если что-то найдет, одному ему пока не разобраться, но поделиться с уважаемыми профессорами был вовсе не против. А что, все по-честному: он им — книги и идеи, они ему — объяснения, что, как и почему, а в результате у них работающие чары или артефакт. Нормально же?

Ну и, наконец, те же артефакты и лаборатория. Там ведь тоже, как у Снейпа, можно будет колдовать в любое время и сколько угодно! А сколько всяких полезных вещей должно быть… При одной только мысли об этом Гарри чувствовал очень серьезное шило в одном месте.

Так что, когда с головой ушедшего в исследование Сметвика выдернул из процесса срочный вызов на работу, мальчик поставил своим профессорам едва ли не ультиматум, с которым те, впрочем, согласились. Правда, Флитвик посоветовал «собачку взять». Ну да, чутье — штука полезная. Собакена, правда, пока не обрадовали: он дрых без задних ног тут же, даром что в человеческой форме. А Снейп все пытался притормозить, видно было, как ему туда не хотелось. И Гарри решил немного поискушать профессора:

— Вы помните, что говорили про библиотеку Поттеров? — закинул он было удочку.

— А вы уверены, что она там? — парировал зельевар.

— Ну ведь что-то в доме все равно должно быть. Они же колдовали.

— Не удивлюсь, если найду там лишь учебники да конспекты вашей уважаемой матушки.

— А лаборатория?

— Думаете, там будет что-то, способное меня удивить?

Гарри вздохнул. Рыбка клевать упорно не хотела.

— Понятия не имею, но меня туда словно что-то тащит…

— А… Это уже интереснее, — Снейп вздохнул. — Тогда завтра с утра. Но не более, чем на пару часов.

***

Двое респектабельных джентльменов, похожие, как братья, с белокурым мальчиком (видимо, сыном одного из них), который держал на поводке английского бульдога, выглядели совершенно классической компанией. Их появление как туристов на центральной площади никого не удивило, скорей обрадовало: вскоре им были предложены сувениры «Гарри Поттер», камешки от дома Поттеров, какие-то засушенные стебли, якобы от собранного его матерью букета, и даже лоскуты от «собственного Гарри Поттера детского одеяла», после чего парень изрядно прифигел.

Снейп рыкнул, совсем как в школе, и продавцов словно ветром сдуло, за что Гарри был весьма благодарен.

— Как-то эти сувениры наводят на подозрения, что с домом не все хорошо, — проронил он.

Флитвик рассмеялся:

— Если жив Хранитель и Фиделиус не снят, местные детки просто наковыряли и нарезали это все на ближайшей свалке.

А потом Гарри увидел дом. Свой дом… Аккуратный двухэтажный особнячок. И это — его? Ух!.. Он рванул было, но с обеих сторон его дружно придержали за плечи. И только тогда увидели тоже.

— Действительно, целехонек, — порадовался Флитвик.

— Это не может не обнадеживать. У вас, кажется, появилась недвижимость, поздравляю, Поттер.

«Все равно вы от меня так просто не избавитесь, профессор», — подумал Гарри. Сидеть в таком домище одному? Да он быстро спятит. Или, что вероятнее, наколдует такого, что… лучше не представлять. Он, конечно, все понимал, осознавал, но иногда тормоза просто отказывали. Особенно когда было очень уж интересно. Раз так пять-шесть в день. Он шагнул вперед.

— Не торопись, Гарри, — тихо сказал Флитвик. — Посмотри на Сириуса.

Пес сидел на попе ровно, внимательно принюхиваясь.

— Что-то не то?

Пес кивнул. А потом встал и медленно пошел вдоль ограды, что-то вынюхивая.

— Защита? Сигнальные чары?

— Директор?

— Гав.

— Да, говорящий попугай был бы в тему…

— У него чутье не то.

— Давайте по порядку. Защита, кроме Фиделиуса, есть?

— Гав.

— Сигналка?

— Гав-гав-гав. Рры!

— Так, я понял, на все гав. Тьфу. То есть да, по поводу всего перечисленного.

Белый бульдог Блэк с облегчением вздохнул и почесал лапой пузо.

— Ну что ж, посмотрим, что тут и как.

Процесс затянулся… Пока наконец оба профессора с грустью не признали что, как распутать все, не потревожив сигнальные чары, они, увы, не представляют. Вот это номер…

— Значит, сегодня ничего не выйдет? — нахмурился Гарри. Было обидно — ведь дом, в который он стремился, так близко, ан нет, не пройти.

— Гарри… у тебя должно получиться, ведь, когда устанавливали эти чары, ты находился внутри. Но провести еще и нас вряд ли выйдет.

— И сигналки меня не засекут?

— Не должны. Но могут.

— Пятьдесят на пятьдесят.

— Я бы не хотел, чтобы ты шел туда один, — добавил Снейп и тут же пояснил: — Неизвестно, какие там внутри еще могут быть сюрпризы. Если, даже объединив усилия мы не можем пробраться через эти чары… видимо, Поттер все же был умельцем. Я уж не говорю о директоре.

— Проблема в том, что я не могу понять, где концы, а то бы мы все это живо распутали. А если рвать — директор точно будет в курсе, — Флитвик задумчиво теребил свою бородку.

— Есть один вариант: я сообщаю директору, что Поттер рвется в родительский дом. Дамблдор не сможет отказать, если подать это так, что Гарри осознал всю глубину постигшей его трагедии…

— Ага, случайно так… Шел-шел, упал, головой ударился, потом очнулся и ка-ак осознал! — Гарри уже не чужды были стеб и черный юмор.

— И обязательно при свидетелях. Я готов…

Снейп покивал. Но тут же заметил, что, когда их пустят, не стоит даже надеяться на то, чтобы что-то найти. Хотя… за эти годы можно было не только все подчистить, но и действительно дом по камушкам разобрать.

Гарри задумался.

— А кто вообще мог зачаровать дом, который под Фиделиусом?

— Отличный вопрос, Гарри. Или его хозяин или тот, кто накладывал Фиделиус.

— То есть либо Джеймс Поттер, либо директор? Но если это директор, то он должен был знать, кто настоящий Хранитель! То есть… он же не мог допустить, чтобы Блэка осудили? Значит, это чары отца и мне ничего не грозит! А… — глаза у парня знакомо засверкали, и Снейп с Флитвиком сразу подобрались, — что, если и вы выпьете оборотное? Ой, да вы же можете просто обернуться! И вас никто нипочем не узнает! Хотя и так-то не очень.

Действительно, Снейп в той же одежде, в какой был в стрелковом клубе, со светло-русыми волосами, белесыми бровями и широким чуть сплюснутым носом на себя ну никак не походил. Да и Флитвик, прибавивший в росте вдвое и столько же в ширину…

— Три белых бульдога… Нет, я лучше обернусь, — решил Флитвик.

— Прямо здесь и сейчас? — поднял бровь Снейп.

— Ну… так нет же никого! И вообще можно завернуть за угол, там то ли парк, то ли…

— Старый сквер перед кладбищем, Поттер.

— А. Точно, надо будет зайти. Они ведь там? Давайте только после того, как сходим в дом, пожалуйста.

Снейп кивнул. Спокойная деловитость Гарри смиряла, сглаживала эмоции, а решение возникшей проблемы и подавно пригасило старую боль. Надо думать, как пробраться, куда мальчишка хочет, а не отвлекаться на горькие воспоминания.

***

Чары невидимости Флитвик набросил сразу на всех, а потому они, невидимые для окружающих, прекрасно видели друг друга. Вроде удобно, но он быстро понял, что зря.

Видели ли вы когда-нибудь хохочущего английского бульдога?..

Сириус Блэк чувствовал себя отомщенным… Он уже готов был перевоплощаться в кого угодно и когда угодно, после того, как полюбовался на Снейпа, марширующего к дому Поттеров в виде черного орла. Вид был совершенно… гм, уникальным, а главное, являл собой довольно злую пародию на самого зельевара. Взлетать же такой крупной птице было нежелательно: слишком заметно. В Британии такие птички точно не живут!

Пес выл, катался по траве, тер глаза, истерично поскуливал и не прекратил этого, даже когда орел, расправив роскошные крылья, чуть приподнялся над землей и довольно чувствительно клюнул его в темя. Так, вякнул что-то… пузом кверху перекатился и давай лапами махать. Пока на голову ему не свалился летучий мыш, точнее, тоже собака, и не вцепился в его ухо, весьма чувствительное, как и у всех собак.

Так что на газончике возле дома Поттеров собралась весьма живописная компания: растерянный подросток, подвывающий разом от смеха и боли белый бульдог с прокушенным ухом, презрительно поглядывающий на него орел и летучая собака, примостившаяся на опоре у крыльца и что-то мелодично, но сердито щебечущая. Гарри обвел этот зоопарк взглядом, надул щеки, чтобы не расхохотаться (Сириуса тогда точно будет не остановить), и распахнул дверь.

Когда орел, гордо поводя из стороны в сторону коротким черным хвостом, прошествовал внутрь, Гарри, придерживающий дверь, прикусил губу, сдерживая рвущийся наружу смех. За орлом влетел крылан, а вот пес на заплетающихся от смеха лапах трижды споткнулся на ступеньках и едва не растянулся, пока наконец мальчик-хозяин не помог тому ногой, аккуратно подтолкнув его в дверной проем… Но и тогда продолжал счастливо повизгивать и похрюкивать. А потом просто лег и закрыл глаза. Гарри притворил дверь и замер в полумраке прихожей. Глаза после солнечной летней улицы к изменению освещения привыкали медленно.

Вскоре откуда-то сверху раздался голос Флитвика:

— Можно обращаться. Здесь чар нет.

— Уф-ф! — Блэк глубоко выдохнул и начал тереть щеки. — Предупреждать же надо. Я чуть не сдох! Ох, мерлиновы подштанники, это уже даже не смешно, все болит!

— Выжил? За работу, — отрезал Снейп, не обращая внимания на чужие эмоции. — Времени у нас около часа, а после, думаю, надо будет приманить к дому нескольких детишек из местных… поиграть. Они и «нарушат» чары.

— Да, надо подстраховаться, вы правы, коллега, — Флитвик уже осматривал прихожую, освещая ее небольшим, но довольно ярким Люмосом.

Сириус широко раскрыл глаза: профессор колдовал просто пальцами…

— Сириус! — Гарри усилил его удивление, сотворив собственный шарик света точно таким же способом. — Я не знаю, что тут искать. Но ты же здесь бывал, и не раз, правда? Расскажешь?

— Как ты это делаешь?

— Что? Свет? Просто, потом покажу, — отмахнулся Гарри. — Давай, веди, показывай, что тут и где.

Их экскурсия не затянулась: особнячок был не таким уж большим. Они внимательно рассматривали все, что им попадалось, однако результат был нулевым. Просто пустой дом. Даже пыли немного, видимо, и от нее дом тоже как-то был защищен. А ведь за столько лет могло немало скопиться! Но пока это была единственная странность.

Когда они все обошли и теперь знали расположение комнат, Блэк превратился обратно в пса.

— Нюхом попробую, — успел он бросить перед оборотом.

Ну и пошел работать, начав от самого входа.

Флитвик со Снейпом, конечно, взялись перебирать книги. В лабораторию, закрытую, как определил полугоблин, чарами крови, они соваться и не думали, а вот Гарри мог пройти. Он и собирался, но пока стоял возле заветной двери, поглощенный своими мыслями.

«Дом. По-настоящему мой дом. Почему это не вызывает у меня почти никаких чувств? Я не могу сказать, что он совсем чужой, но определенно непривычный. Незнакомый. Не мой. Пока не мой. Мне интересно здесь, я бы хотел знать, что тут было и как. Как они… мы… жили. Как вставали по утрам, что любили есть на завтрак. Чем пахло мамино мыло. О чем они разговаривали с отцом. Какой могла бы быть моя жизнь, если бы всего того не случилось. А главное, почему они сделали то, что сделали».

Он провел пальцем по деревянной резьбе, тут же поцарапался, но не успел донести палец до рта, как дверь совершенно бесшумно отворилась… Заглянув внутрь, Гарри не заметил, как оба профессора напряглись, встав за его спиной с палочками наизготовку.

О, да! Это была вторая часть библиотеки! Гарри рванул к полкам, но тут же притормозил: сначала все-таки стоило все осмотреть. Вот бы найти что-то вроде рабочих дневников, ведь маги должны были их вести? Это может лежать, скорей всего, где-то на рабочем месте или совсем рядом с ним.

В глубине комнаты, за последним стеллажом с книгами, оказался проход в лабораторию. Она довольно сильно отличалась от снейповской: вытянутая в длину узкая комната, дальняя часть которой явно была отведена под зельеварню, а та, где он стоял, видимо, была мастерской артефактора. Столы с какими-то незнакомыми приспособлениями, щипцы, щипчики, молоточки, просто загогулины какие-то, тиски, зажимы, полупустые шкафчики, полки… Гарри поджал губы и начал выдвигать один ящик за другим.

Отцовский гримуар он обнаружил с пятой попытки. Но открываться тот не захотел, несмотря на то, что Гарри старательно раскровил полученную о дверь царапину и от души помазал его кровушкой. Он отложил находку и пошел к котлам. Снейп говорил, что мама была талантливым зельеваром, значит, скорее всего, это ее часть лаборатории. Он внимательно осмотрел все, выдвинул все ящики… Пусто. Странно!

В шкафах и на полках отыскалось немало ингредиентов, больше половины которых можно было смело выбрасывать за негодностью, а вот посуда для приготовления была хороша. Мешалки, мерные колбы, бюретки, штативы, пипетки, весы… ого, какие качественные весы! Реторты, мензурки, пробирки, горелки, треноги… Серебро, а это, кажется, золото… о, неужели хрусталь? Руки зачесались что-нибудь тут сварить — обстановка словно сама приглашала: все готово, только бери и делай. Разве что исходных веществ маловато. Как-то… бедненько. И «кулинарная книга» неизвестно куда запропастилась. А ведь должна же быть на рабочем месте, как у отца…

Так больше ничего и не найдя, он вернулся в основную библиотеку. В лабораторию профессорам пройти не удалось.

— И как вам библиотека?

— Неплохо, но… обрати внимание, как свободно стоят на полках книги.

— Думаете, что-то… изъяли? — Гарри не сразу нашел подходящее слово.

— Не думаю, а знаю, тут запах двух людей, один мне незнаком, а другой — наш уважаемый директор, — к честной компании присоединился Блэк и добавил: — Не такие давние запахи, кстати.

— Да-а?!

— Около месяца, точнее сказать не могу. В закрытом помещении они хорошо сохраняются, так что может быть и два-три. Я не ищейка.

— Это не основная библиотека Поттеров, та все же должна быть в фамильном особняке. Хотя Джеймс дураком не был, успел перетащить к себе немало полезного. Но что-то особенное здесь искать нет смысла, — подвел итоги Снейп.

— Следов ритуалов не видно, но за столько лет…

— Это точно.

Гарри ухмыльнулся, показывая гримуар.

— А вот это уже кое-что, — покивал Снейп.

— Если сумею открыть.

— А ну-ка, дайте… — Филиус Флитвик заинтересовался очередной задачкой. — И вашу руку, пожалуйста, тоже… Так… Так… Ах, да тут возрастное ограничение! А Джеймс Поттер был затейник. Интересно, интересно. А если так?..

Снейп, отложив какую-то книгу, вопросительно посмотрел на друга и учителя. Профессор Чар передал ему гримуар, снял с одной руки перчатку, подозвал к себе Гарри и завел один очень серьезный разговор… Вскоре, отложив изучение обложки и, очевидно, сложных чар, наложенных на нее, к ним присоединился и Снейп, тоже сообразивший, что уговорить Поттера на ритуал двойного наставничества, пока его гложет любопытство по поводу отцовского гримуара — весьма удачная и своевременная мысль.

Видимо, он все-таки еще не очень хорошо знал своего подопечного.

Мальчишка слушал внимательно, едва ли не затаив дух, даже вопросами, как обычно, не перебивал. А когда Флитвик закончил, вопросительно посмотрел на Снейпа. Тот кивнул, подтверждая всю информацию.

— Профессор, — обратился Гарри к полугоблину, — вот чувствую, что вы что-то недоговариваете, но точно сформулировать не могу. Может, так расскажете? В чем подвох этого ритуала, что не так? Только не надо говорить, что все хорошо и просто после него вы, как наставники, сможете открывать для меня многие зачарованные вещи. Скажите сами.

«Поттер еще и интуит… — подумал Снейп. — Сильно. Интересно, есть в нем еще что-то, что нам пока неизвестно?»

Пришлось рассказать все. И тут уже Гарри сам начал расспрашивать, в том числе и о том, что может случиться, если клятвы и обеты вступят в конфликт.

— Знаете, что? Я лучше подожду совершеннолетия, — с полной уверенностью заявил он. — Несколько лет помучиться любопытством — не такая великая плата за то, чтобы вы… — он сглотнул, голос его дрогнул, и кулаки непроизвольно сжались. — Я больше никого не хочу терять!

— Поттер… — выдохнул Снейп и тут же поправился. — Гарри, вы не совсем верно поняли. Ритуал даст защиту и нам тоже, прежде всего потому что о нем никто не знает. Конфликт возможен при активации обетов и клятв, данных ранее, но их хозяева еще должны догадаться, что это нужно сделать. Мы же в состоянии не дать им причин даже задуматься над подобной возможностью. И ритуал тут опять же в помощь.

