Китти Ричардс - Рататуй

Литературно-художественное издание

Для среднего школьного возраста

DISNEY. ЛЮБИМЫЕ МУЛЬТФИЛЬМЫ. КНИГИ ДЛЯ ЧТЕНИЯ

РАТАТУЙ

Руководитель направления Т. Суворова

Ответственный редактор С. Мазина

Художнснюнный редактор И. Успенский

Технический редактор О. Лёвкин

Компьютерная верстка Е. Беликова

Корректор Н. Сикачёва

Адаптация Китти Ричардс

Пролог

Хотя любая из стран в мире желала бы с этим поспорить, французам известна одна непреложная истина: лучшая кухня на планете – во Франции. Самая лучшая французская кухня, как известно, в Париже, а вкуснейшие блюда в Париже, по словам некоторых, готовились шеф-поваром Огюстом Гюсто. Парижский ресторан, принадлежавший Гюсто, был так популярен, что столики в нём заказывали за пять месяцев, а головокружительный взлёт карьеры Огюста и попадание в элиту французского поварского искусства вызывали зависть у его соперников. Он был самым молодым в истории шеф-поваром, получившим пятизвёздочный отзыв ресторанных критиков.

Сам Гюсто однажды сказал:

– Прекрасная кухня похожа на музыку, которую можно попробовать на вкус, на цвет, который можно уловить обонянием. Вокруг тебя сплошное изящество, нужно лишь быть наготове, чтобы его запечатлеть и сохранить.

Поваренная книга шефа Гюсто «Готовить может каждый!» сразу попала на самую верхушку списка бестселлеров. Но не каждый радовался успеху книги.

Антуан Эго, популярный ресторанный критик, был одним из тех, кто её отверг.

– Какое «замечательное» название – «Готовить может каждый!», – заявил он однажды насмешливо. – Ещё более замечательно то, что Гюсто, кажется, действительно в это верит. Лично я, напротив, принимаю приготовление еды всерьёз и поэтому нет, я не считаю, что каждый может готовить.

Но кто же прав? Правда ли, что каждый – вне зависимости от воспитания, образования, обустройства кухни – смог бы приготовить блюдо достаточно изысканное, чтобы удовлетворить вкус даже Антуана Эго, знаменитого тем, что угодить ему невозможно?

Переверни страницу, и мы проникнем в самое сердце этой кулинарной дилеммы.

Глава 1

У Реми было большое будущее. Он был настоящим юным дарованием. Жил Реми в старом фермерском доме во французской деревне, среди зелёных покатых холмов. А ещё у него был редкий и примечательный дар.

Но почему Реми был так несчастлив?

Проблема была в одном: Реми родился крысой. А жизнь у крысы даже в сельской местности Франции была очень трудной. Нужно было много красться. И много красть. И много питаться, но в основном отбросами. Реми от них становилось дурно до тошноты.

Видите ли, у Реми был особый талант – высокоразвитое ощущение вкусов и запахов. Ничто на свете не любил он больше, чем подыскивать особые ингредиенты, придумывать в мечтах свои рецепты, создавать новые сочетания вкусов.

Когда обычная крыса замечала недоеденный «Наполеон» – заплесневелое слоёное пирожное, – она сразу думала: «Еда! Съесть прямо сейчас!» (Уточним, что, когда простая крыса видела гнилую банановую кожуру, она думала ровно то же самое.) Но когда Реми нашёл наполовину съеденный «Наполеон», он остановился. Закрыл глаза, шумно втянул ноздрями нежный запах выпечки, купаясь в сладостной симфонии ароматов. Словно всё это было во сне, он начал различать и называть вслух многочисленные ингредиенты:

– Хм-м... мука, яйца, сахар, ваниль... – Затем, сделав паузу, он добавил: – Ах, и ещё нотка лимона.

Старший брат Реми, Эмиль, был не столь разборчивым, но мог распознать талант, когда его видел, и от своего братца он был в восторге. Но их отец, Джанго, предводитель клана крыс, мог сказать о таланте Реми лишь два слова: «И что?».

Так он и поступал до того случая, как однажды Реми почуял нечто прямо в тот момент, когда Джанго собирался откусить сочный кусочек от яблочного огрызка. Реми унюхал что-то необычное – чересчур необычное. Он бросился к отцу и выбил яблоко из его лап.

– Нет! – воскликнул Реми. – Не ешь это!

– Ч-что ещё такое? – прогремел Джанго.

Реми втянул ноздрями воздух, уловил запах и проследил его до куска брезента в углу двора. Он приподнял полотно. Под ним лежала банка крысиного яда!

Так Джанго внезапно перестал считать талант Реми столь уж бесполезным. И Реми наконец начал радоваться своему дару, пока не узнал, какую работу приготовил для него отец.

Новая работа Реми заключалась в том, чтобы целый день нюхать пищу. Причём не всякую пищу, а испорченную. Изо дня в день кажущаяся бесконечной очередь из крыс выстраивалась перед ним с поднятыми вверх вонючими объедками, которые он должен был обнюхивать. Да, так и есть: Реми стал главным проверяльщиком на яд в своём клане.

Реми принюхивался. Плесневелая корочка хлеба. Осклизлая слива. Кусочек говядины с лёгким зеленоватым оттенком.

– Чисто... Чисто... Чисто...

Крысы двигались дальше. Их объедки складывались в огромную кучу, которая тем же вечером подавалась в качестве ужина.

Реми снова вдыхал запахи. Раздавленная вино-градина. Увядший лист салата.

– Чище некуда... Чистёхонько... Само совершенство... – Реми было до одури скучно.

Джанго с гордостью глядел на сына.

– Ну, разве ты не чувствуешь себя лучше, Реми? – спросил он однажды. – Ты занят доблестным делом.

Реми уставился на отца в недоумении.

– Доблестным? – взорвался он наконец. – Папа, мы же воры! А то, что мы крадём, это сплошные помои, признай это!

– Это не кража, если они никому не нужны, – пожал плечами Джанго.

Реми только закатил глаза:

– Так если помои никому не нужны, зачем же мы их крадём?

Джанго развернулся и ушёл.

– Об этом мы больше не спорим! – бросил он через плечо.

Позже этой же ночью на чердаке дома крысы шумно наслаждались помоями... вернее, своим ужином. Все, помимо, разумеется, Реми. У него был свой девиз: «Если ты – то, что ты ешь, то есть следует со вкусом».

Но Джанго думал иначе. У него тоже был девиз, и он обратился с ним к Реми:

– Еда – это топливо. Если станешь избирательным в том, чем заправляешь свой бак, твой двигатель попросту заглохнет. А теперь умолкни и ешь свои объедки.

Но для Реми этот девиз не звучал убедительно:

– Если уж решили, что мы воры, то почему бы не красть качественные продукты с кухни, где ничего не отравлено?

На это Джанго рассердился:

– Во-первых, мы не воры. Во-вторых, держись подальше и от кухни, и от людей. Это опасно.

«Что ж, – решил Реми, – то, что отцу неизвестно, не может ему навредить».

Глава 2

На следующий день Реми осторожно прокрался на кухню фермерского дома. По телевизору шла кулинарная программа, и на экране появился Гюсто, дородный знаменитый шеф-повар: он был занят готовкой очередного шедевра. Старушка, которая жила в доме, спала, убаюканная сиянием экрана.

Реми с восторгом уставился в телевизор. Как крыса Реми знал, что ему полагается ненавидеть людей. Но в них было нечто особенное. Они не просто выживали – они открывали неизвестное, создавали новое. Достаточно посмотреть, во что они могут превратить обычные продукты!

Со своего местечка на столешнице Реми заметил сильно потрёпанный экземпляр книги Гюсто «Готовить может каждый!», выставленный около духовой печи. И, к его восторгу, прямо рядышком стояла тарелка, полная недоеденных сыров и фруктов. «Бинго!» – подумал Реми.

– Прекрасная кухня похожа на музыку, которую можно попробовать на вкус, на цвет, который можно уловить обонянием, – говорил с экрана блестящий шеф-повар. – Вокруг тебя сплошное изящество, нужно лишь быть наготове, чтобы его запечатлеть и сохранить.

Реми потянулся к сырной тарелке и выбрал небольшой ломтик. Он закрыл глаза и надкусил его. О да, вкуснятина! Гюсто был прав!

Всё ещё не проглотив сыр, Реми протянул лапку и подхватил кусочек яблока. Он сделал укус и едва не прослезился от удовольствия. Каждый вкус сам по себе был уникален. Но стоило только совместить один с другим... и получалось нечто новое.

Но Реми был бесцеремонно возвращён к реальности, когда старушка внезапно поднялась и включила лампу. Она не спала!

У крысы перехватило дыхание. Реми молнией кинулся к окну и выскочил наружу. Однако он не мог не вернуться, чтобы напоследок окинуть взглядом кухню. Теперь это была его кухня. И теперь это была его тайная жизнь.

* * *

Единственным, кто знал тайну Реми, был его брат Эмиль. Однажды на закате дня, когда Реми спешно нёсся через поле позади дома, он наткнулся на Эмиля, копающегося в каких-то отбросах.

– Пс! Эй, Эмиль! – позвал его брат.

Эмиль остановился, вытянув остатки чьего-то завтрака из бумажного пакета.

– Я нашёл гриб! – воскликнул Реми. – Пойдём, – сказал он старшему брату. – Ты ловко прячешь еду. Помоги мне спрятать это!

Эмиль поволок за собой грязный коричневый пакет, в то время как Реми шёл прямо, лелея в руках свой гриб.

Вдруг внимание Реми привлёк богатый, завораживающий аромат, появившийся словно из ни-откуда. Мог ли он доноситься из пакета, который тащил его старший брат?

– Что у тебя там? – спросил Реми у Эмиля и тут же исчез внутри пакета. – Ого! – довольно усмехнулся он. – Сыр? Ты нашёл сыр? И не абы какой сыр, а сам томм де шевр де Пайи! Он будет прекрасно сочетаться с моим грибом! И... и...

Реми огляделся и заметил именно то, что ему было нужно, – розмарин и сладкие травы. Он нахватал по полной лапке и того и другого.

Эмиль не совсем понимал, что ему и думать об этом.

– Ну, положи это в общую кучу, наверное, – сказал он, – а потом мы, ну...

Реми уставился на брата, не веря своим ушам:

– Мы же не будем смешивать это с отбросами! Это же нечто особенное!

Эмиль был ошарашен. Реми были известны правила так же хорошо, как и любой другой крысе в их клане.

– Но мы же обязаны вернуться назад до заката солнца, – сказал Эмиль, – иначе папа...

– Эмиль! – вскрикнул Реми, затем сделал глубокий вдох и постарался вернуть себе самообладание. – Это целый мир невероятных и нераскрытых возможностей. Мы должны это приготовить. А вот как именно мы будем готовить, это уже вопрос серьёзнее.

В тот самый момент Реми взглянул на фермерский дом и заметил на крыше трубу, из которой валил дым. Он улыбнулся:

– О да. Бежим!

Уже скоро братья сидели на крыше дома. Эмиль уставился на Реми, не зная, как объяснить себе всё происходящее. Реми нанизывал гриб и сыр на шпажку из гнутой проволоки, которую держал над дымоходом.

Тут где-то вдалеке сверкнула молния. Вскоре раздался громовой раскат.

– Приближается буря, – нервно произнёс Эмиль. – Слушай, Реми, может, нам не следует стоять так близко к...

Но Эмиль опоздал с предупреждением. Вспышка! Разряд молнии ударил в антенну на крыше и в железную шпажку, которую держал Реми. Электрический разряд сбил братьев с крыши прямо в лужу.

Они лежали в ней, мокрые, сражённые молнией, и их наэлектризованный мех стоял дыбом и дымился. Эмиль не особо удивился тому, что Реми вытянул шпажку перед собой так, чтобы его драгоценный грибочек остался сухим. Гриб же приобрёл любопытную вздутую форму.

– Ох, ну надо же, – простонал Реми. Затем он надкусил своё блюдо: – Ммм, ты просто обязан это попробовать! – Реми причмокнул губами от восторга. – Есть у него особенный привкус, не находишь? Как бы ты назвал этот привкус? – спросил он у брата.

– Привкус молнии? – предположил Эмиль.

– Вот именно, молнии! – воскликнул Реми. Его разум горел.

Он сделал ещё один укус:

– Я знаю, чего не хватает! Шафран! Немного шафрана, и блюдо готово!

– И почему у меня чувство, что... – начал Эмиль, но закончили предложение они в унисон:

– ... он есть на кухне!

Эмилю совсем не понравилось, как прозвучала эта идея.

– Расслабься, – сказал Реми. – Это обычный вечер. Старушка наверняка дремлет перед телевизором в это время. Давай!

И поскольку Эмиль был заботливым старшим братом, он последовал за Реми в дом. Но в глубине души он знал, что добром это не кончится.

Глава 3

Оказавшись на кухне, Реми с блеском в глазах взялся перебирать приправы, в то время как Эмиль нервно поглядывал на старушку, дремавшую напротив экрана. Как обычно, старушка включила кулинарный канал.

«Шафран, шафран... да где же шафран?» Реми заметил эстрагон, душистый перец, шалфей, базилик и укроп. Но шафрана нигде не было видно.

Эмиль запаниковал:

– Нет, мне это совсем не нравится. Она проснётся.

– Я был здесь тысячу раз, – ответил Реми. – Она включает кулинарный канал и – как по щелчку, ни разу не просыпалась.

– Ты был здесь тысячу раз?

Реми пропустил вопрос брата мимо ушей:

– Говорю тебе, шафран подойдёт просто идеально, так говорит Гюсто.

– Так, а кто такой Гюсто?

– Всего-навсего величайший повар в мире, – ответил Реми.

Он отодвинул в сторону несколько книжек с рецептами, показав брату потрёпанный экземпляр «Готовить может каждый!»:

– Эту поваренную книгу написал сам Гюсто.

Эмиль выпучил глаза на младшего брата:

– Ты ещё и читать умеешь?!

– Ну, не в совершенстве, – замялся Реми.

– Ох, батюшки... – простонал Эмиль. – А папа в курсе?

Реми рассмеялся в ответ:

– Можно написать книгу, даже кучу книг, о тех вещах, о которых не знает отец. А они уже написали... поэтому я и читаю. Это, кстати, тоже наш секрет.

Эмиль расстроился:

– Не нравятся мне секреты. Вся эта твоя готовка, и чтение книг, и телевизор... Как будто ты втягиваешь меня в какое-то преступление, а я позволяю тебе это делать. Стой, а почему я позволяю тебе это делать?

Реми едва слышал своего брата. Ведь должен же где-то тут быть шафран!

Тем временем прямо над ними весь крысиный клан потоком стремился на тёмный чердак. Настало время ужина. Джанго смотрел за тем, как каждая крыса волокла с собой помойную пищу и швыряла её в общую кучу в самом центре комнаты. «Что-то мои парни запаздывают», – задумался он.

* * *

Ну наконец-то! Реми заметил крохотную баночку с шафраном и схватил её, подняв в воздух, будто это был редчайший бриллиант.

– Ах, этрусский шафран! Из Италии! По словам Гюсто, он просто прекрасен. Хорошо, что эта старушка так любит гото...

Реми замер на полуслове, услышав знакомый голос, раздавшийся из телевизора.

– Речь идёт о вашем навыке готовить, – проговорил голос.

– Эй, да это же Гюсто! – восторженно сказал Реми брату. – Эмиль, смотри!

Братья устремили взгляды в экран.

– Настоящая готовка – занятие не для слабонервных, – продолжил Гюсто. – Вы должны быть изобретательными, крепкими волей. Вы должны пробовать то, что может не сработать. И вы никому не должны позволять...

Реми шагнул навстречу телевизору, совершенно заворожённый.

– ...Позволять себя ограничивать из-за того, откуда вы родом. Единственный предел – это ваша душа. И то, что я всегда говорю, – правда. Готовить может каждый. – Гюсто строго посмотрел в камеру, но затем расплылся в улыбке. – Но лишь самые бесстрашные могут делать это превосходно.

– Чистая поэзия, – в изумлении произнёс Реми.

