Серг Усов

Герцог ре, Сфорц

Глава 1

В узкое зарешёченное окошко школьного карцера было видно только небольшое пространство возле дровяного склада. И то, чтобы полюбоваться этим простым и унылым видом, Фрину надо было немного подпрыгнуть, уцепиться за прутья решётки, и подтянуться, что триннадцатилетнему пацану было не так то и просто сделать.

В небольшой, четыре на четыре шага, камере ничего не было, кроме сделанного из того же магического мрамора, из которого была сделана и сама школа, широкого выступа вдоль левой стены, на котором могли спать провинившиеся ученики.

Фрин услышал, как лязгнул засов соседней камеры.

— Не проголодались ещё, Крес? Вот, ваш завтрак.

Голос Цадия, пожилого угрюмого раба госпожи Кары, их школьной директрисы, звучал сочувствующе — раб жалел всех учеников, которым выпадало какое-нибудь наказание, хотя, именно он, по приказу своей хозяйки, выполнял, помимо обязанностей дворника, ремонтника и истопника, ещё и обязанности тюремщика и экзекутора.

Сочувствие к ученикам не мешало ему относиться и к последним обязанностям всегда ответственно — свою хозяйку он не столько боялся, сколько уважал, и все её поручения выполнял добросовестно.

Впрочем, такое отношение к госпоже Каре было и у учеников школы. Всегда выдержанная, ровная в отношении всех учеников, независимо от их происхождения, она не выделяла из них любимчиков. Хотя, Фрин подозревал, что по отношению к нему, она более снисходительна, пусть внешне это никак и не проявлялось.

Тем не менее, Фрин был уверен, что если бы в драке с Кресом участвовал кто-нибудь из других учеников, а не он, то стоянием коленями на горохе и карцером на сутки, наверняка бы не обошлось — в столярной мастерской у Цадия, в высокой плетёной корзине рядом с лавкой, всегда были наготове свежие розги.

— Так, и Фрин ждёт свой завтрак, — бормотал раб, открывая запор двери в его камере, — Вот, ешь, — сказал он, входя и доставая из большой корзины, из-под крышки, глубокую тарелку, флягу и свёрток, — Обедать будешь, я слышал, уже в госпитале.

Одной из причин особого отношения к нему директрисы, как предполагал сам Фрин, было то, что он, будучи, хоть и не сильным, магом, сумел освоить заклинание исцеления. А другой причиной — то, что он не отлынивал, ни от занятий, ни от вечерней работы в госпитале, где он помогал лекарям, не обладавшим магическими способностями, лечить больных и раненых.

Пусть он и не обладал такой огромной магической мощью, как у графини Ули ри, Шотел, но магия есть магия — даже слабая, как у него, она вытаскивала из объятий смерти, казалось бы, совсем безнадёжных пациентов.

Жаль, что скидок в учёбе ему за это никто не делал, да и за плохое поведение по головке не гладили.

— Крес! — крикнул он в открытую рабом дверь, когда тот выходил из камеры, — Ты меня прости за вчерашнее. Я сам не знаю, чего так разошёлся.

— Это ты меня прости, Фрин, — глухо раздалось из-за закрытой двери камеры товарища, — И спасибо, что исцелил синяки, которые сам и поставил.

— Вот, молодцы какие, — похвалил их Цадий, закрывая на засов дверь, — Тока лучше бы вы вчера друг дружке морды не били, — добавил он, уже удаляясь по коридору, — В следующий раз, чую, хозяйка точно вас на лавку ко мне отправит.

Голодом в карцере не морили и даже порции тут были не меньше, чем в школьной столовой. Фрин свернул тюфяк, лежащий на мраморном выступе — не только голодом морить, но и портить здоровье провинившихся школьников спаньём на холодном камне, никто не собирался — и разложил принесённую еду.

Здесь, не в общей школьной столовой, а в одиночестве, он вдруг вспомнил, как первый раз в стенах школы наелся до отвала, и как директриса ругала Лидору, повариху, когда ему стало плохо от переедания.

Фрин старался меньше вспоминать о прошлом, в котором, кроме холода, голода и побоев, практически ничего и не было. Он не знал, ни откуда он родом, ни кто была та женщина, которую он мог бы называть своей матерью.

Осознал Фрин себя, насколько он помнил, в каком-то обозе, который, казалось, бесконечно долго, откуда-то и куда-то ехал. Помнил чью-то красную мужскую рожу, которая постоянно на него кричала. А потом он оказался на одном из постоялых дворов возле города Эллинса, что был на сотню лиг южнее Нимеи, второй столицы Винора.

Но, про географию эту, он узнал уже здесь, в школе. А тогда он был оставлен на том постоялом дворе, где с тех пор и до семи или восьми, он и сам не знал свой точный возраст, лет работал во дворе, убирая мусор и подметая дорожки.

Видимо, тот красномордый мужик, как теперь понимал Фрин, был не очень-то и плохим, раз не охолопил его и не продал в качестве раба — кто бы там стал разбираться? — а просто бросил.

Потом были какие-то злые вооружённые люди, которые разграбили и чуть не спалили все постройки двора. Семья владельца постоялого двора оказалась в таком положении, что и себя-то с трудом могла прокормить. И снова Фрин оказался в обозе, с которым и прибыл в Промзону.

Предоставленный сам себе, он занимался подёнными работами у разных хозяев и попрошайничеством. Один раз, даже, удачно украл почти треть лотка булочек у зазевавшегося пекаря.

Когда в нём проснулся магический источник, он чуть не умер, но как-то выкарабкался. На него положил глаз один из мастеров-кожевников и хотел забрать к себе, но тут-то и появились те, о ком в Промзоне, и не только, говорили полушёпотом и оглядываясь.

Убирая к порогу использованную посуду, Фрин усмехнулся, вспомнив, как он плакал и скулил, когда узнал, что его схватили вездесущие люди страшного барона Нечая Убера.

— Фрин! Так тебя уже выпускают?!

— Не ори! — тоже крикнул, через две двери и коридор, он Кресу, — Услышат, что шумим — точно высекут!

— Да кто услышит-то?! — продолжал кричать Крес, — В школе одни рабы остались! Остальные на карету пошли смотреть! На большую! Которая по рельсам поедет!

Крес был прав. Кроме обслуги, в школе сейчас никого нет, и если бы не вчерашняя драка и последовавшее за ней наказание, то и они бы, вместе с учителями и со всеми учениками, оставшимися при школе на летние шестидекадные каникулы, тоже бы пошли смотреть на очередную интересную придумку их герцога. Да и ученики из благородных и состоятельных семей, которых распустили на каникулы по домам, наверняка там будут — какой дурак пропустит такое зрелище?

— Меня в госпиталь работать заберут! А вернут сюда после работ или нет, я не знаю! — ответил он.

— Вряд ли вернут! Фрин, купи пирожных, будь другом! Я перед Каминой извинюсь! Я тебе деньги потом отдам!

— Ладно!

То, что Крес вернёт деньги за покупку, Фрин не сомневался — среди учеников школы обман не приветствовался.

К тому же, Крес всегда был при деньгах. Его отец, из невладетельных благородных, служил начальником штаба второго кавалерийского полка, стоявшего лагерем в десятке лиг от Пскова. Но, перед самым началом летних каникул, полк, в спешном порядке, перебросили к границе с Саароном, а матери у Креса не было. Так и получилось, что он остался при школе, вместе с тремя десятками учеников из разных классов и курсов, которым, как и Фрину, некуда было податься.

А вообще, как бы госпожа Кара и учителя ни старались уравнять всех учеников, это не получалось — часто благородные и богатые дети держались по отношению к своим однокашникам высокомерно и пренебрежительно. Впрочем, на Фрина, часто лечившего своих товарищей от всяких ушибов, полученных ими на занятиях по гимнастике, такое отношение на распространялось.

В школе были строгие правила, говорят, что установленные самим герцогом. Однажды, во время своего дежурства в классе, он услышал разговор госпожи Кары со стариком Лотусом, учителем магии.

Директриса сказала тогда, что в тех дальних краях, откуда прибыл герцог Олег, только дети черни и простолюдинов учились свободно, и им разрешалось прогуливать занятия и бездельничать. Якобы, некоторые владетели даже поощряли таких детей к тому, чтобы те больше времени развлекались, ходили на всякие уличные мероприятия и росли бестолковыми. Но вот дети самих владетелей всегда содержались в строгости и учились в закрытых пансионах. Им за малейшую провинность грозило жёсткое и неотвратимое наказание, а уж чтобы прогулять занятия — об этом и помыслить никто из них не мог.

Из случайно услышанного разговора, Фрин понял, что герцог, и правда, хочет, в недалёком будущем, получить себе из учеников школы надёжных и толковых помощников. Не зря же в каждом классе, над учебной доской, кроме изречения герцога Олега ре, Сфорца «Учиться, учиться и учиться», висело и другое его изречение: «Благородство по уму определять буду.»

— Всё, выходи, Фрин, — сказал Цадий, укладывая грязную посуду в корзину, — Посыльный из госпиталя уже прибегал. До обеда ещё далеко — зайди к Лидоре, она тебе там кое-что вкусненькое приготовила.

Лидоре, ещё достаточно молодой женщине, работавшей поваром в школьной столовой, Фрин подлечил зрение, и она всегда старалась его подкормить. Правда, он был не единственным её любимчиком. Все худые мальчишки и девчонки, из сирот или нищих семей, Лидорой подкармливались сверх установленных норм. Это, конечно, было нарушением, но госпожа Кара, наверняка зная об этом — она вообще была в курсе всего, что происходило в школе и вокруг неё, смотрела на такое поведение своей рабыни, скорее, благожелательно. К тому же, подкармливались ученики не за счёт других.

Школа, вообще, обеспечивалась всем необходимым с избытком. А ученики из сирот и черни, кроме бесплатной еды и одежды, получали и на карманные расходы.

Для кого как, а для Фрина, пятнадцать тугриков в декаду школьной стипендии и двадцать пять — за подработку в госпитале, были огромными деньгами.

Раньше, до того, как он попался в руки агентов полковника Нечая, он и мечтать не мог, что будет получать такие деньги, да ещё на всём готовом.

— Фрин, не забудь! — напомнил о своей просьбе Крес.

— Не забуду! — пообещал молодой маг.

Из кухни, на ходу съев три, ещё горячих, пирожка с малиной, Фрин поднялся в свою комнату в общежитии, которую он делил ещё с двумя учениками с курса младше, быстро принял душ и переоделся из подменки, в которой отбывал наказание карцером, в рабочую одежду.

На выходе из комнаты он неожиданно столкнулся с Каминой, своей одноклассницей, из-за которой, собственно, вчера и случилась у него драка.

Ещё квартал назад, девушка имела неосторожность поделиться с подругой тем, что влюблена в самого герцога Олега. На следующий день над ней смеялась уже вся школа, и, хоть за прошедшие декады, накал насмешек заметно снизился, всё равно, временами, Камине приходилось опять злиться и краснеть.

Нет, будь она поздоровее телом или обладай склочным характером, возможно, всё бы и быстро закончилось. Но эта, с детства недокормленная сверстница Фрина, не отличалась, ни тем, ни другим.

Крес, неплохой, в общем-то, парень, любил иногда подшучивать над своими товарищами и подругами, и это, удивительным образом, совмещалось у него с тем, что сам он шутки над собой не терпел и часто лез в драку, при малейшей насмешке над ним. Наверное, половина розог у Цадия тратилась на задницу Креса.

Так и в этот раз, стоило ему, в ответ на свою подначку в адрес безропотной Камины, услышать от Фрина шутку в свой адрес, как он тут же вспылил.

Вчера госпожа Кара, так и вовсе, пригрозила написать его отцу в полк, что изрядно напугало драчуна. Отца он не боялся, а очень любил и уважал, и не хотел его огорчать.

— А ты чего на карету не пошла смотреть? — не очень дружелюбно спросил Фрин одноклассницу, обходя её и двигаясь к выходу из общежития.

— Я с тобой, в госпиталь. Насмотрюсь ещё.

Камина тоже была магом. Ещё более слабым, чем Фрин. Кроме боевых заклинаний Пламя и Сфера, ей удалось выучить пока только Сохранение. Но в госпитале она помогала, работая простой санитаркой.

Помимо денег, которые этой дочери нищих, были нужны, она всё время ожидала приезда герцога, иногда наведывающегося в госпиталь, как и в другие присутственные места, кроме, пожалуй, школы, шефом которой была его сестра графиня ри, Шотел. Никакие насмешки никак не влияли на надежды Камины.

Так, с хвостом в виде своей одноклассницы, коллеги по лекарскому делу и подруги, он и вышел из школы.

Город, возведённый гением герцога и магической мощью его сестры, потрясал воображение.

Здания, проспекты, тротуары, мосты, городские стены и башни, всё возведённое из неразрушимого магического мрамора различных цветов и оттенков, привели Фрина в восторг в первый миг, как он попал во Псков. И с тех пор, этот восторг не только не утихал, а только усиливался.

Они шли по широкому центральному проспекту, который теперь отделялся от рядов зданий не только густыми аллеями фруктовых деревьев, по обе стороны от него, но и проложенной совершенно недавно рельсовой дорогой для конки — очередной идеи герцога.

С моста через Псту, проходя по которому, Фрин всегда задерживал шаг, чтобы полюбоваться этим красивым сооружением и видами с него, он особенно долго смотрел на новый, хоть и не огромный, но величественный герцогский дворец из магического мрамора ослепительно белого цвета.

Говорят, правда, что сам герцог и его сестра там редко появляются, проводя время в разъездах по герцогству, посещая производства и стройки, многим из которых, без личного участия его или графини, было бы не обойтись.

В последнее время, герцог всё чаще выезжал в полки. Как сказал Штернит, их учитель истории: «Похоже, что в воздухе запахло войной».

— Ну, ты чего встал, Фрин? — девушка нетерпеливо топталась рядом с ним, кивком подбородка указывая вперёд.

Тот и сам видел, этого невозможно было не видеть, огромную толпу в начале проспекта, которая продвигалась в их сторону.

— Пойдём скорее, — согласился он, отмерев и резко ускоряя шаг.

— Так что и конку посмотрим, — чуть запыхавшись говорила Камина — ей, чтобы успевать за Фрином, приходилось почти бежать.

Казалось, что посмотреть эту новую диковину, вышел весь Псков.

Чтобы не быть затоптанными встречным потоком людей, бегущих или идущих быстрыми шагами рядом с тянувшейся двумя лошадьми-тяжеловозами огромной каретой, Фрину с Каминой пришлось забиться почти в самый центр аллеи.

К своему восторгу, ему удалось хорошо разглядеть это чудо. А ничем иным, кроме, как чудом, это было бы сложно назвать.

Всего две лошади, пусть и мощных, легко и плавно тянули огромную карету, в которой, только с одной стороны, он насчитал целых семь окон, через которые были видны, сидевшие внутри, семьи самых именитых владетелей баронства. Он не смог их сосчитать, но, по его прикидкам, там разместилось человек тридцать, не меньше.

Когда карета проехала мимо них, им с Каминой пришлось ещё ждать, пока пройдёт восторжено шумевшая толпа, среди которой он увидел не только жителей города, но и виденных им позавчера на дворцовой площади представителей городов и вольных, теперь уже бывших, поселений.

Школьники тоже присутствовали при том торжественном моменте, когда представители всех городских мэрий и магистратов, поселковых управ добровольно отказывались от своих древних прав на самоуправление и умоляли герцога ре, Сфорца взять их под своё прямое, справедливое и мудрое, управление. Три раза они обращались к нему с такой просьбой. Фрину даже стало жалко этих людей, когда он подумал, что их мольбы останутся безответными. Да и не он один так подумал. Особенно, когда герцог уже собирался возвращаться к себе в дворец.

Но, всё же, с третьего раза, благодаря заступничеству уже самой графини Ули ри, Шотел, герцог согласился. Правда, он поставил и свои условия, но их, в криках всеобщего ликования, никто, особо, и не слышал.

— Как здорово, Фрин, — засмеялась Камина, — Даже не верится, что скоро и мы так будем по городу ездить.

— Ну да, если тебе тугрика не жалко, — буркнул прижимистый Фрин, впрочем, сам он тоже решил обязательно прокатиться.

В каком ещё городе, кроме, как в городе герцога Олега ре, Сфорца, простолюдин может ездить в карете?

Глава 2

Одним из, пожалуй, главных достоинств магического мрамора, кроме его прочности, было то, что он хранил тепло в холодное время и прохладу в жаркое.

Олег слегка раскачивался в кресле-качалке, изготовленном по его личным чертежам, рядом с распахнутым окном, попивал лёгкое синезийское вино, слушал рассказ Лешика и, временами, смотрел, как жаркое летнее солнце играет в струях фонтана в дворцовом парке.

— С Генцем, мэром Гудмина были самые большие проблемы, а так, в общем-то, всё прошло, как и было задумано, — завершил рассказ бывший бретер.

— Так на чём Генца, всё же, прижали? — уточнил Олег.

— Да ни на чём, если честно. Пришлось прибегнуть к старому, проверенному методу — самому к нему явиться с парочкой своих ребят, поговорить, пристыдить, убедить.

Герцога немного покоробило, что на мэра Гудмина был совершён типичный бандитский наезд, причём, по-сути, с его герцогского благословления. Как-то неприятно было об этом думать. Олег даже пожалел, что решил уточнить у Лешика эту, в общем-то, ненужную ему деталь.

После того спектакля с отказом городов и поселений от своих древних прав, режиссёром и исполнителем главной роли в котором был он сам, теперь ему предстояло заняться серьёзной кадровой работой.

Кстати, остальные актёры на этом представлении были обычными статистами, хотя, конечно же, многие из них догадывались, что за теми людьми, которые вытаскивали на свет убедительные для них доводы, стоял сам герцог Олег ре, Сфорц.

— Как ты им и обещал, на первое время, назначаю бывших мэров на должности городских Глав, — герцог протянул Лешику пять свитков, защищённых специально им разработанным Знаком Сфорца, — Вот, передашь им сам. Не хочу лишний раз с этими плутами встречаться. Там, разве что, один Пражик, бывший теперь мэр Нерова, более-менее нормальный человек, да и то, если разобраться, порядочная свинья, — усмехнулся Олег.

Лешик внимательно разглядел свитки, как буд-то был магом.

Свой Знак Олег разработал с такой защитой, что, если даже появится в этом мире ещё один такой уникум, как он, то ни за что не сможет его подделать.

Олег сделал его не двумерным, как практикующиеся здесь родовые Знаки, и даже не трёхмерным, а сложив сложную конструкцию, по образу пространственного стереоизображения. При этом, любой маг мог также сравнить его Знак с образцом, как и другие родовые Знаки.

— Тут пять, — Лешик, с недоумением тряхнул свитками, — Городов — четыре.

— Ах, да, — вспомнил Олег, — Там ещё свиток для тебя. Я тебя жалую баронством Гирвест. Прошлый владетель умер ещё шесть лет назад, не оставив наследников, а воевавших за это наследство баронов Чеппина и Бюлова, я — как ты говорил? — пристыдил и убедил забыть про него.

Лешик бухнулся на колено и очень серьёзно произнёс слова вассальной клятвы. Олегу даже показалось, что голос этого прожжёного плута, афериста и убийцы, при этом, в паре мест клятвы предательски дрогнул.

— Принимаю твою клятву, — ответить на такой порыв Лешика, раскачиваясь в кресле-качалке, у Олега не хватило совести, поэтому он встал и произнёс ритуальные слова подобающим образом.

В этот момент Олег понял, как, в своё время, было приятно императрице Агнии и её имперскому Совету расплачиваться с ним тем, что для них ничего не стоило.

Олегу это баронство, можно сказать, само свалилось в руки, и поощрить им своего столь полезного, а пожалуй, что и одного из самых полезных, своих людей, сами Семеро велели.

— Лешик, пусть твои люди, негласно, помогут новым комендантам городов, — опять усевшись в своё полюбившееся кресло-качалку и делая знак новоиспечённому барону садиться, Олег вернул разговор в деловое русло, — Начальников городских страж, этих разжиревших ублюдков, я вышибу со своих мест. Чек пусть злится, но четверых толковых офицеров я у него заберу — у Бора и так беда с кадрами.

— Я бы всю стражу разогнал, — предложил Лешик, — Там все, только взятые по блату, бездельники. Толку-то с них… Ну, почти, все, — немного подумав, поправился он.

— Вот именно, что почти. Не нужно торопиться. Присмотримся и определимся с каждым. Вернее, вы с Бором определитесь. А я вас потом проконтролирую. Выборочно. Да и нет у нас сейчас столько людей, чтобы всех заменить. Опять трясти армию? Оттуда набирать? Сам знаешь, что у нас на востоке назревает. Так что, не время.

В принципе, вопрос замены стражников, в теории, не был сложным. Здешние стражи порядка — это вовсе не полиция и не следственный комитет его родного мира.

Здесь для поиска преступников никаких дедуктивных методов и следственных действий не знали и, естественно, не применяли.

Ловили подозреваемого или подозреваемых и, пытками, выбивали у них истину. Если оказывался виновным — то на городскую площадь, толпу своими криками и гримасами боли развлекать, а если невиновен и никто не желает с тобой сводить счёты, то и иди себе домой, если, конечно, сможешь идти или вообще живой останешься.

Таких палачей, как олегов главный палач Нурий, было очень мало, считай, единицы. У которых подозреваемый не только рассказывал всё, что знал, и то, что даже забыл, но и оставался живым и уходил на своих ногах, если оказывался невиновным.

Но теория — это одно, а практика — это другое. А здравый смысл подсказывал Олегу, что нужного количества людей, да ещё и в комендантские службы сразу четырёх немаленьких, по здешним меркам, городов, ему быстро не найти.

— Что-то ещё у тебя было ко мне? — отвлёкся от своих мыслей Олег.

— Да. Насчёт Монса.

— А что с ним не так? — удивился Олег, — Жениться не хочет, что ли? — пошутил он.

У герцога было хоть и деловое, но хорошее настроение, на фоне событий вчерашнего насыщенного дня — он, конечно, предполагал, что конка заинтересует горожан и гостей Пскова, но, что это вызовет такой восторг, даже не предполагал. Не избалованы люди в этом мире всякими техническими новинками. А уж до исааков ньютонов с законами механики им бы ещё многие столетия предстояло расти, если, конечно, тут вообще бы не последовало регреесса, как в той же цивилизации майя.

— С доходами непонятно, что делать, — не поддержал шутливого настроения своего шефа Лешик, — Ты же запретил ему пользоваться услугами растинских банков. А что тогда делать с деньгами, полученными от продаж? А там ведь речь идёт об очень приличных суммах. То, что Гури, твой министр торговли, хомяк толстый, отправляет туда, разлетается, через магазин Монса, как горячие пирожки.

Сказанное, не было для Олега новостью. Он даже сам поучаствовал в определении перечня товаров, которые будут реализовываться через, первый в этом мире, прообраз фирменного магазина, в котором он приказал организовать, и промтоварный, и продовольственный отделы. Правда, продовольствие он поставлял немного сомнительное — кальвадос и водку, которую уже начали выпускать в Распиле. Но, кроме огненной воды, Олег наладил поставки сахара и конфет — пока ещё простеньких леденцов и карамели, но и это, вызвало, буквально, взрыв в покупательском спросе.

— Не вижу проблем, — пожал плечами Олег, — Не мы первые, не мы последние. Пусть меняет деньги на векселя — я понимаю, что отправлять золото в такую даль, каждый раз никакой охраны не напасёшься — а векселя обменяем на живые деньги в винорском или в синезийских банках у нас в Гудмине или Легине, или где-нибудь с нами по-близости, хоть у тех же наших бирманских соседей.

— Не получится, — покачал головой Лешик, — Об этом и говорю. Ты же приказал Монсу иметь дело с Винорским королевским банком, а его векселя, уже с начала года, другие банки не принимают. Если же будешь обналичивать в королевском банке, то тебе сейчас новыми лиграми и выдадут. В них содержание серебра уменьшили на пятую часть, а золота — вообще на четверть. Кстати, не подумай, что я критикую твои решения, но та скидка в десятую часть, которую ты установил Монсу при продажах за рубли, не сработает. У теневых менял рубль дороже винорского лигра на треть — больше, чем даже разница в золотом содержании. Сам знаешь, сейчас многие придерживают рубли для накопления.

— Не думал, что у Лекса настолько плохи дела, — герцог даже перестал раскачиваться, — И давно он монету портит? Армин, дрянь такая, не посчитал нужным сообщать такие мелочи, пустяки, ерунду своему шефу? — даже хорошее настроение не помешало Олегу дать себе обещание устроить своему министру финансов и налогов хорошую головомойку.

— Портит-то давно, — ответил Лешик, — Только раньше это делали не очень заметно, а, с начала года, даже по внешнему виду монет стало заметно. Вот, посмотри, — он снял с пояса кошель и, порывшись в нём, извлёк три серебрянные монеты номиналом в сто солигров — треть лигра, в лигр и три лигра, а следом выложил и две золотые монеты в десять и пятнадцать лигров, — Это всё новые монеты. Видишь, какой цвет?

Говоря по-правде, каких-то отличий в новых серебрянных монетах Олег не заметил, впрочем, он и не специалист в этом вопросе. А вот, чтобы увидеть намного более светлый оттенок золотых монет, никаким специалистом и не надо было быть.

— Что ты предлагаешь? — спросил он.

Олег давно приучал своих людей к тому, что он не жрец храма Семи, и просто рассказывать ему, как всё плохо или, наоборот, как всё хорошо, недостаточно. Он требовал, чтобы его соратники заранее готовили и свои предложения по проблемам. То есть, вот это у нас хорошо, но чтобы было ещё лучше, предлагаю сделать то-то. Или, вот это у нас плохо, а что-бы стало хорошо, прошу выделить средства для того-то.

— Я предлагаю пока пользоваться растинскими банками, — высказался новоиспечённый барон, — У них самая разветвлённая сеть банковских отделений, они берут самую малую долю за обслуживание и у них всегда наготове приличная сумма наличных денег — не нужно ждать декадами.

Олег пообещал Лешику подумать. Кормить растинских торгашей ему не хотелось, но и усложнять работу своим людям — тоже.

После ухода его нового барона в кабинет пришёл Клейн. С ворохом свитков.

— Клейн, меня уже накормят обедом, или решили своего герцога голодом уморить, — возмутился Олег потоком, не прекращающихся с самого утра, дел, — Есть что-то срочное?

Его бывший адъютант, ещё по приезду из столицы, был им назначен министром Двора и произведён в полковники. Но на характере Клейна это никак не сказалось. Он был всё также спокоен, невозмутим, и всё также, временами, переходил на вы, хотя давно получил право быть неофициальным при обращении со своим шефом один на один.

— Из срочного — только война, а остальное может и подождать, — сообщил министр, — Я взял на себя смелость вызвать во дворец графиню, барона и баронессу Паленов и Агрия. Полковники Нечай и Бор уже здесь. Ждут в приёмной, чтобы доложить о причинах бунта в с нашей столице и результатов его подавления.

— Какой бунт, Клейн? Ты пьян, что ли? — изумился Олег.

Его изумление словами своего министра Двора было понятно. Нет, насчёт войны, там всё было ожидаемо — события вокруг Лара-Сара нарастали, как снежный ком, и что без боевых действий там не обойдётся было ясно практически всем. С его согласия Чек уже начал переброску войск на восток герцогства. Но вот известие про бунт в столице повергло его в шок. Этого просто не могло быть, потому что не могло быть никогда.

— Я не пью днём, господин герцог, — сообщил ему Клейн, — Может мне пригласить полковников? Они всё объяснят.

От рассказа Нечая и Бора, Олег не знал, смеяться ему или плакать.

Конечно, никаким бунтом тут и не пахло. Клейн спутал бунт с беспорядками. А причиной беспорядков послужила конка.

Олег посчитал, что трёх карет, на тридцать два места каждая, вполне хватит. Да так оно и есть на самом деле. Вот только первые дни вызвали слишком большой ажиотаж, а к правилам поведения в очередях тут народ не подготовлен совсем, по причине отсутствия таковых.

Рельсы были проложены по обе стороны центрального проспекта, между ним и аллеями, а возле западных и восточных ворот были сделаны рельсовые круги для разворота — кареты ездили по кругу. Там и были сделаны конечные остановки.

Весь вчерашний день на конке катались благородные со своими семьями, любуясь давно знакомыми видами города и наслаждаясь мягкостью и плавностью поездки.

А вот сегодня, с самого рассвета, как только запустили движение, начались скандалы. Мало того, что на остановках, устроенных на проспекте, в кареты невозможно было попасть — заплатившие тугрик пассажиры не собирались вылезать из кареты не проехав весь путь, так и на конечных остановках, проехавшиеся из одного конца города в другой, изъявляли желание заплатить ещё один тугрик и ехать назад.

Проспавшие и опоздавшие к открытию движения продолжали накапливаться и, в итоге, это привело к массовой драке возле восточных ворот.

— Свыше двух сотен арестованных, — докладывал Бор, — Всех определили в тюрьму — ещё не разбирались, кто виноват, а кому ни за что досталось. Среди арестованных — уважаемый Бимелатус, а его брата Бомариуса доставили в госпиталь со сломанным носом и сломанной рукой. Много других почтенных и уважаемых ваших подданных, или у меня под замком, или у Роша на госпитальной койке.

— Зачинщиков и злонамеренных действий не выявлено, — вставил свои пять тугриков Нечай.

Олег на эти известия, только и мог, что развести руками.

— Ладно, — хмыкнул он, — Разбирайтесь. Только обойдитесь без нашего уважаемого палача Нурия и его людей. Бима выпустить, с ним я сам потом разберусь. А Бома тащите сюда во дворец. Вылечу дурака.

Бим-бомы были для Олега не просто первыми его торговыми партнёрами. Они и до того, как перебраться жить из Руанска во Псков и перевезти сюда своего отца, оказали ему немало услуг. Герцог считал себя, в какой-то мере, перед ними в долгу, и оставить их без помощи не захотел.

— Отдайте распоряжения своим людям и оставайтесь, — приказал он, — Сейчас приедут Палены и графиня с Агрием. В узком составе обсудим кое-что посерьёзней вашей драки.

— Лара-Сар? — догадался Нечай.

— Угу, — подтвердил Олег.

По вассальному договору между королём и герцогом Олегом ре, Сфорцем, последний обязан был в любое время по требованию короны, сроком на восемь декад, предоставить в распоряжение своего сюзерена тысячу воинов, обеспечив их полностью на весь этот срок продовольствием и фуражом.

Причём, это вовсе не означало, что, по истечение данного срока, воины герцога могли уйти с боевых действий. Нет, пока война не закончится, они обязаны будут продолжить службу королю, вот только король должен уже будет их службу герцогу оплачивать по расценкам наёмников и обеспечивать людей герцога за свой счёт.

Договор предусматривал, также, и предоставление герцогом своему королю других войск за отдельную плату. Да и любую другую помощь, о которой они смогут договориться.

— Гортензия, — обратился герцог к своему министру иностранных дел, — Я тебя попрошу, в дипломатичных выражениях, как ты это умеешь, донести нашему дорогому королю одну мысль. Уля — имперская, подчеркни, имперская графиня, от титула винорской баронеты она отказалась, титул герцогессы она не принимала, поэтому призывы к её верноподданническим чувствам может использовать только божественная Агния, а не он. И, вообще, воевать ей некогда — у неё ёлка на носу, в смысле, рельсовая дорога к нашим нефтяным богатствам — что это такое я вам потом расскажу. У неё куча дел в своём полученном ею имперском, ещё раз подчеркни, имперском графстве. Так что, пусть Лекс катится колбаской по Малой Спасской. Это улица у нас такая во Пскове скоро будет — от западной набережной к районам постоялых дворов.

— Она ему не для войны нужна, думаю, — с улыбкой сказала самая умная красавица его герцогства, кивком дав понять, что задачу уяснила.

На слова Гортензии все засмеялись, кроме Ули, которая покраснела от смущения, и Нечая, который побледнел от злости.

Проголодавшийся герцог устроил совещание, совместив его с обедом. И сейчас с удовольствием налегал на сделанные поварихой по его рецепту манты.

Глава 3

Эта лесная тропа была заросшей по краям близко обступающими её деревьями, поэтому, ехать на лошади приходилось неторопясь и часто пригибаясь.

Построенные Олегом города, поселения, производства, дороги мало изменили остальную территорию герцогства. Все его ростки цивилизации, по-прежнему, тонули в лесной глуши этого края.

Буквально, в десяти лигах от Пскова, Олег со спутниками оказались, словно, в ненаселённом, диком мире, первобытность которого не разрушала даже эта, неизвестно кем и неизвестно когда, протоптанная тропа.

— Здесь? — спросил герцог у Геллы, когда они выехали на внезапно открывшуюся им большую поляну, на дальнем конце которой виднелось небольшое озерцо.

— Да, — подтвердила баронесса Хорнер, — Это оно. То самое место. Смотри, мне кажется, что тут будет удобно. И до Промзоны недалеко и, если прорубить и проложить небольшой участок дороги до Верского постоялого двора, то и тракт будет рядом, — Гелла, аккуратно сползая с коня, передала поводья своему сопровождающему рабу, вовремя оказавшегося рядом.

— Ты как себя чувствуешь? — побеспокоился Олег, — Всё же, не надо тебе было самой сюда ехать, показали бы мне и без тебя.

— Да нормально я себя чувствую. Перестань, Олег, — раздражённо ответила баронесса, — Ничего со мной от десяти лиг неспешной конной прогулки не случится.

Дело шло к тому, что, менее, чем через пол-года, Олег на какое-то время лишится сразу двух своих давних соратниц — министра промышленности и командира первого егерского полка. Гелла и Рита были беременны, причём, умудрились попасть в положение практически одновременно, ну, может, с разницей в декаду, не больше.

— Ну как? — поинтересовалась она, когда они прошли всю поляну до озера и посмотрели довольно большой ручей, из него вытекающий.

— Сойдёт, — кивнул герцог, — Самое то, что нужно. И недалеко, и скрыто в лесу, и вода есть. Принимается, — вынес он свой вердикт.

Построить нефте-перерабатывающее производство недалеко от Пскова, он решил не сразу. В его первоначальных планах было организовать это на севере герцогства, в тех землях, права на которые он выкупил за жалкие пятьдесят тысяч лигров — считай, что за пятак, рубль купил. Так ведь ещё, все члены королевского Совета еле прятали насмешку над глупым выскочкой.

Но потом всё же решил держать такое производство поближе — какая разница, то ли перерабатывать на севере, а потом оттуда везти продукты переработки в Промзону, Распил или Пален, то ли привезти нефть и тут, вблизи, переработать? К тому же, перевозка земляного масла осуществлялась в бочках сделанных из винорской сосны, а вот для более лёгких фракций, получаемых при переработке, придётся делать металлические. А с железом и так дефицит.

Нефть здесь называли земляным маслом и использовали её только в уличных фонарях. И понятно почему — она сильно коптила и пахла отнюдь не розами. Масляные же фонари в домах заправлялись раповым маслом, тем самым, которое использовали и вместо мыла. Поэтому, особой ценности нефть, в этом мире и в эту эпоху, никакой не представляла.

Олег не учился в институте нефти и газа, поэтому его представления о том, как нефть добывается и как перерабатывается, были весьма туманными. Он даже не сразу догадался, вернее, не обратил внимание на то, что называемая здесь земляным маслом жидкость — это и есть нефть.

В его представлении, в общем-то, правильном, для добычи нефти надо было бурить километровые скважины, вбивать туда множество труб и выкачивать механическими или электрическими насосами углеводороды, закачивая вместо них воду.

О том, что может быть и по-другому, он сообразил только когда ездил на территории вольных поселений, чтобы определиться с возможными объёмами добычи там болотного железа и с необходимостью прокладки туда рельсовой дороги.

Нефть, в тех краях, лежала совсем рядом с поверхностью и выталкивалась наверх давлением болотной воды каждое весеннее половодье. Тогда он встретил небольшой обоз с тремя десятками рабов, принадлежащих одному из вольных поселений, тащивших восьмиведерные бочки, в которые перед этим, прямо с поверхности воды, собрали земляное масло-нефть.

У Олега были сомнения, сможет ли он сообразить, как выделять из нефти все те, нужные, фракции, но он здраво рассудил, что у него теперь под рукой есть целая химическая школа бывшего отравителя Ринга, которому ничто не помешает создать группу нефтехимиков, к тому же тайну молекулярного строения веществ Олег им давно открыл, а принцип самогонного аппарата им был известен.

Так что пусть дерзают, экспериментируют — на оплату, награды и просто добрые слова для толковых исполнителей Олег никогда не жадничал.

Надо было только, всё же, своих учёных поторапливать — необходимость в продуктах нефтепереработки нарастала, а использование растительных биоматериалов на этом этапе развития прогресса было бы крайне затратно и технически неэффективно.

По возвращению в Псков, герцог, не заезжая в свой дворец, остановился возле здания штаба армии, умышленно построенного им из мрачноватого тёмно-серого мрамора — «война — это вам не лобио кушать» вспоминалось иногда.

— Увидимся ещё сегодня, Гелла, — попрощался он со своим министром до ужина.

Командующего армией барона Палена в штабе не оказалось. Дежурный по штабу майор Филд доложил, что тот ещё вчера убыл в расположение баталий, лично проконтролировать их подготовку к походу.

— Начальник штаба барон Хорнер сейчас на месте, господин герцог, — майор немного волновался и всё время пытался невзначай поправить зацепившийся за верхнюю пластинку лёгкого доспеха штаб-офицерский аксельбант, — Вас проводить?

— Не надо, — отмахнулся Олег, — Сам дойду.

Хотя Гортензия и написала весьма верноподданническое письмо с объяснениями, почему графиня ри, Шотел не сможет принять приглашение короля на участие в походе к Лара-Сару, совсем уж обижать Лекса Олег не хотел. И, вместо предусмотренных вассальным договором тысячи воинов, предложил королю безвоздмездно, то бишь, даром, все свои три созданные баталии, а это полторы тысячи воинов, не считая свыше трёх сотен обозников.

Олег остался верен своим взглядам, насчёт того, что некомбатантам в его армии делать нечего, и даже какие-нибудь помощники конюхов или поваров у него должны быть одеты в, пусть и лёгкие, доспехи, вооружены кинжалами и арбалетами, и уметь этим оружием пользоваться, пусть даже на невысоком уровне.

— Торм, поговори со своей женой, — говорил герцог, развалившись в кресле хозяина кабинета, — Не нужно ей на десятой декаде беременности разъезжать по объектам лично. У неё есть чиновники, пусть свой хлеб отрабатывают.

— Если уж она своего герцога в этом вопросе не слушает, то куда уж мне-то соваться? — улыбнулся Торм, — Да и, давай по-честному, Олег, с тобой, ни ей самой, ни нашему будущему ребёнку ничего не грозит.

— Да я и не про сейчас говорю, — уточнил Олег, — А про то, когда меня или графини рядом не будет.

Он взял один из свитков, загромождавших стол начальника штаба армии, и развернул его. Это оказалась одна из справок, подготовленных разведкой.

— Что там Агрий пишет? — не стал вчитываться в написанное герцог, бросив свиток опять на стол.

Впрочем, всё, что ему сейчас мог рассказать Торм, Олег и так знал. Даже лучше его самого. Но ему было интересно послушать, как понимает сложившуюся обстановку его старый соратник, и каким он видит дальнейшее развитие событий.

Кризис вокруг самого крупного города на востоке Винора возник, практически, на ровном месте.

Лара-Сар, город, когда-то отвоёванный ещё прадедом Лекса у королевства Саарон, ещё с тех времён всегда пользовался особыми привелегиями, отличающими его от других городов королевства, включая даже привелегию чеканить собственные серебрянные лигры и серебрянные и медные солигры.

После получения финансовых средств от отца молодой королевы, в качестве её приданого, и обещание, в случае необходимости, военной помощи, на королевском Совете приняли решение начать, наконец, наведение порядка на всей территории королевства.

Решение это было давно назревшим и необходимым, вот только начали его реализовывать совершенно по-дурацки — мягче слова Олег не находил.

Видимо, стараясь ещё больше укрепить финансовое положение королевства, а если быть точнее, уменьшить дыру в бюджете, с Лара-Сара и других городков Саарской провинции, потребовали уменьшить долю серебра в их монетах до такой же, как и у чеканящихся на королевском монетном дворе. А излишек, получаемый с чеканки каждой монеты, отправлять в королевскую казну.

Самое интересное, что, после долгих дебатов, магистрат Лара-Сара, как и управы других городков, согласились с требованиями короны. Только попросили ввести одного представителя провинции в королевский Совет с правом, в дальнейшем, отклонять те новые налоги на Лара-Сар, которые будут им сочтены недостаточно обоснованными. Этакий местный вариант права вето.

По-уму, Лексу следовало бы с этим согласиться. Во всяком случае, Олег бы на его месте согласился. И потому, что это было, в общем-то, справедливо, и потому, что у королевства было и так проблем, что называется, выше крыши, чтобы получать ещё одну.

Но голова Лекса, похоже, была забита совсем другим — злостью на свою молодую жену, которая, в ответ на оказываемое ей пренебрежение, изводила короля своей иронией и шутками в присутствии двора, и грустью от отъезда оставившей его с носом Ули.

Зато Арт ре, Вил, командующий армией королевства, влазил активно во все дела и, к сожалению, после одержанных им побед, был в авторитете. Его громогласные возмущения наглостью простолюдинов, пытающихся влезть в состав святая святых благородных, в королевский Совет, настроили почти всех членов этого Совета против предложения Лара-Сара.

«Четверть серебра с лигра» — стало девизом поднятого провинцией бунта. Из Лара-Сара изгнали королевского наместника и отказались принимать на всей территории провинции в оплату винорские лигры. Впрочем, об отделении от королевства речи пока не шло, но бесившемуся от личных проблем Лексу и этого оказалось достаточно.

— Теперь, вместо того, чтобы взяться за бунтующих владетелей, Лекс будет воевать с городом, который был ему лоялен даже в самые тяжёлые для него времена, — подвёл итог и своим мыслям, и рассказу Торма герцог, — Вот, Торм, оказывается, что бывает, когда правитель думает не головой, а задницей.

— Другим местом он думает, — буркнул Торм, — Зато мы наши баталии опробуем. Правда, там дел для них не будет.

Олег понял, о чём говорит начальник штаба его армии. Баталии — это грозная сила в полевом сражении, которые бюргеры вряд ли будут устраивать, а вот, при штурмах укреплений, баталии ни в чём не лучше обычной пехоты. Даже, может, и хуже, из-за своего более тяжёлого вооружения.

— Дела найдутся, — возразил он, — Главное, на этом этапе, я хочу оценить новые личные качества вчерашних алкоголиков, тунеядцев и разгильдяев.

Обсудили ещё вопросы снабжения баталий — оставлять своих людей в зависимости от вороватых тыловиков королевской армии герцог не хотел категорически, поэтому и настоял, что выделять деньги на централизованное снабжение не будет, а обеспечит своих солдат своими же тыловыми службами. Главнокомандующий королевской армией хоть и прислал по этому поводу гневное послание, но был вынужден согласиться — свои вассальные обязательства герцог не нарушил ни на йоту. Даже перевыполнил.

— Чек, на всякий случай, кроме обоих кавалерийских и одного егерского полка, распорядился перевести на восток герцогства ещё и второй пехотный из Шотела, — доложил Торм, вопросительно глядя на герцога, в курсе ли тот.

— Я знаю, он докладывал, — кивнул Олег, — Подумайте с Чеком, может Волма Ньетера пока перевести на первый егерский, на время пока Рита, ну, сам понимаешь. Её заму я не очень доверяю — слишком большой тугодум. Как исполнитель идеален, но вот принимать решения…, - Олег поднялся из кресла и с удовольствием потянулся, — Ладно. Я к себе. Насчёт обоза, я Гури тряхану.

На улице он стал свидетелем использования его подданными городского общественного транспорта.

Проехавшая мимо него карета конки была забита людьми и сопровождалась взглядами огромного количества зевак, похоже, специально для этого пришедших на проспект, и ждущих своей очереди будущих пассажиров.

Олег подумал, что его горожане прямо, как дети. Впору карусели для этих взрослых людей сделать. Благо, мест для парков он оставил много и ревностно следил, чтобы Лейн, городской Голова, не вздумал из-за своей мягкотелости уступить давлению какого-нибудь благородного и выделить участок земли в парковой зоне.

Дворец его встречал гулким эхом его же шагов.

Количество благородных, желающих арендовать, а уж тем более, получить себе постоянные апартаменты в герцогском дворце, было большое. Вопросы престижа в этом мире были не менее важны, чем в том, где говорили, что понты дороже денег.

Но Олег пока осторожничал — уж слишком не хотелось ему устраивать у себя под боком рассадник интриг, склок, сплетен и дуэлей. Хотя понимал, что, рано или поздно, ему придётся на это пойти. Не только потому, что так принято, но и потому, что лучше пусть интригуют под его приглядом и присмотром тайной стражи, чем плетут заговоры у себя в замках.

Так и получилось, что из его соратников постоянно проживал во дворце только верный Клейн. Но ему и по должности министра Двора так было положено.

Даже Уля, у которой во дворце были свои апартаменты, по-размерам, пожалуй, не меньше герцогских, и та предпочитала ночевать у себя в особняке. Или у Нечая, естественно.

И дело не в том, что ей дворец не нравился. Наоборот, как и всех других, он приводил её в полный восторг. Но она очень неуютно себя чувствовала даже в своей огромной спальне с высокими потолками.

И в чём-то Олег свою сестру, выросшую в каморке, не больше, чем у папы Карло, да ещё деля её с двумя подругами, понимал.

— Господин герцог, рада вас приветствовать, — склонилась перед ним лейтенант Нирма, одетая в платье старшей горничной.

К её появлению на дворцовой службе лично Олег не имел прямого отношения. Как-то эта лиса Патрикеевна сумела убедить своего шефа полковника Агрия, что она лучше других справится тут с обязанностями агента под прикрытием.

Внешний периметр дворца охранялся гвардией — Псковский полк каждые сутки выделял в караул один взвод. Дворцовый парк патрулировали два десятка стражников столичной комендатуры, лично назначаемых Бором. А вот внутри дворца, безопасность обеспечивали агенты тайной стражи полковника Нечая и разведки полковника Агрия. Часть этих агентов работала под прикрытием. Впрочем, конспирация в этом мире была пока только в зачаточном состоянии, поэтому всех этих тайных агентов те, кто в теме, знали хорошо.

— Ты что такая радостная? — поинтересовался Олег, — Случилось что?

— Нет, — улыбнулась лейтенант, — Просто рада вас видеть.

После того её доклада в Фестале, когда Олег продемонстрировал ей возможности рабочего стола, Нирма полюбила деловые встречи в рабочем кабинете. Причём, ей нравилось докладывать, и наклонившись на стол грудью, и ложась на него на спину.

В этот раз она доложила первым способом.

Одной из установленных герцогом традиций стало приглашение на ужин тех его людей, с кем ему нужно было обсудить текущие вопросы.

Сегодня он собирался принять окончательное решение насчёт начала организации добычи и переработки нефти и определиться с комплектованием обозов для снабжения баталий.

Поэтому, Клейн сегодня послал приглашения к ужину министрам Армину, Гури и Гелле, генералам Чеку и Торму, а также вызвал полковника Кашицу, возглавляющего инженерное управление армии.

Вместе с министром торговли и снабжения бароном Гури Ленером во дворец прибыла и его жена баронесса Веда.

На ужине она несколько раз бросала злые взгляды на Нирму, руководившую рабынями подающими еду, но больше занималась тем, что стреляла глазками в герцога.

Глава 4

Дневальный разбудил его, как и положено, за четверть склянки до общего подъёма.

Сержант Ковин проснулся мгновенно, как уже привык за десяток декад, которые он провёл к этому времени в армии. Бывший Малыш Гнус к приходу лейтенанта Песта уже привёл себя в порядок и, встретив своего командира, доложил об отсутствии за ночь происшествий.

— Чувствую, что сегодня наше топтание на месте закончится, — зевнул Пест, — Со вторым десятком разобрался, что они там не поделили между собой?

— Да всё нормально, — махнул рукой сержант, — Там опять близняшки Проглота цепляли. Дувал всех троих палкой отходил. Теперь потише будут.

Ковин был заместителем у Песта, бывшего легионера наёмников Болза, командовавшего теперь полусотней солдат во второй баталии. Иногда, вне строя, они позволяли себе обходиться без лишних формальностей, но старались подчинённым этого не демонстрировать.

— Командуй подъём, — приказал лейтенант.

Вторая баталия расположилась на опушке большой рощи в нескольких сотнях шагов от стен небольшого городка, с ходу взятого штурмом ещё три дня назад. В самом городке остались на квартирах только четыре полусотни третьей баталии, а остальные солдаты герцога расположились вокруг него.

Услышав команду «подъём», полусотня мгновенно вскочила, и, за пару сотен ударов сердца, была уже одета и вооружена.

— Выходи строиться! — скомандовал Ковин проснувшимся бойцам.

Общего утреннего построения баталии сегодня, как и все эти дни после штурма, не было. Дождавшись, когда солдаты полусотни встанут в пять ровных шеренг, он доложил лейтенанту.

— Дувал, сегодня твой десяток дежурит, — обратился лейтенант к сержанту, командовавшего вторым десятком, после того, как полусотня дружным рёвом своих глоток его поприветствовала, — И завтра твои дежурят, и послезавтра, и вообще, все дни, пока мы тут торчим. Понятно почему, или есть вопросы? Но могу обрадовать только, что вряд ли мы тут долго ещё будем отъедаться.

Другие полусотни баталии, в это время, не менее быстро и бодро, чем и их пятая, приводили себя в порядок после ночного отдыха и готовились к завтраку.

Было у войны, в глазах солдат баталий, и огромное преимущество — закончились изматывающие, непрерывные тренировки под палками сержантов.

Командир бригады полковник Ашер, ещё за декаду до похода, когда устроил общий сбор сержантов всех баталий, наморщив лоб, словно, вспоминая чьи-то наставления, говорил им: запомните, солдат баталий должен бояться палки сержанта больше меча неприятеля.

И эти его слова не были пустым звуком. Впрочем, зря тут никого не били. Но и снисхождения тоже не делали. Видимо, хорошо понимали, каких людей набрали в баталию, и не испытывали к ним особой жалости.

Бывший уголовник Малыш Гнус, как ни странно, в таких армейских порядках прижился. Ему, вдруг, стало проще. Говорят идти — идёшь, говорят стоять — стоишь. Думать не надо, всё за тебя уже продумали. Когда придёт время — покормят, уложат спать. Одет, обут и, даже, при деньгах. Правда, в баталиях платили почти в три раза меньше, чем в пехоте. Но, по-слухам, которые не опровергали и командиры, после похода денежное довольствие в баталиях уровняют с пехотным, а, может даже, и с егерским.

Характер у Малыша был лидерский, и это заметили. К тому же, он ловко научился работать копьём и алебардой, был подвижен и вынослив.

Когда сержант первого десятка попался на продаже на сторону имущества полусотни, то вместо него, забитого палками до смерти, должность сержанта предложили Ковину — имя, полученное от рождения он себе давно вернул, оставив Гнуса в прошлой жизни. А, перед самым походом, его назначили первым сержантом — заместителем командира полусотни.

— К нашей и третьей баталии присоединятся по десятку ниндзей, в первой они и так были, — сказал ему Пест, вернувшись с утреннего совещания у майора Товбиса, командира их второй баталии, — Расположатся рядом с нашей полусотней, вон там, — он показал рукой на другой берег ручья, — Пошли туда десяток, пусть подготовят им дров, хотя бы. И распорядись, чтобы обед сегодня рассчитали на шестьдесят человек. И да, сам всё лично проконтролируй. Меня командир в третью баталию отправляет, за списком трофеев.

Проводив командира, Ковин пошёл в хозвзвод, приданный за их баталии на всё время похода. Вообще, в бригаде — для легиона их было слишком мало — кроме трёх баталий по пятьсот с небольшим человек — десяти полусотен каждая, имелась и своя хозрота, каждый из трёх взводов которой, на время похода, был закреплён за конкретной баталией. Была в составе бригады ещё и кавалерийская рота, выполнявшая роль передового дозора и служившая для разведки.

Первому сержанту полусотни не обязательно было самому тащиться в хозвзвод, мог бы и кого-нибудь послать. Но он не хотел упускать повода увидеться с Аглендой, своей давней подругой, так же, как и он сам, попавшей в облаву в Промзоне и оказавшейся, пусть и не в строю баталии, но в армии. Была ли между ними любовь, он не знал, но то, что эта девчёнка ему дорога, он понял ещё в своей прошлой пропащей жизни.

Свои отношения они старались не афишировать. Нет, запрет на шуры-муры действовал только во время походов — на зимних квартирах близкие встречи не возбранялись, к тому же, секрет высушенного и перетёртого корня валерния, надёжно предотвращающего от нежелательной беременности, и, при этом, без дальнейших неприятных последствий, был широко известен на всей Тарпеции.

Просто, ни Ковин, ни Агленда не хотели выставлять на всеобщее обозрение свои чувства.

— Отдых закончился давно, — смеялась Агленда, нарезая свиную вырезку на мелкие кусочки, — Ещё в герцогстве.

Девушка довольно забавно смотрелась в лёгком кожанном доспехе с белым фартуком поверх него.

Ковин, в шутку задавший вопрос, не устали ли они в хозвзводе от пересыпа, понял, про что она говорит.

Пока бригада шла по территории герцогства, у тыловой службы работы не было вообще — силами городских и поселковых рабов на всех местах привалов заранее были приготовлены обеды и даже сколочены простенькие, но надёжные столы с лавками — полевые кухни баталий даже не разжигались, а на местах ночёвок были готовы палатки, так что и спальные мешки солдатами не разворачивались. А уж про качество дорог и говорить нечего — бригада прошла сквозь почти всё герцогство за семь дней.

Но, как только земли Сфорца остались позади, тут работа навалилась всем. В первую очередь, конечно, приданной бригаде инженерной роте, но и хозроте больше отдыхать почти не приходилось.

— Что, сильно выматываешься? — сочувственно спросил он давнюю подругу.

— Привыкла давно, Ковин, — Агленда сложила порезанное мясо в стоящий рядом большой котелок и достала очередной кусок свинины, — Хотя, конечно, Пулий мог бы на время похода не тиранить нас тренировками стрельбы из арбалета. Вон он идёт, — она посмотрела в сторону загона, откуда приближался её сержант, — Я скучаю по тебе, Ковин, приходи, как будет время.

— Обязательно, — пообещал он и пошёл навстречу командиру хозвзвода.

Конная сотня бригады хорошо справлялась с разведкой местности, но вот проследить за врагом, проникнуть в его укреплённый лагерь или город, утащить оттуда пленного — такие задачи решались специально обученными людьми. Их называли ниндзями и, по-слухам, иногда с ними занимался сам герцог, передавая им тайны удивительных знаний далёких земель.

Прибытие, помимо приданного бригаде ранее десятка ниндзей, ещё двух, наводило Ковина на мысль, что их топтание на юге Сарской провинции подходит к концу и, видимо, что-то намечается.

— Тупица!

— Гнус!

— Я не Гнус, — машинально поправил Ковин.

— А я не Тупица. Привет, Малыш. Ого, смотрю, и глазам своим не верю. Ты уже первый сержант? — смеялась Лолита, открывая объятия своему бывшему знакомому, с которым вместе служили бандиту Кастету, один — в качестве вора, другая — рабыней-гладиаторшей.

Вместе с десятком ниндзей, которым Ковин пришёл показать их подготовленное место расположения, одетых в свою обычную неброскую пятнистую форму, приехала и высокая красивая женщина в лёгких кавалерийских доспехах, в которой бывший вор с изумлением узнал свою бывшую сокамерницу.

Дураком он никогда не был, соображал всегда быстро, поэтому, во время объятий с Лолитой, которой он искренне обрадовался, сам не зная, почему — друзьями они никогда не были, бросив внимательный взгляд на ниндзей, тут же зацепился им за рыжеватую, веснушчатую, с двумя косичками девушку-ниндзя.

Он уже хорошо знал про её мастерство маскировки, поэтому процесс узнавания был практически мгновенным.

Графиня ри, Шотел тоже быстро поняла, что узнана.

— Кому сболтнёшь — прикажу язык вырезать, — с улыбкой, вроде бы в шутку, сказала она подойдя к ним с Лолитой. Но глаза у неё, при этом, смотрели вполне серьёзно.

Несмотря на её угрожающие слова, Ковин почувствовал вдруг огромное облегчение.

Прибытие к ним самой графини означало, что герцог не бросил своих людей, вопреки частому нытью многих в баталии о том, что они для герцога ненужный мусор, от которого очистили города и теперь бросили на убой.

О магической мощи Ули ри, Шотел ходили легенды. Даже в их полусотне были те, кто лично видел, как графиня оживляла мёртвых. Он, конечно, не сильно таким байкам верил, но сам на себе имел возможность почувствовать прикосновение её магии.

А уж доказательствами магической силы графини было наполнено почти всё герцогство — одни только участки дорог из магического мрамора там, где раньше, буквально, тонули по колено, чего стоили.

— Он не кому не скажет, госпожа, — всё также смеясь и обнимая его за плечи пообещала Лолита, — Так ведь, Малыш?

— Ковин, — улыбнулся он, понимая, что кланяться графине сейчас не нужно, — Меня зовут Ковин. И я навсегда предан вам, госпожа.

— Я запомню, Ковин, — её ответная улыбка была искренней, — И это твоё имя мне нравится больше, чем прежнее.

Причины, по которым графиня решила скрывать своё пребывание в королевской армии, первого сержанта мало касались. Но, если она хочет, чтобы он молчал, он будет молчать. И вовсе не из-за страха.

Разносолами солдат не баловали, но большие порции сытной мясной каши они получали. Кроме каши и хлеба, на обед выдавались и овощи, какие на тот момент были в наличии, и разбавленный сидр.

Ковин, став первым сержантом, вместо сидра, пил вино, правда, тоже разбавленное, в палатке и в компании своего лейтенанта.

Пест был мрачен, несмотря на то, что и на долю их баталии, практически не принимавшей участия в штурме — всё решилось мощным натиском первой баталии при поддержке бригадными магами, досталось немало добра, которое сейчас вывозилось конфискованными телегами из городка и, конфискованными же, рабами отправлялось на продажу в Брог, самый восточный город герцогства.

— Что-то случилось? — поинтересовался Ковин.

— Пока ещё не случилось, но совсем скоро случится. Суки! — зло процедил лейтенант.

Пест от майора Товбиса, командира их баталии, узнал последние новости, и они не привели его в восторг.

Лара-Сар, находящийся в осаде королевской армии уже две декады, сумел нанять четыре полка наёмников, чтобы те нападали на тылы осаждающих, мешая подвозу продовольствия. Понятно, что без потворства, а, скорее, и без прямого участия Саарона тут не обошлось, но прямых доказательств этого не было.

Герцог Арт ре, Вил, узнав о скорых возможных диверсиях в своих тылах, не пожелал снимать войска с осады Лара-Сара и других, ещё не взятых, городов провинции.

Вместо этого, он прислал гонца полковнику Ашеру с требованием выдвинуть бригаду к границе с Саароном, навстречу наёмникам, и сдерживать их наступление, пока сам ре, Вил не решит вопрос со взятием Лара-Сара.

Злость своего командира Ковин разделял, а вот его возмущения не понимал. Можно, конечно, злиться, что герцог, фактически, бросает баталии на убой, но возмущаться этим, как казалось первому сержанту, глупо — ещё когда он был членом различных банд, и у Кастета, и до него, любой главарь берёг своих ближников, бросая на самые опасные дела недавно прибившихся к банде или членов другой банды, прибывших на совместное дело.

Третья баталия всё ещё продолжала добирать и отправлять оставшиеся в городке трофеи и должна была выступить вслед за ними через несколько склянок. Первая — пошла по дороге на Лара-Сар и только через пять-шесть лиг должна была повернуть к границе с Саароном.

Их же баталия, с самого утра двинулась к Вейнагу, крепости мятежников, где ожидался сбор наёмных полков. С первой баталией они должны были соединиться за пятнадцать лиг перед крепостью. Тогда же их догонит и третья.

Вещи и имущество были собраны заранее, поэтому с утра оставалось только позавтракать.

— Слышь, Ковин, народ говорит, что нам скоро крышка, — Собику сегодня досталось управлять одной из шести телег их полусотни, что он и делал, с наслаждением сидя на узкой скамеечке, — Бросают, говорят, нас в бой против уймы врагов.

Как бы офицеры не старались замалчивать цель их очередного похода, в солдатские массы это всё равно просочилось и посеяло уныние.

— Не бойся, Собик, всё будет у нас хорошо, — успокаивающе сказал Ковин единственному члену своей бывшей банды.

Собик, за декады, проведённые в баталии, стал ещё сильнее и крепче, но его характер так и остался слабым. Впрочем, Ковин своего приятеля не бросал и старался помочь.

Понятно, что он не стал ему озвучивать причину своей уверенности в небезнадёжности их положения. Эта причшина, кстати, недавно промчалась мимо них, в сторону головы колонны, с отрядом ниндзя.

Шли не так быстро — дорог, как в герцогстве, тут нигде не было, но, всё же, взяв достаточно высокий темп.

То, что, в попавшейся им по дороге деревне, уже побывали королевские войска, они поняли ещё до того, как в неё вошли. По длинному ряду виселиц, стоявшему вдоль всей единственной улицы.

— Я понимаю. Изменники. Но бабы-то тут при чём? — сплюнул на землю Дувал, командир второго десятка, когда они проходили мимо одной из виселиц, на которой была повешена какая-то тётка, по исказившемуся лицу которой было невозможно угадать даже возраст.

— Поди сама кинулась на солдат, вот и получила, — высказал свою мысль Проглот, солдат из десятка сержанта Дувала, — Интересно, тут всё выгребли? Может молочка спросить? Вон там кто-то выглядывает, прячется.

— Тебе бы всё жрать, — вызверился сержант, — Иди молча, а то, как рот открываешь, так из него слюна льётся.

До вечера миновали ещё три деревни с попрятавшимися жителями. Судя по отсутствию следов королевского правосудия, сюда армия ещё не добиралась.

Баталия в деревнях не останавливалась и грабежами не занималась. Категорический запрет на грабежи и мародёрство был установлен самим герцогом ре, Сфорцем. Полковник Ашер и майор Товбис лишь напоминали об этом запрете и о том, какое наказание ждёт нарушившего этот запрет.

На ночёвку остановились возле небольшой речки, сначала перейдя её вброд.

А с утра, перед началом движения, майор Товбис построил всю баталию.

— Позор! — кричал он багровея от натуги, — Я никогда не думал, что среди нас найдутся такие трусы! Столько сил наш добрый герцог потратил на то, чтобы сделать из свиней хоть что-то напоминающее людей — и вот результат!

Перед строем баталии стояли двое солдат из седьмой полусотни, пытавшихся ночью дезертировать, но пойманные патрулём.

— Не будет пощады таким трусам! — продолжал распалившийся комбат, — Трус хуже, чем враг. Сержант Резик, выдать им то, что они заслужили!

Из-за необходимости продолжить марш, суд и расправу затягивать не стали. Резик, первый сержант восьмой полусотни, выполняющий заодно и обязанности батального палача, толстой железной палкой сильными ударами перебил дезертирам кости ног в нескольких местах и руки в локтях. После чего, изувеченных, воющих от дикой боли бедолаг бросили в грязную лужу, мимо которой баталия пошла к месту своего первого боевого крещения.

Глава 5

— Мой герцог не уделит своей рабыне даже толику внимания? — Веда, опустившись рядом с креслом на колени, пыталась дотянуться и погладить рукой Олегу между ног.

В его кабинет она вошла с подносом, на котором стояла открытая бутылка дорогого синезийского вина, два бокала и ваза с фруктами.

— Веда, я хочу поработать, отстань, — отвёл её руку Олег, — Мне кажется, мы и ночью достаточно внимания друг другу уделили. Давай вставай, — он слегка потянул её за руку вверх, — Кстати, пить с самого утра, до завтрака, не следует. Нет, от алкоголизма, если потребуется, я тебя, конечно, исцелю, но ты же баронесса, ты не должна себя так вести.

Веда его призыв проигнорировала, положила свою голову ему на колени и стала наигранно жалобно смотреть ему в глаза.

Олег тяжело вздохнул.

Четыре дня назад Гури уехал в Брог, чтобы лично проконтролировать открытие там постоянно действующей ярмарки, через которую решили запустить всю оптовую торговлю товарами герцогства в восточном направлении, и Веда, сразу же, практически поселилась во дворце.

Олег был рад иногда с ней проводить время, но её постоянное присутствие уже понемногу начинало его утомлять. Особенно, в такие вот рабочие моменты, когда она его отвлекала.