Гарри задумался. Может, Флитвик? Ему в любом случае особо ничего не угрожает — не настолько он повязан с директором, а гоблины… они же не вмешиваются, правда? И, к немалому удивлению Снейпа, позвал полугоблина посекретничать в соседнюю комнату.

Когда он спросил профессора о том, возможно ли поменять старшинство наставников, тот ответил просто:

— Гарри, вы же сами знаете, кто из нас вам больше по душе. И не думайте, что я этого не понимаю. Это ваша личная склонность, и она в любом случае скажется на ритуале. Как давно вы решили для себя, что Северус — ваш Учитель?

Гарри задумался.

После думосбора? Наверное, нет. Тогда… в Мунго это уже точно было. Он пожал плечами.

А профессор продолжил:

— Знаете, я ожидал этого вопроса и был бы рад согласиться — Северус давно стал для меня другом, а не учеником, но, как вы уже поняли, это просто невозможно. Вы уже не можете выбрать меня, к сожалению. Видимо, я все же слишком… гоблин.

Гарри открыл было рот, чтобы это оспорить, но Флитвик грустно улыбнулся:

— Мне следовало быть помягче с вами тогда, после вашего визита в банк. Но теперь — что есть, то и есть. Важней сам ваш выбор. И он уже сделан. Мне остается только поддержать вас обоих, для чего, собственно, и нужен договор. Он даст защиту — и вам, и Северусу.

— Хороша защита… которая может сжечь!

— Не защита, а данные ранее обеты и клятвы. Кстати, далеко не все…

— Профессор не хочет рассказывать мне обо всех. А я иначе не согласен.

— Он расскажет, Гарри. Мы все уже настолько повязаны, что не можем позволить, чтобы с кем-то из нас случилось непоправимое. Ведь так, Северус?

25. Просто жить

— Неужели вы смогли за все простить меня, Поттер?..

— А… разве я вам судья? — прозвучало в ответ неожиданно горько…

— Кто же, кроме вас?

Он надеялся огорошить мальчишку и выяснить все разом? Что ж, мечтать не вредно, тот даже паузы не взял. А потом выдал в ответ и вовсе неожиданное:

— Вы сами. Кстати, судью было бы неплохо поменять, вы слишком пристрастны и не совсем справедливы.

— Я? Да что вы себе…

Но Гарри не дал договорить, протестующе вскинув руки.

— Раз вы сами сейчас дали мне это право, то сидите и слушайте.

И, не обращая внимания на то, что едва не загнал Снейпа в прострацию своим напором, продолжил:

— Я же вижу, что вы сами себе не прощаете и вам так… — Гарри вздохнул, — хреново, почему еще и я должен считать вас виноватым?.. Мне кажется, это чересчур. Неправильно. Давайте… — он замялся и посмотрел ему в глаза, — давайте просто жить, профессор. Со всем этим. Жил же я раньше как-то… фигово жил, если честно, не то, что теперь. Значит, дальше тем более смогу. Вы столько лет искупаете свои ошибки… Может, хватит?

— Драная легилименция… — прошипел Снейп, словно с него сдирали присохшую к ране повязку. Вот, значит, что тогда Поттер у него прочитал. И ведь молчал, стервец...

Гарри перевел дух. Ему очень хотелось достучаться до этого человека, он чувствовал его так ярко и четко, словно груз его вины давил на него самого. И он не хотел такого для Учителя. Вот просто ужас как не хотел! Мерлин, ну что же ему такое сказать, чтоб проняло-то?! В лоб дать? Отскочит, мало не покажется. Ножкой топнуть, ага… И тут на него снизошло.

— То, что прошло — прошло, и этого ничто не изменит. Ни то, что вы терзаете себя виной — я же все это чувствую! — ни то, кто из нас кого простит… Да какая разница! — он уже почти кричал. — Может, лучше, чтобы я совсем не родился, ведь, если бы маме не пришлось защищать меня, у нее был бы шанс? — голос мальчишки внезапно упал до болезненно-ломкого шепота. — Да на них вообще бы никто не напал, если бы меня не было.

«Вот так вот. Еще один виноватый нашелся», — подумал Северус, прикрывая глаза, наполняющиеся предательским жаром, и крепко стиснул зубы.

— Можно сколько угодно казнить себя, но ничего не изменится. А главное, кому это нужно? Изменить мы можем только то, как живем сейчас. Сделать все возможное, чтобы жить стало лучше. Интересней. И вам, и мне. У нас ведь уже стало здорово получаться! Вашу руку, профессор.

Нет, он не просил и не спрашивал. Он потребовал. И Снейп руку дал.

А куда бы он делся…

И руку дал, и наконец рассказал и показал все следы от обетов и клятв, охватывающие незримыми постороннему оку кандалами запястья и такими же удавками — шею… Поттер не жалел, не сочувствовал, не вздыхал, а просто внимательно слушал. Умница Поттер. Сто баллов Гриффиндору.

Они сидели друг напротив друга все в той же гостиной-библиотеке дома в Паучьем тупике. Даже позы были почти одинаковыми: оба опирались локтями на колени, только Гарри подпер кулаками подбородок, а Снейп просто сложил пальцы в замок.

— Это точно все, профессор?

— Да.

Эта исповедь, последняя, потому что больше скрывать было уже нечего, далась ему на удивление легко — видимо, потому, что все болевые точки были наконец-то пройдены. И можно было спокойно помолчать: оказывается, в компании этого мальчишки и такое возможно. Надо же.

В стекло, освещенное неяркой лампой, методично бился непонятно откуда взявшийся в промышленном районе с минимумом зелени толстый ночной мотылек. Глядя на него, Северус задумался, сколько раз поступал точно так же, несмотря на то, что, определенно, имело смысл поискать дверь…

Горячие мальчишечьи ладони внезапно легли на его переплетенные пальцы. Он удивленно перевел взгляд и встретился глазами с собранным и сосредоточенным Гарри.

— Неужели никак нельзя освободиться? Хотя бы от чего-нибудь? Я… А может… — в зеленых глазах мелькнули знакомые искры, и, не успел Снейп открыть рот, как мальчишка уже произносил формулу освобождения от клятвы, как наследник Поттер, и один из оплетающих его шею узоров бесследно исчез.

—  Получилось! Класс!  — парнишка расплылся в самодовольной улыбке, пока Снейп открывал и закрывал рот, тщетно пытаясь найти какие-то слова. — Так-то лучше. А у Дамблдора точно никаких наследников нет? Нигде-нигде? А если хорошенько поискать?

Северус только глаза выпучил и едва не расхохотался… Вот ведь… приходит же в эту голову!..

— Не смейтесь, профессор, я бы уговорил!

— Вы… — Северус уже не сдерживал нервный смех, — вы точно уговорите… Смею думать, вы бы даже нашли, если бы таковые были. Из-под земли бы достали, хоть некромантия, к счастью, не ваш конек.

— Что, точно нету? — улыбка сошла с лица мальчишки. — Вот заср… засада. Столько прожить и даже не любить никого!

Северус вздохнул. Если он сейчас перескажет слухи… Хотя они и так доберутся до мальчишки, чего уж там.

После его короткого замечания насчет содержания тех самых слухов, Гарри скривился:

— Вот ведь пи… эм, пипидастр бородатый! Что ж они все такие заразы, а? И Реддл, что ли, тоже… того?

— Насчет него не скажу. В те времена, когда мы получали метки, он пользовался немалым успехом у дам.

— Так, может быть, у этого поищем?..

— Поттер, мне открыть вам тайну о том, что можно, гм, любить, но не терять осторожности?

— А… Правда? Откры-ыть…

— Пот-тер… я… вы полагаете, мне… что я еще должен буду вашим, хм, половым воспитанием заниматься?

— А кто же еще? И что это у вас такие глаза большие стали? Кого мне еще спрашивать, тетю Петунью, что ли?

— Нахальный мальчишка… — фыркнул Снейп, понемногу приходя в себя. — У вас еще и дядя есть.

— А у волшебников все так же? Точно? Никаких особенностей там, нюансов?

— А вы свой, хм, инструмент рассматривали? Сильно с братом отличаетесь?

— Ну вы же понимаете, что я не об этом, — покраснел Гарри.

Снейп обреченно вздохнул.

И подумал, что есть еще Флитвик. У него уже опыт имеется, пусть отдувается.

Но этот Поттер… С ним любая драма рано или поздно превращается или в бред, или в фарс, а те, в свою очередь, в какое-нибудь исследование. Что-то скребло и подпрыгивало в душе, что-то теплое, странное и… родное. Мальчишка, что ли, там обустраивался? Клятву долга снял… Смешной. Как будто теперь ему нужна какая-то клятва.

***

Когда Сириус Блэк узнал о договоре наставничества и о том, что с ним связано, ему основательно поплохело…

Рассказал ему… Дадли Дурсль. С которым Гарри, как ни удивительно, стал делиться самыми сложными моментами собственной жизни. Кузен оказался абсолютно не болтливым и на диво практичным парнем, которого не могли выбить из колеи ни волшебные, ни обыкновенные человеческие закидоны.

Обнимая пса за шею, Дадли разговаривал с ним, как с обычной собакой, не требуя никаких ответов, и отчего-то Сириусу это грело душу. Может, ему и правда стоило родиться псиной?..

Он как-то задал этот вопрос Гарри, когда тот навещал его вечером в гараже. Мальчик пожал плечами:

— Но ведь ты — человек? Значит, для чего-то это нужно.

Блэк тогда всю ночь раздумывал и пришел к неутешительным выводам: надо учиться и, кажется, еще лечиться. Но не крестника же загружать своими проблемами? И уж тем более не Снейпа. Он сам начал все больше воспринимать того не как бывшего однокурсника, а как преподавателя. Или это потому, что привык, как к нему относится Гарри, и частично перенял?

Он начал вспоминать известные ему заклинания и даже попросил учебники, в которых, к собственному удивлению, нашел для себя кое-что новое (или хорошо забытое старое), однако колдовать здесь, у Дурслей, было нельзя. Да и палочки не было, хотя Гарри, наверное, дал бы ему свою. Но не будет же он подставлять парня! Напрашиваться к Снейпу было и вовсе неудобно, достаточно того раза, когда его притащили туда после первого оборота. Да и так Гарри его чуть не через день с собой брал, исследование же. А еще крестник начал напоминать об особняке Блэков, ноги бы его… но, наверное, колдовать-то там он сможет. Да и палочку, скорей всего, получится подобрать — там, помнится, много чего было. Дома…

***

— Почему ты не хочешь в свой особняк? — удивлялся Гарри. — Своя комната… Была ведь у тебя?

— Понимаешь… я никогда не любил тот дом. Я, если честно, его терпеть не мог!

— С самого рождения? Тебе в детстве там настолько плохо было? — Гарри казался таким понимающим, что Сириус не выдержал.

— Я же наследник, а поэтому от меня всегда хотели чего-то особенного! Я должен был быстро расти, я должен был хорошо есть, я должен был читать, писать, колдовать лучше всех сверстников, а главное, поклоняться тому, чему поклоняются они. Должен, должен, должен! А я не хотел!

— А почему ты не хотел? — поинтересовался Гарри, немного отстранившись.

— Ну… я же вроде сказал, что я их терпеть не мог.

— За что? — продолжал допытываться крестник.

— Заставляли… Хотели, чтобы мне нравилось то же, что и им!

— Меня бы кто заставил…

— Что ты имеешь в виду?

Гарри откинул голову и прикрыл глаза, сдерживая злые слезы. Да, они со Снейпом обсудили, стоит ли показывать Блэку детство Гарри, и профессор был против, но… Его слова словно прозвучали сейчас в голове: "Это твоя жизнь, Гарри, а значит, и решение должно быть твоим и только твоим".

Но если он не покажет и ничего не объяснит, то Сириус никогда не сможет его понять, да и наоборот — тоже. Но что будет, если он рискнет?

— Гарри, что с тобой? Гарри!

Сириусу было почти физически больно видеть в глазах крестника непонимание и… боль? Но тут мальчишка сощурился и взял его под руку, приготовив портал.

— Идем.

И вот они стоят, конечно, у двери дома в Паучьем.

Блэк тяжело вздохнул. Он давно понял, что ревнует Гарри к зельевару, правда, сознавал, что ни малейшего права на эту ревность не имеет. Чему, спрашивается, он мог бы научить его? Да и защитить вряд ли получится так же хорошо, как у Снейпа: тот в отличной форме, а его силы, подточенные Азкабаном, напоминали проеденный древоточцами дом. Все, что он может — это умереть за мальчика. Но Гарри нужно большее. Снейп… прав. Просто умереть недостаточно. Для начала надо это сделать хотя бы вовремя. И с максимальной пользой. Значит, надо восстанавливаться, искать палочку и заново учиться.

Ненависти к бывшему врагу больше не было, наверное, ее съели те же самые «древоточцы», осталась глухая, безнадежная боль и обида. Все-таки это было его место. Было.

И вот его опять притащили сюда.

— Я покажу тебе в думосборе, — пояснил Гарри, открывая дверь.

— И зачем вам сегодня понадобился мой дом? — спросил Снейп, выходя им навстречу — из лаборатории, само собой.

— Извините, профессор. Я... — Гарри немного замялся, но потом вскинул голову и сказал уверенно и твердо, — решил.

Снейп вздохнул.

— Что ж, твое право. Успокоительного?

— Да, спасибо.

Блэк, которого снова резануло, что Гарри, значит, обсуждал со Снейпом что-то, касающееся его, Сириуса, едва сдерживался, чтоб не разнести что под руку попадет, но тут же получил флакон со знакомой жидкостью вместе с рукопожатием и недоуменно уставился на крестника.

— Если ты правда хочешь меня понимать, Сириус, я дам тебе посмотреть свои воспоминания. Но прежде ты дашь мне Непреложный обет не вредить и не мстить никому из тех, кого ты увидишь. И выпьешь вот это.

Снейп достал палочку, приготовившись скреплять обет…

***

Когда Блэк вынырнул наконец из серебристого тумана, он хватал ртом воздух и долго ничего не мог сказать. Только прохрипел благодарность Снейпу за новую порцию успокоительного. А потом… завыл, медленно оседая на пол. Просто, по-собачьи, но, когда этот звук рождался в горле человека, становилось жутковато.

Снейп протянул еще порцию успокоительного, но Гарри молча покачал головой и присел рядом с крестным.

— Я называю это место домом, Сириус. Это было моим домом, все десять лет, пока я не попал в Хогвартс. Два года я считал своим домом школу. Ну а теперь это снова мой дом, уже около двух месяцев. Ты готов показать, как тебе было плохо в твоем доме и в твоей семье?

— Гарри… Прости меня, Гарри, прости… — Блэк сгреб его в охапку и уткнулся лицом в его плечо. Его начинало трясти, но Гарри не сразу понял, что мужчина плачет. Он протянул вверх руку, и в его ладонь тут же лег еще один флакон с зельем.

— Успокоительное и сонное, — одними губами произнес Снейп и быстро вышел.

***

А через день необычно тихий крестный в виде всем примелькавшегося белого бульдога отбыл на Гриммо в роли снейповской собаки, обещая пригласить в гости Гарри и всех, кого тот захочет, когда приведет дом в порядок. Пока же особняк был открыт только для узкого круга посетителей: Флитвика со Снейпом, конечно, и Главного целителя.

Впрочем, профессора только приносили по очереди оборотное да транспортировали его к Дурслям и обратно. Постоянно, подолгу и со вкусом там бывал только Сметвик. Кстати, качество коллекционных вин в подвалах он тоже оценил. И позвал Флитвика, который мастерски запечатал проходы. Сметвик вообще чувствовал себя в этом доме лучше, чем сам хозяин.

— Какие деньги, молодой человек! Оставьте, они вам в Бельгии пригодятся. Вы, конечно, так себе как пациент, зато какой подопытный… Мы же повторим, когда вы вернетесь?..

— ... О, госпожа Вальбурга, рад приветствовать! Что значит какими судьбами? Вашего сына в порядок привожу, должен же кто-то продолжить род Блэк, разве нет?

— ... Да, Главный Целитель Мунго, уже не первый год. Благодарю, вы не представляете, как это ценно для меня. Да что вы говорите? Нет, он ни в чем не виноват, я проверял.

— ... Это просто счастье для меня, что вы здесь, леди Блэк. Слушайте, что нужно, будете сыном руководить… Что? Дюжина лет Азкабана, чего вы хотите от мальчика? Спасибо, что руки с ногами не путает и, э-э, не вылизывается.

— ...Невесту? Сожалею, пока ему не до этого. Ну, конечно, как на ноги поставим, так и приглядим. Я? Со всем моим удовольствием, леди. Только напоминайте Сириусу, а то он… О, у леди прекрасная память, истинно блэковская, я уверен!

«Обложили», — подумал Сириус и в кои-то веки был совершенно прав.

***

Северус уже почти привык, что с появлением Поттера его аскетичная холостяцкая берлога стала напоминать проходной двор и начала обрастать самыми разными вещами. На кухонном столе поселилась веселенькая вышитая цветочками скатерочка с салфетками в тон от миссис Дурсль. Он все еще помнил, как завис, впервые увидев это на своем столе, но сверху стоял пастуший пирог и чашки с отличным кофе.