– Однако этому не суждено было длиться долго, – оборвал его мысли новостной диктор. – Ресторан Гюсто потерял одну из пяти звёзд после разгромного обзора Антуана Эго, ведущего ресторанного критика Франции. Для Гюсто это был настолько сокрушительный удар, что великий шеф-повар скончался почти на месте, и говорят, что его сердце было совершенно разбито.

Реми был потрясён.

– Гюсто... больше нет? – в неверии произнёс он.

Внезапно телевизор погас. В отражении экрана Реми увидел старушку. Она проснулась и смотрела прямо на него.

– А-а-а! – завопил Реми и рванул мимо Эмиля, который сидел в грязной сковородке на плите, набивая рот поджарками.

Старушка бросилась к стойке для зонтиков и внезапно выхватила из него ружьё. Она прицелилась, и – щёлк! – распахнулся зонтик, застрявший на другом конце ружья. Она отбросила зонтик в сторону, прицелилась вновь и выстрелила, едва не попав в братьев.

– Бежим! Бежим! А-а-а! – заверещал Реми.

Эмиль вскарабкался на газовую трубу так быстро, как только позволяли его маленькие лапки. Не раздумывая, он бросился навстречу дырке в потолке, которая вела на чердак.

– Нет! – закричал Реми. – Ты же приведёшь её к нашим!

Старушка проделывала пулями огромные дыры в потолке, прямо позади карабкающегося Эмиля. Скачком он увернулся от выстрела и зацепился за край раскачивающейся люстры. Она направила ружьё на беспомощно висящую крысу.

Реми закрыл глаза лапками. Он не мог на это смотреть.

Старушка прицелилась и нажала на курок. Щёлк! Патроны закончились. Она рысью бросилась за новой пачкой.

Эмиль, приложив невероятные усилия, смог затащить своё упитанное тельце на люстру. Реми бросился на помощь брату.

Старушка тем временем распечатала свежую упаковку патронов, в азарте случайно просыпав их на пол. Эмиль раскачивал люстру туда и обратно, пока ему наконец не удалось ухватиться за лапку Реми. Есть! Но затем люстра качнулась в обратную сторону, утащив с собой Реми.

Пока старушка заряжала ружьё, Реми и Эмиль вскарабкались по люстре в дыру в потолке. И вдруг весь потолок вместе с мебелью и хламом, хранившимся на чердаке, а также с целым полчищем удивлённых крыс обрушился на пол.

Не веря своим глазам, старушка заверещала и выбежала из комнаты.

Джанго соскочил на пол и сразу же начал раздавать команды.

– Тревога! Эвакуация! – загремел он.

Крысы огромной толпой ринулись к двери на выход из дома. В своём стремлении они были настолько усердны, что едва ли даже заметили возвращение старушки, на этот раз уже в противогазе и размахивающей распылителем с крысиным ядом.

Когда во дворе Реми и Эмиль неслись в потоке сбегающей банды крыс, внезапно, к полному смятению Эмиля, Реми остановился и развернулся в обратную сторону, отбиваясь от сносящей его бури верещащих крыс.

– Книга! – завопил он и бросился назад.

Внутри дома старушка в исступлении распыляла повсюду яд. Задержав дыхание, Реми собрал все свои силы и протолкнул книгу через столик прямо к кухонному окошку.

Тем временем на берегу реки Джанго велел паникующим крысам сделать самодельные лодочки. Лодочки опустили на воду ровно в тот момент, когда Реми, тащивший книгу шефа Гюсто, наконец-то достиг берега. Используя книгу как плот, Реми запрыгнул на неё и начал грести к своему клану.

– Подождите меня! – прокричал он.

– Держись, сынок! – крикнул в ответ Джанго. Он повернулся к другим крысам: – Протяните ему что-то, за что он может зацепиться!

Крысы протянули Реми кухонную лопаточку.

– Скорее, сын! – в отчаянии вскрикнул Джанго.

Реми удалось ухватиться одной лапкой за край лопаточки и продвинуться поближе.

Ба-бах! Выстрел из ружья всколыхнул воду, подбросив Реми в воздух с его самодельного плота. Джанго поднял взгляд. Старушка стреляла с пешеходного мостика прямо над ними.

– У тебя получится, Реми! – хрипло завопил Джанго.

Реми изо всех сил пытался взобраться обратно на книгу и догнать свою семью. Пока старушка продолжала палить из ружья, крысиные лодки ускользали в сточную трубу. Когда Реми наконец очутился на своей книге, он схватил лопатку и стал грести ею, словно веслом. Прежде чем старушка перезарядила ружьё и снова открыла огонь, Реми удалось доплыть до трубы.

Он был в безопасности. Но только пока.

Глава 4

Реми отчаянно пытался успеть за своими собратьями, но всё больше отставал.

– Ребята, стойте! Подождите меня! – прокричал он.

– Торопись, сынок! – крикнул Джанго в ответ.

Затем последовало внезапное затишье, а сразу после этого Реми услышал отдалённый крик. Что же случилось?

– Папа! – позвал он отца, но туннель безмолвствовал.

Реми остался один. Он поник головой и шумно вздохнул. Но тут его глаза распахнулись в ужасе, когда он услышал оглушительный рёв. Реми несло прямо к гигантскому водопаду! Он начал изо всех сил грести в обратную сторону, но течение было слишком сильным для маленькой крысы. Он с криком свалился с книги и рухнул в бушующие воды.

Наконец поток немного успокоился, и Реми удалось взобраться на книгу снова. Он вымок насквозь, промёрз и обессилел.

Через некоторое время он решил остановиться на привал. Он понимал, что находится в канализации. Здесь было холодно, темно и дурно пахло, но, по крайней мере, это место было тихим и безопасным.

* * *

Когда взошло солнце, лучи его проникли в канализацию сквозь решётку. Реми листал страницы своей любимой поваренной книги, пытаясь их просушить. Когда он остановился на странице, где был изображён Гюсто, демонстрирующий одно из своих творений, в животе у него заурчало. Реми вздохнул.

А затем фотография упитанного шеф-повара ожила прямо перед его распахнувшимися в неверии глазами!

– Если ты так голоден, – произнёс Гюсто, – то выбирайся наружу и осмотрись. Чего сидеть здесь и скорбеть?

– Похоже, я потерял свою семью, – проговорил Реми. – Всех своих друзей. Сдаётся, что навсегда.

– Откуда тебе знать? – спросил шеф.

– Ну, я... – Тут Реми резко осёкся. – Ты же картинка в книжке! Почему я вообще с тобой разговариваю?

Великий повар пожал плечами:

– Ты только что потерял семью. Всех своих друзей. Тебе одиноко.

– Да, ну а тебя вообще нет в живых, – парировал Реми.

Гюсто улыбнулся:

– Да уж, оптимистом тебя не назовёшь. Если зацикливаться на том, что уже позади, ты никогда не сможешь увидеть то, что ждёт тебя в будущем. А теперь вперёд! Выберись наружу и оглянись.

Хоть Реми и не был уверен почему, но он последовал совету Гюсто. Он поднялся по трубе и вынырнул на поверхность, а затем начал свой путь через узкие пространства между стенами зданий. Он был страшно близок к миру людей. Через дыру в стене одной из квартир он зацепился глазами за кусок с виду очень аппетитного французского багета. Измученный голодом, он схватил его и уже был готов откусить...

– Что это ты делаешь? – Гюсто был снова с ним.

Реми был так поражён, что едва не выронил багет.

– Я так голоден. Я не знаю, где я, не знаю, когда смогу снова найти себе еду.

Гюсто покачал головой:

– Реми, ты ведь способен на лучшее. Ты – повар! А повар готовит! Только вор крадёт. Ты же не вор.

Реми положил хлеб на место.

– Но я так голоден!

Гюсто рассмеялся в ответ:

– Придёт время и для еды, Реми. Еда всегда приходит к тем, кто действительно любит готовить.

Затем он снова исчез.

Реми тряхнул головой. Какое странное видение! Он проследовал вверх по трубе, идущей внутри одной из стен здания. И когда он уже думал, что дальше карабкаться просто невозможно, он оказался на крыше.

И что за потрясающий вид его там ждал! Он заморгал, не веря своим глазам, созерцавшим очертания Парижа на линии горизонта.

– Париж? – сказал Реми, когда к нему вернулся дар речи. – И всё это время я был прямо рядом с Парижем? Ух ты! Он так красив!

– Самый красивый город в мире! – раздался голос.

Реми резко повернулся. Гюсто был снова с ним.

Реми разглядел Эйфелеву башню и Нотр-Дам, а затем его глаза нашли достопримечательность, совершенно заворожившую его. Это был ресторан Гюсто, лишь в паре кварталов.

– «У Гюсто»? – благоговейно молвил Реми. – Ты привёл меня к своему ресторану?

– Похоже на то, – ответил ему Гюсто. – Да, точно! Всё так и было, это я привёл тебя сюда!

– Я должен сам это увидеть! – радостно закричал Реми, бросившись к ресторану.

Гюсто последовал за ним.

* * *

На кухне «У Гюсто» несколько поваров готовились к вечерней кулинарной гонке. Хорст, Лало, Лярусс и Колетт были заняты готовкой супов, салатов, суфле и прочих замечательных блюд.

Неприятный на вид человечек маленького роста в высоченном поварском колпаке зашёл на кухню. Это был Живодэр, главный на кухне.

– Эй, босс! – радостно позвал Лярусс. – Смотрите, кто к нам пришёл! Это Лингвини, мальчишка Ренаты.

Лингвини, худенький, с виду нервный подросток, встал со стула, попутно опрокинув его.

– Совсем уже взрослый, а? – сказал Лярусс. – Ты помнишь Ренату, старую подругу Гюсто? – спросил он затем у Живодэра.

Очевидно было, что Живодэр понятия не имел, о чём толкует Лярусс.

– А... точно, – наконец сказал он. – Искренне благодарим за визит. Как поживает...

– Моя мама? – переспросил Лингвини. – Хорошо... ну то есть нет, ей становится лучше, то есть... к-хм... – В смятении он умолк.

– Она умерла, – закончил за него Хорст.

– О, мои соболезнования, – сказал Живодэр.

– Не стоит, – ответил Лингвини. – Она верила в небеса, так что она в надёжных руках. Ну, в плане жизни после смерти, – добавил он неловко и передал Живодэру запечатанный конверт. – Она оставила это вам, – объяснил Лингвини. – Думаю, она надеялась, что это как-то поможет. Мне. Ну, с работой. Здесь.

– О, конечно! – сказал Лярусс. – Гюсто точно не был бы против. Уж кого-кого, а сына Ренаты...

Тут его прервал Живодэр:

– Что ж, да-да-да, мы можем положить это в архив и потом, если найдётся подходящая вакансия...

– Но мы уже приняли его на работу, – сказал на это Лярусс.

– Что? – прошипел Живодэр. – Да как вы смеете нанимать кого-то без моего ведома?

– Нам нужен был уборщик, – прояснил ситуацию Хорст.

Живодэр успокоился.

– Ах, уборщик. Ну хорошо. – И он осклабился в притворной улыбке. – В таком случае рад, что всё у нас получилось.

В то время как Хорст выдавал Лингвини его колпак и униформу, подросток громко сглотнул. Во что он только что вляпался?

Пока происходили эти события, Реми вместе с парящим рядом Гюсто лежал, распластавшись, на панели застеклённой крыши кухни.

– Не могу в это поверить, – выдохнув, произнёс Реми. – Настоящая изысканная кухня, и я на неё смотрю.

Гюсто усмехнулся:

– Ты читал мою книгу. Посмотрим, много ли ты усвоил, а? Кто здесь шеф?

Реми указал на Живодэра:

– Вот этот.

– Замечательно. Кто следующий по старшинству?

– Сушеф, – ответил Реми, указав на Хорста. – Сушеф ответственен за кухню, когда шефа в ней нет.

– М-м, – одобрительно кивнул Гюсто.

Реми продолжил называть, кто есть кто на кухне, восхищённый тем, что может показать свои познания. Гюсто был впечатлён.

– А ты смышлёный грызун. Так, а это кто такой? – указал он на Лингвини, нового уборщика, который в тот момент яростно скрёб сковородку.

– Он? Да никто, – пренебрежительно ответил Реми.

– Совсем не никто, – поправил его Гюсто. – Он важная часть кухни.

– Он – посудомойщик или что-то такое, – сказал Реми. – Он моет тарелки или выносит мусор. Но он не готовит.

– Но он мог бы, – сказал на это Гюсто.

Реми взглянул на Гюсто и усмехнулся. Так уж будто бы и мог?

В этот момент Лингвини случайно опрокинул с плиты кастрюлю супа. В панике он немедленно поменял кастрюлю и вытер лужу шваброй.

– Откуда ты знаешь, что нет? – спросил Гюсто. – Помнишь, что я всегда говорил? Готовить может каждый.

Реми в ответ только закатил глаза:

– Ага, конечно. Каждый может. Но это не значит, что каждому стоит.

– Однако это его не останавливает, – сказал Гюсто, указывая на Лингвини. – Видишь?

Реми в ужасе наблюдал за тем, как Лингвини зачерпнул немного воды из другой кастрюли и перелил её в суп. Затем подросток без разбору начал кидать в кастрюлю случайные приправы и овощи.

– Да что он вытворяет?! – задохнулся Реми. – Нет! Это кошмар! Он не может... Он же портит суп! И никто этого не замечает!

Он повернулся к Гюсто:

– Это же твой ресторан! Сделай что-нибудь!

Гюсто только пожал плечами:

– Что я могу? Я лишь плод твоего воображения.

– Но он же портит суп! – завопил Реми. – Мы должны сказать кому-нибудь, что он...

Тут небольшая панель внезапно подалась вниз под весом Реми, и он провалился прямиком в кухню.

«О нет, – думал Реми в полёте. – Из огня да в...»

Глава 5

Бултых!

К счастью, Реми приземлился в раковину, до краёв полную мыльной воды, а не в кипящую кастрюлю. Едва не захлебнувшись, он выплыл на поверхность и выбрался на сухое место.

Реми соскользнул вниз по краешку кухонного стола и закрался под него. С осторожностью он наблюдал за тем, как обутые ноги поваров беспрестанно шагали в разные стороны, создавая непрекращающееся препятствие. Реми сглотнул. Он был окружён людьми – врагами его вида.

На кухне было шумно и пугающе оживлённо. Запаниковав, Реми выбежал из-под столика, и тут же кто-то чуть на него не наступил.

Распахнулась дверь холодильника, сбив Реми с ног и толкнув его под плиту. Переведя дыхание, он выглянул наружу и заметил открытое окно на противоположной стороне кухни. Наконец-то путь наружу!

Тут прямо над ним зажёгся целый ряд горелок. Реми метнулся через проход, скользнул через ещё один стол на другую сторону кухни, где его едва не переехала катящаяся по проходу тележка на колёсиках.

Маневрируя между движущихся колёсиков, он наконец достиг противоположной стороны кухни. Используя находящуюся рядом стойку для посуды, Реми вскарабкался на столик.

И вот оно – открытое окно, единственный способ сбежать отсюда. Реми ринулся к окну, пытаясь взобраться по закрытой крышкой кастрюле. Но вдруг крышка соскользнула, и Реми рухнул внутрь. В ту же секунду шеф-повар взял кастрюлю и перенёс её прямо на обратный конец кухни! Когда же повар ушёл, Реми выскочил наружу и вновь начал свой путь к окну. Но тут какой-то сладостный запах привлёк его внимание! Хотя всё, что он хотел сейчас, – это сбежать, он не мог ничего поделать, переполненный этим волшебным ароматом. Он проследовал за запахом к сковороде, наполненной свежими овощами. И как только он прокрался внутрь сковороды, один из поваров взял её и поставил прямиком в духовку!

Языки пламени заплясали вокруг Реми, когда духовка зажглась. Грызун метнулся прочь из сковороды, выскользнув из духовки как раз в тот момент, когда повар уже закрывал дверцу печи.

Однако Реми всё ещё не чувствовал себя в безопасности. Прыжок, который спас ему жизнь, окончился приземлением на нижнюю полку тележки на колёсиках, и тут Реми понял, что его везут прямо в зал, полный гостей! Официант по имени Мустафа протянул руку за блюдом для клиента, но вместо этого схватил Реми.

