Сергей Богдашов, Игорь Митрофанов

Приключения либроманта в С С С Р

— "Здравствуй, новый день!" — промелькнуло в голове при виде светящихся зеленных цифр на часах такси. Всё же есть нечто таинственное, когда на циферблате выстраиваются четыре ноля. Ноль часов, ноль минут. Символично выглядит, как начало жизни.

Если верить часам, то уже вчера отработан последний сет в очередном клубе. Из тех, что модно стало называть крайними.

Мини — турне финишировало в Чебоксарах. Юрок с Вовкой часа через три окажутся у себя в Нижнем Новгороде, а я, спустя минут двадцать притоплю массу на любимом диване в своём родном Новочебоксарске. Или, как сокращённо говорят местные жители — в Новчике.

Организаторы наших небольших гастролей расстарались, технический райдер во всех городах соблюдался, оттого и ездили мы по стране налегке.

Рядом со мной сумка с ноутбуком и жестким диском, да небольшой заказной кейс, с аккуратно упакованным минимумом, необходимым для нормального выступления. В них мой стандартный комплект бродячего артиста: беспроводной микрофон, а точнее, вокальная радиосистема с моим любимым "Шуриком", как я ласково именую Shure. Таскаю его с собой на все выступления. У меня в нём голос звучит так, как мне нравится, и свой микрофон — это тебе не заплёванный арендный. Головная гарнитура, ноутбук с жёстким диском, ворох нестандартных соединительных шнуров и две концертные бабочки, на которых изображена клавиатура. Говорят, правда, что они смотрятся издалека, как пасть с выбитыми зубами, но по бабочке меня узнают чаще, чем по всему остальному.

В целом туром я доволен, хотя и устал от мельтешения городов. Для меня куда как милее посидеть перед компом за написанием нового бита, чем в окно купе рассматривать пролетающие мимо столбы. Это Юра с Вовой, незамысловато назвавшие свой рэп-дуэт Ту-МС, к гастролям привыкли. Для них дорога, это одно из обязательных условий жизни артиста, но я-то битмейкер.

Нынче битмейкер — это и композитор, и аранжировщик, и диджей, и продюсер звукозаписи в одном лице. Угу, вот так меня много. По-другому уже никак. Иначе стагнация, падение и дно, а стало быть: "Учиться, учиться" и так далее.

В результате, после немалого количества затраченных жопочасов нотный стан, слава Богу Синтезаторов, для меня уже не китайская грамота, а этакий вариант программы, написанный на пяти горизонтальных линиях и доступный к пониманию. При желании я даже могу вручную нарисовать скрипичный ключ и назвать точное количество диезов или бемолей для большинства тональностей. Пошутил. Конечно же назову и сыграю.

Раньше я любую мелодию старался наиграть на гитаре, но жизнь заставила меня плотно освоить клавишные, воззвав к совести и давно забытой учёбе в музыкальной школе, а также, прельстила возможностями современных цифровых клавишных с аранжировочными станциями на борту.

Чтобы чётко знать какую партию осилит ударник и не будет при этом чувствовать себя осьминогом, мне пришлось подружиться с барабанами. Объект дружбы, состоящий из шести пэдов электронных барабанов, до сих пор в спальне не разобранный стоит, и уже привычно используется мною вместо вешалки для носков.

С читкой текстов у меня не получается так, как хотелось бы, да и не моё это, честно говоря. Зато пою я, по мнению неплохих профессионалов, очень чисто и интересно.

Собственно говоря, с моего пения и случилась коллаборация с парнями из Нижнего. Ту-МС искали биты для песенок в свой новый альбом и услышали мои работы, в которых я иногда делаю вокальные вставки, напевая порой что попало. Мне предложили поучаствовать в создании песен на мой материал, и я согласился, оставив за собой авторские и смежные права. Биты продавать не стал.

Затем последовали поездки в Нижний Новгород, где записывался весь материал, сведение и мастеринг в Москве, запись клипа в Питере, выстрелившие два трека и блиц-тур в поддержку альбома. Стоит добавить, что моими вокальными партиями решили разбавить речитатив, и хотя зачастую спеть нужно было всего-то по паре — тройке фраз в каждой песне, мне пришлось почти месяц заниматься вокалом под надзором специально нанятого жутко придирчивого преподавателя.

Окончание гастролей мы отметили в одном из баров клуба, в котором только что отыгрались. Посидели, поболтали о планах на будущее, выпили по коктейлю, да и направились в фойе. Если б не маленькая заминка, то рассказывать было бы нечего.

Уже около самого выхода меня окликнул администратор клуба и сказал, что в гримёрке, где мы переодевались перед выходом на сцену, меня ожидает поклонница. Юра с Володей подозрительно улыбнулись, заговорщицки подмигнули мне и пообещали подождать на улице, если я уложусь в пятнадцать минут.

Войдя в гримёрку, я сначала решил, что ошибся дверью. Ещё полчаса назад зеркала в гримёрке не были разрисованы занятными пентаграммами, и освещение было не из свечей. На полу не было никакого круга, с нарисованной в нём звездой. Собственно, и девушки там тоже не было. Поклонница, кстати, странная оказалась. Стройная блондинка лет двадцати — двадцати двух, была одета в прозрачный пеньюар, сквозь который при свете свечей были видны многочисленные татушки. Распущенные волосы, босые ноги. Она встретила меня у дверей и потащила к центру круга. Затем схватила со стола ароматизированные палочки, подожгла их, сбросила накидку и начала меня окуривать, исполняя замысловатый танец. Комната наполнялась сладким дымом, а фанатка, водрузив на мою голову венок из цветов, перешла к горловому пению и танцам, в стиле сибирских шаманов, разве что без бубна. Песни и пляски перемежались причитаниями о том, что я избранный. Прямо, как Нео из "Матрицы". Разглядывая привлекательное тело, я почти не слушал её бормотание о том, что я ещё не прошёл инициацию и не знаком со своей силой. Потом она пала предо мной на колени, завыла очередную мантру, да так, что я чуть сам не стал подвывать ей дуэтом, и всё-таки стащила мои джинсы вместе с трусами до колен. Я на всякий случай спросил, а так ли нужен для инициации такой перфоманс, но кроме невнятного мычания уже ничего не услышал. Жуть какая-то. Смесь "Матрицы", "Вия" и порно. Спустя несколько минут, перед тем, как выйти из гримёрки, я, вполне удовлетворённый, поинтересовался у лежащей на полу посреди звезды "инициаторщицы", в какую секту она меня посвятила. В ответ услышал, что я теперь либромант. Хм, не знал, что это теперь так называется. Надо же, каких только названий не придумают для ролевых игр.

Парни, как и обещали, дождались окончания моей "инициации" и на все мои вопросы со смехом заявили, что они не при делах и понятия не имеют ни о каких жрицах. Правда, непрекращающиеся смешки и веселые лица заставили меня усомниться в их непричастности. Хорошо ещё, что букет с моей головы где-то удачно потерялся, а то б надо мной ещё долго смеялись бы. Мы обнялись на прощание и, пожелав друг другу удачи, расселись по машинам — я в ожидающее меня такси, а ребята в светлый Шевроле с нижегородскими номерами.

* * *

Я никогда не доверяю сотовому и поэтому считаю, что самый лучший будильник — это телевизор. Особенно, если пульт от него не под рукой и не под подушкой, а громкость выкручена больше половины. Весёлое пробуждение получается. Так-то у меня телик на Первом включается — по будням новости слушаешь, а по выходным фильмы старые показывают, и я к этому привык.

Сегодня, после неизвестной музыкальной заставки, с экрана со мной поздоровались молодые Кирилов с Шатиловой и заявили, что я смотрю программу "Время".

Похоже, что местные телевизионщики в очередной раз с сеткой намудрили и вместо Первого включили какой-то исторический канал, типа "Ностальгии". Пришлось вылезать из-под одеяла и шлепать через весь зал, поскольку пульт от ящика я всегда кладу рядом с ним. По привычке переключил на другой канал, где увидел двух мужиков в трусах и белых майках, задорно марширующих под аккомпанемент бородатого дядьки за роялем. Невольно вспомнились слова Семёныча: "Если вы в своей квартире, лягте на пол. Три-четыре". Следующие каналы посмотреть не удалось, потому что каждый раз появлялась надпись "Сигнал отсутствует".Плюнув на телевидение в целом и на свой телик в частности, попёрся в ванную.

Вместо горячей воды я услышал жалобное урчание из крана. Давно такого не было, чтоб без предупреждения воду отключали, тем более на выходные. Впрочем, не критично. У меня летом холодная вода, как парное молоко. В ванне не полежишь, но для душа самое то.

В хлебнице было чисто, как в операционной. Пришлось надеть бриджи с футболкой, запрыгнуть в сланцы, и проверив наличие банковской карты, шлёпать в магазин.

Первая неожиданность поджидала меня за дверью. Ещё вчера днём у нас был чистенький подъезд в синих тонах, а сегодня я оказался в аммиачном гадюшнике. По надписям на грязных стенах можно было изучать "великий и могучий". Причем, в основном его ненормативную часть. Моя дверь, обтянутая дерматином, не претерпела изменений, а вот у соседа за ночь она из металлической превратилась в обшарпанное деревянное полотно с ручкой, висящей на одном шурупе. На потолке, посреди черных закопченных клякс, как маленькие сталактиты висели обгоревшие спички. Деревянные ручки перил за ночь кто-то поменял на пластиковые. Между первым и вторым этажом, под почтовыми ящиками, какой-то мудак поставил два железных бачка размером с ведро, и криво написал на них "Для пищевых отходов". И что совсем меня растрогало, так это отсутствие стальной парадной двери с доводчиком и светящейся красной кнопкой. Она стала деревянной, была обшита кровельным железом и подпёрта обломком кирпича. Я сильно ущипнул себя за ляжку, в надежде проснуться. Больно. Наверняка синяк останется.

Выходить из подъезда стало страшно. Я уже догадывался, что во дворе, на том месте, где обычно стоит с десяток легковушек, увижу старые скрипучие качели, металлическую горку, стилизованную под космическую ракету и длинный стол, за которым местные мужики с утра до ночи резались в шахматы и домино. Это был двор моего детства. Предстояло узнать, насколько далёкого.

Ожидания оправдались полностью — я и в самом деле оказалось во дворе, который помнил с детства. Правда, за столом, как и во всём дворе, я никого не заметил. Немного смутила голубятня, что стояла вместо горки — ракеты. Правильнее будет сказать, что это я сразу никого не успел заметить, потому что, озираясь по сторонам, чуть было не налетел на высокую грузную седовласую женщину в сером мешковатом халате, подметавшую тротуар около подъезда. Сердце пропустило пару ударов, когда понял, что передо мной тётя Женя. Наша дворничиха, жившая в соседнем подъезде. Гроза местного хулиганья, не раз проверявшая крепость черенка своей метлы о плечи и хребты несознательных элементов, бросающих фантики, бычки и прочий мусор мимо урны. Я совсем мелким был, когда её хоронили всем двором, а тут она весело машет своей метлой и нет-нет, да оглядывается по сторонам.

Если хотите узнать местные новости, какая машина и во сколько заезжала во двор, или в какую сторону побежали пацаны со двора — спросите тётю Женю. Расскажет. У неё всё под контролем. И никаких баба Женя или еще как — только тётя Женя.

— Валерка, ты что ли? — подозрительно оглядела меня женщина, — Тебя и не узнать. Куда усы с бакенбардами дел? Жениться надумал?

— Не-е, тётя Жень, рано мне. Нынче какое время на дворе? — раз меня спутали, скорее всего, с моим отцом, то нужно хоть что-то полезное для себя узнать.

— Как это какое? — опешила тётка от вопроса, — Суббота. Третье июня тысяча девятьсот семьдесят девятого года. При чём здесь время? Что ты меня путаешь? Ты же сам говорил, что всё сбреешь, когда жениться соберёшься.

— Вот видишь, — извиняясь, развёл я руки, пытаясь наскоро прикинуть возраст отца в семьдесят девятом, — Мне же ещё двадцати семи нет. Я, можно сказать, только — только жить начинаю. Совсем юный и молодой цветущий организм. Так что рано мне жениться.

— Ой, балабол. Весь в отца. Да ладно, не слушай меня, старую. Шучу я. Без этой растительности ты лучше выглядишь. Моложе сразу лет на пять стал, — расплылась в доброй улыбке уборщица, сверкнув металлическими зубами. Она ещё раз окинула меня взглядом и кивнула на мои сланцы, — А ты куда это в трусах да тапочках собрался? К Стасику из сорок девятой что ли? Так они с Люськой к первому автобусу в Липово торопились. Хотели воды набрать на полив, пока напор нормальный.

— Ну да, ну да. Про дачу он мне забыл сказать, — с трудом переставляя ставшие ватными ноги, прошёл я к скамейке.

Семьдесят девятый…

Я чуть не сел на асфальт мимо лавки. Я появлюсь на свет только через тринадцать лет. Отцу сейчас в этом времени двадцать шесть и тётя Женя приняла меня за него, потому что мы с ним похожи. Как говорили нам все знакомые, я его копия, но без усов. Ростом мы оба под метр восемьдесят, только я вроде похудее буду. Даже родились мы оба в одном и том же месяце, с разницей в один день.

Стасик и Люська из сорок девятой — это, как я только что сообразил, дядя Стас и тётя Люда Спиридоновы, родители Владимира Станиславовича, который преподавал у меня физику. Сейчас они, скорее всего уже на даче, куда ездил единственный, вечно переполненный двадцать первый маршрут городского автобуса. Вообще-то городок у нас маленький и до их участка за полчаса можно на велосипеде не спеша доехать. Что мы порой и делали с пацанами, когда на дачу кого-нибудь по хозяйству отправляли предки. Ещё рядом с деревней Липово, давшей название огромному дачному посёлку, находится старое городское кладбище, на котором лежат папины родители, там же похоронили и мою маму, а затем и папу. Поэтому, порой стоит уточнить: сам поехал человек в Липово или его туда отвезли, а то находятся шутники…

— Кстати, тёть Жень, ты ведь в ЖЭКе работаешь. Не в курсе, горячую воду надолго отключили?

— Как обычно, до конца лета, — не отвлекаясь от работы, через плечо кинула тётка, — А ты чего спросил-то? Чай не в первый раз. Каждый год так.

М-да, весёлая история. Сходил, блин, за хлебушком. Самое интересное, что у меня, выходит, и на хлебушек-то денег нет, да и не малейшего понятия, сколько он у них стоит. Похлопал по карманам бридж в поисках сигарет и зажигалки. В карманах только ключи с картой. За сигаретами поплёлся домой.

В прострации добравшись до третьего этажа, вошёл за порог квартиры, прислонился спиной к двери и сполз по ней на пол. Посидев минут пять, прошёл на кухню, и под звук закипающего чайника начал размышлять уже спокойнее.

На банковской карте у меня деньги есть. В нашем городишке можно было полгода более-менее нормально прожить. Кроме того, мне каждый квартал авторские поступления идут с разных источников, а здесь у меня ни копейки.

Вот это я попал! Чёртова инициация! Прямо в СССР меня отправила шаманка озабоченная!

Сижу, киплю на пару с чайником. Пар из ушей.

Я любил читать в инете фантастику и фэнтези про всяких попаданцев в прошлое, и насколько помню, в книжках герои обычно в кого-нибудь из аборигенов вселялись и почему-то всегда после своей смерти. Может я тоже умер в двадцать первом веке и вселился в своего отца в семьдесят девятом? Потянул правый рукав футболки вверх. Тело вроде моё. Вон и татуировка весов на плече, означающих мой знак зодиака, никуда не делась. У отца из татушек только группа крови чуть ниже груди была наколота.

Всё страньше и страньше. Всё чудесатее и чудесатее. Мне не важно, в какую реальность я попал. Хоть в трижды перпендикулярную. Только, если я в своем теле, то где мой папа? Может, он не ночевал дома или уехал куда? Вернётся, а тут я:

— "Оппачки! Здрасьте, а я ваш сын! Решил вот обстановку в квартире сменить".

Если так, то надеюсь, что разберёмся.

Опять же, интересно, а куда наша старая квартира делась, если моя сюда вместе со всей обстановкой перенеслась? Кстати, надо бы проверить, вся ли техника работает.

Чайник и телевизор исправно функционируют, в этом я уже убедился. Я с кружкой в руках пошёл в зал. Первое, что бросилось в глаза, был мой смартфон, лежавший на диване. Посмотрел на отсутствие сигнала и бросил его обратно — в ближайшее время его можно использовать только в качестве очень хорошего фотоаппарата или видеокамеры. А какой в этом смысл, если дома в наличии неплохой цифровой фотоаппарат и пара экшн камер, одна из которых ну очень дорогая? Можно со смартфона ещё книжки читать и музыку через наушники слушать, так и для этого у меня есть соответствующие гаджеты. Разве что телефон, как часы или калькулятор использовать, но это так себе удовольствие — часы на руке носят, а считать мне пока нечего. Впрочем, посчитать и на ноутбуке можно — он, оказывается, тоже работает, как я только что убедился. Интересно, а домашний комп, что в спальне стоит, исправен?

Спальня у меня только называется спальней. На самом деле это небольшая студия, в которой сейчас сам чёрт ногу сломит. Здесь я сделал самые первые свои биты. Здесь же были записаны и первые полноценные миксы.

Включил сетевой фильтр и запустил комп. Заставка прошла, часы в нижнем правом углу показывают без пяти девять. Навёл курсор. Третье августа две тысячи девятнадцатого. Суббота. Сорок лет и два месяца разницы. Нормально так стрелки часов перевели.

Так, а с каких хлебов значок на панели задач активен?

Какой ещё такой работающий модем от телефонного провайдера!

Стучу себя в лоб раскрытой ладонью…

Ну, да, было дело, участвовал я в своё время в рекламном проекте одной сотовой компании — записали мы им с десяток треков на заказ. Денег нормальных подняли, да в придачу каждый участник получил интернет-модем с бесплатным пожизненным анлимом. Блин, что-то я туплю — у меня же дома интернет только через этот модем и был. Ну, вот лень мне было с местными интернет-провайдерами связываться и в квартиру кабель тащить. Да и дома я бываю только наскоками. Так вышло, что я только модемом и пользовался, благо связь меня устраивала. Интересно, как интернет может оказаться в прошлом?

Сижу, мандражирую, а сам дрожащей рукой по иконке браузера кликаю.

Работает.

Выходит, что я и общаться с будущим могу, потому, как не может сеть только в одну сторону работать, как это я в одной книжке прочитал. В ней там главный герой в прошлое с айфоном провалился, да пользовался им только как энциклопедией и медиапроигрывателем, типа у него интернет только к нему шёл, а от него не уходил. Не знаю, как такое может быть, технически это невозможно представить, иначе он бы не смог по той же иконке кликнуть. Или у него айфон бракованный был, или пиндосы чего-то накрутили в своём гаджете, чтобы связь с прошлым была такая кривая. Как-то подсознательно я не доверяю штатовской продукции. То ли дело наше… Родное… Китайское.

В результате я зашёл в соцсеть, выбрал из списка контактов одного знакомого и завис. Что я ему напишу-то? Что-нибудь типа:

— "Привет. Как дела? А я тут в прошлом зависаю".

Так он у меня сразу спросит, где я такую дурь забористую взял. Выключил комп и пошёл курить на балкон, благо выход на него у меня прямо из спальни.

Постоял, подымил. Солнышко припекать начало. Лепота.

Посмотрел на стадион родной школы, куда выходят окно спальни и балкон.

Скоро тополя, что растут по периметру школы, начнут сбрасывать пух, и весь стадион покроется ватой по щиколотку. Заодно и на балкон порядочно налетит. По сути, у меня не балкон, а лоджия, так как с двух сторон имеются стены. Просто, в моём понимании лоджия — это нечто большое, где можно посидеть, подумать, не спеша пива покурить. Так что балкон более правильное название для скворечника размером три на метр. Говорили, что раньше балконы в моём городе нельзя было стеклить, дабы не нарушать какие-то правила. Со временем эти правила то ли отменили, то ли на них забили, и начал народ ставить рамы, кто какие мог, и у кого на сколько денег хватало.

Отец всегда был против того, чтобы застеклить нашу лоджию. Спальня и так на восток выходит, а после обеда на ней темновато становится. Если еще и дополнительные стекла поставить, то вообще в полдень придётся свет включать. В этом я его категорически поддерживал и каждую зиму выкидывал за борт кучи снега, благо под окнами никто не ходит. Барахло на балконе у меня никогда не задерживалось, быстро переезжая в гараж, а то есть люди, которые держат что попало — ни пройти, ни проехать.

Допил остывший чай, но аппетит никуда не делся и живот начал урчать, требуя что-нибудь покалорийнее воды. Порылся в шкафу на кухне и нашёл пару пачек бэпэшек. Не помню уже, когда я их туда забросил, но так-то чем не еда? Снова разогрел чайник, намял вермишель в маленькую кастрюлю и залил кипятком. На всякий случай заглянул в холодильник, выудил пакет кетчупа и банку ставриды в масле. Без ничего консервы кушать то ещё удовольствие, но если запарить с вермишелью, то получается почти что рыбный суп. А вот хлеб хоть по соседям иди клянчить. Правда, не уверен, что кого-то толком знаю, потому что за мою короткую жизнь в наш дом кто только не переселялся. Да уж, ситуёвина. И поплакаться-то некому — увезут в Чебоксары и в дурку на Пирогова пристроят. И не позвонишь никому…

Стоп. Почему это нельзя позвонить? Вайбер же и в телефоне и в ноутбуке есть. Переставил модем из компа в ноут, включил раздачу Вай-Фая и позвонил на Вайбер единственному человеку, которому в этой жизни я доверяю на все сто. Вызов пошёл, а я замер в надежде, что друг сейчас не на службе и у него на телефоне включен интернет.

— Я вас крайне внимательно слушаю, — прозвучало в трубке, как в бочке. Прикалывается.

— Я вас тоже категорически приветствую. Чем занимаешься? Говорить можешь?

— С работы пришёл только что. Поспать собирался. Ты с унитаза что ли звонишь? Голос у тебя, словно из трубы.

— Из-за Вайбера наверное.

— Точно. То-то я не сообразил сразу, что за мелодия такая странная на вызове. А чего не поднимешься ко мне? Чего по телефону-то трещать?

— Олег, ты не поверишь, в какую я задницу попал.

— Когда это я тебе не верил? Давай, заходи. Только музыку у себя выключи, а то у меня пол ходуном ходит.

Олег живёт надо мной и служит водителем в местной пожарной части, работая сутки через трое. Поэтому даже после караула он продолжает сон-тренаж, пытаясь переспать своё начальство. В соцсетях он аккаунтов не имеет, объясняя это нежеланием в них зависать, но при этом сутки напролёт может резаться в танчики.

Когда мою маму при родах убили врачи, влив в неё кровь другого резус-фактора, мать Олега растила нас обоих. Мой отец на работе тогда рвал жилы, чтобы выжить в девяностые и на ноги встать. Так что Олег мне не просто друг. Брат, и никак иначе.

— Подожди, дружище! Какая музыка? Ты сейчас о чём? — потёр я рукой вспотевший лоб.

У меня и так голова кругом, а тут ещё загадки.

— Когда мимо твоей квартиры проходил, то какой-то рок из-за двери слышался, а сейчас даже не знаю. Просто громкий бубнеж и пол подозрительно вибрирует.

— Олег, я сейчас не дома. Вернее я дома, но как бы не у себя. Сложно объяснить, чёрт. У тебя интернет дома через роутер? Вайбер на ноуте установлен?

— Через роутер, а Вайбер только на телефоне есть.

— Тогда включи Скайп на ноуте и спустись ко мне в квартиру.

— Понял. Может ментов вызвать на всякий пожарный?

— Ментов пока не надо. Просто ломись в мою дверь и покажи мне того, кто откроет дверь.

Через две минуты я на экране своего ноутбука увидел молодого отца. Тот, судя по движению глаз, сначала посмотрел на Олега, а затем уставился на моё изображение.

— Ну, здравствуй, папа! — не сразу нашёл я, что сказать, — Соседа в дом впусти.

Глава 1

Молчали все втроём. Долго. Временами переглядываясь, и всматриваясь друг в друга в поисках тех мелочей, о которых вдруг вспоминали. Потом Олег с отцом переместились в квартиру и уселись за нашим старым обеденным столом, накрытом клеёнкой.

— Вот такая у меня история, — подытожил я свой рассказ, глядя на сидевших рядом папу и друга, — Денег ноль, знакомых нет. Вернее, знакомые есть, но они не мои, и как мне с ними общаться, я понятия не имею. Ещё есть твой советский паспорт и водительские права, — посмотрел я на отца, поднявшего бровь, — В восемьдесят первом ты с приятелями летом рыбачил на Цивиле. Волгу к этому моменту уже перекрыли и запустили первые два агрегата. Утром на ГЭС пустили воду, уровень Цивиля поднялся на метр, и у тебя унесло куртку. Ты решил, что в куртке были права с паспортом и восстановил их. Спустя полгода потерянные документы нашлись под кроватью, и они до сих пор у меня хранятся со всеми твоими бумагами и фотографиями в зале на антресолях.

— Считай, что ты легализовался в том мире, — грустно пошутил Олег.

— Угу, осталось отца в своём пристроить. С документами проблем не должно быть, — посмотрел я на папу, — Ты подстригись, сбрей усы с баками, да сходи в МФЦ. Напишешь заявление на восстановление утраченных документов, заплатишь штраф и через десять дней получишь новые. Правда, у меня в правах только категория "В" открыта. Кстати, Олег, покажи отцу Федю.

— Прикольный у тебя УАЗик, — заявил папа через пару минут, после того как друг показал ему в окно стоящий во дворе черный Фольксваген-Туарег, — И за сколько тысяч ты его купил?

— Что-то в районе двух миллионов. Сейчас точно не помню. Только это не я, а ты его купил в две тысячи тринадцатом году.

Туарега и в самом деле купил отец незадолго до своей смерти, а я его оставил, как память, продав свою Октавию.

— Интересно, — поджал губы папа и смешно пошевелил усами, — Квартиры у нас перенеслись, а гаражи как?

— А что у тебя в гараже сейчас стоит? — насторожился я.

Папа как-то рассказывал, что ему от моего деда досталась Копейка, но я её не помню. Зато запомнил, как первый раз в своей жизни я рулил его зеленой Девяткой, сидя у отца на коленях.

— Отцовский Жигуль, — подтвердил мои догадки папа, — Правда цепь гремит, и бензин он жрёт, как мой зилок. Карбюратор надо менять.

— То есть машина на ходу?

— Конечно, на ходу. А в подполе найдёшь бочку бензина. Ну не поднималась у меня рука со своей рабочей машины бензин на землю сливать.

— А картошки у тебя в подполе нет случайно? — поинтересовался я, услышав, как в очередной раз заурчал живот.

— Июнь месяц. Какая картошка? В твоём мире в гараже верстак с тисками фрезерными был? Не выкинули?

— Тот, что слева от входа, с выдвижными ящиками под выключателем? — уточнил я.

— Угу, — кивнул папа, — В нижнем ящике бутылка лежит. Сходи и забери. Замок не меняли за столько лет? Ключи у тебя есть?

— На моём веку не меняли, — помотал я головой, — Подожди секунду, сейчас покажу, — я сходил в прихожую, достал из висевшей на вешалке старой барсетки ключи и показал их отцу.

— Они самые, — тут же определил папа, — Если что, то дубликаты есть у дяди Пети Кудряева из пятнадцатой квартиры.

— А что в бутылке-то? Водка? Золото, бриллианты? — попытался пошутить я, хотя обстоятельства к шуткам не располагали, — Так мне сейчас как-то не до выпивки. А за золотишко у вас срок вроде дают.

— Да я вообще-то водку не пью. Разве что вино иногда. Впрочем, не суть. В ящике лежит бутылка из-под шампанского. В неё десятикопеечные монеты почти под завязку насыпаны. Вот и будут тебе на первое время деньги.

— И много в бутылке денег? — покосился я на отца.

Деньги обычно хранят в банке, ну, или в банках. А про бутылочное хранение я первый раз слышу.

— Понимаешь, я их не считал, только ссыпал мелочь из кармана каждый раз, как в гараж шёл. Говорят, около трёхсот рублей должно получиться. Так что сам развлечёшься, — хохотнул батя на том конце не знаю чего. Ну, не провод же в прошлое провели.

— А триста рублей — это в твоё время много?

— У меня, как у водителя самосвала, зарплата около двухсот выходит, если со всеми премиальными и классностью. Батон у нас стоит шестнадцать копеек, полбуханки черного — девять. В рабочей столовой можешь покушать копеек на сорок — пятьдесят. Пачка сигарет тридцать — сорок копеек. Проезд по городу пять, до Чебоксар — двадцать копеек. Вот и считай, много это или мало. Кстати, я с понедельника в отпуске, а отпускные вчера получить не успел, в гараж поздно вернулся. Так что в понедельник возьми мой паспорт и сходи в управление ГЭСстроя за деньгами. Думаю, на первое время тебе хватит. Если что, касса у них на первом этаже. Да там и указатель висит. Не заблудишься.

— Понятно. Значит, будем теперь жить по новому старому. Олег, у тебя карта к тому же номеру привязана? — я дождался подтверждающего кивка, открыл на смартфоне Интернет-банк и сделал перевод другу, — Я тебе денег сбросил, помоги бате с покупками.

— Куда столько? — удивился Олег, достав из кармана трико свой брякнувший сообщением телефон и увидев сумму.

— Во-первых, купите смартфон, чтобы отец был всегда на связи. Кстати, — посмотрел я на отца, — отцом и папой мне тебя называть теперь как-то не в жилу в силу нашего возраста. Валерой — тоже что-то не то. Ничего, если я буду к тебе по отчеству обращаться? Борисыч. Звучит же? — я, дождавшись кивка, продолжил, — Сегодня же иди в парикмахерскую и подстригись. Можешь потом сразу сфотографироваться на паспорт и права. Надень светлую рубашку. Если своей нет, то купи. Галстук не надо, его всё равно не будет видно. Теперь дальше. По покупкам. Купите телевизор. У тебя же сейчас старый черно-белый "Рекорд" и каналы ты, как всегда, переключаешь пассатижами? — уставился я на отца, дожидаясь очередного подтверждения своих воспоминаний, — Вот и обновишь технику. Ещё купите ноутбук бюджетный. На первое время его за глаза хватит. Борисыч, музыку ты сейчас на чём слушаешь?

— Ростов сто второй в том году в кредит взял, — услышал я в ответ и улыбнулся. Знакомый агрегат. В своё время я его сам лично из гаража выкидывал.

— И как аппарат? Нравится?

— Не то слово, — расплылся в улыбке предок, — ВЕЩЬ! Правда стоит, падла, как мотоцикл, и весит не меньше. Ну и нормальная лента для него чересчур дорогая.

— Думаю, что с интернетом ты про такое понятие, как магнитная лента, скоро забудешь. Олег, дашь Борисычу на время пароль от своего Вай-Фая?

— Ты чего, братан? О чём речь? Я и симку ему свою старую отдам, чтобы не потерялся, — оживился друг, — А как паспорт получит, так новую ему купим.

— Вот и славно. Еще зайдите в «Смешные цены» и купите шмоток и обуви на лето. Джинсы там, футболки, сандалии, кроссовки. Ну, в общем, разберётесь. Олег, ты к Шурави давно не заезжал, а то я больше месяца у него не появлялся. Он сейчас в городе? Не в курсе?

— Недели две тому назад случайно встретились на заправке, — услышал я в ответ, — Может заехать, передать что?

— Думаю, что Борисычу на первое время у него самое место будет, пока прав нет. Ты как, Борисыч, автослесарем поработаешь недельку-другую, пока не освоишься в нашем мире? Зарплата неплохая. Место бойкое. Бывшая воинская часть, если помнишь. Хозяин Витя. Бывший афганец. Никогда не обидит.

— Конечно, согласен, — чуть не подорвался с дивана отец, словно он уже опаздывал на работу, — А что за воинская часть? Та, где прапора химпромовские? И почему бывшая? Почему Витя бывший афганец? Эмигрант?

— Витя бывший афганец, потому что срочную службу проходил в Афганистане. Его в городе все знают по прозвищу Шурави. Так в Афгане к советским людям обращались, — принялся я объяснять то, что когда-то сам не вдруг узнал, — Прапорщики на Химпроме не служат уже лет пятнадцать, и воинская часть расформирована. Всё, что было на той земле, каким-то образом передали на баланс Чебоксарского филиала Московского Автодорожного Института. Вот там Витя и арендует бокс. Я его вечером наберу в Вайбере. Скажу, что брат троюродный решил с Саратовской области переехать, поскольку там полная задница с работой, а пока у меня остановился. Ты ведь у нас саратовский?

— Ещё как саратовский, — кивнул отец, — Родился в Краснокутском районе. А там и правда задница?

— Хуже. Вот что, парни, я сейчас в гараж порулю, но есть у меня одна мысль. Надо бы проверить, в каком мире я нахожусь. Ну, то есть в своём прошлом или в каком-то параллельном. У нас в гараже стены заштукатурены только наполовину. Так? — посмотрел я на отца и продолжил, не ожидая его ответа, — Выше штукатурки я прибью к стенам что-нибудь, сфотографирую, а когда приду домой, фотографии сброшу на Вайбер. Вы, как с покупками закончите, а лучше ближе к вечеру, заскочите в гараж и посмотрите, появится ли там на стенах что-нибудь или нет. Если на стенах ничего не появится, то значит я не прошлом.

— А где же ты тогда? — удивился Олег.

— У негра в жопе, — криво улыбнулся я, прерывая разговор.

* * *

Вспомнив, как меня подозрительно рассматривала уборщица, я решил одеться поскромнее. Изучив заново свой гардеробчик, остановил выбор на серых летних джинсах и однотонной футболке. Собравшись в гараж, забросил в небольшую сумочку ключи от гаража, отцовские водительские права, сигареты и смартфон. Вместо телефона, конечно, можно было взять и фотоаппарат, но неохота затем файлы перекачивать на ноутбук, чтобы их через Вайбер пересылать.

Новчик маленький городок. В своё время мы с пацанами с одного конца до другого пешком, срезая дворами путь, не спеша за полтора часа его проходили. Вот и до моего гаража каких-то двадцать минут ходьбы.

В конце шестидесятых дед, бабушка и отец со старшим братом приехали из Саратовской области в Новочебоксарск. Папины родители устроились работать на расширяющийся чебоксарский химкомбинат и сразу же получили комнату в вагонгородке. Спустя полгода комната в вагончике сменилась на двушку улучшенной планировки в новом панельном доме рядом с рощей, которая носит гордое название Парк Культуры и Отдыха. Ещё через год по пьяни в Волге утонул папин брат.

В начале семидесятых мой дед оказался счастливым обладателем нового ВАЗ-2101, который тут же получил собственное имя — Копейка, и через профком выбил себе место в гаражном кооперативе рядом с горбольницей. Это ему ещё повезло, что у него машина была. Владельцы мотоциклов имели один гараж на двоих. Гаражи в то время строили пошире, чем в позднем СССР, так что при желании внутри легковушку можно даже поперёк поставить.

Широко не афишируется, но всем жителям города хорошо известно, что в советское время на территории Химпрома изготавливали не только нужные стране разнообразные красители, растворители и прочее.

В промышленных масштабах изготавливалось и тут же заливалось в авиабомбы химическое оружие. Весной семьдесят четвертого года временный склад с готовой продукцией бомб загорелся. Детонаторов на "изделиях" не было, но герметично упакованная начинка от нагрева разрывала корпуса бомб. Целую ночь простые пожарные в обычных бойцовках, да в промышленных противогазах заливали простой водой загоревшийся склад. Под утро на месте аварии был пруд тридцатисантиметровой глубины, состоящий из воды и "продукта", вылившегося из бомб. По сути, в то утро небольшой городок мог и не проснуться — от Химпрома до Новчика всего пять километров по прямой, а залитая в бомбы гадость была в триста раз токсичнее фосгена. Естественно, всё моментально было засекречено, а спустя полгода с разницей в несколько дней умерли мой дед и бабушка. Трудно сказать, послужила ли авария причиной смерти моих предков, но произошло то, что произошло.

Подхожу к гаражу, и тут до меня доходит, что я нахожусь сейчас в городе с заложенным под него фугасом, потому как производство химоружия было свёрнуто только в начале девяностых годов. Да и без этого злосчастного "продукта" Химпрому есть чем здоровье народу попортить — запасов одного только хлора хватит, чтобы всю Чувашию потравить.

Открыл настежь ворота и чуть не ослеп от блеска хромированной решетки радиатора и бампера. Это меня так вишневая Копейка встретила. На вид симпатичная машинка и номер прикольный: десять — десять ЧУК. Обошёл по кругу это чудо почти что отечественного автопрома. На первый взгляд машина не битая и не крашенная. Даже хромированные колпаки на колесах не помятые и без "рыжиков", которые образует ржавчина. Нужно днище посмотреть, а то машина над смотровой ямой стоит, а из неё вход в погреб. Вредно такое соседство для техники, поскольку влага, поднимающаяся из подпола, проедает металл не хуже кислоты.

Двигатель завёлся только с третьего раза. Вначале я забыл о выключателе массы — не ставится он давно на машины, потому что современная электроника не любит, когда её обесточивают. Потом вылетело из головы, что в Копейке не инжекторный двигатель, а значит будь добр ручками подкачать бензин и заводить, давя на газ да играя подсосом.

Ох, и гремит же под капотом. Такое ощущение, что в двигателе каждый поршень своей жизнью живёт. На счёт цепи батя не соврал — и правда бренчит, аж в салоне слышно. Только он забыл добавить, что клапана жутко гремят и боюсь, что их регулировка мало что даст. Тут как бы не пришлось рокера менять. Это в лучшем случае, а в худшем нужно будет распредвал искать.

Выгнал Копейку из гаража, всё-таки нейтрализаторы на систему выхлопа не скоро придумают и, не смотря на открытые ворота, угореть можно запросто. Уснуть, может, и не усну, но голова трещать будет.

Пока машина прогревается, решил оставить на стенах гаража память для истории. Поискал, что бы такого занятного прибить к стенам. На одном из стеллажей нашел таблички, которые электрики вешают при проведении работ: две квадратные жестянки с надписями "Не включать! Работаю люди!" и одну треугольную "Не влезай! Убьёт!". Понятия не имею, откуда они взялись, но думаю, что в любом гараже полно вещей, о происхождении которых вам не расскажет даже сам хозяин. Нашёл дюбель — гвозди. Отличная штука. При хорошем ударе, да с нормальным молотком, их в красный кирпич по самую шляпку вогнать можно. Да так, что потом не вытащишь. Ну, я и постарался. В стену напротив ворот прибил треугольник с черепом и молнией, а на боковые стены пришпандорил таблички "Не включать". Сделал несколько фотографий, чтобы Борисыч с Олегом знали, где искать следы о моём пребывании в прошлом.

Прокатился вдоль гаражей. Лучше бы не пробовал. Разогнался, благо места хватает, ищу пятую скорость, а её нет. Как так-то? А вот так! Четырёхступка оказалась на первых Жигулях. Подъехал к гаражу, заглушил двигатель и мне грустно стало. Вроде и есть машина, а радости от неё никакой.

Достал из ящика бутылку, про которую говорил папа, попробовал вытряхивать из неё монеты. Мало того, что бутылка тяжелая, так я ещё за две минуты смог достать только пять монет. Эдак я до посинения буду бутылкой трясти, как тот прапорщик из анекдота. Взял на стеллаже ветошь, завернул в неё бутылку, чтоб мелочь да стекла не разлетелись, и грохнул молотком от души. Полчаса отделял стекло и складывал монеты в столбики по рублю. Двести девяносто шесть с половиной башенок построил. На обед вроде как заработал, да и живот своим урчанием о себе уже не на шутку напоминает.

В моей жизни недалеко от гаража была одноэтажная столовая под названием "Пельменная". Решил съездить и проверить, как давно она была построена. Оказалось, что уже построена и работает. Взял две порции пельмешек, стакан сметаны и стакан компота. Наелся от пуза, но разочарование от машины не пропало. Понятно, что дареному коню в зубы не смотрят, но ведь можно же что-нибудь сделать. Вернулся в гараж и решил посмотреть, что ещё интересного мне досталось в наследство.

Самодельный зарядник для аккумулятора.

Верстак с тисками. Фрезерные тиски, кстати, считаются самыми лучшими. Пусть они и громоздкие, но они не чугунные и в них без опаски можно гнуть что угодно и стучать молотком, не боясь их сломать.

Рядом наждак, видимо сделанный из асинхронного трехфазного двигателя, поскольку рядом с выключателем прикручена пара больших конденсаторов.

В ящиках разные ключи. Наши. Советские. Это не китайское барахло, которым можно крутить только пластмассовые гайки.

Паяльная лампа.

Старый пылесос.

Ручная лебёдка.

Примус. Для чего он здесь?

Старая ламповая радиола, у которой вместо антенны метров десять медной проволоки.

Всякий хлам. Старые передние тормозные накладки, вперемешку с гайками и шайбами. Болты разных размеров, ничего общего не имеющие с автомобильными, поскольку резьба простая, а не мелкая, которую используют на машинах.

Несколько годовых подшивок журналов "Моделист-конструктор", "Юный техник" и с десяток не подшитых "За рулём". Взял один из них в руки. Полистал. В отличие от современных, где одна реклама, тут полжурнала мути о достижениях и планах автопрома, вперемешку с партийными лозунгами. Другая половина — советы бывалых по доведению того или иного агрегата до состояния, в котором этот самый агрегат должен изначально быть, а не как в анекдоте, где паровоз превращается в самолёт после доработки напильником. На задней обложке цветные фотографии масштабных копий ГАЗ-14 под названием "Чайка" и какого-то смешного микроавтобуса под названием РАФ.

Под стеллажами стол, на котором аккуратно сложены книги с инструкциями по ремонту и обслуживанию легковых автомобилей. Добротные. В картонных обложках и размером формата А4, если не побольше. В другой стопке такие же большие каталоги запчастей. Эти-то к гаражу какое отношение имеют? Не магазин же по продаже автозапчастей отец собирался открывать.

Взял в руки самый верхний, зеленый, на котором было написано "VAZ 2101, 2102, 21013. KATALOG". Так он, гад, меня током дёрнул, что я аж книгу из рук на пол уронил. Не то чтобы сильно шарахнуло, но посильнее, чем статическим напряжением. Странно, бумага вроде изолятор, чего это меня током бьёт. Присел на корточки перед раскрывшейся книгой. Смотрю на нарисованный карбюратор и облизываюсь — вот бы его новенький на Копейку поставить. У меня настолько разыгралось воображение, что я карбюр, как настоящий перед собой увидел, и руку к книге потянул, сжимая и разжимая кисть, мол, иди ко мне моя радость, ты мне нужна. Рука по запястье провалилась в страницу, и я кончиками пальцев прикоснулся к чему-то холодному. Моментально выдернул руку и чуть не сел на пятую точку с перепугу. Посмотрел на книгу — на вид страницы не порванные. Глянул на руку — рука как рука. Не покраснела и не побелела. Цыпки, что порой бывают от мороза, не появились. Даже волоски дыбом не встали. Попробовал ткнуть пальцем в изображение карбюратора. Палец погрузился в страницу и уткнулся во что-то твердое. Аккуратно, сантиметр за сантиметром окунул кисть в книгу. Ощупал какой-то прохладный предмет. Вроде металлический. В ладони не помещается. Ухватил поудобней и вытащил из книги настоящий вазовский карбюратор. От неожиданности разжал руку и карбюр лязгнул о пол, а моя задница отчего-то узнала, насколько твёрд бетонный пол в гараже.

Ожидая от лежащего на полу карбюратора какой-нибудь подлости, взял с одного из стеллажей отвертку с диэлектрической ручкой и легонько потыкал ею в запчасть. Реакции ноль. Настоящим, гад, притворяется. Подвигал карбюратор по полу. Вроде, совсем как настоящий. Прикоснулся тыльной стороной ладони, как это делают опытные электрики, проверяя наличие напряжения. Ничего, кроме прохлады металла. Осмелился, взял его в руки и принялся разглядывать. Потрогал дроссельную заслонку, зачем-то подул в торчащие патрубки подачи топлива и охлаждающей жидкости. Чёрт, на нём даже пломба стоит, что ставилась на один из регулировочных винтов.

Интересно, а он рабочий? Попробовать воткнуть его в Копейку? Новую прокладку не плохо бы поставить. На всякий случай листая каталог отвёрткой, добрался до страницы, где была обозначена прокладка между карбюратором и коллектором. На ощупь в книге она была слегка скользкая, каковым и полагается быть куску паронита. Достал, примерил к карбюратору — легла, как заводская. Затем одну за другой достал четыре гайки крепления корпуса воздушного фильтра. Совсем обнаглел и достал новый воздушный фильтр. Сначала сомневался, что он в книгу не пролезет. Нормально вышел. Даже краев не зацепил.

Нашел, во что переодеться и что накинуть на крыло, да занялся ремонтом.

Интересное место эти гаражи. Вроде только что никого не было, но стоило мне, подобно страусу, зарыться под капот машины у своих ворот, как сразу откуда-то появились соседи и советчики. В момент, когда я уже крутил винт качества топливной смеси, около машины топталось человек пять, не считая сменившихся одного за другим троих соседей.

Я всё думал, как бы кто не ляпнул, что нужно это дело обмыть. Не до пьянок мне сейчас. Я и без алкоголя, как чумной хожу. Зря опасался, провокаторов не оказалось. На вопрос о происхождении запчастей, отбрехался, сказав, что друг в подарок из Самары привёз. Увидев озадаченные взгляды, сообразил, что не то что-то ляпнул. Исправился, почти мгновенно вспомнив, что сейчас Самара называется Куйбышевом. Сразу встретил понимание и почувствовал некую зависть. Можно подумать в Куйбышеве запчасти на деревьях растут, оттого, что он в часе езды от Тольятти.

Один из самых терпеливых соседей, дядька лет пятидесяти в клетчатой рубашке, дождавшись, когда все разойдутся, вкрадчиво поинтересовался:

— Валера, а что ты со старым карбюратором делать будешь?

— Положу в гараж, пусть лежит, — догадался я, что у меня сейчас будут клянчить запчасть, — Не молоко же, не прокиснет.

— Может мне продашь? — заговорщицки спросил мужик, предварительно осмотревшись по сторонам.

— Зачем он тебе? На бензине же разоришься, — не нашёлся я сразу, что ответить, чтобы отшить покупателя, — А всем потом растреплешь, что это я тебе фуфло втюхал.

— Да ты чего, Валера? Да ни в жизнь, — чуть не начал было креститься сосед, — Да разве ж я когда плохое слово хоть про одного соседа сказал? Ни разу такого не было. Продай, а? Полтинник прямо сейчас принесу.

— Нет, не проси, — начал отнекиваться я, — Плохая это примета, когда старую запчасть на машину ставишь.

— Так то с битой машины нельзя ставить, а на твоей-то ни царапины. Тьфу-тьфу-тьфу, — поплевал мужик через плечо.

Угораздило же меня на улице карбюратор менять. Теперь от покупателя не отвертеться. Деньги, конечно же, нужны, но я понятия не имею, как поступить. В двадцать первом веке я без проблем узнал бы цену на новый карбюратор, нахвалил старый и впарил его за полцены. Да и не считается зазорным ни продать, ни купить поюзанную запчасть — жизнь такая. А здесь и сейчас ума не приложу, как быть. Тем более сосед какой-то мутный. Зачем ему старый карбюратор?

— Извини, но не продам, — озвучил я свой выбор, — Жизнь штука длинная. Положу, и пусть лежит. Вдруг самому пригодится.

— Жаль, — вздохнул мужик, — Слушай, а через твоего друга нельзя запчасти заказать? Я бы цену хорошую дал, и ты бы в накладе не остался.

— Тебе же, поди, самый дефицит нужен? — усмехнулся я, вытирая руки ветошью, — А где его на всех набрать?

— Не, ты не сомневайся. Дело верное. Заказчики у меня все денежные. За день расторгуемся.

— А вот этого мне не надо. Не хочу дурной славы, — в свою очередь осмотрел я окрестности.

— Всё понял. Ты, главное дело, достань. А я всё остальное спроворю — комар носа не подточит.

— Список того, что нужно, завтра к двенадцати принесёшь. Ответ до выходных дам, — негромко, но веско дал я понять соседу, что шутки кончились и разговор у нас серьёзный.

— А друган-то твой что достать может?

— Ты всё пиши. Что он не сможет достать, значит не судьба.

— Ага, понятненько. Побегу я тогда. Завтра в полдень, как штык буду, — покивал мужик головой, и действительно, чуть ли не бегом, ломанулся в проём между гаражами, где виднелась натоптанная тропинка, ведущая к дыре в ограде, существовавшей там же и в моё время.

Сам не понял, с чего я решил вдруг незнакомому мужику что-то пообещать. Наверное, сработал инстинкт. Жить я привык не то, чтобы дорого — богато, но себе в последние годы не особо в чём отказывал. Были когда-то времена, когда я сидел впроголодь и хватался за любую работу. Оттого и в автомастерскую тогда работать подался, чтобы специальность была и заработок стабильный появился. А в этом мире я пока не знаю, как себе заработать на достойную жизнь. Так что зацепился за появившийся шанс, а там посмотрю, нужен ли он мне.

Убрал инструменты, курю, а в голове куча мыслей.

Интересно, каталог на новую запчасть какую гарантию даёт? Как во всех сервисах — полгода? Забавная книга. Надо бы проверить, как она за пределами гаража работает. Вдруг за воротами откажется функционировать. А ещё интересно — только каталог так работает или ещё такие же волшебные книги в гараже есть.

Затоптав бычок, вошёл в гараж, подошёл к лежавшей на полу книге и пересилив страх от удара током, захлопнул её. Странно, больше не кусается. Может, сломалась, или свой лимит выдаваемых на халяву вещей исчерпала? Положил каталог на стол и открыл первую попавшуюся страницу. Попалось изображение гайки М8 с пластмассой на конце, которыми фланцы на хвостовике карданного вала крепятся. Достал одну. Вторую. Третью. Сразу несколько достать не вышло — нащупывалась только одна деталь. Попробовал гайки обратно в книгу положить. Получилось. Даже несколько штук сразу могу обратно положить, а вот достать только по одной. Взял со стола каталог запчастей для Москвича-412. Достал из него хромированное зеркало заднего вида на водительскую дверь, посмотрел на своё отображение и засунул его обратно. Схватил журнал «За рулём», что рассматривал до этого и достал копию РАФика. Покрутил у модельки колеса, проверил, как открываются и закрываются дверки и вернул, где взял.

Посидел, подумал. Вопросов больше, чем ответов. Что за чудеса? Откуда вещи берутся? Может, у меня гараж волшебный?

Забросив в машину каталоги, я поехал на полевые испытания. Останавливался каждые сто метров, вытаскивал и отправлял обратно разные запчасти, и ехал дальше. Чуть в Волгу не упёрся. Помешал беспрерывный поток грузовиков всех мастей вдоль реки. ГЭС у нас строится. Могучее сооружение. Это тебе не три жёрдочки через ручей перебросить, настоящий гигант. Когда заканчивали строительство, больше ста КРАЗов сутками бетонные тетраэдры в Волгу сбрасывали, формируя тело плотины.

Движение в городе практически отсутствует. За всё время обогнал по одному ЛАЗу да ЛиАЗу. Троллейбусов не видно. Да и проводов троллейбусных тоже нет. Столбы стоят, а троллеи еще не подвешены. Чёрт, а я ведь даже не знаю, когда троллейбусы у нас в городе появились. Не то чтобы за это стыдно, но думаю, что мне нужно более тщательно вживаться в роль аборигена, а то спалюсь на мелочах.

Около ДК в очередной раз поманипулировал с книгами. Работает. Буду считать, что расстояние до гаража для моей магии не имеет значения.

Так уж повелось, что площадь, рядом с которой находится ДК Химиков, является центром города. Даже когда город разрастётся вширь и ввысь, все значимые мероприятия будут проводиться именно здесь. Рядом с Дворцом мэрия города, которую всегда называют горисполкомом. Напротив управление ГЭСстроя, куда мне нужно будет зайти в понедельник. Рядом кинотеатр "Заря", где я не увидел ни одного фильма, потому что в моё время здание уже было продано местному бизнесмену, а тот из него рынок сделал. За кинотеатром достраивается спорткомплекс, который долгое время будет самым высоким зданием города. Отсюда напрямки десять минут ходьбы до моего дома (проверено лично не одну сотню раз), а вот на машине надо кругаля давать.

Решил заехать домой. Олегу нужно фотографии гаражных стен сбросить. Во дворе ещё нет стоянок для машин, да и самих личных машин почти ни у кого нет. Хорошо, если с пяток наберётся на шестидесяти квартирный дом.

Вроде ничего такого я не делал, а день пролетел. Пора машину в гараж отогнать, да в магазин успеть заскочить. Насколько я успел заметить, не каждый продовольственный тут до восьми вечера работает.

Глава 2

Рано или поздно, но человек привыкает к неприятностям, и тогда у него появляется шанс их осмыслить и принять взвешенное решение. Видимо пришла такая пора и у меня.

Вечером, относительно сытый и принявший на грудь пару стопок "Слынчева Бряга" — незнакомого мне ранее трёхзвёздочного болгарского бренди, я наконец-то смог более — менее адекватно осмыслить ситуацию.

Итак, чем же мне заняться, и самое главное — с какой целью?