Потом и.о. домовика Поттер приволок механический миксер и какую-то емкость для него, обзывая это странными словами «малая механизация». Благодаря Сметвику у него изрядно прибавилось посуды в лаборатории, появилось кое-что из редких ингредиентов и кресло-качалка. Дадли передал для Блэка огромное плюшевое покрывало, которое теперь закрывало разом диван и кресло… Снейп так и не понял, почему вручили все ему. По гостиной, как живые, расползались по всем более-менее горизонтальным поверхностям чайные чашки и невесть откуда взявшиеся круглые подушки.

Кроме его собственной спальни появилось еще две — комната Гарри, конечно, и усовершенствованная кладовка для Блэка. Впору было пристраивать дополнительный санузел… А уж после того, как он дал мальчишке полный доступ в дом, а Флитвик — двойной портал (мало ли что, а тут для парня была дополнительная защита), он уже который раз с удивлением просыпался от запаха кофе и выпечки. И нет, привыкнуть к этому и не удивляться не получалось.

Снейп неоднократно собирался отругать Гарри за то, что тот принял на себя обязанности домового эльфа, но мальчишка всякий раз валил все на тетку: то она пирог прислала, то булочки, то еще что, так что его блестящие язвительные комментарии выглядели бы чистой неблагодарностью. Пришлось варить и попутно модернизировать один удачный лосьон из арсенала Нарциссы — отдариваться. Опробовавшая лосьончик «тетя Пет» разразилась таким умопомрачительным десертом, что Снейп с примкнувшим к нему Флитвиком модернизировали еще и крем… Обретя в опекунах Поттера еще, конечно, не друзей, но вполне лояльных и даже добрых знакомых.

А потом доступ пришлось дать не только мальчишке. Впрочем, контакт с Главным Целителем был особенно полезен. И Блэк уже не вызывал тех чувств, что раньше, да и не удивительно, с учетом всего, что стало им известно.

***

Сегодня Северус опять проснулся от знакомых запахов, а на подходе к кухне услышал разговор. Да у них гости! Довольно монотонно, словно кого-то убеждая, что-то бубнил Сметвик. Вряд ли его собеседником был Поттер: если его уговаривают, то подолгу он не молчит…

— Вы что, какая клиника? Какая Бельгия? Если крестнику грозит опасность, я что, буду неизвестно где прохлаждаться?!

У возмущенного Блэка, которого собрались оторвать от Гарри, даже волосы дыбом встали. И это несмотря на то, что он недавно сам подумывал о том, как побыстрей восстановиться.

— Утро, — поздоровался со всеми разом хозяин дома, протянул руку к подоконнику с почтой и развернул очередной номер «Пророка», быстро пробежав взглядом по странице. — Основная опасность, судя по тому, что здесь пишут, замечу, не в первый раз — это ты, Блэк, — Снейп кинул в Сириуса газетой.

Гарри, поприветствовав учителя, молча следил за духовкой. За прошедшую неделю эти двое, несмотря на постоянные пикировки, наконец начали более-менее общаться. Он даже как-то подумал, что им нравится постоянно оттачивать друг на друге острые языки. Лично он с удовольствием слушал и многое мотал на ус, пусть пока и не существующий. Держись, Малфой...

— Через неделю Гарри уедет в Хогвартс. А ты, — Сметвик ткнул пальцем в Блэка, — отправишься лечиться на континент. И чтобы мне без разговоров!

— Правда, Сириус, — заговорил наконец Гарри, — я же не могу тебя в школу с собой забрать, это слишком опасно!

— Я думал…

— Это уже интересно, продолжай…

— Северус… — укоряюще покачал головой Сметвик.

— Я мог бы быть твоим фамилиаром, — выпалил Блэк, не обращая внимания на подколку зельевара.

— Как ты себе это представляешь?

— Котиком? Или боевым хомячком? Чтобы Гарри ежеминутно беспокоился, как бы тебя не рассекретили? Поверь, ему и так будет непросто в этом году.

— Северус, ты бы помягче…

— Почтовой совой, — буркнул Сириус уже совершенно безнадежно. — Ничего, доктор, я не настолько болен, чтобы обращаться со мной как с хрустальной вазой. Я же все-таки пес.

— У меня уже есть Букля… А ты подлечишься, и мы что-нибудь устроим на каникулах. Мне ужасно интересно посмотреть, что представляет собой дом потомственных темных магов… Ведь тогда уже можно будет? Ты мне покажешь... что-нибудь темное, но полезное, правда? Я тут читал, оказывается, есть много темных защит, и они очень надежные, это так?

Сириус закашлялся...

— Я бы позвал тебя хоть сейчас, но боюсь, это еще опасно. Дом очень… давит.

— Я правильно понимаю, случись что с тобой, он станет наследством твоего крестника?

— А… — Сириус застыл с открытым ртом, глядя на Снейпа. — Точно…

— Работы — непочатый край, верно? Так что давай срочно восстанавливай силы.

Блэк со вздохом кивнул.

— Но хоть в школу-то проводить дадите?

— Только в виде хомячка.

— Да хоть жабы…

***

— Гиппократ, — придержал целителя за руку Снейп. — Посмотри на лоб Гарри.

— А что? Все отлично заживает. До конца лета ничего не останется, гарантирую.

— Не слишком ли это подозрительно будет? Мальчишка всю жизнь провел со шрамом, и вдруг его не стало. Мне кажется, надо что-то предпринять.

— Расковырять снова? — поморщился Гарри. Он уже прекрасно знал, сколь недолговечны иллюзии, а уж в магической школе, где заклинания летают куда чаще мух…

Сметвик уселся обратно в кресло, сжав пальцами нижнюю губу. Была у него такая привычка, когда он задумывался.

— Есть у нас одно заклинание, когда рану нельзя быстро закрывать, чтобы под ней все хорошо прочистить. Но его надо повторять ежедневно, больше суток оно не действует. Сумеете?

Снейп молча пододвинул ему листок и отлевитировал перо. Потом они принялись довольно бурно обсуждать результат. Снейпу не нравилось то, что его подопечному придется опять ходить с почти открытой раной, Сметвик утверждал, что для соседних тканей это безопасно. В конце концов оба выпали из окружающей действительности почти на час, который потребовался им на модифицирование чар таким образом, чтобы те действовали только на эпидермис и наиболее близко находящиеся капилляры, так что картинка должна получиться прежней, а на самом деле кожа останется практически целой.

Гарри пришлось только подставить лоб…

— Не больно? — спросил Сметвик, как только дело было закончено, рассматривая «освеженный» шрам со специальной подсветкой.

— Фигня, царапина, — бодро отрапортовал Поттер и подмигнул Сириусу.

***

Гарри наконец решился и поднял трубку, набирая номер Грейнджеров. Задание Снейпа надо было выполнять. Да и самому хотелось, особенно после того, как он пролистал исписанную тетрадь, с которой все и началось. До школы оставалась какая-то неделя, а значит, он все-таки обязан выяснить, знает ли Гермиона про правильную одежду. Ну а дальше видно будет. Гудки…

— Алло.

Приятный мужской голос оказался для него неожиданностью. А почему, собственно, он думал, что сразу попадет на Гермиону?

— Добрый день, сэр, я Гарри Поттер, одноклассник Гермионы Грейнджер. Могу я с ней поговорить?

— Дэниэл Грейнджер, ее отец, — представился мужчина. — Одну минуту. До-очь! А ты говорила, что волшебники не умеют пользоваться телефоном. Тебя твой одноклассник спрашивает, Гарри Поттер.

26. Подруга дней моих суровых

Он успел досчитать до восьми, когда в трубке раздался радостный и полный энтузиазма голос Гермионы.

— Гарри, привет! Дурсли разрешили тебе позвонить? Я так рада!

— Привет, Гермиона. Я один, Дурсли в Манчестере, точнее, по пути туда, и вернутся совсем поздно вечером. А у меня для тебя есть новости.

— Да? Какие? И почему ты не написал?

— Важные. Но это даже не телефонный разговор. Ты не могла бы приехать?

— Сегодня? Вот так сразу?

— Было бы идеально. Но если нет, давай в другой день, я в любом случае смогу к тебе выйти. Только договориться лучше сейчас. Один вопрос точно нужно решить до начала учебы.

— Почему? Тебя правда отпустят? А… У тебя улучшились отношения с родственниками? Тебе ничего не будет?

— Да, да, нет. Ты точно не сможешь сегодня? — Гарри едва не утонул в ее вопросах и предпочел настоять на как можно более ранней встрече.

— Это так важно?

— А зачем бы я вчера битый час искал в справочнике ваш телефон?! — он начинал сердиться.

— Гарри, дай мне ваш номер, я сейчас у родителей спрошу. Не знаю, сможет ли папа… Меня же одну все равно не отпустят. Я скоро перезвоню!

Через полтора часа мистер Грейнджер привез свою дочь в Литтл-Уингинг, по описанию легко найдя автостоянку возле небольшого аккуратного парка, где их уже ждал лохматый худощавый мальчик в слегка потрепанной одежде, немного испачканной землей.

— Извините за такой вид, я немного заработался в саду, — приветливо и очень искренне улыбнулся он.

***

Дело было, конечно, не в этом: хоть сегодня они действительно возились в саду, назвать это работой было бы не совсем верно. С утра Дурсли с бульдогом действительно отправились в Манчестер (Блэку приготовили в этот раз «человеческое» оборотное и собирались показать психологу: начинающаяся депрессия английского бульдога** оказалась не тем, что миссис Дурсль и ее мальчики могли долго выносить).

А пока мистер Дурсль готовил машину, пес вместе с мальчишками пытался уворачиваться от пластиковых шариков из того самого игрушечного пистолета. С появлением Блэка «настоящую стрельбу» пришлось прекратить: дядя настаивал, что показывать психически неуравновешенным волшебникам такие вещи не следует, и с этим было сложно не согласиться. Потренироваться удавалось через день — Сириус не выдерживал на Гриммо больше суток и всякий раз возвращался «домой», очевидно, все еще считая им гараж Дурслей. Вот и придумали детки игру, чтобы заодно расшевелить пса. Тетя Пет стреляла метко теперь уже из чего угодно, так что Гарри, чтобы «уцелеть», пришлось несколько раз прокатиться по земле.

***

Гермиона удивленно приподняла брови, но ограничилась тем, что просто представила отцу школьного друга. Вежливый мальчик сразу произвел на мистера Грейнджера приятное впечатление, поэтому он, оценив воспитание Гарри Поттера как весьма неплохое, отошел, предоставив детей самим себе, едва те устроились на скамейке в парке.

Для Гарри, ответственно выполнявшего своеобразную «домашнюю работу», это была первая проба личины… и еще кое-чего. И это кое-что явно удалось. Уж теперь-то он прекрасно знал, куда и как смотреть и на что обращать внимание. Он начал первым расспрашивать подругу: об ее каникулах, о Франции, о континентальной магии, о новых книгах, что она приобрела… перебивая вопросами поглупее: о моделях метел, квиддиче и волшебных приколах. Грусть в глазах Гермионы была совершенно непритворной, но после вопроса о книгах сменилась удивлением пополам с радостным удовольствием — рассказывать о таком она обожала. Кажется, она вообще не особо умела притворяться: Гарри все больше в этом убеждался, наблюдая за сменой выражений на ее лице. И, когда после очередного дурацкого вопроса по нему снова промелькнула тень, он решился.

— Почему ты иногда так странно смотришь на меня, как будто жалеешь?

— Гарри, я… С чего ты взял?

— Я первый спросил.

Гермиона вздохнула. Ей очень хотелось ответить начистоту, но ее предупреждали, что так делать не надо, еще перед первым курсом: ее идеальная память не давала ни малейшей возможности забыть первое и единственное чаепитие с директором школы. Но ведь друзьям нельзя врать, иначе никакая это не дружба… Так говорит отец, а ему она пока что верит. Хотя была еще одна правда… и одновременно ее самый большой страх: опять остаться совсем одной. И все-таки она решилась.

— Прости, я не хочу тебе все это говорить, иначе ты перестанешь со мной дружить…

— Даже так?! — поразился Гарри. — Почему?

— Потому что всегда, когда я так делала… раньше… ну, когда училась в обычной школе, я честно говорила людям об их недостатках, и они со мной переставали разговаривать. Я так больше не хочу.

— Серьезно? А давай, я клятву дам, что не перестану!

— Да ты что!.. Это же… — Гермиона была в полной растерянности.

— Это поможет. Я читал.

— Ты читал про волшебные клятвы? — подруга поразилась, кажется, до глубины души. — Где? Когда? Покажешь?

— После того, как ты мне все честно расскажешь, — Гарри поднял ладонь и торжественно произнес: — Клянусь, что все, что я сейчас о себе услышу от тебя, не повлияет на нашу дружбу!

Между его пальцами возникло и сразу погасло теплое желтовато-оранжевое свечение. Гермиона приоткрыла рот и осторожно потрогала его руку.

— Настоящая магическая клятва?.. Без палочки… Как?

— Рассказывай давай, я хочу знать все свои недостатки!

— Зачем?

— Чтобы их исправить, конечно. Ты давай, излагай уже, а то книгу не покажу…

— Ты… — Гермиона набрала побольше воздуха, у нее к приятелю уже появилось много вопросов, но пока… — Ты что, меня шантажируешь?! — воскликнула она.

— Чего не сделаешь, если очень хочется что-то узнать… — светло улыбнулся Гарри. — А вообще-то нет, конечно, просто дразню. Получается?

— Ты… серьезно?! Ты… С тобой что-то не так, тебя как подменили! — выдохнула изумленная девочка. Улыбка у ее приятеля была совершенно обезоруживающей.

— Хочешь, спроси меня о чем-нибудь. Например, каково было палочку после тролля вытирать…

— Фу-у… — Гермиона скривилась. — Это и правда ты. Но что с тобой случилось?

— Может, повзрослел наконец? — предположил Гарри.

— Знаешь… а похоже. И мне это кажется очень интересным…

— Мне тоже! — снова улыбнулся он. — И как ты пришла к этой мысли?

— Ты читаешь, ты узнал что-то новое, ты сам позвал меня в гости! Задаешь такие вопросы и пользуешься беспалочковой магией! Но как это произошло? И о чем ты мне хотел рассказать? — она едва не подпрыгивала от нетерпения.

«Кажется, все-таки один друг, точнее подруга у меня точно есть», — подумал Гарри, но вслух сказал:

— Сначала ты.

Когда Гермиона, смущаясь и краснея, наконец выложила ему всю правду о том, как ей было его жалко, такого глупенького, недалекого, а главное, ничем не интересующегося, кроме квиддича, как ее убивала его безалаберность и лень, как ей иногда надоедало объяснять одно и то же, как ей скучно болтать обо всякой ерунде, потому что у нее много серьезных вопросов, которые ей совершенно не с кем обсудить, а взрослые не отвечают, Гарри захотелось одновременно посмеяться и всплакнуть. Вот как это, оказывается, все было… Как убого он выглядел в ее глазах. Таких больших и красивых… Хм. Почему она продолжала возиться с ними, двумя полудурками? Нет, это он спросит потом.

— Получается, ты и про Фламеля все знала? Тогда зачем… А, нет, погоди, я понял. Ты просто хотела, чтобы мы больше читали и чаще бывали в библиотеке? И научились искать нужную информацию?

Она покивала и вздохнула.

— Хорошо, что ты догадался. Ты и правда… поумнел. Это так здорово.

— Чертовски приятно слышать это от тебя.

— Правда? — она смущенно покосилась на него. — Гарри… ты действительно не обиделся? Честно?

— Честно! Нисколечко! — улыбнулся он, совершенно не ожидая подвоха.

А Гермиона вдруг закрыла лицо руками и всхлипнула… А потом еще раз, и еще.

Это было ужасно. Гарри завертел головой в надежде увидеть отца подруги, понятно же, что он где-то рядом и за ними присматривает, и, когда тот быстрым шагом подошел к ним, обрадовался. А вот мистер Грейнджер — отнюдь.

— Что тут произошло? Почему моя дочь плачет?! — грозно навис он над подростком.

— Я не знаю, сэр… — Гарри смешался, отвык он от агрессии…

— Я… от счастья, папа! — выговорила наконец девочка и подняла мокрые, но действительно счастливые глаза. — Я рассказала Гарри все, что о нем думаю… думала раньше, и он, — она улыбнулась сквозь слезы, доставая платок, — остался моим другом. Представляешь?!

Мистер Грейнджер внимательно посмотрел на Поттера. Тот пожал плечами. Мужчина протянул ему широкую ладонь, Гарри встал, и они молча пожали друг другу руки.

— Может, я подожду здесь, а вы сходите в кафе-мороженое? — предложил детям мистер Грейнджер.

Гермиона высморкалась и быстро закивала. Но каково же было ее удивление, когда Гарри воспротивился.

— Знаете, мистер Грейнджер, лучше, чтобы вы присутствовали при нашем разговоре. Я вас прошу. Вам ведь дорога ваша дочь?

На Гарри уставились две пары изумленных карих глаз… Но до летнего кафе, в котором почти не оказалось посетителей, они все же добрались.