– А-а-а! – вскрикнул испуганный официант.

К счастью, в этот момент мимо проезжала ещё одна тележка, и Реми вырвался из хватки Мустафы и запрыгнул на неё.

Вернувшись на кухню, Реми вновь спрятался под кухонный стол. Ему нужно было выбраться отсюда, и как можно скорее! Но прямо на его глазах один из поваров потянулся к окну и захлопнул его.

У Реми внутри всё будто оборвалось. Что ему оставалось делать?

Лингвини подошёл к плите, чтобы попробовать на вкус суп, который он попытался сварить. Фу-у! Вкус был настолько ужасен, что Лингвини бросился к тому самому окну, распахнул его настежь и выплюнул суп – настолько тот был плох.

У Реми появился шанс сбежать. Он бросился к швабре, прислонённой к окну, взобрался по ручке вверх и рванул через полку с приправами, закреплённую над плитой. Изворачиваясь между банок и склянок, он пробежал сквозь облако пара, исходившего от кипящего под ним супа. Реми содрогнулся. Запах был настолько ужасен, что им можно было бы сводить краску со стен.

Реми замер. Он не знал, что ему делать. Одна его часть, невзирая на всю опасность, хотела остаться и спасти суп. Но другая его часть хотела спасти свою маленькую шкурку! Он окинул взглядом кухню. Повара не обращали внимания на какую-то нерешительную крысу. Он вновь взглянул на окно – свой путь к свободе.

Внезапно перед ним возник Гюсто.

– Реми! – в нетерпении произнёс он. – Чего же ты ждёшь? Ты знаешь, как исправить это блюдо. Это твой шанс.

Гюсто был прав. Это и был его шанс. Преисполнившись чувства долга, Реми спрыгнул на плиту, убавил пламя, затем подскочил к крану, чтобы добавить в суп воды. Он вымыл лапки и приготовился к тому, чтобы переделать суп. Он пробовал его на вкус и на запах. Солил и перчил. Добавлял овощи и приправы.

Наконец Реми попробовал целую ложку своего блюда.

– А-ах! – Суп был почти готов. Он схватил ещё горсть приправ и только тогда осознал, что на него, выпучив глаза, смотрит Лингвини. Оба, застыв в безмолвии, уставились друг на друга.

Реми наконец разжал лапу и бросил приправы в суп.

Тогда же раздался вопль Живодэра:

– Суп! Немедленно суп сюда!

Двое подскочили на месте. Реми кинулся было к окну, но смышлёный Лингвини накрыл крысу дуршлагом. Реми был скрыт от посторонних глаз, но при этом оказался в ловушке.

– Прочь с дороги! – вопил Живодэр. – Шевелись, уборщик!

Тут он заметил черпак в руке Лингвини.

– Ты готовишь?! – разъярённо загремел он и схватил за воротник перепуганного юношу. – Да как ты смеешь готовить на моей кухне? Где это ты набрался храбрости, чтобы даже подумать предпринять что-то настолько монументальное в своём идиотизме?! – Лицо Живодэра налилось краской. – Да тебя следует попросту четвертовать за это! Так я и поступлю! Думаю, закон будет на моей стороне!

Посреди всеобщей суеты Мустафа наполнил тарелку супом и отправился с ней в обеденный зал.

Когда Живодэр осознал, что именно произошло, было уже поздно.

– Су-у-уп! – заорал он. – Остановить этот суп!

Он бросился вслед за Мустафой, но суп уже подавали гостю.

– Не-е-е-ет!

Живодэр приволок к двери в зал раскладную лестницу и выглянул через окошко. Затем он повернулся и сверкнул глазами на Лингвини:

– Лингвини! Ты уволен! У-во-лен! УВОЛЕН!

Мустафа просунул голову через двойную дверь кухни и негромко обратился к Живодэру:

– Она хочет видеть того, кто готовил блюдо.

Красное лицо Живодэра вмиг побелело. Он сделал глубокий вдох и направился в обеденный зал. Считаные секунды спустя он вернулся в кухню с потрясённым выражением лица. Мустафа стоял прямо позади него.

– Что сказал гость? – спросила Колетт.

– Это не просто гость, – объяснил Мустафа, – это ресторанный критик.

Колетт вздрогнула.

– Эго? – нервно спросила она.

Живодэр всё ещё стоял точно громом поражённый.

– Солин Лё Клэр, – произнёс наконец он.

– Лё Клэр? И что она сказала? – спросила Колетт.

– Ей понравился суп, – ответил за шефа Мустафа. Он был совершенно озадачен.

Живодэр не мог поверить тому, что услышал от Лё Клэр. Он рванулся к супу и попробовал его на вкус. По выражению его лица можно было заключить, что суп удался на славу – и что Живодэр был от этого факта не в восторге.

Шум и суета на кухне резко стихли. Все устремили взгляды на Живодэра.

– Что это ты тут затеял, а? – подозрительно спросил Живодэр у Лингвини.

– Я... э-э... я всё ещё уволен? – переспросил юноша.

– Его нельзя увольнять, – заявила вдруг Колетт.

Живодэр резко обернулся к ней:

– Это ещё почему?

Колетт набралась смелости и в открытую вы-ступила против шефа:

– Лё Клэр понравился суп, верно? Она даже подчеркнула это, сказав вам. Если она напишет рецензию, а после узнает, что вы уволили ответственного за блюдо повара...

На это Живодэр пренебрежительно рассмеялся.

– Он лишь уборщик, – злобно ухмыляясь, сказал он.

– ...Который приготовил то, что ей понравилось, – закончила мысль Колетт. – Как наш ресторан может носить имя Гюсто, если мы не придерживаемся его главного принципа?

– И что же это за принцип, мадемуазель Тату? – злобно спросил Живодэр.

– Готовить может каждый, – последовал простой ответ.

Работники ресторана в нетерпении смотрели на Живодэра.

– Сдаётся мне, я был слишком резок с нашим новеньким уборщиком, – сказал Живодэр ледяным тоном. – Он пошёл на крупный риск, что мы должны поощрить так, как это сделал бы шеф Гюсто. Если мальчишке угодно плавать в неспокойных водах, то кто мы такие, чтобы ему это запрещать? – Затем Живодэр повернулся к Колетт: – И если уж ты выразила такой пламенный интерес к его карьере повара, ты и будешь за него ответственной.

Лицо Колетт поникло.

– У кого-то остались ещё вопросы? – поинтересовался Живодэр.

Остальные повара вмиг вернулись к своим ненарезанным овощам и горячим духовкам. Живодэр одарил Колетт тяжёлым взглядом:

– В таком случае снова за работу!

Каждый на кухне уже был занят чем-то своим, а Живодэр обернулся к Лингвини и тихо, но внятно и злобно произнёс:

– Либо ты самый большой везунчик, либо тебе совсем не повезло, мальчик. Ты приготовишь суп заново, и на сей раз я буду наблюдать за тобой. Пристально наблюдать.

Лингвини сглотнул.

Тем временем Реми снова попытался сбежать с кухни. Он медленно, но верно толкал дуршлаг по направлению к окну. Когда Реми оказался достаточно близко, он выполз из-под дуршлага и уже было двинулся навстречу свободе.

– Они тут все решили, что из тебя выйдет повар, – продолжал Живодэр, – но знаешь, что я думаю, а, Лингвини? Я думаю, ты пронырливый, хитрый маленький... – И тут краем глаза он заметил Реми. – Кры-ы-ыса-а-а!

– Крыса! – воскликнул Хорст.

– Поймать крысу! – крикнул Лало.

Реми бросился к окну. Живодэр схватил швабру и замахнулся ей на Реми, разбив гору тарелок, но перекрыв ему путь к отступлению.

– Лингвини! – закричал Живодэр. – Найди, куда её можно посадить!

Лингвини схватил стеклянную банку и затолкал туда Реми, закрутив крышку намертво.

– Что мне делать теперь? – спросил он.

– Убить крысу, – ответил Живодэр.

– Прямо сейчас? – переспросил Лингвини, оглядывая кухню.

– Нет! Только не на моей кухне, ты что, рехнулся? Ты хоть представляешь, что с нами всеми будет, если кто-то узнает, что на нашей кухне – крыса? Да ресторан попросту закроют!

Живодэр перевёл дыхание и продолжил:

– Наша репутация и так сейчас на волоске. Забери отсюда крысу прочь, как можно дальше. Убей её, избавься от тела. Марш!

Весь дрожа, Лингвини выбежал через заднюю дверь и запрыгнул на свой велосипед. Он яростно крутил педали, летя в кромешном мраке, и на полном ходу чуть не врезался в припаркованную машину. Он ехал, пока не достиг берега Сены – главной реки Парижа. Обычно Лингвини любил прогуливаться по набережной, такой красивой и безмятежной. Однако в тот вечер Сена выглядела грозной и зловещей. Он вздрогнул. Лингвини замедлил скорость и остановился рядом с уличным фонарём, недалеко от моста. Он слез с велосипеда, открыл банку и вытянул её над водой.

Реми окаменел от страха.

– И не смотри на меня так! – прокричал Лингвини. – Ты не единственный здесь в ловушке. Они вообще хотят, чтобы я завтра готовил! – Лингвини остановился, чтобы сделать глубокий вдох. – Я хочу сказать, я не амбициозен. Я и не пытался готовить. Я просто пытался избежать неприятностей. Это ты начал выкидывать там свои фокусы с приправами! Что ты добавил в суп, признавайся? – спросил он. – Орегано?

Реми оживлённо замотал головой в отрицании.

– Нет? А что, розмарин?

Реми кивнул. Это и была та самая приправа.

– Что ты вообще там делал, зачем скакал вокруг и бросал всё в... – Лингвини осёкся, нахмурился и отвернулся от Реми. Он уселся на берегу реки, поставив банку с Реми рядом с собой.

– Мне нужна эта работа, – начал он. – Меня выгнали уже со стольких мест. А я не знаю, как готовить. Я сейчас разговариваю с крысой, будто она меня...

Тут он встряхнул головой, внезапно осознав, что именно происходит.

– Что? Ты сейчас кивнул? Ты кивал всё это время?

Реми кивнул в ответ.

– Ты понимаешь, что я говорю?

Реми кивнул снова.

– Так я не свихнулся! – завопил Лингвини.

Реми только замотал головой.

– Подожди, секунду, секунду. Я не умею готовить. – Он повернулся к Реми за подтверждением. – Или умею?

Реми покачал головой из стороны в сторону. Лингвини готовить не мог, это факт.

– Но ты, ты умеешь, ведь я прав?

Реми замялся. Он не любил рисоваться.

– Слушай, хватит скромничать. Ты же крыса, в конце концов! Что бы ты там ни сделал, им это понравилось. – Затем подросток задумался. – Эй, а это могло бы сработать! Им же понравился суп...

Распалившись, Лингвини развернулся к Реми и случайно опрокинул банку с крысой прямо в Сену. В ужасе он нырнул прямиком за ней.

Считаные минуты спустя и Лингвини, и банка снова были на берегу реки. Лингвини вымок насквозь, однако с основной мысли это его не сбило:

– Им понравился твой суп. Думаешь, ты мог бы... сделать его ещё раз?

Реми закивал.

– Хорошо, тогда сейчас я тебя выпущу, – сказал Лингвини. – Но теперь мы с тобой напарники, верно?

Реми снова кивнул.

– По рукам.

Лингвини открутил крышку. Со скоростью пули Реми выскочил из банки и кинулся в ночную темноту. Он посмеивался на бегу. «Вот недотёпа!» – думал он о незадачливом Лингвини.

Однако что-то заставило его обернуться. Он увидел Лингвини, сиротливо стоящего под мостом. Реми замедлил бег, потом остановился и грустно вздохнул.

Лингвини тоже вздохнул и, понурив голову, направился к своему велосипеду. Но тут он услышал лёгкий шум и обернулся на него. Неужели это правда? Да! Это был Реми, осторожно двигающийся ему навстречу.

* * *

Лингвини замешкался с ключами, пока открывал дверь в свою квартирку. Скособоченная дверь сначала распахнулась настежь, затем резко захлопнулась. Лингвини шагнул внутрь и зажёг свет, озаривший маленькую, обшарпанную, странно обставленную комнату. В ней было два совершенно разных стула, одинокое оконце, крошечный столик с плитой, стоящей на нём, а также небольшой видавший виды холодильник. На ручке ветхого кресла, которое также служило Лингвини кроватью, примостился маленький чёрно-белый телевизор.

– В общем, вот, – сказал Лингвини, обращаясь к Реми. – Здесь, конечно, мало всего, но зато здесь, ну... – Лингвини оглянулся по сторонам. – Не много всего, – неловко закончил он. – Но могло быть хуже. Тут есть и отопление, и свет, и даже кресло с теликом, – добавил он, пожав плечами. – Так что, ну ты понял, чувствуй себя как дома.

Реми оглядел своё новое жильё. Затем посмотрел на Лингвини, широко улыбнувшись. Он был очарован!

Позже той ночью на экране мерцал старый французский фильм, Лингвини похрапывал в своём кресле. Реми же, укутавшись в рукавицу-прихватку, лежал на подоконнике и мечтательно созерцал огни Парижа. Он усмехнулся и закрыл глаза. Завтра для него начнётся совершенно новая жизнь.

Глава 6

На следующее утро Лингвини бодро вскочил с кровати. Он взглянул на подоконник.

– Утро доброе, мини-шеф, – зевая, сказал он. – Проснись и пой.

Но в рукавице никого не было. Лингвини сразу же предположил худшее.

– Идиот! – со стоном выругал он себя. – Я же знал, что это случится! Пустил крысу к себе и предложил ей чувствовать себя как дома.

Он бросился к холодильнику, распахнул его и заглянул внутрь. Холодильник был пуст.

– И яйца пропали! Тупица! Он похитил еду и ударился в бега! – Лингвини покачал головой, поражаясь своему простодушию и доверчивости. – И чего я только ожидал? Вот что получаешь, если доверяешься кры...

Лингвини обернулся и обнаружил, что Реми готовил завтрак на его небольшой плите. Маленькая крыса выглядела вполне довольной собой. Стол был накрыт на двоих.

Лингвини заморгал:

– Что... Это для меня?

Реми утвердительно кивнул. Умело, но не без усилий он переложил большую часть омлета на тарелку Лингвини, остаток – в свою. Лингвини уселся за стол и отправил полную вилку омлета себе в рот.

– М-м-м, отлично вышло, – проговорил Лингвини, затем взглянул на часы. – О нет! Мы опаздываем! И это в первый же день! Бежим, мини-шеф!

Лингвини затолкал в себя остатки омлета и схватил пальто. Он бесцеремонно взял Реми, засунул его в карман пальто ещё до того, как изголодавшийся крысёнок успел хотя бы попробовать своё блюдо, и выбежал из квартиры.

На кухне «У Гюсто» все повара собрались вокруг Колетт, которая вслух читала отзыв из сегодняшней утренней газеты. Даже Живодэру стало любопытно. Он зашёл в кухню и замер, навострив слух.

– «Хотя я, – читала Колетт, – как и многие другие критики, списала ресторан Гюсто со счетов после смерти его великого шефа, этот суп стал настоящим откровением: пряный, но утончённый вкус».

Живодэр был ошеломлён.

– Солин Лё Клэр?

– Именно! – ответила Колетт, прежде чем продолжить читать дальше. – «Вопреки всему “У Гюсто” снова захватил наше внимание. И лишь время покажет, заслуживает ли он его».

Лингвини добрался до ресторана и теперь стоял у дверей снаружи в неуверенности. В его ладони был зажат Реми, и Лингвини мучительно пытался придумать, куда его можно перепрятать. Под рубашку? Не пойдёт. В рукав? Ответ отрицательный. В носок? Невыполнимо. Может, прямо в штаны? Реми взглянул на него глазами, полными ужаса.

– Да, я знаю, что это и глупо, и странно, – сказал Лингвини, в голосе которого слышалось подступающее отчаяние, – но никто из нас не справится с этим в одиночку. Поэтому нужно сделать всё вместе. Так? Ты со мной?

Неохотно, но всё же Реми кивнул.

Лингвини поместил Реми к себе под рубашку.

– Так сделаем же это! – прокричал он, пытаясь себя раззадорить.

