Серг Усов

Соправитель королевства

Глава 1

«Тебя зовут Ковин, я помню». Эти простые слова дали ему очень многое.

— Слушай, а откуда графиня тебя знает? Вы с ней раньше были знакомы? — в голосе майора Товбиса было не только любопытство, но и некоторая опаска — не лезет ли он в дела, которые его не касаются?

Полковник Ашер, который в это время извлекал из ящичка, с привезёнными новыми знаками различия, бронзовый капитанский ромб, с гербом и Знаком Сфорца, внимательно прислушивался.

То, что с бывшим мелким уголовником с окраин Промзоны, ставшим сержантом баталии, не один раз разговаривала сама графиня ри, Шотел, это многие видели, а знала об этом, так, вся бригада. Полковник Ашер, командир бригады, и майор Товбис, командир второй баталии, кроме того, знали, что и в его продвижении в командиры полусотни, она приняла участие.

Нет, Ковин, действительно, проявил не только личное мужество, но и лидерские качества, организовав алебардистов второй баталии на контратаку, но, если бы не намёк графини, что она лично это наблюдала, и её удивление, что этого храброго и умелого сержанта ещё не назначили новым командиром полусотни, вместо погибшего, то лейтенантом бы стал другой, более близкий командиру баталии, сержант.

Такое внимание кровной сестры герцога, конечно, вызывало удивление и любопытство. А ещё, оно заставляло проявлять некоторую осторожность по отношению к нему.

— Да, — не стал скрывать он, — Она хотела меня казнить, а потом передумала, — его слова вызвали улыбки у оценивших шутку офицеров.

А, между тем, он ведь нисколько не шутил. Дурень Собик, заявивший, что Малыш Гнус, именно так тогда звали капитана Ковина, является главарём их банды, чуть не отправил его на виселицу.

Спасибо Семерым, что там, рядом с графиней, была её охранница Лолита, которая, в свою бытность гладиаторшей по прозвищу Тупица, хорошо знала Малыша Гнуса.

— Вот, капитан, — полковник, наконец, извлёк и протянул два капитанских ромба Ковину, — Носить, знаешь как? На правом предплечье. Этот, — он повертел в руке тот ромб, что был побольше в размерах, — Скажешь вашему батальному кузнецу, чтобы приклепал к доспехам. А этот, — он показал второй, — Надо пришить к повседневной форменной куртке. Так же, как у него, — полковник, который сейчас был одет не по форме, кивнул на майора, — Старые знаки различия оставь себе на память.

Капитан вышел из штаба бригады, куда его вызывали вовсе не для того, чтобы только вручить введённые недавно герцогом ре, Сфорцем новые знаки различия. Это было сделано лишь заодно.

Полковник Ашер сообщил, что, на базе их бригады, будет развёрнута ещё одна. Да и сама их бригада будет увеличена в численности входящих в неё баталий с трёх до пяти, с одновременным увеличением количества вспомогательных рот. А ему же поставили задачу подобрать себе четверых лейтенантов из второй баталии и десять сержантов, которые согласятся заняться, вместе с ним, комплектованием новой баталии. Если же добровольцев среди них не окажется, тогда командный состав ему подберут в приказном порядке.

Станет ли баталия четвёртой или пятой в их бригаде или войдёт уже в новую бригаду, ему не сообщили. Может, и сами ещё не знали. Как понял Ковин, майор Товбис и будет командиром этой второй бригады.

Выйдя из штаба, под который определили отдельный флигель бывшего магистрата города Легина, капитан внимательно осмотрел новые знаки различия. Такие же, вчера вечером, на торжественном построении на ратушной площади, вручали всем офицерам и сержантам бригады. Он вчера на этом построении всего офицерского и унтер-офицерского состава отсутствовал по причине того, что вместе с командиром хозроты ездили в полевой лагерь четвёртого пехотного полка, в пятнадцати лигах от города, чтобы утрясти вопросы с заменой амуниции.

К городу бригада подошла с декаду назад и разместилась в лагере, который был для неё заранее построен по приказу местного городского Головы, выполнявшего, теперь, со своими помощниками, после герцогских реформ, все те обязанности, и обладавшего, теперь, всеми теми полномочиями, что раньше возлагались на мэрию и магистрат.

Несмотря на то, что жалованье у солдат бригады, набранных из городского отребья, было почти в три раза меньше, чем в пехотных полках, но, с учётом призовых, которые герцог распорядился выплатить за взятие Вейнага, крепости, являвшейся, по-сути, ключом ко всему востоку Винорского королевства, и доли от трофеев, которая, вообще-то, им не полагалась, но, также по приказу герцога, была выделена, у солдат на руках оказались приличные суммы денег.

Если же вспомнить, из кого были набраны баталии, так эти более, чем триста рублей на каждую солдатскую душу, были вовсе сумасшедшими — на них можно было купить небольшой хутор, вместе с землёй и скотиной, или скромный домик в верхней части любого из городов Сфорца.

Вот только, мало кто этим воспользовался, чтобы вложиться в недвижимость или положить деньги в банк.

Бригада, почти в полном составе, получив послабления — в увольнения разрешили отпускать ежедневно по половине личного состава подразделений, пустилась, что называется, во все тяжкие.

Как только дело дошло от попоек и посещений борделей до драк со стражниками комендатуры, так весёлую жизнь бойцам серьёзно прикрутили.

Героев прославленного похода построили на утоптанном плацу лагеря, где полковник Ашер долго на них кричал, используя весьма красочные описания. Криками командира всё не закончилось. Слава Семи, что натворить чего-нибудь, за что могли и казнить, никто не сподобился, но вот по два, три, четыре десятка ударов палками заработали многие. Там же, на плацу, не откладывая дело в долгий ящик, их и отлупили.

Ковина, понятно, это не коснулось никак. И вовсе не от того, что он офицер. Просто, он, во-первых, не пустился в загул сам, а во-вторых, всё время, как временный, тогда ещё, капитан шести полусотен алебардщиков второй баталии, жёстко требовал от своих лейтенантов постоянного контроля за подчинёнными.

Так и получилось, что среди вопивших от ударов палками солдат, его героических парней не оказалось.

Впрочем, последующие репрессии, выразившиеся в сокращении количества увольняемых до четверти состава подразделений в день и запрете ночевать в городе, коснулись, и его бойцов, и его самого.

— Я так за тебя рада! — улыбалась Агленда, — Даже не хочу грустить от того, что тебя теперь переведут. Господин будущий майор. Мы ведь всё равно будем иногда видеться? Ведь правда?

Как-то так получалось, к удивлению Ковина, что в хозяйственных подразделениях узнавали всегда всё раньше, чем в подразделениях разведки.

— Мы и расставаться не будем, — капитан налил себе в рюмку немного кальвадоса, а подруге долил вина в её кружку, — Я постараюсь в ближайшее время поговорить о твоём переводе ко мне.

Со своей давней подругой они снимали комнату в небольшом домике в южной части Легина. И хотя, сейчас, оставаться с ночёвкой Агленда уже не могла, отказываться от этой комнаты, к которой прилагалась и веранда, выходящая в небольшой внутренний дворик с крошечным яблоневым садом, уютным даже в это зимнее время, они не собирались.

На этой веранде, куда Ковин вынес из комнаты стол и стулья, они полюбили сидеть вечерами.

— Спасибо, Малыш. Это будет здорово.

Агленда была единственным человеком, который, наедине с ним, мог называть его Малышом. Она многое в общении с ним могла себе позволить. А, вообще, они почему-то немного стеснялись в высказывании тех чувств, которые оба испытывали друг другу.

— Нас торопят с началом формирования. Думаю, что завтра-послезавтра уже надо будет выдвигаться к Гудмину. Четыре сотни обормотов, Товбис сказал, набрали. Остальных хотели дать из регуляров, но, сама, наверное, уже в курсе?

Известие о том, что их герцог стал соправителем королевства, они узнали, ещё когда только выходили из Вейнага, передав крепость новому гарнизону из одиннадцатого королевского полка, прибывшего им на замену в конце осени.

А слухи о том, что сам герцог со всеми кавалерийскими, пехотными и одним из егерских полков выходит в поход к Сольту, на помощь к терпящей одну неудачу за другой армии герцога Арта ре, Вила, стали воплощаться в конкретные действия.

Вчера он своими глазами наблюдал выдвижение к Пскову колонн четвёртого пехотного.

— Говорят, что герцог назначил свою сестру регентом герцогства на время своего отсутствия, — девушка грела в руках кружку и смотрела в неё задумчиво, словно хотела там что-то узнать, — С ней остаётся только гвардия, первый егерский и мы.

— Нет, точно, надо вас всех из поваров и швей в разведчики перевести, — улыбнулся Ковин.

Он забрал у неё кружку и взял её руки, оказавшиеся совсем холодными, в свои.

— Ого, ты, кажется, совсем замёрзла. Так, у ну-ка пошли в комнату.

Вдова, сдающая им эту комнату с отдельным, со двора, входом, заботилась и о постоянной замене им постельного белья, которое её старая рабыня перестилала каждый день.

— Знаешь, а я ведь ни копейки денег из призовых и трофейных не потратила, — говорила Агленда, прижимаясь к нему после бурных ласк, — Я понимаю, что ты и я….в общем, я хочу когда-нибудь купить себе такой же домик. И чтобы ты иногда, хотя бы, приходил ко мне в гости. Только, через пятнадцать лет, я ведь буду уже старая, — вздохнула она, — Тридцать три года! Нет, я, наверное, не доживу…

— Глупая, — он поцеловал её в макушку, — Мы вместе купим дом. И гораздо больше, чем этот. Но, я думаю, попозже. И заживём старичками.

Герцог Олег ре, Сфорц пообещал, а его обещаниям уже все привыкли верить безоговорочно, что отслужившие пятнадцать лет в его армии, могут выйти в отставку, получив небольшое пособие и большую протекцию при назначении на должность в комендантскую стражу или в получении участка пахотной земли. И чем больше будет срок службы, тем больше будут размер выходного пособия и выделяемого земельного надела.

— Если ты, к тому времени, не найдёшь себе другую, — грустно сказала Агленда, — Более достойную такого блестящего офицера и любимчика самой графини Ули ри, Шотел.

Видимо, девушка хотела подшутить, но шутка у неё получилась не вполне удачной.

— Хоть ты-то не повторяй этих глупостей, — осерчал Ковин на свою подругу, — Сама подумай, кто я и кто она. И, вообще, давай на эту тему больше не шути.

— Извини, Ковин, — повинилась Агленда, — Больше не буду. Просто, я же помню, как ты раньше относился к благородным, а сейчас ты за сестру герцога и в огонь, и в воду.

Подруга была права, когда говорила об его отношении к благородным. И, во-многом, это отношение мало изменилось, особенно, когда он видел таких, как граф ри, Зенд, представлявшего королевскую власть при их баталии.

Но, за время его службы, в нём что-то, всё же, поменялось. Он понял, что благородные — такие же разные, как и простолюдины, и относиться к ним всем одинаково, просто глупо. К тому же, большинство офицеров, его новых товарищей и даже подчинённых, были из бдагородных, пусть и невладетельных.

В графине ри, Шотел его потрясло и покорило не столько отсутствие высокомерия, сколько то, что она всю себя отдавала делу.

Иногда, не только ему, но и остальным, казалось, что она вообще не спит. Она успевала всюду. А уж великое могущество и польза её магии потрясали и покоряли их всех. Да что там говорить, они своими жизнями были ей обязаны.

— Тебе скоро возвращаться, я тебя провожу, — прижав её к себе, он показал, что извинения приняты.

Выехать к городу Гудмину у него не получилось ни на следующий день, ни через день, но и встретиться ещё раз с Аглендой тоже не получилось — всё время прошло в беготне, вызванной тем, что выдвигаться им пришлось не только в составе отобранных офицеров и унтер-офицеров, но и тащить с собой целый обоз снаряжения.

Как выяснилось из письма, доставленного фельдегерской службой, всё снабжение сейчас работало исключительно на обеспечение полков, отправляющихся на западный берег Ирменя, и новые баталии, на первых порах, должны были получить своё из резерва бригады и из запасов городских комендатур.

— Ко всему хорошему быстро привыкаешь, — изрёк лейтенант Флемер, — Помнишь, какие ужасные дороги были в Сарской провинции? А у нас, прямо, как гладкий стол. Ехать одно удовольствие.

— Всё равно, с этими телегами, мы и завтра не доедем, — пожал плечами Ковин, — Хотел ведь обычных лошадей впрячь, а не тяжеловозов, но теперь вижу, что перестраховался.

— Да нормально всё, — утешил своего капитана лейтенант, — Зато в меньшее количество телег загрузили большее количество нужных припасов. Сержант Собик, — крикнул он браво гарцующему впереди бывшему единственному рядовому члену банды Малыша Гнуса, — Съезди, узнай, что там егеря делают. Может, наша помощь нужна, — Флемер показал рукой в сторону леса, где за деревьями виднелись фигуры егерей.

Вернувшись, Собик доложил, что помощи от них никакой не требуется. Просто, егеря накрыли ещё одну пришлую банду и сейчас там решают, кого на месте повесить, а кого отволочь в ближайший город для показательной казни.

Несмотря на то, что в герцогстве Сфорц велась постоянная, весьма эффективная, борьба с грабежами и разбоями на дорогах, к ним, время от времени, вместе с беженцами проникали всё новые банды.

Таких масштабов грабежей, как в других частях истерзанного смутой Винора, в герцогстве Сфорц не было. Но добиваться этого приходилось постоянными усилиями егерей, комендатур и тайной стражи.

— В Вилской провинции, в лесах на границе с Тарком, говорят, целая армия разбойников орудует, — сказал Собик, показав офицерам свою осведомлённость.

Вообще-то, сержанту лезть в разговор офицеров без их приглашения было нарушением субординации, но Собику, иногда, это разрешалось. Он хоть и был немного тугодумом и, порой, наивным до невозможности, всё же был одним из немногих людей в окружении будущего командира баталии Ковина, кому он мог доверять. Поэтому-то, он и сделал его сержантом, и позволял ему чуть больше, чем остальным.

— Что, их там так много? — поддержал разговор капитан.

— Не. Не просто много, а армия, — обрадовался возможности проявить свою эрудицию сержант, — Я с мужиками одними познакомился в трактире, из тех мест. Так они Семерыми клялись, что так и есть всё. Даже имя командующего той армией называли, только я, правда, забыл его. Но у него несколько полков есть. Правда, полков. Как в регулярной армии. И он не в лесу таится. Вернее, не только в лесу. У него два города под контролем, хоть, говорят, и небольших. Зато деревень десятки, чуть ли не вся сотня.

— Ну, уж это враньё, — вынес свой вердикт лейтенант, — О, смотри, капитан, вон и ещё один постоялый двор. Останавливаться будем?

Постоялые дворы на дорогах герцогства встречались довольно часто. Они служили не только местом остановки караванов и обозов, но и для смены лошадей фельдегерям почтовой службы. Большинство дворов они проезжали не останавливаясь — и так тащились медленнее, чем Ковин планировал. Но, сейчас, посмотрев на людей и, пожалуй, главное, на тянущих повозки лошадей, он принял решение остановиться. К тому же, был уже вечер, и он решил встать на ночлег, чтобы назавтра, с самого рассвета, тронуться в путь пораньше.

Пока они устраивались и устраивали обоз, уже совсем стемнело. Кроме них, на постоялом дворе отдыхали ещё и люди со встречного торгового каравана, но мест в этом обширном здании хватало всем.

— Смотрите, фельдегерь зашла, — сказал лейтенант Роух, который сидел за столом вместе с Ковином и Флемером.

На входе стояла молодая девушка в форме сержанта фельдегерской службы. Через плечо у неё была перекинута сумка, судя по толщине которой, там было не меньше десятка тубусов.

— Поесть, и пусть переседлают мне нового коня, — скомандовала она появившемуся, как из воздуха, хозяину заведения.

— Может, переночуете? — спросил он, — Куда вы, на ночь глядя-то?

— Нет, — та встряхнула головой, — Только ужин.

Посмотрев в зал, она увидела приглашающий жест Ковина, немного подумала и двинулась к их столу.

— Герцог не стал дожидаться, пока все полки соберутся, — рассказывала она, торопливо поедая жаренные колбаски с овощами, — Взял только кавалеристов и все инженерные батальоны и двинулся в Нимею. Говорят, какую-то переправу придумал построить. Вроде моста, только на кораблях.

— Мост на кораблях? — недоверчиво переспросил её лейтенант Флемер.

— Так говорят, — пробубнила фельдегерь, — Инженеры с собой много новых диковинных конструкций наготовили. Я сама не видела, но слышала про них….Остальные полки генерал Чек поведёт… Госпожа остаётся….Говорят, злая, из-за этого, просто жуть. К ней лишний раз боятся на глаза показаться. Вам бы поторопиться. Уфф.

Она доела и откинулась на спинку стула, прикрыв глаза.

— Тебе бы, и правда, заночевать, — увидев, каким усталым было её лицо, посоветовал Ковин.

— Ничего, — принимая опять бодрый вид и улыбнувшись, сказала девушка, — Я уже привыкла.

Глава 2

Винорская сосна, произрастала и на западе континента. Но до таких размеров, как в Сфорце, она не вырастала. Да и площадь сосновых лесов, говорят, там, раз в десять, меньше. Это чудо таларейской природы, дающее людям лёгкую, прочную, практически влагонепроницаемую и плохо воспламеняющуюся древесину, позволило не только освоить плавание через океаны, даже в эту средневековую эпоху, но и обеспечило одного, отдельно взятого, попаданца материалом для множества продвинутых инженерных конструкций.

— Господин соправитель, это последние, — сказал Гури, его министр торговли, а, по-совместительству, и главный его снабженец, указав на четыре подводы с разобранными конструкциями для строительства переправы через Ирмень.

— Спасибо, барон, ты хорошо поработал, — Олег прикинул количество заготовленных материалов и решил, что должно хватить. А нет, так можно будет и лиственные нимейские леса подрубить, — Возвращайся в Псков, к графине. Новую партию шерсти из Геронии должны были уже доставить. Скажешь Гелле, что тёплые шерстяные ткани и одежда из них нужны ещё вчера. Запомнил? И сам проверь качество шерсти.

Последнее указание Олег дал, скорее, по своей привычке ставить задачи в полном объёме. Он нисколько не сомневался, что барон Гури Ленер, и без его напоминаний, чуть ли не каждую шерстинку осмотрит.

Армия имела и своих снабженцев, в достаточном количестве и набравшихся уже опыта, но, поскольку, герцог-соправитель лично возглавил поход, Гури взял на себя бОльшую часть забот по обеспечению армии.

— Всё сделаю, господин. Только…., - он замялся, — Насчёт отправки в Фестал…

— Гури, — улыбнулся Олег, — Ты вот сейчас, на полном серьёзе, собираешься обсудить моё, уже принятое решение?

— Простите, господин.

Гури побледнел, поняв, что чуть не заступил за черту, которую герцог пересекать категорически не позволял.

Хотя, Олег видел это по его лицу, оспорить отправку продовольствия в столицу ему очень хотелось.

Эллинс, довольно большой, для этих краёв город, на половине пути между Сфорцем и Нимеей, их встретил гостеприимно распахнутыми воротами и делегацией городского начальства перед ними.

— В городе будем останавливаться? — спросила Гортензия.

— Переночуем, — немного подумав, кивнул головой Олег, — А где Торм?

— Обозы подгонять поехал.

Основная часть двигавшейся сейчас с Олегом армии прошла через город не останавливаясь и разбила лагерь дальше, лигах в пяти, за городом. В Эллинсе расквартировался лишь второй егерский Асера Дениза.

В поход с собой Олег взял оба кавалерийских полка, один егерский, все четыре инженерных батальона и обоз. Его армию сопровождали также три десятка ниндзей Нечая, которые шли в арьергарде и присматривали за безопасностью обоза, и пять десятков ниндзей разведки Агрия, которые шли далеко в авангарде, в десятках лиг впереди разъездов конных егерей.

Рита родила очаровательного малыша. Во всяком случае, все так говорили. Олег, говоря по-правде, сильно не различал, очарователен малыш или нет, также, как никогда не мог сказать, на кого тот больше похож, на папу или на маму.

Но, как и всегда в таких случаях, от коллектива не отбивался, и согласился, что малыш очарователен и вылитый папа. А носик и ушки, как у мамы.

Баронесса Сенер мигом нашла кормилицу и рвалась в бой. Но герцог-соправитель решил, что первый егерский останется нести патрульную службу по охране порядка на дорогах Сфорца.

Олег выбрал для этой задачи первый егерский, именно потому, что им командовала Рита, но, публично и в частной беседе, это категорически отрицал.

Только ведь, своих родных и близких женщин обводить вокруг пальца, ему становилось всё сложнее, поэтому сейчас Рита и Уля дулись на него на пару.

Зато ритин муж, граф ри, Крет, самый опытный из его полковых командиров, ехал впереди своего первого кавалерийского полка и, кажется, наоборот, с удовольствием бы немного задержался с выступлением в поход.

— Вот и наш генерал прибыл, — сообщила баронесса Пален, глядя во двор из окна бывшей резиденции королевского представителя.

Для размещения соправителя королевства и его свиты городские власти предложили этот пустующий, уже больше двух лет, особняк в центре города. Олег не возражал. По большому счёту, ему было всё равно, где переночевать — останавливаться дольше, чем на одну ночь, он не собирался.

Прежний королевский представитель поддержал узурпатора Нея ре, Винора и сбежал после его поражения. А нового так и не назначили. В канцелярии Лекса был настоящий бардак, что, впрочем, и не удивительно — смуты и мятежи сотрясавшие королевство дополнились открытым иноземным вторжением.

Торм зашёл в кабинет, стараясь выглядеть перед своим герцогом подобающим временному командующему армией образом — собранным и невозмутимым, но, пока, у него это не очень получалось. Сразу же было видно, что он крайне раздражён.

— Всё так плохо? — огорошил его Олег вопросом.

— Ну, не так, чтобы совсем, — смутился Торм, — Но эти сволочи обозные еле шевелятся. Мы, как-то, упустили тренировки с ними почаще проводить. Вернее, с арбалетами-то они научились довольно ловко управляться, тут мы их хорошо погоняли, а вот с движением по плохим дорогам у них совсем никаких навыков нет.

— Так это не потому, что не тренировали, а потому, что, наверное тренировали марши по нашим дорогам, — высказала своё мнение Гортензия, выделив слово «нашим».

Олег посмотрел на развалившуюся в кресле с бокалом вина магиню и невольно с ней согласился.

Они с Чеком и Тормом, действительно, часто проводили учения по переброске полков из одного края герцогства в другое. Вот только, в последнее время дорог плохого качества не осталось совсем. Они с Улей даже дорогу к столице Винора дальше, чем новые, с учётом болот, северные границы Сфорца проложили.

— Это мой косяк, — признался он, — Надо было специальную трассу оборудовать с кочками, лужами грязи и выбоинами. Так что там у них? — уточнил он у барона Хорнера.

— Да телеги и фургоны ломают, как не свои, — расстроенно пояснил генерал, — А мощностей полевых кузниц не хватает, чтобы быстро проводить ремонты.

— А вот это уже твой косяк, — указал ему Олег.

Обоим своим генералам Олег не раз говорил, что они должны постоянно совершенствовать ту штатную структуру, что он предложил. Особенно, в вопросах боевого и тылового снабжения. Он однажды прочитал у одного из опытных генералов своего прошлого мира, что хорошо воюет тот, кто хорошо воюет лопатой. Это изречение было не совсем шуткой.

На любой войне всегда есть место подвигу. Но потребность в подвиге, как правило и возникает при провалах обеспечения войск. Не привезли ли боеприпасы или привезли не того калибра, прошляпила ли разведка подход врага, не подготовили ли нужные укрепления вовремя или не подали ли нужное количество транспорта, ошиблись ли штабы, планируя операцию или переоценив свои силы и недооценив врага, не разгадали ли вовремя замысел врага и прочие «не». Вот тогда и наступает время для подвига. Когда солдаты и офицеры, ценой своей жизни, совершая военный подвиг и, зачастую, последний в своей жизни патриотический поступок устраняют последствия этого «не».

Отказывать своим воинам в праве на героизм Олег не собирался. Но хотел сделать всё, чтобы его армия работала, как хорошо организованная военная машина.

Значит, Чек и Торм должны были предусмотреть в штатах полков большее количество ремонтников. Но все эти разборки герцог-соправитель отложил на потом.

— Согласен, — вздохнул Торм, — Нирме сказать, чтобы записала?

— Обязательно.

Капитан ниндзей Нирма выполняла при герцоге обязанности его секретаря-адъютанта. И вела дневник похода, куда записывала, заодно, все замечания, чтобы потом про них не забыть.

У Олега, конечно, было огромное искушение взять с собой в поход непревзойдённого Клейна, но сейчас слишком много на нём, как на министре Двора, висело. Уля, просто, без него бы не справилась. А экспериментировать, как секретариат герцогства сможет работать без своего непосредственного начальника, в такое время, Олег не решился.

Да и было у Нирмы и одно очень важное преимущество перед Клейном, в походе, так и вовсе, важное. И отказывать себе в удовольствии получать доклады в походной кровати или даже на столе, Олег не собирался.

— Пойдём? Нет? — спросила Гортензия, всё также поигрывая бокалом.

— А ты хочешь?

— При чём здесь я? И при чём здесь, хочешь или не хочешь? — усмехнулась магиня, — Ты же теперь не просто герцог ре, Сфорц, гость Эллинса, а соправитель Винора — не забыл? — и сюзерен этого славного города. Так что, если ты не идёшь, то, тем самым, выражаешь гнев на местные городские власти.

— Вы сейчас о чём? — поинтересовался Торм.

— Об ужине, — вздохнул Олег, которому никуда не хотелось сейчас тащиться. Но, видимо, придётся, — В ратуше накрыли праздничный стол и нижайше приглашают нас туда придти на торжественный ужин.

В зале, кроме мэра с женой и семнадцатилетним сыном, присутствовали и все главы гильдий, являвшихся, как и в остальных городах, по-совместительству, и членами городского магистрата, также с жёнами и совершеннолетними детьми.

Один, кажется, глава гильдии каменщиков, притащил с собой целый выводок из двух сыновей и трёх дочерей, самой младшей из которой, как раз исполнилось шестнадцать лет.

Представление присутствующих герцогу-соправителю затянулось почти на склянку. Но Олег, под ироничным взглядом Гортензии, смог держать себя в руках и даже, вполне умело, вести короткие беседы.

Когда сели за стол, то уже стало попроще и получше. Славословия, которые поочерёдно произносились присутствующими в адрес герцога ре, Сфорца, вовсе не мешали оному герцогу общаться с Гортензией и Тормом, заодно отдавая должное искусству поваров. А приготовили еду тут вполне неплохо. Олег поставил, мысленно, мэру большой плюс.

— Во всём, что не касается моей девочки, Лекс производит впечатление вполне нормального и адекватного государя, — говорила магиня, когда они вновь вернулись к событиям в Фестале и его провозглашению соправителем на Большом королевском Совете, куда она ездила вместе с Олегом, — Рыбу вот эту попробуй, нельпа, я её давненько не ела. Такая водится только в Ирмене. Нам бы тоже наладить её закупку в Псков. Если в бочках довезти не получится, то можно под Сохранением попробовать. В Фестал, раньше, как-то доставляли.

Нельпу Олег ловил ещё когда был на положении монастырского раба. Пусть, не раба, а серва, тут разница не сильно большая. Эта рыба, до боли, напоминала осетров. И по виду, и по вкусу.

— Я пробовал, Гора, только совсем забыл про неё. Ты права, надо не забыть обговорить этот вопрос с Гури. Этот торговый монстр что-нибудь толковое придумает и предложит, — Олег сам положил кусок местного осетра себе в тарелку, чем привёл обслуживавшую их с Гортензией рабыню в замешательство, — Главное, что мы с Лексом всё обговорили, и, как я понимаю, пока всё устраивает нас обоих.

— Ещё бы не устраивало, — фыркнула магиня, — Ты, считай, спасаешь его королевство.

Сидевший слева от герцога Торм, к беседам не стремился, дорвавшись до мэрских разносолов.

В целом, ужин прошёл лучше, чем Олег ожидал, и намного лучше, чем начинался.

Особенно, с учётом того, что одна из дочерей каменщика, средняя, которая, во время танцев в зале, была своим заботливым папашей продвинута к его креслу, преодолев сопротивление таких же страждущих оказать какую-нибудь услугу соправителю, охотно согласилась этой ночью более подробно рассказать ему о положении в Эллинсе.

Герцог решил, что доклад капитана Нирмы может и подождать. Впереди ещё долгий поход.

— Асер, — обратился Олег к командиру егерей полковнику Денизу, — Я думаю, не стоит вам тащиться с нами. Уходите вперёд к Нимее. Там постарайтесь найти побольше кораблей. Конфискуйте на время все винорские, и, если не хватит, то предложите денег иноземным капитанам. По десять рублей в день за корабль. Всего, надо нам не менее тридцати кораблей.

— Корабли должны быть большие? — уточнил барон.

— Нет. Но и не простые лодки. Ориентируйся на обычный речной баркас средних размеров.

Говоря по правде, переправиться через Ирмень можно было и менее экзотическим для этого мира способом, чем строительство понтонной переправы.

Но Олегу захотелось опробовать это ноу-хау. Мало ли, может, ещё когда пригодится. А, может, и вообще принять на снабжение своей армии понтонные средства придётся. Надо посмотреть, как это работает.

Величина Ирменя Олега не смущала. Форсировали же во время Великой Отечественной, с помощью понтонных мостов, Днепр или Дунай. Пусть в то время, в его мире, другой уровень развития техники был, ну так ему и не танки сорокатонные переправлять. Максимальный вес самого тяжёлого фургона, вместе с грузом, тонны две-три. Так что, он смотрел на свою придумку с оптимизмом. К тому же, здесь есть такое чудо, как винорская сосна.

Место для переправы у него тоже было на примете. Напротив баронства Гринг, где в полусотне шагов от западного берега был островок, от которого можно было перекинуть разборный мост из тех, что везли с собой его инженерные батальоны. А с восточного берега до этого островка заякорить два-три десятка судов и поверх них положить настил.

Это и интересно, и огромный выигрыш во времени — не надо ждать и уговаривать капитанов больших кораблей способных, хотя бы в разобранном виде, перевозить его большие обозные фургоны и лошадей, не надо тратить время на разборку/сборку, на погрузку/выгрузку. И, тем более, не надо идти сотню лиг на север к мосту через Ирмень.

— Подожди, Асер, — остановил он собравшегося уже отъехать полковника, — Там с городскими властями Нимеи переговори. Торжественных встречь мне не нужно, а вот временные лагеря для наших пехотных полков пусть подготовят. Скажи, что я оплачу. Чтобы им веселее работалось. Я чувствую, что с той скоростью, что сейчас набрали наши обозы, Чек нас к Нимее уже догонит.

Когда командир второго егерского полка отъехал ускорять движение своей колонны, Олег обратил внимание на Торма.

Тому не хватало только позы роденовского Мыслителя. Зато выражение лица было таким же философским.

— Ты о чём задумался, старина? — Олег толкнул своего генерала в бок.

— Да вспомнилось, вдруг, как мы по этим местам ехали в баронства, — грустно улыбнулся Торм, — Я ведь даже и предположить тогда не мог, что стану бароном и генералом. А ведь каких-то четыре года, с небольшим, прошло. И столько, вот, событий.

— Ага. Это ты верно сказал. Но, думаю, что это всё, только ещё начало. Ты, если вдруг устанешь, ты не стесняйся, ты мне скажи.

— Ты что, Олег! — возмутился Торм, — Я всегда буду служить тебе. И даже не за звание и не за титул. За то, что ты для нашей Найды сделал, да и для нас с Геллой, ты ведь…, - он так расчувствовался, что замолчал, не зная, как лучше эти чувства выразить.

— Давай, расплачься ещё, генерал, — пошутил Олег, хотя слова старого соратника его не оставили равнодушным, — Раз хочешь продолжать службу, то готовьтесь с Геллой. Как вернёмся во Псков, получите одно из тех графств, которые я сформирую. Лекс всё подписал.

Король, и правда, соглашался со всеми условиями, которые выдвигал Олег. И даже улыбался при этом. Списать эту его улыбку на королевское безумие, о котором так много шептались, в этом случае не получалось — условия, выдвигаемые герцогом ре, Сфорцем были для Лекса не просто легко выполнимы, а ещё и не требовали каких-то затрат. А получал он, взамен, очень много. Гортензия была права, когда говорила, что Олег, по-сути, оттащил королевство от края пропасти, куда оно должно было свалиться, практически, на днях.

— Какой из меня граф? — махнул рукой генерал, но настроение сменил на боевое, — Там Нирма скачет?

Капитан ниндзей, переквалифицировавшаяся в его секретари-адъютанты и, заодно, в подругу, с его разрешения, часто уходила с ниндзями, осуществляющими боковое охранение, в леса.

— Там банду нашли, — махнула она в сторону леса, — Человек сто. В семи, где-то, лигах. Лагерь хорошо оборудован. Видно, что устроились там давно и надолго. Подкараулили троих, повязали. Провели допрос, — Нирма улыбнулась, продолжив свой доклад, чёткий, как он и учил, — Среди захваченных бандитов оказался сам главарь. Во время допроса выяснили, что он знает вас лично.

— Кто? Бандит? — удивились одновременно герцог-соправитель и его генерал.

— Так точно. Зовут Чупура. Говорит, что был у вас на найме. Тащить его сюда или повесить там же, в лесу?

— Ха, Торм, — обратился Олег к своему соратнику, — И правда ведь, мысли материальны. Стоило тебе начать ностальгировать, так вот сразу, на, получи старого знакомого, получи и распишись.

— Значит, сюда тащить? — верно поняла своего босса Нирма.

Глава 3

Стоявшие на страже гвардейцы, при виде своего короля, подтянулись и браво, практически одновременно ударили древками копий об пол.

— Государь, — послышался, из-за спины короля, голос запыхавшегося казначея, — Я ездил к откупщикам, только что вернулся. Мне сказали…

— Как раз вовремя, — обернулся Лекс, — Ты мне нужен.

В приёмной королевских апартаментов сидели и о чём-то болтали его адъютант Ювер Обатур и граф Олни ри, Зенд. Оба полковника смеялись, но, при появлении короля, смеяться тут же прекратили и вскочили его приветствовать.

— Зайдёшь потом ко мне, — сказал король ри, Зенду и поманил за собой в кабинет казначея.

Две декады, прошедшие с момента сбора Большого королевского Совета, на котором Лекс провозгласил герцога Олега ре, Сфорца своим соправителем и водрузил ему на голову точную копию королевской короны, только сделанную не из золота, а серебра, он пребывал неизменно в прекрасном настроении.

Это настроение не могли ему испортить ни вести с западных провинций, где маршал Арт ре, Вил терпел одну неудачу за другой, впрочем, избегая полного разгрома, ни известия о неповиновении многих влиятельных владетелей или о бунтах черни, ни разбойные банды, захватившие почти весь северо-восток страны на границе с Тарком, ни даже отборные, не прикрытые этикетом, ругательства в письме от старого наставника и друга мага Доратия.

А подчёркнуто равнодушное лицо жены и постная физиономия её кузена, глаторского герцога Круна ре, Талова, привозившего отвергнутое им предложение, да так и прижившегося при дворе, и вовсе доставляли ему удовольствие.

Долгие переговоры с Олегом, которые проходили, практически непрерывно, четыре дня с раннего утра до позднего вечера, и на которых, кроме них, присутствовали ещё только две давние подруги, магини Морнелия и Гортензия, завершились для короля, так Лекс искренне считал, полным успехом.

— Докладывай. Только короче, — скомандовал он, садясь в своё кресло за рабочим столом.

Казначей суетливо оглянулся в поисках места, на которое можно было бы положить пару бумажных свитков и средних размеров вощёную доску.

— Клади сюда, — Лекс показал взглядом на свой стол, заметив метания финансиста.

— Всё, государь, наши долги перед имперскими и растинскими банками полностью погашены, — начал докладывать казначей, смешно оттопыривая губы и немного шепелявя. Из-за этой его манеры так говорить, Лекс, одно время, подумывал, даже, его заменить, но уступил объединённом уговорам Доратия и графа ри, Чисвена, министра Двора, — Погашенные поручительства сегодня доставят.

— Так быстро? — хохотнул Лекс.

— Да, быстро, — закивал чиновник, — Герцог не стал отрравлять сюда, в столицу, такие суммы, а с векселями…Вы слышали, что их временно перестали принимать? Сначала растинцы, а теперь и многие другие.

Про эти изменения в финансовом обороте Лекс слышал давно. Знал, что сейчас вернулись к древним способам передачи денежных переводов. Поэтому, жестом руки, он показал казначею, что пояснений не требуется.

— Он произвёл оплату в сфорцевском отделении имперского банка, который открыт в Гудмине, — продолжил тот, — А с растинцами рассчитались в геронийском отделении. Там ближе. Правда, продовольствие, обещанное герцогом, поступит, в лучшем случае, через две декады, но имеющихся запасов, я говорил с ри, Паснером, хватит до этого времени с избытком. Так что, мы можем пока не закупать по тем ценам, что нам пытались навязать глаторские поставщики.

— Дорогой мой тесть, как я понимаю, с теми торговцами в доле? — спросил король.

На этот вопрос казначей отвечать не стал, только изобразив пантомимой, что дела монарших особ — это не его ума дело.

— Ладно, — не дождавшись ответа, Лекс не стал на нём настаивать, — Что с жалованием?

То, что герцог ре, Сфорц взял на себя полное урегулирование долгов королевства и предоставил короне помощь в размере ста тысяч рублей, позволило закрыть все финансовые дыры бюджета Винора, а текущие поступления от налогов и сборов, которые, хоть изрядно и уменьшились, но всё же собирались, позволяли закрывать самые необходимые потребности.

Вроде бы, совсем недавно, Лекс старательно избегал давать аудиенцию своему казначею, просто не хотел себе ещё больше портить настроение. Сейчас же, он отпустил его, оставшись весьма довольным.

— Государь, позволите? — показался в двери граф ри, Зенд, ставший, в последнее время, самым доверенным приближённым короля, — Я к вам с самого утра хотел зайти, но тут отвлекли…

— Знаю я про твои отвлечения, — Лекс показал графу на кресло возле стены, сесть в которое он казначею не предлагал, — Опять, наверное, ездил в магазин Монса. Разбогател, что ли? Моя ненаглядная супруга, и то, ездит намного реже. Хотя, да, тоже любит это дело, — он вызвал дежурную рабыню и приказал сервировать им с графом столик.

Отвлёкшись на эти указания, король не заметил, как, при упоминании владельца магазина, торгующего товарами из герцогства Сфорц, граф слишком настороженно на него посмотрел. Но, когда Лекс вновь вернулся к беседе с ним, тот уже улыбался в своей обычной приветливой манере.

Лекс, сумевший убедить себя, что сделав герцога Олега ре, Сфорца своим соправителем, весьма скоро сможет приблизить ко двору и его сестру, стал более спокойным и уверенным.

Он с удовольствием выслушал от прибывшего из Вейнага все подробности сражения с мятежниками, захвата крепости и отступления от границ полков регулярной армии Саарона. Но с ещё большим удовольствием Лекс слушал про саму графиню ри, Шотел. Как она выглядела, как говорила.

Эти беседы, незаметно для самого короля, ввели Олни ри, Зенда в его близкий круг, сильно опустевший после отъезда Доратия и герцога Арта.

— Рассказывай, что ты там, в этот раз, интересного нашёл? — поинтересовался Лекс, когда они сели за столик, и рабыня налила им в кубки вина.

— В этот раз, не что, а кого, — в тон королю ответил граф, поднимая кубок, — Я встретил там одного своего старого знакомого. Когда-то он убил здесь на дуэли младшего сына одного из ближайших сподвижников узурпатора, поэтому, ему пришлось оставить столицу. Я и не знал, что он вернулся. А, оказывается, он уже давно в столице.

— Дуэлянт? Надеюсь, не бретер?

— Государь, я похож на человека, который будет водить знакомство с такими негодяями? — обиделся Олни.

Король протянул руку и успокаивающе похлопал своего нового друга по плечу.

— Я так, конечно, не думаю. Но…, ты ведь не просто так мне про него рассказал?

— От вашей проницательности ничто не укроется, — покаянно опустил голову граф ри, Зенд, — Я вспомнил наш позавчерашний разговор с вами. И как вы поделились со мной, что вам сильно не хватает людей, которые бы были преданы лично вам, также, как я. Вот я и подумал…Хотел вам представить…

Действительно, в тот день, уже в который раз послушав истории про графиню ри, Шотел и основательно поднабравшись креплёного вина, Лекс открылся графу. Он и не думал, что тот воспримет его сожаление об отсутствии рядом с ним по-настоящему верных людей, как указание к действию. Но то, что граф, несмотря на то, что и сам был основательно выпивший, не забыл слова своего короля, было Лексу приятно.

— Эх, Олни. Твой знакомый слишком мелкая сошка, чтобы быть мне полезным, — сожалея, сказал он.

— Не такая уж и мелкая, государь, — возразил ри, Зенд, — Да, он был из невладетельных благородных, но недавно унаследовал баронство. Говорит, оно приносит неплохой доход. Но, государь, нужны ли вам те, у кого много связей и при вашем Дворе, и среди сильных владетелей? Посмотрите на Лоя ри, Паснера. Вы же сами мне рассказывали, как он проворовался на армейских поставках в Сарской провинции? И судить его, при этом, было бы опасно. Лишились бы поддержки западных владетелей, на плечах которых сейчас, по-сути, лежит отражение агрессии Руанска и Линерии, — он сделал большой глоток вина, видимо, от волнения, — А Гирвест, барон Лешик Гирвест, он при Дворе никто, как и я. Мы, с моим старым другом, будем вашей верной опорой. И надеяться только на вашу милость… Кстати, — тут граф вспомнил и другой их разговор, — Вы подыскивали кандидатуру на должность командира формируемого полка, я уверен, что барон Гирвест справится. Так что, в предместьях столицы у вас будет полк, на который вы всегда сможете положиться. Его командир будет предан только вам.

Лекс был несколько растерян от идеи его нового друга. Но, чем больше он размышлял над ней, тем больше она ему нравилась. Действительно, почему бы ему, по примеру, герцога ре, Сфорца, как про него рассказывают, подыскивать себе людей не из самых влиятельных благородных, а из тех, кто будет всем обязан лично ему?

— Ладно, — милостиво согласился король, — Пригласи на завтра ко мне своего приятеля. Посмотрю на него. Лишь бы не стал втягивать моего адъютанта в игру в кости, а то Ювера отец точно прибьёт, — засмеялся Лекс.

— Что вы, государь, он не играет, — поддержал смехом своего короля граф.

— Только вот, с назначением кого-то на столичный полк, торопиться не будем. Пока, — отсмеявшись, уже серьёзно, сказал Лекс, — Напишу, сначала, Доратию. Кого он посоветует.

Какое-то время оба отдавали должное искусству дворцовых поваров, сумевших так приготовить и украсить лёгкие закуски, что, на вкус и на вид, они приносили удовольствие.

— Я бы осмелился, но не знаю, как…, - смущённо начал говорить и замолчал граф.

— Говори, как есть, — махнул рукой Лекс, — Я сейчас добрый.

— Понимаете, я не хочу ни в чём упрекнуть такого великого человека, как ваш наставник, но…, - выдержав паузу, ри, Зенд, решился, — Государь, вы ведь всегда слушали его. И сами видите, в каком положении оказалось королевство. А когда он уехал, вы, только одним своим прозорливым умом, смогли принять решение, которое моментально всё изменило к лучшему. И с долгами рассчитались, и, я уверен, как только герцог Олег захватит мост или найдёт способ переправиться через Ирмень кораблями, незаметно для агрессора, то он быстро наведёт порядок на нашем западе. А уж когда в Фестал прибудет его сестра, величайшая из магинь, а она не сможет не приехать к брату, то вы сумеете поставить на место всех наших соседей, включая вашего тестя. И всё это благодаря вашему умению самому находить такие удивительно точные решения. Я не хочу очернять вашего советника, но посудите сами…

Слова ри, Зенда попали в самую точку. Лекс и сам, уже не раз, благодарил Семерых, что в тот день, а вернее, в ту ночь, когда он принял решение провозгласить герцога ре, Сфорца своим соправителем, Доратия не было в столице. Король невольно посмотрел на свой рабочий стол, на котором лежал свиток с посланием его мага.

Но ещё больше теплоты доставило королю упоминание об Уле. Ведь, и правда, не сможет же она не приезжать к брату, хотя бы изредка. А то и совсем переселиться в столицу.

Лекс подумал, что граф абсолютно прав, когда честно и открыто говорит о том, что своим умом, без совета верного, но уже впадающего в маразм наставника, король Винора справляется с проблемами намного лучше.

— Хорошо, я подумаю по поводу его назначения на полк, — милостиво кивнул король, — Но сначала побеседую с ним. Посмотрю, что за….Подожди, — он вдруг понял, что крутилось у него в голове, — А это, склянкой, не тот барон, за которого, на прошлой декаде, выскочила замуж язва Прила, бывшая компаньонка моей жены? Ничего себе, Олни! Твой друг — муж глаторской баронессы!

— Государь, — вздохнул с улыбкой ри, Зенд, — А вы, извиняюсь, муж глаторской принцессы. Что это меняет? Да и Прила, я уверен, не испытывает никаких симпатий к глаторскому Двору, где жила приживалкой. Думаете, баронессе Ерон нравилось быть кем-то, вроде комнатной собачки? Я с ней тоже разговаривал. Она, вместе со своим мужем, моим старым приятелем Лешиком Гирвестом, готова быть вам лично максимально полезной.

На следующий день поговорить с протеже графа ри, Зенда у Лекса не получилось — пришлось срочно выезжать в армейский лагерь, расположенный в двух десятках лиг к северу от города.

С собой он взял половину из сотни оставшихся в городе гвардейцев — весь остальной личный состав гвардейского полка ушёл с маршалом ре, Вилом. Кроме того, с королём отправились почти две сотни благородных, проживавших в столице и во дворце.

Сообщение о том, что толпы крестьян, при поддержке магов-слабосилков из сельских поселений, захватили город Верхний Ранск, второй по величине в северной провинции Вил, привёз сам мэр этого города, раненный арбалетным болтом в бедро навылет, окровавленный и перепуганный, в сопровождении полутора десятков городских стражников.

В армейском лагере сейчас находилось три пехотных полка. Но от полков там были одни названия. В ходе подавления Сарского мятежа они понесли самые тяжёлые потери. Кроме того, часть их офицерского и унтер-офицерского состава использовали для пополнения полков, отправлявшихся с маршалом Артом к Сольту.

— Всего в лагере сейчас тысяча двести двеннадцать солдат и офицеров, государь, — доложил бывший командир четвёртого пехотного полка, чей полк ушёл на ту сторону Ирменя, пока сам полковник Вылег залечивал серьёзную, загноившуюся рану, полученную при одном из штурмов Лара-Сара. Сейчас он был начальником лагеря, командуя всеми находившимися здесь солдатами, — Но, примерно, треть ещё не до конца излечились. Кавалерии нет вообще — маршал забрал всех коней, даже половина офицеров безлошадные. Нет тяжеловозов для фургонов и телег обоза. Пополнение на подходе, прибудет через два дня, но, сами понимаете, ставить их в строй…

— Понимаю, — махнул рукой Лекс, — Ждать не будем, полковник. Получается, восемьсот человек ты мне выставишь, две кавалерийские сотни благородных, прибывших со мной, да ещё полусотня гвардейцев на конях. Хватит, — решительно сказал он, — Чтобы разогнать этот вонючий сброд хватит. Давай команду готовиться к маршу. Завтра же с самого утра выступаем. Припасы будем получать от мэров и глав поселений, по пути следования.

— По сведениям, пусть и непроверенным, там бунтуют почти десять тысяч человек, — осторожно попытался образумить своего короля полковник Вылег, — И там не только крестьяне. Есть и бывшие наёмники, и скрывавшиеся дезертиры, и даже бывшие солдаты, те, кто знает, как держаться за меч. К тому же, в Верхнем Ранске были большие склады оружия. И не всё там маршал изъял.

— Я вижу, полковник, что ты ещё не очень хорошо себя чувствуешь, — демонстративно сожалея, произнёс Лекс, — Но я и не собирался брать тебя с собой. Останешься здесь. Дождёшься пополнения и начнёшь заниматься с ними подготовкой. С толпой черни мы, как-нибудь, управимся без тебя. Пусть не думают, что в отсутствии армии, в королевстве некому навести порядок. Я, король Винора, лично напомню бунтующему скоту его место.

— Государь, — побледнел Вылег, — Прошу вас, не думайте, что я…

— Я и не думаю, полковник, что ты не хочешь идти в бой, — прервал его Лекс, — Но ты должен будешь остаться здесь и выполнять мой приказ, — развернувшись к своей свите, он дал понять, что дальнейшего обсуждения не будет.

На следующее утро король принял участие в смотре войска, отправляющегося с ним на север к Ранску. Вопреки его пессимистичным ожиданиям, восемьсот солдат, назначенных полковником для похода, выглядели вполне бодро и были неплохо вооружены.

Действительно серьёзной проблемой было отсутствие достаточного количества лошадей для обоза, но Лекс решил эту проблему просто, приказав отправляться налегке. Правда, предусмотрительно отправил вперед два десятка гвардейцев, чтобы те, по дороге, нашли всё необходимое.

Денег он им не дал, сказав, что казна со всеми поставщиками рассчитается после его возвращения в столицу.

— Вот ведь неугомонный, не усидел, — произнёс адъютант, глядя в сторону дорожной развилки.

Лекс, посмотрев в том направлении, увидел за спинами своей свиты из придворных, быстро приближающихся к ним двух всадников.

В одном из них он легко узнал своего нового друга графа ри, Зенда. А вот второго король не знал, но ему не трудно было догадаться, кто это.

— Государь, прошу меня простить, что нарушил ваше пожелание и прибыл к вам, как только освободился, — граф, сидя в седле, поклонился. Затем показал рукой на приехавшего с ним молодого мужчину, — Позвольте вам представить моего старого друга барона Лешика Гирвеста.

Глава 4

— Не хватило длины цепи, — доложил полковник Кашица, начальник инженерной службы армии, лично руководивший, под приглядом самого герцога, строительством понтонного моста через Ирмень.

— Ты же говорил, что всё дно промерили? — с досадой сказал Олег, — Кашица, в твоём деле мелочей не бывает. Понимаешь?

Ему было немного жалко этого трудолюбивого и, по-своему, талантливого мужика, который сейчас стоял перед ним красный, как рак, от стыда за свою промашку, и вытирал с толстого лица пот, катившийся по нему ручьями, несмотря на холодную ветренную погоду.

Но эту жалость Олег задвинул куда подальше. Теперь, из-за того, что не удалось заякорить баркас по самому центру строящейся переправы, за сегодня с её строительством они не закончат. А ведь он планировал уложиться в три дня.

Когда герцог-соправитель с кавалерийскими полками, инженерными батальонами и обозами дотащился до Нимеи, полковник Дениз, не просто выполнил, а перевыполнил порученное ему задание. Он конфисковал двадцать семь судов подходящей осадки, в основном, рыболовецкие баркасы, и договорился с пятью иностранными капитанами малоразмерных однопалубных галер, и даже договорился о скидке, из-за оплаты рублями.

Чтобы не терять время, Олег приказал начать строительство в этот же день.

На два десятка баркасов и пять галер загрузили и переправили подготовленные конструкции разборных мостов, из которых начали собирать один мост между западным берегом и островком. Там было достаточно мелко — не более полутора ростов человека в самом глубоком месте, поэтому всё его возведение заняло один день.

В это же время промерили глубину реки на всю ширину между островком и восточным берегом. Под эту глубину выбрали соответствующие длины цепей, вывели и заякорили вдоль всего русла до островка двадцать восемь судов. И вот такой казус.

Нет, конечно, цепь они сейчас быстро нарастят до нужной длины. И даже загонят судно на её место в ряду. Вот только, сейчас зима. Световой день закончится раньше, чем успеют наложить настилы и начать движение.

— Вот пусть теперь тебе будет стыдно, — ответил Олег на оправдывающийся лепет Кашицы.

С самого утра, на следующий день, проблему удалось устранить довольно быстро.

Пехотные полки, как Олег и предполагал, уже подходили к Нимее. Генерал Чек примчался на пол-склянки раньше их и, после непродолжительных, но крепких, объятий со своим герцогом, со своей женой и со своим начальником штаба — именно в такой последовательности — кратко доложил о ходе марша.

— А тут, я смотрю, творится очередное чудо, — посмотрел Чек на завершающееся строительство понтонного моста, — Ничего, что так открыто? Может, лучше было бы чуть подальше? — он указал на толпы жителей Нимеи, которые наблюдали за доселе невиданном строительством.

— Да пусть смотрят, — небрежно бросил Олег.

Он не особо стремился сохранить эту свою придумку в тайне, будучи уверенным, что повторить её смогут ещё не скоро. Если, конечно, не преобретут у него готовые конструкции.

Для строительства понтонного моста, мало было выстроить линию судов, заякорить их, снять мешающие мачты и уложить доски настила. Необходимо было обеспечить этим доскам надёжное крепление к судам и между собой.

С, тогда ещё майором, Кашицей, два с лишним года назад, проектируя разборные мосты большой длины, Олег немало поломал голову над стыковочными узлами. Если бы не знания из его родного мира, вряд ли бы у них что получилось.

— Может, сказать мэру, чтобы пригнал пару сотен рабов, из тех, что строили лагеря для полков? — спросила Гортензия, — Пусть подготовят, пока, места складирования для конструкций. Мы ведь его разберём, после переправы? — она кивнула в сторону моста, когда по нему тронулись первые ряды егерского полка Асера Дениза.

— Не нужно, — отказался Олег, — Кашица оставит здесь один из инженерных батальонов. Они, неспеша, и займутся этими делами.

Переправа на западный берег заняла у армии Олега всего один день. И почти половину этого времени затратили на обозы. Хотя, после разгрузки мостовых конструкций, обозы уменьшились почти на две трети.

— Будем усиливать охрану остающихся здесь припасов? — спросил у герцога-соправителя генерал Торм, на кратком совещании, когда они уже сидели в штабном шатре, разбитом в полевом лагере на западном берегу Ирменя.

— Зачем? Остающийся инженерный батальон вполне справится с задачами охраны, — сказал Олег, — В случае чего, я дал указание мэру Нимеи, можно будет привлекать и городских стражников. С судами всё порешала? — спросил он у полковника Кабрины Тувал, которой поручал отобрать из ранее конфискованных судов десяток лоханей повместительней, для перевозки через Ирмень тех припасов, что Гури будет отправлять из Сфорца.

— Да.

Вдаваться в подробности баронесса не стала, понимая, что Олега такие мелочи сейчас не интересуют.

— Завтра выдвигаемся к Сольту, — огласил своё решение Олег, — Порядок движения тот же, что много раз отрабатывали. Я иду с теми колоннами, что будут двигаться по южной дороге, тебя, Гортензия, попрошу сопровождать колонны Торма. Точка встречи — поселение Веселовка. Надеюсь, задержек в пути не будет, и к нему мы подойдём одновременно. Асер, — обратился он к полковнику Денизу, — Силами одних только отрядов ниндзей, мы своё движение к Сольту не скроем. Поэтому, возлагаю большие надежды и на твоих егерей. Передай им от меня, что я лично просил их проявить всё, на что они способны.

Олег, рассчитывая на худшее, исходил из того, что штабы армий Великого княжества Руанского и королевства Линерия, в ближайшее время узнают, о совершённой им переправе на западный берег.

Но он, при этом, рассчитывал и на то, что направление его движения они вряд ли определят. Особенно, с учётом того, что любой другой военачальник, на его месте, сейчас повёл бы свои войска к Орежу, где армия маршала Арта ре, Вила держала подступы к орежскому мосту, чтобы объединить все силы в один кулак для решительного и решающего сражения.

Герцог-соправитель с уважением относился к достижениям местной средневековой мысли, но считал их безнадёжно устаревшими, на фоне тех знаний, которые он получил в родном мире и того опыта реальных сражений, который он приобрёл уже в мире этом.

— Интересно, каким мы увидим Сольт? — спросил Торм, когда в палатке остались только герцог, он и Палены.

Вопрос соратника повис в воздухе, невольно заставив их всех мыслями перенестись в прошлое и сравнить его с настоящим.

Отряды линерийцев и руанцев хорошо похозяйничали на этих землях. Замок барона Гринга, также, как и монастырь Роха, лежали в руинах. Сожжены были и мельницы с мостами из-за которых, в своё время, так яростно боролись монахи с боевитым бароном.

Деревни были сожжены лишь частично — здесь они были настолько бедными и убогими, что даже у озверевшей от крови и безнаказанности солдатни не вызывали желание разрушить.

Жители этих деревень, кто успел, попрятался в лесах или уплыл на восточный берег — не случайно на западном берегу на десяток лиг вокруг не было ни одной даже самой утлой лодчёнки.

Всё это его штабу доложили ниндзя, облазившие всю округу. Притащили даже двух детей, брата с сестрой, оказавшимися бывшими односельчанами Ингара, в чьё тело, когда-то, Олег попал. Он их не вспомнил. Видимо, и Ингар их не знал. Дети были сильно истощены и напуганы, девочка всё время тихо плакала. Олег распорядился переправить их на левый берег, к мэру Нимеи. Пусть поможет.

— Сольт же они не взяли, — после молчания изрёк Чек, — Так что, всё там, как прежде. Может и твой салон ещё действует? — он ласково обнял жену.

— Вряд ли, — улыбнулась Гортензия, — Кара, когда уезжала, там всё распродала. Даже работавших там рабынь. Не думаю, что кто-то, на этом месте, потом решил открыть новый салон. Олег, — спросила она, — А если по-честному, ты решил оставить маршала без поддержки и идти деблокировать Сольт, только из одних лишь тактических соображений?

— Ты думаешь, меня ностальгия подвигла к этому решению? — усмехнулся он, — Могу тебя заверить, что тут, с моей стороны, холодный рассчёт. И ничего более. Хотя, не скрою, доклады ниндзей и этих вот детей меня задели за живое. Всё-таки, это мои родные места. Тяжело сейчас видеть, что здесь натворили наши соседи. Впрочем, я поэтому и не хочу выгонять их из Винора. Я хочу всех, кто пришёл сюда незваными гостями, уничтожить. И, поэтому, сначала Сольт, а затем рывок к Нарову. Мы их запрём, как в мышеловке. Вернее, даже, как в волчьем капкане.

— Если бы ещё взаимодействие с ре, Вилом наладить, — задумчиво сказал Чек, поглаживая коленку своей жены.

Это его задумчивое поглаживание, на миг, вызвало у Олега приступ непонятной и глупой ревности — вот почему кому-то так везёт на таких замечательных женщин?

Двое ниндзей, парень и девушка, под командой Нирмы, принесли в шатёр горячего чая. Рабов в походы Олег не брал, а ниндзя, к его удивлению, не только не гнушались подменять у своего герцога хозвзводников, но и искренне рады были ему услужить.

Мёд Олег любил, но, что называется, в охотку, а обычно предпочитал сахар. И не раз себя, время от времени, хвалил, что смог организовать в этом мире производство такого замечательного продукта. Кстати, пока, очень дорогого и не всякому доступного. Но уж, герцог-то — соправитель мог себе позволить положить себе в чашку его столько, что ложка бы стояла. Что он и сделала — почему-то сладкого захотелось. Ещё бы шоколад тут получить. Он думал об этом. Но тут никто не слышал про какао-бобы, и есть ли они вообще в этом мире, он не знал. Могли знать растинцы, наверное. Потомственные морепроходцы и торговцы.

Ассоциативная цепочка «какао — растинцы» завершилась Каем Шитором.

— А что, Гортензия, бывший верховный дож долго будет над твоим предложение думать?

— Над нашим, Олег. Над нашим, — поправила его магиня, — Ты должен понимать, что такие серьёзные развороты мгновенно не происходят. Но то, что он наше предложение выслушал, уже говорит о многом. Так что, пусть думает и решает. Тебе ведь Агрий докладывал? Шитор своего сына куда-то услал. Куда — этого людям Агрия узнать так и не удалось. Судя по той завесе тайны, которую бывший верховный дож навесил даже от самых близких сторонников, говорит о многом. Я предполагаю, что он нашёл кого-то, кто может его поддержать. Тут выбор-то невелик — если нынешний верховный дож заключил союз с Хаданской империей, а Оросская империя хочет захватить Растин, значит, Шитору одна дорога — в Кринскую империю. Если он там поддержки не получит, то, наверняка, примет наше предложение. Если получит, то отвергнет.

Гортензия посмотрела на мужа и, вздохнув, посмотрела на стоявшую перед ней пустую чашку. Слава Семи, Чек быстро сообразил и налил ей чая.

— Лучше бы отверг, — заметил Олег, который так и не принял до конца эту идею соратницы, хотя согласился попытаться её реализовать.

— Зря ты так. Но я не хочу в сотый раз возвращаться к этому спору. Ты лучше скажи, ты понимаешь, что взять неприступный Наров и не раскрыть себя, как самого могущественного мага этого мира, у тебя не получится? Это Уля, наша умница, сообразила воспользоваться отсутствием магов. В Нарове-то маги наверняка будут в нужном для обороны количестве. Не исключаю даже, что там будет кто-нибудь из королевских или княжеских магов. А продавить их Сферы сможет только такое чудовище, как ты. С соответствующими известиями и слухами о тебе по всему континенту.

— Спасибо за чудовище, — поблагодарил Олег, — Насчёт же остального, я думаю, обойдусь силами одной сильной магини. Вроде бы, как это ты проявишь свою мощь. Во-первых, в крепости сейчас не такой уж большой гарнизон. Эти олухи понадеялись на то, что, в случае чего, всегда его могут усилить теми войсками, которые сейчас у Сольта. Мы же, обойдя город и заняв Веселовку оставляем им, фактически, только одно направление отступления ли или бегства, не важно, к своей северной армии. Так что солдат в крепости не так уж и много. Во-вторых, я не собираюсь оставлять там в живых ни одного мага, а рассказам выживших обычных простолюдинов или даже солдат про магические заклинания, сама знаешь, мало кто поверит. Так что, быть тебе ещё разок, вместо меня знаменитой.

— Всё равно теперь уже многие догадываются, — пожала плечами Гортензия.

— Догадываться и знать, это разное. Не?

— Ага, — засмеялась магиня.

Колонны шли не по прямой дороге к Сольту, находящейся в довольно приличном состоянии, а просёлочными и лесными, в обход.

Тем полкам, которые шли севернее, под командованием Торма, предстояло пройти чуть больше, но и дорога там была получше, так что они рассчитали, что к Веселовке обе части армии ре, Сфорца подойдут примерно в одно время.

Из трёх инженерных батальонов, два шли с Чеком. Кавалерия и пехота разделились поровну. Пришлось временно разделить на две части и егерский полк и армейский обоз.

— Господин, генерал Чек собирается останавливаться на ночёвку.

Это сообщил один из двух гвардейских кавалеристов, приехавших к нему с головы колонны, где сейчас был командующий.

Оба гвардейца выглядели отнюдь не богатырски, что неудивительно — они были магами, и в огромной физической силе не очень нуждались.

— Поехали вперёд, — скомандовал Олег капитану Нирме и направил коня по обочине.

У Олега, во время этого марша иногда возникало чувство дежавю. В принципе, это чувство было ему понятно. Когда-то, этими местами, правда, избегая дорог и поселений, он бежал от участи раба в другую жизнь.

Пару раз, ему показалось даже, что он узнаёт места своих прежних стоянок. Хотя, конечно же, это было чепухой — в лесу много похожих мест, да и времени с тех пор прошло уже много.

— Инженеры выдвинулись вперёд. Ниндзя сообщили, что там есть пара заболоченных речушек впереди, — Чек устроился на стволе срубленного дерева и ел кусок вяленного мяса. Свой шатёр командующего он приказал не разбивать, — До вечера проложат путь, и с утра пройдём этот участок быстрее.

— Понятно, — согласился Олег, совсем не по-герцогски пристраиваясь с ним рядом, — Поделишься? — кивнул он на разложенные перед Чеком на чистой тряпице припасы.

— Бери. Жалко, что ли? — кивнул генерал, — К тому же, о тебе, вон, позаботились, — он указал на капитана Нирму, которая исчезла, буквально, на пару ударов сердца, и уже шла к нему с полными руками снеди, зажимая в подмышке бутылку вина, — Тоже решил сегодня обойтись без шатра?

— Угу, — ответил Олег угощаясь вяленным мясом.