— Скажите, какой одеждой Гермиона пользуется в Хогвартсе, где вы ее покупаете? — обратился Поттер к ним обоим, когда они устроились за столиком.

Мистер Грейнджер не знал, что и думать. Странные у мальчика интересы…

— Мантии — у мадам Малкин… — ответила его дочь, тоже явно не ожидавшая такого вопроса. — А почему тебя это интересует?

— А остальную одежду?

— Просто беру свою, из дома. Какая разница, что под мантией? Гарри…

— Еще какая разница!

И Гарри принялся просвещать Грейнджеров, начав с особенностей некоторых магических тканей, постепенно перейдя на магические швы и нитки. Дэн Грейнджер старательно подсчитывал, во что им обойдется «правильно одеть» дочь, и клял себя, что не подумал об этом раньше. Ведь, когда они узнали об ее даре, у них был целый год, и они немало разных сказок прочитали, вот только выводы сделали далеко не все. И, кстати, почему они не купили нужные для семьи маленькой волшебницы книги во «Флориш и Блоттс»?! Куда подевался здравый смысл?

Поначалу, конечно, хотелось отнестись к информации о специальной одежде для магов скептически, но чтобы такое придумал подросток, мальчик? А потом Поттер быстро сбегал домой и притащил совершенно уникальный манускрипт, подлинный, уж в этом мистер Грейнджер разбирался, даром, что стоматолог. Не случайно у них с женой было такое дорогостоящее и весьма изысканное хобби, ведь и познакомились они в букинистическом магазине… Ее бы сюда… Он с благоговением открыл закладку и погрузился в чтение. Даже Гермиона замолчала, уткнувшись в текст через плечо отца. Правда, ненадолго.

— Гарри, ты читаешь на ранненовоанглийском?!

— Мне дали попользоваться словарем Кодри… Но вроде ничего особо сложного.

Мистер Грейнджер, который почти закончил изучать текст, едва не забыл как дышать.

— Это же… Это же редчайшая, уникальнейшая вещь!

— Прошу прощения, я неправильно выразился, конечно, не сам словарь, а список с него. Он достаточно новый, ему полтора века. И это не мои книги, мне просто дали позаниматься.

— Кто?!

— Я не имею права пока говорить об этом.

Гермиона оценила алчный огонек страстного коллекционера, тут же загоревшийся в глазах отца. Жаль, что она не видела собственного выражения лица, а вот Гарри оценил. О да, в школе ему точно скучно не будет.

На крытой веранде все еще было малолюдно. Гарри тихо отвечал на вопросы, которыми подруга буквально завалила его, и понемногу терял терпение.

— Не знаю, что именно со мной произошло, про… — Гарри сам поймал себя за язык, ставший слишком длинным, и вовремя поправился, — Мастер Сметвик считает, что из-за того, что в моей крови теперь появились некоторые вещи… Тьфу, Гермиона, я и рад бы все рассказать, но… только под обет. Настоящий, понимаешь?

— Непреложный?

— Не обязательно. Есть и другие, попроще. Давай об этом потом.

— Подожди… Как ты попал в больницу? Шрам заболел?

Гарри кивнул. Без обета, который, если что, защитил бы и саму Гермиону, он никаких подробностей разглашать не собирался. Хотя о маске он может говорить сколько угодно, а значит… Стоп, сегодня главная тема — совсем другая!

— Ты хочешь узнать, зачем еще я тебя звал?

— Дело не только в одежде? Я догадывалась! Конечно хочу! Но как ты…

— Если ты будешь задавать мне по десять вопросов после каждого слова, то вряд ли что-нибудь узнаешь, даже если я очень захочу тебе рассказать! Вот, смотри, я специально записывал, а то никак не мог разобраться. Да и сейчас не очень. Поможешь?

И достал ту свою самую первую тетрадь с порванной корочкой и закладкой на его вопросах по поводу Косой аллеи, школьных приобретений и первых дней в Хогвартсе.

— Гарри, у тебя даже почерк изменился! Что это?

Гермиона уткнулась в его записи и на некоторое время пропала. А когда она подняла на него огромные глаза, то первым делом спросила:

— Ты уверен?

Он молча кивнул.

Но тут к ним присоединился мистер Грейнджер, наконец закончивший свои подсчеты и выглядевший не совсем довольным.

Рассказ Гарри про его первый самостоятельный визит на Косую аллею получился долгим и весьма занимательным. Подруга слушала его с открытым ртом, ее отец быстро что-то записывал. А потом обрушил на парня столько вопросов, что тот сразу понял, в кого Гермиона такая. Они проговорили несколько часов, однажды прервавшись на еду: мистер Грейнджер, несмотря на то, что весьма увлекся, не забывал об остальном и сводил детей в небольшой ресторанчик возле пруда.

— Гарри, это все так удивительно и даже немного страшно… Я в книжном чувствовала то же самое, что и ты! Так странно. И ведь ни о чем не задумалась тогда и никому не сказала, даже маме и папе. Но что, если это придумали продавцы, просто чтобы ходили только к ним?

— Ладно дочь, а вот мы, взрослые — тоже ни о чем не задумывались. И даже себе ваших книг не купили! Мы вели себя, как будто отлично знаем, где и как будет жить наша дочь, кто ее будет учить и чему — но ведь все было совершенно не так! Просто не верится…

— Вы еще скажите, что я всю эту историю сам придумал, — буркнул Гарри. Он был не в претензии к ее отцу, но ожидал, что подруга быстрее проникнется доверием к его словам.

Однако ответил ему мистер Грейнджер.

— Нет, конечно. Такое невозможно придумать. Ты прав, практика — критерий истины. Гарри, ты не мог бы сопровождать нас в Косом переулке? Я готов поговорить с твоими опекунами. Когда это удобнее сделать?

Гарри задумался. После поездки дядя будет довольно усталым, и вообще неизвестно, как там у них все прошло: Сириус Блэк, увы, величина совершенно непредсказуемая.

— Что, если я вам завтра утром позвоню и позову тетю или дядю?

— Хорошо, договорились. А послезавтра утром мы будем готовы, — Дэн Грейнджер повернулся к дочери. — На твою экипировку придется взять небольшой кредит.

— Но, папа…

— Это необходимо! — в унисон сказали мистер Поттер и мистер Грейнджер.

— Вас двоих мне не переспорить, конечно…

— И не надо.

— Было очень приятно познакомиться, — Дэн Грейнджер пожал руку мальчишке. — Счастлив, что у моей дочери есть такой друг.

— Взаимно, сэр, — склонил голову чуть покрасневший Гарри.

Таким образом, визит в «Твилфит и Таттинг» и в скромный букинистический был назначен через день. А пока Гермиона узнала еще и о том, что по приказу Дамблдора с Гарри чуть ли не все лето занимался профессор Снейп, что он совсем не такой, как в школе, и у Гарри многое стало неплохо получаться. Реакция подруги так понравилась Поттеру, что он чуть не раскололся насчет наставничества…

А еще они дружно похихикали, предполагая, в какие цвета окрасится физиономия одного их общего друга, когда тот поймет, что между Гарри и профессором зельеварения больше нет никакой вражды. Гермионе хотелось узнать как можно больше, но пора было домой, да и Гарри недвусмысленно намекнул, что пока больше ничего не расскажет, хоть ему и самому не терпелось с ней поделиться. «Ничего, после обета, завтра или послезавтра, — успокоил он себя. — Да и ей домой пора».

***

Пока Гарри «гулял», в гостиной Дурслей, вернувшихся довольно рано, состоялся очередной «военный совет». Прошло достаточно времени, чтобы профессор Флитвик сумел распутать и частично перекинуть чары слежения с дома на Тисовой, так что волшебники могли уже появляться здесь вдвоем, правда, полугоблин всегда оставался под оборотным. Не рисковали только с Блэком: Аврорат все еще искал его и даже несколько раз «находил», о чем радостно трубил «Ежедневный Пророк» на первой полосе, через день вставляя скромные опровержения на последней странице.

Перед Флитвиком и Снейпом стояла задача обезопасить маггловских опекунов Поттера от волшебников. Когда Дурсли показали официальные документы на опекунство, у Флитвика загорелись глаза, а удивленным Гарри и Снейпу он объяснил, что, оказывается, можно и нужно дать этому ход в волшебном мире.

Поверенный, настоящий маггловский юрист, мистер Фокс, седой лысоватый мужчина с солидным брюшком, а кроме того еще и слабый маг, неуловимо напоминал Гарри его собственного поверенного, Блордака, хоть был вовсе не гоблином, а самым настоящим чистокровным волшебником. И даже имел корни в довольно интересных волшебных родах, Аббот и Фоули. Регистрацию Дурслей как опекунов Поттера в волшебном мире он провел всего за пару дней. А самое главное — без лишнего шума.

Среди нескольких тысяч английских волшебников у Поттеров вполне закономерно оказалось несколько однофамильцев… А у Гарри в одной из самых ранних детских метрик, составленной маггловской медсестрой и Петуньей в первый же день его жизни на Тисовой, отыскалось еще и третье имя: Кей*, которое ему очень даже понравилось. И всего-то дел было — поменять местами второе и третье имя, так что теперь он был Гарри Кей Джеймс Поттер.

Флитвик же поспособствовал тому, чтобы поставить дом и всю приемную семью на учет в Аврорат, как нуждающихся в особой охране. При нагнетаемой истерии по поводу Блэка это было просто. Кстати, оказалось, что все однофамильцы тоже этим озаботились. А поскольку выпускников у маленького профессора хватало повсюду, договориться о персональном кураторе он смог без труда.

***

— Гектор Сэвидж, — представил он Дурслям невысокого светловолосого мужчину типично британской внешности. — Он и его подчиненные будут следить за вашей безопасностью. Вот контракт, Гарри, хорошо, что ты так вовремя вернулся, прочитай внимательно и подпиши, если согласен.

— А мне почитать контракт? — протянул руку мистер Дурсль.

— Конечно, пожалуйста. Вам и вашей супруге тоже нужно будет подписать, вот здесь. Но параграф о неразглашении для вас невидим, и его может оценить и подписать только ваш племянник.

Снейп хмыкнул, молча взял из рук Вернона документ, достал очередную склянку, из которой аккуратно капнул на краешек пергамента, и протянул обратно. Мистер Дурсль поблагодарил, а Снейп проделал то же самое с остальными документами.

— Простите, Мастер… Вы на этот вот составчик заказы принимаете?

— Нет.

Сэвидж разочарованно вздохнул.

— Но для тех, с кем сотрудничаю, могу сделать исключение…

Вернон внимательно читал текст, передавая его Петунье, и оба периодически задавали вопросы, на которые профессор Флитвик и Сэвидж отвечали по очереди.

— Если опасность будет грозить моему сыну во время учебы?

— Сейчас внесем этот пункт. Сформулируете?

— Пожалуйста…

В течение часа все вопросы были улажены к обоюдному удовольствию, а мистер Сэвидж представил своих подчиненных, двух молодых авроров и двух постарше, кратко, но емко охарактеризовав каждого. Контракт был подписан, а чай и поданные к нему сладости оказались выше всяких похвал.

— Вы доверяете нам теперь? — спросил Гектор Сэвидж, раздавая маячки, похожие на небольшие подвески. — Всегда держите их рядом с собой, лучше прикрепить на внутреннюю сторону одежды. Они передают о любой опасности, связанной с присутствием постороннего мага…

— А если я сам окажусь, например, под «Империо»? — спросил Гарри. — Я могу быть опасен для моей семьи?

— Не оказывайтесь, молодой человек, это лучшее, что вы можете сделать. А вообще, есть люди, имеющие высокую сопротивляемость этому заклинанию, я даже видел тех, кто мог его сбросить. Конечно, многое зависит от силы накладывавшего его мага, но тем не менее.

Мальчик посмотрел на наставников — те одобряюще кивнули.

— А маги магглов нанять не могут? Этих, киллеров? — снова спросил Гарри, мысленно потирая руки.

— Тьфу… я же говорил, мы что-то упускаем. Надо дополнить… Конечно, это маловероятно, но возможно.

— Не надо, — веско сказал мистер Дурсль. — С обычными людьми мы как-нибудь разберемся. На доме стоит охранная сигнализация последней модели. Все соседи знают друг друга, и появление нового человека здесь никогда не пройдет незаметно.

— Да и собака ваша не даст злоумышленникам к вам пробраться по-тихому, — один из молодых авроров хотел было потрепать Блэка по загривку, но нарвался на строгий и недвусмысленный взгляд… и тут же поднял обе руки. — Да ладно, ладно, я думал, приятель, что тебе понравится… Я вроде всегда ладил с собаками, — немного обиженно добавил аврор.

Блэк укоризненно фыркнул и положил морду на лапы.

— Если будет профессиональный убийца, то отравит, — заметил другой.

Дадли вздрогнул.

— Этого — нет, — уверенно сказал Гарри.

— Так хорошо вышколен? — спросил Сэвидж.

— Более чем, — улыбнулась Петунья, вспоминая полотенце, которым ей в первые дни пришлось воспитывать ирландского волкодава.

Пес вздохнул. Гарри и Дадли потупились, пряча улыбки.

— В любом случае будут работать под кражу со взломом или обычную кражу, но, скорее всего, под несчастный случай, — авторитетно заявил Вернон. — Мы не вхожи ни в криминальные круги, ни в политические, не связаны и с по-настоящему большими деньгами. А серьезный киллер стоит очень дорого.

Авроры с уважением посмотрели на маггла и начали откланиваться.

***

— Шеф, а если в том деле, что мы сейчас распутываем, тоже замешаны магглы? Раз среди них есть профессиональные убийцы, то…

— Мистер Бейкер… считайте, что эта версия уже в разработке. Желаете заняться?

27. Первая партия с директором

Оттачивание «личины» Гарри продолжалось, но с переменным успехом. Мальчик и сам не понял, отчего недавно еще привычная ему роль стала вдруг такой неуютной, словно старый костюм, из которого вырос окончательно.

— Так и есть. Ты продолжаешь слишком бурно развиваться, — объяснил ему Снейп. — Часть того, что мы придумывали ранее, уже никуда не годится. Образ расползается на куски, как старая ветошь. А главное, ты все-таки слишком гладко и хорошо говоришь, и скрыть это, как и увеличившийся словарный запас, уже нереально.

— Очень трудно… Слова сами прыгают на язык, а когда я увлекаюсь, следить за тем, чтобы речь была попроще, не всегда получается.

— Да, а кроме того, я опасаюсь, что это подействует на тебя, м-м, негативно.

— Думаете, я скачусь обратно? Ну уж дудки! — ощетинился Гарри.

— Есть у меня одна мысль. Когда ты думаешь и говоришь одновременно, твоя речь сильно меняется. Выглядит так, словно ты подыскиваешь слова. На этом можно попробовать сыграть…

— Значит, мне теперь все время над чем-то думать? — улыбнулся Гарри. — Это же замечательно! Попробуем?

Снейп внутренне содрогнулся: если этот мальчишка будет все время над чем-то думать, он такого напридумывает… Хотя спонтанно он выдает ничуть не меньше, так что, в принципе, уже все равно. Был бы Хогвартс цел.

«Думосбор-тренировку» они провели сразу же, и оба вынырнули с недовольными минами.

— Ох, как-то коряво все.

— Не выйдет из тебя больше дурачка, Поттер.

Гарри улыбнулся. Он уже некоторое время вынашивал одну интересную идею и все думал, как бы ее подать наставникам, чтобы наверняка прокатило.

На «совещание» по поводу личины прибыл наконец профессор Флитвик, и выражение его лица после просмотра воспоминаний быстро стало таким же кислым, как и у остальных.

— Что-то не нравится мне туповатость этого вашего альтер эго, — задумчиво произнес он. — Как-то это чересчур.

— Ага, а еще оно мне будет мешать нормально заниматься, и довольно серьезно! — подхватил Гарри. — Хотелось бы в школе учиться, а не играть дурацкий спектакль. Тем более что я ни разу не артист.

— Конечно же, у вас есть блестящая идея на этот счет?.. - подначил Снейп.

— Насчет блеска не уверен… Но смотрите, что у меня получается. Дамблдор вас просил ведь подтянуть меня по зельям и окклюменции?

— Совершенно верно. Только я не думаю, что он на самом деле этого хотел.

— Я тоже не думаю. Но что, если авторитет директора для меня настолько высок, что я начал изо всех сил стараться, вот просто из кожи лез и чуть не вылез?.. Вы же докладывали ему, что кое-какие сдвиги у нас, хм, наметились?

— Я даже доложил, что сам сдвинулся, — усмехнулся Снейп. — Интересная мысль, Гарри, продолжайте.

— Здорово же! А в отношении чего вы…

— В отношении Гарри Поттера: мол, я стал лояльнее, видя твои старания и страдания.

— Ага, отлично! — Гарри кивнул. — Я тоже проникся, к тому же, пока вы меня учили легилименции, случайно многое узнал.

— Что именно?

— Ваше «пожирательское» прошлое. И шпионское настоящее. И проникся к вам, как к учителю и невероятно смелому и мужественному человеку, настоящему соратнику боготворимого мной директора…

Наставникам стоило некоторого труда сдержаться и не прыснуть — с таким выражением Поттер все это произнес. И они не могли не признать, что вышло весьма даже органично.