Распалившись от играющих нервов, он шумно распахнул двери кухни и широко зашагал к своему рабочему месту. Однако крыса, копошащаяся в одежде Лингвини, превратила его бравый уверенный шаг в причудливые пошатывания и подёргивания. Повара в немом изумлении наблюдали за своим новым напарником.

Белый высокий поварской колпак, новый головной убор Лингвини, лежал как раз неподалёку от его рабочего места. Лингвини взял его и, тяжело сглотнув, надел на голову.

Откуда ни возьмись рядом появился Живодэр. Лингвини подскочил.

– А теперь, – нахмурившись, произнёс Живодэр, – приготовь суп заново. – Затем он неприятно улыбнулся. – У тебя ровно столько времени, сколько тебе понадобится. – Сказав это, Живодэр удалился.

Юноша осмотрелся.

– Значит, суп, – слабеющим голосом произнёс он.

Итак, Лингвини начал готовить или, вернее, начал пытаться готовить. Без какого-либо умения, без изящества и уж точно не отдавая себе отчёта в своих действиях он побросал в кастрюлю те же ингредиенты, что использовал в предыдущий вечер, и размешал их.

Выглянув из-за воротника Лингвини, Реми наблюдал за его работой. Его было необходимо остановить! Реми забрался внутрь рубашки Лингвини и пробежал вдоль груди. Юноша захихикал. Щекотно!

Затем мордочка Реми выглянула уже из манжета рубашки Лингвини. Он вдохнул аромат кипящего пузырящегося супа и едва не задохнулся. Лингвини, конечно, нашёл приправы, вот только не те! Реми вновь перебежал через рубашку Лингвини в противоположный рукав и впился острыми зубками в руку юноши. Лингвини взвизгнул и выронил ненужную баночку со специями.

Реми начал карабкаться обратно к другой руке, из-за чего Лингвини опять захихикал. Реми предупредил юношу ещё одним укусом, на что тот ответил разгневанным шлепком.

Остальные повара были обескуражены, наблюдая за странными телодвижениями новичка.

Наконец Лингвини сдался. Он больше не мог это выносить. Скривившись, он проковылял через кухню до огромной морозильной камеры с едой, забежал в неё и плотно закрыл за собой дверь. Он разодрал рубашку, явив на свет свою грудь и руки, покрытые красными пятнами – следами от укусов.

– А-а-а-а! – прокричал он. – Так дело у нас не пойдёт, мини-шеф. Я рассудок потеряю, если мы сейчас же не прекратим. Нужно придумать что-то ещё. Нечто, не включающее в себя укусы, щипки или перебегания по моему телу взад и вперёд твоими маленькими крысиными лапками.

Но Реми едва мог его слышать. Он отвлёкся, заворожённо оглядывая всю прекрасную пищу, окружавшую его. Он не ел всё утро и был ужасно голоден.

– Мини-шеф? – непонимающе обратился к нему Лингвини. Затем он понял, что происходит. – Так ты голоден?

Он посмотрел на Реми. Он знал, что ему запрещено брать из камеры еду, но его крошечный друг в ней так нуждался. Юноша быстро отломил и дал Реми кусок сыра, который тот с благодарностью проглотил.

– Ну что ж, – продолжил Лингвини, теперь уже спокойнее. – Давай всё обдумаем. Ты умеешь готовить. А я знаю, как... – Тут он на секунду запнулся. – Нам нужно только выработать некую систему, чтобы я делал то, что ты хочешь, так, чтобы это не выглядело, будто мною управляет маленький повар- крыса.

Тут он приостановился, чтобы вдуматься в то, что сам только что сказал.

– Ох, да разве ты меня послушаешь? Я же безумен. Нахожусь внутри холодильной камеры и разговариваю с крысой об элитной кухне. У меня ничего не получится.

Заинтересованный Живодэр остановился около двери, чтобы подслушать. Когда он понял, что это Лингвини находится на его драгоценном складе еды, он распахнул дверь настежь.

В мгновение ока Лингвини выбросил руку вперёд и нажал на выключатель света. Но всё же недостаточно быстро, чтобы Живодэру не бросилось в глаза нечто. Нечто очень странное. Неужели он только что видел, как Лингвини общается с крысой? Живодэр включил свет обратно. В камере находился Лингвини. Но он был один.

– Крыса! Я её видел! – закричал Живодэр.

– Крыса? – невинно переспросил Лингвини.

– Да, да! – отвечал Живодэр. – Крыса. Прямо рядом с тобой. – Тут он задумался. – А ты что здесь делаешь? – подозрительно спросил он.

– О, я всего лишь осваиваюсь здесь с... этими... – Взгляд Лингвини лихорадочно пробежал по камере. – Овощами. И всем таким.

Живодэр прищурил глаза. Этот мальчик на побегушках был уж больно подозрительным.

– Вон отсюда, – сказал он.

Лингвини вернулся на кухню.

Но где же был Реми? Когда свет погас, Лингвини стремительно затолкал крысу в единственное место, до которого смог додуматься, – под свой высокий белый колпак. Лингвини прошептал собственной макушке:

– Чуть не попались. Ты там в порядке, наверху?

Реми кивнул, выглянув из-под колпака. Затем он поднял взгляд и увидел, что Лингвини вот-вот столкнётся с Мустафой, который нёс поднос, доверху загруженный блюдами. Это была бы катастрофа! Недолго думая, Реми схватил в обе лапки по пряди волос Лингвини и потянул их назад, как вожжи у лошади. Лингвини так резко пригнулся под пронёсшимся над ним подносом с тарелками, что можно было подумать, будто он победитель спортивной эстафеты. Столкновение предотвращено!

Лингвини захлопал глазами в восхищении и, всё ещё пригнувшись, двинулся в туалет. Там он встал напротив зеркала и снял свой колпак, чтобы можно было обратиться к Реми напрямую.

– Как ты это сделал? – спросил он.

Реми пожал плечами. Он и сам не знал. Он опустил взгляд на свои лапки, всё ещё сжимающие пучки волос Лингвини. В качестве эксперимента Реми резко дёрнул за левый «рычаг». Левая рука Лингвини вскинулась вверх.

– Ну надо же! – воскликнул Лингвини.

Реми потянул ещё раз, и внезапно нога Лингвини лягнула воздух. Дерзкий огонёк засверкал в глазах у Реми. Как ребёнок со своей новой игрушкой, он восторженно начал тянуть за разные пряди и вихры на голове Лингвини. Подросток же дёргался в разные стороны по всей уборной, словно марионетка, вышедшая из-под контроля.

– Ого! – закричал Лингвини. – Я на удивление себе неподвластен.

Сказав это, он рухнул на туалетное сиденье. Реми прекратил тянуть его волосы. Двое друзей обменялись взглядами. Им пришла в голову одна и та же безумная идея.

* * *

Позже, этой же ночью, в крошечной квартирке Лингвини наступило время дальнейших опытов. Лингвини поместил на кухонный столик разделочную доску и несколько предметов кухонной утвари.

– Ну хорошо, – сказал он.

Реми жестами объяснил Лингвини, что тот должен надеть на глаза повязку, чтобы ничего не видеть. Затем со своего насиженного места на макушке юноши Реми начал тянуть его за волосы, заставляя таким образом Лингвини передвигаться по кухне.

После множественных проб и ошибок (нескольких почти падений, риска столкновения с кактусом, случайного запуска сковороды в окно, а также спагетти, разбросанных по всей квартире) Реми и Лингвини стали обучаться переливанию жидкостей.

Первая попытка была настоящей катастрофой. Красное вино было разлито по всему кухонному столу. Наконец Лингвини удалось расположить горлышко бутылки над бокалом. Он едва дышал, пока вино лилось в бокал, но не упустил ни одной капли. Улыбнувшись, юноша поднял бокал и произнёс тост.

Затем он протянул бокал вверх в сторону Реми, который уже приготовился было сделать глоточек. Но движение Лингвини было слишком резким, и в итоге Реми залило вином с ног до головы.

Их многочасовая практика наконец-то начала давать результаты. Реми благополучно управлял Лингвини, пока тот шинковал лук или разбивал яйца в сковородку. Лишь за несколько часов эти двое научились работать вместе как хорошо отлаженный механизм.

Глава 7

На следующее утро Лингвини, пряча Реми в своём поварском колпаке, шинковал и приправлял, снова шинковал и ещё раз приправлял. Он готовил суп, но так, как это делал бы Реми.

Когда они закончили блюдо, Живодэр пришёл в кухню его опробовать. Взволнованный Лингвини вертелся неподалёку в ожидании вердикта.

– Мои поздравления, – угрюмо молвил наконец Живодэр. – Тебе удалось повторить свой случайный триумф. Но тебе придётся выучить много другого помимо супов, если ты хочешь выжить на моей кухне, мальчик.

Стоя на своём рабочем месте, Колетт нахмурилась. Она знала наверняка, что последует дальше.

– Колетт будет ответственной за твоё обучение тому, как мы здесь работаем, – закончил Живодэр со зловещей усмешкой.

Когда Живодэр убрался восвояси, Лингвини, широко улыбнувшись, повернулся к этой очаровательной девушке.

– Слушай, – начал он, – я просто хочу, чтобы ты знала, как я польщён учиться мастерству с таким... – Он отступил на шаг, заметив кухонные ножи у неё в руках. – А-а-а-а!

Колетт вонзила ножи, один за другим, в рукав рубашки Лингвини, пригвоздив его руку к столу. Она была единственной девушкой на кухне, и поэтому, как она объясняла, если элитная готовка считается мужской работой, то она должна быть самым крутым поваром в ресторане.

– Я работала слишком много и слишком долго для того, чтобы оказаться здесь, и я не собираюсь рисковать своим местом ради какого-то помойного мальчишки, которому улыбнулась удача, – отрезала она. – Уяснил?

Лингвини страдальчески кивнул.

Колетт одной ладонью обхватила все ручки ножей и мощным рывком выдернула их из рукава Лингвини. Юноша опрокинулся на пол. Он поднялся на ноги и посмотрел, как Колетт уверенно шагает прочь от него. Она его напугала. Но и произвела неизгладимое впечатление.

* * *

Сидя у себя в кабинете, Живодэр заметил так и не распечатанное письмо матери Лингвини, лежащее на столе. Он вскрыл конверт и начал читать. Его глаза всё расширялись от тревоги. Дочитав, он незамедлительно позвонил своему адвокату.

Час спустя Живодэр шагами мерил свой кабинет вдоль и поперёк, в то время как его адвокат, Талон Лябарт, в очередной раз изучал последнюю волю и завещание шефа Гюсто.

Талон откашлялся:

– Итак, здесь указано, что в случае, если за два года с момента смерти шефа не объявятся его наследники, весь бизнес Гюсто должен перейти его сушефу. То есть вам.

– Знаю я, что сказано в завещании! – раздражённо сказал Живодэр. – Мне важно лишь следующее: не перевернёт ли это письмо, – он помахал им в воздухе, – или этот мальчишка всё вверх дном.

Живодэр поднял жалюзи на окне кабинета, открыв вид на Лингвини, копошащегося на кухне. Рядом с опытными работниками кухни юноша выглядел даже более нелепо, чем обычно.

– Это не сын Гюсто! – прогремел Живодэр. – У Гюсто не было детей! А что насчёт срока действия этого письма? Завещание утратит силу уже меньше чем через месяц! – Затем Живодэр прищурил глаза. – Внезапно какой-то мальчонка приходит сюда с письмом от своей «недавно почившей» матери и заявляет, что Гюсто – его отец? Крайне подозрительно!

Талон заметил стоящий в стеклянной витрине шефский колпак, принадлежавший Гюсто. Он внимательно всматривался в него.

– Но сам мальчик не знает?

Живодэр потряс письмом в воздухе:

– Его мать утверждает, что она никогда ему не говорила – ни ему, ни Гюсто. Просит и меня ему не говорить!

– Почему вас? – спросил Талон. – Чего она хочет?

Тут адвокат заметил волосок на колпаке Гюсто. Он вытащил из своего плаща пинцет, снял волосок, осторожно поместил его в сложенный носовой платок, который затем положил в нагрудный карман.

– Работу, – ответил Живодэр. – Для мальчишки.

– Ио чём вам тогда беспокоиться? – поинтересовался Талон. – Пока он здесь работает, у вас будет возможность и приглядывать за ним, и копнуть чуть глубже. Выяснить, насколько вся эта история правдива. – С этими словами он надел свой плащ.

– Мне нужно, чтобы вы собрали несколько образцов ДНК у мальчика. Волосы, например. – Помяните мои слова, – произнёс Живодэр, в его голосе слышалось сильное волнение. – Вся эта история крайне подозрительна. Ему что-то известно!

* * *

– Успокойтесь, – ответил адвокат, уже стоя в дверях кабинета. – Он всего лишь уборщик. Думаю, ситуация вам по зубам.

* * *

Колетт, может, и не была особо рада своему новому амплуа учителя Лингвини, но взялась обучать незадачливого коллегу.

Шаг за шагом и Реми, и Лингвини начали осознавать, каково это – быть частью слаженно работающей кухни. Колетт показала Лингвини, как быстро и умело нарезать овощи, как держать в чистоте его вечно запущенное рабочее место, чтобы не тормозить процесс, как снизить до минимума количество порезов, ожогов и случайных брызг (а также как держать рукава в чистоте) – нужно всего лишь как можно ближе к телу прижимать руки и локти. Также в программе был любимый урок Реми – как распознать свежий хлеб по нежному хрусту его корочки.

С незапачканными рукавами, превосходным навыком нарезки и чистым рабочим пространством Лингвини наконец-то приняли в кругу работников кухни.

* * *

Одним поздним вечером взбудораженный Мустафа влетел в кухню.

– У нас спрашивают, есть ли новые блюда! – объявил он. – Что мне отвечать?

– Хм-м, – задумался Живодэр. – Всё очень легко. Просто надо достать старый рецепт Гюсто, такой, по которому мы давно не готовили, и...

– Они знают все эти блюда, – оборвал его Мустафа. – И им понравился суп Лингвини.

У Живодэра от изумления отвисла челюсть.

– То есть они хотят стряпни от Лингвини?

Тут ему пришла в голову идея – жестокая идея. Он едва не потирал ручки в предвкушении.

– Замечательно, – сказал Живодэр. – Если они хотят больше Лингвини, – тут он заговорил так тихо, что только Мустафа мог слышать его, – то скажи им, что шеф Лингвини подготовил для них нечто исключительное, нечто, чего точно нет в нашем меню. И не забудь подчеркнуть, что в этом блюде выразится весь Лингвини.

Мустафа кивнул и вернулся в зал. Живодэр вплотную подошёл к Лингвини, растянув губы в недружелюбной улыбке:

– Пришло время тебе приготовить что-то соразмерное твоим талантам, Лингвини. Забытый шедевр нашего шефа – «сладкое мясо а-ля Гюсто»! Колетт будет тебе помогать.

– Oui, шеф, – подтвердила она.

– А теперь шевелитесь! – велел Живодэр. – Наши клиенты не будут ждать вечно!

Когда Живодэр уже направлялся в свой кабинет, Лярусс преградил ему дорогу.

– Вы уверены? – спросил Лярусс, в его голосе слышалось беспокойство. – Это же заведомо провальный рецепт. Даже сам Гюсто это признал.

На это Живодэр зловеще ухмыльнулся.

– Это как раз тот тип задания, что необходим шеф-повару в расцвете сил, – сказал он и растворился в своём кабинете, удовлетворённо напевая себе под нос. Его коварный план был пущен в действие.

Глава 8

Колетт и Лингвини уставились на старую, пожелтевшую карточку с рецептом.

– «Сладкое мясо а-ля Гюсто», – прочла Колетт. – «Мясо готовится в панировке из морской соли с... щупальцами каракатицы...» – Её голос дрогнул. – «Пюре из шиповника, большое утиное яйцо, сушение белые грибы? Соус из анчоусов и лакрицы?» – Она зажмурилась и отмахнулась от своих переживаний. Колетт всегда готовила по рецептам, в точности соблюдая все пропорции, особенно если это были рецепты Гюсто.

– Я не знала ничего про этот рецепт, – созналась она Лингвини. – Но это же рецепт Гюсто, так что... Лало! – позвала она, повернувшись. – У нас ведь есть телячьи желудки, да?