Полевые кухни во время этого похода, по его приказу, готовили только обед. Завтракали и ужинали сухими припасами. Это тоже дало свой результат. Дорогу, на которую он когда-то затратил больше пяти дней, идя налегке, его армия преодолела за два дня и к исходу третьего должна была выйти к Веселовке. Правда, он шёл лесами, избегая дорог, но всё же результат марша Олега впечатлил.

— Завтра будем на месте, — словно подтверждая его мысли, выговорил Чек, как только проглотил долго перемалываемый кусок, — Интересно, мы вперёд Торма придём?

— А мы не соревнуемся, Чек. Главное, что запрём этих сволочей в котле.

Вид двух деревень, которые они миновали на марше, серьёзно взбодрил Олега.

Повешенные, зарубленные, посаженные на кол или сожженые, возможно, и заживо, жители этих деревень, чьи трупы уже давно были расклёваны воронами и подъедены волками и дикими собаками, словно просили его о мести.

Хотя, он уже не первый день жил в этом мире и понимал, что эти зверства не были чем-то присущим только линерийцам или руанцам. Винорская солдатня, часто, поступала не лучше. Но прощать такое, особенно, убийства детей, не собирался.

К Веселовке, тоже опустевшей, но, судя по отсутствию трупов, из-за того, что жители успели бежать, они пришли раньше Торма, что привело Чека в прекрасное настроение.

— Ребята сейчас вернулись. Говорят, что в лагере линерийцев поднялась суматоха, — доложила Нирма, войдя к ним в комнату дома, где Олег расположил свой штаб армии, — Кажется, наше появление уже обнаружено. Сами их заслушаете?

— Не нужно, — отказался Олег, — Теперь это уже не важно. Путь к Нарову мы перекрыли. А ниндзям передай от меня спасибо и отправляй продолжать наблюдение. Торм прибыл? Пора бы ему уже.

— На подходе. Передовой отряд его егерей уже показался. Через склянку, наверное, и остальные прибудут.

Глава 5

Арбалет неумолимо поднимался, нацеливаясь на жертву, которая никак уже не могла от него уклониться.

— Так не доставайся же ты никому!

— Не сметь! — закричала регентша, вскочив с кресла.

Но было уже поздно. Сделанный из свёрнутой и уплотнённой бумаги арбалетный болт угодил в самое сердце героини, упавшей на пол, под яростный общий крик толпы зрителей.

Уже сделав несколько шагов, Уля поняла, что ведёт себя слишком эмоционально и неразумно для той, кому брат доверил такое серьёзное дело, как управление герцогством в его отсутствие.

К тому же, почти все зрители готовы были кинуться вслед за ней, чтобы учинить расправу над недотёпой-чиновником, убившим несчастную девицу.

Пожалуй, одна только баронесса Веда Ленер, всю вторую часть представления сидевшая, вцепившись ей в руку, никак не реагировала — она была белой, как полотно, и, казалось, вот-вот свалится в обморок.

— Госпожа графиня, — кинулась к ней директор школы, на людях всегда обращаясь с Улей строго официально, — Сценарий был одобрен!

— Знаю, — сказала пришедшая в себя Уля, — Я слишком увлеклась. И забыла, что…

Она не закончила свою речь, а просто обняла Кару, которая, в этот раз, сама участвовала в спектакле, играя роль обедневшей благородной, озабоченной замужеством дочери.

Затем, графиня, под радостные и восхищённые крики, тоже пришедших в себя зрителей, поблагодарила всех участников представления.

— Это было прекрасно, — не в первый раз сказала Уля, когда они, уже вдвоём, сидели с Карой в герцогском кабинете, по настоянию Олега, занятом ею на всё время его отсутствия.

— Зря Олег сомневался, что зрители не поймут, — улыбнулась директор, — Веда, мне кажется, до сих пор в себя не пришла. А остальные? Даже разъезжаться не хотели, всё толпились перед дворцом.

Вот что Улю злило в брате, так это то, что его постоянно приходилось упрашивать рассказать какую-нибудь новую историю, которых он знал, наверняка, огромное множество, если судить по его оговоркам.

В последнее время, так и вовсе, уговорить его дать сюжет для постановки спектакля, можно было только объединив усилия всех его близких.

«Бесприданница» оказалась чем-то вовсе необычным. Вроде бы, простая история, но её можно было бы заново переживать бесконечно много раз.

И это не только Уля так считала. Все так думали. А Олег, почему-то, говорил, что рано им такое воспринимать. Всё таки, он иногда бывает букой.

— Поедешь сейчас ко мне? — спросила Кара.

В школе, её подшефном хозяйстве, как в шутку выражался Олег, ей хотели продемонстрировать свои успехи механики, во главе с Трашпом.

— Поеду. Только позже. Хочу ещё в комендатуру к Бору заехать.

Прошедший спектакль был, пожалуй, первым отдыхом за все, прошедшие с момента отъезда Олега, полторы декады.

На Улю навалилось столько дел, что времени не оставалось даже на встречи с Нечаем.

Кольцевую рельсовую дорогу для псковской конки они доделали, но требовалось огромное количество рельсов для идущего в быстром темпе строительства рельсовых дорог между Псковом и Распилом, Псковом и Неровом. Последняя должна была сделать небольшой крюк, пройдя через Пален.

Опытные дрезины, числом две штуки, были готовы ещё при Олеге. Он был ими не очень доволен, но Трашп пообещал ему, что все его замечания учтёт. А вчера дежурный секретарь ей доложил, что механик готов представить ей усовершенствованные дрезины.

Уле очень хотелось отправиться к коменданту на конке, к тому же, одна из остановок, как раз, была напротив здания комендатуры. Но ей, как говорил Олег, это было не по чину.

Так получилось, что она ни разу не проехала в этой удивительной карете, двигающейся по изготовленным ею рельсам.

А когда она попыталась настоять на своём желании, Олег посмотрел на неё с такой укоризной, что ей стало неловко, и больше она с этим вопросом к нему не обращалась.

Была у неё мысль, после отъезда брата, воспользоваться его отсутствием и, сменив облик, всё же прокатиться, пусть не по центральной, а по кольцевой дороге, но сама же решила, что поступать так, значит, проявить неуважение к брату.

Публичные казни и наказания в самом Пскове Олег запретил, поэтому Уля не удивилась, увидев, что вчерашних дебоширов, устроивших драку в трактире возле восточных ворот, в которой пострадали не только сами драчуны и трактирщик со своими вышибалами, но и комендантский патруль, который, всё же, всех угомонил, пороли прямо во дворе комендатуры.

Она, в принципе, могла вчера распорядиться отправить их в тюрьму, декады на две-три, но Олег советовал тюрьмой сильно не злоупотреблять.

С его слов, там, все эти разрозненные мелкие хулиганы, могут ближе познакомиться друг с другом, обзавестись связями, поделиться опытом избежания наказаний и, в конце концов, ступить на путь постоянных преступлений.

И однажды, этих мелких нарушителей придётся казнить уже за серьёзные преступления. Поэтому, советовал он, пусть лучше получат свою долю боли и унижений, чтобы в следующий раз головой думали.

— Больше четырёх тысяч, считаю, могут быть пригодными для службы, — докладывал ей Бор о результатах облав, проведённых на днях в городах герцогства, — Даже с учётом неизбежного отсева, уверен, на пополнение первой и комплектование второй бригад хватит с лихвой.

Бора Олег, перед самым своим отъездом, произвёл в генералы. Тот, хоть этим, явно было видно, гордился, но попыток сбежать со своей должности в армию, не оставлял.

Получив, в ответ на все свои намёки и открытые просьбы, окончательное нет от герцога, он теперь пробовал добиться своего через его сестру.

Уля видела эти попытки, но не стала объяснять, что, если Олег что-то уже решил, то уговорить его изменить своё решение, практически невозможно.

— Ты куда всю эту ораву отправил? В лагерь под Неровом?

— Да, как господин герцог распорядился. Полковник Ашер уже всех принял, фельдегерь вчера привёз от него сообщение. Вам его отдать?

— Перешли Клейну, — отмахнулась Уля.

Она и так была завалена всякими донесениями, что тратить время на подобную мелочь считала излишним.

Имя полковника Ашера напомнило ей, как на её предложение заменить командиров баталий и самого командира бригады на более молодых, Олег ответил отказом, сказав, что отказываться от их опыта ещё рано.

— Этих я отпускаю? — уточнил Бор, кивнув в сторону окна, где затихли свист плети и крики вчерашних дебоширов.

— А я давала распоряжение их не отпускать?

Отвечать, иногда, вопросом на вопрос, её научил Олег, говоря, что так бывает даже лучше подсказать правильный ответ.

На заднем дворе школы, где отстроилась, уже приличных размеров, механическая мастерская, Трашп, быстро говоря, порой, проглатывая слова, пытался объяснить ей, как ему удалось добиться того, чтобы переключение передаточных ступеней стало возможным без остановки дрезины.

— Вы же понимаете, госпожа, — говорил он, — Что чем больше передаточное число, тем быстрее будут крутиться оси, но тем больше усилий надо будет прикладывать на рычаги. А ведь дорога-то, то в горку идёт, то под уклон. Да и разгонять дрезину…Понимаете? — опять переспросил Трашп.

Уля, как говорит брат, нихрена не понимала, но, как, он же, ей и советовал делать при необходимости, что называется, держала лицо. Олег ещё советовал, в таких случаях, надувать щёки, но она поняла, что это была шутка.

— Когда ты меня прокатишь?

Она задала вопрос, который её больше всего сейчас, на самом деле, интересовал. Пусть на конке ей не судьба прокатиться, зато на дрезине, она, как шеф всего этого хозяйства, просто обязана лично опробовать.

— Как прикажете, госпожа. У меня всё готово.

Один из рабов подсадил Улю на дрезину.

— Вот, попробуйте, как легко рычаги вверх-вниз ходят, когда передаточное число всего один к трём, — Трашп показал ей на задний рычаг.

Уля взялась за него, слегка надавила, затем посильнее и, когда, от её усилия, рычаг пошёл вниз, а дрезина покатилась, то чуть не завизжала от восторга.

— Хватит, госпожа! — крикнул механик, когда они разогнались.

Он бросил свою сторону качелей и усевшись на один из двух стульчиков, сделанных впереди, потянул за какую-то перекладину, отчего дрезина стала тормозить.

— Тут участок короткий, — он улыбался, видя восторг регентши, — Могли бы удариться об упор тот. Видите?

— Вижу, — засмеялась Уля, — Приказываю, завтра же установить её на рельсовую дорогу до Распила. Там уже больше половины её сделали. Вот там я лично и приму твою работу.

Она ещё выслушала его пояснения насчёт тормозов, и про то, что к дрезине можно цеплять и рельсовые тележки, и кареты, как на конке, только чуть поменьше в размерах.

— Правда, тогда на рычаги надо рабов посильнее ставить, — добавил он.

— Найдём, — ответила Уля.

Уйти из школы без посещения школьной столовой она себе не позволила. Естественно, это было не от недоверия к Каре, а, скорее, ещё один повод её похвалить.

— Может, останешься посмотреть на репетицию? — спросила её Кара после обеда.

— Не могу, — Уля очень бы хотела остаться, но её ждала ещё куча дел, — Попробую на следующей декаде к тебе выбраться.

Весь остаток дня она убила с Армином и Гури, пытаясь вникнуть в вопросы финансов и торговли, но, пока, ей приходилось во всём полагаться на их честность и знания. Сама она, к своему сожалению и злости, понимала мало.

На следующий день Уля, уже с самого утра, с нетерпением ждала возле зарадных ворот, пока рабы докатят и установят на рельсы дрезину.

Дорога к Распилу шла мимо карьера, где изготавливались формы под рельсы. И узкоколейка, как называл её почему-то брат, уже до этого карьера была достроена.

— Держитесь крепче, госпожа! — сказал радостно восбуждённый Трашп. Для него эта поездка тоже должна была стать первой.

Они с ним сели на стульчики со спинками, прикреплённые впереди дрезины и огороженные большим тонким медным листом.

Четверо рабов по команде Трашпа начали поднимать и опускать рычаги.

По мере того, как дрезина ускоряла ход, механик, наваливаясь всем телом, сдвигал штырь на себя. Так он, как пояснял, менял передаточное число на всё большее.

— Вот это да! — в восторге закричала Уля, когда рабы разогнали дрезину так, что сопровождавшим регентшу гвардейцам её эскорта пришлось перейти на галоп, — Какое чудо чудесное!

Трашп тоже что-то пытался кричать, но его и в нормальных-то условиях, порой, трудно было понять, а тут она вообще не могла разобрать о чём он кричит. Да это и не было нужно. И так всё было ясно.

Через четверть склянки эскорт начал отставать, хотя и скакал по прекрасной дороге из магического мрамора, рядом с которой и проложили рельсы.

Вся дорога до карьера заняла пару склянок, и когда Трашп остановил дрезину, Уля, не здержавшись, обняла механика и поцеловала его в обе щеки.

Их появление вызвало настоящий шок. При виде подъехавшей на огромной скорости и остановившейся в сотне шагов от карьера дрезины, все рабы побросали работу и, вместе со своими надсмотрщиками и управляющими работ, стояли выпучив от изумления глаза.

Из ткацких и пошивочных цехов выскочили работницы, чтобы также застыть столбами.

— Почему не работаем? Выходной устроили? — весело прокричала Уля, подходя к территории карьера.

Первыми опомнились надсмотрщики и принялись приводить в чувство остальных.

К этому её приезду, форм рельсов заготовили необычайно много. На их Укрепление у неё ушло больше трёх четвертей резерва.

— Молодцы, — похвалила регентша управляющих работами, — Сегодня пусть дорабатывают, а завтра и послезавтра всем выходные дни. И выдать по сто грамм кальвадоса или водки. По желанию.

Брат ей часто говорил, что про пряники никогда забывать не надо. И объяснил, что он под этим имеет в виду.

Остаться на обед она согласилась только, чтобы дать отдохнуть лошадям эскорта, прибывшего к карьеру позже.

Обратный путь, понятно, уже такого восторга не вызвал, но, всё равно, Уля решила держать развитие рельсового транспорта под личным контролем и самой проверять скорость и плавность движения дрезин.

— Господин герцог-соправитель об этом говорил, но я пока не знаю, как это сделать без увеличения веса, — смущённо признался Трашп, — Но обязательно придумаю. Тогда не нужно будет её переставлять.

Для того, чтобы они могли тронуться в обратный путь, пришлось звать рабов с карьера. Те, толпой в десяток человек, подняли дрезину и развернули её в другую сторону. Двигаться в разных направлениях дрезина пока не могла.

По прибытии во дворец, её встретил Клейн и доложил, что посланник божественной Агнии просит о встрече.

Маркиз Орро ни, Ловен прибыл вчера вечером и хотел застать графиню с утра, но не успел. Она уехала на карьер раньше.

— Я хотел отговорить Олега от этого опрометчивого поступка, — говорил маркиз, когда они перешли в малую гостиную после официальных приветствий в герцогском кабинете, — Он слишком поспешил с положительным ответом Лексу. Теперь, даже не знаю….Разреши воспользоваться вашей голубятней. Торопился, ехал сюда налегке, поэтому своих голубей не брал. Я Гортензии привозил трёх хадонских. Насколько я знаю, она их не отправляла. Они где-то в вашей голубятне, здесь в Пскове.

Маркиз ни, Ловен нравился Уле. И как умный дипломат, и как мужчина. Она это понимала, будучи честной перед собой. Это вовсе не означало, что она была в него влюблена. Но ей было с ним интересно, и хотелось ему нравиться.

Олег предупреждал её, чтобы она была очень осторожна с этим ловким дипломатом и лишнего при нём не говорила. При этом, сам брат был с маркизом в дружеских отношениях. А то, что маркиз, при всей своей симпатии к Олегу, строго преследует интересы своей императрицы, брат считал его похвальным качеством.

— Ты торопишься сообщить, что герцога ре, Сфорца с армией нет на месте и что герцогство беззащитно? — вроде бы в шутку спросила Уля.

Маркиз её шутку не принял и укоризненно покачал головой.

— Уля, я служу своей императрице, но, поверь, я не желаю зла ни Олегу, ни тебе. Ему я слишком много задолжал за то, что он для меня сделал. А ты, просто….ты мне очень нравишься. Эх, был бы я годочков, хотя бы, на десять помоложе, — он грустно вздохнул и улыбнулся, — Я лишь сообщу о провале своей миссии. Что, как я ни спешил, соправителя в Пскове не застал. Если, не веришь, я напишу и прикреплю послание при тебе. Или при Клейне.

В этот момент верная и молчаливая Мона принесла им вина и закуски.

Пока бывшая рабыня сервировала стол, Уля всё обдумала и решила помочь маркизу. Заодно, узнать у него по-больше. В отсутствие Олега и Гортензии, она чувствовала себя неуверенно, хотя они советовали ей не переживать сильно и положиться на Клейна.

— Мона, вызови дежурного секретаря, — сказала она девушке, когда та собралась удалиться.

В вошедшем парне Уля узнала одного из тех, с кем сама тренировалась в лагере ниндзей. Ему она поручила организовать поиск и доставку во Дворец хадонских голубей.

— Благодарю, — учтиво склонил голову Орро ни, Ловен.

— Одной благодарностью не отделаешься, — предупредила Уля, — Угощайся и рассказывай, зачем ты с такой скоростью мчался на разговор с братом.

Маркиз последовал её приглашению угоститься, но с рассказом не спешил.

— Ты сама, в общем-то, заметила, что разговаривать я хотел с Олегом, — начал он говорить, но, увидев, как Уля возмущённо на него посмотрела, решил, видимо, в полном неведении её не держать, — Понимаешь, Винор, в его нынешнем виде не устраивает ни кого. Ни нас, ни Оросскую империю, ни Республику, ни соседей. Винор слишком большой, чтобы кто-то один мог его взять под свой полный контроль, и слишком сейчас слабый, чтобы проводить свою независимую политику, — маркиз отпил несколько глотков вина из фужера и покачал головой, — Всех бы сейчас устроил независимый Винор, но только чуть поменьше размерами. Без западного берега. Поэтому, понимая, что Линерия и Руанск союзники Оросской империи, божественная Агния не хотела бы их поражения в войне с Винором.

— Тогда она, и правда, опоздала, — усмехнулась Уля.

Глава 6

Между Сольтом и лежавшей от него в семи лигах Веселовкой, среди холмов, расположились два хутора.

Оба, как доложили обследовавшие эти хутора ниндзя, были покинуты, но, в одном из них, они захватили четвёрку отбившихся от армии линерийских солдат. Вернее, солдат было трое, четвёртым был их десятник.

— Мародёрствовали, — доложила капитан Нирма, — Уж не знаю, чем они ещё там надеялись поживиться. Хутора разорены полностью. Думаю, самими хозяевами.

— Что-нибудь новое рассказали? — спросил Торм.

— Ничего. Они уже два дня, как смылись из своего лагеря, подумывали даже дезертировать, но, к тому моменту, как были захвачены, окончательно ещё не решились, — она положила на стол два серебрянных перстня, которые, как Олег знал, выдавались егерям в руанской армии, — Вот, полюбуйтесь. Прирезали своих союзничков. Отношения между линерийцами и руанцами, похоже, ещё те.

— А когда по другому было? — хохотнул Чек, — Всё же, сотню лет, точно не меньше, друг с другом воюют.

Олег, ради интереса, взял один из перстней в руку, покрутил, рассматривая, и бросил небрежно на стол. Дешёвка. И ради такого убиты, вроде бы, как союзники.

— Так, всё, — поднялся он из-за стола, — Выдвигаемся. Неспеша.

Торопиться им, и вправду, было сейчас незачем. Ловкий маневр, совершённый его армией, поставил войска союзников в крайне невыгодное положение.

Ниндзя, ещё до подхода армии, собрали полный набор сведений о противнике, не обнаруживая себя и не вызвав ранней тревоги.

С западной стороны Сольта располагались четыре пехотных полка линерийцев. Понеся незначительные потери в ходе пары скоротечных штурмов, они разбили два лагеря взяв город в полукольцо, дуги которого упирались в протекающую через город Солу.

С другой стороны города осаду вели три пехотных полка и четыре сотни конных егерей руанцев.

С учётом того, что Олег привёл с собой семь пехотных полков, два кавалерийских, один егерский полки и гвардейский полк без второго батальона и кавалерийской роты, а также учитывая, что численность личного состава в его полках была почти в полтора раза выше, чем у противника, преимущество герцога-соправителя было подавляющим.

— Ждём, пока руанцы не переправятся на этот берег Солы, — давал Олег последние перед боем указания, — Как только это произойдёт, ты, — он ещё раз напомнил графу ри, Крету, ритиному мужу, командующему первым кавалерийским, — Уходишь на тот берег. В бой не всупать. Твоя задача уничтожать отступающих. Постарайся сделать так, чтобы ушло их от нас, как можно, меньше. Но сильно не зарывайся, не попадите под удары выживших магов. Тоже самое касается и второго кавалерийского. Только, южнее, обойдёте по более широкой дуге.

— Может, мне, всё же, присоединиться к ним? — спросил полковник Дениз, — К Нарову успеем.

— Нет, — отказал Олег, — Выдвигайся сразу. Твоих сил хватит, чтобы блокировать крепость. Это и сделаешь. И жди нас.

Полковник егерей, если и хотел возразить, делать этого не стал. Понимал, что время для возражений закончилось.

Дойдя до ближайшего к ним хутора, пехотные полки развернулись в две линии.

— Смотри, не разгроми их раньше, чем руанцы переберутся через Солу, — напутствовал Олег Торма, которого он назначил командовать первой линией атаки, — Жди моего сигнала.

В первой линии армии герцога ре, Сфорца находились те три новых полка, которые были сформированы на базе полка Кабрины Тувал, и большинству солдатам которых сейчас предстоял первый в их жизни реальный бой.

Тренировали их долго и жёстко. Порой, жестоко. Но, одно дело тренировки, а совсем другое, когда всё по-настоящему.

Кавалерийские роты, взвода и десятки полков, батальонов и рот, Олег приказал не спешивать и не ставить в строй фаланг. Их задача прикрывать фланги полков, а, при необходимости, и батальонов или рот, если придётся действовать по раздельности.

Преимущество римских когорт над монолитом, лучшей в те времена, македонской фалангой, в родном мире Олега было доказано. Не сомневался он, что, и в этом мире, маневренность даст существенные преимущества.

Остальные четыре полка, под командованием генерала Чека, составили вторую линию, но атаковать должны были только после того, как в битву втянутся и руанцы.

Чтобы не напугать княжеские полки раньше времени, вторая линия полков не переходила через скрывающие её холмы, ожидая команды.

В этот раз, необходимости, особой, в резерве не было. Но Олег решил приучать всех, в том числе, и самого себя, к правильной организации боя. Поэтому, к огорчению полковника Шереза, его гвардейцы остались при ставке герцога.

Олег ошибся только в одном — неприязненные отношения между союзниками оказались гораздо сильнее, чем он ожидал.

Сражение полков Торма с линерийцами шло уже больше склянки, а руанцы продолжали толпиться на восточном берегу Солы и кидаться в бой не спешили.

Сола, в тех местах, где она разливалась широко, почти на полсотни шагов, становилась неглубокой, и преодолеть её вброд не составляло никакого труда — вода там не доходила даже до груди в самом глубоком месте.

Пятый пехотный полк герцога-регента, на левом фланге, попав под удар сразу двух полков линерийцев, постепенно начинал откатываться назад, пока не упёрся в небольшую густую рощу.

Своевременный удар кавалерийской роты в тыл одной из двух линерийских фаланг, прижавших пятый пехотный к стене деревьев, позволил командиру полка перестроить своих солдат в батальонные каре и отбросить противника на несколько десятков шагов. Впрочем, ситуацию это не сильно спасло.

— Ещё немного, и мы их потеряем, — прокомментировал Чек эту ситуацию, — Олег, не пора?

Олег был согласен с Чеком в том, что Кабрина попала в тяжёлое положение. И хотя потери её полка, насколько можно было это увидеть из ставки, были не столь велики, но противнику удалось её основательно зажать и практически полностью лишить возможности маневра. А рубка стенка на стенку давала все преимущества более многочисленному и плотному строю линерийцев.

К счастью, эту ситуацию заметили не только они с Чеком, но и командиры войск княжества, наверняка, обратившие также внимание и на то, что его другие два полка плотно увязли в бою с фалангами линерийцев.

Руанцы, наконец-то, двинулись через Солу, и довольно быстро.

— Вот теперь пора, — сказал Олег.

Одновременно с рванувшим к своим полкам Чеком, от Олега, не дожидаясь его отдельных команд — всё уже было оговорено заранее — двое ниндзей, вскочив на коней, помчались к кавалеристам.

Вторая линия армии, состоявшая из ветеранов двинулась вперёд. И, к тому моменту, когда она показалась противнику из-за гребней холмов, Олег, обернувшись, увидел, как кавалерийские полки, стройными рядами, поднимая фонтаны брызг, устремились на восточный берег реки.

— Им конец, — засмеялась Нирма, видевшая всё то, что видел и Олег.

— Ещё нет, но близко к тому, — сказал он.

Руанцы, только-только, сбившиеся в строи, увидев появившуюся вторую линию полков Чека, замешкались. Было видно, как вдоль фаланг забегали сотники. Искушение, развернуться и уйти обратно на другой берег, наверняка, у них возникло. Но, разумно оценив расстояние, опытные вояки решили не подставлять под удар свои спины.

Полки руанцев двинулись в промежутки между линерийскими фалангами, справедливо полагая, что именно туда войдут полки Чека.

— А вот теперь и мне предстоит поработать, — сказал герцог, — Не всё, как Илье Муромцу, тридцать лет и три года на печке лежать.

Стоявшая рядом с Олегом капитан егерей Нирма, также, как и десяток гвардейцев его эскорта, удивления на его слова не выказали — и не того ещё наслушались.

Несмотря на довольно большое расстояние — больше полулиги, никакой сложности в уничтожении Сфер вражеских магов для Олега не было. Это сестре, на уничтожение Сферы, поставленной достаточно сильным магом, и на расстоянии более близком, пришлось бы затратить треть своего резерва. Олегу же, спасибо Сущности, хватает и двадцатой части, чтобы расколоть защиту, как яичную скорлупу.

Первой под его удар попала фаланга, бившаяся против полка Волма Ньетера. Разбив Сферу, он предоставил возможность нанесения дальнейших магических ударов полковым магам Волма.

Те свою задачу знали и ждали его действий. Как только, они увидели в своём магозрении, что защита исчезла, так сразу нанесли удары, сначала по вражеским магам, затем, по передним рядам центра фаланги.

Всего этого Олег не наблюдал, потому что, после нанесения ударов по первой фаланге, он проделал тоже самое и с остальными.

Исчезновение магической защиты, гибель своих магов, а после, и магические удары в центры строя, в очень короткий промежуток времени посеяли панику в рядах линерийцев и руанцев. А существенное численное превосходство войск Олега над ними, быстро решило исход этой битвы.

Первыми побежал левофланговый полк руанцев, он ближе всего находился к реке, куда и начал отступать. Под натиском полка Женка Орвина отступление превратилось в бегство. Следом побежали и остальные фаланги противника.

Но не успели они войти в воду Солы, как им навстречу выскочили руанские егеря, преследуемые кавалеристами ри, Крета.

Дальше началось то, что во всех книгах, прочитанных Олегом, называлось избиение отступающих.

Резвости олеговой пехоты, чтобы догонять бегущих линерийцев и руанцев хватило бы надолго. Уж, чем-чем, а выносливостью и физической силой, даже его новобранцы превосходили любого противника.

Но, как было обговорено им с Чеком и Тормом ещё накануне, достигнув реки, пехотные полки преследование врага прекратили, оставив эту миссию кавалеристам.

Правда, среди новобранцев нашлось немало тех, кто в горячке боя об этом позабыл и пытался гнать противника дальше, но таких быстро вразумили зуботычины сержантов и плётки офицеров.

— Даже никто не попытался закрепиться в своём лагере, — прокомментировал поведение врага полковник Шерез.

Барон был искренне расстроен, что его гвардейцам так и не пришлось поучаствовать в сражении.

Заметивший это Олег, похлопал одного из самых старых своих соратников по плечу. Проявил, так сказать, сочувствие. К тому же, Шерез, как и сам герцог, когда-то были брошены коварной соблазнительницей Ритой, отдавшей предпочтение пожилому графу ри, Крету, а не таким молодым и красивым парням, как они.

— Успеешь ещё навоеваться, Шерез, — сказал Олег, — Лучше давай, собирай своих, и бравым строем пойдём к воротам Сольта. Надеюсь, там не откажутся оказать подобающие почести соправителю королевства и своему спасителю. Впрочем, — передумал спешить Олег, — Сначала дождёмся результатов преследования. И посмотрим, какие трофеи нам достались. Главное, что Гортензии ещё раненных надо исцелить.

— Да, Олег, а тебе надо будет посмотреть, как она это делает. Может, чему научишься, — усмехнулся Шерез, который, как и уже многие, был в курсе возможностей своего герцога-соправителя.

Гортензия подошла к герцогу, когда тот прошёл по полю прошедшей битвы до Солы.

— Как видишь, уйти удалось немногим, — сказала магиня, имея в виду горы трупов линерийцев и руанцев, зажатых с двух сторон и перебитых, в основном на обоих берегах реки, — Но часть, всё же, ушла ниже по руслу.

— Ри, Крет скоро приедет и доложит, далеко ли они ушли, — Олег взял Гортензию под руку и направился с ней к лагерю линерийцев, куда начали сносить раненных.

Естественно, сносили только своих. Раненых противников, если их ранения были серьёзными, добивали, если лёгкими — гнали в центр поля, где уже находилось до тысячи пленных.

Олег не испытывал к побеждённым никакого сочувствия. И не только потому, что, за время пребывания в этом мире, он сильно очерствел душой. Скорее, наоборот. Насмотревшись в походе на подвиги линерийской и руанской солдатни, совершёнными над местными крестьянами, он горел желанием преподать жестокий урок.

— Посмотрел я, чем они тут питались, — подошёл генерал Чек, когда Олег с Гортензией пришли на территорию лагеря, — У нас такое собаки есть не станут. Да и с трофеями тут совсем не густо.

— Понятно, что лучшие полки ушли на север, против армии маршала, — сказала его жена, — А тут, сразу видно, оставили самых негодных.

— Не умаляй нам с Чеком значения одержанной победы, — Олег погрозил магине пальцем и обнял своего командующего, — Поздравляю, мы неплохо поработали. И нашим новичкам хороший урок. Потери?

— Ещё не посчитали, — пожал плечами генерал, — А раненные…вроде бы уже всех сюда снесли.

Вместе с Гортензией, Олег прошёл, сначала, вдоль всех тяжелораненных, оттаскивая их от черты смерти, затем исцелил тех, кто имел ранения средней степени тяжести, потом снова вернулся к тяжёлым.

У него ещё оставалась десятина магического резерва, когда с исцелением было закончено. Оставшиеся лёгкие раны и повреждения будут лечить уже штатные полковые лекари.

Несмотря на то, что стены Сольта были битком забиты народом, и люди давно уже надорвали глотки приветствуя победителей, открывать ворота никто не торопился. И Олег такую неторопливость понимал и одобрял. Мало ли, кто тут мог пожаловать. Всё же, враг твоего врага, не всегда твой друг.

Наконец, одна из створок ворот приоткрылась и оттуда выехали три всадника.

— Господин соправитель, нижайше просим войти в наш славный город Сольт, — восторженно приветствовал Олега заместитель начальника городской стражи, старший из приехавших всадников, когда узнал, перед кем он предстал. О назначении герцога ре, Сфорца соправителем Винора в городе узнали по голубиной почте ещё три декады назад, — Только, прошу вас, господин соправитель, разрешите я сначала доложу мэру и магистрам о вас, чтобы они могли подготовить вам достойную встречу!

— Хорошо, лейтенант, — милостиво согласился Олег, — Доложи. Можешь даже сказать, чтобы сильно не торопились. Я желаю войти в город на четвёртой склянке после полудня.

Необходимости лично контролировать разбивку лагеря и размещение своей армии у герцога-соправителя не было — на это у него были его командиры, но Олег уже понимал важность таких статусных мероприятий, как въезд в город господина и спасителя от неминуемой погибели.

Поэтому, он и дал время городским властям, как следует, подготовиться, а сам занялся распределением полков на постой.

— Чек, сильно людей не напрягай, — предупредил он, — Всё равно, уже завтра с утра, после завтрака, выходим. Распорядись, чтобы на завтрак, в этот раз, было горячее.

Прискакал Торм. Бросил поводья одному из бойцов герцогского эскорта и подошёл к их компании.

— С пленными, что делать будем? — спросил он, — Насчитали тысячу сто семнадцать. Из них, примерно, треть — раненые.

— Отдадим городским властям, — решил Олег, — Думаю, местные жители лучше нас разберутся, что с ними делать.

— Жестоко, но справедливо, — прокомментировала его решение Гортензия.

Чеку пришлось останавливать разошедшегося начальника инженерной службы полковника Кашицу. Тот, не дожидаясь указаний, распределил силы двух, находящихся у него под рукой, инженерных батальонов, и организовал рытьё рвов, насыпей и установку ограждений периметра будущего лагеря.

— Молодец какой, — вслух похвалил толстяка Олег, заметив, как Кашица понурил голову, что-то выслушивая от обоих генералов.

— Ты уже простил ему ошибку при строительстве понтонного моста? — спросила Гортензия.

— Не ошибается тот, кто ничего не делает, — огласил он мысль, услышанную когда-то им в родном мире, — Гора, а тебе сильно сейчас хочется в Сольт?

— Знешь, пожалуй, не очень, — после некоторых раздумий ответила магиня, — Я ведь его воспринимала, как место ссылки. Ты думаешь, мне очень нравилось заниматься приёмом гостей в своём салоне? — она грустно усмехнулась, — Необходимость на что-то жить. И нежелание от кого-то зависеть. Вот причина того, зачем мы с племянницей организовали это заведение. А сам город….После Пскова, и того нового, что ты принёс в мою жизнь, в нашу жизнь…Опять марать ноги в лужах грязи, нюхать эту вонь, про которую я уже начинаю забывать…Нет, Олег. В Сольт меня не тянет, но я, конечно же, поеду с тобой, — Гортензия вновь заулыбалась, — Если пригласишь.

В этот момент, со стороны Солы показался скачущий во весь опор всадник. По мере его приближения, стало видно, что это всадница, одна из ниндзей десятка, ушедшего с полком ри, Крета.

— Господин, — браво доложила она, соскочив с седла, — Преследование противника завершено. Двум сотням егерей руанцев удалось уйти почти в полном составе. Одну сотню изрядно потрепали, потери её уточняются. Остальные противники, или уничтожены, или рассеяны и скрываются в лесах. Силами двух кавалерийских полков организовано их прочёсывание. Как вы и приказывали, до наступления темноты поисковые мероприятия будут закончены.

— Отлично, — принял доклад герцог, — Возвращайся и сообщи, что не нужно ждать темноты. Пусть возвращаются сейчас же.

Когда девушка вновь вскочила в седло, Гортензия тронула Олега за рукав.

— Кажется, наш старый знакомый, — показала она в сторону городских ворот, откуда в сопровождении десятка важных господ выехал мэр Сольта.

Глава 7

Из окна ратуши Олег видел, как один из патрулей гвардейцев Шереза остановил какую-то тётку и развернул её в направлении, обратном ратушной площади. И правильно, нечего тут заранее толкотню создавать, шуметь под окнами, за которыми размышляет сам герцог-соправитель.

К тому же, и делать сейчас на ратушной площади нечего — казни захваченных Олегом и переданных городским властям пленных намечены на сегодняшний вечер, когда соправитель уже покинет город.

Мэр, накануне, пытался уговорить Олега остаться хотя бы ещё на сутки и посетить городской бал, который магистрат дал бы в честь своего спасителя, но он отказался.

Ему, как-то, к месту, вспомнилась фраза из старого советского фильма «Тот самый Мюнхгаузен»: сначала намечались торжества, потом — аресты, потом решили совместить.

Торжества, вчера вечером, когда весь город встречал соправителя, и сегодня утром, когда Олег награждал отличившихся солдат и офицеров, уже состоялись. Аресты, если так можно назвать захват пленных, прошли в ходе боя. А про казни и балы, в той фразе не было ничего.

Несмотря на то, что встреча победителя и торжественный ужин затянулись допоздна, а ночь Олег провёл довольно бурную, с вертлявой и весёлой племянницей мэра, встал он сегодня рано и уже съездил в лагерь своей армии.

Там, сразу после завтрака, на всеобщем построении своей армии, он вручил ордена Сфорца своим генералам и полковникам, и медали Сфорца — наиболее отличившимся солдатам и офицерам, по представлениям командиров полков. В свой пространственный карман он заранее положил эти награды в достаточном количестве.

Несмотря на то, что церемонию он сильно не затягивал, армии предстояло за три дня преодолеть путь в сто тридцать лиг, награждение прошло достаточно эффектно, это он видел по реакции армии, и произвело то впечатление, на которое он и рассчитывал.

Это было уже второе массовое награждение отличившихся, которое он проводил. Первое состоялось в Пскове, куда были вызваны лучшие из тех, что участвовали в походе в Сарскую провинцию и взятии Вейнага.

Второй в этом мире орден, тогда, под восторженные и радостные крики толп зрителей и участников, получила его сестра, графиня Уля ри, Шотел. Но и для остальных участников похода он в тот раз не пожадничал. Орденом, правда, наградил ещё только полковника Ашера, зато медалями Сфорца — более сорока солдат и одиннадцать офицеров.

Сегодня, сразу после утренней церемонии, занявшей меньше склянки времени, армия отправилась к Нарову, а Олег, с Гортензией и полковником Шерезом, вернулись в город. Отряд сопровождения из ниндзей, во главе с капитаном Нирмой, последовал за ними. А эскорт, в виде гвардейского полка, без одного батальона, приступил к патрулированию городских улиц и площадей Сольта, на всё время пребывания в нём соправителя.

На самом деле, никакой нужды в таком патрулировании не было, но, Олег решил, что порядок должен быть во всём.

Идти к Нарову гвардейцам предстояло налегке, поэтому, Олег рассчитывал, что уже на второй день, к его исходу, они нагонят армию.

— Господин соправитель, — услышал он за спиной голос мэра, — Позвольте доложить, что к торжественному обеду, в вашу честь, всё готово.

Олег повернулся от окна и посмотрел на старого взяточника, которого он славно растряс в былые времена.

Сейчас Олег намного проще смотрел на жульничество чиновников. Лейн, друг детства Ингара, заставил его несколько по-иному взглянуть на ситуацию. Именно, глядя на Лейна, герцог часто, в сердцах, думал, что лучше бы он взятки брал, но, при этом, своевременно принимал правильные оптимальные решения.

Это вовсе не означало, что Олег готов был мириться со взяточниками в рядах своих чиновников, но жёсткости в принимаемых им решениях, касаемых их наказания, у него значительно поубавилось.

Он даже вспомнил прочитанную им когда-то фразу обер-прокурора Ягужинского, который, на предложение царя Петра казнить взяточников сразу же, как только попадутся, грустно его спросил: с кем останешься, государь?

Мэр Сольта оказался талантливым организатором и предусмотрительным распорядителем. Город был им полностью подготовлен к осаде и штурмам.

К приходу линерийских и руанских войск, склады Сольта были наполнены запасами продовольствия, а городские арсеналы — оружием для ополчения, болтами для арбалетов и маслом для ошпаривания врага.

Как у Олега ни чесались руки проучить прохвоста, слишком вольно распоряжавшимся городской казной, но глядя на его счастливое и доброе лицо, отложил процесс воспитания на потом.

— Баронесса Пален прибыла? — спросил он.

— Да, господин соправитель. Она уже в приёмном зале. Беседует с полковником Шерезом, — изогнулся в угодливом поклоне градоначальник, — И все члены городского магистрата с семьями прибыли. Я взял на себя смелость пригласить Шульку, свою племянницу. Она в полном восторге, господин, от той чести, что вы ей этой ночью оказали. Она…, - мэр засмущался, — Попросила себе место за столом недалеко от вас, чтобы иметь возможность лучше любоваться вами.

Олег, делая вид, что полез в карман камзола, извлёк из пространственного кармана мешочек с десятком крупных золотых пятидесятирублёвых монет.

— Хорошо, — согласился он, — Посадишь её рядом с собой. А это, — Олег протянул мэру красиво вышитый кожанный мешочек, — Передашь ей потом. Пусть она любуется на мой профиль на этих монетах. Там я выгляжу гораздо лучше.

Последнюю фразу Олег позаимствовал из виденной им когда-то рекламы банка «Империал». Жалко, что тот банк лопнул в кризис девяносто восьмого года — замечательные ролики снимал.

Обед прошёл замечательно, благодаря искусству поваров и предусмотрительности Олега, строго настрого запретившего мэру приглашать на обед местных музыкальных исполнителей.

Кстати, идеи, насчёт совершенствования музыкальных вкусов местного населения, у него давно бродили в голове. Но всему мешало, на данный момент, помимо его вечной загруженности, убожество местного музыкального инструментария.

Здесь были дудки, свистульки, ударные и звонящие инструменты разных конструкций, и были ещё и струнные инструменты, которые могли бы внушить оптимизм его творческой натуре, если бы они не делались на основе досок, отчего их звучание было негромким и плоским.

Начинать надо было с новых музыкальных инструментов, а когда? Да и был бы он каким-нибудь Амати, или Страдивари, который, помимо скрипок для лохов, делал ещё и барабаны для путных крутых пацанов, если верить анекдоту.

Обильные славословия, звучащие в его адрес и пламенные взгляды дам и девиц нисколько не мешали ему отдавать должное приготовленным явствам.

Слухи о том, что их земляк достиг таких высот, давно уже достигли города, ещё когда Олег стал имперским графом. Но сейчас, глядя на него, в это мало кто верил, слишком уж он незаметным и незапоминающимся он во времена своей сольтской жизни был. А напрямую спросить об этом самого соправителя или его приближённых все боялись.

Олег отлично читал это любопытство на лицах собравшихся но облегчать им жизнь не стал.

— А теперь, позволю себе, поднять этот кубок за славный город Сольт, за мужество и стойкость его граждан, за таланты и мудрость его руководителей, в первую очередь, за его мэра, — герцог-соправитель, не вставая со своего места, высоко поднял над головой золотой кубок, приподнесённый ему городским магистратом в дар, — Выражаю уверенность, что вы и дальше будете верно служить короне и всему Винору. Объявляю, своей властью, что с сегодняшнего дня и на три года вперёд славный город Сольт будет выплачивать налоги в два раза меньше установленных ранее.

Последние его слова потонули во всеобщем радостном крике. Каждый из глав гильдий, входящий в состав магистрата, моментально — это были люди опытные — просчитал предстоящую выгоду, а мэр, тот и вовсе прослезился, тонкая, чувствительная душа. Он пока не знает, что соправитель запланировал на будущее провести с ним отдельный разговор. Иначе бы, радости у него сильно бы поубавилось.

— Ну и зачем ты это сделал? — спросила его Гортензия, когда они в сопровождении гвардейского полка выехали догонять армию.

— Что ты имеешь в виду? Снижение налогов? Они заслужили. Только не рассказывай мне, пожалуйста, что часть этих послаблений пойдёт в личные карманы глав гильдий и мэра, я это и так знаю. Ну и ладно. Государство не обеднеет, как говорил один, тебе неизвестный, маг.

После привала, устроенного возле большого ручья, недалеко от разрушенной мельницы, Олег приказал Нирме отозвать своих ниндзей из бокового дозора.

— Мы тебя ждать не будем, — сказал он Шерезу, — Поскачем вперёд. В эскорт мне твои не нужны — красоваться, как я вижу, мне тут не перед кем, — Олег взглядом показал на развалины строений, — Так что, обойдусь ниндзями. Разведку и охранение организуешь своими силами. А мы с Горой поскачем к Нарову.

— Опять мои орлы не при делах окажутся? — грустно усмехнулся барон.

— Вот уж, насчёт этого не переживай, — вернул ему умешку герцог, — Войн на твой век хватит. Как бы ты ещё у меня в отставку не запросился, через пару годочков.

— Уж через пару-то годочков, точно не запрошусь. Да и вообще…Что ещё-то я делать умею?

— Ну, за это не переживай. Не умеешь — научим, не хочешь….

Заканчивать фразу Олег не стал. Хлопнул старого соратника по плечу и, позвав, взглядом, за собой магиню, поехал в сторону головы колонны, где уже начал собираться десяток ниндзей в сопровождение.

Армию они нагнали возле Найта, небольшого городка на линерийском тракте, вернее, того, что от него осталось.

— Приезжали двое егерей от Дениза, — рассказывал Чек, когда армия встала на короткую остановку для обеда, — Крепость он уже обложил со всех сторон. Со стороны Руанска три сотни дурных наёмников попытались прорваться к крепости. Наверное, шли к Орежу, надеялись на выгодный и безопасный контракт. И нарвались.

— У Асера потери были?

— Не спросил, — повинился Чек, — Не думаю, что серьёзные. Ты уж нас приучил не лезть, зря, стенка на стенку, — подольстил немного своему герцогу-соправителю генерал.

Гортензия, сидевшая рядом с мужем, провела рукой ему по щеке.

— Ты, без меня, совсем редко бреешься, — ласково упрекнула она его, — Даже ненадолго нельзя оставить. Прямо, как маленький. Ну, честное слово, Чек.

Командующий бросил виноватый взгляд на жену, извиняющийся на герцога и злобный на сидевших с каменными лицами Торма Хорнера, Кабрину Тувал, Венка Орвина и Волма Ньетера.

— Хороший обед, — сказал Олег поднимаясь, — Командиру своей хозроты передай от меня благодарность, — сказал он Ньетеру, в колонне полка которого, они остановились на обед.

Благодаря полевым кухням — вот уж, поистине, гениальное изобретение, на которое в книгах, которые Олег читал в своей прошлой жизни, так мало уделяли внимания — привал занял не более полусклянки времени. И армия двинулась дальше, всё в том же быстром темпе.

Как и планировали, к Нарову они пришли к вечеру этого дня.

— Командующий доложил мне о наёмниках, — Олег дружески обнял барона Дениза, — Из замка попыток сделать вылазку не было?

Асер выглядел усталым, но держался молодцом. Да и его егеря, как заметил соправитель, выглядели собранными и деловитыми.

— Вылазок не было, но пару раз мои разгильдяи чуть под магические удары не угодили, — доложил полковник, — Там, в замке, пара мощных магов точно есть, — он посмотрел на магиню, — Может, Гортензия, даже не слабее тебя.

— Ого, — заинтересовалась та, — Уж не сам ли Женерус тут? Это главный маг великого князя, — пояснила она Олегу, — Я с ним в Фестале встречалась, когда он приезжал к Доратию договариваться о демаркации границ. Мерзкий старикашка, — она передёрнула плечами, — До молоденьких девочек охочь был. Я тогда в его, как раз, вкусе была…, - Гортензия свернула эту тему, увидев, как напрягся её муж, — Покажи, где твои, говоришь, чуть под удар не попали? — тронула она за локоть Асера.

Тот показал ей на невысокий, заросший кустами, то ли ежевики, то ли смородины, холм, почти в лиге от замка.

— Ого, — одновременно сказали Олег и Гортензия, и, переглянувшись засмеялись.

— Силён, — признал Олег.

— Сильны, — поправил его егерский полковник, — Вон там ещё, возле оврага, в это же время, десяток сержанта Оука еле ушёл — у мага их роты совсем слабенькая Сфера, ещё бы чуть-чуть и её продавили, — он показал рукой на овраг, находящийся от холма с противоположной стороны замка.

Получив такую информацию, Олег немного задумался. Разрушить Сферы даже таких магов он сможет. И его магического резерва, потом, хватит ещё на пару мощных ударов по замку, даже на Огненный Шторм хватит. Но это означает разрушить Наров, который он, себе любимому, хотел сохранить, до груды оплавленных камней.

Конечно, сбив Сферы, можно было использовать и менее разрушительные заклинания. Но замковые маги могут поставить ещё Сферу, и ещё. И сколько раз они это смогут сделать, непонятно. А его магический резерв, хоть и огромен, но не бесконечен.

Сам же замок был точной копией Вейнага. Глядя на эту громаду, Олег не мог не гордиться своей сестрёнкой, пусть и захватила она тот замок не силой своей магии, а умом и смекалкой.

Крепость Наров перегораживала узкий, не более нескольких лиг, перешеек между двумя огромными, вытянутыми с севера на юг озёрами, размерами, как мог судить Олег по рассказам соратников, с Ладогу или Онтарио. Пройти мимо крепости, конечно, было можно, вот только какой враг отважится оставить под постоянными ударами магов крепости свои проходящие обозы или ежедневно рисковать возможными атаками с тыла.

Не взяв крепость, невозможно было вести дальнейшую войну. На это рассчитывали винорские короли, постоянно укрепляя и поддерживая в готовом состоянии крепость. Это же учли и король Линерии и Великий князь Руанска.

Как уж они определились, в какой пропорции им скидываться на подкуп командования и гарнизона крепости, и кому потом будет принадлежать контроль над ней, Олегу было не интересно.

— Тогда, в этот раз, мы поступим немного по другому, — после своих размышлений произнёс он, — Располагайте полки вокруг крепости, но подготовку к штурму вести только для вида. Я попробую решить проблему Нарова малой кровью. Я отдохну пока, — он обернулся к стоявшей в нескольких шагах за его спиной капитану ниндзей и подмигнул ей, — Подготовь мне доклад о географии данной местности и через склянку зайди с ним ко мне в шатёр.

Своей конспирацией они, и в самом деле, никого не обманули. Но его соратники, хорошо зная своего шефа, готовы были прощать ему всё, что угодно. А уж к тому, что в походах он позволяет себе развлекаться с прекрасным полом, относились не только с пониманием, но и с одобрением. Нирма, так и вовсе гордилась его вниманием больше, чем своими боевыми или служебными заслугами, а у неё было много и тех, и тех.

Всё, что нужно ему было знать о географии этих мест, Олег достаточно изучил ещё в Пскове — он посчитал бы себя безответственным, если бы заранее не ознакомился с будущим театром военных действий.

Если от перешейка идти на север, то попадаешь в Великое княжество Руанск, если на юг — то в королевство Линерию.

Прежде, чем уйти в свой шатёр, он поговорил с Чеком и Тормом о своих дальнейших планах после взятия Нарова. То, что крепость будет взята в ближайшее время, никто из его соратников не сомневался.

Но вот то, что их герцог запланировал, вместо похода на север к армии маршала Арта ре, Вила, пойти вглубь вражеской территории, оказалось для них большим сюрпризом.

Больше всех, как ни странно, возражала присутствовавшая при его разговоре с генералами Гортензия.

— Олег, — с некоторой тревогой спросила она, — А ты считаешь разумным в такой момент втягивать Винор, сам знаешь, ослабленный до самых крайних пределов, в полномасштабную войну сразу с двумя такими сильными государствами? Одно дело разгромить их экспедиционный корпус, а другое — вызвать на себя всю их мощь. И не забудь, что у нас и другие соседи есть. И их планы нам неизвестны, но…

— Я всё понимаю, Гора, не переживай, — успокоил он её, — Доверься мне. Всё будет нормально.

Глава 8

Походный бассейн был, пусть не тем, чем можно гордиться, но очень нужным, самому Олегу, его изобретением.

Причём, он ведь, на самом деле, придумывал всё с нуля, хотя, понятно, что основой служило виденное им в родном мире.

Складывающийся из двух дуг-половинок бронзовый обруч, толщиной в три пальца и диаметром в четыре шага, при его перевозке в обозе, практически, не занимал места. Также, как и большой, проклееный герметичный мешок из толстой и прочной кожи, при его складывании.

Для устройства полевого мини-бассейна достаточно было выкопать яму нужных размеров и глубиной по пояс человеку, продеть половинки обруча сквозь проушины большого мешка, скрепить их и уложить над вырытой ямой, расправив кожанный мешок вдоль её стенок. И всё. Вернее, надо ещё натаскать воды нужной температуры.

— Давайте, я вам и тут потру, — не отдала ему мочалку Нирма, после того, как намылила его спину, — Вот так лучше.

В его просторном шатре, с помощью плотных тканевых перегородок, в этот раз, сделали четыре отделения. Помимо традиционных прихожей, кабинета и спальни, выделили место и под мини-бассейн, в который ниндзя натаскали горячую воду, а их капитан залезла вместе со своим герцогом-соправителем, чтобы помочь ему вымыться и не только.

Олег мог бы и обойтись без очередного развлечения, но он видел, что Нирма была расстроена тем, что в Сольте в его постели оказалась не она, а племянница мэра, поэтому совместил приятное с полезным. Приятным тут было, понятно что, а полезным — поднятие боевого духа у конкретной представительницы подчинённого личного состава.

С самого утра к нему пришли Палены. Естественно, не как муж и жена в гости, а как командующий армией и главная боевая магиня армии, для уточнения планов на ближайшее время.

Нирма, к тому времени, уже организовала стол герцогу, а при появлении гостей, увеличила количество столовых приборов и послала одного из своих подчинённых в хозвзвод за добавкой к герцогскому столу.

— Надеюсь, ты не планируешь штурмовать столицы Линерии и Руанска, — за завтраком Гортензия вернулась к их вчерашнему разговору. Видать, с мужем это пол-ночи обсуждали.

— Думаешь, не справлюсь? — ухмыльнулся Олег с насаживая на вилку кусок котлеты, — Ладно, Гортензия, шутки в сторону. Во-первых, я не собираюсь штурмовать столиц. Во-вторых, я вообще туда не пойду. Я, с одним пехотным полком, который он мне выделит, точнее, посоветует, — кивнул он на Чека, — Останусь в Нарове ждать армию союзников которая очень скоро сюда пожалует. И, в-третьих, пожалует она сюда по той причине, что Чек и Торм пойдут в Линерию и Руанск делать почти тоже самое, что наши соседи сделали на землях Винора. Деревни и поселения, по-дороге, видели? Городок Найт, который мы позавчера проходили, посмотрели? Вот, также надо сделать и в приграничных землях этих злобных буратин. А «почти тоже самое», а не «тоже самое» означает, что убийств людей не требую. Более того, категорически запрещаю убивать всех, кто не оказывает сопротивления. Но, вот, всё остальное должно сгореть синим пламенем.

Олег понимал, что средневековая солдатня друг от друга ничем не отличается — что винорская, что линерийская, что ещё какая иная, и что понятие сопротивления можно трактовать весьма свободно. К примеру, мешаешь поджигать свой дом или не разрешаешь себя полюбить прямо на пороге, это тоже, как бы, сопротивление. Но, он надеялся, что, зная своего герцога, его бравые вояки, всё же, будут видеть берега.

— И насколько далеко продвигаться? — уже просчитывая варианты, уточнил Чек.

— Смотри по обстоятельствам. И не переоценивайте с Тормом свои возможности. Гортензия, я не могу тебе приказывать…, - Олег замолчал и посмотрел на магиню, которая осторожно, в этот момент, раскалывала щипчиками брусочек сахара.

— Я согласна, Олег, — сказала она, забросив отколотый кусок в чашку, — Я и сама хотела это предложить. Чек, тогда, магов штаба армии, во главе с Валмином, всех отправит с Тормом, а я пойду с полками мужа. Ты ведь не против? — спросила она у Чека.

Вопрос, понятно, ответа не требовал. Генерал задумчиво кивнул и посмотрел на Олега.

— Так, а с Наровом-то что? — спросил он.

— Любишь ты заинтриговывать, Олег, — поддержала вопрос мужа Гортензия, — Давай, рассказывай, что ты придумал.

В отличие от Вейнага, вокруг Нарова не было раскинувшегося городка. Рядом с крепостью было только, четыре, довольно больших, постоялых двора в двухстах шагах от единственных ворот крепости, смотрящих на юг, и крупное рыбацкое поселение на берегу озера, в лиге от замка. И всё это, постигла та же судьба, что и остальные поселения западного Винора, где прошла объединённая армия союзников.

— Наш полковник, кажется, сам себя превзошёл. Ведь откровенной дурью маемся.

Слова одного из сержантов первого инженерного батальона Олег слышал находясь в нескольких шагах за его спиной.

— Всё никак не может успокоиться после той мелкой промашки на понтонном мосту, — поддержал возмущение своего подчинённого сутулый лейтенант, — Эй! — крикнул он двум солдатам, в десяти шагах от офицера и унтер-офицера, укладывающим поперечный брус строящейся катапульты в пазы двух, лежащих параллельно, толстых брёвен, — Вы какой толщины брус взяли, придурки? Этот сзади кладётся!

Перейдя на местные идиоматические выражения, лейтенант кинулся сам руководить работами.

В словах сержанта относительно того, что им сейчас приходится заниматься дурью, была абсолютная правда. С этой точки, где инженеры сейчас собирали четыре катапульты, добросить снаряд до стен города было просто нереально.

Унтер-офицер был неправ лишь в том, что приписывал эту идею полковнику Кашице. На самом же деле, приказ на сборку катапульт в этом месте отдал лично герцог-соправитель.

Эта небольшая гряда из нескольких холмов была выбрана Олегом исходя из двух причин. Первая, заключалась в том, что до этого места, по рассказу Дениза, удары двух, самых сильных, магов крепости доходят уже ослабленными до такой степени, что от них легко защищает на длительное время самая слабенькая Сфера, а вторая причина, заключалась в том, что отсюда Олегу было легко использовать своё заклинание Прыжок — и расстояние было для него совсем небольшим, и отсюда хорошо наблюдались стены и башни замка, и он мог выбрать себе участок, где находилось достаточно большое количество защитников.

Заклинание Поиск Жизни, которое, наверняка, использовали достаточно часто маги крепости, могло легко обнаружить приближающегося к ним или появившегося среди них одиночку. Но определить его в толпе или в достаточно большой группе людей никто не сможет — вряд ли, кому придёт в голову визуально пересчитывать количество солдат, снующих туда-сюда и копошащихся при строительстве баллист, и сравнивать с тем количеством, что наблюдается дежурным магом в магическом зрении. Также, как никто и не подумает, направлять Поиск Жизни на группы своих солдат, несущих службу на стенах и башнях крепости.

Когда, накануне, Олег поставил задачу полковнику Кашице, тот долго пыхтел, мялся и вздыхал, но указать своему герцогу-соправителю на очевидную непродуманность, как он думал, решения, не осмелился.

Такое чрезмерное угодничество перед своим герцогом, Олег считал серьёзным недостатком начальника инженерной службы. Также, как и его обжорство.

Кстати, однажды, Олег попробовал исцелить полковника от излишнего веса и обнаружил ещё одно ограничение своих целительских возможностей. Оказывается, не в его силах не только вылечить сознание человека, но и те отклонения, которые были заложены при рождении на генном уровне. А склонность к ожирению, часто к таковым и относилась. Так что, справиться с этой проблемой мог только сам Кашица. Но не справлялся.

Впрочем, недостатки Кашицы были из тех, с которыми Олег готов был легко мириться, особенно, в свете того, что у полковника было и множество достоинств.

Количество тех, кто знал о том, что их герцог владеет ещё и заклинанием Скрыт, ограничивалось узким кругом самых близких соратников, в который Кашица не входил. Поэтому, и смысла в возведении инженерных конструкций он не понял.

Нирма тоже не была посвещена в полные возможности своего шефа, но, Олег был уверен, его указания по недопуску в его шатёр вообще никого, ни под каким предлогом, выполнит неукоснительно.

Войдя в Скрыт ещё в шатре, Олег сейчас не был виден обычным взором никому из личного состава инженерной роты, среди которого сейчас находился, а маги крепости даже и не предполагали, что один из той толпы вражеских солдат, что копошаться за стенами замка, находится под действием заклинания, делающего его невидимым.

Олег выбрал башню, что находилась левее ворот и на которой сейчас виднелись фигуры трёх защитников замка.

Сформировав конструкт Прыжка и напитав его неполным количеством энергии, где-то наполовину, через миг, он уже стоял чуть позади двух солдат и одного десятника.

— Ты на винорцев смотри, а не туда пялься, — выговаривал одному из солдат десятник, — Ты что, драк что ли не видел?

Говоря это, десятник, тем не менее сам пялился во внутренний двор замка, где в окружении толпы зрителей из таких же солдат и унтер-офицеров дрались двое мужчин.

— Так смотри, как он нашего разделывает, — оправдался подчинённый.

Оба драчуна были раздеты по пояс, поэтому сразу понять, кто они такие, было сложно.

Судя по тому, что служивые, к которым переместился Олег, переживали за высокого детину, которого, несмотря на его рост, уверенно теснил коренастый мужик, нанося один за другим точные удары по голове и корпусу и успешно уклоняясь от ответных ударов, будущий победитель был руанцем, раз стоявшие рядом с Олегом и, естественно, не видевшие его, солдаты носили сюрко линерийских пехотинцев.

Вдохнув полной грудью, Одег чуть не выдал себя тошнотным рефлексом.

Когда-то, в прошлой жизни в родном мире, он читал, как во времена Гуситских войн, немцы и чехи, захватывая друг друга в плен, бросали пленников в выработанные шахты и засыпали камнями. Здесь Судет не было, поэтому самым распространённым методом казни чрезмерно большого количества пленных, было их бросание в ров с перебитыми конечностями. Там пленные умирали, а когда их трупы начинали гнить, то, на дне рва, эта гниль, вкупе с осколками костей, создавали дополнительные трудности тем, кто вздумает преодолевать этот ров.

Местные считали это наиболее разумным использованием ненавистного врага, но для Олега, ещё недостаточно привыкшего к такой сильной трупной вони, а за время псковской жизни, вообще начавшего от такого амбре отвыкать, это было невыносимо.

Не заглядывая со стены в ров, по одной только насыщенности запаха, Олег понял, что все, кто не перешёл на сторону союзников, теперь гниют под стенами крепости.

Впрочем, насколько он понял планы мэра Сольта относительно оснвной массы переданных ему линерийцев и раунцев, тех ждёт такая же участь. Какие времена, такие и нравы.

Внутренний двор крепости был намного выше, чем пространство за стенами. С внутренней стороны, высота стен не превышала трёх ростов среднего человека. Олег даже не стал использовать заклинание, навыки асассина позволили ему, и так, мягко приземлиться, спрыгнув со стены на небольшой пятачок между кирпичным зданием замковой кузни, стеной и сараюшкой.

Зимой темнело достаточно рано, но до сумерек было ещё довольно далеко, поэтому народа во дворе шаталось много, даже помимо тех, кто сейчас откачивал побеждённого и громко хвалил и обнимал победившего из двух драчунов. Но никакой помехи Олегу это не создавало.

Главной своей целью, в данный момент, он считал поиск и уничтожение двух сильных магов, которые сейчас находились в крепости. Затем уже, и всё остальное, по-порядку, им же и продуманному.

Он спокойно двинулся к трёхэтажному зданию, которое одним крылом почти вплотную, оставляя только узкий проход в пару шагов шириной, примыкало к донжону. Судя по прилично и строго по-форме одетому караулу из линерийского и руанского солдат, стоявшему по обе стороны от входа в это здание, тут располагалось командование замка. Вряд ли магов столь высокого уровня поселят в тех двухэтажных казармах, которые располагались вдоль северной и восточной стен замка.

Олег не стал ждать открытия двери и использовал Прыжок, чтобы оказаться внутри здания. На первом этаже, в довольно большом холле, был только один человек с шевроном лейтенанта-мага, смотревший с усмешкой на происходившее во дворе, через узкое, словно вертикальная щель, раскрытое окно.

Посмотрев на него магическим зрением, Олег убедился, что это не его первоочередная цель — лейтенант был слабосилком.

В винорских замках, чем выше был статус их обитателей, тем выше этажи они занимали. Олег резонно предположил, что порядки в соседних государствах не сильно различаются, поэтому сразу направился на третий этаж. Заклинание Скрыт делало его не только невидимым, но и не слышимым, чем оно отличалось в лучшую сторону от освоенного когда-то кем-то из магов этого континента заклинания Тени, позволявшего скрываться в любой тени и проникать в любую щель.

Олегу последний навык и не особо-то был нужен, поскольку Сущность наделила его и Прыжком.

Впрочем, тут неслышимость и не сильно бы пригодилась — лестница была каменной, шедшей вдоль стены здания.

— А какие шансы на то, что хоть кто-то из наших гонцов добрался до армии Ойленга? — услышал Олег громкий разговор на втором этаже.

Он бы, конечно, мог пояснить, что никаких, потому что, посылая Асера Дениза блокировать крепость, он озаботился и временным переподчинением ему, в дополнение к его собственным, ещё и магов выведенного в резерв гвардейского полка Шереза. А заклинанием Поиск Жизни они владели все.

Четверых гонцов перехватили. Троих из них, после допросов, повесили сразу же, а четвёртого придержали до прибытия герцога-соправителя. Но, после того, как Олег не счёл нужным лично его о чём-то спрашивать, то и четвёртого гонца отправили вслед за остальными.