— Да, играть восторженное отношение к директору, но при этом оставаться таким, как вы сейчас… довольно интересно. Но тогда вы должны будете со своими вопросами идти к нему.

Гарри хищно улыбнулся.

— У меня вопросов — целая тетрадка, вы же видели! Я так верю в гений директора, что ничуть не усомнюсь в необходимости для моего воспитания каждого его шага, каждого распоряжения! Он такой гениальный! Но мне теперь никто не мешает спросить, что же именно он планировал тем или иным шагом.

— Дамблдор помешает, — заметил Флитвик.

— Убежит? — ухмыльнулся Поттер.

— Скорей всего, отправит вас к Северусу.

— А я после бесед с Поттером продолжу вылавливать директора, чтобы тоже задавать ему вопросы, но уже немного иные… связанные с воспитанием Поттера, конечно. «Что я должен делать с мальчишкой, чтобы не испортить его замысел», — примерно в таком ключе.

— Он из школы не сбежит? — хихикнул Гарри.

— Ни в коем случае. Но, думаю, через пару-тройку таких бесед мы и сами его выловить не сможем.

— Так это же то, что надо!

После проведенного ритуала все трое чувствовали друг друга на приличном расстоянии и стали частенько угадывать мысли.

— Это может быть интересным.

— И изрядно облегчит нам жизнь.

— Мне это кажется оптимальным выходом из сложившейся ситуации.

Гарри перевел дух. Сработало!

— Но это должно быть в рамках ваших прежних образов. Северус, тебе стоит показать во всей красе твой перфекционизм, который привел тебя к тому, чтобы заняться мальчиком и вложить в это все твои силы и ум. А Гарри…

— А я истово верю директору и готов выполнять любое его распоряжение…

— Вы будете по краю ходить, Гарри. Он может потребовать от вас что угодно!

— Как от вас, сэр? Но я же уже ученый, спасибо вам… И мне никто не помешает долго и утомительно — для директора, конечно — уточнять, что, куда и почему, да как можно еще лучше исполнить то, о чем он попросит, — хитро улыбнулся Поттер.

— А, ну да, конечно, — усмехнулся Снейп. — Мало ему не покажется. Ну что же, Гарри, готовьтесь, завтра утром пойдем.

***

Альбус Дамблдор в ожидании очередного визита Снейпа с отчетом даже предположить не мог, что тот заявится не один. Когда из его камина вышел зельевар, за руку которого совершенно спокойно держался Гарри Поттер, он сумел только выдохнуть. Он перевел взгляд с их сомкнутых рук на лицо Гарри — совершенно счастливое… Позволил себе немного залезть в мысли мальчика и облегченно вздохнул: тот был счастлив от того, что видел его, Альбуса, что тут же и озвучил.

— Здравствуйте, директор, я так рад вас видеть! Я ужасно скучал по вам! И по Хогвартсу тоже.

И только потом отпустил руку зельевара.

Незамутненная радость мальчика стала для директора бальзамом на сердце: все-таки он ставит его выше всех остальных. А значит, ему останется всего лишь своим авторитетом оторвать его от новоиспеченного наставника. И ведь кто бы мог подумать, что Северус справится с задачей… Теперь не на что будет ему пенять, что досадно. Хотя тоже не проблема, в его прошлом зацепок предостаточно. Но надо же, как быстро у него получилось изменить отношение к Гарри и, кажется, даже завоевать его доверие. И вот как это произошло, обязательно нужно выяснить.

— Чаю, мои дорогие?

Два кивка благодарности… Пока школьный домовик сервировал стол, директор постарался осторожно скользнуть в мысли зельевара, но увидел в них только удовлетворение от честно и качественно выполненной задачи, которую Альбус сам же ему и поручил. Совершенно ровное отношение к мальчику было «фоном», кажется, Северус воспринимал его теперь как одно из собственных достижений. Собственно… так оно и есть. Если бы он только мог предположить, что так получится! С появлением Поттера строптивость Снейпа все усиливалась, и вдруг… Дамблдор вздохнул и ласково улыбнулся.

— Ну, и как ваши успехи, Гарри?

Пусть первым рассказывает неискушенный мальчишка, а он пока внимательно понаблюдает за Северусом, дабы окончательно определить, что представляют собой их отношения с Поттером.

Пока мальчишка взахлеб живописал, как под руководством Снейпа улучшал свои навыки зельеварения, он еще терпел. Но, когда тот перешел к окклюменции, решил, что удобнее момента не будет.

— Северус, вы не против, если я сейчас попробую защиту Гарри?

К его удивлению, зельевар только пожал плечами и посоветовал ему быть осторожнее. Осторожнее? Ему?! Да что он о себе возомнил! Альбус впился зрачками в доверчивые зеленые глаза, и…

Лабиринт был прекрасен! По нему хотелось идти и идти, настолько манил изгиб каждого нового прохода, что было жаль не посетить каждое новое ответвление. Он и посетил… Чтобы понять, что за этой красотой таится самый настоящий ужас.

Альбус очнулся на собственном диване от того, что его неустанно трясли и возле носа чем-то немилосердно воняло… Спина была мокрой и руки дрожали, когда он, постепенно приходя в себя, вяло отмахнулся от мерзко пахнущей тряпки, которую держал возле его носа Снейп.

— Что… что это было? — слабым дрожащим голосом спросил он.

— Нашатырь, — Снейп уже обтирал чем-то пальцы.

Гарри начал немного позже, когда понял, что его учитель больше ничего не намерен говорить.

— Э-э, я не знаю, про кого вы, директор: про Зубастиков, Пеннивайза, Хищника или Чужого? Как вы? Профессор Снейп же предупреждал, они с непривычки действительно страшные, особенно Хищник и Чужой!

— У тебя там еще кто-то есть, кроме этих жутких вечно оскаленных лохматых тварей?! — поразился он.

— А, это Зубастики, значит, остальных вы еще не видели!

— Северу-ус… — попытался угрожающе протянуть Дамблдор, но из-за предательской слабости во всем теле угроза все-таки больше походила на мольбу.

— Директор, я всего лишь использовал имеющиеся в памяти Поттера образы.

Снейп помог ему сесть и опереться спиной на высокий валик. Открыв рот, Дамблдор перевел изумленный взгляд на Гарри, и тот начал рассказывать, что такое кино и видео и как он у Дурслей смотрел ужастики…

— Хотите, я вам пару серий в думосбор солью? Профессор меня научил!

«Магглы показывают детям ТАКОЕ?! Так ли я был прав в своих предположениях, и стоит ли продолжать политику сближения с их миром? Может быть, надо узнать немного побольше?»

Он автоматически покивал мальчику и, пока тот под приглядом своего нового наставника доставал воспоминания, задумался о том, что, видимо, все-таки зря настаивал, чтобы Гарри все время возвращался к родственникам. Нет, насколько же надо быть жестокими, чтобы заставлять ребенка смотреть такое! Показывать такой кошмар детям, пусть даже подросткам, это… это… совершенно бессердечно.

Бедный Гарри, вот, оказывается, как его мучили! Немудрено, что ребенок так привязался к тому, кто хоть ненадолго забрал его из этого ада! И ведь мальчик сколько раз просил оставить его в школе. Ах, если бы он только намекнул, что с ним происходит… Но сейчас уже поздно. И ведь надо же было передоверить его Снейпу!

Теперь вбить клин между ним и зельеваром будет непросто. В открытую выражать неприязнь или недоверие к Снейпу уже никак нельзя: если он не хочет потерять правильное отношение Гарри, придется только хвалить его нового наставника. И следить исключительно за тем, чтобы тот продолжал наставлять мальчика правильно.

Но насколько лоялен к нему сам Северус? Хотя если уж он сумел так выполнить его просьбу (слишком качественно, надо сказать)… то должен быть лоялен, иначе вряд ли начал бы искать контакт с Поттером, которого ненавидел всеми фибрами души вот уже два года. Ненавидел настолько, что по истечении года даже не приходилось специально поддерживать это отношение. В психике Северуса удивительно быстро укоренялись нужные директору чувства и отношения. Что значит правильная работа с детства!

Дамблдор пытался приглядеться к шраму Гарри, но тот, как назло, был почти целиком закрыт отросшими волосами. Да, они так гораздо меньше лохматились, но еще немного, и тот станет похож на Снейпа.

Стоп… Похож на Снейпа? Нет, с какой стати, Эванс не могла… И все-таки есть между ними какое-то сходство, особенно стоит Поттеру снять очки.

Ну почему эта девчонка не вела дневника, как все приличные юные ведьмы? Они с Арабеллой тогда весь дом чуть не перевернули, но ничего не нашли. А кто, как не женщина, способен найти тайники другой женщины? Но увы. Забрал он тогда только темномагические книги, издания по Рунологии и Магии Крови — не нужны будущему наследнику Поттеров такие вещи. Опасны.

Да, из Фигг вышел отличный шпион, особенно после того, как он превратил ее в кошку, а потом выдал амулет для превращения — она так любит своих низзлов, что скоро сама того и гляди превратится в одного из них. По крайней мере, ум у нее становится все больше похожим на кошачий. А уж что-что, но ладить с кошками и добиваться от них желаемого Альбус умел. Было у него одно совершенно уникальное средство.

Но вот Гарри закончил с воспоминаниями (Дамблдор содрогнулся, представив, что ему таки придется все это смотреть) и достал из сумки какую-то тетрадь. И вскоре директору стало не до размышлений… Мальчик действительно поумнел. Ка-та-стро-фически!

Каким чудом он остался доверчивым, просто уму непостижимо. Все-таки ему везет! А ведь пришлось… оправдываться! Подумать только! Начиная с того, что «кто-то знал про чулан, иначе не мог написать точный адрес», благо удалось отвертеться, что это был не он и что адреса формирует специальное заклинание, но вот стаи сов и Статут Секретности заставили его повертеться. А после очередной пары вопросов о Хагриде он почувствовал, что края его любимого колпака намокли от пота. Почему он не отправил Минерву?! Кажется, это он называл везением? Нет уж… Пусть Снейп продолжает заниматься с мальчиком! Хотя он тоже придет к нему с теми же вопросами, но, как отвлечь от них зельевара, он знал.

— Северус, ваши занятия оказались воистину чудотворными, — в словах директора звучал явный сарказм. Но он и не предполагал, что тот отреагирует столь спокойно.

— Разве это не то, чего вы от меня хотели? Я действительно поработал с Поттером, и он стал напоминать человека…

Похоже, Снейп гордился сам собой и, о Мерлин, имел на это полное право, чтоб его.

— Благодарю вас, профессор, я старался… Директор, я очень старался, и профессор Снейп мне помог!

— Гарри, вы с профессором Снейпом большие молодцы, — выдавил он из себя вместе с улыбкой, и правильно сделал: мальчик просиял. А Северус… приосанился? Страшно подумать, что он может сделать, если начать его хвалить.

Дать Снейпу выволочку? Можно забыть. Да и как ругать человека за слишком усердно сделанную работу? Дамблдор вздохнул, сунул в руки Гарри какую-то книжку и оградил себя и Северуса «Куполом Тишины». Кое-что он еще все-таки мог.

… — Не ожидал от тебя таких стараний, мой мальчик, не ожидал…

… — Я сам не ожидал, но мальчишка так старался, стоило мне забрать его к себе и рассказать о том, как вы беспокоитесь о его успеваемости… Буквально из кожи лез…

«Мне показалось, или я на самом деле их слышу? — подумал Гарри, с удивлением глядя на экслибрис с собственной фамилией на внутренней стороне обложки. — Так вот где оказалась одна из поттеровских книг. Моих книг. Отлично, вот и заберу».

… — Что нам теперь делать и как вести себя? Вы все еще уверены, что… он вернется?

«Это он о ком, о Реддле, что ли? Та-ак, и что ответит директор?»

… — Тебе нужно беречь себя, мой мальчик, так что никаких контактов с Гарри в присутствии посторонних…

… — Предложил увеличить число отработок…

… — В самом деле умен… конечно, Северус, так и делайте… Если же он будет показывать результаты лучше, просто поменьше обращайте на него внимание…

«А про мантию не сказали. Ни тот, ни другой! Ага-а! Та-ак, интересно, раз я все слышу через «Купол», значит, можно быть «ушами» друг друга, а видеть глазами Снейпа у меня получится?»

Гарри отвернулся, мысленно стараясь представить себе, как смотрит глазами зельевара.

И увидел недовольное и немного растерянное лицо директора… Ух, как он все это наставникам расскажет, когда они вернутся! Губы сами расплылись в улыбке.

В это время директор искоса наблюдал за мальчиком, и вид его восторженного лица наконец окончательно успокоил Великого Светлого.

«Гарри все еще меня боготворит… Это хорошо. Это просто замечательно! Пусть придется теперь быть помягче со Снейпом, мальчик не должен даже заподозрить, что я могу быть недоволен его наставником, а значит, и сам Снейп не должен даже чувствовать мое недовольство. Ничего, есть другие способы влияния, которые зельевар при всем своем уме и таланте просто не распознает, в чарах он не силен».

Когда Снейп с подопечным направились к камину, Дамблдор протянул было руку за книгой и встретил крайне удивленный взгляд мальчишки.

— Разве это не моя книга? — спросил он, показывая…

«О пикси драные! Как это я не посмотрел!»

— Ах конечно, Гарри, я приготовил ее для вас, забрав у перекупщика, просто хотел закончить некоторые выписки…

Проклятый мальчишка протянул ему листок, на котором собственным почерком Альбуса было написано: «Прочитано, копии не нужны».

— Ах, надо же, совсем забыл… Я уже должен быть в Министерстве!

Гости моментально откланялись, унося поттеровскую книгу и остатки его спокойствия.

«О чем она хоть была-то, надеюсь, не особо важное!» — подумал директор, впиваясь пальцами в бороду, ставшую, кажется, еще белее…

***

— Хорошая работа, Поттер!

— Мы же уже не у директора, сэр… можно по имени? А знаете, что? Я все слышал, что он вам под куполом говорил! И даже вашими глазами смотрел!

— Так-так, поподробнее…

Когда наставники и их подопечный установили, что могут быть «глазами и ушами» друг для друга, даже находясь в соседних помещениях, Флитвик завел новый журнал исследований…

Гарри уже поделился с наставниками своим разговором с Грейнджерами, и Снейп даже сопровождал их на Косой аллее, правда и он, и Гарри были под оборотным. Гермиона тогда прошептала, что ни за что бы не догадалась, кто на самом деле их спутник, и периодически кидала восхищенные взгляды на его наставника, которые заметил даже ее отец. Правда, комментарий зельевара, парой фраз описавшего свой вид и поведение в школе, его быстро успокоил. Зато все приобретения были сделаны в рекордно короткий срок, а мистер Грейнджер обзавелся еще одним контактом в магическом мире. Ну и зельевар одобрил их общение с Дурслями.

***

Гарри перед отъездом в школу второй день гостил у Грейнджеров: нужно было досконально обсудить с Гермионой множество важных вещей: взаимоотношения Гарри с профессором Зелий, отношение к учебе, выбор предметов и, наконец, линию поведения по отношению к Рону, а также попытаться предугадать его реакции.

— Про одежду спросить… Хотя он парень, может, действительно не интересовался. Но разговоры в семье не слышать не мог! Тем более, когда появилась младшая сестра.

— Я бы и миссис Уизли спросила. Оч-чень мне любопытненько, — прищурилась Гермиона. — Рон все-таки парень, да и к вещам он относится… сам помнишь. Я не выгораживаю его, не думай, но…

— Ты права, надо иметь в виду.

— Про шахматы и логику, которую он совсем не применяет в обычной жизни…

— Слушай, а точно. Как так может быть — есть одно дело, в котором он очень умный, а во всем остальном… гм. Да, с Роном точно что-то не то.

— Осталось понять, по какой причине это «гм».

— И кто его автор.

— Поддерживают ли это родители. Знают ли братья. Вообще, что представляет собой семья Уизли.

Гермиона передернула плечами:

— Представляешь, они предлагали мне пожить у них последнюю неделю! Хорошо, родители помогли отговориться, что, мол, мне прикус исправляют… И ведь папа еще ничего не знал. Но эта их Нора — это же просто ужас какой-то! Вот как можно так жить, они же маги! И вроде не самые слабые, я ведь ничего не путаю? Или тут опять что-то не так?

— Знаешь, пока давай ко взрослым магам не соваться…

— Согласна, но как тогда разбираться с детьми? Они же от родителей зависят в любом случае.

— Предлагаю начать с Фреда и Джорджа.

— Почему?

— Потому что они другие. Они вроде и Уизли… а вроде и не совсем.

— Ты тоже заметил?

— Ну да. Они общаются только друг с дружкой и немного с Биллом, да еще о Чарли отзываются тепло. А ведь те уже не живут в семье. О родителях я от них почти ничего и не слышал. Отшучиваются, переводят разговор… Что-то тут есть.

— Не школа, а сплошные тайны! Но это так интересно…

— Если бы еще и опасно не было, я бы тоже порадовался.

А наутро прилетела сова от мистера Уизли с письмом от Рона, в котором Гермионе назначили на завтра встречу у Фортескью…

— Ну, пойдем вместе, что ли, — предложил Гарри.