– Есть! Сейчас принесу! – раздался крик в ответ.

– Э-э... телячьи желудки? – переспросил Лингвини, которому стало дурно.

Вскоре Реми уже управлял рукой Лингвини, которая должна была снять с горелки маленький горшочек с соусом и поднести его к колпаку Лингвини, чтобы Реми мог оценить запах.

Поначалу Реми направлял Лингвини так, чтобы тот перелил соус в кастрюлю крупнее, но потом он засомневался. У него появилась идея.

Они добавили разных приправ, а затем наклонились и вкусили аромат блюда. Аппетитно! Реми этот запах определённо понравился. Он решил, что следует продолжить импровизировать. Дёргая Лингвини за волосы, он увёл повара подальше от его рабочего места. Лингвини начал толкаться рядом с другими поварами, очумело ища следующий необходимый ингредиент. Повара в ужасе наблюдали за тем, как он хватал продукты, нёсся к своей горелке и кидал их на раскалённую сковороду.

Колетт сверилась с карточкой.

– Ты что вытворяешь? – спросила она. – Мы же должны готовить по рецепту Гюсто.

Лингвини мешал соус.

– Это и есть рецепт.

Колетт только покачала головой:

– В рецепте ничего не сказано о масле из белых трюфелей! Что ещё ты туда...

Тут она бросила взгляд на сковороду Лингвини.

– Ты импровизируешь? – ужаснулась она. – Нет времени проводить эксперименты. Блюдо ждут посетители!

Лингвини был недоволен трудами Реми.

– Ты права, – ответил он и стукнул по своему колпаку. – Мне следовало сразу слушаться тебя. – Тут он снова ударил себя по голове.

На это разгневанный Реми начал рвать у Лингвини волосы на голове, а затем заставил его залепить себе оплеуху.

– Ай! – чуть не всхлипнул Лингвини.

– Где особый заказ? – спросил Хорст.

И Колетт, и Лингвини сосредоточились на блюде.

– Уже почти! – отозвалась Колетт, а затем обратилась к Лингвини. – Я думала, что мы работаем сообща, – сказала она негромко.

– Так и есть, – ответил на это Лингвини.

– Тогда что же ты вытворяешь? – спросила Колетт.

– Мне очень трудно это объяснить, – признался юный повар.

– Особый заказ, где он? – повторил Хорст, теряя терпение.

– Готово, забирайте! – крикнула в ответ Колетт.

Из-под колпака Реми с тревогой наблюдал за Колетт. Она уже выставила блюдо для того, чтобы его унёс официант.

– Я забыла добавить соус из анчоусов и лакрицы! – внезапно произнесла она.

Пока она неслась к своему месту, чтобы взять соус, Реми почувствовал, что пришёл его миг. Лингвини, к ужасу, обнаружил себя схватившим свою сковороду и несущимся мимо Колетт.

Только Колетт хотела добавить в блюдо свой соус, как Лингвини бросился ей навстречу и остановил её вытянутую руку. Прямо перед её поражённым взглядом он вылил свою подливку в её блюдо за секунду до того, как оно отправилось в гостевой зал.

– Извини, – проблеял Лингвини.

Живодэр подошёл к Хорсту с широкой улыбкой на лице.

– Блюдо Лингвини уже готово? – нетерпеливо поинтересовался он.

– Ага, готово, – как ни в чём не бывало ответил Хорст. – Оно так же ужасно, как мы помним. Только что унесли.

Улыбка Живодэра стала ещё шире.

– А ты его попробовал?

– А то, конечно, – ответил Хорст; улыбка Живодэра всё ширилась. – До того, как он поменял рецепт, – договорил Хорст.

– Славно, – сказал Живодэр и только потом осознал то, что услышал. – Что?! Как он мог изменить блюдо?! – провизжал он.

– Он поменял его прямо перед тем, как оно ушло к клиенту, – сказал на это Хорст.

Потеряв дар речи, Живодэр направился к дверям из кухни в обеденный зал, но в тот же миг в двери вломился взволнованный Мустафа.

– Они в полном восторге! – кричал официант. – Другие гости уже спрашивают о новом блюде и о Лингвини. У меня семь новых заказов.

Целых семь заказов! Внутри поварского колпака Реми едва мог сдержать свою радость.

Целых семь заказов! Живодэр не мог в это поверить.

– Это... – он попытался выдавить из себя приветливую улыбку, но нервный тик, исказивший всё его лицо, выдавал его гнев, – ...просто замечательно, – выплюнул он наконец.

* * *

Позже, когда вечерняя кухонная гонка подошла к концу, повара поднимали бокалы за успех Лингвини. Казалось, все были за него искренне рады. Вернее, все, кроме Колетт, которую всё ещё мучила досада из-за его выходки с заменой рецепта в последнюю минуту.

Живодэр наблюдал за всем с противоположной стороны кухни. Он чувствовал себя смущённым и оскорблённым. Он знал, что творится нечто странное, но никак не мог понять, в чём было дело. Он покачал головой, видя, как Лингвини пересекает кухню, минует свет лампы и... стойте-ка! Что это за странная тень внутри колпака Лингвини? Очертания напоминают... крысу!

Несколько мгновений спустя Лингвини вышел на воздух через заднюю дверь, быстренько оглянулся, чтобы удостовериться, что никто не подсматривает, и только затем снял свой колпак.

– Передохни, мини-шеф, – сказал Лингвини. – Подыши свежим воздухом. Сегодня вечером мы превзошли самих себя.

Реми был совершенно измотан, но всё же рад сегодняшним победам. Он светло улыбнулся Лингвини, который поднял свой бокал, салютуя Реми, прежде чем вернуться в ресторан.

Тем временем Живодэр вскарабкался на самую верхнюю полку и выжидал. Он должен был сорвать маску (или колпак) с Лингвини. Когда юноша проходил прямо перед ним, Живодэр сдёрнул колпак с его головы, явив миру... взлохмаченную шевелюру Лингвини и больше ничего.

Живодэр чуть не задохнулся от собственного смятения. Затем, не зная, что и делать, он неуклюже попытался объяснить своё странное поведение.

– А у меня твой колпак! – заявил он, игриво размахивая им перед Лингвини. Он спрыгнул с полки и вручил колпак озадаченному юноше. – А теперь серьёзно, – сказал Живодэр. – Я был бы искренне рад, Лингвини, немного с вами поговорить. В моём кабинете.

– У меня неприятности? – забеспокоился Лингвини.

Живодэр на это доверительно похлопал Лингвини по спине, параллельно направляя юношу в свой кабинет:

– Неприятности? Ну что-о-о вы! Дружеский разговор. Между нами, поварами.

Колетт наблюдала за тем, как Лингвини зашёл в кабинет Живодэра. Дверь за ними захлопнулась.

Хорст тайком подкрался к ней.

– Ну что, Колетт, посудомойщик больше не придёт к тебе за советом, а? – сказал он, усмехаясь. – У него теперь есть всё, что ему нужно.

Колетт печально вздохнула, схватила своё пальто и вышла из ресторана.

* * *

Живодэр разработал новую тактику, чтобы добраться до сути, – прямой личный допрос. Он устроился за рабочим столом Гюсто. Лингвини же, всё ещё нервничая, уселся на стул напротив, держась за свой бокал вина.

– Отмечаете свои успехи, а, Лингвини? – дружелюбно начал Живодэр. – Славно, славно.

– О, ну я просто взял бокал из вежливости, – объяснил Лингвини. – Вообще-то я, знаете, не пью...

– Конечно, не пьёте! – поддакнул Живодэр. – И я бы тоже не стал пить, если бы пришлось пить вот это. – Он выхватил бокал из руки Лингвини и вылил жидкость в мусорное ведро. Затем он поднял открытую по случаю бутылку дорогого вина. – Но вы были бы идиотом нечеловеческих масштабов, если бы не оценили по заслугам это, – продолжал Живодэр. – А вы, мсье Лингвини, вовсе не идиот. – Он наполнил бокал и вручил его Лингвини. – Предлагаю выпить за ваш не-идиотизм! – воскликнул он.

Они пригубили напиток. Живодэр оказался прав. Лингвини не особо разбирался в винах, но он знал одно: это вино было умопомрачительно вкусным.

* * *

На заднем дворе «У Гюсто» довольный Реми наслаждался своим ужином, устремив взгляд на звёздное небо. Всё было просто совершенно: хлеб с идеально хрустящей корочкой, сыр с безупречной тонкой ореховой ноткой и его совершенно идеальная жизнь.

Но внезапно он замер, встревоженный шуршащими звуками за помойными баками. Инстинкт подсказывал ему бежать, но ему было слишком любопытно. Он подкрался ближе.

– Реми, ты? – спросил такой знакомый голос.

– Эмиль! – вскрикнул Реми.

Двое братьев кинулись в объятия друг к другу, хохоча от радости.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Реми. – Я думал, что никогда больше никого из вас не встречу! Я думал, что на этом конец! Какова была вероятность, что мы вот так найдём друг друга?

– Это просто невероятно! – воскликнул Эмиль. – Ты жив! У тебя получилось! Все уже думали, что с тобой всё кончено! Мы решили, что ты не удержался на плаву!

– Что это ты ешь? – подозрительно спросил у братца Реми.

Эмиль вытянул вверх какой-то непонятный мусор и откусил от него.

– Я и сам не знаю, если честно, – признался он. – Думаю, когда-то это была обёртка.

Реми выхватил мусор из лап Эмиля и отшвырнул его в сторону не без доли артистизма.

– Что-что? – переспросил Реми. – Ну уж нет, теперь ты в Париже, мой дорогой. Это мой город. Никто из моих братьев не будет давиться отбросами в моём городе.

Эмиль дожидался снаружи, пока Реми пробрался на кухню, чтобы добыть ему немного еды. Младший брат направился прямо к хранилищу продуктов. Когда он уже был готов его открыть, что-то его остановило. В этот момент он услышал смех Лингвини, раздающийся через стены кабинета Живодэра. Реми почувствовал угрызения совести, но всё же сдвинул защёлку, спрыгнул на пол и зашёл прямо в хранилище.

Внутри он увидел призрак шефа Гюсто.

– Реми, – сказал ему Гюсто, – неужели ты воруешь? Ты же уверял Лингвини, что он может тебе довериться.

– И он может, – ответил Реми. – Это для моего брата.

– Но мальчик может снова лишиться работы, – наставническим тоном произнёс Гюсто.

– Это значит, что и я её лишусь тоже. У меня всё под контролем, ладно? – сказал Реми.

* * *

Тем временем в кабинете Живодэра Лингвини выглядел всё более и более расслабленным. По правде говоря, он был навеселе.

– Расскажите мне, Лингвини, о ваших интересах, – попросил Живодэр. – Вы любите животных?

Лингвини рассмеялся:

– Э-э... животных? Каких животных?

– Ну обыкновенных, – продолжил Живодэр. – Кошек, собак, лошадей, свинок.. крыс.

Лингвини в ответ лишь одарил его бессмысленной улыбкой. Живодэр тяжело вздохнул. Это будет непросто!

* * *

Реми вышел из кухни с охапкой фруктов и сыров для старшего брата. Эмиль, предоставленный на время самому себе, нашёл ещё каких-то объедков и блаженно их поедал.

– Эй, я тут принёс тебе кое-чего... – У Реми перехватило дыхание, когда он увидел, чем занимается брат. – Нет, нет, о нет! Выплюнь это немедленно!

Привыкший быть покорным, Эмиль выплюнул отбросы. Вид у него был пристыженный.

Реми вздохнул. Поймёт ли когда-нибудь его брат, в чём именно прелесть еды? Он протянул Эмилю дорогие сыры с фруктами. Но тут Эмиль кое-что осознал.

– Постой-ка! Что же это мы делаем? Папа даже не знает о том, что ты жив! Нам срочно нужно возвращаться в клан! Все будут в таком восторге!

Вернуться в клан? В этом Реми не был так уж уверен.

– Да, но, э-э...

– Что? – переспросил Эмиль.

– Дело в том, что мне нужно... э-э... – Реми нерешительным жестом указал на кухню.

Эмиль нахмурился.

– Что тебе может быть «нужно» больше, чем семья? Что важнее семьи ты нашёл здесь? – спросил он, разгневанно глядя брату в глаза.

Реми потупил взгляд, и решительности у него поубавилось. Глубоко в душе он догадывался, что его идеальная новая жизнь была слишком хороша, чтобы так продолжаться. Тревожным взглядом он посмотрел в сторону кухни.

– Ну я... Хорошо, можно и навестить.

* * *

Тем временем Живодэр успел раскупорить уже не одну бутылку своего самого дорогого вина, однако его расследование зашло в тупик.

– У тебя была когда-нибудь домашняя крыса? – в отчаянии спросил Живодэр.

– Не-а, – ответил Лингвини.

– Может быть, ты проводил опыты над крысами?

– Не-а.

– Может быть, ты жил когда-нибудь в трущобах? – спрашивал Живодэр.

– И вовсе ни капельки нет.

Терпение Живодэра достигло своего предела.

– Ты что-то знаешь о крысах! – завопил он.

– Кр-р-р-р... р-р-ра-та-та-та, – бессмысленно пробормотал Лингвини. – И почему он так называется?

– Кто называется? – спросил раздражённо Живодэр.

– Рататуй! Это же как жаркое, ведь я прав? – переспросил Лингвини. – С чего его так назвали? Если даёшь блюду имя, нужно давать такое, чтобы звучало вкусно. «Рататуй» звучит невкусно. – Тут Лингвини задумался. – Похоже на «сабантуй» или на «кракатук». Звучит совсем неаппетитно, – наконец заключил он.

Затем юноша поднёс бокал ко рту, чтобы сделать ещё глоток, но, увы, бокал был пуст. Он протянул его Живодэру, чтобы тот наполнил его в очередной раз.

Живодэр угрюмо посмотрел на него:

– Сожалею, – произнёс он, с грохотом бросая пустую бутылку в мусорное ведро. – Но вино закончилось.

Глава 9

Реми вздрагивал от омерзения, пока Эмиль вел его через подземные лабиринты парижской канализационной системы. Там было темно, влажно, грязно и холодно.

Вскоре они добрались до нового места обоснования крысиного лагеря. Клан крыс был потрясён новостью о возвращении Реми. Но никто не радовался так сильно, как Джанго. Он схватил лапу сына и торжественно поднял её в воздух.

– Мой сын вернулся! – прокричал он под бурные овации крысиной толпы.

Праздничное настроение толпы вскоре обернулось головокружительной вечеринкой: крысы отплясывали под музыку и наслаждались напитками и закусками. Джанго, Реми и Эмиль сидели во главе стола. Они подняли свои напёрсточные бокалы, приветствуя Реми, вернувшегося домой.

Джанго обратился к Реми:

– Найти кого-то, способного заменить тебя на посту проверщика на яд, нам не удалось, – сказал он. – Никто не отравился, к счастью, но нам пришлось непросто... Что ж, самое главное, что ты вернулся домой.

Реми набрал побольше воздуха:

– Да, но вот как раз про это...

– Тяжело же там, в большом мире, не так ли? – перебил его отец.

– Но я уже вроде не ребёнок, – ответил Реми. – Я могу о себе позаботиться. Я нашёл хорошее местечко недалеко отсюда, так что смогу вас чаще навещать.

– Навещать? – переспросил Джанго. Он решил, что ослышался. – Что? Так ты не остаёшься?

– Не остаюсь. Но в этом нет ничего страшного, пап, – сказал Реми. – Просто я... ты ведь не думал, что я останусь в клане навеки? Не думал же?

Пока Реми и Джанго спорили, Эмиль попытался разрядить обстановку.

– Эй, а группа-то сегодня в ударе, а? – спросил он.

Но Реми и Джанго пропустили его слова мимо ушей.

– Крысы, – продолжил Реми. – Всё, что мы делаем, – мы берём. Я устал забирать, отец! Я хочу творить вещи! Я хочу создавать в этом мире что-то новое!

– Говоришь совсем как один из людей, – сказал Джанго.

– Которые не так плохи, как говоришь ты!

– Ах так? – вызывающе сказал Джанго. – И почему ты так уверен в этом?