— Хотя бы один, я надеюсь, сможет добраться, — проявил наивность второй собеседник, — Но, вряд ли, маршал кинется сразу же к нам на помощь. Ре, Вил вцепился в него, как клещ. Да и не нужна нам помощь-то особенно, — хохотнул он, — С Женерусом и Резгедой мы тут хоть до явления Восьмого досидим. Запасов полно.

— Досидим, — проворчал первый, — Мы-то досидим, а вот сам Женерус — не знаю. Последнюю молодуху домучивает. И кого? Замарашку-скотницу. Останется без развлечений и совсем того.

Как понял из этого разговора Олег, Гортензия, что называется, попала в самое яблочко. Значит, действительно, в крепости сейчас главный маг великого князя.

Кто такая Резгеда, он не знал, но, по-логике, раз между линерийцами и руанцами особой любви нет, то, скорее всего, эта особа представляет Линерию.

Хотя, для него это не очень-то и интересно. Олег пришёл сюда просто убивать врагов, а уж, в какие там они цвета рядятся, ему всё равно.

Судя по тому, как собеседники уверенно вели себя, Олег понял, что это кто-то из руководителей немалого ранга, а значит, он их очень скоро посетит.

То, что садизм зародился задолго до известного маркиза, давшего этому явлению своё имя, он хорошо знал. Один только сподвижник Жанны д'Арк Жиль де Рэ, командир её ополчения и маршал Франции, который жестоко истязал, убил и изнасиловал почти полторы сотни детей, чего стоил.

И, всё же, увиденное в комнате мага Женеруса, куда Олег проник всё тем же способом, взбесило его крайне сильно.

Женерусу, как Олег знал от Гортензии, было уже далеко за сотню лет. Но, в связи с тем, что маг знал заклинание Омоложение, выглядел он лет на семьдесят с небольшим — всё же размеры резервов здешних магов не позволяли омолаживать, всё время восстанавливая организм до сорокалетнего возраста. С каждым омоложением, сила воздействия заклинания на конкретного человека всё время снижалась.

Тем не менее, маг выглядел не просто семидесятилетним старичком, а вполне себе бодрым старичком.

И этот бодрый старичок, буквально за несколько мгновений до появления Олега, закончил насиловать совсем молоденькую девушку, почти девочку. И, судя по страшным и кровавым ранам и синякам на её теле, сопровождал это изнасилование ещё и жестокими побоями.

Несмотря на свою злость, устраивать театральное представление магу Олег не стал. Из Скрыта он нанёс точный удар стилетом в сердце мага-маньяка.

Скулящую девочку, которую этот подонок даже не удосужился перед изнасилованием отмыть — на её босых ногах были застывшие комки навоза — Олег усыпил, прижав пальцы к нужной точке на шее, затем исцелил её Малым Исцелением, но влив в него по-максимуму энергии, так что девочка исцелилась полностью и пришла в себя, но только на миг, снова усыплённая им, тем же нажатием.

«Первый пошёл», — подумал Олег, глядя на труп возле своих ног, и прислушался к звукам из коридора. Там, по-прежнему, кто-то визгливым капризным голосом громко распекал рабыню.

Кто из женщин тут, на третьем этаже, может кого-то ругать, догадаться было не сложно.

Резгеда была полной, лет тридцати пяти, женщиной невысокого роста. Единственное, что Олега удивило и обрадовало, так это то, что от неё пахло духами, которые его главхимик Ринг начал выпускать пол-года назад и за которые Гури драл сумасшедшие деньги.

Отбросив ненужные мысли в сторону, он теми же приёмами расправился с обоими женщинами. В том смысле, что Резгеда была убита им ударом стилета в сердце, а её рабыня отправилась в царствие Морфея, минимум, на пару склянок.

Всего, на третьем этаже, он оставил после себя четырнадцать трупов и восемь спящих тел обслуги.

Ему вспомнилась мудрая фраза старого быка, сказанная молодому бычку в анекдоте из его родного мира, про то, что «мы сейчас неспеша спустимся с холма и поимеем всё стадо»

Осмотрев Дальновидением, заклинанием, позволявшим, также, видеть через любые преграды, весь третий этаж, и убедившись, что здесь он сделал всё, как надо, Олег пошёл к лестнице.

Глава 9

По лестнице, навстречу ему, поднимался усатый офицер, своим лицом напомнивший ему, когда-то виденное, изображение канцлера Бисмарка, со знаками различия полковника линерийской армии.

— Надо сказать им, пусть попробуют ударить по этим штуковинам, — говорил он, не оборачиваясь, идущему за ним капитану, тоже линерийцу, — А то, мало ли, что эти винорские собаки придумали. Вдруг от них что прилетит.

Этому полковнику, конечно же, прилетело, но совсем не оттуда, откуда он ожидал. В последний момент Олег подумал, что пленный такого уровня ему не помешает. Вдруг, что-нибудь интересное знает?

Полковника он отправил в глубокий нокаут, а капитану вскрыл горло — другие, удобные для моментального убийства, места на теле офицера были защищены доспехами.

Сначала, не подумав, он хотел полковника связать, но тут же усмехнулся над своей бестолковостью и обездвижил его на несколько склянок, наложив Замедление.

По всей видимости, эта парочка офицеров шла к магам, чтобы уговорить их попробовать достать своими боевыми заклинаниями катапульты Кашицы. Зря. Во всех смыслах оказалось зря.

На втором этаже людей было больше, и их заметно прибавилось за то короткое время, что Олег провёл этажом выше. Скорее всего, они пришли с ужина.

— Не ходи ты к этим жуликам, — уговаривал в коридоре, прямо возле лестницы, один молодой офицер другого, того самого лейтенанта-мага, которого Олег увидел первым, войдя в это здание, — Опять проиграешь.

— Руку убери, — зло сказал маг, вырывая локоть из вцепившихся в него пальцев товарища, — Сегодня удача будет на моей стороне. Это я точно чувствую.

Чувства подвели его и в этот раз. Только теперь уже в последний.

Будь у Олега магический резерв вовсе безразмерным, то здесь, на этаже, он, наверное, ограничился бы одними, напитанными энергией, конструктами Замедления. Не от жалости к врагу, а от нежелания превращаться, пусть ненадолго, в бесчувственную машину убийств.

Но обстоятельства его вынудили делать то, что ему не очень нравилось.

Он шёл от комнаты к комнате. Прислугу он, по-прежнему, лишь обездвиживал, остальных, а из гарнизона крепости здесь были только офицеры, без всякого сожаления убивал.

Бывших командиров крепости, продавших её врагу, Олег не обнаружил. Впрочем, вполне возможно, что кто-то из убитых им людей, одетых в сюрко цветов Линерии или Руанска, мог быть и из винорцев.

На первом этаже почти все комнаты пустовали, кроме самой большой, первой от входа. Здесь было что-то, вроде караулки, в которой находились четыре руанских и один линерийский солдат.

— Ваши офицеры, одни алкаши какие-то, все до одного, — пользуясь своим тотальным превосходством в численности, руанцы насмешничали над линерийцем, и один из них, здоровый лысый детина, сейчас нависал над нахмурившимся молчаливым королевским солдатом, сидевшим на одном из топчанов, которые здесь служили и вместо стульев, — А вас, я смотрю, запугали так, что ты боишься даже бабу поиметь. На дежурстве он! — детина обернулся к своим товарищам за поддержкой.

Те радостно заржали, а один из них, хлопком руки по ягодицам, заставил перевернуться лежавшую лицом вниз, на топчане в углу комнаты, рабыню.

Когда та перевернулась, Олег увидел, что эта измождённая рабыня уже сильно пожилая. По причине своего возраста, она и служила сейчас развлечением не для офицеров, а для находящихся на дежурстве солдат. Похоже, до устава гарнизонной и караульной службы, тут потребуется ещё много столетий развития, но у линерийцев, всё же, какие-то понятия о порядке были, раз королевский солдат опасался отвлекаться от службы во время дежурства.

Олег наложил Замедление на всех присутствующих в караулке и, усыпив рабыню, расправился с горе-караульными. На этом зачистка главного здания была завершена.

Были ещё двое караульных на входе, но он решил, что эти товарищи могут своей участи и подождать.

На улице, когда он посмотрел через узкое, как бойница, зарешёченное окно, уже стемнело. Олег заложил тяжёлым брусом, вставив его в специальные пазы, дверь в здание изнутри и, используя Прыжок, оказался во дворе замка.

Из освещённых окон обеих казарм ещё раздавался шум, но на самом дворе, практически, никого не было, если не считать двух рабов с вёдрами возле колодца и одной старой рабыни, нёсшей помои в неудобном корыте в сторону скотного двора.

Олег посмотрел магическим зрением и увидел, что купол Сферы по-прежнему накрывает крепость. Судя по слабой насыщенности его энергией, дежурный маг имел весьма средний размер резерва. Тем не менее, его сил хватило, чтобы закрыть две трети территории крепости, включая единственные ворота.

Вычислить место пребывания дежурного мага было очень легко — свойство заклинание было таково, что оно образовывало круг, в геометрическом центре которого, находился маг, его сформировавший.

Дежурным магом оказался молодой парень с рабским ошейником, который скучал на улице возле донжона. Он сидел на пустой бочке и грустно чертил, и тут же затирал, ногой на земле разные геометрические фигуры. Такого мага, в принципе, можно было бы взять в виде трофея — раб, пусть это даже маг, здесь такая же вещь, как и доспех. Что Олег и решил сделать.

Он парализовал парня, оттащил его в открытый дровяной погребок, находившийся в нескольких шагах от бочки этого Диогена, и накрыл его валявшейся в погребке рваной дерюгой. Не для того, естественно, чтобы защитить его от холода, а чтобы никто, до прибытия самого герцога, его трофей не уволок.

Мысль расправиться со стражей на надвратной башне, он отбросил. Пусть теперь поработают его подчинённые.

— Ты слишком долго, — упрекнула Гортензия.

Её упрёк, конечно же, был не от неудовольствия тем, что Олег медленно выполнял задание, поставленное им самому себе, а от того, что они тут все за него переживали.

В силах своего герцога-соправителя они не сомневались, но, всё равно, беспокоились за него. И, если по-честному, Олегу это было приятно.

— А куда мне было торопиться? — улыбнулся он.

При свете костра он видел выжидающие выражения лиц у своих соратников — а его выхода из шатра, на пороге которого несли службу четверо ниндзей, ожидали не только Палены с Тормом, но и все командиры полков, вместе с начальником инженерной службы.

Последние, кроме Шереза, были сильно удивлены долгим отсутствием герцога, его появлением из шатра, как буд-то бы он, всё время их ожидания, был там, и непонятными словами магини, но виду не показывали.

— Так что, штурм? — уточнил Чек.

— Да, — кивнул Олег, — Штурм, и немедленный. Надеюсь, у вас всё готово? — он посмотрел на своих командиров и увидел, как они заулыбались.

Порядок ночного штурма Олег обговорил со своими генералами ещё накануне. И сейчас он только наблюдал за тем, как быстро и слаженно полки двинулись к Нарову.

— Попробуешь без меня? — поинтересовался Олег у Гортензии.

— Я справлюсь, — уверенно ответила она.

Как бы бойцы ни старались не шуметь, всё же движение такой массы войск не могло пройти незамеченным.

Часовые на башнях подняли тревогу. Олег видел, как они метались по стене от башни к башне и что-то кричали внутрь крепости.

Отсутствие командования у защитников, уничтоженного Олегом, сыграло решающую роль в том, что когда, со всех сторон, на стены крепости по сборным выдвижным лестницам полезли солдаты соправителя, линерийцы и руанцы всё ещё не появлялись.

Мощным ударом Воздушный Поток, который Гортензия обрушила на незащищённую Сферой надвратную башню, выбило ворота и сбросило с высоты башни и примыкающих к ней стен их защитников.

С криком «Ура!», к которому Олег приучил свою армию за время долгих тренировок, в образовавшуюся брешь ворвались кавалеристы ри, Крета.

Олег не отставал от кавалеристов. Но не потому, что рвался в бой — дело уверенно шло к победе и без его участия, а с целью сберечь свой припрятанный трофей.

Во внутреннем дворе замка сопротивление обороняющихся было уже быстро подавлено. Бой шёл только вокруг одной из восточных башен и в казармах, где, кроме бойцов противника, явно было не меньше десятка его магов.

Очень скоро и там, численное превосходство сфорцев, их выучка и моральное превосходство, окончательно сломили сопротивление врага.

Чтобы не нагружать себя потом казнями захваченных линерийцев и руанцев, Олег приказал стараться пленных не брать — их сюда в гости никто не звал.

В штабное здание вошли только ниндзя капитана Нирма, сразу же выставив на входе в него двоих караульных — остальным нечего там делать, чтобы не задавали потом лишних глупых вопросов. Меньше будут знать — спокойней станут жить.

— Как мальчишка, — досадливо сказала Гортензия, глядя, как полковник Шерез лично полез на крышу донжона, чтобы скинуть оттуда флаги Линерии и Руанска и водрузить флаги Винора и Сфорца.

Олег не стал комментировать поведение гвардейского полковника. Разные миры, разные народы, но принцип везде одинаковый.

Вроде бы, какая мелочь — какая-то тряпка. Но, почему-то, для людей всегда было важно вражеские символы повергнуть и растоптать, а свои вознести. И не важно тут, что или кто этим символом является.

Олег не привык к филосовствованиям, поэтому сильно над этим голову не ломал, но поступок Шереза, в целом, понимал и одобрял.

— Пойдём со мной, — сказал он Гортензии, — У меня для тебя подарок есть. Если, конечно, ещё не спёрли.

Заинтригованная магиня молча пошла за своим герцогом-соправителем.

Когда Олег стащил дерюгу с раба и, исцелением, снял с него действие заклинания Замедления, тот перектился на колени и ошарашенно смотрел, то на герцога, то на магиню.

— Вот, дарю. Махнул, не глядя.

— Ты как такое чудо нашёл? — засмеялась Гортензия, глядя на всклоченные волосы раба, но затем, по-привычке, посмотрев на него магическим взором, сразу посерьёзнела, — Ого, а парень-то у нас маг. Спасибо, Олег, хороший подарок. Тебя как зовут, раб? — спросила она.

— Дурень, — представился тот, явно пребывая в растерянности и не понимая ещё до конца, что поизошло.

Впрочем, несмотря на такое прозвище, одного взгляда, брошенного им во внутренний двор замка, ему зватило, чтобы понять, примерно, что произошло.

— Опять власть поменялась, — усмехнувшись, прокомментировал его мысли Олег.

— Дурень? — переспросила Гортензия, — Красивое имя. Самому-то нравится? — и тут же прочитала его ответ по мигом покрасневшему лицу, — Ладно. Имя сам себе выбери. Мне потом доложишь. Иди в обоз. Спросишь фургон баронессы Пален — запомнил? — тебе покажут. Жди меня там. И не бойся. Будешь хорошо служить — не обижу. Станешь полезным — получишь свободу.

Парень бросил недоверчивый взгляд на свою новую хозяйку, встал и, неловко поклонившись, пошёл к воротам. С кожанным ошейником ему ничего не грозило при встрече с солдатами. Вот будь он рабыней, тут были бы возможны варианты.

Никакой нужды в деньгах у Олега не было — в этом мире он впервые почувствовал на себе, что значит в них купаться, но, почему-то, ему стало обидно, когда полковник Кабрина доложила, что в качестве трофеев им досталось всего восемь тысяч лигров. Баронесса Тувал, которой он поручил произвести подсчёт захваченного, включила в эту сумму даже те деньги, которые собрали с вражеских трупов.

— Не густо, — сказал он.

Кабрина удручённо вздохнула, как буд-то бы это она была виновата в том, что тут так мало хранилось денег.

— Наверняка, вся казна у маршала Ойленга при себе, — вслух подумала она.

Америки она ему не открыла. Понятно, что у Лекса на западном берегу Винора хранились только долги, а захватчики пришли сюда не для того, чтобы привезти сюда деньги, а совсем даже наоборот.

— Ты не расстраивайся, — утешил он полковника, — Не за трофеями мы сюда пришли. Ведь так? Ещё чего интересного нашли?

— Не чего, а кого, — усмехнулась Кабрина, — В подземелье, на самом нижнем ярусе, нашлись бывший комендант и его зам с магом. Все в цепях. Так с ними за предательство рассчитались.

— А, действительно, зачем платить, если можно не платить? — усмехнулся Олег, — Мудро.

Казнь изменников состоялась на следующий день. Кроме коменданта и двух его ближайших помощников, в подземной тюрьме держали ещё и двух лейтенантов бывшего гарнизона Нарова и пять десятников стражи. Так что виселиц было ровно десять.

Чтобы не усугублять амбре запахом свежих покойников, Олег приказал провести казнь на побережье озера.

Рабов замка отправил чистить ров — вытаскивать оттуда гниющие остатки не изменивших присяге стражников винорского гарнизона и их семей, грузить на подводы, найденные в рыбацком поселении, вывозить подальше и сжигать. В этом мире покойников не закапывали, а сжигали на кострах.

— Олег, господин герцог, ну почему опять я?! — возмущался Шерез.

— А кто? Не надо было самому лезти знамя водружать, — Олег макнул сырник в мёд и принялся жевать, — Отдал бы такую честь егерям Асера, они тут дольше всех были. Или кавалеристам ри, Крета, они первые ворвались в Наров.

Он, с самого утра, был в прекрасном настроении. И замок за три прошедших дня привели в порядок, и выспался хорошо, и у Нирмы ночью принял новую форму доклада, и на завтрак ему приготовили необычайно вкусные сырники. Поэтому, подколоть Шереза, который сам, порой, любил это делать, ему сами Семеро велели.

Причиной возмущения Шереза стало то, что генерал Чек назначил его гвардейцев временным гарнизоном Нарова. Они должны были остаться с герцогом-соправителем, пока остальная армия двинется на территории сопредельных стран совершать ответный визит. Так сказать, алаверды. Или, от нашего стола вашему столу.

— Ну при чём здесь знамя, Олег? — стоял на своём командир гвардейцев, — Мы под Сольтом в сражении участия не принимали, здесь нас Чек в последние ряды поставил…

— Хватит на моего мужа жаловаться, — сказала, входя в комнату Олега Гортензия, — К тебе и так в полк отбираются одни отличившиеся. Они уже навоевались. Дай другим.

У магини явно тоже было хорошее настроение. Она, подошла к столу, за которым завтракал Олег, больше не обращая внимания на стоявшего возле двери расстроеного полковника.

— Разрешишь присоединиться? А то я ещё не завтракала. С Громом немного позанималась и, дай думаю, зайду попробую, чем герцога-соправителя кормят.

— Конечно, садись, — пригласил Олег магиню, — И правда, Шерез, — посмотрел он на полковника, — Ты, или тоже садись, или иди, уже, делом занимайся, принимай крепость на свои могучие плечи. Я решение этого вопроса отдал командующему и переигрывать не буду. Попробуй его убедить, если сможешь.

— Да пробовал, — буркнул гвардеец, но герцога донимать перестал и вышел из комнаты.

— А где твоя докладчица? Впрочем, я и сама не безрукая. Всё же, мы сейчас как-бы в боевом походе.

Баронесса сама взяла со стола, стоявшего возле стены, серебрянный кубок, оставшийся от Женеруса, чью комнату сейчас занимал Олег, смешала вино с водой из кувшина и снова села напротив герцога.

— А что за занятия? — поинтересовался Олег, — Гром — это новое заклинание?

Гортензия чуть не захлебнулась вином и засмеялась.

— Гром — это бывший Дурень, — объяснила она, — Мой новый раб, которого ты мне три дня назад подарил. А ты что, думал он себе имя поскромнее выберет? Ну, уж нет, столько лет проходить с таким прозвищем….Как он себе ещё, что-то вроде Урагана или Молнии не придумал.

— И так неплохо получилось, — тоже улыбнулся Олег.

— Неплохо. Да и сам парень оказался неплох. Даже Светляка знает. Безумно сложное и почти абсолютно бестолковое заклинание. Но, если будет нужно, то эту комнату всю ночь сможет освещать.

— Больно нужна такая лампа, — фыркнул Олег, — Ну, а из серьёзного?

— Да нормально всё, — удовлетворённо кивнула магиня, уведя у своего герцога-соправителя из-под носа последний сырник, — Сферу и Поиск Жизни знает, а из боевых — Пламя и Водяную Плеть. Размер резерва ты у него сам видел. Га армейского мага, минимум, может рассчитывать. Я к нему присмотрюсь пару-тройку декад, если правильный парень, я с него ошейник сниму. От тебя всё равно никто не убегает, из тех, кто взялся тебе служить. Дураков нет.

Вечером этого же дня Олег посетил лагерь армии, который находился в лиге от замка, на берегу озера.

— Мы всё обговорили, — кивнул Чек в сторону своего начальника штаба, — Задача твоя, в общем, понятна. Готовы выступить хоть немедленно, но если ещё пару дней нам на подготовку дашь, то будет лучше. Подправить обозное имущество, фургоны, то, сё.

— Дам, Чек, — согласился Олег.

Глава 10

Из поездки на север герцогства, Уля вернулась усталой, но довольной.

Почти целую декаду, что она провела на достройке северного тракта, Уля совместила это обременительное, для неё, но необходимое, для герцогства, занятие, с упражнениями в техниках асассинов, которые она давно уже не тренировала, будучи заваленой огромной кучей дел по самую маковку.

Она, по-пути к месту достройки, заезжала в центр подготовки ниндзей, где попросила — именно, попросила, хотя могла бы теперь и приказать, капитана Золтена, начальника этого центра, выделить ей на несколько дней наставника для восстановления хотя бы её прежнего уровня умений.

То, что с ней часто занимался сам брат, одно время, позволило ей овладеть многими приёмами лучше других. Но это было уже давненько. И с тех пор, она себя, надо признаться, основательно подзапустила.

Поход в Сарскую провинцию частично вернул ей былую форму, но, после этого, особенно, после отъезда Олега, ей катастрофически не хватало времени ни на что, тем более на серьёзные занятия физическими упражнениями. Она нигде не успевала — так она, порой, думала. Хотя, если посмотреть на объёмы того, что уже было сделано, то, вроде бы, не так уж всё и плохо.

Спасибо Клейну, Гелле, Армину, Гури, генералу Бору, которые её понимали и поддерживали. И, всё равно, ей было очень тяжело.

Графине ри, Шотел, кровной сестре герцога-соправителя, совсем не к лицу было бы плакать. Но она, в одну из ночей, однажды расплакалась — так себя жалко стало.

Необходимость покинуть столицу герцогства, чтобы доделать один из трактов — дело, которое нельзя было отложить, стало той отдушиной, которая позволила ей немного расслабиться и перевести дух.

Капитан Золтен, к её радости, сам согласился позаниматься с ней, сказав, что декаду в центре обойдутся и без него. Пусть Золтен, это далеко не Олег, всё же занятия с ним позволили ей хорошенько подтянуть свои техники.

С утра и до обеда Уля занималась боевыми искусствами, после обеда Укрепляла, проложенную ровной лентой дороги, которую Олег называл смешным словом автобан, песчано-глинянную смесь, оставляя не более десятины своего резерва. Немного, не более склянки, отдыхала, и, затем, до позднего ужина — снова выматывающие тренировки.

И вот, таким вот образом, она и отдохнула. Кому-то, может быть, такой отдых показался бы слишком изматывающим, но Уле, смертельно уставшей не столько от бесчисленных бумаг и вощёных досок, сколько от необходимости ежедневно принимать множество решений, многие из которых были крайне важными, а немалое количество которых было таковым, про которые брат говорил, что приходится выбирать между хреново и очень хреново.

— Сегодня народа даже больше, чем обычно, — посмотрев в окно кареты, сообщила Филеза.

Уля, тоже посмотрев в окно, действительно, увидела две толпы. Одна, чуть поменьше, кучковалась вокруг остановки центрального маршрута конки, вторая, чуть побольше, роилась на остановке кольцевого маршрута.

— Бездельники.

— Ну почему? — усмехнулась её подруга детства, — Многие спешат по делам.

Уля и сама понимала, что нелицеприятно высказалась она, больше от зависти. Ей и самой хотелось проехаться в карете конки, но так и ни разу не попробовала.

Сидевшая напротив неё Филеза, и та, много раз уже прокатилась. И хотя она уверяла графиню, что её карета, сделанная почти точно такой же, как у брата, и даже красивей украшенная, гораздо лучше, и в удобстве, и в скорости, чем конка, Улю это не сильно утешало. Хотелось бы самой сравнить.

В Псков они въехали уже после полудня и графиня решила считать себя уставшей. Хорошее настроение у неё начинало портиться от одной только мысли о необходимости ехать во дворец.

— Лейтенант, — позвала она командира своего эскорта, — В особняк!

— И правильно, — одобрила её действия Филеза, — Отдохнёшь хоть немного. Совсем уже себя извела.

На правах старой подруги, бывшая рабыня, служившая, вместе со своим мужем, управляющими её особняка и её дворцовых апартаментов, имела право на неформальное обращение со своей хозяйкой.

— Что-то мне кажется, что меня и там достанут, — вздохнула Уля, — Видела, как начальник привратной стражи одного своего бойца куда-то отправил? А я сразу не сообразила запретить сообщать о моём приезде.

— А мы не примем никого! — бодро заявила Филеза, — Я распоряжусь тебе ванную приготовить, а на ужине Куцана послушаешь, наконец-то.

Филиеза, напросившаяся сопровождать свою хозяйку в поездке — ей надоело сидеть в городе и гонять прислугу — перед самым отъездом купила раба, умеющего играть на гитаре и знающего огромное колличество баллад.

Когда она так изменилась и в чём причина, Уля не знала. То ли театральные постановки по восхитительным историям, которые придумывал брат, тому виной, то ли его ирония и насмешки над тем, что исполняли, как винорские, так и приехавшие из других краёв, барды, но Уля перестала воспринимать их творчество.

Те простенькие истории, которые рассказывались в песнях бардов, теперь казались ей одинаковыми и примитивными. Правда, она не понимала, почему Олег называл это картоном, но зато теперь понимала и принимала его отношение к искусству бардов.

— Насчёт ванны, ты правильно мыслишь, а вот, насчёт этого, твоего Куцана, он мне не нужен. И впредь, без моего ведома, никого больше не покупай. Сначала спроси моего разрешения.

— Прости, — перестав улыбаться, тут же повинилась Филеза, — Я хотела тебя порадовать. Но раз он тебе не нужен, я отправлю тогда его в твоё загородное имение. Там работников пока ещё меньше половины необходимого.

— Или так, — пожала плечами Уля, — Только, как по-мне, посылать барда воду таскать, двор мести или в конюшне навоз убирать — это расточительно и неразумно. Сколько ты за него заплатила? Лучше Веде его перепродай или кому-нибудь из её подружек. Они, правда, в последнее время, тоже не очень жалуют бардов, но, из желания, очередной раз выделиться, заплатят дороже, чем ты.

— Это точно, — засмеялась Филеза, — Вот и приехали, — добавила она, когда увидела, как карета остановилась возле ворот особняка.

Предчувствия Улю не обманули. Ванну она принять успела, а вот поужинать в одиночестве и пораньше лечь спать у неё не получилось.

Впрочем, явившемуся в её особняк гостю, она была искренне рада, несмотря на то, что его приход разрушил все её планы на сегодняшний вечер. Пожалуй, только приезд из Гудмина Нечая, мог бы её также обрадовать.

Маркиз Орро ни, Ловен, прожжёный имперский дипломат, с которым, Олег призывал её, надо держать ушки востро, человек намного старше её, не сказать, чтобы писанный красавец, очень ей нравился.

Нет, она вовсе не была в него влюблена. Она любила своего Нечая. Но с Нечаем было хорошо в постели. Ещё с ним было интересно, когда-то давным-давно, когда у неё было на это время, ходить с изменённой внешностью на поиски шпионов, контрабандистов и прочих преступников, но с ним мало о чём можно было поговорить. Нечай почти совсем не знал историю даже Винора, не говоря уже об истории других стран. Он нигде, кроме Сфорца не бывал. Он ничего не знал, ни об архитектуре, ни об искусстве. Он не ведал про интриги, которые происходили при дворах государей.

Зато то, чего не было в любимом ей мужчине, с избытком имелось в маркизе.

Кроме того, маркиз был умён, ироничен, прекрасный рассказчик, сильный мечник и даже модник. Орро ни, Ловен всегда со-вкусом одевался, был тщательно выбрит, и от него хорошо пахло.

И она ему нравилась. Она это чувствовала, видела, а один раз он сам ей об этом сказал. Только, насчёт своего слишком большого, по сравнению с ней, возраста, он зря говорил. Если бы не Нечай, она бы только такого мужчину себе и хотела бы выбрать. А возраст? Брат знает Омоложение, так что жизнь со стариком ей бы не грозила. Скорее, наоборот, ему бы, молодому, однажды пришлось жить со старушкой — ей иногда, почему-то, казалось, что, если она и дальше будет жить в таком же ритме, ей никакое Омоложение от брата не поможет.

Уля знала от Агрия, что маркиз одинок. Его жену и двоих малолетних детей, восемь лет назад, сожгли сторонники вольностей, захватившие тогда столицу империи.

Чем уж там жена и маленькие дети ни, Ловена могли помешать желанию части владетелей не платить налоги в имперскую казну и иметь такие же права на собственный владетельный суд, какие были в королевствах, Уля даже не могла себе представить. Тем не менее, их жестоко убили.

Видимо, Орро по-настоящему сильно любил свою семью, раз при своём высоком положении — за свои заслуги и боевые увечья, впрочем, сейчас уже исцелённые Олегом, маркиз был обласкан Двором божественной Агнии — так и не нашёл себе жены и не завёл детей.

Уля уже не один раз ловила себя на нехорошей мысли, что, не случись у неё страстный порыв к другу детства, она бы очень хотела иметь такого мужчину, как маркиз Орро ни, Ловен, своим мужем.

— Я понимаю, что я не вовремя, — повинился маркиз, когда он, приняв предложение графини, составил ей компанию на ужине, — Но дело, действительно, важное. И тревожное.

— Ты всегда вовремя, Орро, — улыбнулась Уля, — Но, говоря по-правде, я сильно удивлена, что ты сейчас оказался в Пскове. Ты же собирался в Геронию, если мне не изменяет память? Даже хотел посетить мой замок, в котором я до сих пор, с той самой войны, так и не побывала.

Маркиз подождал, пока рабыня поставит перед ним тарелку с рыбным филе и гарниром из тушёных овощей, и посмотрел на Улю весьма серьёзным взглядом.

— Память тебе не изменяет, — сказал он, — Я уехал из Пскова, как тебе и говорил. Но в Легине я встретил…, одного знакомого, — Уля заметила заминку маркиза и, будучи уже весьма вовлечённой в тайные дела, поняла, что Орро повстречал будущего клиента Нечая, работающего на империю, в отличие от маркиза, не афишируя этого, — Он был в Саароне. Я не ручаюсь за полную достоверность полученной от него информации, но дело идёт к тому, что побуждаемый оросскими интриганами король Саарона Улинс, двинет свои войска на Винор.

— Хочет отобрать у меня славу захватчика Вейнага? Так не получится у него, думаю. Лекс там усиленный гарнизон разместил. Если только, как с Наровом, получится подкупить.

Уля от Агрия уже знала о военных приготовлениях Саарона, но сильно по этому поводу не переживала. Она своими глазами видела высоту и толщину стен и башен Вейнага. Без длительной осады и многочисленных штурмов, в которых сааронцы положат бОльшую часть своей армии, эту крепость не взять. А чтобы не получилось, как с Наровом, Лекс должен был позаботиться. Не выжил же он, и правда, из ума.

— Как с Наровом точно не получится, — подтвердил её мысли маркиз, — Только, с чего ты решила, что войска короля Улинса пойдут через Вейнаг? Это раньше идти через южные баронства не имело смысла — пока из этих глухих мест выберешься, на выходе к Жерову уже встретит отмобилизованная винорская армия. А сейчас-то всё по-другому.

— По-другому? — насторожилась Уля.

— Да, сама подумай. Теперь здесь герцогство Сфорц. Дороги теперь другие. Но, главное, Лексу сейчас отмобилизовывать некого. А твой брат далеко на западе. Понимаешь?

Мысль Орро Уля уловила быстро. Хорошо, что он видит сейчас в ней не только красивую, но и умную девушку.

— Да, — задумчиво сказала она, — Такое может случится, что сааронцы пойдут через земли брата. Но если они примутся штурмовать все восточные замки наших баронов или, тем более, город Брог, им это обойдётся в такую же цену, и жизнями, и временем, как и штурм Вейнага. А с учётом меня, — Уля свои силы оценивала реально и излишней скромностью не страдала, — Так для них всё будет хуже. Гораздо хуже.

— А ты думаешь, им одного того урока хватило? Уля, они могут тебя недооценить. К тому же, вряд ли они хотят топтаться у баронских замков и городских стен. В конце концов, эти оплоты же не Вейнаг, перекрывающий почти единственное на востоке хорошо проходимое направление. Сааронцы могут просто пройти мимо них прямиком к Жерову, а оттуда до Фестала рукой подать. Но поселениям и деревням герцогства достанется хорошо.

Как бы Уле ни хотелось просто говорить с маркизом о разных вещах, не связанных с политикой или войной, но это у неё крайне редко получалось. Не вышло и сейчас.

Вечер, который мог бы быть интересным, стал очередной рабочей встречей.

Ей, и самой, сейчас стало не до развлекательной беседы. Как бы она ни строила перед маркизом беззаботный вид, на самом деле ситуация вызывала у неё беспокойство.

Под рукой у неё, как у временной правительници герцогства Сфорц, был только один полностью боеспособный полк — первый егерский Риты Сенер.

Были ещё, формально, две бригады тяжеловооружённых пехотинцев, из пяти баталий каждая, но формировались эти бригады из тех трёх баталий, которые были с Улей в Сарском походе, путём их растаскивания на десять, и доукомплектования захваченными в облавах обитателями грязных кварталов.

Учитывая потери, которые бригада Ашера понесла в сражениях, сейчас, в обоих бригадах, новички составляли больше трёх четвертей личного состава.

А ведь, Уля вспомнила, как Олег сомневался в необходимости столь резкого развёртывания сразу двух бригад увеличенного состава. Но всё же принял именно такое решение. И не ей упрекать своего брата.

Кроме всего прочего, у этих бригад не было полноценных подразделений боевого и тылового обеспечения.

Поэтому, к войне, в том виде, как они сейчас были, бригады почти не годились.

Уля, конечно, могла рассчитывать на отряды стражников городских и поселковых комендатур, на дружины баронских замков, на ниндзей Нечая и не ушедших с армией оставшихся немногочисленных ниндзей Агрия, на кавалерийскую сотню гвардейского полка и на отряды городских и поселковых ополчений.

Вот только, годились эти войска только для защиты населённых пунктов и диверсий, если иметь в виду ниндзей разведки и контрразведки. Выводить их в поле было абсолютно бессмысленным.

— Ты сильно не расстраивайся, — попробовал поднять ей настроение, им же и испорченное, Орро ни, Ловен, — Штурмовать в Сфорце какие-либо замки и города войска Улинса, наверняка, не станут. Ты права, насчёт того, что тогда их поход потеряет смысл. Они тут и увязнут, пока герцог ре, Сфорц не вернётся. А уж как быстро его армия может двигаться — уже легенды рассказывают. Так что, всё обойдётся малыми утратами. Сожгут и разграбят пару десятков деревень и поселений. Может, из строений что…

— Не сожгут и не разграбят, — упрямо сжала губы Уля, — И строения не разрушат. Я не дам. Меня брат не только магии научил.

Несмотря на то, что маркиз приезжал не с самыми приятными известиями, попрощались они весьма тепло. Уля даже позволила себе обнять Орро при расставании.

На её вызов явился Явор, муж Филезы, который больше занимался особняком, поскольку его жена всё чаще проводила время, руководя обслугой, в дворцовых апартаментах Ули.

Явором Уля была не очень довольна, он был крайне несправедлив в отношении её прислуги. Любимчиков и подхалимов распускал, а остальных тиранил мелочными придирками. Как бы она ни была загружена проблемами герцогства, но сама родившись, как говорил Олег, не с серебрянной ложкой во рту, она любые домашние проблемы замечала, даже не прилагая к этому усилий.

Не будь Явор мужем подруги детства, она бы его давно прогнала. Но Филеза, когда Уля резко высказывалась насчёт него, начинала плакать и заступаться, обещая самой всё исправить.

— Шрек уже лёг спать? — спросила она про пригретого ею в Фестале бывшего воришку Шныря.

— Он ещё и не вернулся, — скрывая усмешку, поклонился управляющий.

— Не поняла, — изумилась графиня, бросив взгляд за окно, где уже давно, по-зимнему, наступила темнота, — Он что, в школе остался?

— Не могу знать, госпожа, — продолжал кланяться Явор, — Он мне ничего не рассказывает. Говорит, что он ваш личный слуга и отчитываться должен только перед вами.

— Он у меня отчитается, — пообещала Уля тоном, который ничего хорошего Шреку не сулил.

Глава 11

— Ты всерьёз, вот так вот, думал, Шерез? Что я буду сиднем сидеть в Нарове?

— Никто из нас, — Шерез обвёл взглядом всех членов военного совета, собравшихся в самой большой комнате главного здания замка, — Даже и не предполагал такого. Просто, рассчитывали…

— Ну, на что ты рассчитывал, понятно, — усмехнулся герцог-соправитель, перебив командира своих гвардейцев и, знаком, приказал ему помолчать, — Только бросить Наров бесхозным, сам понимаешь, мы не можем.

Распределению сил и средств между двумя частями армии, которым предстояло совершить, своего рода, акт возмездия, чтобы тот добрым соседям хорошо запомнился и надолго отбил у них охоту приходить в Винор с плохими намерениями, посвятили почти половину дня.

— Мы, тогда, пожалуй, пойдём? — риторически спросил Чек, поднимаясь со своего места, — Раз уж выходим завтра, то распоряжусь, чтобы начинали сворачивать лагерь.

По согласному кивку Олега, поднялись остальные командиры полков и отдельных инженерных батальонов, вместе со своим толстым шефом.

— Асер. А тебя я попрошу остаться, — немного перефразировал известную цитату из фильма «Семнадцать мгновений весны» Олег, — Что ты имел в виду, когда говорил, что кавалеристы — не егеря?

Распределение завершилось тем, что в королевство Линерию, под командованием генерала Чека, отправлялись в поход второй кавалерийский полк и четыре пехотных. Генералу Торму, кроме кавалеристов ри, Крета, оставались три пехотных полка. Обе части армии получили себе по инженерному батальону и по два отряда ниндзей.

В крепости, для её обороны, оставались два батальона гвардии и, для реализации планов под руководством самого соправителя, егерский полк Асера Дениза.

— Я имел в виду лишь то, что, и Чеку, и Торму предстоит действовать на вражеской территории, — пожал плечами Асер, вновь усаживаясь на стул, — Местность мы там знаем плохо. Ещё меньше сведений о том, где у них какие силы сейчас расположены. Одних только ниндзей для разведки не хватит. А кавалеристы…, - полковник небрежным жестом выразил своё отношение к способностям бойцов кавалерийских полков служить глазами армии.

Олег встал и прошёлся по комнате, разминая немного затекшую шею.

— Согласен, — сказал Олег, — Только никто от кавалеристов, одетых в довольно тяжёлые латные доспехи, и не потребует выполнения егерских функций. Я об этом и не говорил, потому что уверен — генералы и без меня это понимают. Но лёгкая экипировка кавалерийских рот пехотных полков и, особенно, кавалерийских взводов пехотных батальонов, вполне позволяет им вести разведку и выполнять на марше функции боевого охранения. Не обучены твоим приёмчикам? Вот и научатся.

Асер покачал головой, показывая, что не очень-то он согласен с аргументами герцога, но спорить не будет.

— Им надо было в Сфорце хотя бы потренироваться, — всё же, высказался он.

— А чем тебе там, непосредственно у врага, тренировка не нравится? — Олег с улыбкой посмотрел на полковника, — Как раз, в условиях, максимально приближенных к боевым и получится. Ты не забывай, что все боеспособные части, что королевства, что княжества, сейчас у нас в гостях, пытаются добить армию ре, Вила или, хотя бы, выдавить её на восточный берег Ирменя. Что там осталось у них? Городские стражи и ополчения? Дружины владетелей? Нет, я понимаю, что в королевстве и в княжестве найдутся и боевые полки. Вот пусть на них и повышают своё мастерство.

— А мы тогда чем займёмся? — задал вопрос Асер, который явно интересовал его больше других, — Тут один Шерез останется?

— Двух его батальонов, при полутора десятках его гвардейских магов, вполне хватит, чтобы защитить крепость, даже если сюда явится вся армия маршала Ойленга. А кавалерийских взводов его батальонов хватит, чтобы контролировать всю местность в округе. Что же касается тебя, то рассчитываю, что Асер Дениз, станет не менее прославленным, чем Денис Давыдов. Кто это такой, я тебе потом как-нибудь расскажу. Если будет настроение.

Первыми лагерь покидали полки Чека. С ними отъезжала и Гортензия.

— Сам будь осторожен, — вернула ему пожелание магиня, — Ты, конечно, величайший маг и боец, но, боюсь, что вовсе не совсем неуязвимый. А в последнее время, вижу, ты стал слишком самоуверенным. Я очень привязалась к тебе, Олег, я даже не хочу думать о том, что могу тебя потерять. Да и все мы, я имею в виду…, - она махнула рукой и, прижавшись к нему, поцеловала в щёку.

— Правда, Олег, — поддержал жену его старый и самый первый соратник, — Ты бы это, того…, - и Чек, по примеру своей жены, не став договаривать фразы, тоже его обнял.

Олег понимал, что его друзья правы, он и сам об этом не один раз думал, но, пока, серьёзной угрозы, при тех мерах безопасности, которые он всё же предпринимал, для себя не видел.

Он больше переживал за своих соратников. И избавиться от этого беспокойства до конца не мог, хотя, как он и говорил Денизу, считал поставленную им задачу достаточно простой и выполнимой.

Чек и Торм не должны были отправляться штурмовать столицы. Он вообще запретил им ввязываться в кровопролитные штурмы и длительные осады. Его армия должна была нанести максимально-возможный имущественный ущерб, при минимально-возможной затрате сил. Он даже, в шутку, хотел назвать эту операцию десантом прапорщиков, но решил не перебарщивать.

Обе армии должны были, через две декады, соединиться возле линерийского пограничного городка Шетилл, пройдя огнём и мечом по тем поселениям и городкам, которые не смогут организовать достойный отпор.

Вряд ли противникам удастся за две декады собрать достаточно сил, чтобы всерьёз попытаться дать бой любой из частей олеговой армии. А возвращаться из похода его генералы будут уже объединившись и представляя собой силу, достаточно грозную, чтобы не опасаться возможного преследования.

— Там их не меньше трёх сотен. Сильно напуганы. Много детей. Нас не видели.

Девушка-ниндзя из десятка Нирмы, оставшегося при нём, доложила об обнаружении в лесу очередной группы вольнопоселенцев, скрывающихся от рыскающих по западному Винору фуражиров армии маршала Ойленга.

За те три дня, что Олег и егерский полк Дениза покинули Наров, они уже уничтожили два отряда линерийцев и один руанцев численностью до полусотни человек в каждом.

С некоторой злостью Олег думал о том, что расправляться с такими отрядами могли бы и сами местные владетели, хотя бы те из них, что имеют сильные дружины. Но владетели предпочитали, закрывшись в своих замках и забрав туда всё ценное имущество, включая своих крепостных, сервов и рабов, не злить и не провоцировать на штурмы объединённую армию.

В чём-то Олег их мог понять — наверное, есть общий для всех миров, даже магических, принцип, что своя рубашка ближе к телу. Но не предпринимать вовсе никаких действий, кроме, как сторожить своё имущество, когда армия твоего короля продолжает вести упорные бои, по мнению Олега было сродни трусости.

Хотя, судить в этом вопросе категорически, он тоже не хотел. Помнил из истории родного мира, что даже в годы Великой Отечественной войны партизанское движение было не само по себе, а организовывалось и снабжалось из центра, а руководилось одним из Главных управлений НКВД СССР, которым командовал всем известный Павел Судоплатов.

Не только король Лекс, но и другие монархи об организации диверсионной работы во вражеском тылу даже не задумывались. Поэтому, предъявлять какие-либо претензии к своим благородным подданным Олег считал некорректным.

— Там кто, из вооружённых мужиков, есть среди них? — спросил Олег.

— Да почти все вооружены, — ответила девушка, — Только оружие всё старое. А доспехи только кожанные. Один там, правда, ходит в чём-то, вроде кирасы. Наверное, староста ихний.

— Пойдём, посмотрим, что за люди, — решил Олег и поднялся со ствола поваленного дерева, где ожидал приезда Асера, — Оставайся здесь, — скомандовал он Нирме, — Дождёшься полковника, сообщишь ему, что скоро буду.

Нирма, изобразила какую-то пантомиму, но спорить с герцогом-соправителем не решилась, вспомнив вчерашнюю взбучку, полученную от него за то, что «девочка уже берега попутала.»

Благодаря одному из подарков Сущности, Олег умел становиться в лесу практически невидимым и неслышимым и без заклинания Скрыт. Ниндзя, которым он, не жалея передавал эти свои навыки, хоть и многому научились, но его высот достигнуть не смогли. Поэтому, когда он со своей сопровождающей достигли лагеря вольнопоселенцев, он поймал на себе её взгляд полный восхищения, восторга и, даже экстаза.

— Не радостная картина, — осмотрев лагерь, вынес он вердикт.

В отличие от крепостных или сервов, которые могли рассчитывать на то, что хозяин их укроет за стенами своего замка, вольные поселенцы должны были решать вопрос своей защиты сами, раз уж король о них не смог позаботиться.

Поселения не были совсем уж беззащитными. Даже самое небольшое из них, как правило, имело укрепления из рва и деревянной стены или ограды.

Но все эти защитные сооружения были хороши, если приходилось отбиваться от банд разбойников или от немногочисленной дружины недружелюбного соседа-владетеля. От регулярной армии такие сооружения не могли защитить никак.

Вот и оставался у вольнопоселенцев один путь — прятаться там, где меньше всего шансов их найти.

Лагерь, до которого Олег и ниндзя дошли меньше, чем за полторы склянки, располагался прямо среди деревьев, вблизи поляны, довольно приличных размеров, на которой жевали пожухлую зимнюю траву два быка и около десятка коров. Поселенцы как-то умудрились озаботиться и сеном для своего скота — на дальнем от Олега краю поляны виднелись два стога сена.

Если у сфорцевских владетелей и поселенцев главным их мясным богатством были многочисленные стада свиней, питавшихся падалкой шишек винорских сосен, то на западном берегу Ирменя основой мясного животноводства был крупный рогатый скот, пасущийся на обширных лугах.

Короткая бесснежная зима и продолжительная тёплая погода были очень благоприятны не столько для мясного производства, сколько для молочного. Сыры из западного Винора ценились далеко за его пределами.

Вот только, в такие вот времена, когда сюда приходила война, укрывать свои стада местным жителям было крайне сложно. В лес-то загнать скотину можно, только вот прокормить проблемно. Да и тяжелее скрывать следы.

Олег уже достаточно насмотрелся не только на сожжёные деревни и поселения, не только на убитых, замученных людей, но и на многочисленные останки быков и коров, которых завоеватели, если не могли или не хотели угонять, просто убивали.

Лагерь вольнопоселенцев представлял собой вырытые в беспорядке землянки для людей, навесы для немногочисленных лошадей, загоны для овец и несколько птичников из кое-как скреплённых веток.

Вид у людей был крайне измождённым и грустным, что было, в общем-то, неудивительным. Только дети чувствовали себя получше и носились между землянками, словно их беда не касалась.

Охраной своего лагеря поселенцы озаботились, выставив наблюдателей. Но те сторожили так неумело, что никакого труда пройти мимо них не испытал бы и обычный егерь. Олег же с девушкой сделали это ещё легче, практически не прилагая усилий.

Увидев возникших перед ним, словно ниоткуда, двух человек в кожанных доспехах странного вида, без знаков различия и принадлежности к какой-либо армии, староста, бородатый пожилой мужик в потёртой кирасе, от неожиданности отступил назад и, оступившись, упал на задницу.

Видимо, удар задницей по земле усилил его мыслительные способности, и он сообразил, что в таком виде, вряд ли, придут к нему в лагерь линерийцы или руанцы.

— Свои? — пролепетал он.

— Свои в такую погоду дома сидят, телевизор смотрят, — сурово сказал ему Олег, — Ты чего, борода, так плохо службу у себя организовал?

Беседа со старостой и его помощниками много времени не заняла. Выслушивать их жалобы на разорение и гибель поселения и сетования на дальнейшую судьбу, у Олега не было никакого желания. Всё это он прекрасно знал и без их откровений.

Помогать этим людям, непосредственно здесь и сейчас, он не собирался. Положение у вольнопоселенцев, конечно, было не из лёгких, но конкретной опасности не было. А то, что у них, в скором времени, могут возникнуть проблемы с продовольствием, так кому сейчас легко?

Главное, что Олег для себя уяснил и для чего он, собственно говоря, и встречался лично с такими людьми, заключалось в том, что в этом мире и в эту эпоху рассчитывать на какие-то формы партизанского движения не приходится. Так что, зря он пообещал Денизу сделать из него Дениса Давыдова.

Даже свободные поселенцы, максимум, на что были способны, это защита своих домов. А дела королевства их касались только в той степени, в которой это сказывалось на их личном благополучии.

Они подчинялись династии Виноров, потому что, однажды, те захватили эти земли. Если у Винора эти земли отберёт кто-то другой, значит, будут подчиняться ему. Главное для них — сохранить свои жизни и жизни своих родичей.

— Ладно, с вами всё ясно, — сказал он, вставая с грубой лавки в полуземлянке старосты, — Осталось пощупать за вымя местных благородных. Чем они дышат, — сказал он сопровождающей его девушке.

Ниндзя, явно, ничего не поняла из того, что сказал ей Олег, но кивнула. Не будет же она противоречить своему кумиру? Раз сказал щупать благородных за вымя, значит, надо щупать.

— Простите, господин, а вы откель будете? — осмелился спросить староста, который хоть и понял, что разговаривает с винорским благородным, но не понял, откуда тот свалился на их головы.

— Издалече, борода, издалече, — не стал ничего объяснять ему герцог. Пусть головы поломают над этой загадкой.

Армия маршала Ойленга прошла от Нарова к Орежу, где ре, Вилу удалось её остановить, достаточно широкой, в пару десяток лиг, шириной. Однако, вне пределов этой полосы, осталось достаточное количество городков, поселений и замков владетелей, которые не подвергались нападениям — армия Ойленга прошла в стороне, а немногочисленные отряды фуражиров и мародёров для них опасности не представляли.

Первые дни марша егеря к таким опорным пунктам не приближались, идя по следам вражеской армии и уничтожая отдельные отряды и небольшие гарнизоны, выставленные Ойленгом.

— Может, нам их вешать? — спросил Олега Дениз, когда в очередной разграбленной и сожжёной деревне егеря третьей роты захватили восьмерых руанских кавалеристов.

— Зачем? Ты кого-то устрашить здесь хочешь? Или преподать урок? — равнодушно ответил ему соправитель, — Вселять радость и надежду, тоже некому — или разбежались, или сами вон висят или лежат порубленные, — он кивнул в сторону того, что осталось от деревни и от тех её жителей, что не успели сбежать, — Впрочем, если у тебя верёвок лишних много, и охота возиться, то, пожалуйста, вешай.

Асер недолго раздумывал над словами своего герцога, и приказал захваченных руанцев переколоть.

— Ты обратил внимание, что ищут их отряды? — Олег показал на шесть подвод с сеном, которые, до этого, сопровождались захваченным разъездом руанцев.

Полковник только сейчас обратил внимание на небольшой обоз, управляемый рабами-возничими.

— Сено, — недоумённо ответил он.

— Вот именно, — согласился Олег, — Сено. Причём, заметь, это уже не первый отряд, который его доставляет. Значит, в еде армия Ойленга не нуждается, а вот в фураже для своих лошадей и корме для скота — да. Поэтому, уточни сейчас задачу своим егерям, если будут находить, где-нибудь фураж, до которого ещё не дотянулись наши гости, пусть организуют, с хозротой, его изъятие, в необходимом нам количестве, а то, что не требуется, уничтожать.

К вечеру, на пути их следования предстал большой замок Рорби, как его назвал захваченный ниндзями местный пасечник, не успевший укрыться за стенами замка и рассчитывавший на то, что в лесных дебрях его не отыщут. Линерийцы с руанцами его, действительно, не нашли. А вот от ниндзей просто так не спрячешься.

Судя по обломкам лестниц возле замковых стен, Рорби всё же пытались взять, но, получив отпор, тратить время и силы не стали, торопясь навстречу ре, Вилу.

— Граф ри, Рорби отсутствует в замке. Он, с частью своей дружины, сейчас в армии Арта ре, Вила, — доложил капитан егерей, ездивший в качестве парламентёра в замок, — В замке сейчас только графиня со своими маленькими детьми. Ничего о соправителе, говорит, не знает и знать не желает, пока муж не вернётся. Ворота, для вас или для кого другого, открывать отказывается.

— Вот дрянь какая, — усмехнулся Олег.

Глава 12

Министр Двора, взявший на свои плечи ношу, которая Уле казалась неприподъёмной, заслуживал ордена Сфорца, она в этом была теперь абсолютно убеждена, больше, чем любой самый героический из самых героических офицеров.

Уле вспомнилось, какой скандал она устроила, когда увидела список на награждение медалью Сфорца, который подготовил полковник Ашер по результатам Сарского похода.

В этом списке оказались все офицеры штаба бригады — почти половина списка награждаемых офицеров, а из представленных к награждению унтер-офицеров и солдат, большинство проходило службу в хозроте.

Когда Уля, прочитав это представление, которое показал ей Чек, во время её приезда в штаб армии, схватила список и прибежала к брату, то Олег только посмеялся. И сказал, что это естественно, что так всегда и везде было, есть и будет, и что ей надо относиться к этому спокойней.

«Ты считаешь, что кого-то незаслуженно забыли? — он забрал у неё свиток, пробежал глазами, что там написано, — Ну, и какие в этом проблемы? Называй имя, включим.»

Она тогда не поняла, что он подразумевал под «всегда и везде», если до него никогда и нигде не награждали орденами и медалями, и не поняла, почему он считает, что штабные и кухонные заслуживают награждения больше, чем те, кто стоял в первых рядах во время битвы.

Но брата, иногда, совсем невозможно было понять. Уля к этому давно привыкла и просто принимала на веру.

Вот и сейчас, спустя почти шесть декад, она поняла всю мудрость Олега и в этом вопросе.

— Эти документы необходимо подписать и заверить Знаком Сфорца, — выложил Клейн перед ней целую кипу, накопившихся за время её отсутствия бумаг, — И с вами добивается встречи генерал Бор. Когда ему приходить?

Всегда присущая министру Двора невозмутимость, оказывается, имела разные оттенки, и Уля, обнаружив это, научилась их различать.

Сейчас его невозмутимость носила оттенок укора. Видимо, за то, что вчера, по-приезде в Псков, она укатила в свой особняк, приводить себя в порядок после дороги, а не ринулась во дворец, с головой окунаться в дела.

— Клейн, не смотри на меня, как Ленин на буржуазию, — ввернула Уля выражение брата. Что оно означало буквально, она, естественно, не понимала, но была уверена, что сейчас оно будет к месту, — С этим, — она дотронулась до бумаг, — Я постараюсь разобраться, как можно скорее, Бор мне нужен срочно. А Рита сейчас не в штабе армии?

— Полковник уже декаду, как отъехала. Практически, сразу, после вас. Вдоль наших восточных границ непонятные движения происходят. Вам ведь Агрий докладывал? За генералом я немедленно пошлю.

Клейн упорно, при деловых разговорах, обращался на вы, даже оставаясь с гдазу на глаз, и к Уле, и к Олегу, хотя те разрешали ему неформальное обращение.

После ухода министра, Уля попыталась вникнуть в написанное в подготовленных ей на подпись и наложение Знака бумагах, но никак не могла сосредоточиться.

Отсутствие Риты, Агрия и любимого Нечая именно сейчас было так некстати. Единственным человеком, с которым она могла посоветоваться был главный комендант. Он, хотя, и давно уже выполнял исключительно полицейские функции, всё же, был из военных, причём, много повоевавшим.

Можно было вызвать к себе полковника Ашера, командира первой бригады латников, но, узнав его достаточно хорошо ещё по их совместному Сарскому походу, Уля ни о чём с ним советоваться не хотела. Уважая этого старого вояку за честность и безусловную храбрость, она весьма скептически относилась к его полководческим талантам. Точнее, Уля понимала, что у Ашера их нет совсем.

Генерал Бор прибыл довольно скоро. Кроме него, Уля пригласила к себе в кабинет Клейна. С ними она и поделилась мыслями, высказанными накануне маркизом Орро ни, Ловеном.

— При других обстоятельствах, — прокомментировал слова маркиза Клейн, — Я бы призвал осторожней воспринимать то, что говорит этот старый имперский лис. За его словами, порой, не второе, даже, дно, а третье и четвёртое могут скрываться. Но, в данных обстоятельствах, думаю, он искренен в своих опасениях. А в этих опасениях, мне видится, есть резон.

— Вы с маркизом похоже выражаетесь, — улыбнулась Уля, — Приходится ещё раз прокручивать в голове ваши фразы, чтобы понять, что же вы конкретно имеете в виду. Клейн, я ведь не Олег. Ты мне попроще говори. Ты как считаешь, реально нам грозит вторжение? На что мы можем рассчитывать, кроме тех куцых сил, которые Бор сейчас озвучил? Как нам лучше поступить?

Клейн, будучи талантливым, до гениальности, администратором, мало что мог толкового посоветовать в военных вопросах. Правда, он озвучил дельную мысль попросить военной помощи у Иргонии, королевы Бирмана, при том, что была полная уверенность, что она в этой просьбе не откажет. Переписка Олега и Гортензии с королевой проходила через секретариат министра Двора, поэтому он был в курсе договорённостей между Олегом и Иргонией.

— Всю армию она, конечно же, не пришлёт, но пять-шесть полков нам выделит в помощь точно, — уверенно заявил Клейн.

— Только эти полки, это не наши, обученные герцогом, орлы, — недовольно заметил комендант, — Они собираться в поход будут долго, а идти к нам — ещё дольше. В лучшем случае, к концу весны явятся. Нужны они нам тогда уже будут? Что-то я сильно сомневаюсь.

— Ну, тогда у меня только два предложения на повестке, — спокойно сказал Клейн, — Молиться Семерым. И надеяться на магическую силу нашей временной правительницы, — он слегка поклонился в сторону Ули, не вставая с кресла.

Уля вздохнула. После Сарского похода, она вполне реально оценивала свои боевые возможности. Она понимала, что, если отбросить в сторону заботу об исцелении после боя раненных, то её резерва вполне хватит, чтобы сбить Сферы и полностью уничтожить фаланги двух полков, при условии, что сааронский король Улинс не пошлёт со своей армией магиню Ладору, чей резерв, говорят, больше даже, чем у Доратия. В этом случае, хорошо будет, если её сил хватит хотя бы на уничтожение одной фаланги.

— Уничтожение одной или двух фаланг, как подействует на других? — спросила она, глядя на Бора, понимая, что Клейн тут не советчик.

— Плохо подействует, — ответил Бор, — Но регулярная армия, это не наёмники и не мятежники-ополченцы, — комендант, как и остальные соратники брата, был в курсе подробностей боя бригады с мятежными полками, — Они подготовлены к сражениям с противником, имеющим более мощную магическую поддержку. Конечно, они будут напуганы. Но не побегут. Почти уверен.

— Тогда, значит, надежда на меня, — тут Уля посмотрела уже на министра Двора, который и огласил свои предложения, — Не сильно отличается от надежды, что Семеро отнесутся к нашим молитвам более благосклонно, чем к молитвам сааронцев. Бор, — снова обратилась она к коменданту, — Твоих предложений я так и не слышу.

Главный комендант некоторое время посидел собирась с мыслями и барабаня пальцами по подлокотнику кресла.

— Есть место, возле замка барона Валона, — начал он, — Туда, как в воронку, сходятся пути от границ Саарона с нашим герцогством. Там в округе много заболоченных мест и густых лесов — армия с обозами может пройти только через небольшой, лиг в пять-шесть, разрыв между ними, который частично перекрывается замком Терсена. Кстати, Терсен Валон сейчас здесь, в Пскове. Там мы можем баталиями перекрыть проход. Попытаться, — поправился он.

— В том-то и дело, Бор, — погрустнела Уля, — Рита там была, в лагере подготовки бригад. Говорит, что они совсем ещё не обучены. Она туда две декады назад, только, ездила. За это время, вряд ли, что-то сильно изменилось.

— Не обучены чему? Тактике баталий? Ну и ладно, — начал отстаивать своё предложение Бор, — Что нам мешает просто сколотить из них обычные фаланги старого строя? Получится пять полноценных полков по тысяче человек. Да, там опытных бойцов меньше полутора тысяч, но мы можем их усилить, — заметив интерес в глазах Ули и Клейна, он пояснил, — Из гвардейского батальона в столице можно оставить одну роту, а две других временно расформировать и распределить по этим пяти полкам. Вот ещё почти двести пятьдесят бойцов. Из псковской комендантской стражи я могу сотню опытных солдат и сержантов отобрать. По другим городам — ещё две сотни стражников. В городских ополчениях можно опытных воинов с сотню набрать. Магов, дополнительно, на время попросить у Геллы и у баронов западной и центральной частей герцогства. Так и наберём даже шесть фаланг. Опытных воинов поставим в задние ряды, чтобы подпирали новичков и останавливали их, если те, вдруг, ударятся в панику. А боковое прикрытие обеспечат егеря Риты и кавалерийская рота гвардии.

Бор говорил так уверенно, что Уля и сама начала заражаться его оптимизмом, хотя вопросы у неё оставались.

— Рита говорила, да и Ашер докладывал, что с тыловым обеспечением у них пока вообще никак, — напомнила она.

— А сильно ли оно нужно? — хмыкнул Бор, — Мы же не собираемся в поход куда-то. А на своей-то уж территории, мы и помощью Гури обойдёмся. И на марше, и в обеспечении продовольствием и фуражом.

— Гури справится, я даже не сомневаюсь, — вставил своё слово Клейн.

Уля и сама в министре торговли и снабжения нисколько не сомневалась. Как и её брат. Олег хоть, иногда, и злился на своего бывшего раба и мужа вертихвостки Веды, называя его жадным хомяком, но, на самом деле, очень высоко его ценил.

Оставленная Олегом править герцогством на время его отсутствия, Уля получила полную возможность самой оценить пользу, которую приносят его соратники. И она оценивала очень высоко, без всяких скидок на свои личные приязненные отношения к ним.

— Только, если ты одобряешь моё предложение, — по лицу графини Бор и так видел, что она приняла уже его прндложение, — Надо побыстрее тогда отдать все необходимые распоряжения.

— Считай, что они уже отданы, — Уля посмотрела на Клейна, и тот, кивком, показал, что всё понял, — А тебя, Бор, я попрошу быть командующим нашей армии. Ты из нас самый опытный и лучший. Начинай работать. Все полномочия я тебе подпишу.

Бор пытался выглядеть таким же невозмутимым, как и Клейн, но у него это плохо получалось. Радость от того, что он, хоть таким образом, хоть на время, избавится от должности главного полицейского, буквально переполняла его.

— Но, ты ведь ещё по какому-то вопросу хотел со мной встретиться? — спросила Уля коменданта уже в спину, когда он с Клейном, собирался покинуть её кабинет.

Тот, видимо, даже не сразу вспомнил, о чём он хотел так срочно поговорить с графиней — появились дела намного важней.

— Так я пойду? — уточнил Клейн, тоже остановившийся при вопросе Ули.

— Конечно, — сказала Уля.

Она понимала, какие срочные задачи перед ним стояли. У Бора задачи были не менее срочные, но не первоочередные.

— Да, в общем-то, я думаю, теперь не до этого, — сказал комендант, — Я хотел уточнить насчёт Стенека.

— Стенека? — нахмурилась Уля, пытаясь вспомнить, где она уже слышала это имя.

— Сына полковника Кашицы, — напомнил ей Бор, — Старшего сына.

— А-а, — вспомнила она, — И что с ним? Опять напился и устроил драку?

Уля, увидев подтверждающий кивок Бора на свой вопрос, быстро поняла, в чём дело. Пока Олег ещё не назначил судей, которых он всё хотел подобрать, но так и не нашёл на это времени, вынесение приговоров ложилось на его плечи. На время его отсутствия, понятно, эти обязанности также теперь лежали на Уле.

Постоянно загруженная огромным количеством работы, Уля просто не имела возможности вникать в подробности всех, даже самых мелких, преступлений. А выносить приговоры, не вникнув в суть дела, считала, как и брат, неправильным.