Вспомнив прочитанные книжки про попаданцев, я лишь поморщился. Там главные герои чаще всего спасали СССР и воровали чужие песни и книги, если попадали в то же время, что и я. Похоже, что ни тот, ни другой путь мне категорически не подходит.

Советскому Союзу я ничем не обязан, и сроки выполнения пятилеток меня не интересуют. Опять же, к коммунистам своего времени у меня стойкая неприязнь, а из книг мне понятно, что их нынешние предки, начиная со времён Брежнева, если не раньше — это обычные приспособленцы, не имеющие ничего общего с теми лозунгами, которыми они дурили народу головы.

Отчего я такой злой? Да в "Гастроном" недавно сходил.

Очереди во всех трёх отделах дикие, а на прилавках почти ничего нет. По крайней мере та витрина, к которой мне удалось пробиться, была монопольно занята пирамидами банок с "Завтраком туриста". В винный отдел я даже соваться не стал. Ближе к вечеру его брали штурмом. К счастью, в дальнем углу магазина, там, где на стойке висели перевёрнутые стеклянные конусы с соком, продавали бренди и сигареты. Купил то и другое, а потом, закипая от бешенства, отстоял очередь за плавленым сыром, маслом и яйцами. Долго пришлось стоять, так как продавщица не слишком торопилась. Когда очередь подошла к прилавку, я заметил, что люди берут какую-то бумажку и идут с ней ещё в одну очередь, но на этот раз уже в кассу. И только потом, получив в кассе чек, возвращаются обратно за своими покупками. Гениально! Дурдом на выезде, особенно если учесть, что на весь магазин касса одна, и работает она на все три отдела. Очередь в кассу была ещё больше, но шла чуть быстрее.

Жалкие сорок минут, потерянные в очередях, закончились конфузом. Оказалось, что мои покупки мне придётся нести в руках, или рассовывать их по карманам.

Спасибо сердобольной женщине, выделившей мне сомнительный с виду и изрядно помятый полиэтиленовый пакет. Он хоть и оказался без ручек, но по крайней мере я в него смог запихнуть тот скудный улов, который прикупил на первом шопинге времён социализма. Почти половину места в пакете занимала грубая обёрточная бумага, в которую мне завернули продукты. Так и шёл домой: в одной руке пузырь бренди, в другой пакет с едой. Если б купил литровую бутылку молока, то пришлось бы её до дома пинать по асфальту.

Ну, да Маркс с ними, с коммунистами.

С песнями дело обстоит вовсе дебильно. По мыслям авторов попаданческих книг, очевидно желающих воспитывать молодое поколение по своему образу и подобию, их герой был гопником и бездарью. Он без ума крал всё, что попало и тем гордился. Сам ничего сотворить не мог, но при этом, вот же ржака, был чуть ли не гениальным исполнителем во всех музыкальных жанрах сразу. Как же умеют врать люди, причём, не краснея! Аж завидно. Я, к примеру, убеждён в обратном. Если ты был в первой жизни хотя бы приличным музыкантом, то одного лишь послезнания тебе достаточно, чтобы самому творить шедевры, попав в прошлое. Ты знаешь стили музыки, которая станет успешна! Ты слышал её лучшие образцы. Единственно, что может помешать твоему взлёту — это полная бездарность и идеология гопничества, ставшая смыслом жизни. А сочинить самому музыку в те годы, когда все шлягеры играются на четырёх — пяти аккордах… Да не вопрос, если ты музыкант, а не попугай или пустотелая погремушка…

Мда-а… Точно не мой путь. Чужое я воровать не стану. И тем более, этим никогда гордиться не смогу. Во-первых, я перестану себя уважать, а во-вторых, как отцу и Олегу в глаза смотреть буду. Пусть не скоро, но вдруг доживу до встречи с ними когда-нибудь. Я не хочу в их глазах выглядеть, как жалкий неудачник, сам ни на что не способный.

Выяснил, что дома я то же могу извлекать из книг вещи. Каталог тащить из гаража было лень, и для проверки захватил журнал, из которого доставал РАФик с Чайкой.

И что мне с этим даром делать? У меня ведь в квартире каких только буклетов и журналов из будущего нет — газетный киоск открывать можно. Главное, чувствую, что всё увиденное смогу достать, если в размеры уложится.

Интересно, а деньги можно вытаскивать? С трудом нашёл журнал с фотоколлажем денег моей эпохи. Достал две пятитысячные банкноты. Вроде настоящие. Водяные знаки и всё положенное в наличии. Обломался — номера купюр совпадают. Специально ещё парочку вынул. Бесполезно, номера, как и у первой купюры, а вот железных монет таскай, сколько хочешь.

Да что ж за магия такая? Угу. Херомагия… Херомант хренов… Либромант…

Либромант. Меня вроде так озабоченная шаманка в гримёрке окрестила.

Улёгся на диван с компом и решил узнать, что за магия такая. Поиск значения слова либромант ничего не дал. Такого слова вообще не существует. Ну, а если разделить на составляющие, то получается "манипулятор книгой". Вроде всё складывается — я как раз из книг и могу достать вещь. Всё равно какой-то магией отдаёт.

За что мне это всё?

Да ещё и слово как-то подозрительно звучит. Заявишь где-нибудь в обществе, что ты либромант — так могут и в лоб зарядить, никто ведь не знает, что "либро" с некоторых языков переводится, как книга.

С другой стороны — ну да, магия, а что такого? То, что ты со своей квартирой в прошлое попал и можешь с будущим контактировать для тебя уже норма, а как из книжки что-нибудь достать или положить в неё — это в голове не укладывается. Подарили тебе такую возможность — живи и радуйся. Возможно, кто-то потом с тебя и спросит. Когда спросят — тогда и ответишь.

Из раздумий вывел видеовызов по Вайберу от абонента под ником "Ex-Next". Прошлое — будущее.

— "Прикольный ник. Чего-чего, а чувство юмора у отца всегда присутствовало", — с улыбкой на лице развернул я окно мессенджера на ноутбуке.

— Я смотрю, ты потихоньку технику осваиваешь, — весело подмигнул я отцу.

— Я эту самую технику в жизни не осилю, — проворчал он в ответ, — Главное инструкции по эксплуатации какие-то скудные. Бумаги что ли им жалко. Телевизор… Смартфон… Ноутбук… Куда и зачем нажимать? Ничего не понятно. Ладно мне Олег помог телевизор настроить, да с телефоном и компьютером немного разобраться. Иначе, как чукча в анекдоте, глядя на телефон скулил бы: — "Телефона, телефона. Чукча кушать хочет". Я, кстати, тебе не мешаю? Чем занимаешься?

— Сижу. Думу думаю. Как я оказался в такой заднице, и как из неё выбираться. Вы в гараж-то успели сегодня заскочить? На стенах никаких посланий из прошлого не нашли?

— Заезжали, — кивнул отец, — Ничего не увидели. И с твоими фотками сверялись, и так всё осмотрели чуть ли не под микроскопом, но ничего не нашли. Даже следов от дюбель — гвоздей, и тех не было.

— Значит, всё-таки параллельный мир, — протянул я, — раз на прошлое никакого влияния не оказано.

— Слушай. Я вот что спросить хотел, — замялся папа, явно подбирая слова и собираясь духом, так что я заранее понял, о чём он хочет спросить, — Я в твоей жизни уже умер? Я всё у Олега пытался выяснить, а он упёрся рогом и твердит одно: — "Спроси у сына, да спроси у сына". Ты не подумай, я смерти не боюсь, но очень интересно.

— Умер, — мне только и оставалось, что кивнуть в ответ, — В две тысячи четырнадцатом.

— Болел?

— Чтоб каждому мужику в таком возрасте так болеть, — наползла на моё лицо улыбка, — В постели ты умер, но на женщине. Высосали из тебя всю жизненную силу через одно место.

— А-а. Ну, если так, то нормально, — довольно проурчал отец, и попытался поправить сбритые усы, — А как вообще я жил? Это я к тому, что интересно же знать, на что окажусь способен.

— Не ручаюсь за точность слов, но кто-то из мудрецов сказал, что каждому в жизни отмерено столько, сколько он унесёт. Не больше, но и не меньше. Но если хочешь знать, как оно было бы, если б нас не поменяли местами, то слушай, — поправил я подушку, готовясь к разговору, — Про то, как жил до вчерашнего дня, ты и сам знаешь. В следующем году, после Олимпиады в Москве, ты с тремя приятелями по работе поехал на теплоходе по маршруту Чебоксары — Ленинград — Чебоксары. Вроде, как по горящей профсоюзной турпутевке. В Чебоксары ты вернулся влюблённый в мою маму. Она сама с Горьковской области, но закончила в Чебоксарском универе электротехнический факультет и получила распределение на ТЭЦ в Новчике. Жила в общаге напротив магазина "Весна", — я дождался кивка с экрана и продолжил, — Спустя два года вы поженились. Затем три выкидыша. Долгие годы мотаний по врачам, курортам, санаториям, профилакториям. В девяносто втором, почти в твой день рождения появился на свет я, но у мамы открылось кровотечение, и ей влили не ту кровь. Понятно дело, она умерла, — мне показалось, что я услышал скрип отцовских зубов, как он это порой делал в гневе, — Один из врачей потом приходил у тебя прощения просить, а ты ответил, что Бог простит. Ну и перекрестил его в челюсть. У того с Всевышним видимо что-то не срослось, и он на следующий день повесился. Советского Союза почти год, как не стало, и наступили "странные дни". Ты к тому моменту уже работал на автокране. Люди кинулись строить гаражи да дачи, и ты на калымах хорошо поднялся. Сначала выкупил свой кран. Затем бортовой КАМАЗ, а потом ещё и КАМАЗ с манипулятором. АТПО, в котором ты до вчерашнего дня работал, развалилось, так что тебе оставалось только подобрать надёжных водил и не обижать людей зарплатой. Что ты с успехом и сделал. Всё то время, пока ты был занят работой, со мной возилась мама Олега. Хорошая женщина была, — сглотнул я густой комок, — В прошлом году мы её похоронили. Понятно, что в твоей жизни после мамы были женщины, но в дом ты ни одну из них так и не привёл.

— А как же ты рос? — насупился отец.

— Нормально рос, — ухмыльнулся я, — Весело. Пока учился, в какие только секции и кружки не ходил. Перечислять устанешь. Даже глядя на тебя музыкалку по классу аккордеона закончил. Как ты тогда говорил — это я себя так искал. После девятого класса пошёл в шарагу на автослесаря учиться, чтобы таким, как ты стать. На права сдал. Правда, только на группу "В". До армии я тебе по ремонту грузовиков помогал, ну, а после срочки ты меня с Шурави познакомил. Он меня в своём сервисе неплохо по машинам натаскал. Хороший мужик. С твоими похоронами сильно помог. На кладбище в Липово давно никого не хоронят, так он свои деньги забашлял, чтобы твой гроб рядом с маминым положили. Твой автопарк мне тоже он за хорошие деньги помог распродать. Я, почему хочу, чтобы ты у него немного поработал, потому как знаю, что он работяг своих никогда не кидает. Привыкнешь под его присмотром к новой жизни, а там уж сам надумаешь, в какую сторону рулить.

— Ты сам-то чем планируешь заняться?

— Завтра в гараж собрался с утра. Цепь со звездочками поменяю, да распредвал нужно посмотреть, а то двигатель гремит, как погремушка. Если что и вал махну. Кстати, что за дядька в гаражах лет пятидесяти трётся? Седые засаленные вьющиеся волосы до плеч. На правой скуле родимое пятно размером чуть меньше копейки.

— Петрович, наверное. Местный купи-продай. Нормальный дядька. Понятно, что спекулянт, но почти весь гаражный кооператив у него дефицит покупает. Что он тебе продать хотел? Цепь и распредвал?

— Не продать. Он карбюратор старый с Копейки за полтинник хотел купить.

— Вот еврей, — ухмыльнулся Борисыч, — Только четвёртую часть от базарной стоимости нового предложил. Этот может. Подожди, как это он хотел купить? А ты тогда как ездил бы без карбюратора?

— В том-то и дело, что я новый около гаража ставил, и все соседи это видели. А этот пристал: — "Продай да продай мне старый".

— Понял, — улыбнулся отец, — Нашёл куда деньги из бутылки пристроить. Ну и правильно. А старый лучше в Чебоксары в магазин "Автолюбитель" отвези. Там комиссионный отдел есть. Если назначишь полцены, то может и сразу купят. Захочешь дороже продать, тогда подождёшь немного. Только паспорт взять не забудь. А так новый карбюратор около двухсот рублей стоит.

— Да нет, я из бутылки только на еду да на курево взял. Кстати, двести девяносто шесть рублей набралось.

— На что тогда карбюратор купил?

— Борисыч, ты в волшебство веришь?

— После того, как выяснил что Дед Мороз — это наша старая соседка, а Снегурочка её старшая дочь — не очень. А что?

Я показал отцу журнал из гаража с двух сторон. Как заправский фокусник пролистал его, чтобы было видно, что в нём ничего и в течении пары минут манипулировал игрушками.

— Обычный фокус, — хмыкнул папа, — Купил в "Детском мире" моделей машинок, как на журнале и тычешь ими туда-сюда.

Я поднялся с дивана, достал из шкафа с макулатурой первый попавшийся рекламный журнал и показал его отцу.

— Смотри. Вот обычный рекламный журнал, ты их скоро пачками будешь доставать из почтового ящика. Так, что тут у нас. Эльдорадо. Нормально. Я буду перелистывать страницы, а ты скажешь «Стоп». Идёт?

— Давай попробуем, — согласился папа и остановил меня на разделе электроинструментов.

— Выбери любой из предметов, — попросил я Борисыча.

— На правой странице в середине, что за синий пистолет?

— Шуруповёрт, — ответил я, вынул из журнала шурик "Макита", нажал на кнопку и показал, как вращается патрон. Минут десять доставал и убирал обратно разные предметы, аж рука устала.

— А еду можешь достать? — подал папа интересную мысль, о которой я, кстати, не подумал.

— Сейчас попробую, — я вытащил из стопки макулатуры рекламный буклет "Магнита", выудил из него яблоко и пол-литровую бутылку минералки. Открыл воду, а самому боязно: всё-таки еда, а не какая-то вещь. С другой стороны, Копейка же не взлетела, подобно ракете, после того как я поставил на неё карбюратор из книги. Глотнул водички, откусил яблоко. Вроде живой. Яблоко сладкое, сочное, а вода кисленькая. Посмотрел на этикетку. Ну, да, так и написано, что со вкусом лимона.

— Я теперь в "Гастроном" дорогу забуду, и буду жрать красную икру ложками, — заявил я отцу.

— Офигенно девки пляшут по четыре штуки в ряд, — спустя пару минут тишины, пытаясь потеребить сбритый бакенбард, произнёс папа фразу, знакомую мне с малых лет, — Нужно мне было в детстве к Деду Морозу получше всё-таки присмотреться. Может я обознался, приняв его за соседку. Ты теперь чернокнижник какой-то.

— Угу, виновница этой канители меня тоже либромантом обозвала. Только не подумай плохого — слово "либро" переводится, как книга.

— И что ты собираешься со всем этим делать? Я бы на твоём месте о таких способностях даже не заикался бы.

— Ты в медсправке на водительские права имеешь отметку, что не состоишь на учёте в психдиспансере? — спросил я и, не дождавшись ответа, продолжил, — Вот и у меня такая отметка есть. И в дальнейшем по жизни я хочу такую же без проблем получать.

— Молодец, — рассмеялся Борисыч, — красиво завернул. Нужно запомнить. Только делать-то что будешь.

— Говорил же, что завтра машиной займусь, а там видно будет. Ты на моём месте, что в первую очередь сделал бы с машиной?

Размышления отца свелись к тому, что можно расточить цилиндры блока двигателя под размер поршней от Шестёрки и поставить коленвал от Тройки. Ну а поскольку с "троечным" коленвалом станет больше ход поршня, он бы в кузнице укоротил шатуны. На вопрос, не проще ли сразу поставить двигатель от "Шохи", а не устраивать танцы с бубном, Борисыч только хмыкнул и посоветовал мне попробовать найти озвученный мотор и, не прибегая к помощи магии, его купить.

Я прикинул размер двигателя и заявил, что можно достать из каталога шестёрочный блок в сборе. Получил вполне справедливое замечание, что блок номерной и с ним я доеду только до ближайшего гаишника, решившегося сверить номер агрегата с записью в техпаспорте. В случае замены номерного агрегата, я должен буду сделать соответствующую отметку в паспорте машины, а для этого в ГАИ представить справку от организации, продавшей этот агрегат и справку от организации, его установившей. Не имеет права дядя Вася в гараже заменять номерные агрегаты. В немногочисленных автосервисах мотор может и поменяют, но справку никакую не дадут, потому что замена копеечного двигателя на шестерочный является вмешательством в конструкцию автомобиля. На это в свою очередь требуется разрешение от того же самого ГАИ.

В общем, положен твоей Копейке двигатель объёмом тысячу двести кубиков и мощностью пятьдесят девять лошадей, значит катайся на нём, и не морочь людям голову. В принципе все, как и в будущем, только там правила меняются по пять раз в год.

Да уж, дилемма. Я уже было размечтался новую шестёрочную КПП поставить. Без «колокола» её из каталога можно вытащить, но с унылым двигателем от неё толку мало будет. Так и придётся в гараже кулибничать.

На вопрос, где мне в городе расточить блок, узнал, что лучше всего это делать на "Химии". Можно, конечно, это у отца на работе сделать, но там станочный парк старый. Так что самый оптимальный вариант — это транспортный цех «Химпрома», который всем известен, как "двадцать шестой".

В транспортный цех просто так не попадёшь — это не какая-нибудь шарашкина контора, а режимный объект. На вопрос, как мне это сделать, отец переадресовал меня к своему приятелю, Сашке Круглову, у которого отец занимает какую-то весомую должность в профкоме Химкомбината и обещал подсобить в случае чего. Найти Сашу я могу по выходным в ДК, поскольку тот играет в местном ВИА и сейчас у них идёт подготовка к какому-то смотру самодеятельности.

— Можешь завтра днём в ДК заскочить. Думаю, что Саню и его бэнд застанешь на месте, — подытожил папа, — Только сначала в гараже на стеллаже две новых камеры возьми — я их ему не успел отдать до отпуска.

— Мне о нём ничего особенного знать не нужно? Вы просто приятели?

— Ну, в шутку он тебя может братом назвать, — почему-то смутившись, ответил отец, и добавил, — молочным.

Над открывшимися подробностями интимной жизни отца я долго смеялся, и у меня чуть не вылетело из головы, что нужно позвонить Вите. Долго выслушивал ворчание, о том, что я совсем забыл о старом Шурави и не менее долго оправдывался, ссылаясь на дела. Обещал исправиться и при случае задобрить большой пачкой хорошего кофе. Попросил взять под опеку моего троюродного брата, загрузить работой и сильно не обижать. В ответ в очередной раз услышал, что в память о моём отце, Витя отгрызёт уши любому, кто посягнёт на меня и всех моих родственников. Этот и в правду отгрызёт. Срывает ему порой башню при виде несправедливости.

Довелось мне как-то раз увидеть, как он с одного удара в лоб уронил в смотровую яму резвого борзого клиента, поднявшего руку на молодого слесаря. К счастью, клиент не сломал шею, вылез из ямы и стал кому-то названивать. Через несколько минут подъехали местные хулиганы, обнялись с Витей, поняли, по какой причине их вызвонил "потерпевший", и ещё два раза уронили того в яму.

Из любопытства посмотрел в интернете на чём играли советские музыканты. Оказалось, что кто на чём. Чаще всего попадалась аппаратура соцстран, начиная от гитар и заканчивая всевозможными усилителями. В основном встречались названия фирм, ни о чём мне не говорящие.

Завис на пару часов в интернете, выискивая пути увеличения мощности двигателя, и на всех форумах натыкался на описанный папой вариант: точить блок, менять коленвал и поршня. Умом понимаю, что выбора у меня больше нет, но что-то подсказывает, что не всё так просто. Иначе о таком советском тюнинге байки до будущего докатились бы, а я о подобном даже краем уха не слышал.

Зачем мне издеваться над машиной, если она исправна? Наверное, азарт. Другого объяснения я пока дать не могу. Ну, уж явно не для того, чтобы показать отцу, мол, вот как я смог и показать на видео, как летит его Копейка со скоростью болида Формулы-1. Не те у нас с папой весовые категории, что бы силами и прочим меряться. Тем более учитывая мои появившиеся возможности. Знать бы ещё, зачем я с такими костылями в прошлое попал. Пусть не в прошлое, пусть в какую-то параллельную вселенную, но ведь попал.

* * *

Хоть и ненароком, но Борисыч с его любопытством помог мне решить продовольственный вопрос. Сам я как-то не допёр, что можно продукты из книг тащить. Теперь благодаря спаму, который в будущем пачками запихивали в почтовый ящик, я могу не задумываться, по крайней мере, о завтраке. В сухомятку питаться не очень весело, но я не нашёл дома никаких журналов с изображением первых и вторых блюд. Опять самому кашеварить придётся. С другой стороны, в буклет или журнал тарелка супа, может и пролезет, но как её вынимать не пролив содержимое? Приклеить изображение к стенке скотчем?

По дороге в гараж нужно будет зайти в книжный магазин и купить "Книгу о здоровой и вкусной пище". Конечно, существуют и другие книги с изображением еды, но эта первая, которая пришла на ум. Главное, что у неё формат большой, при желании чуть ли не поросёнка можно достать. Правда, не понятно, что с использованной посудой потом делать. Я вчера попробовал пустую бутылку из-под минералки обратно засунуть, так её буклет не принимает. Надкусанное яблоко запросто, а использованную тару — нет. Видимо, приёмный пункт стеклотары по другому адресу расположен.

Наверняка у каждого дома есть пакет с пакетами, притаившийся своими раздувшимися боками где-то за холодильником. У меня он тоже есть. Ждал своего часа и подрастал после каждого похода в магазин.

После вчерашнего конфуза в гастрономе придётся заиметь в наплечной сумке какой-нибудь невзрачный пакет. Не авоську же покупать. Ни к чему людям видеть, что я несу. Да и ячейки у авоськи уж больно крупные. Буханка хлеба не вывалится, но автоматически положить и потерять что-нибудь некрупное можно запросто.

Выбрал из кучи пакетов самый подходящий вариант — абсолютно черный, чуть побольше "маечки". При всём желании не узнаешь, из какого он времени, да и места практически не занимает. В добавок к чёрному, на всякий случай положил в сумку десяток новых тонких пищевых пакетиков. Посмотрел на время, и понял, что часы не роскошь.

В каталогах ничего подходящего не нашлось. Опасно импорт демонстрировать советским людям, могут не понять.

Учась в школе, я носил электронные наручные часы. После того, как появился сотовый, они были куда-то убраны и забыты. Знаю, что в них давно села батарейка, да и были они, скорее детские, чем мужские, но всё равно осмотрел все места в квартире, куда я их мог засунуть. Не нашёл, придётся новыми часами обзаводиться. Желательно электронными или кварцевыми — механические я буду забывать завести вовремя.

Перед тем, как идти в гараж, глянул в интернете сколько примерно стоили часы в СССР, и с запасом насыпал мелочи в небольшой целлофановый пакетик.

Путь в гараж у меня проходит мимо магазина "Самоцвет", что на центральной улице. В будущем он весь будет арендован частниками, но я прекрасно знаю, что там во все времена продавалась ювелирка и часы. Туда я и попытался зайти, но кто-то умный решил, что нечего советским людям в воскресенье с утра пораньше шопингом заниматься. Откуда мне было знать, что промтоварные магазины с десяти часов начинают работать. Стало быть, и в книжный магазин нечего пытаться попасть — он через дорогу, а время, как подсказал проходящий мимо мужчина, всего лишь десять минут десятого. Так и пошёл в гараж без новых часов и вкусной книги.

Срезав дворами путь, оказался около парикмахерской и фотоателье. При виде больших фотографий за стеклом, рука невольно потянулась проверить длину волос, хотя я недавно подстригся.

Возможно оттого, что я предпочитаю короткую стрижку, обратил внимание, что мужчины здесь имеют пышную шевелюру. Про женщин тоже не скажу, что они любят короткие прически. Обгонял только что одну мадам, так издалека решил, что она в папахе идёт, такая вот башня у неё на голове из волос построена.

Не понятно, как Борисыч без музыки ездил. Даже радиоприёмника в машине нет. Мне, например, обязательно нужно, чтобы для фона вокруг меня что-нибудь играло или разговаривало. Не люблю тишину. После того, как нагрелись лампы в радиоле, я попытался послушать радио. Уверенно принималось только три канала. Понятно, почему в машине нет радио. Вести с полей, симфоническая музыка и литературные чтения. Звук мотора слушать всё-таки приятнее. Остановился на радиостанции "Маяк" — пусть себе чирикает, да каждые полчаса время сообщает, как кукушка в ходиках.

Купи-продай, как я для себя с подачи отца, окрестил Петровича, должен подойти к обеду, значит затевать грандиозный ремонт машины не стоит. Боюсь, что не управлюсь до двенадцати. Это только кажется, что на классике цепь поменять не сложно, что впрочем, не далеко от истины, но для этого нужно сделать множество сопутствующих операций. Поэтому, когда в серьёзном сервисе вам выставляют приличный счёт, за, казалось бы, пустяковую работу, не думайте, что вас непременно разводят и считают за лоха. С потолка цены не берутся. Время, потраченное на каждую гайку, подсчитано и помножено на стоимость нормо-часа, действующее в данном автосервисе. Про "дядю Васю в гараже" я молчу — тот сам себе цены придумывает.

Я прекрасно знаю, что в первую очередь в автомобиле важна безопасность. Двигатель, коробка, мосты — это, конечно, тоже не последние вещи в машине, но тормоза и ходовая главнее. Каждый водитель со стажем встречал на своём пути машины, опрокинувшиеся в кювет и разбитые в хлам. Не всегда виновниками аварии являются лихачи и плохие дороги. Бывает, что из-за отказавших тормозов или сломавшегося рулевого наконечника люди гибнут. Вот я и решил для заманухи к приходу Петровича достать из каталога несколько важных, на мой взгляд, запчастей. Ну и для себя кое-что.

В гараже Петрович появился ровно в двенадцать, по "Маяку" как раз в это время звучали "Подмосковные вечера" перед блоком новостей. Надо же, какая пунктуальность. На работу бы так приходили.

— Валера, я тут списочек принёс, — просунул он голову в двери, предварительно постучав по железу.

— Заходи, и дверь прикрой, — отозвался я, вылезая из-под капота, — Показывай, что там написал.

— Да тут всего понемножку, — заюлил Петрович взглядом, протягивая мне двойной лист в клеточку, свёрнутый пополам.

— Хрена се, — обозрел я объём написанного, — Так, жестянку сразу нет. Резина тоже мимо. Не его профиль. Может позже он меня с кем познакомит, тогда посмотрим. Ты иди пока глянь, что у меня есть. Себе брал, но раз уж пошла такая пьянка, то могу ради развития клиентской базы тебе предложить.

Услышав незнакомые слова Петрович икнул, но к верстаку рванул шустро.

— Водяной насос, тормозной цилиндр, шаровые, свечи, провода высоковольтные, — чуть слышно шептал он про себя, перебирая шуршащие пакеты.

Ну да, детали-то мне без коробок достаются. Пришлось озаботиться. Разложил запчасти по мешкам и из могучего отцовского паяльника сделал какое-то подобие машинки, чтобы пакеты заваривать. Коряво выходит, но уж лучше так, чем никак.

— А там у тебя что? — показал Петрович на полку, откуда высовывалась запчасть, которую трудно перепутать с чем-то другим.

— Не видишь что ли, распредвал. Но не проси, он мне самому край как нужен.

На самом деле я его положил, как памятку. Мне всё время казалось, что при вытаскивании запчастей мне зябко становится. Первое время я списывал это на волнение, да и не до ощущений мне было. Зато когда потянул распредвал, то чуть было его обратно не бросил. Стёкла в машине в момент инеем покрылись. Есть над чем задуматься.

— Может отдашь? Через двадцать минут деньги принесу. Могу сейчас половину дать, у меня стольник с собой есть, — вытащил искуситель из внутреннего кармана стопку алых червонцев.

Угу. Борисыч мне говорил, что распредвал на базаре двести пятьдесят стоит, и то, поискать придётся. А этот хмырь двести даёт. Впрочем, что я переживаю. В моём времени это считалось нормальной розничной наценкой.

— Да подожди ты с деньгами. Давай сначала договоримся, что ты обо мне никому не расскажешь. Мне с Уголовным Кодексом знакомиться неохота.

— Валер, да ты что… Я — могила. Ты сам подумай, к чему мне языком трепать. Чтобы мои клиенты к тебе напрямую побежали? — привёл он действительно серьёзный довод.

— А как по пьяни сболтнёшь?

— Завязал я. Печень ни к чёрту. Уже месяц ни капли, — поделился Петрович горем.

Уговорил таки меня чёрт речистый. Продал я распредвал. А потом и то, что на верстаке лежало. Короче, всё, что наколдовано непосильным трудом, бескорыстно обменял на советские дензнаки. Без малого пятьсот рублей вышло. Как по мне, так неплохой дневной доход либроманты имеют.

* * *

Зайти в фойе, идти в сторону входа в большой зал. На буфет не обращать внимания и пройти мимо до конца. Зайти и по коридору направо третья дверь по левую сторону под номером сто шесть. Найти Андрея Миронова. То есть его копию. Это и будет Сашка Круглов, ну или спросить у музыкантов где он. Камеры в ДК не тащить. Целый квест отец выдал по поиску своего приятеля, играющего в местном ВИА на ритм-гитаре. Хотя, куда уж понятнее, это же не лабиринт Минотавра, а стандартное ДК, каких много по всей стране.

Музыкантов я нашёл без труда и уже по коридору шёл, ориентируясь на звук, а не вглядываясь в таблички с номерами дверей. Ещё из-за дверей выслушал кусок инструменталки, справедливо предположив, что во время исполнения стучать не то, чтобы неприлично, но ещё и бесполезно.

Там один ударник чего стоит. Лупит, во всю ивановскую, а остальные пробуют услышать себя, добавив звук на усилителях. Короче, громко они играют. Не могу сказать, чтобы хорошо, но тут и непонятно всё. Из-за обитых дерматином дверей музыка в кашу сливается.

Дождавшись, когда какофония затихнет, я громко постучал в двери.

— А, Джон, заходи, — встретил меня Александр, открывая дверь, — Сейчас, ещё один прогон проигрыша пройдём, и на перекур. Посиди пока.

Отсчёт ударника, и парни врезали…

Не знаю, что это за проигрыш такой и к какой он песне, но как по мне, так это чистое непотребство. Ритм у ударника плывёт, гитара у Сани не строит, басист половину нот не выигрывает, смазывая их и не дожимая струны. Особенно умилила меня партия электрооргана. Здоровенная двурядная Вермона "давила клопа". Клавишник просто по целому такту держал аккорды на обеих клавиатурах, и считал на этом свою миссию выполненной. Про соло-гитару даже говорить не буду. Отчего-то у всех сложилось мнение, что фузз кроме самого себя ничего больше не требует, и играть с его помощью проще простого. Как бы не так. Когда я пишу гитарные партии для "тяжеляка", то у меня тот же дисторшн или овердрайв всегда работают в комбинации с двумя — тремя эффектами, как минимум. И играть приходится, как можно чище и чётче. А тут…

Постарался отключить слух, насколько это возможно, и начал осматривать инструменты. По меньшей мере странный набор. Полуакустический бас, в симпатично раскрашенном расходящимися полосами корпусе и надписью ORFEUS на головке грифа, JOLANA Star VII у Саши, видимо клон Стратокастера, изготовленный в одной из соцстран, и Eterna de Luxe II у соло — гитариста. Этакая здоровенная чёрная дура, с кучей ручек и переключателей, и огромной головкой грифа. Может мне кажется, но мензура у неё удлинённая, а гриф толстоват даже на вид. Крайне скромная новенькая ударная установка "Tacton" в весёленьком темно — красном пластике, с отвратительно звучащим железом.

Повеселили усилители. Честно говоря, я сначала было подумал, что рядом со мной стоит аппарат для электромагнитной терапии. Оказалось, нет. Это был басовый усилитель "BEAG", напрочь убивший меня своим минимализмом. А уж как я веселился, разглядывая усилитель, в который был включён электроорган, и не передать. Начнём с того, что у него на передней панели было маленькое окошечко, никогда не угадаете, с чем. С цветомузыкой! Угу, этакая цветомузыкальная установка, размером с пачку дамских сигарет, озаряющая сцену сиянием нескольких лампочек от фонарика.

— Видал, какой у нас аппарат, — с гордостью похлопал Саня по БИГу, когда они закончили прогон и засобирались на выход, — Батя мой через Москву выбил. Не у каждой филармонии такой увидишь.

Если бы я и хотел что ответить, то точно бы не смог. Слова просто застряли в горле.

— Нет, ну как мы дали, а, но всё равно что-то не то, — возбуждённо махал руками Саня, когда мы вышли в коридор и пошли в курилку, устроенную у окна на пожарном выходе.

— Гитару попробуй настроить, — буркнул я, всё ещё впечатлённый увиденной аппаратурой.

Мда-а, великая страна, осваивающая космос, а ни инструментов, ни усилителей приличных нет. Мне, привыкшему работать с киловаттами звука, и больно и досадно смотреть на венгерский супердефицит, понимая его ущербность и немощность.

— Нормально у меня всё гитарой, — недовольно отозвался Александр, — Каждую струну по органу перед репой настроил.

— Значит по грифу не строит, — пожал я плечами, — Кобылку покрути и пружины проверь. У тебя уже на пятом ладу аккорд враздрай слышен.

— Покурим, проверю, — кивнул Саня, — Ты чего пришёл-то?

— Я же тебе камеры обещал. Вот и заехал по пути. Заберёшь?

— Конечно. Сразу ко мне в машину и перекинем. Слушай, а пойдём гитару посмотрим, пока парни курят, — притушил Сашка добрую половину недокуренной сигареты.

Вот же беспокойный.

Гитара, конечно же не строила. Сильно не строила. Пришлось спускать струны и сдвигать кобылку. Найденной где-то отвёрткой я подкрутил регулировочные винты на ней, окончательно выровняв строй. Настроив, пробежался по грифу, проверяя ещё раз всё аккордами и флажолетами. Ну вот, хотя бы так. Я не гитарный мастер, но элементарщину делать умею.

— Держи, — протянул я настроенный инструмент Сане, и замешкался, увидев его выпученные глаза.

— Валер, а ты где так играть научился?

— В смысле? — постарался я сделать невинное лицо, в темпе придумывая ответ.

— Ну, вот это… Сейчас. Ты как это… — пытался Александр что-то показать обеими руками.

— Да откуда я знаю. Что-то у артистов подсмотрел, что-то по телевизору увидел, а потом сам попытался изобразить. Не сразу, но кое-что стало получаться со временем, — отмахнулся я, помогая Сане просунуть провод под ремень, — Ты вот ещё что. Бой не только сверху играй, а попробуй вниз — вверх, и сразу струны приглушай на обратном ходу.

— Так? — попробовал Саня следовать моему объяснению.

— Да нет же, — я взял в руки гитару соло-гитариста, и присев на колонку, показал предлагаемый мной вариант. Сначала медленно, а потом, как нужно.

— Хм, здорово. Покажешь ещё что-нибудь? — попробовал Александр поиграть так же, и у него пусть не сразу, но вскоре вышло вполне прилично.

— Чёс, разве что. Играется простенько, а звучит хардово, — отвлёкся я, ощупывая гриф только что взятой гитары, — Слушай, а что это за полено?

— Итерна? Да ладно тебе. Самая крутая гитара. Славич её на Глине за пятихатку взял. А что такое хардово?

— Как-то она не очень. Звук на перегрузе вообще не читаем, — попробовал я пару простых рифов с фуззом, — Хардово, это москвичи так хард — рок называют. Что-то вроде такого.

Я показал квинтовый риф, в несколько тактов. Ничего сложного, играется на зажатом аккорде, а звучит тяжело.

— А-а, вот тут кто развлекается, а мы-то гадаем, откуда музыка, — возникли в дверях участники ВИА, как бы не в полном составе, — Ты на соло умеешь?

— На всём понемногу, — ответил я, аккуратно укладывая инструмент обратно.

— Сбацай ещё что-нибудь? — попросил меня клавишник.

— На этой гитаре не смогу, — покачал я головой.

— Гитара плохая? — насмешливо спросил меня соло — гитарист, видимо, тот самый Славич, отдавший за неё большие деньги.

— У тебя струны на двенадцатом ладу чуть ли не на сантиметр отходят, — покривил я душой. Нет там сантиметра, миллиметров шесть — семь, не больше, но и это явный перебор. Раза в два струны выше стоят, чем нужно.

— И что? — уставился на свою гитару её владелец.

— Да я сам удивляюсь, как ты на ней ещё играть умудряешься. Я вот точно не смогу. Разве что по нотке тыкать, так кому это интересно. Ладно, пойду я. Саш, ключ от машины прихвати, камеры тебе выгружу, — напомнил я другу цель своего приезда.

— Э-э, постой. Тебя как зовут? — ухватил меня клавишник за рукав рубашки.

— Никак не зовут. Я обычно сам прихожу, — сходу ответил я и дождался, пока все просмеются, похоже, что этот прикол парни ни разу не слышали, — А вообще, кому как больше нравится. Можно Валера или Грин, а можно и вовсе Джон, — переглянулся я с Саней, ухмыляясь. Рассказал мне батя их историю про Джона. Краснел при этом, правда, но я от души поржал, как они с Кругловым девчонку лихо на групповушку развели. Батя тогда из себя американца Джона изображал, а в заботливо сохранённой бутылке из под виски у них самогон был налит. С тех пор Саня часто меня молочным братом называет.

Мда-а. Теперь уже меня, получается…

— Слушай, Джон, — начал было клавишник, но тут ему пришлось остановиться и подождать, а то нас с Сашкой что-то вдруг на ха-ха пробило резко, — А на клавишах ты тоже играть умеешь?

— Плохонько, — ответил я, вытирая набежавшую слезу. Давно я так не смеялся. Вообще, впервые в этой, новой жизни, ржу по-настоящему.

Подойдя к Вермоне, я потыкал в клавишу, пытаясь подобрать звук поинтереснее. Хаммонд не Хаммонд, но чего-то добился, заодно обнаружив подобие атаки. Демонстративно хрустнул пальцами, зажав их в замок и вывернув руки, замер на секунду.

Клавиатура на органе неплохая, такая, как я люблю. Это на рояле, с его механикой, я бы не стал ничего играть. А тут почти как у синтезатора клавиши. Лёгкие и с коротким ходом. Для начала взял пару сложных джазовых аккордов, во все десять пальцев. А потом, с форшлагами, скатился джазовой вкуснотищей вниз, пройдясь по всей клавиатуре.

Джаз штука такая. Если ты его чувствуешь и можешь исполнить, то и он к тебе лицом поворачивается. По нотам его не сыграешь. Будут просто ноты, а джаза не будет. И тут никакая техника не поможет. Хоть сто двадцать восьмыми играй, но если это не будет вкусно, то джаз — это не твоё.

Покрутил ещё регулировки, подбирая под найденный звук подходящие фрагменты музыки. Что могу сказать. Бедненький инструмент этот электроорган. Где-то в ансамбле ему ещё есть место, а самостоятельно Вермона не слишком жизнеспособна. Надо сильно извернуться, чтобы на нём что-то приличное удалось сыграть.

— Ты где так с клавишами наловчился? — под общее молчание спросил у меня Саня, когда я отошёл от инструмента.

— Школу по аккордеону закончил, — озвучил я деталь из биографии отца.

— Не говорил же никогда.

— Так ты и не спрашивал, — моментально сообразил я, что музыкальное образование отцом не афишировалось, скорее всего, из-за предмета обучения.

— Так то аккордеон…

— Какая разница. Клавиши-то одинаковые.

— И на басу можешь? — спросил меня басист.

— Так та же гитара. Просто на ней вместе с ударными нужно играть. Тогда кач будет. Вы же основа ритм — секции.

— Кач — это что?

— Драйв, рок, бит, забой, а то и просто звиздец, — помахал я рукой в воздухе, помогая себе с подбором слов, — От вас двоих зависит, будет ваша музыка подбрасывать, или так, шаляй — валяй, как радио слушаешь. Понял?

— Понял, что ничего не понял. Показать можешь?

— Садись, — кивнул я ударнику, — Смотри на мою ногу, показываю бочку.

Взяв бас я синхронно с ударами бочки начал обозначать ноту, добиваясь идеального совпадения ударов. Когда что-то начало получаться, остановился.

— Теперь смотри. По малому барабану отбиваешь четверти, а на мои высокие ноты пойдут синкопы по хету и тарелке. Показываю.

Повторяю уже изученное, а потом слэпом беру две синкопы. Ещё раз. Киваю ударнику, чтобы подключался. Сбивается, но с каждым разом мы всё ближе и ближе к моменту истины. Наконец три раза подряд проходим чисто. Кстати, а БИГ ничего так звучит, мяса в звуке валом. Ему бы гитару поживей.

— Давай теперь ты, — протягиваю я инструмент басисту. Он смотрит на свой бас, как на двухметровую змею.

— А на ударных сможешь? — подначивает меня Санёк.

— Да на них любой нормальный музыкант сыграет, — возвращаю я его подначку.

Вытащив присмотренные в углу запылившиеся бонги, судя по их цвету, явно оставшиеся от какой-то другой установки, я подтаскиваю журавль с микрофоном и пощёлкав по нему, подстраиваю ревербератор. Ревер у БИГа заслуживает отдельного описания, ну, да ладно. Тройка маленьких барабанчиков, стоящая на отдельной подставке, наповал убивает меня мембраной. Проверяю на ощупь, и понимаю, что на них реально натянута кожа! Не знаю чья, но ни один пластик не может быть таким шершавым. Поёрзав на стуле, подстраиваю под себя хет и педаль бочки, отодвигаясь чуть дальше. Теперь трюк.

Музыканты — это не те, кто умеет только лабать. От лабуха музыканта отличает хотя бы артистизм. Как-никак, но выходя на сцену ты обязан создать образ.

Угу… А что может показать ударник? Конечно же палочки, которые он лихо провернёт вокруг пальцев пару раз. Всё остальное зрители за барабанами и не увидят.

Кручу палочки и начинаю отбивать ритм. Бас — гитарист включается неуверенно, и синкопы у него не выходят. Наплевать. Изображаю Пинк Флойд, проходясь по бонгам, подхваченными эхом ревербератора. Второго тома на бочке катастрофически не хватает. У меня проходы проваливаются. Заканчиваю суматошным синкопированным боем и бешеной работой педали. Бздыщь!

Финальный удар об тарелку лбом, уже поднимаясь. Выступление закончено.

Глава 3

Затихарился в гараже, как белорусский партизан, чтобы ни одна живая душа не видела, как я новые запчасти буду на Копейку ставить. Эх, хорошо, когда склад автозапчастей у тебя бездонный. Так что потихоньку магичу себе и машину ремонтирую.

Ладно, хоть, не успел я в разговоре с Кругловым заикнуться о расточке блока. Он точно или у виска бы покрутил, или ржать бы начал, как конь.

Сейчас и самому смешно, а когда пригляделся, что в Копейке под головкой блока лежат две прокладки, а между ними алюминиевая вставка, чуть башкой по машине стучать не начал.

В СССР самый ходовой бензин низкооктановый, а итальянцы разрабатывали двигатель под высокооктановый. Вот и клали "тазоводы", да и не только они, под головку блока цилиндров прокладку из алюминия, тем самым увеличивая камеру сгорания над поршнями и снижая степень сжатия топливно-воздушной смеси. Иначе из-за детонации прогорали и трескались поршни. А так, с дополнительной прокладкой получался "тракторный" двигатель, но зато устойчиво работающий на дешёвом, а чаще всего, и это важно, на бесплатном бензине.

Батя мне в детстве рассказывал, что водилы грузовиков, перед тем, как в парк заехать, частенько бензин на землю сливали, оставляя в баке минимум топлива. Иначе на утро им некуда было бы залить положенную на день норму бензина. А раз некуда заливать, то выходит, что ты накануне плохо работал и мало ездил. И не важно, что у тебя по спидометру всё, как в аптеке, может ты километраж намотал. В общем, хреновый ты водила и хрен тебе, а не премия. Про себя же ворчали:

— Не хватало ещё, чтобы из-за одного умника нам в Министерстве нормы "зарезали".

Порой частнику на дорогу можно было выйти с пустой канистрой или ведром, показать его едущему грузовику, и тебе за спасибо бензина с горкой нальют. Ещё и спросят, почему тара маленькая. Вот такие нелепые выверты были в народном хозяйстве.

Расточил бы я блок, тем самым увеличив объём сжимаемой топливной смеси, и от того увеличилась бы и степень сжатия этой самой смеси, а детонация могла и вовсе стать запредельной. На низкооктановом топливе взорваться двигатель не взорвётся, но когда оборванный шатун тебе сквозь дыру в блоке "руку дружбы" протягивает, приятного мало. После такой переделки, боюсь, что и девяносто восьмого бензина будет мало.

Так что от навязчивой идеи "прокачать" Копейку пришлось отказаться. Не совсем та "тачка для прокачки" оказалась.

Теперь у меня цель изменилась.

Хочу другую машину. Для этого нужно с помощью Петровича продать как можно больше автодефицита, подшаманить и "опрокинуть" дедову машину, да и спокойно себе купить новую.

Прекрасно понимаю, что для социального статуса отца, с его двумя сотнями зарплаты, Копейка, доставшаяся по наследству, самое то. Но думаю, что люди поймут, если я буду ездить, к примеру, на годовалой Тройке или Шестёрке. Я ведь не о Роллс-Ройсе мечтаю, а всего лишь об обычной советской малолитражке.

* * *

Перебрал дома всю макулатуру. Поделил её на три стопки.

В самой большой куче собрались газеты наподобие "Доброго лекаря", в которых предлагаются разные лекарственные мази и настойки. Угу, чуть ли не молодильные яблоки задарма отдают. Особенно прикалывают фейковые комменты людей, отважившихся эти продукты на себе испытать.

Вторая стопка вобрала в себя рекламу сетевых магазинов. Особо внимательно к ним отношусь, они теперь это мой продовольственный склад. Хотя, в одном буклете от "Магнита" я увидел рекламную акцию, по которой продается брендовое моторное масло со скидкой. Я понимаю, когда в "Пятерочке" за наклейки посуду дают, но где "Магнит" и где моторное масло, да еще и синтетическое.

Третью стопку я построил из каталогов и буклетов магазинов по продаже бытовой техники. Понятно, что такие мелочи, как телефоны, планшеты и электроинструменты из них достать можно, а вот большой телевизор уже не получится. В эту же стопку вошли буклеты и проспекты с новинками концертной и студийной аппаратуры, которые я собирал на всех выставках, где довелось побывать. Хорошие вещи предлагаются, но что я буду делать, к примеру, с цифровой аудиокартой, которая работает на пару с компьютером? Это всё технологии цифрового будущего, а пока миром правит аналог. Где бы мне достать изображения современных этому времени вещей?

Сижу на балконе, курю пиво и думаю. Вкусное пиво, кстати. Купил по дороге из гаража пару бутылок в магазине. Что интересно, за ним никакой очереди не было, в отличие от давки в винно-водочный отдел. Оно даже стояло в зале рядом с молоком, кефиром, минералкой и лимонадом, но никто его не брал. Прикинулся приезжим и спросил у мужика, которому дал прикурить, почему пиво никто не берёт. Тот затянулся, и выдал гениальный ответ:

— Так оно же бутылочное и вчерашнее, а за углом в пивной разливное продается. Оно сегодняшнее и дешевле выходит.

Посмотрел дома на этикетку. Ну, да, вчерашнее. И что? Прочитал дальше, а там написано, что срок хранения всего семь дней. Неделя, а не полгода, как это указано на пиве в будущем. Ничего не понял. За день оно у них выдохлось или что?

Из интернета я могу накачать всё, что захочу. Могу даже на телевизор изображение вывести, он у меня ни много ни мало, а почти метр по диагонали, слона можно вытащить. Только что мне с этого? Этого же будет видеоизображение, а не рисунок на бумаге.

Жаль, что дома принтера нет. У отца когда-то он был, но умер вслед за батей и я его на вынес на помойку, узнав цену ремонта.

Купить фотоаппарат, каждый раз фотографировать нужное изображение, а затем распечатывать фрагменты и склеивать требуемый размер из кусков? Почитал описание процесса изготовления фотографии от съёмки до готовой фотографии. Не-е, мне легче сделать капремонт двигателя. Там результат хотя бы предсказуем. Фотограф, с учётом технологий предков, из меня никакой. Я даже изучил, какую выдержку и диафрагму нужно выставлять, но за дальнейшие действия никогда и ни за что не возьмусь. Там голимое шаманство.

Найти изображение принтера, приклеить его на кусок обоев, что валяются на шифоньере после ремонта, да вынуть прибор из бумаги? Так нет дома ни одной фотографии этого принтера. Специально пересмотрел всё что мог, но даже схематического рисунка не нашёл. Хоть самому рисуй, вот только художник из меня так себе. Даже не Пикассо, которого лично я художником не считаю. Да, платят миллионы условных енотов за его картины, ну и пусть платят. Кто им в том злобный Буратино?

Постепенно в голове выстроился алгоритм необходимых действий.

Нужно купить или попросить у кого-то на денёк хороший фотоаппарат. Купить качественную плёнку, сфотографировать с экрана телевизора изображение принтера, проявить и распечатать фотографию в фотоателье. Если в будущем целые фотоцентры есть, то неужели здесь в фотомастерской не предоставляют услуги по проявке пленки и печатанию фотографий? Завтра же по пути в управление ГЭСстроя надо зайти в "Турист". Есть у нас один занятный магазин, где продается всё от телевизоров и рыболовных принадлежностей, до моторных лодок и мотоциклов. Насколько я знаю, отдел фототоваров там тоже имеется.

* * *

Денег, что ворчливая тётка выдала мне в кассе управления ГЭСстроя, вполне хватило на Зенит, да ещё и осталось чуть больше стоимости фотоаппарата. Мне его даже плёнкой прямо в магазине зарядили и заверили, что проявка плёнок и печатание фотографий производится в любом фотоателье. Честно говоря, не ожидал я увидеть приличную зеркалку на прилавке провинциального магазина, но вот довелось без проблем купить. Чудо, да и только. Но я так и не понял замечания продавца про то, что вроде не конец месяца, а такие модели есть в наличии. Это что он мне хотел сказать? У них сбой ситуации, или московское снабжение с опозданием приходит?

Я ещё слабо сопоставляю цены на разные здешние вещи, но думаю, что стоимость фотоаппарата и является причиной его доступности. Вряд ли при зарплате в сто — двести рублей для большинства людей Зенит столь необходимый предмет. Как по мне, так эти зарплаты, на языке моего времени, смотрятся не иначе, как уровень бедности. Не разбежишься на какие-то необдуманные покупки. Млин, на сраный никакусенький телик и то почти год надо копить. Цветной телевизор "Горизонт", цена 678 рублей. Кредитов тут нет, а зарплата в сто пятьдесят рублей считается хорошей. По 55 рублей откладывай, на 95 живи. Через год на телевизор накопишь, если выживешь.

Принтер я себе подбирал не по бренду, качеству или надежности, как обычно, а по размеру.

Мне прибор из фотографии достать нужно, а не за понтами гоняться. Замерил настенный папин черно-белый фотопортрет, где он ещё молодой и усатый был, и от этих размеров сплясал.

Сфотографировал несколькораз принтер с экрана телевизора. Запечатлел попутно ещё свою весёлую меховую зверюшку, что отец подарил мне в детстве, на мой десятый день рождения.

Есть у меня одна мысль, требующая проверки. Сделал пару снимков Копейки на улице. Даже сам снялся рядом с машиной, попросив проходящего мимо парня сделать пару кадров. Ну, да, попросил первого же прохожего. Зенит — это же не смартфон. Да и палки для селфи у меня нет.

После обеда я ещё на влажноватой плёнке отбирал, какие кадры и в каком размере распечатать, а ближе к закрытию мастерской стал обладателем свернутых в трубу, и обернутых газетой фотографий. Конечно, сделали их не только за спасибо и за те деньги, что я по прейскуранту уплатил. Сбегал в магазин, чтобы купить две самых дорогих шоколадки. Такова тут суровая правда жизни. Одну вручил тётке, что занималась моим заказом, а другую молодой приёмщице, мило улыбнувшейся мне при виде изображения ушастого могвая из фильма "Гремлины".

— Странный какой-то Чебурашка, — обозвала моего Гизмо обладательница красивого, слегка конопатого лица, чем-то неуловима похожая на Агнету Фельтског в молодости, — уши, как крылья у летучей мыши, да окраска вся пёстрая. Вы его в "Белизне" кипятили?

— Это его так жизнь побила, — ответил я, расписываясь в квитанции, и, краем глаза рассматривая тетрадь, лежащую перед девушкой. Люди на такой несуетливой работе кроссворды разгадывают, позже начнут "Косынку" на компах раскладывать, а эта стихи пишет, — Яркий свет ему противопоказан, после полуночи нельзя кушать, а купаться вообще не положено. Любой от такой жизни пятнами покроется.

— Мыться-то ему почему нельзя? — искренне удивилась девушка, — Религия не позволяет?