Он расстроенно посмотрел на лежащий перед ним девственно чистый лист бумаги, на котором, по идее, должен был появиться чертёж нефтеперегонной колонны или куба, но пока Олег не знал даже, что из них выбрать.

Общие принципы переработки нефти он знал — там не было чего-то сложного, но не зря ведь говорили, что дьявол скрывается в деталях.

— Олег, а когда ты уже будешь делить апартаменты во дворце? — поняв, что от герцога, в этот раз, ласк не дождёшься, баронесса предложила ему свою рабочую повестку, вместо нефтеперегонки.

Наглости баронессы Веды Ленер не хватило только, чтобы потеснить саму графиню ри, Шотел, но на то, чтобы присмотреть себе апартаменты ближе к герцогским, чем даже достались бы Паленам, Чеку и Гортензии, на это она легко претендовала, ссылаясь на то, что её муж тоже министр, и не из последних, а она сама — самая первая любовница герцога, уверенно намекая, при этом, на то, что и самая лучшая. Олег её заблуждений не стал развеивать, но на её претензии ответил довольно грубовато: «А у тебя личико не треснет, Веда? В тех апартаментах будут жить Чек с Гортензией. А ты будь скромнее. И, вообще, с этим — потом»

Видимо, Веда решила, что это «потом» уже наступило. И это её решение подсказало ему, куда сейчас перенаправить её энергию.

— Ты вот что, Веда, — сказал он, — Возьми сейчас у Клейна список всех, кто настойчиво изъявляет желание поселиться во дворце, учти всех моих министров, начальников служб — ну, там, разведки, контрразведки, комендантской — поняла? — и Шереза не забудь — всё же командир гвардии, и прикинь, кого, где разместить. И с этими предложениями потом ко мне. Декады тебе хватит?

По тому, как загорелись её глаза, Олег понял, что Веда уже забыла про своё желание его совратить и сейчас активно просчитывает варианты, кого приблизить, а кого задвинуть. Мешать ей в этом Олег не стал, к тому же, они с Клейном уже различные варианты продумали. Но и Веда пусть поработает, может, что дельное предложит.

Отложив в сторону так и не исчерченный лист, он вместе с подругой отправился завтракать. На сегодня у него были ещё дела, а нефтянка подождёт до вечера.

С Нечаем он встретился в закрытом диким парком здании тайной стражи.

— Мог бы и сам додуматься не таскать сюда всех подряд, — попенял герцог своему главному контрразведчику, — Вот что теперь с ними делать станешь? Или твоё дело наломать дров, а герцог пусть придумывает, как из всего этого выходить?

У службы Нечая были тайные явки во всех городах и крупных поселениях герцогства, кроме самого Пскова — Нечай посчитал, что здесь и главного здания службы будет достаточно. Но всех подозреваемых в шпионаже или каких-то иных вредительских действиях, по его приказу, зачем-то, всегда тащили в официальные штабы тайной стражи.

Так поступили и с прибывшими, якобы, из Фларгии, королевства на западном берегу Ирменя, купцом и двумя его охранниками, проколовшимися на том, что задавали вопросы, меньше всего относящихся к торговле, а больше — к графине ри, Шотел.

После того, как над ними поработали нечаевские костоломы, купец, который, и правда, был купцом, но только, как выяснилось, из Фестала, и оба его псевдоохранника, которые на самом деле были десятниками одного из егерских пограничных полков Винора, полностью, что называется, раскололись.

Да, они тут шпионили. Цель — собрать как можно больше сведений о графине ри, Шотел, вплоть до того, какую еду она предпочитает. Зачем и кому это было нужно, допрашиваемые не знали.

Задачу получили от генерала ри, Астонга, бывшего командующего королевской армией. После понесённых им поражений, от командования армией его отстранили, но из доверия короля Лекса и его окружения он не вышел.

Ни Олег, ни Нечай не сомневались, кто на самом деле стоял за подсылом этих горе-шпионов, и зачем это было нужно. И служат эти шпионы сюзерену герцога ре, Сфорца, и ничего плохого не злоумышляли. Но после того, как из них все эти никчёмные сведения выдавили, они были в таком состоянии, что смотреть было страшно.

— Если бы Уля сейчас…графиня бы не уехала, она бы исцелила, — Нечай был расстроен, понимая недовольство своего герцога.

— И что дальше? — иронично спросил Олег, — Просто так отпусить, высветив, и твою службу, и нашу теперь осведомлённость? А догадаться, без моей подсказки, схваченных допрашивать под видом каких-нибудь бандитов, и профессионально? Трудно было у Бора попросить нуриевских специалистов, а не использовать своих костоломов?

Увидев, как замкнулся Нечай, Олег вспомнил о непростых отношениях, как между Нечаем и Бором, так и между тайной и комендантской службами, возникшими почти с первых дней самого существования этих служб.

— Ладно, — Олег поднялся из кресла, — Пошли. Я их исцелю. Но дел ты наворотил. Надеюсь, сам понимаешь.

— Так может, дорезать их и прикопать? — буркнул Нечай, искоса посматривая на своего шефа.

— Ты что, Нечай? Сбрендил, что ли? — Олег остановился и пристально посмотрел на, тут же, смутившегося и растерявшегося барона, — Никогда больше мне не предлагай убивать людей моего сюзерена, если, ни он сам, ни его люди, против меня не злоумышляли. Это понятно?

По-честному, у Олега и у самого мелькала мысль избавиться от неудачливых шпионов — очень уж ему не хотелось светить сам факт существования у него такой службы. Но его останавливало не только нежелание лишний раз запачкаться плохим поступком, но и нежелание давать своим людям неправильные морально-нравственные ориентиры.

А относиться к своему сюзерену неуважительно, значит, ставить маркер своим вассалам, что такое, в принципе, возможно.

Понятно, что все его люди привязаны к нему крепко своими интересами. И, главное, не только и не столько финансовыми, сколько интересами своего здоровья и будущего долголетия — с таких крючков сложно соскочить.

Вот только, не одними лишь потребностями тела человек живёт. Над этим можно смеяться, сколько угодно, но им движут не только шкурные интересы, но и мораль.

Нет, в тяжёлых ситуациях, степень тяжести которых определяется, порой, каждым персонально, подавляющее большинство людей может пожертвовать моралью. Но они, хотя бы, будут понимать, что совершают плохой поступок, и могут от него отказаться в последний момент или, раскаявшись, попытаться исправить его последствия.

— В общем, извиняться не нужно, естественно, — сказал Олег, вернувшись из подземелья, где исцелил всех троих лексовских шпионов, — Пугать тоже теперь не имеет смысла — после того, что я увидел, им и так будет страшно. Им откроешь тайну, что исцелила их та, сведения о которой они собирали. Скажешь, пожалела дураков. Так, глядишь, и польза от них будет — не только будут графине благодарны, но, и сами будут пребывать в уверенности, и короля убедят, что Уля сейчас в Пскове. И дай им пинка под зад. Это я образно, надеюсь, понимаешь. Пусть сегодня же уматывают отсюда со всей возможной скоростью.

Подниматься опять в кабинет начальника тайной стражи Олег не стал, направившись к выходу.

— Всё понял, господин, — покаянно опустил голову Нечай, — Сделаем всё в точности. А с Пражиком что?

— С ним я сам разберусь.

Олег вышел на крыльцо, где, при его появлении, остановились и вытянулись двое дежуривших на улице у входа ниндзя. Один из них, кажется, Вольмиг, слабый маг, был из тех первых учеников, кого искусству асассинов он, почти целиком весь курс, обучал лично.

— Как дела, ученик? — с улыбкой спросил его Олег.

— Всё хорошо, господин, — низко поклонился ниндзя, польщённый тем, что сам герцог его помнит и узнал.

— Не бросай тренировки, у тебя всегда хорошо получалось, — сказал Олег, подсаживаясь в седло с помощью Нечая лично.

— Конечно, господин! Всякую свободную склянку на это тратим, — с радостью доложил ниндзя.

Олег и так это знал, но погладить своих людей никогда лишним не будет. Он и сейчас, по восторженному виду бойца, видел, что поступает правильно. Да и второй ниндзя, что называется, проникся.

Конка продолжала вызывать интерес и восторги жителей города и его гостей. Олег ещё раз порадовался, что не пошёл, в своё время, на поводу своих сомнений. А сомнения были.

Он вспомнил, как в его родном городе, ещё в прошлой жизни, разбирали многие трамвайные пути ради расширения проезжей части для автомобилей. Но потом всё же решил, что конка почти пол-века верой и правдой служила нуждам городских хозяйств во всех значимых городах мира, и не ушла бесследно с появлением электричества, заменив, по-сути, только движитель.

К тому же, каучуковых деревьев Олег здесь не наблюдал, о процессе вулканизации представления вообще не имел — только слышал, что с его помощью получают резину. А сами местные дойдут до резиновых колёс только через века.

Так что радость людей от возможности за маленькие деньги плавно прокатиться из одного конца города в другой была понятна.

Возле министерств к герцогу и его маленькой свите из четырёх охранников-гвардейцев, больше нужных для солидности, чем для обеспечения безопасности, присоединился Клейн, которого он посылал к Армину за деньгами на Неровский мост.

Пражик, сволочь, ненасытная скотина, был верен герцогу с первой их встречи. Об измене и не помышлял. Но не стащить ничего из выделенных Олегом на ремонт и расширение городских улиц, у бывшего мэра, ставшего городским Головой Нерова, оказалось выше его сил.

И сделал-то всё абсолютно тупо — на выделенные деньги купил материалов с явным излишком. Что и привлекло внимание людей Нечая. А уж проследить, что закупаемые излишки прямиком отправляются на загородную виллу Головы, где его рабы начали мостить брусчаткой все дорожки, перекрывать крышу новой черепицей и строить большой гостевой дом рядом с особняком, было делом пары склянок времени.

Олег легко привыкал к людям, к тому же Пражик его до этого ни разу не подводил и много раз был полезен. Да и сейчас, чего греха таить, гораздо более полезен, чем тот же Лейн, друг детства Ингара, которого всё время приходится поправлять и спасать от расправы со стороны вспыльчивой баронессы Геллы Хорнер. Иногда даже думалось, что лучше бы подворовывал, но эффективней следил за городским хозяйством.

— Пошли гонца в Неров. Пусть городской Голова явится пред мои светлы очи, — сказал он Клейну, когда они уже подъезжали к дворцу.

Была у Олега мысль организовать в герцогстве телеграф, но пока отложил этот вопрос на потом. Вот и приходилось обходиться гонцами и почтой — благо, что фельдегерская связь и почта у него теперь работали так, что, действительно, можно было гордиться.

Нет, понятно, что телеграф он хотел строить не тот, современный, что был в его время, а тот, про который он прочитал в графе Монте-Кристо, когда телеграфные посты, в прямой видимости друг от друга, в установленное время, передают сигналы, которые просто повторяют друг за другом. Детализацию он не знал, но не сомневался, что сделать это будет не трудно. Достаточно, как и обычно, подкинуть идею исполнителям и мотивировать их на успешную работу в заданном направлении.

Олег, вообще, старался прогрессорствовать в тех направлениях, где здешние люди и сами были уже готовы это воспринять.

Он много размышлял о том, что и в его родном мире подавляющее большинство новшеств могло появиться намного, может даже, на века, раньше, чем это произошло в реальности.

Просто люди не знали долгое время, насчёт многих открытий, что так можно делать и что это вообще нужно.

Нет, Олег не ставил себе каких-то дурацких ограничений, вроде того, что «этот мир ещё не созрел». И не ленился, при необходимости, всё делать самому. Тут, скорее, он руководствовался здравым смыслом.

Какой резон сделать, к примеру, трактор, если нет тракториста? Самому за рычаги садиться? Научить? Ну, допустим, научил он тракториста, а если трактор сломается? Герцогу его чинить?

Как ни прокручивал Олег разные варианты, но, прежде, чем прогрессорствовать в тех областях, в которых этот мир ещё не созрел, необходимо создавать соответствующие школы. Но не такие, какую он создал в Пскове — у неё совсем другая задача, а научно-производственные, вроде той, химической, что сейчас активно развивается в Распиле под руководством бывшего отравителя Ринга.

— В Неров гонца послал, как вы и распорядились, — не вовремя явился с докладом Клейн — Олег уже собирался идти в ванную комнату, — Но и к нам опять гонец. И снова от короля. Только, на этот раз, лично к вам.

Как бы Олег ни рассуждал про себя красиво о морали, но сам поступил, с этой точки зрения, некрасиво.

Две, с лишним, декады назад, он прочитал письмо, которое сюзерен прислал его сестре. Единственное оправдание, которое он себе придумал, было то, что Уля уже отъехала на войну, а в письме могло быть что-то срочное и важное. Хотя, конечно же, Олег догадывался, что в этом письме будет. И в своих предположениях не ошибся.

До высокопарного стиля эпохи Возрождения его родного мира, тут было, как до Китая. Олег бы расценил бы написанное, собственноручно, Лексом письмо, как написанное первоклашкой, влюбившегося в соседку по парте — настолько наивно. Прям, до слёз.

Он бы посмеялся, если бы не понимал, какими ненужными проблемами это может в дальнейшем обернуться. И ведь Лекс реально, как иногда в таких случаях выражались, втрескался по самые уши. И дело, как догадывался Олег, не только в улиной красоте — его сестрёнка, бесспорно, красива, но и в том, что этот взрослый, уже совсем, мальчик, похоже, первый раз столкнулся с игнорированием своих любовных желаний. Такой удар для него!

«Твои прекрасные, как белоснежный снег волосы» — вспомнил Олег и хохотнул под недоумённым взглядом Клейна.

Да Уля же меняет цвет волос чуть ли не каждую декаду! Сама на это дело подсела и подсадила на перекрас волос, сначала, женщин баронов — их жён, дочерей, сестёр, матерей, а затем и остальные женщины и девушки, попроще, подтянулись.

Олег не успевал платить своим офицерам, чиновникам, мастерам и прочим, как деньги обратным потоком шли к нему от их жён за краску для волос, духи, косметику и разные сорта мазей и кремов.

Олег сестру в этих изменениях внешности не ограничивал. Чем бы дитё, что называется, не тешилось. К тому же, ему было её иногда жалко — настолько она была загружена делами герцогства. Так что, какие-то отдушины для неё должны были быть. Не всё же ей, с утра до вечера магичить. Или, как теперь вот, воевать.

Ему было тревожно отпускать Улю на войну, пусть и под охраной самого лучшего десятка ниндзей, но и бросить своих людей без магического прикрытия он не мог.

Он бы и сам туда отправился, но к нему на днях должны были приехать послы, помирившихся на почве желания поделить Аргон, королевств Бирман и Герония.

— Давай сюда письмо, — протянул он руку за свитком, — Заметил, Клейн, как бумага наша стала востребована? Ну-с, — протянул он, разворачивая свиток, — Что мне хочет передать мой король?

«Как-то, там, сейчас моя девочка?» — подумал он при этом.

Глава 6

По мере того, как баталии продвигались к Вейнагу, рощи стали встречаться чаще и становились всё гуще, пока не слились в один большой лес, разрываемый иногда просторными полянами. Если бы вместо лиственных деревьев тут росла сосна, Уля решила бы, что они вернулись к себе в герцогство.

Лейтенант Герда, командир их десятка, вернулась из штаба бригады хмурая.

— Случилось что? — спросил у неё Ушор, её неформальный заместитель.

— В том-то и дело, что ничего не поменялось, — расстроенно произнесла лейтенант, присаживаясь к костру и беря из рук Ушора флягу с водой.

Ещё когда только организовывались отряды ниндзя, что в разведке Агрия, что в контрразведке Нечая, Олег установил их статус выше армейского. Рядовой ниндзя получал, как армейский первый сержант, а командир десятка, имея звание лейтенанта, получал, как армейский капитан.

Поскольку набирались эти отряды из молодых парней и девушек, а, иногда, и вовсе из мальчишек и девчонок, то, порой, никакого иного применения получаемым деньгам, чем заказ и покупка всякого нештатного вооружения, они и придумать себе не могли — жили-то они, как говорится, на всём готовом.

Вот и сейчас Уля разглядела на поясе лейтенанта совершенно миниатюрный арбалет, явно сделанный по особому заказу.

— Это по подсказке вашего брата, госпожа, сделано, — заметив взгляд графини Герда протянула ей арбалетик.

— Я Уля, Герда, даже в отсутствии посторонних. Сколько раз можно повторять? И ты мой командир, — Уля взяла в руки протянутую ей опасную игрушку, — Так что, так и продолжаем стоять?

— Бригада — да, мы — нет, — ответила лейтенант, — Кавалерийская сотня, вся, занята патрулированием окрестностей, и непонятно, то ли она охраняет бригаду от неприятеля, то ли караулит, чтобы дезертирство не началось.

— Всё так плохо? — удивилась графиня.

— Да нет, перестраховываются. После того случая, — лейтенант вернула флягу Ушору, — Но настроения в баталиях, госпожа…Уля, и правда не на высоте.

Уля догадывалась о причинах. Тут, кроме понимания солдатами, что их бросили, по-сути, на убой, только чтобы дать королевской армии успеть взять хотя бы Лара-Тор — заречную часть Лара-Сара — небольшой укреплённый район на другом, от основной части города, берегу реки Лары, было и просочившиеся в солдатские массы известия о продолжающемся, и даже разгорающемся всё больше, конфликте между их командиром полковником Ашером и королевским уполномоченным представителем полковником Олни ри, Зендом, графом из личного окружения самого короля.

— Так мы-то, десятком, куда двинем? — задал вопрос Ушор, — К Вейнагу или к ближайшей границе с Саароном?

Герда коротко и зло рассмеялась.

— Ты не поверишь, но должны туда и туда. Ашер отправляет к Вейнагу, чтобы в том направлении всё разведали, а красавчик требует к Саарону — да ещё и королевским трибуналом грозит, за неисполнение его приказов.

Двоевластие в бригаде началось, когда в момент соединения баталий, шедших до этого разными колоннами, возле опустевшего села, к ним прибыла кавалькада всадников, среди которых оказался и граф ри, Зенд, сразу же заявивший, что прибыл к ним по личному приказу короля и его распоряжения должны исполняться безусловно.

И всё бы ничего, Ашер мог бы и смириться, если бы распоряжения, которые начал отдавать этот королевский представитель, не шли в разрез с теми указаниями, которые полковник получил в письменном виде от командующего армией Арта ре, Вила.

Уля помнила ри, Зенда ещё по королевскому балу, где этот, и правда, красивый статный мужчина, был в длинном ряду тех, кто пытался ухаживать за ней. Правда, этот тридцатилетний придворный интриган, заметив, а это заметили тогда все, отношение к ней Лекса, быстро ушёл в тень своего сюзерена.

А здесь-то, и вообще, увидев отряд ниндзей, просто и неброско одетых молодых людей, граф взглядом обдал их презрением, даже не узнав в рыженькой, с двумя уложенными на голове косичками, девушке-егере ту, которой меньше полугода назад пытался признаваться в любви, а, вернее, и вовсе не обратив на неё внимания — мало ли всяких простолюдинок мимо него шляется. Гнида благородная.

— Так что решила-то? — уточнила у лейтенанта Уля, — На меня не смотри — здесь ты командуешь.

— Тогда, раз я, то выдвинемся к Вейнагу коротким путём, — решительно ответила Герда, — Полковник Агрий посылал нас в помощь Ашеру. А красавчик, если хочет, пусть потом вашему брату жалуется. Нам он никто.

Десяток ниндзя, в числе которых была и Уля, и её охранница Лолита располагались возле небольшого овражка, рядом с которым нашлось место для небольшого выпаса одиннадцати верховых и трёх вьючных лошадей.

Пообедали тем, что им, как и раньше, принесли из хозвзвода, прикреплённого ко второй баталии, и тронулись в путь объехав стороной шатры командования, чтобы не светиться перед королевским уполномоченным.

Уля, почти сразу после отъезда из лагеря бригады, сформировала и напитала конструкт заклинания Поиск Жизни. Масштабной битвы в ближайшие сутки не намечалось, поэтому экономить на энергии не стала, и легко теперь могла определять наличие людей или иных крупных живых существ на расстоянии не менее полулиги.

— Полковник просил захватить пленного, хотя бы сержанта в звании — не ниже, — поделилась лейтенант с графиней, — Только он сказал, пока, дальше, чем на день пути, от них не отрываться. Он думает завтра продолжить движение, как ему и было предписано, а граф пусть потом с ре, Вилом разбирается.

К вечеру они выехали из леса, вновь оказавшись на открытой местности, и подъехали к подгнившему мосту через небольшую речку, скорее даже, большой ручей. Съехав, сразу после моста, с дороги, принялись обустраивать себе место для ночлега. Тут-то в магическом зрении Ули и появилась большая колонна людей и животных, двигающаяся им навстречу.

— Привал пока отменяется, — скомандовала Герда, как только узнала от графини о приближающихся людях, — Лолита, отводи лошадей в лес, в сторону подальше, остальным приготовиться. Пойдём по левой стороне, тут кустарника больше. Там вон ещё овражек есть.

— Я госпожу не оставлю, — твёрдо сказала охранница.

— Разумеется, — согласилась с ней Герда, — Госпожа остаётся с тобой.

Уля хотела было возмутиться, но, наткнувшись на деланно безразличный взгляд лейтенанта, выдохнула и согласилась — сама назначила себя подчинённой, да и понимала, что для постоянно тренирующихся асассинским навыкам ниндзя, она будет, скорее, обузой, хотя и сама иногда тренировалась. Но, одно дело, временами тренироваться, а, другое дело, постоянно жить с этим.

В подтверждение этим её мыслям, девятка ниндзей, словно растворилась в воздухе, не успела Уля со своей охранницей отъехать и на десяток шагов.

— Почти половина полка дезертировала ещё в первые дни, как только из Лара-Сара пришли известия, — рассказывал Нойм, ещё довольно молодой, но уже поседевший капитан пограничного егерского полка, — И ладно бы просто сбежали, так они ещё и переметнулись служить бунтовщикам. А полковник не раз докладывал в Фестал, что не нужно местных в таких количествах набирать. Ну, или отправляли бы их служить на западную границу, или на север.

Уля находилась чуть в стороне от костра, возле которого сидели капитан и Герда, и внимательно слушала.

Полторы, с небольшим, сотни солдат, из которых почти треть были ранены — прорываться им пришлось с боем, выведенных капитаном из окружения — это всё, что осталось от второго пограничного егерского полка.

А, если учесть, что в Сарской провинции этот полк был единственным полком регулярной королевской армии, а полки городского ополчения и дружины местных владетелей практически в полном составе перешли на сторону мятежников, то получалось, что опереться в этих местах бригаде будет не на кого. И право, предоставленное ре, Вилом полковнику Ашеру, дополнить бригаду местными отрядами, оказывается пустышкой.

Капитан Нойм, поначалу обрадовавшийся, что встретил разведку королевской армии, теперь сник, узнав, что от той армии сейчас меньше двух тысяч солдат.

— Это бессмысленно, — говорил он, поднося ко рту металлическую кружку горячего чая, — Там три полка одних только наёмников, да ещё четыре полка ополчения, в котором, наверняка теперь, и мои бывшие сослуживцы. А ещё отряды владетелей. Сомнут, одним только числом задавят. Я уж не говорю, что магов у них не меньше трёх десятков, без учёта наёмных — сколько тех, я даже не берусь судить.

Оставив офицеров возле костра, где уставший, полностью вымотавшийся капитан делился обидами на предательство своих бывших сослуживцев — это его зацепило намного больше, чем сам мятеж и вторжение наёмников, Уля прошла вдоль цепочки костров, местами разгонявших ночную темноту, возле которых доедали скудную пищу и укладывались на отдых солдаты разгромленного полка. Раненых она подлечила ещё до этого. Но постаралась сделать это незаметно, вливая в Малое Исцеление совсем немного энергии, так, что пришедшее облегчение раненные могли принять за следствие остановки на отдых.

Исключение сделала только для двоих тяжёлых — эти, без её помощи, смогли бы прожить не дольше пары дней.

После её лечения, тоже не на полную силу, тяжелораненные уснули. До полного восстановления им было ещё далеко, но смерть в этот раз уже не грозила.

— Видно, у нашего короля совсем неважно дела идут, раз таких пигалиц в строй ставит, — перед ней встал крепкий бородатый егерь, — Дальше не ходи. Там уже посты выставлены. Да ты не бойся, — усмехнулся он, ошибочно предполагая, что напугал молодую девчонку, — У меня дочь такая, как ты. Не обижу.

— Да я и не боюсь, — улыбнулась ему Уля, но дальше не пошла.

— Ух ты, смелая какая, — услышала она добродушный смешок, уже возвращаясь к своим и тут же натыкаясь на Лолу, которая, стараясь оставаться в тени, всё это время следовала за своей хозяйкой.

Вести, доставленные капитаном, заставили, хоть на время, прекратить распри в штабе бригады. Главный предмет спора теперь потерял актуальность — не было смысла теперь идти ни к Вейнагу, ни к границе с Саароном.

Дополнительных сил, как стало понятно, им уже не собрать. Регулярный полк, на который они могли бы рассчитывать, больше не существует.

Людей капитана Нойма накормили, раненных отправили в лазарет, а остальных объединили с кавалерийской сотней бригады.

Решили ускоренным маршем идти к поселению Лыжки, в котором, по рассказу Нойма, был мост через Лару, разрушив который, можно было бы вдоль берега поставить заслон на пути мятежников и наёмников.

— Вернулись егеря, которых на разведку посылали. В Лыжках уже наёмники, — рассказал графине Ушор, приехавший от головы колонны, куда его посылала лейтенант, чтобы узнать причину остановки движения.

Ниндзя ехали в стороне от колонн бригады, между рощами и перелесками, контролируя фланги вместе с десятками кавалерийской сотни и егерями Нойма, рассыпавшимися по округе.

— Мы сейчас комбригу явно понадобимся, — сделала вывод из новости Герда.

В Лыжки лейтенант отправилась лично, взяв с собой ещё только двух парней, которые лучше других в её отряде умели неслышно подбираться к врагу. Она оказалась полностью права, насчёт того, что им поставят задачу добыть пленника.

Уля спала чутко и сразу же проснулась, когда Герда с парнями вернулись.

— Доставили Ашеру аж целого капитана наёмников, командира второй сотни, — рассказывала лейтенант зевая, — Я посплю немного, — она стала разворачивать спальный мешок, — Мы его на выходе из сортира взяли — приспичило ему ночью, видимо. В общем, в Лыжке пока один только полк, стандартный, так сказать, на тысячу мечей. Остальные наёмники остались у замка Курман, это в двух днях пути отсюда. Пытаются вынудить графа сдаться, или грозят штурмом. Только понимают, что вряд ли у них что получится — у ри, Курмана, пожалуй, единственного из здешних владетелей, кто не примкнул к мятежникам, впрочем, и на нашего доброго короля ему наплевать, у него два сильных мага в замке, а стены высоченные и толстенные. Так что, потопчутся там и сюда пойдут. Но завтра-послезавтра в Лыжку должны три полка ополчения подойти. И двинутся к Лара-Сару. Уля, ты не против? — спросила она забравшись в спальник.

— Конечно, спи, — смущённо шепнула Уля.

Сама графиня уже спать не захотела. Поднялась и отправилась к костру дежурного, чтобы заставить того поделиться крепким чаем. Посапывающую Лолу будить не стала.

К середине дня графиня поняла, что, похоже, полковник Ашер, справедливый и грамотный командир, ничего из того, что им всем втолковывал брат, не усвоил.

Уля, многого нахватавшись от брата, была уверена, что будь здесь сейчас он сам, то баталии, пользуясь внезапностью и почти двукратным превосходством в силах, уже бы разгромили расположившийся в Лыжке полк наёмников и, скорее всего, двинулись бы навстречу ополченцам. Или брат ещё бы какую-то хитрость придумал. Он на это большой мастак.

Олег как-то рассказывал ей, что все идеи лежат под ногами. Надо только внимательно смотреть под ноги и вовремя эти идеи поднимать.

Он даже как-то рассказывал ей историю из своих дальних родных мест, как рядом с ними были государства каких-то индейцев, которые так и не додумались до колёс, а таскали всё во вьюках или волочили волокушами, при том, что сам принцип им был известен — даже на детских игрушках у них были колёсики. Но вот же как бывает — на игрушки приделать колёсики догадались, а для пользы не додумались.

Уле с трудом верилось в такое, но брат, когда говорил серьёзно, её никогда не обманывал. И она ему верила. Её брат самый лучший из всех людей. Нечай, он хороший, конечно, хоть и ревнивый дурачок, но Олег — это Олег. Он — вся её жизнь. И брат, и отец, и Семеро вместе взятые.

Полковник Ашер и граф Олни ри, Зенд пришли к полному взаимопониманию, что им надо занять оборону на крутом холме, на который взбиралась идущая в Лара-Сар дорога. Обойти этот большой холм справа мешал глубокий овраг, а слева от холма находилась густая роща, в которой помимо близко расположенных деревьев, всё ещё и заросло кустами ежевики.

В центре поставили третью баталию, которая приступила к рытью ям впереди своего будущего строя. Эти ямы должны были, по задумке Ашера, расстроить наступающие фаланги противника.

Граф настаивал на возведении рва и палисада за ним, но полковник это требование проигнорировал. Сила баталий — в мощном ударе её сомкнутого плотного строя. А в сражении на укреплениях, экипированные в тяжёлые доспехи, менее подвижные, вооружённые громоздкими алебардами, бойцы баталий теряли почти все свои преимущества.

Судя по поджатым губам и злому выражению лица ри, Зенда, быстрым шагом, в окружении своих подпевал, удалявшегося от шатра командира, убедить его у графа не получилась.

— Лола, иди сюда, — подозвала Уля охранницу, — Найди этого, как его, ну, бывший Гнус он. В общем, пусть найдёт время и подойдёт сюда.

— Зачем? — у Лолы было иногда такое право не сразу бросаться выполнять команду, — Его теперь зовут Ковин, первый сержант Ковин. Ты обещала ему запомнить.

— Обязательно запомню, — кивнула Уля, — Он мне нужен, чтобы через него кое-что передать батальным магам. Чувствую, что по вине этих дураков, одними исцеляющими заклинаниями мне не отделаться.

Задавать вопрос, кого её хозяйка назвала дураками, Лолита не стала. Сама догадывалась, что графиня недовольна полковником и королевским представителем.

Ковин смог освободиться и придти к расположению ниндзя только перед самым ужином.

На его попытку поклониться ей, Уля шикнула и незаметно погрозила ему кулачком — вокруг бродило множество солдат, отправляемых командирами по различным делам.

— Ковин, я знаю, что ты сообразительный. Придумай, как подготовить ваших батальных магов к тому, что Сферы у противников могут исчезнуть в самый неожиданный момент. И чтобы они сами не растерялись и смогли этим воспользоваться. Сможешь?

Глава 7

Командиры мятежников и наёмников мыслили теми же категориями, что и полковник с графом. Обнаружив на своём пути королевские войска полк наёмников и четыре полка ополченцев, имея более, чем двукратное, преимущество, атаковать бригаду не спешили.

Выйдя из деревни, полки развернулись широким фронтом в лиге от строя баталий и устроили там временные стоянки. Палаток они не разбивали, кроме небольшого количества, очевидно, для командного состава, но костры там задымили.

— И долго они так будут стоять? — спросила Уля вслух сама себя.

Ответ на свой вопрос она знала, как знали этот ответ и все в баталиях. Мятежники ждали подхода к ним ещё двух наёмных полков, по прибытии которых, их преимущество над королевскими войсками станет трёхкратным.

Как ни странно, двухдневное стояние напротив врага, значительно улучшило боевой дух в баталиях. Уля вспомнила сказанную братом однажды фразу, что и бояться люди устают. Правда, это было сказано по другому поводу, но и сейчас эти слова ей показались уместными.

Уныние и обида от осознания факта того, что ими пожертвовали, теперь сменились на деловую суету и нетерпеливое ожидание битвы — всем казалось, что, чем раньше битва начнётся, тем быстрее и кончится эта мучившая их на марше тревога.

— Ушор вернулся, — сказала подошедшая сзади Герда, — Поехал докладывать комбригу.

— Идут?

— Да, на подходе. Оба полка. К вечеру будут здесь, — подтвердила лейтенант.

Ниндзя расположились в роще, расчистив себе под стоянку небольшой, десять на десять шагов, участок от кустарника. Кроме них, в роще были ещё и дозоры от спешенных кавалеристов, чтобы не допустить скрытного прохода врага в тыл баталиям.

— Госпожа…Уля, а вы…ты будешь, ну, в смысле…,- Герда мялась, стесняясь напрямую спросить графиню о её планах на предстоящее сражение.

— Буду, — вздохнула Уля, — Конечно, буду. Только пока не знаю сама, как всё пойдёт. И загадывать не хочу.

Что такое экспонента, Уля так и не поняла, но сам принцип зависимости магической мощи от размера резерва мага, который ей объяснял брат, она уже бесчисленное количество раз опробовала на собственном опыте, да и не раз сравнивала себя с другими магами.

Если один маг превосходил размерами своего резерва другого мага на десятую часть, то мощь его магии была в полтора раза выше, а, если резерв был больше в два раза, то магическая сила — в десять раз и более.

Уля же превосходила размерами своего магического резерва даже такого мага, как королевский советник Доратий, в два раза.

Не существуй заклинания Сфера, Уля в одиночку бы разгромила все подошедшие сейчас силы мятежников и наёмников вместе с их магами.

Но неприятность, для неё, Сфер была в том, что это заклинание поглощало четырнадцать из пятнадцати частей направленной на неё магической энергии. Даже Уле, с её огромной мощью, в сражении с легионерами Болза, чтобы разбить Сферу над одной из баталий, потребовалось потратить почти треть своего резерва.

Но семь полков, с которыми сейчас предстояло иметь дело — вовсе не одна баталия. Обнадёживало только то, что вряд ли среди мятежников или наёмников найдутся такие же сильные маги, какие были у Болза и их Сферы будут значительно слабее.

О том, что ей ещё может потребоваться после боя исцелять раненных, Уля вообще старалась не думать. Сначала надо достичь победы.

Олег только шутил, когда говорил, что сила есть — ума не надо. А вот ей бы сейчас, хоть немножко, от брата ума бы не помешало.

— А граф ри, Зенд? Он ведь сразу догадается.

— Надеюсь, что нет, — сама сомневаясь в своих словах ответила Уля, — Но ты поможешь, если что. Надо будет проследить — если он кого к королю пошлёт, надо бы гонца…Ну, ты понимаешь. Убивать, конечно же, не надо, но вот перехватить и где-нибудь подержать какое-то время…

— Это мы сможем, — улыбнулась Герда, у которой от того, что графиня решила помочь в сражении, явно улучшилось настроение.

— Вам надо поесть, госпожа, — Лола вечно, как наседка над цыплёнком, следила за хозяйкой, — Твой любимый мёд и сыр, ну и, если захочешь, мясцо вяленное, — она показала на импровизированную скатерть, разложенную на краю расчищенной полянки.

— Я что, одна есть буду? А остальные смотреть? Лолита, ты совсем что ли берега попутала? — Уля, когда искренне возмущалась, незаметно для себя, начинала иногда использовать выражения, услышанные от брата.

— Да вы ешьте, госпожа. Мы тоже сейчас организуемся, — сказал один из парней-ниндзя, невольно услышав слова графини.

Вечером из стана неприятеля донеслись радостные крики. И без всякой разведки было ясно, что прибыли ожидавшиеся полки. А скоро их стало и видно.

Не особо соблюдая строй, поток наёмников вытекал из деревни и присоединялся к тем, кто прибыл раньше их.

Уля не была уверена в этом полностью, но почти наверняка предполагала, что Олег бы этой ночью или рано утром атаковал расслабившегося и, судя по шуму, длившемуся пол-ночи, даже загулявшего, противника.

Но Ашер и в этот раз предпочёл действовать по-старинке.

Уля еле сдерживала себя, чтобы не пойти и не наорать на этого консерватора. Брат же учил их всех, что надо всегда владеть инициативой. И всё, получается, бестолку.

Графиня решила, что будет уговаривать Олега смелее менять старых опытных вояк на молодых, пусть не опытных, зато более восприимчивых к его идеям. Вон какие ниндзя молодцы. Или егеря. Или Нечай с Агрием. Всё на лету схватывают.

А эти, даже такие, как Чек с Тормом, замечательные люди и опытные воины, но если с ними рядом её брата не будет, многое не смогут. Полковник Ашер ей нравился. Это-то и обидно, вдвойне.

— Кажется зашевелились, — прокомментировала Лолита начавшееся движение противника.

Солнце взошло уже давно, но мятежники и наёмники в бой не торопились. В своей скорой победе они явно были уверены.

Уля, по рассказам Чека, думала, что враги сначала пришлют парламентёров с предложением и условиями сдачи. Но, то ли такое практиковалось перед сражениями между армиями разных государств, то ли мятежники вообще рассчитывали смять противника первым же натиском, но никаких переговоров не было.

После неторопливого построения в фаланги, под противный звук рога, полки начали движение.

— Наёмников вперёд поставили, — сказал очевидное кто-то из ниндзя.

— А ты как хотела, Мерга? Им деньги заплатили. Пусть теперь отрабатывают, — напряжённым голосом ответила Герда, — А наниматели могут и сзади поберечься, — лейтенант уже всеми мыслями была там, на поле боя.

В отличие от полков, вытянувшихся в две ровные линии фаланг — в первой линии шли три фаланги наёмников, а во второй — четыре фаланги ополченцев, баталии выстроились невиданным в этих местах порядком оросской пехоты.

Впереди, на правом фланге оказалась вторая баталия, в которой служил Гнус, вернее, теперь уже Ковин. В центре бригады шла третья баталия, отставая от второй на пол-сотни шагов. На левом фланге, также отставая на те же пол-сотни шагов, шла первая баталия. Получилось какое-то рваное построение уступами.

— Они уже устали, что ли? Смотрите, первая и третья, они отстают, — заметила Герда, первый раз наблюдая за действиями баталий в бою.

Уле уже приходилось в Растине видеть попытку создать такой строй. Только, к счастью, тогда баталиям легиона это сделать не довелось, в том числе, и благодаря действиям самой Ули.

Но что-то объяснять она не стала, полностью сосредоточившись на том, что происходило на поле боя.

А там пока всё складывалось в пользу баталий, ещё до столкновения строев.

Не было сомнений, что индивидуальная выучка во владении оружием, у наёмников, большинство из которых уже давно занимаются воинским делом, выше, чем у солдат баталий. Но вот, физически, бывшие преступники и бомжи, как их иногда называл в шутку Олег, раскаченные непрерывными, надрывными до полного упаду, тренировками, были намного сильнее.

Но не это, пожалуй, было главное. Уле бросилась в глаза полная несогласованность действий наёмников в строю. Чек ей рассказывал, что наёмные полки набираются из множества самостоятельных отрядов разной численности и боевого слаживания добиться от них сложно, но, всё же, наёмники — это профессионалы, и многое они могут и без тренировок.

Тем не менее, сейчас, они продемонстрировали полную неразбериху, особенно, когда подошли к линиям выкопанных по приказу полковника Ашера ям.

Строй, шедшей справа фаланги наёмников, смешался как раз к моменту, когда вторая баталия обрушилась на её левый фланг и полностью смяв его и опрокинув, ударила в бок вторую фалангу, на которую, ускорив шаг почти до бега, набегала третья баталия.

В каждой баталии, построенной в двадцать шеренг, по двадцать пять человек в каждой, только первые две и одна последняя шеренги были вооружены мечами-полуторниками, а все остальные — тяжёлыми длинными алебардами, которыми солдаты, через спины своих товарищей, наносили мощные удары по противникам.

Долгие изматывающие тренировки дали о себе знать — в тяжёлых латных доспехах оросской пехоты, укреплённых магией, закованные в них, практически, с ног до головы, солдаты баталий сохраняли удивительную подвижность и полную согласованность действий.

Ставшая жертвой первого удара, шедшая справа, фаланга наёмников ещё не успела переформироваться и вновь поставить строй, как центральная фаланга наёмников, получив два мощных таранных удара, сначала в бок, а потом и во фронт, смешалась в кучу и начала отступать. Через совсем короткое время это отступление превратилось в бегство.

Шедшая слева фаланга наёмников ничем не могла помочь, потому что в это время встретила удар первой баталии. И тут наёмники тоже почувствовали себя бессильными перед плотно сомкнутым строем тяжеловооружённых латных пехотинцев и обрушивающимися на них ударами не только мечей первых рядов баталий, но и алебард из задних рядов.

— Во дают! — восхитилась Лолита.

И графиня разделяла восторг своей охранницы-подруги. То, как быстро и ловко баталии раздавили три фаланги наёмников, пусть и вооружённых намного проще и не имеющих такой строевой выучки, зато вдвое превосходящих количеством, было удивительно. Особенно, если вспомнить, из кого Олег эти баталии формировал.

Но битва на этом не была закончена. Смешавшиеся в неорганизованные толпы наёмники отступили, оставив на поле боя почти четверть своих товарищей убитыми и раненными, а на их место пришли четыре фаланги ополченцев.

К этому времени, баталии оказались стянутыми на левый фланг, где добивали остатки наступавшей там фаланги наёмников.

Воспользовавшись тем, что бригада, по-сути, оставила свободным почти всё поле боя, полки мятежников широким полукругом принялись прижимать баталии к оврагу.

Первый удар полков пришёлся на вторую баталию. Казалось, что эта огромная толпа сейчас её просто поглотит. Но не тут-то было.

— Это же Малыш Гнус! Или как там его теперь? — возбуждённо вскрикнула Уля, увидев, как впереди, перестроившейся клином баталии, оказалась полусотня, которую вёл знакомый ей невысокий парень, сейчас весь заляпанный кровью.

— Ковин, госпожа, — машинально ответила Лолита, — Вы обещали запомнить, — опять напомнила она хозяйке, — Семеро, что они творят!

А зрелище и впрямь было завораживающее. Уле оно напомнило придуманное братом устройство для рубки мяса, под придуманные, им же, манты. Клин входил в строй центрального полка, словно нож в масло.

В этот момент, ещё бы чуть-чуть, и противник бы побежал. Но полк, на который обрушила свой удар вторая баталия сумел выстоять до того момента, как остальные три полка закончили охват баталий. И теперь, все предыдущие успехи бригады сошли на нет.

Графиня увидела, как в тылу полков мятежников, криками и угрозами своих командиров, снова начали выстраиваться полки наёмников и поняла, что пришло время и ей вмешаться.

Она только краем глаза увидела, как Ашер лично, с вершины холма, повёл в бой свой единственный резерв — спешенную кавалерийскую сотню, хозроту, вооружённую арбалетами и полторы сотни примкнувших к бригаде остатков второго егерского пограничного полка.

Всё же маги мятежников оказались намного слабее магов легиона. Заклинание Водяная Плеть, которое она напитала полностью, влив, примерно, одну шестую своего резерва, как и во время сражения с баталиями Болза, в этот раз разрушило Сферу над тем полком мятежников, который противостоял второй баталии, с первого же удара.

Этим тут же воспользовались батальные маги. Уля увидела, как, то тут, то там, среди врагов стали вспыхивать огни заклинаний Пламя, выжигая, то по пятёрке, то по десятке, в зависимости от силы применяющего заклинание мага, мятежников.

И полк ополченцев, который только что сумел остановить наступление противника, почти моментально обратился в бегство.

Затем она также разбила Сферу над самым ближним к ней полком и, следом, заклинанием Воздушный Поток, запитанным ею полностью и направленным почти вертикально вниз, она практически размазала этот полк по земле, оставшись с едва ли четвертью своего резерва магии.

Столь быстрый и ужасный конец целого полка и предыдущий разгром наёмников посеяли такую панику среди мятежников, что даже среди их командиров не нашлось ни одного, кто попытался бы хотя бы организовать отступление.

— Полковник Ашер был в таком восторге, что голова у него, похоже, совсем перестала работать, — рассказывала вернувшаяся из штаба бригады Герда, — Он громче всех орал, что герцог нас не бросил, и что тут где-то рядом сейчас присланная им его сестра. И что, если графиня не хочет нам показываться, то это её, то есть ваше дело, но он не забудет, и всё такое.

— Понятно, — Уля примерно это и предполагала, — Что с графом и много ли раненых?

— Граф, как вы и предполагали, сразу же отправил гонца к королю. Ушор с Релной гонца приняли прямо возле брода в четырёх лигах отсюда. Сейчас отсыпается связанным. Про раненных не догадалась спросить, — смутилась лейтенант.

«Какой гад этот граф Олни ри, Зенд, — подумала Уля, — А ведь в любви признавался, а сам соперника оповещает.»

— Эх, надо идти. Или ехать, — Уля поднялась, — Герда, давай неспеша проедемся мимо лазарета. Я посмотрю, что с остатками моего резерва можно будет сделать.

Лазарет находился на краю деревни, рядом с Ларой, чтобы иметь под рукой в достатке воды. Уля отметила профессионализм главного бригадного лекаря не только по грамотному выбору места для лазарета, но и по тому порядку и чистоте, которые в нём были обеспечены.

Возле одной из палаток графиня увидела плачущую девушку в форме арбалетчицы и сразу признала её. Это была та смешливая повариха, которая часто приносила им обед.

Перед входом в палатку, на носилках, лежал ещё один знакомый.

— Смотри, Малыш, — засмеялась Лолита, — Какой ты везучий на лечение от госпожи. Какой уже раз, помнишь?

— Его зовут Ковин, — в этот раз хозяйка поправила свою охранницу, — Я запомнила. Ты молодец, — обратилась она к первому сержанту, — Я видела, как ты сражался. Как шёл впереди своей полусотни.

— Командира убили, поэтому пришлось мне вести ребят, — смутившись и словно оправдываясь, произнёс полностью излеченный Ковин.

— Вы графиня! — вскричала арбалетчица-повариха, — Спасибо вам, госпожа! Простите, что сразу не признала…

— Наша прекрасная графиня, оказывается, умеет очень хорошо скрываться даже от своих добрых друзей, — голос графа ри, Зенда, прозвучавший за её спиной, Уля сразу узнала.

Она, обернувшись, посмотрела на графа равнодушным взглядом. Хотя, конечно же, была достаточно разозлившейся на него, из-за посланного им к королю гонца.

— Рада вас видеть, граф.

Глава 8

В тюрьму, построенную по просьбе Бора недалеко от восточной стены, Олег заехал, возвращаясь из Палена, где решал вопрос по устранению последствий своего давнего непродуманного социального эксперимента.

Олег, однажды, отпустил на волю, огульно, всех рабов бывшего барона Палена, работавших на рудниках и лесоповале, и, в результате, обзавёлся несколькими сотнями безработных нищих.

К его удивлению, многие бывшие рабы, получив свободу, избавились не только от палки надсмотрщика, но и от получаемых ими от хозяина еды, одежды и крова над головой. Буквально, единицы из них смогли найти себе место в новой свободной жизни.

В армию большинство из них не годилось по причине возраста, а устраивать для них каторгу — так какого, спрашивается, дьявола, он вообще тогда их освобождал?

В общем, ничего хорошего от того эксперимента двухгодичной давности у Олега не получилось, кроме, пожалуй, полученного урока, что не нужно принимать скоропалительных решений. Как не стоит изобретать паровой двигатель, пока не выросла плеяда механиков-ньютонов, так и не нужно строить из себя Спартака. К тому же, и со Спартаком-то, в реальной истории, не всё так однозначно было.

— Пока вы были в отъезде, разместили его в камере для задержанных уважаемых, — объяснил Бор про городского Голову Нерова, доставленного по приказу герцога на правёж, — В еде и сне не ограничивали. С Нурием встречи не организовывали. Хотя, вы, наверное, знаете, палач наш с Пражиком знакомы давно и не раз пили вместе. Но, вы не подумайте, на работе Нурия это никак не скажется. Если только прикажете…

— Не надо, — остановил, ставшего вдруг словоохотливым, обычно молчаливого начальника комендатской службы, — Проводи меня в свой кабинет и давай туда же этого Ляпкина-Тяпкина.

Здание тюрьмы из тёмно-красного кирпича было построено без всякой магии. Участвовать самому или, в очередной раз, припахивать сестру, которую он и так грузит работой, как ослика, для возведения такого объекта, он посчитал не солидным. Но и без их участия, тюрьма получилась мрачной на заглядение — куда там той Бастилии.

А всё потому, что Олег щедро оделял своих строителей не только деньгами, но и своими архитектурными идеями, без всякого зазрения совести и патентных платежей, утаскиваемых им из своего прошлого мира.

Дизайн для тюрьмы он взял из когда-то виденного им американского ужастика. Здание было в два этажа с острой черепичной крышей ещё более тёмного цвета, чем кирпич, из которого оно было построено — цвета венозной крови. Узкие, словно щели, окна были все зарешёченны, за ними находились кабинеты и комнаты сотрудников тюрьмы, служебные помещения и камеры для задержанных уважаемых — к уважаемым относились те торговцы, купцы, мастера и прочие, кто платил в год больше ста лигров налогов.

Кроме этих помещений, у тюрьмы были и подземные два яруса, где находились камеры, как одиночные, так и общие, для основной массы провинившихся, а также допросные кабинеты и пыточные.

— Вот скажи, Пражик, на кой тебе нужно было воровать? У меня! — Олег не только напускал на себя злой вид, но и, правда, был зол на этого прохвоста, — Я тебя, скотина, ограничивал в деньгах? Ты не мог у меня просто попросить?

Пражик плакал, что Лукавый — самый молодой и единственный отрицательный персонаж среди богов в пантеоне Семи — попутал. Что сам не знает, как так получилось. Что доченьке всё в приданое отдал, а сам остался гол, как сокол. Что готов искупить и всё вернуть. Валялся у герцога в ногах и всеми Семью клялся, что больше такого не повториться.

В последнее Олег не верил, почему-то, совсем. Ему даже вспомнился момент, как в фильме «Кавказская пленница», Балбес, еле двигаясь после заморозки в холодильнике-рефрижераторе, всё же находил в себе силы пытаться спереть тушку баранины.

— Эх, Пражик, Пражик, а я ведь хотел тебя орденом даже наградить. А теперь вот не знаю, что с тобой делать.

Даже если бы городской Голова Нерова и знал, что такое орден, то вряд ли бы он обратил на эти слова внимание — слишком уж он был убит свалившимся на него несчастьем, чтобы особо вдумываться в слова герцога о несостоявшемся награждении. Пражика хватало только на то, чтобы тихо и безнадежно скулить, вымаливая себе прощение.

— Бор, где там у нас Нурий или кто из его подручных? — спросил герцог.

Услышав эти слова, Пражик, что называется, поплыл. Похоже, его сознание почти отключилось. Он что-то бормотал, пока два стражника волокли его на задний двор, где были виселица и плаха, находившиеся там больше для устрашения — почти все казни в герцогстве, как и во всех остальных землях, были публичными. Воспитательный эффект здесь считался не менее важным, чем кара за преступление. Хотя, случались, естественно, и такие случаи, когда казнили без публичности, но такое было редкостью.

— Не надо! — закричал, словно только что очнувшийся Голова, когда обе его руки зажали в колодки, а здоровенный молодой парень, с топором себе под стать, встал сбоку плахи, к которой эти колодки прикрепили.

По знаку герцога, подручный Нурия двумя быстрыми и точными ударами топора отрубил кисти рук Пражика. Двое других подручных, совсем ещё молодые ребята лет семнадцати, подхватили обмягшее кричащее тело и держали, пока палач не перетянул жгутами обрубки.

— Пусть отнесут вон туда, — Олег показал Бору в сторону небольшой караулки возле въезда на задний двор, — И найди закрытый транспорт, пусть его перевезут ко мне в особняк. Не во дворец, а в особняк. Понял? — ещё раз уточнил он.

Олег и сам себе не смог бы ответить на вопрос, сыграл ли свою роль, в его решении помиловать Пражика, тот факт, что нынешнему Голове сейчас пока не было полноценной замены, или он его помиловал, из-за оставшихся в нём от прежнего мира взгдядов. Но он решил, вначале примерно наказав, затем прохвоста исцелить и оставить на прежней должности. Только усилить за ним контроль.

Здесь, вообще-то, милосердие было не в чести. Примерно, как и в средневековой Европе. Это в русском варианте сказки Золушка, история заканчивается балом счастливой девушки, а в немецком подлиннике — злую мачеху, с её мерзкими и отвратительными родными дочерьми, посадили в металлическую бочку, изнутри утыканную гвоздями, и скатили с крутой горы — эдакий движущийся вариант Нюрнбергской бабы. А в сказке про Пиноккио, итальянском прообразе Буратино, в концовке лисичку забили палками, а несчастному слепому коту крыса отгрызла лапку.

Вот и здесь, часто, доброта считалась слабостью, а возмездие — необходимостью.

— Я знаю, что ребятки Нурия умеют держать язык за зубами, но, на всякий случай, ещё раз их предупреди, чтобы про сегодняшнее забыли. И сам забудь, — приказал Олег Бору.

Он так распорядился, скорее, по устоявшейся привычке всё скрывать, а, на самом деле, в той огромной толпе слухов, которая давно его окружала — одним больше, одним меньше, роли уже не играло. Ну, обрубили кому-то руки, а они опять отросли — подумаешь. И не то ещё про герцога болтают. К тому же, сам процесс исцеления никто, кроме него самого и Пражика не увидит.

Свой особняк Олег вовсе не забросил. Даже, наоборот, старался чаще ночевать здесь, а не во дворце. Хотя, конечно же, днём он здесь практически не бывал.

Последнее, видимо, учли и два неожиданных голубка — получивший два выходных дня полковник Клейн и бывшая хромоножка, надолго ставшая звездой светских сплетен баронета Иретта Дениз, дочь одного из самых толковых его командиров полков.

Службу оповещения Клейн поставил хорошо, поэтому застукать его с баронетой прямо вовсе уж на горяченьком у герцога не получилось.

— Извините, что я вас потревожил во время вашей семейной драмы, — немного перефразировал слова Натальи Крачковской из фильма «Иван Васильевич..», встретив на лестнице торопливо спускавшихся раскрасневшихся друзей, — Приветствую вас баронета, — первым, вопреки этикету, поздоровался он с растерянной Иреттой, — Клейн, молодец, хорошо проводишь время, — увидев, как сильно он их смутил, пожалел обоих, — Иретта, я рад тебя видеть. Надеюсь, ты не откажешься с нами пообедать? Клейн сейчас распорядится.

Подождав, пока смущённая баронета закончит своё ответное приветствие и ненужные слова оправдания, жестом пригласил её в гостиную.

— Там сейчас тело привезут, — придержал он за локоть своего министра двора, отправившегося отдать распоряжение про накрытие стола, — Да не труп, говорю, а тело, — увидев, как дёрнулся Клейн, пояснил он, — Дай команду, чтобы в комнатку надзирателя пока уложили.

Об угрозе намечающегося мезальянца Олег был в курсе — сплетница Веда давно ему спалила Клейна, к которому особых симпатий не испытывала. Придётся, наверное, в самое ближайшее время подыскивать и Клейну баронство.

Не то, чтобы Асер Дениз, так грамотно управляющий вторым егерским полком, был снобом, который не позволит своей дочери выйти замуж за простолюдина — всё же, министр двора и особа приближенная к герцогу Олегу ре, Сфорцу, это не бродяжка с улицы, но зачем создавать лишние неприятности достойному офицеру?

— Я взял на себя смелость распорядиться, чтобы к столу подали водку, — увидев изумлённую реакцию герцога на поставленную в середину стола открытую стеклянную бутылку с прозрачной, как слеза, жидкостью, пояснил Клейн, — Сегодня с утра доставили ящик. Передали от Ринга и Малоса, что все ваши замечания и пожелания учли. Просят опробовать. И там ещё…, - увидев, как герцог сам потянулся за бутылкой, он замолчал.

Олег, и не только в своём окружении, загульное пьянство не терпел, но пили здесь все постоянно, что называется, с младых ногтей. Правда, пили лёгкие напитки — сидр и вино, часто разбавленные. Своеобразный антисептик в условиях средневековой антисанитарии. Кальвадос оказался революцией в местной жизни и приносил баснословную прибыль. К счастью, никакой алкоголизации местного населения он не вызвал, как когда-то виски, сгубившие целые народы индейцев, или водка, едва не погубившая народы русского севера.

Налив одному только себе, Олег сначала водку понюхал, затем уже, одним глотком, выпил.

У химиков действительно получилось то, что нужно. Может, до высоких стандартов его прошлого мира и не дотягивало, но он, не будучи профессионалом в употреблении алкогольной продукции, особой разницы не почувствовал. Главное, что всякие сивушные запахи отсутствовали.

— Ух, вроде нормально, — закусив отрезанным кусочком груши, он жестом показал, чтобы Клейн налил себе и баронете.

«Опьянеют слишком — исцелю» — подумал он. Но расслабиться любовникам было необходимо. Он видел, как они неуютно себя чувствуют.

— Так что там ещё? — подождав, пока Клейн закусит, спросил он.

— Прибыл из Распила тот парень, про которого баронесса Гелла Хорнер с вами говорила.

Олег понял о ком он говорит. О талантливом ученике Ринга Трашпе, который неоднократно был бит своим учителем за ненужные глупости. В реальности же, этот восемнадцатилетний парень оказался оказался просто самородком. К изумлению Олега, этот плохой, по мнению Ринга, химик так увлёкся физическими процессами, что додумался уже даже до первого закона Ньютона, о том, что действие равно противодействию.

Это в современном Олегу прошлом мире было всем очевидно, а здесь такое открытие опережало время на века.

Вот только, по всей видимости, здесь с наукой было всё точно также, как, наверное, и во всех остальных мирах, хоть немагических, хоть магических. Пока ты учишься и растёшь в знаниях, то все тебя хвалят и даже помогают. «Вот это изучи», «вот отсюда перепиши», «вот ещё посмотри, какой ты молодец». Но стоит ученику стать самостоятельным и начать предлагать что-то своё, новое, как он начинает получать на свою головы все неприятности, какие только можно придумать.

Доводить своих джорданобрунов и галиллеев до костров и отречений от своих открытий, Олег не хотел категорически. Поэтому решил, что при школе у него будет ещё и своё Сколково. Это в прошлом мире такая идея оказалась немного, мягко говоря, сомнительной, а у него, он надеялся, должно получиться.

А ведь, в начале, физика и механика пойдут, как говорится, рука об руку. И герцогу, как можно скорее, хотелось бы увидеть своими глазами достижения техно-магии. Но для этого, нужно создавать своим талантливым подданным, как уже выявленным, так и будущим, все необходимые условия для их исследований и развития.

Кара оказалась замечательным организатором и хорошим педагогом. В науку она лезть не станет, а, значит, и мешать не будет. Места свободного в здании школы полно ещё, а не хватит, так можно будет и ещё один корпус сзади пристроить.

— Где он сейчас? Во дворце? В особняке Хорнеров? Пусть в школу проводят. Кара в курсе уже, — распорядился он насчёт Трашпа.

Олег заметил, что рюмка водки подействовала на Иретту двояко. С одной стороны, она перестала смущаться и стала весёлой и остроумной собеседницей, с другой — начала с ним, не то, чтобы заигрывать, но кокетничала напропалую.

До времён, аналогичных земным, когда даже высшие аристократы считали за счастье уложить всяким разным королям людовикам в постель своих жён, любовниц и дочерей, тут ещё было ох, как далеко. И расстраивать своего верного министра двора Олег не хотел. Поэтому, разговор с похождений баронессы Веды Ленер и её подружек, таких же сплетниц и светских львиц, баронессы Ульфы Чеппин и баронеты Кленды Бюлов, перевёл на скучные дела нефтепереработки.

С нефтепереработкой дело сдвинулось с мёртвой точки и довольно успешно. Правда, на первых порах, он решил, что обойдётся нефтеперегонными кубами. Ринг уже один заказал и установил в подобранном Геллой месте, недалеко от Пскова.

Олег решил, что обязательно, в ближайшее же время, туда наведается. В целом, он был доволен, как в этом направлении, у него идут дела.

— Орденами буду не только за победы на поле брани награждать, но и за успехи в труде, — пообещал он ничего не понявшим Клейну и Иретте.

Идея с введением орденов, вернее, пока одного ордена, пришла к нему спонтанно. Он однажды подумал, что одних только материальных стимулов людям недостаточно.

Как ни странно, но в этом мире даже до венков не додумались, а не то, что до наград в виде медалей.

Здесь награждали званиями, чинами, землями, ценными подарками, чаще всего — деньгами. И этого, посчитал Олег, очень мало.

Он решил ввести такую награду, как орден Сфорца и награждать им наиболее отличившихся и наиболее полезных.

Начать награждения он планировал с самого себя. Правда, пока ещё не продумал вариант ритуала, как самому себе вручить орден, но был уверен, что что-нибудь придумает.

Он вовсе не собирался уподобляться дорогому Леониду Ильичу, но считал, что первым кавалером его ордена Сфорца должен стать он сам, герцог Олег ре, Сфорц — для престижа такой награды.

Дизайн ордена он тоже пока не продумал до конца, но с цветами уже определился — его родовые цвета: белый, синий и красный, их сочетание именно в такой последовательности. А, значит, нужны будут алмазы, сапфиры и рубины.

— Мне нужно знать, что такое орден? — поинтересовался Клейн.

— Конечно, — кивнул Олег, — И даже поможешь мне в этом вопросе. Но мы сейчас больше не будем мучить прекрасную девушку своими деловыми вопросами, — он кивнул на заскучавшую от нефтепереработки баронету, — К тому же, как я услышал, там мне уже кое-кого доставили. У вас какие планы на сегодня? Если что, мой особняк в вашем полном распоряжении. Я, буквально, на пол-склянки ещё задержусь, и уеду во дворец. Жду тебя там завтра вечером, можете вдвоём приехать. Может, пока отец с полком на востоке, баронета подберёт своей семье дворцовые апартаменты. Ты, думаю, поможешь.

Иретта, которая густо покраснела, когда услышала предложение герцога оставаться в его особняке, живо взбодрилась, как только услышала про дворец.

— Баронесса Веда уже обещает самые престижные, в смысле, самые близкие к вашим, апартаменты семьям своих подружек, — воспользовалась случаем наябедничать она, — У неё уже почти всё расписано.

— Ну, это мы поправим немного. Так что, если захочешь, можешь завтра приехать, — насытившийся Олег неспеша поднялся из-за стола.

В комнатке надзирателя его ждало бесчувственное тело городского Головы Нерова.

Глава 9

До своего дворца Олег ехал вместе с совершенно ошалевшим от всего пережитого Пражиком. По-дороге, герцог разговаривал со своими охранниками, демонстративно игнорируя Голову.

Тот, казалось, этого совсем не замечал, будучи погружен в свои мысли. А размышлять ему было о чём, и не только об обретённых заново кистях рук, не только обо всех обстоятельствах, приведших к последним событиям, но и об ощущениях абсолютного здоровья, словно бы намного помолодевшего, тела.

Олег рассчитывал, что правильные выводы Пражик сделает.

— Всё, приехали, — сказал он, когда их кавалькада остановилась перед караулом гвардейцев, браво отсалютовавшим своему герцогу перед узорными воротами дворцового парка, — Тебя к себе в гости не приглашаю, — первый раз за всё время пути от особняка обратился он к съежившемуся Пражику, — Вали в Неров и продолжай пока выполнять свои обязанности. Но смотри, борода многогрешная, ежели что узнаю…

В отсутствие Клейна, адъютантски-секретарские обязанности исполнял отставной гвардейский капитан, весьма уже пожилой, которого порекомендовал барон Шерез Ретер ещё пол-года назад.

— Прибыл гонец из Сарской провинции, господин герцог, — доложил он, войдя в кабинет, — Известия привёз. Вот, — он по знаку Олега положил свиток на край стола, — И здесь посыльный от баронессы Пален. Можете ли вы сегодня её принять?

— Да, скажи, что жду.

Олег отпустил секретаря и развернул свиток, оказавшийся написанным полковником Ашером или кем-то под его диктовку. Записку от Ули он получил сразу по своём прибытии сюда, от одной из малозаметных работниц дворцовых служб, приставленную ко двору Агрием, и ещё не успел её прочесть.

Сестра писала, как курица лапой. Он еле смог продраться через её закорючки. Зато послание Ашера, скорее всего, написанное всё же кем-то из штаб-офицеров, а не им самим, наоборот, было выполнено в вычурном, почти художественном, исполнении, и, от того, читавшееся ещё тяжелее, чем улины каракули.

— Нирма, сегодня мы с тобой работать не будем, выйди, — строго сказал он, робко постучавшей и, буквально, просочившейся в дверь лейтенанту ниндзя, одетой в костюм работницы секретариата министра Двора, — Вечером, после совещания с Гортензией зайдёшь, — смягчил он свою позицию, при виде расстроенного лица Нирмы.