Гермиона благодарно кивнула. Ей совершенно не хотелось оказаться одной в этом шумном и слишком странном семействе.

28. Последний день каникул или уйти по-английски

Уизли было видно издалека. И слышно тоже. Стены кондитерской Фортескью, кажется, начали отсвечивать солнечно-рыжим, как шевелюры этого семейства, а в воздухе звенел смех, перемежаемый какими-то восклицаниями. Но веселье внезапно стихло: все с удивлением воззрились на Гермиону, идущую к ним в компании с Гарри. Первыми отмерли близнецы:

— Какие люди!

— И без охраны!

— Или мы…

— Чего-то не знаем?

— А что, здороваться…

— Вы так и не научились? — в той же манере ответили Гарри и Гермиона. Близнецы жизнерадостно заржали.

Рон перестал жевать, а Джинни поперхнулась и покраснела. Посыпались обоюдные приветствия, и за столом снова воцарились стихнувшие было шум и гам. Джинни вспыхнула, как маков цвет, и уронила ложечку для мороженого, когда с ней заговорил Гарри. Не успела та долететь до пола, как ее подхватила магией Гермиона и отлевитировала на стол подле руки девочки. Та молча взяла ложку, прищурившись, посмотрела на Грейнджер и… просто продолжила есть, уткнувшись в свою креманку с мороженым. «А "спасибо" где?» — Гермиона с Гарри переглянулись, поняв друг друга без слов.

Брови Артура и Молли Уизли медленно поползли вверх да так там и остались. Потому что Гарри, заказав подошедшему официанту чай, пару пирожных и шоколадное мороженое для себя и Гермионы, тут же за все и расплатился.

Семейство Уизли переводило потрясенные взгляды с девочки на ее друга. Как и следовало ожидать, первыми отмерли близнецы.

— Грейнджер может…

— Колдовать без палочки?!

— Меня Гарри научил, — скромно улыбнулась Гермиона.

Джинни молча побагровела, у Рона изо рта выпало то, что он едва успел откусить, а близнецы временно потеряли дар речи, чем Гарри и воспользовался, рассказав, как летом по распоряжению самого директора с ним занимался профессор Снейп.

Молли Уизли зажала рот сперва одной рукой, а потом и другой. Офигевшие близнецы, звякнувшая о стол вилка, выпавшая из пальцев отца семейства… Одобрительно и совершенно спокойно кивал рассказчику только Перси. Пока Поттер, не стесняясь превосходных выражений, славословил в адрес своего Наставника, на лице Рона действительно сменился не один цвет. А уж то, что он забыл о собственном десерте…

Наконец, Рон выдавил:

— Гарри, бедняга. Как же тебе досталось этим летом! Этот слизеринский гад… этот саль…

— Было дело, — светло улыбнулся Гарри, перебивая его. — Зато теперь я, знаешь, что могу?

И он безо всякой палочки отлевитировал прямо в рот приятелю кусок своего пирожного. Джинни хихикнула. К счастью, рефлекс сработал: Рон заткнулся, автоматически пережевывая довольно приличную порцию.

А Гермиона уже перехватила инициативу, расспрашивая всех подряд, начиная со старших, о поездке в Египет. Гарри тоже начал допытываться у Рона и Джинни о том, что необычного они видели в Долине Царей, но, увы, ничего не добился.

А потому сам начал пересказывать «Смерть приходит в конце»*, да с таким воодушевлением, что вскоре притихли с открытыми ртами не только дети. Даже Молли напрочь забыла, что первым делом собиралась расспросить, откуда у Гарри взялись деньги. Артур же просто впал в детский восторг, когда ему пообещали принести эту самую книжку и еще парочку таких же. Магглы пишут книги! Как это могло пройти мимо него?

— Никогда бы не подумал, что в Снейпе сидит такой педагогический талант, — сдавленным шепотом обратился к супруге Артур Уизли. — Гарри так изменился! Я потрясен!

Молли открыла было рот, чтоб возразить… и тут же закрыла. Но не верить собственным глазам и ушам она не могла.

Гарри блистал. Его история, хоть он никуда не ездил и вообще не путешествовал, настолько отличалась от того, что рассказывали о поездке их собственные дети, что даже веселые реплики Фреда с Джорджем казались детским лепетом. Ее саму так захватил рассказ, что она решила обязательно прочитать все, что мальчик передаст Артуру. Из ее детей выгодно отличился только Перси, к месту вспомнивший и рассказавший связно и интересно пару легенд о Пирамидах.

Пыльный, солнечный и жаркий Египет предстал перед семейством Уизли как удивительная сказка, мимо которой они прошли, не заметив ее прелести… Размышления начали одолевать всех, включая даже Рона.

А о деньгах у Гарри, кстати, так никто и не поинтересовался.

***

— А мне родители на день рождения дали денег на фамильяра! — радостно заявила умница Гермиона, снова отвлекая семейство Уизли от раздумий. — Я хотела сову, но, может быть, вы что-то посоветуете?

— Я бы котенка низзла взяла, но они ужас какие дорогие, — прорезался голосок у Джинни. — Они самые умные.

— Они очень много едят, — вздохнула Молли, надеющаяся обойтись минимальными вложениями в удовольствия дочки. — Клобкопухи гораздо выгоднее.

— Да, они ужасно милые…

— Девчачьи…

— Зато отлично чувствуют себя в кармане.

— А я бы взял ворона, — неожиданно удивил всех Перси, — тоже умные. И почту могут носить.

— От совы не отобьются, — возразил ему Джордж.

— Смотря от какой совы. Разве что филин или взрослая полярная справятся, а им обычно не до ворон, они тоже делом заняты, — пожал плечам Перси. — А незаметный почтальон вообще неплохо.

— Эм. Ну тут ты прав. Да и клювом может долбануть, если чужой попытается письмо забрать, мало не покажется.

— Мой брат Джордж со мной согласился? — усмехнулся Перси. — Пойду обведу в календаре этот день, буду теперь праздновать…

Близнецы выпучили глаза:

— Персик… ты что, научился шутить?

— Нет, что вы, куда мне, это была всего лишь ирония…

— Но это огромный шаг вперед, продолжай, о, Персиваль, ты на верном пути и скоро, возможно, станешь наконец человеком!

— Он умрет от счастья, — встрял Гарри, в очередной раз вводя всех в ступор, и, поймав гневно-недоумевающий взгляд Перси, подмигнул ему и добавил: — Лет так через триста.

Тот фыркнул и потрепал Поттера по голове:

— Через триста лет я, пожалуй, согласен.

— Ты этому тоже от Снейпа научился? — спросил Фред, когда все отсмеялись.

— Ну ты же в курсе: у него язык что бритва, — подмигнул Гарри. — Я просто не смог пройти мимо! — он немного понизил голос. — Если честно, давно завидовал… Да осознал только этим летом.

— Ты… Снейпу? — поперхнулся воздухом Рон и закашлялся.

— А ты прикинь, как его способом можно будет Малфою отвечать, — постучал его по спине Гарри.

Рон смотрел недоумевающе.

— Он же…

— Нет, ты только представь как следует, ну!

Рон честно попытался и завис, а выражение его лица постепенно становилось все более и более мечтательным, а на губах постепенно расползалась предвкушающая улыбка.

***

Все это время Гермиона внимала советам, наконец посыпавшимся на нее ото всех Уизли. Конца дискуссии можно было не ждать… и дети поднялись из-за стола, продолжая разговор.

— Только крысу не бери, на Гриффиндоре и одной достаточно, — Гарри достал кошелек и примерился к его содержимому: у подруги в сентябре день рождения, не в Хогвартсе же подарок покупать.

— Чем тебе Короста не угодила? — вынырнул из чудесных мечтаний Рон. При упоминании о своем фамильяре он всегда заводился с пол-оборота.

— Да нормально все, — остановил его Гарри. — Только за стол ее больше не бери, я тут прочитал…

И он зашептал тому на ухо что-то, от чего парень побледнел и веснушки на лице выступили особенно ярко. А потом отчаянно зашептал в ответ:

— Да ты что, Гарри! Он чистый! Он у нас дома уже сколько лет живет!..

— А сколько, кстати?

— Перси ее нашел на первом курсе…

— То есть ей семь лет?! Невозможно! Они же столько не живут, я имею в виду, обычные крысы! — поразилась Гермиона.

— Это почему?..

— Обычный срок жизни крысы — около двух лет. Это пишут во всех энциклопедиях. У тебя же серая крыса, правильно? У них возраст половозрелости — полтора месяца, это, по-нашему подросток, то есть тринадцать-четырнадцать человеческих лет. А один год жизни крысы приравнивают к тридцати человеческим!

— Получается, у меня по-настоящему волшебная крыса? — восхитился Рон. — Да еще совсем-совсем дедушка?

— Получается. Хотя мне что-то ничего про них не попадалось, надо будет поискать в библиотеке.

Рон снова выпучил глаза и кивнул, сам шокированный тем, что понял: ему тоже надо в библиотеку! И не просто надо, а… хочется.

— Подождите, если вы не к Илопсу, а в Волшебный Зверинец, то я с вами. Витаминов ему куплю. Надо же… Настоящий волшебный.

Рон достал из кармана слегка плешивого крысюка и аккуратно погладил.

— И линяешь ты, наверное, от старости, да, приятель?

Крыс тихо пискнул и рванул обратно в карман хозяина.

— Скромный какой…

***

В магазине Гермиона засмотрелась на сов, все-таки поначалу она была настроена заиметь собственного почтальона. Но ведь в школе их и так достаточно, а отправлять ими почту ей особо и некому. Если же писать родителям, то и правда лучше воспользоваться советом Перси: ворОна, и даже вОрон на подоконнике действительно ни у кого не вызовут особого удивления. Но таких птиц в магазинчике не оказалось, и она пошла вглубь, рассматривая всех его обитателей. В конце концов, не обязательно покупать сейчас, но все-таки хотелось чего-то этакого… Гарри шел рядом, тоже крутя головой во все стороны, а Рон о чем-то беседовал с продавщицей у самого прилавка.

Они так никого и не выбрали и повернули обратно. И увидели, как Рон достает из кармана своего крыса и высаживает на прилавок, а продавец ныряет куда-то в шкафчик, видимо, за теми самыми витаминами…

Рыжая мохнатая молния вылетела неизвестно откуда и одним махом смела с прилавка все, что на нем было. Исчезла крыса, тощий кошелек Рона, три пузырька какого-то средства… Потом рыжик с горестным воплем «Короста-а-а!» вылетел из магазина.

— Помоги другу, — шепнула Гермиона, и Гарри устремился следом за ним.

Янтарные глаза хищника смотрели прямо на Гермиону.

«Ух ты какой! Просто маленький лев, — подумала она, — а ведь красавец! Жалко только, что взрослый, котенка воспитывать проще, а вот такого… Еще неизвестно, кто кого будет воспитывать».

Она вздохнула, но подошла ближе.

— Осторожнее! Это настоящий живоглот, держись подальше от его когтей, девочка! — воскликнула продавец, но было поздно: Гермиона, как зачарованная, протянула руку…

— Живоглот…

В ее ладонь ткнулась плоская рыжая морда, а хитрый глаз продолжал косить на продавщицу. Басовитое урчание раздалось секундой позже, а девочка начала наглаживать неопрятную рыжую шерсть, с каждым ее движением становящуюся все мягче и ухоженнее.

— Так вот кого ты ждал столько лет, — прошептала продавец. — Знаете, девушка, я отдам его за чисто символическую цену. Не так часто у нас бывает такое, чтобы животные сами выбирали, чьим фамильяром становиться. Я только две истории слышала, и обе они были прекрасны! Я рада, что стала свидетелем этого чуда, и надеюсь, ваш друг и защитник будет еще долго здоров и крепок, несмотря на его возраст.

— А сколько ему лет?

— Когда я пришла сюда работать, здесь уже был этот совершенно взрослый кот, а было это девять лет назад. Но это полуниззл, а они живут вчетверо, а то и впятеро дольше обычных кошек.

***

Эта девочка назвала его Живоглот? Какая умница. Да, наверное, именно такую он ждал все эти годы… Годы. Вдали от родины, хотя что есть родина для духа? Но он помнил.

Помнил летящий в глаза песок, обжигающий выстрел, помнил, как его тело выставили посреди палаточного лагеря на общее обозрение, с головой, подпертой палками. Как белый человек, убийца его первого тела, садился рядом с ним то с одной стороны, то с другой. Он много позже узнал, что тот позировал фотографу.

Он много о чем узнал. Он стал очень умным. Потому что льву-людоеду по имени Призрак из долины желтой реки Цаво не довелось умереть по-настоящему.

Заговор шамана держал крепко — дух не смог отомстить окончательно, а значит, не мог покинуть этот мир… Убили льва, да… Никто не знал, что в тот же день один из аборигенов избавился от найденного под своим домом выводка из пяти рыжих котят, свернув им шеи и прикопав их в стороне от жилья, чтобы не приманивать хищников. А поскольку он получил оплату за работу на стройке, то был, естественно, пьян и не заметил, что один из хвостатых малышей еще дышит.

Все жители поселка и все приезжие собрались на площади посмотреть на тело того, кто был их страхом и ужасом на протяжении нескольких месяцев и унес более двадцати жизней. Конечно, никто не заметил, как один из маленьких рыжих комочков вздрогнул, вскинул голову, с хрустом вправляя немного свернутую набок шею, и поковылял обратно к жилью, потому что ужасно страдал от жажды.

А перед деревней был огромный лагерь строителей, и первым местом, откуда пахло водой, оказалась палатка Джона Генри Паттерсона. Охотника, писателя и руководителя строительства, рыжего ирландца лет тридцати. Старая гончая шарахнулась от котенка, моментально почуяв неладное. Но дух был уже не так глуп, как поначалу: напившись воды из собачьей плошки, он ухитрился подольститься к недоумевающему псу. В Англию котенок попал на руках его хозяина… И вырос в здоровенного кота, переняв заодно некоторые полезные для себя привычки старой гончей.

Он привык, совсем привык быть котом, охотиться на грызунов и птиц — хозяин любил его и гордился неимоверно, особенно когда Рэдди, как тот его назвал, приносил по десятку задавленных крыс. Духи тоже умеют быть благодарными. А с этим человеком было еще и интересно.

— Настоящий охотник, как и я, — радовался мужчина и выставлял ему угощение, достойное… о, весьма достойное. Свежие потроха, нежнейшая печень, чудесное мясо. Намного вкусней африканской человечины.

Вот только через пару десятков лет на него начали обращать особое внимание, и Рэдди услышал, что живет слишком долго для обычного кота. Особенно усердствовал сосед-викарий, то норовящий окропить его, то начинающий издавать странные и ужасно неприятные звуки. А хозяин собирался куда-то уезжать.

Кот просто ушел. И попал сперва в «Дырявый котел», увлекшись однажды погоней за здоровенной жирной крысой, где жил, пока в пабе не сменился хозяин, и новый владелец не решил за счет кота заработать немного денег, продав его в этот самый магазин, ставший для него не столько жильем, сколько главным наблюдательным пунктом.

И когда он увидел крысу… о, необычную крысу! Такую, что все давно уснувшие, но не исчезнувшие людоедские наклонности, унаследованные от прошлого тела, взыграли моментально. Он понял, что все эти годы хотел… человечины. И вот такая, заключенная в крысе человечина стала пределом его мечтаний.

Быстро поняв, что дети пришли вместе, а значит, у него будет прекрасный шанс добраться до этой крысы, пристав к кому-то из них, он начал действовать… Очаровать девочку не составило труда, но, когда та сама проколола палец и дала ему слизнуть капельку собственной крови, понял: от нее он не уйдет никуда и никогда.

Гермиона, рискнувшая провести малый ритуал привязки фамильяра, не знала, что ее кровь навсегда свяжет духа, обязав того стать не просто компаньоном, но и защитником, верность которого будет принадлежать ей до самой его смерти… А убить его по-настоящему отнюдь не просто.

***

Когда Гермиона с котом на руках, довольная, как слон после купания, вышла из магазина, Гарри с Роном уже отыскали Коросту. И если Поттер отнесся к коту философски, то Рон, воспылавший наконец нежными чувствами к собственному питомцу, попытался высказать все, что думает по поводу покупки Гермионы, так что они бы точно поругались, если бы не Гарри.

— Думаешь, он будет пробираться в нашу спальню из девчачьего коридора? — спросил Гарри.

— Коты — животные свободолюбивые, — гладила кошака Гермиона. — И ни на какой привязи я его держать не буду. Вы же просто можете накладывать чары на дверь, и никакие животные к вам не проникнут. У нас все еще на первом курсе научились, причем Лаванда Браун была первой! Стоило ей только увидеть возле кровати мышь. Ты же не глупей Лав-Лав, Рон Уизли?

— Ты покажешь эти чары? — подключился Гарри. — Я тоже хочу научиться!

Отставать от друга было странно, так что, пока они шли к Дырявому Котлу, где договорились встретиться со всеми остальными Уизли, мальчики практически выучили чары, которые и в самом деле оказались довольно просты.

***

Когда они зашли в паб, Гермиона поморщилась: ей никогда не нравилось это неопрятное место. И даже думать о том, чтобы переночевать здесь… Бррр. Как только Уизли могут? Гарри был совершенного того же мнения о данном заведении, но сдерживался: он заметил, что за ними наблюдают. Семейство Уизли ждало их за двумя сдвинутыми столами, где им приготовили места.