– У меня была возможность наблюдать за ними довольно... близко, – осторожно ответил Реми. – И люди – они, знаешь, не так плохи, как ты говоришь. Правда.

У Джанго появилась идея.

– Пойдём со мной, – позвал он Реми. – Есть кое-что, что ты должен увидеть.

Джанго и Реми двигались в полной тишине пока не добрались до лавки дезинсектора. Реми застыл в ужасе. Витрина была заполнена грозного вида капканами и мышеловками.

– Мир, который мы населяем, принадлежит врагам, – произнёс Джанго. – Нам следует постоянно быть начеку. Мы должны держаться своего племени, Реми. В конце концов, мы – это всё, что у нас есть.

– Нет, – разъярённо ответил Реми. – Отец, я тебе не верю. Ты говоришь, что наше будущее может быть таким и только таким. – Он указал на жуткую витрину лавки.

– Таков порядок вещей, – сказал Джанго. – Ты не способен изменить свою природу.

– В переменах и заключена природа, папа! В той самой части, которую мы можем изменить. И перемена начинается тогда, когда мы принимаем решение. – Сказав всё это, Реми бросился обратно в ресторан Гюсто.

* * *

Когда солнце уже всходило, утомлённый Реми выполз из канализационного люка. Он сделал глубокий очистительный вдох свежего парижского воздуха. Затем выдохнул, счастливый, что вернулся обратно в свой новый мир. Встав на задние лапы, он направился ко входу на кухню.

Он зашёл в ресторан и оглянулся по сторонам. Никого ещё не было на месте. Реми взобрался на стол и внимательно исследовал всю кухню, предусматривая возможные неприятности. Тут резкий звук – ужасный, раздирающий уши, убийственный звук – заставил его подскочить на месте. Реми со всей осторожностью начал красться вперёд. Он выглянул из-за края стола и увидел храпевшего Лингвини, калачиком свернувшегося на полу. Ситуацию усугубляло то, что Реми услышал рёв подъезжающего к ресторану мотоцикла Колетт.

Не теряя ни секунды, Реми вскочил прямо на голову Лингвини и схватил по пучку волос своими крошечными лапками. Умело дёргая их, он смог поднять Лингвини на ноги и заставить его стоять. Но, как он ни старался, разбудить Лингвини ему не удавалось.

В панике Реми окинул взглядом кухню. Что же ему делать? Он заметил пару солнечных очков и натянул их на нос Лингвини ровно в тот момент, когда Колетт вошла через заднюю дверь.

Колетт глубоко вздохнула, пересекла комнату и начала подготовку к рабочему дню. Каким-то образом Реми удалось заставить Лингвини нарезать овощи, лениво, но убедительно на вид. Однако в тёмных очках и с вялыми небрежными движениями Лингвини выглядел раздражающе, прямо источая своим видом излишнюю самоуверенность.

– Утро доброе, – прохладно сказала Колетт.

Реми опешил. Он никак не смог бы заставить Лингвини говорить. Поэтому он заставил его продолжить нарезать овощи.

Колетт была возмущена. Неужто Лингвини её игнорировал?

– Доброе утро, – повторила она.

Не зная, что делать, Реми развернул к ней голову Лингвини и склонил её, изображая кивок. Колетт продолжила свои приготовления.

– Итак. Наш шеф. Он пригласил тебя на бокал вина? Это достижение. И что он сказал? – спросила она.

В отчаянии Реми вновь развернул голову Лингвини к Колетт. Его лицо встретилось с лицом Колетт, выражая бессмысленное подобие усмешки.

– Что? Так ты что, не хочешь мне говорить? Ах, простите великодушно за вторжение в ваши глубокие личные отношения с начальством! – вспыхнув, произнесла Колетт.

Затем она отвернулась и продолжила яростно точить один из своих ножей.

– Теперь с тобой всё понятно. Приходишь ко мне, учишься у меня нескольким приёмам, чтобы поразить босса и оставить меня глотать пыль?

Находясь под поварским колпаком, Реми был в панике. Хуже попросту быть не могло! Он продолжал заставлять Лингвини резать овощи, отчаянно надеясь, что появится способ спасти ситуацию. Он словно сумасшедший скакал по голове Лингвини.

– Проснись же, проснись наконец! – пищал он.

Колетт была сильно расстроена.

– Я-то думала, что ты не такой, – сказала она. – Я думала, что ты другой. Что...

Не желая, чтобы девушка совсем разозлилась, Реми качнул голову юного повара в сторону Колетт. Это было крупной ошибкой. Сначала глупо ухмыляющееся лицо Лингвини накренилось, а затем Лингвини испустил громкий всхрап.

Колетт задохнулась от потрясения, а потом размахнулась и залепила Лингвини пощёчину. Лингвини сделал двойной оборот вокруг своей оси и рухнул на пол. Вот теперь он проснулся! И он был совершенно растерян. Что он забыл на кухонном полу? Почему на нём солнечные очки? Почему перед ним стояла Колетт и выглядела такой разгневанной? Он уставился на неё.

Колетт начала говорить, стараясь сдержать слёзы:

– Я ведь не обязана была тебе помогать. Если бы я переживала только о самой себе, я бы просто позволила тебе здесь утонуть. Но... – Тут она глубоко вздохнула. – Я хотела, чтобы у тебя получилось. Ты... ты понравился мне. Я ошиблась.

С этими словами она резко развернулась и кинулась прочь через задний выход.

– Колетт! – закричал Лингвини. – Колетт, постой!

Вместе с Реми он наблюдал, как она уходила. Лингвини взглянул на. Реми, который выползал из свалившегося с юноши поварского колпака.

– Всё кончено, мини-шеф, – упавшим голосом произнёс он. – Я так больше не могу.

Лингвини схватил свой колпак вместе с Реми внутри, нацепил его обратно на голову и побежал за Колетт.

Он застал её забирающейся на свой мотоцикл и уже готовой покинуть это место.

– Колетт! Стой, стой, подожди! Не уезжай! Слушай, я плохо подбираю слова. А ещё я плохо готовлю, так же плохо. По крайней мере, когда ты мне не помогаешь.

Колетт только закатила глаза:

– Терпеть не могу ложную скромность. Это просто ещё один способ соврать. У тебя есть дар.

– Нет же, у меня его нет, – ответил Лингвини. – Правда! Это всё не я.

Тут Реми начал беспокоиться.

– Не смей этого делать, – шепнул он юноше, хотя тот не мог его понять.

– У меня есть секрет. Он может показаться тебе жутким, – сказал Лингвини. – У меня есть кр-р-р...

– Краснуха? – попыталась угадать Колетт.

– Нет же! У меня есть этот маленький, крошечный, крохотный... Ах, чёрт! – Он сделал глубокий вдох и заговорил очень быстро: – У меня есть крошечный шеф-повар, который говорит мне, что делать.

Колетт уставилась на Лингвини так, будто у него выросла вторая голова.

– Крошечный... шеф? – повторила она.

– Да. Он находится... э-э... – Лингвини указал на колпак. – Он вот тут.

– В твоём мозгу? – не поняла Колетт.

Запутавшись, Лингвини шумно вздохнул:

– Так. Хорошо. Начнём снова. Ты... ты меня вдохновляешь. Я готов рискнуть всем. Я рискну тем, что могу выглядеть как самый последний безумный идиот, которого ты когда-либо видела.

Лингвини пытливо взглянул на Колетт.

– Я имею в виду вот что: ты хочешь узнать, почему я так быстро обучаюсь? Хочешь знать, почему я такой прекрасный повар? Не смейся! Сейчас я тебе покажу почему. – Он медленно потянул руки к своему колпаку.

– Нет! – задохнулся Реми.

Лингвини собрался всё разрушить! Недолго думая, Реми рванул волосы Лингвини. Его голова дёрнулась вперёд, и без всякого предупреждения Лингвини запечатлел сочный поцелуй на губах Колетт.

Стиснув зубы и напряжённо сосредоточившись, Реми удерживал волосы Лингвини, таким образом продлевая поцелуй. Он и понятия не имел, как эти двое отреагируют.

И пока Лингвини и Колетт продолжали целоваться, в их головах пронёсся целый ворох эмоций: вначале удивление, затем страх, гнев, недоверие, смущение и затем, наконец, радость. Они обхватили друг друга руками.

Реми отпустил волосы Лингвини и со вздохом облегчения рухнул на его макушку. Его секрет пока в безопасности. Но только пока.

Глава 10

Для человека, зарабатывавшего себе на пропитание поеданием пищи, Антуан Эго был невероятно худым. Некоторые могли бы даже сказать, что он мертвецки худ. Он восседал в своём строгом кабинете, выпрямившись перед древней печатной машинкой. Дверь открылась, и вошёл его ассистент Амбристер Минион.

– В чём дело, Амбристер?

– Ресторан Гюсто, – сказал помощник. – Они вернулись. Он снова популярен.

– Но я не писал о ресторане Гюсто уже несколько лет, – недоумённо произнёс Эго.

– Не писали, сэр, – подтвердил ассистент.

Эго раскрыл свои архивы и проворно пролистал папки.

– Моя последняя рецензия нарекла «У Гюсто» туристической забегаловкой.

– Так точно, сэр.

Эго достал листок с отзывом и зачитал вслух:

– Как я тогда написал, «Гюсто наконец-то обрёл заслуженное место в истории, в одном ряду с шеф-поварами, которых рисуют на банках с консервами».

– Прямо в точку, сэр, – согласился Минион.

Встав из-за стола, Эго угрожающе направился к своему помощнику.

– И на этом всё было кончено. Это было моим последним словом. Самым окончательным словом.

– Так точно, – сказал Минион.

– Тогда ответь мне, Амбристер, – произнёс Эго, нависая над ним. –- Как они могут вновь прославиться?

* * *

Тем временем Живодэр получил несколько скверных новостей от своего адвоката – очень скверных новостей!

– Нет. Нет. НЕТ! – скрежетал он зубами.

– Образцы ДНК совпадают, – сказал Талон, спокойно потягивая крепкий эспрессо. – Совпадают, и по времени всё подходит. Он сын Гюсто.

– Но этого просто не может быть! – застонал Живодэр. – Всё это подстроено! Мальчишка знает!

Он подошёл к окну своего кабинета и уставился на неуклюжую фигуру Лингвини.

– Только посмотрите на него, притворяется, будто он идиот. Он просто играет с моим разумом, как кошка с... С чем они там играют?

– С клубком ниток? – предположил Талон.

– Да! – завопил Живодэр. – Прикидывается дурачком! Всё дразнит меня этой крысой!

Живодэр всё развивал и развивал свою теорию заговора: крыса была частью плана Лингвини по сведению шефа с ума. И, судя по всему, этот план работал.

– Срок завещания истекает через три дня, – сказал Талон, закрывая портфель. – Затем можете уволить его, как только он перестанет быть полезным, и тогда никто ничего не узнает.

Он натянул плащ, но задержался в дверях:

– Меня беспокоят те образцы волос, что вы мне дали. Я был вынужден отослать их обратно в лабораторию.

– Почему это? – спросил Живодэр.

– Потому что в первый раз экспертиза показала, что это были не волосы, а шерсть грызуна.

– Шерсть грызуна? – Живодэр чуть не рухнул в обморок.

* * *

Поцелуй ненадолго спас Реми от беды, но теперь ему приходилось за него расплачиваться. Лингвини был по уши влюблён в Колетт, и внезапно Реми осознал, что больше не обладает над ним властью. Никакое количество рывков за волосы не могло заставить Лингвини выполнять команды Реми. Однажды, готовя по рецепту, Реми заставил Лингвини протянуть руку за конкретной приправой, нужной для блюда.

– Нет, нет, нет, – передавая юноше другую приправу, сказала Колетт. – Попробуй это, так будет лучше.

Лингвини улыбнулся и потянулся за ней. Ужаснувшись, Реми задёргал его волосы, пытаясь удержать контроль, однако Лингвини проигнорировал команду Реми и взял другую приправу!

На следующее утро Реми вышел в переулок позади ресторана Гюсто. Там он обнаружил своего старшего брата и свору его друзей. Они были голодны и искали еду. Реми поначалу разгневался, но вскоре смягчился. Он принесёт им еды. Но только в этот раз.

Внутри ресторана Реми обнаружил, что кладовая с продуктами заперта. Похоже, ему придётся искать ключ в кабинете Живодэра. Реми был практически уверен, что знает, где именно его найти. После долгих усилий ему удалось открыть ящик письменного стола, и он начал перебирать его содержимое. Не веря своим глазам, Реми увидел, что ключ был спрятан под файлом с надписью «Гюсто: Последняя воля и завещание». Реми взглянул на портрет Гюсто, висевший в кабинете.

– Твоя последняя воля! – воскликнул он.

Реми раскрыл папку и увидел завещание Гюсто, недавние вырезки из прессы о ресторане и, в частности, о мастерстве Лингвини, а также конверт, в углу которого был написан адрес отправителя – матери Лингвини.

– Ты ведь не против, если я... – спросил он у портрета, подразумевая письмо.

– Нет, вовсе нет, – ответил внезапно сошедший с портрета Гюсто.

– Лингвини? Как вообще могут быть связаны Лингвини и твоя последняя воля? -– спросил Реми.

– Когда-то это был мой кабинет, – сказал Гюсто.

Реми вытащил из конверта письмо и прочитал его, не промолвив ни слова. Затем он прочитал завещание. Затем он перечитал письмо с расширенными от изумления глазами.

– Так он твой сын? – пискнул Реми.

– Так у меня есть... сын? – переспросил ошеломлённый Гюсто.

– Да как ты можешь об этом не знать? – удивился Реми.

– Я лишь плод твоего воображения! – заявил Гюсто. – Если ты не знал, то как мог знать я?

– Ну что ж, твой сын является законным владельцем этого ресторана! – подытожил Реми.

В этот момент в кабинет внезапно зашёл Живодэр. Он застыл на месте, потрясённый странной картиной: на его столе сидит крыса и читает его личную почту!

Реми зажал письмо и завещание в зубах и кинулся к выходу.

– Нет! Нет! – завопил Живодэр. – Крыса... Она... А-а-а!

Реми выскочил на улицу. Живодэр пушечным ядром вылетел через заднюю дверь и столкнул только что подъехавшего Лало с его скутера. Живодэр вскочил на скутер и кинулся в погоню по горячим крысиным следам. Он и Реми маневрировали между машинами, устроив на улицах Парижа настоящую гонку.

Человек, едущий на скутере, вот-вот должен был нагнать маленького грызуна. Но как только Живодэр потянулся к документам, чтобы вырвать их из пасти Реми, крыса резко остановилась. Живодэр же вместе со скутером нырнул вниз в лестничный пролёт и совершил шумную аварийную посадку. Он взвыл от отчаяния.

Живодэр поднял глаза и увидел, что Реми всё ещё смотрит на него с пешеходной дорожки с бумагами, зажатыми в зубах. Реми довольно рассмеялся. Но, к несчастью, порыв ветра от проезжающего мимо автобуса выхватил завещание из пасти Реми. Завещание взвилось высоко в воздух, затем, колеблясь, зависло над берегом реки. Живодэр решил, что у него появился шанс. Он взобрался обратно на скутер и двинулся вперёд за колыхавшимися на ветру бумагами.

Реми же преследовал завещание, несясь по перилам набережной с письмом матери Лингвини, всё ещё зажатым в зубах. Завещание начало медленно опускаться, направляясь прямиком в протянутые руки Живодэра. Но именно в это мгновение Реми совершил два невероятных, отчаянных прыжка: один – с перил на дерево, второй – с дерева как раз навстречу зависшему в воздухе завещанию, которое он зацепил зубами прямо в полёте. Потрясённый Живодэр наблюдал за тем, как Реми приземлился на полотняную крышу проходящего мимо речного катера.

Живодэр запрыгнул на палубу судна. Реми, плотно зажав документы в зубах, перескочил на другую, идущую попутно лодку. Живодэр последовал за ним. Следующее попутное судно – корабль-ресторан – находилось слишком далеко, чтобы Реми смог на него перепрыгнуть. Живодэр засмеялся. Завещание было почти у него в руках! Однако Реми всё равно совершил этот невероятный прыжок. Бумаги в его зубах подхватил попутный ветер, что позволило Реми благополучно приземлиться на палубу. Живодэр прыгнул вслед за ним, но ему повезло меньше. Алчного шеф-повара с распростёртыми объятиями встретили холодные воды Сены!