Отложив, прочитанные, записку от сестры и свиток, Олег откинулся на спинку кресла, поёрзал, встал и перешёл к окну, где стояло, так полюбившееся ему, кресло-качалка. Думалось в нём гораздо лучше, как бы смешно это не звучало.

Почему-то, вдруг вспомнилась сценка из старого советского фильма «Семнадцать мгновений весны», в которой Штирлиц отмечал 23 февраля, запекая в камине картошку и выпивая в одиночку, под грустную песню о широкой степи.

Водку Олег не любил и в своей прошлой жизни, и не собирался пристраститься к ней в этой. К тому же, заклинания исцеления позволяли снимать всякие пагубные пристрастия.

Но сегодня он решил немного расслабиться. Вызвал дежурную рабыню, которая быстро и аккуратно сервировала столик, украсив его привезённой из особняка водкой последнего, качественного, разлива.

Олег не сильно был удивлён тем, что король или его полководец — это, в общем-то, было и не важно — отправил его баталии, по-сути, на убой. А никак иначе и не расценить такое решение — выставить против трёх наёмных полков и неизвестного количества полков мятежников, а Олег обоснованно предполагал, что таковых будет не меньше трёх, а может даже и больше — всего три герцогских баталии. Ведь о том, что при этих баталиях будет сама графиня ри, Шотел, в королевской ставке никто даже не догадывался.

«Кто тому не рад? Вот лежит северянин, вот варяг, а дружина своя цела». Эти слова тмутараканского князя Мстислава после победы над новгородским князем Ярославом, тогда ещё молодым и не Мудрым, ценой гибели союзных черниговских и северских дружин, которых хитрый Мстислав отправил на убой, как сейчас это проделал Лекс, Олег вспомнил не случайно.

Как вспомнил и то, что, в конечном итоге, Мстислав, выиграв битву, проиграл войну. Местечковость приносит пользу на небольшом временном промежутке и на небольших пространствах, когда из большого общего котла черпаешь самое вкусное в пользу себя или своей маленькой компании. Но, в долгую и в длинную, когда котёл надо наполнять, местечковость всегда проигрывает цивилизационному подходу.

Король Лекс этого не понимал, как не понимал, в своё время, в другом мире и тмутараканский князь.

— Господину ещё что-нибудь нужно? — Олег, погрузившись в свои мысли, только тут заметил, что рабыня до сих пор неслышно находилась в его кабинете и дёрнулась, только когда увидела, что герцог сам себе стал наливать в рюмку.

— Нет, не нужно. Ты выйди пока. Если потребуешься, позову.

Олег, внимательно посмотрев на отосланную служанку, немного пожалел, что дал слабину с Нирмой. Но эта мысль была мимолётной. Слишком уж серьёзные известия он получил, и было о чём подумать и без этого.

Уже не в первый раз подумал о необходимости создания какого-нибудь варианта телеграфа. Нет, его почта и фельдегерская связь сейчас работали бесперебойно и, в целом, отвечали требованиям времени.

Вот и эти сведения он получил через каких-то семь дней после их отправки — кому другому из местных правителей о таком скажи, так не поверят. Но хотелось бы, конечно, иметь связь и намного быстрей.

Особо катастрофических ожиданий и переживаний за созданную бригаду у него не было — всё же там с ними Уля, а она сама по себе этакая армагедонистая, по здешним меркам, вундерваффе, но чувство тревоги у него было.

Но переживал он больше за саму Улю. За то, что ей опять, вместо так ожидаемых ею балов, приходится глотать пыль военных дорог.

С её отъездом, он, в который уже раз, прочувствовал, как много она на себе тянет. Действительно, не графиня, а прямо-таки галерная рабыня. И ведь конца и края этим нагрузкам не видно.

Вот завтра он поедет по своим новым городам от Нерова до Брога. А там не только кадровые проблемы надо будет решать, там столько проблем, что голова уже заранее начинает болеть. И этот жуткий кадровый голод — одна из этих проблем.

Он налил и выпил ещё одну рюмку, и снова перечитал письмо Ашера.

Недостатки баталий, о которых он подозревал, полностью подтвердились, едва бригада перешла за границы герцогства.

По его территории, благодаря слаженной работе начальника штаба армии Торма и министра торговли и, по-совместительству, главного снабженца герцогства Гури, кстати, в последнее время, растолстевшего уж вовсе до неприличных размеров, удалось обеспечить быструю переброску баталий в соседнюю провинцию. Были подготовлены стоянки с горячим питанием, были выделены, в необходимом количестве, подводы для перевозки тяжёлых доспехов и оружия, ну, а дороги, благодаря, в том числе и стараниям самого герцога и его сестры, и так были, как автобаны.

Но, как только бригада вступила на территорию королевства, так скорость передвижения резко упала. Если судить по расчётам, которые произвёли полковник Ашер со своими штаб-офицерами, максимальный дневной переход бригады без утраты боеготовности, то есть, при полном или частичном, но достаточном, вооружении и одоспешивании, не превышает двадцати пяти лиг. Почти в два раза меньше, чем его пехотные полки нового штата.

Олег, который считал высокую маневренность в походах своей армии одним из главных условий успешности ведения войны, был несколько разочарован своими оправдавшимися опасениями на этот счёт.

Полковник Ашер подтвердил ещё и плохую эффективность излишне, для таких задач, тяжёлых доспехов и вооружения, при штурмах укреплений. Небольшой городок, который им удалось взять почти с марша, был взят благодаря бригадным магам, и практически полному отсутствию магического прикрытия у противника.

Понятно, что на основании одних только полученных подтверждений батальных недостатков, Олег не собирался делать скоропалительные выводы — он ещё не забыл тот урок, который его армии приподнёс легион. Нужно было ещё дождаться результатов применения баталий на поле боя.

Олег догадывался, что к этому моменту, скорее всего, битва, или уже состоялась, или вскоре состоится, но результаты он узнает только после получения голубиного сообщения в Гудмине, где имелась голубятня — в Пскове-то он только декаду назад догадался приказать организовать её — и доставки этого сообщения от Гудмина фельдегерской связью. А подробности узнает ещё позже.

От размышлений его отвлёк секретарь, доложивший о прибытии во дворец баронессы Пален.

— Провести её к вам, господин герцог? — поклонился секретарь.

— Нет, давай в малую гостиную и распорядись насчёт вина, синезийского, и фруктов, — вкусы своего друга Олег знал.

Принимать самую умную из красавиц, раскачиваясь в кресле-качалке, да еще в прилично подпитом состоянии — а накрыло его, похоже, не хило так — было бы совсем не комильфо.

Поэтому герцог поднялся с пригретого места, заклинанием Малое Исцеление сделал себя трезвым, как стёклышко, и пошёл в ванную комнату, привести себя в порядок. Гортензия не любила делать замечания своему герцогу, но, порой, могла посмотреть таким взглядом, что лучше бы отругала. Так что, навстречу магине Олег вышел при всём параде.

— Твой необычный ум мне был виден изначально, — смеялась Гортензия, — Но вот то, что ты стал по-настоящему мудрым, я убедилась только сейчас.

Магиня рассказала Олегу, как Веда, позабыв про всякие любовные шашни, активно принялась делить дворцовые апартаменты, втянув в этот процесс не только своих болтливых подруг, но и практически весь местный свет.

— Они теперь надолго делом заняты, — Гортензия смаковала вино, пока Олег любовался этой прекрасной женщиной и, по-хорошему, завидовал Чеку, грустно предполагая, что ему самому такую спутницу вряд ли удасться найти, — Но ты что, серьёзно решил последовать её рекомендациям?

— Ну, какую-то кость придётся бросить, — пожал он плечами, — Но ты ведь не за этим сегодня пришла?

Гортензия кивнула, становясь серьёзной.

— Да, не за этим. Я насчёт приехавших посланцев от Иргонии и Толера. Ты когда собираешься их принять?

— Как скажешь, так и приму. Гортензия, я в этих вопросах полностью доверяю тебе — ты лучше разбираешься. В конце концов, ты мой министр иностранных дел, вот и думай. Завтра с утра я поеду в Неров. Когда вернусь, не знаю. Так что, пусть подождут. Я не думаю, что они прямо так сильно торопятся. Пусть погостят. Посмотрят мой город. Они, кстати, где остановились?

— Бирманский посол — на постоялом дворе «Медвежий угол», а геронийский — в особняке Риты и ри, Крета. Посол ри, Генг с графом давние приятели и, видимо, король Толер решил вернуть ри, Крета из опалы. Надеется, похоже, что ты этот жест оценишь.

О прибытии послов Олег узнал от Нечая ещё вчера, а о причинах их приезда догадывался давно, ещё с того разговора с Иргонией, королевой Бирмана, который у него состоялся после похода на Растин. Разговор был не только с ней, но и со спецпосланником короля Толера.

С тех пор в его отношениях с Геронийским королевством многое изменилось. Геронийцы этим летом поставили ему в Распил уже две огромные партии зерна. Из этих поставок Ринг организовал массовый выпуск водки, которая, хоть и была до последнего времени немного сомнительного качества, но расходилась, как говорится, на ура.

Но разговор с прибывшими послами, конечно же, предстоял о другом.

Желание королевы Бирмана воспользоваться временной слабостью Растинской республики и присоединить к своему королевству королевство Аргон, к тому же некоторые, хоть и весьма спорные, юридические и династические основания для этого были, совпало с желаниями геронийского короля поучаствовать в этом разделе, получив второй по величине порт королевства, и, заодно, поквитаться с растинцами, которые, в своё время, так много ему обещали и совершенно ничего не сделали, чтобы помочь.

И оба эти королевства давно хотели получить выход к Диснийскому океану. Отрезанные от него подконтрольными республике королевствами, они были вынуждены сбывать свою продукцию, практически, за бесценок.

— Ты ведь в курсе, какую сладкую морковку мне готова предложить Иргония? — напомнил Олег, — Камень-на-Ирмени с окрестностями, оформленные, как графство, по формальной вассальной процедуре, в наследуемый домен. И бессрочная аренда, за мизерную плату, рудников на севере королевства, граничащим с моими южными землями. А там железо, Гортензия. Я без него уже задыхаюсь. Ты просто не представляешь, сколько у меня планов рушится из-за этого.

Гортензия нахмурилась и покачала головой.

— Олег, я понимаю, что я многого в тебе не понимаю, — начала она с тавтологии, — Но знаю, что, раз ты так говоришь, что тебе это нужно, значит, это так на самом деле и есть. Но я, всё равно, хочу предостеречь тебя от этой авантюры. Ты не торопись завтра уезжать, поговори с бим-бомами, как ты их называешь, насчёт того, какие вести им приходят с родины…

— Для них, где прибыль, там и родина, — немного невежливо перебил её Олег, но они давно уже привыкли к такому стилю деловых бесед, — Я вполне доверюсь тебе. Так что они там говорят?

— Они говорят, что с запада у Лекса назревают серьёзные проблемы, — вздохнула магиня, — А ты представь, что будет: ты далеко на юге, Уля увязла в Сарской провинции, и непонятно, когда там всё закончится. Лично у меня подозрения, что весьма нескоро. Мятежники явно пользуются поддержкой извне и даже с падением Лара-Сара, там всё не утихнет. Как и с Аргоном.

— А что с Аргоном? — удивился Олег, — Как раз там-то всё будет быстро, я тебя уверяю. Агрий мне кое-какие сведения собрал. Армия аргонцев — это не легионы, с ними, по-идее, бирманцы и геронийцы и так бы справились. Ну, а уж, вместе со мной, мы их быстро под орех разделаем.

Он подал знак девушке, прислуживающей им в гостиной, чтобы та долила вина и принесла ещё — одну бутылку они с Гортензией уже приговорили.

— Так в этом всё и дело, Олег, — улыбнулась баронесса, — Они тебя втягивают, чтобы ты помог потом им проглоченное переварить. Разгромить аргонскую армию, ты прав, они и без тебя смогут. Но ты думаешь, что аргонцы сильно будут рады разделу своего королевства? Да они уже почти два века живут на том, что перепродают кораблями бирманские и геронийские товары. Война там будет надолго, уверяю тебя. И разгромом регулярной армии не обойдёшься. А про реакцию божественной Агнии ты подумал?

Формальный этикет в этом мире мало чем отличался от того, который раньше был и в его мире. Олег помнил, как он был удивлён, когда вдруг обнаружил, что возраст воевавших друг с другом за столичный престол братьев — князей, был два и одиннадцать лет. Понятно, что решение о войне принимали бояре этих мальчишек, но в документах той эпохи всё писалось от их имени.

Так и здесь. Когда Гортензия говорит об Агнии, то речь, скорее всего, идёт о Хадонской империи и управляющем ей имперском Совете.

— Божественная Агния — союзник бирманской королевы Иргонии, не?

— Да, — в тон ему ответила Гортензия, — И ей очень не понравится, и союз её союзника с Толером, и усиление самого союзника. Это поменяет весь расклад рядом с имперскими границами. И не в пользу империи. Ты зря, Олег, жмёшь плечами и отмахиваешься. Не забывай, что твоя сестра имперская графиня, пусть её вассалитет и весьма условен. Но зачем на ровном месте самому портить отношения с таким выгодным партнёром, как божественная Агния?

В словах Гортензии был здравый смысл и жизненный опыт. И похоже, что сейчас, и правда, проблемы ползут со всех сторон. Ввязавшись в эту, как говорит магиня, авантюру, он рискует оказаться втянутым сразу во множество конфликтов.

— А дать отрицательный ответ послам. После того, как я уже обнадёжил…

— Да не нужно будет давать отрицательного ответа, — поморщилась от его недогадливости Гортензия, — Мне, главное, нужен от тебя однозначный ответ, согласен ты с моим предложением не втягиваться в эту войну или нет. А уж затянуть время и отделаться ни к чему не обязывающими обещаниями, я сама постараюсь.

Они проговорили ещё довольно долго. Но, больше уже, об известиях, которые ей сообщили бим-бомы.

— Я ещё знаешь, о чём думала последнее время? — спросила Гортензия, когда они уже перешли к чаю, — О плюшке для попаданца. Помнишь, тогда, в замке Ферма ты так сказал?

Олег об этих своих словах не помнил, но то, что, порой, язык его — враг его, знал. И понимал, что сама Гортензия таких слов придумать не могла.

— Если честно, то не помню, — немного ошарашенно ответил он, — А что тебе в этих словах?

— Да я и сама их не поняла, но, кажется, смысл уловила. Ты тогда подвёл ко мне девочку с уникальным огромным магическим резервом. Это я про Улю, как ты понимаешь. И сказал, что, вот, мол, плюшка для попаданца. Не помнишь? В общем, неважно, — Гортензия наморщила лоб, словно пытаясь точнее сформулировать свою мысль, — Я вот подумала. Может. То, что девочка инициировалась вблизи тебя. Не знаю. Это не могло как-то повлиять?

Олег серьёзно задумался. С ходу отбросить эту мысль он не попытался. Про индукцию он не только знал из уроков физики, но и сам в детстве, бывало, любил намагничивать гвозди, иголки и другие железки, чтобы потом и их использовать как магниты. Но вот возможно ли такое в магии? Он о таком и не думал. А Гортензия молодец ведь, умница. Подметила. И слова его выцепила и запомнила, хоть и не разгадала.

— То есть, ты думаешь, мне надо возле детей постоянно обретаться?

— Нет, ты что, — улыбнулась магиня, — Не известно заранее, кто из детей станет магом. И не известно, когда произойдёт инициация. Это я пока так просто. Думала. Знаешь, я ведь всё время надеюсь, что ты, как это часто бывает, вдруг выдашь какую-нибудь идею…

Она замолчала, глядя на него. А Олег решил, что надо над этой её мыслью, насчёт возможной магической индукции, поработать.

— Я обязательно постараюсь не забыть этот момент, — кивнул он, — Давай к этому вопросу ещё вернёмся.

— Давай, — согласилась она, — А ещё я хотела с тобой переговорить насчёт Нечая и Ули.

— В разлуке сейчас два любящих сердца, — преувеличенно огорчённо вздохнул Олег.

— Я не об этом, — не поддержала его шутливого настроения Гортензия, — Я о том, что один слишком ревнив, а другая слишком легкомысленна. И из этого может получиться что-то не очень хорошее. Ты поверь моему опыту. Это я выгляжу, благодаря тебе, молодой и неопытной, а на самом деле, я старая и мудрая.

— Ты вовсе не старая, Гора. Ты лучшая, — не согласился с ней Олег, — А с ними обоими мы обязательно поговорим. Ты с Улей. Я с Нечаем.

Когда, уже совсем поздним вечером, баронесса Пален уехала из дворца, Олег пожалел о данном Нирме обещании. Ему просто хотелось спать. Но и расстраивать девушку он не собирался. Поэтому, похлопав её по попе, пригласил на утро разбудить его.

Нирма, посмотрев на своего герцога, всё поняла правильно.

В своей спальне Олег не сразу бросился на аэродром, который считался его кроватью, а какое-то время ещё постоял перед открытым окном, слушая не на шутку разошедшийся дождь, вспоминая прошедший разговор. А ещё определил свои планы на завтрашний день.

Прежде, чем уехать в Неров, надо будет ему ещё заехать в школу, познакомиться с Трашпом, его будущим ньютоном, поставить ему задачу на изобретение рельсовой дрезины. Потом и сами рельсы — в отсутствие сестры, надо будет самому лично сделать крюк и заехать укрепить изготовленные формы.

И надо искать людей. Эта мысль стала уже его идеей фикс.

Глава 10

Кто-то поджог несколько домов на окраине деревни. Кому и зачем была нужна эта глупая затея, Уля выяснять не хотела. Отсюда, с небольшого хуторка в полулиге от деревни, где расположился их десяток ниндзя, был виден не только густой чёрный дым, но и языки пламени, вырывавшиеся из-под крыш строений.

— Госпожа графиня, полковник приглашает вас в штаб, — посыльный с восторгом ел её глазами.

— Скажи, что подойду попозже, сначала съезжу в лазарет, — Уля даже не посмотрела, лишь мазнула взглядом, на молодого лейтенанта, одного из ашеровских штаб-офицеров.

Лолита быстро закончила плетение косичек у хозяйки и, недобрым взглядом окинув восторженного лейтенантика — наверняка, из младших ненаследных баронетов, буркнула:

— Вас там полковник не заждётся, пока вы тут глаза таращите?

Лейтенант не смутился. Браво ударил себя кулаком по груди, коротко поклонившись, вскочил на коня и рысью направился в сторону деревни, где пламя уже начинало стихать. Но, пока был в зоне видимости, часто оглядывался.

— Пока ты отдыхала, тут ри, Зенд опять хотел с тобой о чём-то поговорить, — доложила охранница, — Герда его отвадила. Вместе с его свитой. Сказал, что очень хочет с тобой поговорить.

Лолита не любила о чём-то докладывать графине, отвлекая её от приведения себя в порядок. Если, конечно, не было чего-то срочного или важного. Визит графа Олни, ни к тому, ни к другому не относился, поэтому охранница дождалась, пока хозяйка не будет полностью готова приступить к делам.

Из убогого домишки, высунулась любопытная мордочка пацанёнка лет пяти-шести. Перепачканное чем-то, вроде сажи, смышлёное личико выглядело так потешно, что Уля невольно улыбнулась.

— Иди сюда, — позвала она мальчишку.

Когда тот, довольно смело, подошёл к ней, одарила его одной из удивительных придумок брата — леденцовым петушком на палочке.

Этот петушок оставался последним из тех, что она брала с собой, и, говоря по-правде, ей его было очень жаль отдавать. Но, когда она увидела, в какой восторг привёл малыша её подарок, всякое сожаление тут же исчезло.

Семью, жившую в домишке, вчера они не стали выселять, хотя лейтенант предлагала. Герда думала устроить в этой развалюхе место отдыха для безумно уставшей, после сражения и лечения раненных, графини. Но Уля категорически этому воспротивилась и не прогадала — в стоге свежего, приятно пахнущего сена, между сараем и изгородью, она, забравшись в спальный мешок, выспалась просто чудесно. А, проснувшись и проверив свой магический резерв, увидела, что он практически полностью восстановился.

— Проверяет, наверное, не уехала ли я, — высказала она своё предположение о причинах столь раннего визита графа из королевской свиты, — А всё, что я хотела ему сказать, я вчера уже сказала. Давай завтракать и поедем в лазарет.

Сразу после боя, стоило ри, Зенду, застав её возле раненных, похвастаться своей догадливостью, что он легко угадал, где можно найти графиню, она, довольно невежливо, призналась в своей недогадливости и явной глупости, тщётно пытаясь увидеть воина столь славного, если судить по его рассказам на королевском балу, среди сражавшихся на поле боя.

Граф пришёл в бешенство. Она это увидела по его побелевшим губам и яростному взгляду. Но, надо отдать ему должное, сдержать себя он сумел. Впрочем, это и не удивительно — довольно тяжело высказывать свое возмущение той, которая, на его глазах, уничтожила полк мятежников целиком.

— Ну, он-то думает, что его гонец мчится во весь опор к королю. И привезёт оттуда какой-нибудь новый приказ нашего славного короля, — с усмешкой сказала подошедшая от колодца Герда, где она только что пила воду.

— Кстати, что с гонцом? — поинтересовалась графиня, — И граф ещё одного не пошлёт? Вы там присматривайте за его свитой. Вдруг, кто ещё уедет.

Лейтенант заверила, что за свитой графа присматривают, а гонец накормлен, напоен, связан и находится под постоянной сменяемой охраной одного из ниндзя.

На въезде в деревню, там, где с самого утра горели дома, была сколочена виселица, в виде длинной перекладины, на которой висели шесть тел. У последнего ещё в судороге дёргались ноги и вдоль голых ступней стекали моча и фекальные массы.

— Пусть в бою не отличились, зато полезны в поимке и казни мятежников, — с напускным безразличным видом прокомментировала увиденную картину Герда.

В увиденную Улей, Лолитой и пятёркой ниндзя, во главе со своим лейтенантом, картину, кроме виселицы, вписывались и четверо королевских солдат из свиты графа Олни. Именно этих солдат и имела в виду лейтенант.

По характерным ранам и запекшейся крови на телах повешенных, Уля поняла, что это были раненные мятежники, оказавшиеся не в состоянии сбежать вслед за своими драпавшими товарищами. А пожилая женщина, повешенная вместе с ними, видимо, помогала им укрываться.

В отличие от наёмников, у мятежников шансов стать военнопленными, не было. Их ждала казнь на месте или в ближайшем городе, для показательного урока.

— Госпожа графиня, все живы! — радостно доложил ей начальник лазарета, пожилой усталый мужчина, — Молятся за вас Семерым.

Радоваться вместе с лекарем Уле мешало то, что, с целью экономии оставшегося у неё, после сражения, резерва, ей пришлось пожертвовать почти полутора десятками наиболее тяжело раненными солдатами, которых, будь количество критически раненных не столь велико, она бы смогла вытянуть к жизни. А так, пришлось оставить их умирать, чтобы спасти максимальное количество тех, получивших менее тяжёлые раны, кого можно было спасти, но без её помощи до утра бы не доживших.

Тут был, как раз, один из тех случаев, про которые ей брат говорил, что часто придётся выбирать между плохо и очень плохо. Он, правда, тогда употребил, вместо «плохо», какое-то иноземное слово «х. ёво», но смысл Уля поняла.

Осмотрев и доисцелив ту часть раненных, которых без её помощи бригадные лекари не смогли бы вылечить вообще или лечили бы очень долго, Уля истратила почти треть своего восполненного за ночь резерва.

— Некоторым не помешало бы, всё же, пару дней отлежаться, — кивнула она лекарю, когда тот, всё с той же усталой улыбкой, вышел её провожать за пределы обширного постоялого двора, в котором был развёрнут лазарет.

— Говорят, что эта пара дней у нас будет, — ответил он.

В его правоте графиня убедилась, когда прибыла в штаб бригады, который расположился в доме деревенского управляющего.

Полковник Ашер, при виде её, расцвёл, как весенний цветок. В прошедшем сражении он был дважды ранен, и оба раза в левое предплечье. Герой. Вчера, почти полностью опустошившая резерв и увидевшая, что немедленная смерть полковнику не грозит, Уля оставила его раны без внимания.

Но сегодня, войдя в большую комнату, где сейчас проходило совещание, она направила на героя конструкт Малого Исцеления, хотя у неё просто свербило желание на Ашера наорать. Большие потери баталий она считала результатом косности его мышления.

Ри,Зенд, по-хозяйски располагавшийся на середине грубо сколоченной лавки перед большим вытянутым в длину столом, вставая, тоже изобразил радость от встречи с графиней, хотя глаза его смотрели зло, а улыбка была кислой.

— А мы вас заждались, дорогая графиня, наша спасительница, — первым поприветствовал её граф Олни, пока полковник отдирал повязки с мгновенно заживших ран.

Кроме полковника и королевского представителя, Улю поприветствовали, вскочив со стульев, командиры всех трёх баталий и четыре капитана — командиры кавалерийской, инженерной и хозяйственной рот, и командир полутора сотен кавалеристов второго егерского пограничного полка.

Майор Товбис, командир второй баталии, которая вчера понесла самые тяжёлые потери, посчитал для себя нужным низко поклониться магине.

Тут Ашер, справившись, наконец, с отдиранием повязок, бодро вышел вперёд и, ударив себя кулаком в грудь, поприветсвовал Улю.

— Позвольте ещё раз выразить вам благодарность и высказать своё восхищение, — искренне сказал он, — Вы спасли нас всех.

Уля, конечно, считала, что можно было бы обойтись и без её помощи, окажись Ашер и его комбаты более решительными и дерзкими. Вот что им мешало по частям, как, не только их учил, но и показал на примерах, разгромить сначала наёмников, а затем и мятежников? Но говорить об этом она не стала. Тем более в присутствии графа ри, Зенда. Не стоит ругать своих людей в присутствии посторонних. Этому её ещё Гортензия научила.

Граф, уверенный, что его гонец, через три-четыре дня уже будет в ставке короля, наверняка ждёт приказа баталиям выдвинуться к Лара-Сару. Король сообразит, что раз Уля находится вместе с бригадой, значит таковым было желание её брата. И, вызвав к себе баталии, он получит и тяжёлый аргумент против защитников города, в лице Ули. А про возможности магини Ули он догадывается. Как и его советники Доратий с Морнелией.

Её инкогнито со вчерашнего дня раскрыто, а, значит, прибавилась и головная боль, чтобы факт её пребывания в Сарской провинции оставался неизвестным королю и его приближённым. Или, хотя бы, чтобы они об этом узнали, как можно позже. «Заставят тебя таскать для них каштаны из огня, — говорил ей Олег, — А я тебя знаю, ты ведь не сможешь послать нашего доброго короля лесом. В общем, прикрой, если потребуется, наших с тобой бойцов, это всё, что от тебя я прошу. И больше постарайся никуда не лезть.»

Олег, хоть об этом и не сказал, но, наверняка, он больше переживал насчёт чувств к ней Лекса. Скорее всего, по этой причине, а не от нежелания спасти её от лишних нагрузок, брат настоял на том, чтобы не раскрывать факт её присутствия с бригадой, как можно дольше.

Улю это немного смешило, но самой себе она признавалась, что внимание молодого короля ей льстит. Она видела, сколько блистательных дам крутилось возле него. Как они старались поймать его взгляд. Как жеманились и интересничали.

А он выбрал её, недавнюю замарашку. Прямо, как в той чудесной истории про падчерицу, жившую рабыней при злой мачехе и её родных дочерях. Эту историю, однажды, будучи в каком-то грустном настроении, рассказал Олег — тогда не только она и Веда были в восторге, но даже всегда выдержанная Гортензия не смогла сдержать своих эмоций. А Нечай, конечно, ревнует. Ну и пусть ревнует, раз такой дурак. А она, когда выдасться ещё возможность встретиться с королём, всё ему объяснит, и они могут стать хорошими друзьями.

— Но мне видится, что у вас озабоченности стало не меньше, чем было до сражения, — сказала Уля, садясь на стул, любезно подставленный ей худым, как жердь, капитаном хозроты.

Лейтенант Гелла, пришедшая в штаб с графиней, по её настоянию, от предложенного ей командиром первой баталии стула смущённо отказалась — ей вообще тут находиться было не по статусу. Если бы не прямой приказ графини, она бы сюда не сунулась. Она встала возле входа и старательно смотрела в сторону окна.

Эйфория от одержанной победы у офицеров бригады, действительно, довольно быстро сменилась тревогой, которую скрадывала только наличие с ними, как выяснилось, самой имперской графини ри, Шотел. И причины для тревоги были понятны.

В ходе сражения был уничтожен целиком один полк мятежников и серьёзные потери понесли два полка наёмников, потерявших в общей сложности больше пятисот человек.

В ходе преследования, организованного Ашером силами кавалерийской роты и пограничными егерями, удалось уничтожить и взять в плен ещё около пятиста мятежников. Наёмники же, довольно быстро организовались, и отступали сомкнутыми строями, поэтому рубить их бегущими, как ополченцев, не получилось.

С учётом того, что где-то ещё должен быть на марше и четвёртый наёмный полк, а также ожидалось прибытие из крепости Вейнаг ещё магов, точной численности которых выяснить не удалось, но можно было предполагать, что их будет до полутора десятков, то обстановка складывалась ни чуть не лучше той, что была до сражения.

А ведь баталии тоже понесли серьёзные потери убитыми и раненными настолько тяжело, что их не смогла или не успела исцелить даже графиня ри, Шотел.

— Я предлагаю совершить марш к Лара-Сару и соединиться с войском нашего славного короля, — вынес своё предложение граф ри, Зенд, — Мы, сколько могли, задержали подкрепление мятежному городу и прикрыли тылы нашей доблестной армии, а теперь, объединившись, мы додавим мятежников в их главном логове, а, затем, разберёмся и с остальными их силами.

В словах графа было здравое зерно, это все понимали. Вот только, Уля поняла, какую цель, на самом деле, преследует Олни ри, Зенд — доставить её королю под любым предлогом, рассчитывая, что благодарность Лекса закроет самовольство ри, Зенда в нарушении военных планов, к тому же, граф всегда может выкрутиться, резонно указав на полковника Ашера, на котором и лежит полная ответственность.

Командира бригады предложение графа сильно удивило.

— Это противоречит тем приказам, которые были даны мне, и, за исполнением которых, должны были проследить вы, если я не ошибаюсь, — сказал он.

Предложение графа было отвергнуто всеми членами военного совета единодушно. Впрочем, ри, Зенд, поняв, что его поняли правильно, настаивать не стал.

А вот дальнейшее обсуждение предстоящих действий повергло Улю в тоску.

Бригада собиралась через два дня выступить в поход к Гота-Сару, небольшому городку в сорока лигах к северо-востоку, взять его под контроль и удерживать от мятежников, угрожая их тылам, если те решат пойти к Лара-Сару.

— Только мы очень надеемся на вас, госпожа, — обратился к ней Ашер, — Без вас мы город не удержим. Сами понимаете, силы слишком неравны.

Длительное время общения с братом, научило её стараться смотреть на любую проблему нестандартно. То, что предлагали сейчас офицеры бригады было тем, что Олег называл «полной лажей».

А ведь он часто своим офицерам, и тому же Ашеру, не раз говорил: удивил-победил. Уля сама это много раз слышала, наряду и с другими его поучениями, даже и вовсе непонятными, вроде «пуля — дура, штык — молодец». Но, видимо, Олегу, действительно, нужно активней омолаживать военные кадры. Она ему обязательно об этом скажет, когда вернётся в Псков, решила Уля.

Брат часто говорил, что ему не хватает надёжных людей в комендатурах и управах городов. Вот пусть, таких, как Ашер, и назначает — всем хороши. И надёжны, и ответственны, и храбры.

— Я несколько раз слышала, что ключ к господству на востоке Сарской провинции — это крепость Вейнаг, — сказала Уля, — Я ведь правильно поняла? — на её вопрос никто не ответил, все только смотрели на неё внимательно, не понимая, куда она клонит, и ожидая продолжения её слов, — Ну так и надо забрать этот ключ себе, а не размениваться на всякую мелочь, вроде Гота-Сара, — выдала она своё предложение.

В комнате воцарилась тишина. Было отчётливо слышно, как на улице переругивались с кем-то воины, дежурившие на крыльце штаба.

Наконец, возникшую паузу нарушил смех графа ри, Зенда.

— Извините, графиня, — сказал он, — Вы просто не очень понимаете, о чём вы сейчас сказали. Крепость Вейнаг, после такой же пограничной, только на западе, крепости Наров, самое сильное укрепление Винора. Вам просто не приходилось там бывать и видеть высоту её стен и башен. А маги крепости — нет, я нисколько не сомневаюсь в вашем могуществе — но они в состоянии выставить столько слоёв Сфер, что даже вы, с вашей силой, не сможете их все развеять. А штурмовать стены…,- граф развёл руками, не закончив предложение.

Полковник Ашер, несмотря на своё неприязненное отношение к графу, был вынужден его поддержать.

— Госпожа, — с сожалением сказал он, — Как бы сказать, нас очень мало, сильно мало, чтобы штурмовать такую крепость, как Вейнаг. К тому же, если честно, слишком уж тяжёлое и неприспособленное для таких задач у моих бойцов вооружение, — полковник явно был не в своей тарелке из-за того, что ему приходится противоречить обожаемой им графине и поддерживать ри, Зенда, — И это. Идти к крепости придётся по дороге, по которой отступили мятежники. А к ним ведь скоро подкрепление прибудет. Правда, у них нет такой великой магини, как вы, — подсластил он пилюлю, — Поэтому и от ран их солдаты ещё не скоро оправятся.

Уля вздохнула и с сожалением посмотрела на полковника. Графа она проигнорировала.

— Все пленные офицеры мятежников, если мне не изменяет память, утверждают, что маги крепости должны прибыть на усиление полков ополчения. Нет? — иронично улыбнулась она, — А пройти можно ведь и другой дорогой. Неужели такая дорога только одна? Нойм? — обратилась она к капитану егерей.

Что значит косность мышления, Уля теперь увидела воочию. Ведь о том, что маги крепости Вейнаг прибудут на подкрепление полков ополчения, знала не только она. Но вбитая в подсознание мысль о том, что крепость неприступна, во всяком случае для такого небольшого войска, не позволила даже рассмотреть возможность её захвата.

Капитан егерей с сожалением покачал головой.

— Вынужден вас огорчить, графиня, — сказал он, немного растягивая слова, — Но эта дорога, действительно, единственная. Потому что та, что идёт через заболоченную низину, летом не проходима. Там грязи по колено. Даже пешком или на лошадях, мы будем идти по ней не меньше полутора декад, и на выходе с неё нас, наверняка, уже будут поджидать, а Вейнаг, тем более, укрепят. Идти же с обозами — невозможно вообще.

— Ну, это без нас с Мервиным, так бы и было, — сказала Уля улыбнувшись, разулыбавшемуся в ответ, капитану инженерной роты, который уже имел возможность поработать с графиней на строительстве дорог в герцогстве — для инженерных войск это было и тренировкой и полезным делом, — Какое расстояние нужно будет пройти? — спросила она у Нойма.

— Лиг семьдесят, — ответил он.

Выражение лиц всех присутствующих доставило Уле одно удовольствие.

— А ведь может получиться, — вслух произнёс озарившую его мысль полковник.

— Обязательно получится Ашер, — улыбнулась Уля.

Возбуждение, охватившее собравшихся, переросло в бурное обсуждение конкретных планов подготовки похода.

— Товбис, — обратилась графиня к командиру второй баталии, пока командиры первой и третьей делили между собой трофейные телеги, — Того парня, которого я наблюдала в бою на самом острие атаки, ты уже представил полковнику на временного лейтенанта, вместо его погибшего командира? Пришлёшь тогда ко мне этого парня сегодня. Мне герцог дал право накладывать знак Сфорца на офицерские шевроны. До майорских включительно.

— Да, вернее, нет, — замялся майор, — Я сейчас, как раз, после этого совещания, хотел Ковина, так его зовут, представить полковнику. Да, конечно, пришлю. Он заслуживает.

Олег не раз ей говорил, что одних только талантов и достоинств мало, чтобы чего-то добиться. Очень многое в жизни решает протекция. Поэтому ей надо быть очень внимательной, и не лениться следить за тем, чтобы нужных им людей не затирали.

Про то, что, вместо погибшего командира одной из полусотни алебардистов, как раз той самой, которая выстояла под напором многократно превосходящего противника, майор Товбис собирается назначить того сержанта этой полусотни, который больше всего проявлял себя в поставке ему непотребных девок, во время долгих стоянок рядом с поселениями, Уля узнала от Лолиты, которая по мере возможностей, иногда, приглядывалась, и к своему приятелю, и к тому, что вокруг него происходит.

Сейчас Уля просто дала понять майору, что в курсе происходящего. Но он молодец. Сумел выкрутиться.

В армии герцога, присваивать офицерские звания до майора включительно, имели полномочия и командующий армией генерал Чек Пален, и начальник штаба генерал Торм Хорнер, по представлениям командиров полков или бригады. Сами эти командиры, до утверждения их представления, могли присваивать только временные звания. Естественно, что полковников и генералов назначал сам герцог.

На офицерские шевроны Олег стал накладывать магический знак Сфорца, которому он обучил и сестру, одновременно с этим, дав ей полномочия утверждать представления командиров полков.

В каждой баталии, кроме майора — командира баталии, десяти лейтенантов — командиров полусотен, были ещё и два капитана — один, командующий четырьмя полусотнями мечников, и второй, командующий шестью полусотнями алебардистов.

От Лолиты Уля узнала о гибели во второй баталии и капитана мечников, но предложение своей охранницы назначить Малыша капитаном, отвергла решительно. Протекция протекцией, но во всём нужно знать меру.

— Здесь оставим сотню кавалеристов, чтобы наш уход дольше не был заметен? А они потом догонят? — впечатлённый улиными воинскими талантами Ашер, кажется, решил теперь советоваться с ней по каждому пустяку, и ждать от графини одобрения каждого своего решения.

— Ашер, ты в этом лучше разбираешься, — Уля посчитала нужным подбодрить служаку, а то ещё скиснет.

Она поднялась и кивнула стоявшей у входа невозмутимой Герде

— Позвольте вас проводить? — увидев, что графиня собирается покинуть штаб, поднялся и ри, Зенд.

— Буду весьма признательна, — вежливо согласилась Уля.

Глава 11

Делать дорогу прямой, как автобаны, у Олега с Улей не было времени и особого желания. Поэтому, порой, называя, про себя, дороги герцогства автобанами, Олег себя немного перехваливал. Но некоторые, чересчур петлявшие участки, всё же, были выпрямлены.

Ехать по такой дороге на подрессоренной карете было одно удовольствие. Хотя за годы, проведённые в этом мире, Олег уже достаточно хорошо освоился с верховой ездой, но ценить комфорт и удобства не разучился.

Карета была изготовлена по его личным чертежам, и походила внутри на купе спального вагона люкс с двумя мягкими диванами, столиком и, даже, умывальником.

Самым сложным оказалось изготовление рессор. Технически, Олегу пока так и не удалось получить пружинную сталь нужной прочности и качества, хотя в его кузнях над этим вопросом продолжали работать. Правда, работали, что называется, методом проб и ошибок.

Но там, где сплоховали его знания — как обычно, выручила магия. И пластины из стали, нужной упругости, ему получить удалось.

— Этот банкир не только подтвердил то, что удалось узнать от других людей — торговцев, беженцев, путешественников, но и многое объяснил, господин, — говорил Агрий, сидя на переднем диване кареты, напротив своего герцога, — А, я думаю, к его мыслям можно прислушаться. Я убедился уже не один раз, что банкиры самые осведомлённые люди.

— И задница у них самая чувствительная, — согласился Олег со своим начальником разведки.

Агрием Олег был доволен. Этот парень, когда-то, одним из первых, выученный им мастерству асассинов, смог стать не просто боевиком, следопытом и профессиональным убийцей, но и проявил неплохие таланты аналитика, на ходу улавливая те мысли и идеи, которые Олег извлекал из своих знаний прежнего мира.

— Удивительно, господин, но такие богатые люди даже намного сильнее падки на дармовщину, чем обычные, — поделился своими наблюдениями разведчик, — А уж, когда мой человек угощал его тем самым кальвадосом, который мне, по вашему приказу, министр Гури выделил, четыре ящика, ну, тот, который почти два года в дубовых бочках выдерживали, так тот банкир и совсем моего агента стал чуть ли не самым лучшим своим другом считать.

Никакой Америки, конечно, Агрий Олегу не открыл. Он ещё в прошлом мире об этом не раз слышал, читал, а, однажды, и на своём опыте имел возможность убедиться, видя, с каким удовольствием, приглашённый на студенческую вечеринку преподаватель, не ставивший положительной оценки даже самому знающему студенту, без оплаты тем нужной суммы, поглощал нехитрую студенческую еду — пить на той вечеринке этот молодой преподаватель, правда, не пил, сославшись на язву, но закуску со стола смолотил почти всю, включая и острую.

— Банкиры, не только этот, из Глатора, но и почти все остальные, сейчас постепенно сворачивают свою деятельность и в Виноре, и во всех государствах юга и центра континента, — продолжил Агрий доклад, — Выводят наличность и слитки на запад и восток. Услуги наёмников потому так и выросли в цене, что нужно эти обозы охранять. Ждут большой войны.

— А чего её ждать? — пожал плечами Олег и достал из сетки, прикреплённой к столику, бутылку клюквенного кваса, так полюбишегося ему в этом мире. Он не то, чтобы каждый день только его и пил — вовсе нет. Но иногда, особенно, в летнюю жаркую погоду, не отказывал себе в этом удовольствии, — Войны, по-моему, и не прекращались тут никогда. Будешь? — не пожадничал Олег своему разведчику кваса и протянул тому бутылку, перед этим щедро налив себе из неё в большую серебрянную кружку с его двухглавоорловым гербом.

— Так, в том-то и дело, глаторец говорит, что всё это были детские игры, — с благодарностью приняв от своего герцога бутыль, Агрий скромно налил себе только половину такой же, как у Олега кружки, — Начинается долгая война за контроль над Ирменем, и без большой крови не обойтись — слишком жирный кусок эта транспортная артерия.

Эту геополитику Олег, в принципе, понимал уже после долгих бесед с Гортензией.

Полноводная, как Волга, река Ирмень обеспечивала кратчайший торговый путь с севера Тарпеции, где лежала большая и сильная Оросская империя, на юг, к Диснийскому океану, и дальше, к Валании, южному континенту, населённому множеством народов и богатых стран.

Королевство Винор, расположенное по обе стороны Ирменя, и несколько веков находившееся под неявным, но твёрдым контролем Хадонской империи, наряду с её влиянием и на другие государства этого региона, позволяли считать Ирмень, по-сути, Хадонской рекой.

Товары ороссцев и подконтрольных им государств, отправляемые по реке, обкладывались такими налогами, что, иногда, было выгодней и дешевле перевозить их океанскими кораблями вокруг материка.

Благодаря этому, выигрывала не только Хадонская империя, но и остальные государства юга — тот же Растин, к примеру. Они теснили своих северных соседей по материку на рынках государств Валании, а, чаще, и вовсе выступая посредниками.

Похоже, что обе эти империи, и правда, готовятся вступить в бой друг с другом. Только чужими руками и ценой чужой крови. Пока, во всяком случае, чужими.

— С Хадоном и Оросом мне всё понятно, — задумчиво произнёс Олег, — Сколько времени на это безучастно будет смотреть Кринская империя? Ты и про это не забывай. Не думаю, что у такого монстра тут тоже нет своих интересов. Ты молодец, Агрий, — не забыл похвалить своего разведчика Олег, — Но ты теперь настрой своих, чтобы и спали в пол-глаза. Что-то мне чувствуется, что, действительно, скоро нас ждёт большая драка.

— Да и так, господин, не спим. Главное, всё труднее становится понять, кто на чьей стороне играть будет, — пожаловался Агрий, — Даже наш король Лекс, теперь непонятно, куда он может повернуть. Всегда, вроде бы, Виноры были союзниками хадонцев, но наш король, он же на глаторской принцессе женился. И не получится ли так, что, в какой-то момент, он, под влиянием тестя, переметнётся к оросцам? Глатор же всегда тех поддерживал.

— Нет вечных друзей, Агрий, — вздохнул Олег, — Есть вечные интересы. Ты с маркизом Орро ни, Ловеном говорил? Этот прожжёный имперский дипломат, наверняка, знает намного больше любого, самого осведомлённого, банкира.

Агрий вздохнул и грустно качнул головой.

— Хоть вы его и исцелили, господин, и глаза у него теперь два, и хромота прошла…., но боюсь…, простите, что говорю вам это, но…не друг он нам, — он посмотрел на своего герцога, ожидая его реакции на такое откровение.

Олег же только рассмеялся.

— Такая верность своей империи, не может не заслуживать уважения, Агрий. Но, конечно же, Орро большой гад. Так что он там крутит в Фестале?

— Да непонятно пока, — смутился Агрий, — Но он зачем-то с послами Руанского княжества и Линерии, этими нашими вечными беспокойными западными соседями, часто встречается. Я вот думаю…., - он замолчал, словно сам испугался своих мыслей.

Но Олег понял недосказанное.

— Ты начал подозревать, что империя хочет создать Винору проблемы, чтобы наш славный король не забывал, что его ждёт потеряй он поддержку Хадона и понадейся на очень далёких друзей из Ороса?

— Ну. Да. Примерно. Только, господин, как бы божественная Агния не заигралась с этими алчными волками.

— И те не сожрали бы совсем бедную овечку Винор? — снова рассмеялся Олег, — Я думаю, что мы не дадим. О, кажется, приехали к Весельчаку.

На дороге между Псковом и Неровом было построено достаточное количество постоялых дворов, чтобы идущие по этой дороге обозы могли каждую ночь ночевать под крышей.

Скорость, с которой мчалась карета, позволяла пропускать эти постоялые дворы по два, а то и по три.

Но сейчас, исполняя приказ герцога, отданный накануне, ехавший впереди эскорт, задолго до наступления сумерек, свернул к постоялому двору «Весельчак Чак».

Олег, отправляясь в дорогу, совершенно случайно вспомнил одну умелую девицу, которая, однажды, ещё по весне, очень хорошо его развлекла и расслабила с дороги. И произошло это именно в Весельчаке.

Не всё коту масленница. Далеко не в первый раз Олег смог в этом убедиться.

— Господин герцог, — тряс жирными щеками владелец гостиницы, — Да если б я знал! Да я бы никогда не продал эту рабыню. Я ведь и сам ей дорожил. Но уж больно она господину полковнику ри, Крету понравилась. Вот и отдал ему её. Ведь, считайте, задарма. За пятьсот рублей всего, — трактирщик чуть не всплакнул.

Его расстройство было так искренне, что Олег даже и не стал в нём сомневаться. Правда, непонятно, чего в этом расстройстве было больше — сожаления, что не смог сейчас угодить герцогу, или жалости к себе, что продешевил. Олег, больше, склонялся ко второму.

А ри, Крета понять можно — Рита на последних сроках беременности, а тут такая умелая девица подвернулась.

О, времена, о, нравы! А ведь Рита даже и ревновать к рабыне не станет — тут такое поведение мужей норма.

— Ладно, — махнул он рукой, — Не ной. Как я понимаю, она ведь у тебя не единственной была?

На постоялом дворе они задержались до позднего утра. Агрий, ещё не привыкший к совмещению банных процедур, употребления спиртного и развлечений с девицами, вышел к завтраку с довольно помятым лицом. Олег, не долго думая, подлечил своего верного сотрудника заклинанием Малое Исцеление, напитав его по-максимуму.

Завтракали они вдвоём в небольшом зале гостиницы, пока их сопровождение насыщалось в трактире. Прислуживать герцогу и полковнику хозяин постоялого двора догадался отправить их вчерашних прелестниц. Так что, в далнейший путь они собрались отправиляться в отличном расположении духа.

Уже когда запрягли в карету четвёрку скакунов, к герцогу подъехал начальник эскорта, молодой ненаследный баронет Лунгер, недавно получивший лейтенантские шеврон и аксельбант из рук самого герцога. Отличился баронет ещё в растинскую кампанию, но награда нашла своего героя лишь недавно.

— Господин герцог, в Псков мчался гонец с письмом, мы ему сказали, что вы здесь, — он взглядом показал на молодого парня в ярко-красной форме фельдегеря, который находился возле конюшни, где должен был сменить коня.

— Ого, а слона-то мы и не заметили, — попенял себе за невнимательность Олег, — Ну давай, что там у тебя.

Смущённый и волнующийся парень протянул ему небольшую трубочку.

— Голубиной почтой вчера вечером в Неров поступило.

— Молодец, быстро доставил, — похвалил гонца Олег, и, повернувшись к лейтенанту, скомандовал, — Трогаем.

Послание, а, вернее, короткую записку, доставленную почтовым голубем, Олег прочитал уже в карете.

— Что там? — не сдержал своего любопытства Агрий.

— Победа. Пока только в первом и единственном сражении, — не стал от него скрывать эту хорошую новость Олег.

Хотя сам он не считал её такой уж хорошей, по причине того, что сестре пришлось раскрыть своё инкогнито и вступить в бой.

В записке, переносимой голубем, много не напишешь. Поэтому, кроме самого факта победы, там только и было о том, что силы противника превосходили силы бригады в четыре раза, и что исход сражения, во многом, решился благодаря графине ри, Шотел.

Других подробностей не было, но Олег прекрасно понимал, что, если Уля применила свою магию, значит в этом возникла необходимость. Да и, при таком соотношении сил, это было очевидно.

Лиг через двадцать они свернули с дороги на Неров, чтобы заехать по-пути в лагерь третьего пехотного полка. Вернее, в бывший лагерь полка. Теперь там ускоренным порядком проводилось обучение и слаживание сразу трёх полков.

— Господин герцог, рада вас приветствовать, — голос полковника Кабрины Тувал, бывшей наёмницы, командира третьего пехотного полка, звучал, словно простуженный, — Проводим занятия по строевому слаживанию, — доложила она, заметив внимательный взгляд герцога в сторону марширующих по огромному плацу колонн.

Понимая надвигающуюся на королевство со всех сторон угрозу, Олег заранее озаботился резким увеличением своих военных возможностей. Благо, с получением в свои руки целого герцогства он сильно расширил свой мобилизационный потенциал. А уж с деньгами-то у него и так проблем не было.

Проблема, зато, была в недостатке нужного количества обученных воинскому делу людей. Баронские дружинники были немногочисленны и, к тому же, больше годились для охраны замков. Наёмники, в последнее время, тут Агрий был абсолютно прав, стали стоить дорого.

Да и не хотел он связываться с созданием войска из наёмников — он ещё в Западном Виноре насмотрелся на это воинство изнутри. И оно его, прямо сказать, не впечатлило. Нет, индивидуально, как бойцы, многие наёмники были хороши. Тут ничего не скажешь. Но сражения выигрывают не столько отдельные солдаты, сколько слаженные строи.

Из знаний своего родного мира Олег вспомнил принцип срочного создания новых частей в годы войны. Тогда, отправлявшийся на фронт полк, оставлял на прежнем месте дислокации батальон, который служил костяком для создания нового полка.

Понятно, что это ослабляло и отправляемый на фронт полк, и, при этом, новосозданный полк не соответствовал необходимому уровню. Тем не менее, эти полки были существенно более боеготовы, чем полки ополчения, где все, от командиров до последнего в строю солдата были новичками.

Олег объяснил эту идею, и убедил сомневающихся Чека и Торма. Теперь из батальонов третьего пехотного полка были созданы третий, пятый и шестой пехотные полки, а из взводов кавалерийской и хозяйственной рот — по три такие же роты к этим новым полкам.

— Я не надолго, — то ли сообщил, то ли успокоил Кабрину Олег, — Посмотрю, как тут у вас дела.

— Я бы хотела пригласить вас на обед в офицерское собрание.

— Не сегодня, Кабрина, не сегодня, — отказался Олег, — Но я к вам, попозже, ещё обязательно заеду.

Олег проехал в сопровождении всех трёх командиров полков и Агрия по расположению лагерей, осмотрел тренировочные площадки и полосы препятствий.

— Новобранцев и старослужащих распределили равномерно по десяткам, — рассказывала баронесса Тувал, — Получилось не очень, если честно. Но ровно. Сейчас сами посмотрите, убедитесь.

Прохождение маршем, которое Олег ввёл в своей армии ещё в прошлом году, в исполнении новонабранных полков получилось вполне приличным, хотя Кабрина презрительно кривила губы и грозно сверкала очами.

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что сразу, после отъезда герцога, на спины и ягодицы нерадивых обрушатся палки.

— С обеспечением какие-нибудь проблемы есть? — спросил Олег, когда мимо промаршировал последний ряд последней роты шестого полка.

— Оружия и доспехов пока не подвезли. Сами видите, половина с деревянным оружием. Обещают, что через полторы декады все поставят. А с остальным — без проблем.

На прощанье, перед отъездом, Олег поблагодарил полки за службу, выслушал троекратное ура и отбыл в Неров.

Больше, по-дороге, он уже никуда заезжать не стал, сделав только остановку на короткий сон в очередном постоялом дворе, поэтому в город прибыл уже на следующий день, в самой его середине.

Перед городскими воротами его встречала целая делегация из городского начальства и толпы народа за цепью отрядов городской стражи.

Ритуалов своих встреч Олег ещё не прорабатывал, да и, вообще, не знал, нужны ли такие ритуалы.

Впереди процессии находился городской Голова Пражик. Он был, хоть и бледным, но бодрым.

Агрий покинул карету, пересев на заводного коня, ещё за несколько лиг до города, поэтому радостные горожане могли наблюдать в карете и приветствовать только своего герцога.

Олег не поленился раздёрнуть занавески и редкими взмахами руки отвечать на приветствия горожан. Их радость, он видел, была искренней, но, он также понимал, что эта радость была вызвана очередным новым событием в их жизни, и они, также радостно реагировали бы, если бы его, у них на глазах, казнили.

— Ну, вижу, что пока справляешься, — вылезая из кареты, опершись на руку Пражика, сказал ему Олег, — Дорога от ворот до центральной площади, во-всяком случае, впечатляет. Можешь ведь работать, прохвост этакий, когда хочешь, — похлопал он заулыбавшегося Голову, — Или опять что-нибудь спёр?

Улыбку с лица Пражика словно ветром сдуло.

Глава 12

Запах мяты из котелка, подвешенного над костром, будил воспоминания о замке Ферм. Во времена улиного детства, иногда, перед ужином, когда грязная посуда с обеда уже перемыта, а по-новой её ещё не принесли, старшая посудомойка Билина отпускала девчонок, трёх своих помощниц, побегать за стенами замка.

Если это было в конце весны или летом, они часто искали и набирали разных трав. Мята была самой из них разыскиваемой, и Билина делала из неё отвар, который, в те времена, Уле казался самым вкусным напитком.

Стоны допрашиваемого, в полусотне шагов от Ули, главаря уничтоженной ниндзями в лесу банды, наконец-то, стихли.

— Ничего ценного не сообщил, — появившийся словно из воздуха Ушор подсел к костерку, возле которого сушили свои вещи Уля с Гердой, — В самой крепости он ни разу не был, а то, что он знал о городке и гарнизоне, это меньше, чем от пленных мятежников узнали.

— Сахар — это просто чудо, — сказала Герда, бережно, как буд-то бы боясь обжечься, опуская твёрдые сероватые кусочки в кружку с отваром из мяты, — Вкусно очень, и даже, кажется, силы прибавляются. Ты сказал «знал»? Прикончили его что ли? — уточнила лейтенант.

— А что с ним ещё делать было? — ниндзя тоже налил себе кружку отвара и взял с тряпочки, лежавшей возле спального мешка, оставшиеся на ней три неровных сахарных кубика, — Тут, в лиге, в стороне от дороги, есть заброшенный хутор. От него, он рассказал, хорошая тропа есть. Не такая широкая, как эта дорога, зато сухая.

Трое суток, которые баталии шли по болотам Улю вымотали не столько магически и физически, сколько морально.

Проходить больше двадцати лиг в день не получалось — сегодня, так и вообще, вряд ли преодолели пятнадцать.

Создавать в этих местах дорогу из магического мрамора Уля не собиралась. Грязевое глинянно-песчаное месиво она укрепляла лишь до состояния твёрдого кирпича. Этого было вполне достаточно, чтобы прошли и люди, и кони, и обозы, пусть даже, при этом, последним рядам приходилось временами идти по крошеву.

Проблемой было то, что после укрепления, дорога вовсе ведь не становилась ровной. Впрочем, этот вопрос они продумали заранее, и впереди батальных колонн шли сменяемые пары коней-тяжеловозов, тащившие за собой большое, в обхват, бревно, положенное поперёк дороги, и выравнивали её поверхность. Следом, инженерная рота прикапывала ямки и отбрасывала в стороны слишком большие комки грязи. Бойцы тоже часто менялись, поэтому работа шла на ходу быстро и без задержек.

Но, всё равно, оставалось множество комков и вымоин, которые, после затвердевания, мешали движению. А уж использование полевых кухонь хозроты, так и, вообще, было невозможным.

Впрочем, с главной бедой, Уля, при помощи инженерной роты, справилась, так что, в грязи никто не тонул, а смотреть внимательно под ноги люди быстро приспособились.

— Надо сообщить об этом полковнику, — сказала Герда и посмотрела на почти весь вечер молчавшую графиню.

Та никак не отреагировала на её взгляд, предоставив офицеру ниндзей самой решать такие вопросы.

Ашер, после недолгих раздумий, утром следующего дня дал команду свернуть к тому хутору, и не прогадал. К вечеру, они вышли к главной дороге, ведущей из Вейнага в Лара-Сар, тем самым, оставив полки мятежников и наёмников в почти полусотне лиг за спиной, а впереди, в семи-восьми лигах, по словам капитана Нойма, перед ними была нужная им крепость.

Ниндзя и егеря рассыпались десятками вдоль дороги, чтобы перехватывать обозы, случайных путников и, если в крепости решат выслать патрули, то и их.

Делать долгий привал не стали. На совещании, проводившемся у командира бригады, в этот раз, особых разногласий не было. Все понимали, что тяжеловооружённые латники баталий для штурма стен мало пригодны, и вся надежда только на графиню, ниндзя и конных егерей капитана Нойма — как успешно они сумеют захватить ворота города-крепости и удержать их до подхода основных сил.

— Рассчитывать надо на худшее, — говорил полковник, — Будем считать, что маг, способный заклинанием Поиск Жизни обнаружить наши колонны, сможет это сделать за три лиги. Или, пусть даже, за четыре. Значит, выстраиваемся на дороге и вдоль неё, начиная с озерца. Сначала первая баталия, потом третья и, затем, твои, Товбис. Естественно, кавалерия впереди. Графиня?

Ули кивнула, соглашаясь.

От идеи ночной атаки они отказались, резонно предположив, что, ночью, бдительность стражи, в том числе, и оставшихся в крепости магов, будет выше, а, главное, приближение даже небольшого количества людей вызовет ненужный переполох.

Удачно подвернулся обоз с продовольствием, которое везли в Вейнаг. Перепуганных сервов и несколько ошалевших охранников, сопровождавших обоз, согнали с телег, а их место заняли переодетые ниндзя, полтора десятка пограничников Нойма, во главе с ним самим, и четверо из батальных магов. Большее количество людей могло насторожить охрану ворот, поэтому этим количеством и ограничились.

— Не усните тут, — пошутила Уля, прощаясь с полковником, а, увидев взгляд ри, Зенда, засмотревшегося на её попку, когда она забиралась на мешки, уложенные в телеге, презрительно фыркнула.

Ворота городка, окружающего крепость, никакой сложности, в их захвате, не представляли. Это были обычные деревянные створки внутри арки невысокой кирпичной надвратной башни.

А вот с захватом ворот самой крепости, которые находились в трёх сотнях шагов по прямой, забирающей круто вверх, дороге, надо было постараться.

И, всё-таки, использовать фактор внезапности полностью, у их отряда не получилось.

Нет, с надвратной башней городка всё оказалось ожидаемо легко. Четвёрка ленивых стражников, трое из которых, в момент прибытия псевдообоза с продовольствием, изводили придирками бедную крестьянскую семью, пытавшуюся на полуразвалившейся телеге, с впряжённым в неё старым и усталым коняшкой, покинуть Вейнаг, а четвёртый стражник даже не подумал хотя бы прикрыть распахнутые настежь ворота, ленивой походкой отправившись к ехавшему впереди телег, в побитых доспехах наёмного охранника, Ушору, были мгновенно убиты.

А вот застать врасплох саму крепость не вышло. Видимо, приграничье, само по себе, диктует необходимость постоянной бдительности.

Перегородив доступ к башне тремя телегами и оставив держать здесь оборону четвёрку батальных магов с десятком егерей, в спешке достававших из-под мешков доспехи и оружие, ниндзя, Нойм с пятёркой егерей и Уля с Лолитой, на конях и повозках, с которых быстро скинули груз, чтобы их облегчить, поспешили преодолеть расстояние до крепости, на ходу сбивая с ног зазевавшихся прохожих.

Уля быстро убедилась, что, и дозорные наблюдатели в крепости не спали, и система оповещения о нападении была хорошо отработана, и излишней самоуверенностью защитники не страдали — понимали, что даже небольшое количество нападавших может представлять серьёзную угрозу, особенно, если среди них окажутся достаточно сильные маги.

Отряд уже почти домчался до арки, когда услышали грохот рухнувшей решётки и даже успели её увидеть, до того, как два стражника, вбежав в калитку, сделанную в правой дубовой створке ворот, закрыли её за собой.

Магическим зрением Уля увидела появившуюся Сферу. Судя по её сильной энергетике, как минимум, один сильный маг в Вейнаге остался, а, судя по тому, что вскоре не появилась ещё одна Сфера, маг в крепости остался, всё же, один.

— Приготовьтесь, — скомандовала графиня, — Нойм! В сторону уйди!

Ей пришлось трижды ударить Водяной Плетью, напитанной по-максимуму, прежде чем Сфера разрушилась. Тут же сформировав конструкт Воздушного Потока, не пожалев и на это заклинание сил, ударила по воротам. На всё это она потратила совсем немного времени, буквально, пять-шесть ударов сердца. Уля торопилась успеть, пока со стен и башен в них не полетели арбалетные болты. Успела.

С ужасным грохотом, ворота, а затем и решётка, вырвались из своих опор, своротив часть башенной кладки, и влетели огромными снарядами во внутренний двор, сметая, калеча и убивая подбегавших защитников замка.

— Герда, я ещё не совсем пустая, но близко к тому, — крикнула она лейтенанту ниндзя, вбегая всем отрядом под воротную арку.

— И этого хватит! — весело оскалилась Герда, дорезая оглушённого полубессознательного стражника, — Кавалеристы с его погранцами, — она кивнула в сторону Нойма, загонявшего телеги, чтобы перегородить ими проход и использовать, как укрытие от болтов, — Сейчас уже подскачут. А там и баталии подойдут.

— Уля! Не лезь туда! — Лола схватила высовывающуюся графиню за плечо и потянула её назад под арку.

После одного случая, когда Уля плакала из-за ссоры с Нечаем, это был всего второй раз, когда Лолита назвала свою хозяйку по имени.

— Ты за собой следи, — огрызнулась хозяйка в запале боя.

Заклинание Динамический Щит, которое наложил на неё Олег, способно было полностью погасить энергию не менее сотни арбалетных болтов или трёх-четырёх десятков самых сильных ударов мечом, копьём или чем-то иным, подобным оружием. Но растрачивать по-пусту энергию своей защиты, естественно, Уля не собиралась — брат сейчас был далеко, а сколь долго ей ещё предстоит быть с баталиями и сколько раз Динамический Щит ей может пригодиться, угадать было сложно. Но и прятаться, словно трусиха какая-то, Уля не желала.

Она увидела магическим зрением, что маг крепости второй раз поставил Сферу, но, сразу же, по насыщенности заклинания и размерам, поняла, что тот, похоже, поставил её на последних остатках своего резерва. Чтобы сбить это заклинание ей хватило и половины оставшейся у неё энергии. Теперь батальные маги смогут наносить удары свободно.

— Скачут!

Обернувшись на выкрик Ушора, она увидела, как разбрызгивая копытами уличную грязь к ним на подмогу мчится колонна всадников. Впереди скакали пограничники Нойма, сзади уже были видны кавалеристы бригады.

— А вон и защитники собираются нас атаковать, — Нойм поднял арбалет и направил его на редкий строй копейщиков, собирающийся на площадке между донжоном и вытянутым длинным зданием казармы.

Защитники торопливо выбегали из казармы и донжона, сбегали со стен, которые, в этот раз, уже никто штурмовать не будет.