— Как-то так, — подтвердил я её догадку, вспоминая сюжет фильма, — Он вроде, как сам с Тибета, а там строго с послушанием. Ваше? — кивнул я на незаконченное стихотворение, которое она ойкнув, тут же прикрыла бланком квитанции, — Публиковаться не пробовали?

— Не смешите, — девушка решительно захлопнула тетрадь, смяв бланк моей квитанции, и кинула её в ящик стола, — Кто будет публиковать стихи неизвестного поэта, даже если он учится на журфаке? Разве что в университетской стенгазете разместят.

— Можно в "Смену" послать, или в "Комсомолку". Там всегда молодых публикуют, — озвучил я свои познания в сфере советской поэзии, поскольку сам пару раз пытался в интернет-архивах этих изданий найти малоизвестные тексты к своей музыке.

— Ты сам-то читал, что там молодые пишут? — резко спросила девушка, наплевав на вежливость, — Одни оды строителям БАМа, да гимны хлеборобам.

— Нормальная стратегия для начинающего автора, — попытался я успокоить начинающую закипать непризнанную поэтессу, забавно перешедшую на откровения, — Примелькаться с восхвалениями, а там глядишь и на что-то душевное или философское внимание обратят. Кстати, если что, я тоже из строителей и хлеборобов, и порой не прочь почитать вирши в свою честь.

— Извини, — потупилась приёмщица, — Я ничего плохого не хотела сказать про рабочих. Просто задрали эти басни. Ничего, что на "ты" перешла?

— Всё нормально, — успокоил я её, — Меня, кстати, Валерой звать, а тебя?

— Алиса, — протянула девушка ладошку для рукопожатия.

— Не бросай поэзию, Алиса, — пожал я руку и подмигнул ей, — Глядишь, придёт время и твоё имя будут скандировать стадионы.

Вот такой фокус. Изображение плохой копии Чебурашки Алисузаинтересовало, а на то, что я из её рук получил фотографию прибора будущего, она не обратила внимания и вряд ли когда вспомнит, что видела.

В гараж мчался чуть ли не вприпрыжку. Ну не дома же мне было принтер доставать, вдруг какие-нибудь сопутствующие эффекты проявятся. Обошлось, гараж всего лишь инеем не покрылся, и пробки не выбило. Разве что покалывание рук почувствовал, какое бывает у электроприборов с плохойизоляцией и заземлением. С игрушкой проблем вообще никаких не возникло. Такая же мягкая и с детства знакомая. Правда, абсолютно новая.

Зверюшку отправил обратно в фотографию, а вот принтер обратно убирать не стал. Побоялся. Не придумал ничего умнее, чем засунуть его в старую наволочку и в таком виде привезти домой.

Руки чуть не ходуном ходят — до такой степени не терпится проверить, работает ли прибор, или вся моя задумка пшик.

С другой стороны, карбюратор же работает и шуруповёрт, что отцу демонстрировал, функционировал и крутил патрон. Да даже если принтер не работает, то сама задумка с фотографиями уже расширяет границы моих возможностей.

* * *

Мысли о тюнинге Копейки окончательно забыты и теперь моя идея фикс — удачно продать дедову машину.

На мой взгляд, за нормальные деньги её скинутьможно. Основными достоинствами являются небольшой пробег, и то, что она одна из первых машин, собранных в Тольятти, а значит с соблюдением всех необходимых технологий и под наблюдением итальянцев.

Специально с переноской осмотрел всё днище и арки колёс — ни пятнышка ржавчины.

Сальники коробки и редуктора моста не то что не текут, а даже так называемого "потения" нет. Крестовины не щелкают и без люфтов. Заводские тормозные шланги без трещин, несмотря на такой возраст. Шаровые и рулевые до сих пор целые, хотя на здешних дорогах их уже раза два как минимум должны были поменять. Передние ступичные подшипники не люфтят и легко вращаются, но здесь нужно отдать должное тому, кто следил за машиной. Цепь и звёздочки я поменял. Грешил на распредвал, но обошлось заменой рокеров и последующей регулировкой клапанов. Карбюратор новый стоит. Уф-ф.

Можно, конечно, коробку пятиступенчатую поставить, но думаю, что возникнут лишние вопросы у покупателя: продай Копейку с четырёхступкой, продай отдельно пятиступку, добавь немного и вот тебе деньги на почти что новый автомобиль. Меня просто не поймут в век развитого социализма. У них всё принято делать самим, и мало того, что как попало, так ещё и хреново.

Всё что я могу на данный момент сделать с автомобилем — это навести марафет с помощью химии будущего. Я даже принёс в гараж изображение хорошей полировальной машинки. Пришлось два листа формата А4 склеить, иначе она не вылезала. Специально дома проверил. Не забыл про выцветший пластик на задних фонарях и передних поворотниках. Хотел самый простой приёмник в машину поставить, но передумал. Люди раньше перед продажей радиоаппаратуру снимали, а не ставили. Я понимаю, что у меня всё халявное, но думаю, что не стоит привлекать лишнее внимание своими нелогичными действиями.

— Тум, ду-дум, — рявкнул клаксон за воротами гаража. Принесло кого-то по мою душу, не иначе.

Огляделся, и не увидев ничего компрометирующего вокруг себя, пошёл открывать дверь.

Саню Круглова принесло. В очередной раз облизнулся на его почти новенькую "трёшку" цвета "Золотое Руно". Что-то примерно такое надо будет себе подыскать. Разница между "трёхой" и "шохой" по ходовым качествам незначительная, но по стоимости и понтам она есть. Как меня батя вечером просветил, у спекулей, на автобазаре, ВАЗ 2106 стоит пятнадцать — шестнадцать тысяч, а вот ВАЗ 2103 уже одиннадцать, а то и за десять пятьсот можно сторговать. Я так понимаю, что такой разрыв в цене больше с модой связан. Как-никак, а "шестёрка" считается ТОП — моделью и мерилом престижа. А престиж всегда денег стоит.

— Чем занят? — поинтересовался "молочный брат", протискиваясь в калитку ворот, поджатую его машиной.

— Копейку в порядок привожу. К этим выходным не успею, а вот на следующие попробую её на авторынок выгнать.

— С деньгами плохо?

— Скорее наоборот, — усмехнулся я, отмывая руки под рукомойником, — Попробую такую же ласточку, как у тебя купить. Пока в отпуске, успевать надо. Потом мне не до ремонтов будет.

— Похоже, вместе поедем. Я тоже свою продавать буду.

— Тю-ю, тебе-то зачем? Она же новая у тебя?

— Годовалая, — согласился Санёк, — Пробег восемь тысяч с копейками. Просто батя может через пару — тройку недель мне "шестёрку" выкрутить. Сказал, если продам свою так, чтобы не доплачивать, то он мне её подгонит.

— Круто, — подбодрил я друга, а сам зажал за спиной пальцы крестиком, на удачу, — И в чём проблема?

— А ты что, не слышал, что машины подорожали? "Шестёрка" уже девять шестьсот стоит, а была девять сто. Батя говорит, что многие очередники стали от машин отказываться. Особенно от "Нив". Откуда у колхозника одиннадцать тысяч?

— Да-а, — сделал я вид, что проникся ситуацией, — Так глядишь, не только "Нивы" скоро в свободной продаже появятся.

На самом деле потыкался я в интернет. "Нивы" действительно через год — полтора можно будет без очереди купить. Был момент, когда они свободно стояли на площадках около автомагазинов. Выбирай, какая понравилась, и покупай. Но остальные модели Жигулей ещё долго на базаре будут продаваться выше госцены.

— Ты смотри, на ОБХСС не нарвись. Зарядишь на базаре десятку, и под статью о спекуляции можешь загреметь, — предупредил я своего "молочного брата", тыча манометром в колёса.

— Отец то же самое сказал, когда я про авторынок заикнулся. А ещё про кидал с "куклами" предупредил. По слухам, две команды у нас гастролируют. Я что к тебе и приехал. Думал, позвать с собой, а ты и так свою продавать собираешься. Может рядом встанем. Приедем на авторынок пораньше, и вместе воткнёмся, а то мне что-то ссыкотно, — заявил Санчес, чуть помявшись.

— Тебе приключения нужны? От кидал может и отобьёмся, я могу с собой пару парней резких пригласить, но с ОБХССом они нам не помогут. Если тебя по спекуляции примут, то сам понимаешь. Получать срок ни за что желающих нет.

— У-у, меня же с института вышвырнут, если под статью попаду, — наконец-то впечатлился реалиями Санёк.

— Не о том думаешь. Уголовный Кодекс почитай на досуге. Навскидку, так твой случай на срок от трёх до восьми тянет. По статье "Спекуляция в особо крупных размерах". И что характерно, усиленного режима с конфискацией, — сказал я в общем-то чистую правду, не так давно просмотрев некоторые юридические реалии социализма.

Незнание Закона от ответственности не освобождает, а знание Закона от срока спасает.

Этакая простая житейская истина, которую я сам себе вбил в мозг, когда в нашем классе двое моих друзей на "малолетку" отправились. Я тогда запросто мог стать третьим, если бы не грипп, сваливший меня за день до их приключений, с температурой под сорок.

— А ты как же, тоже ведь собрался на рынок? — всё ещё пытался трепыхаться Санчес, не желая расставаться с мечтой о новенькой "шестёрке", приобретённой на халяву.

— Саня, а я не стиляга. И машина у меня простая. Опять же, продавать я её буду ниже госцены, скорее всего. Мне менты затрахаются статью придумывать, потому что её нет. Да и на кидал мне глубоко плевать. Я могу в комиссионке и реальный ценник показать. Так что с меня у них навара не предвидится. И я это знаю, и они сразу сообразят.

От суровых социалистических реалий меня наверняка убережёт опыт послезнания. У нас мошенники не чета нынешним, совдеповским. Совсем другой уровень. Зная, на чём тебя обманут, вовсе не сложно прикинуть механизм противодействия. Приёмчики совдеповских кидал крайне просты и незатейливы. Интеллекта у них не больше, чем у напёрсточников, крутящих колпачки в команде. Роли в пять слов понятны, движения определены.

— А ты что покупать надумал? Вроде, такой же "Жигуль", как у меня собрался брать?

— Так-то, да, но я в девять кусков максимум должен уложиться, а ты собираешься свою за девять шестьсот продавать. Столько мне уже не потянуть.

Так-то я и больше могу дать, скорее всего. Но, как говориться, положение обязывает. Не может столько денег быть у простого водителя самосвала. В каждой избушке свои погремушки, вот и в СССР всё согласно размера и ранжира. Выстраивает система моего отца под уровень, выше которого ему прыгнуть не дано.

— Девять… А точно сможешь? — завис Санёк.

— Пока не готов ответить. После базара разве что смогу сказать, — отлично понял я его размышления.

— Попробую маме объяснить. Может, она поможет. Вроде, у неё есть деньги на сберкнижке, — признался мне "молочный брат".

Как кому, а по мне, так Александр мне реально доверяет. Даже в моё время вряд ли кто из парней кому-то постороннему вслух скажет, что он у мамы денег попросить собрался. Тем более, в двадцать шесть лет.

В этом возрасте мы все уже в край самостоятельные, и декларируем, что от родичей нам ничего не надо.

— Мою ласточку возьмёшь за девять штук? — кивнул Санёк на ворота, подпёртые его "тройкой".

Ради приличия, я секунд десять думал.

— Цвет, не то, чтобы мой. Я бежевый хотел, или белый, — изобразил я те муки, которые знакомы любому парню, пришедшему в автосалон выбирать свою первую машину.

— Да она одна такая на весь город с таким цветом. Специально для бати с Тольятти везли, — выпучил глаза Санчес, не понимая, в чём проблема.

— В том-то и дело, что одна. Мало ли, покрасить крыло мне приспичит, или в зад кто въедет, и что? За краской в Тольятти ехать? Или всю машину перекрашивать?

— Да с твоим-то опытом ещё и про аварии думать, — попытался осадить меня Александр.

— Не ты, так тебя догонят, — озвучил я опыт водителей, знакомых с движением на Третьей кольцевой моего времени.

— Ладно, ты пока думай, но недолго. Мне тоже определяться нужно. А чем это у тебя в гараже пахнет?

Хм, сказать, что автохимией из будущего, так не поймёт.

— Салон оттираю. Всё, что под руку попадается, пробую.

— То-то я и чую, что парфюмом несёт. Слушай, я же по другому вопросу к тебе приехал. Как ты смотришь на то, чтобы вместе с нами поиграть? Ансамбль у нас неплохой, а аппаратуру сам видел. Всё по последнему слову.

— Сань, так у вас и так полный состав. К тому же чужое играть мне не по душе. Я больше петь люблю и музыку сочинять, — деловито попинал я ногой колесо, осматривая свою похорошевшую машину.

Осталось полиролью пройти, и вообще блеск. Как новенькая будет.

— Ты-ы… Музыку… — вылупился на меня "молочный брат".

— Угу, я. Не боги горшки обжигают. Отчего бы и мне не попробовать что-нибудь сочинить.

— И что у тебя за песни?

— Песен нет. Инструменталки только.

— Так ты же сказал, что петь любишь?

— Ну, если ты текст сочинишь, то и над песней можно подумать, — сообщил я, принимаясь оттирать свежее битумное пятно, обнаруженное на пассажирской двери.

— Я… Стихи…

— Ну, не я же. У меня даже в школе по литературе трояк был. А ты вроде в отличниках ходил, — наугад брякнул я, сообразив, что при таком папе у Сани и в школе должно было быть всё в шоколаде.

— Нашёл, что вспоминать. Это когда было.

— Значит текстовика ищи, если сам не можешь, — отошёл я от машины, разглядывая со стороны оттёртую дверь, — Тогда и песенку можно сочинить будет.

— Слушай, а ведь есть у меня одна знакомая. У неё две или три общие тетради стихами исписаны. Только лучше будет, если ты с ней поговоришь, — заметно закручинился друг, — А то у меня с ней отношения сложные.

— Вот только не надо меня смешить. Когда это у тебя с девушками сложные отношения были? — фыркнул я, вспомнив характеристику Александра, данную Борисычем. Ага, бабник и бездельник, если коротко и без мата.

— Да там родители участие принимают, а у нас с ней характеры разные. Больно уж она серьёзная, а я, сам знаешь.

— Знаю, как не знать, — заржал я, в очередной раз припоминая их похождения с отцом.

— Да ну тебя, — отмахнулся Санёк, — Когда по машине ответ дашь?

— В воскресенье вечером. И совсем точно скажу в следующие выходные, скорее всего.

— Годится, — степенно кивнул Саша, — А на репетицию к нам всё равно завтра приходи. Парни ждут. Ты же всё на бегу показал, и они теперь спорят, правильно или нет у них получается. Особенно басист с ударником разоряются. Синкопы твои у них не совпадают.

— Приду, а то подерутся ещё, — ответил я, провожая друга к машине.

Неплохо "троечка" смотрится. Этакий бодрый ретромобиль.

— Слушай Сань, помнишь, ты про Глину обмолвился, ну, где ваш гитарист гитару купил. Это что за Глина? — спросил я друга через открытое окно, когда он уже собрался уезжать.

— Магазин "Музтовары" на Неглинной, около ЦУМа. Там всегда фарца трётся, которая аппаратами и инструментами банчит, — ответил Сашка, глядя в зеркало заднего вида, и пережидая разворачивающегося соседа.

Неглинка. Надо будет в интернете посмотреть. Похоже, у меня заработок намечается.

Петрович ко мне постучался, стоило только выключить шлифмашинку. Словно за дверями поджидал, когда я закончу.

— Валера, можно к тебе? Я тут мимо пробегал, дай, думаю, заскочу. Вдруг ты со списочком моим определился.

— На верстаке возьми, а то у меня руки грязные, — ответил я, пропуская гостя внутрь гаража, — Смотри, где цены стоят, это то, что в наличии есть, где вопросы, там узнавать нужно, где пусто, значит в обозримом будущем этого не предвидится. Если на приличную сумму заказ соберёшь, то я могу на выходных в Куйбышев сгонять.

— Куйбышев — Муйбышев, — проворчал Петрович, разворачивая листок, — Были у городов названия человеческие, так нет же, всё испохабили.

— Не любишь ты, Петрович, советскую власть, — начал я зубоскалить, глядя как мужик пытается что-то высчитывать, забавно закатывая глаза в потолок и беззвучно шевеля губами.

— Это она меня не любит. Я сильно помоложе тебя был, когда у меня с ней принципиальные разногласия начались.

— Коммунисты не тем путём пошли? — забрякал я умывальником, который утром долил до краешков.

— Меня не туда отправили. Подрался я раз на танцах, а тут наряд милиции, откуда не возьмись. Утащили нас в отделение, а потом мне хулиганку пришили. Тот, с кем я подрался, сынком прокурора районного оказался. А то, что он первый полез, и фингалы у нас примерно одинаковые были, не в счёт оказалось. Мне полтора года общего режима, а он в потерпевших.

— И что?

— Так куда потом с судимостью? У меня же ни специальности, ни образования ещё не было. Видел бы ты, какие мне морды в отделах кадров кадровики корчили. Словно у меня рога на голове выросли, а у них одни ангелы работают. Да и хрен с ней, с властью. Ты вот что скажи, по сколь штук заказывать можно. К примеру, свечей зажигания я с десяток комплектов могу пристроить быстро. Осилит твой дружок столько?

— Раз цена написана, значит осилит, — пожал я плечами, рассматривая капот на отсвет.

— Ух ты, — только сейчас обратил Петрович внимание на машину, видимо не разглядев её сразу в сумраке гаража, — Это что ты её так отландринил? Никак продавать собрался?

— Есть такая мысль, — признался я, довольный произведённым впечатлением, — А ты мотор послушай. Песня. Шепчет, а не работает. Всё-таки машины первых лет выпуска хорошо делали. Не чета нынешним.

— Ну так, итальянцы же за качеством следили. А им плевать на план и его перевыполнение. У них не забалуешь, — признал Петрович, одобрительно кивая головой в такт песне мотора, — Ты вот что. Не торопись с продажей. Есть тут у меня один клиент интересный. Главбух с овощебазы. Заводил он пару раз разговор, что нужна ему машина. Чтобы скромненькая была, но ухоженная. Чую я, что если ему твоя понравится, то за ценой он не постоит. Водится у него деньга, и судя по всему, не маленькая. Просто опасается он широко жить. По должности не положено.

— Ну, если цену даст нормальную, то я ему год гарантии пообещать могу. В течении года весь ремонт и замена запчастей на мне будут. Понятное дело, если он в аварию не попадёт, и с пробегом борщить не станет.

— О как! А не прогадаешь? Вдруг серьёзное что накроется. Это же техника.

— Так и гарантия у меня не бесплатная будет. Рублей триста всяко накину, и торговаться по цене не стану.

— Триста, — прищурился Петрович, что-то прикидывая, — Ну, триста это по-божески. Как говорится, ни тебе ни мне.

* * *

Какой му-уд…рый человек сказал, что до Москвы всего лишь несколько часов езды на машине? Дорога до столицы — это семьсот километров моих нервов, намотанных на кардан и два полных бака трёхэтажного мата, которым я крыл Минавтодор, пока не охрип.

Там, где на атласе указана федеральная трасса, расположено нечто, вроде козьей тропы или доисторического караванного пути.

Попытки ГАИшников "продать палку", не смотря на ночное время суток и почти полное отсутствие движения, раздражали. Ну, не за что меня штрафовать: машина исправна, всё, что нужно в ней имеется, документы в порядке. Меня даже за превышение скорости нет причины останавливать — в салоне вместо штатного зеркала заднего вида стоит новенькое, с радар-детектором.

В Москву я решил ехать на девяносто третьем бензине. Заправился им под завязку, да ещё в багажник две полные двадцатилитровые канистрыположил на всякий случай. На семьдесят шестом ни обогнать с запасом, ни на подъём нормально не забраться. Да и бесит меня вялая динамика Копейки. Никак к ней не привыкну.

После того, как я изменил угол зажигания, и двигатель запел по другому, то и машина стала порезвее, словно у неё под капотом лошади помолодели.

У "копеечных" сидушек нет подголовников. На коротких расстояниях с этим ещё можно смириться, но при поездке на дальняк от постоянного напряжения ощутимо затекает шея. Собрался уже было поставить себе сидение от Шестерки, но оказалось, что выпускаются специальные подголовники, которые просто одеваются на спинку кресла. Я такую приблуду случайно в журнале "За рулём" увидел и вытащил в двойном экземпляре, для симметрии. Кстати, на Трёшке подголовники тоже отсутствуют. Может, и были комплектации с шестёрочными сидениями, но Санина ласточка точно не из такой серии.

Чтобы не скучать в дороге, взял из дома звуковую колонку JBL. Она у меня относительно небольшая, поменьше литровой молочной бутылки. В случае чего, её под переднее сидение спокойно можно закатить. Стекла в машине от такого звука, конечно, не вылетают, но мне хватит.

Уже под утро, за Владимиром, на заправке владелец "Москвича" с ярославскими номерами, дядька лет пятидесяти, решил выяснить, откуда я еду:

— Парень, ты и в правду на своей машине с Чукотки почти до Москвы доехал? — не поленился он обойти лужу, пробираясь к моей машине.

— С чего ты так решил? — спросил я, хотя прекрасно понимал ход его мыслей.

— Ну, как же? Номера у тебя ЧУК, значит Чукотка.

— С Чувашии я, дядя. С Чебоксар. Это на Волге.

— Это где ж на Волге такое? — спросил водитель, почесав затылок, — Я, считай, лет тридцать за баранкой, и вдоль Волги не раз ездил, а про Чувашию первый раз слышу. Горьковская, Ульяновская, Татария, Мордовия, Саратовская, Астраханская. Много где бывал, а про Чебоксары не слыхал.

— Хыркасы знаешь где? — сообразил я, как проще ему объяснить непонятки.

Есть у нас такая деревня со стационарным постом ГАИ рядом с Чебоксарами. Гайцы там вредные и тормозят всех подряд по делу и без. Федеральная трасса, на которой находится этот лютый пост, не заходит в столицу республики. Оттого-то и не знают водилы про Чебоксары.

— Конечно знаю, — обрадовался мужик, услышав знакомое название. — Хыркасы все знают. Это как с Горького в Казань ехать, аккурат между ними будет. Там злыдни настоящие, а не гаишники. Редкостные уроды. Сколько раз меня тормозили почем зря.

— Вот в десяти минутах езды от этой деревни и будут Чебоксары.

На мой взгляд, ещё одной причиной "неизвестности", как Чувашии, так и Чебоксар, является небольшая площадь, по сравнению с соседним Татарстаном, Марий Эл и Нижегородской областью. Если взять административную карту Советского Союза, то у Башкирской и Татарской АССР названия можно прочитать прямо на карте, а вот Чувашская АССР имеет только цифровое обозначение с расшифровкой в сноске.

Там же за Владимиром обнаружил, что у моей магии имеются ограничения. Термостат, что я всю дорогу вытаскивал и прятал в каталог, ещё в Гороховце без особых усилий вынимался из книги, а сейчас я его доставал, как рыбак, поймавший на удочку корягу. Пот залил глаза, из носа кровь пошла, и руки дрожат, словно неделю беспробудно бухал. Чувствую, что обратно я термостат в книгу убрать не смогу. И окна в машине обледенели.

Объяснить случившееся могу либо расстоянием от моего дома, либо своей слабостью, как мага. С расстоянием бороться бессмысленно, но его можно учитывать, а вот как со слабостью быть, не знаю. Тренироваться? А как? Доставать из книг гири?

Не, нет таки у магического мира справедливости. Запросто забросить в иной мир, так пожалуйста, а как инструцию приложить…

Получается, что я не зря приготовил товар в Новчике.

Нет, один пятьсот шестьдесят пятый Шур я в Москве может и смогу вынуть, но у меня их уже два.

Легендарные сценические микрофоны я доставал без проблем. На них даже нет серийных номеров, в отличие от студийных Нойманов.

Озаботился поисками изображения картонных коробок, в которых продавались Шуры и нашёл единственное. По опыту с деньгами, зная, что из одного изображения получу идентичные копии, вплоть до серийных номеров, задумался.

На помощь пришёл еВау.

В разделе винтажной техники нашёл продавца нужного мне микрофона и попросил сбросить мне на почту фотографии упаковки. Продавец, какой-то чел из Канады, уверял меня, что продаёт самый настоящий Шур, купленный в конце семидесятых и за сорок лет на нём даже муха не сидела, а если и сидела, то в тапочках. Даже скидку мне предлагал, но фотографию коробки всё-таки выслал на один из моих почтовых ящиков. За такое усердие накидал ему максимум лайков. Чего-чего, а их у меня сколько хочешь, и все на халяву.

С гитарными примочками мне неслыханно повезло.

Столкнулся на одном из музыкальных форумов с дедом из Луизианы. Тот оказался напрочь помешанным на гитарном звуке и устроил на своей вилле музей имени DiMarzio и продукции Босс от Роланд. С помощи лести и откровенного подхалимажа я набился к нему в друзья, и он устроил мне виртуальную экскурсию по своей выставке.

Каких только звукоснимателей я у него не увидел, начиная с самых первых хамбакеров SuperDistortion, и заканчивая разработками для лучших гитаристов мира. Всё разложено по годам, в стеклянных витринах, с заводскими упаковками из прозрачной целлюлозы.

Попросил у деда фотографии линейки самых первых датчиков с упаковкой. Тот, конечно, не понял для чего мне это нужно, но на просьбу откликнулся. Так я стал обладателем хамбакеров.

Когда я узнал, что американец вдобавок к звучкам, является владельцем почти всех педалей от Boss, что начинала в своё время, как подразделение Rolland, у меня челюсть отпала. Это ж сколько нужно времени, сил и денег, чтобы так заморачиваться на истории.

Короче, дедка я поддержал, а заодно и себе много чего заготовил. Москва — город большой. Съест мои изюминки, и не подавится. А мне, наглому и беспринципному пацану из следующего века, деньги нужны.

Глава 4

Я приехал в Москву с честолюбивыми намерениями. Ни больше, ни меньше, а чистый д’Артаньян, только вместо одра непонятной масти у меня дедовская Копейка, сам я чуть старше и у меня нет шпаги. Остальные отличия менее существенны. На такое сравнение меня киноафиша вдохновила с прилично узнаваемым Боярским. Видимо, вышел недавно фильм, который даже я видел в своём времени.

Путь мой лежал на Неглинную, к дому номер восемь. Именно там находится заветное крыльцо музыкального магазина — самая знаменитая "точка" по продаже музыкальной аппаратуры во всём СССР.

Карта Москвы 1979 года была найдена мной в интернете и распечатана на обычном листе бумаги. Движение в столице, по меркам моего времени, не слишком насыщенное, и какое-то вялое. Впрочем, удивляться нечему. Со светофоров машины уходят неспешно, ожесточённо громыхая переключаемыми передачами и выплёвывая клубы дыма при перегазовках, а общественный транспорт и вовсе никуда не торопится, заставляя всех остальных подстраиваться под своё движение.

Кручу головой. Смотрю, кто во что одет и наслаждаюсь лозунгами.

— "Превратим нашу Москву в коммунистический город!" — взывает кумач к чувствам верующих. Ну да, именно верующих. Бога у людей отобрали. Вместо него теперь коммунизм, а вместо рая — светлое будущее. Несложно догадаться, что в качестве Ада — тюрьмы и колонии. Тем, кто собрался выбиться из образа строителя коммунизма, там самое место, причём, ещё при жизни.

Столица уже начала готовиться к Олимпиаде. Это заметно. В какую сторону не глянь, видны стрелы подъёмных кранов. Прихорашиваются дома и улицы. Строятся стадионы и ещё какие-то непонятные сооружения. Обилие пешеходов и очередей. Очереди везде. У газетных киосков, у закрытого на перерыв овощного магазина, около столовых. Они есть даже на заправках, которых мне за время пути встретилось не так-то и много.

Шоссе Энтузиастов, Лубянка, Театральный проезд и вот уже я втыкаюсь на только что освободившееся место на стоянке около Малого Театра. Паркуются предки неаккуратно. Кто во что горазд. Была бы разметка, которую ещё бы и соблюдали водители, машин раза в полтора больше могло на стоянке встать. Но, похоже, на эти мелочи никто внимания не обращает. Машину я оставляю уверенно. Противоугонка у меня хорошая поставлена, а отбойники я сам смастерил из куска дюраля. В отличии от других "Жигулей" мою Копейку не вскрыть обычной металлической линейкой, просунутой под уплотнитель стекла.

Воруют в Союзе, знаете ли. И не только машины угоняют, а и колёса запросто могут снять. В газетах сейчас про такое не пишут, но если верить Петровичу, то просто эпидемия в стране повальная. Недаром он мне "секреток" на колёса заказал "сколько сможешь привезти". Ха, так-то я ему рассказал, что на выходные в Куйбышев поеду, а сам в столицу упылил. А что делать, если время поджимает. Мощно меня Санёк подопнул со своей "трёшкой". Обидно было бы проворонить неплохую машину, пригодную хоть для какого-то вменяемого тюнинга. С Копейкой, как я не крутил, ничего приличного не получалось. Больно уж изначально движок у неё слабый. А вот с "трёшкой"…

Тут мне пришлось оборвать свои размышления и сбавив шаг, начать внимательно вглядываться в небольшую толпу, странным образом кружащуюся на противоположной стороне улицы. Работает "точка". И вовсе даже не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, кто клиент, а кто "жучок". Своего брата — музыканта я за версту различу. И не только по прическам и одежде. По поведению. Может и неосознанно, но остаётся у музыкантов отпечаток поведения на сцене. А спекули, те словно не понимают, что их вид говорит о том, кто они такие, куда как лучше, чем табличка на груди. Сытые ряхи, короткая модная стрижка, джинсы, кожаная жилетка и ботинки — "платформа". Образ преуспевающего москвича этого времени. Картина маслом.

Прогулявшись до ЦУМа, купил себе пломбир и пристроившись около одного из выходов, попытался проанализировать увиденное.

"Жучков" у магазина крутиться человек пять или шесть. В отношении дядьки постарше, я не так уверен. Но это мелочь. Зазывалы. А мне надо попасть "на базу". Серьёзные спекулянты, как их сейчас называют, сидят себе по разным ДК и к магазину не бегают. Дураков нет, особенно с учётом крайне близкого соседства "точки" и всем известной Петровки. Они друг от друга в шаговой доступности.

Отпечатком интеллекта лица "жучков" особо не отмечены. Их московскую изворотливость, позволяющую выкрутиться из скользких ситуаций, я скорее отнесу не к уму, а к наработанному опыту выживания. Та же крыса, к примеру, может выжить там, где много кто погибнет, но не стоит путать одно с другим. Нестандартная задача, и вот тебе сбойная ситуация. Значит буду озадачивать местных спекулей чем-то сложнее тупой операции "купи — продай".

Доев пломбир, кстати, вполне приличный на вкус, я прогулочным шагом вернулся уже по той стороне улицы, на которой стоит магазин. Встал перед витриной и с задумчивым видом начал рассматривать пюпитры и прочую лабуду, выставленную на всеобщее обозрение.

— Что-то ищешь? — подкатил ко мне крепыш, с зажатым в губах чинариком.

— Микрофонов парочку хотел бы на гитару поменять. Ибанес Блайзер меня вполне устроит, — отвечаю я, чуть глянув на него через плечо. Это не тот, кого я жду.

— Купить гитару хочешь? — всё ещё не верит он своим ушам.

— У меня микрофоны, у тебя гитара. Так понятно?

— Тут не меняют, — выдавливает мой собеседник, выплёвывая окурок прямо на асфальт, — Если лавэ есть, гитару найдём.

— И ты с неё свой полтос поймаешь. Так я тебе его и так могу дать, если обмен мне найдёшь, — упрощаю я алгоритм поставленной задачи, резонно опасаясь, что парень сам до такого решения не вдруг дойдёт, — А микрофоны у меня ШУРы, американские. В такие сам Фредди Меркьюри поёт. И Бонни М, — последнее добавляю, понимая, что отклика на квиновского вокалиста я не увидел. А Боньки год назад столицу на уши ставили. Не мог он про них не слышать.

— Постой тут, ща узнаю, — морща лоб, выдавливает доморощенный продавец — консультант и идёт советоваться с "коллегами". После двух — трёх минут спора, он всё же вытряхивает из кармана мелочь, и уже чуть живее бежит к телефонам — автоматам, стоящим на углу.

— Давай полтос, — протягивает он руку, вернувшись, — Сейчас друг подъедет, с ним перечирикаешь, и всё решишь.

— Держи четвертак, — протягиваю я новенькую купюру в двадцать пять рублей, — Из уважения даю. Вторую у друга заберёшь, если мы с ним сговоримся.

— Про полтос договаривались, — бычится парняга, стараясь сам себе казаться грозным.

— Во, правильно мыслишь, — хлопаю я его по плечу, — Как обмен состоится, так второй четвертак получишь. А прикинь, если у нас не срастётся? Мне с тебя или с него получать?

Судя по тому, как парняга хватается за карман, возврат денег не предполагается. Но и обманывать меня ему не с руки. Музыканты, люди очень коммуникабельные. Пройди слух, что на Глине кидалы работают, и сразу заработки у всей честной компании, тут отирающейся, начнут падать. Тогда его свои же и выживут. Слишком сладкий у них бизнес, чтобы местом рисковать.

— Да нормально всё будет, сказал же, — пытается он настаивать.

— Тем более тебе не о чем волноваться. У меня, как в аптеке, лишь бы дружбан твой не накосячил, — отвечаю я, улыбаясь, — А другу скажи, пусть на стоянку к Малому рулит. Увидит там у входа в кассы машину с буквами ЧУК на номере. Я его в ней ждать буду. А то у вас тут стрёмно стоять, — слегка подмигиваю я ошалевшему парню, далекому от тех разговоров, которые станут вполне обычными лет через сорок. Откуда ему, бедолаге, знать, что у нас половина фильмов в своё время с блатной феней шла, а мат по телевизору так и не каждый раз "запикивают".

— Э-э, постой. А что за ЧУК?

— Чукотка, — прикалываюсь я, вспомнив недавний инцидент на заправке, — От нас до Аляски, ну, до Америки по-вашему, минут двадцать на моторке летом, или полчаса зимой на нартах, когда лёд на заливе встанет. Прикинь, микрофонов у них в магазине валом, а гитары не везут. Говорят, струны на морозе рвутся. Вот я и приехал, чтобы здесь одно на другое поменять.

Судя по отвисшему рту, шутка удалась.

К слову сказать, я тогда даже и не догадывался, насколько она удалась. Лишь через полгода понял, когда в решениях Партии и Правительства увидел список Чрезвычайных мер по перекрытию советско — американской границы между Чукоткой и Аляской.

Не, ну у того "жучка", который у магазина тёрся, на лице было написано, что он если и не дебил, то недалеко от него ушёл, а эти-то куда…

Минут двадцать, если не больше, я скучал в машине, развлекаясь лузганьем семечек, купленных у какой-то бабки на базаре. Двадцать копеек за несуразный стаканчик непонятной ёмкости, высыпанный в газетный кулёк. Как по мне, так семечки мелкие и пережаренные. Но ничего лучше я тогда на всём базаре не нашёл.

— Вы Блайзер искали? — легонько постучал костяшками пальцев по стеклу интеллигентный мужчина, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

— Я, но только на обмен, — сразу оговорил я форму расчёта. Так-то у меня это своего рода контрольный вопрос, после которого намерения другой стороны становятся достаточно понятны.

— Могу я уточнить марки микрофонов?

— Присаживайтесь, — предложил я, и внимательно осмотрел будущего собеседника, пока он переходил к пассажирской двери. Что могу сказать. Совсем другое дело. Это не зазывала. Одет с виду скромно, но дорого и со вкусом. Даже галстук присутствует, и тоже не самый простой. По возрасту чуть старше меня будет.

— ШУРы. Есть пятьсот шестьдесят пятые, а есть пятьдесят восьмые, — вбросил я ещё один тест, проверяя парня на компетентность.

— Судя по вашим словам, они не в единичном экземпляре? — улыбнулся собеседник, устраиваясь на пассажирском сидении, — Меня, кстати, Николай зовут.

— А меня Валера, — ограничился я коротким представлением, не рассыпаясь в тонкости знакомств и подчёркивая тем самым, что встреча у нас исключительно деловая, а то и вовсе одноразовая, — Число микрофонов можем оговорить, но мои потребности ограничены одной гитарой. Причём, вполне определённой модели.

— Простите, а не поделитесь мыслями, отчего ваш выбор пал именно на Ибанес? — задал мне не самый простой вопрос Николай, проверяя меня в свою очередь на принадлежность к музыке.

Не стану же я рассказывать, что был у меня знакомый, у которого на стене имелась дюжина креплений для гитар. Такая вот коллекция, где некоторые гитары из этой самой дюжины постоянно менялись. Менялись, по мере предпочтений хозяина коллекции, пробовавшего их на звук. А Блайзер, семьдесят шестого года выпуска, висел на своём месте постоянно, и как мне по секрету сказал сам коллекционер, он его ценит гораздо выше, чем некоторые модели Стратов от Фендера, и даже Лес Полов от Гибсона. Вот такое кощунство и от кого?! От более чем вменяемого музыканта, воспитанного на идолопоклонстве к тем же Фендерам и Гибсонам.

— Блайзер, гитара недорогая, и в то же время Ибанес позиционирует её, как убийцу Стратокастеров. Ну, и вдобавок к её репутации, у меня очень хорошие отзывы об этой гитаре от тех людей, которым не было смысла мне врать.

— Как интересно вы выразились. Другой, на вашем месте, сказал бы, что он доверяет мнению людей, а вы… Не было смысла мне врать. Хорошо сказано. Я это запомню.

— Может, вас что-то другое интересует? Про микрофоны я к слову сказал, чтобы меньше пришлось объяснять тому молодому человеку у магазина.

— Простите, что объяснять?

— Как-то мне не показалось правильным обсуждать с ним гитарные "примочки". Думаю, что любое другое название, кроме фузза, файзера и квакушки он не слышал, а объяснять на пальцах, что есть что — это крайне неблагодарное дело.

— А что у вас имеется?

— Сейчас, или вообще? — уточнил я, и развернувшись, стащил с заднего сидения пакет, с наколдованными гитарными приставками, — Сейчас не так много. Можете посмотреть.

— Любопытный набор, — ознакомился мужчина с содержимым пакета, — На что вы их менять собираетесь?

— Желательно на денежные знаки, можно даже отечественного производства. В этом вопросе я вполне патриотичен.

— Хм, весёлый вы человек. Но ваш деловой подход мне нравится. Микрофоны у вас тоже с собой?

— И микрофоны, и ещё немного мелочей.

— Тогда предлагаю проехать ко мне "на базу". Тут не так далеко. Бережковская набережная знаете где находится?

— Найду, если надо. Карта есть.

— Нет необходимости. Просто езжайте за мной. Вон за той белой шестёркой держитесь, — показал Николай на свою машину, припаркованную недалеко от меня.

"База" располагалась в клубе Дорхимзавода. Забавное кубическое здание, с необычной архитектурой, оказалось оживлённым местом. Стайки детей, девочки, в балетных платьицах, серьёзный парнишка с виолончелью в руках и бабушки, сидящие в фойе и дожидающиеся внучат с занятий.

По тёмным коридорам мы прошли в направлении сцены, а после того, как Николай своими ключами открыл пару дверей, попали в небольшой репетиционный зал. Несколько усилителей с колонками, ударная, микрофонные стойки. Как всё мне знакомо. Словно в школьные годы вернулся. Потом у меня всё больше работа в студии была, а там антураж совершенно другой.

— Вытаскивайте всё своё, а я пока гитару принесу. Могу ещё "Ямаху" показать, если интересно.

— Нет, спасибо, — отозвался я, про себя думая, как бы мне и от Блайзера половчее отказаться. Хотя, может и пусть он будет. Свои инструменты мне светить в этом времени не стоит, а какая-то гитара может и понадобится. Мне же с работой надо определяться.

Пока я ехал в Москву, сообразил, как мне с отцовским отпуском повезло. Выходить к нему на работу мне никак нельзя. Мало того, что я с самосвалом не справлюсь, так ещё и коллеги его моментом раскусят, что я это не я. Так что после приезда бегом увольняюсь, а потом с Саней поговорю. Должна же в ДК какая-то работёнка найтись, необременительная по времени.

— Вот, полюбуйтесь, — внёс в комнату Николай картонную коробку, — Цвет вам должен понравиться.

Вытащили гитару. Посмотрел, пощупал. Ничего так. Всё простенько, но сделано качественно. Корпус из какого-то обычного дерева, покрытого матовым лаком. Подстроил, по привычке дёрнувшись сначала в поисках тюнера, и попробовал на ощупь гриф. Очень неплохо. Даже интересно стало, что со звуком будет. Из знакомых усилителей я тут только один вижу. Впрочем, как знакомых. Сам-то усилитель я вживую вижу впервые, но его эмуляция у меня на гитарном процессоре была, и я с удовольствием ей пользовался при записях. Роланд Джаз Хорус, комбик культовый. Яркое прозрачное звучание и полноценный стереохорус вдохновляли не одно поколение самых известных музыкантов. Даже не ожидал, что меня древняя техника так сильно заинтересовать может. Подключились. Попробовал гитару на звуке. Что могу сказать… Удивлён. Звучит инструмент. Ещё как звучит! И на тяжеляке неплохо, а на фанке, так и вовсе огонь. И звук комбика вживую мне понравился гораздо больше, чем его цифровая эмуляция. Отлично установленные в комбике эффекты работают.

— Хорошо играешь, — прищурился Николай, выслушав мои эксперименты со звуком, опробованным в разных стилях, — В Москву гитаристом приехал устраиваться?

— Нет. Излишки кой-какие нужно скинуть. Не очень удачно у меня вышло. Сразу троим заказы сделал, думал ничего не привезут, ну, или притащат по одной — две вещички, а они все исполнительные оказались. Каждый почти всё купил, что я им в списке писал, — проговорил я ту легенду, которую придумал дорогой.

Заодно отметил, что после моей игры Николай на "ты" со мной перешёл. Похоже, за своего наконец-то признал.

— Лётчики, что ли? — словно бы нехотя проговорил Николай, и я почти готов был поверить, что это обычное праздное любопытство, если бы случайно не заметил, как у него блеснули глаза.

— Моряки. Сразу оговорили, чтобы вещи небольшие были. Говорят, цепляются таможенники, если магнитофон или телевизор кто тащит, а на мелочи внимания не обращают.

— То-то я и смотрю, что у тебя весь товар мелкий, — хохотнул Николай, потирая руки, — Ладно. Давай твои приставки проверять, пока у нас гитара включена.

Проверили. Всё работает. Микрофоны тоже оказались в порядке.

На бумажке подбили итог. Маловато выходит. Я на большее рассчитывал. Не учёл, что цены Коля ставит значительно ниже тех, что я на форумах нашёл. Видимо ветераны музыки вспоминали о тех ценах, за которые они покупали что-то у спекулей, а Николай тоже не за просто так под статью о спекуляции подставляется. Учёл свою прибыль. Если верить цифрам на форумах, то процентов тридцать, как минимум, он на мне поимеет, а то и больше.

— Слушай, — хлопнул я себя по лбу, словно только что что-то вспомнил, — Так может ты у меня и гитарные датчики заберёшь. Я их себе на Иолану заказывал, а на кой они мне теперь сдались, раз я у тебя новую гитару беру.

— Показывай, — отложил в сторону Николай листок с расчётами.

Ну, кроме пакета я ещё и сумку спортивную из машины прихватил. Из неё и вытащил хамбакерыДиМарцио. Два комплекта. В каждом нековый и бриджевый датчик. Так гитаристы называют звукосниматели установленные у грифа и у кобылки.

— А где третий комплект? — покосился Николай на сумку.

— У третьего моряка валюты не хватило. Звучки сам видишь, не из дешёвых, — похвалился я и вправду достойным товаром.

— Теперь-то всё у тебя?

— Пока, да, — спокойно ответил я, застёгивая молнию на сумке.

— Пока?

— Так сухогруз каждый месяц с лесом в Японию ходит. Полечу в следующий раз, может и ещё что-нибудь закажу, — пожал я плечами, пересчитывая пододвинутые ко мне деньги.

— А это когда будет? — задумчиво спросил Николай, постукивая по столу пальцами, словно он на пианино играет.

— Боюсь, что не скоро. Я сейчас долги раздам, которые набрал, чтобы с "морскими" рассчитаться, — вспомнил я прозвище моряков во Владике, вычитанное мною в какой-то книге, — И даже не скажу, когда я в следующий раз на покупки накоплю и на авиабилеты. Да и не стану я больше сразу троим что-то заказывать. Ладно, родственники у меня во Владивостоке люди не последние и при деньгах. Выручили, в долг дали.

— Ну, и ты себе на гитару новую заработал. Не зря, значит, суетился, — заметил Николай, доставая из кармана пачку сигарет.

— Да что я там заработал. На гитару у меня и так деньги были. Моего навара еле-еле на приставку хватило, и то, если подарки посчитать, что туда и обратно возил, да бензин потраченный приплюсовать, то какой-то смешной у меня бизнес получился, — начал я прибедняться, стараясь, чтобы это прозвучало правдоподобно.

Моё враньё Коля скорее всего заметит, но хоть за альтруиста перестанет считать. С альтруистами страшно дела иметь. Люди они взбалмошные и непредсказуемые. Куда как проще получается, если партнёров взаимокорыстные интересы связывают. Причём, именно так, а то термин "взаимовыгодные" в моём времени не звучит. Выгоду любой бизнесмен на себя перетянуть до последнего пытается, а когда корыстный интерес имеется, тут вроде грани появляется, за которую не заступишь.

— Давай вместе прикинем. Сейчас товара у тебя почти на семь с половиной тысяч вышло. Допустим, процентов на пять я могу цены повысить, если заказ чётко по моему списку будет закупаться. Мне тоже надолго деньги замораживать не интересно. Будут ходовые модели, я их может и за день пристрою, а такие, как датчики, те и месяц могут пролежать, пока покупатель на них найдётся.

— Отпуск без содержания брать, заведующему коньяк ставить, девчонкам в авиакассах шоколадки, разговоры междугородние, деньги опять занимать, — начал я рассуждать вслух, загибая пальцы, — Не, десять процентов ещё туда — сюда, а пять совсем неинтересно получается.

— Хорошо, на семь с половиной процентов цены поднимаем. Ни тебе, ни мне. Согласен? — чуть заметно поморщился Николай, не хуже меня представляя, что путешествовать по Союзу — это не самое приятное занятие, — Кстати, а как ты во Владивосток летаешь? Вроде он закрытым городом считается.

— Родня у меня там. Мало того, что люди не простые, так ещё и телеграммку могут нужную отбить. Опять же, моряки от них зависят, оттого и договариваться мне проще, — чуть поработал я на легенду, — Впрочем, давай попробуем. Слетаю разок, а дальше посмотрим. Кстати, отдай четвертак тому парню у магазина. Я обещал, — положил я на стол банкноту, решительным жестом руки отмахнувшись от Николая, собравшегося было что-то сказать, — Говорю же, обещал.

Уже и не вспомню, кто мне рассказывал, но во времена СССР во Владивосток простому гражданину было не попасть. Придумали коммунисты, что город пограничный, портовый, и кому попало там делать нечего. Так себе отговорка, если посмотреть на карту. Чем, скажем Мурманск лучше, или тот же Ленинград. Да, пожалуй, только тем, что нет там рядом баз атомных подводных лодок, которые якобы со спутников не видят "потенциальные противники". Лично я другой причины придумать не смог. Как бы то ни было, а тот же авиабилет без местной прописки или заверенной телеграммы купить было невозможно. Сорок лет город прожил в изоляции от народа.

Домой возвращался с гитарой и пятью с лишним тысячами рублей в кармане. Хорошо всё таки быть либромантом! И с голоду не умрёшь, и всегда при деньгах.

Обратный путь из столицы показался мне короче. Наверное, так всегда бывает. Дорога домой не такой длинной кажется.

По пути останавливался раза три, и проверял приобретённую магию.

Что могу сказать. Эмпирическим путём установил, что перед Владимиром вещи доставать крайне сложно. Они кажутся очень тяжёлыми, а иней на стёклах почти моментально появляется. Зато километрах в ста от Чебоксар, после моста через Суру, всё почти также, как в гараже. Спросить, почему и отчего такие фокусы происходят, не у кого. Да и ладно. Работает способность, и это радует.

Удачно миновав Хыркасы, перед самыми Чебоксарами я свернул к Волге, по одной из знакомых дорог. В моём времени где-то тут закончится Московская набережная, а по этой улице выстроятся вполне себе приличные коттеджи. Сейчас тут пусто, и дорога такая, что пробираться приходится ползком.

Хм-м. Хоть я и городской житель, но "домиком в деревне" мне озаботиться стоит. Всех своих знакомых батя мне не перечислит, и тем более не расскажет, что и с кем у него было. Для меня бы совсем неплохо было пропасть куда-нибудь, скажем, на полгода — год. Иначе без неприятностей не обойтись. Подойдёт какой-нибудь типус ко мне на улице, и заявит, что я ему рубль должен. А мне думай, то ли в рыло ему заехать, то ли рубль отдавать. Ну, это я так, к примеру. На самом деле меньше, чем за червонец, бить никого не буду.

Размышляя о сущном, доехал таки до берега Волги.

Эх, дороги. Кто вас в СССР делает? Вроде давно уже фашистов победили, а дороги всё равно так содержат, чтобы немецкий танк не прошёл.

Открыл двери в машине и сел колдовать, поглядывая в тот список, что Петрович принёс. Холодает, когда я магичу. Пусть в гараже это и не так заметно, но и список запчастей у меня большой. До конца я его так и не осилил. Часа не прошло, как детали стали срываться из рук, а потом и вовсе начали исчезать, показавшись на одну — две секунды.

Ага, лимит на сегодня исчерпан. Вот и ещё одно ограничение, о котором я не догадывался раньше. Глянув на заднее сидение, куда я скидывал наколдованные детали, на глаз прикинул, что наколдовал добрый центнер.

Петрович выскочил из-за гаражей, словно чёртик из коробочки. Караулил он меня, что ли. Я замки не успел в гараже открыть, а он уже тут как тут.

— Валера, как дела? — подлетел он ко мне, разглядывая мою покрытую слоем грязи машину.

Я и сам её недавно с тоской разглядывал. Только недавно наполировал, намыл, и хоть снова начинай. Ещё один минус социализму в копилочку отложу. Дороги у нас жутко грязные. Работающие на стройке плотины самосвалы щедро разбрасывают по всем улицам ошмётки глины, а две коммунальные машины скорее размазывают эту грязь равномерным слоем, чем что-то убирают. В самих Чебоксарах улицы немногим чище. Пожалуй, только в центре Москвы что-то пытаются мыть и подметать, но уже на окраинах столицы этого не видно.

Не, я бы не сильно страдал, будь в городе хоть какие-то автомойки. Но когда она на весь город одна, да ещё расположена в автосервисе ВАЗа, куда надо за неделю записываться в очередь, то проблема мытья машины встаёт во всей красе. Очень большая проблема, учитывая, что богомерзкая глина на солнце высыхает такой коркой, что её впору зубилом отбивать. Мой перфекционизм, связанный с видом машины и тщательно взлелеянный отцом, уже дал трещину. Помню, как мы с ним с рыбалок уставшие возвращались, но машину грязной до утра никогда не оставляли. А теперь что делать?

— Так себе дела, видишь, как машину уделал, — почесал я в затылке, глядя на стекающие с машины грязные ручьи, тянущие за собой отваливающиеся куски глины.

— Могу пацанов поискать. Тёрлись они тут недавно с вёдрами, — предложил мужик свой вариант решения проблемы, от которого я содрогнулся.

Просто представил, как сейчас мне начнут мокрой тряпкой развозить по машине грязь и песок, и сколько новых царапин мне придётся по новой заполировывать.

— Не надо пацанов, поцарапают они мне машину. Я её только в порядок привёл, — отказался я от услуг передвижной гаражной автомойки.

— Тогда под пожарный гусак съезди. Сегодня выходной, завгара значит нет, так что ругаться там некому, — предложил Петрович, с нетерпением поглядывая на забрызганные стёкла, словно через них можно разглядеть, что у меня в багажнике лежит.

— Во, другое дело, — я тут же сообразил, о чём Петрович говорит. Есть такой гусак рядом с пожарной частью. На днях видел, как пожарная машина там водой заливалась, — Ладно, ты что забирать будешь? Те позиции, где цена стояла, я почти все привёз.

— Ого, тогда я сегодня ходки три сделаю. До темноты как раз успею.

— Так, ты подожди-ка, а я, что, как завсклад тут сидеть буду, и по частям тебе всё выдавать?

— Валер, если доверяешь, то можем ко мне в гараж часть выгрузить, а я, как расторгуюсь, сразу деньги отдам. Могу домой занести, если хочешь.

Угу, вот так и спалился новоявленный Штирлиц. Отец-то наверняка знает, где у Петровича гараж, а я так и представления не имею.

— Иди, открывай. Я пока запаску грязную выкину, чтобы не мешала, — нашёл я выход, и с облегчением отметил, что Петрович бодро порысил по нашему ряду гаражей, а не нырнул в соседний. Гараж у него оказался на противоположной стороне, метрах в двадцати от моего. Хорош бы я был, если бы начал спрашивать, куда ехать.

Выгружал запчасти Петрович сам, что-то прикидывая про себя и шевеля губами, а я с деловым видом чиркал карандашом в списке, отмечая количество выгруженного. Пусть знает, что учёт и контроль в нашем партнёрстве на высоте, и глупости творить не стоит.