* * *

Час спустя Живодэр снова показался у себя в кабинете. Он вымок до нитки и был в ярости. Ярость его только усилилась, когда он застал Лингвини сидящим за его рабочим столом.

– Ты, – прошипел Живодэр. – Убирайся прочь из моего кабинета!

– Он не в вашем кабинете! – возразила Колетт. – Это вы в его кабинете, – добавила она, взмахнув завещанием Гюсто.

От шока у Живодэра перехватило дыхание. Ах этот грызун!

* * *

Лингвини стал всеобщим любимцем Парижа. Журналисты заполнили «У Гюсто» в ожидании пресс-конференции. Все хотели заполучить фотографию восходящего молодого шеф-повара, а также цитату или две для завтрашней утренней газеты.

– Шеф Лингвини, – начал репортёр, – ваш взлёт был просто фантастическим, но при этом известно, что вы нигде не обучались кулинарному мастерству. В чём секрет вашего гения?

– Секрет? – переспросил Лингвини. – Значит, хотите узнать правду?

Реми улыбнулся и пригладил свою шёрстку. Наконец-то его ждёт минута триумфа!

Однако Лингвини не поднял свой колпак и не представил Реми журналистам. Вместо этого он сказал:

– Я... просто... я сын Гюсто. Думаю, у меня это в крови.

Реми был разочарован. И его недовольство Лингвини только возрастало, пока юный шеф продолжал удовлетворять любопытство журналистов, ни единого раза не упомянув Реми.

Лингвини стал дерзким, преисполнился уверенности в себе. Это был уже не мальчик на побегушках.

Реми начал гневно тянуть и дёргать волосы Лингвини, чтобы его остановить, но тот просто снял свой поварской колпак с Реми внутри и поставил его на столик рядом. Он больше не хотел, чтобы Реми отвлекал его внимание.

* * *

Через дорогу от ресторана нервный, небритый, одетый в потрёпанный плащ Живодэр зашёл в телефонную будку. Краем глаза он видел очередь из клиентов, тянувшуюся змейкой от ресторана через весь квартал.

В сереньком, заваленном документами министерстве здравоохранения зазвонил телефон.

– Инспектор, – произнёс Надар Лессар, отвлёкшись от вороха бумаг.

– Я хотел бы сообщить о крысином гнезде, – негромко сказал Живодэр. – Крысы наполнили мой... э-э... к-хм, ресторан «У Гюсто».

– Значит, «У Гюсто», да? – ответил Лессар. – Я могу заскочить с проверкой.

Он раскрыл свой ежедневник:

– Первая свободная дата – через три месяца.

Живодэр чуть не выронил трубку из рук:

– Но вы должны прибыть немедленно! Это же ресторан высокой кухни!

Лессар на это только вздохнул:

– Мсье, я получил ваше донесение. Если что- то отменится, я впишу вас в освободившееся место в расписании.

– Но крыса... Вы же обязаны...

Лессар повесил трубку. Онемевший Живодэр прислушивался к гудкам.

* * *

На кухне «У Гюсто» в это время повара буквально сходили с ума от кипящей работы. Хорст взглянул на часы, нахмурился и повернулся к Колетт.

– Уже прошло время открытия, – сказал он. – Лингвини должен был закончить ещё час назад.

Колетт на это только раздражённо вздохнула.

* * *

Внезапно передняя дверь гостевого зала распахнулась. За ней стоял высокий, худой и грозный человек. Это был Антуан Эго. Все журналисты как один затаили дыхание.

– Значит, вы мсье Лингвини? – задал вопрос Эго.

– 3-здрасте, – ответил Лингвини, охваченный ужасом.

– Великодушно простите за то, что прерываю ваше преждевременное празднество, – начал Эго, – но я решил, что будет честным с моей стороны дать вам, так сказать, фору как новичку в нашей игре.

– Игре? – озадаченно переспросил Лингвини.

– Игре, – ответил Эго. – Вы играли в игру без соперника, что, как можете догадаться, идёт против правил.

Пресса бешено защёлкала вспышками и за-скрипела перьями.

– Я вернусь сюда завтрашним вечером с самыми высокими ожиданиями, – зловеще произнёс Эго. – Молитесь о том, чтобы меня не разочаровать. – С этими словами он вышел из ресторана.

Пресс-конференция была окончена.

* * *

Прежде чем вернуться на кухню, Лингвини вместе с Реми зашёл в свой новый кабинет.

– Ты отвлекал меня на глазах у журналистов, – раздражённо сказал он. – Как, по-твоему, мне сконцентрироваться, если ты постоянно дёргаешь меня за волосы? И ещё кое-что. Твоё мнение здесь не единственно важное. Колетт, знаешь ли, тоже умеет готовить.

Однако Реми, сидевший всё это время на голове Лингвини, под колпаком, понял, что сыт по горло. Он схватился за волосы Лингвини и дёрнул их так сильно, как только мог.

– Ай-ай! – крикнул Лингвини. – Ну всё, с меня хватит!

Лингвини кинулся вон из здания. Он взял Реми, посмотрел ему в глаза и сказал:

– Тебе нужен перерыв, мини-шеф. Остынь и приди в чувство. Завтра заявится Эго, и мне необходимо сосредоточиться.

Тем временем Живодэр находился на крыше ресторана и наблюдал за всем происходящим.

– То есть крыса и есть повар, – задыхаясь от злости, сказал он.

Когда Лингвини направился обратно, Живодэр спрятался за пожарной лестницей.

Реми был очень зол на Лингвини. Он подхватил стеклянную бутылку и уже было хотел швырнуть её в стену, когда лицом к лицу столкнулся с Эмилем и сворой других крыс.

– Прости меня, Реми, – начал Эмиль. – Я знаю, что ребят здесь слишком много. Я пытался им объяснить...

– Знаешь что? – перебил его Реми. – Не переживай. Ужин за мой счёт. Мы пойдём туда после закрытия. Скажи отцу, чтобы привёл весь наш клан.

* * *

Той ночью Лингвини вошёл в свою новую роскошную квартиру, надеясь застать там Реми. Поскольку Лингвини теперь был новым владельцем ресторана, он мог сказать «прощай» квартирке с электрической плиткой и «здравствуй» – роскошному виду на Эйфелеву башню.

– Мини-шеф? – позвал он.

Никакого ответа. Он глянул на спальное место Реми, но там тоже было пусто. Лингвини, опечаленный, уставился в окно. Неужели его друг ушёл навсегда?

Глава 11

Ресторан Гюсто был закрыт на ночь. В темноте кухни приподнялась разболтанная крышка розетки, и прямо из стены выглянул Реми. Он осмотрелся, затем подал знак крысам позади него, что всё чисто. Когда Реми распахнул дверь в кладовую, крысы настоящим потоком ринулись через отверстие. Пока команда крыс-взломщиков совершала свой набег на кладовую, на кухню внезапно зашёл Лингвини.

Крысы попрятались и застыли на месте.

– Мини-шеф? – позвал Лингвини. – Мини-шеф?

Реми сделал шаг из тени.

– Привет, мини-шеф, – сказал Лингвини, облегчённо выдохнув. – Я надеялся, что ты вернёшься домой. Но тебя там не было... Мне показалось это неправильным, обрывать всё так, как это вышло у нас, так что...

Реми слушал Лингвини довольно рассеянно, зная, что крысы могут быть обнаружены в любой момент.

– Послушай, – продолжал Лингвини, – я не хочу ссориться. На меня давит так много всего в последнее время. Многое изменилось, и это произошло так быстро, понимаешь? Внезапно я – наследник Гюсто, то есть я должен быть тем самым Гюсто, или, сам понимаешь, люди будут разочарованы.

Эмиль прятался на высокой полке в пищевой кладовой. Он как мог пытался не шевелиться и оставаться на месте, но голод сказал своё решающее слово. Эмиль просто не смог устоять перед сочной гроздью винограда, свисавшей прямо перед ним.

Он медленно наклонился вперёд, обхватил губами виноградину, втянул её в пасть, сорвав со стебля, и проглотил целиком. Вкуснятина! Затем потянулся за следующей ягодой.

Лингвини всё продолжал свою повинную речь:

– Понимаешь, я никогда никого не разочаровывал только потому, что никто от меня ничего и не ожидал. И единственная причина, по которой кто-то чего-то от меня теперь ожидает, – это ты.

Реми прислушался к словам Лингвини. Он чувствовал всё то же Лингвини, действительно чувствовал.

– Я был к тебе несправедлив. Ты меня никогда не подводил, и я никогда не должен об этом забывать. Ты был мне настоящим другом.

Вытянувшись в попытке добраться до последней виноградины, Эмиль потерял равновесие и сорвался с полки, а затем плашмя рухнул на пол.

– У-уф, – простонал он.

Небольшой сырный круг упал с полки вслед за Эмилем и приземлился прямо на его набитый живот. Виноградины, которые он глотал, не разжёвывая, начали пулями вылетать из его рта.

– Ты самый лучший друг, о котором парень вроде меня может только... – продолжал Лингвини, пока ему в лицо внезапно не полетели виноградины. – Что это такое? Что здесь происходит? – закричал он.

Он рванул на себя дверь в кладовую и застал с поличным Эмиля и ещё нескольких крыс. С лицом, выражавшим лишь потрясение и разочарование, Лингвини взглянул на Реми, в то время как остальные крысы бросились прочь с места преступления.

– Так ты решил меня обокрасть? – изумлённо спросил Лингвини. – Как ты мог? Я считал тебя своим другом. Я пощадил тебя, спас твою жизнь! Я тебе доверял!

Отчаянно жестикулируя, Реми пытался извиниться и объясниться, но уже ничего не мог поделать. Лингвини схватил швабру и гневно ткнул ею в маленькую группу крыс, выталкивая их через задний двор обратно в переулок.

– Прочь отсюда! – кричал Лингвини. – Ты и все твои крысиные дружки! И не вздумай возвращаться, или я поступлю с тобой так, как владельцы ресторанов поступают с вредителями у них на кухне!

Он захлопнул за собой дверь.

Эмиль и Реми уставились друг на друга. Эмиль первым нарушил тишину.

– Ого. Он даже не попытался нас убить, – восхищённо сказал он. – Должно быть, вы с этим парнем на короткой ноге!

Джанго и остальные крысы из клана появились из темноты.

– Ты был прав, пап. Кого я пытаюсь обмануть? – сказал Реми. – Мы – те, кто мы есть. Мы крысы. – Он взглянул на кухню. – Что ж, скоро он должен уйти. – Реми медленно отвернулся. Слова Лингвини обожгли его. Теперь он понимал, как к нему относился человек, которого он считал своим лучшим другом. – Теперь вам известно, как проникнуть внутрь. Крадите всё, что только захочется.

– А ты не с нами? – спросил Джанго.

– Я потерял аппетит, – печально ответил Реми.

Со скорбью Джанго смотрел, как уходит его сын. Хоть всё обернулось именно так, как он и предсказывал, ему было тяжело видеть сына таким расстроенным.

* * *

Следующим утром Лингвини сидел в своём кабинете, испытывая настоящую паническую атаку. Колетт заглянула в дверь.

– Сегодня важный день, – сказала она. – Тебе следует им что-нибудь сказать.

– Что, например? – спросил он.

– Ты же теперь босс, – напомнила она. – Вдохнови их.

Мгновение спустя Лингвини обратился к персоналу кухни со своей зажигательной речью.

– Сегодня важный вечер, – начал он. – Голодные клиенты уже в пути, а с ними и их огромное эго.

Стоп... что-то явно пошло не так.

– В том смысле, что сюда придёт Эго. Критик. И он закажет... что-то... что-то из меню.

Повара смущённо обменялись взглядами. Колетт закрыла рукой лицо. Это было не то вдохновение, на которое она рассчитывала.

Реми наблюдал за всем через окно кухни. Он глубоко вздохнул.

Лингвини тем временем взмок от напряжения:

– И нам нужно будет приготовить это «что-то»! – пояснил он. – Если, конечно, он не закажет холодные закуски. Типа салата.

Реми вновь вздохнул. Это становилось болезненным.

– Не можешь просто взять и бросить всё, да? – раздался голос.

Реми резко обернулся. Перед ним был Эмиль.

– Тебе правда не следует тут находиться в рабочее время ресторана, – сказал Реми. – Тут небезопасно.

– Но я голоден! – жалобно воскликнул Эмиль. – И мне даже не нужна здешняя еда для счастья. Суть в том, друг мой, чтобы не быть придирчивым.

Он прочистил горло.

– Смотри и учись. – Тут Эмиль приподнял край брезента, за которым лежал крупный кусок сыра.

В тот же момент Реми увидел, что сыр находился внутри ловушки.

– Нет, стой! – прокричал он.

Он кинулся к Эмилю и оттолкнул его в сторону. Но, к несчастью, Реми сам угодил прямо в ловушку и оказался взаперти.

– О нет! – застонал Эмиль. – Ох, нет, нет, нет! Что же нам делать? Пойду за отцом.

Внезапно над ними нависла тень. Она принадлежала Живодэру. И Живодэр злобно усмехался.

Со скоростью пули Эмиль спрятался среди помойных баков. Живодэр поднял ловушку с ух-мылкой, растянутой до ушей.

– Может, ты и умная, – сказал он, – но не забывай, что ты всего лишь крыса.

На кухне же Лингвини продолжал свою пламенную речь, пошедшую наперекосяк:

– Это правда, что он отнял у нас целую звезду, когда в последний раз рецензировал ресторан. Это правда, что, вероятно, это и убило Гюс... моего отца. Но я скажу вам лишь одно...

На этом месте в двери кухни вломился Мустафа.

– Эго уже здесь, – объявил он.

Все замерли. Казалось, будто из комнаты внезапно высосали весь воздух.

Тут Колетт нарушила паузу.

– Антон Эго – это просто ещё один клиент, – сказала она. – А теперь за готовку!

Именно это всем и необходимо было услышать. С воодушевлением повара вернулись к работе.

Тем временем в переулке Живодэр поставил ловушку в багажник своей машины. Он вновь усмехнулся.

– Итак, мне пришла на ум довольно простая договорённость. Ты создашь для меня новую линейку замороженных полуфабрикатов от шефа Живодэра. А я в обмен на это тебя не убью.

Реми выглядел ошеломлённым. Улыбнувшись напоследок, Живодэр захлопнул багажник. Реми обхватил лапками прутья своей клетки и потряс решётку. Он и вправду попался.

* * *

Внимательно изучив меню, Эго захлопнул его и передал Мустафе. Потом тихо заговорил:

– Скажи своему шеф-повару Лингвини, что я хочу то блюдо, которое он осмелится мне подать. Скажи ему, чтобы... – Голос его превратился в зловещее шипение. – Чтобы он поразил меня лучшим, что у него есть.

Мустафа поспешил обратно на кухню.

Живодэр, в маскировке из плаща и берета, сидел за столиком прямо позади Эго. Он щёлкнул пальцами, чтобы призвать официанта, затем кивнул в сторону критика.

– Я буду всё то же, что и он, – произнёс он, восторженно ожидая момента полного краха Лингвини.

* * *

Внутри багажника Живодэра возник призрак шефа Гюсто. Он внимательно оглядел удручённого Реми.

– Так, значит... мы сдаёмся, – произнёс он.

– Почему ты так говоришь? – спросил Реми. Гюсто оглянулся вокруг и пожал плечами.

– Мы в клетке. Заперты в багажнике автомобиля. И наше будущее предстаёт в виде замороженных полуфабрикатов.

– Нет, – поправляя Гюсто, сказал Реми. – Это я один в клетке. Это я сдался. Ты свободен.

– Я свободен ровно настолько, насколько ты это воображаешь, – сказал Гюсто. – Настолько же, насколько свободен ты.

Реми только закатил глаза:

– Я тебя умоляю. Мне так надоело притворяться! Я притворяюсь крысой ради своего отца, делаю вид, что я человек, управляя Лингвини. А ещё я притворяюсь, будто ты существуешь, чтобы у меня был хоть кто-то, с кем можно поговорить! Ты только и делаешь, что говоришь то, что я и без тебя знаю! Я знаю, кто я такой! Зачем мне нужен ты, напоминающий мне об этом? Почему я должен продолжать притворяться?