Чтобы не дать им сформировать плотный строй, графиня использовала заклинание Пламя, превратив в живые свечи сразу полтора десятка защитников и посеяв панику, а затем, ударив Воздушным Потоком, разметала середину строя.

— Вперёд! — прокричал Нойм, своим спешивающимся и торопливо строящимся на выходе из арки, егерям.

Получив команду, егеря, не дожидаясь своих замешкавшихся товарищей и кавалеристов бригады, бросились в атаку.

Обернувшись, Уля успела заметить внизу, у городских ворот, появившуюся, сверкающую латами, колонну первой баталии. Ей даже показалось, что она слышит лязг доспехов, хотя, конечно же, с такого расстояния ничего она услышать не могла.

— Руку отпусти! Запорю гадину! — выкрикнула она Лолите и бросилась вслед за ниндзями и егерями.

Всё же, главной задачей егерей-пограничников была ловля разбойников и контрабандистов, а не штурм крепостей и сражения с одоспешенными воинами. Поэтому, и капитан совершил ошибку, бросившись в атаку, вместо того, чтобы просто удержать ворота до подхода баталий, и сами егеря, поддавшись азарту, при виде разгромленного графиней строя противника, оказались в сложном положении, когда наткнулись на сопротивление, всё прибывающих, защитников крепости.

Оставшегося у Ули резерва, едва хватило бы, чтобы три-четыре раза полностью напитать конструкт Малого Исцеления. Поэтому, она пожалела истратить его ещё на несколько боевых заклинаний. Подумала, что, на всякий случай, надо оставить для лечения раненных. Но биться лёгкими ниндзевскими мечами Уля умела. Пусть и не так хорошо, как та же лейтенант Герда.

Она вовсе не была кровожадной, но азарт и упоение схваткой захватили и её. Вслед за другими ниндзями, она крутилась, прыгала, приседала и колола, рубила, подсекала наседавших врагов. Не менее двух раз её спас Динамический Щит. Трижды, отвлекшись на мгновения от боя, она исцелила тяжелораненного ниндзя и двух егерей. Но, уже более, чем десятку егерей, она ничем помочь не могла — они были убиты или умирали от полученных смертельных ран.

Их, было, начали теснить, особенно, когда атаку противника возглавил сам комендант крепости, если судить по его полковничьим шеврону и аксельбанту, но тут уже подоспели, сначала маги, остававшиеся у городских ворот, а, затем, и запыхавшиеся раскрасневшиеся солдаты первой баталии.

Не зря их так долго и, порой, жестоко, гоняли. Несмотря на проделанный бегом большой участок пути, да ещё и в полном вооружении и экипировке, латники вовсе не выглядели сильно уставшими.

Когда битва внутри крепости перешла в резню, Уля отошла в сторону колодца.

— Навоевалась, благородная госпожа? — обиженно спросила свою хозяйку Лолита.

Доспехи улиной охранницы были густо испачканы чужой кровью и побиты во многих местах. Она всё время находилась рядом с графиней, прикрывая её от ударов.

— Лола, прости меня, — нарушив существующий этикет, согласно которому никогда не нужно просить прощения у своих слуг, Уля обняла свою верную охранницу и уткнулась ей в плечо.

Наверное, со стороны подъехавших к ним, в сопровождении свиты, полковника Ашера и графа Олни ри, Зенда, объятия двух девушек, одна из которых была высокой и крепкой, а другая, довольно хрупкая, едва доставала первой до плеча, выглядели комично. Но сейчас, в такой момент, было не до смеха.

— Я восхищён, графиня! Взять такую крепость без долгой осады и десятка штурмов! В это невозможно поверить, — произнёс граф.

Впрочем, в его голосе Уле послышалось больше зависти, чем радости.

Зато полковник Ашер был искренен в своём полном восторге. Он соскочил с коня и встал перед ней на колено, в очередной раз, высказывая ей своё восхищение и, в очередной же раз, путанно и сумбурно.

В том, что захватить Вейнаг так быстро и относительно легко, могли только она или Олег, Уля смогла убедиться ближе к концу дня, когда обошла стены крепости и побывала во всех башнях и донжоне. Ей ещё повезло, что в Вейнаге оставался только один, пусть и самый сильный, маг крепости, иначе потери бригады исчислялись бы не десятками, а сотнями убитых.

Защитники дрались отчаянно, понимая, что мятежникам статус военнопленных не светил, и всех их ждёт казнь. Стычки вспыхивали ещё склянку времени, не меньше, даже после того, как над крепостью люди графа водрузили королевский флаг.

А дальше, и в самой крепости, и, особенно, в окружающем крепость городе, начались грабежи.

Впрочем, брат ей объяснил, что грабежи и мародёрство, это когда забирают у невиновных и непричастных людей их имущество или снимают с трупов убитых не тобою людей, не являвшимися тебе врагами. А когда ты что-то забираешь у побеждённого тобой противника или тех, кто его поддерживал, то это конфискация и репарации. Брат, правда, когда об этом ей сказал, потом ещё вздохнул и добавил что-то насчёт слишком тонкой грани между этими понятиями, и что ей пока рано забивать себе этим голову. Но свой категорический запрет на грабежи городов и поселений, не оказавающих сопротивления, довёл до всех офицеров своей армии. И предупредил, что наказывать будет жестоко.

Проявлять излишнюю скромность и отказываться от предложенных ей полковником, лучших в крепости, апартаментов Уля не стала. По всей видимости, раньше в них обитал сам комендант с семьёй. Места в них было полно, поэтому графиня потребовала, чтобы с ней вместе разместились и ниндзя с Лолитой.

— Скажи там, пусть рабы воды в ванну натаскают. Такое чувство у меня, что я уже год в тёплой ванной не мылась, — сказала Уля охраннице.

Та, улыбнувшись — они с хозяйкой уже помирились и оставили обиду в прошлом, пошла искать крепостных рабов, которые были единственными, чьё положение нисколько не изменилось. Они лишь поменяли хозяев и, не факт, что на более худших.

Двух испуганных девушек-рабынь, с трясущимися от страха руками, Уля, расслабившись в тёплой ванне, ни успокаивать и, тем более, ни запугивать не стала, отослав их прочь и обойдясь своими силами.

Всё же она не из тех графинь и баронесс, которых она видела при королевском дворе. Она слишком часто находится в разъездах, как в военных, так и в рабочих. Она привыкла, а, вернее, не разучилась ухаживать за собой сама. И нельзя сказать, чтобы, иногда, она не завидовала тем легкомысленным пустышкам, которые вели весёлую светскую жизнь.

Не то, чтобы ей прямо сейчас захотелось приступить к обещанной ей братом жизни светской львицы, к тому же, тот сам говорил, что обещанного три года ждут, но вот о том, что сейчас с ней нет её давней подружки Филезы, она пожалела.

Крики ужасной боли донеслись до Ули, когда она завтракала с Гердой и Лолитой, за столиком, накрытым прямо в спальной комнате, где она провела ночь.

— Граф решил начать казни изменников с женщин? — удивилась она, расслышав, что вопли принадлежали женщинам.

— Так их муж и отец, главный из здешних мятежников, вчера погиб, — доложила лейтенант, которая сегодня проснулась, наверняка, с первыми петухами и уже пару-тройку склянок была на ногах, — Комендант из простолюдинов. Поэтому, его жену и старшую дочь граф лично вчера до полуночи в подземелье допрашивал. Повезло нам, что стены в подземельях толстые, иначе бы не выспались.

— Он бы в сражениях так геройствовал, — буркнула Лолита с набитым ртом — поесть она любила, и Уля была уверена, что её охранница умнёт половину всего, что сейчас было на столике, — А с младшими что?

— Как сквозь землю провалились, оба, и сын, и дочь, — хмыкнула Герда, — Даже маги Поиском Жизни не могут найти. Впрочем, маги — наши, бригадные, у графа своих с собой нет, не сильно-то и стараются.

За годы общения с братом, Уля потеряла интерес к кровавым развлечениям, которые любила в детстве, как и окружавшие её люди. А, в последнее время, вообще стала за собой замечать и отвращение к таким забавам — лучше уж просто казнить, если преступник сам ничего жестокого не совершал.

В дверь спальни, когда они уже заканчивали завтракать под звуки пыток доносящихся с городской площади, постучавшись, заглянул один из ниндзей.

— Там полковник Ашер, — доложил он, — Сам пришёл, а ни кого-нибудь прислал. Просит поговорить о чём-то срочном.

— Так пусть заходит, мы тут все одеты, как видишь.

По законам Винора, бригада имела право на половину трофеев. Другая половина доставалась королю. Но граф ри, Зенд потребовал от Ашера, чтобы тот передал всю казну, захваченную в крепости ему, и даже выставил перед дверью, где эти деньги хранились, охрану из своих людей.

— Там, правда, немного, всего около восемнадцати тысяч лигров, видимо, на наёмников здорово потратились, — рассказывал, чуть успокоившийся, после того, как девушки напоили его чаем с мёдом, полковник, — Но это полновесные лигры, а не те новоделки, которыми сейчас расплачивается наш славный король.

— То есть граф, как я поняла, решил положить болт на законы Винора? — уточнила графиня.

Выражения брата, к которым она давно привыкла, и которые, порой, сама непроизвольно употребляла, других людей часто вгоняли в ступор.

— Не. не положил он, — немного растерявшийся Ашер, всё же, сообразил, что графиня имела в виду, — Он говорит, что у короля сейчас проблемы с наличностью. А мы свою долю можем набрать с горожан и имущества крепости. Что с этих голодранцев возьмёшь? В крепости, конечно, много всего полезного, вот только это всё тяжёлое. И как вывозить? Полки наёмников и мятежников, по-прежнему, перекрывают дорогу.

В отличие от полковника, Уля хорошо понимала, что её брата эти трофейные деньги не интересуют. Он бы даже и доплатил, если бы ему поставили как можно больше железа, над которым он так трясётся, и про неутолённую нужду в котором, постоянно, в кругу близких, жалуется.

— А про вас, госпожа, ну, когда я хотел на вас сослаться, — смущённо добавил полковник, — Ри, Зенд сказал, чтобы вы у себя в графстве командовали. Или в герцогстве, раз вас ваш брат так разбаловал. А не в королевской крепости.

— Ну, в этом-то вопросе, он прав, — неожиданно для присутствующих, графиня не обиделась, а улыбнулась, — Ладно тебе, — успокоила она Ашера, — Разберёмся. Мы ведь пока из Вейнага не уходим.

Глава 13

В пыточной камере тюрьмы было жарко от очага, где калились до красна металлические прутья. Запахи горелой плоти, крови, дерьма и мочи смешались в густой невыносимый смрад, но Кай Шитор на него совсем не обращал внимания, из-за придавившего его чувства полного бессилия перед бедой, свалившейся не только на семью Шитор, но и на всю финансовую основу республики.

— Дядя, я клянусь, что ничего не знаю! — завыл Фрай, когда грузный, весь, словно натёртый маслом, мокрый от пота Куш взял раскалённый прут из очага.

Палач посмотрел на дожа и, по его знаку, поднёс к лицу молодого банкира.

Тот завыл, пытаясь вывернуть из зажатых тисков голову и изуродованные руки. Его перебитые ноги уже не могли шевелиться.

— Стой. — скомандовал палачу Кай.

Всё было бесполезно. Дож, теперь просто дож — титул верховного он потерял две с половиной декады назад, это понял.

Он посмотрел на изуродованное тело троюродного племянника и тяжело вздохнул. Кай, даже в кошмарном сне, не мог себе представить, что когда-то придётся подвергнуть пыткам мага из своей семьи. Одного из четверых, умеющих накладывать Знак Шитора.

— Снимай его, — скомандовал дож палачу, — И пошли кого-нибудь за магом целителем. Скажи, что я оплачу.

Кай медленно поднялся и, бросив взгляд на Фрая, потерявшего сознание от страха и боли, нетвёрдой походкой вышел из пыточной и стал подниматься по лестнице, едва переставляя затёкшие от долгого сидения ноги.

Фраю повезло, что его допрашивали последним. Шестеро предыдущих подозреваемых живыми из подземелья так и не вышли.

Дознание, которое дож проводил сам, по-поводу появления в обороте лишних векселей, защищённых его родовым знаком, так ничего и не выявило, хотя были допрошены, изувечены и запытаны до смерти все, кто мог оказаться причастен к пропаже денег, кроме последнего — Фрая.

А это были именно подложные, фальшивые векселя, а не обычная кража средств, как вначале подумали в их семейном банке.

Запрет выдавать и принимать к оплате векселя был им отдан сразу же, как только появились первые подозрения в том, что невозможное стало возможным.

Примеру его семьи последовали и остальные семьи Растина, связанные с банковским делом. Появление фальшивых векселей с точной копией наложенных Знаков, вызвало настоящий шок.

Теперь им придётся вернуться на столетия назад, к тем временам, когда Знаков ещё не было, и в векселях использовали скрытые символы, известные только отправителю и получателю.

Это Знаки мог видеть любой маг, а возвращение к шифрам времён далёких предков, сократит, и количество людей, которые смогут определять подлинность векселя, и, соответственно, оборот векселей, в десятки раз.

Но иного выхода нет. Шитор даже не брался считать, в какие убытки это обойдётся.

На жарком летнем солнце он почувствовал себя намного лучше, хотя жару Кай не любил. Пахнущий ароматом яблонь и груш воздух огромного сада в его загородном имении, заполнял его лёгкие выдувая оттуда тюремную вонь.

— Отец, Фрай не мог…, - начал говорить Кенгуд, но, увидев жест Кая, замолк.

— Я уже понял. Его исцелят, пусть это и обойдётся нам в тысячу лигров.

Вдвоём с сыном они прошли в увитую виноградной лозой беседку рядом с небольшим искусственным прудом в самом центре сада, где три, одетые в прозрачные одежды рабыни, уже сервировали столик лёгкими винами, фруктами и закуской.

— Афа, скажи госпоже, что обедать мы не будем, — приказал Кай темнокожей девушке, старшей среди подавальщиц, — Мы возвращаемся в город. Пусть отдаст распоряжения насчёт сборов.

В своё загородное имение дож взял только одну из своих трёх жён, но это была старшая, Эгина. Он был уверен, что она всё сделает, как нужно.

— А может Вистон всё же ошибся, и мы зря переполошились? — спросил Кенгуд, когда они полулегли на мягких диванах, а девушки, по знаку хозяина, указавшего на молодое растинское вино, налили его в кубки.

— А то, что твой отец, лично, несколько раз всё перепроверил, сам сравнивал объёмы выданной и хранящейся во всех наших отделениях наличности с количеством полученных, выданных и находящихся в обороте векселей, ты тоже считаешь ошибкой?

Кай с нескрываемым недовольством посмотрел на сына. Поставить под сомнение не только выводы главного казначея семьи, но и компетентность самого главы семьи? Этого он от Кенгуда совсем не ожидал.

Сыном он всегда гордился. Сызмальства приучаемый к ведению торговых дел, тот уже много стран объездил и многое повидал. Как когда-то и сам Кай, Кенгуд познал и ярость морских стихий, и коварство лесных дорог. Но в финансовых вопросах сын проявлял, порой, возмутительную поверхностность знаний.

— Прости, отец, я не должен был так говорить, — признал тот свою неправоту, — Но кто тогда мог совершить такое? Это ведь…. Ты думаешь, он?

Кай усмехнулся, но в его усмешке не было ничего весёлого. Скорее, там было море, океан горечи.

Он знал, что многие уже считают его одержимым, из-за его навязчивой мысли, что за всеми неприятностями республики, не только военными и торговыми, но и финансовыми, скрываются вовсе не происки Хадона или давно мечтающего прибрать себе к рукам весь Ирмень, вместе с выходом к океану, Ороса, но один конкретный человек.

Словно Лукавый решил подшутить над Растином, в целом, и над ним, Каем Шитором, конкретно, вытащив из ниоткуда наглого бывшего наёмника, ставшего теперь герцогом ре, Сфорцем.

Кай понимал, что ему никто не верит, да и сложно поверить в то, что какой-то человечишка, и благородным-то ставший всего пять лет назад, с лёгкой руки бестолкового мальчишки Лекса, сможет в одиночку, не имея за своей спиной могущественных держав, провернуть столько подлых дел.

— Кенгуд, про твоего отца можно многое нехорошее сказать. Я вовсе не пример для подражания. Но даже самые ненавидящие меня враги признают, что чутьё меня ни разу не подводило. Так было до появления этой мрази. Но, если эта тварь смогла усыпить моё чутьё уже два раза, то уж в третий-то раз я не буду столь беспечным, — Кай несколькими жадными глотками допил вино, — Это он. Я уверен. Не важно, сделал ли эту подлость он лично, или Знак познала и смогла повторить его сестра. Но, я чувствую, что я прав.

— Так, может, попробовать с ним поладить? Ты же, помню, сам хотел сосватать ему нашу Эвру. Даже отругал меня, когда я попросил этого не делать.

Эвра, родная сестра только что, по-сути, заново родившегося Фрая, несмотря на то, что приходилась Кенгуду сестрой, пусть и троюродной, долгое время сводила его с ума утончённой красотой своего лица, налитыми грудями, талией, в обхват пальцами ладоней, и крутыми бёдрами, в обхват обоих рук. Эталон красоты, такой, как её понимали в Растине.

— А сейчас ты готов ей пожертвовать? — Кай с насмешкой посмотрел на сына, — Уже разлюбил, или так испугался Олега? Ты ж, вроде бы, говорил, что в плену с вами обращались неплохо? Или тебя пугает моё падение с должности верховного? Так не бойся, должность я, может быть, и потерял, но влияние, поверь, не утратил.

— Я никогда не сомневался в тебе, отец, а Эвра…

— Сама тебя отшила, и давно, — прервал дож, — И правильно сделала. Вы оба Шиторы, к тому же, брат и сестра. В общем, сейчас не об этом. Послезавтра караван наших судов отправится к Валании. На том материке, ты знаешь, мы ведём, в основном, дела с нашими партнёрами из Журава, но ты там остановишься не надолго. Поедешь к Гандию Шестому в Парсанское царство. Передашь царю письмо, от меня и ещё двоих членов Совета дожей. Не сам лично, конечно, не смотри так. Я тебе назову, потом, имя одного из его советников. Знать самому, что в этом послании, тебе не нужно. Но, как сыну и наследнику, скажу тебе откровенно — я предлагаю царю Растин. Как протекторат его царства.

Кай, потягивая уже третий кубок вина, смотрел на сына и читал его эмоции легко, словно раскрытую навощенную доску.

То, что задумал бывший верховный дож, действительно считалось немыслимым. Но ведь и всё, что происходило с ним самим и с республикой в последнее время, тоже казалось раньше невозможным.

Парсанское царство было самым крупным государством Варсании, южного континента, лежавшего от Растина в двух декадах плавания при благоприятных ветрах, и занимало почти четверть всего этого континента, захватив его северо-западную часть.

Именно из Парса, более восьмидесяти лет назад, огромный флот привёз на земли Тарпеции десятки тысяч бронзовокожих воинов и большое количество сильных магов.

Память о той войне до сих пор живёт в трагичных и героических легендах всех государств юга и центра континента.

Победить тогда удалось только общими усилиями. Когда плечом к плечу сражались фаланги хадонцев и растинцев, винорцев и таркцев, сааронцев, бирманцев, аргонцев, отанцев, геронийцев, фларгийцев, глаторцев и других стран.

К концу той войны, длившейся, почти без перерывов, долгих одиннадцать лет, в строй пришлось ставить даже мальчишек триннадцати-четырнадцати лет, едва способных с помощью ворота натянуть струну арбалета, чтобы хоть как-то восполнить чудовищные потери в войсках. А уж потери среди простых горожан и селян никто так и не считал.

И, хотя, с тех пор прошло много лет, многое забылось, а корабли теперь, между Тарпецией и Валанией, перевозили не воинов с боевыми магами и добычу, а товары для торговли, память о героях той войны до сих пор была жива, и многие мальчишки в разных странах воспитывались на этой памяти.

Кенгуд, услышав слова Кая побледнел, но возражать отцу не посмел.

Вечерний город встретил их обычным своим шумом и многоголосием. Паланкин, в котором дож с женой возвращались домой, быстро и легко продвигался по Растину — смены носильщиков паланкина проводились часто, а едущие впереди на конях охранники дожа и его сын, ударами плетей, прогоняли с дороги прохожих, зазевавшихся и не успевших освободить дорогу члену Совета дожей, являвшемуся и главой одной из самых влиятельных семей республики.

— Я опять долго не увижу моего мальчика, — с грустью сказала Эгина, любуясь, из-за распахнутых занавесок, бравой посадкой и гордым видом своего сына.

Раньше Кенгуд держал себя проще, но после отставки Кая с поста главы республики, стал показательно высокомерным.

— Это не так долго, как ты думаешь, — мягко успокоил первую жену Кай, — Максимум, пять-шесть декад, и он вернётся. К тому же, «Синяя Акула», на которой отправится наш сын, быстра, и не будет дожидаться остального нашего каравана судов. Как только он выполнит одно моё небольшое поручение, так сразу отправится в обратный путь.

Эгина склонилась к мужу и поцеловала его в плечо.

— Кай, прости меня, — тихо сказала она, — Мне просто, в последнее время, очень тревожно. Но я верю в тебя.

Дож погладил свою верную спутницу жизни по светлым волосам и склонился их поцеловать. От запаха её волос он вновь разозлился — даже тут этот наглый выскочка его умудряется достать. Через осветлённые и перекрашенные волосы любимой жены, пахнущие ароматом голубых весенних цветов, названия которых он, правда, не помнил.

Он пообещал себе, хотя бы на время, выкинуть мысли о своём враге из головы. Но долго держать своё обещание у него не получилось.

Сначала, после прибытия домой, в бане, рабыни стали его тело намывать душистым мылом, а голову — жидкой вязкой массой, пахнувшей виноградом, бережно наливая её небольшой порцией из толстостенной стеклянной бутылки изумрудного цвета.

Он, как любой торговец, пусть и давно переложивший непосредственные обязанности на других членов семьи Шитор, всегда оставался в курсе цен, и, представив, какие большие деньги уходят на все эти новшества, невольно дал себе на миг слабину — может, и правда, помириться с этим подлым негодяем, отдав ему, в качестве жеста доброй воли, в жёны красавицу Эвру, с приданым больше, чем у любой варварской принцессы? Возможность того, что герцог ре, Сфорц может и отказаться от такой чести, Шитору даже в голову не приходила. Но, это мгновение слабости быстро прошло.

А затем к нему прибыл старый друг Рог Карвин, который, вместе с Кулом Воском, были его опорой в Совете много лет. И, что самое главное, не отреклись от дружбы с ним и после его позорной отставки.

Кай, хорошо знавший историю Совета дожей, насыщенную предательствами, верность Рога и Кула оценил и дал себе слово об этом не забыть, когда Семеро снова вознесут его к вершинам власти. А в том, что это обязательно случится, он не сомневался.

— Извини, что заставил тебя ждать, — входя в малую гостиную, сказал своему другу Кай, — Мне надо было с себя смыть запахи тюремных подземелий.

— Понимаю, — сказал Рог, внимательно на него посмотрев и встав с кресла для приветствия, — Но прекрасные Рода и Сюра не дали мне скучать.

Младшие жёны Шитора, пока их муж и старшая жена приводили себя в порядок после дороги, выполняли роль хозяек дома, составляя дожу Карвину компанию.

— Я ожидал тебя завтра. Что-то случилось? — спросил хозяин дома, усаживаясь вместе с Рогом.

Жёны, вставшие при появлении мужа, остались стоять, дожидаясь его сигнала, или остаться составить мужчинам компанию для светского разговора, или выйти, оставив мужчин наедине поговорить о делах.

— Сегодня Топин собирал Совет, — сообщил Рог, когда они остались вдвоём, не считая девушки для прислуживания за стоящим перед ними столиком, — Были все дожи. Кроме тебя, естественно. Гош сказал, что дело не терпит отлагательств, поэтому ждать тебя не будет.

— А знаешь, я не удивлён, и не уязвлён, — усмехнулся Шитор, — И даже знаю причину такой спешки. Имперский посол?

О прибытии посла от Агнии Шитор, несмотря на свою занятость в пыточных застенках, узнал сразу же, от одного из своих людей, во множестве оставшихся в аппарате Совета. Гош Топин был слишком глуп и ленив, чтобы произвести массовую замену чиновников, как, в своё время, сделал Кай Шитор, хотя он-то получил должность верховного дожа сразу после отца, умершего от жёлтой лихорадки. Да и не на кого Топину было, по большому счёту, менять людей, много лет проработавших при Совете.

— Ты уже всё знаешь, — констатировал Рог, — Я зря спешил.

— Ну что ты, друг. Во-первых, я всегда рад тебя видеть, и ты это знаешь. А, во-вторых, я лишь предполагаю, с чем прибыл посол от этой девки, и какое решение наш жадный и трусливый верховный дож продавил сегодня на Совете. Но я очень не против с тобой это обсудить.

Хадонская империя, как верно понял бывший верховный дож, начала медленно поворачивать руль своей внешней политики, под давлением изменяющихся обстоятельств.

Начинало происходить то, что уже много раз происходило в истории — вчерашние враги готовились стать друзьями, а вчерашние друзья, вот-вот, могут направить друг на друга мечи своих армий.

Хадон понимая неизбежность столкновения с Оросской империей за контроль над одним из главных торговых путей Тарпеции, начинал в ускоренном порядке сколачивать коалицию стран, готовых противостоять северу.

К тому же, очень многие были не заинтересованы в появлении оросских форпостов на всём пути от этой империи до Диснийского океана — все, большие и малые государства имели свою долю пирога от континентальной торговли. Вот только не все из них могли противостоять давлению Ороса, не только военному, но и политическому или финансовому.

Чем дальше на юг, тем больше правители склонялись к тому, чтобы не пристраиваться младшими партнёрами к могучей северной империи, а попытаться сохранить существовавшее положение вещей.

Этими стремлениями и пытается сейчас воспользоваться Агния, предлагая опереться на растущую мощь преодолевшего последствия смуты Хадона, в обмен на вполне необременительные обязательства.

— Не считай, что я передумал, Кай, но не слишком ли мы торопимся, приглашая на континент Парсанское царство? Сам ведь понимаешь…

— Да. Понимаю. — прервал друга Шитор, — Но сейчас не те времена, чтобы опасаться дальней угрозы. Парс далеко от нас, его прославленные маги и полководцы уже давно в могиле. У царя Гандия достаточно сил, чтобы обеспечить нам поддержку, взамен нашего формального присоединения к его царству, выплаты небольшой, больше для престижа, подати, торговых преференций и доступа парсанских купцов на рынки Тарпеции. Но у него нет возможностей, как у его великого деда, на наше завоевание. Понимает, что, даже завоевав, он долго тут не удержится.

— Я про другое говорю. Если Хадон объединит в союз против Ороса всех наших соседей, и мы к этому союзу присоединимся, то наши разногласия с Винором можно будет урегулировать. Кое в чём, конечно, придётся поступиться, но и многое отыграем.

— А зачем, Рог? Спасаясь от возможной будущей угрозы от одной империи, ложиться под другую? Оставь эту идею трусливому Топину. А мы решим вопрос безопасности Растина на долгие годы. А то, что на наших площадях и улицах появятся бронзовокожие солдаты, так чернь привыкнет. Соседи повозмущаются и смирятся. Ты, главное, продолжай работу в Совете. Гош своей жадностью скоро там всех достанет. Даже своих нынешних союзников. К зиме мы должны иметь в Совете большинство.

Глава 14

Никакого опыта административного управления у Олега, в прошлой его жизни, естественно, не было, если не считать кратковременного и крайне неудачного пребывания на должности старосты учебной группы, закончившегося после драки двух влюбчивых дурачков на устроенной ими же, в общаге, вечеринке.

А всё его общение с чиновниками свелось к посещению многофункционального центра за бабушкиным наследством, в виде небольшого деревенского домика и заброшенного участка при нём, когда одна условная чиновница, веселая девушка, постреливавшая в него глазками, объяснила, где и какой талончик получить, сама же это вместо него и сделав, другая, не менее условная чиновница, женщина за стеклом и при компьютере, приняла у него документы и показала, где оплатить госпошлину в две тысячи рублей, а третья чиновница, через пять установленных рабочих дней, выдала ему уже окончательные бумаги на собственность.

Но того опыта, которого он набрался уже в этом мире, и теоретические, подчерпнутые из книг и фильмов, знания прошлой жизни позволяли многое видеть, и понимать все те сложности, с которыми он уже столкнулся, и с чем ему ещё придётся столкнуться. Олег прекрасно понимал, как многое будет зависеть от качества управления и скорости принятия правильных решений.

Старую феодальную систему, которая на этих землях существовала веками, он, порой даже невольно, стал разрушать, как совсем не соответствующую тем задачам, которые он намечал. А вот создание нового административного управления, он, что называется, практически пустил на самотёк, ограничившись только организацией своих верхних эшелонов власти.

Если Клейн, с его навыками бюрократической работы и совершенно изумительными административными талантами, смог подобрать себе нужных людей, даже не нагружая своего шефа лишними вопросами, и организовать работу секретариата Двора на таком уровне, что Олегу, даже он этого захоти, не к чему было бы придраться, то вот остальные его министры всё тащили на себе сами, иногда, с помощью ситуативных помощников, из тех, кто оказывался рядом, порой, даже случайно.

— Господин герцог, вы уже проснулись? Не прикажете вам что-нибудь подать? — спросил из-за двери Пражик.

Голова, наверняка, уже был осведомлён о том, что герцог проснулся, узнав об этом от девушки, которую Олег с утра отпустил.

Это была одна из личных рабынь самого Пражика, и не поставить своего хозяина в известность о том, что герцог проснулся ни свет, ни заря, ещё разок с утра позабавился с нею и готов теперь к труду и обороне, она не могла. А Пражик, у Олега возникло такое чувство, словно всю ночь дожидался, когда он проснётся.

— Заходи. Чего ты там за дверью топчешься.

Городской голова просочился в еле открытую дверь. Разряженный в богатые одежды кричащих цветов, он выглядел несколько комично, особенно, когда вёл себя сейчас, как провинившийся школьник-ботан в кабинете директора.

— Я только узнать хотел, желаете ли вы принять ванну или просто умоетесь. И когда подавать завтрак, — он немного улыбнулся, — А эта, ну…

— Нормально, — Олег понял, чем тот поинтересовался, — На сегодня освободи её от работы. Пусть отдыхает. Вечером опять ко мне пришлёшь.

Пражик расцвёл от того, что сумел угодить шефу.

— Обойдусь без ванны, — продолжил Олег, — Провожать меня в умывальню не надо, дорогу знаю, и скажи, чтобы накрыли у тебя в столовой. Позавтракаешь со мной.

Останавливаться в жилых комнатах трактиров или гостиницах постоялых дворов Олегу теперь было не по чину. Своих дворцов или особняков, в доставшихся ему городах, у него не было, да и сильно сомневался он в необходимости иметь везде свои домовладения. Поэтому, он легко согласился воспользоваться гостеприимством городского Головы, остановившись в его особняке.

— Я сообщил главам всех гильдий. В полдень они все прибудут в мэрию, то есть, я хотел сказать — в управу.

Завтракали они с Пражиком вдвоём, Агрий, по прибытию в Неров, растворился по своим делам, а от компании дочки Пражика и её жениха Олег отказался. Слишком сильно уж, вчера на ужине, невеста стреляла глазками в его сторону, и Олег не был уверен в своей стойкости.

Когда-то, ещё в прошлой жизни, ему попалось на глаза утверждение, что власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно. Здесь, он, на собственном опыте, сам став абсолютным властителем этих мест, где власть короля лишь номинальна, мог теперь с полной уверенностью подтвердить истинность того утверждения. И дал себе зарок, стараться держать себя в руках.

Олег не сомневался, что дочь Пражика привлекала в герцоге аура власти, а вовсе не его красота или ум, который она и оценить-то не имела возможности. Олег рассудил, что ему и так есть с кем развлечься, и чужая невеста будет уже перебором.

— Скажи честно, ты без гильдий справишься? — спросил Олег.

Пражик замялся. Было видно, что ему хочется уверить своего герцога в том, что ему любое дело по плечу, но и соврать страшно.

— Пока нет, господин, — после некоторых колебаний призался он, — Но, со временем, если найти людей, то…

— Понятно, — вздохнул Олег, — Значит, пока поработаем с ними.

В Пскове и других своих поселениях Олег постарался не допустить возникновения гильдий, а те, что всё же были образованы, пока он смотрел в другую сторону, быстро и без особого шума придушил.

В Нерове же и в других перешедших к нему городах, гильдии возникли одновременно с ними. Вообще-то, в этом мире и в этом времени, от гильдий было много пользы. Вот только подчинялись они Фесталу. А терпеть у себя под боком параллельную структуру власти, не подчиняющейся ему, да ещё контролирующую практически всё кустарное производство и торговлю, и налоги с них, Олег не собирался.

Но, видимо, придётся решение этого вопроса отложить в долгий ящик, пока не удастся постепенно расширить штаты своих компетентных чиновников. На предстоящей же встрече, глав гильдий нужно будет лишь немного попугать и кое-чем заинтересовать.

Чтобы увидели свою выгоду — раз, и всегда помнили, что добрый король Лекс далеко, а жёсткий герцог, вот он, рядом — два.

Повар градоначальника расстарался так, что казалось буд-то Олег присутствует не на обычном завтраке, пусть и герцогском, а на каком-то званом обеде.

— За чей счёт банкет? — поинтересовался он, обведя взглядом стол, как только три рабыни принесли очередную перемену блюд, — Денег на него из кассы города взял? — увидев, что шутка получилась для Пражика жестокой, и тот аж побелел, широко улыбнулся, — Шучу. Ты привыкай, меня иногда заносит.

Съедать такую прорву еды Олег даже и не собирался. К тому же, знал, что не пропадёт — тут, в этом мире, вообще ничего из еды никогда не пропадало. И не из-за наличия магического заклинания Сохранение, а из-за того, что всегда было кому доесть. Сегодня слуги городского Головы будут весь день пировать.

Пражик сильно переживал насчёт порученного ему герцогом переустройства города. Олег его успокоил.

— Ты не спеши, — сказал он, — Я же не говорю, что ты должен всё до завтра сделать. Ты всё правильно начал — с городских дорог и канализации. Всё уже настолько старое и разбитое, что проще строить новое. Здания в верхнем городе мы с тобой трогать не будем вообще. А вот городом нижним, мы обязательно займёмся. Если не удастся полностью тут уничтожить все клоаки, то хотя бы наиболее жуткие места надо будет зачищать полностью. И строить там что-нибудь полезное. Только сначала проведём облавы. Скоро уже. Солдат мне потребуется, я чувствую, не много, а очень много, и где их взять, я теперь знаю.

Полученные голубиной почтой известия о взятии его бродягами и бомжами, естественно, бывшими, Вейнага, мощной крепости, о которую не раз обламывали свои зубы королевские войска Саарона и Тарка, дало ему знак, что он не ошибся в своём эксперименте, хоть и сильно сомневался вначале.

Олег не сомневался, что определяющую роль в этом серьёзном военном успехе сыграла сестра. Но также понимал, что без слаженных действий баталий такой успех был бы немыслим.

И пусть подробности он узнает намного позже, но они уже не так и важны, на самом-то деле. Главное, что баталии смогли совершить достаточно длительный поход по враждебной территории, по плохим дорогам, с обозом и в своём тяжёлом вооружении, сохранить, при этом, боеспособность и одержать убедительные победы.

Если быть откровенным перед собой, то такого успеха Олег и сам не ожидал. Особенно, захвата Вейнага. Явно, там не обошлось без ошибок и головотяпства противника. Но, тем не менее, факт есть факт.

Задним умом Олег сообразил, что надо было с Улей или с бригадой послать кого-нибудь вроде Лешика, его новоявленного барона Гирвеста. Всё же, при бригадах, наверняка, будут королевские представители. Как бы они простоватого Ашера и сестрёнку при дележе трофеев не обжулили. Конечно, трофеи — это святое, но мало ли на свете всяких проходимцев, готовых на святое покуситься? Знать бы прикуп, как говорится, жил бы в Сочи. Герцог понадеялся, что, общими усилиями, его люди не дадут себя обжулить.

— Вам не понравилось? — огорчённо спросил Пражик, оглядев переполненный едой стол, когда герцог поднялся со стула.

Шутить снова Олег не стал, посчитав, что на долю несчастного городского Головы он и так сегодня, уже с самого утра, вывалил слишком много.

— Понравилось всё. Спасибо, — сказал он, — Прикажи готовить карету, через час выезжаем в ратушу. Посмотрим, как там у тебя дела идут. Сводку по налогам за первое полугодие подготовил? Вот и замечательно.

В полдень к ратуше подъехали все одиннадцать глав ремесленных и торговых гильдий Нерова. Гильдии наёмников в городе не было, как не было таких и в других городах герцогства — всё же до Олега здесь было захолустье, торговля контролировалась растинцами, обходившимися своими наёмными отрядами, а города и бароны, вместо наёмников, предпочитали иметь своих стражников и дружинников.

Свой план по вразумлению гильдейцев герцог даже перевыполнил, благодаря идее, случайно пришедшей к нему в голову, когда он просматривал отчёты городского казначея.

Главы городских гильдий подчинялись главам столичных гильдий, входивших в Большой королевский Совет, наряду с благородными членами Малого королевского Совета.

Но, раз у него теперь герцогство, то почему бы не создать гильдии герцогства, включив их глав в свой Большой герцогский Совет?

А против королевских порядков Олег ничего и не промышляет. Он решил, что эти структуры могут вполне себе существовать одновременно. Никаким законам, писаным или неписаным, это не противоречит.

Неров не был самым крупным городом герцогства, поэтому, когда герцог огорошил глав неровских гильдий своим решением и сообщил им, что именно они, а не легинские, гудминские или брогские главы, войдут в его Совет, то, по возбуждению и загоревшимся глазам своих новых советников, понял, каким коварным, на самом деле, оказался его план.

Когда он покидал это сборище, то, настороженные и хмурые, в начале их встречи, главы неровских гильдий, провожали его, совершенно счастливые, чуть ли не на коленях. Олег даже подумал, что зря столько времени убил на их запугивание и обещания выгод.

— Ну что, Голова, ты молодец, — похвалил Олег Пражика, — Выше всяких похвал. Если не считать того, — нахмурился он, — Что по твоей вине, то есть из-за твоего вчерашнего подарка, я не спал почти всю ночь.

На этот раз градоначальник шутку понял. Потому что никакого подарка, кроме присланной рабыни, он вчера не дарил.

— Виноват, господин герцог, — отшутился он.

Сделать вид, что не понял шутки, это тоже шутка, и очень даже неплохая. Олег удивился, про себя, что Пражик это понимает.

— В общем, так. Отправляемся к тебе домой, и я спать лягу. Пару склянок подремлю, а ты лично проследишь, чтобы не дай Семеро, кто-нибудь меня не потревожил. Понял? Садись ко мне в карету, — пригласил герцог, показав на кресло напротив себя, — Ну, разве что, если сам наш добрый король Лекс пожалует, тогда разрешаю меня потревожить.

Пражик заверил, что господин герцог может отдыхать спокойно.

В спальне, закрывшись на засов, Олег сбросил с себя богатую одежду и достал из пространственного кармана лёгкий кожанный костюм из светлых брюк, куртки-безрукавки серого цвета — чуть потемнее брюк, и желтоватую рубаху. На ноги, он извлёк коричневые полуботинки. Так, обычно, одевались приказчики или небогатые торговцы. На пояс, в тон выбранному имиджу, Олег повесил короткий кинжал в простых ножнах.

Набросив на себя Скрыт, он Прыжком переместился на улицу и пошёл в трактир к Вурту.

Когда-то, этот трактир назывался «Кабанья голова» и был одним из множества подобных заведений Нерова, где за сравнительно небольшие деньги можно было выпить, закусить, переночевать в номере второго этажа и, при желании, получить в этот же номер на ночь какую-нибудь девицу.

Но, с тех пор, как Вурт стал эксклюзивным поставщиком кальвадоса в город и, по-совместительству, агентом Агрия, а позже переподчинённым Нечаю, дела трактирщика резко пошли в гору. Теперь он был владельцем половины неровских трактиров, причём, самых дорогих и престижных, а его первое заведение теперь называлось «Могучий вепрь».

Здесь Олега и должен был ждать барон Лешик Гирвест.

Способностями сестры к изменению внешности Олег не обладал, но здраво рассудил, что вряд ли кому придёт в голову признать в небогатом торговце или приказчике самого герцога. Да и кто тут может так хорошо знать его в лицо? На десятирублёвой золотой монете он выглядит гораздо лучше.

Его неузнаваемость подтвердилась практически сразу же, как только он, недалеко от трактира, найдя укромный закуток в переулке, вышел из Скрыта и подошёл ко входу «Могучего вепря».

— Сёдня не обслуживаем, — прогнусавил стоявший на улице здоровенный амбал-вышибала, разглядев непрезентабельный вид Олега, — Заходи завтра.

Если бы этот придурок словами и ограничился, то Олег нашёл бы другой способ пройти в трактир — в конце концов, просто сунул бы ему рубль, и всего делов. Но амбал, то ли от скуки, то ли от общего сволочизма в характере, плюнул Олегу под ноги, едва не попав ему на начищенные полуботинки.

Резким коротким ударом согнутыми пальцами в печень, настолько быстрым, что не среагировал бы и Брюс Ли, Олег отправил охранника в технический нокаут. И, пока тот раскрывал рот в беззвучном крике, прошёл в дверь.

В зале на сотню мест, наполненном почти на две трети, находились богато одетые люди, в основном мужчины. Женщины здесь были тоже, но их было намного меньше. На Олега почти никто не обратил внимания, все слушали завывания очередного местного барда. Судя по тому, как жалостливо он выводил мелодию, это наверняка звезда местной эстрады.

Увидеть Вурта за барной стойкой Олег не рассчитывал — тот теперь слишком важная особа, чтобы, как в старые добрые времена, самому иногда наливать посетителям.

— Вы куда, господин? — выскочила перед ним перепуганная немолодая рабыня, когда Олег, пройдя барную стойку, открыл дверь в коридор, где находились внутренние помещения трактира, включая кабинет хозяина заведения, — Сюда вам нельзя.

— Я по личному вопросу, тётя, — он отодвинул её в сторону и прошёл по коридору до кабинета, не обращая внимания на пытавшуюся его образумить рабыню.

— Тебе чего надо? — спросил его Вурт.

Но, через миг, в его глазах появилось узнавание.

— Господин! — обрадовавшись и, словно, всё ещё не веря своим глазам, вскочил он, опрокинув стул, на котором сидел.

Сидевший сбоку на диваничике Лешик таких эмоций не выразил — в отличие от трактирщика, барон прибытия своего герцога ожидал.

— Вурт, рад тебя видеть в добром здравии, — сказал Олег трактирщику, придерживая его за плечи, явно опасаясь, что, отпусти он его, тот бросится на колени, — Ну, не надо слов лишних, — прервал он его восторженный лепет, — Мы с тобой ещё поговорим. А пока иди, успокой свою рабыню, там, за дверью. Только, смотри, не наказывай. А мы тут с господином бароном немного пообщаемся.

Глава 15

— Ну, ты же у нас настоящий светский лев, — рассмеялся Олег, — Не удивлён твоим успехам. Только смотри, не заиграйся.

Лешик польщённо отмахнулся.

— Да ладно, кто там что против меня решит сделать? Я ваши указания помню и до смертоубийства не довожу, — сказал он, — Достаточно было двоих ранить и одного обезоружить — баронета Ниша Шелега, который считался в той компании чуть ли не мастером, так теперь никто не рискует меня на дуэль вызывать. Впрочем, я с шутками меру блюду, честное слово.

Разведка и контрразведка — это хорошо и нужно. У каждой из этих служб есть огромный пласт работы. Но иметь ещё под рукой и отдельную службу для, скажем так, особых дел, Олег считал необходимым. А лучше бывшего бретера и наёмного убийцы Лешика, ставшего с его лёгкой руки бароном Гирвестом, на роль начальника такой службы, никто не подходил.

— Тот заговор, про который Нечай предупреждал, оказался пустышкой, — барон с удовольствием поедал яичницу с колбасками, принесённую им лично владельцем преуспевающих трактиров, — Да и не против вас бароны злоумышляли. Бесятся, что вы всяких выскочек пригрели и престижные должности им раздали.

Да, было такое. Олег понимал, что рано или поздно конфликты на этой почве будут возникать.

Гонор благородных владетелей не даст спокойно воспринимать, что бывшие простолюдины и даже рабы оказались выше их в иерархии герцогства.

Но он помнил, из истории своего родного мира, как эту проблему решал царь Пётр Великий и был готов последовать его примеру, если возникнет такая необходимость.

— И что же остановило недовольных владетелей? — спросил герцог, с удовольствием, вслед за Лешиком, выцепляя вилкой колбаску из яичницы.

Колбаски делались в личном хозяйстве Вурта, и Олег давно имел возможность оценить их вкус. И ему они нравились.

— Не что, а кто, — усмехнулся барон Гирвест, — Ульфа, подружка баронессы Веды Ленер. Такая же сплетница и вертихвостка, как и жена Гури. Говорят, даже хлеще — чуть ли не со своим рабом-привратником того, ну, сами понимаете. Хотя за это не ручаюсь. Лично не присутствовал. Вот она-то весь заговор и порушила.

Уже хорошо зная нравы этого мира, Олег сомневался в том, что баронесса будет спать с рабом. Здесь, как-то, не было равноправия в половом вопросе — мужчины, даже женатые, открыто могли развлекаться с рабынями, а вот женщины, особенно из благородных, старались себе такого не позволять. Никаких законов на этот счёт не было, вроде тех, что существовали в древние века его родного мира, но такое поведение резко осуждалось.

А с другой стороны, Олег также знал и саму баронессу Ульфу Чеппин. В принципе, с неё станется и не такое. Она бы и с герцогом закрутила, он видел это по бросаемым ею взглядам, но слишком опасалась своей подружки Веды, ссориться с которой было не просто невыгодно, а даже опасно.

— Это как это ей удалось? — усмехнулся Олег.

— Да очень просто, — вернул усмешку Лешик, — Барон, её муж, видимо, в постели на язык не выдержан. Разболтал о планах нападений на баронства Армина и Гури, и о том, что собираются требовать — вы только подумайте! — с вас их отставки. В общем, эта фурия сначала устроила своему муженьку скандал. Заявила, что против мужа её подруги не нужно возникать, и что она из Пскова опять в замковую глушь не поедет. Так ещё и, буквально, на следующий же день, на приёме у баронессы Стинг, жёнам и дочерям несчастных заговорщиков всё растрепала. А ещё напомнила, что апартаменты во Дворце пока не распределены. Дальше, я думаю, сами догадаетесь.

Олег, действительно, примерно догадывался, что за этим последовало. Собственно, именно этого он и добивался, привлекая владетелей во Псков и даже помогая со строительством особняков.

То, что намечавшийся заговор закончился почти анекдотично, и герцогу не потребовалось даже власть употребить, его откровенно обрадовало.

— Может, мне съездить пока к Монсу в Фестал? Всё равно, чувствую, в Пскове теперь ничего серьёзного не замутится. А интриги вокруг близости, извиняюсь, к вашему телу, это же не интересно. И с объёмами поставок, заодно, определюсь и вам доложу. Про торговцев уже слышали? Не наших, а неровских и из других ваших городов?

— Ну, раз, сам говоришь, города теперь мои, то и торговцы теперь тоже все мои. А что там? Проблемы? — заинтересовался Олег.

— Да не то, чтобы проблемы, — Лешик доел всю яичницу, что была ему подана и, откинувшись на спинку дивана, потягивал вино из небольшого серебрянного кубка, — Вы эту проблему, в целом, знаете. Наш добрый король за поставки для его армии, которые были этим летом и даже в конце весны, рассчитался новыми лиграми. По номиналу. И с Монсом в Фестале, в основном, ими расплачиваются. А, с учётом того, что банки, при обмене лексовских лигров, вообще совесть потеряли, вы начинаете много терять. Может, пока вообще остановить поставки в Винор ваших товаров? Гури тоже уже бесится.

— Нет, Лешик, — после некоторых раздумий сказал Олег, — Снижать объёмы мы не будем. Всё равно себестоимость нашей продукции в разы ниже, чем мы продаём. Так что не обеднеем, возьмём ростом оборота. Да, не удивляйся. Я, наоборот, дам команду резко нарастить поставки. Если, конечно, возможности производства позволят. Эх, ни на что ни людей, ни времени не хватает, — пожаловался он, не столько барону, сколько самому себе, — Монсу отпишешь о возможном увеличении, пусть будет готов. А сам пока здесь останешься. Будут тут ещё кое-какие дела.

— А с торговцами что?

— С торговцами? — задумался Олег, — Ну, я подумаю. Скорее всего, тем, кто платил нам десятину, убытки покроем. Даже недополученную прибыль, видимо, придётся им оплатить. Впрочем, это не твои проблемы. Пусть этим Армин занимается. А вот те, кто платил гильдиям, те пусть сами как-то выкручиваются. Или к Лексу идут с жалобами, или в Большой королевский Совет.

— Сурово, — засмеялся Лешик.

— А ты как хотел? Не я такой, жизнь такая.

— За вами хоть записывай ваши мудрости, — пошутил барон.

— Вот выйдешь в отставку, поселишься в своём замке, там и займёшься писанием воспоминаний, — отшутился Олег, — Кстати, что там с твоим баронством? Отстраиваешься? Деньги нужны?

Лешик стал сразу серьёзным.

— Нет, денег хватает, — сказал он, — Замок начал перестраивать. Спасибо тебе. За всё.

Лешик, перейдя на ты, показал искренность своей благодарности за осуществлённую мечту. Как и любой из младших сыновей владетелей, он мечтал о своём домене. Думал, что это неосуществимо. Но оказалось, что сказка стала былью, благодаря службе у очень интересного человека.

Олег немного даже смутился, ощутив искренность благодарных слов от такого циника, как Лешик, бретера и наёмного убийцы.

Стоявший на входе в трактир амбал-переросток, при виде выходящего из заведения Олега, вздрогнул и отступил в сторону. Естественно, Вурт не предупреждал своего охранника, что тот имел дело с самим герцогом. Но, даже и без этого, амбал изобразил поклон, хоть и неуклюжий. Методы воспитания вежливости могут быть разные.

Наступал вечер, жара позднего лета спадала, и Олег решил немного прогуляться по городу.

Если центральные улицы верхнего города были относительно чистыми — чувствовалось, что Пражик начинает уже, порой драконовскими методами, приучать к чистоте и порядку, то вот стоит только отойти в сторону от центральной улицы, как сразу же оказываешься в типичной грязи и вони средневекового города.

И это в верхней его части! Олег хорошо представлял себе, что творится в нижнем городе. Эти клоаки он будет, пусть не сразу и не за один день, но вычищать.

Хотя, конечно, это дело неблагодарное. Даже в Промзоне, пригороде Пскова, это сделать до сих пор не получалось. Не успевали вычистить один район, как рядом возикал такой же, или даже ещё грязнее и запущенней. Да и вычищенный район, через какое-то время опять начинал зарастать грязью, а на его улицах снова начинали появляться нищие, бомжи, гулящие девки, попрошайки и, к сожалению, опять преступники.

Свято место пусто не бывает. С этой фразой Олег вынужден был согласиться. Казни, порки, тюрьма — всё это помогало, но, к сожалению, ненадолго.

— Ух, какой красавчик, Зеда, посмотри.

Олег уже собирался возвращаться к центральной улице, чтобы не пачкать своих, начищенных лично, полуботинок — кому скажи, что герцог сам себе обувь начищал, не поверят — как увидел двух девиц вышедших из двери небольшого, на вид вполне приличного, домика.

Та, что постарше, нарочито громко поделилась своими впечатлениями с более молодой подругой, ещё совсем девчушкой.

Радует уже то, что одинокого прохожего, вечером, в переулке, никто не попытался ограбить. Значит, и комендатура уже начала вполне прилично работать, хотя сам комендант Нерова, переведённый на эту должность, из-за своего возраста, из второго кавалерийского полка, чуть ли не со слезами на глазах, просил герцога вернуть его обратно на службу в армию. Естественно, просьба была отклонена.

Но вот древнейший промысел, как видно, на улицах, в том числе, и верхнего города, процветал.

Девицы были вполне миловидны и, похоже, были родными сёстрами. Но вот спуститься до уличных жриц любви, Олег себе не позволил.

Он молча развернулся и пошёл в обратном направлении, сопровождаемый комментариями девушек.

Ситуация так сильно напомнила ему сценку из Бриллиантовой руки, а он сам себе — Семён Семёныча Горбункова, что Олег невольно рассмеялся.

Так, в приподнятом настроении, он и дошёл до района, где проживала городская элита, нашёл укромный уголок на стыке оград двух особняков и вошёл в Скрыт.

— Ах, как жалко, господин, что вы не попробовали обеда, — сокрушался Пражик на ужине, — Мой повар превзошёл самого себя, — градоначальник был подавленным, при виде герцога практически игнорирующего выставленные блюда, хотя посмотреть там было на что — одна только запечённая с ягодами форель с белым соусом, чего стоила, — Вы ничего не едите.

— Всё очень вкусно, Пражик, твой повар, и правда, кудесник, но у меня нет аппетита, — успокоил его Олег, — Сам понимаешь, заботы, заботы.

Пражик участливо покивал головой, разделяя чувства своего герцога.

— Моя малышка дочурка очень хочет вам помочь отдохнуть, — предложил он, — Она вам может даже песню на ночь спеть. Вы не слышали, как она поёт?

Как поёт его пухляшка Олег не слышал, но местного репертуара наслушался до тошноты. К тому же, он решил проявить твёрдость духа и сам себя за это похвалил.

— Пусть твоя дочь сохранит свои таланты для жениха, — отказался герцог от недвусмысленного предложения, — А мне давай ту, вчерашнюю. Она тоже у тебя неплохо поёт.

Пражик замялся.

— Эта…, а может вам другую рабыню предложить? — почему-то смущаясь, промямлил он.

— А с той что случилось? — заинтересовался Олег судьбой девушки, чьё имя даже не удосужился узнать, — Сбежала, что ли?

— Нне, не сбежала. Её Ханя, дочька, немного наказала, и эта. Лицо расцарапала.

Олег реально удивился. О том, чтобы кто-то из свободных женщин, пусть и неблагородного происхождения, ревновал к рабыням, он ещё ни разу не слышал. А может тут вовсе и не ревность, а просто совпало?

— Ерунда, Пражик, — отмахнулся он, — Если уж тебе культяпки отрастил, неужели, думаешь, мне проблема царапины вывести?

В городе Олег пробыл ещё недолго — два дня, и отправился назад в свою столицу. Только, вместо испарившегося Агрия, компанию в поездке в карете, в этот раз, ему составил Гури, вернувшийся с ярмарки в Броге.

На обратном пути, как и обещал, заехал к Кабрине на целый день.

Казалось бы, что можно сделать за неполную декаду? Но, в этот раз, мимо него строи рот браво маршировали в ногу, ни разу не сбившись.

— Молодцы, — похвалил Олег, прекрасно понимая, какими методами достигались эти успехи.

Затем он присутствовал на стрельбах из арбалета, где, к его удивлению, лучшие результаты показали хозроты пятого и шестого полков.

— Я думаю, что через три-четыре декады, муштру можно будет заканчивать, — доложила полковник, — И надо будет начинать проводить боевое слаживание на маршах и в походах.

— Ну, это ты с генералами моими решай, — отмахнулся Олег, — Я в такие вопросы даже и не собираюсь вникать. Только смотри, как два из трёх этих полков уйдут к своим местам постоянной дислокации, ты со своим полком остаёшься здесь. Всё, что построено, разбирать не надо. Скоро, я думаю, ближе к середине осени, сюда тебе подгонят пару-тройку тысяч человек разного сброда. Распределять их по новым полкам не нужно будет. Это будущие бойцы баталий. Я вижу, твоя плётка уже от крови не отмывается? Надо будет из этого сброда сделать солдат в наикратчайшие сроки. Ты справишься. Я знаю.

Баронесса Кабрина Тувал задумчиво покивала головой.

— Думаете увеличить бригаду до легиона? Вроде того, болзовского? — спросила она.

— Ещё не знаю. Не решил пока, — честно признался Олег, — Может, действительно, создадим легион, но, скорее всего, также почкованием, как из одного твоего полка сделали три, также сделаем и три бригады. Лишь бы мои орлы без больших потерь вернулись.

— Графиня с ними?

— Увы, — вздохнул Олег, не в первый раз сожалея об отсутствии сестры.

Вечером герцогу продемонстрировали свои умения маги полков. Несмотря на то, что большинство из них были совсем молодыми парнями и девушками, двигались они слаженно, Сферы ставили уверенно и быстро, да и боевые заклинания у них получались, в целом, неплохо.

Переночевали Олег с Гури и экскортом гвардейцев в здании офицерского общежития. Естественно, Олегу выделили самую большую комнату, и даже нашли хорошую мягкую кровать.

— Клейн, дела никак не подождут? — с раздражением спросил Олег у заявившегося к нему в личные апартаменты дворца министра Двора.

Ещё и склянки не прошло, как он вернулся с поездки, и вот здрасьте.

— Господин герцог, — как всегда невозмутимо чуть полонился министр, — Я лишь предупредить, что скоро прибудет баронесса Пален. Она уже, наверняка, в курсе, что вы вернулись. Ей сообщили. Она ещё вчера приезжала и предупредила, что явится сразу.

— Понятно, — вздохнул Олег, — Ладно, куда деваться. Проводи её в мой кабинет. Я пока хоть ополоснусь с дороги. Сам как? Что нового? Я имею в виду, из срочного.

— Всё хорошо, спасибо. Срочного ничего больше нет. Я доложу, как вы освободитесь после беседы с баронессой. Или мне тоже надо присутствовать при ней?

— А, пожалуй что, и побудь с нами, — решил герцог, — Может мы что упустим, так напомнишь. Я так понимаю, она из-за сведений Агрия так всполошилась?

— Не могу точно знать, но, по всей видимости, да. Мне можно идти? — Клейн бросил равнодушный взгляд на Нирму.

Капитан ниндзей подготовила герцогу свой отдельный доклад и сейчас, нисколько не смущаясь, в штатной форме чиновницы клейновского секретариата, скромно стояла посреди приёмной, ожидая ухода своего формального начальника.

Гортензия явилась через пару склянок. Видимо, как она ни хотела побыстрее обсудить с Олегом волнующие её вопросы, всё же поняла, что герцогу надо с дороги немного прийти в себя.

— К чему такая спешка, дорогой мой любимый друг? — спросил Олег у магини, после коротких, но искренних, в своей радости от встречи, приветствий и обниманий.

— Так ведь ты же, наверняка, в курсе. Тебе первому сообщили.

Гонец от Агрия догнал Олега уже на подъезде к Пскову. Сведения, доставленные им, в самом деле, были удивительными — Хадонская империя предложила союз Растину, и всё шло к тому, что это предложение будет принято, особенно, в свете той смены власти, которая произошла в республике недавно.

— Сообщили, — кивнул Олег, — Но, если честно, не вижу тут, особого повода для волнений и твоей спешки. Неприятно, конечно, но они ведь явно не против нас сговариваются. У них впереди проблемы посерьёзней — Оросская экспансия, которая уже началась. Пусть пока и не открыто, и кровь реками ещё не льётся, но…, - он развёл руками, а затем пригласил Гортензию к столику, возле которого, стоя, их вежливо дожидался Клейн.

Когда они уже расселись на удобных диванах, Гортензия пояснила свою спешку.

— Вот, — протянула она Олегу незапечатанный тубус, — Я подготовила от твоего имени письмо. Хочу, чтобы ты его одобрил, и завтра с утра приказчики Бомариуса поведут караван в Растин, я с ними его отправлю.

— Куда спешишь, Гора? — Олег повертел тубус в руке, но открывать его не спешил.

— Олег, послушай, — вздохнула Гортензия, — Если империя прислала республике такое предложение, значит, наверняка, такие же предложения получат, или уже получили, и растинские союзники — королевства Аргон и Отан, просто там нет агентов Агрия, и мы об этом не знаем. Это означает, что королева Бирмана и король Геронии своими действиями против Аргона могут втянуть и тебя, как их союзника, в конфликт с Хадоном. А тебе это надо? Всё же, императрица — твой бывший сюзерен и нынешний сюзерен Ули. И потом, в политике ведь главное — это не намерения, а возможности. Если создастся такой союз, и он станет долговечным, то не задушит ли нас в своих объятиях божественная Агния? Как я понимаю, ты не горишь желанием попасть к кому-то в сильную зависимость?

Слова Гортензии заставили Олега надолго задуматься.

— И что ты придумала? — спросил он, доставая из тубуса свиток и разворачивая его.

Когда Олег прочитал письмо, то думал, что у него глаза на лоб от изумления вылезут.

— Вот это номер, Гортензия! — даже с некоторым восхищением воскликнул он, — Ты предлагаешь нашу помощь и дружбу бывшему верховному дожу? Да ведь это же самый убеждённый наш враг!

Глава 16

С верхнего этажа донжона, закрытого куполообразной крышей, открывался захватывающий вид на окресности Вейнага.

Уля рассмотрела синюю извивающуюся ленту Вейны, скрывающуюся в лесу в нескольких лигах от замка, затем осмотрела сам замок и городок вокруг него.

Глядя на высокие и широченные стены замка, на грозные вековые башни, ей самой с трудом верилось в столь быстрый успешный захват ими этой твердыни.

Впору было загордиться собой, но Уля прекрасно понимала, что главную роль в одержанной победе сыграла ошибка мятежников, оставивших магическую защиту крепости на одного, пусть и самого сильного, из своих магов.

Но, без ложной скромности, Уля также понимала, что останься в Вейнаге и остальные маги, ей всё равно оказалось бы под силу, рано или поздно, подавить их сопротивление. Вот только времени бы на это ушло слишком много, а потери баталий были бы просто огромными. Не говоря уже о том, что, сейчас, ей пришлось бы любоваться не красивыми видами мощного замка, а его развалинами.

— Мы ведь не виноваты, — сказал совсем дряхлый раб, отвечающий, вместе со своим помощником, парнем, примерно улиного возраста, за содержание голубей, — Нам каких привозят, за теми и смотрим.

— Да я тебя и не обвиняю, — сказала графиня повернувшись к старику, — Просто, спросила.

Имевшиеся в Вейнаге голуби, ожидаемо, не могли доставить послание в один из городов герцогства Сфорц. Почти все они были предназначены для отправки сообщений в Фестал, столицу королевства, что, естественно, с началом мятежа, не было востребовано.

И четыре голубя из трёх десятков, были готовы отправиться домой в Лара-Сар. Остальные, предназначенные для сообщения с центром мятежа, уже были отправлены, а клетки с новыми голубями из блокированного города не поступали.

Уля отошла от края башни, уступив место Лолите, которая тоже подошла к краю, чтобы бросить взгляд на город, реку, густую зелень лесов и видневшуюся вдалеке гладь большого озера.

— Сообщение о падении крепости успели отправить? — спросила графиня повернувшись к рабам.

Старик отшатнулся, а его молодой помощник, побледнев, упал на колени.

— Нам так было приказано, хозяином, — сдавленно проговорил он.

— Ну, раз так было приказано, значит, правильно сделали, — пожала Уля плечами, — Подготовьте место. Скоро вам принесут ещё десяток голубей, или меньше. Одного сегодня отправят с письмом, на его вторую лапку примотай вот это ещё, — она протянула старому рабу тонкую полоску ткани, на которой всё утро выводила мелкими буквами своё послание брату, — Сделаешь это незаметно. Понятно? Впрочем, пусть лучше он сделает, — кивнула она на молодого раба, видя, как затряслись руки старика, испугавшегося, что эта скрытность может выйти ему боком, — И не бойтесь, ничего страшного с вами не случится.

Своих голубей у неё не осталось — их и было-то у них с собой всего три. Уля не хотела, чтобы полковник Ашер знал, что она тоже отправляет послания герцогу помимо него. Пусть остаётся в неведении, а то начнёт волноваться, что она к нему, для оценки его действий, герцогом отправлена, и наделает каких-нибудь глупостей от излишнего рвения. А ведь и так, к сожалению, этот честный служака умом не блещет.

— Пойдём ри, Зенда выбешивать, — сказала она своей охраннице.

Та с трудом оторвалась от разглядывания горизонта.

— Красиво тут.

— Ну так оставайся. Хочешь, оставлю этими командовать? — она кивнула на голубятников, — Не? Тогда пошли.

Демонстртивно тяжело вздохнув, Лолита стала спускаться по узкой винтовой лестнице впереди хозяйки.