— Деньги тебе домой занести?

— Я вечером машину буду в гараж ставить, часов в десять. Тут и рассчитаемся, — в очередной раз вывернулся я.

Нельзя пока ко мне домой кого-то пускать. Даже в прихожую. Не тот у меня там антураж. Насквозь буржуинский. Нельзя советскому человеку такого иметь, а тем более обычному водителю грузовика. Я только сейчас сообразил, что в прихожей у меня даже гвоздя советского, и то нигде нет.

К ДК я подъехал в половине восьмого. Сашкиной машины не увидел, а когда и музыки не услышал, то идя коридором, подумал, что опоздал. Но нет. На стук дверь открыл уже знакомый ударник, и молча отодвинувшись, пропустил меня к ним в репетиционную. Парни бухали. Серьёзно, вдумчиво, и судя по количеству пустых бутылок, уже не первый час.

— Славяна на сборы забирают. На два месяца, в "партизаны", — пояснил мне Саня причину пьянки и царящее похоронное настроение в коллективе, — А мы как раз только что о тебе говорили. Может выручишь? Отрепетируем хотя бы несколько песен, и смотр отыграем, а? Нам очень надо. Мы столько под это выступление наобещали всего, что никак нельзя нам облажаться.

— Я тебе "Итерну" оставлю, — тяжело вздохнул Слава, погладив свой инструмент.

— Есть у меня гитара, — покачал я головой, и парень облегчённо выдохнул. Прекрасно его понимаю. Инструмент — дело такое. Он, как пристрелянная винтовка для снайпера, — Саш, пошли-ка, покурим, — оценил я вид друга, и ещё раз пересчитал количество пустых бутылок из-под "Портвейна". Вроде должен Сашка соображать, язык у него ещё не заплетается, и взгляд осмысленный.

— Так ты про ансамбль наш не ответил, — начал было он, но тут же сообразив, что я зову его не просто так, подскочил с места, — Пошли конечно.

— Слушай, раз такое дело, мне помощь твоя потребуется. Сможешь меня в ДК кем-нибудь пристроить? Хотя бы трудовую кинуть на время. Можно даже без зарплаты. Мне до Нового Года хотя бы перекантоваться, а там видно будет, — спросил я у Санича, когда мы добрались до курилки.

— Отца попрошу, пусть с директором переговорит. Могу и сам попробовать, но отцу он точно не откажет, а мне может.

— А отец точно сможет договориться? — не сразу поверил я другу. Кто его пьяного знает. Наболтает сейчас, а потом в отказ двинет.

— Тю-ю, ДК-то от завода, а все деньги на его содержание через профком идут. Главное, чтобы батя меня лесом не послал. Хотя, должен он в положение вникнуть. Да и директор ДК в нашем выступлении заинтересован. Не, должно срастись, я думаю.

— Тогда давай до завтра. Завтра я к семи подскочу. Покажете, что вы играть собрались. Заодно по трезвому про машину поговорим.

— А что с машиной?

— У-у, лётчику больше не наливать… Ты что, не помнишь, что я тебе ответ обещал дать сегодня? Заберу я у тебя машину. К следующим выходным буду готов рассчитаться.

— Что, серьёзно? Не шутишь?

— Какие шутки. Я на следующей неделе деньги с книжки снимать поеду, — приврал я для пущей убедительности.

— Это, Джон, слушай, может айда, выпьешь с нами, — поднялся Саня с подоконника, гася окурок в банке с водой. Вот сейчас стало заметно, что Саня выпил. То ли сигарета подействовала, то ли спиртное догнало, но речь у него изменилась.

— Я за рулём, а ты мои принципы знаешь, — по-отцовски твёрдо ответил я другу.

Батя за руль пьяным, а то и просто выпившим хотя бы рюмку, никогда не садился. Это сейчас я к нему, когда он моим ровесником оказался, отношусь, как к родственнику, приехавшему из глухой деревни, а тогда. Мда-а. Вроде и немного времени отец тратил на моё воспитание, а сколько всего я от него перенял. Как тут не поверить поговорке про яблочко и яблоню.

Гастроли в Москве и продажа запчастей Петровичу завершились успешно, хоть и заставили пройтись по краю. Сам же Саньку в Уголовный Кодекс носом тыкал, и теперь с Законом играю. Случись что, кто будет разбираться, где я запчасти да примочки на гитары брал. Успокаивает только то, что сдавал вещи спекулянтам.

Ну и кто я? Человек, которому случайно досталось умение вынимать из любого изображения копию предмета, или мелкий воришка? Ведь если у меня что-то прибыло, то значит, оно где-то убыло.

В воровстве меня обвинить сложно, я специально экспериментировал.

Начало положил могвай.

В тот день, когда у меня появился принтер, я дома специально сидя перед игрушкой доставал и отправлял обратно в фотографию копию ушастика. Оригинал при этом даже не шелохнулся. Сделав допущение, что игрушка фабричная и не единственная, а я невольно краду её в неизвестном мне месте, сфотографировал на цифровой фотоаппарат то, копии чего в этом мире не может существовать.

Отец в своей жизни общался с огромным количеством людей, и был среди них старенький резчик по дереву, который дарил своим хорошим знакомым забавные статуэтки-шаржи, выполненные своими руками. Однажды он подарил бате веселого деревянного гнома, у которого в одной руке был автомобильный руль, а в другой рожковый ключ. Как несложно догадаться — это был шарж на папу. Копией этой статуэтки я и манипулировал в течение пяти минут, доставая и пряча её в изображение, распечатанное на принтере. Оригинал, как и в случае с могваем, оставался там же, где я его и сфотографировал.

Слабый аргумент, но мне его хватает, чтобы не чувствовать себя вором. В конце концов, предъявите склад или магазин, где пропало то, что я вынул из каталога или из распечатки принтера. Только не надо заламывать руки и причитать, как в фильме: — " Три портсигара отечественных. Три куртки замшевых. Магнитофона, тоже три".

Кто-то скажет, что я халявщик, и по-своему будет прав. Только покажите мне того человека, который никогда в своей жизни не мечтал о волшебной палочке или пойманной в проруби щуке, исполняющей желания. Уверен, что о той же скатерти-самобранке многие задумывались и не раз.

Кстати, пусть назвавшие меня халявщиком, заберут у меня дар и вернут в тот мир, где осталась моя жизнь и мои друзья. Не раздумывая обменяю свою магию на возможность вернуться в двадцать первый век. Только, чтобы всё по-честному — вы забираете мой дар, возвращаете меня обратно, а сами на моё место, оставив свою сытую устроенную жизнь, всех своих знакомых, родных и любимых в будущем. Есть желающие? Если что, то я готов, как те пионеры, которых здесь полным — полно.

— Как тебе на новом месте? — улыбнулся я изображению Борисыча на экране ноутбука, — Привыкаешь потихоньку?

— К чему тут больно привыкать-то? — пожал тот в ответ плечами, — Люди как люди. Говорят по нашему. Всего в достатке, были б деньги. Хочешь жить лучше? Не ленись, думай, работай да крутись. Если отбросить твою магию, то здесь возможностей в разы больше, чем в Союзе. Здесь, я так понимаю, многое упирается в наличие денег, а там желательно иметь связи и блат, либо партбилет в кармане. А лучше и то и другое.

Не так уж Борисыч и далек от истины. Крутись да думай. Ну, а надумает он что-то серьёзное, с деньгами я ему помогу. Нет, не с теми, с каких сейчас оплачивают квартплату, списывая автоматом деньги со счёта. Есть у меня в одном крупном банке заначка.

В год смерти папы разразился очередной обвал рубля, и курс доллара пополз вверх. Я на тот момент имел приличную сумму от продажи отцовского автопарка. С помощью одноклассника, работающего в банке, эти деньги в течение нескольких дней не единожды превращались то в доллары, то в рубли, то в евро. Вышел я из той истории с жирным плюсом и крупным, по моим меркам, валютным вкладом с возможностью снятия процентов. Вклад ежегодно пролонгировался, а проценты переводились и зачислялись на мою дебетовую карту, выпущенную в другом банке. Можно было, конечно, попробовать было на деньги отца раскрутить своё имя, но это та ещё лотерея, да и сумма, мягко говоря, ничтожная для хорошей рекламной кампании.

— Как здесь обычно происходит увольнение? — увёл я разговор несколько в другую плоскость.

— Как и везде, наверное, — в очередной раз пожал Борисыч плечами, — пишешь заявление за два месяц вперёд, и свободен. Что-то по душе себе нашёл? Если б знал, что нас местами поменяют, я бы заявление на отпуск с последующим увольнением написал. В таких случаях отработка обычно не нужна.

— Не решил ещё до конца, чем займусь, но за баранку самосвала не сяду, — ответил я, — Не подумай, что я белоручка, но и крутить руль всю жизнь у меня никакого желания нет. А что будет, если я на работу забью? По статье уволят?

— Сначала мозг вынесут, пытаясь перевоспитать, а потом, может, и уволят. Только я не помню, чтобы у нас кому-то статью в трудовой книжке рисовали, обычно по собственному заявлению увольняют. Кому из начальства охота выслушивать, что коллектив не справился с прогульщиком.

— И как быть? После отпуска отрабатывать? Так я даже номер твоей машины не знаю, не говоря о том, что понятия не имею в какую сторону на ней рулить.

— В твоём случае нужно купить бутылку коньяка и подойти с ней к завгару. У него моё заявление без даты лежит, за коньяк он сам всё сделает.

— Это, за какие такие грехи ты заявление без даты писал? — пробрало меня любопытство.

— Да есть в гараже один шустрик. Всё пытается карьеру выстроить по партийной линии. Я ему в ответ на очередную инициативу морду слегка отрихтовал, так он жаловаться побежал. Наверху его послали, не любят таких выскочек нигде, и велели Семёнычу, то есть завгару, провести со мной разъяснительную работу. Вот и родилось это заявление после того, как мы с Семёнычем пару пузырей портвейна уговорили. Мол, воспитательная работа проведена, человек осознал свою вину и готов в случае чего уволиться по собственному, — Борисыч замер, посмотрел в потолок и поморщил лоб, — Или мы сначала заявление состряпали, а потом выпили. Не помню точно. Не суть. В общем, если нужно, берёшь бутылку коньяка, подходишь к Семёнычу и он за тебя и обходной сделает и всё, что в таких случаях полагается. Тебе останется только в отделе кадров трудовую забрать.

— Блин, да я за такой подвиг ему и литр поставлю, только как я его найду?

— Ты как-то обмолвился, что дома фотографии мои лежат, а бордовый фотоальбом есть? Если есть, то тащи его к экрану. Буду рассказывать и показывать, чтобы ты моих знакомых хоть примерно знал.

Глава 5

Никогда бы не подумал, что в советских газетах встречу объявления о продаже движимого и недвижимого имущества. Оказывается, здесь тоже существует урезанная версия газеты "Из рук в руки". Более того, на эти газеты подписываются, а затем их почтальон домой приносит. А я почему-то всегда думал, что почтовый ящик только для того, чтобы из него спам доставать, да многочисленные счета за коммунальные услуги и прочие радости жизни.

Извлёк намедни из почтового ящика местный рекламный дайджест под названием "Вестник недели".

Сижу, изучаю.

Театральная колонка и киноафиши мне не интересны.

Телепрограмма на неделю тоже мимо. Не считая первого утра здесь, когда телевизор включился по таймеру, я им пользовался только дважды, и то один в качестве монитора, чтобы принтер сфотографировать, а второй, когда концерт смотрел. Не думаю, что через коллективную антенну, которая принимает всего два канала, что-то ещё интересное покажут.

Самым любопытным оказался раздел недвижимости. Квартиры почему-то никто не продаёт, зато объявлений о продаже дач, домов и гаражей почти целая страница набралась. Что характерно, цены никто не указывает.

Недвижимость Новчика откинул сразу. Нет здесь интересных позиций, а вот в Чебоксарах есть из чего выбирать. Особенно, если знать будущее.

Больше всего меня заинтересовал Северо-Западный район, рядом с которым я по пути из Москвы колдовал. Самое экологически чистое место. В двух шагах Волга и всего лишь единственный завод, на котором в моё время собирали электроусилители рулей для наших машин.

Насколько мне известно, сейчас там производят авиационное оборудование по заказу Министерства Обороны. Пусть собирают. Пайка оловом на Приборостроительном не даёт столько выброса, сколько сталелитейный цех Тракторостроительного завода рядом с Восточным посёлком.

Сверяясь с картой будущего, рассмотрел несколько предлагаемых вариантов и остановился на домике с приусадебным участком за Кооперативным институтом. Контактный телефон не указан, что вполне понятно. Убогие АТС не резиновые, да и проводов на всех не напасёшься.

У нас дома вообще городской телефон появился только перед моим рождением, а с появлением сотовых и от него отказались.

Нужно съездить. Тем более, если часы для визитов не указаны, то скорее всего, продавец и живёт по указанному в объявлении адресу.

Кстати, о телефонах. Вместе с газетой вынул из почтового ящика приглашение на междугородные переговоры с Саратовской областью. Вызывает меня на поговорить некое Кеннинг Е. В.

Интересно, что это за взрыв из прошлого. Решил узнать у Борисыча, что за скелеты он в шкафах прячет, и позвонил ему на Вайбер.

— Что за Кеннинг в Саратовской области живёт? — после приветствия поинтересовался я у отца, — Мне вызов на межгород пришёл.

— Тётка моя, — услышал я в ответ, — Сестра отцова. Живёт в соседнем селе, откуда я родом.

— А почему фамилия такая странная, а не как наша, Гринёва?

— Бабы вообще-то замуж иногда выходят и фамилии меняют, — я так и представил, как Борисыч усмехается над таким моим тупым вопросом, — Елена Васильевна она. Вышла замуж за немца. У нас их полно. Как-никак Республика Немцев Поволжья рядом. Потому и фамилия такая. Я обещал в этом году к ним в отпуск на недельку приехать, но сам понимаешь — не сложилось. Можешь сам скататься, если желание есть. Она видимо, поэтому и заказала переговоры, что меня ждёт.

— Нужно подумать. Как мне с ней общаться? Как ты к ней обращался? Тётя Лена?

— Ну-ну, попробуй, — по голосу ведь слышу, что ухмыляется Борисыч, — в лоб от неё ложкой сразу получишь. Васильевной я её кличу, на тётю она обижается. Говорит, я тебе старуха что ли, чтоб меня тётей называть. Да она тебе и слова по телефону не даст сказать, если пойдёшь на переговоры.

— А как она живёт хоть? В смысле, достаток какой? Муж живой и кто он?

— Я пока не знаю, как описать их достаток, чтоб тебе понятнее было. Как может жить семья главного агронома совхоза, который к тому же ещё и немец? Как буржуи живут. В селе у всех дома совхозные, а у них свой, добротный. Сада нет, сам понимаешь, там одна степь до Казахстана. Из живности куры, гуси да индюки. Дядя Рудик, ну муж у Васильевны, в том году Иж-комби новый купил. Вот вкратце так и живут. Забыл сказать — детей они не нажили. Отец говорил, что у сестры что-то по женской линии. Так что двоюродных братьев и сестёр у меня, вернее теперь у тебя, нет.

Странно, почему я никогда не слышал о том, что у деда была сестра. В принципе, я и сам не спрашивал у отца о родственниках, а он не любил говорить. Стоило ему о брате вспомнить, так сразу замыкался и зубами скрипел. Возможно, были у него причины не упоминать о тётке.

* * *

А вот и мы, — услышал я жизнерадостный голос Петровича. На следующий день он, как и обещал, привел мне возможного покупателя моих Жигулей, — Ты посмотри только, какого я замечательного клиента привел, — продолжал ораторствовать Петрович через открытую гаражную калитку.

— И где твой замечательный клиент? — огляделся я, увидев хмурого мужика, осматривающего мою Копейку.

— А чем я вам не угодил? — еще больше помрачнел мужчина невысокого роста, с уже заметной лысиной, и видавшим виды кожаным портфелем в руках.

— Ну сами подумайте, — немного по-шутовски развёл я руками, решив немного поправить ситуацию. Грустный клиент — это клиент без настроения. Такому и продать что-то трудно, — Были бы вы, к примеру, молодой симпатичной девушкой, я бы машину продал, телефончик взял, а там смотришь, через месяц — другой и поженились бы. И я при деньгах был бы, и с красавицей женой, да ещё и при машине опять же оказался бы.

— Да, с такой логикой не поспоришь, — отсмеявшись, вытер мужчина лысину и лицо большим клетчатым платком.

Кстати, ещё один минус социализма я заметил, и вовсю этим пользуюсь. С юмором тут всё плохо. Посмотрел я по телевизору, как шутят на концертах Райкин с Петросяном, почитал как-то раз журнал "Крокодил", и знаете, мне не смешно. Народ в зале веселится, хлопает, а я себя дураком чувствую. Мы так классе в пятом — седьмом шутили, а в десятом, услышав такие шуточки, уже крутили пальцем у виска, поглядывая на неудачливого шутника, как на недотёпу.

Пока я не решил, что мне с таким отношением к местному юмору делать. Сальностей и похабщины в официальном юморе нет, но наивняк просто через край хлещет. Понятно, что где-то на виду я постараюсь улыбаться вместе со всеми, а пока немного не в своей тарелке себя чувствую. То ли вокруг меня все чересчур наивные и простодушные, то ли я резко поумнел, во что верится с большим трудом.

— А машина-то какая! Ухоженная, всё что нужно поменяно, а блестит, так лучше новой, — принялся нахваливать Петрович мою Копейку, заметив, что я этого не собираюсь делать.

Ну, да. Отмыл я машину, вытащив из каталога импортный автошампунь, и воспользовавшись пожарным гусаком.

— Вроде, резина лысая, — неуверенно заметил покупатель, для чего-то попинав по колесу.

— Сезон ещё точно пробегает, — показал Петрович на обломке спички проверенную им глубину протектора.

— А продавец почему молчит? — поинтересовался дядька, поглядев, как я молча стою и наблюдаю за осмотром.

— Вам Петрович про гарантию говорил? — спросил я ради порядка. Мне-то он ещё вчера вечером рассказал, что покупателя такая постановка вопроса сильно порадовала, — Сами подумайте, стал бы я что-то обещать, если бы в машине не был уверен. Впрочем, можно на сервис съездить, но тут уж за ваш счёт. А пока, давайте прокачу немного. Послушаете, не гремит ли что. Заодно осмотритесь, может дополнительно что-то поставить захотите. Надо будет, достану и установлю.

— Есть возможность что-нибудь стоящее достать? — живо откликнулся покупатель, — Я бы, к примеру, от магнитолы не отказался. Желательно, импортной.

— Достать я много чего могу. Были бы деньги, — пожал я плечами, стараясь сохранить серьёзный вид. Про себя же я от души посмеялся над тем, как мы по-разному понимаем слово "достать". Для советского человека любой дефицит надо "доставать", а я достаю иначе, засовывая руку в каталог, — Вы немецкую технику предпочитаете, или японскую?

— Мне говорили, что японская лучше, а вы что скажете? — чуть насмешливо поинтересовался дядька, внимательно на меня уставившись. Похоже, знатоком себя считает. Ну ну…

— У капиталистов чудес не бывает. Не могут у них рядом на прилавке две магнитолы лежать по одной цене, если одна из них серьёзно хуже другой. Тут вопрос скорее всего в классе модели. У того же Панасоника есть недорогие модели, которые ничем не лучше моделей Блаупункта или Телефункена, продаваемых по той же цене. Опять же дорогие Блаупункты наголову превосходят недорогих японцев. Знаете, это как у нас, проигрыватель высшего или первого класса. Разницу любой почувствует. Поэтому не смотрите на названия. Ориентируйтесь на класс модели.

— Признаюсь, я даже названий таких немецких не слыхал. Что, вправду хорошая техника?

— Про Мерседесы слышали? И та и другая фирма у них в официальных поставщиках, а вот купить Мерседес с установленным в нём Панасоником вы вряд ли сможете. Разве, если после покупки автомобиля к кому-то обратитесь.

— Хм, допустим приобрету я это чудо немецкое, а кто мне его установит? — пожевал мужик сухие губы, задумавшись.

— Будете машину с гарантией брать, установлю бесплатно, — пообещал я, пожав плечами.

Тоже мне, бином Ньютона, магнитолу в автомобиль поставить, да тем более в такой простой, как Жигули.

— И в директорскую Волгу сможете? — повеселел мой покупатель, закидывая свой портфель на заднее сидение, и усаживаясь на пассажирское место спереди.

— Да хоть в Чайку Брежнева, — уверенно ответил я, садясь за руль.

— И как это по времени будет выглядеть?

— Дня три на доставку, если вопрос срочный, и часа четыре на установку.

Прокатились, долго договаривались, когда и где будем оформляться, и обсудили примерные требования к магнитоле. Въедливый клиент мне попался. Кое-как успел заскочить домой за гитарой, переоделся и во всю прыть в ДК.

Подъехав к ДК увидел Сашкину машину, и поставив свою рядом, ещё раз облизнулся на свою будущую ласточку.

Мда-а, привыкаю я к реалиям новой жизни. Скажи мне кто в моём времени, что я буду мечтать об изделиях АвтоВАЗа, поржал бы, и сообщил, что у меня не всё так плохо в жизни, а тут на тебе, что называется, не зарекайся.

Вчера вечером мне не спалось.

Я хоть и прилично выматываюсь, пытаясь получше устроиться в новой жизни, но думы и переживания своё дело делают, а дома, как назло ни одной таблетки снотворного. Использую в качестве релаксантов болгарский бренди и музыку. Не сказать, чтобы сильно помогает, но всё не так грустно.

Короче, поиграл я под подобие коньячка на подобии гитары. Нашёл, что и то и другое вполне соответствует своему предназначению. Бренди только на первой, ну, может на второй рюмашке ощущается не так, как хотелось бы, зато после третьей уже кажется нормальным. А гитара, так лёгкий "напильнинг", начатый вечером и продолженный утром, явно пошли ей на пользу. Получился вполне себе рабочий инструмент. Заодно и струны поменял, поставив себе привычный для меня гибридный комплект от D`ADDARIO, отличающийся сильным низовым звучанием и превосходной гибкостью на верхних струнах. Бриджевый хамбакер на мой Блайзер просится, но это позже буду решать, когда послушаю, как гитара на венгерском БИГе звучит. А пока, прогнав звук через специальную программу, выявил для себя особенности получившегося инструмента, а заодно и понял, что без эквалайзера не обойдусь. На моей аппаратуре звук неплохой, но Track Assistant, умный помощник программы iZotope, подсказывает мне, что в плотном миксе эта гитара будет мешать вокалу. Чтобы освободить для вокала звуковое пространство мне надо часть частоток подрезать, а потом восстановить ставший туповатым гитарный звук другим набором частот. Короче, обычная рутина, хорошо знакомая тем, кто сам профессионально записывает музыку.

Заодно пришлось придумывать легенду, как я буду объяснять появление у меня вполне приличного инструмента тому же Сане. Перебрал несколько вариантов, и из них выбрал один, более менее правдоподобный. Его и буду озвучивать, если расспросы начнутся.

Парни уже собрались, и я как раз застал время настройки. Моё появление вызвало не только приветствия, вполне радостные и доброжелательные, но и любопытство. Всем было интересно посмотреть, что за инструмент я с собой притащил. Блайзер мне продали в картонной коробке, и никаким чехлом, а уж тем более кофром, там и не пахло.

Разыскал на антресолях свой старый чехол — рюкзак, с которым я таскался в своё время в Чебоксары, и забросил его в стиралку. После того, как он высох, вид стал вполне презентабельный. Так что парни не напрасно гадают. Понять, что за гитару я принёс почти невозможно, до тех пор пока её не увидишь.

— Ух ты, Ибанез. Я про них только слышал, — выглянул у меня из-за плеча бас — гитарист, когда я расстегнул чехол.

— Валерьян, откуда дровишки? — спросил Санчес, присвистнув.

— Деньги ляжку чересчур жгли, не удержался, — ответил я, состроив огорчённое лицо.

— В каком смысле?

— В самом прямом. Помнишь, я месяца три назад пропадал на неделю? — повернулся я к другу. Вряд ли он что помнит. Из разговора с Борисычем я знаю, что весной их ансамбль катался по Ставропольскому краю, вместе с местной агитбригадой. Почти полтора месяца пьянок и концертов для хлеборобов Ставрополья. Откуда Сашке знать, чем Борисыч в то время занимался. Спроси его про сами ставропольские гастроли, так и то половины не вспомнит.

— Ну, — неуверенно промямлил Саня, разглядывая, как я подготавливаю себе рабочее место. Ну да, приходится вспоминать, что и как я когда-то подключал, пока гитарные процессоры не освоил и не выбрал из них лучший для меня. Там не нужно стало с кучей проводов мудрить.

— Родственник у меня умер. Всю свою жизнь в золотоартели колымил. Ни семьи, ни дома не завёл. Зато меня в наследниках перед смерью упомянул. Короче, денег мне прилично отстегнули, но тут я с обратным билетом попал. Четыре дня в Хабаровске жил, прежде чем улететь смог оттуда. Билетов нет, к кассам не пробиться. Очереди часа на три, а результат нулевой. Каждый день, как на работу в аэропорт ездил. Там и познакомился с морячком одним. Точнее, с помощником капитана. Хвастался, что каждый месяц он в Японию на сухогрузе ходит. Пили мы с ним как-то раз в баре вместе. Он тоже улететь пытался не первый день, вот в очередях и познакомились, бегая курить по очереди. Короче, себе он это хозяйство покупал, а как на берег сошёл, так крепко загулял, и в Хабаре уже на мель присел, как он тогда выразился. А тут я, и при деньгах. Считай, он мне гитару со всем приданым чуть не силой всунул, пока я пьяным был. Половина наследства, как с куста. А вторую половину я тебе отдам, как только Копейку скину.

— А, так вот откуда у тебя деньги. То-то батя сомневался, что ты на мою "тройку" наскребёшь. Кстати, про работу он договорился, но об этом позже поговорим, — чуть заметно подмигнул мне Саня, давая понять, что разговор не для лишних ушей.

— Годится, — кивнул я другу, и повернувшись к клавишнику, попросил, — Дай Ми.

Подстроив гитару, я потыкался в приставки, подбирая звук, и минут через пять кивнул ребятам, показывая, что готов.

Их репертуар мне Борисыч примерно обрисовал. Песни советских композиторов, в основном набор из Юрия Антонова и "Весёлых ребят", и немного западной музыки, во главе с обязательной "Шизгарой". С неё-то парни и решили начать, к немалой моей радости. Что-то подобное я и предполагал, глянув вчера в интернете разбор гитарной партии этого неувядаемого шлягера всех времён и народов.

— Круто! Ты, как на пластинке звучит, так и сыграл. Покажешь потом, помедленнее, я тоже выучу, — расцвёл Санчес улыбкой во всё лицо, когда мы закончили.

— Да-а, Джон круче Славяна шпилит, — согласился клавишник, — Слышь, Санёк, а что ты раньше к нам своего кореша не приводил?

— Так я и сам не знал, что он втихаря музыкой занимается. Да и не до музыки нам было, мы всё как-то по бабам больше, а там, сами знаете, — развёл Саня руками, под общий смех.

Похоже, слава ходока, у Сашки не шуточная, и подтверждена практикой. Больно уж весело и понятливо парни отреагировали на то, что у него в приоритете интересов.

Играет Санёк так себе, как по мне, так почти никак, а вот петь у него получается, и харизма нужная имеется.

Если кто думает, что на сцене легко себя вести естественно и так, чтобы людям нравилось, то могу сразу огорчить. Та же "Металлика", прежде чем башками мотать научилась, вёдра пота пролила и сотни концертных часов отлабала, нарабатывая навыки поведения.

Зато в Союзе пока всё очень грустно.

По крайней мере то, что по телевизору можно увидеть. Артисты стоят словно памятники, и лишь немногие пытаются изобразить ортопедический танец, словно у них вместо ног протезы, а вместо позвоночника рельса вставлена. Не удивительно, что год назад Бонни М страну порвали своими выступлениями. Там одних блестяшек целый пуд, и сумасшедший танцор. Всё это хорошим таким плюсом добавилось к модной танцевальной музыке. Красочное шоу и моментально создаваемая атмосфера праздника, того самого, которого так не хватает стране.

Хотел сказать: "этой стране". И не сказал. Привыкаю?

— А что ещё умеешь? — поинтересовался Сашка и не дав мне ответить, сам же и продолжил, — Мы тут из итальянцев кое-что разучивать собрались.

— В смысле, как разучивать? — не понял я, — На репу надо приходить с уже разученными партиями.

— Как ты себе это представляешь? У меня дома барабанов нет, — возмутился ударник, — Да и были бы, играть мне в квартире никто не даст. Соседи тут же начнут по трубам стучать.

Упс-с… А ведь и точно. Это мы можем электронные ударные к наушникам подключить, и хреначить себе в той же спальне со всей дури, а тут как?

— А имитацию что, сложно сделать? — нашёлся я, вспомнив, что где-то видел нечто похожее, — Фанера, поролон, дермантин, круги нарезал, обтянул, и вперёд, стучи себе под магнитофонную запись, пока не облезешь. Магнитофоны же у всех есть? — обвёл я глазами музыкальный коллективчик, занимающийся фиг его знает чем.

— Магнитофоны есть, а запись где взять?

— Не, ну вы как дети, — пристыдил я парней, — Не можете своё записать, тренируйтесь под оригинал. Всё равно же своих песен у вас нет. Но на репы чтобы все приходили с выученным домашним заданием, а не в носу ковырять.

— Слушайте, а Джон ведь дело говорит. Мы же на репетициях прорву времени тратим, чтобы играть научиться, а не песни разучивать. По три — четыре репетиции на песню тратим, пока что-то связное начинает получаться, — поддержал меня клавишник.

— Та-ак. Перекур, — скомандовал Саня, — Айда всё обсудим, и прикинем, как дальше жить, а то меня тоже не слишком климатит одно и то же по десять раз подряд играть. Пока песню разучишь, она уже так надоест, что и петь потом неохота.

В отличии от меня, Сашка у парней в авторитете и они с ним не спорят.

Как-никак он и солист, и создатель этого ансамбля, а заодно и штатным руководителем здесь числится. Так что на перекур мы выдвинулись дружно, начав обсуждение ещё по дороге к курилке.

* * *

Продаваемый домик я нашёл без проблем.

Небольшой, выстроенный из белого кирпича домик, с крышей из шифера, мне понравился сразу. В моё время даже те, кто со средним достатком себе дачи побольше строили, а тут оказывается в таких люди постоянно живут.

Нажал кнопку на двери выходящих на улицу сеней. Где-то в глубине дома тренькнул звонок, а во дворе лениво гавкнула собака. Судя по голосу, не маленький пёсик здешнее хозяйство охраняет. Спустя минуту послышалось шарканье ног, и дверь мне открыл худощавый седой мужик лет шестидесяти пяти.

— Я по объявлению, — обозначил я свою цель визита, — Дом ещё продаётся?

Бесцветные, глубоко посаженные глаза ожили, морщины немного разгладились и мужчина, открыв пошире дверь, жестом пригласил меня пройти внутрь.

— Продаётся, паря, продаётся мой домик. Проходи, всё покажу, всё расскажу. С весны покупателя жду.

Осмотр хозяйства занял полчаса.

Дом — это же не Третьяковка, по которой можно целый день бродить. За чаем, на который меня пригласил хозяин, представившись Владимиром Александровичем, он рассказал мне свою небольшую историю.

Работая каменщиком, дедок всю свою жизнь ездил по стране, возводя разные заводы. Лет за десять до пенсии он оказался в Чебоксарах на строительстве очередного объекта, да тут и осел. Дети давно выросли. Живут в Ставропольском крае. Всё к себе звали внуков нянчить, да не мог мужик своё скромное хозяйство бросить, а в особенности хороший сад, к которому душой прикипел. Может так и меньжевался бы он до самой смерти, если бы не прошедшая суровая зима, когда морозы под сорок стояли. Все деревья померзли, и пришлось ему со слезами на глазах свой сад собственными руками пилить, да пеньки выкорчевать.

Когда дело дошло до денег, я чуть со стула не рухнул. Думал, что сейчас услышу космический ценник за кирпичный дом с пристроенной баней, с пусть и холодным, но центральным водопроводом и заведённым с улицы газом. Даже настроился на бурный торг за жилище, но когда Владимир Александрович чуть ли не извиняющимся голосом за всё своё нажитое богатство попросил только пять тысяч рублей…

Блин, да у меня несчастная Копейка больше стоит, а здесь дом продаётся за такие смешные деньги.

Ну, да, для меня смешные. А для получающих сто — двести рублей в месяц, думаю, не очень.

Мне даже торговаться с хозяином как-то стыдно стало, и я согласился с ценой.

Можно, конечно, было напомнить о вырубленном саде и скосить пару сотен, но я решил, что это уж слишком подло, бить человека по больному.

* * *

Адрес переговорного пункта мне хорошо известен, правда, в моём детстве там был уже интернет — салон. Затем одноэтажное кирпичное здание стало одним из магазинов сети "Фикс-Прайс".

Все двадцать минут ожидания переговоров я пытался в голове проиграть будущий диалог с неизвестной мне ещё тёткой, но дальше фразы: "Привет, Васильевна", не слишком продвинулся. Ну, не могу я себе представить, о чём мне с неизвестной женщиной в возрасте разговаривать, тем более, с родственницей. Не было у меня никогда такого счастья.

Борисыч предупреждал, что тётка слова мне не даст сказать — вот пусть она и болтает, а я буду отвечать более-менее нейтрально.

— Ну, здравствуй племянничек, — раздался женский голос из тяжёлой железной трубки телефона, после того, как я закрыл за собой дверь в деревянной будке и примостился на обитой дерматином сидушке, — Тебя сколько можно ждать? У тебя, поди, отпуск скоро закончится, а ты всё до нас доехать не можешь. Машина сломалась?

Честно говоря, от такого напора я немного ошалел. В будущем мало кто время считает, не спеша болтая по сотовому, особенно, если безлимит. А здесь указано время в пять минут и как хочешь, так в них уложись. Что ж, попробую говорить по делу:

— Привет, Васильевна! До конца отпуска ещё три недели. Хотел к вам на новой машине приехать, вот и задерживаюсь. Думаю, до следующей недели управлюсь и сразу к вам.

— Не представляю, как и на какие шиши ты её покупать собираешься, но это твоё дело. Тебе помощь нужна? Может денег выслать?

— Не-е, не нужно. Сам справляюсь. Я на отцову машину уже покупателя нашёл. Немного добавлю и сразу другую у приятеля куплю.

— Молодец, — услышал я в трубке нотки гордости, — приятная новость. Что ещё у тебя интересного?

— Дачу надумал покупать, — не стал я скрывать от тётки свою задумку, — подобрал уже один дом в Чебоксарах.

— Подожди, Валера. Не соображу сразу. Ты дачу хочешь купить или дом?

— Небольшой домик с участком в черте города. Как ещё его называть, если не дача?

— Дачи бывают в дачных кооперативах, а в городах частный дом. Где ты дом присмотрел? В черте города?

— Ну, да. В северо-западном районе, за кооперативным институтом. Скорее всего, ты права, это дом. Мне хозяин даже домовую книгу показывал. А какая разница дом я куплю или дачу?

— Не сможешь ты дом купить, пока из квартиры не выпишешься. А если из квартиры выпишешься, то ты её государству вернёшь, потому что она не кооперативная и находишься ты в ней на правах квартиросъёмщика. Так понятно? Ты ведь один в квартире прописан или я ещё чего-то не знаю?

— С тех пор, как папы с мамой не стало, то один, — кивнул я сам себе, уже не соображая, что разговариваю по телефону. В будущем ты можешь иметь недвижимости, на сколько денег хватит, а тут какие-то дурацкие ограничения, — И как мне теперь быть?

— Честно говоря, вариантов у тебя всего два, — ответила тётка, — жениться и прописать супругу в квартире, затем развестись, выписаться и купить дом. Либо покупать дом на лицо не имеющее прописку. В обоих случаях риск велик. Бывшая жена тебя лесом может послать, и оставить без квартиры. Лично я так бы и сделала. Подставное лицо, которому доверишь деньги на покупку недвижимости, ещё поискать нужно. Тот, кстати, тоже может оставить тебя без дома.

— Похоже, что домик мне не светит, — только и смог ответить я в трубку, — жениться, а тем более разводиться я пока не собираюсь. А второй вариант вообще не представляю, как осуществить. Не на бомжа ведь дом оформлять.

— Валера, опиши дом в нескольких словах.

— А что там описывать-то? Размер примерно десять на десять. Стены из белого кирпича, крыша шиферная. Баня к дому пристроена. Центральный водопровод. Правда, вода только холодная. Отопление от газового котла, да ещё газовая колонка есть. Под канализацию двухкамерный бетонный септик сделан. Так что туалет дома, а не во дворе. В общей сложности земли десять соток. Правда, на участке все яблони зимой померзли, но кусты не тронуло, а деревья можно и новые посадить.

— И сколько просят за такой, как ты говоришь, домик?

— Пять тысяч, — грустно ответил я. Ещё бы не загрустить, если я до разговора с тёткой себя уже почти хозяином дома считал.

— Хм, вполне нормальная цена, — услышал я в трубке, — у нас в селе дом и землю, конечно, побольше купишь за такие деньги, но в Саратове примерно такие же цены. Там от района многое зависит.

Меня так и подмывало сказать, что со временем то место, где я присмотрел домик, будет одним из самых дорогих в городе, но вовремя осёкся. Что толку себе душу бередить, если с домом я в пролёте.

— Я так понимаю, что по деньгам ты справишься, раз надумал машину менять, да дом покупать. Я права? — продолжила Васильевна, — Покупателей много на дом было, не узнавал?

— Выкручусь, — подтвердил я её догадки, хотя сам ещё толком не представлял, сколько и чего мне нужно будет достать и продать, — Покупателей не было, хотя дом хозяин с весны продаёт.

— Помогу я тебе, — неожиданно заявила тётка, да так решительно, что я чуть с сиденья не сполз, — Езжай к продавцу. Оставишь ему под расписку рублей триста в залог. В расписке укажите, что хозяин получил от тебя деньги в качестве залога и обязуется в течение месяца не продавать дом никому, кроме как тебе. Ну, а потом я тебя в гости жду. У меня и поговорим, а то что мы по телефону, как неродные.

С переговорного пункта я выскочил, как ошпаренный. Не знаю ещё, как и чем мне поможет тётка, но я ей почему-то поверил.

Решил сразу, пока не остался безлошадным, ехать в Северо-Западный. Это в моё время туда из Новчика несколько маршруток ходило, а здесь и сейчас нужно с пересадками и приключениями почти два часа добираться в один конец.

Заскочил домой за паспортом и деньгами. Посмотрел на одиноко лежащий около телевизора "Зенит". Готовая катушка с плёнкой у меня дома есть, так что можно сделать несколько фотографий, чтобы тётке потом дом показать. С другой стороны, я пока доеду, стемнеет. Чего я там сниму без вспышки-то? Достал из стола маленькую цифровую камеру и закинул её в сумку, в след за паспортом. Не беда, что она разряжена, пока до Чебоксар доеду, от прикуривателя зарядится. А фотки я потом на той же фотобумаге на своём принтере отпечатаю.

Нельзя при хозяине гаджет светить? Так я и не буду. Щелкну втихаря несколько кадров, и хватит.

— Ещё раз здравствуйте, Владимир Александрович, — застал я хозяина выходящим из дома с пустой авоськой в руках, — смотрю, вы в магазин собрались. А я к вам по поводу покупки дома приехал. Если не вовремя, то скажите, когда удобно будет, я позже подъеду. А можем на машине до магазина съездить, а затем вернуться и дела решить.

— Прямо неудобно тебя просить со мной в магазин за хлебом ехать, — засмущался дед, — Помнишь, как Мордюкова говорила, что наши люди в булочную на такси не ездят?

— Неудобно, когда соседские дети на тебя похожи, — парировал я, — А на счёт такси: так у меня шашечек нет. Так что в этом отношении мы можем быть спокойны. Да и потом, мы же не в Горький за хлебом поедем.

В ответ дедок забавно крякнул и с улыбкой уселся на пассажирское сиденье.

По пути в магазин я вкратце обрисовал цель визита. У Владимира Александровича мигом поднялось настроение и лицо помолодело лет на пять минимум:

— Может, тогда обмоем это дело? — тут же предложил он, — У меня для такого случая дома и настойка своими руками сделанная имеется. Нет, если ты что другое пьёшь, так скажи. Есть у меня в местном лабазе знакомая. Выпивку и закусь запросто нам устроит.

— Так я ж за рулём, Владимир Саныч, — ткнул я в баранку, — И мне ещё обратно в Новочебоксарск ехать.

— Да и Бог чай с ним, этим рулём, — возразил дед, — машину во двор загонишь, а сам у меня переночуешь. Места полно, ты же сам видел.

На счёт места хозяин не соврал, есть у него, где поспать, помимо большой комнаты еще две поменьше имеются. Поражает меня такая открытость и наивность. Практически незнакомого человека в дом пустить, напиться с ним, да ещё и спать уложить. Кто бы мне раньше про такое рассказал, я б долго смеялся и у виска пальцем крутил. Вот только не могу я сегодня бухать. Мне завтра голова ясная нужна.

О чём и сказал, к величайшему огорчению деда, уже было потиравшего руки.

* * *

Как хорошо, что на оформление продажи машины мы взяли с собой Петровича.

Редкостный он прохиндей, всё-таки!

Две коробки конфет "Птичье молоко", отданные ему в руки, совершили чудо, и оформили нам все документы в рекордно короткие сроки, за какие-то жалкие сорок минут. Если что, то одна только очередь в комиссионный отдел была часа на полтора, а всего очередей было три.

Не знаю, может меня напрасно бесят бесчисленные очереди, которые тут везде, куда ни плюнь. Не исключаю, что это специально придумано, чтобы людям было чем заниматься.

Очереди в больнице, в магазине, в газетном киоске. А в любых кассах, будь то кассы Аэрофлота или железной дороги, так там даже не очереди, а очередищи. В общем стоит пару — тройку раз за день где-то постоять, и считай, свободного времени у рабочего человека ни на что другое уже не осталось, а заодно уже нет ни сил, ни желания заниматься чем-то ещё. И не надо государству с досугом мутить, думая над тем, чем советского человека занять.

В моём времени попадались мне на глаза рассуждения в интернете о том, что при Союзе людям жилось лучше и веселее. Теперь, как говорится, имею возможность лично сравнить, а точнее сказать, эта самая возможность меня и имеет.

Если не вдаваться слишком глубоко в историю, и не слушать рассуждения стариков о том, что раньше небо было голубее, девки краше, а рыбы водилось столько, что в реку без трусов страшно было зайти, то не могу не согласиться с классиками. Тот же Чехов был прав, когда изрёк: — "Там хорошо, где нас нет: в прошлом нас уже нет, и оно кажется прекрасным".

Оттого и не стоит считать, что проблема жизни в СССР и её сравнение с моим временем — это вещи надуманные. И раньше люди считали, что в их молодости ВСЁ было лучше. Есть у человека такая особенность, плохое в памяти сглаживается, а всё хорошее запоминается ярко.

— Ну что, поздравляю вас с приобретением! — пожал я руку Якову Сергеевичу Стелькину, счастливому покупателю моей машины, полное имя и фамилию которого я только что узнал, подписав добрый десяток бумажек.

— Валера, а когда вы магнитофон поставите? — спросил он у меня с некоторой настороженностью.

Понять его можно. Мало ли что я перед продажей наобещал, а вдруг теперь возьму и откажусь.

— Если завтра в обеденный перерыв ко мне машину загоните, то после работы с музыкой будете, — улыбнулся я тому, как легко оказывается прочитать эмоции на лице у взрослого человека, когда понимаешь, о чём он может думать.

— Вы же про три дня на доставку говорили…

— Когда в обед приедете, покажу вам магнитолу, которую будем ставить. Так вас устроит? Паспорт и все документы на аппаратуру можете сразу себе забрать, — чуть не рассмеялся я, вспомнив особую любовь бухгалтера к бумажкам. Он у меня, при первом знакомстве, не столько времени на машину смотрел, как долго документы изучал. Каждый листок изучил и чуть ли на зуб не попробовал.

— Обед у меня в двенадцать начинается, но я могу даже чуть раньше подъехать, — тут же отозвался Яков Сергеевич.

Вот что мне нравится при социализме, так это то, что здесь никогда не задают ненужные вопросы при приобретении дефицита.

И это плюс.

Все прекрасно знают, что то, что не бывает на прилавках магазинов, где-то "доставалось" не просто так. В лучшем случае через блат и связи, а в худшем, через несколько незаконные действия, связанные с валютой и контрабандой. А про такие вещи лучше знать меньше, чтобы бессонницей потом не страдать. Как говорится — меньше знаешь, крепче спишь.

Глава 6

"Каждый пешеход мечтает купить автомобиль, а каждый автовладелец мечтает его продать".

Так вроде в каком-то фильме говорилось. Я, хоть, и не жаждал остаться безлошадным, но вот стал таковым. Сразу в голову пришло множество идей, которые без машины трудно осуществить, но если на них забить, то появляется куча свободного времени. Такое вот странное равенство.

Посмотрел в интернете, что за итальянскую эстраду парни надумали исполнять. Даже не поленился и нашёл запись трансляции с финального концерта Сан-Ремо — 79.

Жуть какая-то. Итальянская версия советской Песни Года. Такой же эстрадный оркестр на сцене и такие же наивные и простые мелодии.

Случайно открыл в компе папку со своими миксами, не доведенными до ума. Выбрал один из тех, что в моём будущем при хорошем тексте мог бы стать неплохой песенкой и вполне успешно выстрелить. Попробовал аранжировать основную тему, используя доступные в этом времени инструменты, подставляя их эмуляции в музыкальный редактор.

С ритм — секцией я проблем не вижу, если, конечно, сам за барабаны сяду, а не горе-ударник из группы Круглова.

С гитарными партиями тоже можно разобраться, а вот как с дудками и скрипками как быть, не понятно. Если их не использовать, то вся композиция какая-то сырая получается. Заменить их пока тоже нечем, потому, как не создан ещё в этом времени цифровой синтезатор, на котором можно в одну харю за целый симфонический оркестр сыграть. В общем, нужно думать и экспериментировать — хорошие композиции редко у кого за один присест получаются. А так, хорошая бы песенка могла получиться, правда, не для этого времени.

Я даже четверостишие, которое запомнил из стихотворения Алисы, примерил к биту. Вполне такой злой и энергичный рэп выходит:

В зеркале тролля все инвалиды,

За амальгамой души не видно,

Зеркало лжёт, а хозяин хохочет,

Каждый там выглядит, так как он хочет.

Правда, не пойму, откуда она про троллей знает, и что это у них там за зеркало. Допускаю, что этот её персонаж в каких-то фэнтезийных книгах упоминается, но откуда эти книги в Союзе, да ещё и в переводе?

И вообще, тролль в моём понимании — это неадекватный и злобный провокатор с форумов. Нужно бы выяснить, о чём этот стих у Алисы. Насколько я помню, в нём четверостиший пять было, только не успел я их прочитать, потому что она тетрадь захлопнула.

Погруженный в размышления я даже и не заметил, как нагладил светлые летние брюки, и подобрал в тон к ним симпатичную безрукавку, осмотрев её предварительно, на отсутствие каких-либо надписей.

Блин, да я не иначе, как на свидание собрался.

— "Ничего подобного. Я только узнать, чем стих заканчивается, — возразил я сам себе, — Ну, и может у Алисы ещё что-нибудь интересное из её творчества почитать".

— "Хоть сам себе не ври, — ответило моё второе Я, — Тоже мне, композитор-танкист. Куда ствол, туда и башня. Понравилась девушка, так и скажи. На свидания, кстати, с подарками ходят. Ну, или хотя бы с цветами".

Так-то да. Неделя воздержания даром не проходит. Не тем местом думаю.

Верная мысль, однако, про подарок. Только что подарить, чтобы не выглядеть, как Казанова?

Парфюм? Это слишком интимно, а если дарить дорогой, то могут неправильно понять.

Цветы? Чересчур банально.

Кондитерку? Здесь шоколад и конфеты в виде взяток обычно дают, а не как предмет ухаживания. К тому же, я уже дарил сладости за фотки.

Умная мысль пришла в голову, стоило только на глаза попасться могваю. Буквально за считанные минуты я сделал распечатку и достал огромную мягкую игрушку, а чтобы она по дороге не запылилась, запихал её в новый большой мусорный полиэтиленовый пакет. Он как раз полупрозрачный, так что никто не спросит, что я в нём несу посреди дня.

За несколько минут до закрытия фотоателье на обед, я подошёл к стойке, за которой сидела склонившаяся над столом девушка. Правой рукой она быстро чиркала что-то в квитанциях, а левой ловко щёлкала костяшками на деревянных счётах. Алиса так была погружена в работу, что не заметила, как я поставил перед ней на стойку большого плюшевого Чебурашку. Пришлось постучать подушками пальцев по дереву, чтобы привлечь её внимание.

Честно говоря, такие огромные глаза у девушек я видел только в японских мультиках. Лицо Алисы и так чем-то напоминает персонаж из анимэ, но когда она увидела огромную игрушку, с болтающейся у неё на шее пластиковой олимпийской медалькой и держащую в руках копию футбольного мяча, то глаза у неё стали не намного меньше, чем уши у этого самого Чебурашки.

— Привет! Это что? — ткнула Алиса пальчиком в игрушку.

— Чебурашка, — на всякий случай посмотрел я на ушастого.

— Вижу, что не Крокодил Гена. Что он здесь делает?

— Подарок от почитателя таланта молодой поэтессе, — ни на грамм не соврал я.

— Подарок? Мне? — смутилась девушка, словно в первый раз получает сувениры. Хотя, кто знает, может и действительно в первый, — Спасибо большое. Где ты взял такое чудо?

Хороший знак! Мы стали уже на "ты".

— Помнишь, ты на фотке игрушку чебурашкой — инвалидом назвала? Я тебе ещё говорил, что вода, еда и яркий свет ему противопоказаны, — в ответ девушка моргнула, давая понять, что не забыла о чём шла речь, — Вот и не выполнил я требований. Случайно капнул на зверюшку водой, когда цветы поливал, — вздохнул я и состряпал скорбное лицо, словно недавно похоронил любимую собаку.

— Какой ужас, — моментально включилась в игру Алиса, — Надеюсь с твоим другом всё в порядке?

— С ним-то в порядке, только вот что из этого вышло, — кивнул я на Чебурашку.

— Хочешь сказать, что из-за капли воды твой друг разродился Чебурашкой? — прыснула девушка, взяв игрушку со стойки.

Она покрутила её в руках и уткнулась в мех лицом.

— Я, конечно же слышала о непорочном зачатии, но о размножении от капли воды слышу впервые.

— Да на Тибете у них всё не так, как у людей, — продолжил я, — Там если спят, и то на гвоздях. А эти, — вновь кивнул я на Чебурашку, — Вообще почкованием размножаются. От воды на теле сначала что-то наподобие бородавки появляется, а затем она отваливается и вылупляется вот такой вот. Если не как подарок, то может хотя бы, усыновишь его?

— Конечно, усыновлю. Только почему ты решил, что это мальчик? — Алиса вновь покрутила игрушку, — Может её удочерять нужно.

— Нее, если с футбольным мячом, то значит точно пацан, — попытался я максимально честно выпучить глаза, — Где ты женский футбол видела?

— Хм, логично. И правда не слышала о таком… — прыснула она, лохматя Чебурашке загривок.

— Ты главное только не корми его после полуночи, — не дал я девушке закончить мысль, чтобы не попасть на неловкую паузу, — Кстати, сама кушать хочешь? Ты где обедаешь? В "Диетстоловой" или в "Восходе"? — назвал я две ближайшие к фотоателье точки общепита.

— Издеваешься? Откуда у бедной студентки деньги, чтобы в ресторане обедать? Да и в "Диетке" без талонов не так-то дёшево питаться. Домой бегаю в перерыв. Я напротив военкомата живу.

— Понял, значит идём в "Восход". До твоего дома десять минут ходьбы, а до ресторана меньше пяти. К тому же дома тебе ещё и еду греть придётся. В принципе "Диетстоловая" тоже в двух шагах, но там сейчас наверняка народу полно.

— Валера, не пойду я в "Восход", — смутилась Алиса, — Посмотри на меня. В таком виде в ресторан не ходят. Сам оделся, как жених на свадьбу, а я там, как Золушка после полуночи буду.

— Ты шикарно выглядишь, — слегка приукрасил я действительность, — К тому же, я думаю, что ты очень удивишься, когда увидишь там наших хоккеистов из "Сокола", чуть ли не в спортивных костюмах, — возразил я, — За границей, кстати, вообще принято обедать и проводить деловые встречи в ресторане. Так что, приглашаю тебя на деловую встречу.

— Так то за границей и деловые…

— Так и у меня к тебе дело, — в очередной раз не дал я договорить Алисе, — Хочу узнать о твоих творческих планах. Считай, что я собираюсь у тебя интервью взять, а спокойная обстановка ресторана и вкусная еда способствуют неторопливой и доверительной беседе.

— Настойчивый почитатель поэтессе попался. Прямо фанат, — улыбнулась девушка, — Подожди минут десять. Вера Ивановна придёт с обеда, и я освобожусь.

Как говорят в СМИ, наша встреча прошла в дружеской и тёплой обстановке.