— Мы же с тобой, вроде бы, договорились обо всём недавно? Мне докладывай только о делах, в которых может быть смертный приговор. А остальное, что не такое существенное — на тебе. Провинившихся из черни — пороть, из уважаемых — в тюрьму, из благородных лишать допуска во дворец и на театральные постановки вместе с семьями. Стенек у нас из уважаемых, поэтому…,- тут она замолчала, поняв проблему Бора.

Присвоить Кашице титул, как собирался, Олег пока ещё не успел. Поэтому, его сына, которого в прошлый раз, после драки в трактире, выручил отец, надлежало отправить на целую декаду в тюрьму.

Вот только, сделать это в момент, когда его отец находится на войне вместе с герцогом-соправителем, Бор не очень хотел и решил свалить решение этого вопроса на графиню.

Уля видела один раз этого разгильдяя — Кашица представлял ей его, заодно с младшим своим сыном, перед одним из театральных представлений.

— Давай, будем считать, что он почти из благородных, — после некоторых раздумий сказала Уля, — Сообщи ему, что я им очень недовольна, и пусть ему будет стыдно.

Когда Бор ушёл, Уля, узнав от дежурного секретаря, что к ней на приём набивается баронесса Веда Ленер, приказала сообщить, что сегодня никакого приёма не будет. Она только что прибыла и весь день будет работать с накопившимися документами.

На самом деле, хоть Уля и ни капельки не соврала насчёт работы с документами, управилась она с ними довольно быстро, меньше, чем за склянку. По-примеру брата, она, через отдельный выход, к которому подогнали карету, улизнула из дворца.

— Я сегодня появлюсь только вечером, — сообщила она перед отъездом секретарю, — Попроси прибыть Геллу и Армина, сюда во дворец, ко мне на ужин. Для остальных меня сегодня не будет.

Во время обсуждения с Бором и Клейном предстоящих дел, Уля не раз жалела, что Олег так и не доделал этот свой телеграф, как он его называл. Хотя, почему он? Вышки-то, под световые посты пришлось бы, наверняка, делать ей. Им обоим так не хватало времени на многое.

А как было бы хорошо, если бы, кроме голубиной, фельдегерской и почтовой связи, у них был бы ещё и телеграф. Насколько быстрее бы она смогла получать информацию и отправлять распоряжения.

Правда, Олег говорил, что это не совсем телеграф, а, скорее, морская семафорная связь, Уля, не забивая себе голову непонятными словами, смогла уяснить принцип.

Пришедшая ей в голову, во время разговора, мысль про телеграф, напомнила о Трашпе. Этот молодой механик должен был, по идеям Олега, изготовить уже опытный прибор.

— Кара, я тоже рада, — Уля обняла одну из своих бывших наставниц, которая, увидев из окна подъехавшую карету, лично вышла встречать её на крыльцо школы, — Извини, что не смогла приехать раньше. Совсем забыла про своих подшефных.

— Ты не должна извиняться, — Кара, одно время помогавшая Гортензии в обучении Ули, так и не могла отделаться от привычки поправлять графиню. А может, это было связано с её директорскими замашками, — Но ребята, и правда, расстраиваются, когда ты или Олег перестаёте приезжать, — она провела Улю к себе в кабинет, — Но все всё понимают. Знаем и о том, где наш герцог-соправитель, знаем и о том, сколько забот сейчас у тебя. Правда. Ты молодец, что всё же нашла возможность приехать.

Они расположились на уютном диване, а две шустрые девушки тут же сервировали чайный столик, поставив на него и любимое улино угощение — орехи, твёрдые сорта сыра и мёд.

— Да я бы, наверное, и не смогла вырваться, если бы не вспомнила о симафоре, — призналась Уля, — Помнишь, Олег про него нам рассказывал?

— Ты имеешь в виду телеграф? Конечно, помню.

— Его. Как жаль, что мы так его ещё не сделали. Кара, я только теперь, по-настоящему, поняла, насколько это важно. Как это сэкономит время.

Кара, отпустившая своих рабынь, сама налила чай в улину чашку и придвинула к ней поближе пиалу с мёдом.

— Трашп, вроде бы там уже что-то смастерил, — сказала она, — Только я не смотрела. Ты давай, не торопись, попей чайку, а потом уже сходим в мастерскую. Слушай, ты так сильно похудела, — Кара огорчённо покачала головой.

— Это хорошо, — улыбнулась графиня, — Я ведь, кроме этой дороги, ещё и тренировалась, — похвасталась она, — Но, как представлю, что под телеграф надо будет ещё и вышки строить, так руки опускаются. Когда? Одно за другим наваливается и не знаешь, за что хвататься.

Кара придвинулась поближе к Уле и обняла её.

— Бедная девочка. Тебе, да и Олегу давно пора меньше на себя взваливать. Вот ты, с чего вдруг решила, что эти вышки надо непременно тебе самой делать?

— А кому? Олегу, что ли? — фыркнула Уля, наконец-то взяв кусочек сыра и окуная его в мёд.

— Зачем? Пусть рабы из кирпича строят. Много этих башен-то надо? Или вышек?

— Не. Из кирпича не пойдёт, — с набитым ртом ответила временная правительница герцогства Сфорц, — Олег сказал, что такие сооружения будут из магического мрамора. А сколько их надо будет построить, зависит от того, что нам Трашп предложит. На каком расстоянии сигналы его семафоров будут видны. Олег говорил, что у нас погода хорошая. Туманы совсем редко бывают, видимость хорошая. Он рассчитывает, что лиг на пятнадцать — двадцать видно будет. А ночами, так и ещё дальше. Но надо пробовать. А, кстати, Трашп дрезину-то переделал? Всё обещал.

— Если честно, Уля, я бы этого Трашпа прибила бы, — искренне сказала Кара, правда, злости в её словах не было.

— За что? — усмехнулась графиня.

— Да за всё хорошее. За то, что шум и грохот всё время, когда уроки идут, за то, что ограждение возле теплиц снёс, за то, что оболтусы норовят, вместо самоподготовки, к нему в мастерскую сбежать, а он их покрывает. Да и вообще.

— Ну, не серчай, Кара, — Уля вернула объятие директрисе, — Может, это всё на пользу.

Семафор, сделанный Трашпом, представлял собой цилиндр, внутри которого располагались вогнутое зеркало и яркая керосиновая лампа, сплошь прикрытый тонкими полосками бронзы, закреплёнными на какие-то плашки, сбоку от которых был металлический рычаг.

Когда этот рычаг рукой сдвигался вверх или вниз, то полоски бронзы поворачивались, делая видимой лампу, благодаря зеркалу, испускающую яркий свет.

— Не знаю, правда, как далеко будет видно днём, но ночью, точно, не меньше пятнадцати лиг, — уверенно заявил Трашп, вытирая перепачканное чем-то серым лицо.

— А мы не будем гадать, — сказала графиня, — Бери сейчас с собой эту штуку и пошли ко мне в карету. Довезу тебя до западных ворот и отправлю кого-нибудь из гвардейцев по распиловской дороге. Пусть, через каждые две-три лиги делает остановки и смотрит. Иди, собирайся. Только в порядок себя приведи. И умойся. А то как ты с такой рожей со мной поедешь?

Глава 13

Дорога, по которой они ехали, вывела их из леса к небольшой деревушке, зажатой между лесной опушкой и болотом.

Два десятка покосившихся домишек были обнесены давно прогнившим ограждением, которое теперь вряд ли могло спасти от дикого зверья, для чего оно и было, по всей видимости, построено.

— Не надо! — заходилась криком жена старосты, валяясь в ногах гвардейца, пока не получила от него сильный удар кованным сапогом по лицу и не потеряла сознание.

Лешик, у которого от этих криков уже закладывало уши, облегчённо перевёл дух. Он посмотрел, как двое солдат поволокли дочь старосты, девушку, лет семнадцати, на сеновал, и вошёл в дом.

— Как он там? — поинтересовался Лешик у графа ри, Зенда о здоровье короля.

Граф только что вышел из спальной комнаты, в которой лежал тяжелораненный Лекс, и уселся на лавку возле оконца.

— Приходил в сознание. Ненадолго, — ответил он равнодушно, — Без лекаря, думаю, может и не оклематься. Пойдём, поговорим на улице? — показал он взглядом на выход.

— Я, как ты видишь, только что оттуда пришёл, — усмехнулся Лешик, усаживаясь на скамейку по другую сторону стола, — Надо хоть чем-то себе живот набить, — с этими словами он взял из большой глинянной миски запечённую репу и, наколов на конец ножа кусок старого пожелтевшего сала, с сомнением покрутил его перед глазами, — Говори здесь. Или боишься, что он услышит? — спросил он, — Сам же говоришь, он совсем плох.

Ри,Зенд пожал плечами, мол, ладно, но голос снизил почти до шёпота.

— Слушай, барон, — граф знал, что, при всём своём внешнем безразличии, этот бывший невладетельный благородный любит, когда напоминают о его приобретённом маноре и прилагающемся к манору титуле, — Я так и не понял совсем, чего ты добиваешься. То ты вытаскиваешь Лекса из самой гущи схватки — да ты, бесспорно, ему жизнь спас — то ты равнодушно смотришь, как он может умереть, и даже не пытаешься разыскать хоть какую-нибудь знахарку для него, — он показал, движением подбородка, в сторону комнаты, где лежал раненный король, — Скажи честно, чего ты добиваешься? Ты знаешь, я поддержу любое твоё решение. И не из-за страха перед тем, что имеется на меня у графини ри, Шотел. А, сам понимаешь, почему.

Барон Гирвест абсолютно не верил в то, что граф не боится того, что Олег называет компроматом, но вполне верил в то, что не только из страха Олни ри, Зенд выполняет все его поручения. Выгоду граф имеет тоже.

Самому Лешику это было хорошо знакомо на собственном опыте. Именно так, на смеси страха и выгоды долгое время держал его на крючке барон Ферм. Впрочем, сейчас уже, никакой нужды ни в каких крючках страха для Лешика не было. Герцог ре, Сфорц дал ему то, о чём не смел даже мечтать младший сын мелкого владетеля — манор и титул. А ещё, верная служба Олегу давала возможность жить здоровым и долго. Но, кроме этого, Лешик обнаружил вдруг в себе, что ему очень интересно служить такому сюзерену.

— А я сам не знаю, чего я хочу, дорогой граф, — ответил он, так и не рискнув, всё же, отправить в рот сало, ограничившись одной только репой, — Я не мог бросить короля на верную смерть, потому что не знаю, как бы к этому отнёсся герцог-соправитель, наш с тобой сюзерен и благодетель. Но, лично моё мнение, всем в королевстве будет лучше, если Лекс Винор умрёт. Наследственные черты их рода в Лексе проявляются всё чаще.

Граф какое-то время молча наблюдал, как Лешик с аппетитом уминает репу, густо посыпая её солью.

— То есть, ты решил положиться на Семерых, — утвердительно сказал он, — Ты ведь понимаешь, что лучшего момента может уже и не быть?

Понимал ли это Лешик? Ещё как понимал. Но Олег, отправляя его к королевскому двору, поставил ему задачу быть его ушами и глазами при Лексе, втереться к королю в полное доверие и научиться манипулировать им.

Все эти задачи оказались для новоиспечённого барона довольно легко выполнимыми, включая и последнюю — Лекс оказался сильно падок на умную лесть. За полторы декады злосчастного похода, когда представленный ри, Зендом барон Гирвест вошёл в королевскую свиту, у Лекса сложилось весьма благоприятное мнение о своём новом придворном, и король, не скрывая, это показывал.

Мнение же самого Лешика о своём монархе, и так, с первого же момента знакомства, не очень благоприятное, становилось хуже с каждым днём.

Ри,Зенд считал, и говорил об этом Гирвесту, что Лекса, в его поступках, часто ограничивал маг Доратий, и Лекс этой опекой своего наставника сильно тяготился. Оставшись без его влияния, король явно решил показать всем свои таланты.

И показал.

Было бы простительно, если бы король со своим небольшим войском попал в устроенную для них ловушку. Но, в том-то и дело, что никто не планировал их куда-то заманивать. Наоборот, многочислнные банды и толпы бунтующей черни, узнав о приближении к ним отряда регулярной армии, пытались отступать и, даже, разбегаться.

Но король, в своей ярости, и стремлении, как можно скорее наказать обнаглевшую чернь, загнал своим небольшим отрядом банды бунтовщиков к слиянию Фесты и Лары, где тем не оставалось иного выхода, как принять бой.

«Плетьми гнать их, плетьми!» — кричал король, лично возглавивший атаку кавалеристов. А, с учётом того, что весь путь его небольшой армии был обильно обозначен колами и виселицами, на которых гроздьями висели те, кто пытался спасти свои жизни сдавшись на милость короля, необученные и вооружённые, чем попало, оказавшиеся в безвыходном положении, крестьяне оказали отчаянное сопротивление. Отряд Лекса утонул в человеческом море оборванных, голодных и злых людей.

Говоря по правде, Лешик и сам пренебрежительно относился к толпам, вооружённых вилами и косами, крестьян и, пожалуй, он тоже мог бы совершить такую же ошибку, как Лекс. Но Лешик не король, который должен хорошо думать о возможных результатах своих поступков или помыслов, действий или бездействий. Ему это было бы простительно.

Лешик, буквально, через три — четыре дня их похода понял, как легко было бы раздавить этот бунт, пользуясь тем, что эти нищие, оголодавшие недотёпы, восстав, против своих владетелей, свято верили в то, что король у них добрый, что, как только он узнает, каким притеснениям и несправедливым поборам подвергались крестьяне, то справедливо всё рассудит. И вернёт то, что брали с них сверх положенного.

Да, Лекс их рассудил. И результаты его правосудия виднелись повсюду, где побывали его патрули и разъезды.

Особо жестоких пыток не было, по той простой причине, что король очень торопился покарать главных бандитов и бунтарей. Поэтому, пришедшие к нему за справедливостью, отделывались посадкой на кол или верёвкой.

На месте короля, Лешик учёл бы то количество солдат, которое у него было и проявил бы милость, хотя бы на первых порах. А уж рассчитаться-то со всеми, можно было бы и потом.

Свой порыв подсказать правильную идею королю, он вовремя подавил, вспомнив совет Олега, никогда не давить на начальника своим интеллектом. Да и не нуждался в тот момент Лекс в чьих-то советах. Он горел жаждой лёгкой победы.

Когда ри, Зенд пытался остановить придворных щеголей, развернувших коней и пустившихся бежать от озверевших толп бунтующей черни, которые, словно, полностью обезумев, лезли на мечи пехотинцев полковника Вылега и копья гвардейцев, Лешик заметил, что эта паника, охватившая благородных, была подхлёстнута тем, что короля, вырвавшегося в первые ряды кавалерийского отряда, уже сбили с коня здоровенной оглоблей.

«Бросай это бесполезное дело», — сказал тогда Лешик, быстро прокрутив в голове все возможные варианты реакции Олега, когда тот узнает о гибели Лекса на глазах его барона, и решил, что короля надо сейчас спасать, а уж потом будет видно.

Ри,Зенд, к его чести, никогда ранее особой храбрости не проявлявший, в тот день не подвёл.

К королю они пробились в тот момент, когда от напиравшей толпы, его лежавшее на земле тело, с головой, залитой кровью, защищало уже меньше десятка гвардейцев, чудом сумевших оттеснить от него мужичьё.

С помощью ри, Зенда, Лешик перекинул Лекса перед собой на коня и, позвав за собой оставшихся в живых гвардейцев, устремился не вслед за убегавшими придворными, а строго вбок, налево, прикрывшись спинами продолжавших, из последних сил, держать строй фаланги, пехотинцев полковника Вылега.

Набирая скорость, он ещё успел увидеть, окружённого толпой, королевского адъютанта полковника Ювера Обатура. Похоже, участь полковника была незавидна. Лешику было жаль этого молодого лоботряса. Не потому, что они с ним так уж сдружились, но Ювер был неплохим парнем, к тому же, он был должен Лешику одиннадцать лигров, которые проиграл ему в кости.

Вырваться им удалось благодаря, скорее, неожиданности, чем боевому мастерству — никто, ни бунтовщики, ни сами, пустившиеся за Лешиком, гвардейцы, не ожидали, что он поведёт их к реке.

Переправляться через Фесту зимой вплавь было чистым безумием. А моста или брода в этих местах рядом не было.

Но Лешик и не собирался совершать такой подвиг. Одно время, он путешествовал в этих местах, и хорошо их знал. Берег реки тут был пологим и достаточно твёрдым.

Возглавляемая им кавалькада всадников, ушла по самому краю реки, поднимая копытами коней фонтаны брызг, и полоске между рекой и лесным кустарником.

Враг, то ли растерялся, то ли не обратил внимания на такую малочисленную группу, но преследования не было.

Всего, с Лешиком и ри, Зендом, вырвалось из гущи сражения двадцать шесть гвардейцев, два гвардейских и один из полковых магов, а также, увязавшийся за ними, с самого начала прорыва, виконт ри, Виггер.

Оторвавшись на пару лиг и убедившись в отсутствии преследования, Лешик остановился.

Ехать дальше с истекающим кровью королём означало превратить его в труп.

После осмотра и перевязки большой раны на затылке, так и не приходящего в себя Лекса, Лешик скомандовал сделать носилки, и дальше, сменяясь, гвардейцы, попарно, их тащили в середине кавалькады.

Вопросов, почему, недавно появившийся в свите короля никому не известный барон, всеми командует, не возникало. А если у кого-то и возникало, то они предпочли промолчать и подчиниться, глядя на то, что распоряжения барона поддерживает граф Олни ри, Зенд, которого все знали, как приближённого короля и полковника.

К вечеру они вышли к рыбацкому хутору, где разжились кое-какими припасами. На тридцать, с лишним, человек еды оказалось совсем мало, но немного утолить голод они смогли.

Владельцев хутора, семью из пяти человек, гвардейцы убили, чтобы сбросить напряжение после сражения и бегства и чтобы те не выдали их дальнейшего маршрута.

А дальше им пришлось уходить в лес, идти вдоль берега Фесты становилось всё труднее, а мысль отправиться вниз по Фесте на плотах и двух, имевшихся на хуторе, рыбацких лодках, пришлось отбросить, так как через десять лиг ниже по течению лежал городок, захваченный бандами.

И вот через два дня блужданий по лесу, основательно проголодавшиеся, они вышли к этой забытой Семерыми деревушке.

— Может будет лучший момент, а может и не будет, — отвлёкся от своих воспоминаний и размышлений барон Гирвест, — Я вообще не уверен, что Олегу это нужно. Но, для блага королевства, лучше было бы, чтобы он не выжил, — утолив первый голод, Лешик отодвинул миску, — Скоро там свинину пожарят?

— Что, не нравится простая крестьянская пища? — усмехнулся граф.

В деревне отряд набрал много продуктов, в первую очередь, мяса забитых кур и свиней. Все трое магов знали заклинание Сохранение, поэтому можно было не бояться того, что продукты испортятся.

Резни, как на рыбацком хуторе, устраивать не стали, но кто-то из селян всё же попал под горячую руку.

На две реквизированные телеги сложили продукты и тёплые вещи, а на третьей разместили бессознательного короля, уложив его на подстилку из отобранной у старосты перины.

— Впереди, на поляне, какие-то люди, — доложил вернувшийся из передового дозора гвардеец, — Несколько десятков. Многие вооружены.

— Кто это, не поняли? — спросил ри, Зенд.

— Похоже на кого-то из наших, судя по обмундированию и доспехам, но мы близко подбираться не стали, чтобы их дозорные нас не заметили.

Гвардеец выжидательно посмотрел на ри, Зенда и Гирвеста, ожидая от них одобрения или неодобрения своих действий.

— Всё правильно сделали, — одобрил Лешик дозорных, — Была бы возможность обойти, — сказал он графу, — Я бы даже выяснять не стал, кто там и что там, а просто бы обошёл. Но уж больно большой крюк делать придётся.

Ри,Зенд подозвал лейтенанта, единственного офицера среди прорвавшихся с ними гвардейцев, и поручил ему подобрать парочку человек, умеющих, хоть как-то получше других, вести разведку. И отправил их к обнаруженному лагерю.

— Тревога! — негромко крикнул лейтенант, увидев сигнал выставленного, впереди, наблюдателя.

В гвардии служили опытные солдаты, да и никто, к тому моменту, не снимал доспехов и не выпускал из рук оружия, поэтому, без всякой лишней суеты, за несколько ударов сердца, бойцы вскочили в сёдла и сбили плотный конный строй впереди телег.

Ожидание продлилось недолго. Вскоре, из-за деревьев, на повороте дороги, показалась парочка их горе-разведчиков, которых гнали перед собой трое всадников. В одном из этих всадников, с рукой на перевязи, Лешик узнал полковника Ювера Обатура.

Как оказалось, этому счастливчику не только удалось вырваться из свалки, хоть и подранком, но и собрать отряд в сотню человек из выживших в той резне.

— Я уж посчитал, что тебе конец, — Лешик хлопнул баронета по плечу, — Когда какой-то мужлан всадил вилы в брюхо твоего коня, я видел, как ты заваливался. Всё, думаю, отбегался наш Ювер.

— Да я и сам думал, что не выберусь из той свалки, — улыбался совершенно пьяный королевский адъютант.

Они сидели втроём в самом лучшем трактире Гратска, небольшого городка, куда их разросшийся отряд прибыл через два дня после их встречи.

С Лешиком и Ювером за столом сидел ещё и виконт Сай ри, Виггер, молодой придворный, сын одного из самых богатых владетелей Винора графа Шота ри, Виггера.

— Повезло тебе, — согласился не менее пьяный виконт.

— Разве мне повезло? — помахал рукой молодой полковник, — Нет, это вон ему повезло. И остальным, кому я должен опять кучу денег. Эх…, - радость от осознания собственного спасения, на лице баронета, сменилась грустью от воспоминания о долгах.

— Быстро ты их делаешь, долги-то, — согласился виконт, — У меня не проси, я тебе больше не дам, — увидев сфокусировавшийся на себе взгляд Ювера, — сразу же отказал он, — О, наш граф вернулся, — увидел он вошедшего в трактир ри, Зенда.

Тот, оглядев наполненный посетителями зал и быстро обнаружив их троицу, подошёл к ним и сел рядом с Лешиком.

— Вина и чего-нибудь посытнее, — сделал он заказ подскочившей к их столику рабыне, — Тянуть не буду. Наш государь пришёл в себя, но ненадолго. Никого не узнаёт и ничего не говорит.

Ри,Зенд вернулся из особняка мэра Гратска, где разместили раненного Лекса под наблюдением городских лекарей.

— Но ему уже лучше? Слава Семерым! Здоровья и многие лета нашему славному королю!

Верноподданнические чувства в исполнении пьяного Юбера выглядели смешно и нелепо, а когда он, тут же, при этом, схватил за ягодицу рабыню, принесшую заказ графа Олни, то и вовсе опустились до пошлости.

— Что, совсем плохо? — уточнил у графа Лешик, не обращая внимания на баронета, усадившего рабыню себе на коленку и запустившего здоровую руку ей под юбку.

— Смотря что ты имеешь в виду, — усмехнулся ри, Зенд, наполнив до краёв тяжёлый медный кубок вином, — Тело у него и так было здоровым. Голову ему зашили, там уже ничего серьёзного. А вот мозги, нашему королю, похоже, выбили окончательно.

— Следи за своими словами, граф! — воскликнул Юбер, спихнув с себя рабыню. Та, от неожиданности, свалилась на довольно грязный пол, — Ты забываешься, о ком…

— Успокойся, баронет, — перебил его Лешик, — Ты же слышал, какие известия принесли сюда сбежавшие придворные и что они понарассказывают в столице?

— Трусы! Подлые трусы! — разошедшийся королевский адъютант нашёл себе новый предмет для обвинений. Как буд-то бы он сам, не сбежал сверкая пятками с поля сражения, — Надо их всех будет вызвать на дуэль, как вернёмся.

Убежавшие первыми, благородные из свиты короля, воспользовавшись резвостью своих первостатейных коней, легко и быстро добрались до спокойных провинций и кинулись дальше, к столице, везя с собою известие о гибели короля Винора. Во всяком случае, так они всем сообщили в Гратске.

— Для начала, надо добраться до столицы, — резонно заметил Лешик, — Раз телом король здоров, а сознание его тут всё равно никто не вылечит, да и вылечит ли кто-нибудь вообще, то нам надо брать его с собой и поспешить в Фестал. Как бы наша королева Клемения чего-нибудь, сгоряча, не натворила.

Глава 14

— Передай, что я буду ждать ровно склянку, — по его знаку, один из егерей, демостративно, извлёк песочные часы, — Если графиня не откроет перед соправителем королевства ворота своего замка, я буду считать это мятежом и изменой.

Олег дождался, пока дружинник графини скроется за калиткой замка и скомандовал офицеру:

— Переворачивай.

Пока песок, перетекая из верхнего конуса в нижний, отмерял время ультиматума, герцог-соправитель с интересом осматривал замок Рорби.

Замки владетелей Винора, часто, походили друг на друга, отличаясь лишь своими размерами и высотой стен и башен.

В этом мире, во всяком случае, в тех его частях, где Олег побывал или о которых слышал, излишними архитектурными изысканиями себя не мучили.

Замок Рорби из этого ряда не выбивался. Но, в отличие от баронских замков, здесь было два ряда стен. Причём, второй ряд, расположенный в трёх-четырёх десятках шагов от первого, был выше почти на два человеческих роста.

— Ерунда какая, — фыркнула капитан Нирма, — Вам даже напрягаться не придётся.

После Нарова, когда она приобщилась к некоторым секретам своего герцога, Нирма, как и некоторые его соратники, стала считать его, если и не равным богам, то близко к тому, и графская крепость у неё теперь ничего, кроме усмешки, не вызывала.

А это было плохо. Олегу очень не хотелось бы, чтобы его люди стали самоуверенными.

— Если ультиматум наш не примут, я тебя на штурм пошлю. Тогда узнаешь, какая это ерунда, — напустив на себя недовольный вид, сказал он.

Сомнений в том, что графиня скоро прикажет открыть ворота, у Олега не было. Дружинник, ведь, не просто так к нему прискакал. Причиной тому был небольшой урок магии, который соправитель преподал защите замка.

Не потратив и пятой части своего резерва, Олег разбил последовательно три Сферы, защищавшие замок. Сначала, это была дежурная Сфера, которую держал, судя по-насыщенности заклинания, маг-слабосилок, затем была довольно сильная Сфера, которую явно ставил родовой маг — Олег сильно сомневался, что в обычном графском замке найдётся сразу два мага такой силы. Судя же по появившейся в третий раз защите, в замке было, как минимум, три мага.

Среди благородных владетелей было полно сволочей, но вот откровенных дураков он среди них не встречал. Значит, и сейчас, после доклада замковых магов, будет принято правильное решение. Против мага такой силы, которую он продемонстрировал, вряд ли кто рискнёт пойти без очень веских оснований.

До истечения назначенного Олегом срока оставалось ещё больше трети склянки, когда ворота замка распахнулись и оттуда выехали три всадника. Вернее, всадников было двое, а чуть впереди ехала всадница.

— Как понимаю, передо мной графиня Лада ри, Рорби? — не дожидаясь приветствия, первым, стараясь вяглядеть грозным, спросил Олег.

— Рада приветствовать вас, соправитель, — не дала себя смутить графиня, изобразив учтивый поклон, что в её исполнении, на коне, смотрелось довольно комично.

Графиня была молода, не больше двадцати пяти, явно невысокого росточка, полненькая, и обладала голосом, который сложно было бы назвать просто звонким — он был у неё визгливым.

Олег даже вздрогнул услышав этот голос. Ему, на миг, показалось, что в этот мир явилась его классная руководительница Земфира Григорьевна, учитель географии, попившая немало крови всему классу. Слава Семерым, наваждение быстро прошло, иначе, хорошо бы выглядел соправитель королевства, с раскрытым в изумлении ртом.

— Взаимно, — сохраняя хмурый вид, ответил он.

Под стенами замка встали лагерем две роты, остальные егеря продолжили рыскать по округе и устраивать засады на отряды противника, заодно, разбираясь с бандами родных разбойников и группами мародёров.

В замок, вместе с Олегом, отправились ниндзя, во главе со своим капитаном Нирмой, и полковник Асер Дениз, с одним из своих штаб-офицеров.

Взяв с собой такую малую свиту и слабую охрану — никто ведь в замке не догадывался о боевых возможностях Нирмы и её подчинённых — Олег продемонстрировал своё доверие графине Ладе ри, Рорби, очень ей этим польстив, заодно, сняв с её души все опасения и страхи. Никто из благородных не любил впускать в свои цитадели чужих солдат или дружинников, даже если они сопровождали близких родственников.

— А мужики-то у них где? — поинтересовался Олег.

Всё пространство между стен, где находилися всякие вспомогательные постройки, вроде конюшен, коровников, свинарников, птичников, кузниц или прядилен, было битком набито женщинами и детьми — явно, судя по их виду, из графских крестьян и сервов. Они располагались под навесами и в импровизированных шалашах из палок и соломы. Кто-то, кому повезло, смог найти себе пристанище в незаполненных сараях.

— В лесу. Где им ещё быть? — удивилась вопросу Олега графиня, — Забились поглубже в самую гущу и сидят там. Мужики, на то и мужики — в лесу они смогут о себе позаботиться. С голоду не помрут. К тому же, я им разрешила охотиться. А искать их там, если не знать, где конкретно, бесполезное занятие.

Олег, непроизвольно, сделал попытку передвинуться от графини подальше — так сильно ему резал ухо её голосок. И, сиди он на какой-нибудь лавке, так бы и сделал. Но Лада ри, Рорби, за столом, усадила почётного гостя в кресло владетеля графства, а сама заняла своё обычное место, рядом.

Отодвигать массивное неприподъёмное кресло Олег, естественно, даже и не попытался. Но отклонился на тот подлокотник, что был со стороны Дениза.

— Разрешить своим крепостным охоту, мне кажется, правильное и своевременное решение, — похвалил молодую хозяйку Олег.

Та, от похвалы, зарделась и махнула рукой, мол, какой пустяк. Хотя, это был вовсе не пустяк. Обычно, за охоту в лесах владетелей, крепостных, а тем более, сервов, ждала мучительная смерть. Даже свободных арендаторов за такое увечили.

Разговор за столом крутился, в основном, вокруг событий, связанных с вторжением войск соседей. Олег, невзначай, сообщил о взятии им Нарова, но графиня, поздравив соправителя с этой победой, особого восторга не выразила. По всей видимости, то ли по молодости, то ли по погруженности в дела своего обширного хозяйства, она не понимала значения этой крепости.

Лада сильно переживала за своего мужа, ушедшего на север к Орежу, вместе со своим отступавшим егерским пограничным полком, которым командовал последние два с половиной года.

— Он мне присылал голубя, когда они присоединились к армии ре, Вила. И с тех пор, ни одной весточки, — всхлипнула Лада, — А ведь у него с собой, в клетке, было четыре голубя. Я боюсь, не случилось ли с Вистином чего-нибудь?

— Если бы случилось, то кто-нибудь из его людей, наверняка бы, уже отправил весть, — приободрил её Дениз, который стал значительно лучше смотреть на графиню, как только узнал, что она является женой его коллеги, командира егерей, — Думаю, он не хочет по пустякам тратить вестников.

Из дальнейшего разговора с молодой графиней, Олег сделал тот же вывод, что и после беседы с верхушкой вольнопоселенцев. Без прямой организующей и направляющей силы, сопротивление захватчикам будет оказываться только при защите от непосредственной угрозы своим владениям или имуществу.

Этот вывод, кстати, заставил Олега по-новому осмыслить те сведения, поступавшие с севера королевства перед самым его походом, о том, что разрозненные банды и отряды бунтующих крестьян и поселенцев, не ограничиваются расправами над своими владетелями, а объединяются чуть ли не в армии и штурмуют даже довольно крупные города. Кто-то за всем этим стоит. Теперь соправитель в этом не сомневался.

— Я не только в замке отсиживаюсь, — обиженно взвизгнула Лада, — Отряды моих дружинников….Ах, я же забыла! У меня тут двое руанцев есть! Патруль мой захватил в Быково, в одной из моих деревень. Я, сначала, хотела приказать их пытать, но потом вспомнила, что не знаю, о чём их спрашивать, а то, что капитан с магом советовали, то я или уже знаю, или мне не интересно. Хотела тогда приказать их посадить на кол, но потом подумала, а вдруг муж вернётся и захочет у них что-нибудь узнать? В общем, сидят у меня в подземелье на цепи. Я вам их отдам! Капитан, — приказала она командиру своей дружины, — Приведи сюда этих.

Капитан, высокий, лет тридцати, красавчик, с лихо закрученными усами, вскочил с места.

Ещё, когда только Олег увидел этого графского офицера, то, грешным делом подумал, что граф Вистин ри, Рорби, большой дурак, раз оставляет свою жену с этаким дон-жуаном в замке, но, после беседы с Ладой, почувствовал, что в этих своих мыслях был не прав. Графиня любила своего мужа, что было видно невооружённым глазом, несмотря на большую разницу в возрасте — в двадцать с лишним лет.

— Отставить, — скомандовал соправитель капитану, — Они мне не нужны, — небрежно махнул он рукой и встал.

— Спасибо за прекрасное угощение, — поблагодарил он лёгким кивком графиню, — Буду признателен, если меня проводят в поготовленные мне покои. Но, сначала…

Олег заранее подготовил подарок из тех, что, на такие именно случаи, носил в своём пространственном кармане.

Он вручил графине, поданные ему Нирмой, всё время торжественного обеда простоявшей за его креслом, три небольших красивых, сделанных из золота и серебра, шкатулки и флакон из толстого синего стекла с золотой крышкой.

Удивления эти подарки не вызвали — товары из Сфорца давно уже были известны далеко за пределами границ олеговых владений, но восторг от получения таких, безумно дорогих, вещиц, в виде духов, с совершенно новым запахом, губной помады, набора красок для лица и крема для кожи, был таким, что Олег решил, что оглохнет и надо будет воспользоваться Абсолютным Исцелением, не меньше.

Кстати, у него была мысль делать крышечки для флаконов с духами из платины. Но решил, что это сильно снизит их цену.

В этом мире, как когда-то и в родном его мире платина совсем не ценилась.

Ещё во время своего пребывания в Фестале, Олег, проезжая мимо ратушной площади, стал свидетелем казни, когда преступнику залили в горло расплавленный металл. Сначала, Олег подумал, что заливали свинец, судя по цвету плавки, но Монс, бывший наёмник, участвовавший в похищении Ули, и его нанешний не совсем официальный представитель в столице, который оказался в курсе происходящего, просветил, что заливали фальшивое серебро, которое, обычно, шло в отвал, при шахтной добыче золота.

Преступник, которого по приказу короля «накормили фальшью», как раз и занимался тем, что по-дешёвке выкупал этот металл и, смешивая с оловом — фальшивое серебро было очень тяжёлым и весило, как золото, выдавал этот сплав за настоящее серебро.

Некоторое время, у Олега занозой сидела мысль, что где-то что-то о таком он уже слышал. Вспомнил он об этом на подъезде к границам своего герцогства.

Когда испанцы организовали в колонизируемой ими Южной Америке добычу золота, то там они тоже столкнулись с тем, что залежи золотосодержащей породы, были «порчены» серебристым металлом, который, при таком же весе, как и у золота, мешался при намывке.

Испанцы потому и называли платину порченным серебром, и также пускали её в отвал. Осознание же ценности этого металла пришло позднее.

Олег решил, что и в этом мире, рано или поздно, платина приобретёт свою стоимость, и потому дал команду Гури скупать фальшивое серебро, пользуясь тем, что платину сейчас отдавали чуть ли не даром.

Правда, её было не так уж и много — в основном, привозили из Тарка и Бирмана — но, за год с небольшим, в банковском хранилище скопилось, без малого, почти пятьдесят килограмм.

Армин, которому, по-должности, приходилось принимать у Гури платину, переплавлять её в слитки и хранить, посматривал на Олега, иногда, после получения очередной партии, с некоторым недоумением, видимо, подозревая своего герцога, в намерении, в дополнение к остальным своим доходам, заняться ещё и выпуском фальшивых солигров.

Смотреть-то Армин смотрел, но напрямую задать вопрос, так, пока, и не решился.

— Ах, господин соправитель! Я просто не знаю, как вас отблагодарить! — графиня уже успела воспользоваться подаренными духами, и её круглое лицо светилось от счастья, — Я прикажу готовить дружину к походу. Слышишь, Ялег, — обратилась она к капитану, — Готовь своих дармоедов к походу, вместе с нашим соправителем.

— Отставить, — Олегу второй раз пришлось отменять её распоряжение капитану, — Лада, не торопись. Если мне потребуется твоя дружина, я сообщу. А пока, я всё же надеюсь, мне покажут уже мои покои?

После позднего обеда, к тому же, затянувшегося почти до вечера, Олег решил себя побаловать комфортом после нескольких дней похода.

К чести графини, она сообразила, что соправителю будет необходимо в первую очередь.

В выделенных ему апартаментах, а это, наверняка, были апартаменты самого графа, его ждали огромная дубовая бадья, в которую рабы уже натаскали нагретой воды, и три очаровательных обнажённых рабыни, при виде которых у Олега сразу прокрутилась строка одной из песен родного мира о том, что девушки бывают разные — зелёные, синие, красные. Или там другие цвета были? Впрочем, Олег посчитал это неважным.

Не зная предпочтений, в этом вопросе, своего гостя, а напрямую спросить о таком интимном вопросе постеснявшись, графиня подстраховалась и прислала беленькую, чёрненькую и рыженькую.

Происходи это с ним не в реальности, а в одной из прочитанных Олегом фэнтезийных книг, он бы, наверняка, остался со всеми троими, но, увы, наделив его сверхспособностями в магии и в боевых искусствах, всё остальное Сущность пустила на самотёк. Так что, реально оценив свои возможности, от чрезмерной щедрости Лады он отказался.

— Ты останься, — сказал он рыженькой, — Поможешь мне помыться, а вы идите, займитесь чем-нибудь другим. Хозяйке скажите, что претензий к вам у меня нет.

Сначала Олег хотел оставить себе брюнетку, но разглядел у неё на попе и задней части бёдер, пусть уже почти незаметные, следы давней порки.

Исцелять рабыню от почти исчезнувших полос он посчитал излишним, но и видеть их перед собой не хотел.

Девушки, несмотря на то, что он им дал в руки индульгенции, ушли явно расстроенные, хотя изображать радостные улыбки не перестали.

— Не бойся, не съем, — Олег пригласил девушку к себе в бадью. Благо, места там хватило бы и троим.

Олег только в этом мире по-настоящему научился ценить комфорт. В родном мире все его путешествия на лоно природы ограничивались несколькими туристическими выходами, сначала с классом — на последних годах учёбы, а потом, пару раз, с одногруппниками. Ни разу ему не приходилось ночевать на природе больше трёх ночей подряд. Здесь же, с ним это происходило практически постоянно.

Поэтому, проснулся Олег, словно сибарит, когда солнце взошло уже довольно высоко.

Остававшаяся с ним рыженькая рабыня, когда он уснул, не рискнула оставаться в его кровати и улеглась на пол, дурочка.

Хотя пол был покрыт ворсистым синезийским ковром, на полу всё равно было холодно — всё же зима, а камины никак теплоте полов не способствовали.

Подумав, что он не гордый, Олег тоже спустился к рабыне и там же, на ковре, хорошенько её прогрел.

Встретившая его к завтраку радостная графиня была раскрашена, на взгляд Олега, как путана из фильмов про девяностые годы. Но, видя, с каким искренним восторгом смотрят на свою молодую госпожу окружающие, он решил оставить свой совет, о необходимости во всём знать меру, при себе.

— Чтобы не только видеть, но и слышать заслуженное этими негодяями возмездие, я приказала не затыкать им рты. А чтобы они не оскорбляли ваш слух мерзкими словами, приказала вырвать им языки!

Чтобы не обижать молодую графиню отказом, Олег согласился перед отъездом присутствовать на казни двух руанских вояк.

Олег не знал, что эти двое в своей жизни натворили. Наверняка, много плохого. И убивали не только в бою, но и при грабежах, и насиловали, и много других грехов на них висело, к гадалке не ходи. Но сейчас они ничего кроме жалости не вызывали.

Просидевшие на цепи в подземелье не меньше двух декад, немытые, измождённые, в окровавленной одежде и с порванными ртами — вырывая языки, с ними не особо церемонились, они могли только выть, глядя на два приготовленных для них кола, под радостные крики толпы крестьянок и под градом камней, которыми в них швырялись дети. Впрочем, детей, всё же, дружинники графини старались отгонять.

— С вашего разрешения, я прикажу начинать, — сказала довольная Лада.

О времена, о нравы. А ведь графиня, по здешним меркам, была довольно доброй. Даже крестьянских и сервских детей разрешала подкармливать остатками из графской кухни.

К сожалению Олега, торопившегося продолжить поход, казнь затянулась, потому что на колы, поперёк, были прибиты перекладины, что мешало казнённым быстрее насадиться на кол и умереть.

Через половину склянки Олег не выдержал.

— Графиня, к сожалению, мне уже пора, и я хочу откланятся, — сказал он, вмиг расстроившейся Ладе ри, Рорби.

Глава 15

Лейтенант выглядел совсем плохо. Главное, что он был жив, а остальное было, что называется, делом техники.

— Болт извлеките, — сказал Олег.

Находящийся в беспамятстве офицер дёрнулся в конвульсиях, когда его сержант, резким рывком, вырвал болт из района сердца.

Но смерть опоздала. Олег не дал ей никаких шансов. Конструкт заклинания Абсолютное Исцеление, к тому моменту, уже был напитан энергией полностью.

Волны зеленоватого, а скорее даже, изумрудного света, прокатились вдоль тела офицера, и он, сделав глубокий вдох, открыл глаза и сел, изумлённо оглядываясь вокруг.

— Может, всё же, поднимешь свою задницу, когда находишься перед соправителем? — поинтересовался у него Олег.

Лейтенант быстро вскочил на ноги и вытянулся перед ним.

— Асер, объясни мне, как целый взвод твоих егерей мог угодить в засаду? — повернулся Олег к полковнику, — Не они устроили засаду, а на них. Я, вроде бы, ясно сказал, чтобы не зарывались?

Дениз виновато опустил голову, а Олег подумал, что он зря, пожалуй, отчитывает одного из своих лучших командиров перед его подчинёнными.

— Ладно, потом объяснишь, — остановил он начавшего что-то говорить в оправдание своих егерей полковника, — Возвращайся в своё подразделение, — сказал Олег лейтенанту, — За Сужу больше не переходить. Передай это своему командиру роты. Выпороть бы вас обоих, но вы ведь офицеры. От вас я жду большей ответственности. Свободен. Считай, что по выговору, лично от меня, вы схлопотали.

Слова недовольства, высказанные герцогом-соправителем, казалось, никак не подействовали на лейтенанта. Он рухнул на одно колено и рассыпался в словах благодарности.

— Я что-то непонятно сказал? — недовольно буркнул Олег, — Бегом отсюда.

Поселение, в котором сейчас временно разместился штаб второго егерского полка, находилось на тракте, связывающем Сольт с Орежем, городом, где сейчас находилась армия Арта ре, Вила, надёжно преграждая проход к Орежскому мосту через Ирмень, и который безуспешно осаждала объединённая армия Линерии и Руанского княжества.

Будь маршал Ойленг порасторопней, да и посообразительней, он не стал бы столь много времени тратить на попытки штурма Сольта и захваты, пусть и успешные, десятков небольших городов и поселений западного Винора, сколько потратил он. Жажда немедленной добычи сыграла с армией союзников дурную шутку. Пока линерийцы и руанцы захватывали трофеи и упоённо их делили, ре, Вил успел перейти Ирмень и оказать помощь Орежу. Кроме того, контроль винорской армией Орежского моста делал бессмысленной осаду города на измор.

Олег бы, на месте линерийского маршала, первым делом, после захвата крепости Наров, совершил бы максимально быстрый марш к Орежу, чтобы завладеть единственной в королевстве обустроенной переправой через Ирмень, и тогда, все города, поселения и крепости владетелей на западном берегу Винора, сами бы упали в руки.

Впрочем, Олег понимал, что, возможно, и маршал Ойленг, если бы имел такую возможность, то поступил бы точно так же. Но, видимо, какие-то обстоятельства не дали ему это сделать.

Были ли это настойчивые просьбы линерийских и руанских владетелей, чьи дружины составляли почти четверть союзного войска, или на штурмах слабозащищённых городов и поселений настаивали наёмные полки, которым пообещали значительную долю оплаты трофеями, или какие-то трения между войсками короля и великого князя, или недостаток припасов и необходимость их пополнения за счёт винорских поселений, Олегу было не особо-то и интересно.

Главное, что теперь, захватив Наров, при том, что ре, Вил продолжает успешно удерживать Ореж, соправитель поставил линерийского маршала в тяжёлую ситуацию.

По сведениям, которые сегодня добыли у очередной, частично уничтоженной, частично захваченной группы линерийских фуражиров, о захвате Нарова противником в армии союзников вчера узнали.

Данное известие панику у них не вызвало, но растерянность и уныние уже посеяли. Особенную тревогу падение Нарова вызвало среди дружин владетелей, которые обоснованно опасались, что южная винорская армия, захватившая крепость, может двинуться дальше.

О том, что это так и случилось, и что колонны генералов Чека и Торма вошли на оставшиеся, практически, без защиты восточные земли Линерии и Руанска, как нож в масло, пока в армии Ойленга ещё не знали. Но то, что очень скоро узнают, Олег не сомневался — всех дорожек и тропок не перекроешь.

— Это моя вина, — полковник, дождавшись ухода лейтенанта и сержанта, повинился перед Олегом.

Олег не забывал, что у егерей Асера Дениза нет такой выучки и того опыта, что имели егеря полка баронессы Риты Сенер, но утешать Дениза не стал, не маленький.

К тому же, гибель почти трети взвода на северном берегу Сужи, угодившего в подготовленную на егерей засаду — всё же враги, как он и предупреждал, оказались не дураками и довольно быстро смогли сложить два и два после постоянной пропажи своих патрулей и поисковых отрядов — было не результатом недостатка умений или опыта, а результатом разгильдяйства, самоуверенности и пренебрежения противником.

Так что, вина полковника тут, бесспорно, была.

— Проехали, — отмахнулся Олег, — Нирма! — вызвал он капитана ниндзей, которая, заодно, выполняла обязанности его секретаря, прислуги и, это давно не было ни для кого тайной, походной жены, — Принеси нам чего-нибудь перекусить, — распорядился он, когда та, мгновенно, появилась на пороге комнаты, — И это, водка у нас ещё осталась?

У Олега в пространственном кармане был припасён НЗ, на всякий пожарный случай, но этот неприкосновенный запас, во-первых, не случайно называется неприкосновенным, а во-вторых, он представлял собой три бутылки кальвадоса двухлетней выдержки, а ему захотелось выпить обыкновенной сфорцевской водки.

К алкоголю он был равнодушен и в прежнем мире, а уж здесь-то, при наличии у него заклинаний исцеления, употребление огненной воды, и вовсе, для него было словно понарошку.

Но временами иногда накатывало — ностальгия или не ностальгия, не разберёшь — что вот хотелось выпить, и всё.

Да и Дениз, похоже, морально вымотался, ему не помешает немного снять напряжение последних дней. Хотя, он сам виноват — самонадеянность обуяла не только его подчинённых, но и полковник стал её жертвой. Думал, что поймал удачу за хвост, раз герцог-соправитель, собственной персоной, с ним. А не всё так шоколадно, оказывается, получается. Не может Олег быть одновременно везде.

— Семеро! Нирма, кто тебя этому учил? Ты крутишь бёдрами, как падшая женщина, — сказал он вошедшей с импровизированным подносом, ниндзе.

Походка, с которой Нирма внесла им водку и закуску, подтолкнула его перефразировать фразу секретарши, сказанной ею начальнице, в фильме «Служебный роман».

Капитан немного растерялась и посмотрела на своего шефа с укоризной. Что не помешало ей мастерски накрыть стол.

Вслед за ней, один из её подчинённых-ниндзя, внёс горячее — рагу из овощей и добытого на охоте гуся.

Дениз, погруженный в свои мысли, никак не отреагировал ни на его фразу, ни на появление на столе горячего, водки и закуски.

— Налетай, — легко подтолкнул его Олег, показав на стол.

— Я думал, мы будем, как ты это называл, вести диверсионную работу, — сказал Дениз, когда бутылка опустела больше чем на половину.

Полковник молча пропустил этапы застольного мужского разговора про охоту и баб, сразу перейдя к делам.

— Обстоятельства разные бывают, Асер, — впился зубами в довольно жёсткое мясо гусиной ножки Олег — всё же, гусь был не домашним, — Нет нужды сейчас совершать диверсионные вылазки к укреплённым лагерям и насторожившемуся врагу. Сам видел, к чему это приводит порой. Зачем лишние потери? Нет, в иных обстоятельствах приходится на такое идти. Но не сейчас.

— Тогда…, извини, Олег, я не до конца понял, мы так и будем здесь, к югу от Сужи, ловить их мелкие отряды? Но они, уже второй день, как перестали сюда соваться. И, скорее всего, больше не будут.

— Ты закусывать не забывай, — посоветовал Олег, — Не, я, конечно, могу тебя потом и протрезвить, но поесть-то тебе всё равно надо. Да и много тут нанесли всего, для меня одного. А насчёт того, что мы будем делать, так ты почти угадал. Мы будем ждать. Недолго, — пояснил он, увидев реакцию Дениза, — Посуди сам, что сейчас делать Ойленгу? Осада Орежа потеряла всякий смысл. Даже захватив город и мост, они нисколько не улучшат своего положения. Скорее даже, ухудшат — окажутся прижатыми к реке. А ведь им с восточного берега никто припасы подвозить не будет. Да и не смогут они ре, Вила, укрывшегося за городскими укреплениями, разбить. Значит, скоро пойдут назад. Вот тут и будет основная работа для твоих егерей и для пограничников Вистина ри, Рорби, мужа нашей обворожительной знакомой — графини Лады. Преследовать и таковать отходящие армейские колонны тяжёлой латной кавалерией или, тем более, пехотой, будет, скажем так, не самым оптимальным решением.

Дениз план соправителя понял моментально.

— Тогда я отдам приказ готовить заранее ловушки и засады на пути их следования? — спросил он и, было, уже подорвался идти в соседнюю комнату, чтобы отдать соответствующие распоряжения своим штаб-офицерам.

— Не спеши, — остановил Олег слишком ретивого барона, — Они не пойдут обратным путём. О захвате нами Нарова они уже знают. Не дураки, понимают, что те, кто смог взять такую крепость — не кучка мальчиков. Так что, пробиться к себе тем же путём, что и пришли, у них не получится. Если же они всё-таки решаться на такую глупость, — усмехнулся он, — Я смогу им продемонстрировать пагубность такого решения. За Сужу я их не пущу.

— Но тогда им придётся уходить старым сужским трактом, — до полковника, наконец-то, дошло всё коварство герцогского плана.

Этот тракт не использовался уже больше ста лет, когда, после сильного землетрясения, Сужа сменила русло и заболотила довольно большое пространство.

Нет, пройти там, всё же, было можно, особенно зимой, когда вода, хоть и не замерзала, но уходила, освобождая часть пространства, чем и пользовались иногда контрабандисты или беженцы. Только, эта дорога была малопригодна для движения большой массы войск. Но Олег, фактически, не оставил маршалу Ойленгу другого выхода.

— Придётся, — кивнул Олег, — Вот и будете щипать их всю обратную дорогу, чтобы их, как можно меньше, от нас ушло. А те, что всё же уйдут, чтобы надолго запомнили наше гостеприимство.

Посёлок, в котором они остановились, был разграблен армией союзников, также как и остальные на её пути, что не смогли отсидеться за крепкими стенами с сильными гарнизонами, но жители успели уйти до подхода армии.

Олег это понял при въезде в него, когда не увидел трупов на двух поселковых улочках. А потом егеря нашли и место, где спрятались поселенцы.

Те тоже обнаружили приход егерей — мальчишек наблюдателей Олег приказал не трогать — но выходить с радостными объятиями из своего лесного убежища не торопились. Они были приучены к тому, что, во время войны, свои солдаты, порой, ведут себя не намного лучше, чем вражеские. Убивать, как правило, не убивают, конечно, и дома не жгут, но вот утащить понравившуюся молодку на сеновал или конфисковать имущество или живность, это они всегда могут.

Когда Олег вышел на крыльцо и посмотрел в сторону леса, из-за деревьев которого за ними внимательно следили поселковые мальчишки, то позвал капитана, которая уже дала команду своим ниндзя убирать со стола.

— Нирма, — сказал он, — Отправь парочку своих ребят. Пусть притащат ко мне их старосту, — он кивнул в сторону леса, — Мы тут, похоже, на какое-то время задержимся, так что нечего моим бойцам посуду мыть — не на лесном привале. Возьмём себе пару девах порасторопнее в помощь. А с вами я пока позанимаюсь.

Нирма радостно улыбнулась. В ниндзя старались отбирать не только самых способных к навыкам убийств и маскировки, но, прежде всего, старались подбирать таких, кто стремился к постоянному самосовершенствованию.

Олег, при любой возможности, передавал навыки и умения из того необъятного багажа, что получил от Сущности, и тренировал своих людей, и не только ниндзей.

Понятно, что заниматься тренировками с большим количеством егерей он не мог — для этого ему надо было бы размножиться на сотню олегов-герцогов-соправителей, но проводить, время от времени, занятия, хотя бы, с офицерами, выдёргивая их поодиночке и парами из рядов полка, у него получалось.

— Сейчас же отдам распоряжения, — разом повеселевшая капитан моментально исчезла.

С тем, насколько быстро соображает линерийский маршал, Олег немного ошибся. Он рассчитывал, что Ойленг отдаст приказ на возвращение через несколько дней. Но прошло больше декады, пока в армии вторжения началось движение. И то, всё начало происходить немного не так, как ожидалось.

— Владетели чуть не убили Ойленга, — рассказывал сильно избитый ниндзями во время экспресс-допроса руанский капитан, — Особенно на него были злы сами линерийцы. Всё ему припомнили. Даже то, что он простолюдин, — он стоял на коленях перед крыльцом штаба и еле ворочал языком.

Четыре дня назад Олег отправил за Сужу Нирму с её ребятками. Несколько обескураженный тем, что его предположения о скором уходе Ойленга не оправдываются, он решил, что ему нужен язык. И, желательно, офицер.

Ниндзя справились, как он и ожидал, на отлично, добыв не просто офицера, а утащив из главного лагеря линерийцев одного из офицеров штаба маршала.

Пленному трудно было говорить из-за разбитых губ и сточенных зубов. Капитан был, видимо, крепким орешком, раз Нирме пришлось взять в руки напильник.

Чтобы не тянуть допрос, не разбирать еле-еле слова капитана, Олег сформировал конструкт Малого Исцеления и направил его на пленника, прекрасно понимая, что, уже сломавшись и начав говорить, он теперь ответит на все вопросы, даже перестав испытывать боль. Да и экспресс-допрос всегда можно повторить.

— Ну чего вылупился? Говори, чем закончилась ссора маршала с владетелями, — поторопил Олег ошалевшего от гаммы чувств линерийца.

Было одно немаловажное удобство в допросах врагов. Языки соседних государств были сильно похожи. Как, к примеру, чешский на словацкий или датский на шведский. К тому же, в этой части континента, благодаря торговцам, часто использовали и общий сленг. Так что, переводчики никому не требовались.

— А? Ссора? — переспросил растерявшийся и водивший глазами из стороны в сторону капитан.

Для того, чтобы привести его в чувство, Нирма, по знаку Олега, пнула капитана в живот, не сильно, только, чтобы привести в чувство, а заодно, дать понять, что церемониться с ним, по-прежнему, не будут.

Как выяснилось из дальнейшего рассказа линерийца, Олег не учёл степень противоречий, которые бушевали в лагере союзников.

Пока поход был, в целом, успешен, Ойленгу удавалось сглаживать эти противоречия, щедро делясь избытком награбленного. Но, как только ситуация поменялась, так сразу же начались трения.

Маршал, вопреки разуму, надеялся организовать успешный штурм Орежа. И его в этом, явно непродуманном решении, поддерживали командиры наёмников, сильно наевшими аппетит предыдущими грабежами.

Но владетели, как линерийские, так и руанские, обеспокоенные судьбой своих оставшихся без защиты маноров, требовали немедленного возвращения, и отказались участвовать в штурме. А без их участия, готовить атаку города было и вовсе бессмысленно.

Сильные ссоры, вплоть до выяснения отношений на дуэлях, возникли из-за того, какой путь для отступления выбрать, когда уже всем стало понятно, что со дня на день от Орежа придётся уходить.

В итоге, отряды руанских владетелей, не согласовав свои действия не только с линерийским маршалом, но и с командирами регулярных полков Великого герцогства, уже ушли по сужскому тракту в сторону Руанска.

Лагерь дружин владетелей находился напротив западной стены города, поэтому ниндзя, которые по-приказу Олега, рассчитывавшего на совместные действия армии Ойленга, вели наблюдение только за главным лагерем союзного войска, выступление дружин проглядели.

Впрочем, Олег понимал, что в этом случае, они, что называется, прохлопали ушами, целиком по его вине.

— А что решил маршал? — спросил Олег.

— У него не осталось выбора, — ответил капитан, — Наши решили уходить за своими, а линерийцы, без нас, точно через Наров не пробъются.

Глава 16

Уле достаточно часто приходилось совершать жёсткие, а, порой, и жестокие поступки, и принимать такие же решения. Но всё это ей совсем не нравилось. Зато, когда она делала нечто подобное тому, что делала сейчас, то получала искреннее удовольствие.

— Раз уж так получилось, что герцога, к сожалению, сейчас здесь нет, то я, своей властью, выполню его обещание.

С этими словами, она, собственноручно, срезала рабский ошейник уже с третьего, самого младшего, из рабов, помогавших в мастерской механику Трашпу.

Молодой, на год или два постарше Ули, парень, не сдержавшись, расплакался от счастья и, рухнув на колени, пытался приложиться к её ногам.

Но сделать такое, если обученная техникам асассинов девушка этого не хочет, у него не могло получится никак. Тем не менее, он пытался, пока Уля на него не накричала.

Свободу помощники Трашпа получили вполне заслуженно. Результаты их труда графиня и увидела своими глазами, и опробовала на практике.

Пока генерал Бор и министр Гури организовывали формирование полков из баталий бригад и взятого из гвардии и комендантской стражи пополнения, она крутилась, как юла и старалась, насколько могла, успеть сделать самые важные дела. Не успевала, понятно, но руки не опускала.

Всё же, сконструированные и изготовленные Трашпом и его компанией, теперь уже бывших, рабов, две дрезины, которые теперь могли перемещаться вперёд-назад без их переустановки, позволили ей съездить в Распил для Укрепления конструкций новой домны, куда уже доделали рельсовую дорогу, обернувшись, буквально, за один день.

Правда, для этого пришлось выехать ещё до рассвета, и поставить на рычаги дрезины, попарно с каждой стороны, четырёх самых сильных рабов, которых можно было, только, найти в Пскове, включая гордость Гортензии — её огромного привратника.

Хоть вернулась она в столицу герцогства уже затемно, впечатление от поездки и от скорости, с которой она обернулась — а прежде, дорога в Распил и обратно, заняла бы дня три, не меньше — было потрясающим.

И, как бы она не была занята, с самого утра Уля явилась в школу, где ученики ещё только, после утренней физической зарядки, готовились к завтраку, она, отказавшись от предложения Кары тоже с ними позавтракать в школьной столовой, направилась в мастерскую, где обняла и расцеловала сразу покрасневшего и засмущавшегося Трашпа, и лично срезала ошейники с его помощников.

— Таких штук, — Уля с удовольствием подёргала за рычаг семафора, глядя, как полоски бронзы, поворачиваясь при каждом нажатии на рычаг, делают видимым свет керосиновой лампы, усиленный вогнутым зеркалом, — Их надо будет много. Даже не берусь сказать, сколько. Сколько дней у вас будет уходить на изготовление одного семафора? Может, госпожу Геллу Хорнер подключить? Она разберётся, кому можно будет доверить выполнение такого заказа.

Добиться от Трашпа внятного ответа не получилось. Но Уля нисколько на него не разозлилась. В конце концов, она поняла, что этому чудо-механику сложно сказать, насколько умелы окажутся те, кто будет делать по его образцу такие же изделия.

— Да, чуть не забыла, — улыбнулась она. Взяв из рук сопровождавшей её девушки четыре кошеля, в каждом из которых было по три десятка десятирублёвых золотых монет, она вручила их Трашпу и бывшим рабам, — Подумайте о покупке своего жилья или аренде. Понимаю, что цены в Пскове ещё те — на домишко вам точно не хватит, но вот снимать комнату или выкупить, вполне.

— Точно не останешься? Приезжай хотя бы вечером, — Кара проводила графиню до самой дверцы её кареты, — Мы заканчиваем подготовку к новому спектаклю. Посмотрела бы на генеральную репетицию, как Олег это назвал.

— Нет, Кара, — грустно улыбнулась Уля, — Каждая склянка на счету. Жду. Вот-вот должен уже прилететь почтовый голубь, — она обняла директора и, подтолкнув вперёд сопровождающую её рабыню, не прибегая к помощи гвардейца из эскорта, быстро заскочила, следом за ней, в карету, — Но как всё закончится, я обязательно посмотрю, — сказала она, помахав рукой через оконце.

Уля не собиралась путаться под ногами Бора, Риты и Гури, прекрасно понимая, что в деле формирования полков и их передислокации на восток герцогства, толку от неё никакого не будет. Договорившись с генералом, что, как только полки подойдут к Легину, тот пришлёт сообщение об этом голубиной почтой. Выехав сразу, после получения этого известия, на своей карете, по отстроенным с её участием дорогам, она догонит войска, когда те дойдут до Брога.

А пока, у неё ещё было время на то, чтобы доделывать дела в столице герцогства.

— С границы ничего не сообщают? — спросила она Клейна, когда тот явился к ней в дворцовый кабинет с очередной кипой свитков.

— Нет, пока спокойно. Но, именно, что пока, — из кипы он отделил один свиток и положил прямо перед ней, остальные отодвинув в сторону, — Это доклад Агрия. Его люди хорошо поработали в Саароне.

— Сам-то читал? — задала Уля риторический вопрос и, не дожидаясь его утвердительного кивка, развернула письмо начальника разведки.

Писала Уля отвратительно. Как Гортензия с Карой ни старались, но почерк у графини был ужасный. Впрочем, брат, заметив, что её всякие шутки на эту тему обижают, подначивать её прекратил. А остальные и не пытались. К тому же, для подавляющего большинства окружающих людей, да и остальных тоже, кроме, пожалуй, самых близких, она была почти богиней, дарующей здоровье и защищающей от врагов. А над богиней, разве, кто осмелится насмешничать? Но, всё равно, некоторое стеснение Уля, всё же испытывала, поэтому лично писала только брату и самым близким. В остальных случаях предпочитала диктовать или, вовсе, поручала самим придумывать текст. Зато читать она научилась вполне бегло.

— Клейн, пока не забыла, — оторвалась она от чтения доклада Агрия, — Напиши и отправь срочно фельдегерем письмо Рингу. Пусть наш главный химик отправит сигнальные петарды сразу в Брог. Сюда завозить не надо. Испытаем в бою. А он, похоже, неизбежно будет, — она потрясла свитком и снова принялась его дочитывать.

Агрий подробно доносил, как двое ниндзей, притворившись молодой бездетной семьёй беженцев, с торговым обозом приехали в Саарон, и какие сведения им удалось добыть.

— Всё гораздо хуже, чем мы думали, — с некоторой тревогой в голосе сказала графиня, отложив прочитанный свиток, — Кроме восьми пехотных, трёх кавалерийских и егерского полков регулярной армии, король Улинс ещё нанял больше трёх тысяч наёмников. Это, считай, ещё три полка. Пятнадцать полков, против наших шести пехотных и одного егерского. К тому же, я не уверена, что мы можем полностью забрать ритиных егерей. Кто у нас на дорогах следить останется?

— Полков, извини, — позволил себе, в кои-то веки, перейти на ты, министр Двора. Видимо, складывающаяся тревожная обстановка подействовала, — Их у нас всё же будет семь, — он отделил и положил перед ней ещё один свиток, — Генерал Бор докладывает, что наши бароны, в общей сложности, выделили почти семьсот дружинников. Он их дополнил ополчением поселенцев и сформировал ещё один полк. А насчёт егерей, так, не думаю, что это всё долго продлится. Ты, или сааронцев разгромишь, или сама проиграешь и пропустишь армию Улинса к Фесталу. Это не займёт много времени. Ничего с порядком на дорогах герцогства не успеет поменяться.