Когда-то, Олег бросил вскольз, что те, кто больше всего говорят о высших государственных интересох, как правило, чаще всего преследуют свои шкурные интересы, которые просто прикрывают красивыми словами, и что надо уметь смотреть сквозь эту словесную завесу и внимательно следить за руками краснобая.

Эти слова брата Уля вспомнила вчера, когда слушала разглагольствования графа Олни ри, Зенда о тяжёлом положении королевства и необходимости жертвенности во имя его интересов.

Под этим он понимал добровольное согласие полковника Ашера на снижение причитающейся бригаде доли трофеев, в первую очередь замковой казны.

Вступать в разгоревшийся спор графиня не стала, к тому же в словах ри, Зенда насчёт того, что ей надо в своём графстве командовать, а не здесь, была правда.

По её приказу, ниндзя внимательно следили за действиями графа и его людей. Что принесло свои плоды.

Пытки, которым, накануне жестокой казни, граф подверг жену и дочь бывшего коменданта, Уля поняла, как извращённое желание ри, Зенда получить удовольствие от издевательств над женщинами. С таким типом людей она уже сталкивалась.

А вот то, что люди графа не стали допрашивать, на месте, мэра города Вейнага и его секретаря, а притащили их в замковую пыточную, откуда граф выгнал всех, оставшись в камере с закованными узниками один, да ещё и выставив охрану на подходах, это её сразу насторожило и возбудило её любопытство.

О мужчинах, любителях мужчин, Уля, так получилось, даже не слышала, поэтому её мысли насчёт истинных мотивов поведения ри, Зенда попали, что называется, в точку.

Когда уставший, но довольный, граф вышел из подземелья и отправился к себе в апартаменты, громко приказав натаскать ему в ванну воды, Уля, в сопровождении Лолиты и ниндзи Ушора, спустилась в тюремные коридоры.

Стоявшие на входе солдаты баталий её пропустили мгновенно, чуть ли не целуя ей ноги — оба были из тех, кого она накануне вырвала из лап смерти. Находившегося перед пыточной человека графа, Уля парализовала заклинанием Замедление. Лолита ловко сняла с него связку ключей и почти с первого же раза угадала с выбором нужного.

Вид истерзанных мэра и секретаря, говоря по-правде, какого-то ужаса у графини не вызвал — она видела и похлеще. Главное, что оба пока оставались живы. Как потом она решила, граф не рисковал и сначала хотел полностью убедиться в достоверности их сведений. А эти сведения оказались очень интересными, и выражались конкретной суммой в двеннадцать с половиной тысяч лигров городской казны, запрятанных, с началом мятежа, в подвале дома брата секретаря. Исцелённые ею узники готовы были сами лично проводить графиню до этого подвала и указать место, хотя понимали, что казни им всё равно не избежать.

Не надо было быть сильно догадливым, чтобы понять, почему с таким упорством и остервенением граф хотел наложить руку на бОльшую часть замковой казны. Наверняка, в королевском казначействе знали примерную сумму, которая должна быть и в крепости, и в городе Вейнаг. Вот граф и хотел привезти в казначечейство половину этой суммы, а то, что он достал бы из городской заначки, собирался присвоить.

Спешить с обвинениями графиня не стала. Поздним вечером этого же дня, когда поисковая команда графа прибыла, чтобы забрать запрятанные деньги, её, на выходе, уже дожидался отряд ниндзей, который быстро и без лишнего шума всех повязал, а деньги перенёс в апартаменты графини ри, Шотел.

Уля испытывала огромное удовольствие вспоминая истерику и панику ри, Зенда. Обделить вассалов короля — это одно, а вот попытаться обделить самого короля — это уже совсем другое.

Граф совершил ведь и ещё одну подлость по отношению к королевству. Ради сохранения тайны своих финансовых махинаций, он не сообщил о крайне важных сведениях, которые также сообщил мэр во время пыток.

Уля давно уже, под влиянием Олега, научилась сдерживать первые импульсивные поступки и желания. Поэтому, не стала спешить с публичным разоблачением преступлений графа перед короной.

Брат ей ни один раз советовал, не всегда говорить, что знаешь, но всегда знать, что говоришь. Естественно, следовать его советам у неё получалось не всегда — всё же она была девушкой весьма непосредственной. Но, в этот раз, она поступила так, что, она была уверена, брат её действиями будет доволен. Олег про такое говорил «подсадить на крючок компромата».

Не ожидавшие ничего, кроме смерти, мэр и его секретарь получили вдруг шанс не просто остаться живыми, но и неплохо устроиться на новом месте, в графстве Шотел.

Уля не только сохраняла жизнь тем, кто сможет всегда свидетельствовать против ри, Зенда, но и исполняла то, что давно советовал сделать ей брат — направляла присматривать за своим графством, куда ей самой просто некогда было выбираться, зависимых лично от неё людей, которые совершенно не вписываются в давно сложившиеся в графстве порядки.

Состоявшаяся у графа ри, Зенда беседа с графиней ри, Шотел показала, что он не дурак. Подлец, но достаточно умный подлец.

Чем ему грозит разоблачение, он понимал. Дело даже не столько в попытке обогатиться за счёт короны — этот грех он ещё смог бы оправдать, отдав королевским казначеям чуть больше уворованного, сколько в сокрытии, ради своих барышей, информации важной для подавления мятежа. Это может привести его на виселицу.

Понятно, что Уля теперь получила себе не просто недоброжелателя, а человека, который её ненавидит. Зато графу ничего не остаётся, как плясать под её дудку.

Она даже распорядилась вернуть ему гонца, которого ниндзя поочерёдно так и тащили за бригадой. И пусть граф теперь только попробует сообщить королю что-то, что она не одобрит — ему придётся тогда пенять только на себя.

При виде графини ри, Шотел Олни приходилось натягивать на своё лицо улыбку и говорит вежливые слова. Впрочем, ни одно, ни второе, не могли скрыть бешенства и отчаяния в глазах.

До главного здания крепости, на третьем, верхнем, этаже которого были её временные апартаменты, Уля не успела дойти, как была перехвачена радостным полковником.

— Всё, графиня, — с улыбкой сообщил он ей, — Мне удалось убедить этого упрямого графа. Так, вы представляете, он оказался настолько любезен, что не только согласился отдать нам половину крепостной казны, но ещё и готов поделиться половиной городской! — засмеялся Ашер, — Видно, дошло, что мы свершили….при вашей, конечно, помощи. Вернее, вы, при нашей свершили…, в общем, мы вам помогли…

— Мы вместе сделали это, — милостиво вытащила графиня запутавшегося полковника, — А граф, и правда, после того, как горячка боя схлынула, немного пришёл в себя и понял, чего требует справедливость. Очень хорошо, что наш добрый король направляет своими представителями таких достойных благородных.

Последнюю фразу Уля сказала уже, повернувшись к приблизившемуся к ним ри, Зенду.

— Дорогой граф, — приветствовала она его, — Рада, что вы нашли общий язык с полковником. Нам так, порой, не хватало согласия в ряде вопросов, но теперь, надеюсь, всё это в прошлом.

Уля искренне веселилась и злорадствовала в душе, видя, что красавчик-граф чуть зубами не скрежещет. Этот человек был ей искренне противен. Пожалуй, второй раз за свою недолгую жизнь она испытывала подобные эмоции.

Первого такого мерзавца, Арни, оказавшегося подлецом и предателем, бросившим в беде любившую его девчонку-посудомойку, кем она тогда была, Уля смогла, если не простить, то игнорировать, но тот был никем, рабом, пусть и привелигированным, кого она могла раздавить, как таракана, в любой момент.

А вот граф, это совсем другое. Уля чувствовала, что у неё ещё будут из-за него проблемы. Чувствовала, но нисколько не боялась. Если она сама с кем-то не сможет справиться, то это будут его проблемы, и большие. Потому что тогда тому человеку придётся иметь дело с её братом.

— Я тоже рад вас видеть сегодня. Как всегда, бодрую и в хорошем настроении, — учтиво поклонился граф, — Но я спешил к полковнику, чтобы сообщить ему весьма важные сведения, которые, как мне кажется, могут сильно повлиять на ход всей кампании.

— Неужели мэр Вейнага что-то серьёзное рассказал? — лицемерно удивилась графиня, — Тогда нам это обязательно нужно обсудить, и, как можно, скорее.

— Да, конечно обсудим, я хотел пригласить вас пообедать с нами, — полковник, если и удивился внезапному появлению каких-то важных сведений, но виду не подал, — Или вы хотите обсудить в более узком кругу?

Уля, до настоящего времени, избегала совместных трапез с офицерами штаба бригады и командирами баталий, предпочитая проводить время со «своими» ниндзями. С ними было интересней, да и воспринимались эти молодые люди, прошедшие обучение у брата, действительно, как соратники. Но в этот раз она согласилась.

— Граф, ваши сведения подождут, пока мы пообедаем? — уточнила она у ри, Зенда.

Тот внимательно посмотрев на неё утвердительно кивнул.

— Мы можем обсудить и после обеда, — сказал он.

Сведения, которые сообщил мэр касались снабжения осаждённого Лара-Сара продовольствием. Действия, начатые королём по подавлению мятежа, оказались неожиданно быстрыми, и город, который хоть и готовился к осаде, необходимого количества продовольствия скопить на своих складах не успел.

Вообще, руководители мятежа, как поняла Уля, и не надеялись на победу над королевской армией и отрядами владетелей с большей части королевства.

Рассчёт восставших был на то, чтобы отсидеться в осаде, пока король, под угрозой внешних неприятностей, огромных затрат на внутреннюю войну и диверсий в тылах своей армии, не решит принять требования мятежников, даже с точки зрения улиного брата, вполне приемлемыми, если бы, конечно, они были приняты королевским Советом с самого начала.

Принимать же эти требования теперь для короля означало урон достоинству.

Отсутствие необходимого для выдержки длительной осады продовольствия, ставило планы мятежников под угрозу. Но, с помощью соседнего королевства и своих сторонников в Сарской провинции, которых было подавляющее большинство среди её владетелей и населения, они нашли выход из ситуации.

— Вы же видели, со стен, на севере озеро? — пояснял ри, Зенд внимательно слушавшему полковнику и графине, изображавшей, что слушает эту информацию в первый раз — теперь и у неё есть свой личный тайный агент, будет чем похвастаться перед братом, — Из него вытекают Лара и Вейна. Ну, с Вейной, текущей на юг, всё понятно, а Лара, тоже сами понимаете, течёт к самому Лара-Сару.

— Ясно. И что в этом интересного? — полковник подталкивал графа побыстрее изложить суть.

После обеда, на котором, естественно, звездой была великая магиня ри, Шотел, похоже, так светившая своим офицерам-почитателям, что те даже и есть спокойно не могли — видимо, сегодня в штабе бригады наелись только графиня с графом, Уля с Ашером и Олни прошли в кабинет полковника для совещания в очень узком кругу.

— А интересного в этом то, — с сарказмом произнёс граф, бросив короткий злой взгляд на Улю, так что та чуть не испугалась, что полковник сейчас раскроет её агента, но тот, слава Семи, больше слушал, чем смотрел, — Что в пяти лигах от озера, вниз по течению Лары, мятежники, в одном из замков, организовали большие склады продовольствия, которое отправляют кораблями к Лара-Сару и, где-то там, подземным ходом переправляют его в город. Так что есть возможность прервать эти поставки. Продовольствие изъять, а что не сможем — сжечь.

— Да! А ведь и подземный ход можно использовать! — сразу загорелся идеей Ашер. Даже вскочил с кресла, в котором сидел.

— А вот воспользоваться подземным ходом — это вряд ли, — осадил полковника граф, — Наверняка там маги следят. Поиск Жизни выявит тех, кто туда сунется. Зато уничтожив или захватив продовольствие, мы можем заставить мятежников капитулировать.

— Граф, вы гений! Уверена, что король Лекс оценит ваш вклад в победу! — Уля была настолько пафосной, когда это сказала, что самой стало тошно, — Завтра же предлагаю отправить на разведку отряд ниндзя. Ты как на это смотришь, Ашер?

Командир бригады, естественно, не возражал. Он, может, и был иногда излишне консервативен, но тут сразу были понятны открывавшиеся возможности.

— Только крепость мы оставлять не будем, — твёрдо заявил он, как буд-то бы кто-то на этом настаивал, — Там не может быть большой охраны. Все силы мятежников сейчас в Лара-Саре и в десятке лиг южнее нас. Поди ещё и не знают, что мы их обошли и взяли Вейнаг. Представляю, как они обрадуются, — усмехнулся он.

— Я, наверное, тоже с ниндзя поеду, — сказала Уля, — Вы тут, случись что, за такими стенами и без меня от любой армии отобьётесь.

Глава 17

Замок Вейнаг находится на восточной границе королевства, на берегу Вейны, реки, текущей на юг, чей противоположный берег был уже территорией королевства Саарон.

Местоположение замка было крайне выгодным, как с точки зрения его обороны — он находился на крутой господствующей высоте, так и с точки зрения контроля окружающих территорий — здесь пролегал самый удобный маршрут во все города Винора, когда не надо было утопать в болотах или продираться сквозь чащобник. Здесь же, прямо перед одной из башен городской стены, находился и мост, построенный более века назад.

Захват Вейнага менял весь ход войны в Сарской провинции. Весть о падении замка, отправленная голубем последним приказом погибшего коменданта, наверняка уже получена в мятежном Лара-Саре.

Но Уля сомневалась, что одно только это известие заставит восставших сложить оружие. Оставались ещё полки наёмников и ополчения, оправившиеся от недавнего поражения, которое они потерпели, и оставались значительные запасы продовольствия. Всё это давало надежду мятежникам.

— Госпожа, может мы без вас съездим в разведку? — спросила Герда, — А то, мало ли, что тут будет.

— Вот ещё, — фыркнула Уля, — Что тут может случиться? О такую крепость, да с гарнизоном в целую бригаду, и две королевские армии себе лоб расшибут, прежде, чем возьмут её штурмом. Да и мы ведь быстро. Туда-сюда.

Они спускались в подземелье. Впереди Ули шла с факелом Лолита, сзади — лейтенант ниндзей.

В этот раз, на нижний ярус им спускаться не требовалось. Мэра и его секретаря, не особо афишируя — всё же это были государственные преступники, и ни граф, ни, тем более, сама Уля не желали, чтобы кто-нибудь из свиты и сопровождающих графа королевских солдат узнал о том, что мятежники не умерли от пыток, перевели под охрану ниндзя в одну из камер верхнего яруса.

Естественно, охрану Герда выставила не для того, чтобы предотвратить побег заключённых, а чтобы не допустить к ним никого лишнего.

— На улице уже ночь, так что сейчас пойдёте домой, — Уля посмотрела на исцелённых ею бывших городских чиновников Вейнага, — Ваши семьи уже оповещены. Фургоны куплены. На ваши деньги. Вам необходимо…

— Госпожа, — всхлипнул секретарь, — Мы…

— Вы не будете начинать службу мне с того, что станете меня перебивать, — продолжила графиня, — Иначе, я сейчас же уйду, и приду завтра на ратушную площадь славного городка Вейнаг, чтобы вместе с вашими согражданами посмотреть на вашу казнь, — она сделала паузу, чтобы убедиться, что её слова дошли до обоих, — Всё должно быть сделано так, как я вам вчера сказала. Я вас скрываю не от наших солдат, а от ваших соседей. Мне не нужно, чтобы слухи о том, что вы избежали сурового наказания, пошли гулять по городу. Это понятно?

Оба бывших мятежника, боясь открыть рот, активно затрясли головами в знак того, что всё они прекрасно поняли.

— Загружаетесь и, под контролем моих людей, через мост, покинете территорию нашего королевства — они вас проводят до другого берега, а один из них пойдёт вместе с вами и вашими домочадцами до моего графства. Это тоже понятно? С вами я отправлю двоих детей. Отвечаете за то, чтобы ваши жёны отнеслись к ним, как к своим родным. Вот теперь можете задать вопросы или сказать то, что хотели.

— Вы…вы доверите нам своих детей?!

Уля сначала даже не поняла, что спросил секретарь, а когда поняла, то звонко рассмеялась. Вслед за ней засмеялась и Лолита, вошедшая в камеру вслед за хозяйкой.

Секретарь, поняв, что сморозил глупость, сконфузился, а его шеф, посмотрев на него с укоризной, произнёс:

— Простите нас, великодушная госпожа.

— Да ладно, чего уж там, — отсмеявшись и вытерев рукавом набежавшие от смеха слёзы — хорошо, что Гортензия этого не видит, сказала Уля, — Спасибо, повеселили. Не думаю, что я сильно похожа на мать двоих детей. Нет. Это не мои дети, — она опять усмехнулась, — Это дети такого же мятежника, как и вы, бывшего коменданта крепости. Вы их должны знать.

Оба бывших городских чиновника переглянулись и одновременно кивнули. Удивляться чему-либо, за последние сутки, они уже устали.

Младших детей коменданта, мальчишку, десяти лет, и его семилетнюю сестру, Уля обнаружила с помощью заклинания Поиск Жизни на следующий день после взятия крепости.

Узнав от Лолиты об их безуспешных поисках людьми графа, которым, без особого усердия, помогали бригадные маги, графиня быстро сообразила, что дети могут скрываться в той части замка, куда люди графа ещё не совались.

А таких мест, к тому времени, осталось всего два — это временные апартаменты полковника или её.

Когда спрятавшихся детей, по её указке, помощник лейтенанта ниндзей Ушор выволок из тайной тёмной каморки, оборудованной в простенке между кабинетом коменданта и комнатой его адъютанта, Уля увидела полный ненависти взгляд и упрямо сжатые губы мальчишки и заплаканное лицо девочки.

Понимая, что укрывая детей, даже не просто мятежника, а одного из руководителей восстания, она совершает преступление и спасает жизнь тому, кто, очень похоже, её ненавидит, Уля, вопреки здравому смыслу, повинуясь, скорее, одному из своих очередных импульсивных желаний, за которые её так часто ругал брат, приказала укрыть детей от ри, Зенда и его людей.

Последующие два дня, дети находились в одной из комнат её временных апартаментов. Работникам замковой кухни оставалось только удивляться аппетиту графини, съедавшей, если не за троих, то уж за двоих-то, точно.

— Не смотри на меня, как загнанный крысёныш, — сказала Уля мальчишке. В графине на миг проснулась хрупкая дворовая девчонка, не дававшая себя в обиду даже тем пацанам и девкам, кто был крупнее и сильнее её, — Твоя задача выбраться отсюда и вывести сестру. Свои планы мести отложи на более поздние и более удобные для этого времена. Усёк? А чтобы ты к этому оказался готов, тебе надо многому научиться. И начни, знаешь, с чего? — Уля нагнулась и внимательно посмотрела в его глаза, — Научись скрывать свои мысли. Иначе, и сам погибнешь, и сестрёнку погубишь. Ройн, забирай их, — она подтолкнула детей к прибывшему за ними ниндзе.

Когда Уля, с самого рассвета, в сопровождении своей неразлучной охранницы, подошла к замковой конюшне, лошадей уже досёдлывали.

— В Саароне им ничего не грозит, — Герда излучала уверенность, — К мятежникам власти короля Улинса относятся весьма благосклонно. Помогать — не помогают, но и препятствий им не чинят. А от случайных разбойников, я думаю, отобъются — охранников у мэра четверо, да и Ройн себя покажет, если потребуется. Я им, как вы и приказывали, сказала, чтобы не торопились. Чтобы подыскивали попутные караваны.

— Денег им дала сколько-нибудь на дорогу? — поинтересовалась графиня.

— Зачем? — пожала плечами лейтенант, — У жены мэра, пытать которую не стали или не успели, оказалось припрятано достаточно средств. Да и у секретаря…это ещё тот прохиндей. Не ошиблись бы вы с ними.

— Не беспокойся. Принцип нашего герцога знаешь? Доверяй, но проверяй, — графиня усмехнулась, вскакивая в седло, — Они будут следить за шотелскими старожилами, те — за ними. Поехали.

Отряд из девяти ниндзей и графини с её охранницей выехали через ворота крепости, куда их пришли провожать, не смотря на такую рань, полковник Ашер и граф ри, Зенд — отъезд отряда, хоть и не особо скрывали, но и не афишировали. Поэтому, кроме этих двоих начальников, дежурных смен солдат и уже приступивших к работе кухонных рабов, весь остальной замок ещё спал.

Дорога, по которой, четыре дня назад, они шли на штурм замка сбивая с ног прохожих, сейчас, ранним утром, была пустынна. Да и, вообще, горожане в эти дни старались из домов не выходить. И причина этого была понятна — вдоль улиц были сколочены перекладины, на которых висело множество трупов, часть из которых была сильно изуродована предшествующими казни пытками.

Люди графа ри, Зенда на славу постарались, искореняя мятежников вместе с семьями.

Уля, уже отвыкшая в Пскове от запаха разлагающихся тел, невольно морщилась, когда смердящий запах становился вовсе уж сильным. Она понимала и одобряла решение брата убирать тела казнённых преступников вечером дня казни. Хотя, до сих пор ещё, в том же Гудмине, ещё использовали висящие перед городскими воротами клетки, в которых умирали и гнили заживо, пойманные егерями или городскими стражниками лесные разбойники и душегубцы. Но графиня была уверена, что и это, со временем, граф отменит. Понятно, что не от жалости к преступникам, а из-за того, что Олег называл смешным словом антисанитария.

Дорога до озера и несколько лиг вдоль русла Лары, до указанного бывшим мэром места, заняла около четырёх склянок.

— Госпожа, дальше придётся ногами, — обратилась к графине лейтенант.

— Ты давай, командуй сама, я опять перехожу в твои подчинённые, — сказала Уля.

Стреножив лошадей и оставив одного из парней их сторожить, остальные двинулись по неширокой тропинке, идущей по лесу, вдоль невысокого речного обрыва.

— Впереди двое часовых, — предупредил вернувшийся из авангарда ниндзя, среднего роста чернявый парень, — Готовят себе обед, бдительности никакой не проявляют. Я их один могу скрутить быстро, если прикажешь, — сверкнул он глазами Герде.

Та отрицательно помотала головой.

— Обойдём их. Мы же не сейчас атаковать будем. Пропажа часовых тут всех насторожит, — не для ниндзя, а, скорее, для графини, лейтенант объяснила вслух мотивацию своего решения.

Магиня это понимала, но высказывать Герде, что не нуждается в пояснениях, не стала. Решила провести разбор полётов — так Олег называл последующие выяснения обстоятельств действий и поступков — после возвращения в Вейнаг.

Незаметно обойти столь безответственных часовых никакого труда не составило. Впрочем, это и не удивительно — наблюдая за жизнью лагеря, организованного при продовольственных складах, ниндзя с магиней убедились, что вся здешняя охрана состоит не из наёмников или бывших солдат регулярной королевской армии переметнувшихся на сторону восставших, а из ополченцев, городских или вольнопоселенческих.

Всего, вместе с теми, что несли ротозейскую службу сменяемыми часовыми на постах, Герда с Ушором насчитали в лагере четыреста двадцать два вооружённых охранника, девять надсмотрщиков за рабами и около трёх сотен рабов.

Уля от роли счетовода себя освободила и, лёжа в густых кустах ежевики на окраине леса, присматривалась к организации лагеря и продовольственных складов, пытаясь определить свои возможности по применению боевой магии.

— Ну как? — негромко спросила, подползая к ней, Герда, хотя находились они на достаточно большом расстоянии от мятежников, что можно было бы говорить и в полный голос. Но, привычка.

— Да устроить перепополох я тут могу знатный, — усмехнулась Уля, — Только надо будет приблизиться совсем близко, чтобы заклинание Пламя захватывало бОльшую площадь. Если с шагов тридцати, то запалю пятьдесят на пятьдесят шагов. Это вон та огромная куча овощей, видишь? — она показала рукой на возвышенность, недалеко от причала, где прямо под открытым небом россыпью лежало большое количество репы и моркови, — Сгорит за сотню ударов сердца. И таких пожаров я могу устроить не меньше десятка. Дерево, — в этот раз она показала на вытянутые вдоль берега пакгаузы, — Естественно, сгорит быстрее. В общем, — подвела она итог под восхищённым взглядом лейтенанта, — Если бы мы хотели устроить тут диверсию, то две трети складов я бы уничтожила. Правда, потом, вам пришлось бы рассчитывать только на свои силы. Я до завтра была бы пустой, в плане своего резерва магии. Магов здесь я увидела всего четверых, но крайне слабых. Я их легко раздавлю, если потребуется, и если они, само собой, не успеют поставить Сферы — тогда придётся сильно потратиться.

— Смотрите, ещё обоз идёт, — сказала Герда, хотя Уля и сама увидела, как на дороге, шедшей со стороны Саарона, с севера обходившей озеро, на противоположной стороне реки, появились телеги обоза и направились к небольшому мосту, перекинутому через узкую в этих местах, не более двадцати шагов в ширину, Лару.

— Я думаю, что всё понятно тут, — сказала графиня, посмотрев на лейтенанта.

— Ну да, — согласилась та, — Я думаю, что реально это всё богатство захватить, сильно его не попортив.

Обе девушки посмеялись и стали, попами назад, отползать вглубь леса.

Вейнаг встретил их наглухо закрытыми воротами. Даже небольшая калитка была захлопнута. Хотя до захода солнца оставалось ещё с пару склянок — отряд ниндзя обернулся достаточно быстро, уложились в световой день.

— Открывай, козья морда! — прокричал Ушор.

— Не велено. Без личного разрешения самого полковника. Скажите, кто такие, сначала, — прокричал с высоты башни здоровяк с нашивками сержанта, но узнав Улю, тут же исчез, загрохотав сапогами по лестнице так громко, что показалось, буд-то он скатился с неё кубарем, — Госпожа! Извините осла слепого, не сразу признал вас!

Вроде бы, он только что стоял на верху башни, и вот — уже внизу, вместе с раззявившими в улыбках рты своими подчинёнными.

Уля знала про заклинание Прыжок, которым владел её брат и которым безуспешно, уже долгое время, пытается овладеть она сама. Если бы у сержанта она увидела магические способности, то, наверняка, решила бы, что он это заклинание использовал.

— Что тут произошло, чтотдаже калитку городскую заперли? — спросила она.

— Не могу знать, госпожа, вам бы я обязательно сказал, — расстроился, чуть ни до слёз, сержант, — Только нам полковник приказал запереть и никого без его личного разрешения не пускать. А почему и зачем — не объяснил.

— А что же ты приказ нарушаешь? — немного в шутку, немного с интересом спросила Уля.

— Да ведь, как можно, вас-то, госпожа не пустить? — искренне удивился сержант.

— Ладно, открывай уж, — махнула она рукой.

Причиной столь резкого усиления бдительности послужили сведения, привезённые, приданными первой баталии, десятком ниндзей во главе с лейтенантом Дреком. Они обнаружили в полутора днях верховой езды, в небольшой деревушке, один из полков наёмников, двигавшихся на север по дороге в Вейнаг, и поспешили оповестить командование бригады.

— Где один полк, там скоро и остальные будут. Я так предполагаю, — заключил Ашер.

На вечернем совещании у полковника, где Герда доложила о результатах разведывательного рейда, кроме офицеров штаба бригады и командиров баталий, присутствовали и командиры отдельных рот, и графиня ри, Шотел с графом ри, Зендом.

— Штурмовать семью потрепанными полками Вейнаг? — иронично заметил ри, Зенд, — Ты как всегда оригинален, полковник, подозревая противника в откровенной глупости.

Граф мог себе позволить публично обращаться к командиру бригады на ты, пользуясь тем, что тот простолюдин. Уля тоже использовала такое обращение — Гортензия научила правильному этикету, но, публично, старалась слова «ты» лишний раз избегать, заменяя на нейтральные «полковник» и «Ашер».

— Им деваться некуда, — поддержал полковника капитан пограничных егерей Нойм. Он, из присутствующих, пожалуй, был самым опытным воякой и Уля уже присматривалась к нему, на предмет сманивания его на службу брату, — У Вейны непролазное илистое дно. Даже в местах её разлива, её вброд не перейти. Да и берега, вы сами все видели. Идти к Цербскому мосту на юг — очень далеко, да и там совсем рядом герцогство Сфорц — могут нарваться на войска нового герцога. Так что, нет у них другого пути, кроме, как попытаться прорваться к мосту. Штурмовать замок они, конечно же, не будут — они, и правда, не дураки. Но вот город им придётся попытаться взять. Потому что прорываться к мосту вдоль городских стен и башен — чистое самоубийство. Но, я не думаю, что они смогут дойти сюда раньше, чем через пять-шесть дней. Так что, если есть желание захватить или уничтожить продовольствие мятежников, я буду поддерживать это решение.

Он сел, ни на кого не глядя, бросив лишь искоса неприязненный взгляд на графа. Бедного ри, Зенда, верного, теперь, улиного агента, кажется, не любил никто.

Споров, насчёт похода к Ларе, особых не было. Посчитали, что, при поддержке такой магини, как графиня ри, Шотел, для захвата складов хватит и кавалерийской сотни с полутора сотнями егерей Нойма. Ему же поручили и возглавить нападение.

Глава 18

С отъездом Ули, работы по изготовлению рельсов приостановились — Олегу заниматься этим было просто некогда. Рабов, занятых на добыче глины и производстве форм, Гелла перевела на вырубку леса.

Тем не менее, уже готовых изделий хватило, чтобы проложить конку в четверть окружного маршрута, который пролегал вдоль городских стен.

Теперь, кроме центрального маршрута, горожане могли проехать от западных ворот до южного моста через Псту.

— Народа не убывает, я бы осмелился предложить вам поднять цены на проезд, — Армин, как, наверное, и положено главному налоговику и финансисту герцогства, становился всё жадней с каждым разом, — Сейчас мы вынуждены брать деньги из вашей казны, чтобы поддерживать работу конки.

У Олега, иногда, в общении с бывшим рабом, взявшим, в последнее время, моду всё чаще спорить со своим герцогом, возникала мысль воспользоваться позабытым Армином методом наказания и отправить своего министра на порку.

Но, в данном случае, Олег признал, что тот прав. Не дело, когда у него будет, хоть в какой-то отрасли, убыточное хозяйство.

Из окна арминовской кареты, на которую никто не обращал внимания из-за её весьма непрезентабельного вида, они наблюдали толчею на остановке возле таверны «Чайка», устроителем и владельцем которой был бывший моряк, приехавший в Псков с отанского побережья с большими деньгами, и попросившийся на проживание в олеговой столице.

Олег разрешение дал, но, подозревая в этом матёром, коренастом моряке пирата, поручил Бору и Нечаю присматривать за ним. Пока никаких нареканий в его адрес не было.

— Хорошо, уговорил, — согласился Олег, — Только с бароном Гури посоветуйся, он лучше знает спрос. И это, — герцог строго посмотрел на своего минфина, — Чего у тебя жена и обе дочери оборвашками ходят? Ну, жена — ладно, хотя и ей, как баронессе, негоже так одеваться. Но дочерям-то пора уже женихов подбирать. Ты чего жадничаешь? — со своими близкими людьми, а Армин, бесспорно, относился к таким, он привык говорить открыто, — У тебя денег, как у дурака махорки. Доходы с баронства ты удвоил, я тебе тоже, вроде бы, денег не зажимаю. Или мало плачу? Трогай! — крикнул он кучеру.

Армин с укоризной посмотрел на Олега.

— Денег вы мне платите более, чем достаточно, — сказал он, — И девочки у меня прилично одеты. Всегда чистенькие и опрятные. Я знаю, это вам баронесса Ленер на меня напраслину возводит. Веда сама каждый день новые платья одевает и остальных подзуживает.

Выдавать свою подругу, что это она ему на Армина наябедничала, Олег не хотел. Но, как видно, тут скрывать-то особо было и нечего — минфин её быстро вычислил.

Шестнадцатилетние близняшки Шела и Уфила были симпатичными, но излишне скромными. Веда утверждала, что виной всему жмот-отец, из-за которого девушки вынуждены носить старьё, что, понятно, не делает их весёлыми и общительными в компаниях, где все выглядят богаче. И Олег, в этом вопросе, был с ней согласен.

Казалось бы, какое ему дело до семейных взаимоотношений его соратников? Но Олег сам для себя решил, что своё ближайшее окружение будет держать под личным приглядом, и это решение выполнял.

— Армин, никакой роли не играет, кто мне доложил. Понимаешь? Главное, что мне доложили, и я решил, что ты слишком скуп для своих дочерей. А ещё, мне бы очень хотелось, дорогой мой министр, чтобы мои пожелания, в дальнейшем, не обсуждались, а принимались, как приказ. Договорились?

— Господин, да я ведь не…

— Приехали, — не стал выслушивать его оправданий Олег, — Стой! Останови здесь, — скомандовал он кучеру, — В школе ты мне не нужен, — похлопал он Армина по плечу, — И карета твоя не нужна. Так что, ты езжай, занимайся своими делами, а из нашего разговора сделай правильные выводы. Не разочаруй меня, Армин.

Олег легко выпрыгнул из кареты на магический мрамор центрального проспекта и, пройдя через рельсы конки, затем, сквозь аллею фруктовых деревьев, подошёл к кованным узорным воротам школы.

Такое неформальное и внезапное появление герцога вызвало в школе настоящий переполох.

Занимаемое человеком положение, естественно, во многом, определяет и отношение к нему. С Карой Олег был знаком с давних, можно уже теперь сказать, сольтских времён и, внешне, их отношения казались по-прежнему дружескими. Разумеется, они были на ты, и Кара не лезла за словом в карман, если надо было отшутиться на подколку Олега.

Но, всё же, что-то всё равно изменилось. Первой Кара уже не рисковала над ним шутить, а некоторые вещи, касающиеся неприглядных событий в школе, вроде домашнего запойного пьянства в выходной одного из хороших учителей, от герцога она скрывала. А он скрывал, что давно знает об этом от Нечая. И прочее, что как-то незаметно замутняло прежние чисто дружеские отношения. Впрочем, Кара его искренне ценила и уважала. Это он тоже знал.

Волнение Кары, при виде внезапно нагрянувшего герцога, ему было понятно из-за увиденных в огромном, не по количеству учащихся в заведении, школьном фойе следов тщательной отмывки стен, да и её раб, наводивший там порядок, был им остановлен, когда хотел предупредить свою хозяйку о прибытии герцога.

Никакого желания застать директора врасплох у Олега не было, он просто решил не отвлекать раба от порученного ему дела, но, видимо, зря — и Кару поставил в неудобное положение, да и бедолагу, скорее всего, под наказание подвёл.

— Привет, Кара, вижу, что воспитательный процесс проводится? — сказал он, войдя в директорский кабинет и увидев там двух мальчишек опустивших понуро головы и выслушивающих злое шипение директрисы.

Обоих парнишек Олег знал. Первый — бывший Шнырь, малолетний вор из Фестала, пригретый на воспитание сестрой и отправленный ею на обучение в псковскую школу. Только теперь его, с подачи Олега, звали Шреком, чем тот гордился — новое имя ему нравилось больше. Солидное. Вторым же был Менделеев — не Дмитрий Иванович, а Фрин, мальчишка маг, увидевший во сне заклинание Малого Исцеления.

— Господин герцог, рада вас видеть, — в присутствии посторонних, а здесь, кроме директрисы и провинившихся учеников, находились ещё старый маг Лотус и молодой учитель, чьё имя Олег не помнил, Кара была строго официальна, — Сожалею, что встречаем вас не так, как подобает.

Она склонила голову, вслед за учителями.

— Пустяки, Кара, — улыбнулся герцог, — Я, так понимаю, юные ломоносовы несколько отвлеклись от учёбы?

С одной стороны, выслушав Кару, он посчитал, что дело не стоило и выеденного яйца, обычные школьные проказы. Эти два хулигана, на спор, на стене школьного фойе, краской, чуть ниже, предложили свои варианты написанных там герцогских изречений, насчёт, учиться, учиться и учиться, и того, что он благородство будет по уму считать — Олег сплагиатить Ленина и Петра Великого не постеснялся, считая, что на пользу делу пойдёт.

С другой стороны, предлагать менее суровые наказания к хулиганам, он тоже не стал. Пусть директор и учителя сами решают. К тому же, Олег считал, что они правы.

Из опыта родного мира он помнил, что всякие олигархи и кукловоды, в том числе и иностранные, детей тех, кого они считали тупым быдлом, поощряли к прогуливанию уроков, участию во всяких сомнительных мероприятиях, включая митинги и драки с полицией, доводили до маразма ювенальную юстицию. Потому что, предназначали этих детей в будущих потребителей всякого дерьма или дрессированную обслугу. А вот своих детей, эти олигархи и кукловоды, отправляли учиться в заведения, где порядки были такими, что армейская казарма показалась бы на фоне их вертепом. Не то, что помыслить о прогуливании уроков, но даже чихнуть во время них было немыслимым.

Олег же, действительно, искренне рассчитывал выпускать из своей школы будущую элиту. Поэтому суровость здешних порядков не только одобрял, но и всячески к ней подталкивал. Впрочем, Кара в таких подталкиваниях не нуждалась.

— Иногда думаю, что что-то делаю не то, — делилась своими проблемами дирктриса, когда они шли к мастерской школьного механика-ньютона, — Пороть приходится почти ежедневно. Не говоря уж про карцер или горох. И ладно бы только мальчишки проказничали, но ведь и девчонки не сильно, порой, от них отстают. Это сюда, во внутренний двор, — показала Кара на боковую лестницу, — Думала увеличить физические нагрузки за счёт увеличения склянок на единоборства, но тут другие учителя начали жаловаться, говорят, что восприимчивость других уроков падает. Не знаю, что делать, Олег.

— Не переживай, помогу советом, — утешил её Олег, — Тут одного кнута мало. И пряника тоже будет мало. Надо, чтобы были ещё всякие кружки. Ну, там…Ладно, пока одно подскажу, а там…, в общем, собери воспитателей и воспитательниц классов, можешь и учителей пригласить, если у них занятий нет. Я, как освобожусь у механиков, небольшую лекцию прочту.

— Олег, — улыбнулась Кара, — Ты бесподобен! Иногда говоришь так, что ничего не понятно. Кроме того, что всё у нас вскоре будет, хм….окей?

— Ну, примерно, так.

Практические занятия по механике с вернувшимися с летних каникул третьеклассниками проводил самый молодой из учителей — девятнадцатилетний Трашп. Этого самородка Олег откопал в Распиле, где сборище авторитетных химиков, во главе с Рингом и Малосом, пыталось съесть талантливого парня, увлёкшегося физикой и механикой. Съесть, естественно, не в прямом смысле, а создавая и выдумывая всякие препоны для его исследований, и даже, что Олега больше всего покоробило, не останавливаясь перед доносами в службы Бора и Нечая. Вроде бы, увлечённые наукой люди, а вели себя, как интриганы.

— Давай показывай, — герцог отвлёк физика от занятий с детьми, чтобы посмотреть на первую, в этом мире, рельсовую дрезину, — Ага. И эти охламоны пусть идут с нами, — сказал он, увидев загоревшиеся глаза детей, которые, до этого, как успел Олег заметить, внимательно и с интересом слушали рассказ учителя о передаточных числах, при вращении шестерёнок с различным количеством зубьев, и увеличении усилий, при этом. Образцы различных шестерней лежали на учительском столе, а их рисунки были изображены на доске, — Только вести себя тихо! — скомандовал он, резко пресекая поднявшийся шум и, уже не в первый раз, ловя на себе влюблённый взгляд какой-то девчонки-магини.

Выбросив эту глупышку из головы, он, словно бык, ведущий за собой стадо, прошёл с толпой учеников к деревянному строению в дальнем углу школьного двора, из которого на семь-восемь десятков шагов были проложены рельсы, вдоль задней части периметра ограды. Эти рельсы, остатки от строительства конки, Гелла, по просьбе Кары и с его личного разрешения, передала школе для обустройства учебно-исследовательской мастерской.

— Вот, господин, смотрите, — не скрывая гордости показал Трашп своё творение, открыв ворота мини-депо.

Смеяться Олег не стал, хотя это чудо-творение сумрачного сфорцского гения больше напоминало собой железного монстра из фильма Кин-дза-дза, хотя весь верх его был сделан из лёгкой винорской сосны. Внутри агрегата располагались рычяги, с помощью которых эта дрезина должна была приводиться в движение.

До архимедового открытия насчёт длины рычага, похоже, его ньютон тоже дошёл сам — определённо, перспективный парень. Олег питал надежду, что Трашп окажется таким же талантливым наставником, как и его недоброжелатель, бывший отравитель Ринг.

— И что, поедет? Ты уже опробовал? — спросил герцог, изобразив недоверчивую мину на лице, хотя в успехе демонстрационного показа не сомневался.

— Так посмотрите сами! — уверенно сказал механик, — Крен, Тойби. Давайте к рычагам, — скомандовал он самым рослым ученикам. Те, с азартом и возбуждением, кинулись к дрезине, — Сейчас сами убедитесь, господин!

Демонстрация прошла даже успешней, чем планировалась изначально.

Взявшиеся работать рычагами ученики, проявили столько энтузиазма в разгоне, что, на таком коротком отрезке пути, не смогли вовремя затормозить.

Из плюсов было то, что, ударившаяся с огромной силой об упор дрезина, не развалилась и не опрокинулась, а из минусов было то, что оба ученика с неё попадали и сильно ушиблись.

Впрочем, для герцога ре, Сфорца последнее было сущим пустяком, об этом уже, не скрываясь, говорили во всех домах и трактирах Пскова — два заклинания Малое Исцеление, конструкты которых Олег не напитал даже на четверть, мигом исцелили обоих братьев Райт.

— Молодец, Трашп, — вот уж на что, а на похвалы своим людям, когда они этого заслуживали, герцог никогда жадным не был, — Ты просто умница. Люди, деньги, ещё что-нибудь, нужно? — проявил он уместную заботу, — С жильём как, доволен?

После окончания урока, когда радостная ребятня убежала в столовую, Олег остался с физиком и не пожалел пол-склянки времени выслушать научные полубредни-полупрозрения молодого гения. Даже пару идей подкинул. Мог бы и намного больше, но осознанно решил дать парню самому до всего доходить своим умом. А ум у него был, да ещё какой!

— Мне в пансионе госпожа Кара три хорошие комнаты выделила, питаюсь я в школьной столовой, иногда госпожа директор с мужем приглашают к себе. Денег очень много платят, восемь рублей в декаду, — обстоятельно доложил Трашп своему герцогу, — Даже не знаю, если честно, куда девать. Если можно, мне бы в помощь пару-тройку рабов, умеющих мастерить из железа и дерева. Одному тяжело. Госпожа Кара разрешает брать её домашних слуг, но они…, - он разочаровано развёл руками.

— Будут тебе рабы, завтра же скажу баронессе Гелле Хорнер, чтобы подобрала тебе кого поумнее. А денег у тебя много, потому что один живёшь. И подруги поди нет? — поинтересовался Олег, — Непорядок. Я подумаю насчёт отдельного дома для тебя, и, сегодня же, баронесса Веда Ленер пришлёт к тебе девушку, посимпатичней. Ну, ты чего краснеешь? — толкнул он Трашпа, который, как и те ботаны, которых он знал в своём мире, при упоминании о женщинах, приходил в смущение.

— Не надо, ну, это…

— Да ладно, не благодари, — великодушно отмахнулся Олег.

— Нет, я, мне не надо. У меня есть. Она у госпожи директора горничной работает, — Трашп окончательно смутился, — Госпожа Кара разрешает ей со мной, ну, в общем…

— Как хочешь, тогда. Но, имей в виду, если нужно, то звони. В смысле, сообщи. Понял?

Кроме воспитателей, в леционный зал, послушать герцога, пришли и почти все учителя, кроме Лотуса, учителя магии, он остался приглядывать за учениками и обслугой — Кара, умница, всё всегда старалась предусмотреть, и порядки устанавливала — не расслабишься.

Только те, кто думал, что просто послушает откровения и очередные гениальные мысли своего герцога, не угадал.

Нет, гениальные мысли, конечно, были, но потом. А сначала, Олег выслушал доклады всех воспитателей и учителей.

Картина, в целом, была благоприятной. Во всяком случае, герцог остался доволен и учителями, и воспитателями, и их работой. Профессиональные, воспитанные люди. Гортензия подобрала таких, каких и нужно было. И Кара сумела организовать работу выше всяких похвал, хоть и, порой, занималась самокритикой.

Всё же, ему сильно повезло с тем, что, в своей жизни в этом мире, он повстречал таких замечательных женщин, как Гортензия и Кара. Но, надо признаться, что и им повезло не меньше.

— Одними наказаниями дисциплину поддерживать можно, но сложно, — сказал Олег притихшему залу. Эхо его голоса, отражавшееся от стен лекционного зала, делало его простые и очевидные мысли более внушительными, — Вы лучше меня знаете, насколько дети непоседливы и любопытны. Их нужно занять чем-то, помимо учёбы и физических упражнений. Поэтому, организуйте кружки по интересам. Сами придумайте, какие. Можно даже создавать неформальные клубы — я тут кое-какие намётки дал вашему директору, — он посмотрел на Кару, и та кивнула головой.

— Кружки? А какие? — спросила молодая воспитательница, но тут же опустила голову, когда все остальные посмотрели на неё с осуждением за то, что она влезла в речь самого герцога.

— Да любые, — пожал плечами Олег. Можете, хоть театральный. Не знаете? Эй, — он посмотрел на задавшую ему вопрос воспитательницу, и решил немного озорнуть, — Перо, я вижу, у тебя под рукой, и бумага. Да. Ну так записывай. Нет повести печальнее на свете. Записала? Поставь запятую. Чем повесть о Ромео и Джульете.

Это прославленное в веках творение Вильяма, как говорится, нашего Шекспира Олег ни разу не читал, и нисколько по этому поводу не комплексовал.

Он вообще удивлялся тому, что самые известные и лучшие театральные режиссёры мечтали поставить Гамлета, а самые замечательные актёры — этого Гамлета сыграть. Олег даже видел документальные кадры, как сам Владимир Семёнович на сцена театра произносил «быть или не быть». Нет, Олег понимал, какую огромную роль сыграл Шекспир, этот великий драматург, в развитии литературы, в целом, и драматургии, в частности. Но это было несколько веков назад. И читать его сегодня или ходить на спектакли по его пьесам, где на сцене всё простенько, хоть и со вкусом, но без всяких полутонов: хороший — плохой, добрый — злой, красивый — урод, Олег считал обычным снобизмом. Даже думал, что, если бы между античностью и Новым временем не пролегли тёмные века Средневековья, то вся элитная тусовка, в его родном мире, до сих пор изображала бы веселье и выдавливала из себя смех, при постановке комедий Аристофана. Как сейчас пытается изображать такой же восторг, который испытывала грубая и вечно пьяная английская матросня в шестнадцатом веке Земли.

Но сюжет шекспировских пьес Олег знал по причине того, что слышать их приходилось, порой, чуть ли не из утюга.

Поэтому, Ромео и Джульету Олег поведал почти без изъятий.

Ожидаемо, к концу истории, все присутствующие, и мужчины, и женщины, плакали. Кара, чтобы не терять лицо перед герцогом и подчинёнными, отвернулась к окну и вытирала слёзы ярко-зелёным платком, а задавшая вопрос воспитательница рыдала просто навзрыд.

— Мда, — Олег еле сдержался, чтобы не почесать себе затылок — совсем не герцогский жест, — В общем, направление развития я вам подсказал, сами ещё что-нибудь придумайте. Вопросы?

Олегу показалось, что сегодня у них вопросов вообще не будет.

На выходе из школы его дожидался Клейн с герцогской каретой.

— Посол геронийского короля добивается срочной встречи с вами, — сказал он.

— Эх, нельзя даже на пару склянок отвлечься на что-нибудь, по-настоящему, полезное и вечное, — сказал Олег, — Поехали тогда во дворец. Хотя я знаю, чего он примчался. Агрий мне с самого утра уже сообщил. Ты тоже в курсе? Ну и замечательно.

Глава 19

Последние две ночи Олег провёл в своём городском особняке, стараясь, как можно меньше, бывать во дворце.

С тех пор, как он сам утвердил распределение между благородными семействами дворцовых апартаментов, там сейчас происходил настоящий дурдом.

Ему пришлось всё же бросить кость Веде и согласиться с целым рядом её предложений, игнорируя укоризненный взгляд своего министра Двора.

Выручало то, что Олег, при строительстве дворца предусмотрел целых четыре парадных и два чёрных, для обслуги, входа в него.

Чёрные входы находились по торцам здания, три парадных входа — главный и два боковых — с фасадной стороны.

Но был ещё и отдельный парадный вход, с задней стороны дворца, войдя через который, сразу, после комнаты охраны, попадаешь в помещения секретариата Двора — царство зануды Клейна, занимающие первый этаж центральной части здания, а затем, поднявшись на второй этаж, оказываешься в апартаментах самого герцога. Селиться на самом верхнем, третьем, этаже он не пожелал.

Так что, Олег, при желании, мог приходить к себе и уходить, не проходя через многочисленные дворцовые залы и коридоры. Чем он сейчас и воспользовался.

— С послом, давай, чуть попозже. Пусть ещё немного потомится. Узнай, Гортензия у себя? Если да, то пусть пройдёт ко мне в кабинет, — сказал Олег Клейну, когда они поднялись на второй этаж.

Палены и Хорнеры занимали апартаменты, ближайшие к его собственным. Они были самыми большими после герцогских — в семь комнат каждые. Такие же, по размерам, апартаменты достались баронам Гури Ленеру, Армину Госьеру и полковникам Клейну, Нечаю, Агрию и Бору, последним четверым — на третьем этаже дворца.

— Явился всё же? — Гортензия прошла к предложенному ей Олегом креслу и утвердительно кивнула рабыне на её немой вопрос. Рабыня ловко, на две трети, наполнила высокий стеклянный бокал лёгким вином, — Я уже думала, что ты решил окончательно вернуться в свой особняк. Замечательно, — сказала она отхлебнув вина. Так, что Олег не понял, имела ли она, при этом, в виду вино или хвалит его за ночёвки в особняке, — Собственно, то, что мы предполагали, то и случилось. Ри, Генг сейчас будет оправдываться за трусливое поведение своего короля. Хотя, согласись, Толера трудно обвинять в том, что он не рискнул пойти на открытый конфликт с империей.

— Согласен, — Олег, немного подумав — всё же, в отличие от многих настоящих уроженцев этого мира, он не имел привычки пить вино с самого утра, начиная с завтрака — тоже показал рабыне на свой бокал, — Только я не понимаю такой спешки геронийцев.

От Агрия, рассадившего свою агентуру по всем близлежащим землям, Олег уже давно узнал об ультиматуме, который божественная Агния выдвинула королю Толеру, прислав к тому олегового знакомого маркиза Орро ни, Ловена, одного из своих советников и прожжёных дипломатов.

Олег не раз убеждался, что в плане сохранения информации, в этом мире — края непуганных идиотов. Уже на утро следующего, после аудиенции, которую король дал маркизу, дня, вся геронийская столица обсуждала скорую войну с империей, если Герония поддержит королевство Бирман в походе против Аргона.

— Боятся, Олег. Чего тут непонятного? — усмехнулась баронесса, — Толер, избежав войны с империей, может ввязаться в войну с Бирманом, если королева Иргония сочтёт себя обманутой невыполнением им своих обязательств. А она обязательно так и сочтёт, если будет уверена в твоей военной поддержке. Ну, а если она узнает, что ты ей не поможешь, то ей придётся обиду проглотить.

— Угу. Похоже, остался я и без рудников и без Камня-на-Ирмене. Придётся опять возвращаться к идее строительства своего порта на реке, — он помолчал, разглядывая игру света на бокале, — Ладно. Тогда хотя бы шерсти клок с Толера получу, — Олег вызвонил дежурного секретаря и поручил тому пригласить в кабинет посла Геронии, — Останься, — попросил он магиню, увидев, что та собралась подниматься из кресла, — Может, что подскажешь.

Когда Олег говорил про клок шерсти с Толера, то он не просто образно выразился. Он давно уже вынашивал планы включить королевство в свою производственную цепочку.

Герония славилась своими домотканными шерстяными тканями. Вот только делали её старыми дедовскими способами и в малых количествах. А, между тем, сами климат и ландшафт королевства, для овцеводства подходили гораздо лучше даже, чем английские в его родном мире. Герцог ре, Сфорц рассчитывал наладить на своих мануфактурах производство и высококачественных шерстяных тканей. Для этого было необходимо побудить геронийских владетелей согнать с земель землепашцев и на освободившихся угодьях, заняться иселючительно разведением овец.

Он понимал, что для владетелей это будет выгодней на порядке, как понимал и то, что убеждать в этом придётся долго. Поэтому, Олег решил не убеждать и уговаривать владетелей, а просто надавить угрозой на короля, и пусть тот сам со своими вассалами разбирается.

Дурной и жестокий нрав Толера был известен всем, поэтому Олег не сомневался, что у того всё получится.

О том, что «овцы съели Англию» и какие ужасы для простых крестьян это вызвало, когда, за бродяжничество, в Англии ежедневно вешали людей сотнями, он хорошо знал.

Но Олег был уверен, что в Геронии таких зверств не будет. Не потому, что Толер более добрый, чем английские короли, а потому, что геронийским крестьянам, в отличие от английских, не нужно будет платить большие деньги или продаваться в рабство на десять лет, чтобы оплатить себе и своим семьям места на кораблях, отправляющихся в североамериканские колонии.

Может, в соседних королевствах наплыву геронийских беженцев не обрадуются, зато герцог ре, Сфорц готов принять всех.

Понятно, что далеко не все себя найдут в новой жизни на новом месте. Кто-то пополнит собой нищие кварталы, кого-то всё же придётся казнить за преступления. Но многие, Олег был уверен, окажутся ему нужными — на производствах или в армии.

Геронийский посол граф ри, Генг вырядился в этот раз, как петух. От разноцветья красок его камзола, рубашки и брюк у Олега рябило в глазах.

— В общем, надеюсь, вы всё в точности передадите своему доблестному королю, — герцог постарался, чтобы при слове «доблестному» у посла не возникло ощущения, что это насмешка, и у него, похоже, получилось, — Мне, конечно, очень обидно упускать те возможности, которые перед нами открывались. Но я понимаю и озабоченности вашего суверена. Если мои предложения будут приняты, то это не только послужит на благо Геронии и Винора, — тут Олег откровенно лукавил, интересы всего Винора его не волновали, — Но и позволит мне убедить прекрасную Иргонию, что нам нет смысла враждовать.

Этими словами герцог завершил аудиенцию, которая длилась не более склянки, он даже вина послу не предложил, показав, как он расстроен внезапным изменением планов короля.

— А я, вообще, тебе нужна? — спросила Гортензия, когда ри, Генг вышел, — Ты, я смотрю, и без меня справляешься. Олег, только не подумай, что я тебе льщу, но ты был великолепен.

— Да ладно, чего уж там, — отмахнулся Олег, — Без тебя мне никак не обойтись. Сама видишь, как я разрываюсь. Особенно, с тех пор, как Улю отправил присмотреть за бригадой.

Последнее сообщение от полковника Ашера пришло к нему вместе с сообщением от сестры. Как ему доложили, принёс их один голубь. Что неудивительно, он помнил, что ниндзя много почтовых голубей с собой тащить не могли.

Видимо, эта конспираторша, нашла возможность тайком от Ашера отправить и своё послание. Только зря она таилась. Олег был уверен, что самовольно читать её записку полковник бы не рискнул. Да и рискнул бы, вряд ли он смог бы прочитать её каракули. На это были способны только герцог ре, Сфорц и баронесса Пален.

Уля сообщила, совсем коротко, что баталии себя оправдали, только командирами надо ставить молодых.

Вот только, где ему этих молодых, да опытных, найти, не написала.

— Вижу, — согласилась магиня, — Но пока ничего дельного тебе подсказать не могу. Нужных людей ты и без моей подсказки постоянно ищешь. Не торопись. Я думаю, со временем всё уладится.

— Где бы ещё взять-то, этого времени, — вздохнул Олег, — Есть ещё один вопрос, который мне хотелось бы с тобой обсудить, — продолжил он, — Я насчёт того, что таким количеством мелких владетелей мне очень сложно управлять. Я вообще, как ты наверняка заметила, этот вопрос пустил на самотёк. Мне бы с работу ваших министерств наладить, а тут ещё и это.

— Хочешь восстановить в Сфорце графства? — моментально догадалась Гортензия.

— Тебя сложно заинтриговать, Гора, ты, похоже, мои мысли читаешь. Ну да. Я хочу восстановить графства. С этим могут быть какие-нибудь проблемы?

Гортензия встала из кресла и подошла к окну. Олег давно за ней заметил, что размышлять она любила расхаживая то в одну, то в другую стороны, обхватив себя за плечи.

— Думаю, что можно попробовать, — после некоторых раздумий сказала она, — Только это может сделать лишь король. А что он взамен может потребовать, догадаешься?

— Она что, рабыня моя что ли? — догадался Олег, куда магиня клонит.

— Нет. Но он ведь может сообщить Уле, чего ты желаешь, и чем этого можно добиться. И подождать её решения. Боюсь, Олег, тебе, вообще, сейчас сложно будет с нашим славным королём.

— Да ну, ерунда, — мысль подруги показалась Олегу слишком уж, наивной, что ли. Чем-то от неё несло похожим на виденные им, пару раз, отрывки из индийских фильмов, — Он, самодержец одного из самых крупных королевств, будет такой ерундой заниматься? Сомневаюсь.

Гортензия снова вернулась в кресло и, выбрав самое небольшое яблоко из лежавших в вазе, прежде, чем надкусить, понюхала его аромат.

— Не сомневайся. Будет, — уверенно сказала она, продолжая вертеть фрукт в руке, — Я породу Виноров хорошо знаю. Он не успокоится пока не получит Улю к себе в постель. А уж надо ли для этого будет избавиться от нынешней королевы и предложить корону Уле, или можно будет твою сестру взять силой или шантажом, для Винора не важно. Хотя, пожалуй, Лекс, лучший из Виноров, но и он, я думаю, не успокоится, пока не получит желаемое. Только учти, что со временем его жажда к недоступному будет возрастать, — произнеся это, она, наконец-то, аккуратно впилась зубками в яблоко.

Если Гортензия права насчёт Лекса, то у короля могут быть большие проблемы. И эти проблемы ему устроит он, герцог ре, Сфорц. Впрочем, он всё же надеялся, что разум в голове короля возобладает. Лекс ему нравился.

— Об этом я подумаю завтра, — ответил он Гортензии, — Значит с титулом графини тебе придётся подождать. А, пока, скоро станешь кавалерственной дамой.

— Ты знаешь, я как-то и без этого титула неплохо, благодаря тебе, мой юный друг, живу, — улыбнулась магиня, — Насчёт второго пояснишь?

— Угу. Пойдём ко мне в спальню, — ляпнул Олег, но, поняв, что сболтнул, смутился, — Не в смысле там, что…, просто там лежат заготовки.

— Да я понимаю, что старуха для тебя, — засмеялась Гортензия, — Я, поэтому, сразу и поняла, что там лежат заготовки. Только вот, заготовки чего? Не пойму.

— Сейчас поймёшь, пошли, — встал Олег, — И никакая ты не старуха, а…, вообще, я никому и никогда так не завидовал, как Чеку. Но вот, — он преувеличенно тяжело вздохнул и наложил на Гортензию заклинание Омоложение.

Вообще-то, такой необходимости не было. За прошедший, после её омоложения, год, она нисколько не изменилась и была всё также ослепительна красива, но раз уж начала прибеднятся, то пусть получит. Ему всё равно сегодня резерв ни на что тратить не надо, а восстановится он быстро.

— Спасибо, Олег, — охнула Гортензия, получив огромную порцию счастья, — Но в постель к тебе не пойду. Сам знаешь, прикипела я к своему генералу, — пошутила она, и тут же обхватила Олега руками и поцеловала в губы, — Но не могу же я своего благодетеля хоть как-то не отблагодарить?

К долгим творческим мукам Олег был не способен, поэтому много времени на дизайн ордена Сфорца не затратил.

Первый в этом мире орден был выполнен в виде семиконечной звезды размером с детскую ладонь. Олег решил, что для потворства здешним эстетическим чувствам, делать его меньше, было бы не правильно.

В центре ордена, драгоценными камнями был выложен небольшой флаг цветов герцогства Сфорц: белый — алмаз, синий — сапфир и красный — рубин. А сам он был сделан из золота.

В нижней части была выгравирована небольшая арабская цифра 1. Это было первое официальное использование арабских цифр, пока привнесённых им только в факультативное обучение в Псковской школе. В дальнейшем он планировал совсем перевести все рассчёты в герцогстве на них. Не из-за ностальгии по прежнему миру, естестаенно, а просто потому, что они были намного удобней местных, которые больше напоминали, по-написанию, древнеримские.

Долго объяснять идею Гортензии не пришлось — она вообще всё ухватывала мгновенно. Эта идея ей очень понравилась. И то, что первым орденом будет награждён сам герцог, горячо поддержала.

— А каким будет ритуал награждения? — поинтересовалась она, продолжая с интересом рассматривать в своих руках увесистую награду.

— Да, как раз, насчёт этого тоже хотелось бы с тобой посоветоваться.

Религия, если не во всём мире, то на этом континенте, занимала примерно такое же место, как и в средневековой Японии. Только была одна существенная разница — боги здесь, похоже, и правда были. Олег это почувствовал на обряде кровного родства с Улей. Но здесь было сведено к минимуму посредничество между богами и людьми.

Жрецы Семи выполняли, скорее роль храмовой обслуги, которые следили за достойным содержанием божьих домов и в жизнь, а тем более, в политические интриги, не лезли. Хотя, как и в средневековой Японии здесь было достаточное количество людей, которые решили посвятить себя служению тому или иному богу из пантеона Семи.

Жили эти люди исключительно на пожертвования, которые им давали. Вот только, давали их разные люди, в том числе, и короли, и размеры этих пожертвований могли быть разными, в том числе, и в виде владения с закреплёнными за ним сервами и крепостными крестьянами. Кстати, именно в одном из таких владений Олег и появился в этом мире.

Воспоминания о непонятной, а потому, настораживающей, магии, которое он почувствовал во время обряда в храме в Нерове, а также воспоминание о значимой роли религиозной жизни его родного мира, во многом, подтолкнули его к постройке большого и красивого храма Семи во Пскове. Такого храма, пожалуй, не было больше нигде. Во всяком случае, никто из его соратников о таком не слышал.

Жреца на должность главы храма Олег пригласил того, неровского, который проводил обряд. Вполне достойный и вменяемый мужик. Похоже, искренне верующий.

Именно его Олег и хотел привлечь к вручению награды. Кто ещё может вручить орден Сфорца самому главному Сфорцу? Только Семеро. Так рассудил Олег. И рассчитывал на помощь Гортензии, что она вместе с жрецом, лучше самого герцога, придумают, как это устроить.

Он и не постеснялся ей об этом сказать.

— Через четыре дня будет традиционный праздник Осени. Надеюсь, вы со жрецом что-нибудь придумаете, — выразил он надежду.

В первые дни каждого сезона в Виноре, да и во многих других странах, проводились праздники. Начинались они, обычно, с казней преступников, затем все шли в храмы с подношениями богам, затем, за счёт владетелей, устраивались всеобщие пиршества, где любой человек, кроме, естественно, рабов, мог получить свою долю вина, сидра и явств. Впрочем, рабы, как правило, тоже в накладе не оставались.

— Что-нибудь придумаем, — после некоторых раздумий произнесла Гортензия. Олег видел, что какие-то мысли у неё уже появились, — Думаю, это надо будет сделать, всё-таки не в самом храме, а перед ним. Чтобы больше народа это могло видеть. Праздник, всё же. Кстати, Олег, может в честь праздника, отменишь…ну, пусть, не отменишь, а отложишь своё решение насчёт замены публичных сожжений виселицей? Ко мне уже многие обращались. Говорят, что в Сфорце самые скучные казни. Ты ведь знаешь, за что этих двух ублюдков казнят? Сам ведь приговор утверждал.

Олега откровенно коробила эта фактическая наркомания, на которую подсело всё местное население. Казни здесь были таким же любимым развлечением, как и в средневековой Европе, или как гладиаторские бои в Древнем Риме.

Он не был ханжой и лицемером и прекрасно осознавал, что землю топчут и такие нелюди, которых надо отправлять на смерть не задумываясь.

Олег, всё же, решил немного смягчить нравы людей, хотя бы в своих владениях. Но теперь понимал, что полторы декады назад, спорол горячку.

Герцог своим указом не только заменил все виды казней одной — повешением, но и саму эту казнь, по мнению всех, включая и своих ближайших соратников, испохабил, приказав не подтягивать казнимого вверх на толстой петле, когда толпа может длительное время наблюдать за его дёрганиями и даже делать ставки на то, сколько он будет «плясать», а вышибать из-под ног казнимого упор, и тогда тот умирает почти мгновенно от перелома шейного позвоночника.