Не пойму только, куда в Алису столько еды влезает. Вроде и ростом три вершка от горшка, и фигуре любая модель позавидует, а скушала всё, что официантка принесла, и даже мороженное доела, на которое я уже не потянул и собирался оставить его нетронутым.

Когда я в шутливой форме заикнулся о голодающих Поволжья, то услышал печальную историю поэтессы.

Выяснилось, что мама Алисы, заведующая детским садом, уже который год подряд летом, вместо очередного отпуска, становится начальником пионерлагеря за Волгой.

Туда же прицепом едет и папа, в качестве фельдшера, поскольку он врач-педиатр в местной детской поликлинике. Ну, и младшая сестрёнка Алисы, теперь уже ученица седьмого класса, из пионерлагеря всё лето не уезжает.

А дома никого.

Вот и получается у девушки трёхразовое питание: понедельник, среда, пятница. Каждый день готовить лень и вроде как не для кого, так что сваренный однажды суп съедается в среднем за два — три дня.

Знакомая история. Сам такой. Разве, что я готовить прилично умею и люблю это дело.

Хоть шефство над ней бери, а то ещё случится что-нибудь на почве физического истощения и не создаст она свой Opus magnum.

Когда речь зашла о творчестве, Алиса внезапно из весёлой девчонки превратилась в серьёзную женщину. Оказалось, что она уже почти полгода по мотивам сказки Андерсона "Снежная королева" пишет сатирическую поэму. Четверостишие, которое мне запомнилось, было из вступления, в котором тролль создал зеркало, делающее тех людей, в которых попадают его осколки, уродами.

Кай, по её задумке, из весёлого провинциального парня превращается в гнусного столичного чинушу, после того, как ему в глаз попал осколок зеркала и его поцеловала и пригрела Снежная Королева. Что олицетворяла в её поэме Снежная Королева, догадаться было уже не сложно. КПСС. Вот же фортель! Не то время у них, чтобы против Системы себя противопоставлять.

— Не боишься? — спросил я у Алисы.

— Боюсь, — глядя мне в глаза ответила она, — А не писать не могу. Раз пять уже прятала от себя тетрадь подальше, и всё равно, достаю и пишу.

Не знаю, кому как, но так я с Алисой могу и за край зайти. Не зря она боится. Это в моём времени можно было нести почти всё, что захочешь, а тут… За антисоветскую агитацию и пропаганду, а именно так называлась статья в УКа про "антисоветчиков", можно уехать запросто, как говорится туда, где Макар телят не гонял.

Под Снежной Королевой у начинающей поэтессы подразумевается ни много, ни мало, а просто КПСС.

Угу, вот так простенько.

Монопольно правящая партия, считающая себя чуть выше Бога, и вдруг её в негативном ракурсе какая-то никакуська решила изобразить.

Ни разу не Нобелевский лауреат, ни ещё кто-то.

Каково?

Как по мне, так овчинка выделки не стоит.

Девиз: "Верным путём идём, товарищи", сам по себе куда надо этих товарищей приведёт. Можете не верить, но мне их не жалко. Насмотрелся я как-то днём по местному телевизору на речи партократов разного уровня. Сжал яйца в кулак, и смотрел. Млин, редкая хренотень!

Может зря, я раньше времени очкую? Нужно почитать полностью, что там Алиса насочиняла в своей поэме. Вдруг там не всё так и зубасто, как она мне описала. По крайней мере, то, что я успел запомнить, на антисоветчину, ну никак не тянет.

— А про тролля стихотворение ты уже закончила? Я почему спросил? У меня музыка к нему есть. Что скажешь, если стихи твои на мою музыку положим?

— Как ты себе представляешь абсолютно не мелодичные стихи в песне? Я же не поэт-песенник, чтобы тексты песен создавать. Для этого, пусть не гениальным, но хотя бы талантливым нужно быть.

— "Хотел бы я с тобой поспорить на тему талантливости и гениальности в будущем, где из каждого утюга в уши льётся откровенный шлак", — подумал я, — Давай так. Ты мне даёшь текст своего стихотворения, а я, от силы через неделю, покажу, как примерно будет звучать на него песенка. Как тебе такая идея?

— Ну-у, давай, попробуем, — с недоверием протянула Алиса, — Бумага с ручкой у тебя хотя бы есть при себе, композитор?

* * *

Как-то слишком стремительно наш цветочно-конфетный период перешёл в горизонтальную плоскость.

Ещё вчера я с Алисой в "Заре" на последнем ряду целовался, а сегодня просыпаюсь в её постели, и на меня по-хозяйски закинута девичья ножка. Выходной у неё сегодня и она ночью несколько раз обещала проспать до обеда.

Я тоже не прочь поваляться, но в обед нужно бухгалтеру на мою бывшую машину обещанный магнитофон поставить.

Оставил на подушке записку, что ушел за продуктами, тихонько захлопнул входную дверь и пошёл в сторону дома. Решил по пути ещё раз проверить, как обстоят дела в гастрономах. Вдруг за время моего пребывания здесь что-нибудь изменилось в лучшую сторону.

Сразу скажу, что мало чего поменялось. Единственное, так это народу было немного, и то, скорее всего, потому что сегодня будни и время ранее.

Не спеша пройдя по магазину внимательнее присмотрелся к тому, что было на прилавках. Про молочку ничего плохого не скажу. Молоко, кефир, сметана, сливочное масло — всё это есть, кроме твердого сыра. И нетвёрдого. Зато полно плавленого.

Сыпучие товары тоже имеются. Правда макароны почему-то не желтые или белые, а серые. Из колбасы заметил только ливерную.

С мясом вообще всё печально. Оно вроде и есть, но как будто его и нет, потому, как я в витринах увидел практически одни мослы да кости. Выбор рыбы не велик: хек, селёдка и килька.

Зато рядом с морской капустой спокойно лежат розовые тушки кальмаров.

У магазина двое мужичков продают свежую рыбу, взвешивая её безменом. Судя по почти пустым рюкзакам, торговля у них идёт неплохо. Рядом, в тенёчке, тётка продаёт грибы.

Интересуюсь, что это за грибы в июне.

Оказалось, что первые маслята. Такую редкость надо брать.

Купил все три оставшиеся кучки, и довольная женщина тут же подхватилась, судя по всему, собираясь ещё на один поход в лес.

На истоптанном газоне несколько бабулек торгует семечками и клубникой, насыпая и то и другое в кульки, свёрнутые из газеты. Клубнику тоже взял, памятуя о том, что нет таких девушек, которые её не любят.

Дошёл до дома и, забив в поисковик увиденные продукты, посмотрел, что можно приготовить из такого скромного ассортимента. Приготовить можно многое, но больше всего меня привлек жюльен из кальмаров с грибами.

На две порции нужно всего-то полкило кальмаров, чуть меньше грибов, стакан сметаны, да немного сливочного масла, чтобы муку обжарить.

Твердого сыра я в магазине не видел, но можно заморозить плавленый, чтобы его было легче натереть. Только ждать долго, проще сыр из каталога достать, а потом скажу, что в коопторговском магазине купил, благо, он не далеко от дома Алисы.

В том же коопторге я и репчатый лук якобы куплю.

Ещё формочки для запекания нужны. Нужно будет у Алисы спросить, есть ли они у них дома или нет. Если что, можно керамическими горшочками воспользоваться, я их вчера сквозь стекло духовки заметил.

Раз я уж до коопторга дошёл, то нужно и колбасы копчённой "купить", у неё на оболочке ничего не написано. К колбасе чай нужен нормальный, а не грузинский. Да и растворимый индийский кофе лучше ленинградского кофейного напитка.

Упс-с, а с кофе-то облом. Штрих — код на банке имеется. Пришлось и чай и кофе по пакетам рассыпать. Буду врать, что своими запасами поделился.

Банка с кофе неожиданно вызвала воспоминания. Вспомнил школьные годы и нашу учительницу по русскому и литературе. Как сейчас перед глазами то её недовольное лицо, с которым она нам сообщила, что специально для нашего "поколения ЕГЕ" изменили правила, и слово" кофе" теперь можно употреблять как в мужском, так и в среднем роде. Угу, там можно, а тут не стоит. Как не стоит и вставлять в речь словечки из будущего. Внимательнее мне нужно быть.

В голову стрельнуло, почему бы с красивой девушкой не выпить по бокалу вина, я же всё равно не за рулём.

Нашёл в интернете прошлогоднее французское Шато Марго. Нехилый так-то ценник за бутылочку компота. Зато не докопаешься до бутылки, пробки и этикетки — всё оригинальное. Всё-таки интересно — откуда и как у меня идут поставки. С кофе понятно, а вино из какого года прибыло?

* * *

Винтажный "Блаупункт Кобург стерео" лежал на верстаке и дожидался своего часа. Задерживается товарищ бухгалтер, ждать заставляет. А нет, вот она едет, моя бывшая машинка. Как на неё полироль благостно подействовала. Блестит, глаз не оторвать!

— Валера, здравствуй. Ну как, сумел технику достать? — высунулся из окна Яков Сергеевич, когда я вышел открывать ворота.

— Всё, как обещал.

— А я с работы отпросился. Не будешь против, если с тобой посижу? — жизнерадостно улыбнулся мужик.

Ха, не доверяет мне бухгалтер. Боится машину без присмотра оставить. А ну, как сниму я тот же карбюратор и на старый поменяю. По нынешним временам это целая трагедия.

— Тогда вам следить за чайником, а как он вскипит, могу чаем угостить, а могу кофе предложить. Кстати, магнитола ваша на верстаке лежит, — показал я на вожделенный символ удачливого и оборотистого советского человека. Не каждый в это время может позволить себе дорогую импортную технику в машине иметь.

— Ух, красавец. А динамики-то какие здоровенные. Да их даже два в каждой колонке, — вполне искренне восторгается Яков Сергеевич, а я отворачиваюсь, чтобы сдержать ухмылку.

На мой взгляд магнитола простенькая и выглядит крайне аскетично. Да и мощность, по девять ватт на канал, по меркам моего времени выглядит не серьёзно.

— И сколько такое чудо стоит?

— Четыреста пятьдесят рублей, Яков Сергеевич, и поверьте, цена очень хорошая, — уверенно заявляю я, потому что знаю, что в Германии такая магнитола стоила пятьсот семьдесят семь марок, а наш Жигуль восемь тысяч сто марок.

Так что несложно мне было продажную цену сосчитать, отталкиваясь от местной госцены на машину.

— Действительно недорого. Я в комиссионках меньше, чем за шестьсот, ничего не видел. А она точно немецкая? — засомневался вдруг бухгалтер, и облегчённо выдохнул, найдя на коробке нужную надпись.

— Чистая Германия, — выдал я на автомате, и тут же прикусил язык.

Не делают ещё бытовую технику в Азии. Нет пока "жёлтой" сборки.

Спас меня закипевший чайник, отвлёкший внимание от моей оговорки.

Под кофеёк, который я притащил в гараж в стеклянной банке, обсудили следующий заказ. На директорскую "Волгу" требовался непременно "Панасоник". А какой именно, без разницы, лишь бы сокровенное название на панели имело место быть.

Поржав про себя над непритязательностью и простотой представлений об аппаратуре, я пообещал узнать, во сколько может встать такое удовольствие.

С установкой магнитолы провозился пару часов. Когда дело было сделано, я достал из кармана кассету, которую записал на винтажную деку Акай, вытащенную специально ради такого случая. Кассеты импортные тут во всех радиотоварах есть, но отчего-то они неоправданно дорогие. Аж по девять рублей за штуку. Такое впечатление, что государство решило аудиофилов особым налогом обложить.

Для записи выбрал концерт "Аббы", как раз этого года.

Когда в машине заиграла музыка, Яков Сергеевич расцвёл.

— Ух, какое качество! А частоты… А что это за песня, никогда такой не слышал?

— "Абба", последний концерт, — ответил я, только что сообразив, что не знаю, в каком месяце их альбом на прилавках появился. Вот смехота-то будет, если его ещё не выпустили.

— Качественно записано, и видимо диск новый. Даже шума иглы не слышно, — заметил бухгалтер, заставив меня ещё раз горестно вздохнуть. Сколько промахов я совершаю, это ужас. Не получится из меня шпиона Гадюкина.

— Слушай, Валера, а не продашь мне эту кассету? — спросил бухгалтер, качая головой в такт музыке.

— Да так забирайте, в подарок, — махнул я рукой, всё ещё переживая за свои оплошности.

— Вот спасибо, вот уважил, — потёр руки довольный клиент, — Только так не годится. Получается, я у тебя ценную вещь выпросил. Подожди-ка минуту, — Яков Сергеевич обошёл машину и открыл багажник. Погремев чем-то там, он протянул мне увесистый пакет, — Вот, держи. Говяжья, высший сорт. В магазинах такую днём с огнём не найдёшь.

— Спасибо большое, — поблагодарил я чисто из вежливости и заглянул в пакет. Там тяжело перекатывались банки тушёнки.

Что, и это у них тоже дефицит?

* * *

Когда вы слышите, что мужчине достаточно быть чуть красивее обезьяны, отнеситесь к этому выражению критически.

Вы должны быть не просто обезьяной, а обезьяной чисто вымытой, побритой, и желательно, приятно пахнущей.

В чем мы еще проигрываем обезьянам, так это в том, что трусы и носки нам приходится менять хотя бы через день.

К чему я это рассказываю? Так мне пришлось после гаража мчаться домой. Душ, побриться, переодеться, немного дезика и совсем чуть-чуть парфюма. Посмотрелся в зеркало. Ничего себе такая обезьяна получилась, вполне симпатичная.

Не буду скрывать, что есть у меня одна характерная черта. Если меня заинтересует какая-то девушка, то я на порядок лучше начинаю следить за собой. Мужчина — такое существо, которому только дай расслабиться, и он своего шанса не упустит. Вот я и не расслабляюсь.

К Алисе я ввалился, держа пакеты в обеих руках.

— Где ты был? — спросила девушка, — Я проснулась, а тебя нет. Если бы не записка, то чёрт знает что себе бы напридумывала.

— Любой мужчина прежде всего добытчик. Ещё с древних пор так повелось, что мужчина уходил в лес на охоту, а потом приходил усталый и бросал к костру ногу мамонта, — поучительно высказался я, протискиваясь мимо неё на кухню.

— Прямо таки ногу? — фыркнула Алиса, с любопытством поглядывая на пакеты.

— Ногу не ногу, но еду добывал, — чуть урезал я размеры добычи.

С ногой мамонта и правда, некоторый перебор вышел.

— И что сегодня в лесу давали? — поинтересовалась девушка, привставая на цыпочки и пытаясь заглянуть внутрь пакетов, выставленных мной на стол.

— Мамонта не встретил, — сокрушённо покачал я головой, — Зато грибы попались.

Из пакета появился мешок с грибами, заставив Алису затаить дыхание и недоверчиво захлопать ресницами.

— Ты что, правда в лес ходил?

— Женщина не должна спрашивать, откуда добыча. Усталый охотник прежде всего нуждается в отдыхе и ласке, а я пока ни того ни другого не получил.

— Но охотнику же ещё кто-то кроме грибов встретился? — задала улыбающаяся девушка наводящий вопрос, разглядывая всё ещё объёмистые пакеты.

— Да, потом была битва с жутким морским чудовищем. Огромнейший Кракен пытался утащить отважного охотника в пучину вод, — продолжмл я разглагольствования, вынимая следующий трофей.

Поняв, что в роли Кракена у нас сегодня выступают тушки кальмара, Алиса захихикала.

— А дальше?

— Дальше произошла битва с Минотавром. Здоровый такой бычара попался. Пришлось мне его разделать на сыр, колбасу и тушёнку, — закатил я глаза в потолок, вспоминая подробности эпического сражения и вытаскивая на стол вышеперечисленные продукты.

Как назло, не вспомнил, как и когда того бычару завалили. Самую красочную часть описания провалил.

— Быка? На сыр? — уточнила девушка на всякий случай.

— Ну, не Кракена же. Из Кракенов только плавленый сыр можно изготовить, — проворчал я, отодвигая опасно подкатившуюся было палку колбасы подальше от чьих-то шаловливых ручек.

— Там ещё что-то есть, — нетерпеливо подсказала мне Алиса, наблюдая, как я мучительно пытаюсь вспомнить, что же там с Минотавром-то произошло.

— А-а, мелочи из садов Семирамиды. Райские гурии пытались соблазнить охотника, но он был непокобелим, ну, или непоколебим. Пришлось им откупаться от него вином заморским, да прочими напитками волшебными.

— А батон откуда? — невинно поинтересовалась девушка, ожидая ещё одну сказку и вытаращив глаза на бутылку вина.

— В булочной купил, — честно ответил я.

Охотники и рыбаки, они такие, где-то могут чуть-чуть преувеличить, но и меру знают.

Иначе перестанут люди верить в трёхпудового осетра, который был уже почти что вытащен на берег, но в самый последний момент оборвалась клинская леска ноль семнадцать, привязанная к помогавшему ему трактору "Беларусь".

— Кальмаров ты зря купил, — вздохнула Алиска, обломавшись со сказкой, — Мама их дважды брала. Последний раз часа полтора варила, а они всё как резиновые.

— Угу, а тебя мама готовить учила, как я понимаю? — уточнил я на всякий случай, посмотрев на кивающую девушку, — Хотя бы грибы почистить можешь?

— Маслята! — посмотрела на лесные дары Алиска, как на врагов народа, — Так после них пальцы дня три чёрные будут.

— Так, свободна селянка. Освободи производственную площадку, — распорядился я, поняв, что помощи не предвидится, и в Хьюстон звонить бесполезно.

* * *

Сашкину машину я купил в пятницу. Его отец, похоже, так до конца и не поверил в то, что я окажусь в состоянии совершить покупку и решил подстраховаться, оставив в запасе два выходных дня, во время которых в Чебоксарах работает авторынок.

Действуя по накатанной схеме, я снова привлек к делу Петровича. В итоге в пятницу к обеду я стал обладателем ВАЗ 2103, цвета "Золотое руно".

К тюнингу уже своей Тройки готовился основательно.

Полдня с небольшими перекурами доставал в гараже разные инструменты, саморезы, провода, смазки, масла и прочее, что могло потребоваться для моих замыслов.

Вечером поехал за город "выуживать" передние кресла от Шестёрки и коробку передач от Пятёрки. Заранее распечатал их на принтере, поскольку уж больно они объёмные.

Кресла сами по себе не тяжёлые, я их потом дольше в салон машины укладывал, чем доставал из распечатки. Ладно, еще додумался заднее сидение в гараже оставить.

К изображению коробки передач подходил так же, как тяжелоатлет идёт к штанге с рекордным для него весом.

Двадцать семь килограммов металла я за один подъём ещё ни разу не вытаскивал. Потому и отъехал от города подальше.

Кто его знает, вдруг у меня в гараже потолок рухнет. Я потом как объяснять буду, почему именно мой гараж стал эпицентром землетрясения?

На всякий случай надел трикотажные перчатки, чтобы к металлу не примёрзнуть. Поплевал через плечо, сунул обе руки в изображение, а там, покряхтев и посопев, вытащил пятиступку и, отойдя на пару шагов, чуть ли не бросил её на землю.

Последовавшие за этим спецэффекты я раньше только в кино видел. Коробка сразу инеем покрылась, а затем окуталась облаком пара. От того места, где она лежала, по земле ледяная корка начала разбегаться. Нормальный такой каток получился, метра три в диаметре.

Я теперь, если кому нужно, могу в гараже морозильную камеру устроить. Только одеваться нужно теплее и валенки надыбать, а то я на этот эксперимент сдуру в сланцах на босу ногу поехал. Ноги растирать пришлось, хорошо, что не отморозил.

Весь следующий день я из гаража не вылезал, даже пришлось отобедать только тем, что Бог, вернее, рекламный буклет послал. Я с недавнего времени один из них всегда с собой в сумочке таскаю.

Вытащил из машины родные передние сиденья и запаковал их в целлофан, чтобы не пылились. Глядишь, кому и понадобятся.

Убрал ковролин и шумоизоляцию с салона, и закатал весь пол толстым вибропластом. Сразу проложил провода от панели приборов до задней полки, чтобы потом колонки подключить. Отрегулировал клапана. Заменил масла в двигателе и в заднем мосту, а то кто его знает, что там у Краснова было залито. Поменял коробку, а заодно и сцепление в сборе. Сцепление, конечно, можно было и не трогать, но из-за того что коробку снимал в одиночку, оборвал "паук" на нажимном диске.

Машина после Сани мне досталась, естественно, без музыки. Сам лично помогал ему демонтировать его Соньку, чтобы он лишние провода не отрезал.

Себе поставил НЕЧТО, на вид страшнее атомный войны. Нашёл на одном форуме "Кулибина", который в корпус старинной дешманской магнитолы додумался воткнуть потроха чуть ли не класса Хай-Энд. Самое главное, что этот "Самоделкин" не забыл вывести из корпуса шнур, для подключения флешки. Так что я теперь и не знаю, как этот монстр правильно называется, то ли магнитола, то ли проигрыватель мр-3 файлов. А вообще, глядя на это чудо-аппарат, создаётся впечатление, что его ещё Чапаев с Петькой в своей тачанке юзали, когда белогвардейцев громили. Думаю, что посторонние без перчаток к ней вообще побрезгуют прикасаться, не говоря уже о том, что попытаются стащить. Да и не получится её стырить — она так к консоли приделана, что если и воровать, то только вместе с машиной.

Кстати, машину угнать тоже не возможно, тут уж я постарался. Разве что на руках унести толпой. Ну, или автокраном загрузить на грузовик.

Думаю, после моих небольших переделок Трёшка резвее и комфортнее станет. Дома в интернете долго смотрел на компрессор и комплект для его установки. Решил, что после поездки в Саратов определюсь, нужен ли он мне.

Кто-то скажет, что молодой пацан дорвался до бесплатного и за понтами гонится. В корне с этим не согласен.

Понты — это когда подвеску занижают, после чего машина порогами искры из асфальта вышибает. Или когда в круговую стёкла в хлам тонируют, что аж из салона в солнечный день не видно, что на улице творится. Вот это, да, понты.

Я парень простой и "класть стрелку спидометра" — это не про меня. Мне нужна машина с максимумом удобств, которые я могу себе позволить, а выходя на обгон на наших узких дорогах, хочу знать, что под капотом хватит запаса лошадей, чтобы завершить начатый манёвр.

* * *

— Сын, мне нужно с тобой серьёзно поговорить, — выдал мне Борисыч во время вечернего сеанса связи между прошлым и будущим. Или двумя настоящими, но в разном времени… Бр-р-р, запутаешься тут, если вникать.

— О как, — заржал я, глядя на насупленного парня, а до кучи и своего ровесника, — Тебя что, с копной забористой дури к нам перенесло? Вроде я за тобой этой тяги раньше не замечал.

— Какой дури, а-а, понял, нет-нет, что ты, — несколько смешался он, сбиваясь с пафосного тона, — Я сегодня ночь не спал. Книжки читал, где похожие случаи описывались. Многое сразу отбрасывал, но кое-что умное нашёл. Прикинь, скоро Афганская война, а в Союзе предателей, как блох на Шарике.

— Зашибись! Ты мне предлагаешь их отстреливать втихаря? Сразу скажу, что киллер из меня хреновый. Это в тех книгах всё круто, пиф — пиф и в дамки. А я, кстати, человек миролюбивый, и это ещё одна из причин, по которой я в киллеры не гожусь.

— Ну, зачем же убивать. Нужно сообщить, куда следует, и всё.

— Борисыч, ты не те книги читаешь. Ты там поищи через поисковик книжку про "эффект бабочки". Там, понятное дело, гипербола, и бабочек я сотнями могу давить, и ничего мне за это не будет, а вот менять ход истории мне немного ссыкотно. Слыхал наверно поговорку о том, что путь в ад выложен благими намерениями? Теперь-то мы оба с тобой знаем, что история страны пусть и не лучшим образом складывалась, зато без ядерной войны и без революций дело обошлось. Опять же, мне никто в обязанность не ставил спасать СССР. Ты вот сам как теперь думаешь, где лучше живётся, там, у нас, или тут, у вас?

— Ну, у вас оно понятно, сытнее и интересней, но у нас мы как-то дружнее жили. Даже не знаю, как бы это тебе объяснить, — замялся батя, пытаясь подобрать правильные слова.

— Это я и сам заметил, но знаешь, что я тебе скажу, государство тут ни при чём. Люди у вас проще. У меня такое ощущение порой возникает, что их всех из села только вчера в город переселили. Хитрости в них меньше и цинизма. Телевизору пока ещё верят, хотя про того же Брежнева уже анекдоты травят, только в путь.

— Ты там осторожнее с анекдотами, — предостерёг меня Борисыч, — Сам-то чем думаешь заниматься?

— К тётке съезжу, дом куплю, а то квартиру мне светить никак нельзя, а бабу иногда хочется. Или ты думаешь, что я монахом до двадцати семи лет жил?

— Да нет, гены-то их не пропьёшь, — попытался Борисыч подкрутить по привычке уже отсутствующие усы, улыбаясь на пол экрана, — А с магией — шмагией своей что решил? Прокачивать будешь?

— Так, Борисыч, ты прекращай в больших дозах литературу читать. Твой неокрепший мозг далеко не всё вынести сможет, что у нас пишут.

— Я и у себя читать любил, только с книжками у нас сам знаешь как плохо, а тут дорвался, — смущённо признался Борисыч.

— Ладно, ты давай там, обживайся, и думай, чем займёшься. Постарайся найти что-то такое, чтобы самому нравилось, а иначе пополнишь ряды тех, кому в СССР хорошо жилось, а у нас плохо стало. Я вот, всю жизнь занимался тем, что мне интересно. С машинами возился, да музыку писал. А устроился бы куда-нибудь не туда, и может сейчас бы радовался, что к вам попал. Как я заметил, у вас тут не слишком-то с работой напрягаются.

— Ну, это ты зря. Если деньги нужны, то пашешь и пашешь, — обиделся Борисыч.

— А результат от той пахоты? У тебя мозоли за сто пятьдесят рублей и спина в мыле, а какой-нибудь сторож или электрик чуть меньше получают, зато ничего не делают целыми днями. Уравниловка тут у вас жёсткая по зарплатам.

— Ну, есть такое дело, — согласился Борисыч, — А насчёт того, чем заняться, так я думал на категорию пойти учиться. Нравится мне баранку крутить. Тем более у вас тут машины не чета нашим.

— Тоже дело. Выучишься, дай знать. Машину тебе подберём.

— Как это подберём? У тебя блат в каком-то гараже есть? — недоверчиво поморщился батя.

— Это у вас блат нужен. А у нас деньги достаточно иметь.

— Хочешь сказать, что ты грузовик мне можешь купить? — вытаращил глаза Борисыч.

— Не скажу, что любой, но могу, — не стал я вдаваться в подробности.

Если разобраться, то машину он на свои купит. Это его деньги на счёте лежат, а не мои. Кто же знал, что они ему и достанутся.

Глава 7

К родственникам я собрался съездить по двум причинам: мне нужно дом на кого-то оформить, и раз уж я понял, что шпион из меня никудышный получается, то заодно стоит запасной аэродром присмотреть, где отсидеться можно при случае, чтобы про меня забыть успели. Повытаскивал из каталогов подарков. Дядьке магнитофон импортный, снасти для рыбалки, а тётушке парфюм французский. Понятное дело, продуктовый наборчик сформировал, чтобы нахлебником не казаться. Уже в самый последний момент сообразил, что мне автомобильный атлас не помешает. Это в столицу дорога понятная, а я собрался "В деревню, к тётке, в глушь, в Саратов". Прямо как про меня высказался незабвенный Фамусов, определяя мой маршрут.

Дорога выпала тяжёлая. Состояние асфальта можно передать двумя оценками: очень плохо и ужасно. Одно радовало. Машин мало. Пару раз объезжал участки ремонта дороги. Рабочие, двигаются, как сонные мухи. Одинокий бульдозер что-то пытается скрести. Этак они до осени будут тут валандаться.

Да, напрасно я рассчитывал, что мне удастся держать среднюю скорость километров в восемьдесят. Первые триста километров преодолел за пять часов. Заметив, что после Ульяновска дорога пошла получше, я облегчённо выдохнул, и начал высматривать, где бы мне перекусить. Вскоре обнаружил столовую, примостившуюся в каком-то старинном здании на окраине одного из сёл. Зашёл, и с сомнением осмотрелся. Грязно у них. Дощатый пол выхожен чуть не добела, и просто требует, чтобы его покрасили. Мебель давно жить устала. Одна лишь линия раздачи относительно новая. На улице уже жарко. Выбрал окрошку, к ней взял квадратный пирог с капустой и яйцом, купившись на его явно национальное происхождение, и с собой набрал пирожков "с рисовым мясом". Из рыбы увидел только заветренные куски минтая, не внушающие доверия. Уселся у окна, и с тоской взглянул на виднеющуюся вдали Волгу. Жить на берегу такой реки, и питаться замороженным минтаем. Наверное, я чего-то всё-таки не понимаю в социализме.

До села Комсомольское добрался к вечеру.

Оханье тётки, одобрительное ворчание дяди Рудольфа, восторги, вызванные подарками. А потом была баня! Эх, какое это чудо! Словно заново родился и насквозь пропитан гормонами счастья.

Когда мы с дядькой, разомлевшие и распаренные замахнули на улице по паре стопочек наливки, глаза у меня сами собой закрываться начали. Заснул сразу, как только голова подушки коснулась.

Разбудил меня дядька ни свет, ни заря. Всучил полотенце, а сам принялся заваривать чай, приличный запас которого я из дома в качестве гостинца привёз. Оказалось, что я, насыпая для Алисы чай и кофе в свои пакеты, сморозил очередную глупость. Мне всего лишь нужно было найти в интернете отсканированные каталоги товаров Внешпосылторга — в них и чай индийский в больших жестяных банках есть, и даже неплохой растворимый Nescafe в стеклянных.

Решили мы с дядей Рудиком на рыбалку ехать за соседнее село Усатово, а заодно и раков наловить. Накануне вручил ему безынерционную катушку, хорошую леску, набор блесен и спиннинговое удилище. Думал, на рыбалке оценит подарок, а он загрузил в свой ИЖ разборную бамбуковую удочку и сачок, которым бабочек ловят, да заявил:

— На окуня поедем. Для него блесна не нужна, но ты спиннинг возьми. Ты городской, тебе не столько улов нужен, сколько адреналин. Покажу тебе пару мест, может судака нормального там возьмёшь.

— А щуку? — облизнулся я, предвкушая борьбу чуть ли не с речным гигантом.

— Не, — ухмыльнулся дядька, — на Еруслане больше плотва, краснопёрка да окунь ловится. Ну и судак, если повезёт. А на щуку нужно в сторону Журавлёвки ехать.

Все пятнадцать минут, пока ехали, я ломал себе голову, как Генрихович собирается на удочку окуня ловить, и на кой ляд ему сачок понадобился. Я понимаю, если б он подсак взял, но ведь реально взял сачок для бабочек. Всё встало на свои места, когда мы остановились у плотины, из которой через огромную трубу в Еруслан неслась вода с соседнего пруда.

За пять минут дядька сачком наловил из трубы полведра мальков, приготовил удочку, оторвал рыбёшке туловище и насадил её голову на здоровый крючок. От силы через две минуты не напрягаясь, он вытащил приличного горбача. Млин, у него на удочке даже поплавка не было, а он на какую-то палку и рыбью голову такого красавца поймал.

— Ты на меня не смотри, — произнёс дядя Рудик, отрывая голову следующему мальку, — я таким Макаром быстро рыбы надёргаю. А ты попробуй поблеснить в районе вон той ветлы, — и кивком указал на раскидистое дерево, склонившееся почти до самой воды метрах в ста от плотины, — там перекат, а за ним несколько ям намыто. Глядишь, пока жара не пошла и поймаешь чего интересного.

Пока дядька не выловил всю рыбу из реки, поспешил к указанному месту. Ещё не дойдя до дерева, заприметил на поверхности воды буруны и определил для себя, куда в первую очередь стоит покидать приманку.

Побоялся использовать воблеры и решил побросать блесну. Выбрал на пробу золотистую, прицепил её к поводку и бросил в район предполагаемой ямы.

Блесна в полете, отражаясь от солнца, несколько раз сверкнула сотнями разноцветных искр, и в момент касания воды прогремел взрыв. Я от испуга чуть спиннинг из рук не выпустил и сам вслед за блесной в воду не нырнул. Успел подумать, что из-за меня в этом мире Третья Мировая началась. Стою оглушенный, головой по сторонам кручу. Ищу в какой стороне ядерный гриб вырастет. Увидел в небе стрижей и в голове всплыли наставления Борисыча перед моим отъездом: не бояться громких хлопков и не искать их источник — это реактивные самолёты сверхзвуковой барьер преодолевают; самолёт всё равно не увидишь, а выглядеть будешь глупо. Ничего себе хлопки, я реально решил, что война началась. Чуть в штаны не наложил, когда услышал, как самолёт на сверхзук уходит.

Пока Генрихович уменьшал поголовье окуня около водослива, я тоже наловил с десяток бершей, нарвавшись на стайку в одной из ям. Срезал с ветлы ветку, нанизал рыбу на кукан и показал красавцев дядьке.

— Нормальный улов, — одобряюще кивнул дядя Рудик, — как приедем, сразу закоптим, пока Лена будет с окунями возиться.

— И куда столько рыбы? — кивнул я на его почти полное ведро.

— Как это куда? — недоумённо ответил дядька, — На котлеты. Стоит только сало в фарш добавить, так ещё и повкуснее мясных будут. Ладно, давай грузиться, да съездим бреднем пройдёмся пару раз. Есть тут метрах в трёхстах одно местечко. Центнер рака не выловим, но пару вёдер запросто.

* * *

— Что ты всё дядя Рудольф, да дядя Рудольф, зови меня Генадьич. Все мужики в совхозе так зовут, — выговорил мне родственник, когда мы приступили к процессу раковарения.

Двухведёрный эмалированный бак был водружён на летнюю печку и до половины залит водой. Поднимающийся парок говорил о том, что скоро вода закипит. А пока мы снимали первую пробу с притащенного из погреба бочонка пива.

— А почему не Генрихович? — поинтересовался я, сдувая пену с кружки.

— Пьют, собаки. К вечеру половина села такое отчество уже выговорить не может.

— Что, крепко бухают?

— Не то слово. Завтра могу тебя к комбайнёру нашему знаменитому в гости сводить. Сам всё увидишь. Герой соцтруда, а дома из всей мебели стол колченогий, да кровать с матрасом. Зато, как уборочная подходит, он по восемнадцать часов в сутки с комбайна не слезает. А как страда заканчивается, так снова на месяц в запой.

— Отличное пиво. Никогда такого не пил, — похвалил я дядю, попробовав напиток.

Пиво действительно замечательное. Густое, с приятной горчинкой и каким-то знакомым, чуть сладковатым привкусом.

— Ну так, сам варил. По старому семейному рецепту. Тут всё, как положено. И солод ячменный, и хмель, а воду специальную привожу. Есть у нас тут родник один, километрах в пятнадцати, туда за ней езжу. Ну, и мёд свой.

— А хмель откуда?

— С поляны, что за оврагом. Лет семь назад там его высадил. Разросся, страшное дело. Вредное растение. Его посади один раз где-нибудь в огороде, всю жизнь потом выпалывать будешь.

— Понятно. О, спутник полетел, — показал я на яркую точку в ночном небе, шустро передвигающуюся с запада на восток.

— Летают, а что толку. На Луну первыми не мы высадились, а американцы, — вздохнул Генадьич.

Я уже заметил, что про космос наши предки говорят много и охотно. Всё таки романтики в них больше, чем у нашего поколения.

— Это ещё бабушка надвое сказала, — усмехнулся я, вспомнив, насколько популярно было обсуждение такой темы в моём времени, — Ходят слухи, что не было их там.

— Как не было? А кино, а фотографии. Опять же, в газетах писали.

— Говорят, в Голливуде всё снято. Специальный павильон построили с декорациями соответствующими, — пожал я плечами.

— Не верится что-то. А ну, как наши бы узнали? На весь мир скандал.

— Так и Никсон не просто так к нам тогда летать стал. Трижды прилетал. А потом и нефть с газом продавать стало можно, и денег дали на трубопроводы, и трубы поставили, и заводы строить начали. В том же Первоуральске Новотрубный нам буржуи отгрохали, по последнему слову техники. Может и договорились о чём-то с тем же Брежневым.

— Всё равно не верится, — поморщился Рудольф Генрихович.

— Сам не верю, говорю же, слухи, — довольно равнодушно отозвался я, потому что мне дискуссии в интернете на эту тему ещё в своём времени надоели.

— Удивляюсь я порой русским. Не хватает им желания желать. Как бы тебе объяснить понятнее. Вот смотри, то же пиво. Всё, как говорится, чуть не под ногами растёт. Так нет ведь. Пиво не варят. Брагу ставят. Её же пить не возможно. Или с тем же хозяйством. Сами на земле живём, а за каждой мелочью в магазин бежим, ещё и жалуемся, что продуктов нет.

— Что-то я не заметил, чтобы вы на продукты жаловались, — ухмыльнулся я, вспомнив ту экскурсию, на которую меня тётка сводила, хвалясь своими птичниками и огородом с теплицей.

— Мы-то нет, а другим кто мешает? Лень — матушка, да нежелание жить по-людски?

— Мужики, там вода у вас ещё не выкипела? — насмешливо поинтересовалась появившаяся на крыльце тётка.

— Ох, и правда, заговорились мы что-то, — шустро подпрыгнул Генадьич, и побежал к печке, — Готова водица. Давай раков чистить да запускать.

Раков Кеннинги варят обязательно живыми, но перед тем, как в кипяток бросить, непременно пищевод выдёргивают. Дело минутное, а рак потом чистенький. Такого и есть в разы приятнее.

В кипяток Елена Васильевна бросила укроп, пару лимонов, порезанных на четвертинки и перец горошком. Лавровый лист добавлять не стала. Сказала, что речной запах и лимон отлично отбивает. К тому же, лимоны у неё собственные. Четыре деревца дома стоят, из косточек выращенные.

Раков в этот вечер я наелся так, что кажется долго на них смотреть не смогу. А губы и язык ещё дня два пощипывало.

* * *

Все когда-то заканчивается. Подошло к концу и время моего визита к родне. Порыбачил, раков половил, пива попил крафтового, как бы его в моём время назвали. Дядьке своему магнитофон подаренный поставил в его Иж — Комби. Крышу на бане помог перекрыть.

Заодно и свои дела сделал. Возвращаюсь с доверенностью, по которой смогу купить дом, и с фотографиями теткиного паспорта. Мелькнула у меня идея, что может быть получится из фотографии дубликат её паспорта вытащить.

И подарков ещё везу чуть ли не полный багажник. Там у меня и бочонок пива, и две трехлитровые банки меда, целая куча копченостей, соления, и два мешка овощей. От овощей отбрыкивался, как мог, но тетка у меня умеет быть настойчивой. Да и как ей откажешь. Насмерть обидится.

По дороге пару раз останавливался, пытался магичить. Бесполезно. Более — менее прилично начало получаться только под Сызранью. Какая-то она странная, это либромантия. Такое впечатление, что я маг регионального уровня. Около дома могу магичить, а чуть куда-то в сторону отъехал, и все, магия кончилась.

Где то после Сызрани заметил, что нынешние дороги меня уже не так сильно раздражают. Адаптируюсь я понемногу к местной жизни. Даже отсутствие навигатора перестало тревожить. Зато дорожную службу, на каждой пойманной яме, вспоминаю теплым матерным словом, как и каждый честный советский человек, севший в эти времена за руль собственного автомобиля.

Как частенько говорят, у России две беды: дураки и дороги. Я еще по своему времени помню, как сильно могут различаться дороги в разных городах. В той же Уфе, Тюмени, или Краснодаре дороги просто праздник. А в Саратове, да и в той же Сызрани они полный отстой. Отчего— то есть у меня такое твердое убеждение, что эти две российские беды как-то тесно связаны между собой. В нашем времени все было понятно — какой мэр в городе, такие и дороги. А сейчас в стране ситуация хуже, я пока приличных дорог нигде не видел. То ли власть централизованная виновата, то ли ещё что, но пока мне одно ясно, что магией это не поправить. Мозги надо руководству страны менять. Не те люди у власти стоят.

Как бы то ни было, а к вечеру я все-таки добрался до своей квартиры. Часть подарков выгрузил и отогнал машину в гараж. Ночевать сегодня дома буду. Вымотался. По нынешним временам, даже проехать на машине километров семьсот — восемьсот, и то приключение. Едешь, как в лотерею играешь. Каждая следующая сотня километров — твой шанс на неудачу. Колдобины на дорогах такие встречаются, что подвеску убить — пара пустяков. Завтра в яму полезу, шаровые и рычаги хотя бы проверю, а то машина приличную дорогу только в окрестностях Ульяновска видела, а всё остальное — танкодром.

* * *

К Владимиру Александровичу я стучался уже в семь утра. Спать лёг вчера чуть ли не в девять вечера, вот и подскочил ни свет ни заря.

— А, это ты, паря. Ну, заходи, рассказывай, что надумал, — вышел меня встречать дед, прикрикнув по дороге на вылезшую из будки собаку, так и не переставшую лаять.

— У меня всё нормально, Владимир Александрович, тётке моей ваш дом понравился. Так что я при документах и при деньгах. Можем оформление начинать, — бодро отрапортовал я, протискиваясь вслед за дедом внутрь дома. Крыльцо, да и коридор, были заняты какими-то мешками и коробками.

— Экая она смелая. Не глядя дом покупает, — покачал дедок головой, не одобряя такого легкомыслия.

— А я на что? Или у меня глаз нет? — возразил я, оглядывая упакованные вещи, — Вы, как я вижу, уже к переезду приготовились.

— А что тянуть-то? Успевать надо, пока у зятя отпуск. Отобью телеграмму, приедет он на машине, и заберёт нас с Полканом. Мебель мне дочь везти запретила. Говорит, свою ставить некуда, да и что у меня за мебель. Рухлядь одна. Холодильник соседка забирает. Так что из крупного у меня один телевизор, да радиола. Вроде всю жизнь жил, колготился, зарабатывал. А оглянешься, и понимаешь, что ничего так и не нажил.

Нотариальная контора при социализме заслуживает отдельного рассказа. Печального и грустного. Тёмный узкий коридор, с убогими лавками, битком набитый пахнущими нафталином бабушками, орущими детьми разного возраста, и потными людьми. Отчего-то все предпочитали набиться туда плотнячком, и запах там стоял такой, что хоть топор вешай.

Владимир Александрович отнёсся к этому столпотворению стоически, и вскоре устроился где-то на краю лавки, а я ушёл в машину. Как бы то ни было, но через шесть часов наши мучения закончились, и нам на руки выдали документы.

Деда я высадил у почты, а сам, усталый, потный и злой, поехал к себе. Одежду в стирку, сам в душ, и пожрать что-то надо приготовить.

* * *

Когда я отмылся от запахов нотариалки, то выбирая одежду, опять поймал себя на том, что готовлюсь к свиданию.

Ну так-то да. Готовлюсь. К Алисе собрался заскочить, пока она еще на работе. Как раз успею ее на выходе поймать, и довезти до дома. Не самой же ей мои подарки тащить. Я овощей одних ей килограммов пять — шесть отсыпал.

Вроде, всего понемножку. Огурчики, редиска, помидоры. А когда к этому еще копчёности добавились, и я по мелоче кое-что из каталогов добавил, то понял, что самой ей утащить дары Саратовщины будет нелегко.

Несмотря на то, что советские женщины отличаются удивительной выносливостью, и порой волокут такие здоровенные сумки, к которым ни одна женщина бы не прикоснулась в моём времени, с Алисой такой номер не пройдёт. Девушка она миниатюрная и худенькая, а у меня в общей сложности килограммов под десять подарков для неё набралось.

К окончанию её работы я немного опоздал. Упёрся в аварию. Автобус и ЗИЛок с прицепом не поделили перекрёсток. Авария не серьёзная, но тут принято дожидаться сотрудников ГАИ, а два здоровяка перекрыли перекрёсток насмерть. Пока я сумел выбраться и объехать этот перекрёсток, как назло, очень неудобно расположенный, время шло.

Алису я увидел на улице. Она шла, постоянно выдёргивая руку из лап какого-то худого парня, который настойчиво до неё домогался. Чуть их обогнав, я принял к обочине и пошёл навстречу, рассматривая соперника и мысленно снимая с него психологический портрет.

— Не, ну ты чо, ты чо, я говорю, — бубнил хроноабориген, будучи явно в поддатом состоянии, и выглядевший, как последний гопник из моего времени. Единственным украшением у него была кепка — "аэродром", а со всем остальным всё было крайне не важно. Даже его пальцы, с наколотыми и расплывшимися перстнями, лично у меня никаких чувств, кроме жалости и презрения не вызвали.

— Привет, солнце! — лучезарно улыбнулся я девушке, вставая у них на пути.

— Это ещё кто такой? Хахаль твой, что ли? Сейчас я его вмиг урою, — буркнул доходяга, пытаясь представить из себя матёрого уркагана.

Разговаривать дальше было бессмысленно. Две рандолевые фиксы, блеснувшие во рту, дешёвый прикид, наколки даже не зоновские, а сделанные в СИЗО ради форса. Диагноз: шпана обыкновенная, мелкотравчатая.

Удар с ноги по печени, и тут же вдогонку ладонями по ушам. Я не спецназовец, я музыкант. Мне пальцы нужно беречь. Оттого и озаботился в своё время особыми приёмами.

Доски и кирпичи пусть каратисты и спецназовцы ломают. А мне хватит тех нескольких приёмов, которые я под руководством тренера полтора года отрабатывал, чтобы руки не повредить.

— Так, баклан, слушай сюда, — наклонился я к поверженному телу, внимательно отслеживая его движения. То, что финка или заточка у него с собой есть, это без сомнения. Только её ещё достать нужно, а кто же ему даст, — Ещё раз увижу, и больше ни разу. Кивни, если понял.

Судя по кивку, консенсус достигнут. Шпанёнок меня точно за "делового" принял. Слава российским сериалам, в годы моего детства вдалбливающим всем жителям страны "феню" с экрана телевизоров. Менты, бригады и прочие фильмы и сериалы. Просто обучающие видосы для начинающего гопника. Мы эти фразы из фильмов потом в школе цитировали, выделываясь друг перед другом и особенно перед девчонками. И я тогда все цитаты Космоса из "Бригады" наизусть знал, чтобы форсить и круто выглядеть.

Посадив девушку в машину, я был удивлён, как быстро у неё появились первые слёзы. Ровно столько времени потребовалось, пока я от её двери к своей перешёл.

— Колька, гад. Ты бы только знал, как он ко мне приставал весь девятый и десятый класс. Прохода не давал, — бормотала Алиска, меняя салфетки, которые я успел ей вовремя подсунуть, — По его наущению у меня даже отца как-то раз избили, когда он поздно вечером домой возвращался. Сзади толпой набросились, и так отколашматили, что папа две недели дома пролежал. Тогда меня Колька и дожал. Сказал, что если ему не дам, то в следующий раз папу убьют. А я тогда не в себе была. Плакала целыми днями, — исповедывалась девушка, — А он со мной, как с куклой… Что хотел, то и делал.

— Могли в милицию обратиться, — подсказал я логичный выход из создавшегося положения.

— Обращались, а что толку. Колька весь тот вечер на танцах провёл. Его даже мои одноклассники там видели. А из нападавших отец никого не успел заметить, — зарыдала Алиска ещё громче, — Потом этот гад пропал. Говорили, что за квартирные кражи его посадили. И тут он вдруг сегодня ко мне припёрся. Знаешь, как я испугалась… Иду, а ноги, как ватные, и в голове от страха шумит.

После этих слов Алиса согнулась, и мне пришлось срочно тормозить. Вытошнило её прямо на асфальт, едва она успела открыть дверь.

Мда-а. Квартирные кражи. Бич этого времени. Убогие двери, на раз отжимающиеся "фомкой". Стандартные ключи у примитивных замков. И золотишко, которое есть в любой семье.

А какое несоответствие Закона. Укради из квартиры хоть сто тысяч рублей, максимум три года дадут, зато если у государства больше десяти тысяч украл, то там расстрельная статья светит. Я это к чему. Частная собственность. Если вдуматься, то это тот показатель, по которому ясно отношение государства к той степени защиты, которую оно предоставляет своим гражданам. Тут у них Уголовный Кодекс крайне интересный. Ознакомился я в интернете с этим чудом. Никогда не отгадаете, сколько лет вам могут дать за двадцать или тридцать вскрытых и обворованных квартир.

По крайней мере я глазам не поверил, когда увидел.

Семь лет.

Вот так вот простенько. Семь лет по максималке, поскольку здесь у них идёт поглощение статей. Не плюсуются наказания, а поглощаются самыми тяжкими. А раз самое тяжкое — это всё та же статья сто сорок четыре, то по ней хоть за две, хоть за сто пятьдесят краж, но больше семи лет не дадут. Семь лет, подумает кто-то, это же… Да нет. Для квартирных воров это не много. После половины срока они выйдут на свободу, кто поумнее.

Для чего я это так долго рассказывал. Так я и сам только теперь понял, как властьимущие Закон под себя строгают. В моём времени, как только они богатенькими стали, Закон резко изменился. По тридцать и сорок лет стали срока давать, плюсуя эпизоды краж.

Вот такие философские рассуждения могут накрыть, когда ваша девушка блю… От страха в себя приходит, то есть.

— Ты сегодня у меня ночуешь? — первым делом спросила Алиса, расправившись с последствиями испуга.

— М-м, тут видишь, какое дело. Я сегодня хотел парней пивом угостить, — замялся я, не зная, как она отнесётся к тому, что придти-то я могу, но не слишком рано, и тем более, далеко не трезвый.

У меня в багажнике бочонок пива лежит, и рыбка вяленая. Одному мне столько пива не выпить сходу, а проквасить его и выбросить, жаба давит. Вот я и хотел бочонок в ДК перед репетицией забросить, а потом машину в гараж и пешком дойти. Отыграем репу с ребятами, а потом посидим часок — другой, как люди. Пообщаемся. Коллективчик-то новый. После того, как я их порядок репетиций разнёс в пух и прах, и при молчаливой поддержке Сани, нарезал всем заданий, надо себя и с другой стороны показать. С хорошей. А что может быть лучше отличного пива, в сопровождении вяленой воблы и чехони?

— Кого хочешь угощай, а ко мне сегодня приди. Иначе я всю ночь от страха зубами клацать буду, — сказала мне Алиса, даже не обратив внимания на те мешки, которые я вслед за ней затащил в квартиру, — Ключи на гвоздике у вешалки висят. Возьми с собой. Я никому сегодня сама открывать не собираюсь. Пообещай мне, что обязательно придёшь.

Репетицию парни отыграли на удивление неплохо. Понятно, что никто из них в одночасье звездой не стал, но по крайней мере замечаний к ним у меня сегодня на порядок меньше.

— Ну вот, можете же, когда захотите, — похвалил я их, памятуя, что кашу маслом не испортишь, — Теперь и пивка можно выпить, а заодно прикинуть, что и как дальше делать будем.

— Так что ещё делать? Лучше нам уже не сыграть. И так всё от нотки до нотки сошпилили, — потёр руки довольный клавишник, посматривая на появление импровизированного стола.

Если что, то в роли стола у нас выступают две колонки, придвинутые друг к другу, и накрытые газетой. С посудой тоже беда. Стаканов нашлось всего три, а остальным достанутся разнокалиберные кружки.

— Не спорю. Сегодня всё звучало довольно чистенько, — согласился я, начав разливать пиво по протягиваемым мне ёмкостям, — Но до идеала пока, как до Луны раком.

— В смысле, всё плохо? — уточнил Сашка, принимая от меня стакан с пивом.

— В том смысле, что ноты мы выучили. Но ноты — это ещё не музыка. Возьмём, к примеру, тот же хоккей. От того, что ты научился стоять на коньках и знаешь, с какого конца браться за клюшку, ты ещё не можешь называться хоккеистом, а уж тем более, членом команды. Никогда не обращали внимание, чем наши ВИА от западных отличаются? В плане звука, — добавил я под конец подсказку, заметив, что парни закрутили головами, глядя друг на друга.

— Ну, у них звук плотней, что ли, — неуверенно высказался ударник.

— Это есть, — согласился я, — Но тут всё в основном от студийной аппаратуры и инструментов зависит. Мы и с тем, и с другим уже катастрофически отстаём, но я сейчас больше про отношение хочу сказать. Послушайте, как у них музыканты на общий звук работают. Наши-то играют так, словно каждый из них сам по себе, кстати, и мы пока так же играем. Саша петь начинает, а мы, как лупили громко, так и лупим. А что бы нам громкость чуть прижать. Глядишь, и он на крик не станет срываться, и слова понятнее будут, если мы вокал забивать перестанем.

— Валер, это к чему сейчас? — уточнил Санёк, качая головой и потрясая пустым стаканом в знак того, что пиво он заценил.

— На следующей репе будем учиться играть потише в нужных местах, но так, чтобы баланс и динамика не страдали, — пояснил я, отпивая пивко, — И поверьте, этот хоккей окажется чуть сложнее того, в котором достаточно было играть чисто.

Так то ни разу не соврал. Нет у нас пока ни звукооператора, ни микшерного пульта. Вся музыка, что называется, у исполнителей "на кончиках пальцев". И от того, командная работа важна не меньше, чем чисто взятые ноты.