Детям вовсе не понравилось, что Гермиона с Роном оказались с одной стороны стола, а Гарри и Джинни — с другой. Но девочка даже не стала садиться: она прекрасно представляла, что если во время обеда Живоглот и крыса Рона будут рядом, то котик тоже, скорее всего, пообедает… Рон, сообразив, чем рискует, одобрил ее маневр и кивнул недовольной Джинни.

— Джинни, смотри, какой! Я воспользовалась твоим советом! Но из-за того, что он взрослый, мне удалось сэкономить, представляешь? Так что, если захочешь клобкопуха, я поделюсь деньгами. Миссис Уизли, вы же разрешите Джинни?

Гарри, моментально сориентировавшись, уже устраивался рядом с «лучшим другом», а Джинни делала глазки матери: питомца ей все-таки тоже хотелось.

Пока они обедали (Гарри с Гермионой ограничились картошкой с сосиской), единственная дочка, конечно, уговорила родителей, и Гермиона передала ей несколько сиклей.

А потом Молли Уизли сообщила, что Гарри и Гермиона сегодня по распоряжению директора остаются с ними в гостинице «Дырявый котёл», а завтра они все вместе поедут на вокзал Кингс-Кросс на министерской машине.

Гермиона едва не утратила дар речи: ее дома ждут, вообще-то, а тут кто-то за нее взял и решил. И на ночь здесь она не останется ни за какие коврижки! Но она всегда была вежливой девочкой…

— Спасибо, меня папа довезет, как всегда. Я же не могу так просто взять и не вернуться домой! И потом, я же без вещей!

Молли поджала губы, что не укрылось от внимания Гарри.

— Артур аппарирует тебя и подождет, пока ты не соберешься. Какой у вас адрес?

— Ой, давайте сначала закончим обед, — сообразил перебить Гарри, получив благодарный взгляд отца семейства, тарелка которого была еще наполовину полной. — Не сию же минуту этим заниматься. Да и в магазин мы проводим Джинни, правда? Кстати, у меня тоже ничего не собрано.

— Гарри, дружище, я так скучал… Ты ведь останешься с нами?

«Хм. Вообще-то, были другие планы. И Дурслей надо предупредить, и Сириуса. Или просто слинять? Потому что уже столько всего надо обязательно обсудить с Гермионой».

Гарри пожал плечами и кивнул сразу просиявшему Рону, подмигнув недовольной подруге. Та изобразила удивление, но тоже кивнула в ответ.

«Эх, надо учиться легилименции! Но пока придется изображать, что «да-да, как все, так и они»? Это ему повезло, что Герми так быстро все поняла!»

Рон тут же потащил его в комнату, где разместился он с отцом и братьями, а Джинни, наконец проникшаяся чем-то вроде благодарности к Гермионе, показала, где они будут ночевать. Девочка содрогнулась, увидев обшарпанную комнату и застиранное серое белье на кроватях, которых, кстати, было всего две. Даже Живоглот, обследуя комнату, пару раз брезгливо потряс лапкой. Гермиона вопросительно посмотрела на младшую Уизли.

— Мама будет с папой, — ответила на ее немой вопрос Джинни. — Ну что, мы в магазин идем?

Они направились в общий зал, где их уже ждали Артур и мальчики, но в коридоре Живоглот, увидев Рона, прыгнул прямо на него и ударил лапой по карману, в котором заверещала крыса. Рон двинул было по коту кулаком, но, естественно, промахнулся.

— Живоглот! Нельзя! — Гермиона одернула своего питомца, но тут завелся Рон, не обращая внимания, что девочка сдерживает кота, и они по-настоящему поругались.

Когда парень в запале обозвал Гермиону живодеркой, та аж опешила, а в глазах блеснула влага. Гарри не выдержал и заступился за подругу, в результате чего мальчишки решили «выйти разобраться» на черный двор. Джинни было повисла на брате, но Гарри внимательно посмотрел на нее:

— Мы просто поговорим. Отпусти.

Это прозвучало так веско, что она выпустила рукав Рона и уставилась на Гермиону. Та только руками развела. Живоглот, стоя на полу, сердито бил хвостом по бокам, и девочки начали его успокаивать. Джинни роскошный рыжик привел в восторг, едва она его увидела.

По пути Гарри и Рон проходили мимо комнаты, где расположились старшие Уизли, и через приоткрытую дверь услышали такое, что оба мгновенно притормозили. Спор о том, стоит или не стоит говорить Гарри о том, что сбежавший Сириус Блэк разыскивает его, чтобы убить, был в самом разгаре…

Рону после услышанного стало не по себе, и он попытался извиниться перед другом.

— Да я-то что, — пожал плечами тот. — Перед Герми извиняйся, она же кота своего удерживала…

— А чего ты… драться полез за нее?

— А кому еще? У нее никого, кроме нас, не было, кто бы заступился. Теперь, похоже, и вовсе я один остался?

— Да? — Рон надолго задумался. — Ладно, айда назад.

— Э… Извини, Гермиона, я погорячился. — Рон смотрел на носки собственных ботинок. — Но кота держи от моей крысы подальше, пожалуйста.

— А давайте вы будете заниматься каждый своим фамилиаром? — высказал здравую мысль Гарри. — Если оба будут под присмотром, проблем, я думаю, не будет. Ты же объяснишь коту?..

Гермиона кивнула.

— Ладно, пойдем уже, — потянула брата за руку Джинни.

— Подожди… Гарри, а разве тебе не опасно так появляться на улице? — сообразил Рон.

— Поэтому с нами идет папа! — ответила Джинни, кивая на стоявшего возле входной двери паба мистера Уизли.

— Вообще-то, мой наставник приглядывает за мной…

— Профессор Снейп? Он где-то тут под невидимостью? — поразилась Гермиона.

Артур начал активно озираться по сторонам, а Рон побледнел.

В магазине Джинни долго присматривала себе питомца, наконец остановив свой выбор на симпатичном белом шарике с карими глазками, а Рон приобрел для Коросты клетку с мелкой ячеей, куда коту при всем старании было не запустить лапу. Правда крысу это почему-то не обрадовало…

***

Возвращаясь в комнаты «Дырявого котла», на лестнице они встретили довольных близнецов, похваставшихся тем, что они стащили у Перси значок и исправили на нем слова «Староста Школы» на «Серьёзная Шишка». Джинни тут же достала своего Пушистика и начала расспрашивать братьев, у кого в школе они видели таких же и как его лучше пронести — в списке рекомендуемых существ клобкопухов не было. Кстати, Живоглот его проигнорировал, словно это был неодушевленный предмет. Так близнецы были нейтрализованы своими младшенькими, и Гарри с Гермионой получили наконец возможность перекинуться хотя бы словом.

— Типично уизлевский прикол, — шепнула Гермиона, — ни уму, ни сердцу… Гарри, что ты придумал? Мне домой надо! Я совсем не хочу оставаться здесь, меня родители ждут!

— А я Дурслям обещал. И у меня действительно еще не все вещи сложены.

— Но как же распоряжение директора?

— Насчет этого надо выяснить. А пока приглашаю тебя в гости к профессору. Пойдешь?

— К профессору Снейпу? А… это удобно?

— Где еще мы сможем нормально поговорить? У тебя родители, у меня… Дадли. Они ведь так просто не отстанут. Да мы ненадолго, за полчаса-час управимся, как ты думаешь?

Девочка кивнула.

— Тогда я делаю вид, что получил сигнал от профессора, ты как будто случайно хватаешь меня за руку, чтобы я не выходил из паба один, и мы переносимся на глазах у всех. Да, директор в курсе, что профессор Снейп дал мне портал к себе, так что ничего особенного не случится.

— Дамблдор одобрил?

— А у него что, были варианты? — ухмыльнулся Гарри. — Я же тебе рассказывал.

Не успев усесться за очередную трапезу, дети исчезли прямо на глазах удивленного рыжего семейства.

________________________________________________________

* «Египетский» детектив Агаты Кристи.

29. Послесловие или В гостях у Снейпа

Оказавшись в незнакомом помещении, Гермиона оглядывалась по сторонам, продолжая крепко держаться за руку лучшего друга. Живоглот, в отличие от хозяйки, быстро обошел комнату и по-хозяйски пристроился на самом большом диване. Полумрак гостиной, стены, сплошь заставленные книжными шкафами, диван, уютные кресла, довольно большой журнальный столик… Манили, конечно, книги, но девочка не решалась пока даже шелохнуться. Быть незваной гостьей в доме самого строгого и не очень справедливого профессора… Заробеешь тут. Интересно, как здесь чувствует себя Гарри?

— Да ты не тушуйся, если профессор в лаборатории, а он там почти всегда, когда не спит, то выйдет не скоро, — успокоил ее друг. — И как тебе тут?

— А… пока не знаю… Красиво…

Тонкие девичьи пальцы осторожно скользнули по резной дверце, и та распахнулась, явив взору изумленных ребят полный элитного алкоголя бар.

— Ничего себе…

— А неплохо живут в Англии зельевары…

— Хорошие зельевары где угодно неплохо живут, мисс Грейнджер. Вечер, — церемонно кивнул ей профессор Снейп. — Удивительно лишь то, что вы изо всех достоинств моей гостиной выбрали именно бар. И даже оценили его содержимое.

Гермиона набрала воздуха и застыла, захлопнув рот и вытаращив глаза, а ее щеки предательски заалели. Мягкий ковер (в прошлом носовой платок Снейпа — очередной нечаянный презент от тренировавшего беспалочковое колдовство Гарри) скрадывал шаги, и ребята не услышали, как подошел к ним из кухни хозяин дома с маленькой полной ароматного напитка чашкой в руках.

— Добрый вечер, профессор. Простите, но нам с Гермионой было жизненно необходимо исчезнуть из компании Уизли…

— Всех разом? Ну, тогда я вас понимаю. А поскольку ты опять тащил личным порталом посторонних, то…

В животе у Гарри заурчало, так что Снейп только усмехнулся:

— Марш на кухню. Еда на столе. Твоя тетка, кажется, решила меня окончательно закормить. Люмос!

У Гермионы, и так ужасно смущенной, окончательно пропал дар речи.

Гостиная ярко осветилась, чашка кофе чинно поплыла к журнальному столику, а профессор шагнул к шкафу возле окна, протягивая руку за книгой. Гермиона зажмурилась было от яркого света, но спустя мгновение ее взгляд прикипел к книжным полкам. Она непроизвольно потянулась было к книгам, но, сжав кулачки, пересилила сама себя. Снейп, наблюдавший за девочкой, оценил.

— Браво, мисс Грейнджер. Умение сдерживать себя весьма похвально. Не торопитесь и составьте компанию своему другу за столом. Сдается мне, вы еще встретитесь с моими шкафами и сведете с их содержимым близкое знакомство.

— О… спасибо, профессор! Извините, что я… Это случайно! У папы тоже коллекция виски, — пискнула девочка и замялась, но удивленных глаз от профессора не отвела. Неужели он и правда не против, чтобы она добралась до его книг?!

— И вовсе не надо на меня смотреть так плотоядно, я не книга. Можете брать, здесь нет опасных экземпляров.

Восторг и благодарность, с которыми на него посмотрела Грейнджер, заставили губы дрогнуть в невольной улыбке.

— Так вот вы какой на самом деле… — вырвалось у нее.

— И что особенного вы углядели?

— Простите, я просто… — смутилась она, — не ожидала, и… вы не в черном… и улыбаетесь… а я…

— Благодарны за возможность поработать в еще одной библиотеке, я понял. Не стоит так бурно реагировать, право, это не фамильное собрание.

— Вы совсем другой…

— Имидж обязывает. Что ж, обсуждайте то, что хотели, больше не мешаю, — Снейп в два глотка осушил чашку, повел пальцами, и та отправилась мыться на кухню под восхищенным взглядом Гермионы. — Я в лаборатории, если что.

— Э… профессор, если вы можете присоединиться к разговору, мы только за, правда, Герми? Нам же с Роном еще жить — мне уж точно…

— И мне придется, — вздохнула Грейнджер. — А за ним и все Уизли, как сосиски в одной связке… ой.

— Мне определенно нравятся ваши ассоциации, мисс Грейнджер. А теперь марш питаться, — Снейп махнул рукой в сторону кухни, и ребята наконец удалились. Впрочем, ненадолго: минут через пять Гарри, что-то дожевывая, уже усаживался в кресло напротив наставника, сбоку от приятеля скромно пристроилась Гермиона. Снейп отложил книгу и внимательно посмотрел на обоих детей.

***

— С кого начнем? — спросила девочка.

— Давай с Рона, он к нам ближе всех. Ты первая.

— Как хочешь, — пожала плечами Гермиона. — У меня сегодня странное впечатление сложилось, что у него вот тут работает, — она показала рукой один участок головы, — а вот тут, — переставила она руку, — нет. То есть, когда ты его ставишь перед фактом или какой-то мыслью, у него думать получается, и вроде он довольно адекватный. А если нет, то куда его несет — вообще непонятно. И, главное, почему. Вот с чего он меня сегодня живодеркой обозвал? Я ж его разлюбезную Коросту загрызть не пыталась!

Снейп с трудом сдерживал смех. Да, живодерка из Грейнджер… так себе. Впрочем, всякое может случиться. Лягушек и бубонтюберов девчонка только так потрошит, ручки не дрожат, как у некоторых.

— Ага, и это при том, что логика у парня есть, иначе фигушки бы он у всех подряд в шахматы выигрывал. Выходит, ум то есть, то нет. Вообще, его клинит иногда на некоторые вещи. Вот на что это похоже?

— На периодически применяемый Обливиэйт.

На Снейпа уставились две пары изумленных глаз… А он продолжил.

— Главное, ума не приложу, кому и зачем это было бы нужно. И, если шестой Уизли продолжит подвергаться этому влиянию, его, так сказать, юношеский маразм будет прогрессировать.

— И ему никак не помочь?

Снейп пожал плечами.

— Вот так да… — протянул Гарри. — Надо что-то придумать.

— К сожалению, я даже не могу предложить вам что-то почитать в качестве отправной точки. Нам с профессором Флитвиком не попадалось подобных исследований. Да и не в чести нынче, особенно в нашей стране, работы по магии разума.

— А где в чести?

— Америка. Япония. Израиль. Россия. Германия. Но в открытом доступе этого там тоже не найти.

Гермиона тяжело вздохнула. Да, так просто этот вопрос не решить, целая жизнь может понадобиться…

— И все-таки, что с ним делать?

— Да то же самое, что вы и начали: ставить перед фактами, дилеммами, привлекать к решению логических задач как можно чаще, а главное — тренировать память.

— Чтобы ее стерли снова?

— Чтобы стертые участки не начали преобладать.

— А-а…

— Заставить Рона Уизли учиться — очень трудная задача, — посетовала Гермиона.

— А кому сейчас легко? — парировал Снейп. — Если вы перестанете наконец давать ему списывать, ему некуда будет деваться. И, кстати, чем больше будет загружен его мозг, тем меньше он будет подвержен лени.

— Правда? Ну все-о-о… — Гермиона прикусила губу и прищурилась, представляя что-то, очевидно требующее ее немалых усилий.

— А потом внимательно проследить, где он бывает и кто может на него влиять…

— Ага, и будем влиять сами. Уверен, мы справимся! — поддержал Гарри. — Кто следующий?

— Джинни Уизли, — Гермиона улыбнулась. — Твоя очередь, Гарри.

— О-ох. Не совсем адекватная, избалованная и неблагодарная девчонка.

— За что вы ее так, Поттер?

— За дело.

— Подселение Реддла на нее повлияло?

— Сдается мне, лучше бы повлияло… хоть поумнела бы. Он же вроде одним из лучших учеников был?

«Как забавно, оказывается, слышать практически свой сарказм от Поттера…»

— Мне кажется, — добавила Гермиона, — это все идет от семьи. Вот не верю я, что в одиннадцать лет девочка так фанатеет от мальчика, пусть даже самого разгеройского…

— Тут вы не правы, мисс Грейнджер, такое не часто, но случается. Однако семья, конечно, влияет.

— Да? Тогда почему она ему даже «спасибо» не сказала за собственное спасение?

— Она этого слова не знает, — пробурчал Гарри.

— Кстати, хоть кто-нибудь из Уизли тебя за спасение жизни Джинни поблагодарил? — поинтересовалась Гермиона.

— Э… Рон, кажется, — неуверенно промолвил Гарри. — Да, только он.

— Что делать-то с ней?

— Держаться подальше…

— Прикажешь и мне переехать из собственной спальни? — подняла бровь девочка.

— Мдя… Изображать лучшую подругу?

— Ох, придется. Врага рядом нам не надо. Кстати, и с Роном то же самое…

— А почему бы еще кого-нибудь не привлечь? Ну, чтобы Джинни была плотно занята.

— Не-ет, у меня другая мысль: мы их будем в библиотеку таскать! И искать там что-нибудь для секретного и важного дела, вот.

— Подожди… ты хочешь заниматься вместе с ними? — недоверчиво переспросил Гарри.

— И обсуждать все прочитанное! — подтвердила Гермиона. — Мне это будет жутко интересно.