— Праздник же, — со вздохом объяснил он магине, — Я должен буду сам там присутствовать. А я не переношу запах горелой человечины, — Олега по-настоящему передёрнуло от воспоминаний.

— А если мы сначала проведём церемонию твоего награждения и придумаем, как тебе не участвовать в казнях?

— Ну тогда, ладно, — махнул рукой Олег, — Не люблю менять своих решений, но, если вижу…Ладно, будь по-вашему.

Магиня подбадривающе улыбнулась и взяла в руки со столика уменьшенную копию ордена, сделанную из серебра, и без драгоценных камней.

— А это что? — поинтересовалась она.

— Медаль Сфорца. Будет служить наградой для солдат. И чиновников из неблагородного сословия.

Проводив Гортензию, Олег через те же дворцовые двери, в которые входил, через них и вышел, похвалив себя за предусмотрительность при проектировании дворца. Ему уже доложили, что баронесса Ленер караулит его перед выходом из его покоев в сторону главного дворцового коридора, не сумев преодолеть эшелонированную оборону из Нирмы и Клейна.

Он бы не возражал, если бы сегодня она планировала залезть к нему в постель. Но для этого она могла спокойно дождаться его в особняке, а не торчать перед входом в его дворцовые апартаменты. Олег догадывался, что она собирается затащить его на светскую вечеринку и трусливо сбежал, не желая строить из себя сурового, злого и капризного босса. А, по-иному, от подруги не отделаешься.

— Передай полковнику Клейну, что я на пару дней убуду из города, — сказал Олег гвардейскому сержанту, дежурившему у выхода.

Глава 20

Солнце уже начинало припекать, а в лагере королевской армии ещё не было практически никакого движения.

Закончившийся накануне, поздно вечером, очередной штурм, как и все предыдущие, ничего, кроме полусотни убитых и полутора сотен раненных, не принёс.

Стоны покалеченных людей, из палаток полевого лазарета на краю лагеря, к утру стихли — кто-то из них уснул, измученный болью, а кто-то уснул, чтобы больше уже не проснуться.

Лекс намеренно делал ей больно. Когда он наваливался на девушку, то её зажатые в его кулак волосы резко тянул к себе.

Она молча терпела боль, зажав рот обеими ладонями, но слёзы сдерживать не могла, и те потоком лились на подушку.

Рабыню, сильно похожую на графиню ри, Шотел, король увидел случайно, накануне похода, в доме своего маршала Арта. Новый герцог ре, Вил легко уступил её своему сюзерену, поначалу, даже отказываясь брать за неё деньги.

Вот только, сходство этой рабыни с Улей оказалось поверхностным. Да, похожее было, и в гибкой стройной фигуре, и в лице, и в цвете волос. Но, как Лекс уже сам понял, он слишком зациклен на этой великой магине Уле, что готов разглядеть её черты даже в статуе королевы Сатеи, умершей более трёх веков назад.

И фигура у рабыни оказалась похуже, и лицо украшал более курносый, чем требовалось, носик, а уж цвет волос — короля уже просветили, что графиня ри, Шотел может менять их цвет по сто раз на дню.

Понимая, что ведёт себя не достойно короля, и что за его спиной уже, всё чаще, раздаются смешки, Лекс ничего с собой не мог поделать. Вот и сейчас, он, в очередной раз, отыгрался на рабыне, ни в чём не повинной, кроме того, что разочаровала его в несбывшихся ожиданиях.

— Пошла вон отсюда, — зло и с презрением сказал он всхлипывающей девушке, — И заткнись, пока я не отдал тебя солдатам.

Он, не вызывая раба, самостоятельно умылся, справил нужду в стоявший за ширмой горшок, оделся и вышел из своего шатра.

— Ювер, — обратился он к своему адъютанту, неподалёку от его шатра разговаривавшего с таким же молодым гвардейским капитаном, — Найди маршала, я — в четвёртый полк. Пусть туда же идёт.

Молодой полковник барон Ювер Обатур был лучшим из всех адъютантов, которые у Лекса были до сих пор. Поэтому он и присвоил ему такое высокое звание, наплевав на осуждающие слова своего главного советника мага Доратия.

К сожалению, лучшим он был в Фестале, в столице, а здесь, на войне, оказался абсолютно бестолковым, к тому же, изнеженным и неприспособленным к походным условиям.

Если бы гвардейские офицеры не втянули Ювера в игру в кости, он бы совсем скис. А так, проиграл уже своё жалование за пол-года вперёд, и это отвлекало его от грязи и вони походной жизни.

— Государь, — барон учтиво поклонился. Вот уж что, а внешние манеры у адъютанта были безупречны, — Ночью прибыл гонец из столицы. Я не велел вас будить. Письма от королевы и Совета.

— А то что не спал? Мой сон сторожил? Давай сюда, — он забрал у Ювера два небольших тубуса.

Вид бумаги, которую он извлёк из первого же тубуса, моментально вызвал в голове Лекса цепочку ассоциаций: бумага — герцог Олег — его сестра Уля — где она сейчас? Вспоминает и думает ли она о нём, хоть изредка?

— Разрешите идти? — обратился адъютант.

Стоявший с ним рядом гвардейский капитан молча поклонился, присоединяясь к просьбе.

— Я думал, что ты уже нашёл ре, Вила, — раздражённо ответил Лекс.

Раздражение на своего адъютанта, всю ночь игравшего, а днём, наверняка, отыщущего способ поспать, помогло королю снова вернуться от мыслей о графине ри, Шотел к насущным делам.

Быстро пробежал глазами послание, написанное секретарём Совета. Ничего особенного в нём не было, и это хорошо — Лекс уже начинал ненавидеть новости, как правило, в последнее время, не приносившие ничего хорошего. Сложил письмо обратно и передал одному из своих троих телохранителей, всё время его сопровождавших.

Письмо от королевы постигла та же участь, но, в отличие от первого, вызвало у него негативную реакцию.

После брачной ночи, Клемения понесла от него. Это выяснилось уже через несколько декад. Но на их отношениях это никак не сказалось. Он её не любил, она его тоже, и оба не считали нужным это друг от друга скрывать.

Правда, коровой он её уже не только не называл, но и не считал. Как ни странно, помог изменить ему своё мнение Улин брат. Лекс заметил взгляды, которые тот бросал на Клемению, и то, как он с ней говорил.

Так смотрят не на королеву, а на очень понравившуюся девушку. Обрывок их разговора, который он услышал, и вовсе мог бы вызвать его ревность, если бы он не знал, что герцог, в скором времени, покинет столицу.

Король, несмотря на охватившую его страсть к графине ри, Шотел, окончательно не ослеп, и не заметить интерес нового герцога к своей жене не мог.

А заметив, по-новому, взглянул на свою жену, и вынужден был признаться самому себе, что при всём его негативном отношении к Клемении, и при том, что такой тип женщин ему никогда не нравился, она бесспорно красива. И не только Олег, как он стал замечать, с интересом смотрит на неё.

Чавкающая грязь под ногами, облепившая ботфорты чуть ли не до колена, пока он шёл до четвёртого пехотного окончательно испортила ему настроение, и так плохое с самого утра.

Солдаты, при виде короля, вставали со своих мест, если сидели возле костров, на которых готовили себе еду, или выбегали из палаток, если их предупреждали о его подходе, и почтительно кланялись.

Вот только, в их взглядах король читал уныние и безнадёжность.

Дело было даже не в том, что все попытки штурма Лара-Сара проваливались, а в том, что армию накрыло болезнями, самой распространённой из которых была дезинтерия.

Солдат, умерших от кровавого поноса, было уже намного больше, чем погибших при штурме стен или при отражении вылазок осаждённых.

Солдаты готовили себе еду сами на свой десяток, а продукты для готовки получали с армейского склада, где, в последнее время, несмотря на заклинания Сохранение, всё чаще встречались испорченные продукты.

Единственное объяснение этому Лекс находил в том, что его снабженцы проворовались, изначально закупив порченные продукты.

Троих поставщиков, по его приказу, вчера публично долго истязали раскалённым железом, а потом повесили. Только, наблюдавшая за этим процессом, стоя рядом с королём, магиня Морнелия, когда последний из казнённых перестал дёргать ногами, презрительно бросила:

— Сошки. Плясать на верёвке сейчас должен был Лой.

Ярость короля вызывало то, что он это знал не хуже самой магини. Вот только, главный его снабженец, граф Лой ри, Паснер, представлял в его окружении западных владетелей, с самого начала поддержавших его в противостоянии с дядюшкой Неем ре, Винором, и имел среди них непререкаемый авторитет.

Казнить его без серьёзных доказательств, означало бы лишиться поддержки большинства своих сторонников среди благородных владетелей. А доказательств-то и не было.

Казнённые вчера жулики, во время пыток, называли имя адъютанта графа Лоя, как того, кто ими руководил. Вот только, тот накануне сломал себе шею, упав с лошади, а граф кричал, что он бы и сам, если бы узнал о том, каким тот был негодяем, удавил бы его собственными руками. Очень своевременная смерть постигла адъютанта графа ри, Паснера.

— Государь, извините, что не был извещён о вашем прибытии, — полковник взял на себя вину за то, что Лекс не соизволил предупредить о своём приходе, — Прикажете построить полк?

— А осталось, кого строить? — мрачно пошутил Лекс, — Нет, я насчёт Горбинуса. Он там живой ещё?

— Не знаю, — по-простецки пожал плечами Вылег.

Полковник Вылег был из простолюдинов, манер не выучил и в столице над ним часто смеялись. Естественно, за глаза — мечами, что боевым, что дуэльным, полковник владел великолепно.

— Ну так пойдём узнаем, — король резко развернулся, едва не сбив с ног стоявшего за ним слишком близко телохранителя.

Горбинус был лара-сарским купцом, с самого начала сарского мятежа перебежавшего на сторону короля.

Именно от него Лекс получил сведения, что город не успел запасти необходимые запасы продовольствия, и что, буквально, через декаду, в Лара-Саре станет нечего есть.

Лекс и его советники на этих сведениях, во многом, и построили свои планы. Они рассчитывали, что столица мятежной провинции быстро сдастся, а подавить мятеж на остальной её территории будет уже несложно.

Вот только, уже седьмую декаду, армия бессильно топчется под стенами, и её положение становится всё более безнадёжным.

Особенно, тревожили сведения поступающие с границ королевства. С востока идут полки наёмников, которых, наверняка, поддержат местные ополченцы — и за теми, и за другими видна рука Саарона.

На западе тоже тревожно. Впрочем, на западе — неприступная крепость Наров, которая надёжно прикрывает Винор, как, раньше и, переметнувшийся на сторону мятежа, Вейнаг надёжно защищал королевство от угроз с востока.

Первую из этих угроз Совет попытался, если не устранить, то хотя бы придержать, отправив разбираться с этой угрозой войска, которые выделил, в соответствии с вассальным договором, герцог Олег ре, Сфорц.

Все понимали, что посылают этот отряд на убой, но надеялись, что солдатам герцога удастся хотя бы задержать продвижение врага и не дать ему перерезать линии снабжения. Да и никто сильно не собирался сокрушаться по поводу скорой и неизбежной гибели сфорцовцев.

— Государь, он без сознания, — сказал сержант, на пару с одним из солдат, приволочившего извлечённого из ямы лара-сарского купца.

— Вижу, — брезгливо сказал Лекс, глядя на изувеченное тело и лицо Горбинуса, — Так и не признался?

— Нет, государь, — ответил за сержанта полковник, — Значит, не в чем было сознаваться, — королю почудился в словах полковника укор.

Лекс и сам понимал, что под такими пытками — а купцу даже зубы сточили — никто врать не будет.

— Если не лжец, тогда дурак. Выкиньте его, — скомандовал король.

— Добить? — поинтересовался сержант, поднимая, вместе с напарником, тело купца. Но ответа, почему-то ждал, смотря на своего полковника.

Лекс отвернулся и увидел, как к нему, со стороны штаба, в сопровождении нескольких офицеров, включая неженку Ювера, спешит маршал.

За спиной он услышал, как полковник сказал своему сержанту:

— Не нужно. Пошли кого-нибудь в лагерь маркитантов, там должны быть его жена и дочь. Отдашь его им. Может, и выживет.

В голосе полковника Вылега прозвучало сильное сомнение.

— Явился по вашему вызову, государь, — должил маршал Арт ре, Вил.

Несмотря на быструю ходьбу и надетые доспехи, маршал ничуть не запыхался — воин тренированный не одним походом.

— Хорошо, — кивнул Лекс и, развернувшись, зашагал, обратно, по направлению к своему шатру, — Что ты видишь сейчас, маршал?

Ре,Вил какое-то время обдумывал ответ, шагая на пол-шага сзади своего короля.

— Четвёртый пехотный вчера понёс серьёзные потери, — сказал он.

— Арт, Семеро, о чём ты говоришь? — с горьким сарказмом произнёс Лекс, — Да у нас уже треть армии на дерьмо изошла. Посмотри вокруг. Не видишь?

— Я это вижу, государь, но бросить сейчас осаду, невозможно. Мы тогда получим…

— Ты услышал от меня, что я решил снять осаду? — прервал Лекс маршала, — Как раз, я-то считаю, что мы должны взять этот дьяволов Лара-Сар во что бы то ни стало. Только ещё пара декад, и на месте нашей армии останется только огромная лужа дерьма.

Маршал деликатно промолчал, но в его молчании король явственно услышал мысль, что не он поставил ответственным за снабжение армии графа Лоя ри, Паснера. Лекс, скрепя сердце, вынужден был это признать.

— Арт, нам больше не нужны такие штурмы, как те, что мы проводили. Хватит уже пробовать и искать слабые места в защите города. Давай, остановимся на чём-нибудь одном и проведём штурм всеми силами, какие у нас остались. Невзирая на потери. Ты меня понимаешь?

Ответить маршал не успел — сзади них, в двух сотнях шагов, раздалось множество криков, а обернувшись, они увидели, как там начинает подниматься столб дыма.

Довольно скоро всё выяснилось. Один из дежурных магов, державших слабую Сферу над передовым краем расположения первого пехотного полка, её снял не дождавшись смены. Маг, который должен был его сменить, почувствовал очередной приступ рези в животе и никого не предупредил об этом.

Так и вышло, что почти склянку Сфера на этом участке передового рубежа отсутствовала. И всё бы ничего, расстояние в пол-лиги до городских стен гарантировало, что даже самый сильный из магов Лара-Сара, максимум, что может сделать, это задуть небольшой костёр Воздушным Потоком или, заклинанием Пламя, причинить сильные ожоги паре солдат или офицеров.

Но мятежники оказались хитрее. Вместо того, чтобы вывести из строя одного или двух противников, явно неслабый маг поджёг штабеля высушенных жердей, из которых собирались изготавливать лестницы. Дерево загорелось быстро. К тому же, часовые этот момент откровенно проспали.

Дойти до леса и нарубить новых жердей, проблемой не было, если не считать того, что это ещё сутки времени, выигранного осаждёнными. И сделанные из невысушенных жердей лестницы будут тяжелее.

— Часовых повесить, магов наказать палками, — приказал Арт командиру второго полка.

Тот понуро вздыхал, бросая взгляды на молчаливого мрачного короля.

— Вечером собирай всех на совещание, — сказал Лекс и отправился к себе в шатёр.

Рабыня, чьё имя он даже не знал, называя её Улей, при появлении короля, испуганно напряглась. Она наводила в королевском шатре порядок и не ожидала его, такого скорого, возвращения.

— Не трясись, — сказал Лекс, — Вынеси мусор и принеси мне вина.

Утренняя злость на девушку у него уже прошла, а впечатления, полученные во время прогулки по расположению армии, погрузили в апатию.

Он, не раздеваясь и не сняв ботфорт, упал на кровать. В голове сразу же возникли язвительные строки из письма жены. Клемения умела за нейтральными и даже, вроде бы, почтительными словами передать своё истинное отношение.

Лекс начинал подозревать, что он совершил серьёзную ошибку, сделав жену беременной. И вообще, он всё чаще начинал раскаиваться, что повёлся на уговоры Совета и согласился на этот брак. Если бы он тогда знал об Уле! Впрочем, он король, а королю не пристало опускать руки. Графиня ри, Шотел, величайшая магиня, способная оживить мёртвую принцессу, сестра весьма странного и, похоже, весьма опасного человека, красавица, равнодушная к вниманию короля, он решил, что будет обладать ею, чего бы это ему ни стоило. Если потребуется, он предложит ей трон, а с этой язвой он решит вопрос.

Мысли Лекса прервала появившаяся с вином Уля, не настоящая, а вторая, жалкая подделка, на которую он повёлся.

Следом за ней в королевский шатёр зашёл его бывший наставник и главный советник королевский маг Доратий.

— Не помешаю? — спросил он.

— Нет, — равнодушно ответил король, — Можешь даже выпить со мной. Хадонское, урожая прошлого года. Подай ещё один кубок и убирайся, — приказал он рабыне.

Проводив рабыню внимательным взглядом, маг сокрушённо покачал головой.

— Лекс, мальчик мой, не сходи с ума, — сказал он, — Забудь про неё. Хотя бы на время.

Доратий сам наполнил кубки и осмотрелся в поисках еды, которую обнаружил на накрытом шёлком подносе, стоявшем на рабочем столе. Подставив к королевскому ложу стул, перенёс поднос на него.

— На какое время, Доратий? Почему я, король, должен чего-то ждать?

— Хотя бы потому, что ничего другого тебе не остаётся, — жёстко сказал маг, — Ты ей письма писал? Не красней. Я знаю, писал. Брату её писал? Лекс, ты пойми, с магиней такой невиданной мощи, твои винорские замашки ни к чему хорошему не приведут. Понимаешь? Не уподобляйся отцу. Или ты забыл, чем он закончил?

В этот момент снаружи шатра раздался шум, а через короткое время в шатёр ворвался Ювер, напрочь забывший все манеры поведения.

— Государь! — выкрикнул он с порога, — Прибыл гонец с вестями от графа ри, Зенда и полковника Ашера. Они взяли Вейнаг! А перед этим дали бой семи полкам мятежников и заставили их отступить!

— Вейнаг?! — вскричали в один голос король и его маг.

— Да он пьяный! — возмутился Доратий.

Глава 21

Передвигаться в подрессоренной карете, как и говорить правду, легко и приятно.

Только до Нефтянки нормальную дорогу они с сестрой, до её отъезда, так и не проложили — руки не дошли, вернее, магические резервы не дошли. А заниматься этим в одиночку, Олегу было некогда, да и, говоря по-правде, неохота.

Потому и поехал герцог, первый и пока единственный кавалер ордена Сфорца, верхом. В сопровождении десятка гвардейцев. Не нужны они были, в десятке-то лиг от Пскова, но положение обязывало.

Нефтянку, за лесом, было видно издалека из-за стелющегося поверх сосен густого чёрного дыма.

Олег сам себя похвалил, что не стал строить свой НПЗ рядом со своей столицей, и сохранил в ней воздух экологически чистым.

Пусть о размерах выбросов углекислого газа в этом мире ещё не задумывались и задумаются очень не скоро, он заранее об этой проблеме позаботился.

В Нефтянке уже запустили первый нефтеперегонный куб. Ждали на его запуск самого герцога, но Олег, занятый в то время армейскими делами, прислал гонца, чтобы начинали без него.

Об удачном начале этого дела, он уже знал, но теперь увидел это своими глазами.

— Всё получилось, как вы и говорили! — направленный сюда руководить заместитель Ринга Малос, был явно доволен, и ничего, кроме похвал не ожидал, — Получаем такой же объём этого, как вы назвали, керосина, сколько и земляного масла в куб заливаем. Горит чудесно. И не чадит. И запаха практически не оставляет. Теперь все масляные лампы будут только керосином заправлять.

— Молодцы, — герцог не стал разочаровывать мужа Тимении, улиной подруги детства, и похлопал его по плечу, — С ёмкостями разобрались?

— Пока деревянные бочки для разлива используем, — немного смутился Малос, — Но мы заказали. От госпожи Геллы приезжали, обещали, что скоро поставят.

Если честно, то у Олега были вначале сомнения насчёт того, получится ли у него организовать нефтеперегонку.

Он, практически, об этом производстве ничего не знал. Если бы не случайно попавшийся на глаза спор двух «знатоков» на одном из интернет-форумов, Олег бы никогда и не узнал примерное устройство перегонного куба братьев Дубининых. И, вообще, не вспомни он о том споре, то вряд ли бы стал связываться с нефтью.

Сам принцип этого куба и его примерное устройство Олег вспомнил. По его чертежу был изготовлен большой цилиндрический котел. С изготовлением котла, правда, получилась настоящая морока, но помогла магия, а конкретно — заклинание Укрепление. До этого, кстати, Ринг додумался, вместе со своими магами-слабосилками.

В котле нефть нагревалась и закипала, а пары, проходя через змеевик, охлаждались в специальном холодильнике, представляющем собой обычную огромную бочку, в которую рабы постоянно таскали холодную воду из речки. На выходе из змеевика получали керосин, собирая его в ёмкости.

О том, что куб братьев Дубининых позволяет получать такое же количество керосина, какое в него было залито нефти, он знал и до радостного доклада Малоса. Но он, зная также, что нефть намного тяжелее керосина, не имел ни малейшего представления, что получится в осадке. Мазут? Битум?

— Показывай, Рокфеллер, что там у тебя в остатке, — подтолкнул он, увлекшегося рассказом о перепетиях строительства, химика, — На землю, надеюсь, ничего не выливаете? Ты мне ещё тут речку или озеро попробуй загрязнить.

— Да вы что, господин, как можно!

Посмотрев с сомнением на чёрную густую массу, Олег решил, что это скорее битум, чем мазут. Впрочем, конкретного применения он ещё не придумал ни для одного, ни для второго.

— Господин, прикажете обед накрывать? — химик прямо светился от искренней герцогской похвалы.

— А, давай, — согласился Олег, — Посмотрю, чем ты себя балуешь. Рабов-то нормально кормишь?

В последнее время, Олег всё чаще стал замечать за собой, что начинает относиться к рабам также, как относятся к ним местные. Не как к говорящему скоту или говорящим орудиям труда, но близко к этому. Получалось так, что не он переделал мир вокруг себя, а мир его меняет. И причин тут много.

Но даже помня свой неудачный эксперимент по освобождению рабов в баронстве Пален, Олег всё равно старался создавать рабам более-менее человеческие условия жизни.

Вот и в Нефтянке были уже построены три небольших общежития из сосновых брёвен — не только отдельно для мужчин и отдельно для женщин, но и семейное.

Здесь были также дома для вольнонаёмных работников, здание управы, караулка для десятка стражи, столовая для работников, с отдельным залом для администрации и охраны. Имелись амбары, склады, кузни, пекарни, птичники, два скотных двора, прачечная, конюшня и даже трактир с несколькими гостевыми комнатами на втором этаже.

Кроме НПЗ, в Нефтянке была небольшая рыбная артель, пошивочный и кожевенный цеха. Недалеко от озера строилась небольшая столярная мастерская.

В общем, это был уже вполне приличный посёлок, который, к тому же, продолжал расти.

— Семью-то будешь сюда перевозить? — поинтересовался Олег.

Он сидел с Малосом и гвардейским лейтенантом, командиром его экскорта, на летней веранде свежесрубленного дома.

— Как вы пожелаете, господин.

— Ну а сам-то ты, чего хочешь? Так и будешь в подручных у Ринга ходить, пусть и в главных?

Пока посёлок только строился, Малос совмещал в нём и должность руководителя производства, и должность главы посёлка.

Но, скоро, сюда надо будет подыскивать того, кто возьмёт поселковые нужды на себя, и, желательно, чтобы этот человек мог сработаться с руководителем производства.

— Я бы хотел остаться здесь, господин…Вот только жена…Она там привыкла, — кажется, химик был расстроен.

— Ерунда, Малос, — усмехнулся Олег, — Лучше быть первой здесь, чем второй в Риме. Объясни ей это. Расскажи, что она здесь будет самой главной, и посмотришь, как она отреагирует. Может, конечно, я и ошибаюсь. Впрочем, я не хочу тебя неволить. Как решишь сам. Твоего здешнего помощника я видел. Думаю, он теперь справится, если ты всё же решишь вернуться в Распил.

Когда Малос предложил организовать баню, Олег, подумав, согласился. После бани, он решил в Нефтянке и переночевать.

С утра, сразу после завтрака, тепло попрощавшись с Малосом, Олег отправился в лагерь подготовки ниндзя.

Ехать пришлось недалеко — ещё в прошлом году этот лагерь перенесли из местности возле замка Ферм, поближе к Пскову.

Это было сделано из-за необходимости герцогу, время от времени, самому заниматься тренировкой бойцов невидимого фронта.

Может быть от того, что изготовление копии с копии всегда было хуже, чем с оригинала, или ещё по каким-то причинам, но, по-факту, получалось так, что один день занятий с Олегом давал ученикам ниндзей больше навыков и умений, чем несколько декад занятий, которые проводили выученные им же ниндзя. Хотя, конечно же, и эти занятия многое давали.

Как бы Олег не был занят, он всегда, на протяжении всего своего пребывания, сначала в замке Ферм, а теперь во Пскове, находил время для тренировок, как будущих ниндзей, так и тех, что уже находились в подразделениях Агрия и Нечая.

— Вчера со старшей группой отрабатывали нахождение под водой, — рассказывал капитан Золтен, один из его самых первых учеников, который сейчас руководил Центром подготовки ниндзей, — Почти весь день просидели с камышовыми тростинками. Никто не подвёл.

Группа из полутора десятка старших парней и девушек, от семнадцати до девятнадцати лет, рассыпалась по лесной поляне, с предвкушением ожидая начала занятий со своим герцогом.

Занятия с ним были тяжёлыми и напряжёнными, практически, за гранью возможностей. Но безумно захватывающими и интересными.

Как всегда, тренировки заняли весь день, с короткими перерывами на приём пищи.

Олег, во время таких занятий, сам выматывался по-полной, но у него, для себя любимого, всегда было наготове Малое Исцеление, которым он не постеснялся пару раз воспользоваться.

Лишённые такой возможности ученики, к вечеру, уже не стояли на ногах. Исцелять их Олег и не собирался. Иначе сегодняшние тренировки окажутся проведёнными впустую.

— Тоже хорошие бойцы получились, — высказал своё мнение о выпускной группе Олег. И нисколько, при этом не лукавил, — Им будет от меня конкретная, не тренировочная, задача.

Капитан Золтен изобразил внимание, но герцог отрицательным жестом показал, что озвучит её не сейчас.

— У Ялики, смотрю, неплохо получается, — кивнул он в сторону худенькой девушки, почти в полном беспамятстве свалившейся у вспучившихся корней старой сосны.

Когда-то, почти год назад, этой девушке, дочери крестьянина, тёзки таркского короля, Олег помог осуществить мечту выбраться из деревни, оказав ей протекцию в егеря, и вот уже длительное время наблюдал за её успехами. Пожалуй, она была одной из самых успешных учениц.

— Этот набор вообще был удачным, — подтвердил его мысли Золтен, — Из тридцати набранных в группу, только четырнадцать вернули в егеря. А шестнадцать — вот они, красавцы.

— И красавицы, — добавил Олег, вызвав у капитана горделивую улыбку.

Золтену, и самому-то, было чуть больше двадцати лет, но он смотрел на своих учеников, как умудрённый жизненным опытом старик.

На предложение капитана остаться на поздний ужин, Олег ответил отказом.

— Обойдусь. Через склянку буду уже во дворце. Там и поужинаю, — сказал он.

Магические способности их герцога, не были секретом для офицеров Центра подготовки ниндзя. Но, всё равно, его бодрый вид после изматывающих тренировок, вызывал у них восхищение.

Судя по их взглядам, они считали своего герцога Восьмым, в дополнение к пантеону Семи.

Вопреки сказанным словам, вернулся Олег не во дворец, а в свой особняк, и ужинать не стал. Только принял ванну и лёг спать. Хоть, благодаря исцелениям, он и не чувствовал физической усталости, но вот некоторая эмоциональная вымотанность ощущалась. У него такое случалось и раньше. И в этом мире, и в родном.

Он помнил, как после часа знакомства с экспонатами Эрмитажа, дальше по залам уже фактически пробегал. Потом, правда, жалел, что не рассмотрел египетские саркофаги или картины импрессионистов. Видимо, мозг любого человека имеет какие-то ограничения на размеры получаемой, в определённый промежуток времени, информации, и испытываемых эмоций.

Мысли, которые у него крутились по-поводу совершенствования НПЗ или развития поселения Нефтянки, по некоторым изменениям в процесс обучения ниндзей, Олег задвинул в сторону.

Даже прелести новой девушки, которую на днях купил его управляющий, взамен отправленной в загородное имение баронессы Веды Ленер, герцога в этот поздний вечер не соблазнили. Он решил, что спать тоже иногда надо.

— Лешик, мы же, вроде бы, с тобой определились, что встречаться в моём дворце мы с тобой не будем?

Барон Лешик Гирвест прибыл на приём к герцогу в парадной одежде, с мечом в пижонских ножнах и новомодной шляпе. Он официально записался у дежурного секретаря, дождался своей очереди и вот теперь стоял в огромном дворцовом кабинете герцога, улыбаясь своей извечной противной кривой ухмылочкой.

— Господин герцог, не извольте гневаться, но не своей только волей я к вам явился.

— Ладно, кончай дурачиться, проходи, садись, — Олег махнул рукой на кресла, стоявшие возле стены кабинета у небольшого столика. Его за сегодня официоз уже притомил, — Выпьешь, для аппетита, перед обедом? С чем пришёл?

— Выпью, коль угостите. На обед приглашаете? С нижайшими просьбами от баронов и их семей, желающих посмотреть на ту диковинку, — по порядку ответил Лешик.

Олег знаком показал Моне, с его разрешения сидевшей всё это время приёмов на стульчике в небольшой, незаметной нише, чтобы та накрыла столик, и сам пересел из своего рабочего кресла к нему.

Мона, бывшая глухонемая рабыня, прислуживавшая при проведении совещаний, когда на Олега нападал приступ паранойи насчёт секретности, была им исцелена, да так и осталась при секретном делопроизводстве.

К тому же, быдучи уже не рабыней и не глухонемой, своё поведение не изменила. И говорила редко. Правда, недавно он разрешил ей выйти замуж за своего привратника, служившего в его особняке. Но тот тоже был молчуном.

— Если позволите, я себе кальвадоса налью, — с удовольствием откинулся в кресле Лешик, — Ну и развёл тут Клейн бюрократию. Целую склянку времени потратил, пока к вам попал. Сначала девушка всё выпытывала и записывала, кто, да почему пришёл. На неё, правда, хотя бы любоваться можно было — стройная, красивая. Из ниндзей? Я правильно догадался? Видно по движениям. Потом какой-то толстяк всё тоже самое, сначала читал, потом переспрашивал. Потом сам величайший из величайших сам министр Двора Клейн изволил выпытывать. Смотрел, при этом, как на простолюдина, явившегося на Малый королевский Совет. Чуть в морду ему не дал. Честное слово.

Пока Лешик говорил, Олег, улыбаясь дал знак Моне, чтобы та добавила к сервировке пару рюмок. Умение понимать Олега не только по знакам, а даже по движению глаз или бровей, бывшая глухонемая рабыня не растеряла.

— Если почувствуешь, что слишком пристрастился к зелёному змию, то обращайся, исцелю, — Олег взял одну из наполненных Моной рюмок и стукнул её ножкой о край другой, — А насчёт бюрократии, ты прав. Сам страдаю. Но сделать ничего не могу. Вернее, я пытаюсь, но потом приходится сдаваться под напором Клейна, Геллы, Армина и прочих своих министров. Даже Гортензия, я думал, хоть она меня поддержит, но и она говорит, что ей людей не хватает.

Выпив рюмку кальвадоса, Лешик в изумлении поднял брови. Его удивление Олегу было понятно — в его кабинете Моной наливался не обычный ширпотреб, а кальвадос, выдержанный в дубовых бочках уже больше двух лет. Для себя, тогда ещё барон Ферм, организовал производство эксклюзива в достаточном количестве. Хватило ума не пускать сразу всё в продажу.

— Слушай, это просто бесподобно, — сказал барон Гирвест, — Не знаю, что там у баронессы Пален с нехваткой людей, — становясь серьёзным и деловым, прододжил он, — А вот насчёт нехватки мытарей у Армина, так это точно. Раньше-то просто было. С владетелей — земельный налог и вассальная служба, а в городах и поселениях всё гильдии собирали. Ты правильно сделал, я считаю, что сохранил гильдии в герцогстве, да ещё и подчинил их себе. Хотя, конечно же, не моё дело твои решения обсуждать. Но, с твоей подачи же, ещё и десятки тысяч сервов освободились, и крепостные. И кустари всякие, трактирщики и прочие, в Пскове, в Распиле, Промзоне, Рудном. Там же больше половины налогов не платят. Это я точно выяснил.

— Да и хрен с ними, — махнул рукой Олег, — Мне Армин позавчера доложил, что у нас в закромах миллион рублей и лигров скопилось. Плодить всё больше чиновников? — он вздохнул, — И так, даже при том, что часть служб мои министры перевели сюда, во дворец, в здании министерств уже все кабинеты заняты. Куда ещё? Да я лучше не буду со всякой мелочёвки совсем налогов брать, чем такую толпу дармоедов кормить.

Лешик решил сам покомандовать служанкой и показал ей пустую рюмку. Но Мона, молодец, сначала посмотрела на герцога и, лишь получив его молчаливую команду, только тогда наполнила рюмки по-новой.

— Не соглашусь с тобой, — начал спорить Лешик, — Так не должно быть, что кто-то платит, а кто-то не платит. Должны все платить. Если кто-то не хочет расплачиваться деньгами, пусть отдаёт службой. Кстати, в Пскове, Промзоне, Распиле и прочих, у тебя ополчения даже нет.

— Ага, — согласился с ним Олег, — Закон един для всех. Я уже думаю, Лешик. Кое-что придумал, но пока не продумал частности.

— Ополчение? — барон с удовольствием опрокинул в себя кальвадос.

— Хуже, дорогой барон, или лучше. Не знаю. Но масштабней — точно. Всеобщая воинская обязанность. Глаза не пучь на меня. Я же не говорю, что вообще все. Я ещё подумаю. Ты, главное, пока себе голову не забивай. Давай, рассказывай, что там за просьба у тебя, коллективная.

Слухи и сплетни о театральном представлении, подготовленном учениками, преподавателями и воспитателями Псковской герцогской школы, уже несколько дней будоражили весь город.

Поначалу, представление планировалось устроить в актовом зале школы. Вот только в этом зале, рассчитанном на сотню с небольшим мест, не помещались даже некоторые неродовитые родители учеников. Если давать представление в нём, то, кроме работников и учащихся школы, родовитых родителей, места Кара могла выделить только герцогу и его министрам с семьями. Остальные оставались за бортом.

Вот благородные жители города, под напором своих семей, и отправили Лешика ходатайствовать перед герцогом, чтобы тот разрешил провести представление в одном из трёх больших залов своего дворца.

Зал на втором этаже Олег для этих целей уже согласился предоставить, когда сегодня, с самого утра, к нему с визитом, именно по этому вопросу, приезжали Гортензия с Карой. Вот только пока об этом его решении никто не знал.

— А почему тебя выбрали направить ко мне? Ты ведь даже не женатый. И семьи у тебя нет.

— Ценят мои пробивные таланты, — сказал Лешик, но почему-то без своей обычной ухмылки.

— А-а, ну тогда пусть убедятся в их наличии. Скажешь, что я разрешил…, - Олег немного обдумал какую-то неправильность в реакции бывшего бретера, — А ты, случайно, семьёй не задумал обзаводиться? — дошло до герцога, на какие именно его слова, последовала насторожившая его реакция Лешика.

Глава 22

Всю ночь над Фесталом шёл дождь, и хотя осенний день начинал разгонять жару, лужи на улицах ещё не просохли и посылали на прохожих, почтительно кланяющихся проезжающей карете молодой королевы, брызги грязи из-под колёс.

— Там совершенно новый цвет есть, — продолжала болтать Прила, — Я таким покрасила ногти и на ногах, и на руках. Хотела с тобой поделиться, но в пузырьке совсем мало осталось.

— Красить ногти, мне кажется, это моветон, — сказала Клемения, глядя на аккуратные ноготочки рук подруги, сидевшей напротив неё.

Баронесса, как это было заметно по её сверкнувшим в усмешке глазам, поняла, что королева ей просто завидует и, поэтому, промолчала, что случалось с ней крайне редко.

— Впрочем, надо попробовать самой. Может, я ошибаюсь, — поняв, что сморозила глупость, королева отыграла назад.

Магазин «Товары герцогства Сфорц» стал пользоваться огромной популярностью в столице с самого же первого дня своего открытия.

Поток покупателей вырос настолько, что Монс, владелец магазина, ввёл специальные именные карточки, которые изготавливали у него же, по заказу благородных и состоятельных горожан, из материала, похожего на сфорцевскую бумагу, только плотнее — её называли картоном.

Без таких карточек в магазин пускали только в последний день декады, и то, лишь до обеда.

Посещать магазин Монса теперь стало ещё и модным. Даже самой королеве это было не зазорно.

Понятно, что её, как и многих других высокородных, пропустили бы и без карточки, но ломиться куда-то в нарушение правил, для Клемении было бы унизительно. Поэтому её подруга, единственная из всех согласившаяся покинуть вместе с ней родной Глатор, баронесса Прила Ерон, вчера съездила и заказала для неё карточку.

Польщённый таким высоким вниманием Монс, сегодня утром, лично доставил заказ во дворец. Не смея просить аудиенции у самой королевы, он встретился с баронессой и долго извинялся за свою глупую рабыню, осмелившуюся принять такой заказ. И что он, и так, готов был принять корлеву в своём магазине в любое, удобное для неё, время. А карточку он всё равно изготовил, раз уж был заказ.

— У ре, Сфорца всё удивительно, даже такие мелочи, — королева ещё раз с удовольствием рассмотрела покрытый синие-зелёной краской квадратик с её именем, выписанным золотыми буквами.

— Так я тебе об этом и говорю! Там столько всего, — засмеялась от удовольствия баронесса, предвкушая будущие покупки.

Восемнадцатилетняя Прила была полной противоположностью Клемении, хотя они и были сверстницами. Баронесса была невысокого роста, худощава и черноволоса. Кроме того, в отличие от своей подруги, говорившей не так много, зато всегда по делу, она была очень болтливой. То есть, обладала тем недостатком, который королева совершенно не терпела, но своей подруге его прощала. Кстати, единственной из всего своего окружения.

Клемения не была злой по своему характеру, но её рабы или рабыни, попавшиеся на сплетнях или досужих разговорах, рассчитывать на снисхождение хозяйки не могли. Даже допустившие неряшливость или нерасторопность могли избежать наказания, но не болтуны или болтуньи.

Иногда, размышляя над свойствами своего характера, Клемения с иронией думала, что такая её нетерпимость вызвана тем, что Прила болтает за всех.

— Синий и зелёный, — задумчиво произнесла Клемения, — Родовые цвета Глаторов. Этот Монс, я его видела однажды. Он приходил с толпой торгашей, тогда, ко мне с подарками, по случаю зачатия наследника или принцессы. Ты знаешь, он не произвёл впечатления слишком умного. Или он, как и его герцог, такой же скрытный?

Задать вопрос любому человеку в присутствии Прилы было невозможно без того, чтобы баронесса не влезла со своим мнением. Задать же вопрос ей самой, означало открыть путь потоку слов, остановить который могут только или прямой приказ королевы заткнуться, или новая вещь на продажу, в её поле зрения.

Приказывать своей единственной подруге королева не хотела, а, значит, ей до конца поездки придётся слушать разглагольствования Прилы Ерон, которые уже свернули с обсуждения характера Монса, на содержимое его магазина, на цены и на самые лучшие, по мнению баронессы, покупки, совершённые в этом магазине её знакомыми.

Сама же Клемения мало вслушивалась в её слова. Её мысли вновь, как это часто бывало, обратились на герцога ре, Сфорца.

Олег был не только братом её спасительницы, но и единственным мужчиной во всём Виноре, который её по-настоящему заинтересовал и заинтриговал.

Как, пожалуй, и любая женщина, Клемения всегда чувствовала, когда она нравится мужчине. Почувствовала она и интерес к себе со стороны Олега. Первой же странностью, замеченной ей за ним, было то, что он смотрел на неё не просто, как на девушку, которая ему нравится, а как на ровню ему. В его взгляде на неё, она разглядела весёлые смешинки и иронию — чувство, присущие и ей самой. И, ещё, с ним ей было очень интересно.

Нет, ни о какой любви, ни с её стороны, ни с его, речи там и быть не могло. Но Клемения себе откровенно призналась, что с удовольствием бы наставила рога своему муженьку именно с Олегом. И видела, что и Олег явно был бы не против.

— С дороги, свинья! — крикнул впереди кареты Цевир, начальник её эскорта.

Видимо, кто-то из прохожих не успел вовремя отскочить с дороги и получил за это от эскорта свою долю неприятностей.

Когда карета прибыла на площадь Дуба, на середине которой, и впрямь, этот столетний дуб рос, то Цевиру пришлось плёткой погонять кучеров более чем десятка карет, расположившихся на площади, чтобы те освободили место для кареты королевы.

Какое-то время Клемении и Приле пршлось подождать, пока начальник эскорта обеспечил для них проезд прямо ко входу в магазин.

Если пассажиры карет находились внутри магазина, то напротив входа в него была внушительная толпа народа, глазевшая на его окна и на покупателей.

При виде королевы раздались приветственные крики, впрочем, недолгие.

Клемения ещё только поставила свою ножку на землю при выходе из кареты, как на порог выскочил сам владелец магазина «Товары герцогства Сфорц» уважаемый Монс.

— Какая честь приветствовать вас, государыня, в моём скромном торговом месте, — почтительно кланяясь и приглашая её проходить в магазин, говорил сфорец, — Простите меня, ради Семи, что моя глупая рабыня решила, что вам тоже нужна карточка, для того, чтобы посетить нас.

— Зачем же? — улыбнулась королева и показала смутившемуся Монсу карточку на вход, — Это даже очень мило. И не обычно. Не удивлюсь, что, как и многие необычные вещи, эти карточки тоже придумал мой добрый друг Олег.

Она, всё также улыбаясь, посмотрела на торговца и, по его замешательству, поняла, что угадала.

Внутри магазина оказалось множество знакомых ей благородных дам и придворных, и даже избежавший военного похода, под предлогом плохого самочувствия, граф ри, Кондер. Сейчас, правда, он явно пребывал в прекрасном состоянии, страдая лишь от необходимости выбора между выставленными перед ним на прилавке бутылочками одеколона. Были в магазине и покупатели из неблагородных, но одеты они были получше многих придворных.

Все присутствующие в торговом зале ей поклонились, согласно своего статуса, а получив от неё ответное приветствие и с её милостивого разрешения, вернулись к своим покупкам.

Клемения умела держать непроницаемую маску на лице, но в душе она была потрясена. Такого огромного магазина она ещё не видела. Да и сомневалась, что в каком-нибудь другом королевстве такой найдётся. Разве что, в Растине, и то, вряд ли.

Большой торговый зал, видимо, был перестроен из нескольких больших лавок, которые некогда были в этом вытянутом в длину здании, и делился стеной с тремя арочными проходами на две, неравные, половины.

В одной половине, размерами поменьше, продавались, так всем понравившиеся, удивительные сладости — конфеты с раздичным вареньем внутри, леденцы, мармелад, яблочная или грушевая пастила, тянучки, сделанные из твёрдого сфорцевского мёда, который называли сахаром, а также кальвадос, различные виды очень крепкого вина, называющегося водкой и сладкие ликёры. Королеве уже приходилось многое из этого попробовать.

В другой половине было два отдела. В одном продавалось всё, от чего приходили в восторг женщины — духи с восхитительными ароматами, краски для губ, бровей, ресниц, волос, лак для ногтей, крема, мази, пудры. Всё это стоило безумно дорого, но покупалось в больших количествах. Здесь же были выложены различные виды мыла — для мытья рук и тела, для стирки белья, и даже было специальное жидкое мыло, в бутылочках, для мытья волос и принятия ванн. В другом отделе продавались ткани, бумага, изделия из бронзы и кожи и многое другое.

Такие товары продавались и в других лавках и магазинах Фестала. Но там всё было намного дороже и не было такого большого разнообразия. И все новинки появлялись в «Товарах герцогства Сфорц» намного раньше, чем где-либо ещё.

— Про этот лак я тебе говорила, — Прила поднесла ей два небольших флакончика разных цветов.

— Я прикажу завернуть вам по десятку каждого, — сказал не отходивший от Клемении ни на шаг Монс, — Про деньги даже не думайте, государыня. Мой герцог с меня шкуру спустит, если узнает, что я за такую мелочь с вас деньги взял.

— Ничего себе, мелочь! — как обычно, влезла в разговор баронесса Ерон, — Четыре лигра за маленький флакончик!

— Прила, перестань.

Королева смутилась не только за поведение своей подруги, но и за то, что она и так слишком часто пользуется доброжелательным отношением к себе Олега.

Она ведь и в магазин-то этот поехала, из-за уговоров баронессы и желания увидеть новый товар. А вообще, ей, почти каждую декаду, передавали, через её дворецкого, подарки, привезённые от Олега и Ули. И все эти подарки состояли, как раз, из косметики и парфюмерии.

Напомнив о стоимости этого товара, баронесса поставила свою королеву в неудобное положение.

— Я не возьму в подарок, — сказала она, постаравшись придать своему голосу побольше строгости, — Весь товар будет оплачен.

— Как вам будет угодно, государыня, — склонившись ответил Монс, — Желаете ещё что-нибудь посмотреть?

Кивнув, Клемения пошла вдоль прилавков. За ними стояли молодые простолюдины, парни и девушки. Посмотрев на девушек, она, на какой-то миг, буквально, похолодела от ужаса — ей показалось, что сумасшествие мужа, о котором давно судачил весь Двор, передалось и ей.

В вежливо и почтительно улыбавшейся ей продавщице ей привиделась Уля. Тут же переведя взгляд на другую девушку, и на третью, и на ту, что в другом зале показывала графине ри, Чурси большой леденец, она, в каждой из них, увидела свою спасительницу и подругу графиню ри, Шотел.

Клемения едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Но недолгое наваждение тут же прошло, и она с облегчением убедилась, что они — это не Уля.

Привыкшая не оставлять без внимания ничего, что её заинтересовало или насторожило, Клемения постаралась, не обращая внимания на говорившую что-то баронессу Прилу, понять, что же это сейчас с ней было.

И вдруг поняла. Все девушки двигались и смотрели, как графиня. Такие же выверенные, как у Ули движения, похожие на те, что она видела однажды у привезённой к глаторскому двору тигрицы, такие же, как у графини ри, Шотел, взгляды, когда кажется, что смотрят не на что-то или не на кого-то, а видят сразу всё вокруг.

Тут же Клемения заметила эту особенность и у продавцов-парней, и вспомнила, что и у брата Ули бывал такой взгляд. Правда, редко. Только когда рядом с ним кто-нибудь появлялся, пусть даже ничтожный раб или рабыня, подающая вино.

Привыкшая доверять своей наблюдательности, она решила обязательно разобраться с этими своими мыслями. Но попозже. Когда не будет рядом болтушки Прилы.

Из магазина они вышли только через пару склянок — когда они с баронессой дорвались до прилавка с косметикой, то время потеряло своё значение.

Клемения была очень довольна, хотя потратила намного больше, чем изначально планировала. Она снизошла до разрешения Монсу подсадить их с баронессой в карету.

Большой тюк с покупками Клемении и подарками, которые радостно согласилась принять от Монса Прила, старый раб баронессы уложил в короб, притороченный снаружи кареты, и забрался туда же.

— Какая замечательная поездка получилась, — поблагодарила королева подругу, не став её упрекать за то, что в отличие от неё, та с радостью согласилась принять выбранную косметику в подарок.

Баронесса Прила Ерон, после смерти родителей от морового поветрия, в неполные шестнадцать лет, унаследовала баронство. Но было оно таким маленьким и бедным — чуть более двух сотен душ сервов и крепостных, что еле позволяло ей сводить концы с концами.

Временами, отчаявшаяся девушка слала грозные письма своему управляющему, грозя приехать и повесить его на воротах замка, но в ответ получала только его жалобы на невозможность собрать с крестьян ещё хоть что-то. Что те, и так уже от голода на ногах еле стоят, и что если увеличить оброк, то половина из них просто не доживёт до следующей весны.

Так и получалось, что Прила жила на содержании Двора, сначала глаторского, а теперь вот и винорского, официально считаясь компаньонкой и помощницей Клемении.

Полученное ею в подарок тянуло не меньше, чем на сотню лигров, и для прижимистой Прилы было даром Семи, стоимостью с полугодовой доход её баронства.

В прекрасном настроении они вернулись во дворец, где секретарь королевского Совета, пожилой седоватый мужчина, передал ей письмо от мужа.

— Гонец прибыл сегодня ближе к полудню, сразу, как вы уехали с баронессой, — с подобостраснтой улыбкой доложил секретарь, — Не удивлюсь, если он в восточных воротах столкнулся с вашим гонцом.

Секретарь ей так ласково улыбался, только когда они были наедине, разумеется, не считая прислуги. Когда же присутствовали посторонние, то он демонстрировал холодность.

Он был из простолюдинов, залетевший в вершины власти не столько благодаря своему уму, сколько благодаря хитрости и лизоблюдству. Единственный, кто устроил все конкурирующие группировки вокруг трона Винора, Тайнер умудрился пересидеть на своей должности и прежнего короля, и регента.

Как ему удалось избежать казни, никто не понимал. Даже сам Лекс. Но так вот получилось.

Зная об отношениях в молодой королевской семье, Тайнер пытался лавировать между королём и королевой.

— Да даже, если бы, при столкновении, оба бы убились и не довезли послания, то и пусть.

Взмахом руки она отпустила секретаря и через горничную распорядилась, чтобы обед ей накрыли, на двоих с Прилой, в её личной столовой комнате.

Письма Лекса, как и её письма, были лишь публичным жестом, ничего более. Она даже, сначала, не хотела и читать его. Но потом, всё же, пробежала глазами, чтобы убедиться в своей правоте.

Да и о чём мог написать ей Лекс? Об его «успехах» в подавлении мятежа судачил весь двор. Кто-то с сочувствием, а кто-то со злорадством.

Лично она была равнодушна.

Когда планы отца поменялись, и Клемения узнала, что не сестра, а она станет женой Винора, то отнеслась к этому спокойно. Как и любую принцессу правящего дома, её с самого рождения готовили к тому, что мужа ей выберет политическая и военная целесообразность.

Даже отец, который, формально, выбрал ей Лекса, сделал это, подчиняясь обстоятельствам.

А обстоятельства эти таковы, что ему необходимо присоединить к своему королевству всю северную и центральную часть Винора.

Лекс об этом не догадывался, но далеко на севере, в Оросской империи, уже развесили флажки, как на загонной охоте на волков, и волком был король Винора. Клемения, правда, в последнее время, стала подозревать, что и её отец, и король Тарка Плавий, тоже относятся к этим загоняемым волкам.

Но это были лишь её ощущения, к которым никто прислушиваться не станет. Кроме неё самой — она своим ощущениям, наблюдениям и размышлениям привыкла доверять. И ни разу в этом не ошиблась.

Пока же, отец считает себя, если не охотником, то загонщиком-то уж точно. Ей он откровенно сказал, что её задача — родить от Лекса ребёнка. Мальчика или девочку — не важно, хотя первое предпочтительней. А дальше будет уж его задача — позаботиться о внуке или внучке.

Клемении стало интересно, а вот Олег, он поверил бы её рассуждениям? Ей, почему-то, показалось, что он точно бы поверил. Он вообще особенный. Как и его замечательная сестра. Королева с грустью подумала, что два единственных понравившихся ей человека в Виноре, очень быстро покинули её.

Она бы очень хотела иметь таких друзей, как Олег и Уля. А Олега, пожалуй, можно было бы рассматривать и чуть больше, чем мужа.

Усмехнувшись своим мыслям, королева встала и подошла к окну.

Ей вообще нравился вид из окон её апартаментов. Такого в Глаторе не увидишь. Две огромные, на вход и на выход, арки порталов, располагались прямо в центре королевского парка, окружённые стеной в три человеческих роста.

Винор был одним из немногих государств, имеющих портал. Особой пользы Клемения от порталов не видела, но это был вопрос огромного престижа.

Один раз в двеннадцать лет, когда на небе Талареи наблюдался Парад Планет, порталы включались и работали беспрерывно тридцать три дня.

Говорят, что это творение Семи, но Клемения в это не верила. Зачем богам это?

Она считала, что это творение могучей магии тех, кто жили за тысячелетия до них. Бабушка ей в детстве рассказывала, что иногда, при копании шахт, или рытье котлованов, находят кости людей высокого роста, только эти кости в два раза тоньше.

И опять её мысли вернулись к Олегу. Она вспомнила, как в один из дней, незадолго до его отъезда, когда она также смотрела в окно, то увидела, как получивший накануне герцогские регалии Олег, ходил внутри стен под арками порталов, гладил их и о чём-то говорил себе под нос.

Она тогда отправила за ним рабыню, хотела с ним поговорить, но пока эта нерасторопная дура туда добежала, герцог уже куда-то исчез, и Клемения даже не заметила, когда.

— Ну? Как? — даже не дав рабыне доложить об её приходе, ворвалась Прила, — Скажи же!

— Ты чудо! — искренне сказала королева, разглядев новый облик подруги.

— Правда?

— Да, хоть сейчас замуж выдавай.

Баронесса стала серьёзной. Подойдя к креслу, не рухнула в него, как обычно это делала, а аккуратно села.

— Надеюсь, мне-то ты позволишь самой выбрать себе мужа? Я же не принцесса.

Клемения на собственном опыте испытала, что такое брак по политическим соображениям. И подруге такого «счастья» не желала.

Нет, она бы поняла Лекса, если бы он даже её возненавидел. Она не простит ему никогда демонстративного пренебрежения. Но это лишь её проблема и ничья более.

— Конечно, ты сама вольна выбирать себе кого захочешь. Ты же знаешь, моё опекунство над тобой — пустая формальность, — сказала Клемения, — А что, уже есть претендент на твои руку и сердце?

— Есть. И давно. Я не хотела тебе говорить. Да и не думала, что так выйдет. В общем, я с ним познакомилась ещё в начале лета. Только я думала, что он благородный из невладетельных, и ты никогда не согласишься на мезальянс. Но он письмо вот прислал, — Прила достала небольшой свиток, — Мне сегодня одна из девушек-продавщиц из магазина Монса передала, чтобы я у себя в комнате прочитала.

— И что там? — спросила по-настоящему заинтригованная Клемения, заодно удивляясь, что этой болтушке удавалось скрывать от неё такую тайну.

Баронесса Ерон тихо и счастливо засмеялась.

— Он выслужил себе баронство, Клемения! Он теперь барон. В герцогстве Сфорц.

«Вот гады какие! — подумала королева, пока Прила рассказывала об обстоятельствах своего знакомства, — Мало того, что лишили меня своего общества, так ещё и поучаствовали в том, чтобы лишить единственной подруги!»

— Я дам разрешение на твой брак, но…., - королева сделала многозначительную паузу, — Если сюзерен твоего жениха приедет сюда и лично попросит у меня за своего вассала.

Глава 23

К полудню кареты, которые не пустили на территорию дворца, заставили собой практически все подъезды к нему.

Желающих посетить спектакль, о котором целую декаду шумел весь Псков, было столько, что мест не хватило даже в самом большом зале герцогского дворца.

— Уля тебе не простит. Услал нашу девочку на войну, а сам устроил тут развлечение. Да ещё такое!

Гортензия говорила, вроде бы, в шутку, но в голосе её сквозила печаль.

Она сидела в любимом олеговом кресле-качалке, откинув назад прелестную головку.

— Я потом специальный повтор устрою. Для неё одной, — бодро ответил Олег.

Конечно, на его душе, что называется, скребли кошки. И сестру было жаль. Он дал себе очередной зарок, что, как только она вернётся, он перестанет грузить её любыми проблемами, как минимум, на три декады.

Только доделают с ней вместе новую дорогу, идущую через выкупленные им болотистые земли бывших вольных поселений до самых северных границ его герцогства, по направлению к Фесталу, чтобы преодолевать это расстояние не за пять дней, как раньше, а, максимум, за два. Рабы выкладку глиняно-песчаной смеси уже заканчивают.

И рельсы наделают в нужном количестве — чтобы построить узкоколейки, по которым будут гонять дрезины — Трашп кое-какие его подсказки получил, пусть совершенствует свой глендваген. Нужны будут рельсы и для завершения кольцевой конки.

А ещё, Олег вдруг понял, что если он не примет кардинальных мер по отношению к своим хотелкам, то Уля всю свою жизнь только и будет, что строить, воевать и лечить. Без выходных и отпусков.

— О ней думаешь? — угадала Гортензия, — Не переживай сильно. Я пошутила. Уля сильная девочка. Она со всем справится. А как ей дать хоть немного свободы, давай как-нибудь вместе подумаем.

— Договорились, — кивнул Олег, — Как думаешь, там уже все собрались?

— Позовут, — пожала плечами Гортензия.

Зал на втором этаже дворца был переоборудован под зрительный. Понятно, что создать что-то похожее на настоящий театральный зал, такой цели он и не ставил. Но устроить подобие сцены и партера, он подсказал как.

Гортензия и Кара пытали его так, что, в какой-то момент, он решил, что те позовут себе в помощь Нурия, его главного палача.

Олег уже давно перестал шифроваться в отношении своих знаний и возможностей от своих старых друзей, вернее, подруг, но, всё же, своё иномирное происхождение скрывал, хотя и сам не мог объяснить себе причину этого. Приходилось делать вид, что все, что он им говорит по обустройству зрительного зала — это он придумывает на ходу.

При виде Клейна вошедшего в кабинет, Олег уже начал вставать, думая, что пора идти занять почётное место среди зрителей, но оказалось, что тот пришёл немного по другому поводу.

— Торговцы Бимелатус и Бомариус со своими семьями в числе приглашённых. Но к ним прибыли вчера вечером трое их компаньонов из Фларгии. Просят допустить их тоже. Ждут перед входом во дворец. Обещают мест лишних не занимать. Разместятся вместе с компаньонами. Разрешите? — Клейн вопросительно посмотрел на герцога.

— И такую чепуху должен я лично решать, Клейн?

— Простите, господин герцог, но дело это новое, сами понимаете. Пока без вас никак, — невозмутимо поклонился министр Двора.

Гортензия звонко рассмеялась.

— Поменьше придумывай нового, меньше проблем себе создашь, — сказала она, но потом приняла серьёзный вид, — Это я опять шучу.

В этот момент и пришёл дежурный секретарь доложить, что к началу спектакля всё готово, ждут только герцога.

— Ладно, скажи пусть проведут. Постоят на ногах за задними рядами.

Завершающую сцену Ромео и Джульетты, касающуюся короткого расследования смерти влюблённых и примирения семей Монтекки и Капулетти, Олег помнил с трудом. Поэтому, в его варианте этой бессмертной трагедии, последней сценкой был тот момент, когда обнаружившая своего любимого мёртвым Джульетта, находит новое место его кинжалу не в ножнах, а в своём теле. В общем, все умерли.

Да и так, для публики этого мира, чьи вкусы Олег уже успел узнать было даже лучше.

Он не уставал удивляться тому, как в одних и тех же людях уживается сентиментальная жалость и жестокость. Сочуствие к всяким вымышленным страдальцам с жадным и весёлым интересом к кровавым публичным пыткам и казням.

У Олега ещё была надежда на барона Орвина, отца предавшего Улю Венка и лучшего из командиров пехотных полков Женка, который, как Олегу рассказала сплетница Веда, узнавшая об этом от своей подруги, такой же сплетницы, баронессы Ульфы Чепин, был вынужден выкупить самые дорогие места себе, жене и дочери, после тяжёлого скандала с ними обоими. Герцог понадеялся, что патологическая жадность барона Орвина, не даст ему наслаждаться спектаклем, и что, всё время премьеры, он будет занят только подсчётом убытков.

Но даже этим надеждам не суждено было сбыться. Этот жмот, при виде покончившей с собой Джульетты, рыдал, как младенец.

— Это прекрасно, — прошептала Олегу на ухо, сидевшая рядом с ним баронесса Пален.

— Ты то чего плачешь? Ты же это всё много раз на репетициях видела? — спросил он её.

Гортензия только махнула рукой, подтвердив подозрения Олега, что тут новации с продвижением искусства необходимо продвигать крайне осторожно. Чтобы не получилось, как с корью, истребившей индейцев целыми племенами.

Но, вообще-то, это был не просто ошеломляющий успех. Это был триумф.

А одну из главных ролей играла та самая девочка, магиня-слабосилок, которая, при каждой их встрече, в школе или в госпитале, смотрела на него глазами влюблённой дурашки.

Вот и сейчас, вместо того, чтобы купаться в лучах славы, когда её все поздравляли и трясли, она пыталась поймать его взгляд. Олег еле сдержался, чтобы не сплюнуть. Вот уж кого, а ещё влюблённой малолетки ему только и не хватало.

«Олег, ведь я тогда моложе, я лучше, кажется, была. И я любила вас; и что же? Что в сердце вашем я нашла? Какой ответ? Одну суровость. Не правда ль? Вам была не новость смиренной девочки любовь?»

Он усмехнулся привидевшимуся ему варианту будущего и стряхнул наваждение.

— Ты, похоже, вообще не услышал, что я сказала? — пихнула его в бок Гортензия.

— Почему? Я тебя услышал. Конечно, мы сейчас пойдём и поздравим наших сегодняшних героев.

При виде ведущих негромкую беседу герцога и баронессы Пален, решивших подойти к героям дня, все толпящиеся зрители почтительно расступались и замолкали, стремясь расслышать, о чём идёт разговор у самых главных владетелей герцогства Сфорц.

Со стороны, их поведение сегодня напоминало, наверное, супружеское, но, Олег был уверен, что так не то, что сказать — подумать никто не посмеет. Генерала Чека и его жену все знали и уважали. Хотя, конечно же, Гортензия выглядела так молодо, что будь они, действительно, мужем и женой, это выглядело бы вполне естественно.

Но Чек, отправившись на восток герцогства вместе с передислоцированными туда полками, в верности своей жены мог быть полностью уверен. И не потому, что она, как жена Цезаря, была вне подозрений, а потому, что они оба искренне друг друга любили и уважали.

А вообще, в этом мире, средневековье отличалось от земного и в отношениях к женщинам. Об эмансипации тут и речи не шло, но надевать на них пояса верности, тут и в голову бы никому не пришло.

В одном из музеев Олег, однажды, видел этот предмет форменного издевательства над человеком.

Сделанный из дрянного тяжёлого железа, с зубчатыми отверстиями, через которые можно было справлять нужду, но невозможно согрешить, он вызвал тогда у Олега содрогание. Особенно, когда он представил, что носить этот предмет кому-то приходилось годами, пока их любимый в каком-нибудь очередном крестовом походе геройствовал и грабил. А запах какой должен был стоять?

Впрочем, и сами муженьки этих дам подвергали себя пыткам, порой, не меньшим, подолгу не снимая доспехов и лат.

Рыцари тех времён были настоящими машинами войны. Они не только обладали огромной силой, тренируясь в овладении оружием, с того момента, как начинали ходить, но и сами по себе были оружием. Химическим, из-за той непереносимой вони, которая от них исходила, ведь мылись они только один раз в своей жизни, при рождении. Биологическим, из-за того, что могли атаковать не только холодным оружием, но и своими вшами и блохами. Бактериологическим, из-за того, что заражали покорённые земли всякими эпидемиями — население того же Константинополя, после его захвата крестоносцами, больше пострадало от всякой заразы, принесённой ими, чем от грабежей и убийств.

Одно время Олег интересовался историей, и когда весь романтизм от чтения книг, вроде Айвенго, прошёл, он, по-настоящему, был изумлён тому, как Батыю, Александру Невскому, Даниилу Галицкому или Салах-ад-Дину удавалось побеждать эти чудовищные организмы войны, являвшиеся, по своей сути, оружием массового поражения. Задолго да появления всяких ипритов или зоманов с ви-газами.

Однажды появившуюся у него мысль создать и в этом мире подобный могучий инструмент, Олег отбросил от себя почти сразу. И не только потому, что было бы очень сложно организовать прикрытие Сферами двигающуюся на скорости лаву, но и потому, что люди этого мира, хоть и жили часто тоже в грязи и зловонии, из-за отсутствия нормальных средств гигиены и нормально работающих сетей водопроводов и канализаций, всё же старались часто мыться и стирать бельё.