До Алисы я добежал в тот день почти в полночь. Все городские автобусы уже уехали в парк. На улице начался дождь, порой накатывая полноценным ливнем, и мне пришлось изображать кенгуру, перепрыгивая на бегу лужи на полутёмных улицах.

* * *

Так уж получилось, что первый человек, который посетил мой дом после отъезда Владимира Александровича, оказался местный Анискин. Не успел я машину заглушить и входную дверь открыть, а он тут как тут:

— Капитан Васильев. Михаил Степанович. Местный участковый, — представился невзрачный милиционер лет сорока. Если бы не форма, в толпе такого и не заметишь, — Я, так понимаю, Вы новый хозяин дома? Могу я взглянуть на Ваши документы?

Хм, молодец капитан. Грамотно документы спросил — вроде и не приказал, а не откажешь.

Пришлось пригласить его вовнутрь, показать своё водительское удостоверение и домовую книгу. Заодно объяснил участковому, на каких правах и основаниях я буду находиться в доме.

Нормальный дядька оказался. Понятливый. Подсказал где и какой магазин поблизости, и до какого часа работает. Объяснил, что участкового могу найти в опорном пункте милиции, сказал адрес и дал свой рабочий телефон.

— Михал Степаныч, — окликнул я выходящего за дверь милиционера, — а если мне приспичит гараж рядом с домом построить, могу я это сделать.

— Вообще-то не можешь, — улыбнулся в ответ капитан, — да только кто тебе его не даст построить? Я что ли? Строй себе. Чего спрашиваешь?

Угу, строй. Кто бы мне ещё подсказал, как строить и где материал брать. Насколько я знаю, очередь за кирпичом, что на Чебоксарском, что на Новочебоксарском кирпичных заводах люди с ночи занимают. Ну, а где цемент берут, так я вообще не знаю. Хорошо ещё, что Владимир Александрович мне перед отъездом дал номера телефонов двух своих знакомых, что с ним на стройке работали перед его выходом на пенсию. Те вроде как шабашников могут подогнать, если потребуется что-то построить или отремонтировать. Косметический ремонт я и сам потихоньку сделаю, а вот гараж до осени заиметь было бы не плохо.

По большому счёту дом мне достался добротный, ухоженный. Как-никак, его строитель для себя строил — стены не кривые, пол не скрипит, потолок не падает. Поклеить новые обои, да линолеум постелить, а ещё лучше ламинат, и можно мебелью обзаводиться.

С обоями проблем не должно быть, а вот ламинат желательно на фанерную подложку класть. Возни, конечно, много, но так и пол стелется не на пару лет. Если фанеру не получится достать, то придётся прямо на старые доски стелить, так тоже можно, я специально выяснял. Правда, ламинат в таком случае нужен самый толстый. Да и ладно, мне без разницы, какой толщины панели доставать, что двенадцать миллиметров, что шестнадцать — всё едино.

В обед заехал в мебельный магазин на разведку. То ли мне магазин такой скромный попался, то ли я чего-то не понимаю. В Чувашии несколько мебельных фабрик, и даже я, пока ещё слабо знакомый с местными реалиями, навскидку могу их назвать штук пять. Почему же тогда вся мебель стандартная, убогая и обязательно полированная? Она на пяти фабриках по одному и тому же чертежу времён Первой Мировой делается? Почему трёхстворчатый шифоньер всего лишь с меня ростом и обязательно на ножках? Это в каком ГОСТе прописано? А если ножка сломается, мне что делать? Кирпичи подкладывать, чтобы шкаф не грохнулся? Для кого сделан убогий сервант, которому место только в моём гараже, и то, я ещё подумаю, нужен ли мне такой там.

Поинтересовался, могу ли я купить двуспальную кровать. Конечно могу. Железную… С панцирной сеткой… Двуспальные деревянные кровати с жестким матрасом бывают очень редко, зато можно купить две односпальные. Можно ещё диван раскладной купить — пять разных производителей, а на вид как с одной и той же фабрики вышли, разве что обивкой отличаются. Решил потроллить, и заявил, что ещё б раскладушку предложили. Так ведь и предложили. Аж целых два вида. И обе жутко скрипучие.

Плюнул я на этот магазин и порулил в Новчик. Знаю я как мне на первое время с кроватью проблему решить — я надувную достану. В случае чего, скажу, что несколько надувных матрасов склеил.

С крупногабаритной мебелью пока ещё не знаю как быть. Я просто физически не смогу вытащить из рисунка шифоньер, даже если его до величины плаката распечатаю и на стену дома приклею. Ну не осилю я такую тяжесть. Зато тумбочку можно попробовать достать.

Помня об эксперименте с коробкой передач, вечером отъехал от дома. Обул зимние ботинки, напялил вязаную шапочку по самые брови и натянул на руки перчатки. Не думаю, что тумбочка тяжелее коробки передач, ну так и я маг-недоучка, как в песне у Пугачёвой.

Поплевал через плечо, и мысленно перекрестившись, погрузил обе руки в рисунок и схватился за крышку тумбочки. Рывком вытащил её наружу, поставил на землю рядом с изображением и отбежал на несколько метров. Стою, жду, когда почва льдом начнёт покрываться.

Как и в случае с коробкой передач, тумбочка облаком моментально покрылась, только это оказался не пар, а дым… И тумбочка, сволочь, сгорела. Я и не знал, что ДСП может так ярко гореть. Пришлось к машине за огнетушителем бежать. Пока бегал, да доставал, от тумбочки ни пепла, ни золы не осталось. Потрогал место, где мебель горела — земля нагрелась, а трава не пожухла. Что за хрень?! Мне теперь бойцовка и шлем пожарного нужны?

Днём, когда я заскочил домой за очередной распечаткой, мне позвонили из будущего.

— Как съездил? — был первый вопрос Борисыча, — как тётка с дядькой поживают?

— Хотел бы я сказать, что всем привет передают, но сам понимаешь я для них теперь вроде как единственный родственник, — улыбнулся я в ответ, — нормально съездил. Все живы — здоровы. Дядька всё работает и на пенсию уходить не собирается. Да и заменить его, вроде, как некем. Васильевна по хозяйству хлопочет. Заикнулась как-то, что ноги порой болят, а сама, словно электровеник по двору носится. Вот как-то так.

— А с домом у тебя как дела обстоят? Всё сладилось?

— Купил, благодаря Васильевне. Называется: не было печали, да купила баба порося. Каждую свободную минуту теперь в интернете высматриваю, какие занавески на окна повесить, да какую люстру на потолок пришпандорить. Впору на онлайн — курсы дизайнеров записываться. А ещё гараж нужен. Не оставлять же каждый раз машину в Новчике, чтобы на перекладных до северо — запада добираться. С мебелью вообще не знаю что делать. Нет её здесь, а если и есть, то исключительно дурацкая. Не нравится она мне. Хоть объявление в "Вестник недели" подавай, типа, недорого установлю импортную автомагнитолу в машину директора мебельной фабрики. Как думаешь? Прокатит?

— Конечно, прокатит, — улыбнулся Борисыч, — как только объявление выйдет, так они к тебе в очередь выстроятся. Только что тебе толку от знакомства с директорами? Они ж тебе мебель не сделают, какую ты хочешь. Это здесь, у вас, позвонил, и к тебе сразу прибегут, чтоб любое твоё желание учесть, а в Союзе есть такое слово — план. Запланировали выпустить сто одинаковых табуреток, вот и выпустят сто одну с половиной, чтобы лишнего не перевыполнить и премию получить, а иначе на следующий год по разнарядке план спустят в сто пять табуреток. А что ты так за мебель переживаешь? Старый хозяин всю свою с собой забрал?

— Не, он только телик да радиолу с собой увёз. Ну, и собаку. Остальное всё соседям раздал. Вилы с лопатами, и те утащили, спасибо, хоть топор уцелел. Ладно. Что мы всё обо мне? Сам-то как? Работаешь? Витя не обижает? Как он, кстати, сам?

— Работы хватает, а Витя в Абхазию с женой поехал на своей машине на пару недель. Сына оставил за старшего за себя и умотал.

— Ты про категорию как-то говорил. Поступил на курсы?

— Поступил. В середине следующего месяца внутренний экзамен, а потом в ГАИ. По вечерам ПДД заново изучаю, да билеты решаю. Витя предлагал помощь, да я отказался. Что я, вождение да правила не сдам что ли?

— Сдашь, конечно, — кивнул я отцу, — Слушай, Борисыч. Ты чего позвонил-то? Только не ври, что соскучился.

— Хм, думал я над тем, что ты мне про историю говорил. Да что там, я и сейчас тот наш разговор обмозговываю время от времени. И знаешь, что я тебе скажу. Прав ты. Кто мы такие, чтобы чужие судьбы менять? Оно конечно, доброе дело сделать хочется, но тут вот заковыка какая. Допустим, влезешь ты в какие-то серьёзные изменения, а там возьми так, и получись, что тот, кто должен был родиться, не родится. Да, может вместо него будет какой-то другой ребёнок, и может даже не один, но именно этого не будет. И тут поди, разберись. То ли ты убил одного, чтобы жизнь другому дать, то ли ещё что. А кем себя после такого чувствовать станешь? Богом или Сатаной? Так что ты аккуратней там прогрессорствуй. Больно уж у вас в книжках всё лихо выходит, а жизнь — она не так проста. Сложная она.

— Ты вроде и прав, Борисыч, а вроде и нет. Я сейчас здесь, и уже ясно, что немного, но этот мир изменился. Я боюсь что-то серьёзное в нём менять. Такое, чтобы это для будущего опасным стало. Ну, а про детей ты хорошо заметил. Я как-то над такой проблемой не думал.

Глава 8

Реально я маг — недоучка. Металлическое у меня замораживает всё вокруг, деревянное горит как порох. Хорошо ещё, что стекло не взрывается. Проверено на стеклянных скульптурах и панелях для душа.

После деда мне в наследство в качестве душа достался гусак, прикрученный к стене. Вот я и сделал душевую кабину из стекла — я же не плиточник-отделочник, чтобы плитку идеально класть. Выбрал панели с отверстиями, достал их из рисунка и прикрутил к стенам. Заодно и смеситель новый поставил, старый восстановлению не подлежал. Работы на пару часов, а выглядит симпатично.

Поведение стекла проверял снова за городом. Выбрал в интернете абстрактную скульптуру килограмм на двадцать и распечатал изображение. Нашёл одинокий развалившийся каменный дом, вытащил стекляшку, бросил её сразу на траву и нырнул за стену. Через минуту ожидания, как разведчик выглянул из-за угла. Скульптура на месте, такая же, как и на рисунке. Изображение тоже никуда не делось. Достал ещё одну, но уже не стал прятаться. Ни холода, ни тепла не почувствовал. Ну, да, тяжёлая штукенция, но только и всего. Запихал стекляшки обратно в изображение, а то ещё найдут местные следопыты, и начнут сказки рассказывать, мол, предки чувашей — Волжские булгары — испокон веков со стеклом умели работать.

Заодно проверил, как металл с деревом в одном изделии себя поведут. Не придумал ничего умнее, как достать из рисунка кувалду. Вначале, конечно, на молотке попробовал, он всё-таки поменьше. Достал первый, отбросил его, сколько силы хватило, и за стенку спрятался. Как и со стеклом, через минуту проверил инструмент. Вроде целый. Достал ещё один, уже не таясь. Ничего не произошло.

Попробовал кувалду вынуть — хорошо, что за стеной укрылся. Нет, взрывов, вспышек и прочих светозвуковых эффектов не было. Вот только когда я кувалду не нашёл, случайно посмотрел на стену, за которой прятался. Она вся была посечена металлом, словно в неё картечью стреляли и щепки торчали, как иглы на спине у дикобраза. Нужно было видеокамеру с собой взять, чтоб заснять процесс.

Прикольно, выходит я бесшумную деревянно-металлическую мину создал. Интересно, а что с ней делать можно? Рыбу с лодки глушить? Так вроде неслышно было взрыва. А если вместо рыбы водолазы из воды полезут с кулаками?

Кстати, о водолазах. Надо попробовать водолазный шлем от костюма трёхболтовки достать вместе с манишкой. Там металла килограмм двадцать должно быть. Я где-то читал, что всё снаряжение легкого водолаза под центнер весит. Самое главное то, что в шлеме стеклянные окошки есть. Если от стеклянной статуи никаких эффектов не последовало, то может стекло как нейтрализатор сработает в тяжёлых изделиях.

Нет, водолазный шлем это не то. Что мне потом с ним делать, если сил не хватит обратно в изображение вернуть? Цветмет здесь не ценится пока, тоннами валяются хоть медь, хоть алюминий. Лучше напольные часы попробовать достать. Они тяжелые, а состоят из дерева, металла и стекла. Да и в хозяйстве пригодятся, если, конечно, целые останутся. Нужно только будет сразу деревянный корпус выбирать под цвет ламината, чтобы сочетались.

Ламинат в зале и комнатах уложил довольно таки быстро — не пришлось изгаляться с трубами отопления, которые в городских квартирах из пола выходят. Хоть пол и не скрипит, но сначала каждую половицу прикрутил к лагам саморезами, а затем поверх положил листы берёзовой фанеры. Доставал из рисунка квадраты по метр двадцать, и сразу к полу прикручивал в разбежку. Хороший пол получился, мне нравится. Осталось обои поклеить, плинтуса прикрутить, да с освещением что-то придумать и можно новоселье справлять.

Ещё бы придумать, как оружейный шкаф красиво скрыть. Скорее всего, я его зеркалами обклею, и какой-нибудь электронный замок внутрь поставлю. Не выдергивать же такую громадину из стены, там металл толстенный, как минимум пятёрка. Мне это добро от прежнего хозяина досталось. Тот, пока собака молодая была, охотой увлекался. Со временем ружьё продал, а шкаф никуда не денешь, он наполовину в стену замурован. Вот и юзал дед шкаф вместо сейфа. У меня там сейчас домовая книга лежит, пара буклетов из продовольственных магазинов, да сдутая надувная кровать с насосом на случай, если ночевать придётся.

Глядя на шкаф, вспомнил слова Алисы, мол, Колька вор, и может меня отследить, а то и квартиру мою ломануть. Ну-ну, ломалка у него еще не выросла, чтобы мою хату обнести. Разве что динамитом дверь попробует взорвать, поскольку она стальная, а старый дерматин всего лишь ширма.

Да и не появится больше этот урод на горизонте. Посмотрел я в интернете значения его перстней. Один очень интересный оказался, тот, где прямоугольник по диагонали разделён и одна половина не забита чернилами. Такие на зоне колют тем, кто картёжный долг имеют. Если б он долг вернул, то перстень полностью черным забил бы, что указывает на отсидевшего от звонка до звонка. Ну, а поскольку долг не отдал, то у таких обычно два пути — либо вскрыться самому, либо на живое шило садиться. Жестоко? Не спорю, но это одна из сторон тюремной романтики. Такое в сериалах почему-то не показывают. Так что зря его бакланом назвал, он совсем другая птица.

А ещё со следующей недели у меня стройка начнётся, дозвонился я всё-таки до одного из сослуживцев Владимировича.

Как и договаривались, приехал под вечер мой будущий подрядчик. Хоть дядьке на вид и под шестьдесят, а шустро он выпрыгнул из своего УАЗика.

— Молодой человек, это я с вами по телефону разговаривал о строительстве? — поправляя седую шевелюру перед зеркалом своего джипа, поинтересовался мужчина, — Павел Павлович. Можно Пал Палыч и на ты.

— Валера, — пожал я крепкую сухую ладонь, — всё верно, это я вам… тебе звонил по поводу гаража.

— Стало быть, это ты у Владимировича дом купил для тётки, — то ли спросил, то ли констатировал мужик, — ну, что ж, поздравляю. Хороший дом тебе достался. Будешь следить, так он не один десяток лет простоит. Я из разговора не совсем понял — ты гараж хочешь строить или сарай?

— А какая между ними разница? Пал Палыч, я ни разу не строитель, так что не обессудь, что вопросы глупые задаю.

— Хм, — почесал скулу дядька и завис, — и правда, без пол-литра не разберёшься. Машину ведь можно и там и там ставить. Давай так, в моём понятии гараж — это три стены, ворота и плоская крыша, а у сарая крыша скатная.

— Значит, мне нужен гараж, — ответил я, пока мужика не понесло в дальнейшие объяснения, — но на две машины.

— В длину или в ширину? — уточнил Пал Палыч.

— Так я для того тебе и позвонил, чтоб ты мне объяснил, как лучше.

— Тогда в длину, — кивнул мужчина, — иначе у тебя двора не останется.

— Логично, — согласился я с таким весомым доводом.

Минут двадцать мы с Пал Палычем делали замеры будущей стройки. Следующие пятнадцать минут он, примостившись на колоде для рубки дров, куря одну папиросу за другой, что рисовал и считал в своей папке.

— Смотри, Валера, что у нас получается, — продемонстрировал мне эскиз и смету мужик, — копаем по периметру траншею, вместо фундамента кладём фундаментные блоки. Грунт у тебя здесь хороший, грунтовых вод нет. Это я знаю, поскольку сам помогал Владимировичу твой дом строить. Так что фундаментные блоки самое то будет. Затем делаем кладку и сверху кладём бетонные плиты. Плиты кроем рубероидом, ставим ворота. Примерно здесь дверь во двор сделаем, — поставил крестик на эскизе Пал Палыч, — ну, а где смотровую яму и каких размеров её сделать ты сам скажи, и желательно сразу.

— Ну, какая бывает яма в гаражах? — вопросительно посмотрел я на Палыча, — метра три в длину, наверное. А вот здесь ей самое место будет, — я ткнул пальцем в рисунок.

— Угу, годится, — кивнул мужчина, — тогда вот тебе и смета по полочкам разложенная. Общую цену видишь? Это вместе с материалом, доставкой и работой. Осилишь?

— Вполне, — кивнул я, лихорадочно подсчитывая имеющиеся у меня деньги, — это вместе с полом?

— Вместе с воротами, бетонным полом и обложенной кирпичом ямой, — подтвердил Пал Палыч, — если деньгами богат, могу пол из мраморной крошки сделать. У тебя в подъезде лестницы и лестничные площадки такие. Дороже, конечно, но и сноса не будет. А если пол помоешь, так босиком сможешь около машины ходить, не боясь испачкать пятки.

— Согласен. Делайте, — в очередной раз согласился я, удивляясь тому, что моё участие в строительстве ограничивается всего лишь финансированием, а то я уж было собрался кирпичи и цемент из рисунков вытаскивать, — А как долго строить будете?

— За неделю сделаем, — заявил Палыч, — у меня в бригаде мужики рукастые и не пьющие.

— Пал Палыч, а отопление можно в гараж провести?

— Регистры привезти и повесить несложно, — почесал мужик затылок, — вот только у тебя мощности котла не хватит и дом и гараж топить. Зачем тебе в гараже отопление?

— А если с машиной что случится? Сам понимаешь, на морозе не очень приятно гайки крутить.

— Понимаю, — со знанием дела покивал Палыч, — на морозе и кирпич класть удовольствия мало. А ты поставь в гараж печку от "Икаруса" или от военного кунга. Они на соляре работают, а её всегда найдёшь. За час так гараж протопишь, что в трусах можно будет машину ремонтировать.

— Точно, — подхватил я идею Пал Палыча, — об этом я не подумал. Спасибо за подсказку.

— Было б за что благодарить. Ты лучше скажи, тётка у тебя далеко живёт? Паспорт её неплохо было бы иметь.

— Паспорт-то её зачем, — не понял я последних слов.

— А кирпич или плиты перекрытия ты на своей машине повезёшь? — кивнул в сторону ворот Палыч, за которыми на улице стояла моя Тройка, — Грузовик на кого-то выписывать надо, а для этого документ требуется. Опять же материал покупать на кого-то нужно. Да и тебе спокойно будет, когда на руках квиточки есть, что всё куплено честь по чести. У меня много знакомых, но в ОБХСС никто из них не служит.

— Есть её паспорт, — успокоил я Палыча, — и прописка по этому адресу.

— Вот и славно. Стало быть, в воскресенье, а лучше в субботу позвони, скажешь, когда за авансом и документом подъехать. Меня не будет, жене или снохе моей скажешь, они передадут. Да, авансом половину суммы готовь. Не переживай парень за деньги, — успокаивающе похлопал меня по плечу Палыч, — аванс почти весь на материал уйдёт и на транспорт. Я тебе за каждый кирпич отчитаюсь. Полный расчёт по завершению работы сделаешь.

— "Живут же люди, — думал я глядя вслед отъезжающему Уазику, — Их дела находят, а я дела сам себе придумываю. С той же работой, например. Не пойму пока, что мне нужно. Хоть Саня и говорил про договорённость с директором ДК о моём трудоустройстве, но я пока ещё с этим директором не общался. Да и что он мне может предложить? Полставки рабочего сцены или помощника осветителя? Вот только я за эти полставки, буду как собака на коротком поводке. Понятное дело, что смогу подмениться, но всё равно это не то. И безработным быть нельзя — двести девятую статью УК еще не скоро отменят, ту, что за тунеядство. В СССР всем трудоспособным работать положено. А кто не хочет, его в колонии работать заставят.

* * *

Сегодня на репетиции учимся играть громче и тише. Скажу прямо, не простое это дело. Пытаюсь научить парней слышать себя в ансамбле, но честно говоря, меня самого прилично выбивает несовершенство аппаратуры. Каждый из парней стоит у своей колонки, а ударник вообще слышит звук каким-то чудом. Такая роскошь, как мониторы, сейчас для музыкантов просто не предусмотрена. Практически, каждый в основном слышит только себя, и лишь вторым планом игру остальных.

Сначала, вооружившись красным фломастером, я на всех партитурах сделал пометки в виде стрелок, обозначающие, где нужно играть громче, а где тише.

Про партитуры стоит сказать отдельно. Они здесь далеко не те, к которым я привык. Буквенные обозначения, разбитые тактовыми чёрточками, в них же обозначены паузы, и лишь изредка нотами прописаны тутти или кусочки сольных партий.

Я к парням без претензий. Играть эстрадную музыку их никто не учил.

Лучшее образование получил клавишник. У него за плечами музыкальная школа — семилетка по классу фортепьяно. У Саши четыре года скрипки, а остальные самоучки. Собственно, всё, что они на сегодня достигли, это результат их собственных усилий и труда. А в учителях у них плохонькие магнитофонные записи, собственные уши, и литры пота.

В моём времени обучаться было куда более комфортно, а главное, намного результативнее, чем это происходит здесь. Всегда можно было найти преподавателя, посмотреть видео, где тебе покажут приёмы игры и предложат ноты интересующей тебя песни. Да одни только видеоматериалы, где тебе показывают, как работают на грифе пальцы твоего кумира, чего только стоят. А инструменты! У нас даже плохонькая гитара, была куда как лучше тех, на которых они сейчас играют. Понятное дело, что где-то в далекой Америке уже давно существуют легендарные Гибсон Лес Пол и и Фендер Стратокастер. А тут и Музимы с Иоланами считают за хороший инструмент.

Что меня еще удивляет, да это то, что с подгонкой инструментов под себя здесь никто не парится. Для меня сыграть что-то сложное и вкусное, к примеру, на Сашкиной гитаре, также сложно, как Шумахеру выиграть гонку в Формуле — 1, выехав туда на Москвиче — 412. Начнём с того, что просто нет звука. Собственно, на этом можно и закончить.

— Так, парни. Предлагаю всем, кроме баса и ударника, на перекур. Они пусть ещё разок, без нас, пройдут от второй цифры до коды, — предложил я уже ближе к концу репетиции.

Как я не изгалялся, а самым эффективным средством оказалось элементарное дирижирование. Вышел перед всеми с гитарой, и развернувшись к ним лицом, показывал грифом, как указкой на каждого, затем поднимал или опускал его, демонстрируя нужный уровень громкости на тот или иной момент. Парням нужно понять, что меняя громкость, они не должны терять общий баланс звука всего ансамбля. А для этого его, этот звук, нужно услышать.

Простенький вроде приём, но отчего-то дошёл я до него не сразу. Это не ручки на пульте крутить и ползунки двигать. Тут совсем иной навык нужен оказался.

— А что, реально лучше получаться стало, — то ли спросил, то ли утвердительно сказал Санёк, избавляясь от гитары.

— Ещё пара таких репетиций, и на пластинки можно записываться, — с усмешкой подтвердил клавишник, роясь в карманах куртки в поисках пачки "Опала", которую он забыл на электрооргане.

Делясь впечатлениями, парни пошли в сторону курилки, а я направился в фойе. Газировки захотелось.

Уже почти добравшись до трёхкопеечных автоматов, я остановился. Услышал, что кто-то плачет так безнадёжно и самозабвенно, как это умеют маленькие дети. Покрутив головой, определил, что звук я слышу из приоткрытой двери. Подкравшись на цыпочках, заглянул. Раздевалка, судя по всему. Не просто общая какая-то, а скорее всего танцевального коллектива. Вдоль стены стоят вешала, и на плечиках висят яркие костюмы и платьишки. Недалеко от двери сидит фигуристая девчуля, и уткнувшись в ладошки, горько рыдает.

— Что сидим? Кому ревём? Кто нашу королевишну обидел? — завалился я в комнату, словно рыцарь Ланселот, звезда Круглого стола, и уселся на скамейку рядом с девушкой.

— Па-а… Парторг, — выдавила она из себя, между двумя взрывами рыданий и уже собиралась было уткнуться обратно в ладошки, но потом передумала, и поменяла ладоши на моё плечо.

— Ай-яй-яй, какая бяка нашу красавицу обижает, — начал плести я благоглупости, осторожно поглаживая девчулю по волосам, — Но мы за это ему отомстим. План "А": — жутко отомстим. План "Б": — больно отомстим. Положим в следующий раз ему на стул комсомольский значок иголкой вверх. Будет знать, как комсомолок — красавиц обижать.

— Гвоздь нужен, — девушка, слушая меня, пару раз фыркнула, и уже не так содрогалась плечами.

— Зачем гвоздь? — не понял я, разглядывая девчонку. А ничего так экземпляр мне попался, если бы не зареванная мордашка, так вообще симпатяжка.

— Ну, он же парторг, — прыснула девчонка, — Им по должности деревянная задница положена, чтобы на партсобраниях часами сидеть. Значок бесполезно ему подкладывать. Или иголку погнёт, или значок сломает.

— Я как раз дом ремонтировать собрался, так что гвоздь любого размера найдем, — успокоил я девушку, — Кстати, а за что мы его наказывать собираемся?

— Скоро какие-то гости важные должны приехать. Вот он и примчался во дворец с проверкой. Злой, как черт. А тут мы танцуем. Как он разорался на нас, — пожаловалась она, чуть отвернувшись от меня и начав вытираться.

— Стриптиз танцевали? — ухмыльнулся я.

— Скажешь тоже, — ничуть не смутилась девушка, — У нас как раз всё с танцем крайне прилично. Музыка ему не понравилась. Слышал у Крафтверка Зе Роботс? Там ещё по-русски говорят: — Я твой слуга. Я твой работник. Вот в этот-то момент парторг и зашёл в зал. Принесла же его нелёгкая. Где я теперь похожую музыку найду? Да и танец у нас под этих роботов был построен, — снова приуныла девушка, опасно зашмыгав носом.

— Тоже мне, проблема, — тут же среагировал я на её попытку устроить новый дождик, — Будет тебе музыка. Скажем, послезавтра к вечеру.

Если что, то музыки у меня много записано. Подобрать что-то подходящее не сложно.

— Что, правда что ли? Это какая? Я её слышала? — недоверчиво высунула девушка нос из-под платка, — Хотя нет. Нам другая песня не подойдёт. Там и темп не совпадёт, да и длина не такая же будет. А потом парторг опять к словам докопается.

— А мы её без слов сделаем. А за темп и длину не волнуйся. Один в один с твоей песенкой всё будет. Ничего сложного. Не под симфонии же поппинг танцуют, — улыбнулся я, заметив, как насупилась девушка, среагировав на незнакомое слово.

На самом деле с моей студийной аппаратурой темп ни разу не проблема. Какой нужно, такой и сделаю. С длиной повозиться придётся. Впрочем, и это решаемо.

— Какой ещё попинг? — не выдержала она долгой паузы. Ишь, любопытная какая.

— Не попинг, а поппинг. Стиль так называется, американский. Ну, где движения как у робота изображают. А в общем-то ход твоей мысли мне нравится. Только то, о чём ты подумала, называется тверк. Вот там да, реальный попинг.

— Никогда ни про то, ни про другое не слышала. Расскажешь ещё что-нибудь?

— Не сейчас. Я через полчаса освобожусь, тогда ещё могу что-нибудь рассказать, — предложил я, поднимаясь.

— Мне ехать пора. А то вечером автобусы редко ходят, — шмыгнуло носом зарёванное чудо.

— А ехать нам куда? — я тут же сориентировался, сообразив, что у меня попутчица намечается.

От Алискиного тела я уже пару дней, как отстранён, судя по всему, по вполне объективным женским причинам, и честно скажу, это радует. Я только сейчас сообразил, что с контрацептивами в этом времени дело не очень хорошо обстоит, а значит, имелся риск, что она залетит.

— В Чебоксары, — вздохнула девушка, — На посёлок.

— На Чапаевский? Тогда тебе имеет прямой смысл меня дождаться. С ветерком до самого порога довезу, — улыбнулся я в ответ на её кивание и наконец-то, первую улыбку без слёз.

Утром меня разбудило солнце. Сквозь сон я чувствовал его тепло на спине и плечах. А вскоре, его лучи, заглядывая в комнату все дальше и дальше, добрались и до моего лица.

— Надо срочно занавески повесить, — подумал я, переворачиваясь на другой бок и утыкаясь носом в Настину макушку.

Как-то так само по себе получилось, что вчера вечером молодая руководительница танцевального ансамбля в свою общагу так и не попала. Сначала мы, немного не доехав до города, любовались необычайно красивым закатом на берегу Волги, а затем решили, что чашка хорошего кофе — это отличная идея. Добравшись до моего дома, мы сообразили, что замена кофе шампанским нам пойдёт только на пользу. А там и вопрос о дальнейшем передвижении автоматически отпал сам собой.

Что могу сказать о впечатлениях этой ночи. Если кратко, то стоит отметить два момента. Во-первых, танцовщицы очень изобретательны и растяжка у них, что надо, а во-вторых, секс в СССР есть! И это важно, если кто понимает, о чём я.

Послушал я вчера Настю, пока мы на берегу реки сидели. Обычная история обычной девчонки. Родилась в небольшом посёлке, училась, любила танцы, поступила в культпросвет училище. Уже год работает в нашем ДК, сумела создать неплохой танцевальный коллектив. Заодно и две группы малышат ведёт, за что получает дополнительно полставки. Работой довольна. На следующий год ей обещают комнату в малосемейке.

Завидую я предкам. Как-то легко они живут. И за это социализму можно поставить плюс. Оказывается, не всегда для личного счастья необходимы личные самолеты, яхты, виллы на Канарах и солидный счёт в швейцарском банке.

Заодно должен отметить новые для себя ощущения. В своём времени я не был ни сногсшибательным красавцем, ни сыном олигарха, ни помощником депутата. Не скажу, что я был обижен женским вниманием, но и какими то грандиозными успехами по этой части особо не похвалюсь. Так, нечто среднестатистическое. Не лучше и не хуже других.

Зато здесь… В этом времени я оказывается вполне себе завидный жених. Вроде и одеваться стараюсь проще некуда. Джинсы, рубашка с коротким рукавом, кроссовки. Правда, всегда побрит, причесан, пахну приятно, да, и еще я много улыбаюсь. Заметно чаще, чем здесь принято. Другими словами, возникло у меня ощущение, что у прекрасной половины человечества я стал вызывать гораздо больший интерес, чем это было в моем времени. Постоянно ловлю на себе оценивающие и заинтересованные взгляды очень и очень привлекательных девушек. Не знаю, правильно ли будет, если за это личное ощущение ещё один жирный плюс получит социализм, но к достоинствам этого времени я его без сомнений отнесу.

Осторожно выбрался, чтобы не разбудить девушку, и пошел на кухню, готовить завтрак. Ничего сложного я делать не собираюсь. Кофе, тосты, яичница с беконом. Вроде всё простенько, а запахи такие сумасшедшие, что как бы соседи слюной не захлебнулись.

— М-м-м, чем это так пахнет? — засунула Настя нос в двери, но принюхавшись, не выдержала, и как была голышом, так и просочилась на кухню.

— Бегом умываться, и завтракать, — скомандовал я, разворачивая её в сторону душа. Естественно, не удержался и по попке шлёпнул. Ходит тут, отвлекает. У меня процесс идёт, того и гляди что-нибудь подгорит.

После завтрака завёз девушку в общежитие, а сам, поколдовал немного с каталогом запчастей, заодно и магнитолу новую вытащил из приготовленного листа, а затем в темпе помчался разыскивать Петровича. Мне тут стройки предстоят, а с финансами как-то туго стало. Да в дом ещё сколько всего покупать. К примеру, тот же холодильник нужен, а его мне из каталогов не достать.

По холодильникам выбор не велик. Из приличных моделей тут "Бирюса", "Зил" и финский "Розенлев". Может ещё что-то есть, но это уже в Горький надо ехать, а то и в Москву. А как его оттуда тащить? Никак. Значит надо на месте искать. Во, не забыть бы с Петровичем посоветоваться. Он тот ещё проныра.

Петровича пришлось поискать. Машину я поставил в гараж, а сам пошёл по соседним рядам гаражей. У кого не спрошу, все отвечают, что он где-то тут только что был. Минут пятнадцать гонялся за его тенью, а нашёл около собственных ворот. Он меня сам там дожидается.

— Валер, ну где ты ходишь? — заныл он, приплясывая от нетерпения.

— Тебя бегаю, ищу, — огрызнулся я, заходя в гараж и жестом его туда же подзывая, — Деньги принёс?

— Пока не все. Вот тут у меня четыреста сорок рублей и я тебе ещё восемьдесят должен остался. Могу вечером отдать, — вытащил он из кармана толстую пачку денег, перетянутых резинкой.

— Ладно, — смягчился я, — Иди смотри, что с новой партии брать будешь.

Вот так с ним приходится общаться. Построже. А то был тут у нас инцидент. Петрович, когда у него с моей помощью дела пошли в гору, решил в начальника поиграть. Минуты три я его спокойно слушал, а потом так построил, что он пятый угол в гараже искать начал. Зато теперь, золото, а не человек. Всё с полуслова понимает.

— О, а магнитофон кому? Директору базы? Тогда я Якову Сергеевичу звоню. Он уже спрашивал. Заодно просил узнать, нельзя ли такой же будет начальнику ОРСа достать? На его личную "Ниву".

— Петрович, а ОРС у нас что? — поинтересовался я, услышав незнакомую аббревиатуру.

— ОРС у нас дефицит, — бодро отрапортовал мой торговый представитель, неверно поняв вопрос.

Так-с. Опять я по краешку хожу. У них похоже все знают, что такое ОРС.

— Холодильники там бывают?

— И холодильники, и машины, и куртки японские, — бодро перечислил Петрович, откладывая на верстаке в отдельную кучку запчасти, которые он собирался взять на продажу.

— Холодильник мне хороший нужен.

— "ЗИЛ" через Хозмебельторг надо брать, он под триста стоит, и рублей семьдесят — восемьдесят сверху дать придётся, а "Розенлев" тот дорогой. Говорили, рублей семьсот стоит, и сверху двести пятьдесят просят. Тебя какой интересует?

— Желательно с функцией автозаполнения, — ответил я, слегка офигев от цен, и от простоты торговых накруток. Откровенно нелегальных, но про которые все знают.

Получается, что достать много чего можно, если идти не в торговый зал, а через заднее крыльцо.

— Э-э, — слегка завис Петрович, — Про разморозку слышал, а про автозаполнение нет. Это что такое?

— Ну, когда вечером ты всё съедаешь, а утром открываешь дверцу, а холодильник опять полный.

Петрович ржал, как конь. Долго. Тяжко у них с шутками.

— Тогда тебе в гостиницу ЦК надо переезжать, такие холодильники только там бывают, — пошутил он в свою очередь, вытирая слёзы.

Млин, мне тоже наверное надо бы ржать… А не смешно.

* * *

Ух, какой-то у меня день суетливый сегодня. Словно не в неспешные социалистические времена попал, а в свой мир, где все куда-то постоянно бегут и опаздывают.

А у меня строители, Петрович со своими заказами дополнительными, директорская Волга на установку магнитофона, проколотое колесо, и визит в собственную квартиру, где мне срочно пришлось мыться, а потом накатило вдохновение и я сел писать музыку.

Не пойму, как Настя умудрилась выбрать "Роботов" Крафтверка для танцевального номера. Понятно, что для этого поколения такая музыка нечто прогрессивное, но я чуть не уснул два раза, пока один-единственный трек слушал.

Скачал я этот шедевр и в музыкальный редактор поместил. Нет ничего сложного в установке временных меток для дальнейшей синхронизации ритма и размера с моими треками. В цифре всё это делается элементарно, первый трек я минут за сорок сделал. Для танцоров ничего не изменилось, а музыка совсем другая. Собрал микс и послушал на каждом устройстве, что дома имелись — везде звучит одинаково. Значит, всё правильно смикшировал.

Стрельнуло в башку на заданный размер и ритм похулиганить. Прописал свой рисунок барабанов, наложил партию бас-гитары и навешал семплов, которые сделал из народных чувашских мелодий. Слушал и сам себя мысленно по голове гладил, до такой степени мне свой собственный микс "зашёл". Не знаю ещё, каким образом буду объяснять, где и как я умудрился треки записать, но что-нибудь придумаю. В крайнем случае, скажу, что в Саратове у знакомых своя студия есть, там и сделал, когда к тётке ездил.

Перекатал с компа треки на двухсотметровую катушку и решил, раз уж дорвался до музыки, то неплохо бы обещанную Алисе песенку записать. Целый час на это дело убил — полчаса двадцать строк зачитывал, и ещё полчаса микс собирал. Это я ещё легко отделался, поскольку всего лишь демо-версию делал.

Видел я у Алисы кассетный магнитофон, вот и решил для неё песенку на кассету записать. Туда же вставил треки, что для Насти сделал. Музыкальные вкусы Алисы мне не знакомы, поэтому в качестве дописки использовал новый альбом Челентано Soli. Посмотрел в интернете, что пластинка была выпущена в семьдесят девятом, и переписал на кассету. Даже, если альбом ещё не вышел ничего страшного. При здешнем уровне освещения культурных событий никто не знает где и что нового из музыки появилось.

Быстро время прошло. Полтора часа усидел, сам не заметив как. Трек — просто бомба! Для моего времени. А тут, даже не знаю. Не привыкли местные хроноаборигены к такой музыке, почти так же, как к колбасе из сетевых маркетов моего времени, где химии, наполнителей и усилителей вкуса зачастую больше, чем мяса.

Попутно я ещё и кассету всё с той же "Аббой" записал. Через параметрический студийный эквалайзер. Яков Сергеевич недаром охал, услышав ту кассету, которую я ему подарил, а точнее, вышло так, что на тушёнку поменял. С подвохом был подарочек.

Со звуком у предков полный бардак. Какое-то идолопоклонство перед линейными характеристиками. В паспорте любого проигрывателя и магнитофона обязательно нарисован график, показывающий, как это устройство звук воспроизводит. Для чего и для кого это рисуют, я так и не понял. Не понял оттого, что здесь эти графики люди сейчас понимают не так, как их понимаю я. Для меня они руководство к действию, а не иллюстрация возможностей устройства, на которую можно посмотреть и забыть.

Объясню попросту. Скажем, вижу я на графике автомагнитолы, что она после двенадцати килогерц в разы хуже начинает воспроизводить верхние частоты. И что мне тогда мешает поднять их при записи? Пусть не настолько, насколько нужно в идеале, но всё равно, появляется то ощущение воздушности в звуке, когда обертона у самых верхних хрусталинок заметны становятся. Скажу ещё проще. Под конкретный аппарат грамотная запись способна творить чудеса. Мои кассеты на автомагнитоле будут звучать с таким качеством, какое не всякой домашней технике доступно. И закрытый объём автомобильного салона мне в помощь.

К чему я это всё рассказал. Так качество той записи, которое я для Насти сделал, тоже не совсем обычное. Как она вздрогнула при первых звуках. И почти сразу ножкой притоптывать стала, в такт музыке. Так что зацелован я был после прослушивания вполне по делу и от души.

Прошел час, если не больше, я уже думать забыл о переданном Насте треке, когда в нашу дверь кто-то исступленно замолотил кулаками и возможно даже ногой.

— Чего тебе, дятел? — открыв дверь, строго спросил Сашка у молодого парня в каком-то нелепом костюме.

— У вас тут Валера должен быть. Его парторг завода вызывает. Они вместе с космонавтом в зале ждут, — одним махом вывалил тот скороговорку.

— Парторг Химпрома? Юрий Александрович? — спросил Саня у парня, начавшего часто — часто кивать.

— А ты танцор, да? — поинтересовался я у парнишки, который так же начал кивать уже мне, — Тогда всё понятно. Ладно, беги, скажи что иду.

— Валера, что-то случилось? — встревожился Александр.

— Да я музыку для танцевального написал. Этот твой Юрий Александрович им танец зарубил из-за Крафтверка. Теперь не исключено, что и до моей музыки докопается, — с досадой пояснил я другу, снимая гитару и подходя к зеркалу, чтобы причесаться. Не важно, как у нас разговор сложится, а выглядеть надо опрятно.

— Ты, если что, главное не спорь с ним. Дядька он тяжёлый и злопамятный. На комбинате с ним стараются не цапаться, — напутствовал меня Саня.

Разговор я услышал издалека. Дородный дядька что-то громко втолковывал невысокому крепышу в военной форме, а поодаль наблюдалось ещё четверо мужчин, среди которых я заметил и директора ДК.

— Я и говорю. Отличная музыка. Наша. Такая, как надо. А то пришёл в прошлый раз, а у них буржуазия сплошная. Мы свои таланты продвигать должны и я за этим следил и буду следить, — вещал здоровяк своему менее рослому собеседнику.

— Абсолютно верная позиция, Юрий Александрович. Не даром в народе говорят: — "Партия — наш рулевой", — улыбаясь, ответил крепыш. И было непонятно отчего, но его улыбка показалось мне с изрядной лукавинкой.

Не доходя до искомого парторга шагов семь — восемь, я остановился, ожидая, когда на меня обратят внимание.

— Тебе чего? — негромко спросил у меня торопливо подошедший директор.

— Парень прибегал из танцевального. Говорил, парторг меня ищет.

— Как зовут?

— Валерий Гринёв, — представился я.

— Гринёв, Гринёв. Откуда я о тебе слышал? — пальцем поправил директор очки, поднимая их повыше.

— Не могу знать, — пожал я плечами.

Не стану же я ему напоминать о Сашкином отце. Кто его знает, что там за разговор у них был и был ли он.

— Ну, ладно. Музыку правда ты сам написал?

— Правда.

— Постой тут пока. Потом я тебя парторгу представлю и космонавту нашему, — скомандовал директор и направился к парторгу.

Ого, неужели я живую легенду Чувашии увидел. Космонавт — три, Андриян Николаев. В моём времени ему памятник поставили в Чебоксарах, на который он в жизни не очень-то оказывается похож. Что я о нём помню? Два полёта в космос, жена Терешкова, первая в мире женщина — космонавт, и вроде бы он какой-то там депутат от Чувашии, не помню только где. Но видимо важная фигура, раз парторг завода перед ним распинается и в рот ему смотрит.

По знаку директора я подошёл к ним и представился.

— Сам музыку написал? — поинтересовался космонавт.

— Да, — спокойно ответил я, поняв из подслушанного разговора, что ругать меня никто не собирается.

— А что-то не танцевальное, а такое, с космосом связанное можешь написать? — прищурился Николаев, чуть наклоняя голову.

— Есть у меня несколько инструменталок. Вполне могут подойти. Вы бы объяснили, что именно вам нужно, я точнее бы сказал, — пожал я плечами, не понимая, чего он хочет услышать.

— Что такое Центральная студия документальных фильмов знаешь? Впрочем, неважно. Они снимают целую серию фильмов о космосе и космонавтах. Я у них в консультантах. Недавно показывали мне наброски первого фильма. Всё вроде ничего, но музыка не та. Настроя не создаёт нужного.

— Понятно. Через полтора — два часа могу вам кассету с записями дать. Минут сорок электронной музыки примерно будет, — прикинул я время на работу и на дорогу.

Треки у меня подходящие есть. Надо лишь их скомпоновать и на кассету переписать.

— Ого, уважительно качнул головой космонавт, и повернувшись к парторгу, спросил, — Юрий Александрович, а где мы через два часа будем?

— Через час у нас встреча с рабочими завода, а потом небольшой обед в ресторане "Восход".

— Ага, значит в ресторан и привози. Здорово только не опаздывай, а то у меня самолёт вечером.

— Через два часа, как штык, — бодро отрапортовал я, и поняв, что надо поторапливаться, быстренько откланялся.

— "Что-то сегодня моя популярность зашкаливает, — размышлял я, заходя домой, после того, как в банкетном зале ресторана передал Николаеву кассету со своими треками, — даже интересно, как легендарный земляк отреагирует на мои композиции. Подождём завтрашнего дня, сказано было, что в ДК меня найдут, если понадоблюсь. Нужно посмотреть в интернете, что за музыка звучала в документальных фильмах в это время".

С этими мыслями я включил ноутбук, но не успел открыть браузер, как поступил видеовызов через Вайбер с неизвестного номера. Что-то интересное, видать Борисыч новую симку купил, а свой старый ник ещё не привязал.

— Ну, здравствуй, либромант, — улыбнулся мне с экрана седой мужчина в очках, поглаживая свою серебристую окладистую бороду.

Глава 9

Уважаемые Читатели! Чтобы не тянуть кота за причиндалы на праздничные дни проды будем выкладывать ежедневно, по мере готовности. Позитивные и благостные (Праздник всё-таки) комменты, советы и пожелания приветствуются.

— Здрасьте… — несколько ошарашено протянул я, когда во время неожиданного звонка увидел незнакомца.

— Ну как? Обжился на новом месте? Не зря мы столько сил на твоё перемещение вбухали? — смотрело на меня с экрана лицо мужчины лет шестидесяти с крючковатым носом, полностью седой шевелюрой и такой же серебристой бородой, — Впрочем, можешь не благодарить. И так понятно, что тебе понравилось.

— У меня всего один вопрос, — посмотрел я в серые глаза собеседника, скрываемые за блеском очков с круглыми стёклами, — За что? За какие грехи я отправлен…

— Ни за что, а для чего, — перебил меня мужчина, — Сначала послушай, что я тебе расскажу, а потом будешь возмущаться и вопросы задавать. Идёт?

— Давайте попробуем, — согласился я.

Возмущаться — это дело полезное, когда ты что-то хочешь или можешь изменить, а мне пока стоит узнать, а существует ли она, такая возможность.

— Для начала скажи, какими методиками ты овладел, — протирая стёкла своих очков, поинтересовался собеседник, — кстати, забыл представиться. Юрий Сергеевич Разумов. Можно сказать, возглавляю российское отделение борцов с несанкционированным использованием магии.

Стёклышки он тёр усердно, время от времени посматривая через них на свет, в поисках пятен.

— Я смотрю, у вас работа на мировой уровень поставлена, — ухмыльнулся я, услышав регалии собеседника, — Только я здесь при чём? Я пока у себя жил о магии только фэнтези читал, да фильмы порой смотрел. Мечтал, конечно, в детстве быть как Гарри Поттер и иметь плащ-невидимку, ну так об этом каждый ребенок мечтает, — выговорился я, заполняя паузу.

Пока ещё сам не понимаю, с кем и для чего я разговариваю, но впервые у меня появилась возможность хоть что-то полезное узнать, и упускать её я не собираюсь.

— Теперь убедился, что магия существует? — водружая очки на место, спросил дядька с экрана.

— Ну, если считать доставание предметов из фотографий и принтерных распечаток магией, то да — она есть.

— То есть ты используешь изображение предмета, чтобы его материализовать? Молодец, — растянулись в довольной улыбке губы моего визави, — Ну, что ж, я обещал тебе рассказ. Слушай. Либромантия возникла с появлением первых книг. По сути это магия для лентяев. Для неё, как ты понял, не нужно никаких рун, причудливых заклинаний и древних заклятий. Ничего, кроме слов на странице книги и веры либроманта в историю, рассказываемую в книге. То есть изначально этот вид магии подразумевает манипуляции с книгой. Думаю, что ты уже разобрался с этим словом, — посмотрел на меня поверх очков дядька, и дождавшись моего кивка, продолжил, — Твой дар пошёл немного по другому пути — ты материализуешь объект из рисунка на бумаге. С одной стороны это проще, поскольку не нужно читать текст и представлять себе, что именно ты желаешь получить. С другой стороны ты лишаешь себя мобильности и оригинальности. Ты уже отъезжал куда-нибудь далеко от своего города? Пробовал применять магию где-нибудь в других местах, а не у себя дома?

— Пробовал, — кивнул я, — примерно за триста километров от Новочебоксарска я не могу ничего достать из рисунка.

— Во-о-от, — поучительно покачал дядька поднятым в потолок пальцем, — Не проси у меня объяснений этому факту, мы ещё сами до сих пор много не пониманием. Только когда ты освоишь манипуляции именно с текстом книги, то для тебя и твоей магии откроется весь мир. Магия книги будет с тобой везде, хоть на Килиманджаро залезай, хоть в Марианскую впадину ныряй. Кстати, не пробовал из фотографии какую-нибудь зверюшку достать?

— Пока не пробовал. Зачем мне зоопарк? Догадываюсь, что достану живое существо, но мне и без них забот хватает.

— Правильно, — улыбнулся Юрий Сергеевич, — котёнка ты вытащить сможешь, а если протянешь руку за тигром?

— Да ну на фиг, он мне эту руку по шею отгрызёт, не выходя из фотографии.

— Молодец, — не переставал улыбаться собеседник, — А что будет, если ты попробуешь, к примеру, вон того ушастого вынуть, что у тебя на спинке дивана стоит?

— Могвая? — кинул я взгляд через плечо, чтобы убедиться, что именно о нём речь, — Пробовал уже, игрушку же и достану.

— А из книги или сценария, по которому был снят фильм, ты его настоящего достанешь. Живого. Напомнить, что в фильме было?

— Примерно помню, — ответил я, уже понимая, к чему клонит мужчина, — Появились ненасытные гремлины.

— Угу, а если сунешь руку в книгу с вампиром или зомби, и они тебя укусят, кем ты станешь, и что после этого произойдёт?

— Догадываюсь. Хотите сказать, чтобы я не совал руки, куда не надо?

— Вот мы и подошли к самому главному. Я хочу сказать, что ты сейчас единственный маг в том мире, в который тебя направили. Правда, пока единственный, — Юрий Сергеевич глубоко вздохнул, откинулся на спинку кресла и заложил руки за голову, — Некоторое время назад мы проворонили одного либроманта, который из фэнтезийной книги извлёк артефакт, несущий миру магию. Если его активировать, то практически любой на планете, умеющий читать и обладающий хоть какими-то задатками фантазии, овладеет либромантией. Идиота мы, конечно же, нейтрализовали, вот только артефакт он успел забросить туда, где ты сейчас находишься. Казалось бы, забросил и забросил, чего в этом такого. Подумаешь, погибнет пылинка во Вселенной от какого-нибудь зомби-апокалипсиса или нашествия вампиров — одним миром в бесконечности больше, одним меньше. Всё было бы просто, если б не один нюанс — помимо всякой нечисти будут расти и возможности новоявленных магов, и в один прекрасный момент неважно по какой причине, они явятся в мир, откуда был послан артефакт. Магия им сама путь укажет. Хорошо, если будут по одному прибывать, а если они за собой приведут армии демонов, призраков, драконов и прочих бестий? Осознал проблему?

— То есть, я должен пойти туда, не знаю куда, и найти то, не знаю что? А если этот ваш артефакт уже сработал.

— Ты бы это почувствовал. Любой маг присутствие магии в любом мире чувствует. Ты её, кстати, в родном мире тоже ощущал, но не знал, что это такое.

— Не знаю, я особых отличий между мирами, кроме, как в разнице лет не вижу. Раз вы говорите о мирах во множественном числе, то выходит, что и я могу перемещаться между мирами?

— Почему бы и нет? Правда, я не уверен, что останешься магом после возвращения в родной мир, но теоретически всё возможно.

— И всё-таки, почему именно я? В вашей организации настоящие маги кончились, что пришлось послать неофита, да ещё с квартирой в придачу? Кстати, как вы умудрились так квартиры поменять, что аж моего будущего отца на моё место перенесло?

— Помагичили немного толпой и поменяли местами жилплощадь вместе с содержимым, — пожал плечами мужчина, — А маги не кончились, одного уже отправляли, да у него мозги потекли. Он начал писать письма кому попало с предсказаниями истории. Ему, видите ли, для чего-то понадобилось Советский Союз спасать. До сих пор, наверное, спасает под галоперидолом. Так что мой тебе совет — не пытайся изменить историю.

— А разве я её не меняю своим появлением? — решил поставить я для себя точку в этом вопросе, — к примеру, я продал запчасть на машину, а её хозяин не погиб сам и не убил других. Разве это не вмешательство в ход истории.