— Ага, вот оно что, — оценил друг ее план. — Или перевоспитаются, или отстанут, но уже сами, а не потому, что мы послали.

— Точно! А мы еще будем обсуждать задания и другие вопросы… И факультативы брать! Ха!

— Профессор, потерпите на дополнительных занятиях еще трех гриффиндорцев?

Снейп поперхнулся воздухом, но первой возразила Гермиона:

— Гарри, ты уверен, что Рон и Джинни вообще дойдут до подземелий?

— Нет, зато я точно знаю, где можно будет от них спрятаться!

— Если мисс Грейнджер я, в принципе, еще могу выдержать, то насчет Уизли не поручусь, — наконец пришел в себя Снейп. — По крайней мере, скажу я им многое…

— Так это же прекрасно!

— Спасибо, сэр…

Северус посмотрел на пару довольных физиономий и устало вздохнул.

— А что насчет близнецов?

— С ними проще: им друг друга достаточно. Остальные их интересуют только в качестве новых подопытных. Не попадаться на пути лишний раз, и нормально.

— Самый умный, Перси, — предложил следующего Гарри.

— За это его, кажется, и шпыняют. Особенно близнецы. Вообще Уизли к нему как-то пренебрежительно относятся, кроме мамы Молли, ты заметил? Даже Рон и Джинни.

— Он уже в стороне ото всех них держится. Закончит учиться, думаю, тоже уедет…

— Кстати, интересно… старшие братья оба не живут с семьей — не хотят?

— А еще, мне кажется, у них в семействе появился разлад. Вспомни, близнецы и Перси… и реакция их родителей. И Рон… он какой-то, не знаю, как сказать…

— Запущенный? — предложила Гермиона.

— В смысле?

— Воспитанием его, кажется, никто не занимался, бытовым чарам не учил, одежда… вообще молчу, грязнуля он. И за столом ведет себя просто ужасно!

Гарри покивал подруге. Его это тоже напрягало.

— Знаешь, теперь я думаю, что они только казались мне такими дружными… По сравнению с Дурслями, какими те были раньше, Уизли показались мне просто чудесной семьей. А главное, они меня любили… Или хотя бы делали вид.

— Почему? — поинтересовался Снейп.

— Не знаю. Зачем-то я им нужен. И Гермиона, кстати, тоже, — Поттер повернулся к подруге. — Тебя толкают поближе к Рону, меня к Джинни — ни о чем не говорит?

— Мы же… мы же дети еще! — оторопела Грейнджер.

— У аристократов помолвки чуть не с рождения бывают, я читал. Ты — сильная ведьма, я… богатый наследник, как выяснилось.

— Но мы же ни разу не аристократы!.. Что делать будем? Я… Я не хочу! Ой! С Роном придется же всю жизнь нянчиться, да он еще и огрызаться будет! Нет-нет-нет! Ни за что…

Снейп ухмылялся, глядя на перепуганную девочку. Филиусу придется поработать, амулеты пригодятся обоим. Грейнджер — будущая сильная ведьма, да еще магглорожденная, как… как Лили, никто за ней не стоит. Окрутят без спроса в два счета. Хотя…

— Мисс Грейнджер, если хотите обезопасить себя от чужих матримониальных планов, станьте личной ученицей, например, мастера Флитвика или мастера Стебль. Подумайте, в каком направлении вы хотели бы получить первое мастерство, и, как приедете в школу, определитесь. Но за этих двоих я могу поручиться.

— А… — девочка подняла глаза и почему-то покраснела.

— Что?

— Нет, ничего, благодарю вас, я обязательно подумаю.

— Не откладывайте. Но учтите, что мастер во все время ученичества властен над жизнью ученика.

Он повернулся к Гарри и продолжил:

— Одежда у вас, как я понимаю, уже правильная, так что большинство чар вам не страшны, остается привыкнуть проверять пищу и питье на зелья. Маловероятно, конечно, но на всякий случай не помешает. А вести себя… Зачем вам враги под боком?

— Будем дружить, — подхватил Гарри. — Кстати, лучше бы в этом году завести побольше друзей-приятелей. Ты как?

Гермиона поморщилась. Ей хотелось, как и Гарри, в ученики к зельевару… Но признаться в этом она не могла. А еще в их комнате девочки… такие девочки. Но, если внимательно слушать сплетни Браун, в них иногда можно уловить кое-что любопытное. Пока она жаловалась на своих недалеких соседок, Снейп внимательно посмотрел на нее, нахмурился, а потом встал и вышел. И ей отчего-то вспомнился позавчерашний эксперимент, когда она изо всех сил отстаивала свою верность и преданность печатному слову, а получилось… Получилось, что дура она, оказывается.

Снейп тогда выдал ей пять книг по истории и велел прочитать одну-единственную главу о причинах последнего восстания гоблинов. Три книги были просто учебниками Хогвартса, только разных лет, а две — монографиями уважаемых авторов, на которые ссылался ее собственный, современный учебник. И в них все было совершенно разное! Даже записи, излагающие основные события, отличались, а если не отличались, то трактовались иначе. Она тогда чуть с ума не сошла! Жестокий был урок… Она никогда не забудет ту фразу профессора, что он произнес в ответ на ее вопрос: «Кому же верить?»

— Себе, но только после всестороннего анализа. Другим, после того, как увидите, что они тоже этот анализ провели. Практике, если результаты подтверждаются неоднократно и без отклонений.

А ведь у каждой ее соседки своя точка зрения на все, что происходит вокруг. Что, если она сама видит не всю картину, как те историки? Да что там, она точно не всю картину видит! Надо внимательно слушать, о чем говорят другие, это правильно. А еще…

— Думаешь, есть шансы перетащить кого-нибудь на нашу сторону?

Гарри пожал плечами.

— Пока не попробуем, не узнаем.

— Это точно. Ну надо, так надо… А они ничего не скажут по поводу того, что со мной произошло?

— Скажешь, что подросла немножко.

— Я?! Это они…

— Гермиона, тебе что, трудно пошутить и посмотреть, что из этого получится?

Они еще немного пообсуждали стратегию своего поведения в школе и сошлись на том, что будут ужасно дружелюбными заучками. Правда, Гермионе придется трудно: как же, поучать никого нельзя. Но ведь Снейп опять-таки прав, надо оставить преподавателям их работу, зачем ей напрягаться, и так будет немало разных дел. А если еще ученичество… Наверное, можно будет иногда давать соседкам что-нибудь списать. Вдруг и ей от них что понадобится?

***

Когда хозяин дома вернулся, ребята снова перемывали косточки Уизли, теперь уже старшим. И этим досталось куда больше, чем всем остальным. Поделом, конечно, эти-то ведь — взрослые.

— Отношение к Перси… сейчас вспоминаю, оно и раньше было немного… странным. А про Рона вообще молчу. Вот как можно было отправить парня в школу с палочкой, которая вообще, можно сказать, ни о чем? А его одежда? Профессор, а взрослые Уизли разве слабые маги? Или просто неумехи?

— Профессор, а предатели крови — это правда просто прозвище для тех, кто интересуется магглами? Как-то странно звучит, не находите?

— Кто вам такое сказал? — Снейп едва не расхохотался. — Предателями крови называют тех, кто так или иначе нанес вред своим родственникам. Причем такой степени, что для них это стало несовместимо с продолжением рода.

— Но Уизли сказали…

— Пффф!

— Понятно.

— Но как они ими стали?

— Считается все, от прямого убийства или проклятия до косвенного вреда. Например, своим поведением можно подставить близких, довести до дуэли. Молли Прюэтт это в юности довольно активно практиковала. История длинная, мы можем проговорить до утра, но вам пора бы уже отправляться по домам и собираться в школу.

— Прюэтт?! Я где-то видел…

— Да, они тебе тоже родственники.

— А там мы сможем… как-то общаться с вами? Кроме уроков, сэр?

Бровки Гермионы поднялись домиком, и девичье лицо приобрело невероятно умильное выражение. Гарри даже позавидовал. Но Снейпа прошибить было не так-то просто.

— Поттер, конечно, будет получать бесконечные отработки. Но представить Гермиону Грейнджер бездарно портящей превосходное зелье, я не могу. Это против вашей природы. Все необходимое Гарри вам передаст: и информацию, и книги. Впрочем, — заметив погрустневшее лицо девочки, добавил он, — есть еще вариант погулять в неурочное время по Хогвартсу, если уж очень соскучитесь. Только в Запретный лес без меня не суйтесь — отравлю! Что-то еще?

— А с вами, значит, можно? Й-е-е!

— Пот-тер-р-р… Если нарветесь на подобную отработку, как в прошлый раз, а меня рядом не окажется, просто ложитесь на пол и цепляйтесь за что-нибудь тяжелое, да покрепче. Пусть несут.

Гермиона хихикнула. Такой профессор был… вообще потрясающий, Гарри совершенно прав!

— А еще я у Джинни пару вышивок углядела, но определить, что они собой представляют, пока не могу.

— Думосбор к вашим услугам. Гарри, сам справишься, я в лабораторию.

— О, спасибо, сэр! Мы только зарисуем, а потом сличим, а то и в самом деле поздно!

— Просветите меня, Поттер, кто должен будет доставить мисс Грейнджер к ней домой?

— Упс… а…

— «Не могли бы вы, сэр», да, Поттер?

— Там недалеко, меньше часа езды, и автобус ходит, — зачастила Гермиона. — А еще можно такси заказать, у меня есть деньги…

— Отправлять вас одну в десять вечера? Идите заканчивайте свои дела и сразу ко мне. Уж как-нибудь я вас домой доставлю.

***

Семейство Уизли, на чьих глазах исчезли их планируемые подопечные, не сразу оправилось от шока. Первой очнулась Джинни, совершенно неожиданно заметив:

— У Гарри новая мантия! Шикарная, между прочим, «Т-Т»! Мам, я тоже хочу такую!

— Откуда у Гарри деньги? — наконец озвучила животрепещущий вопрос Молли.

— Так он же ученик Снейпа, — пожал плечами Артур.

— Снейп что, богат?! — обалдел Рон.

— Ну… хорошие зельевары, вообще-то, на жизнь не жалуются. А он почти весь год в Хогвартсе на всем готовом, куда ему тратить? На ингредиенты только…

— Думаешь, это он? — задумчиво протянула Молли. — Надо же, позаботился о мальчике. Не ожидала от него.

Женщина прищурилась. Зелья неплохо удавались и ей самой, что позволяло прекрасно экономить семейный бюджет. Но… а если это может быть не только экономией? Мордред, зачем она все время шипит на зельевара, как теперь к нему подкатиться, ведь надо с кем-то посоветоваться! Хотя… есть еще тетушка Мюриэль. И все же Молли, пожалуй, предпочла бы этого слизеринского змея: тетя ей по-родственному столько яду накапает, сколько Северус себе сроду не позволял.

— А сам Гарри, что ли, не мог? — задумался Фред.

— Вряд ли… Хотя от такого Поттера чего угодно можно ждать, — ответил ему Джордж.

Близнецы решили тут же проконсультироваться у Перси, после чего пришли к выводу, что надо использовать мозги старшего братца на полную катушку: он за пять минут обрисовал им план, как через Гарри добраться до Снейпа… Он крут! Где были их глаза, в конце концов?.. Ведь если они поднатореют в зельях, то их приколы будут гораздо интереснее. А может, и не только приколы.

— Кстати, мама ведь умеет варить зелья?.. Почему она не?.. — в это время допытывался у отца Рон.

— Не все так просто, нужна лицензия. Снейп — мастер, его зелья дороже вдвое, а некоторые и впятеро. Правда, подмастерью такие вообще не сварить. Но… Я попробую узнать в Министерстве… Могут быть варианты.

— Мама, а ты можешь сдать на мастерство?

— Это довольно дорогое удовольствие, сын, — отрезал мистер Уизли, не дав супруге шанса ответить. — Мы не можем себе это позволить.

— А… лицензия нужна всюду или только для Малпеппера? — тут же задались вопросом близнецы.

— Не смейте, — получили они одновременно от отца, матери и… Перси.

Родители, которых неожиданно поддержал отстраненный Персиваль, были весьма удивлены. А тот быстро и в красках (преимущественно черных) расписал близнецам, что такое Лютный и что там делают с новенькими заплутавшими подростками.

— Откуда ты все это взял, Перси? — ослабевшим голосом поинтересовалась его мать.

— Читаю и общаюсь с умными людьми, мама. Ничего криминального, уж можешь поверить…

Обиженные, но полные новых идей близнецы утопали к себе — им было о чем пошушукаться.

***

Гарри же наконец просветил подругу по поводу огнестрельного оружия и защиты Дурслей. Реакция была ожидаемой.

— А мои?.. А как же я?

— Не волнуйся, мне кажется, мой дядя и твой отец уже нашли общий язык. Не пропадут.

— А… да, точно. Мистер Дурсль уже ездил куда-то с папой, кажется.

— В стрелковый клуб, мы все там были.

— Но, Гарри, мы не имеем права применять…

— И не надо. Мы с Дадли из обычного игрушечного тренируемся. И еще из рогатки. Ой, подожди…

Гарри полез в карман, достал оттуда компактный блокнот и быстро открыл его, кивнул и что-то написал.

— Профессор Флитвик скоро будет! — провозгласил он на весь дом.

В лаборатории что-то звякнуло и появился недовольный Снейп.

— И незачем так орать. Ну придет, и что?

— Ну… он же к вам, профессор.

Снейп фыркнул.

— С недавних пор сюда приходят и к вам, мистер Поттер. Пора бы привыкнуть.

Гарри расплылся в улыбке, а Снейп продолжил:

— У меня через пару минут начнется важный этап, так что в качестве транспортного средства придется послужить именно профессору Флитвику. Увидимся в Хогвартсе.

И только мантия взметнулась. Гарри вздохнул. Ему хотелось бы еще пообщаться, но отрывать человека от дела… Снейпа от эксперимента… Он предпочтет еще пожить.

Пока они ждали профессора Чар, Гарри рассказал о блокнотах с протеевыми чарами все, что мог, и Гермиона почувствовала, что ей жутко завидно… Она обязательно освоит это! Вот как только доберется до книжки, о которой Гарри говорит. То есть до школы.

— Но как бы они пригодились теперь, чтобы можно было писать домой… Ой… А купить или заказать никак нельзя? Это очень дорого?

Гарри, ни слова не говоря, ускакал в лабораторию и вернулся с двумя блокнотами.

— Вот запасные, держи, этот тебе, а этот — родителям. Который для магглов — с маячком, надо на обложку капнуть капельку своей крови, тогда твои родители будут его видеть, а больше — никто.

— Совсем никто? Чары сокрытия?

— Не, не совсем… другие маги смогут. Магглы — нет.

Гермиона стиснула друга в объятиях так, что Гарри выдохнул:

— Вообще-то это работа профессора Флитвика…

Надо же было так совпасть, что именно в этот момент появился и полугоблин, который тут же попал в объятия девочки, закружившей его по воздуху…

— Э… кхм… Давненько меня девушки на руках не носили. Мисс Грейнджер, будьте любезны поставить, где росло…

— Ой… Извините! Спасибо вам огромное! А можно, вы меня научите тоже? Я буду стараться!

— Уж не в ученицы ли вы ко мне проситесь, мисс Грейнджер?

Сияющая девочка согласно затрясла головой, но быстро опомнилась:

— Конечно, если вы не против…

— Не против, не против, мисс. Хорошо, поговорим об этом в Хогвартсе. А пока… Вам что-нибудь нужно взять с собой?

— Глотик…

— О, какой у вас питомец! — но тут брови Флитвика поползли вверх. — Настоящий фамильяр? Как? Нет, не сейчас, расскажете в школе. А то и выспаться не успеете.

— А можно меня к Гермионе? Я быстро соберусь! У меня почти все готово!

— Ладно. Сначала к Дурслям, потом к Грейнджерам. Почувствуйте себя извозчиком, профессор Флитвик…

— А это не тяжело, профессор? Нас же двое? Нужен очень большой резерв магии? Много сил отнимает? А сколько человек может одновременно аппарировать маг? А как считается, по количеству или по весу?

«Не рано ли я согласился на ученицу? — подумал Флитвик, доставая мини-портал. — Ох, сдается мне, не будет скучным следующий год, определенно…»

И конечно же, он оказался абсолютно прав.

Content

Иммунитет

1. Бессонница

2. Детектива - это... любофь!

3. Diagon Alley без купюр и мадам Малкин «хот кутюр»

4. Семейный подряд

5. Десять лет назад

6. О, сколько нам открытий чудных...

7. Домашняя работа

8. История маленького профессора

9. Цветы далекого лета

10. Перевоплощение

11. В Гринготтсе без присмотра

12. Приключения в Косом переулке

13. С добрым утром...

14. Возвращение блудного Поттера

15. Как это было (небольшая ретроспектива плюс)

16. Дурсли действуют

17. Сказали "в Мунго", значит, в Мунго!

18. Снайперы

19. Наставники

20. День рождения, грустный праздник

21. Немного о котиках

22. Белый, белый, белый... Блэк

23. Консилиум

24. Дом, милый дом...

25. Просто жить

26. Подруга дней моих суровых

27. Первая партия с директором

28. Последний день каникул или уйти по-английски

29. Послесловие или В гостях у Снейпа