Вряд ли, кто-нибудь из них смог бы выдержать то, что легко переносили европейские рыцари.

— Поздравляю вас с успешным выступлением, — подойдя к сцене, Олег откинул появившиеся некстати мысли, — Я вами доволен. Не мог сдержать слёз. Молодцы!

Подойдя к каждому из актёров и актрисс, герцог ободряюще хлопал по плечу и вручал один из заранее подготовленных кошельков, которые нёс за ним в кожанном мешочке молодой раб, в каждом из которых было по тридцать рублей серебрянными рублёвыми монетами.

Мнение, что художник должен быть голодным, он не разделял. И не вручил такой же кошелёк режиссёру, директору школы Каре, по другой причине.

— У меня для тебя другая награда приготовлена, — сказал он, обняв её после того, как она закончила обниматься со своей тёткой Гортензией, — Ты эту награду давно заслужила. Сегодня же вечером получишь. Ничего на сегодня не планируй. Жду к ужину у себя во дворце. Ты, кстати, тоже приходи, — сказал он Гортензии.

— Вообще-то, я сегодня и не планировала из дворца уходить, — улыбнулась магиня, — Сгораю от любопытства, что ты Каре подготовил. Мне-то скажешь заранее? — спросила она его полушёпотом на ухо.

Олег улыбнулся и помотал головой.

Гости расходиться не торопились, а вернее, даже и не собирались. Часть баронов со своими семействами, вместе с разнаряженным Лешиком среди них, пытались протолкнуться поближе к герцогу и баронессе Пален. И Олег понял, что пора удалиться.

Найдя глазами Клейна, мигнул тому, чтобы приблизился.

— Давай, организуй мне тут эвакуацию. Хватит им здесь такой толпой бродить. И до ужина подготовь документы по судебным делам. А к ужину, сам знаешь, что, — сказал он своему министру Двора, когда тот пробился к нему.

В отличие от Кары, Клейн знал о подарках, которые герцог приготовил. Во-первых, Клейн сам был одним из получателей подарка, а во-вторых, он принимал участие в их подготовке.

Уйти сразу у герцога не получилось. Почти склянку ему пришлось выслушивать славословия в свой адрес, просьбы от баронов и скрытые намёки намёки от баронет, а, иногда, и от баронесс.

Создавая свою столицу Олег меньше выматывался, чем за эту склянку, большей частью, пустой болтовни.

Но всему когда-то приходит конец. Сославшись на неотложные дела, он, не обидев своих вассалов, ушёл к себе, где его ждал скромный обед на одного.

Как всегда молчаливая Мона, прислуживая за столом, не отвлекала его от размышлений. А размышлять ему сейчас было о чём.

Олег решил всерьёз реформировать судебную систему.

Судебная власть в Виноре, да и в других государствах, насколько он был в курсе, была сосредоточена в руках владетелей — феодалов или городских магистратов. О принципе её отделения в отдельную ветвь, тут даже и не задумывались.

Впрочем, это бароны, как правило, судили сами, а владетели, рангом повыше — графы, маркизы, герцоги, чаще передавали эту часть своих полномочий кому-то из доверенных людей, как правило, и так имеющих исполнительную власть. Единственным, пожалуй, исключением из этого правила в Виноре был король, назначавший отдельных людей, которые, кроме права суда, иными полномочиями не обладали.

Разбирательства тут были недолгими, а решения выносились устно. Крайне редко случалось, когда какое-нибудь судебное решение записывалось на навощёную доску, да и случалось это только тогда, когда место исполнения приговора находилось достаточно далеко от места его вынесения.

Это было и понятно — слишком дорого было бы писать приговоры на выделанной коже, особенно, с учётом их количества. Олег, ещё когда жил в Сольте, первое время испытывал нешуточное удивление от множества проводимых там, чуть ли ни ежедневно, казней и экзекуций.

Мысль, уподобившись королю, назначить судей, которые от его имени будут выносить решения, пришла к нему вчера, когда Клейн принёс ему на утверждение длинный список из трёх десятков имён, которых его соратники считали нужным казнить.

Наибольшую лепту в наполнение этого списка внёс Бор, его главный комендант, что было объяснимо. Но были там и другие клиенты.

К примеру, Гелла внесла в списки на повешение, как она объяснила Клейну, неисправимого криворукого дурака, который, уже второй раз, не просто сломал, а окончательно угробил токарный станок, первый и, между прочим, единственный в Распиле и вообще в этом мире. Опытный образец.

Не Гелла, а прямо борец с вредителями Лаврентий Палыч какой-то.

Шерез хотел казнить одного из своих гвардейских интендантов, пойманного на воровстве и перепродаже фуража.

Если с Шерезом Олег ещё был согласен, то вот Гелла, по его мнению, явно перегнула палку. Хотя он, являясь соавтором этого творения сумрачного сфорцевского гения, был расстроен печальной судьбой станка не меньше своего министра промышленности.

Получив этот список, Олег, в очередной раз, похвалил себя за то, что вовремя додумался приказать записывать имена преступников на бумагу и подавать ему на утверждение. А то его соратники бы наделали делов. И так, поди, успели уже отправить на тот свет кучу бедолаг из-за какой-нибудь ерунды.

Нет, решил он, нужны люди, которые смогут смотреть на всё объективно со стороны, свободные от эмоций.

Правда, это опять потребует новой бюрократической прослойки, но, Олег решил, что уж пятёрку судей и десяток их помощников он как-нибудь прокормит. Он ведь, пока, не собирался лишать владетелей их судебных прав. Его судьи будут разбирать только те дела, которые касаются преступлений против герцогства.

Законы Винора довольно просты. Сложным разделом в них было только разнообразие казней и пыток. Но он эту часть упростил. Так что, судей Олег рассчитывал подбирать из армейских отставников. Справятся.

— Смотрю, ты всё время во дворце, — наевшись и глядя, как Мона быстро и умело убирает со стола, спросил он, — С мужем-то встречаться получается?

Девушка покраснела и кивнула. Затем, видимо вспомнив, что она теперь умеет и говорить, ответила:

— Да, господин.

— Отнесёшь посуду, сообщи Клейну, чтобы тот через пару склянок ко мне зашёл. Дежурному скажешь, чтобы, до его прихода, никого ко мне не пускал.

Никаких дел у Олега на это время запланированно не было. Просто, он решил немного отдохнуть до ужина, на котором хотел порадовать своего министра Двора и директора школы давно ими заслуженными, с его точки зрения, титулами.

Когда Гортензия объяснила ему, что образование графств, в том числе и на территории его герцогства, это исключительное право короля, то заодно сообщила ему, что баронства он, при наличии свободных земель — делить маноры запрещалось категорически — образовывать может.

Получив, а, если быть точным, купив заболоченные земли вольных поселений, Олег приобрёл, при этом, и достаточное количество свободных, незанятых земель, чтобы основать там с десяток баронств.

Правда, земли эти были безлюдными и малопригодными для ведения феодального хозяйства, и где-то кто-то, получение таких баронств, счёл бы издевательством.

Но соратники Олега и так получали доходы больше, чем имели многие графы, так что могли вполне обойтись, на первых порах, и без крестьянского оброка.

Зато, пусть они сами об этом и не будут догадываться, но, кто знает, может их потомки поднимутся на «земляном масле», как арабские шейхи.

Первыми, про кого подумал Олег, когда решил дать баронские титулы, были Кара и Клейн.

Кстати, если накладывать Знак Сфорца на баронские грамоты ему предстояло самому, то вот их изготовление и написание, должен был сам Клейн — работа у него такая. Поэтому, сюрприз сегодня будет только для Кары.

Глава 24

В этот раз часовые не были столь беспечны — известия о захвате Вейнага сюда уже дошли. Что было, в общем-то, не удивительно. Только их повышенная бдительность ничего не значила, при столкновении с умениями ниндзей.

— Упокоили. И этих, и тех, что возле лагеря, — внезапно появившаяся в предрассветных сумерках рядом с Улей лейтенант ниндзей Герда, озорно сверкнула глазами, — Можно выдвигаться.

— Мне-то ты зачем говоришь, — усмехнулась графиня, — Иди, вон, капитану доложи.

Пограничники-егеря капитана Нойма, в это время, уже должны были подойти к лагерю мятежников с той стороны Лары, которую пересекли вборд в месте её истока у озера.

То, что этим опытным воинам удалось это сделать незаметно, Уля знала — видела с помощью заклинания, как не сомневалась и в том, что находящиеся в лагере маги-слабосилки, даже если они сейчас не спят, не смогут, и на небольшом расстоянии, хотя бы изредка пользоваться Поиском Жизни — их резерва тогда не хватит и на слабенькую Сферу.

Граница научила егерей Нойма не только искать следы нарушителей, контрабандистов и разбойников, но и самим уметь скрываться, когда это нужно.

Чего нельзя сказать о бригадных кавалеристах капитана Буллига, крепкого рыжего здоровяка, лихого рубаки, но такого же недалёкого, как и его командир полковник Ашер.

Поэтому ниндзя и Уля пошли вместе с ними, хотя на той стороне реки от них могло быть больше пользы.

— Спешиться всем! — зычно скомандовал капитан.

— Если он также будет орать, когда мы пойдём, то никакой внезапности не получится, — вздохнул Ушор, — Кажется, лейтенант ему об этом намекнула.

Уля посмотрела в ту же сторону, куда смотрел и заместитель Герды и увидела, как та что-то выговаривает набычившемуся капитану.

— Надо сказать брату, чтобы командирам десятков ниндзей капитанов присвоил, — буркнула она себе под нос, а увидев, что Ушор прислушался к её бормотанию, чуть прибавила в голосе, — Говорю, что, если звание у твоего командира будет выше, то и слушать её будут больше.

Движение их отряда могло бы вызвать смех, в других обстоятельствах, а сейчас же, будило только злость.

Впереди Ули неслышными и невидимыми тенями скользили ниндзя. Она сама, хоть и не раз тренировалась вместе с ними, но таким мастерством не обладала. Всё же её тренировки были нечастыми. Тем не менее, кто-нибудь посторонний, эту разницу мог бы и не заметить.

Следом за ней шёл капитан Буллиг и вся его спешенная кавалерийская сотня, гремя железом доспехов и оружия, топая ногами, как их четвероногие друзья и пыхтя, как быки.

— Капитан, я могу вас попросить, чтобы вы сказали ещё раз своим людям идти потише? — чуть сбавив шаг и дождавшись, пока капитан нагонит её, попросила Уля.

Вопроса, почему имперская графиня раскомандовалась сфорцевским отрядом на службе винорского короля, естественно, не последовало. Капитан, как и остальные воины бригады, сестру своего герцога почти боготворил.

— Как прикажете, — стараясь говорить негромко, что у него не очень-то и получилось, ответил он, стукнув себя кулаком по груди, издав громкий металлический звук.

Уля сдержалась, чтобы не поморщиться. Впрочем, дальше капитан действовал адекватно. Он развернулся и, оставшись на месте, говорил каждому, проходящему мимо него бойцу, придерживать оружие, чтобы не звенело, и идти потише.

Оставив капитана сзади, графиня догнала ниндзей, как раз, когда они вышли к месту, где когда-то находился первый сторожевой пост мятежников.

О том, что этот пост здесь был, напоминало только погасшее кострище, лежанки из веток и небольшая заготовленная кучка дров.

Трупы убитых мятежников были спрятаны в лесу. Особой надобности в их сокрытии сегодня не было, но ниндзя старались всегда делать так, как учили, и лишних следов не оставляли.

В двух десятках шагов от кострища, их дожидалась Онера, самая маленькая из ниндзей.

— Дальше, идти совсем медленно и совсем тихо, — сказала она догнавшему их Буллигу.

Герда, с помощью условного знака, спросила и, с помощью же условного знака, получила ответ — наблюдение за лагерем установлено.

Уля прекрасно понимала все условные сигналы и знаки ниндзей, поэтому ничего спрашивать у Герды не стала.

Когда сотня, всё же довольно шумно вышла к опушке леса в сотне шагов от лагеря мятежников, предрассветные сумерки сменились ярким солнечным утром.

Не поработай ниндзя над уничтожением сторожевых постов, отряд воинов Буллига давно был бы обнаружен, и навстречу им уже выдвигались бы вооружённые повстанцы.

А сейчас, лагерь только начинал просыпаться. Общей команды на подъём там ещё не прозвучало, но дневальные уже поднимали десятников.

Ушор с помощью небольшого зеркальца поймал солнечный луч и направил его в лес на другом берегу Лары, где по обе стороны от дороги находились полторы сотни егерей.

Лес вовсе не был чащобником, и Уля удивилась тому, что, не обладая подготовкой ниндзя, пограничники, тем не менее, смогли замаскироваться среди редких деревьев так, что она, даже зная, где они расположились, могла их видеть только Поиском Жизни.

Солнечный зайчик послужил сигналом к атаке.

Без криков и стараясь производить как можно меньше шума, солдаты бригады атаковали лагерь.

Если егеря, даже пересечь реку, умудрились очень быстро и первые десятки шагов почти неслышно, то вот бойцы капитана Буллига пошли в атаку так, что их сразу услышал весь лагерь.

Герда обиженно посмотрела на Улю, но ничего не сказала. Остальные ниндзя вообще старались в её сторону не смотреть. А причина была проста — она запретила им участвовать сейчас в атаке на лагерь.

Брат её учил многому. В том числе и тому, что посылать в атаку спецназ, это всё равно, что забивать гвозди микроскопом. Слов спецназ и микроскоп она не понимала, что такое гвозди знала, мысль Олега, что у всех есть свои задачи, поняла. А, поняв, она всегда старалась делать так, как говорил ей самый близкий человек. Он всегда прав.

Объяснять что либо ниндзям она не стала. Опять же, по-словам брата, умный поймёт, а дураку и не надо.

— Я нашла всех четверых, — сообщила Уля лейтенанту.

Сообщать ниндзе о том, что она обнаружила магов защитников лагеря, вовсе не было нужно, но Уля, немного совсем, чувствовала себя виноватой перед своими людьми, которые её так любили и так ей были преданы, а она с ними так поступила, и теперь попыталась немного разрядить обстановку.

— Вы очень умелы и сильны, госпожа, — сухо ответила Герда.

— Хватит уже дуться. Видишь, я сама с вами осталась, — разговаривая с лейтенантом, Уля сформировала один за одним четыре заклинания Стрела Льда и ударила ими магов, трое из которых уже успели поставить Сферы.

Маги были настолько энергетически слабыми, а она на наполнение конструктов не пожалела трети своего резерва, что тела всех четверых, почти одновременно, были пронзены большими, с человеческую руку, и длиной, и толщиной, сосульками, которые выбили из тел фонтаны крови.

Уле и самой хотелось, как и ниндзям, поучаствовать в сражении там, в лагере. И сейчас она очень собой гордилась, что смогла заставить себя поступить правильно. Олег бы сейчас сказал ей: «взрослеешь».

Маг кавалерийской сотни и оба мага пограничников, поняв, что Сфер у обороняющихся нет и, по всей видимости, уже не будет, принялись в упор использовать заклинания Пламя.

— Уля, смотри, — устав показывать обиду, Герда обратила внимание графини на бой, который разгорелся возле стоявшего у причала барка.

К этому времени, бои из лагеря переместились на площадки складов и к реке, куда отступали мятежники. Они всё ещё превосходили нападавших численно, но были разобщены и почти без доспехов, или одеты в лёгкие кожанные куртки.

Судя по всему, у причала, находились не ополченцы, а нанятые для доставки грузов наёмники. Полтора десятка воинов противника довольно умело сбили небольшой строй и встретили набегавших на них бойцов Нойма сомкнутыми щитами.

— Вижу, — кивнула Уля, заметив, что при первом же столкновении, не собравшиеся в строй егеря, очень быстро потеряли несколько человек.

Убили их или только ранили, с места, где находились графиня и ниндзя, было не рассмотреть.

Расстояние от них до причала было довольно большим, шагов триста, не меньше. Использовать на таком расстоянии что-то мощное, Уле мешало опасение зацепить своим ударом егерей.

То что, противник собрался в плотный строй, помогло ему отбить атаку солдат Нойма, пытавшихся атаковать с ходу. Но это помогло и ей применить заклинание Замедление, задев всего троих или четверых егерей.

Оставшиеся вне радиуса действия её магического удара пограничники, замешкавшись лишь на небольшое мгновение, при виде впавшего в паралич противника и единичных своих товарищей, тут же сообразили и добили врагов.

Вообще-то, в отличие от мятежников, наёмники могли рассчитывать на плен. Это повстанцам гибель в бою была предпочтительней, чем попасться в руки королевской власти. И то, и другое, означало смерть, но, в первом случае, без долгих и жутких пыток.

Но, ни полковник Ашер, ни королевский представитель граф ри, Зенд, связываться с содержанием военнопленных не хотели, поэтому, ещё перед первой битвой, была отдана команда, наёмников в плен не брать.

— Пошли, — поднялась графиня отряхиваясь от прилипших к одежде травинок, — Лола, сходи с кем-нибудь за нашими лошадьми, — Уля посмотрела на Герду.

— Да, — кивнула та, — Онера!

Уля еле сдержала смешок, при виде парочки, отправившейся к поляне, на которой были оставлены кони. Высокая мощная Лолита и маленькая, похожая на девочку-подростка, Онера смотрелись уморительно. Хотя, встреча в бою с ними обоими, грозила врагу серьёзными неприятностями, несовместимыми с жизнью, по выражению Олега. И ещё непонятно, от кого этих неприятностей можно получить больше — от мощной Лолиты, профессиональной гладиаторши, или от щупленькой, на вид, ниндзи.

— Госпожа графиня, — капитан Нойм был весь обляпан кровью, и не только кровью врагов, — В лес около сотни сбежало. Преследовать, я думаю нет никакого смысла? Мы их, конечно, найдём, если надо, но потратим на это с декаду.

— Зачем ты у меня спрашиваешь? Здесь ведь ты командуешь. Как решишь, так и пусть будет, — улыбнулась Уля, одновременно использовав магию исцеления, чтобы залечить его, висевшую плетью, кое-как перемотанную тряпкой, левую руку, — Нисколько не сомневаюсь в способности твоих парней найти даже иголку в стоге сена, — использовала она фразу из лексикона брата, — Но эти трусы уже воевать не будут. А ри, Зенд, если они нужны ему для показательных казней, пусть сам их ловит. Я бы тоже их не стала преследовать.

Капитан Нойм поблагодарил Улю, встав перед ней на колено, и поблагодарил он её, похоже, не только и не столько за своё исцеление, сколько за её помощь в бою и за её намерение заняться раненными, что означало спасённые десятки жизней его людей и людей Буллига.

— Буллиг-то где? Надеюсь, он живой? — поинтересовалась графиня, направляясь к берегу Вейны в паре десятков шагов от причала, куда сейчас подходили раненные солдаты, и куда приносили тех раненных, кто не мог идти сам.

— Да что с ним случится? — усмехнулся капитан, — Живой. Осматривает трофеи. Может, вы тоже посмотрите потом? Подскажете, что нам уничтожить, а что забрать в Вейнаг.

Уля инстиктивно поискала глазами Лолиту, но тут же вспомнила, что отправила её за лошадьми.

— Скоро придёт большой специалист в вопросе дележа добычи. Она поможет.

В словах графини была лишь доля шутки. У Лолиты, и правда, давно проснулись хозяйственность и рассчётливость.

Видимо, понимание того, что выкуп из плена им не грозит, заставило мятежников сражаться с мужеством отчаяния, пока явная победа нападающих не вынудила остатки бежать в окружающие склады леса.

Несмотря на внезапность нападения, полное магическое превосходство и лучшую подготовку солдат Нойма и Буллига, всё же двадцать шесть человек убитыми они потеряли.

Раненных было почти сорок человек. Но Уля в бою потратила меньше половины своего резерва, поэтому вытащила всех, даже того, раненного копьём в живот, почти насквозь, про которого решили сперва даже, что он умер.

Закончив исцеление и даже сохранив, пусть и небольшую, часть своего магического резерва, Уля постаралась побыстрее ускользнуть, пока исцелённые её не зализали — образно, конечно — до смерти.

Обедала она за столом под открытым небом, на краю захваченного лагеря, в компании капитанов, оставив ниндзей залечивать свои обиды на неё.

— Сыровяленное. Попробуйте. Такое могут делать только в Саароне, — Нойм отрезал от большого свиного окорока тонкую и твёрдую, как копыто, даже по виду, пластину, — Сначала долго держат в специальном растворе, затем долго сушат в тени. Без заклинания Сохранение. Потом, ещё очень долго, говорят, не меньше двух-трёх лет, выдерживают в подвале с определённой температурой. Затем ещё раз натирают специями. Нравится? — спросил он, внимательно глядя, как графиня откусывает пластинку мяса.

Если бы не интересный рассказ капитана и не понимание, сколько труда и времени затрачено на приготовление этого продукта, то Уля бы сразу это выплюнула.

Вместо сочного свежеприготовленного мяса жевать это, и правда, жёсткое, как копыто, слишком солёное старое мясо было не очень приятно. Но под впечатлением слов Нойма, она кивнула вполне благосклонно и даже попросила ей отрезать ещё один, небольшой, кусочек.

— Сааронцы сильно желают, чтобы Лара-Сар изматывал нашего славного короля, раз не жалеют такие продукты, — сказал он, — Это мясо ведь дорого стоит. Его в больших количествах покупают растинцы, имперцы, аргонцы, отанцы. В общем, все те, кто ведёт морскую торговлю. Солонина в океане, особенно на жаре, быстро портится — на каждый корабль ведь магов, чтобы обновляли Сохранение не напасёшься. Везти на кораблях кур, это надо много корма для них везти, а этот корм очень любят крысы. Так что морякам, особенно тем, что плавают через океан к другим материкам — Валании, Алернии, или вообще на другую сторону мира — говорят, там тоже материки есть, им такое мясо очень нужно. Платят не торгуясь. А тут, видите? Целых четыре воза сыровяленного мяса. Даже не скажу, сколько это стоит.

— Ах, как бы мне тоже хотелось сплавать на другой материк, — мечтательно произнесла Уля.

Оценивать деньгами доставшиеся трофеи ей было не интересно.

Явно завидующий своему собрату, который может так легко беседовать с самой графиней ри, Шотел, капитан Буллиг нашёл возможность и самому поучаствовать в беседе.

— Они говорят, что плавает говно, моряки ходят, — с видом знатока заявил он.

Капитан Нойм чуть не подавился куском сыра, а Уля звонко рассмеялась.

Этот туповатый вояка, почему-то ей нравился. Да и, вообще, она заметила за собой, что спокойно и комфортно чувствует себя среди военных парней. И не только потому, что они её любят и боготворят, а потому, что у них, как-то, всё по-честному и открыто. Может, это от того, что вся их жизнь на виду товарищей и командиров? Уля не знала.

От конфуза, понявшего, что ляпнул не то, покрасневшего Буллига, спасла Лолита, подошедшая в этот момент к столу.

— Садись, перекуси с нами, — скомандовала Уля своей охраннице, — Рассказывай, что там попало в наши руки.

Лолита немного замешкалась, но потом села на ту же лавку, на которой сидели и капитаны, напротив графини.

— Ну, про сыровяленное мясо, я вижу, вы уже знаете, — улыбнулась она, не стесняясь, накладывая себе, в одну из тарелок, всего понемногу — и сыра, и овощей гриль, и кусок запечённой репы, и обжаренной на костре свинины. Покушать Лолита любила. На расхваленное мясо от сааронцев посмотрела небрежно и брать не стала, потому что рассказ Нойма пропустила, — Мёда, целых пять двухведерных бочонков взяли. Муки в коробах на шесть возов. Два воза вяленной рыбы. Мешков десять сушёных груш и яблок. Два небольших мешка орехов. Остальное — овощи, в основном репа и лук. Очень много. Взяли бы больше, но вчера вечером барк уплыл к Лара-Сару…

— Плавает…, - Уля, хихикнув, хотела повторить мудрость от Буллига, но вовремя спохватилась — негоже графине такими словами бросаться. Так вот, привыкнет, забудется как-нибудь, и ляпнет при Гортензии или Каре. Выслушивай потом, — Ничего. Это я так, — посмотрела она на вновь залившегося краской кавалерийского офицера, — Продолжай.

— Да продолжать-то больше и нечего, — жуя сказала охранница, — Соли немного. Ну и сами подводы с лошадьми. Ещё около полусотни рабов и рабынь, я точно не считала. Рабы хорошие, довольно сильные и молодые. Рабыни тоже молодые, но это, тут, сами понимаете, их и для утех использовали…

— С этим понятно, — кивнула Уля, — Что предлагаешь взять с собой, а что оставить?

— Так всё надо брать, госпожа. Подвод много, а если их не хватит, то на рабов нагрузим.

Уля посмотрела на капитанов, ожидая услышать их мнение. Нойм выразил согласие кивком, а его товарищ, похоже, и не слышал последних слов. Видимо, переживал над тем, как он опросиоволосился перед графиней.

— Нам ещё гостей встречать в Вейнаге, — напомнил себе и остальным Нойм, — Пойду, дам команду, чтобы грузились.

Глава 25

В особняке стояла тишина, как буд-то в нём никого, кроме него и посапывающей на кровати Веды, не было.

Олег уже привык, что во время пребывания баронессы Ленер у него в гостях, прислуга, казалось, забывала даже дышать, не желая привлечь к себе её внимания.

И ведь не скажешь, что Веда была жестока или несправедлива. Скорее, наоборот. Она никогда не наказывала без вины, и никогда не прибегала к каким-нибудь экзотическим видам наказания.

Но зато, она, казалось, слышала и видела всё, даже сквозь стены. Неотвратимость наказания, вот, пожалуй, то, что приводило его домашнюю прислугу в трепет.

Олег не был мягкотелым, зато некоторый пофигизм у него присутствовал. Поэтому, он вынужден был согласиться с Гортензией, которая, как-то, сказала ему, что если бы не Веда, то его домашние рабы давно бы ему на голову сели.

Посетив уборную и ванную комнату, Олег вернулся в кровать к подруге и прижался к её спине, обхватив руками.

Бывшее когда-то упругим, как резиновый мячик, тело Веды, теперь, после родов и после смены статуса, было мягким и податливым. И, к его собственному удивлению, нравилось ему даже больше.

Гури, мотающийся по герцогству не меньше самого герцога, опять уехал из Пскова, минимум, на полторы декады, и Олег, вернувшись вчера из Распила, застал у себя свою давнюю подругу, наводящую в доме образцовый порядок.

В Распил он ездил вместе с Геллой, чтобы посмотреть, что можно сделать и можно ли сделать вообще, с загубленным токарным станком.

Работника, засунувшего, по-ошибке, шестерёнку не с тем количеством зубцов, и с тупостью не реагировавшим на нарастающий гул, он из списков на казнь вычеркнул, и Гелла, когда её ярость спала, признала, что он это сделал правильно.

Но того работника она отправила в Рудный, копать шахты, пока не отработает долг. И Олег сомневался, что тому на это хватит всей жизни.

Почувствовав его объятия, Веда проснулась и, не открывая глаз, полезла рукой проверять его готовность.

— Олег, пожалуйста, ну ради меня, — упрашивала его баронесса Ленер за завтраком, — Пиима сама не своя уже который день. Плачет. Мне её жалко. Такой удар по её престижу! Пятно! И я ей пообещала, что поговорю с тобой. Что тебе стоит? Кара тебя послушает.

Олег взял ещё одну медовую булочку, которую его повар готовил не просто по вединому рецепту, но и под её непосредственным руководством. Получалось просто объеденье.

Вообще, Веда, надо признать, была потрясающим мастером сладкой выпечки. И, не будь она баронессой и давней подругой герцога, вполне могла бы подняться, став всемирно признанным кондитером. Он так считал и не сильно-то, при этом, шутил.

— Я не хочу в такие дела вмешиваться, ты же знаешь, — сказал он, — Но, раз уж ты так просишь, то ладно.

Иногда Олег внутренне забавлялся, наблюдая, как его бывшая рабыня, считая себя очень хитренькой, пытается им манипулировать. Но находил в себе удовольствие ей в этом подыгрывать.

Веда, будучи, на самом деле, одной из самых первых и близких ему людей в этом мире, была Олегу, по-своему, дорога.

Он и сейчас получил удовольствие, глядя, как она обрадовалась, как счастливо загорелись её глаза.

И это была радость вовсе не от того, что отчисленный из школы сын баронессы Пиимы Фонтер вернётся вновь за парту, сколько от того, что её авторитет среди придворных дам и благородных сплетниц теперь и вовсе достигнет заоблачных высот.

То, что Кара ему не откажет, Олег не сомневался. Никто тут даже в бредовом сне не осмелится отказать ему хоть в чём-то.

— Олег, ты самый лучший, — Веда подскочила к нему, обняла и поцеловала, — А ты когда заедешь в школу? — продолжала она, обнимая, ковать железо, пока горячо.

— Сегодня. Я всё равно туда еду по делам. Только, сначала к Гортензии. А что? Так срочно?

Веда помотала головой со счастливой улыбкой. Вот много ли человеку, порой, надо для счастья, подумал Олег.

После завтрака баронесса хотела закрепить успех, но герцог уже настроился на деловой лад, и в постель они возвращаться не стали.

— Как тебе это нравится? — спросила Гортензия.

— Замечательно, Гора. Именно так я себе это и представлял, — сказал Олег, еле сдерживая хохот, и отвернувшись к окну, чтобы магиня не разглядела его перекошенное лицо.

Но та, увлекшись разглядыванием раба, и так бы этого не заметила.

В особняк Паленов Олег, как они накануне и договаривались, заехал, чтобы вместе с Гортензией съездить в школу.

Соратницу он застал за практическим претворением в жизнь выпытанных у него модельных новинок мужской одежды.

Купленный ею раб-привратник огромного роста — Олег ещё ни разу в этом мире не встречал человека, который доставал бы ему до подбородка, вызывающий зависть у всех благородных дам Пскова и гордость у Гортензии, сейчас стоял истуканом перед разглядывающей его хозяйкой, обряженный в костюм, идею которого подсказал Олег.

Вот только идеи от кутюр, которые рассказал Олег, были творчески переработаны Гортензией и её племянницей Карой, тоже принимавшей в этом посильное участие, исходя из вкусов, господствующих здесь в эту эпоху.

Поэтому, когда служанка проводила его в приёмную баронессы, он застал там её, с удовольствием разглядывающую Филиппа Киркорова в его самом экстравагантном концертном костюме.

Слава Семи, ему удалось скрыть свои чувства и не обидеть любимую соратницу. Та ничего не заметила.

От чая он отказался и уже через четверть склянки они сидели в директорском кабинете баронессы Кары.

— Олег, расскажи ещё какую-нибудь историю для постановки в нашем театральном кружке, — просила Кара.

С этой просьбой они обе наседали на него не меньше, чем с его идеями в фасонах одежды.

У Олег, в его родном мире, любимыми жанрами были фэнтези, боевики, комедии и детективы. Здесь же наибольшим успехом пользовались слезливые истории и, желательно, с таким концом, чтобы все умерли. Поэтому, выполнить просьбу своих подруг он, с лёту, никак не мог.

С Гамлетом у него, вообще, вышел полный облом, когда он обнаружил, что, кроме «быть или не быть — вот в чём вопрос», он помнит только сценки из любимой комедии «Берегись автомобиля», про то, что, во времена Шекспира, не было сигарет друг, и что командировка, здоровье племянника, любимого, и больная нога — это всё полная отсебятина.

Кое-как ему, частью удалось вспомнить, частью самому додумать, сюжет «Короля Лира».

Там хоть и не все, в итоге, умерли, но впечатление у Гортензии и Кары от рассказанной им истории, ожидаемо, вновь оказалось сильным.

Оставив тётку с племянницей возмущаться поведением старших дочерей злосчастного короля, переживать заново рассказанную герцогом историю и строить планы на дальнейшую театральную жизнь, он пошёл в мастерскую Трашпа.

— Вот это уже похоже на что-то подходящее, — похвалил Олег своего главного механика, но тут же его остудил, — Всё равно тяжеловато его разгонять. Думай ещё. Может, передаточное число понизить.

— Тогда придётся чаще работать рычагами, — робко возразил Трашп, — Двигать рычагами станет легче, но устанешь больше.

Олег спрыгнул с дрезины, на которой с удовольствием прокатился по короткому опытному участку туда-сюда.

— Тогда думай, как по-другому снизить усилия на рычаги. Ты же у нас гений, а не я. Моё дело тебе помогать — советами или деньгами. А ты уж тут давай, не подведи меня. Эти как? Нормальные или заменить? — посмотрел он в сторону трёх молодых, лет по двадцать с небольшим, рабов, присланных физику Геллой.

— Нормальные. Даже очень.

— Смотрите, — сказал он им, — Я слов на ветер не бросаю. Будете хорошо работать, получите свободу и возможность дальше заниматься интересным делом. Начнёте отлынивать, сошлю на рудники. Понятно?

Парни, рухнув на колени, стали клясться Семерыми, что не подведут.

— Меньше слов, больше дела. Я тут буду часто появляться. И посмотрю, чего вы стОите.

Свернув практику огульного освобождения рабов, практически, сразу же, после своего неудачного эксперимента в Палене, тем не менее, давать свободу тем, кто её заслуживает, он и не переставал. Так что, никакого обмана с его стороны, естественно, не планировалось.

— Пошли в старую мастерскую, — позвал он за собой Трашпа.

Книгопечатный станок Иоганна Гутенберга, Олег видел, однажды, на рисунке в интернете. Примерный принцип его устройства он знал.

О печатанье книг он задумался ещё в те времена, когда, будучи бароном, узнал, что на территории его баронств есть богатые залежи свинцовых руд.

Вот только, он тогда не представлял, для чего свинец ему может понадобиться.

В детстве, с другими пацанами, они часто искали старые выброшенные аккумуляторы, чтобы извлекать из них свинцовые пластины, которые плавили на костре в обычных больших жестяных банках. И выливали различные формы, от медалей до свинчаток и кастетов.

Босяцкое детство в рабочих кварталах, до появления доступного всем интернета, наложило свой отпечаток.

Ещё он знал про то, что водопровод, построенный в Древнем Риме, был сделан из свинцовых труб. Но тут он, к счастью, вовремя вспомнил о ядовитости свинца и что здоровью тех же римлян, он сильно вредил.

Тогда же он вспомнил и о том, что из свинца делались буквы для набора текстов, при печатанье книг.

Вернее, сначала буквы гравировались на концах металлических прутов в зеркальном виде, затем этими прутами выдавливались формы в медных пластинах, и уж потом, в эти формы заливался свинец.

Как эту заливку сделать правильной, прорезать стоки для лишнего свинца, в этом Олег с самого своего детства был професьон де фуа.

Но организации им книгопечатанья препятствовало сначало отсутствие в этом мире бумаги, наверное, по причине отсутствия в этом мире китайцев, способных эту штуку придумать, ну, тут он сам заменил китайцев, а затем — низкое качество его бумаги, её хрупкость.

Этот недостаток, пока, к его огромному сожалению, так и не удалось полностью устранить. Поэтому, его книгопечатанье, будет условно книжным.

Но кое-каких успехов Рингу и его алхимической компании добиться удалось.

Теперь можно было делать хотя бы тетради, пусть и не толстые, листов на десять — пятнадцать, если, конечно, листы склеивать, а не сшивать.

Зато печатать информационные листки, что-то, вроде газет, вполне уже настала пора.

— Вот тут, на потолке, надо будет приспособить большую балку. Видишь? К ней и к полу прикрепим рычажный пресс, — он указательным пальцем показал места для установки печатного станка.

— А на что пресс этот будет опускаться, — задал вопрос Трашп.

— Молодец, правильно мыслишь, — Олег встал на то место, куда должна была опускаться плита пресса, — Здесь я тебе сделаю идеально ровный стол. Вернее даже, это тоже будет плита. Из магического мрамора.

Когда-то Олег прочитал, что очень много времени Иоганн Гутенберг потратил на изготовление и установку стола под наборные доски. Стол должен был быть не просто массивным и крепким, а ещё и идеально гладким и ровным.

Но это у старика Гутенберга были проблемы, у него магии не было. Для герцога ре, Сфорца таких проблем не существовало.

— Господин, а…, я могу узнать..

— Не можешь, а должен. Мы тут с тобой сделаем чудо-машину, которая будет сеять разумное, доброе, вечное. Никакого импрессионизма и порнографии.

В общих чертах Олег объяснил идею с печатаньем листов, а, в дальнейшем, и книг.

Судя по загоревшимся глазам Трашпа, идею он уловил, и она его вдохновила.

Гортензию с Карой он застал за спором о сюжете Короля Лира. Они уже записали его весь на листки, сейчас разбросанные по всему рабочему столу директора школы.

— Олег, а с чего, вдруг, ему вообще пришла в голову мысль разделить своё королевство? — задала Кара вопрос, видимо, мучивший обоих.

— Дурак потому что был, — пожал плечами Олег. Он ведь не Уильям Шекспир, чтобы это знать, — Да, Кара, чуть не забыл. Ты тут одного шалопая выгнала из школы с позором. Так ты его возьми назад. Под мою ответственность. Ладно?

— Хорошо, — согласилась директор школы, — Мы про ненаследного баронета Одюза Фонтера сейчас говорим? И, как я понимаю, попросила тебя не сама Пиима, она бы до тебя вряд ли добралась, а и добралась бы, вряд ли тебя уговорила. Это работа болтушки Веды?

— Жалко вдову, — ушёл от ответа Олег, — Одна, и хозяйство ведёт, и двоих сыновей с дочерью воспитывает.

Племянница не хуже своей тётки знала Олега, чтобы понять ответ на свой вопрос.

— Не хозяйством и воспитанием она занимается, а всякой чепухой, вместе с Ведой, — сказала она, — Ты бы баронессу Ленер занял чем-нибудь.

— Это что-то меняет насчёт того, что Я тебя попросил?

— Нет, конечно же, — удивилась Кара, — Я сегодня же пошлю посыльного в особняк Фонтеров.

Кара была справедливой, по отношению к своим ученикам, только в вопросах их наказания. Тут она не делала различий между благородными и простолюдинами — что заслужил, то и получи. А вот в вопросах исключения из школы, она никакого равенства не признавала, исходя из того, что отчислить простолюдина, это сломать ребёнку судьбу, а отчислить благородного, это лишь отправить его реализовываться в другой сфере деятельности.

Поэтому, отчисляла из школы она только благородных. Правда, справедливости ради, Одюз Фонтер был лишь третьим отчисленным ею учеником.

За что и при каких обстоятельствах произошло это отчисление, Олегу было не интересно.

Ещё склянку поотбивавшись от вопросов Гортензии и Кары, он, забрав магиню с собой вышел из школы.

На улице прямо возле выхода из здания, потупившись, стояла девочка, что-то державшая за спиной. Когда она подняла голову, Олег опять увидел большие глаза, глядящие на него с фанатизмом, и узнал ту, что играла на сцене его дворца Джульетту.

— Я это специально для вас, — она протянула ему вышитый узорами кусок ткани.

— Девочка, — сказала Гортензия, — Иди в класс, а то хватятся тебя и накажут.

— Я сегодня дежурю, — пролепетала та.

Видимо, налёт смелости прошёл, и теперь она опять стояла опустив голову и побледнев. Но руку с платком, всё так же держала вытянув перед собой.

Олег не знал, стоит ли ему его брать, но поймав яростный взгляд Гортензии, взял.

— Спасибо. Очень трогательно. Я тебя помню по спектаклю. Очень хорошо сыграла. Молодец.

Олег постарался быть, как можно более равнодушен. Своему правилу, что, если сам не готов любить, то не надо и влюблять, он следовал неуклонно.

— Не веди себя так, пожалуйста, Олег, — сказала Гортензия, когда они ехали уже в карете, — Она же не виновата, что влюбилась в тебя. Девочка ещё молодая и глупая. Поверь, с годами поумнеет, и это у неё пройдёт.

Поёрзав на кресле, Олег перевёл разговор с не нравящейся ему темы.

— Хорошо. Я тебя услышал, — сказал он, — А что ты, всё же, думаешь, насчёт моей идеи с судами? Ну, то, что я тебе на прошлой декаде рассказывал.

— Мне в ней понравилось всё. Кроме твоего прежнего решения.

— Ты имеешь в виду упразднение множества видов казней? — догадался Олег. Об этом они с Гортензией уже разговаривал и даже, в чём-то, с её доводами насчёт того, что бывают преступления, за которые столь лёгкого повешения мало, и что народ желает посмотреть на правосудие и справедливое воздаяние, он соглашался, — Так я на суды владетелей и не покушался. Сама видела, как, при въездах в Неров или Легин, продолжают гнить и вонять трупы. Я ведь не столько о преступниках забочусь. Это нам с тобой антисанитария не так страшна, как неприятна. Исцелимся, если что. Но остальные-то вдыхают всякие бациллы.

Гортензия вздохнула и махнула рукой. Мол, поступай, как знаешь.

— Ты со мной во дворец, или тебя в особняк отвести? — спросил он, спохватившись, когда карета уже въезжала в дворцовый парк.

— Я сегодня здесь, в своих апартаментах, останусь, — улыбнулась магиня.

— Отлично. Тогда я пришлю к тебе Армина с его цифрами? Перепроверите с ним вместе. Хорошо?

Понятно, что Гортензия согласилась. С цифрами она дружила и любила с ними работать.

Не то, чтобы Олег не доверял своему министру налогов и финансов, но лишний раз убедиться в его честности не помешает.

Попрощавшись с Гортензией, поднялся к себе, где в приёмной его ждал дежурный секретарь с докладом из Рудного.

— Давай попозже, — сказал ему Олег, полагая, что срочных известий нет, — Вызови ко мне Мону.

Он сегодня решил всё же заняться составлением азбуки Сфорца, раз уж Морзе здесь не будет.

Низкая влажность, обеспечивающая хорошую прозрачность атмосферы, и длительная сухая погода без осадков бОльшую часть года, подвигали его к реализации семафорного телеграфа.

Вышки они с Улей быстро построят, подумал он и тут же вспомнил, что он, вообще-то, хотел её на отдых отпустить.

— Стой! — крикнул он секретарю, когда тот уже закрывал за собой дверь приёмной.

— От графини или Ашера известий никаких нет?

— К сожалению, нет, господин, — огорчённо улыбнулся секретарь.

За Улю здесь переживали, наверное, все.

Глава 26

Прибывшие с той стороны Вейны ниндзя — десяток Ремира, приданный третьей баталии — принесли известия, что к Вейнагу выдвинуты полки королевской армии Саарона.

— Я доложил уже полковнику, — рассказывал лейтенант Ремир, — Больше ничего узнать не удалось — их маги нас Поиском Жизни обнаружили. Пришлось уносить ноги. А те двое, которых мы захватили, они, к сожалению, мало, что знают.

Лейтенанта Ремира к ней в апартаменты привела Герда. Было ещё раннее утро, но Уля уже хорошо отдохнула после вчерашнего возвращения из успешного похода.

Вернувшись в крепость, они узнали, что четыре полка наёмников, из которых, правда, три были основательно потрёпаны бригадой, и три полка ополчения, находятся всего в двух днях пешего перехода к югу от Вейнага.

Теперь вот и это, надо сказать, весьма неожиданное известие, о приблизившихся к границе полков регулярной армии Саарона.

— А что там за шум меня разбудил? — спросила графиня.

— Прибыл обоз с продовольствием, которое мы вчера захватили, — улыбнулась Герда, — Всю ночь шли. Я сейчас с Ноймом разговаривала, они в крепости всё разгрузят. На складах, правда, мест недостаточно, но найдут куда сложить. В том же донжоне, на нижних ярусах, можно.

После завтрака в компании офицеров ниндзей и Лолиты, который в столовой её апартаментов накрыли расторопные девушки, по-прежнему, поглядывающие на неё с некоторой опаской, Уля отправилась в штаб, где, кроме полковника и королевского представителя, присутствовали все штаб-офицеры бригады, командиры второй и третьей баталий — командир первой был на стенах города — командир кавалерийской роты капитан Буллиг, напустивший на себя скромный вид настоящего героя, и командиры хозяйственной и инженерной рот.

Вообще, несмотря на получение достаточно тревожных сообщений от разведки, настроение на совещании было приподнятым.

И, вовсе, не удачное обнаружение и захват вражеских складов были главной причиной хорошего настроения присутствующих на совещании офицеров. Этой причиной была графиня, скромно севшая в угловое кресло, хотя офицеры, наперебой, предлагали ей место во главе стола.

Мощные укрепления, при гарнизоне в полторы тысячи солдат и двух десятках магов, и без неё делали крепость Вейнаг совершенно неприступной.

Но присутствие среди защитников крепости магини такой огромной силы, как графиня ри, Шотел, делало невозможным и длительную осаду — графиня могла постоянно, пользуясь малейшей оплошностью осаждающих, наносить по ним внезапные и неотразимые удары. К тому же, все понимали, что с ней они смогут отстоять не только мощные стены крепости, но и протяжённые, относительно невысокие, городские.

Мятежники, наверняка, и не рассчитывали штурмом брать крепость. Их целью мог быть только мост через Вейну.

Намерение наёмников и мятежников, оказавшихся отрезанными от своих тылов в Саароне, и лишившихся своей опоры в виде крепости Вейнаг, вырваться из окружения, было очевидно.

Вот только, у них была серьёзная проблема. Дорога к мосту шла вдоль рва юго-восточной стены города, и, не захватив городских стен, прорываться к мосту было бы просто самоубийством.

А раз мятежники всё же двинулись к Вейнагу, значит, они будут пытаться штурмом взять город и запереть бригаду в крепости на время, достаточное, чтобы их полки успели уйти в Саарон.

Непонятными оставались только намерения сааронской армии. Никто не сомневался, что её приближение к Вейнагу вовсе не преследует цель перекрыть путь мятежникам. Нельзя было исключать вариант, что сааронцы попытаются оказать им помощь, перейдя винорскую границу.

— Будем рассчитывать на самый худший вариант. Если госпожа графиня с нами, то укрываться только в крепости, отдавая им город, мы не будем, — посмотрел Ашер в её сторону.

— Конечно, с вами, — улыбнулась Уля, — Вы ведь уже отправили письмо королю, с объяснением моего здесь пребывания.

Уля сама принимала участие в написании того письма, которое было отправлено Лексу. В нём граф ри, Зенд, довольно подробно изложил ход военной кампании, завершившейся взятием Вейнага, доложил о снабжении Лара-Сара продовольствием через подземный ход и намерении бригады это снабжение пресечь.

Всё, что касалось участия графини Ули ри, Шотел в боевых действиях бригады и её дальнейших планов, было написано при её непосредстаенном участии.

Объяснения того, как графиня оказалась в районе боевых действий и мотивы её участия в сражении и взятии Вейнага, были откровенно неправдоподобными. Но, поскольку других вариантов она не предлагала, славному королю Лексу придётся довольствоваться и этими.

Из письма король должен был узнать, что Уля совершала путешествие в Тарк, но, в пути, нагнала баталии солдат своего брата, как раз в тот момент, когда те готовились к бою с мятежниками.

Графиня ри, Шотел, по-прежнему, не желая участвовать в подавлении восстания в Сарской провинции, как она ранее и сообщала королю, из-за своей неосведомлённости в том, какую позицию в этом вопросе занимает её сюзерен божестаенная Агния, не смогла не помочь солдатам своего брата. Сначала в бою с превосходящими силами мятежников, а затем и для занятия бригадой надёжного укрепления, где она сможет им противостоять.

От дальнейшего участия в войне, на стороне короля, она вынуждена отказаться по той же причине, по которой и не приняла его предложение и ранее.

В конце письма, ри, Зенд написал, что графиня ри, Шотел просит не оглашать факт её участия в сражениях божественной Агнии.

Последнее явно походило на издевку и не окажись граф на улином крючке, он бы не рискнул такое написать. Но Уля настояла, а он не мог отказать, выбрав, между недовольством короля и казнью за присвоение денег короны, первое.

— Первые две баталии занимают места на городских стенах, — полковник Ашер, когда обсуждение закончилось, огласил диспозицию, — Третья баталия выделяет две полусотни на защиту обеих городских ворот, южных и восточных, остальной личный состав баталии находится в районе ратушной площади, в резерве. В замке остаются маги третьей баталии, кавалерийская, инженерная и хозяйственная роты и егеря капитана Нойма. Вопросы? — обратился он к офицерам, а когда вопросов не последовало, немного смущённо посмотрел на Улю, — Графиня?

— Я найду себе место, — кивнула она.

До обеда зарядил нечастый в этих местах дождь, поэтому от планов прогуляться по городку, который Уля до сих пор знала только вдоль дороги между южными городскими воротами и воротами замка, пришлось отказаться.

— Лола, я думаю, капитан Нойм уже отдохнул с дороги. Пригласи его ко мне, — сказала Уля охраннице во время позднего обеда.

— Позову, — ответила Лолита, внимательно посмотрев на хозяйку, — Что-то вы грустная, госпожа.

— Домой хочу, — вздохнула Уля, вяло ковыряясь в тарелке с жарким, — Надоело тут. Да и по брату с Нечаем соскучилась, по Гортензии с Карой. Даже по шалопаю Шреку, и то….Двоек, поди, нахватал.

— Ему Кара, за двойки-то, быстро всыпет горячих, — улыбнулась охранница, — Но вы ведь не бросите сейчас…

— Конечно, не брошу. Не сейчас, я имею в виду. Но как только с мятежниками расправимся, я отсюда ветром умчусь в Псков. Брат мне сказал присмотреть и подстраховать, если что. Я присмотрела и подстраховала. А дальше они и без меня справятся. Из Вейнага их и десяток полков не выковыряет. Я бы и сейчас уже уехала, — призналась она, — Да не хочется на пол-пути тут всё бросить.

Когда Лолита привела капитана Нойма, то Уля приказала ей оставить их наедине.

— Ты тоже иди вон, — сказала она, заметив притихшую в углу гостиной рабыню, — Садись, Нойм, — показала она на кресло рядом с собой, — Я тебя позвала, чтобы кое-что узнать. Ты ведь очень опытный солдат, и на границе с Саароном немало служишь. Объясни, пожалуйста, мне некоторые вещи. Тебя не было на совещании…

— Я только утром прибыл и отдыхал…

— Знаю, — перебила его с улыбкой Уля, — Ты с обозом шёл. Но я о другом. Скажи, зачем мятежники рвутся к мосту, рискуя попасть под наш удар? Они что, в другом месте не могут переправиться?

— Почему? Могут, — пожал плечами капитан, — Только, вы, наверное не обращали внимания, у Вейны очень широкие илистые берега, а на дне, так вообще, тины и ила, с человеческий рост, наверное, будет. Её вброд не пересечь. В общем, перправиться-то всегда можно. Только обозы придётся бросить. А для наёмников, — усмехнулся он, — Обоз, это вопрос жизни. Да и ополченцам, что голодранцами в чужом королевстве делать? Не, я думаю, если у них пробиться не получится, вернее, когда у них пробиться не получится, они и без обозов туда уйдут. Но без боя они своё барахло не бросят. Поверьте.

Уля какое-то время обдумывала его слова, потом согласилась.

— Верю, конечно, — сказала она, — Тогда вопрос номер два, — в очередной раз вырвалось у неё выражение брата, — Как считаешь, лично ты, насколько велик шанс того, что сааронские полки будут помогать прорыву?

— Я не могу достоверно знать, но я не исключаю, что четвёртый полк, на самом деле, не наёмники. Мои егеря, ещё накануне бунта в провинции, получали сведения о странных маневрах на границе девятого пехотного полка сааронской армии. Мне кажется, что это он перешёл наши границы под видом наёмников. Думаю, что вовсе не ради мятежников пришёл сюда сааронский корпус. Они будут своих вытаскивать. А значит, наверняка, примут участие в попытке прорыва. Только как они это будут делать, не знаю.

— Наши ниндзя, ты слышал, десяток Ремира, ходил на ту сторону. Их обнаружили и выслали егерей, два десятка. Как ты думаешь, как будут действовать сааронцы, если обнаружат, что к ним один человек приближается?

— Если по дороге, то никак не будут действовать — на разведку это не тянет, а зачем одиночка к ним прётся, это сторожевой пост выяснит. Погоди, — от удивления от своей собственной догадки Нойм даже перешёл на ты, обращаясь к благородной, да ещё и графине, — Ты…Вы что, хотите одна туда пойти?!

— Ну да, а что? Нанесу удар по штабу — я не думаю, что штабные шатры занимают места больше, чем пятьдесят на пятьдесят шагов. А, ты видел в бою с мятежниками, я могу прибить противника, с расстояния в пол-тысячи шагов, и на площадке раза в три-четыре побольше. Даже, если Сферу перед этим придётся разрушать. Над штабом ведь, точно, будут дежурную Сферу держать? Вот так как-то, — она внимательно посмотрела в глаза Нойма, — Ты мне только сейчас объяснишь подробно, как отличить штабные палатки в сааронской армии. А то я вообще не имею представления, как это сделать. Чтобы не получилось, что я зря сходила. И это. Ты не вздумаешь об этом никому рассказать, особенно, моим людям. Договорились?

Капитан Нойм не отводя глаз отрицательно помотал головой.

— Не договорились. Это огромный риск для вас.

— Что ты знаешь обо мне, капитан, — крикнула Уля, но, испугавшись, что привлечёт внимание Лолиты или ниндзей, снизила голос почти до шёпота, — Ты за меня сильно не переживай. Я таких, как сааронские вояки, по утрам на завтрак съедаю, — она постаралась добавить в голос олеговых интонаций, но, то ли у неё это плохо получалось, то ли Нойм был толстокожим, но она явственно увидела, что на него этот приём не подействовал, — Посуди сам, как-то же мятежники с сааронцами сообщаются. После гибели штаба пойдут полки в атаку? Вот то-то. А значит, и штурма никакого не будет. Не пойдут мятежники на гибель, зная, что помощи с той стороны не будет. Понимешь теперь?

Она не стала ему объяснять то, что много раз рассказывал ей Олег. О возможностях спецназа капитан и сам догадывался, хотя и не знал, что это такое — егерь пограничной службы, и сам, в какой-то степени спецназовец.

Нойм всё быстро понял, но выражение лица не изменил.

— Одна вы туда не пойдёте….госпожа, — упрямо сказал он, — Да и не хотелось бы, чтобы из-за случайной путаницы, вы сходили к врагам, только чтобы уничтожить полевой бордель их маркитантов.

— Не перепутаю, и обойдусь без тебя.

Выходили они всё же вдвоём, опять используя самое удобное, для всяких скрытных дел, время суток — предрассветные сумерки.

Лолиту и ниндзей, немного помучившись угрызениями совести, Уля немного придавила Замедлением. Если проснутся раньше, чем через склянку, то поднять тревогу по-поводу её исчезновения не смогут.

Пошли через ворота, потому что Уля уже, через ничего не подозревавшую Лолиту навела справки.

— Тебя зовут Ковин, лейтенант, я помню, — сказала она, подойдя к начальнику караула, бодрствующему возле ворот.

— Госпожа?! — догадался удивиться негромко бывший Малыш Гнус, ставший офицером не без её протекции.

— Она самая, лейтенант. А со мной — узнаёшь? — капитан егерей. Возьми, — она вложила ему в руку небольшой золотой квадратик с двуглавым орлом, знак Сфорца, — Проводи нас до выхода из города. Никому про нас не говоришь. Обнаружат наш уход, покажешь это и сослёшься на приказ. Вопросы, офицер?

Золотой знак Сфорца давал его обладателю, практически, герцогские полномочия. Так что, формально, Ковин, до её возвращения, становился главным представителем герцога в Вейнаге. А Ковин умница. Вопросов задавать не стал и всё сделал, как нужно.

Уля уже решила для себя, что, без шуток, будет внимательно присматриваться к этому бывшему преступнику. Он уже не в первый раз демонстрирует ей свою полезность.

— Когда вас ждать, госпожа? — спросил лейтенант, провожая их через калитку городских ворот.

— Скоро, — она ободряюще хлопнула парня по плечу и скомандовала Нойму, — Пробежимся немного.

Пробежав по дороге вдоль городской стены до моста, на самом мосту они перешли на быстрый шаг.

— У меня дочь такого же возраста, как вы, — сказал капитан, — Так что, если будут вопросы, сойдём за отца с дочкой, беженцев.

— Вещичек у нас для беженцев мало, — резонно возразила ему Уля, — Да и не дадим мы им себя расспрашивать. У тебя дочь? — поинтересовалась она. Всё равно, даже быстрым шагом идти им было не меньше склянки, — А ты откуда?

— Я издалека, — улыбнулся Нойм, — Из Нимейской провинции. Соседи вашего брата. И дочь, и сынишка восьми лет. И жена. Я их, как тут началось, успел с торговым караваном к тёще отправить.

— Место службы сменить не подумываешь? — намекнула Уля.

Дальше они половину склянки шли молча, и лишь когда лес по обочинам дорог сменился высокими и густыми кустарниками, капитан ответил на её намёк.

— Я королю присягал. Пока он жив, думать о другой службе не стану.

К передовому посту сааронских полков они подошли уже когда полностью рассвело. Видимо, на посту был и маг, который время от времени использовал Поиск Жизни, потому что, при подходе, их уже ждали.

Трое воинов в полном пехотном вооружении и, находящийся чуть в отдалении от них маг, стояли рядом с большой палаткой.

Уля сама воспользовалась слабеньким заклинанием Поиска Жизни и уже знала, что в палатке спят двое.

— Бедолаги. Ищут крова у нашего добрейшего короля.

Высокий и крепкий десятник явно, с самого утра, был рад какому-нибудь развлечению. В его голосе звучало явно наигранное издевательское сочувствие.

— Ага, Руж, — подхватил самый старший из солдат, оскалив в улыбке чёрные гнилые зубы, — Мужик, считай, этот кров себе нашёл. А вот девку допросить надо бы.

Все четверо, включая и мага, радостно заржали. Гнилозубый, явно даже более авторитетный среди них, чем десятник, сделал несколько шагов по направлению к ней.

Краем глаза она заметила, как напрягся и приготовился кинуться в бой капитан.

Опасности в двух путниках, один из которых, к тому же, молоденькая девушка, маг никакой не увидел, поэтому о Сфере даже не подумал.

Уля не стала дальше тянуть время. Заклинанием Замедление, на которое потратила совсем чуть-чуть энергии, только чтобы замедлить их раза в два, даже не обездвиживая полностью, она сделала из них, по-сути, манекенов для тренировок.

Она только успела заметить ужас и отчаяние в глазах гнилозубого, когда из его перерезанной ею глотки хлынула кровь.

Сделала всё так, как учили, вовремя шагнув в сторону, поэтому на неё не попала даже капелька крови.

Заранее подготовленный ею Нойм к тому, что случится, дорезал, сначала оставшуюся троицу, вместе с магом, а затем и тех двоих, что спали в палатке.

— Давай, показывай, — тодкнула она в бок Нойма, когда они, взойдя на небольшой взгорок, принялись рассматривать лагерь, — Для чего я тебя с собой взяла?

Нойму, всё таки, потребовалось немного времени, чтобы определиться.

— Вон там, точно, — для того, чтобы Уля не ошиблась, он даже показал пальцем.

— Вижу теперь. Фи, ну и Сферка. Всё, пошли.

Последние слова она сказала, когда посреди, спящего ещё, лагеря раздался ужасный грохот и от десятка стоявших там шатров разлетелись кровавые ошмётки, вперемешку с комками грязи, кусков тряпок и древесины, и всё это, практически моментально, заволоклось поднявшимся огромным столбом пыли.

— ………., - ошарашенно сказал Нойм, — только не «пошли», а «побежали», — легко подтолкнул он графиню.

— Вот ещё, — буркнула она, — Да у меня ещё больше половины резерва осталось. Пусть кто попробует догнать.

Но всё же перешла на бег.

Возле городских ворот их встречала целая делегация, во главе с полковником Ашером, который, увидев Улю, громко вознёс славу Семи и злобно посмотрел на Нойма.

Но злость его взгляда была сущей ерундой по сравнению с тем, что увидела Уля в глазах Лолиты.

— Ты вещи собрала уже? — накинулась графиня на свою охранницу, сбивая ту с настроя, — А у вас лошади готовы? — спросила она у Герды с Ушором, — Ну, я, примерно, это и предполагала. Госпожа хочет домой ехать, а ничего ещё не готово. Запорю дряней!

Глава 27

Казалось бы, в лагере мало что изменилось. Грязи, так стало даже больше, из-за шедших непрерывно три дня дождей. Хоть часть больных и выздоравливали, но всё также продолжали сжигать трупы тех, кто выздороветь не смог. Солонина, которой кормили солдат, отдавала душком всё больше, репа и лук совсем догнивали. А стены Лара-Сара стояли неприступными.

Но даже поверхностным взглядом Лекс видел изменившееся настроение своей армии.

Измождённые, грязные солдаты шутили и улыбались, десятники браво приветствовали начальство и грозно рыкали на подчинённых. Ну, а офицеры собирались группками — в десятый, а, скорее, в сотый, раз обсуждали известия полученные половину декады назад и спорили, через сколько дней мятежники начнут переговоры об условиях своей капитуляции.

— Государь, егеря вернулись. Нашли они этот ход, — адъютант Лекса, как обычно, выглядел невыспавшимся, — Говорят, и правда, глубокий был. Поэтому и не видели наши маги, что кто-то в город и из города шляется.

— А ты где опять ночами шлялся? — разозлился на этого безмозглого фанфарона король, — По возвращении в столицу, найду тебе другую должность, — пригрозил он, — А, может, вообще отправлю пехотным полком командовать, полковник.

Звание своего адъютанта Ювера Обатура король не проговорил, а, словно, выплюнул. Хотя сам ведь ему это звание присваивал. Кто же знал, что этот, такой ловкий и почти незаменимый во дворце, офицер, окажется таким бестолковым на войне.

Лекс бы давно от него избавился, но не хотел терять лицо перед своим магом Доратием, который, в своё время, сильно возражал против выдвижения Ювера.

Стоило вспомнить Доратия, как старый наставник уже появился в его поле зрения.

Возвращаться в свой шатёр Лексу не хотелось, но и вести беседу со своим главным советником на улице, тоже не годилось.

— Дойдём до штаба армии. У меня есть пара вопросов к Арту, — дождавшись Доратия, он повернулся к проходу между своим шатром и палаткой адъютанта, но был схвачен за локоть цепкой рукой мага.

— Я бы хотел с вами переговорить, государь, — в присутствии Ювера Доратий был официален.

Пришлось возвращаться в свой шатёр, крикнув Уле Второй, чтобы выматывалась оттуда.

Издеваться над рабыней и угрожать ей, что отдаст на забаву солдатам, Лекс перестал. Но не потому, что, наконец-то, пожалел её, и не потому, даже, что сейчас некем было её заменить для ухода за порядком, а потому, что, после получения известий о том, что графиня ри, Шотел преподнесла ему Сарскую провинцию, да и весь восток королевства в подарок, просто так, мимоходом, поселило в его душе какую-то апатию.

Что бы там ни написал ри, Зенд, но и король, и Доратий, да и остальные члены Совета, все понимали, кому они обязаны столь ошеломляющими успехами.

Лекс чувствовал себя униженным. Получалось, что это не он снисходит с высоты своего положения блистательного короля до вчерашней простолюдинки, оказывая ей лестное внимание, а Уля, мимоходом спасшая неудачливого, стоявшего на грани позорного поражения от взбунтовавшейся черни, монарха, может смотреть на него сверху вниз.

Для самолюбивого Лекса это было серьёзным ударом. Иногда, разумеется не публично, он злился на ту помощь, которую получил от графини ри, Шотел.

— Лекс, твоя идея со штурмом идиотская, — прямо заявил Доратий, когда они остались вдвоём в королевском шатре, — Ты что, не видишь, в каком состоянии сейчас армия?

— В отличном настроении, если ты не заметил, — огрызнулся Лекс, — И жрёт мои деньги с огромной скоростью. А присланные мне войска и дружины вассалов, уже обобрали всю округу. Ты не слышал жалобы наших местных союзников, что их крепостные и сервы уже корни копают и древесную кору в помол добавляют. А ещё только осень. Надо заканчивать всё быстрее. Поэтому, штурм. Я так желаю.

Королевское упрямство не повлияло на мага.

— Я понимаю, что движет тобой, когда ты не хочешь простой сдачи города на твою милость, — Доратий, не дождавшись, пока Лекс догадается предложить ему сесть, сам уселся в одно из двух кресел, находившихся в шатре, — К сожалению, это понимаю не только я.

Короля разозлили не слова Доратия, а то, что маг, действительно, был прав. Лексу не хотелось, чтобы Лара-Сар оказался таким же подарком от Ули, как и Вейнаг.