— Спасибо за веру в мои силы, — усмехнулась Уля, — Да, с дополнительным полком, их будет семь. Но, всё равно, в два раза меньше, чем у Улинса. Маркиз был прав, когда написал мне из Геронии о том, что не просто так наёмные отряды идут в сторону Саарона.

Вспомнив о письме маркиза, Уля поймала себя на мысли, что тоскует о компании Орро ни, Ловена больше, чем о постели с Нечаем, и разозлилась на себя.

— Что тут ещё важного? — кивнула она на оставшиеся свитки.

— Ничего. Текучка, — ответил Клейн и намётанным глазом выловил ещё один нужный свиток, — Вот это, надо подписать и утвердить Знаком Сфорца.

Уля взяла свиток на вынесение очередных смертных приговоров, пробежала его глазами и поморщилась. В свитке, кроме имён, пола и возраста, перечислялись, кратко, преступления совершённые этими людьми. Такие требования ещё брат установил.

— Разбойники и убийцы, смотрю, не переводятся, — констатировала она.

— Боюсь, что никогда и не переведутся, — согласился министр Двора, — Но, если ты обратила внимание, этот список короче, чем предыдущий. А тот был короче, чем перед ним. Может, всё же количество преступлений снизится.

— Может, — с сомнением произнесла Уля и, уже было собираясь поставить свою подпись, вдруг задержала руку, — Подожди. Олег же запретил детей казнить?

— Какой это ребёнок? Четырнадцать лет уже, — пожал плечами Клейн, — И потом. Ты видишь, что он совершил? Зарезал беременную мачеху. Ударил ножом в живот.

— Наверное, она его сильно притесняла?

— А это достаточное оправдание, чтобы убить женщину, вместе с ещё не родившимся ребёнком?

— Не достаточное, — согласилась Уля и подписала приговоры, заметив, что, и правда, в этот раз в списке было намного меньше имён, чем в прошлый раз, три декады назад — именно такой срок установил Олег для подачи таких списков, — Лолита из Рудного ещё не возвращалась? — поинтересовалась она.

Лолиту она отправляла в городок рудокопов, чтобы та разобралась с причинами уменьшения поставок сырья для производств Распила. Выбор пал на охранницу, потому что Уля не хотела обижать баронессу Хорнер своим недоверием. А Олег её учил, что всегда надо иметь и свои собственные источники информации. В Гелле она, конечно же, не сомневалась. Но, вдруг, та сама что-то не замечает? Лолита была тем человеком, чьими глазами и ушами Уля могла пользоваться, как своими.

— Я предполагаю, что, как только она вернётся, она не с официальным докладом сюда придёт, как полагалось бы, а сразу отправится в ваш особняк. Или в ваши апартаменты здесь.

После ухода Клейна Уля погрузилась в оставшиеся у неё на столе документы. Когда закончила с ними, пришлось согласиться принять баронессу Веду Ленер.

— Я знаю, ты скоро отправишься к замку барона Терсена Валона, — после краткого — она увидела нетерпение Ули — пересказа дворцовых сплетен, Веда перешла к делу, по-поводу которого, собственно говоря, и рвалась на приём, — Это так страшно. Весь Псков уже знает. Воспользовались моментом негодяи. Знают, что Олега нет. Но ты им тоже задашь хорошую трёпку. Так ведь? К тому же, ты знаешь, никто не хочет оставаться в стороне. Барон Чеппин, не только почти всю свою дружину отдал на формирование полка, но и сам согласился его возглавить. И магов-слабосилков в своём замке оставил, а родового с собой в полк взял. Ты знала? Нет? Бедная Ульфа, она так переживает. Её муж настоящий храбрец. Наверняка, будет лезть в самую гущу боя.

Обычно, Уле нравилось болтать с Ведой обо всём, да и сама Веда ей нравилась, она считала её своей подругой. Бывшая рабыня и нынешняя официальная любовница брата, отличалась весёлым характером и могла рассмешить Улю, когда она находилась даже в самом плохом настроении.

Однако, в последнее время, графине, ставшей временной прпвительницей герцогства Сфорц, было не до болтовни с подругами. Куда Веда гнёт, Уля уже уловила.

— Веда, назначить кого-то на такой высокий пост во дворце, может только сам Олег, — положив руку на плечо своей подружке-интриганке, сказала она, — А я здесь так, на время. И вообще, честно тебе скажу. Как Олег вернётся и снова начнёт тут управлять, ноги моей во дворце не будет. Клянусь. Так всё уже надоело, — искренне призналась она Веде.

— Да я понимаю, — сочувственно вздохнула баронесса, но отступать не собиралась, — Но, временно-то, ты назначить можешь. Скажи Клейну, пусть подготовит бумагу о назначении баронессы Ульфы Чеппин временной статс-дамой дворца. А уж, вернётся Олег, я позабочусь, чтобы временное стало постоянным, — лукаво улыбнулась Веда.

В её способности уболтать брата, Уля нисколько не сомневалась. Нечай, которому однажды Олег отказал в аресте одного из охранников барона Бюлова, как он думал, с подачи Веды, сказал, что Веда слишком сильно влияет на герцога, работая своим языком, вложив в эти слова несколько иной смысл.

Впрочем, зная Олега, Уля сильно сомневалась, что на её брата кто-то может повлиять, если он сам этого не захочет.

Отказывать подруге в такой мелочи графиня не стала. И та ушла очень довольная, перед уходом наобнимав Улю и передав ей часть ароматов совершенно новых, Уле ещё незнакомых духов.

Затем был снова Армин с докладом по финансам. Не успел он уйти, приехала Гелла, злая и расстроенная.

— Гелла, ты сделала всё, что могла. И даже больше, — благодарно сказала ей Уля, — Пусть только лёгкие доспехи, зато достались всем новобранцам. А со щитами, Гури уже решил вопрос — взяли из городских арсеналов. Качество, конечно, не сравнить с тем, что твои делают, но, Бор утверждает, не хуже, чем у сааронцев или их наёмников.

К себе в особняк Уля добралась, когда уже давно стемнело.

Шрек, пригретый ею бывший малолетний воришка Шнырь, дожидался её в прихожей.

— Опять допоздна гулял? — стараясь нагнать в свой голос больше жути, спросила Уля.

— Нет, госпожа, — понуро ответил он, опустив голову.

После той взбучки, которую ему госпожа устроила за полуночные гуляния по городу, он, как ей доносили Явор с Филезой, стал вовремя приходить со школы. И гулял по городу только в светлое время суток.

— Госпожа, — позвал Шрек её, когда Уля, потрепав его по растрёпанной голове, стала подниматься по лестнице в свои комнаты, — Возьмите нас с собой. На войну.

Уля чуть не зарычала от злости. Даже в её собственном особняке ей не дают прохода со всякими просьбами, большей частью глупыми.

— Кого, вас? — уточнила она.

— Меня, Фрина и Камину, — набравшись храбрости, выпрямился он, — Фрин, он ведь может исцелять, а Камина…

— Это которая Джульетта? — мягко уточнила Уля.

— Да…и Бесприданница, — немного растерялся Шрек.

— Она, что? Будет спектакли там играть? — ещё мягче спросила графиня.

— Нет, она заклинание Пламя выучила, а я, я могу парными клинками, я лучше всех в школе освоил…

— Всё! Хватит! — крикнула Уля на перспективного воина, — Отправляйся к себе. Ещё раз об этом услышу, пропишу уже тридцать розог. Понял? Филеза, — обратилась она к управляющей, — Проследи, чтобы через четверть склянки этот герой спал. Мне ванную приготовить.

— Вы ужинать будете? — уточнила Филеза, беря за рукав воина Шрека.

— Знаешь, что? Принеси мне в ванную вина, сыра и фруктов.

Когда она уже укладывалась спать, то услышала какой-то шум на улице.

— Узнай, что там происходит, — приказала она дежурной рабыне.

Когда девушка вернулась, то сообщила, что прибыл гонец от министра Двора.

— Прикажете ему подождать до утра? — уточнила рабыня.

— Зачем? Пусть скажет, с чем приехал, и возвращается.

Полки, сформированные Бором, дошли до города Легина даже быстрее, чем она рассчитывала. Видимо, здесь была немалая заслуга Гури, который уже имел большой опыт по организации снабжения колонн.

Отпустив гонца, Уля приказала наутро приготовить ей всё для отъезда.

Завтракала она, когда поздний зимний рассвет ещё только начинался.

На улице, возле кареты, графиню дожидался эскорт из двух десятков конных гвардейцев.

Молодой лейтенант, встретивший её докладом, был явно из благородных. Уле показалось, что его ей даже представляли на одном из приёмов. Скорее всего, он младший сын кого-то из баронов герцогства. Лейтенант смотрел на неё глазами безумно влюблённого дурачка.

Уля, со вчерашнего вечера пребывавшая в скверном настроении и плохо спавшая этой ночью — всё же она не камень, она сильно переживала и тревожилась — сильно разозлилась на лейтенанта из-за его глупой и такой несвоевременной влюблённости в неё.

— Кто из них твой заместитель? — спросила графиня, небрежно кивнув в сторону браво подобравшихся, при её появлении, гвардейцев.

— Сержант Эрн! — браво ответил лейтенант, представив ей высокого пожилого гвардейца с густыми усами.

— Он будет старшим, — сказала Уля, садясь в карету с помощью Явора, — А ты возвращайся в казарму. Скажешь, это был мой приказ. Всё понял? Выполняй.

Глава 17

— Второй полк наёмников у Ойленга целиком, почти, из Синезии, — сказал командир седьмой роты.

У капитана было вытянутое, словно от удивления, лицо и выдвинутая вперёд челюсть.

— А как они свой обоз умудрились в болото-то загнать? — спросил Асер у капитана.

— Так, озлились они на пехоту линерийцев, — хохотнул капитан, — Показалось им, что те медленно идут. Вот и попытались их обогнать, срезав поворот через Воронье урочище. Прямо за ним и застряли, а назад не могут повернуть, там руанцы уже своими повозками всё забили.

— Хорошо, возвращайся к себе в роту, — прервал расспросы полковника Олег, — Из Синезии они или ещё откуда, не важно. Продолжайте отстреливать. Можно не убивать. А точнее, лучше не убивать, а ранить. И, ещё раз, не наглеть. Понятно? Иди.

— Всё поняли, господин соправитель, — коротко поклонился командир роты и быстрым шагом пошёл к своим сопровождающим, где уже бил копытами его горячий конь.

— Поняли они, — недовольно буркнул Олег и повернул своего коня в сторону тракта.

Декаду назад, вслед за снявшимися со своего лагеря дружинами руанских владетелей, по сужскому тракту потянулись и колонны остальных частей союзной армии Линерии и Руанска.

Тогда же состоялась встреча соправителя с командующим винорской армии маршалом Артом ре, Вилом и главным королевским, а на данный момент, и армейским, магом Доратием.

Несмотря на практически выигранную, военными и магическими усилиями именно Олега, войну, и снятие осады Орежа, назвать встречу дружеской или хотя бы радостной было невозможно.

Олег причины неприязни к своей особе со стороны маршала и мага прекрасно понимал и относился к этому с пониманием. Он бы тоже не обрадовался, если бы за то время, что он воюет и кровь проливает, кто-то, младой и дерзкий, влез бы на должность его начальника.

А, ведь, на самом деле, так и получалось, что будучи соправителем королевства, Олег, по прибытии в Ореж, стал здесь самым главным отцом-командиром.

Послание о его назначении ре, Вил и Доратий получили уже давно, причём, дважды — и голубиной почтой, вначале, и специальным гонцом, чуть позже. Так что, изобразить неведение или, тем более, перечить ему, они не могли. А то, что они там себе считают, так это их проблемы. Олегу они были, как тому шерифу проблемы индейцев.

— Полковник, — обратился он к мужу графини Лады, — Твои егеря должны постоянно висеть у них на хвосте, это так. Но это вовсе не означает, что нужно устраивать свалку, атакуя выставленные арьергарды. Я же объяснял. Обходите их стороной, у вас-то обозов нет, вы на лошадях сможете много где пройти, где они не смогут. Понимаешь? И действуйте, в основном, сотнями и полусотнями. Вот, для чего ты эту атаку лавой устроил?

— Мы сбили их заслон, — насупился Вистин ри, Рорби, бывалый вояка, и, как всякий бывалый вояка, слабо понимающий идеи Олега, — И прорвались к колонне маркитантов.

— И отправил на встречу к Семерым почти три десятка своих бойцов. Молодец, — с сарказмом упрекнул Олег графа.

— Войны без потерь и крови не бывает, — нисколько не усовестился тот.

С обоими полковниками, в сопровождении десятка денизовских егерей и пары ниндзей — Нирма, с остальными семью своими ниндзями, коршунами кружились вокруг деморализованных колонн противника — он подъехал к большому скоплению телег и фургонов.

Захваченный обоз маркитантов был настолько большим, что еле размещался на широком поле, между буковой рощей и, заросшим густым кустарником, болотом.

Люди испуганно прижались к своим повозкам, набитым всяким хламом, а порой, и вовсе уж, откровенной рухлядью. Солдаты и наёмники предпочитали добытые золотые или серебрянные монеты, драгоценные камни, если кому повезло, или дорогие побрякушки оставлять себе, а маркитантам сбагривали то, что тяжело было тащить или не имело в их глазах особой ценности. Этим же старались расплатиться за услуги рабынь-шлюх, которых некоторые предприимчивые торговцы живым товаром таскали за армией.

Глядя на всю эту толпу перепуганных людей, среди которых, к его удивлению, были не только женщины, но и дети и даже старики — этакий город на колёсах, чем-то напомнавший Олегу цыганский табор, только очень большой, он, в который раз, похвалил себя, что избавил свою армию от некомбатантов.

Дело даже не только в маркитантах. Но и в обозах регулярных полков, и в самих полках, всё обеспечение лежало на плечах рабов, которые сейчас ощутимо путались под ногами у отступавшей армии. Лишние рты, не способные, при угрозе нападения, встать в строй или просто попытаться отстреливаться из арбалетов.

— Что с ними делать будем? — спросил граф ри, Рорби.

— А что вы с ними обычно делаете?

Олегу, действительно, было интересно, как поступают с маркитантами, пришедшими в обозах вражеских армий.

— По-разному, — пожал плечами Вистин, — Я бы перевешал их всех. Наш командующий…,извиняюсь, бывший командующий, — поправился полковник, — Он бы их обобрал и прогнал плетьми. Может, впоследствии бы они и ему пригодились, — увидев вопрос во взгляде Олега пояснил: — Здесь, — он кивнул на скопище подвод, людей, скота и рабов, — Не только ведь скупщики и торговцы шлюхами. Тут и умельцы есть, кто обувь починит, или одежду подлатает, или зелье какое-нибудь от болячек или зубной боли сварит, или ещё…да много чего. Так вы что решите?

— А я, пожалуй, отправлю их к маршалу, — сказал Олег, — Пусть ре, Вил и решит их судьбу.

— Мудро, — усмехнулся Асер Дениз.

Он присутствавал на том совете, где соправитель спокойно и внятно объяснил, что преследовать отступающие войска Линерии и Руанска всей армией — несусветная глупость. В стычках смогут принимать участие не более двух — трёх сотен человек с обеих сторон, идти широким фронтом никак не получится, и, в итоге, винорская армия окажется в том же положении, что и преследуемая, то есть, с увязшими вдоль дорог обозами и вымотанными солдатами.

Из истории своего прошлого мира Олег помнил, что русская армия преследуя отступавшего из Москвы Наполеона, теряла людей не меньше, чем французская. Разница была лишь в том, что раненные и обмороженные солдаты русской армии оставались под присмотром в усадьбах русских помещиков, а французам приходилось или замерзать до смерти, или искать сострдания в крестьянских домах, убеждая этих наивных и добрых людей, что они друзья. «Шер ами», говорили они, стучась в окошки крестьянских домишек. Отсюда и пошли слова шаромыжник и шаромыжничать, то есть тот, кто побирается и само побирательство.

Здесь, конечно, не русская зима, даже вода не замерзает, но, идти зимой по заболоченным местам, и в этих условиях не сахар. Потери от измождения и болезней будут неизбежны. Егерям, налегке, будет преследовать намного проще. Как, когда-то, в прошлом его родного мира, это было проще делать отрядам казаков и эскадронам гусар летучих.

Знать-то Олег, об этом знал, и командиры винорской армии его доводы поняли. Только довольными не были — трофеи уплывали из их рук. В руки молодого соправителя.

Это они так думали, что уплывают. А вот для Олега эти трофеи были бы лишь приятным бонусом, а не главным. Поэтому, он готов был ими щедро поделиться.

— Может, и не настолько мудро, как хотелось бы, — тоже усмехнулся он в ответ, — Но утешить чувства маршала и офицеров славной винорской армии лишним не будет. Назначь кого-нибудь сопроводить маркитантов.

То, что обозы его противника обслуживались некомбатантами, с Олега снимало головную боль и по поиску возничих. Достаточно было только выделить тех, кто присмотрит, чтобы трофеи прибыли в нужное место.

— Жалко, что седьмая уже убыла, — сказал Асер.

— А какая разница? — удивился Олег.

— Да почти никакой. Кроме того, что в этой роте у меня только два мага-слабосилка. Сферы ставить могут, а в остальном, толку никакого. Лучше бы третью роту на синезийцев отправил, — огорчился полковник, — Ладно. Скрун, — обратился он к одному из своих штаб-офицеров, — Скажи командиру третьей, пусть взвод выделить на сопровождение.

— Могу я своих дать, если что, — предложил Вистин ри, Рорби.

— Не надо, — отказался Олег не раздумывая, — Твои пусть продолжают с севера терзать Ойленга. Сфорцевские там могут заплутать.

Егеря полка Асера Дениза, в целом, действовали намного более эффективно, чем пограничники графа Вистина. В этом, несомненно, играла большую роль и выучка его егерей многим приёмам, которые им передал Олег, и вооружение их охотничьими луками, оказавшимися весьма полезными при боях в лесах и высоких густых кустарниках.

Но у пограничных егерей графа было другое, весьма ценное преимущество — они хорошо знали здешние края, особенно лесные тропки, севернее того пути, по которому сейчас отступала армия Ойленга. Пройти там с телегами и фургонами было практически невозможно, но вот на лошадях, вполне.

В этот момент, от скопища маркитантского обоза, откуда Олег чувствовал огромное количество устремлённых на него взглядов, прибыл один из десятников Вистина.

— Там это, двое из владельцев борделей и несколько шлюх из свободных, они просятся за нами идти, — десятник смотрел то на Олега, то на своего полковника и, по выражению его лица, было понятно, какого решения он бы хотел, — Что им сказать?

— Решай сам, — пожал плечами Олег, в ответ на немой вопрос графа ри, Рорби.

Какое решение принял, в итоге, Вистин, Олег узнал позже, когда вечером, на очередной разграбленной охотничьей заимке, где они остановились со своим штабом, увидел плетущиеся сзади фургоны с девицами.

— Смотри, Асер, — предупредил он командира своих егерей, — Я не против посещения девиц, но только, чтобы не в ущерб службе.

— Само собой, — согласился барон Дениз, — Мои все в курсе этого, а у пограничников свой командир есть, — тут же перевёл он стрелки на графа.

Преследование отступающего врага продолжалось уже больше декады. Как соправитель и приказывал, егеря не стремились убивать, как можно больше врагов и от боестолкновений уклонялись. Выставленные заслоны они просто обходили, а обозы полков обездвиживали — или заставляя их сбиваться в кучи на заболоченных участках, или выбивая тягловых лошадей.

Из-за таких действий егерей и растущего количества раненных, скорость отступления армии Ойленга постоянно падала. Из более чем трёхсот лиг, которые армии было необходимо пройти до границы Великого княжества Руанского, она прошла, едва, только половину, а за вчерашний день, по докладу вернувшейся, только что, капитана Нирмы, вообще еле проползла десяток лиг.

— Ойленг со штабом и регулярные части линерийцев сегодня бросили все обозы, вместе со своими раненными и ускорились, — веселилась Нирма, — Похоже, что их примеру последуют руанские регуляры. А вот с наёмниками пока не ясно.

— Эти за своё барахло будут держаться до последнего, — подтвердил её предположение Асер, — К тому же, как рассказали пленные, им бОльшую часть оплаты отдали трофеями.

— Значит, им не повезло, — ухмыльнулся Олег, непроизвольно кладя руку на упругую попку Нирмы, — Их добыча, их же и утянет на дно.

Куда утянет добыча наёмников было понятно, а вот куда ему утянуть капитана Нирму, он ещё не решил — то ли ему занять комнату в уцелевшем жилом доме хутора, то ли приказать разбить его шатёр.

— А мы так и будем всю добычу отправлять ре, Вилу? — поинтересовался барон, бросив быстрый взгляд на Вистина, с которым, хоть и соперничал, всё же успел сдружиться.

— Не всю, — подумав, ответил Олег, — Хватит быть добрыми. Скажи своим, пусть хозрота займётся отбором трофеев. Только, чтобы всякий хлам не тащили. Пусть отберут десяток самых крепких фургонов, и из того объёма, что они смогут утянуть, и исходить. Вам граф, — обернулся он к внимательно прислушивающемуся ри, Рорби, — Я рекомендую поступить также. Обрадуете Ладу трофеями. Ваша жена своей храбростью и организаторскими умениями их заслужила.

Упоминание о жене, явно польстило Вистину. Любовь у них, очевидно, была взаимной.

— А с их раненными что делать? — уточнил он.

— Добивать, — без всякой жалости распорядился Олег, — Они ведь с нашими раненными не церемонились. Только пыток, я попрошу, не устраивать. Не из жалости к этим негодяям, а из-за того, что есть масса других дел для наших бойцов.

Всё же, переночевать Олег решил в шатре. В доме, конечно же, было бы теплее, но там ещё пахло трупами бывших хозяев хутора.

Нирма приготовила ему ужин сама, она это умела делать не хуже поваров из хозроты.

— Интересно, как там у генералов Палена и Хорнера идут дела? — не сдержала любопытства Нирма, когда они, уже порядком утомлённые, просто лежали на его походной кровати.

Получение сообщений Олег организовал максимально быстрым при его нынешних возможностях. И он, и каждый из его генералов, захватили из Нарова почтовых голубей. Этой голубиной почтой они слали сообщения в крепость, а оттуда уже известия привозились небольшими, в три — четыре конных гвардейца Шереза, отрядами гонцов.

Голубей было не так уж и много — у Олега их с собой было всего пять, одного из которых он уже отправил с кратким сообщением об отступлении Ойленга, а у генералов в два раза побольше. Олег исходил из того, что им ещё нужно и между собой связь иногда поддерживать, и соправителю чаще весточки слать. Держать, так сказать, в курсе.

— Пока, всё, как и планировали, — ответил Олег, проводя Нирме пальцем вокруг соска её упругой груди, — У Торма, правда, как я понял, была небольшая проблема. У них всегда проблемы бывают, когда они распоряжения своего мудрого шефа забывают.

— Что-то серьёзное? — Нирма начала скользить рукой по его телу, направляя её вниз.

— Ничего серьёзного, — усмехнулся он, — Раскрыл рот на то, что не по его размерам, — Олег схватил её за руку, когда та уже уцепилась за его мужскую ценность, — Мы о делах говорим или?

— Или, — засмеялась Нирма.

Своих ниндзя Олег натренировал очень хорошо, и в этом он смог в очередной раз убедиться. Нирма не только несколько дней, по лесам и болотам, выматывала противника, но, и вернувшись к своему шефу, смогла за пол-ночи вымотать и его.

Всё время, пока шло преследование противника, Олег ожидал, что Ойленг предпримет попытку сбросить преследователей с хвоста, организовав мощную контратаку. Во всяком случае, он бы, на месте линерийского маршала, так бы и сделал. Пусть этому и мешуют условия местности, бесчисленные телеги обозов и путающиеся под ногами некомбатанты.

Но, как ему постоянно докладывали, среди вчерашних ситуативных союзников возникли настолько серьёзные трения, что доходило до вооружённых стычек, особенно, с наёмниками. Желающих прикрывать собой других, жертвуя собой, в таких условиях, вряд ли найдёшь.

Видимо, поэтому, а не из-за своей недогадливости, маршал так и не решился самому попытаться дать бой. Всё сводилось к попыткам отражать безжалостные уколы егерей.

Когда до границы оставалось уже меньше полусотни лиг, Ойленг, со своим штабом, который, к тому времени, давно уже бросил обозы и раненных, оставил и свою пехоту плестись дальше без его участия.

С тремя кавалерийскими полками — двумя линерийскими и одни руанским, он бежал в Руанск со скоростью, которую могли себе позволить, на этом размытом тракте, вымотавшиеся не меньше людей кони.

— Как Наполеон, — хмыкнул Олег, когда ему доложили о бегстве Ойленга.

— Как кто? — заинтересованно спросил Асер Дениз.

— Да был один такой деятель. Тоже любил в гости незваным ходить, — не стал он пояснять барону более подробно, — Ещё гонцы, смотрю, из Нарова к нам скачут, — увидел Олег троицу всадников, на взмыленных конях приближающихся к холму, где они находились сейчас с Денизом вдвоём.

— Ого, — Дениз оказался более внимательным, — Там только двое гвардейцев. А третий, кажется я его знаю, это один из лейтенантов Риты. Был раньше в моём полку сержантом.

— Кажется, у Ули что-то случилось, — с тревогой согласился Олег, — Тоже разглядев, что один из приближающихся к ним всадников одет в форму егерей.

Глава 18

К вечеру третьего дня она была уже в Нерове. Карета ехала по покрытой новой брусчаткой центральной улице города, когда сидевшая напротив Ули молодая девушка спросила хозяйку:

— Мне нужно быть с вами, госпожа?

— Нет, Эрса, здесь обо мне позаботятся, — ответила Уля, — Скажешь управляющему городского Головы, что я приказываю тебя разместить, накормить и к работам не привлекать.

Не только Шрек со своими школьными товарищами, но и Филеза рвалась сопровождать её на войну. Уле такая преданность, конечно, нравилась, и, всё же, она посчитала, что обойдётся без них. В поездку она взяла бездетную семнадцатилетнюю Эрсу, купленную Филезой прошедшей осенью, взамен забеременевшей и отправленной в загородное имение младшей горничной Косни.

— Как добрались госпожа? — суетился вокруг неё городской Голова, ревниво зыркая в сторону глав гильдий, некогда, до административной реформы брата, составлявшие городской магистрат, которые тоже стремились, выражаясь словами Олега, быть ближе к телу, — Мы приготовили торжественный ужин, чтобы…

Для чего Пражик приготовил ужин, Уле было не интересно. Да и сам торжественный ужин не входил в её планы. Поэтому, махнув рукой, она его прервала на полуслове.

— Спасибо, но никаких торжеств в честь меня не нужно, — сказала она, — Завтра с самого утра, ещё до рассвета, я собираюсь выехать.

— Госпожа, но позвольте хотя бы поднести вам приготовленные подарки, — вылез один из гильдейских городских глав. Судя по его откормленной красной морде, Уля решила, что это мясник или пекарь, но, как тут же выяснилось, ошиблась, — Наша гильдия пошила больше тысячи комплектов походной одежды для наших славных воинов. А один комплект, мы хотели бы приподнести вам.

Тут же, почти одновременно, начали говорить остальные гильдейские главы, не обращая внимания на явно раздосадованного Пражика.

— Хорошо, — сдалась графиня, — Буду рада принять вас в апартаментах, которые мне любезно сейчас выделит, я надеюсь, наш уважаемый Голова.

Физически устать Уле было практически невозможно. Заклинание исцеления, которое она на себя направила, полностью восстанавливало силы. Но вот от моральной и эмоциональной усталости не мог исцелять даже её могучий брат. От калейдоскопа быстро менявшихся пейзажей и лиц на постоялых дворах, она немного утомилась.

Она поставила очередной, для себя, рекорд скорости, добравшись от Пскова до Нерова за три дня. И причиной такой быстрой езды были не только подготовленные заранее смены лошадей для её кареты и эскорта на всём пути следования, но и замечательная конструкция самой кареты, с рессорами и хитрой стыковкой колёс с осями.

Жаль, что всех подробностей данных конструкций графиня не знала. Как сказал Олег, зачем графине знать, где та Алерния, если есть кучер, он довезёт. Это у него очередная шутка, понятно, была. Уля же понимает, что на другой далёкий материк на карете не доедешь. Зато, она на практике вполне опробовала и ощутила результат всех тех творческих споров, которые, на её глазах, Олег вёл с Кашицей и Трашпом. Те споры, не совсем понятные ей по-сути, запомнились тем, что вечно робкие мастера, так увлеклись в те моменты, что даже забывали кому они осмеливаются возражать. И тем, что её брат даже не попытался ставить спорщиков на место.

Эту странность Олега многие замечали, особенно те, кто был к нему близок — он мог с последним рабом вести себя так, как буд-то бы тот был ему ровней, и быть высокомерным, при общении с высшими владетелями королевства. Уле понравилось, однажды, когда, в их первом посещении Фестала, Олег смог поставить на место даже герцога ре, Вила.

— Разрешите мне проводить вас в ваши апартаменты? — продолжал суетиться Пражик, — Вам что-нибудь будет угодно? Ванну, ужин?

Пражик, по мнению Ули, был самым толковым городским Головой во всём герцогстве. Он был умён, сообразителен и обладал большими администраторскими талантами и огромной энергией.

Сравнения с ним не выдерживал даже грамотный и рассудительный городской Голова Легина, не говоря уж про остальных градоначальников, включая Лейна, городского Головы Пскова, до сих пор находящегося на должности, только благодаря непонятной для всех протекции герцога-соправителя.

Поэтому, Уля, в этот раз, оставила при себе целый ряд замечаний, которые надо было бы сделать. И по-поводу того, что трупы казнённых преступников, вопреки приказу Олега снимать их на следующий же день после казни, продолжали висеть возле городских ворот, и по-поводу опять расплодившихся толп нищих в нижней части города, хотя их, буквально, несколько декад назад отлавливали, чтобы или взять в армию, или пристроить к полезному труду, да и ещё были несколько не понравившихся ей моментов.

Но она пожалела сегодня этого угодливого чиновника. По непонятным ей причинам, Пражик слишком неадекватно реагировал даже на самое малое проявление ею недовольства. Он бледнел, как полотно, начинал трястись и заикаться.

— Проводи, — согласилась она, — Ванну пусть приготовят сейчас, а поужинаю после ухода этих, — она слегка кивнула в сторону оставшихся за спиной гильдейцев, — И распорядись, чтобы позаботились о моей горничной, она тоже нуждается в отдыхе.

Приём, который она всё же согласилась устроить, несколько затянулся из-за того, что, помимо глав гильдий, на него напросилось большое количество благородных, находившихся в это время в городе.

В основном это оказались родители или жёны тех, кто ушёл в армию добровольцами. Не показаться временной правительнице и не прихвастнуть перед нею верностью и храбростью своих сыновей или мужей, они не могли. Впрочем, Уля их понимала и была доброжелательна и милостива, причём искренне.

— Спланируй нашу дальнейшую поездку таким образом, чтобы в города мы больше не заезжали, — приказала она сержанту, старшему своего эскорта, когда затянувшийся приём наконец-то закончился, — Ночевать будем на постоялых дворах. Пражику я приказала, восточные ворота будут держать открытыми уже на четвёртой склянке. Так что, подъём у вас ранний, предупреди своих.

Полки она догнала, когда те, покинув походные лагеря под Брогом, самым восточным городом герцогства Сфорц, двинулись к замку Валон.

Дорога из магического мрамора тут заканчивалась, и ехать дальше на карете, было бы только её угробить.

— А раньше не могла сказать? — раздосадованная Уля смотрела на плачущую у её ног Эрсу, — Не реви. Эй, возьми её к себе, — скомандовала она ближайшему к ней гвардейцу эскорта, чтобы тот посадил перед собой не умеющую ездить на лошади рабыню.

Хвоста обоза второго полка, замыкавшего колонну армии герцогства, они достигли в полдень.

— Где командир полка? — спросила она у лейтенанта, командовавшего арьергардом.

— Он уехал к своему другу барону Ристеру, командиру седьмого полка, — ответил, осветившийся улыбкой при её узнавании, лейтенант, — Колонну полка ведёт временный майор Ковин, его заместитель. За ним уже послали, госпожа.

— Временная правительница, временный майор, — графиня произнесла свои мысли вслух, — Так не пойдёт. Надо, чтобы в боевом строю, хотя бы, временных не было. Да, Ковин? — спросила она подбежавшего к ней бывшего вора и знакомого её охранницы Лолиты, по прозвищу Малыш Гнус.

Тот не расслышав, о чём спросила графиня ри, Шотел, был настолько рад видеть Улю, что подтвердил бы любые её слова, даже, пожалуй, если бы она грозилась его казнить. Но Ковин понял, что вопрос был задан, скорее всего, просто так.

— Госпожа, второй полк остановился на короткий обеденный привал, через половину склянки продолжим движение, — доложил он.

— Отлично, — похвалила Уля, оценив достаточно бодрый вид ближайших к нейипехотинцев полка, — Тебя зовут Ковин, я помню, — улыбнулась она старому знакомому старой шуткой, — Подойди ближе, не укушу, — скомандовала графиня, а когда он приблизился, то сформировала конструкт Знака Сфорца и наложила его на майорский ромб, произведя бывшего уголовника Гнуса из временных майоров в настоящие, — В полку ещё много временных офицеров? — спросила она у нового майора.

— Да почти все, госпожа, — ответил тот не раздумывая, — Баталия формировалась, по-сути, на пустом месте, а потом нас ещё и расширили до штата полка.

— Это я знаю, — кивнула она, — По окончании привала, всех офицеров ко мне. Да, меня-то хоть накормите?

Её вопрос едва прозвучал, как прислушивавшиеся к разговору обозники, уже бросились организовывать стол.

Генерал Бор серьёзно относился к требованию Олега не таскать за собой совсем бесполезных, а иногда, и вовсе мешающихся, в бою некомбатантов, и мобилизовал в обозы поселковых и городских ополченцев, умеющих обращаться хотя бы с арбалетом.

Правда, в отличие от регулярных полков, эти обозники не были организованы в подразделения. Да и умений у них хватит только на то, чтобы взвести арбалет, вложить в него болт и направить, примерно, в сторону врага. Единственная хозрота первой баталии, как Уля знала, была расформирована и бОльшая её часть пошла в полки сержантами, остальные же её бойцы были назначены младшими командирами в обозы полков.

Сейчас, глядя на этих, весьма пожилых, мужиков — тех, кто помоложе, поставили в строи полков — воодушевлённо суетящихся вокруг разложенного стола, очень стараясь ей угодить, она с тоской подумала, что вся её временная армия временной правительницы, наверное, такая же, как и эти мужики. Воодушевлена надеждами на графиню ри, Шотел и плохо совсем обучена. Хорошо хоть какая-то часть этой армии имеет боевой опыт.

— Садись, не стесняйся, — пригласила она майора к себе за стол, — Скажи только, чтобы тебе тоже приборы подали. Я и десятой доли этого не съем, — посмотрела она на расставленную еду, — Да и ты садись, лейтенант, — сказала она командиру полкового арьергарда.

Для неё обозники расстарались даже на бутылку кальвадоса. Похоже, имеют заначку на такие вот случаи. Эскорту и измученной скачкой Эрсе тоже развернули стол, чуть в стороне, не очень далеко от графини.

— Я пообедал уже, госпожа, — сказал Ковир, присаживаясь на поданный ему раскладной стул.

Уля во время обеда выспрашивала у офицеров подробности перехода до Брога. Ковир отвечал охотно и подробно, а лейтенант, сначала, был излишне зажат в тисках волнения, но затем и он включился в беседу и даже рассказал пару забавных случаев.

Несмотря на то, что двигались они по дороге из магического мрамора, без проблем не обошлось. И одной из таких проблем оказалось то, что почти треть личного состава посбивала себе ноги и натёрла их до кровавых мозолей.

— А что вы хотите, — пояснил лейтенант, — Многие из них, первый раз в своей жизни, только в армии сапоги одели. Портянки кое-как смогли научиться правильно наматывать, а ходят, по-прежнему, всё равно, что босиком.

— В бою им это не сильно помешает, — сказал майор, увидев озабоченность графини, — Но лекари ещё подлечат, как на место придём. Говорят, что завтра в это же время уже будем там.

По большому счёту, для Ули сейчас не было проблемы исцелить всех этих недотёп. Магический резерв у неё полон, а на подобные пустяковые болячки энергии тратится совсем чуть-чуть. К тому же, её резерв сейчас быстро восстанавливается.

— Знаешь что, Ковин, я думаю, что в других полках с этим не лучше, — подумав, приняла она решение, — Когда придём, я сразу все болячки подлечу. Там, на месте.

Олег ей как-то сказал, что настроение армии, порой, важнее её обученности. А наглядная демонстрация магической мощи их временной правительницы, которая проведёт массовое исцеление всех получивших травмы и болячки на марше, наверняка скажется на боевом духе армии. В лучшую сторону, естественно.

Они уже закончили обед, когда примчался командир полка временный полковник барон Гэфт Ристер.

— Надеюсь, в бою, барон, вы не бросите свой полк, как бросили его на марше, — высказала своё недовольство графиня.

Барон покраснел и начал оправдываться, но Уля не стала слушать его оправданий. Она прошла вдоль строя выстроившихся в одну шеренгу офицеров и наложила Знаки Сфорца на их ромбы со знаками различия.

— Поздравляю с получением постоянных воинских званий, — без лишнего пафоса, с доброжелательной улыбкой поздравила она их, — Верю, что могу на вас положиться даже в самые трудные моменты.

Временный полковник так и остался временным. Присваивать полковника в армии Сфорца мог только сам Олег. Об этом Уля ему и сообщила. Впрочем, барон это и так знал.

В этот день, чести получить постоянные звания удостоились только офицеры второго полка. Иначе, если бы Уля начала это делать и в других полках, то к голове колонны армии она не добралась бы и к утру.

И так её движение вдоль войска не было быстрым, хотя, узнав, что необходимо освободить дорогу для графини Ули ри, Шотел, все спешили отойти в сторону. Просто, дорога, порой, суживалась настолько сильно, что даже немного потеснить телеги или фургоны в сторону было очень трудно.

Когда-то Уля почти упивалась восторгом и почтением, которыми её встречали войска, но, в этот раз, она слишком тревожилась, чтобы обращать на эти эмоции внимание.

К тому же, многие в этом строю таких эмоций и не испытывали. Всё же это были не регулярные полки, в которых подавляющее большинство солдат и офицеров помнили, как графиня помогала им одерживать победы и исцеляла даже самых, казалось бы, безнадёжных.

— Графиня! — Рита появилась со стороны большого лесного массива с десятком егерей, в основном, офицерами, когда графиня ри, Шотел уже оставила позади две трети армейской колонны. Улю, в этот момент, сопровождал временный полковник барон Чеппин, чью жену она несколько дней назад назначила статс-дамой Дворца, — Как же я рада тебя видеть, — Рита, подъехав вплотную, обняла её.

— Я тебя тоже, — искренне ответила Уля, — Правда, я думала, что ты на границе со своими.

— Там и была, — стала серьёзной баронесса, — Но Бор отозвал. На границе сейчас Агрий с Нечаем. У Агрия, правда, всего два десятка ниндзей, остальные с Олегом ушли. Зато Нечай больше половины своих сюда стянул. Скоро тоже должен подъехать.

— Я вот думаю, может мы зря так всполошились?

— К сожалению, нет, — уверенно сказала Рита, — Мы уже отловили несколько групп их разведчиков на нашей территории. Генерал тебе более подробно доложит, но, вкратце, из того, что узнали ниндзя Агрия, я думаю, что сааронцы уже вступили на нашу территорию. До замка Валон им идти четыре дня, если поторопятся. Так что, время подготовить им встречу у нас есть.

К замку Валон Уля прибыла раньше полков, вместе с егерями Риты. На подъезде к замку её встретил сам хозяин замка, барон Терсен, который уже больше декады готовил свой замок к обороне с помощью отправленной к нему учебной инженерной роты.

— Я бы хотела сначала осмотреть местность, — ответила Уля на приглашение Терсена проехать в замок.

— Так с моего донжона и посмотрите, — предложил он, — А потом уже, можете и лично проехаться.

Немного подумав, она согласилась и с высоты донжона, куда она поднялась вместе с бароном и Ритой, наблюдала, как к Валону длинной серой змеёй ползёт её армия.

— Через пару склянок голова первой колонны уже появится в долине, — прокомментировал барон это зрелище.

— А откуда придут сааронцы? — спросила Уля.

После беседы с генералом Бором и полковником Ашером, выполняющим обязанности начальника штаба армии, сомнений в том, что сааронцы придут, у неё не осталось. Они подробно рассказали ей о сведениях, которые получили от захваченных в герцогстве вражеских разведывательных групп и тех, что доставили ниндзя.

— Тут одна дорога. Только по ней почти никто не ездит. Заросла почти. Поэтому и незаметна. Вон видите, выходит между оврагом и лесом? — показал он рукой.

Присмотревшись, Уля смогла различить еле видную полоску дороги, шедшей с юга.

— Я думала, что сааронцы придут с востока, — удивилась она.

— Так они оттуда и придут, — пояснил барон, — Только по этому лесу прямиком не пройти. Дорога постоянно петляет. Если мы здесь, перед замком, встанем, то перекроем путь. Обойти сложно, а с обозами — вообще безнадёжно. Хорошее место для битвы.

— Хорошее-то, хорошее, — вздохнула Уля, — Только вот, для кого оно станет победным?

Глава 19

Он уже никак не успевал на помощь сестре. Это было ему понятно.

Известие о готовящемся вторжении сааронцев в Вирон через территорию его герцогства, Уля отправила восемнадцать дней назад — именно столько добирался гонец. И Олег считал, что гонец выжал максимум возможного, учитывая, что никто, заранее, в пути не мог позаботиться о подменных лошадях для лейтенанта егерей и четвёрки его сопровождающих, и то, что сначала ему пришлось мчаться по следам армии, сначала в крепость Наров, а уже оттуда, получив в сопровождение, вместо своих егерей, гвардейцев, доставлявших соправителю послания и знавших кратчайшую дорогу, прибыть в его ставку.

— Госпожа Уля, когда я её видел перед отъездом, была бодра и в хорошем настроении, — рассказывал лейтенант, совсем молодой парень, из простолюдинов, как смутно помнил Олег, заслуживший свой офицерский чин в войне с Растином, — Назначила генерала Бора командующим армией. Готовятся встретить сааронцев подарками, — лейтенант настолько был уверен в силах графини ри, Шотел, что, несмотря на то, что, буквально, валился с ног от усталости, был в прекрасном расположении духа, — Когда я уезжал, батальон гвардии уже выходил к месту сбора.

С его подачи, Уля достаточно хорошо научилась лицемерию, и слова офицера о том, что она в хорошем настроении, ни о чём ему не говорили. Уля, наверняка, волнуется. И вряд ли ругает своего недальновидного братца, который утащил с собой всю армию — ну, почти всю — даже не подумав о возможных последствиях. Уля слишком его любила и ценила, чтобы упрекать его даже в мыслях. В этом Олег был уверен.

— Какими силами она собралась встречать гостей?

— Этого я не знаю, господин, — смущённо ответил ему гонец, — Я уезжал, когда госпожа была ещё в Пскове, и мне она на этот счёт ничего не сказала. Я лишь знаю, что отправляли гонцов в города и замки владетелей, и что генерал уехал к полковнику Ашеру.

Олег ещё раз прочитал послание Ули, которое она писала своей рукой, всё таким же ужасным почерком. Впрочем, он её каракули разбирал вполне сносно.

Дрянная девчонка толком тут ничего не написала. Больше места в, и так коротком, письме занимали милые глупости, вроде, жду, люблю, скучаю, не волнуйся, справлюсь.

— Нирма, — обратился он к посерьёзневшей капитану ниндзей, — Собирай своих. Мы завтра возвращаемся в Сфорц. Дениз, тебя назначаю старшим. Ничего в тактике действий не меняй. Как дойдёте до границы, границу не переходить. Пусть уматывают, кто уцелел. Наши трофеи сопроводишь в Наров. Указания Чеку и Торму я сейчас напишу. Найди графа Вистина, сообщи об изменившися обстоятельствах.

Пускаться в дорогу на ночь глядя, Олег посчитал ребячеством. Время, конечно, поджимало, но к битве с сааронцами, если ей суждено случиться, он всё равно не успевает. К тому же, Олег не исключал того, что битва уже идёт или вот-вот начнётся.

Хотел выспросить у лейтенанта подробности того, откуда появилась информация о возможном вторжении, но и тут потерпел фиаско. Офицер был из той роты егерей, которая занималась контролем западной части герцогства. Он оказался, что называется, первым попавшимся, и был отправлен вместо фельдегеря. Уля грамотно рассудила, что в путешествии по землям, опалённым войной, ритины егеря справится надёжней.

И она угадала. После переправы через Ирмень, где-то на половине пути к Нарову, им пришлось дать бой отряду разбойников. Егеря успешно уничтожили банду, не понеся потерь. Что, учитывая их выучку и неплохие магические способности у ротного мага, который был среди них, нисколько не удивительно.

— Угощайтесь пока, но в меру, — Олег показал глазами на стоявшую в центре раскладного столика бутылку кальвадоса, из тех, что всегда имел про запас в своём Пространственном Кармане, и демократично предложил офицеру-егерю и сопровождавшим его гвардейцам, не чинясь, немного расслабиться и подкрепиться после долгой, изнурительной скачки, — Я пока письма набросаю. Отвезёте в Наров, — сказал он гвардейцам, одновременно наложив на всех, наполненные целиком, заклинания Малого Исцеления.

Это заклинание не только исцеляло, но и частично снимало усталость, и даже на некоторое время повышало выносливость. Так что, гвардейцы, уже с самого утра отправятся в дорогу, как и он, вполне бодрые.

Олег рассчитывал и сам, по-полной, использовать в предстоящем пути в Сфорц это заклинание и на себе, и на сопровождающих его людях, и на лошадях, что позволит добраться до Пскова, по его прикидкам, если в дороге не случится чего-то экстраординарного, дней за десять-двеннадцать. Но это, конечно, при самом удачном раскладе.

Олег, естественно, тревожился за Улю, за своих людей и своё герцогство, но паники у него никакой не было. На Улю он, всего пять декад назад, наложил Динамический Щит, а магу, способному причинить ей боевым заклинанием такой вред, который она не смогла бы тут же убрать своим мощным исцелением, Уля не даст приблизиться на столь близкое, в пару десятков шагов — не больше, расстояние, с которого тот мог бы нанести такой сильный магический удар. Сестра сможет уничтожить его намного раньше.

Нет, понятно, что и энергию Динамического Щита можно истощить, нанося один за другим множественные удары. И маг может попытаться подкрасться к ней незаметно. Но Уля там не одна. Найдётся, кому её прикрыть. К тому же, Уля и сама по себе сила. Не только магическая, но и боевая, благодаря неплохо усвоенным ею приёмам асассинов и различных боевых искусств. Да и вряд ли сильный маг будет так рисковать.

Гораздо опасней это вторжение сааронцев может оказаться для самого герцогства, его людей и поселений. Олег реально оценивал возможности армий здешних средневековых государств, пусть и вооружённых магией. Для успешного взятия одного только какого-нибудь Брога или Легина, у сааронцев уйдёт не меньше пяти-шести декад. И то, не факт, что осада или штурмы окажутся успешными.

Конечно, была реальная угроза разорения восточных земель герцогства, уничтожения там деревень и поселений. А это было бы очень плохо, несмотря на то, что все, хоть сколько-то значимые, производства у Олега были сосредоточены на западе герцогства и, частично, на северо-западе, так что им опасность не грозила.

Олег был уверен, что и Уля, и Бор с Ритой, да и сами бароны, понимают эту угрозу и сообразят, как спасти людей и особо ценное имущество.

Паники-то у него не было, а вот некоторая злость на самого себя была. Расслабился он излишне. Меньше стал думать головой, а больше задницей, как Олег сам себя укорил.

Вот что ему мешало подумать и понять, что не только через Вейнаг можно ломиться в Винор, и что нормальные герои всегда идут в обход? Уж это-то он знал из песенки с детства. Зачем он потащил с собой всю свою армию? Потренировать, в очередной раз, захотелось? А провести более тщательную разведку?

Поняв, наконец, что терзать себя упрёками можно до бесконечности, но толку от этого, в данный момент, никакого не будет, Олег, отбросив все эти грустные мысли, написал короткие письма с распоряжениями для своих генералов и полковника Шереза, временного коменданта крепости Наров.

Двигать всю свою армию ускоренным маршем в Сфорц, уже не было никакой надобности. Достаточно того, что он сам туда прибудет в максимально короткие сроки. Даже, если Уля с Бором не смогут остановить войска короля Улинса, у него есть, чем их приветить. В этом случае, похоже, придёт пора ему самому поработать в свою полную силу.

Он приказал своим генералам возвращаться из похода по землям соседей. Чеку было необходимо взять с собой два кавалерийских и два пехотных полка и, вместе с первым инженерным батальоном, двигаться через Ореж в Фестал. Можно, с полками армии ре, Вила, но, лучше, постараться идти отдельно. В саму столицу не заходить, а встать лагерем где-нибудь поблизости, в одном, максимум, двух днях пути — там рядом есть несколько небольших городков и поселений, где можно будет заказывать недостающие припасы и амуницию, да и дать развлечься солдатам после похода. Олег оставил выбор места дислокации на решение своего командующего.

Торму надлежало сменить седьмым пехотным полком гвардейцев Шереза в гарнизоне Нарова и с остальными частями армии возвращаться в Сфорц тем же путём, что и пришли к нему. На Торме же лежало и сопровождение захваченных трофеев.

Отдельно Олег написал послание полковнику Шерезу, по поводу запасов, которые было необходимо создать в крепости для остающегося там гарнизона, дав ему полномочия выбирать всё самое необходимое из того захваченного продовольствия и имущества, что сейчас лились в крепость потоком обозов с фронтов.

— Ну, подкрепились маленько? — спросил он Фриза и гвардейцев.

По их осоловевшим лицам он видел, что они не только маленько подкрепились, но и хорошенько так охмелели. Казалось бы, с одной бутылки, примерно в ноль семь литра, кальвадоса так не должно накрывать, но, видимо, они оказались ещё недостаточно привычны к употреблению огненной воды.

— Да, господин, спасибо, — ответил за всех лейтенант.

Отправив их спать Олег дождался ещё Нирму с её бойцами.

Коней для их путешествия подобрал Асер Дениз. В путь они тронулись с самым рассветом, позавтракав на скорую руку.

— Нам лучше сначала проехать строго на юг, — посоветовала, во время этого короткого завтрака, Нирма, чьи ниндзя, в этих местах, уже довольно хорошо ориентировались, — Три десятка лиг придётся ехать лесными тропами, зато попадаем на Сольтский тракт, и дальше уже — по нему, с ветерком, — улыбнулась она, пребывая в хорошем настроении, после проведённой с соправителем в одной походной постели ночи, — Можно было бы, конечно, вообще, через Орежский мост. Но это большой совсем крюк получится.

— Пойдём лесом, — усмехнулся Олег, дожёвывая кусок буженины, — Командуй.

Через пару лиг они расстались с гвардейцами, которые повезли письма направившись по старому сужскому тракту, а сами свернули в лес.

Как Дениз ни настаивал, чтобы Олег взял с собой хотя бы роту егерей, он отказался. Разрешил только лейтенанту Фризу не возвращаться в Наров за своими людьми, а сразу ехать с ним и ниндзями в Сфорц.

Не доезжая, примерно, полусотни лиг до Сольта, они свернули восточней, срезая дорогу к Ирменю.

Сольтский тракт, более-менее удобный для езды, опять сменился просёлочными дорогами. Зато, через десяток лиг, Олег со своим сопровождением оказался на землях, где солдаты и наёмники армии Ойленга ещё не успели набедокурить.

Известия об отступлении и даже бегстве врага, сюда уже поступили, поэтому люди вернулись в свои дома, а постоялые дворы вернулись в обычный ритм работы.

Олег приказал своим людям не кричать на каждом углу, что едет соправитель королевства. Тайны из своей поездки он делать не собирался, но и участвовать во всякого рода официальных мероприятиях, даже по укороченной программе, ему не хотелось, хотя этикет это предписывал.

Поэтому, городки и селения они проезжали без лишнего шума. Одеты они были в лёгкие доспехи и, внешне, походили на отряд наёмников, а благодаря предусмотрительно сделанному им медальону-пропуску, наёмниками, их считали, находящимися на службе Винору.

Уже к концу четвёртого дня их скачки, до Имреня оставалось, как говорится, рукой подать. Несмотря на то, что Олег, не жалея, расходовал свой магический резерв на заклинания Малого Исцеления, снимая часть усталости и повышая выносливость, всё же, усталость постепенно накапливалась.

Если люди, стараясь не подводить своего герцога-соправителя, демонстрировали показную бодрость, то вот кони, хоть и умные создания, но такой бодрости уже не показывали. А, может, потому и не показывали, что умные.

— На ближайшем же постоялом дворе устроим себе отдых подольше, — сказал Олег Нирме.

Они скакали плотной группой. Высылать вперёд головной дозор Олег не посчитал нужным. Сейчас не до игрушек, а увидеть любую опасность, благодаря заклинанию Дальновидение, он мог заблаговременно.

К очередному постоялому двору, где он решил остановиться, их небольшой отряд подъехал ещё засветло.

Отступление армии Линерии и Руанска с винорской территории моментально оживило торговлю. Уже на Сольтском тракте им стали попадаться обозы и торговые караваны. Вот и на этом постоялом дворе, судя по количеству телег и фургонов, стоявших рядами вдоль высокого забора просторного двора, сейчас остановились два, а может, и три, торговых каравана.

— Места найдутся, хозяин? — спросил лейтенант Фриз, которого Олег выдвинул вперёд себя за старшего.

Знаки различия офицера армии Сфорца, тот заблаговременно снял, ещё в самом начале их путешествия.

— Если деньги есть, то найдутся, и места в комнатах, и места за столом, — флегматично ответил хозяин постоялого двора, вызванный, при их прибытии, мальчишкой-рабом, — Сейчас, в нонешние времена, гости предпочитают устраиваться подешевле. Если хотите, я вам на сеновале места найду. По десять солигров с носа за ночь. Лошадей можете на выпас отвести. Хотите, сами их сторожите, а могу и раба вам на это дело выделить — пятнадцать солигров с головы. В конюшне — по двадцать, но за овёс — отдельно платите.

— Сеновал не нужен, — усмехнулся лейтенант, заранее всё обговорив с Олегом, — Давай комнаты, на всех.

— Ого, господа наёмники, я вижу, удача на вашей стороне? — сразу же оживился хозяин, — Дира, покажи гостям комнаты, — подозвал он к себе пожилую тётку, — Только, эта, — он посмотрел на Фриза, — Двадцать пять солигров с человека. Без питания. Питание отдельно, — и выдохнул с облегчением, увидев соглашающийся жест лейтенанта.

Комнаты оказались без особых изысков, но чистые. В каждой было по две кровати, столу, паре стульев и большому сундуку для вещей.

Сняли шесть комнат на втором этаже трёхэтажной гостиницы, коней определили в конюшню и оплатили овёс для них.

— Я прослежу, чтобы не обжулили, — сказал один из парней-ниндзя Нирме, — На всякий случай.

Когда Фриз, расплачиваясь, выложил на стол три рублёвые монеты, глаза хозяина постоялого двора, буквально, засветились.

— Я прикажу, тотчас же, приготовить вам баню, — угадал он следующее пожелание гостей, но скидку не предложил, шельмец.

Олег догадывался, что в завышенные цены была заложена и порченность винорской монеты, но торговаться лейтенанту не позволил.

— Ага, скажи ещё, что она детей на завтрак ест, — посмеялся молодой торговец, над своим товарищем, — Не стоило гнильё пытаться всучить.

Олег с Нирмой, лейтенант и все ниндзя, кроме того парня, что, прихватив с собой кувшинчик разбавленного вина и тарелку еды, и правда, отправился присмотреть, как там местные конюхи ухаживают за их лошадьми, все разместились за одним большим столом, причём, места хватило бы ещё парочке человек.

За другими столами ужинали торговцы, приказчики и охранники караванов. Публика попроще, довольствовалась едой на вынос или питалась из своих запасов прямо во дворе перед трактиром и гостиницей.

По большому, освещаемому коптящими масляными фонарями, залу, носились трактирные служанки, стараясь быстро обслуживать многочисленных гостей.

За столом напротив, судя по говору, разместилась большая компания синезийцев. Олег не прислушивался к их разговору, он общался со своими людьми, иногда дополняя рассказ Нирмы, которая делилась с Фризом подробностями похода и преследования армии Ойленга.

Но прозвучавшее имя Ули заставило его самого, как и остальных его спутников, поневоле, прислушаться к тому, о чём шла речь за столом синезийцев.

— Гнильё? — разъярился уже основательно напившийся вина пожилой бородатый торговец, — А кто мне говорил, что вези любой шёлк, герцог всё скупает? А меня плетьми приказала гнать из Пскова! Она хуже своего братца. Чудовище!

— Это он о госпоже, что ли? — изумлённо спросил лейтенант и начал подниматься со своего места.

Глядя на него, хотели к нему присоединиться и все ниндзя.

— Сидеть! — негромко скомандовал Олег, — Пусть даже так, — прокомментировал он слова торговца, — Больше будут бояться, меньше станут жульничать.

Как выяснилось из дальнейшей перепалки между торговцами, тот, что старше, зная большую потребность Сфорца в шёлковых тканях, которые там не производились, но чем их оплачивать было в избытке, скупил у себя на родине, в Синезийской республике, больше ста рулонов этой дорогой ткани. БОльшую часть её он продал Гури, который покупкой шёлка занимался лично, а меньшую — барон Ленер забраковал.

Не желая терять прибыль, синезийский купец, воспользовавшись отъездом министра, попытался продать через Армина. И нарвался.

Временная правительница герцогства, узнав, что торговец попытался обманом всучить повторно свой порченный товар — об этом ей доложили люди полковника Нечая — приказала гнать его из гостиницы до городских ворот Пскова плетьми.

И сейчас бородач, напившись, изливал свои обиды. Судя по репликам его собеседников, делал он это уже не в первый раз, и успел своим нытьём всем надоесть.

Олег посчитал его мощенничество не столь большим, а сказанные им о сестре слова не столь оскорбительными, чтобы устраивать над ним расправу. О чём и сказал своим спутникам.

Но судьба распорядилась совсем по-иному. Едва успокоившись, бородатый купец принялся, сначала, лапать трактирных рабынь, а затем обратил своё внимание на их компанию.

Девушки и женщины в среде наёмников тут не были такой уж редкостью, но, чтобы в отряде, насчитывающим дюжину человек, было сразу четыре девушки, такое тут, и правда, редко встретишь.

Девушки и привлекли внимание пожелавшего себе женских ласк торговца.

Напротив торговца, лицом к нему, сидела одна из девушек-нидзя с удивительно земным именем Джулия, прославленного Батырханом Шукеновым, рано ушедшим из жизни солистом группы А-Студио. Джулия была брюнеткой, невысокого роста, со спортивной фигурой и кукольным, почти детским, личиком. Она была лучшей в отряде Нирмы по преодолению стен замков и городов.

Именно ей и начал этот пожилой ловелас делать вполне прозрачные намёки, подмигивая и выкладывая перед собой монеты столбиком.

Когда он, убрав со стола все медные солигры, одним движением, сметя их в кожанный мешочек, достал из внутреннего кармана серебрянный рубль и принялся его крутить между пальцами, Джулия разулыбалась ему в ответ и, не успел Олег сообразить, как она поднялась и, подмигнув торговцу, отправилась к лестнице.

Олег хотел, было, её остановить, но потом решил, что раз девушка хочет позабавиться, то пусть позабавится.

Кроме Олега и его спутников, никто не обратил внимания на уход Джулии с торговцем. В зале стоял шум, а товарищи торговца уже сами были сильно навеселе и тоже были заняты поиском себе грелки на ночь. Правда, эти были не настолько пьяны, чтобы лезть с такими предложениями к наёмницам, кем выглядели девушки-ниндзя.

Джулия вернулась достаточно быстро. И на понимающие улыбки своих коллег подмигнула.

— Жить-то хоть будет? — поинтересовался Олег.

— Да, господин, — скромно ответила она, — Но любить, вряд ли.

Через два дня они уже въезжали в ворота Нимеи, преодолев Ирмень на одном из Теусских кораблей, который Олег арендовал за четыре рубля — корабль был небольшим и, чтобы перевезти и всех лошадей, ему пришлось делать две ходки.

Городские стражники на воротах его сразу узнали.

— Господин соправитель, вам бы в мэрию заехать, — сказал ему пожилой десятник, старший наряда, — Там вам доложат сведения о нашем славном короле.

Глава 20

Возле чёрного входа в магазин, где рабы перекатывали бочки, судя по всему, пустые, вроде бы просто отдыхала, грызя орехи крепкими белыми зубами, одна из продавщиц.

— У себя? — спросил барон Лешик Гирвест, сейчас одетый в одежду небогатого благородного.

— Уехал, — также информативно ответила ему девушка, весело сверкнув глазами, и отлипла попой от дверного косяка.

Нового-старого шефа их столичной резидентуры девушка-ниндзя, естественно, узнала, хотя и прибыла в Фестал недавно — она была из последнего выпуска Центра подготовки.

Лешик тоже уже был знаком с ней. Более того, он даже знал, что, сначала, в егеря, а потом, и в ниндзя, девушка попала по личной протекции самого Олега, и даже знал о том, что она, однажды, была близка с герцогом.

Ниндзей не так много, все они выпускники одного Центра подготовки, у них были одни учителя и есть только один господин, которого они все боготворят, поэтому ниндзя очень много знают друг о друге. Как местный, самый большой начальник среди людей соправителя, барон Гирвест был посвещён в то, кто из новеньких сотрудников прибывает в Фестал и что они из себя представляют.

Отвечать только о том, о чём их спрашивают, это одна из особенностей ниндзя, которую Лешик давно заметил.

— Ялика, а подробней, если можно? — уточнил он свой вопрос.

— Можно, — улыбнулась она, мазнув глазами по рабам, закончившим перекатывать пустые бочки из здания магазина Монса под деревянный навес в углу обширного двора, — Бегом на склад, — скомандовала она им и, когда они шустро заскочили в здание, пригласила барона, — Проходите. Господин Монс отлучился ненадолго. Скоро будет.

Она, закрыв за собой дверь чёрного хода на тяжёлый засов, провела его на второй этаж, где в самом дальнем краю длинного и широкого коридора был кабинет хозяина магазина — бывшего наёмника Монса, являвшегося, по-совместительству, и главой всей агентурной и торговой сетей герцога Сфорца, которым он стал, когда Лешик потребовался Олегу в Пскове.

Сейчас, после возвращения Лешика в Фестал, на долю Монса осталось только руководство торговыми делами. Такова была воля герцога-соправителя. Впрочем, Монс только вздохнул с облегчением. Он понимал, что особых талантов, в отличие от Лешика, в ведении всяких тайных дел, у него нет.

Пока поднимались по лестнице, барон Гирвест, невольно, любовался видом ладной фигурки, одетой в весьма обтягивающее платье торговки, поднимающейся впереди него. Но, даже не будь у него сейчас молодой, красивой и, главное, искренне любимой жены, Лешик вряд ли решился бы на флирт с девушкой-ниндзей.

Он не то, чтобы боялся или, хотя бы, опасался их. Просто, с самого начала, как только он узнал и близко познакомился с этими совершенными орудиями убийств в руках Олега, ему, опытному бретеру, в их присутствии долгое время было не по себе, из-за осознания факта того, что любой или любая из ниндзей легко может расправиться с ним, одним из лучших столичных дуэлянтов, голыми руками или используя какой-нибудь совсем посторонний предмет. И сделает это, при необходимости, очень быстро.

Но отказать себе в удовольствии, побаловать хотя бы свои глаза, не смог. Ялика, которая, казалось, видела всё вокруг, разглядев взгляд барона, бросаемый им на то, что у неё чуть ниже талии, хихикнула и открыла дверь приёмной.

— Можете пройти в кабинет, а можете подождать здесь, на диванчике. Если вам что-нибудь нужно, я принесу.

Она посмотрела на него с улыбкой.

— Всё, что мне нужно, здесь, смотрю, есть, — он взял в руки бутылку выдержанного кальвадоса, стоявшую на столе, — Рюмку мне найди.

— Может, какой-нибудь закуски? — всё также улыбаясь, спросила Ялика.

— Закуска градус крадёт, — повторил он фразу, однажды услышанную от Олега.

Приёмная Монса была устроена так, словно это городские апартаменты благородного владетеля. Ничего удивительного в этом не было. Ещё со времён прадеда нынешнего короля, состоятельные простолюдины перестали скромничать и часто превосходили благородных, как богатством одеяний и дороговизной украшений, так и размахом роскоши своих особняков и апартаментов.