В ответ Гюсто улыбнулся.

– Ах, Реми, ничего ты не должен, – сказал он, а затем испарился.

Ба-бах! Что-то очень крупное и тяжёлое обрушилось на багажник машины. Металл искривился, и образовалась довольно большая щель. Как раз подходящая для крысы.

– Что за... – произнёс Реми.

Это был Эмиль! Он, Джанго и ещё несколько крыс посильнее столкнули каменную горгулью со стоящего рядом здания прямо на машину!

– Эй, братец! – позвал Эмиль, карабкаясь внутрь багажника.

Прямо за ним следовал Джанго. Работая слаженно, три грызуна умудрились сорвать защёлку, запиравшую ловушку. Реми выпрыгнул наружу и тотчас обнял отца и брата.

– Ребята, я вас так люблю, – сказал он, а затем выскочил из машины и побежал по переулку.

– Куда ты собрался? – крикнул ему Джанго.

– Обратно в ресторан! – через плечо крикнул Реми в ответ.

– Спасти того парня? – спросил Джанго.

– Спасти самого себя! – прокричал Реми.

Глава 12

Кухня превратилась в настоящий сумасшедший дом. Заказы всё поступали и поступали. Целый поднос с тарелками разбился вдребезги. Официант поскользнулся и упал. Вся кухня разваливалась на части под командованием Лингвини.

Хорст возмущённо предстал перед шефом.

– Это же твой рецепт! – сказал он, указывая на сковороду, наполненную серой массой. – Как можно не помнить свой собственный рецепт?

– Я не записал его, – отвечал Лингвини. – Он просто... явился мне!

– Ну сделай так, чтобы он вернулся снова! Слабо? – сказал на это Хорст. – Потому что вот такое подать гостям мы не можем!

– Мы сами всё приготовим, – сказала, увещевая Лингвини, Колетт. – Просто скажи, что именно ты делал!

– Да не знаю я, что я делал! – закричал Лингвини.

– Мы должны хоть что-то сказать клиентам, – заметил Хорст.

Напряжение всё росло. Лингвини не мог больше выносить давления.

– Тогда скажи им... скажи им, что... а-а-а! – Лингвини убежал в свой кабинет и хлопнул дверью.

На кухне Хорст и Колетт начали спорить. Потом Хорст внезапно застыл на месте, его взор бы прикован к задней двери в кухню. Там, посередине дверного проёма, стоял Реми, собрав всю свою храбрость в кулак. Он был готов творить, и ничто не могло его остановить.

– Кры-ы-ыса-а-а! – завопили Колетт, Хорст и Лало.

Повара схватили разные предметы кухонной утвари и начали целиться ими в Реми. Но мини-шеф не шевельнул и усиком. Внезапно зазвенел голос:

– Не троньте его! – Это был голос Лингвини.

Повара побросали своё оружие и развернулись к Лингвини, выпучив глаза.

– Знаю, что это может прозвучать безумно, – сказал он, – но дело в том, что правда иногда звучит безумно, и это не значит, что это неправда.

Повара в недоумении переглянулись.

– А правда заключается в том, что у меня нет вообще никакого таланта. Но вот эта крыса – это она стоит за всеми моими рецептами. Это повар. Самый настоящий повар.

И прямо на глазах ошарашенных поваров Реми поднялся на задние лапы и зашагал навстречу Лингвини, который опустил ладонь так, чтобы Реми смог на неё запрыгнуть. Лингвини поднял Реми на уровень своей головы, а затем начал подбирать приправы и подносить их к носу Реми. Повара зашептались между собой. Так вот чем он занимался всё это время!

– Он контролировал все мои действия, – объяснил Лингвини заворожённым поварам.

Затем Реми несколько раз дёрнул Лингвини за волосы, чтобы показать, как в ответ двигаются конечности Лингвини.

– Именно благодаря ему я могу готовить блюда, которые всем нравятся, именно из-за него Эго сейчас за дверью ждёт свой заказ. Вы поощряли меня за этот дар. Я понимаю, что в это нелегко поверить, но, слушайте, вы же поверили в то, что я повар, ведь поверили? – Лингвини издал нервный смешок. – Слушайте, это работает. Звучит как полное безумие, но это работает. Мы можем стать лучшим рестораном в Париже. И эта крыса, этот блестящий крошечный шеф, поможет нам в этом. – Он сделал глубокий вдох. – Ну, что скажете? Вы со мной?

Какое-то время все стояли как вкопанные. Вдруг Хорст, с навернувшимися на глаза слезами, шагнул к Лингвини. Юноша благодарно улыбнулся ему, но Хорст вручил ему свой колпак и фартук и покинул кухню, не промолвив ни единого слова. Ошеломлённый Лингвини смотрел, как весь персонал кухни подавал в отставку, один повар за другим. Осталась одна лишь Колетт.

Она была зла на него. Она размахнулась, собираясь дать Лингвини пощёчину, но затем передумала. После этого она, как и остальные, покинула кухню.

Лингвини глубоко вздохнул. Его девушка только что его бросила. У него не было ни официантов, ни поваров, только полный зал голодных клиентов. И видный ресторанный критик, которого нужно впечатлить. Для юноши всё это было уже чересчур.

Он взглянул на Реми полными слёз глазами, затем отвернулся и скрылся в своём кабинете.

Реми стоял посередине пустой кухни совершенно один. В этот миг из тени выступил Джанго. Он был свидетелем всего произошедшего.

– Папа! Пап, я... я просто не знаю, что и сказать! – разрыдался Реми.

– Я ошибался насчёт тебя, – сказал сыну Джанго. – И насчёт него.

– Я не хочу, чтобы ты думал, будто я предпочитаю всё это нашей семье, – сказал Реми. – Я не могу выбрать между двумя сторонами самого себя.

– Я и не говорю про готовку, – пояснил Джанго. – Я говорю о смелости. Я бы никогда не осмелился сделать то, что смог ты. Я горжусь тобой.

Он развернулся и издал пронзительный свист. Остальная часть крысиного клана появилась из теней, быстро заполнив кухню.

– Мы не повара, – сказал Джанго, – но скажи нам, что делать, и мы это сделаем.

Они услышали скрип. На пороге задней двери стоял инспектор здравоохранения. Он стоял, оцепенев от шока, выпучив глаза на кухню, прямо- таки кишащую крысами. Он медленно попятился назад и кинулся бежать.

– Остановить инспектора! – завопил Реми.

Джанго послал на поимку инспектора целую эскадрилью своих сильнейших крыс. Далеко инспектор не ушёл.

Реми скоро взялся за дело. Сперва гигиена. Загрузив всех крыс в посудомойку и выбрав мягкий режим, он добился того, что все крысы были чистыми и продезинфицированными в кратчайшие сроки.

Реми начал отдавать приказы:

– Команда номер три будет обрабатывать рыбу, номер четыре – делать жареные блюда, команда пять займётся грилем, шестая команда – соусы! Отправляйтесь на рабочие места! Пошевеливайтесь!

Когда Лингвини вышел из своего кабинета, он был просто потрясён. Но быстро включился в работу. Он подбежал к Реми, внезапно исполнившись надеждой.

– Нам нужен кто-то, кто будет обслуживать столики, – сказал он Реми.

Тот одобрительно кивнул.

Лингвини схватил свой рюкзак и перевернул его с ног на голову. На пол выпала пара роликовых коньков.

Считаные секунды спустя одетый в форму официанта Лингвини на роликах ворвался в обеденный зал и начал с невероятной скоростью и точностью раздавать гостям меню.

– Искренне прошу прощения за задержку, – объяснял он. – Но сегодня у нас работает маленькая команда.

На кухне тем временем крысы жарили, запекали и приправляли целую гору блюд. Реми метался по кухне, наблюдая за всеми процессами. Он пробовал каждое без исключения блюдо, прежде чем решить, достаточно ли оно совершенно, чтобы покинуть пределы кухни. Лингвини скользил взад и вперёд между кухней и залом, доставляя клиентам блюда.

Вдруг задняя дверь распахнулась. Это была Колетт. Её глаза расширились от изумления, когда она увидела невероятную картину, развернувшуюся перед ней. Выглядя так, будто её тошнит, она повернулась, чтобы уйти.

– О, Колетт, ты вернулась! – прокричал Лингвини. – Колетт, я...

Она подняла вверх палец, чтобы Лингвини умолк.

– Ни слова больше, – сказала она. – А то могу и передумать. – Она взяла свой фартук и колпак. – Просто скажи мне, что эта крыса хочет приготовить.

Реми раскрыл поваренную книгу Гюсто и указал Колетт на выбранный им рецепт – рататуй.

Внезапно раздался громкий скрежет колёс, за которым последовал сокрушительный шум. Спустя мгновение распахнулась задняя дверь, и связанный инспектор здравоохранения с кляпом во рту проплыл над кухонным полом, поддерживаемый сворой крыс. Они быстренько забросили его в кладовую. Колетт и бровью не повела.

Только она собралась добавить в рататуй последние ингредиенты, как увидела, что дорогу ей перегородил Реми с деревянной ложкой в лапке. Он покачал головой и указал на подобранные им самим ингредиенты.

В недоумении пожав плечами, Колетт послушалась. Улыбаясь, Реми закончил работу над соусом и выложил рататуй па тарелку. Лингвини взял её и покатил в зал.

Когда это незамысловатое блюдо оказалось на столике у Эго, в зале повисла тишина. За соседним столиком Живодэру досталось то же самое.

– Рататуй? Да они, должно быть, шутят, – пробормотал он.

Он бросил взгляд па Эго, который выглядел в той же мере разочарованным. Наблюдая за тем, как Эго начеркал несколько заметок в своём блокноте, Живодэр негромко хихикнул от восторга.

Лингвини наблюдал за критиком полными беспокойства глазами.

Со скучающим видом Эго воткнул вилку в рагу и поднёс её к губам. Но стойте, что это за пьянящий аромат? Когда его рот наконец вкусил блюдо, все звуки и образы ресторана вокруг него будто растворились. Вкусовые сочетания были подобны симфонии. Воспоминания закружились в его голове. Внезапно он вспомнил себя маленьким ребёнком, вновь упавшим с велосипеда. Мама забрала своего шмыгающего носом сына домой и поставила перед ним полную тарелку еды, чтобы тот успокоился, – тарелку домашнего рататуя.

Пока Эго ушёл в свои воспоминания, ручка выскользнула у него из руки. Она стукнулась об стол, оторвав его от собственных мыслей. Он моргнул и взглянул на это исключительное рагу. И впервые за очень долгое время Эго улыбнулся. А потом подхватил ещё одну полную вилку рататуя.

Всё сильнее расстраиваясь, Живодэр наблюдал эти перемены в лице Эго. Затем он сам попробовал вилочку рататуя. Ему очень понравился вкус, но он возненавидел его за то, что он такой аппетитный.

– Нет... нет, этого не может быть, – забормотал он.

Живодэр ворвался на кухню, не способный больше выносить этой пытки.

– Кто готовил рататуй?! – прокричал он. – Я требую мне доложить!

Все крысы замерли и обернулись на него.

Живодэр ахнул. Через считаные секунды он обнаружил себя в кладовой связанным, с кляпом во рту и рядом с инспектором здравоохранения.

Тем временем в обеденном зале Эго уже почти разделался со своим блюдом. Он сделал то, что его мама говорила ему никогда не делать на людях: он вытянул свой длинный костлявый палец, обмакнул его в последнюю каплю соуса на тарелке, а затем поднёс его ко рту. Широко улыбаясь, Эго прошёлся по губам салфеткой и повернулся к Лингвини.

– Не припомню, когда я последний раз просил официанта передать мои комплименты шеф-повару, – сказал он. – А теперь я оказываюсь в удивительной ситуации, где мой официант и есть шеф.

– Спасибо, – ответил Лингвини. – Но сегодня вечером я просто ваш официант.

– Так кого мне тогда благодарить за блюдо? – немного смутившись, спросил Эго.

Лингвини посмотрел на него, не будучи уверенным, как ему ответить. Он попросил себя извинить, ушёл и вернулся уже с Колетт.

Эго начал выражать похвалу Колетт, но и она остановила его. Она тоже не была шеф-поваром. Теперь критик был заинтригован и уже по-настоящему требовал встречи с загадочным шеф-поваром. Колетт и Лингвини переглянулись и попросили его дождаться закрытия ресторана.

После того как все гости ушли, Колетт и Лингвини привели к Эго Реми, который выглядел слегка взволнованным. Эго рассмеялся, решив, что это такая шутка. Но Колетт и Лингвини поспешили заверить его в обратном. Они рассказали свою историю, Эго лишь изредка перебивал их случайно возникающими вопросами. И когда история была рассказана, Эго встал, поблагодарил их за ужин и вышел, не сказав больше ничего.

В ту ночь никто – ни крысы, ни люди – не мог сомкнуть глаз, так как все встревоженно ждали утренней рецензии. Реми всю ночь просидел на подоконнике квартиры Лингвини, глядя на Эйфелеву башню.

* * *

На следующий день появилась рецензия. Колетт, Лингвини, Реми и весь крысиный клан собрались на кухне, чтобы её прочесть. И вот что там было написано:

«Во многом работа критика очень проста. Мы рискуем очень малым, однако пользуемся нашим положением над теми, кто предлагает себя и свой собственный труд на наше суждение. Мы процветаем за счёт отрицательной критики, которую забавно и писать, и читать. Но горькая истина, с которой нам, критикам, приходится сталкиваться, состоит в том, что в грандиозной системе мира обыкновенный кусок мусора обладает порой большим значением, чем вся наша критика.

Но бывают и случаи, когда критик действительно рискует чем-то. Это случается, когда он открывает и защищает нечто новое. Прошлым вечером я попробовал нечто новое – исключительное блюдо из действительно необычного источника. Сказать, что и блюдо, и его создатель бросили вызов моей предвзятости, было бы грубейшим преуменьшением.

Они потрясли меня до самой глубины. В прошлом я не скрывал своего презрения к знаменитому девизу шефа Гюсто: «Готовить может каждый». Но только теперь я осознаю действительное значение его слов. Но каждый может стать великим художником, но великий художник может появиться где угодно. Трудно представить себе истоки более скромные, чем те, из которых произрос гений, готовящий сейчас в ресторане Гюсто, но он, по мнению вашего покорного слуги, не больше и не меньше чем лучший повар во Франции. Скоро я вернусь в «У Гюсто» и попрошу добавки».

* * *

Колетт и Лингвини обняли друг друга. Реми и крысиный клан шумно радовались.

Вчерашний вечер, когда они умудрились управиться с кухней, освоить и улучшить один из рецептов Гюсто, порадовать самого строгого критика во Франции, если не во всём мире, – это был волшебный вечер. На самом деле это был самый счастливый вечер в жизни Реми.

Конец? Ни за что! Вот что случилось потом.

В итоге им пришлось выпустить на волю Живодэра и инспектора, и эти двое, естественно, сдали их властям.

Министерство здравоохранения мигом закрыло «У Гюсто».

Реми, Лингвини и Колетт остались без работы. У крыс больше не было источника хорошей еды.

Конец? Подумайте ещё раз! Реми, Лингвини и Колетт открыли бистро. Лингвини обслуживал, Колетт и Реми готовили. Там нашлось место для всех: в небольшом уютном зале стояли столики для людей, а на чердаке – для крыс. Как называлось бистро? Ну конечно же, «Ля Рататуй»! Кафе стало одним из самых популярных мест в городе.

А что насчёт их самого преданного клиента? Это был высокий и тощий бывший ресторанный критик, а теперь скромный финансовый инвестор, сохранивший страстную любовь к рататую. По правде говоря, это был Антуан Эго, и каждый вечер он приходил к ним за тарелкой рататуя, а то и за двумя. Вскоре Антуан Эго перестал быть таким тощим!

Гюсто был прав. Каждый, вне зависимости от воспитания, образования, типа кухни или наличия приправ – каждый может готовить!

Конец? Держу пари, что концовок счастливее этой не бывает!

Content

Китти Ричардс - Рататуй

Литературно-художественное издание

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12