А так и получится. Ведь всем понятно, что перекрытие поставок продовольствия в город, под завязку набитый беженцами — мятежниками со всей провинции, вместе с их семьями, не успевший создать необходимые запасы, это уже решило его судьбу.

К тому же, с учётом того, что и военную помощь из Саарона, а вполне возможно, что и из Тарка, на которую, как уже стало понятно, рассчитывали мятежники, они теперь точно не получат — Вейнаг запер двери в королевство, у Лара-Сара не осталось никаких шансов выиграть в противостоянии.

— И сколько нам ждать? Доратий, я понимаю, что в городе сейчас плохо и станет ещё хуже. Но и у нас что? Намного ли лучше? Новые обозы увязли в грязи возле Тойнба. Ты видел, чем питаются солдаты?

— Ри, Паснеру, ведь, не я вопросы снабжения доверил? Кажется, я тебя от этого отговаривал. Нет? Не злись. Сейчас уже поздно что-то исправлять, — вздохнул маг, — Ты, главное, когда верёшься в столицу, не забудь сделать правильные выводы. И кадровые, и касаемые того, чтобы, хоть иногда, слушать своего старого наставника.

Лекс смутился. Он ведь, и правда, особенно, в последний год, всё реже стал прислушиваться к советам Доратия. Но сдаваться не хотел.

— Если мы возьмём город штурмом, то мы другие условия сможем поставить. Вернее, условие одно — полная покорность.

— «Если», Лекс, «если», — опять возмутился маг, — А если не возьмём? Ты думаешь, защитники города настолько деморализованы, что сломаются быстро? Подумай головой, мой мальчик. Каким бы ни было их настроение, они будут биться до последнего. Там их семьи. На что способна озверевшая от крови и потерь солдатня, они прекрасно знают. Не жди от них трусости. А чем и кем ты собрался штурмовать? Тебе, прежде, надо было бы, хотя бы, полки переформировать. У тебя количествоиспособных встать в строй полков сейчас, совершенно разное. Где-то, четверть больных и умерших, где-то — почти половина. В третьем пехотном, вообще, три четверти личного состава влёжку лежит.

Король долго обдумывал слова своего главного советника под его пристальным взглядом.

— Решение о подготовке к штурму отменять не буду, — наконец сказал он, — Но, если, до него мятежники запросят мира, то….Ладно, Доратий. Я буду ждать ещё четыре дня.

После ухода Доратия, самому куда-то идти Лексу расхотелось — месить грязь попусту, без цели, не имело смысла. На сунувшегося, было, в шатёр Ювера, он наорал, и прогнал. Правда, больше напугав, при этом, вернувшуюся, после ухода мага, и занявшую своё обычное место в углу, возле входа в шатёр, рабыню.

Синяк, который он Уле поставил ещё в день получения известий об Уле другой, уже почти сошёл.

— Налей водки.

Сегодня король Винора решил напиться. В последние дни, это желание у него иногда возникало, но, до этого момента, ему удавалось его загасить.

А потом графиня ри, Шотел плакала под ним, когда он грубо входил в неё и терзал её тело. И никакая её хвалёная великая магия не могла ей помочь. Он простил её, только когда вой боли графини перешёл в бессознательный хрип.

Парламентёры явились через два дня после того разговора с Доратием.

Лекс, в окружении своих советников и маршала Арта ре, Вила, принимал двоих членов городского магистрата и заместителя начальника горлдской стражи в штабном шатре.

— Я бы ещё мог проявить снисхождение, если бы вы нн связались с иноземными провокаторами, — нагнетал он обстановку, — Но вы предали не только меня, своего короля, но и королевство!

Изображать раздражение Лексу было не нужно, он и так был зол. Последние события изрядно испортили его характер.

Размеры контрибуции и условия дальнейшего статуса Лара-Сара, увеличение налоговых сборов и безвоздмездные поставки королевской армии ларских кольчуг, которыми славился мятежный город, всё это представители городских властей Лара-Сара уже согласовали с советниками короля.

Теперь, же, самому Лексу, надо было решить вопрос возмездия главным виновникам мятежа. Необходимо было определить их состав и каким казням их подвергнуть.

Весь вопрос был в том, что главные виновники мятежа, как раз, и стояли за теми, кто прибыл на переговоры.

Маршал Арт ре, Вил настаивал на примерном наказании мэра и всех членов городского магистрата. На резонный довод магини Морнелии, что проще тогда переговоры о сдаче города можно было и не начинать, чем ставить в их конце невыполнимые условия, герцог напомнил, что у главарей восстания есть семьи, так что условия вполне обсуждаемые.

Но большая часть военного совета поддержала Морнелию, и считала, что нужно найти виновных рангом пониже.

— Ты что считаешь? — спросил на том совещании Лекс своего главного советника.

— Сейчас не то положение, чтобы, из-за желания мести, затягивать переговоры, — ответил Доратий.

Ситуацию, которая складывалась вокруг Винора, Лекс знал не хуже мага, и, как бы ему не хотелось преподать суровый урок городской верхушке Лара-Сара, скрепя зубами он был вынужден с ним согласиться.

Выход, относительно приемлемый для обеих договаривающихся сторон, придумал один из прибывших на переговоры членов городского магистрата. Он ухватился за мысль, высказанную Лексом с угрозой.

— Вы правы, государь, — понурив голову, сказал, стоя на коленях глава гильдии каменщиков — в Лара-Саре, как и в других городах материка, городскими магистрами были главы местных гильдий, — Мы виноваты в том, что поверили посулам и лживым обещаниям всяких иностранных проходимцев. Поверили, в том числе и потому, что мы ведь люди простые и излишне доверчивые. Когда наши благородные соседи, владетели, поддержали те наглые требования к вам, что нашёптывали иноземные искусители…Простите нас, наш добрейший и справедливейший государь. Проклятые иноземцы и предатели-владетели, вот, кто главные виновники всего случившегося. Да и поведение других наших сарских благородных…, - он изобразил накрывшее его раскаяние.

Хитрую и откровенно подлую мысль магистра все сразу же уловили. Он предлагал отдать под суд и расправу задержавшихся и попавших в осаду сааронских и таркских торговцев, а также укрывшихся в городе часть благородных и владетелей Сарской провинции.

Гражданами Лара-Сара не были ни те, ни другие, поэтому городским властям их не было жалко, а королевская власть могла жестоко и примерно наказать мятежников и их подстрекателей.

Предложенный вариант устроил обе договаривающиеся стороны, и в полдень следующего дня южные ворота Лара-Сара распахнулись перед королём, в тот же момент, как двое других ворот — северные и восточные — перед покидающими город беженцами из городков и поселений Сарской провинции.

Только покидали город не все. Городская стража Лара-Сара, накануне ночью, арестовала не только всех торговцев из двух соседних королевств и благородных — своих вчерашних товарищей по оружию, но и их семьи. Изменники подлежали казни вместе со своими ближайшими родственниками, а иногда даже, и со своими слугами, если те не были рабами. Рабы людьми не считались, поэтому ответственности за измену их хозяев они не несли.

— Вы так сильно торопитесь в столицу? — спросил маршал.

Король поморщился от потянувшегося в их сторону дыма. Ветер, как назло, сменил направление в тот момент, когда трупы сожжёных на костре двоих предателей и жены с сыном одного из них, начали спадать со столбов, поднимая снопы искр.

— Я не требую от тебя готовности к маршу, — успокоил Лекс герцога Арта, — Приводи полки в порядок, и отправляй их, как будешь готов. Мне хватит сотни кавалеристов гвардейского полка. Или, сколько там их могут ещё не бегать гадить по десять раз за склянку. Я сам поеду верхом, как и Доратий, — он посмотрел на место очередной, видимо, последней в этом городе, казни мятежников и устало вздохнул, — Некогда здесь мне рассиживать. Сам понимаешь.

За пять дней расправ, что шли в городе, казнили больше сотни человек, как непосредственных участников бунта, так и их семьи, но тюремные подвалы не освободились даже наполовину.

Поэтому, с его согласия, оставшимся преступникам перебили руки и ноги и сбросили в городской ров. Часть из них, почти сразу утонула в зловонной жиже, наполнявших его, а часть, на жизненных инстинктах, продолжала прижиматься и цепляться перебитыми конечностями и, чуть ли не зубами, за стенки рва.

Солдаты и некоторые жители города почти весь день развлекались, наблюдая за этой безнадёжной борьбой за жизнь.

Но, в итоге, расправы утомили всех. И палачей, и зрителей. Слишком большой был их масштаб.

— Теперь они надолго запомнят, государь, — сказал ри, Паснер.

Довольства в голосе графа Лоя было слишком много, чтобы быть вызванным одним только свершением правосудия. Наверняка, как подумал Лекс, глядя на старого хитреца, что-то ещё прихватил себе, сверх уговоренного.

— Готовься, мы завтра выезжаем в Фестал, — сказал король, с удовольствием глядя, как вытягивается лицо графа, — Да, ты едешь со мной. Прибывший обоз, как-нибудь без тебя распределят.

Выезжали налегке. Доратий даже не взял с собой своего ручного ящера. Всё имущество и прислуга должны были отправиться в столицу караваном через несколько дней.

— Ты слишком гонишь, — сказал маг Лексу, когда они, уже ближе к вечеру, не стали останавливаться в подходящем, даже для путешествующей королевской особы, трактире, — Что тебе за удовольствие ночевать в лесу, когда сегодня мог побаловать себя мягкой постелью?

— Скажи уж, что сам устал, — Лекс бросил на Доратия взгляд и убедился, что его слова попали мимо цели — маг сидел в седле уверенно и никаких признаков усталости не проявлял.

Зато, огромное удовольствие король испытывал при виде осунувшегося, за четыре дня путешествия, лица графа Лоя ри, Паснера. В прошлом, неплохой вояка, он давно уже растерял все свои боевые качества, включая и умение долго держаться в седле.

— И в таком состоянии, считайте, всё королевство, — неожиданно ставший серьёзным, с момента отъезда из Лара-Сара, полковник Ювер кивнул в сторону измождённых крепостных или сервов, собиравших с убранного поля осыпавшиеся колоски.

Несмотря на то, что все три урожая, собранные в этом году, были весьма неплохими, зиму и весну черни придётся жить впроголодь.

Лекс и сам видел это уже давно. Но не мог не повышать налоги. Денег катастрофически не хватало. Даже приданое Клемении и средства, полученные от Олега ре, Сфорца, исчезли так быстро, как буд-то бы их никогда и не было.

Ни он, ни его Совет пока не могли найти выхода из этой ситуации. Ободрав лара-сарцев, практически, до исподнева, он сможет, едва ли наполовину, покрыть свои долги перед растинскими и хадонскими банками. И ещё не выплачено жалованье армии за прошедшие пол-года.

Не лучше, чем в деревнях и поселениях, обстояли дела и в городах. Более или менее, пока, жила столица. Но и там, как ему докладывают, с наступлением темноты в кварталы нижнего города не рискуют соваться даже отряды стражи, числом менее десятка. И никакие показательные пыткимна площадях не прекращают увеличения количества разбойников в лесах и бандитов в городах.

На них, понятно, никто нападать за время путешествия не рисковал. Почти семь десятков вооружённых гвардейских всадников — столько их осталось от сотни — это не та сила, против которой рискнёт выйти даже самая крупная разбойничья банда.

— А ты то чего переживаешь, — желчно спросил граф Лой, — У твоего-то отца денег полно. Или ты думаешь, что даже их не хватит, чтобы рассчитаться по твоим долгам? — засмеялся он дребезжащим смехом. Неприятности Ювера Обатура, проигравшегося в пух и прах, видно, немного подняли настроение измученного путешествием ри, Паснера.

В Фестал они прибыли поздно вечером.

Предупреждённые голубиной почтой о скором прибытии короля, Совет и городские власти не дремали.

Ждать, что по прибытии во дворец его будет встречать супруга, Лексу не приходилось. Хотя, о его приезде ей, наверняка, сообщили.

— Пока я буду принимать ванну, сообщи моей супруге, что я желаю поужинать с ней вместе, — приказал он своему дворецкому, — Тебя я тоже хотел бы там видеть, — сказал он Доратию.

Глава 28

Естественно, что в тот день, когда они с Ноймом сходили в гости к сааронцам, она никуда не поехала.

Её нападки на Лолиту и ниндзей были лишь нужны, чтобы сбить их с толку и чтобы, вместо высказывания ей упрёков, они сами оправдывались.

Такому, вроде бы, простому, но очень полезному приёму её научил, понятно, кто. «Бей первой, если драки не избежать.» — говорил Олег.

— Двоих вьючных лошадей нам хватит, раз вы распорядились, что поедем налегке, — Герда принесла к Уле в спальную комнату её отремонтированные сапожки, — Вот, как новые, — поставила она их перед кроватью, на которой всё ещё валялась графиня.

— Что, в замке рабыни перевелись, что лейтенант мне сапоги носит, — зевнула и потянулась Уля.

— Нет, вроде. Живы, — усмехнулась лейтенант, — Да мне не трудно. Может ещё с собой рабов возьмём? Будет кому за вами ухаживать.

— Обойдусь.

Уля вскочила с кровати и пошла в ванную комнату.

Несмотря на то, что просьбу брата она перевыполнила, и бригаде, обосновавшейся в Вейнаге, теперь угрозы серьёзной не было, бросить своих солдат, пока не выяснится, правильно ли она всё рассчитала с сааронцами, она не захотела и провела в замке ещё шесть дней.

Только вчера вечером, вернувшиеся с разведывательных рейдов отряды ниндзей, принесли сведения, что её удар по штабу сааронского корпуса дал ожидаемый ею результат.

Сначала, от винорских границ, вглубь своей территории почти на пятнадцать лиг, оттянулись полки королевской армии Саарона, получившие внезапный и мощный магический удар, разом уничтожив почти всё командование собранных полков.

А затем, получив известия, что поддержки они теперь не получат, полки мятежников и наёмников не рискнули пробиваться к мосту.

Десяток ниндзей, который наблюдал за мятежниками, вернувшись, рассказали, что те начинают группами, крупными и небольшими, расходиться по своим городкам и поселениям, а полки наёмников ушли южнее, к Вейне, где начали готовить плоты для переправы.

Впрочем, часть наёмников, несколько отрядов по три-четыре десятка бойцов, отделилась и, судя по их поведению, уходить в соседнее королевство не спешат.

— Дорогой граф, — расставаясь, Уля, при посторонних, была вежлива и соблюдала все полагающиеся нормы этикета — будь здесь сейчас Гортензия, она бы одобрила, — Я очень надеюсь ещё раз с вами увидеться. Передайте, пожалуйста, от меня поклон и наилучшие пожелания вашему доблестному королю.

Перед этим, наедине с ри, Зендом, Уля была не так сладкоречива, как на публике, но и не грубила. Она его предупредила, что, возможно, в скором времени, к нему от её имени может кто-нибудь придти, и что в их обоюдных интересах будет, если граф станет выполнять её просьбы.

Ри,Зенд прекрасно понимал, что за этими пожеланиями скрывалась угроза, но держал себя в руках и виду, что этой угрозы опасается, не подавал.

Впрочем, не зря брат говорил, что она «любит греть уши». Это когда Уля, присутствуя при разговорах Олега, с интересом слушала, что он объясняет другим. Она же не виновата, что он рассказывает так интересно, что не заслушаться просто невозможно. В том числе, она слушала, порой по-долгу, его разговоры со своими, как их Олег называл, почему-то невесело улыбаясь при этом, главами спецслужб — Агрием и Нечаем, а, в последнее время, и с Лешиком.

Услышанное в таких разговорах, часто помогало Уле принимать правильные решения.

Одним только страхом она могла вынудить ри, Зенда работать на себя. Но не смогла бы гарантировать, что он будет работать хорошо, и что, однажды, не попытается освободиться от угрозы и отомстить.

Поэтому, Уля не просто исцелила все болячки графа, по-максимуму напитав своё Малое Исцеление — граф даже стал выглядеть моложе лет на пять, хотя, конечно же, никаким омоложением это не было — но и подарила графу невзрачный серебрянный браслет, с наложенным на него Знаком Сфорца, и сообщив, что предъявив этот браслет в магазине «Товары герцогства Сфорца» он получит скидку в треть цены на любой товар этого магазина.

Граф, надо сказать, был впечатлён состоявшейся беседой и ходил всё время задумчивый.

— Ашер, твой доклад я отдам лично герцогу, а генералу Чеку ты потом сам лично доложишь, — она кивнула полковнику, потом остальным офицерам и поехала к дожидающемуся её отряду ниндзей и Лолите. Только, уже поворачивая коня, улыбнулась капитану егерей Нойму, — Моё предложение в силе. Имей это в виду. Мало ли, как жизнь сложится.

Въехав в лес, перешли с рыси на неспешную трусцу. Двое ниндзей ускакали вперёд шагов на триста.

Уля в этом никакой необходимости не видела, потому что её заклинание Поиск Жизни, запитанное даже совсем чуть-чуть, определяло людей на полторы тысячи шагов и держалось без подпитки больше восьми склянок. Но возражать, против посылки в авангард парней, не стала. Пусть делают всё так, как положено.

— Соскучились по дому? — спросила Герда, просто, чтобы скрасить разговором дорогу.

— А сама как думаешь? — улыбнулась графиня.

Отношения с бойцами отряда ниндзей, которых Олег выделил ей в сопровождение, были почти дружескими.

В отличие от большинства солдат и офицеров сфорцевской армии, практически, обожествлявшими графиню, и за её неоценимую помощь в бою, и за исцеление раненных, да и за отсутствие надменного высокомерия, парни и девушки отряда, скорее, относились к ней с уважением, как к старшей по положению подруге.

Да это было и понятно. Сложно считать богиней ту, кто много времени уделяет изменению причёски или цвета волос, и кто при тебе на привалах бегает в кустики. Но панибратства, с великой магиней, графиней и сестрой самого герцога, себе никто не позволял даже в мыслях.

— Впереди люди, верховые, восемнадцать человек, — предупредила Уля.

На третий день их путешествия леса вновь сменились перелесками, и дорогу, когда она не сильно петляла, часто было видно шагов на тысячу вперёд и более.

Отряд съехал с дороги к высокому кустарнику перед стеной лиственной рощи. Успели заметить, как тоже самое сделали ниндзя, едущие в авангарде.

— Похоже, ополченцы, — сказала Лолита, внимательно всматриваясь в небольшую кавалькаду всадников, показавшихся на дороге.

— Лола, без обид, иди к лошадям. Присмотри там за ними, — сказала Уля.

Так получалось иногда, что охранница сама решала, какая просьба хозяйки — это приказ, а какой приказ — это лишь просьба, которую можно и не выполнять, как угрожающую жизни графини.

В этот раз, Лолита поняла всё правильно. Навыками маскировки, которыми мастерски владели ниндзя, она не обладала, да и за конями кто-то, всё равно, должен присматривать.

Всадники ехали медленно и почти молча. У одного из них, была перевязана рука. Да и остальные выглядели уставшими.

Лейтенант Герда знаком показала, что все ниндзя готовы к атаке и ждут команды.

После того, как графиня ри, Шотел раскрыла своё инкогнито, игры закончились, и теперь она принимала решения.

Какое-то время Уля всматривалась в ополченцев. Это были обычные мужики, такие же, каких она во множестве наблюдала в поселениях герцогства. Лично ей они ничего плохого не сделали, злобы или жестокости в их лицах она не увидела, а то, что они подняли бунт против своего доброго короля Лекса, так, в душе, она, как и её брат, считала, что было из-за чего.

Также, двумя знаками, Уля отсигнализировала Герде, а та, далее, по-цепочке, что она их отпускает.

Бывшие мятежники, всё также понуро, проехали мимо замаскировавшихся ниндзей, даже не подозревая, что их смерть была так близко, в нескольких шагах.

Этим бывшим противникам повезло. Зато не повезло отряду наёмников в пол-сотни мечей, который, вместо возвращения в Саарон, решил поправить своё финансовое положение на землях своих бывших нанимателей.

— Впереди деревня, дворов на тридцать, — доложил вернувшийся из авангарда ниндзя, — Там, кажись, наёмники хозяйничают. Пожары не устраивают, но развлекаются по-полной.

Это, как раз, был тот случай, когда обычная разведка оказывалась эффективней магии. Деревню-то Уля Поиском Жизни увидела, а вот увидеть, что, кроме жителей, там есть ещё и нежеланные гости, заклинание не позволяло.

К деревне они подъехали со стороны рощи, съехав с дороги и сделав небольшой крюк.

Какое-то время вели наблюдение, определяя где и сколько солдат находится. Заодно, насмотрелись и на развлечения, которые те себе устроили в деревне.

Наёмники действовали, как обычно, в таких случаях и действуют. Выносили из домов, всё сколь-нибудь ценное и продукты. Тут же грузили это в отобранные, здесь же в деревне, подводы. Разводили костры под подвешенными хозяевами домов побогаче, выпытывая, где те хранят свою кубышку. Насиловали женщин. Одну из них, после изнасилования, зарубил мелкого роста наёмник. Уля, по-началу, даже думала, что это ребёнок, но потом разглядела морщинистое лицо.

— Так, хватит смотреть, — резко сказала графиня, — Герда, идём все вместе. Сильно не шумим. Не думаю, что они быстро что-то сообразят.

В открытом боестолкновении десяток ниндзей, несмотря на все их специфические знания и умения, вряд ли смог бы противостоять полусотни одоспешенных опытных воинов. Даже используя эффект внезапности, больших потерь было бы не избежать.

Но никто и не собирался биться стенка на стенку.

Отряд быстрым шагом шёл вдоль села. Уля формировала конструкции заклинаний Замедление и напитывала их энергией достаточной, чтобы полностью обездвижить противника. А ниндзя, просто и без затей, оцепеневших наёмников дорезали.

— Этих не трогай, — скомандовала Уля, когда Ушор собрался резать глотку двум наёмникам, которые насиловали девочку, от силы, лет двеннадцати-тринадцати, — Оставь их, пусть полежат.

На зачистку деревни от наёмников ушло не больше полусклянки. Шуму отряд не производил, сопротивления они, естественно, не встречали, поэтому, не то что сбежать, а даже, попытаться сбежать, никто из наёмников не успел.

Тех двоих, кто насиловал девочку, по-приказу графини, сначала оскопили, а затем повесили.

У Копера, одного из ниндзей, родной дядька был палачом в Гудмине. Ниндзя так умело завязал петлю, что повешенные, почти десятину склянки, изображали пляску на верёвке.

Заниматься исцелением чужих ей крестьян Уля даже и не подумала — она давно была уже не той наивной девочкой, что кидалась лечить всех подряд. Но изнасилованную девчонку, она исцелила полностью.

— Не знаю, как вас и благодарить, госпожа, — суетилась измождённая женщина, мать той девочки, то падая перед Улей на колени, то доставая из чулана соленья к столу.

Девочка тихо сидела на скамейке в углу, уставившись потухшим взглядом себе под ноги.

Исцелить тело Уля могла, а вот сознание — нет. Что там сейчас творилось, в душе ребёнка, она не знала. Надеялась, что со временем, тот ужас она позабудет.

— Смотрю, у сына твоего шрам от недавней раны, — сказала графиня равнодушно, посмотрев на принёсшего со двора ведро воды парня, лет двадцати пяти, на вид, — Но не от сегодняшней.

Эта её простая фраза заставила женщину и парня побледнеть, как полотно. Женщина опять бухнулась на колени, но теперь о благодарности ничего не говорила, а просто заплакала.

— Ты чего? — удивилась графиня.

Сидевшие с нею за столом Герда и Лолита понимающе переглянулись.

— Он, видимо, в мятеже участвовал, — пояснила Уле охранница, — И рану ему, судя по времени заживления, кто-то из наших нанёс в том сражении. У Пыжки, Пужки, не помню. Так ведь? — спрсила она у него.

Парень побелел ещё больше, хотя, казалось бы, что больше уж некуда.

— А-а, — дошло и до графини, — Так ты из мятежников? Приехал мать навестить, а заодно, и раны залечить? Слушай, ты не переживай. Я не подданная твоего доброго короля. И мои бойцы — это мои бойцы. А не королевские солдаты. Так что ты не трясись тут передо мной, а помогай матери. И о сестре потом позаботься. Всё лучше, чем лить кровь за всяких болтунов.

Еда, которую приготовила та женщина, Уле понравилась. Графиня даже не стала отказываться и прихватила с собой в дорогу несколько глинянных горшочков с солёными грибами и квашенной капустой. Сто лет такого не ела, с замка Ферм.

По-пути, им несколько раз ещё попадались небольшие группки ополченцев, пешком возвращающихся в родные места. Но с ними, как и с первой конной группой, разошлись миром. Уж чем, а кровожадностью Уля не страдала.

Начало земель герцогства обозначилось изменением качества дороги. Она с братом до этих мест в строительстве дорог не добирались, но и без их магии была масса способов, чтобы сделать дороги качественными.

А в Броге, первом на их пути городе герцогства, её ждала карета от брата и почётный эскорт из десятка гвардейцев, во главе с сержантом.

Только это выяснилось ближе к вечеру, когда в трактир, где они остановились своей дружной компанией, прибежал взволнованный городской Голова.

— Я буду требовать от коменданта, чтобы этих ротозеев примерно наказали, — чуть не плача говорил он, — Я только сейчас узнал…простите…

— Слушай, отстань, а? — прервала его уже подвыпившая Лолита, — Не видишь, мы отдыхаем?

— Да, Голова, — подтвердила слова своей охранницы графиня, — Ты иди пока отсюда. Я к тебе завтра утром зайду. И это, стражников не трогать. Они службу на воротах справно несли. Всё понял? Свободен.

По дорогам герцогства они ехали, как обычный отряд ниндзя. Егерям предъявляли соответствующий знак. В лицо её, из встртившихся им патрульных, не знал никто, как и стражники на воротах.

Поэтому, Уля рассчитывала, что останется неузнанной. Но, видимо, здесь, в трактире, был кто-то из агентов людей Агрия. Так Голова и узнал о прибытии той, кого давно тут ждут. И тут же прибежал доложить и о карете, и об эскорте, и о том, что двери его дома всегда открыты для графини ри, Шотел.

Уле стало тепло на душе от заботы брата. Но как бы она не соскучилась по Олегу и Нечаю, но просто так, не попрощавшись, расстаться с верно служившими ей ниндзя, которым теперь предстояло ехать в штаб восточного корпуса, она не пожелала.

— Давайте ещё раз за нашу лучшую службу, — Уля теперь искренне считала себя заправской ниндзей. И остальные в их компании, не менее искренне, считали также.

Они уже заказывали четвёртую бутылку кальвадоса, когда на сценке трактира появился бард.

После того, как в трактире побывал городской Голова, слухи о том КТО сейчас сидит в трактире, моментально облетели, сначала зал самого трактира, а затем и город.

Хозяин трактира, похоже, вызвал в зал всех своих рабынь-официанток, которые внимательно теперь следили, не потребуется ли что-нибудь столь дорогой гостье и её спутникам.

Бард, когда взял в руки гитару, смотрел только на их столик. Когда же он запел, Уле показалось, что он поёт только для неё одной.

Уля чуть не заплакала, когда он только взял первый аккорд, поняв, как же она соскучилась по такой вот простой жизни.

Она специально не использовала исцеления, чтобы не отделяться от друзей, и к концу их посиделок чувствовала себя полностью счастливой — и от скорой встречи с Олегом и Нечаем, и от того, что походная жизнь осталась позади, и от того, что рядом с ней друзья.

— Вы эта, слышь, Герда? Вы все, вы не стесняйтесь, если что, — обняла она лейтенанта, — Поняла?

— Поняла, — кивнула Герда.

Принимать приглашение городского Головы она не стала, заказав себе номер в этой же гостинице при трактире, где решили остановиться и ниндзя.

— Баня, надеюсь, у тебя есть? — спросила Уля у владельца трактира и гостиницы.

— А как же, госпожа! Лучшая в городе! Сейчас всё организуем! Прикажете? — он заискивающе смотрел на неё выпуклыми глазами.

— Прикажу, — согласилась графиня.

Две весёлые девушки-близняшки тёрли её мочалами чуть ли не до костей, а затем она лежала расслабившись в небольшом бассейнчике с тёплой водой.

Насчёт того, что баня у него лучшая в городе, трактирщик явно приврал. Но она была вполне неплохой.

Улю невольно передёрнуло от воспоминаний о той бане, которую брат построил в саду во дворе своего псковского особняка. Она там однажды побывала, когда Олег был где-то в отъезде.

Как обычно, сгорая от любопытства ко всему, что связано с Олегом, и узнав, что Чек и Торм, побывав по разу в олеговой бане, наотрез теперь отказываются туда заходить, Уля приказала рабам брата приготовить ей баню так же, как готовят и ему.

Ей хватило на несколько ударов сердца. Потом она оттуда выскочила и, следуя примеру славных олеговых генералов, в сторону этой бани больше даже не смотрела.

Однажды, как-то в разговоре с Олегом, она заметила, что это неказистое строение — единственная неудачная его придумка. На что Олег только посмеялся, потрепал её рукой по недавно ею перекрашенным волосам и сказал очередную странную фразу: «что русскому благо, то немцу смерть».

Глава 29

Она ворвалась как ураган и повисла у него на шее. Олегу даже показалось, что дверь она вышибла Воздушным Потоком.

— Олег! Как же я по тебе соскучилась, — смеялась Уля продолжая виснуть на нём, — Как мне тебя не хватало!

Олег всегда считал, а, точнее, хотел считать себя циником и скептиком. Но, видимо, такие моменты в его жизни, как раз, и посылают ему Семеро, чтобы развеять это его заблуждение.

Он прижимал к себе стройное тело своей кровной сестры и чувствовал, что его переполняет радость встречи с ней.

Никаких мыслей насчёт того, сколько полезного для его герцогского хозяйства они теперь сделают вместе, у него даже не возникло, хотя, может, где-нибудь в подсознании они и шевелились. Он просто радовался её возвращению и тому, что дни тревог за Улю, подошли к концу.

Как бы Олег ни старался убеждать себя и убеждать Гортензию, что Уля — это непобедимый, ужасно мощный монстр в обличье красивой девушки, беспокойство, всё равно, грызло его изнутри.

— А уж как я рад тебя видеть, — он от волнения даже немного осип.

Застывшему истуканом перед распахнутой дверью Клейну, Олег приказал вызвать Мону, вышедшую из его рабочего кабинета, буквально, только что, перед самым приходом Ули.

— Пусть водку сразу принесёт, — добавил он, — Никогда не держал её в кабинете, а тут вот, вдруг, и захотелось. Ну, садись, рассказывай, — сказал Олег сестре, отрывая ту от себя и любуясь ею, — Да ты похудела!

К моменту, когда Уля перешла к рассказу о захвате складов с продовольствием, в кабинет вошла Гортензия, тоже без стука. Наверное, самые дорогие для него женшины решили, что сегодня у него День открытых дверей.

— Уля, дай я тебя обниму! — с порога раскрыла свои объятия магиня.

Гортензия, за время отсутствия Чека, всё больше времени проводила во дворце, где её секретариат, последние три декады, вёл активную переписку с множеством владетелей — как винорскими, так и из соседних стран, как суверенами, так и вассальными. Времена были тревожными и надо было держать руку на пульсе и стараться выстроить свою систему союзов.

Магиня, его министр иностранных дел, часто даже стала оставаться ночевать в своих дворцовых апартаментах.

— Придётся тебе с самого начала опять рассказывать, — сказал Олег, когда наставница с ученицей наобнимались и наплакались.

Он с удовольствием послушал ещё раз о том, как Уля следовала за баталиями под видом рядовой ниндзя. Как она вступила в бой с мятежниками, поддержав своей магией бригаду. О взятии неприступного Вейнага.

Не забыл похвалить её за ум и смекалку, позволившие точно угадать отсутствие в крепости нужного количества магов, выявить возможный обходной маршрут движения батальных колонн и грамотно, почти без потерь, захватить ключ к востоку королевства.

— Представляю, каково сейчас Лексу, — покачала головой Гортензия, — Ему и так-то не медово всё было. Так ещё и ты отличилась, — сказала она Уле.

— В смысле? — удивилась, но, всё также с улыбкой, спросила сестра, — Мы ему, считай, весь мятеж и задавили. Ты же не дослушала. Мы же потом и склады с продовольствием захватили, и эти, мятежники и наёмники, разбежались.

— Да, Гортензия, ты о чём? — поддержал Олег вопрос сестры, — Но, сначала, давай-ка ты, — кивнул он Уле, — Поподробней. Что за склады. И что с наёмниками.

Когда Уля рассказала о вербовке ею графа ри, Зенда и о том, что она дала ему браслет со Знаком Сфорца, то, и Олег, и Гортензия, посмотрели на неё с гордостью и одобрением.

Зато, когда она поведала о своём героическом нападении на штаб сааронских полков, Олег с укором сказал:

— Это было слишком рисковано для тебя.

Магиня его в этой мысли поддержала.

— Ну не злитесь. Ты же сам говорил, — обратилась она к Олегу, — Что основной критерий истины — это практика. Всё же хорошо закончилось. Значит, я поступила правильно. Ну, а с Лексом что не так опять? — напомнила она Гортензии о её словах.

— А самой подумать? — иронично спросила магиня, но, затем, увидев, что и Олег смотрит на неё вопросительно, пояснила: — Это сильный удар по его престижу. Я уж не говорю, про его болезненное самолюбие. Если бы ты согласилась на его приглашение и действовала по его поручениям — это одно. А так, получается, что, без помощи имперской графини, винорский король не может подавить даже провинциальный бунт. Но это касается Лекса, как государя. А ты не забывай ещё про его самолюбие, и как человека. Ты говоришь, «мы» сделали то, «мы» сделали сё, но он-то знает, что на самом деле произошло. Я даже не знаю, что сейчас в нём болит больше. Подорванный престиж государя или уязвлённое самолюбие человека.

Увидев, что Уля нахмурилась, Олег её подбодрил.

— Не бери в голову. Это его проблемы, а не наши. В дороге не сильно утомилась?

— В такой карете?! Это же настоящее чудо!

Свои впечатления о поездке в карете почти через всё герцогство, Уля, наверное, могла рассказывать долго, но дежурный секретарь доложил, что прибыл полковник Нечай.

Ни Олег, ни, тем более, Гортензия, тугодумием или чёрствостью души не отличались, поэтому уговорили Улю ехать к себе в особняк отдохнуть. Нечай вызвался её проводить.

— Такое чувство, что это ты с войны приехала, а не Уля, — сказал Олег баронессе Пален, когда они остались вдвоём — если, конечно, не считать молчаливую Мону.

— Что, так плохо выгляжу?

— Плохо ты не можешь выглядеть. Но вот вымотанной, действительно, смотришься. Какие у нас опять проблемы намечаются?

Центральный проспект Пскова, освещаемый в вечерних осенних сумерках керосиновыми фонарями, смотрелся просто изумительно. Олег, решив прогуляться до своего особняка пешком, с удовольствием разглядывал своё творенье и толпы людей, прогуливающихся по проспекту.

Хотя он постарался одеться неброско, но, видимо, как в том Штирлице, русского разведчика выдавали волочащийся за ним купол парашюта и будённовка на голове, так и Олега, все моментально узнавали по эскорту гвардейцев, шедших впереди и сзади него.

Прохожие почтительно кланялись, а некоторые, из благородных, даже пытались подойти с каким-то вопросом, но ненавязчиво останавливались неприметными людьми Нечая.

На одном только эскорте безопасность герцога не ограничивалась. Не то, чтобы он чего-то опасался. Наоборот даже, он знал из донесений Лешика, Нечая и Агрия, что его авторитет в Пскове, да и в герцогстве, почти выше, чем у Семи. Пусть не все его любят, но относиться к нему без уважения не может никто.

Из истории родного мира, Олег помнил нередкие факты, когда уважаемых и любимых, большинством населения, правителей убивали, если те проявляли беспечность. Поэтому, к паранойе Нечая относился одобрительно.

Веда, уже с декаду, как съехала от него — Гури вернулся. Поэтому, ужинал Олег в одиночестве.

Своё обещание, данное им самому себе, он выполнял и Улю к делам не привлекал. Но та, сама узнала от Геллы о проблемах с рельсами и, не ставя в известность брата, съездила на карьер.

Олег узнал об этом, когда увидел возобновившееся строительство кольцевого маршрута конки. Хотел, сначала, сестру отругать, но потом решил, что она уже достаточно взрослая и самостоятельная — вон, как крепости штурмует — чтобы самой решать такие вопросы.

Некоторое время он ждал реакции Ули, когда она узнает о состоявшейся в её отсутствие премьере спектакля «Ромео и Джульетта», но там все ловко разрулила Кара. В первый же приезд школьной шефини к её подопечным, в актовом зале школы был показан этот спектакль специально для неё. Впрочем, учителя, воспитатели и ученики, посмотрели вместе с ней ещё раз с неменьшим удовольствием.

А уж постановка «Короля Лира» не только повторила триумф «Ромео и Джульетты», но и превзошла его.

Сначала Олег опасался, что предпочитающие слезливые мелодраммы зрители могут не совсем оценить эту трагедию, но его опасения развеяли Гортензия с Карой ещё во время подготовки спектакля.

Находясь на премьере рядом с Улей, Олег посматривал на её реакцию. Та теребила в руках театральную программку и вся была погружена в действо, происходившее на сцене.

Она, то шевелила губами, повторяя диалоги актёров, то зло сжимала их, когда старшие дочери несчастного короля издевались над отцом или забивали в колодки одного его сподвижника и лишали зрения другого, верного ему графа.

Олегу иногда казалось, что Уля сейчас сорвётся и кинется на сцену вступиться за Лира. Да и не одна она так себя вела. Все зрители очень остро реагировали на подлость старших дочерей. Почему-то никого не возмутило свинское поведение самого короля, который сначала оставил свою младшую дочь безо всего, а затем, только ещё прибыв погостить в самый первый раз, к своей старшей дочери, прибил её любимого шута, ни за что, по-сути. Но, главное, что результат этого зрелища оказался потрясающим.

Олег подумал, что, пожалуй, если так дело пойдёт и дальше, то можно будет предложить к постановке и чеховскую «Чайку» и «Бесприданницу» Островского. Сюжет последней пьесы, в отличие от первой, он знал прекрасно, по замечательному фильму «Жестокий романс». Осталось только переложить это всё на здешние реалии. И, пожалуй, заменить купцов на благородных.

Да, первой печатной продукцией в этом мире, оказалась театральная программка.

Говоря по-правде, выглядела она весьма убого, из-за немного размазанных букв, но на неизбалованных книгопечатанием местных жителей это произвело впечатление, пожалуй, не меньшее, чем конка. Причиной того, что буквы размазывались, оказалось не низкое качество бумаги, а краска. Но бравый отряд химиков, во главе с Рингом, задачу уже получил и, Олег был уверен, рано или поздно, с ней справится.

До начала спектакля все его соратники тщётно допытывались у него, кто смог написать такие одинаковые буквы, и как этот человек успел написать такое количество соврешенно похожих листков.

Решив немного помучить друзей, Олег пообещал рассказать всё после премьеры. Единственное, он им назвал имя этого кудесника — Трашп.

Кстати, в этот раз, и Гортензия Пален, и Гелла Хорнер присутствовали на спектакле вместе с мужьями.

После того, как Уля с бригадой захватили Вейнаг, вторжение Саарона стало совсем маловероятным, и Олег своих генералов с востока отозвал. Правда, полки, кроме второго кавалерийского, пока приказал на зимние квартиры не возвращать. Для подстраховки.

— Какие же они дряни! — возмущалась сестра, когда после спектакля они, вместе с Паленами и Хорнерами, пришли в малую приёмную личных герцогских апартаментов, — Разве так можно было поступить с отцом?!

Девушка, никогда не знавшая отца, и ничего, кроме побоев, не видевшая от своей матери-алкоголички, так остро переживала шекспировские страсти, что на её лице было выражение невыносимых душевных мук. Да ладно, Уля. Но ведь и эти две, заметил Олег, глядя на Гортензию с Геллой, от неё недалеко ушли.

Через четверть склянки, когда было распито уже несколько бутылок вина, к их компании присоединились и Гури с Ведой Ленеры.

— Я уже всё продумала насчёт бала, — доверительно сообщила Веда наклонившись к Уле, но сказав это достаточно громко, чтобы слышали все, — Как только Олег разрешит, так можно будет рассылать приглашения. Я уже и списки приглашённых составила. Посмотрим потом? Если, конечно…., - хитренькая баронесса нашла таран в виде Ули, резонно предположив, что её вмешательство процесс ускорит.

И угадала. Под просящим взглядом сестры, Олег разрешил проведение бала в конце следующей декады. И даже согласился сам там присутствовать.

Свои мысли, насчёт совершенствования музыкального сопровождения, он отодвинул подальше — и без этого, пока, забот хватает.

Отделившись от женщин, которые принялись обсуждать предстоящий бал и всё с ним связанное — одежду, украшения, причёски, парфюм и прочее, Олег и его генералы пересели за столик возле окна, куда Мона принесла, чего покрепче.

— После рассказа Ули, и выяснения некоторых подробностей, я думаю, нужно увеличить численность баталий в бригаде до четырёх. И таких бригад нам нужно, как минимум, две. Пока, две, — сказал Олег.

— Я говорил с женой, — кивнул Чек, — Нам, действительно, повезло, что Уля преподнесла королю Вейнаг. Иначе, война бы уже началась, думаю. А то, что сейчас вокруг Винора происходит, особенно на западе, это не может не тревожить, — он выпил рюмку водки и закусил её, прямо-таки, совсем по-русски, Олег даже умилился, занюхав яблоком, — Но, Олег, я не знаю, если честно, стоит ли нам кидаться сломя голову на защиту Лекса. А отбиться, у нас и так сил хватит. Ты с Улей и вдвоём всем задницу надерёте.

— Ты переоцениваешь наши возможности, во-первых, — поправил своего старого соратника Олег, — Мы не можем быть везде одновременно. Нас раздёргают со всех сторон. А, во-вторых, ты всерьёз считаешь, что Лесом всё и закончится? Не заблуждайся, Чек. Если падёт Винор, то тут такое начнётся, что вокруг нас всё будет гореть синим пламенем. Может, мы и останемся островком спокойствия посреди этого пламени, в чём, лично я, сомневаюсь. Но даже, если это и так, то как мы будем торговать? Как пойдут караваны?

Они втроём некоторое время молча отдавали должное выпивке и закуске, каждый размышляя о том, что предстоит им в ближайшем будущем.

От этих размышлений их не отвлекал даже разговор их женщин, которые тоже рассматривали ближайшее будущее, только под другим углом и на другую тему.

— Тогда надо принимать предложение королевы Иргонии и вместе с бирманской армией брать Аргон, — первым нарушил молчание Торм, — Тогда товары можно будет возить морем.

— Ага, и испортить отношения с божественной Агнией? — с сарказмом спросил своего начальника штаба Чек, — Не завидую я тогда нашим будущим торговым кораблям. Подумал бы головой сначала.

— Сам своей научись думать, а не за женой повторяй, — озлился Торм.

— Прекратите, — осадил обоих Олег. Ссоры между этими старыми приятелями были обычным делом. Так что, ему нередко приходилось вмешиваться, — Спорить больше нет смысла, потому что я уже всё решил.

Соратники герцога давно были приучены им к тому, что спорить можно было только на этапе подготовки решения. Когда решение им принималось, никакие споры или обсуждения уже не допускались.

— А как быть, тогда, с их медленным темпом передвижения? — спросил Торм про бригады, раз уж их использование герцог точно будет увеличивать.

— Это, как раз, задача для твоей супруги, — ответил Олег, — Будем увеличивать количество фургонов в обозах баталий. Время нужно. На всё нужно время. Вот только, где его взять?

— Комплектование будет каким? — уточнил Чек, — Ты что-то планировал, вроде всеобщей….как там?..

— Воинской обязанности, — подсказал Олег, — Нет, не в этот раз. Не успеваю я ничего. Используем тот же принцип, что и раньше. Заодно города подчистим от всякой швали.

Откладывать дело в долгий ящик Олег не стал. Перечитывая переписку Гортензии с владетелями, он просто чувствовал, как тикают часы. Поэтому, уже на слдующий день, он приказал Клейну вызвать во дворец Бора.

Его главный комендант явился очень быстро. Он старался усердием и исполнительностью закрывать те промашки, которые в его службе случались. Правда, к удовольствию герцога, промашек и ошибок становилось меньше.

— Готовь массовые облавы. Как в прошлый раз, — приказал Олег стоявшему в его дворцовом кабинете Бору, — Также привлечём егерей. Начинай с самого дальнего от нас города, Брога. А затем и остальные три подчистишь. Ясно? Если будут возникать какие-нибудь вопросы или проблемы, докладывать мне немедленно. И постоянно взаимодействуй с Нечаем.

И всё же он не успевал. Это стало понятно, когда Клейн доложил ему о том, что к нему со срочным докладом прибыл полковник Агрий.

Встречи с начальником своей разведки Олег предпочитал проводить в его ведомственном небольшом и невзрачном особнячке, построенном из серого кирпича в южном городском парке Пскова.

То, что Агрий заявился во дворец, означало, что дело у него срочное.

— Руанцы взяли крепость Наров, — Агрий не стал долго ходить вогруг да около, сразу огорошив герцога таким известием, — Данные абсолютно точные. Мои люди узнали это, как вы говорите, из первых уст. Они за декаду домчались из Нимеи.

Крепость Наров считалась такой же неприступной, как и Вейнаг. Но была взята, по словам Агрия, намного даже легче.

— Король не платил солдатам жалованье почти год. А когда пришла часть денег, за квартал, то оказалось, что все монеты порченные. Многие торговцы вообще стали отказываться их принимать. Но даже, кто принимал, то за половину номинала. Солдаты и так были на грани, а тут ещё, или сам комендант замка, или кто-то из его заместителей, а может, и все они вместе, были подкуплены. В общем, Наров сдался даже без единого взмаха меча или пущенного болта. Как так можно было?

Олег видел, как потрясён его верный Агрий.

— Можно, — вздохнул он, — Запомни, Агрий, на будущее — нет такой крепости, которую бы не взял ишак, нагруженный золотом.

Глава 30

Поздняя осень в этом году была непривычно дождливой. Поэтому, как только выдался погожий день, Лекс воспользовался этим, чтобы пройтись по городу.

Привычка к пешим прогулкам появилась у него ещё в те времена, когда он был беззаботным молодым принцем, вся голова которого была забита увеселениями.

Вроде бы, и не так много времени прошло с тех пор, как его отец был убит дядюшкой Неем — всего шесть лет, но Лексу казалось иногда, что прошла уже целая жизнь.

От любви к увеселениям у него не осталось почти ничего, а вот любовь к прогулкам по улицам своей столицы у него всё же сохранилась.

Казалось бы, на улицах всё было, как и раньше, но его взгляд выхватывал всё новые признаки изменений. И эти изменения не были к лучшему.

Брусчатка на мостовых верхнего города уже растрескалась и требовала ремонта, канализационные канавы вдоль улиц редко и плохо убирались, из-за чего, прошедшие на этой декаде дожди образовали лужи из грязи и мусора, но главные изменения Лекс увидел в настроении людей.

Нет, смех всё также звучал на улицах и площадях Фестала, и можно было увидеть и услышать, как сварливая жена распекает мужа, или, как пьяный муж гоняет жену, под улюлюканье и насмешки случайных зрителей. Но всё это носило, какой-то неестественный характер.

Как буд-то бы люди заставляли себя смеяться, жена заставляла себя ругать мужа, а муж, через силу, пытался колотить жену — лишь бы всё было, как прежде, лишь бы ничего не менялось.

Вот только оставить всё по-прежнему, не было ни в силах всех этих людей, ни в силах самого короля.

В сопровождении двух гвардейцев и молодого раба, где-то купленного Морнелией и являвшегося неслабым магом, король дошёл до рыночной площади.

Народа здесь всегда было много. Гвардейцы отталкивали людей, преграждавших дорогу, а когда те пытались возмутиться, то, внезапно, испытывали страх, натыкаясь на холодный взгляд своего короля, про которого давно уже по городу ходили слухи, как об обезумевшем на почве страсти к одной имперской графине.

Лекс про эти слухи знал и давно уже приказал мэру Фестала и начальнику столичной стражи вырывать языки распространителям этих сплетен.

Вот только, похоже, что и сами мэр и главный городской стражник были из таких же. А самих себя они, вряд ли, увечить будут.

Впрочем, сейчас, слухи о поведении короля совсем забылись, на фоне того, что происходило на западе королевства.

— Дальше слишком грязно, — напомнил королю один из гвардейцев, когда они вышли на край рыночной площади.

Лекс и сам увидел, что от клеток, в которых умирали от голода преступники, начиналась улица, утопавшая и вовсе уж в сплошной грязи. Он посмотрел на свои, и так заляпанные грязью, ботфорты и упрямо двинулся дальше.

Только дойдя до северных ворот, Лекс повернул назад. Даже на грязных городских улицах он чувствовал себя лучше, чем во дворце.

Последние события, казалось, подкосили его и поселили в душе уныние от бессилия что-либо изменить.

Вначале его преследовали неудачи в подавлении мятежа в Сарской провинции, затем победа, одержанная над мятежниками, благодаря графине ри, Шотел, победа, давшая ему не радость, а уязвлённое самолюбие.

А потом случилось гнусное предательство гарнизона крепости Наров. Это потрясло Лекса до глубины души. Он мог бы ожидать бунта от неполучавших долгое время денег солдат. Бунта, но не измены. И от солдат, а не от своих старших офицеров.

Ещё, наверное, год назад, он бы лично собирал и вёл войска в бой. Но теперь из него буд-то бы Семеро вынули стержень.

Два дня он был в полной ярости. Даже Доратий, и тот, предпочитал к нему лишний раз не заходить. А потом Лекс успокоился и почти безучастно сидел на всех заседаниях Большого или Малого Советов.

— Как прошла прогулка, государь? — спросила Клемения.

Дворцовый этикет предписывал королю и королеве обедать вместе со своими приближёнными. Поэтому, Лекс был вынужден каждый день, один раз, терпеть нелюбимую жену.

С той первой брачной ночи, когда, видимо проделка Лукавого, они зачали наследника или наследницу, Лекс больше не был в спальне своей супруги. И не желал этого. Хотя, очевидное такое же нежелание королевы видеть его у себя, Лекса, почему-то, злило.

— Неплохо, — на формальный вопрос жены он дал формальный же ответ, — А как ты, государыня, съездила в магазин Сфорца?

У его жены, также, как и у остальных благородных, имеющих и не имеющих средства, вошло в привычку ездить покупать или просто рассматривать товары из владений герцога Олега — там часто появлялись различные новинки, особенно, из косметики и парфюмерии.

— Тоже хорошо, — улыбнулась королева, — Очень хотела подобрать себе новые духи, но, к сожалению, ничего нового пока не поступало.

Эта никчёмная болтовня, в момент, когда над королевством нависла угроза, самая серьёзная со времён войн с валанийцами, Лекса сильно раздражала.

Сидевший, по правую от него руку, министр Двора престарелый граф ри, Чисвен тонко чувствовал настроение короля и пришёл ему на помощь.

— Государь, — сказал он, — Позвольте мне откланятся? Мне ещё необходимо поработать с казначеем.

— Да. Пожалуй, я тоже пойду поработаю, — согласился Лекс, вставая.

Вместе с королём поднялись и остальные участники трапезы — королева, её компаньонка баронесса Прила Ерон, главный королевский министр герцог ре, Сольт, оставшиеся во дворце члены Малого Совета граф ри, Чисвен и магиня Морнелия.

Его ближайшие советники маг Доратий и командующий армией герцог Арт ре, Вил в это время, вместе с армией, идущей к осаждённому врагами Сольту, должны были уже переправляться через Ирмень.

— Мне нужно будет с тобой поговорить, — сказала Клемения, — Если найдёшь возможность, то сегодня.

Слова жены весьма его удивили. Они оба старательно друг друга избегали, встречаясь только на обязательных для обоих мероприятиях. Удивлён был не только Лекс. Казалось, что не только сотрапезники, но и присутствующие в малом обеденном зале молчаливые слуги.

— Жду тебя у себя. Перед ужином, — он изобразил вежливый поклон.

На столе в его кабинете, теперь, в отличие от прежних времён, вместо стопки навощенных дощечек, лежали бумажные свитки — пожалуй, единственное изменение к лучшему. Адъютант подготовил ему доклады, поступавшие от наместников провинций.

Читать эти доклады было настоящим мучением. Растущие проблемы и просьбы денег во всё большем количестве — ничего иного там не было.

— От ре, Вила что-нибудь приходило? — спросил он у адъютанта.

— Нет, государь. Ни гонца, ни голубиной почты, — изобразил тот учтивый поклон.

Своё обещание, данное им себе под Лара-Саром, прогнать Ювера сразу же по прибытии в Фестал, Лекс вначале забыл, раздавленный известиями о Нарове, а после, и вовсе передумал.

Никчёмный на войне, Ювер Обатур во дворце был, часто, даже незаменим.

— Вызови ко мне казначея, — приказал ему король.

Ожидаемо, чтение сообщений никакой радости ему не доставило. Сборы налогов падали, цены росли. Снижение содержания золота и серебра в монетах, разово помогло закрыть кое-какие бреши в бюджете. Хотя бы, рассчитаться за уже полученные товары и выплатить жалование армии и чиновникам.

Но теперь уже эффект был обратным. Не только иноземные торговцы, но и свои собственные, винорские, не боясь королевского гнева, задрали цены на свои товары, при расплате винорскими лиграми, даже выше, чем снижение доли драгоценных металлов в монетах. Старались таким образом компенсировать недополученную прибыль от прошлых поставок.

Казначей огорчил ещё больше, напомнив о висящих на королевстве долгах.

— Банкам Растина и Хадонской империи мы задолжали, в общей сумме более трёхстот тысяч лигров, — равнодушным бесцветным голосом докладывал казначей, — Сроки выплат уже подошли, но платить нечем. В казне сейчас восемьдесят три тысячи лигров, и ждём контрибуции с Лара-Сара — ещё двести тысяч. Должны были поступить налоги с Нимейского и Сольтского герцогств, но герцог ре, Вил сослался на ваше распоряжение и моих мытарей завернул.

— Всё верно, — кивнул Лекс, — Эти деньги ему были нужны срочно. А с остальных провинций?

— Так всё уже получили и потратили, — развёл руками казначей, — Про остаток я вам доложил.

Лекс часто видел казни преступников. Он наблюдал, как задыхались в петле повешенные. И сейчас, ему казалось, что он испытывает тоже самое, что и они.

— Старик ри, Чисвен сказал, что у тебя есть, что для меня сообщить. Ты именно это и хотел мне сказать?

Казначей, худой невзрачный человечек, извлечённый откуда-то из небытия Доратием, неожиданно смутился. За два года, что Лекс знал этого человека, пожалуй, это была первая эмоция, которую король у него увидел.

— Государь, — набравшись смелости, сказал он, — Я имел несколько бесед с имперскими банкирами…В общем, они говорят, что если вы откажетесь от предложения короля Плавия и примете предложение, которое привёз вам от божественной Агнии маркиз ни, Ловен, то они не только спишут наши долги перед ними, но и готовы урегулировать вопрос с республиканскими банками. Полностью закрыть все наши долги.

Лекс захохотал. Но его смех был таким, что казначей отшатнулся.

— Замечательно! — воскликнул он отсмеявшись, — Мало того, что обо мне всё доносят королеве, так ещё и иноземным правителям рассказывают? Вот откуда, скажи мне, эта имперская лиса узнала о предложении таркского короля? А, впрочем, это вопрос не к тебе. Я тебя услышал. Можешь идти.

Когда казначей ушёл, Лекс вскочил из кресла и заходил по кабинету. Сунувшийся было к нему Ювер, увидев, в каком настроении его государь, моментально исчез.

После разговора с казначеем с Лекса вдруг слетела апатия, владевшая им уже довольно долгое время. Как-то, вдруг, пришло осознание, что без него самого его проблемы не решатся.

Королевство уже, практически, теряло свой суверенитет. Это видели, кажется, все вокруг. А теперь пришло осознание и к нему самому.

Сначала король Тарка Плавий II прислал ему послание, в котором призывал его помириться со своим родным братом, по отцу, Ангом, находящимся сейчас вместе со своей матерью под опекой таркской короны, и назначить его своим соправителем, обещая, в этом случае, помочь с решением всех проблем.

Спустя декаду, видимо, получив указания голубиной почтой, к нему явился на приём, находившийся при его Дворе, посланник Хадонской империи маркиз Орро ни, Ловен, который предложил ему взять себе в соправители имперского принца Фланта.

Сейчас Лекс начал догадываться, что и предстоящая встреча с Клеменией тоже будет связана с этим вопросом. И, как назло, Доратия, единственного, пожалуй, человека в его окружении, кому он доверял, рядом нет. Впрочем, осталась доратиевская подруга Морнелия.

Вспомнив о ней, он уже хотел её вызвать, но потом решил это сделать после разговора с женой.

— Лекс, давай оставим этот ёрнический тон, — сказала Клемения, никак не отреагировав на его показательно саркастические приветствия, — Я пришла не для этого, — она, поправив платье, более свободно расположилась в кресле напротив него, — Я знаю о всех предложениях, которые поступили к тебе. И прошу тебя от них отказаться.

— Вот как? — поднял брови Лекс, — Очень бы хотелось услышать твои аргументы. Ты, надеюсь, понимаешь, что мы стоим на краю пропасти? И твой отец, мой уважаемый и любимый тесть, не спешит оказать нам помощь. Видимо, считает, что твоего приданого было достаточно.

Соглашаться с приедложениями Плавия и Агнии он и не собирался, но и говорить об этом ей не стал.

— А что, ты уже считаешь, что я стою дороже? — по-привычке иронично начала говорить Клемения, но быстро взяла себя в руки и вернулась к серьёзному разговору, — Если ты не забыл, я ношу в себе нашего с тобой ребёнка, — при этих её словах Лекс невольно перевёл взгляд на её округлившийся животик, — И его дальнейшая судьба мне, как ты, наверное, догадываешься, не безразлична. Поэтому, я очень тебя прошу. Отклони эти предложения. Твой родной брат Анг, сам знаешь, является наследником, пока не родится наш с тобой ребёнок. И, если с тобой или нашим ребёнком что-то случится…Ты ведь не хуже меня всё понимаешь? Ведь правда?

— Правда. И, насчёт своего брата, я с тобой полностью согласен. А что насчёт принца Фланта? — он с интересом посмотрел на жену, как буд-то бы в первый раз её увидел.

— А что с Флантом? — небрежно пожала плечами Клемения, — Этот одиннадцатилетний принц будет здесь во дворце играть в солдатиков, пока назначенцы имперского Совета всё будут прибирать к рукам. Ты станешь таким же королём, какой сделал меня королевой. Ничего не решающим.

— Отлично, Клемения! — преувеличенно бодро воскликнул он, — Ты всё точно рассчитала. А теперь скажи, раз ты пришла меня научить очевидному, как тогда выбраться из той ямы, где Винор оказался?

Королева некоторое время смотрела на своего мужа.

— Я получила голубиной почтой известия. Сюда едет мой двоюродный брат Крун ре, Талов. Он везёт тебе предложение от моего отца…

— Ну, и о чём это предложение, — горько засмеялся Лекс, — Судя по тому, как ты замолчала, это ещё один претендент в мои соправители?

— Да, — твёрдо произнесла королева, — И это единственный вариант, который нас устроит. Нас, и нашего будущего ребёнка.

— Нас? — переспросил Лекс, — Скажи, лучше, что это устроит тебя с отцом. А уж, как вас это устроит, если со мной что-нибудь в последствии случится! — он встал и подойдя к королеве, упершись руками в спинку её кресла, склонился к ней почти к самому лицу, — А скажи, дорогая и любимая моя супруга, вы с отцом меня совсем, что ли, дураком считаете? Или ты излишне наслушалась сплетен о моём безумии? Так вы оба ошибаетесь.

Клемения вывернулась из кресла и пошла к двери. Только там, обернувшись сказала:

— Думай сам тогда. Только, смотри не ошибись. Твои подозрения же, насчёт моего отца, просто смешны.

Она сама распахнула дверь, не дожидаясь, пока это сделает дежурящий возле двери раб.

Всю ночь король не мог уснуть под грузом навалившихся проблем и осознанием того, что одно из тяжёлых решений ему всё же предстоит принять. Выбирая между плохо и совсем плохо.

Горничную рабыню, которую он уложил к себе в постель, сам же и выгнал, поняв, что ему сейчас не до любовных утех. Долго ворочался, потом встал и, подойдя к столу возле окна, за которым уже начинался рассвет, налил себе прозрачного, очень креплёного, вина, называемого водкой, и выпил.

То ли бессонная ночь на него так подействовала, то ли выпитое на голодный желудок крепкое обжигающее вино, но именно в этот момент в его голову пришло решение вогнавшее в ступор его самого.

Стоявшие на страже, возле дверей королевских апартаментов, гвардейцы и рабыня, дежурившая в эту ночь возле королевской спальни, услышали громкий смех короля.

С утра, всё же поспав три с небольшим склянки, король вызвал к себе полковника Ювера.

— Сделай так, чтобы на завтраке у меня была магиня Морнелия, — приказал он ему.

Как уж Ювер сумел так быстро обернуться в другое крыло дворца и убедить магиню собраться за такой короткий промежуток времени, Лекс не вникал, но к позднему завтраку Морнелия прибыла полностью собранной и готовой к серьёзному разговору.

То, что разговор будет очень серьёзным, она поняла по тому, как, впервые на её памяти, из комнаты были удалены даже рабыни.

— Ты старая подруга Доратия. Как ты думаешь, что бы он сказал на эту мою идею? — спросил Лекс, объяснив ей своё решение, пришедшее ему в голову этой бессонной ночью.

Морнелия была сильно удивлена, но старалась держать себя в руках, и это у неё получалось.

— Я бы была признательна вам, государь, если бы вы считали меня не старой, а давней подругой Доратия, — начала она, — А, насчёт того, что сказал бы Доратий….Я думаю, он сказал бы, что вы сумасшедший. И привёл бы много аргументов, главный из которых, это вопрос престижа Винора. Что история ещё не знала случаев приглашения и назначения соправителей из бывших простолюдинов. Вы ведь не забыли, что герцог Олег не благородных кровей? Но вам совсем не интересно, что по поводу вашей идеи думаю я? Вы слушаете только мнение моего давнего друга?

Лекс с интересом посмотрел на Морнелию. Он уже привык, что та во время всяких совещаний отмалчивается, во всём соглашаясь с главным королевским магом и советником.

— А тебе моя идея не кажется сумасшедшей?

Морнелия отпила чай и внимательно посмотрела на короля.

— Мне она кажется гениальной, государь, — серьёзно сказала она, — Я ведь была там, в Сфорце. Гортензия, одна из самых приближенных к нему людей, моя подруга ещё с моей работы в Университете. Вы её, наверняка, видели, она бывала при Дворе, но вряд ли помните, вы тогда были слишком юным. Я там увидела и узнала то, что не докладывали ничьи соглядатаи.

— А ты тогда почему не рассказывала? — поинтересовался Лекс.

— А меня кто спрашивал? — пожала плечами магиня, — Да и не до того всем было. Ни вам, ни ворчуну Доратию. Там, в Сфорце, ведь не только удивительные товары производят. Там много всего, — она сделала небольшую паузу, чтобы положить себе на хлеб кусок масла, — Но, главное для тебя, там, я подозреваю, огромное количество денег и могучая военная сила. Так что, я считаю, что сделать своим соправителем герцога ре, Сфорца, будет самым лучшим решением. Со всех сторон, как ни посмотри.

— Раз ты так много видела и поняла, расскажи тогда хоть теперь.

Рассказ Морнелии затянулся почти на склянку. Рабыня, посланная управляющим узнать, надо ли королю ещё что-нибудь, была выгнана с угрозой её запороть, если ещё раз сунется.

— Морнелия, я не могу тут никому верить, кроме тебя. Организуй послание Олегу. Я предлагаю ему стать моим соправителем. И сообщи ответ.

— У меня есть пара голубей из Нерова, — улыбнулась магиня, — Так что, герцог получит сообщение быстро. А вот сколько будет добираться гонец от него, и что будет в его послании, я не могу предугадать.

Почти целая декада прошла для Лекса, как во сне. Он часто гулял по городу, мало говорил и почти не обращал внимания на слова, которые ему говорили окружающие, в том числе и кузен жены.

Наконец, ожидание закончилось. Морнелия принесла ему свёрнутое в тубусе послание. В котором было только короткое «Сочту за честь».

Четвёртая книга завершена.

Content

Серг Усов
Герцог ре, Сфорц

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30