В приёмной бывшего участника похищения Ули всё кричало о богатстве — дорогие портьеры и шторы, мебель из винорской сосны, керосиновые светильники из серебра, сейчас, понятно, не зажжёные и украшения из бронзы — всё это было произведено в Сфорце, даже стёкла в узких, защищённых толстыми стальными решётками окнах.

Сам Монс мог бы и обойтись более скромной обстановкой. Но Олег настоял, чтобы всё в магазине выглядело богато.

Хозяин апартаментов появился меньше, чем через четверть склянки. Лешик успел засмаковать только пару рюмочек чудесного напитка.

— Лешик, наконец-то! Я тебя два дня жду, — крепко обнял Монс своего давнего командира, который не погнушался приподняться с дивана и раскрыть ему объятия.

Несмотря на разницу в положении — Лешик был уже не просто благородным, а владетельным бароном, Монс же оставался простолюдином — долгая совместная работа давно сделала их приятелями, и, при общении друг с другом наедине, они общались по-простому, на ты.

Они оба сели на диван, после того, как Монс извлёк из шкафа вторую рюмку.

— Сам должен понимать, — Лешик ухмыльнулся своей обычной гадкой улыбкой, которая раньше приводила Монса в содрогание, — Несчастье, постигшее нашего короля, требовало моего присутствия во дворце. Необходимо было утрясти кое-какие вопросы.

Лешик не стал посвещать своего приятеля в перепетии интриг, которые сейчас бушевали при дворе. Сообщил ему только главное.

— Можешь меня поздравить, государыня подтвердила моё назначение командиром полка.

— Ого! Поздравляю! — сказал бывший наёмник, — Не думали мы, что всё удастся так быстро. Прила помогла? — он налил кальвадоса себе и шефу.

— При чём здесь моя жена? — отверг предположение приятеля барон Гирвест, — Тут, скорее, наш герцог-соправитель помог. Не лично, конечно, а своим незримым присутствием за моей спиной.

Монс чуть не подавился кальвадосом.

— Ты сказал ей, что послан в столицу Олегом? — зачем-то перешёл он на шёпот, хотя, за толстыми дубовыми дверями, их разговор был не слышен, да и, наверняка, за коридором сейчас присматривал кто- нибудь из ниндзя, может даже, та же Ялика.

— Слушай, Монс, — поморщился Лешик, — Я что, похож на дурака? Или ты королеву Клемению считаешь тупой? Конечно, я ни о чём таком не говорил. Зачем? Клемения ведь была на нашем с Прилой венчании. Она прекрасно осведомлена, что баронство Гирвест находится в Сфорце. Но, главное, она видела подарки, которые нам прислал герцог. Такие, сам знаешь, обычным вассалам не дарят. Королева посчитала нужным поддержать меня в назначении, потому что рассчитывает на положительную реакцию Олега. А его поддержка ей сейчас будет, ох, как нужна. Принц Анг, родной младший брат, пусть и сводный, нашего короля, пока ещё вряд ли знает о случившемся с Лексом, но скоро, наверняка, узнает. Как узнает и их с Лексом общий дядюшка Ней ре, Винор. До двора таркского короля Плавия Второго, где они сейчас обретают, сведения, обычно, доходят очень быстро.

Раздался стук в дверь, и через несколько ударов сердца вошёл один из ниндзей, одетый в одежду купеческого приказчика.

— Приехал управляющий дворцовым хозяйством, — доложил он Монсу, — Хочет с вами срочно встретиться.

— Скажи ему, пусть подождёт, я ещё не прибыл, — отмахнулся Монс.

— Что, двор совсем поиздержался? Опять товары в долг просят? — спросил Лешик, когда ниндзя вышел.

Полученные королём от Олега деньги ушли на выплату долгов. Пусть, долги короны банкам соправитель погасил сам, но, помимо этого, были ещё долги и перед армией, и перед поставщиками двора. Собираемость налогов в Виноре снижалась год от года, да и собранные налоги не всегда вовремя поступали в казну. А красиво жить хотелось и королю, и королеве.

Сами бы они, конечно, не стали бы просить в долг товары из магазина Монса — без них, по большому счёту можно было бы и прожить. Но соправитель сам предложил Клемении неограниченный кредит, и, как женщина, королева не смогла отказаться. Да и король с удовольствием делал вид, что не знает, откуда и за какие средства его управляющий берёт покорившие столицу товары из Сфорца.

— Господин отдал недвусмысленный приказ, — сокрушённо покачал головой бывший наёмник, — Знаешь, я ведь, как втянулся в эти торговые дела, как научился считать каждый тугрик или солигр, не совсем понимаю, чем, иногда, руководствуется наш господин. Если бы ты знал, на какую сумму уже одолжились король и королева…

— А тебе и не надо думать, дружище, — прервал его Лешик, — Могу только сказать тебе фразу, которую я услышал однажды от него, когда с таким же нытьём к нему Армин приходил. «Не я для денег, а деньги для меня.» Так что, делай, что он тебе велел, и не забивай себе голову. Кстати, мне нужно будет от тебя, чтобы ты подготовил, я, собственно, за этим и зашёл так незаметно, пару хороших подарков. Не слишком дорогих, но что-нибудь редкое из Сфорца.

— Всё редкое — дорогое, — покачал головой Монс, — Но я постараюсь. Скажешь для кого и за что?

— Двум очень полезным людям из придворных, которые помогли королеве принять, насчёт меня, правильное решение. А знаешь, что было главным препятствием для моего назначения? — хохотнул барон, — То, что, официально, стало вроде бы главной причиной моего возвышения — спасение короля! — Лешик с удовольствием допил последний, остававшийся в рюмке глоток, — Королева очень на меня разозлилась, что Лекс не остался там на поле. Хотя, конечно же, внешне и публично всем демонстрировала, что она мне очень благодарна. Но я-то видел по её глазам, что она просто в бешенстве. Сильная между ними любовь, — с сарказмом добавил он.

От денег, предложенных Монсом барон Гирвест отказался. Деньгами Олег его снабдил с большим запасом. А присваивать их себе на личные нужды он не собирался. Зачем? Если ему нужно будет, соправитель ему и так выдаст. Олег уже помог при строительстве замка Гирвест. И не только деньгами. Узнав, что у Лешика были проблемы с закладкой фундамента под донжон — в тех местах, при углублении в грунт, начинался плывун — герцог не погнушался попросить свою сестру, которая в тех местах, как раз, достраивала дорогу, и Уля с удовольствием помогла своей магией. В отличие от Олега, с которым отношения у Лешика, первое время, были неоднозначными, с его сестрой у него, с самого начала, отношения выстроились вполне приятельскими.

— Сегодня-то вечером я увижу тебя с полковничьими шевроном и аксельбантом? — спросил Монс, лично провожая своего приятеля и шефа к выходу.

— Ни сегодня, ни завтра, ни вообще, пока Олег сюда не прибудет, — удивлённо прсмотрел на него Лешик, — Дружище, ты со своими торговыми делами, похоже, совсем потерялся. Полковника может присвоить только король, если он когда-нибудь придёт в разум, в чём я сильно сомневаюсь, или соправитель, когда он прибудет, на что я надеюсь.

Тем же путём, что и вошёл, Лешик покинул здание магазина товаров из Сфорца. Особой необходимости в такой конспирации не было, но он, лишний раз, предпочитал не афишировать свои особые взаимоотношения с владельцем известного магазина.

Он не стал ничего говорить своему старому подручному о том, что его назначение на командира формируемого столичного полка — это только половина дела. В настоящий момент, в полку насчитывалось всего полторы сотни человек — из тех раненных, в ходе подавления мятежа в Сарской провинции, солдат и офицеров, которые не смогли выздороветь и встать в строи своих полков к моменту выдвижения армии ре, Вила к Орежскому мосту. И сейчас Лешик ломал себе голову, где лучше всего искать пополнение. Впрочем, желающих служить в столичном полку, наверняка, хватает, вот только он сам не горит желанием набирать туда кого-то из столичных жителей.

Подарки, заказанные им Монсу, должны были послужить не только благодарностью за помощь в назначении, но и добиться подписания некоторых, нужных ему, посланий командирам провинциальных гарнизонов, где Лешик и решил подыскать себе в полк офицеров и десятников. Конечно, он рассчитывал и на благодарность лично к нему со стороны тех, кого он вытащит из захолустья в столицу.

Возле ворот особняка, который они с женой купили сразу после венчания, его встретил Ной, старый раб Прилы. Ной, вместе с рябой некрасивой крепостной девкой, присланной управляющим замком Ерон баронессе, ещё когда та жила при Глаторском королевском дворе, были единственными слугами в их небольшом, скромном особняке.

Показательно жить на широкую ногу Лешик не собирался, хотя, благодаря щедрости Олега, мог позволить себе вести жизнь богатого светского кутилы. Ему не нужно было, чтобы возникли лишние вопросы. Клемения прекрасно знала о бедности своей, теперь уже бывшей компаньонки-приживалы, о том, что, находящееся в лесной глуши владение Ерон, не приносит Приле, практически, никакого дохода, а его собственное баронство только ещё отстраивается и, вместо того, чтобы приносить доходы, пока только, требует вложений.

Прила, правда, иногда загоралась желанием съездить в свой замок и повесить управляющего за воровство, но быстро остывала, понимая, что выжать с её сервов чего-то большего, вряд ли получится.

Лешик, часто, сам перед собой бравировал своим цинизмом и рассчётливостью. Вот и добравировался до того, что влюбился, как мальчишка, в не очень бы, казалось, красивую девушку.

И так получилось, что его чувство оказалось взаимным. Теперь Прила имела два титула, кроме владетельной баронессы Ерон, она стала и баронессой Гирвест.

Никогда раньше не имевшая своего собственного дома — сначала она жила в замке с отцом, а потом приживалой при королевском дворе Глатора — Прила теперь с восторгом создавала уют в их особняке. На предложение Лешика докупить ещё прислуги, подумав, сказала, что пока справятся — всё равно они оба много времени проводят вне своего дома. Он — в частых поездках, она — во дворце.

Лешик знал, что благодетелей ценят гораздо меньше, чем тех, кого сами облаготетельствовали. Так уж люди устроены. Поэтому, он не был удивлён тёплому дружескому отношению к его жене со стороны Клемении. К его удивлению, и Прила оказалась сильно привязанной к королеве. Она не стала и не собиралась рвать их дружбу, даже после своего замужества.

— Хозяйка только что прибыла, — ответил раб на вопрос Лешика, — Тоже про вас спрашивала.

Ной, приставленный к Приле с самого её детства, хоть и являлся, по-сути, её вещью, относился к своей хозяйке, почти, как к дочери, часто позволяя себе делать ей замечания и, иногда, высказывая ей недовольство. Лешик, первое время, хотел поставить зарвавшегося раба на место, но, заметив, что Прила сама испытывает к старому рабу тёплые чувства, словно к своей няньке, оставил всё, как есть.

Лешик, к тому же понял, как непросто жилось все эти годы его любимой жене. Клемения ведь не нуждалась в её обществе постоянно, а, кроме принцессы, ставшей потом королевой, с Прилой практически никто нормально не общался. Над ней подшучивали, её презирали и игнорировали. Она, правда, тоже не оставалась в долгу, но только Лешик понял, что за её внешней дерзкостью и насмешливостью, скрывалась глубоко уязвлённая и несчастная душа. До того, как встретила его, естественно. Они, действительно, оказались созданы друг для друга. Явно, Семеро так и задумали, и подстроили их встречу.

— Явился. И, в очередной раз, в таком странном одеянии, — с улыбкой баронесса обняла и поцеловала своего мужа.

— Чего тут странного? — прошептал он ей на ушко, жадно втягивая в себя запах её волос. Опять мыла голову очередной новинкой из Сфорца — вот в чём они себе никогда не отказывали, так это в маленьких радостях, которые доставляли замечательные идеи их сюзерена, — Посмотри внимательней, половина благородных в городе так одевается.

— Невладетельных благородных, — она провела рукой по его щеке, — А у нас с тобой целых два владения.

— Ну, если твою дыру считать владением….

— Ах ты гад, — шутливо замахнулась она на него своим кулачком, — Можно подумать у тебя намного лучше.

— Ненамного, но есть куда развиваться, — перехватил он её кулачок и поцеловал его.

Прила, с первого дня их замужества, знала о их большом, а, по её меркам, так просто огромном, финансовом состоянии. Но к необходимости это не выпячивать, отнеслась с полным пониманием. К тому же, в их небольшом, двухэтажном особнячке с уютным двориком, они себе ни в чём не отказывались. Да и, как заметил Лешик, привыкшая к постоянной нужде, его любимая жена, была немного скуповата.

— Вечером я вообще оденусь как босяк, — проинформировал он её.

У него на вечер была назначена встреча с одним из его главных агентов в Фестале, главарём одной из речпортовских шаек.

— Кажется, я уже начинаю к этому привыкать, — она прижалась к нему своим хрупким телом, — Пошли пообедаем?

— А есть другие варианты?

Другой вариант, предложенный ему молодой женой, Лешику понравился.

— Что там нового во дворце? — спросил он, поглаживая её по бедру, когда они расслабленно сидели на диване, после бурных ласк.

— А что там может за день случиться? Ты же сам во дворце вчера был? — усмехнулась Прила, которая сегодня побывала во дворце.

Сунувшаяся, было, видимо, с докладом о накрытом обеде служанка, увидев своих хозяев голышом, мигом выскочила.

— Ну, мало ли что. Может, к королю память вернулась. Может у Клемении был выкидыш.

— Не говори так, — скинула его руку со своей ноги Прила, — Насчёт Клемении не говори. Всё у неё будет хорошо, я уверена. А с королём, я тоже, думаю, всё будет хорошо. В том смысле, что память он никогда не обретёт.

Глава 21

Уля сидела между зубцами стены, свесив ноги. Если бы не холод камня под попой и не вонь из давно не чищенного рва, то было бы просто замечательно — настолько красивый вид открывался на округу в лучах заходящего зимнего солнца.

— Госпожа, не упадите, — встревоженно сказал один из всюду её сопровождающих, уже второй день, ниндзей — на этом настоял прибывший с ними от границы Нечай.

— Не бойся, — успокоила она парня, задрав голову на небо, — Мне ничего сейчас не грозит.

Сказав это, Уля подумала с интересом, а выдержал бы её Динамический Щит, если бы она, и правда, нечаянно сверзилась со стены? Смог бы он погасить энергию удара тела, её веса, об землю?

Она улыбнулась, вспомнив Олега, как тот пытался ей объяснить то, что он называл попыткой применить законы физики к магии. Как он выводил зависимость количества выдерживаемых Щитом ударов, не только от количества энергии, влитой в него, но и от силы удара, массы предмета, которым этот удар наносится, и его площади — так Олег называл размер участка Щита, по которому удар наносится. Брат рисовал тогда перед ней смешные значки, похожие на буквы, и чёрточки. Было жутко интересно, хотя Уля совсем ничего не поняла. Сейчас ей почему-то казалось, что уж один-то её шмяк об землю Щит должен выдержать. Но, понятно, проводить опыт она не стала. Вот Трашп или эти безумные химики Ринга и Монса, те, точно бы, решились.

— Я увидела, что хотела.

Уля, совсем по-ниндзевски, уперевшись руками в зубцы стены, совершила кульбит назад и встала на ноги ровно между двумя нечаевскими парнями. Хотелось ей немного рисануться перед ними, чего уж тут. Не зря же она, когда-то, мечтала быть акробаткой и восхищать людей на площадях своими выступлениями.

Прибытия врага они ждали уже сегодня вечером или завтра утром. Но, судя по тому, что Агрий, который со своими оставшимися в герцогстве ниндзями продолжал вести наблюдение за сааронцами, всё ещё не прислал гонца, армия короля Улинса двигалась медленней, чем они предполагали.

У монарха Саарона, видимо, возникли какие-то опасения относительно других своих границ, раз он не решился отправить в поход к Фесталу все, подготовленные им, части своей регулярной армии.

Нечай, который уже отвёл от границы своих бойцов, смог получить от троих захваченных сааронских офицеров полные сведения о составе надвигавшихся сейчас войск.

Регулярных полков в сааронской армии, которой командовал маршал ре, Двоттер, было только девять, из них один — кавалерийский, зато полков наёмников было целых шесть. Две сотни сааронских егерей можно было бы не считать — вряд ли они будут принимать участие в сражении. Итого получалось, пятнадцать полков обученных опытных вояк против её семи полков, недавно спешно сформированных.

Были и хорошие вести. Улинс не рискнул остаться без своего главного королевского мага и в поход его не отправил, поэтому Уля теперь могла рассчитывать на бОльшую эффективность своей боевой магии. Да и без неё, магические возможности армии герцогства ни в чём не уступали сааронской. У Бора маги были, может, и слабее, зато, если исходить из полученных сведениий, у него их было больше — существенную помощь оказали владетели герцогства, направившие в армию своих родовых магов, среди которых было много и достаточно сильных.

А вообще, привыкнув видеть баронов в герцогском дворце — спесивых по отношению к невладетельным благородным и льстиво улыбающихся брату и ей, Уля была приятно удивлена той переменой, которая произошла с баронами, когда они одели на себя доспехи и взяли в руки оружие. Как буд-то бы это были другие люди — мужественные, ответственные, умелые.

Кажется, ей становилась понятна ещё одна из загадочных фраз Олега, сказанная ей однажды про баронов герцогства, что им до паркетных интриганов ещё пару веков надо расти, а пока на них можно рассчитывать в определённые моменты.

Гильдии городов Сфорца тоже поучаствовали в укреплении магических сил армии, значительная часть их магов отправилась с генералом Бором.

Так и получилось, что герцогство Сфорц выставило почти сотню магов против семидесяти, с небольшим, у противника.

— Отсюда отличный обзор. А докуда добьют ваши баллисты? — спросила она, поднявшись на угловую башню, у командира учебной инженерной роты.

Южная башня крепости Валон возвышалась над долиной, по которой должна была идти сааронская армия. Крепость, построенная в виде треугольника, южный угол которого был обращён на долину, давала ещё одно преимущество над врагом — она, по-сути, стала правым флангом сфорцев, и флангом очень мощным.

Её стены достигали в высоту почти шесть человеческих ростов, а башни, которых было четыре — три угловых и одна надвратная, были ещё выше стен на добрую треть.

— А давайте мы вам покажем? — улыбнулся капитан и, увидев её согласие, скомандовал расчёту баллисты: — Взводи!

Баллиста напоминала Уле арбалет, только очень большой. Она посмотрела, как с помощью одного ворота два солдата-инженера очень быстро, буквально, за десяток ударов сердца, натянули тонкий металлический трос, а двое других, тут же уложили в специальное ложе толстую стрелу с непонятным горшком вместо наконечника. Затем, один из тех солдат, что крутил ворот, натягивая трос, кинулся к другому вороту и принялся, с помощью его вращения, поднимать ложе со стрелой, следя, при этом, за установленной, впереди, дугой с нанесёнными на неё рисками.

— Слушай, капитан, — обратилась Уля к офицеру, — Объясни мне, пожалуйста, что это за горшок, вместо наконечника, что в нём, и зачем вот эта стрелка? — показала она рукой.

Капитан был явно доволен вопросом и, отвечая, даже приосанился. Но, прежде, чем ответить, дал знак солдатам отодвинуться от баллисты.

— В горшке сейчас пока просто земля, госпожа, — объяснил он, — Эти два снаряда, — он показал на две большие стрелы, окрашенные в красный цвет, одна из которых уже была заряжена, — Они пристрелочные. Они точь-в-точь такие же по тяжести, как и эти, — офицер показал на выставленные в специальных козлах три с половиной десятка стрел, — Только здесь в наконечниках уже не земля, а специальный состав, придуманный людьми господина Ринга, из земляного масла.

Уля быстро сообразила про всё остальное — её постоянное и частое общение с братом и личное участие почти во всех его делах, научили её, что называется, схватывать на лету.

— А с помощью этих рисок, вы потом сможете изменять дальность стрельбы? — скорее, не спросила, а констатировала графиня.

— Да, госпожа, — уважительно склонил голову капитан, — Конструкция этой баллисты придумана самим герцогом, вместе с полковником Кашицей. Эти две баллисты, в принципе, могут вести стрельбу и без прицельного приспособления. Мы же отсюда всё поле отлично видим. И те баллисты, которые стоят на восточной. А вот те четыре, которые стоят на западной и надвратной башнях, — он махнул рукой в их сторону, — Оттуда поля не видят, мы им загоражеваем его, ну, в смысле, не мы, конечно, а наша башня. Так вот, они смогут с помощью этих прицельных приспособлений по знакам своего наблюдателя, — он показал на участок восточной стены, где этот наблюдатель будет выставлен, — Вести стрельбу. Они уже пристрелялись.

Стрелять, не видя целей, Уле показалось необычно и интересно. Она даже не стала гадать, кто до такого мог додуматься. Ей и так было ясно.

— То есть у вас, получается, восемь баллист. А сколько стрел? Сколько этих вот…горшков? снарядов? И сколько врагов один такой горшок-снаряд сможет поразить?

Капитан её, откровенно, порадовал. Оказывается, один такой горшок даёт разброс огня на участке, примерно, в два шага шириной и пять-шесть шагов в длину, то есть столько же, сколько на таком расстоянии смог бы воспламенить маг средней силы.

Понятно, что преимущество магов в том, что, при сокращении расстояния до места применения заклинания, размеры поражаемого участка будут сильно нарастать, в отличие от действия снарядов Ринга. Зато от стрельбы баллист не спасают никакие Сферы.

На каждую баллисту было привезено по тридцать три стрелы с наконечниками в виде зажигательных снарядов, а количество стрел с обычными метеллическими наконечниками продолжало расти, потому что личный состав учебной инженерной роты, кроме расчётов баллист, все эти дни занимался их изготовлением — леса тут были рядом, а полевые мастерские при себе.

— Отлично! — воскликнула Уля, когда стрела, посланная баллистой, улетела шагов на семьсот-восемьсот, — Это будет для сааронцев хорошим сюрпризом.

— Стрелы с обычным наконечником, госпожа, полетят намного дальше, — похвалился польщённый командир инженеров.

Уля ещё раз бросила взгляд на будущее поле битвы и стала спускаться по каменной лестнице, идущей вдоль стены.

Все четыре дня, что полки находились у замка Валон, они усиленно копали ров вдоль всей долины, делали за ним насыпь и возводили на насыпи укрепление из вбитых в неё заострённых деревянных кольев.

Генерал уже повинился, что не догадался взять в поход необходимое количество лопат. Обходились, пока, тем, что было в обозе инженерной роты, что отдал барон Валон и тем, что забрали у его сервов, спрятавшихся в замке и в глубине леса.

Всё равно, шанцевого инструмента не хватало, поэтому работы шли не так быстро, как хотелось бы. Впрочем, задержка ре, Двоттера играла им на руку.

— Графиня, мы вас ждём на совет, — Нечай сам вызвался за ней сходить, и сейчас, в присутствии посторонних, был строго официален, — Генерал Бор просил вас, если сочтёте нужным, подойти в штабной шатёр.

Исходя из желания быть со своими подчинёнными, Бор отсоветовал Уле располагать штаб в замке. Уля с ним согласилась, хотя подозревала, что одной из причин такого решения были непростые отношения барона Валона и Бора, испортившиеся ещё в Пскове, когда комендантский патруль задержал в Промзоне десяток молодых благородных оболтусов, которые развлекались тем, что ловили симпатичных молодых простолюдинок и заставляли их раздеваться. Среди этих оболтусов оказался и средний сын барона. А попытки его отмазать ни к чему не привели. Бор доложил Олегу всё, как было, а тот приказал всех шалунов выслать из Пскова на год. И им ещё повезло, что ничего большего они не совершили.

Кстати, сейчас этот молодой оболтус, то ли Шорпин, то ли Шерпин Валон, насколько знала Уля, взял под командование сотню новобранцев и встал в строй её третьего полка.

— От Агрия кто-нибудь уже прибыл? — спросила Уля, улыбаясь своему другу глазами.

— Нет, — помотал тот головой, — Может, сааронцы передумали идти в поход?

Это была шутка с его стороны. Они оба понимали, что ре, Двоттер просто так не отступит.

Из нескладного мальчишки, её друга детства, Нечай вырос в высокого и крепкого молодого мужчину, которого Уля сильно любила. Две прошедшие с ним ночи очень подняли ей настроение и, кажется, даже добавили сил. Был бы он ещё и вне постели интересен, как маркиз Орро ни, Ловен, и не был бы ещё так глупо ревнив, Уля бы совсем была счастлива.

Любование Нечаем и размышления о нём не мешали Уле заодно и обдумывать то, что она разглядела со стен и, главное, то, что она услышала от инженера. Уля умела, так вот, скакать мыслями и делала это быстро.

— Подожди, — сказала она Нечаю, взяв его за рукав, и обернулась к одному из ниндзей, — Сбегай за капитаном, — приказала она ему.

Ждать долго не пришлось.

— Вызывали, госпожа?

— Да, — кивнула она, — Я подумала, что раз твои баллисты могут стрелять через башни, значит, они смогут вести стрельбу и через головы полков. Так ведь? В общем, разбирай и снимай их с западной и надвратной башен, и тащи на левый фланг. Там, за спиной четвёртого полка, правда, уже лес начинается, но он, зато, не сильно заболочен. Площадки, я думаю, для установки баллист и направления стрельбы, вырубите. А то получается, что, при мощном правом фланге — тут у нас и крепость и баллисты, левый фланг вообще слабый. Из крепости твои баллисты даже до центра не добивают. Понятно, о чём я?

Капитан немного поразмыслил и кивнул.

— Слушаюсь. Прямо сейчас начнём, до темноты ещё пол-склянки есть, — сказал он и, получив разрешение, побежал отдавать соответствующие команды.

После этого, Уля, не стесняясь окружающих, обняла своего полковника за талию, и они отправились к воротам, где их ждал отряд ниндзей с конями.

— Ты не в штаб? — удивился Нечай, когда увидел, что Уля направила своего коня мимо штабного шатра.

— В штаб. Только к себе сначала заеду. Ты скажи, что я скоро буду.

Говорить о том, что ей банально приспичило в туалет, Уля не стала.

— Эрса, ещё раз увижу, что ты возле моего гвардейского эскорта трёшься, я тебя выпорю, — пригрозила она рабыне, когда та помогала ей умываться, — И вообще, ты начинаешь меня разочаровывать. Смотри, как бы тебе, по-возвращении, не пришлось отправиться в имение, работать на скотном дворе.

Уля бросила Эрсе полотенце и погрозила пальцем.

Шашни своей рабыни с тем гвардейцем, который от Брога до Валона вёз её перед собой на коне, графиня заметила ещё на марше, но не придавала этому значения. Уле были безразличны любовные дела её служанок, если, конечно, к ним никто не применял принуждения или это не мешало им выполнять свои обязанности. Сегодня имело место второе — она не застала служанку в шатре и ей пришлось вначале ухаживать за собой самой. Это не было ей трудно, но приучать Эрсу к такому поведению она не собиралась.

— Хозяйка, простите! — заливалась рабыня слезами.

Уля ей ничего не ответила и вышла из шатра. Она не будет её ни пороть, ни ссылать в какой-нибудь птичник или коровник, Эрса ей нравилась. Именно поэтому, пусть теперь попереживает и поволнуется.

До штаба она пошла пешком — тут было совсем рядом. Пока шла, опять ловила на себе взгляды, полные надежды и оптимизма. Люди рассуждали так, что, если мгновенной смерти не будет, то от остальных ран графиня их спасёт, да и в битве надеялись на её могущество. И вот эти-то завышенные ожидания злили её больше всего.

— Наконец-то, мы вас дождались, — почтительно склонился, вслед за остальными офицерами, генерал Бор.

За долгое время общения, особенно, в совместной работе или совместных поездках, Олег ей много, очень много, интересного рассказывал и многому учил.

Хотя, конечно же, Уле было бы намного интересней, если бы брат больше рассказывал всяких историй, вроде тех, которые он называл сказками или романами. Но Олег больше стремился к тому, чтобы научить её чему-нибудь такому, что ей однажды может пригодиться.

И теперь Уля могла оценить, насколько он был прав. Она прекрасно помнила многие из его рассказов о полководцах из далёких стран. О фиванском полководце Эпаминонде, который на одном из флангов своего войска поставил намного больше шеренг, создал тем самым преимущество, и впервые смог разгромить, до той поры, непобедимую спартанскую фалангу. О полководце Цезаре, который не просто в несколько линий выстроил свои войска — так там все делали, но и почти четверть своей армии убрал в резерв, и как это помогло победить. Правда, тот рассказ ей запомнился больше тем, что Цезарь приказал своим солдатам метить врагам в лицо, а враги были все сплошь из благородных, которые очень дорожили своей внешностью. Из-за этого испугались увечий больше смерти. А магов, знавших заклинания исцеления, в королевстве Цезаря не было. Рассказывал Олег и многое другое о сражениях и войнах.

Теперь Уля знала об искусстве войны намного больше, чем все её офицеры, с генералом Бором, вместе взятые. Но она также понимала, что все её знания только теоретические.

Вот, к примеру, насколько увеличится ширина фаланги полка, когда полк пойдёт в наступление? Или как определить, когда надо вводить этот самый резерв в бой? И масса других вопросов, на которые она не знала ответов.

Олег не раз говорил во время походов в Геронию и Растин, что у тела должна быть только одна голова, и Уля прекрасно поняла, что он имеет в виду.

Поэтому, как и брат, она отдала все бразды правления на время битвы генералу Бору, оставив себе магическую поддержку своей армии, в битве и после неё, и голос в военном совете накануне сражения. В том, что к её голосу будут прислушиваться очень внимательно и почтительно, она не сомневалась.

— Приветствую, — вежливо кивнула она офицерам и села в предложенное ей раскладное кресло во главе вытянутого стола.

В штабном шатре, кроме генерала Бора и его начальника штаба полковника Ашера, присутствовали все командиры полков, Нечай и барон Валон, который являлся теперь комендантом своего собственного замка.

Радостную новость о том, что король Уллинс не направил с войском своего главного мага, знали уже все, поэтому смотрели на Улю с удвоенной надеждой.

— Укрепления, какие-никакие, мы возвели, — докладывал Ашер Уле — остальные этот доклад уже слышали, — На них разместим первый и второй полки. Остальные пять полков выстроятся за ними в одну линию фаланг. Перекроем проход на всю ширину, на все полторы тысячи шагов. Фаланги будут стандартными — по сотне рядов в десять шеренг. Насчёт баллист полковник Нечай нам рассказал, и объяснил мудрость вашего решения. У вас будут какие-нибудь ещё указания?

— Указаний пока не будет, а вопросы будут. Где будут твои егеря? — спросила она у Риты.

— Защищать фланги полков. Как обычно, — пожала плечами Рита.

— А зачем их защищать, если наш правый фланг — это ваша крепость, — она посмотрела на барона, — А левый упирается в непроходимый заболоченный лес? И зачем оставлять на укреплениях два полка, если можно защищать их силами всей армии?

— Если мы всеми силами будем защишать укрепления, то, при их прорыве хотя бы в одном месте, мы проиграем сражение, — ответил Бор, — С егерями, ты…вы правы, а вот ставить бы всю армию на защиту укрерлений я бы не стал.

Уля и сама была не уверена в своих мыслях, но так сильно ослаблять намеренно первую линию обороны ей казалось неправильным.

— А разве нельзя поставить на вал пять полков, а три в резерве? Тогда, при прорыве, этот прорыв можно будет закрыть.

Её вопрос поставил всех офицеров в тупик. В том, что она сказала, был здравый смысл. И первой Улю поддержала Рита.

— А так ведь, действительно, может быть лучше, — сказала она.

— И чем же? — спросил Ашер, добавив в голос скепсиса.

Мнения собравшихся разделились примерно поровну. При таком раскладе спор мог длиться очень долго, но он был прерван появлением гонца от Агрия.

— Ре, Двоттер будет здесь завтра к исходу дня, — доложил ниндзя.

Глава 22

— Тебе уже пора идти, — Агленда прижалась к нему, уткнувшись лицом в его плечо.

— Ого, ты, никак плачешь? Сержант, возьми себя в руки, — Ковин пытался шутить, но у самого было тоскливо на душе.

Ковину было теперь, наверное, даже хуже, чем его девушке. Это раньше ему надо было идти вставать в боевой строй, оставляя Агленду в обозе, а сейчас и его подруге предстояло, наравне с ним, встречать врага лицом к лицу.

По сравнению с теми новобранцами, которые составляли сейчас большинство в полках, Агленда была уже опытным бойцом, хотя весь её боевой опыт заканчивался участием в той атаке, при сражении в Сарской провинции, когда полковник Ашер лично повёл в бой свои последние резервы.

Но даже такой мизерный опыт, вкупе с опытом походов и организации армейской жизни, сейчас был сильно востребован.

Агленду назначили командиром десятка неумех, из которых она отчаянно пыталась сделать сносных арбалетчиков.

— Я не плачу совсем, — улыбнулась она, вытирая слёзы, — Но мне, и правда, тревожно.

Из её палатки они вышли уже, внешне, спокойные.

В расположении пятого полка, куда он пришёл повидаться с подругой перед предстоящим сражением, на его взгляд, было слишком много неразберихи. С одной стороны, это было объяснимо — пятый полк, как и следующие, по-номерам, два полка, формировался по остаточному принципу, и ожидать здесь образцового порядка было бы глупо. Но, хотя бы, палатки-то могли ровно поставить?

Агленда поняла, о чём он думает.

— Командир всё время тратит на боевые тренировки и строительство заграждений, — словно оправдываясь, сказала она, — Сам же видишь.

То, что муштра здесь идёт, как надо, не заметить было невозможно. Крики сержантов, часто сопровождаемые ударами палок, слышались со всех трёх тренировочных площадок полкового лагеря.

— Вижу, — согласился он, — Лишь бы толк был.

Агленда тяжело вздохнула.

— Пойдём, я тебя провожу, — она пошла чуть впереди него, — Я уже, мне кажется, не успею чего-то большего от своих добиться, — пожаловалась она, — Но хоть заряжать быстро, научились все. Думаю, даже, пусть трое моих арбалетчиков и я сама будем вести стрельбу, а остальные пусть заряжают.

Устраивать долгое прощание, на виду у всех, не стали. Да и, чего уж там, надеялись они на лучшее. После жизни возле Вонючки, в трущобах Промзоны, им, иногда, казалось, что всё с ними происходящее — это сон. А во сне-то по-настоящему не умирают.

Барона Гэфта Ристера, командира второго полка, чьим заместителем был майор Ковин, застать на месте было невозможно. Этот неугомонный владетель одного из центральных баронств герцогства был большим любителем игры в кости, хотя, надо отдать ему должное, военное дело знал хорошо. И сам был знатным рубакой.

Ковин подозревал, что если бы Ристер сомневался в способности своего заместителя управлять полком в его отсутствие, то не стал бы так манкировать своими обязанностями. А так — есть кому работать, вот пусть и работает. Главное, дело сделано.

— С заграждениями закончили, — подскочил к нему лейтенант Собик, ставший офицером всего несколько декад назад.

Собик, его бывший и единственный партнёр по банде, был теперь у Ковина его правой рукой. Пусть он был и не очень сообразительный, зато храбрый и надёжный.

— Ну, пойдём, посмотрим.

Второй полк занимал оборону на левом фланге армии. Левее, упираясь уже в непролазный лес, стоял только первый полк.

Генерал Бор поставил первые номера полков, с первого по четвёртый, на левый фланг и в центр, исходя из того, что в них было больше опытных воинов, а противник, скорее всего, главные удары направит именно сюда, так как правый фланг прикрывался крепостью Валон, откуда по наступающим будет вестись сильный обстрел. Рядом с крепостью занимал оборону пятый полк, где служила Агленда. Шестой и седьмой полки находились в резерве, в готовности закрыть прорыв.

Сказать, что построенные заграждения слишком крепкие или надёжные, было бы сильным преувеличением.

Забравшись на вал, высотой с рост человека, Ковин посмотрел на его неровную, извилистую линию, протянувшуюся от крепостного рва до заболоченного леса. Перед валом был ров, может, и не сильно глубокий, но достаточный, чтобы задержать движение фаланги. В вал были вкопаны заострённые колья, наклоненные в сторону рва. Чтобы их труднее было выдёргивать и раздвигать, колья скрепили поперечными брёвнами.

— Неплохо, — скупо похвалил Ковин, — Только, с нашей стороны, вал получше утрамбуйте, чтобы ноги упирались и не съезжали, — добавил он.

Сааронских егерей они увидели к вечеру. Приближаться к построенным укреплениям на расстояние полёта арбалетного болта они не рисковали, скакали на безопасном расстоянии и выкрикивали какие-то оскорбления. Ветер дул с севера, поэтому разобрать слова было сложно, да никто, в общем-то, и не прислушивался.

— Я думаю, может нам удвоить количество стрелков на валу? И, сзади ещё, каждому из них в помощь, поставить заряжающих? — предложил Ковин.

Возвращаясь от лагеря пятого полка, Ковин, подумав, посчитал удачной мысль Агленды назначить слабо подготовленных стрелков на зарядку арбалетов.

Барон Гэфт Ристер, временный полковник, некоторое время обдумывал слова майора, своего заместителя.

— Идея была бы неплохой, если бы у нас с тобой были бы нормальные солдаты, а не это недоразумение, — наконец ответил он, посмотрев в сторону импровизированного небольшого полкового плаца, где один из сержантов палкой вразумлял нарушившего строй, при развороте, очередного недотёпу, — Они не смогут нормально вернуться вовремя в фалангу и встретить прорвавшихся плотным строем. Собьются в кучу, как бараны. И, как бы ещё, в панику не ударились.

Понимая всю ненадёжность приготовленных на скорую руку из подножного материала укреплений, генерал Бор планировал их не столько оборонять, сколько использовать для разрушения вражеского строя. За укреплениями, прорвавшегося и, частично, дезорганизованного противника должны были встречать плотно сбитые фаланги полков.

Главной причиной такого решения генерала, как знал Ковин, было именно то, что сейчас высказал его командир — слабая обученность личного состава, бОльшая часть которого ещё ни разу не участвовала в реальном сражении.

Генерал и его офицеры просто не надеялись, что в индивидуальных схватках на оборонительном валу новобранцы смогут противостоять ветеранам ре, Двоттера и наёмникам, и что они не запаникуют.

Фаланга, задние шеренги и боковые ряды которой будут состоять из опытных солдат, Бору казалась более надёжным, на данный момент, тактическим решением. Видимо, в этом он смог убедить и графиню ри, Шотел, временную правительницу герцогства.

— Тогда, давайте, отдадим им все запасные арбалеты. Пусть хоть первые залпы будут через короткий промежуток, — Ковин махнул рукой на занявших оборону за преградой бойцов.

— Доскакались, — не ответив на предложение майора, злорадно произнёс барон Ристер, почувствовав воздействие сильной магии, и тут же, в изумлении выпучил глаза, — Семеро! — громко выкрикнул он, но его крик потонул в оглушающем вопле восторга, зазвучавшем от замка Валон до окраин леса.

Ковин, естественно, тоже увидел, как и все, кто стоял в это время на валу, печальную судьбу, постигшую сааронских егерей.

Вчера, вернувшись с военного совета, Гэфт Ристер сообщил своему заместителю обнадёживающую информацию. Как оказалось, у госпожи не только огромнейший магический резерв, но и очень высокая скорость его восполнения. Так что, как она сообщила на совете, если они смогут продержаться в бою до конца дня, то на следующий день они будут иметь огромное магическое преимущество, потому что, уже с самого утра, её магия будет полностью восстановленной, в то время, как остальным магам потребуется времени, как минимум, в два раза больше.

Сааронские егеря, укрытые слабенькими Сферами своих сотенных магов, гарцуя перед армией Сфорца, чувствовали себя в безопасности, считая, что маги герцогства не будут тратить свои магические резервы на разрушение их магической защиты, чтобы не остаться опустошёнными к моменту сражения.

Это стало для сааронских егерей фатальной ошибкой. Даже зная, что среди магов Сфорца есть магиня необычайной силы — скрыть информацию о возможностях графини ри, Шотел уже было невозможно — никто из сааронцев не предполагал, что она начнёт использовать магию до начала главного столкновения.

Первое боевое заклинание, которое графиня использовала в этот раз, было уже Ковину знакомо. Он это видел во время боя с мятежниками в Сарской провинции.

Сначала, словно росчерки молний, в воздухе мелькнули синие искривлённые водяные плети. По прокатившейся по коже дрожи, майор понял, что над скачущими сааронскими егерями были сбиты защитные Сферы.

А вот её второй магический удар представлял собой уже молнии настоящие.

В легендах, которые ходили не только по Винору, но и по другим государствам, жили рассказы об одном могучем маге с материка Валания, времён Великой войны, который умел насылать цепи молний. В эти рассказы верили, потому что ещё живы были дети тех, кто это видел своими глазами. Но легенда, на то и легенда, чтобы оставаться в памяти. Сейчас же, эту легенду все увидели воочию.

Это был, буквально, шквал ярко искрящих изогнутых молний, проскочивших почти по всем всадникам — спаслась только небольшая группа, крутившаяся недалеко от замка. Казалось, что прошло только мгновение, и от отряда, в две сотни наездников, не осталось в живых и десятка.

У Ковина, да и, наверняка, у остальных, наблюдавших это буйство магии, ещё некоторое время в глазах плыли пятна, как обычно бывает, если прямо посмотреть на солнце.

Майор и сам не смог сдержать восторженного крика, хотя ему-то, как и многим бывшим солдатам баталий, пришлось один раз увидеть и более эффективный удар госпожи — когда она уничтожила целый полк мятежников. Но тот удар, всё же, не был таким зрелищным и таким красивым.

Молнии видели не только те солдаты, которые находились на валу, но и остальные. И пусть они не наблюдали результата магического удара, моральный эффект, конечно же, был огромный.

— Никогда не думал, что когда-нибудь увижу такое, — сказал Ковин.

— А, ты считаешь, я думал? — засмеялся Гэфт, — Ты посмотри на них, — показал он на восторженных солдат, — Они ведь тоже на такое зрелище не рассчитывали. Госпожа, пожалуй, сделала всё, чтобы они теперь сражались без страха.

— Это да, — согласился майор.

Вообще-то, боевой дух у солдат и так был приподнятым. Особенно, когда графиня, в первый же день их прибытия к замку, исцелила всех новобранцев, сбивших в походе ноги до кровавых мозолей. И сделала это, внешне, легко и непринуждённо — просто подъехав к выстроившимся страдальцам, смотревших на неё напуганными от непонимания, для чего их собрали, глазами, и пожелав им быстрее привыкать к солдатской обуви.

Графиня, тогда, не сделала никаких движений руками или даже пальцами. Казалось, она просто осмотрела строй справа налево. Но, когда госпожа отъехала, то все увечные новобранцы почувствовали, как их сбитые ноги исцелились. А у некоторых — и того больше. Ковин видел, как молоденький новобранец, страдавший от обильных прыщей на лице и часто подвергавшийся из-за них насмешкам, изумлённо ощупывал своё, ставшее гладким, лицо.

— Зато, ре, Двоттер, думая, что графиня растратила свой резерв, постарается начать сражение, как можно раньше, — высказал предположение барон, — Во всяком случае, я бы на его месте постарался бы не ждать, пока резерв магини восстановится.

Ковин посмотрел, как в пяти — шести тысячах шагов от них, из-за поворота лесной дороги, появляются многочисленные враги. Они растекались вдоль опушки тёмной грозовой тучей, но вперёд пока не продвигались.

— Они строят боевой порядок? — спросил капитан Флемер, командир первой роты.

Вопрос, заданный подошедшим капитаном, кажется, встревожил не его одного. Было видно, как полки, не только справа и слева от них, но и находившиеся в резерве шестой и седьмой, начали в спешке выстраивать фаланги, а находившиеся на оборонительном валу солдаты принялись быстро взводить арбалеты.

— Ты куда? — спросил барон Ристер Ковина, дёрнувшегося, было, строить их полк, — Подожди. Успеем ещё. Не думаю, что они сейчас начнут атаку. Устали после марша, да и стемнеет сейчас.

Опытный Гэфт Ристер оказался прав. Это выяснилось довольно скоро, когда сааронцы принялись разводить костры.

Ковин и сам бы мог догадаться, что атаковать сходу, не проведя нормально рекогносцировку, да ещё и на ночь глядя, ре, Двоттер не будет, но поддался эмоциональному порыву, что тут же поставил себе в укор — надо сперва подумать, а потом уже дёргаться.

— Они начнут с рассветом, — прокомментировал поведение сааронцев барон, — Даже лагеря не разбивают. А вон там, кажется, и сам маршал, — он показал рукой на кучку всадников, к которым подъехали уцелевшие сааронские егеря, — Будут сейчас думать и совещаться. Командуй отбой и отправляй всех спать. Подъём, если ничего экстренного не случится, на четвёртой склянке. Роух! — позвал он капитана, командира десятой роты, выполняющего в их полку, по-совместительству, и обязанности полкового тыловика, — Не забудь поваров предупредить. Завтрак ранний.

Полевых кухонь их полку не досталось ни одной, но барон Гури Ленер, министр и главный снабженец герцогства, снабдил армию графини ри, Шотел достаточным количеством котлов, пользоваться которыми на марше было некогда — слишком много времени заняла бы готовка пищи в таких объёмных кухонных монстрах, зато, при нахождении в лагере, очень удобных — одного такого котла хватало, чтобы приготовить горячее сразу для двух рот. А в нынешних полках старого штата, рота — это та же сотня, только называемая, ставшим уже привычным в армии герцога Олега, названием.

Туманное утро было необычным для этого места и этого времени года — самого конца зимы. Впрочем, продержался туман недолго.

Сааронцы, вопреки прогнозу барона Ристера, сразу в атаку не ринулись. Туман ли был тому причиной или ре, Двоттер осторожничал, зная о могучей магии госпожи Ули, но полки сааронцев выстраивались неторопливо.

— Когда дежурные Сферы сменить на боевые? Не пора ещё? — спросил Цедий.

Цедий был родовым магом барона Ристера, которого тот взял исполнять обязанности главного полкового мага. Несмотря на относительную молодость — ему ещё не исполнилось тридцати, он знал основные боевые заклинания и имел неплохой размер магического резерва. Получению им звания капитана-мага мешал кожанный ошейник раба, выглядывающий из-под расстёгнутого воротника утеплённой кожанной куртки, наброшенной поверх пластинчатого доспеха.

— Куда ты спешишь? — осадил его Гэфт, — Успеете ещё. Смени дежурного мага, но не траться пока.

Ковин понимал, что, наряду с битвой воинов, у магов начнётся своя битва, на истощение магических резервов.

В пересечении Сфер переставала действовать любая магия. Противники смогут биться только честной сталью. Но, как только Сфера кого-то из противников истощится, так маги другого смогут бить по солдатам врага всем имеющимся арсеналом своих боевых заклинаний, насколько им позволят сохранившиеся резервы. И пусть, в массовом сражении, гибель десятка солдат от пламени магического удара врага или опрокидывание воздушным потоком, может показаться не столь уж и существенной, в реальности же, нанесение таких вот ударов, помимо разрушения строя и выбивания наиболее активных бойцов, оказывает и сильно деморализующий эффект. Поэтому, Гэфт, по-сути, приказал магам полка сберечь свои резервы, защитив, при этом, полк от магов врага.

— Наёмники. На нас идут наёмники, — сказал Ковин, разглядев, что на их левый фланг начали выдвигаться три, выстроившиеся в одну линию, полки, следом за которыми маячили кавалеристы, которые, пока, не торопились спешиваться.

На центр защитного вала, где стояли третий и четвёртый полки, надвигались другие три полка наёмников, которые чуть отставали от первых, образуя свеобразный уступ.

Регулярные полки Саарона выстроились сзади во вторую линию атаки.

— А ты думал, кого они вперёд пошлют? — хмыкнул Ристер, — Удачи, — он слегка хлопнул своего майора по плечу и пошёл на правый фланг полка, раздавая по-пути указания и покрикивая на нерадивых или замешкавшихся солдат.

Полк уже выстроил фалангу в десять рядов. Правда, первые два ряда в этот момент находились на валу. Барон Ристер всё же решился на то, чтобы выделить для защиты укреплений две сотни бойцов, выдав им все три с половиной сотни имеющихся у них арбалетов. И сейчас эти арбалеты были уже взведены, и болты в них уложены.

Ковин оставался на левом фланге, рядом с правофланговым капитаном из первого полка, невысоким крепышом в дорогом кольчужном доспехе.

— Храни нас Семеро, — сказал капитан опуская забрало шлема.

Наёмники ре, Двоттера выстроились в, так называемую, глубокую фалангу — в двадцать пять шеренг по сорок человек в каждой, и приближались ровным неспешным шагом. Когда до них оставалось около полутысячи шагов, стоявший сзади Ковина корректировщик стрельбы баллист выпустил вверх красный огонь фейерверка, который ещё называли ракетницей.

Для герцогских войск это не было какой-то диковинкой, они уже узнали, ещё на марше, что это такое, а вот сааронцы были явно удивлены и даже сбились с шага.

Впрочем, удивляться долго им не пришлось. Ракетница была сигналом для баллист, стоявших в сотне шагов сзади первого пехотного полка.

Не успела ракета погаснуть, как во вторую фалангу наёмников ударили сразу четыре стрелы, каждая из которой дала вспышку пламени, охватившую больше десятка наёмников.

Поняв, что они уже стали мишенью для врага, наёмники резко ускорили шаг, практически перейдя на бег, но, до того, как они добрались до рва, корректировщик выпустил ещё одну ракету, уже синего цвета, вслед за которой баллисты успели отработать и по первому строю наёмников, с не меньшей эффективностью. Тут же вступили в дело баллисты крепости, ставшие посылать стрелы с огнём в центр вражеских войск. Туда же перенесли стрельбу и баллисты левого фланга, посеяв панику и приведя почти в полное расстройство центр второй линии сааронцев.

— Залп! — раздался громкий крик барона Гэфта с правого фланга.

Его громкий голос прорвался сквозь шум голосов, топот ног и лязг доспехов перешедших на бег наёмников.

После первого залпа, когда почти все болты угодили в выставленные щиты, убив или ранив меньше десятка врагов, солдаты Гэфта тут же взяли в руки другие, уже заряженные арбалеты.

Наёмники, думая, что у них есть время, пока их противник будет перезаряжаться, поспешили резким рывком преодолеть ров, не уделив достаточно внимания своей защите. За что и поплатились.

Второй залп собрал хорошую жатву из почти сотни наёмников, словивших болты в упор. С такого расстояния доспех пробивался насквозь, а щитами наёмники оказались не прикрытыми.

— Назад! В строй! — прокричал Ковин.

Времени на перезарядку уже не оставалось. Враг, несмотря на серьёзные потери, уже преодолел ров и пробирался через заграждение.

Они успели достаточно быстро и без суеты занять своё место в строю — всё же тренировки и палки сержантов сделали своё дело.

Соправитель, ещё когда только стал герцогом ре, Сфорцем, научил своих солдат пехотных полков одному очень простому, но оказавшемуся очень эффективному приёму. Когда находящийся в плотном строю воин от стоящего напротив него противника просто отбивается, мечом и щитом. А атакует — противника, находящегося справа, в незащищённый щитом бок и когда тот заносит меч, пытаясь поразить врага стоящего напротив.

Этот, казалось бы, нехитрый приём оказался, тем более, эффективен, когда фаланга второго полка, с короткого, в пятнадцать — двадцать шагов, разбега, атаковала прорвавшихся сквозь колья заграждения наёмников.

Наёмники, понятно, владели мечами гораздо более умело, чем противостоящие им солдаты герцогства, и на просторной площадке, любой из них, играючи бы расправился с тремя, а то и четырьмя, новобранцами. Но, в том-то и дело, что возможности вступить в единоборство у них не было. Едва преодолев ограждение, наёмники были атакованы с разбега фалангой.

Первые, неорганизованные, ряды сааронцев были просто опрокинуты, затоптаны и добиты задними шеренгами сфорцев, а остальные, словно, попали в мясорубку. Они ничего не могли поделать — спереди на них давил слитный плотный строй фаланги, а сзади напирали свои товарищи.

— Держать строй! — кричал Ковин, подставляя щит под очередной удар меча.

Новобранцы, как заметил он, держались очень достойно. Первые, тревожные, мгновения боя уже прошли, и солдаты уже, что называется, втянулись в бой. Тут им стало не до раздумий и тревог, а страхи ушли.

Соседям, первому полку пришлось тяжелей. На него навалились сразу две фаланги сааронцев, и центр первого полка начал прогибаться. Ковин, который в этот момент, как раз, в ходе очередной контратаки, вновь оказавшийся на гребне вала, посмотрел назад, в сторону резервов и увидел, что те начали движение. Только, не на помощь первому полку, а в сторону четвёртого полка.

С этого места он не разглядел, но, похоже, там ситуация была ещё хуже, раз туда двинулись оба резервных полка.

— Флемер! — крикнул он командиру первой роты, состоявшей из ветеранов, и стоящей в последней шеренге их фаланги, — Бери всех своих, и дуй на помощь первому.

Спрашивать Гэфта он не стал — они всё, заранее, обговорили ещё до начала сражения. Не оказать помощь соседям, означало и самим подставиться под удар.

Капитан Флемер действовал очень быстро. Его ветераны перестроившись в колонну по четыре побежали в тылы первого полка.

Встречать очередную волну наёмников солдатам второго полка было уже тяжелее — мешались горы трупов под ногами. Естественно, наёмникам это тоже создавало помехи, но им не было столь важно держать строй.

Когда этот напор врага всё же удалось отбить, барон, уже основательно охрипший, приказал отступить от вала на пол-сотни шагов, резонно рассудив, что навал из трупов будет выполнять ту же задачу, что и заграждения.

Бросив, мимолётно, взгляд в сторону соседей слева, Ковин увидел, что там ситуация выправилась. Не только благодаря подмоге, которую он туда отправил, но и благодаря тому, что левофланговые баллисты, как только заграждения были захвачены сааронцами, начали стрельбу по ним. Правда, видимо, зажигательные стрелы закончились и на противника летели уже стрелы с металлическими наконечниками. Это было, может, и не так эффективно, но вполне достаточно, чтобы сеять в рядах наёмников страх.

Гораздо хуже обстояло дело в центре сражения. Четвёртый полк, вместе с пришедшими ему на помощь шестым и седьмым полками, пятились под всё усиливающимся натиском сааронцев. Ре, Двоттер ввёл в бой там регулярные полки.

И, именно в этот момент, вступила в бой госпожа. Ковину даже показалось, что он видит её хрупкую фигурку на южной башне.

Глава 23

— Я должен убедиться. Или приходите сами в мой дом, там и развлекайтесь с ней.

Седой мужчина, явно благородных кровей, злобно сверкнул глазами.

— Ты что, мразь, начинаешь диктовать мне свои условия?! — с угрозой прошипел он.

На Лешика, одетого сейчас в кричаще яркий камзол и демонстрирующего на указательном пальце большой золотой перстень с не очень дорогим, но внушительным по размеру, янтарём, грозный вид седого крупного мужчины оставил равнодушным.

— Товар мой, — он подтолкнул вперёд Ялику, — Вас, как я понимаю, она устраивает. Но я не хочу, чтобы мне её попортили. Или платите её полную стоимость. И не советую мне угрожать. Если вы не заметили, то на улице меня ждёт охранник.

Седой мужчина посмотрел на двух своих подручных, угрюмых мужчин, похожих друг на друга, как братья, и тихо засмеялся.

— Твой заморыш кинется тебя защищать? — иронично спросил он.

— Зачем? — усмехнулся в ответ и пожал плечами Лешик, — Он побежит в магистрат, где расскажет, что вы нечестно удерживаете честного плательщика в городскую казну.

То, что ни Седой, ни его подручные не захотят огласки, Лешик был уверен.

За поселившимися на окраине Фестала тремя загадочными мужчинами следили уже больше декады. Внимание они привлекли тем, что сами, в свою очередь, меняясь, вели активную слежку за королевой. Заметил их один из ниндзя, контролировавших дальние подступы к магазину Монса.

Лешик, который больше полутора лет, по поручению Олега, организовывал в среде столичных преступников свою агентурную сеть, поручил проверить одной из двух своих подручных банд, что это за типы, где они живут и с кем контактируют.

Уголовники очень быстро выследили место пребывания этих мутных персонажей, а также часть их контактов.

Выяснилось, что троица уже несколько декад проживает в арендованном доме, что, кроме них, в доме только рабы — дворовый и пожилая служанка, арендованные ими вместе с домом, что к ним часто приходят небогатые, судя по одежде, благородные, парочка из которых даже проживает во дворце. Выяснить больше, не засветившись, бандиты не могли — поднадзорные ни с кем не общались. До сегодняшнего утра. Когда один из подручных седого мужчины с повадками благородного, явно главного среди них, выловил на улице мальчишку и, дав ему пару солигров, поручил найти приличную шлюху, готовую вечером хорошо подзаработать.

Дело это было обычное — на столичных окраинах с развлечениями подобного рода проблем не было, и любой мальчишка знал, как можно в этом помочь и, заодно, самому разбогатеть на несколько солигров.

Только, нанял-то бугай, как раз, того пацана, который и следил за домом, будучи младшим членом банды, работавшей на Лешика.

Возможность проникнуть в особнячок без лишнего шума Лешик решил не упускать и заявился к троице под видом владельца рабыни-шлюхи, продающего её, на время, таким вот желающим развлечься.

Один из парней-ниндзя, одетых соответствующим образом, изображал из себя его охранника. Судя по реакции седого, невзрачная фигура ниндзя вызывала у него только усмешку — он даже не догадывался, что парень в состоянии расправиться с его бугаями даже не вспотев. Впрочем, дело шло к тому, что с Яликой-то, с её умениями, они сейчас ознакомятся.

— Лови, — с презрительной гримассой на лице седой бросил Лешику туго набитый кожанный кошель и грубо схватил Ялику за предплечье, — Иди сюда шлюшка, надеюсь, ты хорошо умеешь…

Узнать сексуальные предпочтения этого пожилого мужчины Лешику не пришлось. Убедившись, что в доме, кроме этой троицы и прислуги, действительно, никого нет, он подал соответствующий знак.

Лешик не раз видел боевую работу ниндзя, но, каждый раз, это приводило его в восторг.

Как Ялика вырвала руку из захвата седого, никто не успел заметить. Как никто не успел и увидеть, в какую точку тела мужчины был нанесён удар. Миг — и тело седого заваливается на ковёр, а ниндзя, стремительно переместившись к двери, уже наносит два точных, чётко выверенных удара в гортани стоявших рядом друг с другом мрачных верзил.

— С рабами что делаем? — спросила Ялика, деловито и быстро связывая всем троим своим жертвам, находящимся без сознания, руки и затыкая им рты кляпами, которые тут же изготовила из отрезов их одежды, — Они нас видели.

— И что? — пожал плечами Лешик, — Пусть даже кому-то расскажут, что торговец живым товаром прибил их временных хозяев. Думаешь, кто-то кинется нас искать? Тех, кому произошедшее сейчас интересно, мы сами раньше найдём, — зря лить кровь он не любил, — Этому, — кивнул он на главного из троицы, — Могла бы рот не затыкать. Всё равно, нам с ним сейчас предстоит побеседовать.

То, что произошло дальше, Олег, шеф и благодетель Лешика, называл допросом с пристрастием. Лешик никогда не мог понять, когда шеф говорит серьёзно, а когда шутит. Но, в любом случае, те, несколько странные, фразы и эпитеты, которыми часто сыпал Олег, сами собой запоминались всем его окружением и входили в обиход.

Со стороны это выглядело даже смешно, когда одетая в одежду дешёвой шлюхи девушка, выполняла роль нуриевского дознавателя. Понятно, до мастерства учеников главного сфорцевского палача ей было далеко, но имевшихся знаний и навыков ей хватило, чтобы через четверть склянки они знали всё, что им было нужно.

— Добить? — спросила ниндзя про дальнейшую участь всей троицы, когда все трое уже были допрошены.

— Ну, не оставлять же, — кивнул барон Гирвест.

Ялика и сама знала, что необходимо было сделать с допрошенными, но установленный порядок требовал спросить решения старшего. А старшим был Лешик.

Стоявший на улице ниндзя, временами, словно невзначай, пощипывая себя за кончик уха, сигнализировал, что на улице всё в порядке.

Работавшие во дворе усадьбы слуги, может, и были удивлены столь скорым уходом торговца живым товаром со своей рабыней, но вопросов, понятно, задавать не осмелились. Хотя, глухих стонов и мычаний, недавно доносившихся из особнячка, не слышать не могли.

— За Фесту когда пойдём?

В вопросе Ялики Лешик уловил нетерпение и даже предвкушение. Работа по основному профилю ей нравилась, явно, намного больше, чем работа продавщицы в магазине Монса.

Её соратник ещё не знал результатов посещения ими особнячка, но своё любопытство скрывал, хотя, при вопросе Ялики, навострил уши.

— Вы пойдёте. Без меня. Мне с утра надо быть в королевском дворце — не хочу там зевать в присутствии государыни.

Группа барона Шакира, так звали того седого мужчину, возглавлявшего троицу, состояла не только из него и двух подручных — его бывших дружинников, но и шести стрелков, мастерски владеющих арбалетами, которые, под видом приказчика и охранников, пришедших с обозом, поселились в пригороде столицы, на другом берегу Фесты.

Задачу им всем поставил никто иной, как сам бывший регент, дядя короля Лекса, герцог Ней ре, Винор. И задача эта была простой — убить короля Лекса, устроив ему засаду или в городе, или, как его отцу, на охоте.

Вот только, после получения этой задачи, многое изменилось. То, что король полностью лишился памяти, никого не узнаёт и даже не может говорить, знала уже вся столица.

Барон Шакир, бывший владетель небольшого, но достаточно богатого манора вблизи столицы, лишившийся его по указу короля за участие в заговоре герцога, являлся одним из самых преданных сторонников ре, Винора. Он быстро сообразил, что в данных обстоятельствах, не только не стоит ожидать появления короля вне стен дворца, но и само покушение на него потеряло всякий смысл.

Зато, на пути к престолу принца Анга, за спиной которого собирался править герцог Ней, сводного брата Лекса, оставалась, носившая в себе ребёнка короля, бывшая глаторская принцесса, а ныне винорская королева, Клемения.

Шакир отправил ко двору короля Плавия Второго, где обретались винорские изгнанники, сразу двух почтовых голубей, чтобы объяснить изменившуюся ситуацию. И, пока ждал указаний, которые ему должны были поступить через посланника не ранее начала весны, организовал наблюдение за перемещениями королевы по столице. К сожалению для изгнанников, после прошлогоднего покушения на неё, Клемения за пределы Фестала не выезжала совсем, используя для прогулок дворцовый и городские парки, да и то, под усиленной охраной королевских гвардейцев. К тому же, барону и его людям было совсем непонятно, что делать со свалившимся непонятно откуда соправителем. По-закону, он тоже имел права на престол, в случае гибели королевской семьи, пусть и более спорные, чем у Анга или герцога ре, Винора.

— Эта, начальник, не знаю даже, чем ты можешь помочь, но, если можешь, помоги. А?

Филин с угрюмым видом ждал, пока Лешик и ниндзя переоденутся, скинув с себя взятые на время шмотки.

— Что случилось? — спросил барон Гирвест у главаря завербованной им банды.

— Так ведь Мышь, она попалась, — вздохнул Филин, — Хотели дом графа ри, Погнира обнести, а там магическая сигналка.

— Где Мышь сейчас? — уловив суть, Лешик не стал выяснять подробности.

— В городской тюрьме, — быстро ответил Филин, который с этой воровкой был в любовных отношениях, — Ри, Погнир её страже сдал. Послезавтра, говорят, её на Мясной площади четвертовать собираются. Хотели, вообще, в масле варить. Граф очень зол. Он же все деньги, которые у него в растинском банке лежали, в свой особняк забрал. В ярости он, что чуть их не лишился.

— Понятно, — кивнул Лешик, — Ничего не обещаю, но попробую вытащить. Эх, Филин, умеешь ты на ровном месте проблемы создавать. Готовы? — спросил он у ниндзя.

Они, как и Лешик, были уже одеты в неброские одежды обычных горожан.

— Только вас и ждём, как видите, — улыбнулся парень.

Перед уходом, Лешик забрал у Филина, где-то купленные тем, пару небольших, но тяжёленьких, брусков фальшивого серебра. Герцог, однажды, поручил своим людям, при возможности, покупать, если недорого, этот, нужный только фальшивомонетчикам, металл. Для чего это нужно Олегу, Лешик, как ни старался, понять не мог. Похоже, что даже Армин, министр налогов и финансов Сфорца, которому он привозил или отсылал добытый металл, тоже этого не понимал.