— История — это огромная неповоротливая река, которая течёт по своему руслу. От того что ты нассышь в Волгу, она не потечёт в другую сторону, а твоя моча всё равно попадёт в Каспийское море, — улыбнулся Юрий Сергеевич. Видимо самому понравилось своё сравнение, — Нет, если ты взорвёшь атомную бомбу в Москве под домом номер четыре на Старой площади, то может что-то кардинально и изменится, а оно тебе надо? Без радикальных вмешательств ты хотя бы знаешь, что за чем последует. Живи себе спокойно, да строй свой коммунизм. Только артефакт найди.

— И где мне искать эту вашу пропажу? Да и каким образом?

— Где ж ему быть, как не в самой читающей стране мира? — ухмыльнулся мужчина, — Тебе на почту файлы с книгами высланы. Принтер у тебя есть? — дождавшись моего кивка, он продолжил, — Распечатай их, читай, анализируй, учись. Главное научись верить в то, что читаешь. Поверь, когда ты из книжки про Гарри Поттера достанешь свой плащ-невидимку, ты поймёшь, насколько велика разница между рисунком и словом.

— А с артефактом мне что делать? — попытался я ещё хоть что-нибудь полезного узнать, чувствуя, что разговор подходит к концу.

— В одной из книг, что у тебя сейчас на почте, ты найдёшь описание артефакта. Из этой книги, кстати, он и был вынут. Помести артефакт в эту книгу, а книгу лучше всего уничтожь.

* * *

Сказать, что разговор с Юрием Сергеевичем меня озадачил, значит, ничего не сказать. Казалось бы, только-только начал привыкать к новой жизни и к своим возможностям, и вот на тебе ещё вводных.

Успокаивает только то, что парни из Нижнего Новгорода оказались не причём, когда меня колдунья в клубе обхаживала. Им просто сказали, что для меня приготовлен сюрприз, а то я их чуть ли не в главных виновников своего попадания записал. Светловолосой шаманке, правда, было не двадцать, а триста лет, но услышав это из уст Разумова, я почему-то нисколько не удивился. Так, что-то слегка сжалось и погрустнело, но вполне терпимо.

Слова о том, магический модем был мне успешно вручен, когда со мной рассчитывались за участие в рекламной кампании, убедили только в том, что присматривались ко мне маги давно.

Посмотрел на внушительный список присланной литературы и решил ознакомиться с ней попозже. Насколько я понимаю, эти книги нужно читать вдумчиво и не по диагонали. Кто знает, может, от них моя жизнь будет зависеть. Пока же решил попробовать свои силы на той книге, о которой Юрий Сергеевич сам упомянул.

Всей серии о Гарри Поттере у меня дома нет, но самый первый том, купленный в своё время отцом, имеется. Пусть она с оторванным корешком и зачитана до дыр, но мне книга нужна не для красоты, а как носитель магии.

Нашёл в книге место, где Гарри Поттер получил от Дамблдора мантию-невидимку вместе с остальными рождественскими подарками и погрузился в чтение. Я столько раз в детстве мечтал оказаться на месте волшебника, чтобы из развёрнутого свёртка к моим ногам упала светло-серебристая, почти невесомая мантия, что представить себе эту сцену не составило труда.

Я пробежался пальцами по строчкам, чувствуя шероховатость бумаги и изгиб страницы у самого корешка. Во рту у меня пересохло, а сердце колотилось так, словно я был пацаном, впервые поцеловавшим девушку. Я задержал дыхание, и мои пальцы скользнули сквозь страницы в другую реальность. Пошевелил кистью, наблюдая за движениями пальцев. Присутствующие в сценке Гарри и Рон не были для меня живыми. Это было просто проявлением веры. А вот в мантию я верил и отчётливо видел её. Чуть потянулся вперед, подобрал с пола сияющую серебристую ткань и вынул её наружу, соединив сказку и реальность.

Перед тем как проверить работает ли мантия, решил покурить — уж больно всё нереальным кажется, несмотря на имеющийся опыт по доставанию предметов. Юрий Сергеевич был прав — достать обычный предмет из рисунка и достать волшебную вещь из текста — это абсолютно разные вещи. Тем более он сто раз прав в том, что такие способности не для каждого. Если с добытыми при помощи магии золотом и прочими сокровищами власти худо-бедно разберутся, то с просочившейся из книг нежитью не совладает никто.

Как обычно, для успокоения, занялся приготовлением кофе, подтрунивая над собой. Был у меня такой метод релаксации, когда нервничаю. Помню, как свой первый трек продавал, не веря, что его купят. Так и сейчас. Варю кофе, и сам себя успокаиваю. Что-то вроде того придумываю, что мантия останется красивым украшением, а если вдруг и сработает, то куда с ней? Идти сберкассу брать, или по вечерам под окнами женской общаги бродить? В общем, бесполезная вещь, если и окажется она не волшебной, то не жалко.

Угу, вроде рассуждать-то рассуждаю, а самому уже невмоготу. Невидимка она, или нет? После того, как накинул мантию на плечи и увидел в зеркале свою голову без туловища, ржал минут пять, сбрасывая накопившееся напряжение.

"Успех окрыляет!" — так звучит рекламный слоган знаменитого энергетика. После удачного испытания мантии, я тоже надумал кое-каким напитком разжиться. Читал о нём в книге из серии городское фэнтази.

По большому счёту неплохо бы в квартиру какую-нибудь охрану заиметь, чтобы посторонних, даже в форме, прямо около порога тормозила, но кроме собаки Баскервилей и домового на ум ничего не пришло. Вот я и решил достать "vin d'inattention", что переводится как "вино невнимательности".

По сюжету книги, один персонаж этим зельем покрасил в квартире всё что мог, да так постарался, что ему даже счёта за коммуналку перестали приходить. Забыли все о его квартире, и входная дверь со стеной в коридоре слилась, как платформа девять и три четверти в сказке Роулинг. Правда, отвалил перс за апгрейд хаты немерено, но он и деньги не считал, поскольку был сынком какого-то магната.

Вынул я зеленую склянку из книги и сижу репу чешу — зелье по консистенции, как вода, а в книге ни слова о том, как красить. Через пять минут сообразил, что можно залить жидкость в пульверизатор, которым растения опрыскивают. Обрызгал входную дверь вместе косяком в два слоя, чтобы эффект конкретный был, смотрю на дверь, а она не исчезает. Хорошо, ещё догадался сфотографировать дверь, а потом снимок на компе посмотреть — работает зелье, там, где у меня дверь, для остальных теперь стена подъездная.

* * *

Последствия разговора с космонавтом меня настигли на следующий день после обеда. Я как раз устанавливал магнитофон в "Волгу" директора овощебазы, когда ко мне примчался Санька. Если что, то на новеньком ВАЗ 2106, ещё не отмытом от воска.

— Валер, срочно помчались в ДК. Директор наш по потолку бегает, тебя требует. Кстати, вместе с паспортом и трудовой книжкой. Ему с Мосфильма звонили, — выпалил он, чуть покосившись на хмурого водителя, наблюдающего за установкой новенького "Пионера".

— Сань, я работаю, — спокойно отреагировал я на выплеск его эмоций, — В настоящий момент я не могу всё бросить и побежать. У меня что-то бренчит.

"Волгу" отчего-то здесь считают хорошей машиной. Этакий жупел, а заодно и предел мечтаний советских граждан. Как по мне, так абсолютно убогая техника. Этакий вариант колхозной сноповязалки и допотопного движка, из которого соорудили средство передвижения. Мои Жигули и то на порядок современнее, а тут уровень ниже плинтуса. Я чуть на затылок не упал, когда услышал от водилы директора, что он каждый пять тысяч километров машину шприцует. Не, представляете себе, под эту мечту социализма надо лезть с тавотницей в руках, и вдувать в неё смазку. Вручную. В несколько разных точек.

— В каком смысле бренчит? — завис Санёк, увидев, чем я занимаюсь.

— В самом прямом. Слушай, — я вывел громкость магнитолы на максимум и в очередной раз начал прижимать обшивку руками, разыскивая "сверчков". Что-то где-то откровенно позванивало.

— Вроде, это тут, — неуверенно ткнул пальцем Саня в область рулевой колонки.

Поверив ему, как никак, а на свежее ухо он слышит лучше, чем я, уже даже не в десятый раз пробующий понять, что не так, я снял нижнюю пластиковую накладку. Мда-а. Можно всего ожидать, но то, что на заводе не закручивают болты, а только их наживляют… Короче, все болты под накладкой были завёрнуты на пару оборотов, и на них болтались шайбы, издавая тот самый звук, который я искал.

— Дружище, иди-ка сюда, — поманил я пальцем водителя, хмуро наблюдающего за моей работой, — Ты у нас "наездник" или шофёр?

Против показанных болтов мужику возразить было нечего. Сунув ему ключи, чтобы сам устранял провороненные косяки, я вышел с Санчесом на улицу.

Ничего интересного, ни в отделе кадров, ни в бухгалтерии дворца культуры не произошло.

На работу меня оформили, как бы скучая. Про себя удивился отделу кадров, где сидело два человека, а потом и бухгалтерии, где находилось, как минимум, шестеро дебелых женщин, нехотя перебирающих бумажки.

— В Москву летите? — спросила меня главбух, а по существу, местный главарь от счётов и бухгалтерских проводок.

— Видимо, да, — подтвердил я, всё ещё стараясь понять, что мне пытался в своей краткой и сумбурной речи сказать директор ДК.

Не, слетать в Москву за счет госпредприятия, наверное приятно. Для их времени. А я столицу не очень люблю. У меня и тут дел невпроворот.

Кого-то на Мосфильме, к подразделению которого относится и ЦСДФ, если что, под такой аббревиатурой скрывается студия документальных фильмов, заинтересовала моя музыка.

Ни разу они меня не удивили. Из интернета я уже знаю, что где-то перед кучей блоков корячится композитор Артемьев, что-то пытается родить Тухманов, но давайте честно.

Композиторами их назвали сейчас, и как по мне, то они дети своего времени. Моих сверстников в моём прошлом мире такой музыкой не заинтересовать.

Нет, я не хочу сказать, что большинство советских композиторов убожества. Зачем? Творчество скоморохов, или джаз Утёсова тоже не шедевры. Музыка — это зеркало того периода, в который она написана и стиль совкового примитивизма меня не напрягает. Что-то композиторы тут сочиняли, как умели, чтобы не выглядеть выше той же Пахмутовой, а иначе оно чревато могло стать. В бунтарях не числились, на хлеб с маслом и икрой хватало. Да, система не давала себя выразить, а на противостояние нужно было мужество. Короче, существовать приспособленцем было проще и безопаснее, а главное, сытнее. Так Союз Композиторов в основном и жил. Писал идеологически правильную музыку на проверенные цензурой слова. О чём говорить, если песню "День Победы", дошедшую до моего времени, хотели запретить, как чересчур легкомысленную, и Лев Лещенко первый раз исполнил её самовольно на собственный страх и риск.

Николай, тот самый спекулянт, с которым я познакомился в прошлую поездку, встретил меня в аэропорту. Созвонились с ним, а когда он узнал, что я прилетаю в восемь утра, то сам предложил, что приедет встречать. С радостью согласился. Наверняка он потом к себе на Бережковскую набережную поедет, а от неё до Мосфильма рукой подать.

— Всё привёз? — поинтересовался Коля, косясь на картонную коробку, в которую я упаковал заказанные им приставки.

Не нашлось у меня в доме чемодана или сумки, которые можно показать в этом времени, а сообразил я это поздно, когда магазины закрылись. Хорошо ещё, коробка в гараже нашлась, забитая всяким хламом, половину из которого я сразу выкинул.

— Как договаривались. Точно по списку, — доложил я, закидывая коробку на заднее сидение.

— Нормально ты. Быстро обернулся.

— Под рейс удачно попал, — пожал я плечами.

— Ну, что, ко мне на "базу"? Проверим всё и рассчитаюсь сразу. Не торопишься никуда?

— Не. Мне потом на Мосфильм нужно. Как раз рядом.

— В артисты решил податься?

— Музыкой моей заинтересовались. Хочешь послушать? — спросил я, увидев, что магнитола у него в машине есть.

— А, давай. Всё веселей ехать, — согласился Николай, вставляя протянутую мной кассету.

Музыку Коля слушал внимательно. Сумел я его озадачить. То-то он на меня поглядывать часто начал. Впрочем, что удивительного. Это парторг с космонавтом не понимают, что слышат, а Николай, похоже, знает возможности инструментов и эффектов, оттого и не может понять, откуда у меня те или иные звуки берутся.

— Круто. Клавиша незнакомая какая-то, хор, струнные, кухня вообще отпад звучит. Музыканты сильные. Ты где это всё записал? — спросил он сразу же после первой вещи.

— ДК у нас здоровый. Там кого только нет, — выдал я заранее заготовленный ответ.

Наверняка на Мосфильме тоже спрашивать много о чём будут. Особенно качество записи должно их впечатлить. Я даже думал было шумов искусственно при перезаписи добавить, но выбил меня вчерашний разговор с магом, и я попросту послал всё к чёрту. Не то настроение. Мне, понимаешь, того и гляди скоро придётся мир спасать, а я себе голову мелочами забиваю.

Так, под музыку и разговоры мы доехали до Бережковской набережной, и вскоре я вышел на улицы Москвы, став богаче на семь с половиной тысяч рублей. Во, теперь можно жить. Ура магии!

* * *

Благодаря предварительно сделанному звонку квест на проникновение в недра Мосфильма получился проще, чем я предполагал. Территория у Мосфильма, как у большого завода. Через маленькое окошечко в фойе получил разовый пропуск и достаточно подробные указания. Нужный мне павильон удалось разыскать минут через десять, и то, благодаря подсказкам. Чего тут только нет. И кусочек европейской улицы, и огромный гараж, в котором можно найти любые автомобили от "Виллиса", времён войны и правительственной "Чайки", до пожарной машины или туристического автобуса. Удалось полюбоваться через открытые настежь ворота, мимо которых проходил.

— Начальство всё в кабинете у главного. Ждут, когда мы декорации поменяем, — просветил меня суетливый молодой парень, командующий пятью рабочими, вешающими на крючки здоровенное полотно с изображением звёздного неба.

В кабинете, найденном мной на втором этаже, было накурено. Сильно накурено. Судя по полной пепельнице, четверо мужиков смолили здесь без остановок.

— Доброе утро. Я Валерий Гринёв. Прилетел насчёт музыки переговорить, — представился я, пытаясь понять, кто же из них тот Дмитрий Николаевич, которого мне нужно найти.

— А, протеже нашего космонавта. Рассказывал я о вас. И про музыку вашу тоже. Только на словах это трудно объяснить, а кассету Николаев зажал. Обещал переписать, но это когда ещё будет, — повернулся ко мне лысоватый полный мужичок в белой водолазке и кожаном жилете.

— Есть у меня с собой и кассета и мастер — тейп, — прищурился я слегка, так как от дыма начало есть глаза.

— Ты посмотри, какие слова нынче в Чебоксарах знают, — улыбнулся Дмитрий Николаевич.

— В Чебоксарах ещё и записывать умеют, не хуже, чем у вас, — отчего-то болезненно я вдруг отреагировал на в общем-то безобидные слова.

— Хм, — глянул толстячок на часы, — Время до съёмок у нас есть. Ну что, товарищи, послушаем, как провинциалы нам нос утрут?

Пересмеиваясь, все четверо поднялись и мы прошли по коридору до двери с надписью "Звукооператорская". Табличка "Тихо! Идёт запись" была погашена, а дверь наполовину открыта, что по летнему времени видимо заменяло собой вентиляцию.

— Максим Исаевич, нам бы фонограмму прослушать, — первым зашёл в двери Дмитрий Николаевич.

— Сейчас сделаем, — принял из моих рук бобину пожилой мужик непрезентабельной внешности, которую дополняли очки с толстыми стёклами, перемотанные с обеих сторон синей изолентой.

Пока все рассаживались на табуретки и колченогие стулья, я осмотрелся.

Мда-а. Оборудование под стать звукооператору. Как по мне, так оно ещё лет пять назад жить устало. Здоровенные гробы в металлических корпусах, выкрашенные молотковой эмалью, уже изрядно потрёпаны, да и половина надписей на панелях стёрлась от старости. Местами вместо ручек стоят разномастные лабораторные "клювики", а в самих панелях не хватает половины болтов.

— Стоп, — на первом же треке замахал я руками, — Куда частоты делись?

— Сколько раз говорил, чтобы головки новые выписали. На этих уже канавы пропилены, — проворчал звукооператор, останавливая прослушивание и снимая с полки аптечного вида пузырёк с надписью "Спирт" на наклеенном на нём лейкопластыре. Рядом стояли другие бутыльки, судя по надписям, с уксусом и ацетоном. Щедро плеснув спирт на кусок ваты, он сноровисто протёр головки магнитофона.

— Ну вот, другое дело, — кивнул я, когда фонограмма пошла с уже приличным качеством.

Следующие три трека прослушали молча, а потом Дмитрий Николаевич сделал звукооператору знак, требуя остановить запись.

— Что скажешь, Максим Исаевич? — спросил он у задумавшегося мастера звука.

— Не у нас записывали. И даже не на "Мелодии". Сначала думал, что "Балкантон" записывал, но пожалуй нет, судя по качеству "Супрафон", не меньше. Хотя, говорили, что для Гостелерадио что-то новое должны были закупить, может оттуда? — вслух высказался звукооператор.

— Понятно, — смешно надул губы толстячок, о чём-то размышляя, — Ладно, вы сидите тут, дальше слушайте, а мы с молодым человеком пойдём поговорим.

С Дмитрием Николаевичем мы вернулись обратно в курилку, по ошибке называемую всеми кабинетом главного режиссёра. К счастью, летнее время позволяло распахнуть половину окна, что главреж и сделал, зайдя в комнату.

— Чай будешь? — спросил он у меня.

— Нет, спасибо, — отозвался я, уже представляя, что эта чайная процедура сама по себе испытание.

На носике алюминиевого электрочайника явственно просматривается этакий коричневый сталактит из накипи, а разнокалиберные кружки, стоящие на столе, отнюдь не блистали первозданной чистотой.

— Ну и Бог с ним. Ты вот что мне скажи, ты на Мосфильме свою музыку давал кому-то слушать?

— Пока нет. Я, знаете ли, жутко самокритичен. Не услышал бы Николаев её у нас в ДК, так я, пожалуй, не скоро бы созрел к тому, чтобы самому её показывать, — лихо сплёл я свои метания в том мире, и сопоставил их с этим.

В самом начале своей музыкальной деятельности, когда я действительно страдал оттого, что слышал, как звучат откровенно трешевые композиции на радио, я всё равно не мог пересилить себя. Казалось, что я свои треки переоцениваю. Выложи их, и тебя с дерьмом смешают. А там, хоть вешайся.

— Не показывал, значит… — задумчиво постучал главреж пальцами обеих рук по столу, — А про Артемьева слышал когда-нибудь.

— Кто же про него не слышал! — откликнулся я, мысленно поставив себе плюс за то, что не поленился просмотреть список самых удачливых композиторов, пишущих музыку для фильмов.

Так-то задолго до моего рождения этот Артемьев уже свалил в Штаты, и вроде что-то там вполне успешно писал для Голливуда.

— Артемьева, нам понятное дело, для нашей серии фильмов не заполучить. Он сейчас только с теми, кто на волне, работает. Михалков, Тарковский, Кончаловский, Шахназаров. А нам, документалистам, где музыку брать? — неожиданно повысил голос Дмитрий Николаевич, стуча по столу сжатым кулаком.

— Да ладно вам. Полно у меня музыки. Я вам и десяти процентов не записал того, что могу за день — другой под ваши требования подогнать, — попытался я успокоить толстячка, лицо которого покрыл нездоровый багрянец. Того и гляди, инсульт хватит, или инфаркт накроет, — А то и новое напишу что-нибудь, если толково объясните, что именно хотели бы услышать.

— Не врёшь? — посмотрел на меня главреж исподлобья, — А-а, вижу, не врёшь. Короче, парень, давай дружить. Пока тебя в художественные фильмы не сманили, я тебе объясню, что с нами тоже можно нормально жить, если тебя медные трубы не прельщают. И ты не думай, что документальные фильмы, это не престижно. Я тебя с такими режиссёрами познакомлю…

— Мне бы деньгами, — почесал я затылок, — И чтобы законно.

Ну, да. Вот такой я простой. Пять минут назад из Чувашии приехал. Ешьте меня тёпленьким. Забалтывайте мне уши.

— Так как не законно. У нас всё чин — чином. Трудовой договор, оплата по тарифам… — всплеснул главреж руками.

— По тарифам Союза Композиторов?

— Э-э… Не знаю. Это потом в бухгалтерии скажут, — признался толстяк, потея.

Млин. Ещё один минус социализму. Даже при приоткрытом окне люди тут пахнут, когда потеют. А когда они сильно потеют, то и пахнут сильно.

— А мне "потом" не надо. Сделаете, "до того, как", считайте, что договорились. С вас Союз Композиторов, с меня музыка. Много музыки, — выделил я голосом ключевые слова.

— Я вам что, Бог?

— А мы поставили друг перед другом непосильные задачи?

— Но поймите, в вашем вопросе от меня не так много зависит. Я понимаю, что ваша фамилия в титрах фильма — это уже серьёзный повод…

— Знали бы вы, как порой трудно сочинить что-то интересное, — в тон ему ответил я, облокачиваясь на стол.

— Хорошо, — тяжело уронил толстячок руки на колени, — Спрошу по-другому. Деньги есть? Я не про командировочные, и не про пятьдесят рублей заначки. Я про приличные деньги. Скажем, про полторы — две тысячи, для начала. В принципе, вопрос решаем, но это Москва. Скажем так, я бумаги составлю, но чтобы их пронесли везде на руках, и получили подписи без промедлений, потребуются знаки внимания. Вы на это пойдёте?

— Деньги сейчас дать? — поинтересовался я, выложив перед собой три пачки червонцев в банковской упаковке, час назад полученные от Николая.

— Я про полторы — две говорил, — проблеял Дмитрий Николаевич, глядя на новенькие банкноты.

— "Но это Москва", — процитировал я ему его недавнюю фразу, — Поверьте, со мной выгодно дружить.

В гостиницу Мосфильма я заселился по командировочному удостоверению и звонку Дмитрия Николаевича, а то что в "люксе" оказался, так это спасибо двадцатипятирублёвой купюре, вложенной в паспорт.

Да, представьте себе, при социализме тоже берут взятки. Ничуть не хуже, чем в моем времени. Разве, что побаиваются. У нас-то взяточники всех мастей не боятся ничего. Начиная с учителей в школах, преподавателей в вузах, и всех остальных, находящихся, как правило, на государственной службе. Не удивлюсь, если кто-то мне скажет, что Россия моего времени бесспорный чемпион по сумме получаемых взяток за год. По крайней мере те миллиарды, которые слишком часто находят у губернаторов или полицейских, меня в этом убеждают.

Как бы то ни было, а заселился я во вполне приличный номер. Не удержался, и полежал минут десять на кровати, устроившись прямо поверх покрывала. Натоптался за день так, что ноги гудят. Давно уже столько пешком не ходил. Впрочем, лежать мне быстро наскучило, а телевизор я здесь стараюсь не смотреть. Я и у нас-то его не жаловал, а тут и вовсе тоска. Ни одной нормальной передачи.

От скуки решил посетить бар. Оказалось, это довольно милое и просторное заведение. Народа немного. Половина столиков пустует. Негромко играет запись оркестра Поля Мориа.

Для начала решил заказать коктейль и осмотреться, для чего и направился к стойке.

— Разрешите, я вас угощу, — обратился я к девушке, водящей пальцем по единственному листку со списком коктейлей, и недовольно морщившей носик. Кстати, довольно симпатичный, как и всё остальное.

Уже минуты три за ней наблюдаю, дожидаясь, когда она определится с выбором и мне можно будет взглянуть на меню.

— Щедрое предложение, особенно если учесть, что продолжения вечера не будет, — посмотрела она через плечо и тут же отвернулась, посчитав сказанное достаточным.

— То есть мы не закажем лёгкий ужин, не наговоримся всласть и даже не познакомимся? — уточнил я на всякий случай.

— И сейчас вы начнёте меня убеждать, что никаких иных планов вам даже в голову не приходит? — уже более заинтересованно осмотрела меня девушка, оставив в покое скудное меню бара.

— Наверное надо бы, но нет, не буду, — постарался я изобразить самую обаятельную улыбку из своего арсенала.

— Значит будете рассказывать, что вы гениальный режиссёр, и вам кровь из носу требуется исполнительница главной роли, — заметила девушка, умудрённая опытом общения с противоположным полом в таком специфическом месте, как бар гостиницы Мосфильма.

— Нет, тоже не буду, — подтянул я к себе освободившееся меню, — Я всего лишь музыкант, написавший музыку для документального фильма. К счастью, музыка режиссёру подошла, и мне пришлось задержаться на оформление документов.

— То есть вы композитор?

— Пока ещё нет, но очень надеюсь им стать вскоре, — честно ответил я на вопрос и повернулся к бармену, — Нам "Старый Томас" и "Вишнёвый". Надеюсь нет возражений против выбранного?

— Хороший выбор, — одобрила девушка, вслед за мной поднимаясь с барного стула, — Меня, кстати, Линой зовут.

— Грин, Валерий Грин, — представился я отчего-то тем псевдонимом, который у меня сегодня был вписан в договор с Мосфильмом. Главреж долго ворчал, говоря, что я придумываю всякую чепуху, но сдался после моей шутки о том, что я не хочу, чтобы в Каннах, когда мы награду будем получать, мою фамилию коверкали. В ответ услышал, что при том бюджете, который им на съёмки выделен, ни о каких Каннах мечтать не приходится.

— Вы сын писателя?

— Нет, даже не внук. Это псевдоним. А вы, Лина, наверняка киноактриса, и очень похоже на то, что балетом увлекаетесь? — оценил я фигуру и походку девушки, пока мы пробирались к облюбованному мной свободному столику у окна.

— Увлекалась. Но учиться пошла в консерваторию, и теперь я скрипачка. Обычная. Каких в стране тысячи, — горько ответила Лина, помешивая коктейль трубочкой.

— Не бывает обычных скрипачек. Бывают те, кому не посчастливилось сыграть что-то своё. Такое, какого у других нет. А если ещё сыграть и станцевать…

Отчего-то мне вспомнилась Линдсей Стирлинг из моего времени. То ли внешняя схожесть у них, то ли имя Лина навеяло, но вот накрыло прямо.

Вспомнилось видео одно, где Линдсей играла вместе со своей тенью. Никаких тебе компьютеров и особенной графики. Всё просто и примитивно, но оттого не менее зрелищно.

Что там главреж про скудный бюджет вещал? Денег мало ему выделили? Так на съёмки моего трека со скрипачкой копейки нужны, а вот как он это в фильм о космосе сможет вставить, тут пусть сам думает.

— Вы что-то будете заказывать? — услышал я голос из-за спины.

Оказывается, официант уже пару минут стоит, дожидается, когда я отомру.

— Да, конечно, — кивнул я и наспех продиктовал заказ, — Знаете, Лина. А ведь у меня есть для вас музыка. Та самая, которая сделает вас знаменитой.

Разумеется, Лина мне не поверила. Пришлось идти обратно к бару, и просить бармена, чтобы поставил мою кассету. Откуда она у меня взялась? Так я в бар с наплечной сумкой припёрся. Не оставлять же деньги в номере, а по карманам их начни рассовывать, потом пуговицы не застегнёшь.

— Ты правда всё это сам написал? — горячим шёпотом спросила у меня скрипачка, когда мы после ужина переместились ко мне в номер, и не дав мне ответить, припечаталась к губам горячим поцелуем.

Глава 10

— Вот ты какой, северный олень, — пробормотал я, наблюдая за тем, как взлохмаченный коротышка меньше метра ростом уплетает вторую чашку мёда, что я привёз от тётки.

— Сам ты тюлень, — послышалось в ответ, — ты меня для чего в свой дом позвал? Добро оберегать, да врагов отгонять. Вот и корми, чтобы я, если что, мог не только электрошокером злодея уважить, но и с ноги в ухо зарядить. Слушай, а у тебя сгущёнка есть? А то у меня от мёда уже изжога.

— От сладкого ещё кариес бывает и задница слипается, — проворчал я, направляясь в большую комнату за каталогом продуктов, — и потом, как ты собираешься с ноги в ухо пинать, если в тебе роста от горшка два вершка? Со стремянкой будешь к супостату подкрадываться? — специально сказал это повернувшись к сладкоежке, но за столом уже никого не было.

— А вот ТА-АА-АК! — проорал в ухо мелкий, зависнув в воздухе над моим плечом, — Чудак ты, Хозяин. Я же домовой. Кстати, а у тебя сгущёнка варёная? — продолжил тот, как ни в чём не бывало, опустившись на пол и засеменив передо мной к оружейному шкафу.

Вот такое чудо мне в новый дом досталось из женского фэнтези. Вынул его из книги, пока он спал в кресле, воспользовавшись отсутствием хозяйки.

Не знаю, какие вещества употреблял Автор, пока писал свою новеллу, но когда я её дочитал, у меня от смеха живот с челюстью ещё минут тридцать болели. Это ж надо додуматься назвать домового Самогошей, из-за того, что тот родился под печкой в момент перегонки браги в более благородный напиток. Что интересно, к спиртному у парня полное отвращение. Договорились, что я его буду Гошей величать, чтобы не бередить душевную рану, полученную вместе с именем.

В принципе, мне такой помощник, как Гоша и нужен. Из-за того, что я достал его из книги, написанной моей современницей, он не только читать и считать умеет — он ещё и уверенный пользователь ПК. К тому же владеет в совершенстве английским и немецким языками, французской и китайской кухнями и приёмами японской борьбы айкидо. Как вишенка на торте — умеет водить трактор и вертолёт. Про вертолёт Гоша, скорее всего, приврал, а вот на "Беларусь", что копал у меня во дворе канаву под фундаментные блоки, смотрел из окна уж очень подозрительно и явно со знанием дела. Нужно не забыть ему планшет из каталога достать, да игрушек туда закачать, чтоб не скучал, пока я отсутствую.

Не пойму только, откуда у домового столько энергии. Когда услышал, что к нам в гости скоро может приехать Лина, заставил до поздней ночи везде поклеить новые обои, а сам до утра менял в доме розетки и выключатели, что я из каталога достал. На следующий вечер заставил вынимать из распечатки элементы каркасной мебели и со мной на пару собирал шкафы и стенку-горку. Напольные часы, что я добыл за городом, когда проверял совместимость материалов, Гоша скоро до дыр протрёт. Заставил привезти ему кучу очистителей и полиролей, и порхает по дому, как Золушка, начищая всё подряд. А уж как домовой был рад роботу-пылесосу, когда я гаджет из каталога вынул. Назвал его Фросей, запрограммировал по-своему и следит, чтобы тот не филонил. Теперь требованием купить большой холодильник мне мозг выносит. А ещё всё время уговаривает меня приобрести нормальную мягкую мебель, хотя неплохо прижился на надувном диване. Даже сам его накачивает и сдувает когда надо.

* * *

В жизни любого человека бывают моменты озарения. Так случилось и со мной, когда я сел переписывать трек к фильму. Видеокассета, которую мне записали на Мосфильме, оказалась весомым подспорьем.

Просматривая ее, я понимал, как из скучного документального фильма можно получить очень динамичный клип.

Взлетающие вверх волосы скрипачки, и клубы дыма при старте космического корабля. Смычок, взметнувшийся вверх и ракета, пронзающая облака.

Каким бы режиссером Дмитрий Николаевич не был, но прежде всего он профессионал. Иначе на Мосфильме быть не может. Идею он ухватил пусть и не сразу, но когда понял, о чём я говорю, то глаза у него загорелись. Да, вот такой я гений. Одну ночь всего с девушкой провёл, а какую идею придумал. Можно соврать, конечно же, что всю ночь был занят сценарием, но никто не поверит. Особенно соседи. Стены тут хоть и капитальные, но у скрипачки иногда такие звуки вырывались, что беда. Идея утром родилась, когда я к павильону шёл, посматривая на свою тень на стенах. Так что главрежу я её выкатил вполне уже оформившуюся.

Вместо тривиальной документалистики, снятой под звон фанфар и голос диктора, ему предложили совсем иное. Буйство, праздник, феерию. И он это принял. Попросил лишь об одном. Вместе с ним быть при показе нашего варианта фильма Николаеву.

Непрост мой земляк оказался. Первый зам Центра подготовки космонавтов. Понятно теперь, почему он на Мосфильм назначен консультантом от космонавтики.

Полтора часа напряжённой работы пролетели, как одно мгновение. Признаюсь, даже не поверил, когда на часы посмотрел. Вроде вот же, только недавно начал, а стрелки часов неумолимо показывают, что времени много прошло. Но всё это ерунда. Главное, у меня получилось.

Ощутил неимоверный зуд. Я просто обязан кому-то срочно это дать послушать и узнать оценку. Прямо сейчас.

Олег в Сети! Пожалуй, лучший из вариантов, хотя до сих пор он к моему творчеству относился снисходительно, но если уж он что-то хвалил, значит вещь того стоила.

Файл с музыкой я ему скинул без каких-либо комментариев. Увидев, что он его скачивает, зажал кулаки и стал ждать.

— "Офигенно! Что это?" — появилась строчка в чате.

— "Музыка к фильму о космосе", — написал я в ответ.

— "Твоя?!" — расщедрился Олег на знаки.

— "А то…", — бодро отстучал я и выдохнул.

Значит, вышло. Получилось!

— "Бомба, просто бомба! Никогда не думал, что живу по соседству с Вивальди", — блеснул мой друг эрудицией, — "Это как ты в кино попал?"

— "Николаева встретил. Космонавта. Музыка для документального фильма", — в телеграфном стиле изложил я свою историю.

— "Смена через два часа заканчивается. Когда созвонимся?"

— "Завтра можно. В это же время", — предложил я, прикинув свои планы.

— "До завтра. Музон Борисычу покажу. Пусть гордится", — появилась строчка в чате, а я, словно воочию увидел улыбающуюся физиономию Олега.

Всё таки здорово, когда друг рядом, пусть и в невообразимом далёко.

Благостное настроение не отпускало, и душа стремилась в полёт. Я вытащил на балкон стул со столиком и организовал сам себе чаепитие на открытом воздухе, да ещё и с дорогущей сигарой, найденной в одном из каталогов. Кстати, сигарами в СССР никого не удивишь. Почти в любом магазине такие раритеты с Кубы лежат, что ахнешь. И мне, любителю побаловать себя хорошей сигарой, это в радость. И маленький плюс социализму в копилку.

Собственно, вот и подошёл я к той черте, где стоит всерьёз задуматься, а что дальше делать. До сих пор я как-то в основном вживался, где-то выживал, устраивался, и тащил всё что ни попадя.

Нет, задание — заданием, а мне просто хочется жить. Жить так, как я привык.

Мне могут подарить магию, могут её отнять, но мой образ жизни, мои мечты и привычки трогать не надо.

Если не лукавить перед самим собой, то я с первых дней сравниваю эти два таких разных мира. Для чего? Просто так? Да нет же. Конечно нет.

В первые дни своего попаданства я бы не задумываясь променял всю эту магия на то, чтобы вернуться к себе, в свой привычный и уютный мир. А сейчас? А сейчас я сижу на балконе, курю дорогую сигару, и сильно сомневаюсь, что это была хорошая идея.

Кто я там? Один из многих. Типичный представитель среднего класса, очень среднего, если бы не некоторая зажиточность, доставшаяся от отца. Но сам по себе я вряд ли там кем-то стану.

Мир эстрады в моём времени жёстко поделен. И не звёздами, как наивно думают зрители, а их продюссерами и могучими корпорациями. Одна "Сони Мюзик" чего стоит. Может мне когда-нибудь и найдётся место в виде маленькой шестерёнки в том огромном механизме, называемом миром эстрады, а может и сжуёт меня махина, выбросив пылью из своих недр, как сжевала до этого тысячи тех, кто так и не стал звездой. И что тогда? Снова идти к Шурави? Так не выйдет. Пока я музыкой занимался, та же Тойота уже перешла на новое поколение машин, и не только она одна. Это тут, среди тех таратаек, которые предки гордо называют автомобилями я Царь, Бог, и пионервожатый в одном лице. Сам себе и моторист, и электрик, и механик. Если надо, те же Жигули разберу по винтику и обратно соберу так, что всё работать будет.

И музыка…

Взять к примеру ту вещь, которую я сочинил сегодня. Моему бывшему миру она не слишком-то и нужна. Каждый день там сочиняют тысячи песен и мелодий, и лишь единицы из них доходят до слушателей. Замечу, далеко не лучшие единицы. Лишь те, которые запишут в хорошей студии, с раскрученным исполнителем и смогут протолкнуть её дальше, на то же телевидение и радио.

Здесь не так. Если верить воспоминаниям того же композитора Артемьева, то он добился известности не прилагая особых усилий. Жил в своё удовольствие, и писал музыку.

Сверхзадач перед собой не ставил, против ветра не плевал, а просто жил.

Как по мне, так самое то, что нужно. Не обременено моё поколение излишними идеалами. Правительство мы критикуем, чиновников ненавидим, на чрезмерно богатых депутатов и министров смотрим с подозрением и чистосердечно радуемся, когда очередного мэра или министра берут под стражу прямо в зале суда.

Помню, как-то зашёл я вечерком поиграть в танчики. Есть там тридцать секунд ожидания перед боем, когда можно обменяться мнениями и призывами. Каюсь, слегка поддатый был. И когда там начали в чат писать "За Родину", "За "Сталина", я сдуру написал "За Абрамовича и Вексельберга". Ой, мама, сколько всего мне напихали соратники…

Ну, да ладно, это всё лирика. А вот с миром нужно определяться. Точнее, даже не с миром, а с самим собой. Мне, обычному парню из "поколения ЕГЕ". Такая вот непростая задача…

* * *

Стройка у меня во дворе вовсю кипит. Даже в машине с работающим движком слышно, как во дворе бетономешалка работает. Не обманул меня Пал Палыч, бригада у него и правда шустро мой будущий гараж строит. Уже стены наполовину подняли. Если так дело пойдёт, то на следующей неделе я директору ОРСа в "Ниву" буду магнитофон уже по новому адресу ставить. Не забыть бы к его приезду штук пять пустых коробок из-под разных магнитол приготовить. На них на всех картинки яркие, сочные, пусть любуется. Глядишь, ещё кому нужна аппаратура в машину. Не, всем подряд не надо, а то слышал я о теории шести рукопожатий, по которому между двумя людьми шестеро знакомых. Эдак я и в самом деле не замечу, как попросят в "Чайку" Брежнева магнитофон воткнуть.

— Ты никак кирпичи начал магичить, — заявил Гоша, принимая у меня в дверях тяжёлую картонную коробку, — лучше бы мне планшет привёз.

— Гоша, не ворчи. Я тебе вместо планшета ноутбук привёз. В коробке посмотри.

— Что-то она подозрительно тяжёлая, — пробубнил малой и посеменил с ношей в комнату.

— Хозяин, а это что? — держа в руках вожделенный гаджет, кивнул домовой на коробку, в которой лежала кипа бумаги с распечаткой присланной мне литературы по магии, — это всё мануал к ноутбуку что ли?

— Это руководство к моей магии, а для тебя домашние задание. Нужно всю литературу, что в коробке имеется, прочесть и выделить главные мысли и идеи. Маркеры в коробке лежат. Впрочем, — усевшись на диван, посмотрел я на опешившего малого, — если тебе удобнее, можешь читать в ноутбуке. Я всё в папку "Документы" залил.

Домовой отложил комп в сторонку, присел на корточки перед кучей макулатуры, вытащил самый первый файл и начал читать.

— А это что за хрень про цветочек? — заявил он через несколько минут чтения, подойдя ко мне с файлом в руках — типа исполнитель желаний? Ты сам-то эту муть читал?

— Ты про цветик-семицветик? Читал, даже доставал его. Ну, по крайней мере, доставал то, что в сказке описано. Только он не работает. Не исполняет желания цветочек.

— Ну ты даёшь, — пристраиваясь рядом со мной на диван, проворчал Гоша, — ты сам-то веришь в то, что какой-то артефакт может исполнять желания? Это же как с религией. Если в Бога не веришь, то хоть тресни, но не пойдёт молитва от самого сердца. Кстати, а каких исполнителей желаний ты знаешь?

— Там ещё пара сказок лежит, — кивнул я в сторону коробки, — про Золотую рыбку и про щуку. Они первые на ум пришли. Может попробуем?

— Ну, давай попробуем, — согласился домовой, слезая с дивана, — Если что, то хоть уху на ужин из свежей рыбы сварим.

Есть у меня бочка в огороде с дождевой водой, туда мы и решили запустить рыбку из сказки Пушкина. Чего мы с домовым только не делали, а молчит карась, хоть ты тресни. Гоша рыбке и пару мух где-то поймал, и сковородкой грозил — ноль внимания.

— Слушай, Хозяин, выпускай обратно рыбу в книгу, — заявил мелкий через полчаса наших наблюдений за поведением рыбки, — Не хочет она с нами общаться.

— Может дадим ей время на адаптацию? Червей накопаем, вдруг рыбе мухи не понравились.

— Да хоть икрой её красной закорми, а не один артефакт не исполнит твои желания. Как бы тебе это объяснить? — почесал затылок Гоша, — Желание — это абстрактное понятие. Его никто, кроме желающего не сможет исполнить. Да, что-то или кто-то поможет, но каждый именно сам должен своё желание исполнять. У тебя какое сейчас желание? Чтобы артефакт, отвечающий за активацию магии, исчез из этого мира? Так найди его и уничтожь сам, а не надейся на кого-то. Короче, выпускай рыбку обратно, а то вон соседский кот с забора подозрительно на бочку посматривает. А, вообще, что тебе про артефакт известно? Где он находится?

— По Вайберу сказали, что где-то в Союзе, — ответил я домовому, — Только ума не приложу, как его искать. Какой-нибудь магический компас или радар его не обнаружит — он ведь ещё не активировался.

— Значит, нужно побольше сказочных книг читать, — заявил Гоша, — Подсказка где-нибудь всё равно найдётся.

— Гоша, ты мне друг? — посмотрел я заискивающе на своего миньона, — Займись поиском этой подсказки. Я тебе весь жесткий диск на компе книгами залью, ты только знай себе, читай.

— С тебя две банки сгущёнки каждый день, — заявил мелкий вымогатель, почесывая подмышку, — Нет, три. Три банки сгущенки в день и торговаться я не намерен.

* * *

— Утро красит нежным светом

— Стены древнего Кремля, — надсаживался динамик на стене, и я бодренько ему подпевал, завершая утренние процедуры.

Вчера по телефону я уговорил Лину приехать ко мне вместе со скрипкой. Буду записывать ее партию на подготовленную минусовку. А дальше мне предстоит смертельный номер. По моей задумке скрипачка должна танцевать. Казалось бы, что сложного? Да в общем-то ничего, кроме того, что я ни разу не танцор. Опять же, выбор у меня не велик. Из всех хореографов, которых я в этом мире знаю, у меня только одна кандидатура. Ну да, та самая руководительница танцевального ансамбля, с которой я немножко переспал. Впрочем, как и с Линой. И вот теперь мне как-то нужно их познакомить, и при этом попытаться остаться в живых. В любой другой ситуации я бы на такой эксперимент не решился. Но тут особый случай. Время поджимает. У киношников по плану сдача фильма в конце этого месяца. И хочешь не хочешь, но приходится крутиться, подстраиваясь под их сроки.

Судьба частенько дает людям шанс. Другое дело, не все его используют. Бывают в жизни такие моменты, когда остальные дела надо забросить и выжать себя досуха, чтобы воспользоваться случаем.

Я уже убедился, что в Советском Союзе намного больше возможностей реализовать себя, чем в моем мире. И это еще один жирный плюс социализму.

Я это к чему рассказываю? Да просто появился у меня шанс стать в этом мире композитором. Будь я таким же разгильдяем, как Сашка, я бы конечно эту возможность упустил. Понадеялся на авось, на счастливый случай, еще на что-нибудь, что так принято в этом мире, а потом долго бы вспоминал, что было у меня когда-то возможность стать композитором. Но не вышло. А потом и причины бы придумал, отчего не получилось. Хотя, на самом деле, причина одна. Собственная лень и нежелание сделать что-нибудь для себя.

У меня немного другая закалка. Самостоятельная жизнь и борьба за существование в моем прагматичном мире приучили меня ценить те редкие моменты, когда можно сделать попытку и изменить что-то в своей судьбе. Пусть не все получится с первого раза. И даже не с пятого. Но если долго и упорно бить в одну цель, то рано или поздно появится результат.

Поезд из Москвы к нам приходит рано. В восемь утра я уже бегал по перрону, с букетом гвоздик в руках и высматривал в окнах вагонов знакомое лицо.

— Привет, как доехала? — подбежал я к девушке, вручая ей цветы и забирая у неё из рук саквояж. Попробовал было и футляр со скрипкой взять, но Лина мне его не отдала, и даже головой замотала. Видимо есть у скрипачей какая то фенечка, запрещающие им отдавать свой инструмент в чужие руки.

— Ужасно. Нам минут сорок меняли локомотив, а потом вместо электровоза нас потащило это вонючее чудовище, — кивнула Лина на дизельэлектровоз.

— Есть такое дело. От Канаша путь не электрифицирован, — признал я.

Этот отрезок пути и в моём времени таким же остался. Летом ехать поездом одно мучение. Не Москва тут у нас, показуху железнодорожному начальству не перед кем устраивать. А простым людям оно и так сойдёт.

— Бр-р-р, я вся провоняла дымом, и сейчас взорвусь от ощущения, что я вымазана в жирной саже, — передёрнула Лина плечами.

— Десять минут, и предоставлю душ, — успокоил я её, галантно распахивая дверь автомобиля, — А потом лёгкий завтрак.

— Вовсе не обязательно, чтобы он был лёгким, — проворчала девушка, с интересом рассматривая моё средство передвижения.

* * *

Из отобранных для меня Гошей книг я сделал несколько выводов. Первое, это то, что у книжной магии есть свой период распада. Чуть ли не атомная физика, млин. Получалось, что чем раньше была написана история, тем труднее с ней работать. Второй вывод корректировал первый только тем, что чем больше у книги читателей и чем больше они верят в историю, тем сильнее коллективная вера в книгу, которая также отвечала за мои возможности.

Двумя словами: мне не составило труда достать мантию из книги Роулинг из-за того, что книга была написана в моём времени относительно недавно с многомиллионным тиражом.

Примерно такая же штука у меня вышла и с доставанием "вина невнимательности" и появлением Гоши — они были извлечены из современных историй с огромным количеством читателей, пусть и опубликованных в интернете.

Эксперименты с цветиком — семицветиком и с Золотой рыбкой потерпели фиаско оттого, что эти сказки были изданы давно, даже в этом времени. Да и написаны они были, мягко говоря, схематически, с упором на действия персонажей. Думаю нужно сильно раскумариться, чтобы понять, что за цветок имел ввиду Катаев, описав свой артефакт похожим на ромашку с разноцветными лепестками. Да и у Пушкина не понятно, что за рыба там фигурировала.

— Гоша, это что ж получается? Я не смогу достать сапоги-скороходы и ковёр-самолёт? — ткнул я легонько локтём в бок задумавшегося рядом миньона.

— Тебе своей Тройки и Аэрофлота мало? — проворчал домовой, не отрываясь от экрана ноутбука, — Почитай лучше про артефакт, который нужно найти. Я в книге маркером пометил всё, что с ним связано.

Что ни говори, а помощник мне смышлёный достался. Я б, например, в жизни не догадался бы накинуть на поиск фильтр из ключевых слов и прошерстить все файлы жесткого диска на их наличие. У него теперь на ноутбуке из более двухсот книг, что я ему забросил, от силы двадцать осталось. Нужно будет ещё ему подкинуть, раз он такой умный.

— Слушай, хозяин, что за муть ты мне в комп залил? Почему у всех сетевых авторов такая скудная фантазия? — ошарашил меня Гоша вопросом, — Такое ощущение, что все об одном и том же пишут, только своими словами. Так мы с тобой до китайской Пасхи будем решение искать. Можешь привезти модем, чтобы к интернету с моего ноута подключиться? Я бы иностранные библиотеки проверил.

— Сейчас уже в Новчик за ним не помчусь, но завтра привезу, — пообещал я, — правда, я им ни разу за пределами квартиры не пользовался. Может и не сработать.

— С хрена ли баня загорелась? — оторвал взгляд мелкий от монитора и посмотрел на меня, — Ты же в радиусе трёхсот километров свою магию спокойно юзаешь, значит и модем должен нормально работать. Не, ну реально задолбался я эту галиматью читать. Может, у иностранцев что-то подсмотрим толковое.

— А я потом как читать буду? Это с техническими описаниями я интуитивно справляюсь, от того, что слова в большей степени интернациональные, а художественный текст боюсь, что не осилю.

— Тоже мне нашёл отмазку, — проворчал миньон, вновь уткнувшись в экран, — В сети целые сайты переводить можно. В крайнем случае, я тебе сам переведу, что нужно. Читай пока про артефакт, там всё по-русски написано.

Посмотрел, что мне мелкий выделил в тексте желтым маркером. Суть книги сводилась к тому, что злой и ужасный волшебник лишил целый мир магии и упаковал её в клубок. Описан артефакт был до такой степени подробно и смачно, что мне не составило труда представить сферу, переливающуюся бесчисленными буквами самых разных алфавитов мира. По сюжету, добрый молодец, добравшийся до этого артефакта, его всего лишь подбросил в полдень, и заточённая магия расплылась по всему миру. В результате все рады и довольны. Мир, дружба, жвачка.

Как бы мне ещё этот клубок в Союзе найти.

— Слушай, Хозяин, — отвлёк от размышлений домовой, — В некоторых русских сказках добры молодцы к Бабе Яге за путеводным клубком ходили. Он дорогу к нужной цели указывал. Как тебе идея?

— Так сказки же старинные, — возразил я, — И потом, как ты себе представляешь, что я буду за катящимся клубком плестись? Может на Камчатку придётся идти. Сдохну по дороге от старости.

— Сказку можно и современную с подобным артефактом найти. А вот путешествовать за клубком я и правда пока еще не знаю как, — согласился со мной Гоша.

* * *

— Чем это у тебя пахнет? — принюхалась Лина, как только мы зашли в дом.

— Чем-то плохим? — поинтересовался я, в свою очередь поводя носом.

Вроде ничего такого. Хотя нет, "Дошираком" воняет. Ну, я ему…

— Нет, запах необычный, и вкусный какой-то, что ли, — неуверенно произнесла девушка.

— Ладно. Беги в душ. Полотенца там все чистые. Бери любое, — отвлёк я Лину от ненужных разнюхиваний, — А халат на вешалке найдёшь.

Так-то мы к приёму гостьи основательно подготовились. Правда, в последний момент я про ноты вспомнил. Они у меня есть, но распечатаны на принтере. Я давно уже сам ничего не пишу и не рисую. Есть программы, которые с этим лучше меня справляются. Я уж было ехать на вокзал собрался, когда сообразил, что в таком виде ноты показывать нельзя. Гоша, мелкий засранец и шантажист, за переписку нот потребовал с меня две упаковки "Доширака" с грибами. У кого-то коты за валерьянку хозяев продадут, а у меня Гоша "Дошираком" наркоманит. Я это дело поздно просёк, но теперь его ограничиваю, и "Доширак" он получает только за особые заслуги, ну, или когда у него повод появится с меня это жуткое лакомство выморозить.

Если что, то он его не заваривает. Прижимает брикет к груди и грызёт всухомятку, закатывая глаза и шумно вздыхая. Не знаю, как у него получается, но пахнет от него "Дошираком" на выдохе так, как будто его только что прямо тут и заварили.

— Где ноты? — грозно поинтересовался я, глядя в тёмный угол, когда в душе зашумела вода.

— Хозяин, да ты что, я пока работу не сделаю, ни-ни, — проявился Гоша из темноты, протягивая мне в лапках нотную тетрадь.

— Смотри у меня. Комнаты не проветрил. Почему у нас "Дошираком" воняет, а не благоухает ароматом кофе?

— Да я мигом, она там одни шампуни перебирать ещё минут десять будет. Говорил же, что двух пузырьков ей за глаза, — спалился бессовестный домовёнок, наверняка подглядывающий за гостьей.

— Говорил он. Интересно, а какая тогда зараза в каталоги тыкала, заставляя меня полотенца раз пять менять, халатики выбирала и тапочки — пушистики. А скатерть? Сколько скатертей я вытащил? — наехал я на Гошу, у которого глаза пошли вразбег. Нет, не от "Доширака". Это он делает вид, что меня слушает, чудовище мохнатое, а сам в это время на Лину пялится.

— А ничо так девка, Хозяин, добрая. Бёдра узковаты только, рожать трудно будет, — выдал Гоша, за что и получил в лоб тапком.

— Так, вуайерист хренов, если ты сейчас же подсматривать не прекратишь, то рожать скоро тебе придётся, ты меня понял? — поднял я за холку домового, пребывающего в нирване от двух порций "Доширака", схомяченных разом.

— Э-э, Хозяин, да я что, я ничего. Всё, не смотрю больше. Чесслово. "Дошираком" клянусь, — выставил он перед собой розовые ладошки.

— Так, бегом накрываем завтрак. Гостья сильно проголодалась, — скомандовал я, проходя на кухню.

Кухня у меня большенькая. Тут бывший хозяин не поскупился на пространство. Если верить техпаспорту на дом, то отгрохал он её на семнадцать с половиной квадратов. Пока обстановка на кухне спартанская. Минимальный кухонный уголок с вытяжкой. Газовая плита на две конфорки, встроенная слева, и небольшая мойка из нержавейки в центре.