— Я к себе. Скажете Монсу, что, может быть, послезавтра к нему наведаюсь. Ялика, ты поняла, что нужно сделать этой же ночью. Дом, где стрелки обитают, найдёте, я думаю, легко. Выпытывать какую-либо информацию у них нет смысла. Тихо прирежьте, и всё.

Ялика кивком подтвердила, что всё будет сделано, как надо.

Уже стемнело, поэтому искать начальника городской тюрьмы на рабочем месте было бесполезно. И Лешик, в очередной, уже в который за сегодня раз переодевшись под едкие комментарии Прилы, отправился к главному тюремщику в его особняк.

— Весьма неожиданно, господин барон. Не ожидал вас увидеть в своём доме. Весьма польщён.

Начальник городской тюрьмы рассыпался в любезностях не только потому, что знал барона, как весьма известную фигуру при королевском дворе, но и потому, что уже пару раз смог с его помощью неплохо подзаработать. И сейчас, тюремщик, своим нутром прожжёного чиновника, чувствовал, что у него будет ещё одна возможность поправить своё материальное положение.

— Не могу, честно, — с искренним сожалением сказал он, жадно глядя на аккуратный столбик из десяти десятирублёвых монет, равноценный его годовой зарплате, — Граф ри, Погнир собирается сам лично присутствовать при казни, вместе с женой и детьми.

От предложенного позднего ужина Лешик отказался, но от того, чтобы распить с нужным человечком вина, отказываться не стал. Он отхлебнул немного из серебрянного кубка и придвинул выложенный им на край стола столбик монет к тюремщику.

— Бери, Гарпер. Послезавтра привезу ещё столько же, как всё сделаешь.

— Да, говорю же, не могу! — с отчаянием негромко возопил начальник тюрьмы, — Вы что, на самом деле, хотите, чтобы меня самого…

— Послушай сначала, — поморщился Лешик, — Только не говори мне, что она у тебя, сейчас, единственная преступница. Я только сегодня утром видел, как стража волокла к тебе каких-то двух бродяжек. Да, уверен, в тюрьме сейчас полно баб. В том числе, и не осужденных ещё.

— Этого-то добра навалом, — согласился Гарпер, — Но подменить вашу девку на другую не получится. Граф её видел. Понимаете? Видел! — что хотел ему предложить барон он понял.

Лешик с интересом наблюдал, как тюремщик жадно пялится на блеск монет, и как в нём идёт внутренняя борьба осторожности с жаждой наживы.

— Ну и что, что видел? Думаешь, он её так хорошо запомнил? — подтолкнул внутреннюю борьбу в Гарпере в сторону стяжательства Лешик, — К тому же, могла ведь воровка, попав в тюрьму, начать оскорблять внутреннюю стражу?

Начальник тюрьмы, услышав вопрос барона, чуть не подавился вином. Откашлявшись и отсмеявшись, он вытер разлитые по столу капли вина рукавом своего камзола.

— Только, если дура полная, — ответил он, — Но ваша не такая. Ведёт себя тихо.

Лешик демонстративно громко вздохнул и объяснил свою мысль.

— Найди, из сидящих у тебя баб и девок, похожую по фигуре и цвету волос, разбейте ей лицо до неузнаваемости и вырвите язык. Скажешь, что оскорбляла тюремную стражу. Ну? Теперь понял? — Лешик встал и пошёл к выходу из гостиной, — Я сам там, на казни, буду. А то жена уже упрекает, что я её ни на какие развлечения не вожу. Заодно, отвлеку графа разговором. Да и, точно, не заметит он с расстояния подмену. Даже не сомневаюсь.

Деньги, в сумме сто рублей, остались на столе.

— Придётся договариваться мо своим заместителем и начальником смены, — сказал начальник тюрьмы уже во дворе.

Барон Гирвест посмотрел на него со своей традиционной ухмылкой на лице.

— Ты хочешь сказать, что я должен ещё оплатить и их услуги? — вежливо поинтересовался он.

Тюремщик, скорее всего, именно это и хотел сказать, но, посмотрев в глаза барона, произнёс другое.

— Да нет. Пустяки. Я сам с ними рассчитаюсь.

Когда на следующий день, поздним утром, он с женой прибыл в королевский дворец, то застал там необычайную суматоху и возбуждение.

— Что-то случилось, человек? — спросила Прила у пожилого лакея не имевшего ошейника, с поклоном распахнувшего перед ними двери в главное здание дворцового комплекса.

— Да, госпожа, — позволил себе улыбнуться лакей, — Пришли известия из Орежа. Поздно вечером почтовым голубем доставлены. Армия агрессоров отступает! Господин соправитель её преследует!

Лакей выглядел так, словно он сам приложил руку к этим бесспорным успехам.

— А я уж подумала, что разум вернулся в голову нашего короля, — негромко сказала Прила мужу, когда они оказались в просторной зале, наполненной придворными.

— Разума он давно лишился, — так же негромко прокомментировал её слова Лешик, — Там возвращаться нечему. Да и в сознание он теперь вряд ли когда-нибудь вернётся.

Почти вся часть присутствующих толпилась возле лестницы, ведущей в левое крыло дворца, где располагались апартаменты королевы.

До того, как короля постигло несчастье, мало кто стремился попасть к государыне. Все знали о непростых отношениях короля и королевы и предпочитали Клемению игнорировать, чтобы не досадить королю — источнику наград, милостей и влияния.

Теперь же, все стремились наверстать упущенное.

— Госпожа баронесса, прошу вас пройти, — вежливо сказал один из стоявших у подножия лестницы гвардейцев, — Королева распорядилась вас пропустить, как только вы прибудете.

— Я с мужем, — улыбнулась Прила, упиваясь завистливыми взглядами и вымучено-приветливыми улыбками придворных дам и владетелей.

Гвардеец вильнул глазами. Лешик понял, что насчёт него королева никаких указаний не давала. Вряд ли в этом был какой-то умысел. Скорее, Клемения, ожидая свою подругу, просто не подумала о том, что, в этот раз, та придёт в сопровождении мужа.

Остальные придворные и владетели могли пройти мимо караула гвардейцев, только если сверху за ними спускался кто-то из секретариата. А чтобы это произошло, необходимо было заранее записаться или передать просьбу через тех же спускавшихся клерков.

— Дорогая, мне нужно будет побеседовать с министром Двора, — громко, к облегчению, не знавшего, как поступить, гвардейца, сказал он, — Если буду нужен, пришлёшь кого-нибудь за мной.

Он учтиво поцеловал свою любимую жену в щёчку и отправился через толпу к галерее, где располагалась канцелярия графа ри, Чисвена.

Глава 24

— Это была последняя, — сказал капитан, когда в баллисту уложили стрелу с химическим составом, — Дальше будут стрелы с обычными наконечниками. Зато их у нас много.

Расчёт баллисты наводил её, в этот раз, более тщательно — целились в противника, прорвавшегося через заграждения, и был риск поражения своих солдат.

— Значит, пришла моя очередь, — тихо произнесла графиня ри, Шотел, ещё раз внимательно осмотрев поле сражения.

На левом фланге, за который накануне сражения больше всего переживали генерал Бор и его штаб, ситуация была вполне контролируемая. Линию заграждений противник прорвал, но опрокинуть первый полк у него не получилось.

В какой-то момент показалось, что солдаты барона Чеппина дрогнули и их вот-вот сомнут. Но положение спасли баллисты, расположенные на вырубленной в лесу площадке позади полкового обоза — командовавший там лейтенант-инженер предусмотрительно оставил в запасе десяток снарядов с зажигательной смесью.

Стрельба, которую баллисты открыли зажигательными стрелами почти в упор, и вовремя подоспевшие подкрепления от Ристера, позволили первому полку оттеснить сааронцев к валу, хотя, выдавить их за заграждения полностью, не получилось — сзади наёмников подпирал уже введённый ре, Двоттером в бой спешенный кавалерийский полк.

Замысел сааронского маршала стал понятен уже через склянку после начала сражения. Понесшие большие потери, при штурме укреплений, наёмники перегруппировались и стали атаковать фланги, оставив, для атаки, центр сфорцевской армии регулярным полкам, которые уплотнили строй за счёт увеличения количества шеренг до пятидесяти. Фаланги сааронцев, фактически, перестроились в длинные колонны.

— Лунгер сейчас побежит, — капитан-инженер старался не показывать волнения, но Уля видела, как у него побелели костяшки пальцев — так сильно он сжимал их в кулаки, — Быстрее наводитесь, — скомандовал он своим солдатам, и так, после перехода на стрельбу стрелами с обычными наконечниками, работавших очень быстро.

С высоты южной башни было хорошо видно, что третий полк Лунгера, понесший потери, чуть ли не в половину своего личного состава, всё быстрее начинает отступать, практически уже упираясь спинами последних шеренг в ряды только что подошедшего седьмого полка Бюлова.

Если бы Уля решила использовать тот же приём, который она использовала при сражении в Сарской провинции, то её магического резерва, благодаря отсутствию в армии ре, Двоттера самого сильного мага их королевства, хватило бы на уничтожение двух полков.

Только тогда она осталась бы почти совсем без магии, а пойти на это означало оставить умирать большинство раненных, которых уже сейчас, как было видно даже с расстояния в сотни шагов, насчитывалось несколько сотен. И, во-вторых, не было гарантии, что уничтожение двух полков вызовет тотальную панику и ре, Двоттер отступит — к использованию магии на поле боя сааронцы привычны, к тому же, их командиры прекрасно понимают, что предел возможностей есть и у самых могущественных магов.

Да и уничтожение двух сааронских полков принципиально не изменит численного превосходства ре, Двоттера.

Выход из этой непростой ситуации, как ей показалось, она нашла вчера, когда с Бором и несколькими офицерами его штаба объезжала линию укреплений.

Тогда она вспомнила, как Олег объяснил ей почему зимой уходит вода с болот. Это было в прошлом году, когда они строили дорогу к северным границам герцогства, и Уля обратила внимание, что воды, по сравнению с летом, когда они тут проезжали, стало намного меньше.

Олег ей сказал, что таковы законы физики. Что, чем ниже температура, тем меньше объём. И что вода, на самом деле, никуда не уходит, она просто уменьшается в своих размерах, поэтому на поверхности её теперь почти не видно.

Даже показал ей фокус, как он называл всякие смешные, и не очень, удивительные события, который она потом с удовольствием несколько раз повторяла, пока он не попросил её перестать заниматься ерундой.

Суть этого простого фокуса заключалась в том, что если конструкт Пламени использовать не для разжигания огня, а направить под поверхность заболоченных земель, то, даже при небольшом количестве энергии в заклинании, подземные воды очень быстро нагреваются и на сухом участке тут же вновь образуется болото, как летом.

Понятно, что получить подобный эффект где-нибудь возле Пскова или Нерова у неё бы не получилось — грунтовые воды залегали сильно ниже поверхности и были не в таких количествах. Брат, если бы использовал свой резерв по-максимуму, пожалуй, всё же бы смог. Но не она.

Впрочем, в этих, и без того болотистых, местах у неё всё должно получится. Уля в этом была не просто уверена, она это вчера опробовала на небольшом участке, позади лагеря седьмого полка, и у неё всё получилось, как надо.

Когда вторая линия атакующих сааронских регулярных полков устремилась в намечающийся прорыв, то перед ними неожиданно стали возникать заболоченные участки, которые очень быстро расширялись.

Уля, с максимально возможной для неё скоростью, формировала конструкты заклинания Пламя и, напитав магической энергией, направляла их под поверхность на глубину, примерно, три — четыре метра, где и активировала.

Сааронские солдаты полков второй линии, продолжая двигаться к линии, уже захваченных почти везде, кроме правого сфорцевского фланга, заграждений начали погружаться в образующееся перед ними болото. Сначала, по щиколотку, потом, по колено, а, затем, и вовсе, по пояс.

Буквально, за десятую часть склянки, непроходимое болото, шириной свыше ста шагов, образовалось между замком Валон и лесом, отрезав половину армии ре, Двоттера от полков первой линии.

Увязшие шеренги сааронских колонн с трудом выбирались назад на твёрдую поверхность.

Уля убедилась, что на создание такой пакости сааронской армии у неё истратилась едва десятая часть резерва.

— Стрельбу-то почему прекратили? — спросила она у командира учебной инженерной роты, который ошарашенно смотрел на протянувшееся болото, из которого с криками проклятий, слышных даже здесь, на южной башне Валона, выбирались первые шеренги сааронских колонн.

Подчинённые капитана, как и их начальник, изумлённо пялились на поле битвы.

— А ну, не стоять! — пришёл в себя офицер, — Сражение ещё не закончилось! Госпожа! — обратился он к ней, — Позвольте сказать вам…

— Не позволяю, — отмахнулась она, — Занимайся делом.

В сопровождении ниндзей — Нечаю удалось настоять, чтобы её сопровождал полный десяток — Уля быстро сбежала по лестнице.

Через ворота, расположенные в северной башне замка, она поспешила в штаб своей армии. Капитан-инженер был прав — сражение ещё не закончилось. Но ситуация теперь изменилась, и, отнюдь, не в пользу ре, Двоттера. Два его полка наёмников, не успевших отойти на перегруппировку, и три полка регуляров, теперь оказались в меньшинстве против семи пехотных полков сфорцев, полка егерей у них в резерве и баллист инженерной роты.

Потери понесли обе стороны, но армия герцогства потеряла в несколько раз меньше, благодаря продуманной организации обороны и удачному использованию построенных заграждений.

— Графиня! Всё просто великолепно! — встретил её возле штабного шатра Бор, откуда, с возвышения, он наблюдал за боем, — Получилось даже лучше, чем мы думали. Впечатляюще!

За то недолгое время, что Уля добиралась до штаба, она заметила серьёзные изменения на поле боя.

Отрезанные полки второй линии сааронцев могли только бессильно наблюдать, как их зажатые, уступающие в численности товарищи медленно отступают, пытаясь удерживать строй, к образовавшемуся болоту. Как сфорцы, пользуясь численным преимуществом и свежими резервами продавливают оборону, а баллисты, большими, в рост человека, стрелами, поражают по два — три человека сразу, и от этих стрел не спасают ни доспехи, ни щиты.

— Сколько времени это болото продержится? — спросил у графини полковник Ашер.

— Я думаю, пару склянок, — пожала плечами Уля, — Но, если будет нужно, я ещё могу его устроить. У меня резерв почти полон.

— Госпожа, мы в восхищении, — выразил общее мнение главный армейский маг, стоявший в окружении троих своих помощников возле штабного шатра, — Мы даже и не слышали о таком заклинании. И, вообще, в первый раз такое, когда небоевую магию применяют в сражении, да ещё и так эффективно!

Уля могла бы рассказать, как Олег, однажды, продемонстрировал ей и Гортензии, как можно повалить, находящееся вне Сферы, дерево на голову того, кто, располагаясь в зоне действия Сферы, самоуверенно считает себя полностью защищённым от действия магических заклинаний. «Нужно мыслить нестандартно, — сказал он им тогда. Для неё добавил: — А ты учись, пока я жив. Поняла?»

Но восхищение Уля приняла, как заслуженное. Всё же, устроить перед сааронцами болото и, тем самым, расколоть их армию, она додумалась сама, без подсказки Олега. И сейчас, считала себя вправе этим гордиться. Олег, когда она ему подробно всё расскажет, наверняка, будет думать также.

Окончательно сломить сопротивление оказавшихся в ловушке сааронцев удалось, примерно, через склянку.

Победные крики сфорцев и злые вопли смотревших в бессилии сааронцев ещё звучали, когда Уля одёрнула Бора.

— Генерал, нужно узнать общее количество раненных в нашей армии, пока я займусь исцелением в третьем полку, — сказала она.

С наполненным более, чем на три четверти резервом, Уля рассчитывала вытащить к жизни всех, кто ещё не перестал дышать. Пусть, не сразу, но вытащить. К тому же, ре, Двоттер начал отводить свои полки к лесу, где находился его обоз. Силы его магов уже были достаточно опустошены поддержанием Сфер, чтобы продолжать их напитывать ещё длительное время.

Маршал и его маги, наверняка, как и маги Сфорца, так и не поняли, что имели дело вовсе не с новым заклинанием, а с нестандартным использованием старого доброго Пламени, и, значит, не представляли, сколько времени им ещё предстоит ожидать осушения болота, и, вообще, исчезнет ли оно когда-нибудь.

— Барон, не уходите, — сказала она командиру третьего полка, — Начну с вас, — Уля исцелила Лунгера полностью — командиры ей были нужны в абсолютном здравии, — Распорядитесь, чтобы приносили, сначала, самых тяжёлых.

Уля не из отвращения, лени или гордыни не стала сама ходить по местам сражения — она, наблюдая всё время за боем, очень хорошо представляла себе тот огромный объём работы, который ей сейчас предстояло выполнить, и тратить свои силы на что-то ещё, кроме исцеления, считала неправильным. К тому же, ей было необходимо оставить хотя бы десятую часть своего резерва, как говорил Олег, на всякий пожарный случай.

— Всё понял. Сейчас организую, — сверкнул глазами исцелённый барон. Бросаться с благодарностями за исчезнувшие боли в немало порубленном теле он не стал. Понимал, что не время, — Четвёртому досталось не меньше. Их командиру сообщить?

— Да, если не трудно, — улыбнулась Уля.

А дальше, как обычно в таких случаях, она выпала из жизни. Только исцеляла, исцеляла и исцеляла. Хотя брат призывал учиться, учиться и учиться. Правда, не её, и с загадочной улыбкой.

Уля тоже, мимоходом, улыбнулась, вспомнив брата, и решив, что он сможет ей гордиться. Она молодец. Всё получилось, как она и рассчитывала. Те, кто не погиб в ходе сражения или не умер в течение ближайшей склянки после него, теперь будут жить, пусть многим из них, до окончательного исцеления, ещё предстоит полечиться.

— Госпожа, может, вам горячей воды добавить? — спросила Эрса.

В замке Валон была очень неплохая баня, в которой был оборудован даже небольшой бассейн. Поплавать в нём не получалось, но зато Уля, с её ростом, могла свободно разместиться, не сгибая ноги в коленях.

— Не нужно, — улыбнулась она рабыне, — Я уже выхожу.

За склянку времени, которую она провела в бане, Уле удалось немного придти в себя после нескончаемого потока раненных и монотонной работы по формированию, одного за одним, конструктов Малого Исцеления. То, что ей, каждый раз, приходилось оценивать необходимое в данном конкретном случае количество энергии, нужное для наполнения конструкта, монотонность не разнообразило, а делало её ещё более утомительной.

Эрса, из привезённой одежды, подобрала ей тёплый шерстяной брючной костюм, салатового цвета.

— Не хотели тебя тревожить. Понимаем, тебе надо отдохнуть, но ведь, наверняка, тебе самой хочется узнать, как у нас обстоят дела.

Генерал Бор пришёл к ней после военного совета вместе с полковником Нечаем.

Уля занимала в замке Валон комнаты младшей дочери барона, давно поселившейся в Пскове. Она уже поужинала, но спать пока не собиралась. И, если бы Бор сам не догадался прийти к ней с докладом, она бы его вызвала.

— Садитесь, — пригласила она, — В ногах правды нет.

— От кого-то я это уже слышал, — улыбнулся Нечай, — Не возражаешь?

Он показал на стул рядом с тем, на котором сидела Уля, за небольшим столиком возле окна-бойницы.

Бор понимающе усмехнулся и сел напротив.

— Об угощении вам я не позаботилась, — она кивнула на небольшую вазочку, где осталось всего одно яблоко и лежали четыре огрызка, — Но мы сейчас это исправим. Да, Эрса?

Рабыня тут же убежала разыскивать управляющего замком.

— Не стоило, — отмахнулся Бор, — Поесть мы не забыли. Нечай, ты первым доложишь?

Полковник убрал руку с улиной коленки и кивнул.

— Подобраться близко у моих людей не получается. Как и у агриевских, — сказал он, — Сааронские маги напуганы, похоже, всерьёз сегодняшним. Да и твои приключения возле Вейнага им теперь, наверняка знакомы. Так что, Поиск Жизни у них кто-то обязательно держит наготове, не подойти. От Агрия пришло, две склянки назад, сообщение, что большой обоз перешёл нашу границу, так что с провиантом у ре, Двоттера проблем долго не будет. Своих егерей на поиск обходных путей он не посылает. Понимает, что бесполезно — не пройдёт он с кавалерией и обозами больше нигде в этих местах. Так что, у него только два пути: или возвращаться назад в Саарон и что-то объяснять своему королю, или пытаться ещё раз пробиться.

— Не сможет, — раз офицеры не захотели угощенья, значит, Уля решила, она может доедать оставшееся яблоко. Яблоки она любила с самого детства и могла есть их в больших количествах, — Во-первых, я уже утром, ещё до рассвета, буду с полным резервом, а вот насчёт их магов, я сомневаюсь, что они до завтрашнего вечера смогут восстановиться, во-вторых, мы сегодняшний трюк можем повторить и завтра. Есть, конечно, и другие варианты, но зачем? Лучшее — враг хорошего.

— И это я тоже от кого-то уже слышал, — сказал Нечай.

Они все трое засмеялись.

— Ладно, теперь о ситуации в армии, — Бор стал серьёзен, — После твоих целительских заклинаний почти три четверти раненых вернулись в строй, остальные — под присмотром полковых лекарей. Вроде бы, никаких проблем, пока, с ними нет. Самые тяжёлые потери понёс третий полк. Да это и понятно — он ведь на себя главный удар принял. В общем, у Лунгера сейчас меньше четырёхсот человек осталось. Это я считаю с теми, кого ты уже полностью исцелила и кто ещё на лечении. В четвёртом полку ситуация не намного лучше — там чуть больше половины полка остаётся в строю. Я предлагаю в него влить остатки третьего полка.

В этот момент появилась Эрса. Рабыня принесла на подносе кувшин вина, по всей видимости, выделенный управляющим с разрешения хозяина замка, который старался во всём потакать графине ри, Шотел, и лёгкие закуски.

— Выпить вина-то, надеюсь, не откажетесь, — задала Уля риторический вопрос.

Естественно, отказа не последовало.

— А барона Лунгера назначить командиром второго полка, — продолжил генерал, — Вместо Гэфта Ристера.

— Что с ним? Я имею в виду Ристера? — удивилась она.

Уля как-то упустила из виду, что среди исцелённых ею командиров не было барона Гэфта, и обратила внимание на это только сейчас.

— Убит, — сказал Нечай, наливая вина Уле, генералу и себе, — Уже когда прижали сааронцев к болоту, получил удар меча прямо в шею. Там без шансов было. Ты бы ничего не смогла сделать, даже если бы в это время была рядом.

— Жаль, — искренне сказала графиня, — А его заместитель?

Нечай пожал плечами. Он этого не знал.

— Это майор тот? Про которого говорят, что ты ему протежируешь? И всё гадают о причинах? — поинтересовался Бор, — Жив он. И бодр. Пока командует полком. Хорошо проявил себя при отражении атаки на левый фланг.

— Значит, говоришь, гадают? — усмехнулась Уля, — Ну и пусть гадают дальше. Утверди его командиром второго полка. А Лунгера возьми к себе начальником штаба. Я не гневаюсь на полковника Ашера, он честный и храбрый офицер. Но на начальника твоего штаба он не тянет. Ты же сам это видишь.

Полный разгром пяти полков ре, Двоттера значительно улучшил положение сфорцев, которые, к тому же, сейчас, ещё сильнее укрепляли заграждения своей оборонительной линии. Но у сааронцев, по-прежнему, оставалось численное превосходство, и не маленькое, с учётом тех потерь, которые понесли полки герцогства.

Они просидели почти склянку. Эрсе пришлось сбегать ещё за одним кувшином вина, кстати, оказавшегося весьма недурным.

— С пленными что делать будем? — поинтересовался Бор, — С раненными сааронцами мы не церемонились, добили. Но есть те, кто сдался в добром здравии.

— И много их? — равнодушно спросила Уля.

— Две с лишним сотни. Я их пока поставил трупы собирать и сжигать.

Уля подумала и кивнула.

— Пусть живут, — сказала она, — Работа им всегда найдётся. А там, пусть король Улинс думает, выкупать их ему или нет.

Когда офицеры уходили, Нечай замешкался, явно ожидая, что Уля предложит ему остаться с ней ночевать. Но та была слишком эмоционально уставшая после вида огромного количества ран, порой, совершенно жутких, и сделала вид, что топтания друга не заметила.

Утром, позавтракав с бароном Валоном, хозяином замка, когда она уже собиралась пойти на верх южной башни, чтобы посмотреть, что происходит в армейских лагерях, прибежал посыльный солдат из штаба.

— Госпожа, командующий сааронцев прислал парламентёров, — доложил он, — Генерал Бор просит вас прибыть.

Глава 25

Насколько Олег знал, Конфуций считал, что главный долг человека — это долг перед своей семьёй, родителями и детьми. Следом, идёт долг перед общиной или деревней, в которой он живёт. И лишь потом, долг перед государством и императором. Именно поэтому, все более-менее вменяемые китайские императоры гнали конфуцианцев со всех постов и преследовали их по всей империи.

Олег, подумав, решил, что великий мыслитель предложил вполне приемлемую концепцию, которой иногда нужно следовать.

Узнав о ранении короля Лекса, соправитель и не подумал изменить маршрут своего движения. Сначала, помощь сестре и своему герцогству, потом только — поездка в столицу и разбор проблем, которые обрушил на королевство Винор его король своим непродуманным поведением.

— Подробности, как я понимаю, ещё не известны, — уточнил Олег у мэра Нимеи.

Градоначальник второго по величине города королевства, в присутствии соправителя, потел, хотя в ратуше было довольно прохладно. На дровах шельмец экономит, подумал Олег.

— Сообщение было пока только голубиной почтой, — подтвердил мэр, — А в нём, господин соправитель, сами понимаете, много не напишешь. Только, что наш добрый государь тяжело ранен, находится в беспамятстве, но жив и, слава Семи, его жизни ничто не угрожает. Тяжёлое бремя управление нашей великой страной легло на плечи нашей прекрасной королевы, пока вы не прибудете в Фестал. От меня, как и других, кому послали сообщения, требуют, чтобы я вас немедленно поставил в известность. Королева Клемения очень ждёт вас.

— Считай свою задачу выполненной, — проявил милость Олег, слегка улыбнувшись чего-то боявшемуся мэру, — Тебе бы ещё поменьше пафоса в деловых докладах, цены бы тебе не было. Сколько украл за время своего пребывания на этом посту? — огорошил он его внезапно, — Скажешь честно — прощу.

Не ожидавший такого вопроса мэр, побледнел и невольно отступил на шаг назад от своего рабочего стола, за которым в кресле сейчас развалился соправитель.

— Ладно, это я шучу. И так знаю, что много. Но не до тебя сейчас, — он дал знак Нирме, скромно сидевшей в уголочке, возле высокого шкафа, и та пошла узнать, готовы ли его люди к дальнейшему путешествию, — Какие ещё есть новости. И не трясись уже, садись.

Мэр, все также потея, робко сел на краешек стула и принялся выкладывать всю известную ему на данный момент информацию.

Так Олег узнал о массовом бунте крестьян и бедных горожан, который случился в северных провинциях. По тем сведениям, которые градоначальник получил от торговцев, прибывших с тех мест, бунтовщиками кто-то руководит. Сам мэр считает, что эти кто-то, скорее всего, винорские эмигранты.

— У нас, господин, тоже были смутьяны, — поделился он своими проблемами, — Мы их казнили, а перед этим пытали. Один из них признался, что деньги им давал маркиз ни, Алейн, один из близких людей герцога ре, Винора.

— Откуда у них деньги? — усмехнулся Олег, — Сами на содержании Плавия сидят. Если только, сам Таркский король им и даёт эти деньги. Или, вариант, перестарались твои каты, и бедолага себя оговорил.

Мэр, хоть и был напуган, но проявил упрямство.

— Не оговорил, господин. Я сам при допросах присутствовал. Да и довелось мне пожить в столице во времена регенства, и многих, в том числе, и ни, Алейна, я видел. Тот негодяй, действительно, знал о чём говорил, — убеждённо ответил он, — Такие подробности не выдумаешь. А ещё, ходят слухи, что король Саарона хочет на нас войной идти. У одного из наших магистров, главы гильдии оружейников, сын из империи вернулся. Он ехал через Саарон, часто встречал там, по-пути в трактирах, прибывающих наёмников и слышал их разговоры, что они, вроде бы, и вправду, на нас идти собираются.

— Уже собрались, — помрачнел Олег.

Устаревшие сведения, которые ему сейчас сообщил мэр, напомнили, что задерживаться в Нимее ему не следует.

— Смотри, — Олег достал довольно крупную серебрянную пятирублёвую монету, положил её на мэрский стол перед собой, достал острый кинжал из магического булата и ловко её перерубил на две неровные половины. Одну, которая побольше, протянул градоначальнику, — Возьми. Тому, кто покажет тебе вторую половину, окажашь любое содействие. Понял? Любое. И не пугайся ещё больше, никто от тебя рисковать жизнью и здоровьем не потребует. В основном, надо будет помочь с закупками продовольствия, фуража, одежды и оружия. И учти, вторая половина монеты может оказаться в руках даже нищего бродяги или разбойника. Ничему не удивляйся и делай, что нужно. Вполне возможно, что, когда я доберусь до нимейских дел, на некоторые твои грешки я свои глаза закрою. Но не на предательство. Вопросы? Вопросов, вижу, нет.

Олег встал из кресла. Тут же вскочил со своего стула мэр.

— А с торговцами, которые пытаются скупать будущий урожай, делай, как делал и раньше — гони, но насилия не применяй, — распорядился Олег по вопросу, который ему озвучивал мэр в самом начале беседы, — И сам постарайся в этом году наполнить закорма по максимуму. Времена сейчас….впрочем, я вижу, ты и сам всё понимаешь.

Олег никогда не слышал и нигде не читал, чтобы в земном Средневековье использовались этакие своеобразные товарные фьючерсы, когда что-то покупалось заранее, до того, как будет выращено или произведено. Здесь же это было весьма распространённым явлением. И, надо сказать, и для продавца, и для покупателя это было весьма удобным — всё же, до фьючерсов-пустышек, за которыми нет реального товара и которыми торговали бы на бирже, здесь, слава Семи, ещё не додумались.

Торговцы, заранее купившие определённое количество товоров или продовольствие, могли спланировать необходимое количество речного или гужевого транспорта к нужному времени, а продавцы, как правило, это были владетели, продающие результаты труда своих крепостных и сервов, могли рассчитывать, какие объёмы зерна, овощей, кож, солонины и прочего будут проданы и под них не нужны будут склады, амбары, зимники или погреба.

Но, в этот раз, торговцы, особенно, прибывшие с северных государств, начали размещать слишком большие объёмы заказов. А так как они не сильно торговались, когда требовалось поднять закупочные цены и с учётом того, что королевское казначейство, часто выступающее главным покупателем, уже с прошлого года начало расплачиваться порченными монетами, возник огромный риск того, что владетели продадут иноземным купцам слишком много продовольствия и товаров, поставив Винор в ещё более тяжёлую ситуацию.

То, что мэр и весь городской магистрат Нимеи это очень быстро поняли и, в меру своих возможностей, начали ограничивать эти закупки, говорило в их пользу.

— Передохнули немного? — спросил соправитель у своих людей, которые уже верхами собрались на ратушной площади, при всё увеличивающимся скоплением любопытствующих горожан. В городе, часто, как в деревне, слухи распространяются со скоростью пожара, и о прибытии самого соправителя узнали быстро. А ведь не прошло и трёх склянок.

— Даже вымыться успели, — ответил за всех Фриз, лейтенант егерей, и вытянул плёткой чересчур обнаглевшего парня-подмастерье, умудрившегося пролезть между лошадьми его и Джулии, — А вы сами-то, господин…

— За меня не беспокойся, — Олег вскочил на коня, — Вперёд, — скомандовал он.

И опять очередной день непрерывной скачки, закончившейся в небольшом поселении сервов, принадлежащего какому-то местному мелкому владетелю, чей замок находился в стороне, и, поэтому, делать крюк, чтобы остановиться там на короткий ночлег, Олег не стал. Да и было у него ещё тут одно дело.

Безносого парня, который ошивался возле придорожного трактира, расположенного на выезде из поселения, Олег приметил сразу, как и его ниндзя, которые тут же обратили внимание на слоняющегося без дела человека.

— Берём? — негромко поинтересовалась Нирма.

— Не нужно, — ответил Олег, передавая поводья подскочившему трактирному служке.

Кто это такой, Олег быстро догадался. И, действительно, не успели они в едальном зале трактира дождаться своего заказанного ужина, как в него вошёл закутанный в тёмно-коричневый плащ крепкий мужчина и, оглядевшись в полутёмном помещении, не снимая капюшона медленно направился к столу, где сидели соправитель и офицеры — капитан Нирма и лейтенант Фриз.

— Садись, Чупура, — пригласил Олег, — Специально для тебя место оставили. Заказывать будешь чего?

К их столу, как раз, приблизилась фигуристая молоденькая рабыня, чьё лицо сильно портила заячая губа.

— Выпивку не заказывай, — прервал Чупуру Олег, когда тот заказал себе еды и спросил у девушки, какие у них есть в наличии вина, — Тут одна кислятина. Мы с тобой поделимся, — он кивнул на стоявшие на столе две бутылки выдержанного кальвадоса.

Олег возвращался домой, в родной Псков, поэтому экономить сложенную в Пространственный Карман заначку, дальше не было смысла.

Идея создать ложную разбоничью банду пришла к нему во время похода по этим местам его армии, ещё в тот момент, когда его ниндзя выловили вставшего на путь беззакония командира наёмников, в своё время неплохо послуживших ему при завоевании южных баронств, ставших теперь его герцогством.

Чупура был неплохим исполнителем, имел под рукой почти семь десятков наёмников из разных королевств, которые, по тем или иным причинам, не могли или не хотели возвращаться в родные места, и идеально подходил для задуманного Олегом.

Увеличивать безразмерно количество егерей на территории Винора, где, из-за разорения военного лихолетья, постоянно возникали всё новые банды разбойников, не представлялось возможным. Да и на таких огромных территориях, где было много густых лесов и топких болот, эффективно справляться с контролем дорог силами егерей не представлялось возможным.

Решение, принятое Олегом, для его родного мира не было диковинным, а вот здесь о таком никто бы даже и не подумал.

— Божественный напиток, — оценил кальвадос Чупура, — Попробовать подобное уже доволилось — кринских торгашей в прошлом году обнесли, но то было не таким замечательным, — он даже закатил глаза.

— Больше никого обносить не будешь. Надеюсь это тебе понятно? — напомнил Олег, — Установишь фиксированную плату за проезд от Нимея до Эллинса в один солигр с человека и пять солигров с телеги или фургона. И берёшь только с торговых обозов и караванов. Местные пусть перемещаются бесплатно. Душегубство разрешаю только в крайних случаях. Когда такой случай необходим, ты сам понимаешь — не маленький.

— Мало, — возразил командир бывших наёмников, — На такие деньги не проживёшь. Люди начнут роптать.

— Денег хватит, — с нажимом сказал Олег, — Я, вроде бы, тебе понятно объясняю, твоя главная задача не транзитный налог для меня собирать или на содержание своей разбойничей псевдобанды, а контролировать здесь всё, чтобы другие банды не завелись. А если заведутся, то ты их должен уничтожать или, там сам решишь, кого-то можешь и к себе взять. Деньгами я тебя обеспечу. За это можешь не переживать.

В свете последних событий на севере королевства, Олег посчитал свою идею вдвойне удачной. Теперь, если кто-нибудь из эмигрантов или иноземцев задумает организовать вокруг Нимеи нечто подобное тому, что устроили в Виле, Руане и других северных провинциях, то у них ничего не получится. Всё разбойное движение будет под контролем его человека.

Однажды, в своём родном мире, от одного преподавателя военной кафедры, старого, умудрённого жизнью и службой отставного подполковника, Олег услышал замечательную мудрость, что если пьянку нельзя предотвратить, то её необходимо возглавить.

То, что он задумал, это, конечно же, не банальная пьянка, но, раз нет возможности, в нынешних, тяжёлых для королевства, условиях, предотвратить образование банд, и нет возможностей организовать полноценную егерскую службу на таких огромных территориях, то лучше всего взять разбойное дело под свой контроль, и не допустить душегубств в больших количествах.

Была у Олега и ещё одна цель. Наличие под боком у местных владетелей крупной, хорошо организованной банды, заставит их быть более заинтересованными в благополучии и крепкости центральной королевской власти.

Если этот опыт с Чупурой окажется удачным, Олег не исключал, что подобное он организует и в других частях Винора. Почему бы и нет? Разве он не видел, как оппозицией в Москве часто руководят явно откровенные провокаторы спецслужб? Собирают деньги с неравнодушных школьников и потом отдыхают за счёт них где-нибудь на Лазурном берегу.

— Возьми, — Олег выложил оставшуюся у него половинку разрубленной монеты, — Это тебе для связи с мэром Нимеи. Он в курсе. Окажет тебе полное содействие.

— Ого, — Чупура повертел часть монетки перед глазами, — А вы господин, ловко так всё придумываете. А как с вами связь держать?

— На него посмотри внимательней, запомни, — Олег кивнул на Фриза, — Этот капитан будет главным для тебя. С ним потом всё обговорите. Через пару декад.

— Я лейтенант, господин соправитель, — поправил его Фриз.

— Ты споришь с нашим господином? — ткнула его в бок Нирма, — Предупреждаю, он этого не любит.

Ниндзя на собстаенном опыте знала, как быстро, порой, Олег принимает решения.

— Ну, не то, чтобы нелюблю, — пояснил Олег, — Скорее, наоборот. Если по делу и есть какие-то аргументы, то спорить со мной даже нужно. Но не в этом случае.

Поглядев на, теперь уже, капитана, Олег ему ободряюще кивнул.

Может, внешне, иногда, решения герцога ре, Сфорца и выглядели внезапными и, чуть ли, ни мимолётными капризами, в реальности же, любые решения, особенно кадровые, Олег тщательно продумывал.

За время совместного путешествия, Олег уже хорошо присмотрелся к офицеру, неплохо его изучил, узнал от него многие факты его биографии, учёл то, что свои офицерские регалии тот, что называется, вырвал у судьбы зубами, благодаря честной службе и храбрости в бою, и присвоил ему капитана.

— Знаки различия, новые, получишь сразу по прибытии в Псков.

После ухода Чупуры Нирма подошла к трактирщику насчёт комнат. Олег не был сибаритом по своей натуре, но, если в пути была возможность переночевать под крышей, он этим обязательно пользовался.

Других путешественников в этот вечер здесь не было, поэтому, все имевшиеся в наличии четыре гостевые комнаты, были в их полном распоряжении.

Нирма, правда, попыталась сбить цену за ночлег, но, по знаку Олега, торговаться перестала.

Проявлять гонор и занять целую комнату себе одному Олег не стал. Наоборот даже, он с удовольствием разделил её с Нирмой и Джулией. И он, и девушки, остались этим довольны. Особенно, Джулия, которая утром, смущённо призналась, что даже не смела мечтать, что когда-нибудь сможет доставить удовольствие самому господину.

В Эллинсе, городе, находившемся у самых границ герцогства Сфорц, они останавливаться не стали — день ещё только перевалил на вторую половину.

Задержались только на склянку, чтобы Олег дал некоторые указания местному городскому начальству. Можно было бы, конечно, обойтись и без этих указаний, но положение соправителя, как говорится, обязывало.

— Стандартный десяток, скоро нас заметят, если дальше проедем, — один из парней-ниндзя вернулся, чтобы доложить, что впереди патруль из молодых новобранцев, — Совсем бестолковые, кучей прямо возле леса расположились. Можно к ним легко подойти незаметно.

— Не нужно, — отмахнулся Олег и продолжил движение.

Он догадывался, что сестре пришлось взять с собой на восток почти всех, кто хоть как-то умеет обращаться с оружием. А здесь, на относительно тихом западе герцогства, оставить минимум. И набрать вот таких вот неумех.

— Тревога! — закричал один из десятка легковооружённых горе-воинов, когда заметил подъезжавшую кавалькаду.

— Даже дозора не выставили, растяпы, — сказал Олег подъезжая к ещё даже не успевшим собраться новобранцам, — А уши себе чем залепили? Или просто их не моете?

Господин! — кто-то из десятка узнал герцога, — А мы вас ждём, все вас ждут!

Глава 26

В штабе армии, который располагался в большом прямоугольном шатре, Уля, кроме самого командующего и двух его начальников штаба — пока ещё действующего и будущего, застала и Нечая.

— А где парламентёры? — спросила она.

— Дожидаются перед заградительной линией, — ответил удручённый, по-видимому, своим отстранением полковник Ашер, — Стоят не ближе дальности полёта арбалетного болта, ждут, пока мы не поднимем такой же синий флаг готовности к переговорам.

— Мы не поднимаем, ждём тебя, — сказал Бор, — Ты меня командовать армией назначила, а вести переговоры, это уж сама решай.

— Да чего решать-то? — пожала плечами графиня, — Ты и веди переговоры. Наши условия просты, как кирпич. Они разворачиваются и уходят туда, откуда пришли. Разговоры о выкупе их пленных, если они, конечно же, им ещё будут нужны — только после того, как ре, Двоттер, вместе со своими недобитками, окажется за пределами наших границ.

Тут Уля своим острым взглядом углядела в тёмном углу шатра, за небольшим столиком, чашу с яблоками — так называемые, зимние сорта, то есть долгого хранения, яблоки, были основой витаминных добавок в рационе многих армий этой части континента — и прошла туда. Схватила сразу два яблока и вернулась к офицерам, уже впившись зубками в спелый бок одного из них. Гортензия бы, за такие манеры, точно бы устроила ей выволочку на пару склянок. Но подруга-наставница, к сожалению, далеко, поэтому, Уля решила, что какие-то мелкие послабления она себе может позволить.

— Не думаю, что они придут просто с угрозами и требованиями сдаться, — высказал своё мнение полковник Нечай, — Они вчера хорошо по зубам получили. Скорее всего, будут предлагать какие-то выгодные для нас варианты.

— Нам эти их варианты — до фонаря, — все офицеры дружно усмехнулись услышав из уст графини одно из выражений её брата, — Или они принимают наши условия, или пусть ещё раз попробуют нас на крепость. Я тут вот, посижу. Посмотрю, послушаю, — она кивнула в сторону углового столика.

— Они попробуют, — сказал грустный Ашер, — С самого утра рубят ветки и готовят настилы. В этот раз их болотом не удержите, госпожа.

— Ничего. Я ещё кое-что придумала. Сюрприз ещё один будет.

— Новое заклинание? — с интересом посмотрел на неё Бор.

— Можно сказать и так, — усмехнулась графиня ри, Шотел, — Но, правильней будет, называть это нестандартным применением известных заклинаний. Да ещё и в комплексе. Приглашайте сааронских парламентёров. Пока они прибудут, мы с вами посмотрим на мою задумку, — она жестом позвала их за собой на выход.

Посвещать их в подробности магического конструирования Уля не стала. Им это и не нужно. Но вот самой попробовать было необходимо. А то сейчас наобещает своим людям, а результат окажется не таким, на который она рассчитывает. Впрочем, Уля почти была уверена, что всё получится так, как надо.

Ещё, когда с Олегом они строили стены и здания Пскова, она попыталась получить магический мрамор не из различных смесей песка и глины, а попытавшись накладывать Укрепление на обычные участки почвы. Уля рассчитывала, что её плотности магической энергии хватит, чтобы прокладывать дороги и без привлечения рабов на изготовление и укладку песчано-глинянной смеси.

Тогда у неё ничего не получилось. При наложении ею Укрепления на обычные почвы, магический мрамор всё же образовывался, но только кусками различной величины — от размеров с ноготь до размеров в два кулака, а помежутки между этими кусками крепкого магического мрамора заполнялись мелкой пылью.

Вчера, уже перед сном, она неожиданно вспомнила об этом. И также вспомнила о том, как старый барон Ферм отправлял мальчиков постарше охотиться за мелкой живностью — зайцами, кроликами, сусликами, различными птицами, вроде уток или куропаток. Несколько раз, тайком от её прежней начальницы, добродушной Билины, Уле удалось увязаться за мальчишками, и она увидела каким грозным оружием может быть праща — обычная верёвка или длинная лента крепкой ткани и камни.

— А вы прямо отсюда хотите продемонстрировать? — удивился барон Лунгер, новый начальний штаба армии, когда, выйдя из шатра и пройдя, буквально, десяток шагов, графиня остановилась.

— Ну да, — ответила она, — Вон, видите холмик? Сзади лагеря шестого полка.

Уля показала офицерам на хорошо видимый от палатки бугорок в четырёх — четырёх с половиной сотнях шагов от них, в тылу линии полковых лагерей.

На запитку конструктов Укрепления и Воздушный Поток она направила совсем немного, практически, самый возможный минимум, магической энергии из своего резерва, давно зная возможности своей магии. А затем, мгновенно, одно за одним, направила их на показанный офицерам уголок.

Солдаты и офицеры шестого полка, чей лагерь находился неподалёку, которые в это время ещё только начинали строиться после завтрака для традиционного утреннено осмотра оружия и снаряжения, все дружно вздрогнули от громкого хлопка, раздавшегося за их спинами.

— Вот это да! — Нечай, в избытке чувств, забыв о всякой субординации, которую всегда старался публично соблюдать, схватил графиню в охапку и крепко поцеловал.

— Это сильно! — Бор, явно, был впечатлён, — Доспехи и щиты не пробьёт, но с ног посбивает. А кому в голову попадёт, считай, труп.

Зрелище, и вправду, получилось впечатляющим. Направив заклинание Воздушного Потока от себя, Уля, даже при тех крохах энергии, которые она использовала, превратив, сначала, бугор в груду тысяч камней магического мрамора, отправила их с огромной скоростью на расстояние свыше трёхсот шагов. При этом, ширина разброса, при полёте этого своеобразного роя, нарастала, достигнув в месте падения ширины в сотню шагов.

— Думаю, на поле боя найдётся достаточное количество таких бугров, чтобы хватило на всех сааронцев, — сказала она, весьма довольная и получившимся результатом, и самой собой.

Уля даже зажмурилась от удовольствия, представив, как она расскажет о своей догадливости Олегу и о том, какая она хитренькая и умненькая.

— Считай, всё поле такими буграми покрыто, — подтвердил Бор.

Парламентёрами прибыли два офицера. Один, среднего роста, с лицом, густо усыпанным оспинами, носил знаки различия полковника. Второй, чуть повыше, стройный красавчик с залихватски закрученными усами, был капитаном егерей.

В шатре, после яркого солнца на улице, сааронские офицеры некоторое время привыкали к царящему здесь полумраку. Когда их глаза привыкли, они представились генералу Бору и барону Лунгеру. Полковники Ашер и Нечай, по общему решению, ушли и в переговорах не участвовали — слишком много чести было бы сааронцам, если бы их тут целым военным советом привечали.

Бор и Лунгер встречали гостей стоя и гостям присаживаться не предложили, показывая, тем самым, что на долгие переговоры не настроены.

— Маршал предлагает вам, без боя, пропустить нашу армию, — не получив приглашения за штабной стол, полковник высокомерно вздёрнул подбородок, — И передать захваченных вами пленных.

— Без боя уже никак не получится — он уже состоялся, — не менее высокомерно ответил барон Лунгер, — И результат этого боя мы все, здесь присутствующие, знаем. Не так ли?

В этот момент, когда глаза гостей окончательно привыкли к плохой освещённости шатра, сначала, капитан, мазнув взглядом по облюбованному графиней углу, резко вперил в неё свой взор. Вслед за ним, Улю заметил и полковник. А может, она привлекла их внимание движением, когда заложила одну ногу на другую.

Оба парламентёра моментально поняли, кто, так непринуждённо, сидит в присутствии главных армейских начальников.

— Приветствуем вас, госпожа графиня, — первым обратился к ней полковник, — У нас для вас личное послание маршала ре, Двоттера, — он учтиво поклонился и сделал к ней шаг.

Но пройти дальше полковнику не дал, тут же преградивший ему путь, генерал Бор.

— Графиня уполномочила нас вести с вами переговоры, — пояснил он.

— Генерал, возьмите у него послание, я на досуге прочту, — Уля не собиралась вступать в разговор с сааронцами.

Те, оба, это поняли и дальше уже обращались к Бору и Лунгеру, но смотрели при этом, чаще, на Улю.

Предложение маршала выплатить компенсацию герцогству за проход его армии в размере двеннадцати тысяч лигров, вызвало только улыбки на лицах генерала и барона, а вот угроза сааронцев беспощадно разгромить войска герцогства, вызвала гнев и предложение возвращаться туда, откуда прибыли.

— Нам бы, всё же, не хотелось уезжать без вашего ответа на послание маршала, — еле сдерживаясь, чтобы не нагрубить генералу Бору, вновь обратился полковник к графине ри, Шотел.

Капитан же, практически, не принимал участия в разговоре, а пялился на Улю, подкручивал усы и всячески стремился произвести на неё впечатление. Впечатление-то он, конечно, произвёл, но, наверное, не то, на которое рассчитывал. Уля, по классификации брата, отнесла его к категории болван обыкновенный, довольно распространённый.

— Ответ вы уже получили, — резко сказала она, — Другого не будет.

Парламентёры, уважительно поклонившись Уле и пренебрежительно — Бору и Лунгеру, вышли из шатра.

На улице их ждала четвёрка ниндзей, которая сопровождала их до штаба. Она же повела их обратно.

— Что там маршал такого мог предложить? — не сдержал любопытства барон.

Уле и самой было очень интересно, но она старалась этого не показать.

— Бумагу бы, что ли, у нас прикупили, а то, как дикие, — она пренебрежительно повертела посланием маршала, написанным на складывающейся вощёной дощечке, — На, прочти вслух, — Уля протянула её вошедшему, в этот момент, вместе с Ритой Нечаю.

Читать в присутствии посторонних Уля стеснялась. Она до сих пор не умела делать это бегло и, к тому же, язык сааронцев немного отличался от винорского — подданные короля Улинса смешно проглатывали окончания и произносили через «о» безударные звуки «а».

— Это что? — спросил Нечай, отделяя дощечки и вчитываясь в написанное.

Рита непринуждённо села рядом с Улей — здесь были все свои, и, наклонившись к её уху, шепнула своё мнение относительно сааронского капитана егерей, который и на полковника Риту, встретившую его только что, успел произвести впечатление. Обе девушки скисли от смеха.

— Неплохо, — выразил своё мнение Нечай, пробежав глазами послание маршала, — Им бы вчера с этого и надо было начинать. А они сразу в драку полезли. Шутка, — тут же поправился он.

— Вчера они ещё не были уверены, что графиня с нами, — серьёзно заметил Лунгер.

— Так. Я же, кажется, попросила вслух прочитать? — нарочито серьёзным тоном напомнила Уля.

Ре,Двоттер смог удивить. Сославшись на волю своего короля Улинса, он, от его имени, предлагал Ули титул сааронской герцогини и владения в большой плодородной долине Калат.

— Я не поняла, почему вы все так на меня уставились? — засмеялась Уля, — Говорю же, это ничего не меняет.

В этот момент в шатёр вошёл один из штаб-офицеров и доложил, что ре, Двоттер начал выдвижение и развёртывание для атаки.

— Уля, я тебя попрошу, не слишком рисковать, — Нечай, в этот раз, решил быть рядом с графиней, не доверяя её безопасность никому другому — ей сейчас предстояло находиться на самом переднем крае.

— Никакого риска, Нечай, — пренебрежительно отмахнулась она, — Не забывай про Динамический Щит — арбалетный болт не возьмёт, а от магии мы прикрыты Сферой.

Уля, вместе со своим сопровождением из Нечая и десятка ниндзя, прошла к оборонительной линии в стыке четвёртого и пятого полков. С учётом того, что третий полк Лунгера перестал существовать — его остатки пополнили потрёпанный четвёртый, это была самая середина построения её армии.

В этот раз, в резерве остался только один полк — седьмой барона Бюлова, самый слабообученный, но, при этом, не понесший, накануне, практически никаких потерь. Генерал Бор расположил его ближе к правому флангу, позади первого и второго полков, предполагая, что, как и вчера, именно сюда будет наноститься главный удар.

— Кажется, ре, Двоттер даже резервов решил не оставлять, — прокоммментировал Нечай открывшуюся перед ними картину.

Действительно, Уля тоже увидела, что вся армия сааронцев двинулась на них. Маршал не только резервов не оставил, если, конечно, не считать за таковые несколько сотен егерей, прикрывающих фланги его армии, но даже не стал выстраивать две линии атаки, как это обычно делалось. По всей видимости, ре, Двоттер сделал ставку на то, чтобы единственным массированным натиском продавить оборону сфорцев.

— Ему приходится чем-то жертвовать, — пояснил действия маршала подошедший к ней генерал Бор, — Он слишком тебя опасается, поэтому из двух зол выбрал, на его взгляд, меньшее.

Генерал, всё время их похода и сражений, судя по его радостно сверкающим глазам и часто появляющейся улыбке, Уле казалось, был совершенно счастливым человеком. Видимо, ему совсем надоело ловить душегубов и воришек, а тут он почувствовал себя в родной стихии.

Мимолётом, Уля подумала, что ей и брату ещё предстоит выдержать натиск Бора, чтобы оставили его на армейской службе.

— Ты про такое странное построение? — уточнила графиня.

— Ну да, — хохотнул генерал.

Армия сааронцев, в этот раз, построилась почти без промежутков между фалангами, что по фронту, что в глубину, и походила, почти, на один большой квадрат, когда ширина фронта армии лишь ненамного была больше её глубины. Задние ряды, при этом, несли достаточное большое количество слегов, плетёных щитов и прочих подручных средств, которые им могли бы помочь, если Уля решит им опять устроить очередное топкое препятствие.

Без всяких пояснений своих офицеров Уля поняла и преимущества, и недостатки такого построения.

Преимущества она сразу же определила своим магическим зрением — сбив, так плотно, строй своей армии, ре, Двоттер значительно усилил её магическое прикрытие. Уля увидела насколько насыщенными и плотными стали Сферы, защищающие вражеских солдат. Да это и понятно — чем меньше размер Сферы, выстроенной магом, тем насыщенней энергия в ней. Ре, Двоттер верно рассчитал, что пробивать заклинания такой плотности ей будет намного сложней. Про её очередной сюрприз он, естественно, не догадывался.

Уже через пару сотен шагов, когда армия сааронцев достигнет рубежа, на котором она станет досягаемой для стрельбы баллист, проявится и недостаток такого построения. Пусть у инженеров остались только обычные стрелы, с металлическими наконечниками, но, при такой плотности строя, баллисты нанесут огромный ущерб.

Ре,Двоттер не мог этого не понимать, но, абсолютно прав был Бор, маршалу пришлось выбирать из двух зол меньшее.

— Я, наверное, к Ашеру, — полувопросительно произнёс генерал.

— Прступай, как считаешь нужным, — Уля прикоснулась ладонью к локтю Бора, — Ты здесь командуешь. Я помогаю.

Уля и сама уже видела, что предположения её командующего армией полностью оправдались — грозный огромный квадрат сааронцев направлялся на левый фланг сфорцев, которым сейчас командовал полковник Ашер, имея всего два пехотных полка на оборонительной линии и один, седьмой, в резерве. Перебрасывать другие полки Бор пока не решался — ре, Двоттер в любой момент мог перестроиться или изменить направление движения.

Теперь многое зависело от того, не ошиблась ли Уля в возможностях своего косвенного магического воздействия.

Но первое слово, ожидаемо, сказали баллисты, причём, начали стрельбу те из них, которые находились позади первого полка, а, затем, к ним присоединились и баллисты замка.

— Отлично, — одобрительно отозвался Нечай, увидев результаты выстрелов.

Баллисты вели стрельбу не только точно — сложно было бы промахнуться в такую крупную мишень, которую представлял собой строй сааронцев, но и достаточно быстро — инженеры успели приноровиться и действовали крайне слаженно.

А через короткий промежуток времени настал и черёд Ули вступить в бой.

Подходящими кочками было усеянно всё поле, так что выбрать наиболее эффективный вариант у графини проблем не было.

Если бы не огромная инерция плотного строя, то после первого же града камней, врезавшегося в ряды сааронцев, те, наверняка, могли впасть в панику. Но плотный строй продолжил движение даже по телам своих сбитых с ног товарищей, большинство из которых были просто оглушены или ушиблены.

Уля продолжила направлять заклинания одно за другим, сбивая с ног, увеча, а, иногда, и убивая сааронцев сразу десятками.

Нельзя сказать, что вражеские маги не предпринимали совсем ничего. Нет, они сразу же попытались выстроить защиту от обрушивающихся на них градов камней, используя встречные заклинания Воздушных Потоков. Но то, что было эффективно против лёгких стрел луков, к тому же, летящих издалека, оказалось почти совсем не эффективным при защите от камней вылетающих внезапно с расстояния до сотни шагов, а, иногда, и меньше — маги просто не успевали среагировать.

Надо отдать должное сааронским ветеранам и их офицерам. Они быстро сообразили, что их единственный шанс попытаться переломить эту жуткую ситуацию, когда их отстреливают стрелами баллист и камнями, с помощью магии, словно куропаток, это, как можно быстрее, добраться до врага и, пользуясь своим значительным численным превосходством, сломить его сопротивление.

Уле казалось, что её магический резерв восстанавливается быстрее, чем она тратит на напитывание конструктов Укрепления и Воздушного Потока, и поэтому перестала экономить, вливая каждый раз увеличивающееся количество энергии.

И, всё же, сааронцы достаточно быстро достигли переднего рубежа первого и второго полков.

В этот раз, ров, хоть он и был углублен ещё больше за прошедшие сутки, они преодолели гораздо легче, закидав его фашинами и связками хвороста.

Ашер, видя эту огромную надвигающуюся массу людей, хоть и основательно прореженную графиней и инженерами, не стал ждать и сразу ввёл в бой из резерва седьмой полк.

Это помогло сдержать первый и самый сильный удар сааронского строя. И, к тому времени, когда полки Ашера начали пятиться под давлением превосходящего противника, подоспели переброшенные Бором с правого фланга пятый и шестой полки.

Дальше началось то, что Олег называл дракой стенка на стенку. Превосходство в количестве продолжало пока оставаться за ре, Двоттером, хотя, по прикидкам Ули, ей и инженерам удалось, ещё до столкновения, вывести из строя восемь — девять сотен вражеских солдат, почти целый полк.

Использовать дальше свою придумку Уле становилось всё тяжелее — приходилось осторожничать, чтобы не накрыть градом камней своих же бойцов.

В какой-то момент, она заметила, как на правом фланге сааронцев часть строя оказалась вне Сферы — или стрела баллисты или арбалета убила мага, или маг, державший над этим участком защитное заклинание, истратил весь свой резерв.

Уля не стала долго гадать, а воспользовалась этим, чтобы ударить Цепью Молний.

Из-за большой скученности людей, потери оказались намного больше, чем при вчерашнем ударе по егерям — не меньше четырёх сотен пехотинцев. А уж, психологически, это окончательно сломило дух солдат и офицеров ре, Двоттера.

Нет, эти опытные солдаты не пустились в бегство. Но, постепенно, под защитой Сфер магов, они принялись пятиться назад, осыпаемые градом стрел из арбалетов и баллист, и неся потери от магических ударов Ули.

Сражение, длившееся меньше двух склянок, завершилось полной победой сфорцев.

Отступить на свои позиции, откуда начинали наступление, смогли меньше половины солдат маршала.

— Эх, были бы у нас солдаты поопытней, или у Риты егерей побольше раза в два, можно было бы организовать преследование, — в сердцах сказал Бор, подойдя к графине, когда та уже вернулась к штабу, — Но этими ребятками я не буду рисковать.

Уля отметила, что выжившие в бою молокососы, недоноски и растяпы, в его устах стали ребятками. Ещё не бойцами, но уже и не насекомыми.

Глава 27

Известие о том, что сестра одержала победу над сааронцами, Олег получил уже в Легине, проскочив Псков, где он взял свою карету, Неров и Гудмин, не останавливаясь в них.

Подрессоренная карета, мягко покачивающаяся при езде по идеальной дороге из магического мрамора, позволяла путешествовать с полным комфортом и даже крепко спать на ходу.

— Депеша, короткая совсем, вчера вечером голубем доставлена, господин, — немолодой, но всё ещё не сменивший рыжий цвет волос на седой, городской Голова сиял, как новенький рубль, — Полная победа! Сааронцы разбиты и отступают. Госпожа возвращается в Псков!

Весть о возвращении Ули его порадовала не меньше, чем победа. Он опасался, что сестра, имея под рукой, по-сути, толпу кое-как обученных новобранцев, может пуститься в преследование. Но, слава Семи, она, похоже, повзрослела и научилась разумной осторожности.

Олег планировал и Легин проехать мимо, но его, на повороте к южным воротам города, уже дожидалась целая делегация, очевидно, предупреждённая городскими властями Гудмина, который он проскочил вчера утром, о скором проезде герцога-соправителя.

— Ну, тогда, стоп машина, — скомандовал он эскорту, узнав, что торопиться уже не надо, — Заворачиваем в город и ждём нашу победительницу. Сайнус, организуй апартаменты мне и сестре, — приказал он городскому Голове, — И имей в виду, что, почти наверняка, вслед за мной, скоро целая толпа подтянется. Продумай заранее, где размещать всех будешь.

В Пскове соправителя пытались атаковать остававшиеся там соратники, делясь своей радостью от встречи с ним и, тут же, пытаясь его нагрузить опять, как ишака, своими накопившимися нерешёнными вопросами и проблемами, но Олег слишком торопился и умудрился ускользнуть даже от Веды.

Но он нисколько не сомневался, что вся эта шайка-лейка, которой он забыл дать прямой приказ сидеть на попе ровно, сейчас едет за ним. Только у них, по понятным причинам, нет возможности держать такую же скорость движения, как у него.

— Ратуша и наши особняки, в вашем полном распоряжении, господин, — заверил городской Голова, — Для сопровождающих город оплатит любые постоялые дворы.

— Отлично, Сайнус, — кивнул Олег, — Подготовь голубей в Псков, Нимею и Фестал. Есть такие у тебя в наличии?

Получив уверения городского Головы, что с этим нет никаких проблем, он отправился в ратушу. Занимать особняк Головы, выселяя оттуда, хоть и на время, его семью, Олег не хотел. Распорядился там же подготовить и апартаменты для графини ри, Шотел, только подобрать мебель поизящней — всё же она девушка. Это он может удовлетвориться скамейкой — как был в душе босяком, так им и остался. Уля-то быстро полюбила комфорт.

Особой угрозы от крестьянского бунта, даже с учётом того, что там явно торчали уши иноземных и эмигрантских подстрекателей, Олег не видел. Поэтому, он решил, что, отправленных им к столице, двух кавалерийских полков и егерского полка Дениза, ему вполне хватит — и для того, чтобы отстаивать свои позиции при дворе, и для того, чтобы справиться с бунтом.

В случае же, если, вдруг, состоится открытая иностранная агрессия, у него под рукой будет ещё и армия ре, Вила. Да и Лешик должен был уже, по его прикидкам, приступить к формированию полка. Но, главное, он с сестрой сами там, в столице, будут. А это, ох, как много.

Исходя из этого, в отправленных им, сразу после обеда, посланиях Чеку и Торму, он распорядился вести пехотные и гвардейский полки и инженерные батальоны назад в герцогство — допускать ещё раз такую глупость, оставляя своё герцогство без достаточной защиты, он не собирался. Тем более, что в Пскове, пока он наскоро принимал ванну и переодевался, Клейн доложил ему о паническом сообщении Геронийского короля Толера.

С Геронией у Сфорца теперь сложились замечательные отношения. Выгода Толера от поставок шерсти на мануфактуры герцогства, оказалась намного выгодней, чем предполагалось. Как это часто случалось и в земной истории, вчерашние враги стали друзьями. Король Талер даже предлагал Гури титул невладетельного графа, но тот, к огорчению Веды, отказался — Гури был ещё тот жук, он не хотел своему господину давать повод для сомнений в его верности.

И теперь, геронийский король хотел бы получить от соправителя Винора гарантии безопасности в виде официального союза. А побудил его к этой светлой мысли состоявшийся недавно ввод полков Хадонской империи в королевства Аргон и Отан, по просьбе их монархов, для защиты от агрессивных намерений Иргонии, королевы Бирмана.

В общем, на юге ситуация была не столько тревожная, сколько мутная и непонятная в плане того, к чему там всё может прийти. И, в таких условиях, конечно, надо быть очень бдительным.

В столице Олег хотел ещё видеть рядом с собой Гортензию — без её советов, он чувствовал, ему придётся непросто. Её, в отправленных посланиях, он просил ехать из Нарова в Фестал вместе с кавалерийскими полками ри, Крета и егерским Асера Дениза.

В столицу он сообщил Лешику о своём скором прибытии. Клемению решил об этом не предупреждать. Пусть будет сюрприз для неё.

Закончив с составлением коротких писем-указаний и лично проследив взглядом, как голуби, выпущенные из голубятни, расположенной прямо на чердаке ратуши, устремились к своим родным местам, Олег вызвал к себе Нирму, и остаток дня провёл с ней — сначала в лучшей в городе бане, любезно предоставленной главой городской гильдии ювелиров, затем на ужине, который Олег распорядился накрыть им на двоих, ну, а затем, и в спальне.

В отличие от Ули, которой предстояло от Валона до Брога добираться по старой разбитой дороге верхом и, лишь в Броге, сесть в карету, его соратники из Пскова ехали быстро и с ветерком, поэтому, появились уже на следующее утро.

Один только Армин выглядел неважнецки. Барон и баронесса Гури и Веда Ленеры, как и Гелла с Карой, ехали в каретах, которые, если и уступали герцогской, то только богатством отделки. Барон Армин Госьер предпочёл ехать верхом — его карета ещё только изготавливалась, а предложение своих соратников присоединиться к ним, он отверг — его отношения с ними складывались не самым лучшим образом. Те, всё время пытались пустить деньги в оборот, он же стремился закрыть их в сундуках за семью печатями.

Увидев, в каком состоянии находится его министр финансов, Олег, после бурных приветствий, при которых, естественно, опять отличилась Веда — хоть бы мужа постеснялась, что ли — не пожалел запитать по максимуму заклинание Малого Исцеления и направить его на Армина.

Видимо, он, всё же, переборщил — министр финансов и налогов, показалось, даже чуть не потерял сознание. Но, тут же, все увидели, как пошатнувшийся Армин, словно, помолодел лет на десять — таким сильным был контраст с тем, как он выглядел за мгновение до этого.

— Спасибо, господин, — поклонившись, прочувственно поблагодарил он.

— А меня? Гоподин! Олег! — тут же попросила Веда.

Остальные промолчали, но Олег всё понял. Для своих, ставших ему родными, людей, ему такой мелочи было не жалко. И, уже через миг, и Ленеры, и Гелла с Карой тоже почувствовали огромный прилив сил.

— Ты имеешь в виду азбуку Сфорца? Те точки и чёрточки? — уточнила Кара, — Мои ученики, все знают её не хуже обычной. Ну, и, кроме того, как ты и говорил мне, в Промзоне и Распиле открыты ликбезы, где чернь учат только читать и писать, а самых умных парней и девок — ещё и азбуке Сфорца. Там человек двадцать, может, чуть больше, наверняка уже можно брать на эту работу.

Пирушку — не пирушку, но встречу Олег приказал Сайнусу организовать, не скупясь на самые изысканные блюда.

Капитан Нирма выставила охрану на входе в торжественный зал ратуши, чтобы никто не слышал о чём пойдёт разговор соправителя с его помощниками. Никого, кроме них, даже из городского руководства, за столом не было — Олег собрался обсуждать вопросы, которые выносить, что называется, на широкую публику не собирался.

Первый вывод, который он сделал после нападения сааронцев, заключался в том, что больше не следует быть самоуверенным дураком.

Второй вывод напрашивался сам собой — в этом мире ужасно громоздкая, медленная и неэффективная система передачи информации, а он, всё время отвлекаясь, то на одно, то на другое, так и не смог улучшить её кардинально. Да, создание почты и фельдегерской службы — это, конечно, хорошо, но, как показала жизнь, явно недостаточно.

В границах Сфорца, где им с сестрой проложены отличные дороги: с запада на восток, Распил — Псков — Неров — Гудмин — Легин — Брог, и из Пскова, через Неров, до Гирвеста, замка Лешика, расположенного на самом севере герцогства, можно достаточно быстро передавать сообщения и постоянно обновлять голубятни, а вот за пределы герцогства информацию передать крайне сложно и неудобно.

Олег помнил сентецию из своей прошлой жизни, что тот, кто владеет информацией, тот владеет миром, но, пока, с трудом представлял, как к решению этой проблемы подступиться всерьёз. Решил, что надо начать, а там уже, жизнь сама подскажет.

— В герцогстве у нас пока и так неплохо, — пояснил он свою мысль про семафорный телеграф, а вот организовать передачу телеграфных сообщений между Псковом и Фесталом, между Псковом и Нимеей, на первых порах было бы здорово. И этим нужно уже начинать заниматься. Гелла? — он увидел, что его министр промышленности, с которой он уже не один раз обсуждал этот вопрос, грустно улыбается, — У тебя возражения?

— Да, и серьёзные. Семафоры, которые изготовил Трашп со своими помощниками, мы достаточно быстро произведём в нужном количестве. Кстати, я тебе один с собой прихватила, посмотришь. Может, что ещё подскажешь, — Гелла вяло ковырялась вилкой в стоявшем перед ней блюде с заливной рыбой, — Башни, как ты говоришь, строить без вас с Улей, своими силами, мы можем начать строить. Только, ты ведь помнишь, что за места от замка Гирвест до Фестала? Ты ведь сам рассказывал. Ладно бы там только шайки разбойников в немыслимых количествах водились, но там ведь и благородные владетели ничуть не лучше этих бандитов. Достаточно одну башню разорить, и всё, конец семафорной связи. Или ты на всей линии собрался армейские подразделения держать? А до Нимеи? Тоже? Или вокруг каждой телеграфной башни будешь замок строить?

Олег даже чуть зубами не заскрипел — настолько Гелла была права. И он ведь сам эти вопросы, где-то на задворках своего сознания держал, но всё надеялся, что решение само придёт к нему. А вот пока и не пришло. Понятно, что надо сначала наводить порядок в Виноре, а затем начинать реализовывать все свои фантазии. Вот только, жизнь подкидывает всё новые проблемы, и он с ними не успевает справляться.

— Начни тогда с герцогства, — признав её правоту, сказал он, — Стройте телеграфные башни вдоль дорог на постоялых дворах, где у нас организована почтовая служба. Лучше построить лишние два этажа, чем тратиться на содержание лишнего пункта. И начни с линии Псков — Гирвест. А с Лешиком я поговорю, он даст команду своему управляющему, чтобы тот устроил при замке почтовую службу. Армин, выдели деньги на это.

Министр финансов и налогов, вопреки обыкновению, не стал спорить насчёт очередных трат. То ли был рад видеть своего господина после разлуки, то ли, скорее всего, был ещё под впечатлением от полученного исцеления.

Обсуждения дел в торговле, финансах и на производстве затянулись надолго. Кара и Веда в этих обсуждениях участия не принимали, о чём-то полушёпотом переговариваясь. Веда, при этом, постоянно бросала на Олега взгляды, смысл которых для него не был секретом. Он старался не поддаваться искушению. Пусть Гури обо всём знал и давным-давно с этим смирился, а, может даже, Олег этого не исключал, видел в этом для себя большую выгоду, он не считал правильным делать это явно. Всё же, Олег ре, Сфорц — это не Людовик какой-нибудь, ни по рождению, ни по воспитанию.

Пирушка закончилась уже под вечер. Кажется, никто из присутствовавших даже не обратил внимания на те изыски, на которые расстарались повара городских руководителей, все были слишком увлечены беседой.

— Вы снова уедете? — Армин задал главный из тех вопросов, который их всех интересовал.

— Да, — кивнул Олег, — Мне нужно торопиться в Фестал. Дождусь Улю, и поедем.

— Графиня тоже с вами?

Подоплёку вопроса, заданного Гури, Олег понял хорошо.

— И Гортензия тоже отправится в столицу, — кивнул он, — Но опасности пока никакой нет, — успокоил он своего министра, — Чек с Тормом уже торопятся домой. Понятно, что у них, при себе, теперь огромные обозы с трофеями, но, всё равно, думаю, они дойдут достаточно быстро. Так что, если, в наше отсутствие, кто с мечом к нам придёт — от меча и погибнет.

Когда расходились, Олега задержала Кара с вопросами по расширению программ ликбезов. Он, конечно, хотел бы иметь полноценные школы, а не те убогие курсы по ликвидации безграмотности, которые Кара организовала, по его поручению, в Промзоне и Распиле, но опять всё упиралось в нехватку нужных людей. Прав был Сталин, когда говорил, что кадры решают всё.

С предложением Кары увеличить финансирование этого, своего рода, образа воскресных школ для обучения в них ещё и счёту, он легко согласился и тут же поручил Армину выделить деньги и на это.

— Веда, как там Гури? Ты его оставила одного? — с укоризной спросил он давнюю подругу, когда та нарисовалась на пороге его спальни.

— Ты же знаешь моего мужа, — ответила баронесса, прижимаясь головой к его груди, нисколько не стесняясь присутствия стоявшей у входа Нирмы, — Гури очень ответственный человек. Получив от тебя столько поручений, он, едва мы вышли, затребовал себе ворох бумаг. Сейчас зарылся в них по самую голову. Пишет указания своим представителям. Думаю, до утра просидит. Олег, я так по тебе соскучилась. А ты? Мне кажется, что ты вообще обо мне не вспоминал.

Так и пришлось Олегу пол-ночи доказывать на деле, что он только о ней и думал.

— Мне кажется, что Уле иногда не хватало полномочий, — рассказывала Веда, когда уже одевалась и собиралась, до рассвета, вернуться в выделенные им с мужем апартаменты, — Подвязку подай, дура, — поторопила она свою рабыню, — Даже Ульфу она смогла только временно назначить статс-дамой двора, хотя и так понятно, что лучшей кандидатуры на такой ответственный пост нет и не будет.

— Ты про баронессу Чеппин, что ли? — улыбнулся Олег, — Эту сплетницу? — и, не дав Веде изобразить обиду, легко пошёл у неё на поводу, — Впрочем, если ты считаешь, что она достойна этой должности, то не вижу препятствий для её назначения на постоянно. Скажешь Клейну, что я так распорядился.

Вникать в дворцовые дрязги и интриги Олегу хотелось меньше всего. Да и сестра же уже назначила эту Ульфу по каким-то причинам. Так что, почему бы и нет?

Уля приехала только через день.

Олег, вернувшись с прогулки по городу, в ходе которой Сайнус показывал ему начавшееся переустройство городской канализации — уменьшение вони на улицах городов герцогства Олег считал одной из главных задач, уже хотел войти в здание ратуши, как услышал на дороге, идущей от южных ворот, множественный цокот копыт по мостовой.

Он сразу понял, кто это едет.

— Олег! — Уля выскочила из кареты до того, как та остановилась — школа ниндзей позволяла делать и не такое, — Олег! — повторяла она, обнимая его.

Именно в этот момент Олег почувствовал по-настоящему, как он переживал за неё и как скучал.

— Ну хватит реветь, графиня, — он погладил её по волосам, в очередной раз перекрашенным, на этот раз в цвет платиновой блондинки, — Не пятнай авторитет нашей власти. Запомни, мы бесчувственные и жестокие. А при виде твоих слёз, что подумают сейчас горожане? Что мы такие же обычные люди? — Олег пытался шутить, но у самого, против воли, стоял комок в горле.

Весь оставшийся день они с сестрой провели вместе. Уля, даже узнав, что в столицу она поедет с ним, казалось, боялась от него отойти хоть на шаг. Ей было о чём рассказать ему.

— Впереди у нас длинная дорога, так что ещё успеем наговориться и всё обсудить, — сказал он ей перед торжественным ужином, на который, в этот раз, пригласили и всех значимых людей города. Список приглашённых составил городской Голова, а Олег утвердил его, даже не читая, — Там Веда с Карой хотят с тобой пообщаться, ты же видишь.

Уля прибыла в сопровождении не только десятка ниндзей, но и сотни кавалеристов гвардейского полка. За что Олег, мысленно, поставил Бору и Нечаю, жирные плюсы. Расслабляться и терять бдительность не следует.

С учётом десятка Нирмы, для поездки в Фестал, эскорт получался довольно внушительным.

— Нирма, мы с графиней поедем в одной карете, — сказал он капитану ниндзей, — Распорядись, чтобы подготовили ещё пару фургонов для провианта — всё же, нас будет больше сотни. Заклинание Сохранение я сам на продукты наложу, так что бери с собой и те продукты, которые считаются скоропортящимися.

— Когда будем выезжать? — уточнила Нирма.

— Завтра. Ближе к полудню.

Глава 28

Вот кто был искренне рад их довольно длительному путешествию к столице Винора, так это Уля.

Бедная девочка, наверное, первый раз, за всё время, после знакомства с ним, могла просто ничего не делать, а лишь любоваться окружающими пейзажами и болтать с любимым братом. Её первая поездка в Фестал не в счёт — тогда у них получился, по-сути, боевой поход, в котором она исполняла обязанности боевого мага, вернее, магини.

А сейчас Уля откровенно наслаждалась — Олег это видел по её довольной красивой мордашке.

В кои-то веки, ей не нужно было строить дома и дворцы, прокладывать дороги и возводить стены, изготавливать рельсы и шпалы, воевать, исцелять, казнить, миловать, читать и подписывать горы документов, думать о неотложных делах и принимать ответственные и срочные решения, отбиваться от интриг и лести.

— Ой, смотри, Олег, какая красивая радуга! Да откинься же, — сердито пихнула она в бок свою новую служанку Эрсу, которая, при её словах, тоже рефлекторно посмотрела в оконце кареты и перекрыла хозяйке вид на буйство красок, — А у нас, в самом начале весны, никогда радуги не бывает.

— Действительно, красиво, — согласился Олег, — Эрса, пересаживайся ко мне, — пригласил он рабыню на свой диван, — Не мешай хозяйке смотреть в окна.

Эрса тут же выполнила его приказ. К концу третьего дня поездки она уже перестала его бояться, хотя вначале смотрела на него, как кролик на удава.

Замок Гирвест они миновали ещё вчера днём и теперь скорость передвижения резко упала. Хотя карета его конструкции, несмотря на дорожные ямы и ухабы, могла ехать намного быстрее, как и верховые их сопровождения, но права была старая восточная пословица из его родного мира, что караван идёт со скоростью самого медленного верблюда.

Их движение тормозили два наполненных под завязку фургона, которые, в конце колонны, тащили здоровенные тяжеловозы, четвёрками запряжённые в каждый из них.

Олег сам себе поставил задачу торопиться не спеша, выражаясь словами препода с военной кафедры. Он рассчитывал, при этом, добраться до столицы меньше, чем за декаду. А для этого, в первую очередь, не собирался никого оповещать о своём статусе и требовать торжественных приёмов на пути следования.

Их колонна уже проехала не одно поселение, десяток деревень крепостных и сервов и даже небольшой городок, но, поскольку, Олег приказал убрать со своей кареты герб Сфорца и изображение серебрянной короны соправителя, то их принимали за отряд какого-нибудь крупного владетеля, вроде графского.

— Речин — последний из увечных, — сказала Уля на привале.

На ночной привал они остановились на поляне, возле очень крупного ручья, который можно было бы назвать и небольшой речкой.

Солдаты быстро набрали чистой воды, напоили коней, разбили палатки для себя и шатры для герцога-соправителя и графини ри, Шотел.

Вся гвардейская рота, которая их сопровождала, принимала участие в сражении с сааронцами, выполняя обязанности унтер-офицеров в сформированных из новобранцев полках. Потери роты составили шесть человек убитыми. Раненных сестра спасла всех. Только, часть из них имела такие травмы, которые исцелить полностью своим Малым Исцелением, несмотря на огромнейшую мощь её магии, она не могла.

За предшествующие дни Олег, заклинанием Абсолютного Исцеления, вылечил и таких. Гвардии лейтенант Речин оставался последним — в первую очередь исцеление получили рядовые солдаты и младшие командиры из унтер-офицеров.

— Лейтенант, подойди сюда, — графиня позвала офицера, инструктировавшего людей, отправляемых им на посты, хотя герцог, не говоря, естественно, об этом гвардейцам, больше рассчитывал в этом вопросе на своё Дальновидение и ниндзей.

Речин, прервав инструктаж, поспешил к госпоже и, когда подошёл, увидел, как она легко взмахнула руками и почувствовал, как на его окутавшейся изумрудным светом ладони левой руки, отросли мизинец и безымянный палец, которых он лишился в последнем сражении.

— Всё, иди, выполняй свои обязанности дальше, — как можно строже сказала Уля, чтобы не выслушивать незаслуженную ею, в этот раз, благодарность.

Абсолютное Исцеление, несмотря на его растущий объём резерва, всё ещё съедало до трети его запаса энергии, поэтому и приходилось исцелять постепенно тех, кого не смогла до конца восстановить Уля.

Свои возможности по исцелению, он продолжал скрывать от основной массы людей, вот и приходилось, то Уле, то Гортензии принимать на свои плечи бремя незаслуженной, в таких случаях, славы. Впрочем, Уле-то стесняться нечего. От смерти-то лейтенанта именно она спасла. Олег, лишь, офицера отремонтировал до полного восстановления.

Радостно возбуждённый офицер, теперь стоял перед гвардейцами, заступающими в караул, и, кажется, забыл все слова, которые он должен был им сказать.

— Я, наверное, единственная магиня в мире, которая вертит руками, только когда не магичит, — весело улыбнулась Уля, — Он сейчас во мне дырку просмотрит. Займись делом, офицер! — крикнула она лейтенанту, который всё продолжал на неё оглядываться, — Сколько сил ты потратил, Олег, чтобы я, формируя конструкты заклинаний, не делала никаких жестов, как ты говорил — ни руками, ни ушами, ни попой, а тут вот приходится изображать.

— Ну, ничего, — усмехнулся Олег в ответ, — Всё ведь хорошо? Кстати, что-то с ужином, смотрю, не торопятся.

— Так сам ведь отказался полевую кухню с собой брать. Вот, жди теперь.

В Пскове Олег успел наполнить свой пространственный карман почти под завязку резервом денег, продуктов и качественной выпивки, но оставил место и под принесённые Филезой, улиной подругой и управляющей, любимые платья графини. Уля знала, что ей будет, что одеть на себя в Фестале, и была довольной, как удав.

Ужинали Олег с Улей вдвоём, на свежем воздухе. Погода уже была достаточно тёплая, и не было необходимости раскладывать стол в шатре — его или Ули. Олег, как обычно уже, в предыдущие вечера их поездки, извлёк из пространственного кармана бутылку лёгкого вина.

— Ашер, от огорчения, что я сняла его с должности начальника штаба армии, совсем про осторожность забыл, — рассказывала Уля за ужином, — Кидался в бой, как буд-то бы смерти своей искал. И ведь чуть не нашёл. Арбалетный болт поймал. На пол-пальца бы пониже, и — прямо в сердце. Я бы не спасла.

И в Легине, и в дороге, они часто возвращались к войне с сааронцами. Уля, сначала, рассказывала без подробностей, потом, уже, с подробностями. А сейчас Олег добивался от неё выводов, которые она сделала в итоге.

— Ты его вообще считаешь непригодным к управлению полком или бригадой?

— К сожалению да, — кивнула Уля, — А, знаешь, Олег, как обидно за него. Он ведь очень достойный офицер. Храбрый, честный, порядочный. А как он секирой владеет? Я один раз увидела эту мельницу, даже жутковато стало. Да и мечом, и арбалетом может распорядиться хорошо.

— Ну, ты не расстраивайся, найдём мы ему достойное место. Хотя бы начальником учебного центра назначим. А принимать в отношении хороших и нужных людей жёсткие решения, которые тебе самой не будут нравиться, тебе ещё предстоит не раз, — Олег посмотрел на тарелку полную еды, стоявшую перед сестрой, — Ты так и собираешься одним яблоком поужинать?

Уля вздохнула и принялась за овощное рагу, уже подостывшее.

— А с Бором тебе самому ещё предстоит пообщаться, — хмыкнула она, — Он категорически не хочет возвращаться в комендатуру. Несколько раз уже заводил со мной разговор, что мы собираемся делать с его армией, когда наши регулярные полки вернутся. А, правда, Олег, после наших потерь и после того, как из этой армии уйдут баронские дружинники и стражники комендатур, там останется от силы три с половиной — четыре тысячи. Для двух бригад баталий уже мало, а вот для одной бригады и одного полка — в самый раз. Может, вернёшь Бора в армию на командира полка? Или ты собираешься ещё набор солдат провести?

— Генерала на полк назначить? Не самая хорошая идея, Уля. Я подумаю, что делать с Бором. Не это сейчас самое важное. Не понятно, что там с Лексом. И как он, вообще, умудрился вляпаться в такой разгром, да ещё и сам чуть не погиб.

— А я не удивляюсь, — фыркнула Уля, отставляя бокал, — Он слишком самоуверен. Ты будешь его исцелять?

Задав этот вопрос, она старательно не смотрела в его сторону. Этот же вопрос висел в воздухе, когда, три дня назад, он пировал со своими соратниками. Наверняка, этим же вопросом сейчас задаются и направляющаяся в Фестал Гортензия, и возвращающиеся в Псков Чек с Тормом, и оставшийся на хозяйстве в Пскове Клейн.

— Да. Я его исцелю, — твёрдо ответил Олег и увидел, как сестра облегчённо перевела дух.

Нет, он нисколько не сомневался ни в ней, ни в своих соратниках, и был уверен, что они примут и поддержат любое его решение. Но века правления Виноров не могли не сказаться на привычках и обычаях людей. Всё же, средневековье накладывает свой отпечаток на их сознание. Смена или гибель династии для них, это совсем не то, что перевыборы нового президента или парламента.

— А ты куда услал свою Нирму? — заметила отсутствие капитана Уля.

— Да очередная банда недотёп, — отмахнулся Олег, — Не стоит внимания. Как я понял по докладу, три десятка оборванцев, вооружённых дубинками, парой ржавых мечей и десятком уродских луков. В семи-восьми лигах от нас устроили лагерь. Нирма и одна их могла перерезать. Кстати, это она и собиралась сделать. Но я запретил ей одной идти. Так что, она сейчас со своим десятком.

— Неужели не всех перевешали? — удивилась Уля, — Столько виселиц вокруг и кольев, а всё мало, оказывается.

Как только они выехали за пределы его герцогства, так постоянно натыкались на разъезды патрулей местных владетелей, чинивших скорый суд и расправу.

Напуганные происходящими на севере Винора беспорядками, здешние феодалы усилили контроль над своими землями. Любых бродяг, которые не могли внятно объяснить, кто они и откуда, вешали без долгих разбирательств. А уж тех из них, у кого находили какое-то подобие оружия — дубину ли, топор или жалкое подобие лука, ждала мучительная смерть в костре или на колу.

Обнаруженная банда была не первой, но остальные, обнаруженные им с помощью заклинания Дальновидение, находились слишком в стороне от их пути, чтобы специально за ними гоняться, в отличие от той, по чью душу сейчас отправилась Нирма со своим десятком.

Патрули и разъезды владетелей, увидев их внушительный отряд, на всякий случай старались их объезжать. Но, с некоторыми, его ниндзям и гвардейцам удалось пообщаться.

О произошедшем с королём несчастье, здесь все уже знали, хотя с подробностями было также не густо. На помощь из столицы в подавлении бунта черни, если он возникнет, местные владетели не рассчитывали уже давно. А предпосылки к такому неблагоприятному развитию ситуации были весьма серьёзные.

Весна только начиналась, и до первого урожая озимых было ещё четыре декады, не меньше, а крестьяне уже мешали муку с толчёной древесной корой.

В городах положение черни было ещё хуже — крестьян могло поддержать хотя бы своё подворье, а крепостным и сервам, могли оказать поддержку их господа — всё же в повальной смерти своего говорящего скота, как владетели иногда называли своих полурабов, они не были заинтересованы. В городе, в нынешней ситуации, беднякам рассчитывать было не на что.

— Мы в нашем особняке остановимся? — поинтересовалась Уля.

Наевшись, она откинулась на спинку раскладного походного кресла и мелкими глотками цедила сильно разбавленное вино.

— Забудь про наш особняк. К тому же, он теперь не наш, а Монса, твоего почитателя. Кстати, он женился, как я ему и рекомендовал. Ты в курсе?

— Теперь уже да, — улыбнулась сестра, — Там, в Фестале, словно магия любви существует. Лешик, этот прохвост и циник, даже он нашёл себе любовь. Так мы во дворце остановимся?

— Конечно. А где должен проживать соправитель и будущая владетельная герцогиня ре, Сфорц?

Уля даже поперхнулась и пролила вино на куртку.

— Олег, не шути так, — сказала она, отряхивая с плотной кожи воротника капли вина, — Мне и графства за глаза хватает. Я там до сих пор ни разу, с того похода, и не была. Только отчёты управляющего получаю, да от Нечая выслушиваю, что там его люди приглядели. Олег, ну правда, не нужно мне больше ничего. Ты и так мне дал всё, о чём я не могла даже и мечтать. Знаешь, пока тебя не было, я так устала. Честно. Я никогда ещё так не выматывалась, как в эти декады. Ни работа по строительству, ни исцеление, ни война даже, ничто так не мучило меня, как временное правление. Если бы не Клейн, я не знаю даже, что бы делала. Бор, Гелла, Армин, Гури, Нечай, они все от меня ждали окончательных решений по всем вопросам, а я, часто, даже не понимала, о чём они говорят.

— Я понимаю всё, Уля. Ты прости меня, что я тебя так бессовестно нагружаю, но сама же видишь, как всё устроено. Без решения сюзерена, тут никто на себя ничего не возьмёт.

— А где «не тут»? Где возьмут? — тут же навострила ушки Уля.

Олег грустно посмеялся и покачал головой. Говорить о себе всю правду он не собирался пока никому.

— Насчёт магии любви в Фестале, может, ты и права, — он постарался перевести разговор на полушутливые рельсы, — Может, тебе надо было бы с собой Нечая взять в сопровождение? Оставил бы он, пока, вместо себя своего заместителя. Свадьбу бы сыграли.

Ещё, когда только, он начал говорить, то по лёгкому облачку, пробежавшему по лицу сестры, он понял, что шутка не удалась.

Веда, четыре дня назад, рассказала ему о своих подозрениях, и насчёт того, что у Ули и Нечая слишком часто возникает разлад, и о несколько удивившей Веду реакции Ули на сказанные, однажды, невзначай, болтушкой Ульфой Чеппин слова о маркизе Орро ни, Ловене.

«Я вот думаю, уж не влюбилась ли Уля в этого маркиза?» — задумчиво промолвила тогда Веда. Олег на это только рассмеялся — чего только светские сплетницы не навыдумывают. Орро Уле, по-возрасту, в отцы годится.

Но сейчас, глядя на реакцию сестры, Олег почувствовал тревогу. Пока лёгкую.

Педалировать эту тему дальше, именно сегодня, он не захотел. Но зарубку себе в памяти оставил. Всё могло оказаться серьёзно. То, что маркиз Орро ни, Ловен одинок — его семья была зверски убита заговорщиками, очередными борцами за всё хорошее, против всего плохого, он знал. А двадцатилетняя разница в возрасте может оказаться и не такой уж сильной помехой. Однажды, в своей прежней жизни, в фильме «Вариант Омега» с Олегом Далем в главной роли, он услышал запомнившуюся фразу старшего разведчика сказанную им своему младшему коллеге и подчинённому, о том, что любовь — это оружие, а оружие ничьим не бывает.

Нет, уж в ком, а в Уле он не сомневался ни грамма. Олег читал её, как открытую книгу, и знал, что она просто не в состоянии совершить предательство вообще, а уж по отношению к нему, так и тем более, но он уже успел неплохо изучить и маркиза Орро. Тот ведь вполне может использовать людей и в тёмную. Так что, бдительность на этом направлении надо будет повысить.

И с Нечаем могут возникнуть проблемы. Как бы у него крышу не снесло, как у Лекса, если Уля пойдёт на открытый разрыв своих отношений с ним.

— Нечай, мой друг детства, — ответила на шутку Олега Уля, — Он мой любимый…друг.

Щёки и уши графини ри, Шотел покраснели, что выдавало её смущение.

— Ну и славно, — кивнул Олег, — Смотри-ка, наша Нирма возвращается.

Вечером, когда все, кроме дежурных служб, разошлись по своим шатрам и палаткам, Нирма пришла к соправителю с очередным докладом.

— Быстро ты управилась, — сказал ей Олег, когда та забралась к нему под одеяло.

— Да там крестьяне бестолковые, — презрительно скривила губы ниндзя, — Я бы одна могла их завалить. Нечего было туда весь мой десяток гонять.

— Я не понял, — Олег приподнялся, — Ты критикуешь приказы соправителя?

— Нет, мой господин, — Нирма сползла вдоль его тела, — Разрешите я доложу более подробно? — она взялась обеими руками за его микрофон.

Через два дня, с одной из телег, встреченного ими каравана торговцев, шедшего под охраной наёмников из Фестала в Жеров, соскочила молодая крестьянка, забрав из телеги весь свой скудный скарб, и с чем-то обратилась к одному из ниндзей.

Из окна своей остановившейся кареты, Олег увидел, как они вдвоём идут к нему. До кареты им оставалось идти ещё полусотню шагов, как Олег сумел разглядеть и узнать в молодой крестьянке Ялику, ставшую ниндзей по его протекции.

— Барон Гирвест вам письмо отправил, — Ялика улыбалась, глядя на своего господина, — Наверное, оно уже теперь и не нужно, раз вы сами в столицу прибываете? — она вынула из подкладки своей невзрачной крестьянской накидки тщательно сложенное письмо и протянула его герцогу-соправителю.

— Как же не нужно? — улыбнулся в ответ Олег, забирая послание, — Очень даже нужно.

Глава 29

— О чём там, в письме? — Уля с интересом смотрела на брата.

— О Лексе, в основном, — ответил Олег и протянул ей письмо Лешика.

Чтобы не смущать сестру, Олег повернул голову к оконцу и стал смотреть на мелькающие за ним пейзажи. Уля не очень хорошо дружила с буквами и читала долго. К тому же, карету покачивало, что усложняло ей задачу.

Сидевшая рядом с Олегом Улина рабыня Эрса, старательно вжималась в стенку, чтобы ненароком его не задеть.

— Олег, а ведь ты, пожалуй, можешь его и не исцелить, — задумчиво проговорила графиня, вертя письмо в руках.

Она сумела вычленить самое главное в послании Лешика.

Вообще, барон Гирвест написал достаточно объёмный доклад о произошедшем в Фестале и в походе, который организовал король против бунтовщиков. Но все его сведения, что о подробностях сражения с бунтовщиками, что об отступлении с раненным королём, что о нескольких группах убийц, засланных в столицу, всё это становилось не столь важным, в свете того, что, похоже, король лишился разума.

Уля знала, что заклинание Абсолютное Исцеление способно вылечить любую болезнь и залечить любую травму, даже восстановить части тела, но вот вернуть разум не в состоянии.

И это было не только знание, полученное Олегом от Сущности. В Бирмане он исцелил повреждённый мозг сына королевы Иргонии. Но это исцеление не сделало принца умственно полноценным.

— Я всё равно попробую. К тому же, Лешик, вполне возможно, ошибается.

До столицы оставалось меньше одного дня пути, когда Олег, после завтрака, вызвал к себе капитана гвардейцев Флотера и Ялику.

— Ялика, скачи вперёд, скажи барону Гирвесту, чтобы ждал меня возле ворот. Хочу, до приезда во дворец, переброситься с ним парой слов, — сказал он ниндзе, а затем повернулся к Флотеру, — Выделишь десяток, пусть, прямо сейчас, выезжают. Предупредят двор о нашем скором прибытии. Только, присмотри, чтобы внешний вид свой привели в порядок. Я понимаю, что путь был долгим, но моя гвардия должна выглядеть, как моя гвардия.

— Красиво, конечно, но Псков лучше, — выразила своё мнение Уля, высунув голову в окно кареты и посмотрев на открывшийся с холма вид на винорскую столицу, — В прошлый раз Фестал показался мне красивее, — она вновь плюхнулась попой на диван и облегчённо вздохнула.

Путешествие, которым Уля наслаждалась, подошло к концу. А, бывает так, что и от хорошего времяпровождения, если оно затягивается надолго, устаёшь.

— Первые впечатления наиболее яркие, — согласился Олег, — Эрса, ты не стесняйся, смотри. Для тебя-то это в диковинку, — сказал он рабыне.

Барон Гирвест, как и было условлено, ждал их перед въездом в город. Увидев карету соправителя, он искренне обрадовался.

— Забирайся к нам, — пригласил его Олег в карету, на которой уже красовались и герб Сфорца и корона соправителя, — Рад тебя видеть, старый прохвост.

— Ну, не такой уж и старый, — засмеялся Лешик, — Моё почтение, госпожа графиня, — поприветствовал он Улю, усаживаясь рядом с ней на диван. И не смог сдержать восхищения, когда карета тронулась, — Ого, Олег, а мне можно такую же карету, как-нибудь, приобрести? Прила бы обрадовалась.

— Я вам с ней подарю такую, — легко пообещал соправитель, — Давай рассказывай подробнее, что тут происходит, пока едем.

Олег приказал Нирме снизить скорость движения их колонны, чтобы у него было больше времени на общение со своим бароном.

Как назло, торжественную встречу соправителя, предупреждённые городские власти организовали уже на въезде в Фестал. Пришлось выслушивать длинные славословия, обоняя носом вонь от разлагающихся трупов преступников, гниющих в клетках возле ворот.

Видя нетерпение соправителя, мэр и представители магистрата, впрочем, сильно затягивать встречу не стали, за что Олег, мысленно, их похвалил и пообещал себе, при случае, быть к ним более милостивым.

— Королева Клемения очень ждёт вас обоих, но и волнуется. Не знает, как твой и госпожи графини приезд изменит обстановку во дворце. С болезнью короля, положение королевы упрочилось, но оно очень неустойчиво, как и ситуация в самом королевстве. Она нуждается в тебе очень сильно. И, при этом, опасается, что ты заберёшь себе очень много власти.

— Больно нужно, — фыркнула Уля, — У Олега и так всё есть.

Лешик покосился на неё и сокрушённо покачал головой, словно услышал речь неразумной девочки.

— Госпожа, вы не очень представляете, какими фобиями мучаются коронованные особы, — если к Олегу, с его давнего разрешения, Лешик мог обращаться на ты и по имени, то вот, при общении с графиней ри, Шотел, он такой чести не был ещё удостоен, — Я от Прилы, моей супруги, достаточно хорошо узнал, чем сейчас живёт Клемения. Упоение от свалившейся на неё власти, после травмы короля, и сильный страх, в одиночку, с этой властью не совладать.

Рассказ Лешика о проделках эмигрантских кругов и об участии в них таркского короля Плавия, Олега не впечатлил. Нечто подобное обязательно должно было происходить. Беглецы никогда не смирятся с потерей своего состояния, и всегда найдётся кто-то из иноземных интересантов, чтобы это использовать.

С бОльшим интересом он выслушал рассказ о злосчастном походе в северные провинции, о спасении Лешиком короля и об их бегстве в Фестал.

Поняв, что сейчас волнует его барона, Олег Лешика успокоил и похвалил.

— Ты всё правильно сделал, что спас короля. У меня никогда не было планов забраться на трон Виноров ценой убийства Лекса.

— Кто бы мог подумать, — съёрничала Уля, — Что наш бретер, наёмный убийца станет спасителем короля. Скажи кто раньше — не поверила бы.

— Я сам не верю, — вздохнул, немного рисуясь, Лешик.

— Он потому, раньше, злой был, что у него велосипеда не было, — пояснил соправитель.

Даже Эрса, до этого сидевшая скромно опустив глазки, посмотрела на него с любопытством.

Впрочем, не услышав от Олега пояснений, Уля с Лешиком, занесли его фразу в копилку очередных непонятных слов, которых у них скопилось уже много.

Дворец встретил их почётным караулом из солдат, выстроившихся по обе стороны дорожки, ведущей от главных ворот к парадному входу.

За солдатами, ближе к входу, толпилось большое количество придворных.

— Ну, я сейчас всем покажусь, — усмехнулся Лешик, — Разговоров на декаду теперь будет, как этот Гирвест так быстро к соправителю подлез. Обзавидуются.

— Ты полк-то свой сформировал? — Олег не торопился покидать карету, хотя, обряженный в дорогой камзол раб, уже распахнул у неё дверцу.

— Не до конца, — ответил Лешик, с удовольствием глядя, как, выглядывающие друг у друга из-за спин, придворные в изумлении начали перешёптываться, — Офицеров и десятников ещё не хватает.

Торжественная встреча во дворце напоминала ту, что он только что выдержал при въезде в город, с той лишь разницей, что здесь встречающих было намного больше, одеты они были намного богаче, а приветственные речи были намного длиннее.

Королеве, встречать кого бы то ни было на пороге дворца, было не по статусу, но, не успели Олег и Уля разместиться в подготовленных для них апартаментах, как Клемения поспешила нанести визит.

— Господин соправитель, Олег, как я рада тебя видеть! — приветствовала она его.

Нирма, опять взявшаяся исполнять роль секретаря, убедившись, что, пропустив королеву и её подругу баронессу Прилу Гирвест к своему господину, она поступила правильно, коротко поклонилась и исчезла за дверью.

Олег даже не успел переодеться, потому что вначале проводил сестру в её комнаты, а лишь затем, в сопровождении седого дворецкого, прошёл в свои покои.

— И я рад.

После некоторой заминки, они неловко обнялись.

Олег почувствовал, прав был Лешик на все сто, что Клемения очень рада его видеть — столько облегчения было во всех её эмоциях, но и некоторая настороженность в ней тоже чувствовалась.

Живот королевы был заметно округлившимся, и просторное платье его не скрывало.

— Я была вынуждена соблюдать этикет и не кинулась встречать вас сразу, и вот расплата — вы с сестрой уже успели разойтись в разные стороны, — весело сказала Клемения и обернулась к бывшей компаньонке, — Прила, пожалуйста, узнай, как обустраивается графиня ри, Шотел, и скажи ей, что я сейчас в апартаментах её брата и очень хочу её обнять.

Два парня-ниндзя внесли подносы с вином и закусками — Нирма догадалась распорядиться. А продукты в её сумы передал Олег из своего Пространственного Кармана — пока его ниндзя не организовали контроль за приготовлением пищи, он не спешил пробовать дворцовую кухню. И дело вовсе не в том, что он боялся отравления — любое отравление лечится даже заклинанием Малого Исцеления, а из обычной брезгливости — может, тут повара руки не моют?

Из этих же соображений, он не спешил воспользоваться услугами дворцовых рабов.

Впрочем, это ненадолго. Как только его люди всё проверят и всех проинструктируют, так всё станет, как положено. Олег вовсе не собирался злоупотреблять постоянной готовностью ниндзя услужить ему во всём. Пусть своим непосредственным делом, его охраной, занимаются, а не подменяют собой прислугу.

— Угостишься? — он сделал приглашающий жест рукой в сторону дивана и столика, который ниндзя уже сноровисто накрыли.

Клемения приняла приглашение и величаво разместилась с краю дивана, облокотившись на подушку.

— Знаешь, Олег, наверное, и к лучшему, что Ули тут пока нет, — начала она говорить, глядя в сторону окна, — Ты ведь уже в курсе состояния Лекса….

Она молчала, всё также уставив взгляд в окно — лишь бы не на Олега.

— В курсе, — не дождавшись продолжения её слов, подтвердил он.

Клемения, набрав в грудь воздуха, словно собралась прыгать в воду с обрыва, наконец решилась сказать то, ради чего она поспешила с ним переговорить.

— Олег, убеди сестру не исцелять Лекса. А Доратию и Совету скажем, что ничего не вышло.

Произнеся эти слова, которые, вообще-то, тянули на государственную измену, потому что в этом мире и в это время король и был государством, королева решилась и твёрдо посмотрела на соправителя.

— Сейчас, как я понимаю, последует перечисление тех выгод и преимуществ, которые мы получим, избавившись от законного короля? — усмехнулся Олег, не менее твёрдо посмотрев в глаза Клемении.

— Нет, — мотнула головой она, — Не мы, а ты получишь много выгод и преимуществ. Про свои я и так знаю. Я успела всё обдумать, и всё для себя решить.

— Я готов тебя выслушать. Угощайся кальвадосом. Этот, — он взял в руки бутылку из тёмно-зелёного стекла, — Сделан по специальному рецепту. И не бойся навредить ребёнку — ты же знаешь, на что моя сестрёнка способна?

Королева улыбнулась при напоминании об Уле и тут же погрустнела.

— Именно поэтому мне и так плохо, Олег, — приняв его предложение, она взяла в руку рюмку с кальвадосом и сделала большой глоток, — Если она уж из лап смерти может вырывать — на себе испытала, то, я просто очень боюсь, Лекса Винора она тем более может исцелить…

— Не факт.

— А если сможет? Олег, поверь, когда ты уехал, тут многое изменилось. Лекс, он стал совсем безумен. Ты даже представить себе не можешь. Не получи он эту травму, он бы и без этого обезумел. Это наследственная болезнь всех Виноров, они все с возрастом становились ужасными и безумными. Да, Лекс ещё молод, но у него всё раньше начало прогрессировать.

Олег еле сдержал усмешку. От Агрия и Лешика он знал, что и о Глаторах, королевской семье, чьей представительницей является Клемения, рассказывают не менее жуткие истории.

Как, по его мнению, так не было ни у Виноров, ни у Глаторов, ни у Сааронов, ни у других каких царствующих семей, никакого «родового проклятия» — обычные последствия вседозволенности, распущенности и безнаказанности.

Понятно, что озвучивать вслух он свои мысли не стал.

— Клемения, прости. Я не могу переступить через свои некоторые принципы, — искренне и честно призался ей Олег, — Не буду лукавить, я не белый и пушистый, и в своей, даже совсем не долгой, жизни совершал немало поступков, за которые мне и до сих пор бывает стыдно. Но есть некая черта…я не знаю, где, на какой высоте или ширине она проведена, через которую я не перепрыгну и не переступлю. Во всяком случае, до той поры, пока моей жизни или жизни моих родных и близких не грозит настоящая опасность. А сейчас ведь не тот случай, да? Я не буду об этом просить свою сестру. И, говорю тебе искренне, тебе тоже не советую. Если не хочешь очень сильно упасть в глазах той, кто спасла тебе жизнь. В утешение тебе, могу сказать, что хорошо знаю магические возможности своей сестры. Они, действительно, огромны. Она бы полностью исцелила Винора, даже если бы у него были отрублены руки и ноги — надеюсь эта моя откровенность останется между нами. Но вернуть разум Уля не сможет. Но попытается. А теперь, если ты не передумала, я готов выслушать всё, что ты хотела бы мне предложить.

Олег, чтобы дать королеве время обдумать свои слова, выпил рюмку и принялся закусывать.

Но, в этот момент, к ним пришла Уля.

— Клемения!

— Уля!

Вот кому королева обрадовалась без всякой задней мысли, так это графине ри, Шотел. Олег, в очередной раз, почувствовал себя чужим на этом празднике жизни.

— Королева, графиня, я вижу, вам есть о чём поговорить, — вежливо привлёк он к себе внимание дам, — Клемения, если не возражаешь, давай перенесём наш разговор на завтра. И это….Вы, может, в другом месте пообщаетесь? Я бы пока, хоть, принял ванну с дороги, и переоделся.

— Твой брат нисколько не изменился, — засмеялась королева, продолжая держать Улю за руку.

— Он так и говорит, что не расстанется с комсомолом, будет вечно молодым, — согласилась Уля, несколько раз слышавшая от Олега это выражение.

Перед тем, как молодые женщины ушли, Олег вполголоса попросил вернувшуюся с Улей баронессу Прилу Гирвест владетельную баронессу Ерон передать своему мужу пожелание соправителя видеть его у себя на ужине в дворцовых апартаментах.

— Обязательно передам, — вежливо поклонилась та, сверкнув улыбкой, сильно напоминающую лешиковскую ухмылку.

Похоже, Лешик удачно нашёл свою вторую половинку.

Министра Двора, престарелого графа ри, Чисвена, через Нирму оповестили, что соправитель со своей сестрой вечером нанесут визит королю.

— Он просит перенести визит на утро, — вернувшись доложила капитан ниндзей.

— Не хочу откладывать.

Олег не хотел откладывать этот неприятный визит. Он, примерно, понимал, что он там увидит, и никакого удовольствия не испытывал.

У Клемении хватило ума и такта не переселять короля в какой-нибудь глухой угол дворца. Лекс продолжал находиться в своих покоях под наблюдением нескольких лекарей, в том числе, одного мага, знающего заклинание исцеления. Правда, маг этот был из слабосилков. Силы его исцеляющего заклинания едва бы хватило, только, чтобы исцелить неглубокую колотую рану или простуду.

— Пойдёшь со нами? — спросил Олег Лешика после ужина, за которым барон поделился своими наблюдениями за окружением королевы, особенно, тех благородных, которые, в последнее время, начали прибывать к винорскому двору из Глатора, — Всё-таки, ты его спаситель. Вдруг, он что-то вспомнит, увидев тебя?

Олег видел, что Лешик, в отличие от него, сгорает от любопытства — ему интересно посмотреть на действие олегового заклинания Абсолютного Исцеления. Кроме соправителя и его сестры, только Лешик, во всём Фестале, знал, кто на самом деле будет применять магию при лечении короля.

— Конечно, пойду, — согласился он, — Всякое может быть. Вы не против, госпожа графиня? — обратился он к Уле.

Та только хмыкнула и дёрнула плечом, что Лешик принял за согласие.

К королевской опочивальне они отправились впятером — кроме них троих с ними пошла Нирма, умело изображавшую секретаря соправителя — ей эта роль была, без дураков, известна ещё с герцогского дворца в Пскове, и один из её парней-ниндзя, изображавший наёмного лакея.

Возле двери в королевские апартаменты собралась праздная толпа придворных. От Лешика Олег знал, что, с момента возвращения Лекса в таком печальном состоянии, тут стало совсем пусто — все придворные перетекли к приёмному залу королевы. Теперь там нужно было ожидать милостей. Не было никаких сомнений, что скоро значительная часть этих интриганов начнёт атаковать его и Улю.

— Разогнать бы их всех плетьми, — вполголоса, чтобы её услышал только брат, буркнула Уля, увидев жадные, любопытные взгляды, устремлённые на их компанию.

— Нельзя, — так же, вполголоса, отаетил ей Олег, — Это всё благородные. Хотя…вон, вижу парочку уважаемых. Приказать?

В этот момент перед ними открылись высокие двустворчатые двери. Стоявшие с обеих её сторон гвардейцы, отсалютовали и сделали по шагу назад.

Их уже ожидал сам министр Двора граф ри, Чисвен, отсвечивая серебром седой головы.

— Прошу вас, господин соправитель, — изящно изобразил он поклон.

Олег ожидал увидеть короля в более жалком состоянии, этакого идиота, пускающего слюни из постоянно открытого рта — как бирманский принц до его исцеления. В реальности, всё выглядело, конечно, плохо, но не так уж и противно.

Работа лекарей, особенно, мага сразу была видна — у Лекса, лежавшего в одежде на высокой кровати не было заметно каких-либо следов удара на голове. Он выглядел вполне здоровым физически. Вот только, взгляд его ничего не выражал. Лекс просто смотрел перед собой и ни на что не реагировал.

— Бедный мой супруг. Он так ни разу и не пришёл в себя, — Клемения ничуть не переигрывала, она говорила спокойным, без эмоций голосом, — Графиня, вся надежда на вас. Вдруг, Семеро явят нам чудо?

Когда Олег и Уля со своими людьми вошли в опочивальню короля, тут уже находились королева с женой Лешика и вся компания врачей.

Мага Олег сразу определил, как бесперспективного. Хотя тот, каким-то чудом, и смог освоить заклинание Малое Исцеление, но размер его резерва Олег определил, как меньше малого. К тому же, маг был стар — лет семьдесят, если, не восемьдесят.

— Я попробую.

Уля не стала тянуть и устраивать долгое представление. Всё прошло так, как Олег уже не один раз делал с Гортензией и Улей.

Графиня изобразила пассы руками, а Олег создал конструкт Абсолютного Исцеления и напитал его полностью, под завязку — он, действительно, не халтурил.

Все присутствующие первый раз увидели действие этого заклинания. И, хотя, они не поняли, что это не обычное исцеление, решив, что видимый ими результат вызван мощью улиной магии, но, всё равно, не смогли сдержать возгласов восхищения.

Впрочем, кроме впечатляющих изумрудных волн, словно окативших короля от макушки до пяток, и его резко посвежевшего лица, главного добиться не получилось — взгляд короля по-прежнему оставался пустым.

— Жаль, — сказала королева, внимательно рассмотрев лицо мужа, — Значит, нам придётся смириться с утратой.

Глава 30

Асер Дениз не стал ждать подхода от Нарова кавалерийских полков ри, Крета и Тангера с их раздувшимися обозами. Как только Гортензия прибыла к Орежу, с десятком ниндзя в сопровождении, так барон скомандовал выдвижение на марш к Фесталу.

Армия ре, Вила, которая ещё продолжала праздновать победу, не ею одержанную, тоже собиралась двигаться к столице, но с тем бардаком, который творился в её обозах и тыловых службах, особенно, с учётом огромных трофеев, доставшихся армии благодаря соправителю, дело это было явно не быстрое.

— Уверен, наши кавалеристы прибудут, как минимум, на декаду раньше, чем ре, Вил, — усмехнулся Асер.

— Мог бы и не ставить лагерь за стенами. Разместились бы в старых казармах королевского кавалерийского, — сказал Олег, — Да и у Лешика в казармах достаточно места, чтобы ты там три роты разместил.

— Нет, уж, — отмахнулся полковник Дениз, — Я, лучше, своих бойцов буду под рукой, в своём лагере, держать. Обустроимся. А в город пусть развлекаться ходят.

Прибытие к столице второго егерского полка герцогства Сфорц вызвало в городе панику, которая, впрочем, быстро сменилась ликованием, когда выяснилось, что это прибыл передовой отряд победителей над объединёнными армиями королевства Линерии и Великого княжества Руанск.

Барон Дениз, как только определился с местом расположения своих бравых егерей, поспешил с докладом к соправителю в королевский дворец.

— А Гортензия-то, куда подевалась? — спросил Олег, — К Уле или Морнелии, что ли, пошла?

Олег сам удивился тому, что в его голосе прозвучали нотки ревности — он очень сильно ожидал скорейшего прибытия своей давней подруги-советницы и рассчитывал, что она также сильно жаждет встречи с ним.

— Нет, пока ни к кому, — улыбнулся Асер, — Она заявила, что пропахла конским потом и покрылась дорожной грязью, и являться в таком виде к тебе или графине не намерена. Она остановилась в «Коршуне». Сказала, что надолго не задержится — только смоет грязь и переоденется в подобающее платье.

— Могла бы и здесь, во дворце, это всё сделать. Я бы распорядился.

— Она и во дворце не хотела в походном виде появляться. Ты же её знаешь. При дворе она может явиться только во всём своём блеске. Гортензия, едва мы въехали в город, послала одного из ниндзей к Монсу, нагрузив его кучей задач.

С момента неудачной попытки исцеления короля прошло уже четыре дня. Предложения, которые сделала ему Клемения, не оказались для Олега неожиданными — нечто подобное он ожидал. Но, всё же, когда он встал перед столь серьёзным выбором, то откровенно растерялся. И советы мудрой Гортензии ему сейчас были нужны, как никогда раньше.

— Надеюсь, она не сильно задержится, — вздохнул Олег.

Четыре дня подождал — можно подождать и ещё пару склянок, решил он.

Поговорить с Гортензией наедине, конечно же, не получилось, потому что та, практически сразу, при появлении в королевском дворце, была перехвачена Улей, и к Олегу в апартаменты они ввалились уже вдвоём.

Расстраиваться по этому поводу он не стал — держать возникшие вопросы в тайне от Ули Олег не собирался. Просто, в её отсутствие, Гортензия ведёт себя более свободно, не слишком строго соблюдает подобающий благородной даме этикет — некому показывать правильный пример.

Гостиная его дворцовых апартаментов была достаточно просторна. Тут можно было организовывать даже небольшие приёмы, человек на тридцать — сорок.

Олег расхаживал по гостиной, вдоль кресел, на которых сидели Уля и Гортензия. Так ему лучше думалось.

Женщины следили за ним, синхронно поворачивая головы.

— Я понимаю, что предложение разделить королевство на Северный и Южный Винор, возникло не в голове Клемении и даже не в голове короля Глатора, — он говорил негромко, буд-то разговаривая сам с собой, — Это похоже на заговор, в котором участвуют, как минимум, Оросская и Хадонская империи, а, скорее всего, наверняка, в это втянуты и все остальные наши соседи, — тут Олег остановился и посмотрел на женщин, — Самое грустное в этой ситуации, что и я начинаю думать, что, на данный момент, это будет менее худший вариант.

— Но ведь Клемения согласна, чтобы ты стал регентом, — напомнила Уля, — Она мне сама об этом сказала. И — ты знаешь? — она ведь уже половину Большого королевского Совета под себя подмяла.

Клемения, выросшая не в какой-нибудь бедняцкой семье, а урождённая Глатор, после несчастья, случившегося с королём Лексом, на самом деле, проявила себя умелой мастерицей дворцовой интриги. Насколько сильно помогли ей прибывшие, явно не с пустыми руками, благородные от Глаторского двора, Олег не выяснял. Да это его, особо, и не интересовало. Но, факт оставался фактом, пусть не половину — тут Уля ошибалась, у Олега, от Лешика, ри, Зенда и Монса, были более точные сведения — но почти половину членов Большого королевского Совета королева перетянула на свою сторону, и они готовы были поддержать любое её решение. Кто-то из корысти, кто-то от большого ума, а кто-то из-за своей глупости. Клемения смогла найти достаточное количество мотивирующих аргументов.

Остальные члены Совета ещё ожидали возвращения Доратия и ре, Вила, чтобы определиться со своим выбором. Хотя все понимали, что единственная альтернатива глаторской королеве, носящей под сердцем наследника Винора, был принц Анг и стоявший за ним герцог Ней ре, Винор. И никто из благородных владетелей и уважаемых магнатов, при нынешнем фестальском дворе, не желал возвращения изгнанников — все понимали, чем это каждому из них грозит.

— Уля, — Олег посмотрел на сестру, — Ты представляешь, во что превратится наша жизнь, если я приму это предложение? У нас в герцогстве-то дел выше крыши. Или ты так хорошо отдохнула, что готова увеличить нагрузки на себя в десяток раз? — он опять принялся ходить туда-сюда, — Прошедший год, как раз, показал, что пока мы не укрепимся хотя бы на своих землях, не проведём реформы, которые наметили — ту же судебную, или административную — Гортензия, кстати, тебе давно пора графство получить — мы так и будем метаться из угла в угол, устраняя, то одну проблему, то другую.

— Ты и здесь мечешься из угла в угол, — серьёзно заметила баронесса Пален, — Нет, ну, правда, Олег, сядь уже. А то у меня скоро голова отвалится, крутить ею. Ты всё верно, как мне кажется, понимаешь насчёт того, кто истинные авторы планов по разделу Винора. Я даже думаю, что этим планам не один год, и убийство герцогом ре, Винором прежнего короля — это совсем не его идея была. Только не думай, что пойдя на поводу иноземных махинаторов, ты получишь спокойствие. Они ведь не остановятся.

Олег послушался подругу и перестал расхаживать по гостиной. Он легко подвинул тяжёлое кресло к женщинам и сел в него.

— Я и не стремлюсь к спокойствию, — Олег, немного подумав, остановил свой выбор на лёгком синезийском вине. Разбавлять его водой, из стоявшего тут же на столике кувшина, как это было часто принято, он не стал, — Но время я выиграю. Время нужно не только и не столько мне, сколько моим химикам Рингу с Малосом, Трашпу с его физиками-механиками, Гелле, да и тебе, Гора, нужно наладить больше контактов. Нам нужны союзники.

Олег говорил то, что уже много раз обдумывал. Он, и в самом деле, считал, что его слишком быстрое возвышение и так таит в себе множество рисков. Так что, взваливать на свои плечи огромное Винорское королевство, которое, по своим размерам, как минимум, на треть было больше Франции, это чересчур тяжёлая ноша. Как бы не надорваться. Его просто раздёргают.

Победа над Линерией с Руанском и Саароном, лишь на некоторое время устранила угрозу. Нет, если бы эти королевства мутили бы сами по себе, то полученного урока им бы хватило надолго. Но, в том-то и дело, что за ними явно стоят другие силы, и, вполне возможно, те силы готовы будут воевать с Винором до последнего линерийца, руанца или сааронца.

— Союзников у тебя не будет, — покачала головой баронесса, — Все уже определились. Это я точно знаю. Или с Хадоном или с Ороссом. А ни одной из этих империй, накануне их большой драки, не нужны неопределившиеся владетели и, тем более, монархи. Винор, пока, последнее государство в этой части Тарпеции, которое, благодаря своему размеру может сохранять нейтралитет. Если ты пойдёшь на раздел, то, по-сути, отдашь север Винора глаторцам и стоящей за ними Оросской империи, а значит, тебе или самому придется принять оттуда советников, которые будут диктовать тебе, что делать, с кем дружить, а с кем воевать, или идти под руку божественной Агнии, что, поверь, будет ничуть не лучше. Предполагаю, что будет хуже. Чем дальше от тебя будет руководящая империя, тем больше самостоятельности она будет вынуждена тебе предоставить. Хотя, — поправилась она, — С другой стороны, стать предметом главных агрессивных действий, шанс тоже будет выше. И ещё…мне не до конца понятна мотивация Клемении. Она глаторская принцесса, и я, если честно, ожидала от неё полное послушание воле отца. А тот давно вовлечён в заговор против Винора, я в этом не сомневаюсь. Не понятно, зачем она предлагает тебе регенство, Олег.

— Кроме того, что она дочь, она ещё и будущая мать, — влезла в разговор Уля, — И, Олег, она хорошая. Правда-правда. И она тебе верит. Ты ей очень нравишься. Не в том смысле, что…, - она немного смутилась, — Но, в общем, конечно, она бы хотела своему сыну оставить весь Винор. Я с ней много разговаривала. Она боится, Олег, что без тебя она может потерять всё.

— Уля, — тяжело вздохнул Олег, — Как я тебя понимаю, ты за то, чтобы я принял её предложение о регенстве? А ты, — обратился он к Гортензии, — Тоже?

Олег понимал, что задаёт риторические вопросы, но ему это требовалось для самоуспокоения. Ответ его женщин был предсказуем.

— Хорошо, пусть так и будет, — приняв окончательное решение, Олег отбросил все сомнения, — Тогда, Гора, на тебе Морнелия. Она из тех членов Большого Совета, кто ещё не встал открыто на строну королевы. Лешик и ри, Зенд берутся добыть голоса старика ри, Чисвена и его племянника. Ещё не будет проблем с вором Лаем ри, Паснером, этот продаётся недорого. Не знает мразь, что я его в скором времени отправлю на шибеницу. Так что, к возвращению Доратия и маршала ре, Вила, у нас, уже гарантированно, будет большинство в Совете. Они будут вынуждены смириться.

Повеселевшие Гортензия и Уля переглянулись. Они явно участвовали в заговоре, склоняя его к принятию именно этого решения.

— Ни Доратий, ни ре, Вил не будут тебе препятствовать, — улыбнулась Гортензия и тоже потянулась к бокалу, — Им возврата герцога ре, Винора не пережить. К тому же, они наведут справки и постараются вызнать все подробности того, что случилось с королём. Благо, что свидетелей предостаточно. То, что барон Лешик Гирвест является твоим человеком, благодаря той помпе, с которой вы с ним вместе подкатили к дворцу, это уже известно даже последнему дворцовому рабу. И то, что именно он спас Лекса от смерти, они узнают достоверно. Так что, считай, что регенство у тебя уже есть, господин регент.

— Спасибо за столь радостную весть, — саркастически произнёс Олег, — Давай тогда поднимем, что ли, за это наши бокалы, — он поухаживал за женщинами, налив им вина, — Госпожа герцогиня, — отсалютовал он Уле, — Госпожа графиня, — кивнул он Гортензии.

Явившейся с докладом о желании графа ри, Зенда и барона Гирвеста получить аудиенцию у соправителя, Олег дал распоряжение, что все его встречи переносятся на вечер.

— Пусть пока по дворцу погуляют. Может, ещё что полезного узнают, — Олег посмотрел на сестру, — Уля, я думаю, ты понимаешь, что о предложении Клемении о возможном разделе королевства никто не должен узнать? Будем считать, что мы его не слышали.

— Олег, я уже давно не маленькая девочка. Мог бы мне этого и не говорить, — Уля обиженно насупилась.

Впрочем, долго обижаться на брата она не могла.

Асер Дениз оказался абсолютно прав в своих прогнозах. Кавалерийские полки герцогства Сфорц прибыли к Фесталу раньше, чем первые части армии ре, Вила.

От ри, Крета, мужа Риты, командовавшего первым кавалерийским, и Тонгера, командира второго кавалерийского полка, Олег узнал подробности их похода, по-сути, карательного, в земли Линерии и Руанска.

— Возле Шетилла наши армии встретились, — рассказывал муж Риты, совершенно не по аристократически налегая на баранью ногу, — Вы рекомендовали в штурмы городов не ввязываться, но тут уж слишком искушение было велико — власти Шетилла задумали расширение стен, а мозгов-то нет, — хохотнул граф, — Они участок старой стены снесли, а новую ещё не построили. Грех было не воспользоваться моментом. Генералы даже не спорили, что всех удивило. В общем, — он отложил обглоданную кость, — Шетилл мы взяли практически без потерь. Гортензия вам, наверняка, уже рассказала об этом. Она только не видела, сколько мы трофеев там выгребли. Мы-то, как только гонец от вас примчался, сразу же вышли на марш, а в Шетилле наши ещё только до складов добрались. Они теперь домой, с такими обозами, десять лет тащиться будут, — он довольно засмеялся.

Своих полковников Олег принял без задержки. Приветил, накормил, напоил. Они того заслуживали.

Ожидаемо, узнал о мелких пакостях, которые им пытался чинить Арт ре, Вил не давая обгонять свои медленно ползущие колонны полков и обозы.

— Мы, после Орежа, как перешли по мосту Ирмень, ушли южнее, — пояснил полковник Тонгер, — Сделали крюк, но совсем небольшой. Выскочили снова на тракт возле Линевска. Обставили ре, Вила.

О мыслях и чувствах маршала и главного королевского мага Олег догадывался. Но они его уже мало волновали. Сановникам придётся смириться, или он от них избавится. Терпеть, в сложившихся обстоятельствах, тех, кто будет ему откровенно вставлять палки в колёса, он не собирался.

— Свои лагеря разбейте неподалёку от лагеря Асера, по одной роте отправьте сюда, в гвардейские казармы. Пусть займут южное крыло, — распорядился соправитель, — Вас приглашаю во дворец. Прикажу, чтобы вам предоставили комнаты, неподалёку от моих.

Олег рассчитал, что имеющихся теперь у него сил, с учётом возможностей его самого и Ули, а также полка, пусть и некомплектного, Лешика и отрядов ниндзей, ему хватит, чтобы полностью обеспечить своё силовое превосходство в городе. В то же время, такое количество его бойцов не вызовет больших опасений и не будет излишне никого нервировать. Он не хотел давать повод для подозрений, что Клемения действует под давлением соправителя.

Клемения приходила к нему по два раза за день. Узнав о его согласии стать регентом до совершеннолетия наследника или наследницы престола, она пребывала в прекрасном настроении, которое портило ей только ожидание реакции отца. Впрочем, она тоже для себя приняла твёрдое решение и готова была следовать ему до конца.

По обоюдной договорённости, Олег и Клемения, до поддерживающих их членов Большого королевского Совета, пока никакой информации не доводили. Клемения горела желанием подвести дело к тому, чтобы ре, Вил и Доратий сами бы предложили ей назначить соправителя регентом.

В конце концов, они должны понимать, что лучшего варианта нет. А вопрос их недоверия к герцогу ре, Сфорцу можно обойти, дав некоторые обещания.

Главный королевский маг и маршал со своими свитами прибыли в королевский дворец, когда передовые части винорской армии ещё только подходили к пригородам столицы на северном берегу Фесты.

Оба, сразу же, кинулись в покои больного короля Лекса. Ре, Вил пробыл там недолго, а вот Доратий там задержался. Олег даже решил, что тот там жить останется.

— Я их смогла убедить, — победно улыбалась Клемения, сидя в кресле и положив руку на выпирающий живот, — Так что завтрашнее решение будет единогласным. Я вижу, ты не сильно рад, Олег. Но я тебе обещаю, что буду твоей верной помощницей и никаких интриг и козней за твоей спиной плести не стану. Ты мне очень нравишься. Правда. А Улю я люблю, как свою сестру. Так что, можешь считать, что мы с тобой родственники, — она тихо засмеялась, — Думаю, мы сможем вернуть Винору его грозную славу.

* * *

Опубликовано: Цокольный этаж, на котором есть книги: https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

Content

Серг Усов
Соправитель королевства

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30