Всё, что смог вытащить, исходя из габаритов. Больше всего с вытяжкой помучился, пока не подобрал компактную модель. Гоша её быстренько "осовдепил", как мы теперь с ним называем операцию по уничтожению следов производителя, и частичной перекраске изделий, чтобы они не выглядели чересчур вызывающе. На полу у меня немецкий линолеум нормального качества, подобранный в цвет. И стол, собранный из досок "под старину", с четырьмя полукреслами, продававшимися в каталогах набором для самостоятельной сборки. И как изюминка на торте, мою кухню украшает… Микроволновка! Целая "Электроника СП — 01". Ржачный аппарат с одной ручкой — крутилкой, и двумя кнопками: "Включено" и "Выключено". Купил её для прикола в нашем "Универмаге", чем вызвал смешение умов у продавщиц. Они никак не могли предположить, что в нашем городе найдётся идиот, способный выложить ТРИСТА ПЯТЬДЕСЯТ рублей за какую-то духовку! Две очень солидные зарплаты, если что.

— Гоша, меню меняется. Наша гостья всерьёз проголодалась. Какие идеи есть по этому поводу? — поинтересовался я, оглядев достаточно скромный, но вполне изысканный стол.

Зелень, овощной салат, сырная тарелка, творог, батон и яичница с беконом. Та самая, которая всегда мне хорошо удаётся.

— Лобстер, фаршированный грибами, — сходу выдал домовёнок, но тут же поднял лапки вверх, заметив, что я опять пытаюсь взяться за тапочек, — Бифштекс ей разогрей в микроволновке, и пусть трескает.

— М-м, как вкусно пахнет! А что у тебя за стройка во дворе? — оттянув немного тюль, бросила Лина взгляд в окно, одновременно поправляя на голове скрученный из полотенца тюрбан, — Мужики какие-то в спецовках ходят. Автокран въезжает.

— Да так, сарайчик строю. Сегодня крышу будут крыть, — ответил я, любуясь посвежевшей после душа девушкой.

— Ага, автокран строит "сарайчик", — тут же уловила Лина несоответствие.

— Ну, не вручную же им бетонные плиты перекрытия на стены класть, — парировал я.

— Ты меня за идиотку не держи. У моих родителей дача есть, которую они лет пять, как умалишённые строили, во всём себе отказывая. Так что я разговоров о строительстве до изжоги наслушалась. Сама строить не возьмусь, а что и сколько нынче стоит, чуть не до копейки знаю.

— Тетка у меня на старости лет думает из Саратовской области ко мне поближе переехать. Вот и хочет, чтобы у неё в доме всё по уму было. Муж у неё главный агроном совхоза, так что они привыкли жить на широкую ногу, — выдал я очередную версию происходящего, обкатывая её на чужих ушах.

— Так это не твой дом?

— Нет, конечно. У меня каморка в Новочебоксарске.

— А-а, а я-то думала, что к тайному миллионеру попала. Вроде того Корейко, что у Ильфа и Петрова описан. Ну, не повезло, значит. Хотя бы на завтрак я могу рассчитывать?

* * *

В целом день прошел неплохо, есть не считать того, что я получил два раза по роже.

Скрипачкой Лина оказалась превосходной. По крайней мере никакой сложности написанная мной партия для неё не составила.

Уже за третьим разом она всё сыграла более чем уверенно, а на четвёртом, так и вообще замечательно, осчастливив меня чётко сделанными акцентами и точно ухваченными интонациями.

— Отлично, едем записываться, — порадовал я её, старательно изобразив перед этим долгие и продолжительные аплодисменты.

— Как, уже? Я обычно по несколько дней вещь разучиваю, — растерялась девушка.

— Привыкай. Жизнь с каждым днём всё быстрей и быстрей идёт, и если хочешь поймать удачу за хвост, то надо торопиться.

Благодаря сложившимся отношениям с директором ДК у меня теперь имеется свой комплект ключей от звукооператорской комнаты, с достаточно простенькой аппаратурой. Но что для меня важно, так это то, что там имеется соответствующий антураж.

Записав несколько дублей, я отправил Лину в буфет за кофе и пирожными, а сам уселся сводить запись.

Естественно, я крутил для скрипачки "минусовку" и записывал ее далеко не на ту допотопную технику, которая установлена у нас во Дворце Культуры.

Цифровая портостудия от фирмы Roland имеет вес 900 грамм и отлично работает от обычных батареек. Кроме того, у неё на борту есть все необходимые эффекты, достаточные для высококачественной записи хоть вокала, хоть скрипичной партии.

Усадив вернувшуюся Лину в соседнюю комнату, я работал со звуком, а когда обе сыгранные её партии показались мне достаточно хороши, включил воспроизведение, одновременно сгоняя запись на ленту.

— Это… Это действительно я сыграла? — отмерла скрипачка, когда запись закончилась.

— Ты, а кто же ещё. Я на скрипке только в карты могу сыграть, и то не удобно, колода с неё скатывается, — проворчал я, перематывая плёнку.

— Ой, правда, правда-правда! — подпрыгнула Лина, закружившись, словно заправская балерина.

— Во, отлично. Сейчас пойдём танец тебе ставить, — хмуро заметил я, поглядывая на часы.

Минут через пять у Насти занятие с малышнёй заканчивается и мне надо успеть поймать её, пока она куда-нибудь не улизнула.

Оставив Лину допивать кофе, я помчался на второй этаж. Настя уже занятие закончила и ходила по комнате, собирая вещи, разбросанные маленькими танцорами.

— Настя, ты мне очень-очень нужна. Тут вот какое дело, — проникновенно начал я, прижимая ладони к груди.

По мере моего объяснения, девушка всё больше и больше хмурилась, а когда я закончил, спросила, глядя мне в глаза:

— Ты с ней спал?

— М-м, видишь ли…

Бамс-с, влепила она мне звонкую пощёчину.

Пока я хватал ртом воздух, не зная, что сказать, она отошла к окну, и глядя на улицу негромко сказала:

— Вообще-то я должна была тебя поблагодарить. Твоя музыка нас здорово выручила и мы успешно прошли просмотр. Теперь поедем на республиканский смотр. Если бы не это, то у меня половина ребят могло разбежаться. Ладно, рассказывай подробней, что там у тебя?

Девушек я оставил заниматься танцами, а сам домой. Мне ещё к вечеру нужно подготовиться.

Вернулся часа через три — четыре, и они мне показали… Мда-а, обе талантливы. Настя, которая из моего сумбура сумела вычленить необходимое, и Лина, которая оказалась удивительно пластична.

Привёз молчаливую скрипачку домой, списав её настроение на усталость, отправил в душ, а сам пошёл наводить последние штрихи.

— Пошли ужинать, — предложил я Лине, насилу дождавшись, когда она намоется и первым пошёл к дверям, рассчитывая открыть их размашисто, словно швейцар в ресторане.

— Ты спал с Настей? — настиг меня вопрос, когда я уже ухватился за ручку двери.

— М-м, видишь ли, — начал было я, не успев сообразить, что повторяюсь. Мог бы и догадаться, что этот вариант ответа я уже сегодня неудачно пробовал, так нет же, второй раз на грабли…

Бамс-с, влепила она мне звонкую пощёчину.

— Кобель! Мерза…

Тут Лина прервалась, и вытаращила глаза в проём двери, которую я успел таки открыть, правда не так эффектно, как хотел.

Стол мы с Гошей накрывали в четыре руки, не жалея вина, свечей и цветов. Две вазочки с икрой, аппетитнейшая сёмга, красиво выложенная маслянистыми ломтями, две остромордые стерлядки, присыпанные зеленью, огромные креветки, очищенные до хвостиков и целая горка фруктов и ягод, разложенных в многоярусную вазу. И розы… Много роз.

— Это… Это мне? — сглотнула слюну Лина, не в силах оторвать взгляд от стола.

М-м… Я уже говорил, что кровать у меня в доме одна? По-моему, говорил…

* * *

Гоша самый умный,

Гоша самый лучший,

Гоша просто супер,

Гоша молодец!

Глядя на Луну и сам себе не веря, прочитал я громко и с выражением стихотворение, которое мне мелкий подсунул. Хорошо ещё, что кроме Луны, соседского кота и Гоши никто больше не видит моего позора. Домовёнок сидит на скамейке в огороде, болтает ногами и строит умную рожу ценителя поэзии. Кот, лёжа на заборе, изображает из себя египетского сфинкса. Луна ничего не изображает, и сверху вниз смотрит на декламатора — идиота.

Надо же до чего я докатился! А как хорошо всё начиналось…

Вспомнил я в Новчике про компас Джека Воробья из "Пиратов Карибского моря", и пока Лина с Настей выясняли отношения с Терпсихорой, съездил домой. Нашёл в сети книгу, написанную по фильму, и достал известный артефакт. Как по мне, так компас всем требованиям вполне отвечает.

Я же не собирался просить принести мне клубок с буквами, а только указать, где он находится, и провести на карте линию, куда стрелка компаса покажет. Потом смотаться в Москву и там повторить трюк. На пересечении двух линий и был бы искомый предмет.

После того, как Лина уснула, я показал компас Гоше и с гордостью объяснил ему, что к чему. Вместо радостных криков и аплодисментов, лохматый эксперт скривил рожу и мрачно заявил:

— Не сработает.

— Почему? — не понял я такого категоричного ответа, — Книга свежая, прочитали её многие, а фильм посмотрели так и вовсе миллионы.

— А вот увидишь. Не сработает, — позёвывая, ответил домовой.

— Давай спорить, что сработает? — завёлся я, — Если проиграешь, то всю неделю моешь машину.

— Хм. А, давай! — почесал за ухом Гоша и подозрительно быстро согласился на пари, — Только если выиграю с тебя каждый день банка варённой сгущенки и палка "Краковской" колбасы. Так, стоп. Продукты для тебя, как два пальца об асфальт. Так никакого воспитательного эффекта не получится. Вот, — вытащил малой из кармана комбеза сложенный вдвое листок бумаги, — Я тут стихи намедни написал. Если я выиграю, то ты их прочтёшь вслух, с чувством, с толком, с расстановкой.

Я развернул бумагу, прочёл то, что мелкий написал печатными буквами и сложился пополам от хохота:

— Слышь, лохматый, а ты уверен, что это стихотворение? — спросил я, как только закончил смеяться.

— Ну, может размер и хромает, зато смысл какой! Какая мыслища закопана, — пригладил Гоша шевелюру.

— Где закопана? В слове Гоша? — ржал я уже во весь голос, глядя на сияющего поэта.

— А то… Пушкин отдыхает. А будешь возмущаться, на следующий спор поставлю условие, чтобы ты про меня песню сочинил. И будешь ты вместо гимна СССР целую неделю по утрам её петь. Ну, так как? Карту принести?

— Неси, сейчас проверим…

— Ничего-то ты не понял, Хозяин, когда я тебе про хотелки говорил, — втолковывал мне Гоша в огороде, где я должен был зачитать вирши новоявленного поэта, — Я же тебе объяснял, что желание — понятие абстрактное. Ты пожелал, чтобы компас тебе указал путь к артефакту, а сам ну ничего не сделал для этого, кроме как достал этот прибор из книги, да на карту Союза его положил. Ты и цветку желание загадывал. Что изменилось-то? Ровным счётом ничего. Пойми ты — никто за тебя твои желания не исполнит. Ладно, хватит лирики. Читай мои стихи. Стоп, погодь, я кота соседского позову, чтобы аудитории была представительней.

Глава 11

— Хозяин, тебе случалось вещи терять? — поинтересовался Гоша с подоконника, когда я зашёл на кухню.

— Если ты забыл, то я целый мир потерял, — ответил я, заливая кипятком кружку с растворимым кофе, — Теперь вот думаю, а стоит ли его искать.

— Да нет, я не такую глобальную пропажу имел в виду, — глядя в окно продолжил домовёнок, — Например, ты ключи от дома терял? Ну, или кошелёк?

— Слышь, лохматый, не тяни резину, — уселся я в кресло и отхлебнул обжигающий напиток, — Если ты накосячил где-то, то так и скажи. А то подъезжает он на кривой кобыле. Что потерял-то хоть? И потом, как домовой может что-то потерять? Наоборот, в дом он тащить должен, всё, что плохо лежит и не прибито гвоздями.

— А чего сразу я-то? — возмутился мелкий, — Неужели ты никогда ничего не терял? Что делал, чтобы пропажу вернуть?

— Если дома терял, то приговаривал: "Домовой поиграй и обратно отдай!" — с улыбкой вспомнил я детскую поговорку и тут же осёкся, потому что понял, к чему Гоша начал этот допрос.

В детстве мы с пацанами играли как-то раз в школьном саду в футбол, и у меня при ударе по мячу слетела сандалета. Казалось бы, мелочь, подбери да дальше играй. Вот только улетела обувка в заросли крапивы, росшей вдоль всего школьного забора, а как и в каком примерно месте её искать было непонятно. Помощи от пацанов ждать было бесполезно, поскольку никто в пылу игры так и не заметил, что я остался наполовину босиком.

Выручил Лёшка с соседнего двора, против которого мы играли. Он попросил меня вспомнить, где я пнул по мячу, пометил это место, и заставил надеть, оставшуюся сандалету на голую ногу:

— Скажи громко: "Брат найди Брата". Разбегись и сделай якобы удар по мячу. А мы с пацанами посмотрим куда вторая сандалетина полетит, — на полном серьезе заявил Лёха.

Что самое интересное — сработал фокус. Пошерудив в кустах крапивы палками, приятели через несколько минут отдали мне обе сандалии.

Рассказал об этом случае Гоше, ожидая с его стороны очередной подколки, но как ни странно, выслушал меня мелкий с умной рожей, ни разу не перебив.

— Предлагаешь достать артефакт из книги, чтобы он нашёл двойника? — сформулировал я вопрос, скорее для себя, чем для домового, — Даже если мы приспособим какой-нибудь поисковый маячок, это ж с какой высоты придётся артефакт кидать на Землю?

— Ну, можешь Николаева попросить, чтобы его подопытные с космоса артефакт уронили в сторону Земли, — наконец-то появилась улыбка на губах у Гоши.

Вот умом понимаю, что мелкий надо мной издевается, а в чём подвох пока ещё не понял.

— Сдаюсь, — поднял я вверх обе руки, — Рассказывай свой план.

— Есть в некоторых книжках, по так называемой бытовой магии, метод поиска с помощью маятника, — оживился домовой. Он спрыгнул с подоконника и начал нарезать круги по кухне, — Подвешиваешь колечко на нитку и ходишь по комнате в поиске пропажи, ну или водишь над планом дома, если уж ходить лень. Там где маятник начнёт качаться, стало быть, рядом и пропажа. Магии в этом методе практически никакой. Подспудно человек всё равно знает, где искать, вот и раскачивается маятник в руке рядом с пропавшей вещью.

— Хочешь сказать, что если подвесить артефакт на нитку и водить им над картой Союза, то он подобно магниту найдёт своего брата? — не веря в простоту решения вопроса, спросил я у Гоши.

— А то! Это, понимаешь, наука, а не твои хотелки с компасом да рыбой! — голосом первого президента России заявил домовой, и тут же добавил, но уже нормально, — Правда нужно будет карту заколдовать и артефакт уменьшить насколько возможно, поскольку малюсенькая точка на карте не притянет к себе большой предмет. Уменьшить сферу не сложно, в популярной фантастической книге описание прибора для таких целей есть. Он размером с блок сигарет, так что ты достанешь его на раз. С картой проблем тоже не вижу. Я у одного архимага в фэнтези зелье интересное подсмотрел. Тот для своего короля из карт, нарисованных на пергаменте, создавал живые макеты земель и городов. Вымачивал карты в своём растворе неделю, затем сушил с денёк. Зато на картах вода в реках текла, леса от ветра кроной шевелили, и даже передвигающихся людей можно было разглядеть. Правитель на пограничниках экономил, и смотрел по картам за окрестностями. Вот в этом растворе большую карту СССР и замочим. Правда, у мага это зелье в маленьком пузырьке — есть в книге один сюжет, где колдун перед королевой флаконом с волшебной жидкостью трясет. Так что для карты Союза тебе придётся не один раз в книгу руку засовывать.

— Млин. Гоша! Золотой ты мой че… э-э… домовой! Да я для такого дела на целую железнодорожную цистерну этих пузырьков натаскаю. Какие книги нужно распечатать?

* * *

Гараж у меня получился шикарный. Не гараж, а гаражище. Один пол в нём чего только стоит. Ничуть не хуже, чем в Московском метрополитене. Блестит, как у кота причиндалы. Пал Палыч при сдаче объекта рисанулся передо мной — взял пятачок и катнул его по полу.

— Видишь, какой гладкий пол сделали? — посмотрел на меня главный строитель, когда монета докатилась до самых ворот, — Ты главное, недели две старайся поменьше бетон тревожить. Мы тебе пока доски положим, чтобы можно было машину ставить, а как бетон полностью встанет, то хоть молотком по полу стучи.

Строители мне на потолке даже пару светильников подключили, которые обычно в школьных классах висят. Видно, что они не новые, но для меня главное, чтобы лампы и стартеры были исправны, и не моргали они подобно стробоскопу.

Понятно, что стены ещё не отштукатурены, но пока вроде бы это и не к спеху. Я ведь не жить в гараже собираюсь, а машину ставить. Тем более, что тот же Палыч обещал по первому звонку прислать штукатурщиц — малярш.

Угу, позвоню я, как же. Мне проще к Пал Палычу домой съездить, чем работающий таксофон найти. Они здесь почему-то через одного работают. Некоторые так и вовсе без трубок в будках висят. Всю жизнь не знал, что такое городской телефон, а теперь думаю, что нужно мне его как-то заиметь.

Отметили завершение стройки небольшим пикником у меня в огороде. Специально с утра на Колхозный рынок за мясом для шашлыков ездил. Мужики в основном пили, а я за них кушал. Обмыли, так сказать, новые стены и крышу.

Не успели строители уехать, как мы с Гошей заранее приготовленный стеллаж собрали и к стене прикрепили. Положил на уровне глаз несколько пустых коробок от магнитол для заманухи, авось и клюнет кто-нибудь.

Должен сказать, что в это время не такой уж и большой выбор у автолюбителей, пожелавших поставить в свою машину автомагнитолу, пусть даже и импортную. Нет ещё того изобилия марок и моделей, как это будет в конце восьмидесятых. Так что, пока балом правят Блаупункт, Сони да Пионер, ну и ещё штук пять брендов, в основном японского производства. Конечно, встречались мне в интернете единичные экземпляры от брендов, которые в моё время у любого аудиофила на слуху, но здесь и сейчас эти фирмы только-только начинают осваивать мир автозвука.

Лина уехала в Москву, захватив записанную музыку для кинематографистов. Карту СССР мы с Гошей в растворе замочили. Специально в книжном магазине самую большую купил. Приспособили на чердаке для этого дела ванночку для купания малышей. Через несколько дней на чердаке же и высушим здоровенное полотнище. Так что кроме подготовки к конкурсу у меня дел нет. Нужно ещё Петровичу немного запчастей будет подкинуть, а заодно сказать, чтобы договаривался с директором ОРСа, когда и какой магнитофон в Ниву ставить.

* * *

На следующей репетиции меня ждал большой сюрприз. Сашка простыл и сипел так, что у всех были громадные сомнения по поводу того, сможет ли он петь на смотре.

— Валера, выручай. Попробуй вместо меня спеть, — сдавленным голосом попросил он, и трубно высморкался в большой носовой платок.

— Это где тебя посреди лета простудиться угораздило? — посмотрел я в его честные глаза, которые мало того, что были красные, так ещё и слезились.

— Да сам знаю, что дурак. Перед девушкой решил повыпендриваться вечером. Показал, как я плавать умею, а потом прокатил её с ветерком. Окна, сам понимаешь, настежь, а вчера прохладно было.

— Слова где? — махнул я на него рукой.

Вроде взрослый человек, а того не понимает, что беречь себя должен, если не хочет остальных подставить.

Надо сказать, что свой вокал я особенно нигде не светил. Гитарист, которого я заменяю, у них не пел, оттого и мне никакой вокальной партии не перепало. А я и не рвался горло рвать. Как-то не сильно меня "песни советских композиторов" вдохновляли. Не то, чтобы не нравились. На смотр парни неплохую подборку из четырёх песен сделали, просто я привык к другой музыке.

Не знаю, многие ли замечали, но конфликт отцов и детей легче всего отследить по музыке. Редко когда так бывает, чтобы родителям и детям нравилось одна и та же музыка. Батя, помнится мне, последние годы русский шансон обожал, а для меня он, как серпом по одному месту. Не люблю. Водочка, селёдочка… Бр-р-р, вообще не моё. Слова сальные, а вместо музыки полька — дристуха. Умча — иста — ум — ца — ца, как бы её обозначил наш ударник, у которого с музыкальной грамотой нелады, но когда на этом языке объясняешь, он нормально понимает, чего от него хотят. Так что, я на себе знаю, что разные поколения слушают разную музыку. Свою, на которой их воспитали, которую они сами слушали одни на "костях", другие на кассетах, третьи на телефонах и под которую танцевали свои первые танцы.

Принесённые Саней листы я разложил в том порядке, в котором мы собирались исполнять их на смотре:

Юрий Антонов — Зеркало.

Земляне — Красный конь.

Группа Стаса Намина — Рано прощаться.

Лейся, песня — Родная земля.

Подстроив гитару, я ушёл в угол и встал у окна. Хоть какое-то отражение, да есть. Дома я обычно перед зеркалом распеваюсь. Помогает, если не хочешь потом на сцене гримасы корчить. Так что, дело привычки. Распевка у меня обычная. По мажорному аккорду распеваешь знакомые всем вокалистам гласные, и постепенно повышаешь тональность. Я обычно полторы октавы прогоняю вверх, чтобы разогреться.

Парни брякали за спиной, настраиваясь, но через пару минут затихли, и это заставило меня обернуться.

— Валер, а ты что делаешь? — спросил Саня, который оказывается подобрался поближе и слушал мои вокализы.

— Распеваюсь.

— А зачем?

— Саш, ты что как ребёнок? Вас в школе на уроках пения не учили распеваться?

— Так то в школе. Там горло детское, голос ломается.

— Ну, ты даёшь… Слушай, а как ты думаешь, для чего спортсмены перед стартом разминаются? Им что, силу некуда девать?

Ха, ну парни, вы попали… Мне и так вокальчик у Саниного ансамбля не нравился, но я тактично не лез. Поют, как умеют, и слава Богу. В учителя я не нанимался. Итак уже прилично им звучание причесал, а мне пока даже спасибо никто не сказал.

— Вы бы тоже распелись, — словно между делом бросил я басисту с клавишником, — Певец я не очень, так что если лажать начнёте, запросто можете меня сбить.

Картина маслом… Видели бы вы их лица! Там такое… Словно я их попросил балетные пачки поверх джинсов одеть. Настаивать я не стал. Отвернулся к окну и ещё минут пять распевался. Мало, конечно же, но как-то тяжело пошло, когда тебя в спину взглядами сверлят.

Распеваться парни не стали, и зря. Это до них дошло, когда я после первой же песни заставил всех отложить инструменты и мы под одну гитару начали отрабатывать вокал.

Ох, как я их дрючил. Старшина отдыхает. Тот, гоняя новобранцев по плацу, что только не придумывает. Нет, учить их одевать портянки на свежую голову я не стал, и до полов, которые положено мыть так, чтобы вода скрипела, тоже не опустился, но про рот, который следует при пении разевать на ширину приклада, они узнали. Вершиной моего лингвистического творчества стало объяснение о том, что верхние ноты надо брать как можно чётче и прицельней, а случайно в цель попадают только сперматозоиды.

Минут через двадцать все запросили пощады, точнее, на перекур ломанулись. Тоже мне, певцы. Я сам курю, но не тогда, когда петь собираюсь. Как-то не принято солисту кашлять в микрофон, опять же дыхалку поберечь стоит.

Кстати, а советские песни мне понравилось петь. Тот же Красный конь. Вроде простенько всё, а поёшь, и сердце радуется.

После репетиции хотел было Настю в попутчицы до Чебоксар взять, но на вахте мне сказали, что она уже час как ушла. Странно, времени ещё семи нет, смотр на носу, а она так рано уехала. Решил заехать к Алисе на работу. Записанную для неё кассету в машине давно вожу, а заскочить и отдать то забываю, то времени нет.

Остановился неподалёку от фотоателье и глазам не верю — около входа стоит старый знакомый. Выглядит вроде прилично, а главное кепки-аэродрома не видно. Млин, он на свидание с Алисой припёрся что ли? Мне даже интересно стало, чем эта Санта-Барбара закончится и я не стал вылезать из машины.

Минут через пять из дверей выскочила улыбающаяся Алиса, встала на цыпочки, чтобы клюнуть в щёку парня, по-хозяйски ухватилась за его руку и парочка пошла по улице. Интересный поворот сюжета, похоже, что я в сериале какую-то серию пропустил.

Обогнал на машине шагающую вдоль улицы пару, и с улыбкой пошёл навстречу. Почему то не заметил радости на лицах Алисы и Коли, когда они меня увидели. У парня и до этого лицо было бледное, а сейчас и вовсе как снег стало, аж кровеносные капилляры сквозь кожу видно. Девушка вцепилась в руку Коли до такой степени, что пальцы побели.

С улыбкой на губах кивнул Алисе в знак приветствия и, глядя в глаза парню сделал чуть уловимое движение головой, приглашая отойти в сторонку. Коля прекрасно понял мой жест, с трудом разжал пальцы девушки на своей руке и пошёл вперёд.

— Я в ваши с Алисой отношения лезть не собираюсь, — негромко сказал я парню смотря в глаза, когда мы отошли метров на пять, — Если узнаю, что по твоей вине она всего лишь расстроилась, то сам понимаешь. Кивни, если понял.

Подошёл к стоящей, как столб Алисе, улыбаясь, протянул ей кассету, подмигнул на прощание и вернулся в машину.

— "От любви до ненависти один шаг, — думал я, сидя дома за ударной установкой и от души лупя по пэдам барабанными палочками, стравливая пар, — Получается, что от ненависти в сторону любви должно быть такое же расстояние".

* * *

Свой приезд владелец Нивы обозначил троекратным "Фа-Фа — ФА". Мог бы и не сигналить. Итак вся округа слышала, как этот джип на трёх цилиндрах по улице с грохотом ехал. Вроде человек солидный пост занимает и наверняка в горисполкоме многие двери ногой открывает, а не может машину в автосервис загнать, чтобы клапана отрегулировали да свечи поменяли. Когда я через дверь в сенях вышел на улицу встречать клиента, всё встало на свои места.

Я ничего не имею против женщин за рулём. Особенно, если автоледи управляет шикарной иномаркой. Но дама за рулём советской Нивы — это нонсенс. Петрович, сука, вот это он меня подставил. Не мог сказать, что директор ОРСа у нас мадам.

— Что ж, Вы, молодой человек, так далеко забрались? — сверкнув парой золотых зубов, с улыбкой спросила женщина лет сорока, — Я думала, что не доеду до Вас сегодня.

— Неужели на базе ОРСа не нашлось водителя, способного пригнать Вашего Росинанта в мою конюшню? — отшутился я, рассматривая невысокую, чуть полноватую директрису в спортивном костюме.

— Нет, свою Толстушку я даже мужу не доверяю, — ласково погладила женщина капот Нивы, — А уж на работе тем более никому ключи не дам. Насколько я знаю, тебя Валера звать, ну, а меня Наталья Фёдоровна, — протянула пухленькую ладошку владелица машины, — Принимай аппарат.

Загнал Ниву в гараж, показал магнитолу, которую буду ставить. Узнав о том, что монтаж займёт часа полтора, Наталья Фёдоровна достала из салона машины дамскую сумочку и заявила, что пойдёт в гости к знакомой, которая живёт в трёх остановках от меня. Предложил довезти её на своей машине, а после окончания работы забрать, на что получил благодарственный кивок.

— Наталья Федоровна, Вам бы в сервис заехать, — посоветовал я пассажирке по дороге, — Машина у Вас новая, случись что, на ремонт денег и нервов потратите немерено. У Вас ведь Лада-Сервис, можно сказать, через дорогу от ОРСа.

— Знаю, Валера, знаю, — тяжело вздохнула женщина, — Да только с администрацией этого сервиса у нас присутствует недопонимание. Там у них непосредственное подчинение Тольятти.

Примерно представляю, как эта женщина пыталась права качать перед начальством автосервиса, а её по матушке послали.

АВТОВАЗ это целая империя и на местных царьков ей наплевать с высокой колокольни. В моём времени конкуренция, конечно, внесла свои коррективы, но здесь и сейчас автоконцерн диктует свои законы.

— Ну, хоть первое техобслуживание Вы проходили? На нём ведь масла в трансмиссии полностью меняют.

— Ездила, поменяли, — кивнула директриса, — тогда и поняла, что больше туда ни ногой. Пару раз в двигателе масло муж менял, и то чуть ли не пинками его заставила это сделать.

— Тогда Вам своего слесаря надо найти. Это как в больнице. У каждого свой лечащий врач, который знает все ваши болячки, — не придумал я ничего умного, как привести подобное сравнение, — Вам клапана срочно нужно отрегулировать, да и свечи желательно поменять.

— Где ж такого врача найти, — глядя на мелькающие столбы и деревья грустно ответила Наталья Фёдоровна, — Может ты возьмёшься присматривать за моей Толстушкой? Я смотрю у тебя машина ухоженная, да и звуков посторонних не слышно, в отличие от моей Нивы.

— Я бы с радостью, только найти меня сложно будет. Сами видели. Живу не близко, и телефона нет.

— Кстати, а почему не поставишь?

— Предыдущий хозяин дома сказал, что номеров нет, и не ожидается, — озвучил я слова Владимировича на мой подобный вопрос, — Вот я и не вставал в очередь.

— А сколько времени займёт клапана отрегулировать и свечи поменять? — вдруг спросила женщина, — Сегодня сможешь сделать? Естественно, не бесплатно.

— Почему бы и нет. Новая прокладка под крышку у меня есть. С установкой магнитолы часа в два с половиной уложусь.

— Тогда делай. Через три часа в пятую квартиру зайди, — кивнула Наталья Фёдоровна на подъездную дверь, выходя из машины.

Чтобы не потеть в гараже, выгнал Ниву за ворота и снял клапанную крышку. Регулировка клапанов делается на холодном двигателе. Пока магнитолу ставлю, хоть мотор остынет. Немного подумал и притащил настольный вентилятор, который Гоша на чердаке нашёл. Пригодился прибор, а то я поначалу хотел домового заставить положить гаджет туда, откуда взял. Пристроил вентилятор под капотом, вместо убранного запасного колеса и направил на двигатель, чтобы остывал быстрее.

Наверняка в книгах какое-нибудь замораживающее зелье есть, но я как-то не задавался поиском таких жидкостей. Нужно будет мелкому задание дать, он у меня с недавнего времени в своём ноутбуке каталог всяких магических зелий составляет. Там у него чётко отмечено: в какой книге встречается, на что похож и за что отвечает тот или иной раствор.

Можно было, конечно, для заморозки повытаскивать железных тяжестей, но пока я их доставать буду, да обратно убирать, двигатель сам остынет. Да и не понятно, как себя металл при резком охлаждении поведёт. Я маг начинающий, что-нибудь не так сделаю, а вдруг блок лопнет.

— Ну что Наталья Фёдоровна, садитесь за руль, принимайте работу, — отдал я ключи хозяйке и уселся на пассажирское кресло.

Директриса заняла водительское место, проверила нейтраль, выдернула подсос и запустила двигатель.

— Давно я не слышала, чтобы у моей Толстушки так тихо мотор работал, — помотала головой женщина, — Давно ты машинами занимаешься?

— С детства, — ни грамма не соврал я, — Магнитолу проверьте. В УКВ диапазоне вы, к сожалению, кроме Первого канала телевидения ничего слушать не сможете, но на средних волнах Маяк с Чебоксарской вышки хорошо ловится, — показал, как настраивать радио и протянул директрисе кассету, на которую записал двойной альбом Донны Саммер, вышедший весной этого года, — А это Вам от меня подарок.

Наталья Фёдоровна вставила кассету в магнитолу, дослушала до припева заглавную композицию, покрутив ручки баланса и тембра, достала из сумки блокнот и что-то быстро в нём написала.

— Позвонишь по номеру, который сверху написан, — отдала мне женщина вырванный листок, — Скажешь, от меня. Сто рублей я так понимаю для тебя не проблема? — и, дождавшись моего кивка, продолжила, — Это телефон начальника местной АТС. Отдашь ему сотню, заполнишь необходимые бумаги, и через три дня тебе проведут линию и подключат номер. Ниже мой домашний телефон. Позвони, когда тебе телефон подключат. Сколько я тебе должна?

* * *

В этот раз до столицы я решил добираться сам, своим ходом. Причина элементарна. Мне время жалко. Многие посмеются, и окажутся неправы, думая что самолетом оно быстрее получится. А вот я тут посчитал, и позволю себе остаться при своем мнении. Рассуждение у меня следующие. Мне нужно доехать до авиакасс, отстоять там часа полтора — два в очереди, вернуться обратно. Потом пешком добраться да автобуса, доехать до аэропорта, отсидеть там еще часа полтора, и добавить к этому время полета. А потом еще и от Домодедово до Мосфильма добраться. Но и на этом еще ничего не кончается. С обратной дорогой все еще хуже. Так мне полдня, а то и целый день, придется потерять, дожидаясь обратного рейса, ну и снова добавить столько же времени на обратную дорогу. Два, а то и три дня коту под хвост и это если еще с билетами повезет. Они тут в жутком дефиците.

Есть и еще одна причина, личного характера. Я патологический очередененавистник.

Терпеть не могу стоять в очередях. Отчего-то здесь принято жаться друг к другу, громко разговаривать, ругаться, наступать друг другу на ноги и потеть. И ладно бы просто потеть. Последний раз в Москве я попал между вахтовиками, только что отметившими возвращение на Большую землю, и тремя мамашами с целым выводком детей. Если бы не сердобольная старушка, стоящая передо мной и заметившая, что я сильно побледнел, там бы и грохнулся в обморок. Пришлось выйти на улицу, под дождь. Так и простоял у крыльца больше часа, время от времени заглядывая в зал и напоминая о себе. А местным ничего. Стоят, и хоть бы хны.

Из дома я выехал за полночь и покатился себе по холодку и пустым дорогам. То ли дороги за лето подлатали, то ли я к ним привыкаю помаленьку, но особого раздражения они у меня в этот раз не вызвали. До Мосфильма добрался за семь часов с копейками, почти на полтора часа быстрее, чем на Копейке получалось.

Я успел попить остывший кофе из термоса, и схомячить пару бутербродов, прежде чем увидел Дмитрия Николаевича, неспешно бредущего к проходной. Надо же, какие люди здесь пешком ходят.

— А, Валера, приехал уже, — сонным голосом поприветствовал меня главреж, когда я вышел ему навстречу, — Пошли сразу пропуск оформим. Вчера дотемна с монтажом засиделись. Не выспался. Николаев к десяти обещал подъехать, так что успеем на свежий глаз фильм посмотреть.

Просмотр фильма оставил у меня двойственное впечатление. Вроде и постарались кинематографисты на совесть, но как всё портит начало фильма, и разрыв в середине, где диктор начинает вещать.

Впрочем, кто я такой, чтобы свое мнение высказывать. Режиссеру виднее, как фильм примет зритель. Да и про чиновников стоит помнить. Запросто могут фильм не пропустить, если он не в том ключе пойдет, который соцреализм предусматривает. В этом времени мало снять интересный фильм. Главное, чтобы он был идеологически выдержан.

— Ну, и как тебе? — заёрзал на стуле Дмитрий Николаевич, заметив, что я замер после просмотра.

— А диктору обязательно столько говорить? — встряхнулся я, отбрасывая в сторону посторонние мысли.

— Ты же понимаешь, что сценарий не мы пишем. Нам его выдали уже утвержденным, и хочешь не хочешь, а этот текст в нём должен быть, — развёл главреж руками, — Если честно, я и в таком виде его боюсь показывать. Больно уж смело мы с материалом обошлись.

— Хм, а мнение отряда космонавтов что-нибудь значит для тех, кто будет решение принимать? — тут же заработали у меня мозги в нужном направлении, — Покажем им фильм, и пусть они нам благодарственное письмо сочинят.

— А ты можешь об этом с Николаевым поговорить? — тут же оживился режиссёр.

— Я вряд ли. Признаться, я на вас рассчитывал.

— М-м-м, боюсь, ты переоцениваешь мои возможности. Вряд ли мне Николаева удастся сподвигнуть на такое, — помотал главреж головой, — Скорее всего, он посмеётся и откажет.

— О, идея! А Лина где? Ей-то он отказать не сможет!

— Лина, Лина, — вскочил с места Дмитрий Николаевич, — Вчера ещё здесь была. Сейчас в гостиницу позвоню. Может ещё не выехала. Вроде говорила она что-то, что постарается на просмотр придти, но я занят был. Точно не помню.

Десятиминутная суета закончилась победным воплем, донёсшимся из кабинета режиссёра.

— Уф, успел, — сообщил он, вытирая платком потный лоб, — Она уже номер сдавала. Сказала, что минут через пятнадцать будет.

— Пятнадцать минут, — посмотрел я на часы, — А где у вас цветы можно купить?

Получив сопровождающего, я помчался на Усачёвский рынок. Ребята южной национальности, поняв, что клиент попался щедрый, соорудили мне роскошнейший букет из обалденно пахнущих роз.

Успел я почти вовремя. Лина видимо недавно зашла, и Дмитрий Николаевич уже что-то пытался ей объяснить.

Вручив букет, и выразив восхищение, я присоединился к режиссёру, и в две глотки мы сумели убедить Лину, что спасение фильма только в её руках.

На просмотре, усадив космонавта рядом с девушкой, мы с главрежем пытались угадать, какое впечатление на него произвёл фильм.

— Я в восхищении, — поднялся Николаев с места после просмотра, и захлопал в ладоши, к чему тут же охотно присоединилась вся съемочная группа, — Таких бы фильмов, да побольше, и загорелась бы у нас молодёжь космосом, а там смотришь, и Правительство стало бы больше внимания уделять.

— А можно вас попросить о небольшом одолжении? — захлопала Лина ресницами.

— Для вас, всё, что угодно, — тут же распушил павлиний хвост генерал, беря её за руку.

— Я в киноискусстве неопытная. Это у меня первая роль в жизни. Как вы думаете, фильм будет принят нашим отрядом космонавтов? Может, до премьеры мы им его покажем?

— Вот это идея! Как мне самому в голову не пришло, — с энтузиазмом откликнулся Николаев, — Прямо сегодня же вечером и устроим показ. И непременно вместе с вами. Пусть видят, какие очаровательные советские девушки их подвиги прославляют. Поедемте в Звёздный. Прямо сейчас. Я вам лично наш городок космонавтов покажу, и по музею нашему проведу, а вечером вы фильм свой представите. И не только космонавтам. Всему нашему Центру Подготовки. С вашей помощью мы им целый праздник устроим, — ворковал генерал, увлекая Лину за собой.

— Нам бы благодарственное письмо с подписями… — попытался отвлечь его режиссёр.

— Будет, — отмахнулся космонавт, не оборачиваясь.

По знаку главрежа вслед за уходящей парой сорвался его помощник, тащивший тяжёлую металлическую банку с плёнками.

Мда-а, вот тебе и герой космоса. Пикапер — перехватчик какой-то.

То, что с Линой у меня вряд ли что будет в дальнейшем, мне подсказывает не неожиданно появившийся Дар Предвидения, а Знак.

Слишком уж вызывающе смотрится забытый на стуле букет. Знаково, я бы сказал…

* * *

Ехал из Москвы долго.

Хоть транспортный поток здесь и несравним с будущим временем, но и дороги не такие широкие. Встречались места, где приходилось подолгу тащиться за чадящим впереди тягачом, не имея возможности его обогнать. В результате вернулся в Чебоксары затемно.

Нашёл Гошу на чердаке. Домовой напялил на голову налобный светодиодный фонарь, что я ему из каталога достал, и стал похож на шахтёра. Ему бы ещё веса набрать, да бороду отпустить — вылитый гном Глоин будет из "Властелина Колец".

— Ты посмотри, Хозяин, какое чудо получилось, — негромко произнёс мелкий, словно боясь спугнуть осторожного зверя, и посветил на ожившую карту Советского Союза.

Я, честно говоря, и не ожидал такого эффекта от зелья, вытащенного из книги. Даже описать сложно то, что я увидел — передо мной лежала целая страна, но уменьшенная до размеров настенной карты. Холодные льды Арктики, жаркие пустыни Азии, высокие горы Кавказа и величественные леса Сибири — всё это было у меня на чердаке и всё это жило своей, не понятной мне жизнью.

— Раз время тёмное, то пожалуй можно и артефакт из книги достать, — подал голос домовой, — Ты как думаешь, Хозяин?

— Угу, — только и смог я вымолвить, не отводя взгляда от карты и рассматривая в свете Гошиного фонарика, как в районе Тихого океана зарождается самый настоящий миниатюрный шторм.

Доставанием артефакта и последующим его уменьшением решили заниматься в гараже. Тем более, что уменьшающий прибор давно проверен, настроен и ждёт там своего часа. Домовой зашёл в дом за книгой, а я всё ещё находясь под впечатлением от увиденного, уселся во дворе и закурил.

— Гоша, ты уверен, что своими манипуляциями мы сами не активируем магию артефакта? — спросил я у мелкого, когда он вышел во двор, — Я не трус, но я боюсь.

— А что, лучше будет, когда пятилетний ребёнок, только что научившийся читать по слогам "Мама мыла раму" приведёт в этот мир какого-нибудь монстра? — как всегда разумно заметил мелкий, — Не переживай, нормально всё будет. Мы же всего лишь собираемся уменьшить артефакт, а не вывешивать его на солнце.

В свете отнятого у домового фонарика я вчитывался в уже знакомый мне текст. Вот маг создал артефакт и держит в руке сферу, размером меньше бильярдного шара, переливающуюся всеми алфавитами мира.

Протянул руку сквозь текст книги, взялся за шар и как слепой ощущает шрифт Брайля, так и я почувствовал прикосновение ко всем известным и неизвестным буквам мира. Нет, это не было нечто магическое, просто я чувствовал это всё физически. Ну, может ещё моя фантазия за меня ещё что-то додумала.

Через десять минут, артефакт, уменьшенный до размера вишневой косточки, после произнесённого мной величайшего заклинания "Брат найди Брата" упал на город Краснодар.

— Гоша, — посмотрел я наопешившего миньона, — тебе не кажется, что нам придётся теперь карту Краснодара создавать?

— Фигня какая, — как ни в чём не бывало, ответил домовой, — главное метод работает, а карты мы какие угодно наделаем.

* * *

Я все время сравниваю мир социализма и тот, свой, откуда я прибыл. Да, я согласен с тем, что мои оценки зачастую крайне субъективные. Так я и сам субъект. Какая может быть объективность, если я все воспринимаю через себя, любимого. Скажем так, сложилась сейчас ситуация. Вроде вот совсем недавно у меня было три интересные девушки. А теперь ни одной. И что? Это социализму мне минус поставить, или себе? Вроде я все делал, как всегда.

Уточняю, как всегда, но там у себя. И нормально пролазило. Иногда отношение месяцами длились, никого не напрягая. А тут… "Мы быстро встретились и быстро разошлись".

— Интересно, я сам это придумал, — вполголоса сказал я, глядя на пустеющую бутылку дорогущего коньяка.

Угу, вот так. Сижу в одиночестве у себя дома, и надираюсь, как последний алкаш. Нет, как первый… У последних не может быть коньяка такой стоимости. Я, собственно, из-за ценника на него и позарился, понимая, что за деньги я такой никогда покупать не стану. Не настолько я тонкий ценитель, чтобы на вкус отличить коньяк за сорок пять тысяч долларов от коньяка за три — четыре тысячи рублей из моего мира. Remy Martin’s Louis XIII Grande Champagne TrèsVieille Age Inconnu. Ёпть… И я всех их пью. Почти уже выпил весь этот набор пафосных звуков. Нормально вроде так заходит. Надо будет надёргать себе про запас ещё таких же Луисиков, и спрятать подальше, от соблазна.

Не для того меня в социализм отправили, чтобы я тут элитнейшими коньяками себе печень убивал. Хотя, если порассуждать про социализм, то не согласен я с ним. Я бы, ик… запросто все проблемы решил, ик… Чёртов коньяк. Икательный какой-то, точно пара ноликов в цене лишняя. Короче, не теми путями товарищи к коммунизму идут. Чего-то там кто-то строит, типа всё и для всех… Господи, какая мура. Пусть каждый построит коммунизм сам себе. Как я делаю. Это просто и понятно, и для этого не надо сотни тысяч начальников. Кто построил сам себе коммунизм, тот коммунист, кто не построил, тот сука, а не коммунист, ик… Да, блин. Что за икота с этого коньяка. Не, я спать..

Глава 12

— Смотри, Гоша, какое интересное зелье, — пихнул я локтем сидящего рядом на диване мелкого, — Выпьешь и начинаешь понимать язык животных.

— Тебе в Москве на Цветном бульваре должность дрессировщика предложили? — оторвав взгляд от своего ноутбука, ответил домовой, — Или с людьми уже не о чем поговорить?

— Ну, интересно же знать о чём говорят животные.

— Какие животные? Соседский кот что ли? — вернулся к чтению малой, — Я тебе и так скажу, что у него на уме одни кошки, да как бы у хозяев валерьянки выцыганить. Он мне скоро мозг вынесет рассказами о том, как хозяйку чуть не до инфаркта доводит, а та потом валерьяной отпаивается. Ну и ему пара капель на хлебушке перепадает.

— Погоди-ка, ты что, язык животных понимаешь?

— Конечно, понимаю.

— А что ж ты раньше молчал? — не выдержал я и, положив руку на макушку Гоши, повернул его голову в свою сторону, — Какого ляда мы тогда около Золотой Рыбки танцы с бубнами устраивали?

— Как бы я её понял, если она молчала? Ты же не дельфина из книги вытащил, а рыбу. Где ты говорящих рыб видел? — убрал Гоша со своей головы мою руку и вновь уставился в экран компьютера.

— И всё равно, — пробубнил я, тоже вернувшись к чтению, — Чего ты мне раньше не сказал-то?

— Так ты и не спрашивал.

Целый час уже сидим с Гошей и выискиваем разные зелья да полезные фантастические вещи. Началось всё с того, что я утром после коньяка кое-как дошёл до сеней, чтобы открыть дверь связисту. Принесла его нелегкая телефон мне ставить, а у меня глаза в кучу, морда мятая и перегаром за версту разит. Если б не за руль, то я бы рассолом обошёлся, но добираться с пересадками до Новочебоксарска, да ещё с гитарой, никакого желания не было. Вот и пришлось воспользоваться магическим антипохмелином.

Хотел ещё для Сани магическую настойку из книги про эльфов вытащить, чтобы выздоровел быстрее. Ну, не хочу я вместо него глотку драть, но тут Гоша вмешался:

— Хозяин, ерундой не занимайся. Вдруг твой приятель после микстуры в эльфа превратится или в козлёночка. Как ты ему объяснишь, отчего у него уши, как у осла стали и хвост с рогами вырос? Запарь ему "Терафлю" и пусть пьет. Скажешь, что тебе тётка из Саратова травяной сбор дала.

— А если "Терафлю" не поможет? — задумался я над словами домового.

— Чего это не поможет? Это тебе, с детства напичканному антибиотиками, может и не будет от него проку, а здешнему аборигену он точно на пользу пойдёт. Сам же говорил, что в аптеках здесь кроме зелёнки, мази Вишневского и копеечных таблеток от кашля больше ничего нет. Значит и у Саши организм не избалован сильными лекарствами из будущего.

Прав Гоша, не поспоришь. Не велик здесь выбор лекарств. Заходил я как-то раз в аптеку, когда в машину надумал аптечку собрать. Санёк свою мне не оставил, вот и пришлось покупать местные медикаменты, да перевязочный материал. Анальгин, аспирин, левомицетин, активированный уголь — это есть, но когда я про бромгексин спросил, провизор посмотрела на меня, как на инопланетянина и предложила таблетки от кашля за одну копейку.

— Вот еще жидкость ценная, — вчитывался я в текст с экрана своего ноутбука, — после приёма появляется способность видеть в темноте.

Гоша пробежался взглядом по экрану, сорвался с дивана и принёс файл с вложенными листами:

— Я читал то, что ты мне показал. Только у него побочный эффект есть — если выпьешь зелье, то это на всю жизнь. Хорошо, что напомнил. Почитай первую страницу там, где маркером выделено, — он протянул мне три листа, сшитые канцелярским степлером.

По тексту старый артефактор имел свою лавку, в которой продавал различные магические вещи, сделанные своими руками. Гоша не стал заострять внимание на многочисленных предметах, находящихся в лавке чудес, а выделил очки, которые носил волшебник. Магические линзы исправляли зрение старика, наделяли ночным зрением и самое главное — артефактор в очках мог видеть любые магические проявления. Я даже знаю, где и у кого я видел описанные очки. В них на меня смотрел Юрий Сергеевич Разумов с экрана, когда позвонил из моего мира.

Я, не раздумывая протянул руку сквозь текст, снял с носа старого артефактора волшебные очки и, вытащив их в реальность, напялил на себя.

Да уж, поторопился я с очками. Нужно было сначала хотя бы через одно стекло посмотреть на окружающую обстановку, чтобы не так рябило в глазах. Мебель, пол, стены и даже мы с Гошей покрылись мельчайшими разноцветными блёстками. Единственное, чего не коснулась такая необычная окраска — это потолок. Я так понимаю, что это из-за того что до него у нас с домовым руки не дошли.

Протянул домовому очки, чтобы тот смог оценить приобретение. Мелкий аккуратно взялся за дужки, посмотрел через линзы по сторонам, и с умильной улыбкой на губах вынес заключение:

— Ты теперь любую магию за версту увидишь, если она здесь появится. И ездить ночью можешь, не включая фары.

— Главное, я теперь с ними артефакт смогу найти. Причём, хоть днём, хоть ночью, — оценил я новое приобретение.

— Угу, — кивнул Гоша, — И это тоже. Хорошая вещь. С тебя пачка "Доширака".

— За что? — возмутился я столь открытому вымогательству, — Я же сам эти очки достал из текста.

— А кто тебе этот текст на блюдечке с голубой каёмочкой подал?

— Уговорил, — согласился я с замечанием мелкого вымогателя, — Только хрумкай его в огороде и проветрись потом.

* * *

В моем доме есть радиоточка. Есть ли кто не знает, это такая небольшая розеточка на стене, к который подключается абонентский громкоговоритель. Это не я такое название придумал. Я его купил. Угу, динамик с ручкой громкости в пластмассовом корпусе. Нашлась у меня розеточка на кухне, а надпись "Для радио" подсказала, что туда нужно втыкать. Теперь наслаждаюсь вещанием, за восемьдесят копеек в месяц.

— Умм-ца, ту-дум-дум-дум ту— у-умца, — с оттяжкой пропел я, выстукивая по столу пальцами и ладонями, и щурясь.

Радио слушаю. Местное. Чувашскую народную музыку.

Голимая Энигма. Может не Энигма, но стиль энигматик сюда прямо просится.

— Хозяин, у нас всё в порядке? — тактично поинтересовался Гоша, приоткрыв дверку антресолей, и с опаской высовывая из-за неё один глаз и нос.

— Гоша, как тебе тема? — мотнул я головой на надрывающийся чахлый динамик, выкрученный на полную.

— Чувашская народная музыка? Не, не моё, — осторожно начал спускаться вниз домовёнок, поняв, что опасность миновала, и я не сошёл с ума.

— Ни хрена-то ты в фольклоре не рубишь. Её так обыграть можно, что просто бомба получится.

— Сильно бахнет? — притормозил домовой, поглядывая обратно на антресоль.

— Нормуль. Не хуже, чем любой крутой энигматик.

— Энигматик — задал домовёнок голосовой вопрос поисковой системе, и спустя минуту, облегчённо выдохнул, — Ну-у, это не так страшно.

— Думаешь? — как можно ласковей поинтересовался я, и это меня сгубило.

Гоша тут же почуял неладное.

— Хозяин, ты же сам этим заниматься будешь?

Ну, вот. Что я говорил.

— Гоша, ты же знаешь, что такое оптовые скидки? — начал я на всякий случай издалека.

— Это когда тебе показывают зачёркнутые цены, которые неделю назад специально под акцию в полтора раза больше нарисовали?

— Нет, это распродажа. А цена на опт существенно отличается от розницы. К примеру, я попросил тебя перерисовать ноты песни. Когда это одна песня, то ты свой "Доширак" за неё вправе потребовать. Но когда я тебе дам много нот — это уже опт. И тут должна быть скидка. Серьёзная скидка. Ты не подумай, что мне "Доширак" жалко. Но, во-первых он воняет, а во-вторых, мне тебя жалко терять. А нот много.

— Три "Доширака" в день, и ручка — самописка с тебя, — тут же выдал домовёнок, всем своим видом изображая из себя неприступную Брестскую крепость.

— А что у нас за самописка? — с подозрением глянул я на алчного потребителя химозной продукции.

— Я тебе текст дам, а ты тащи. Потом разберёмся, — вильнул взглядом мелкий нахал, уже начав давиться слюной, — Что там за ноты у тебя появились?

— Ещё не появились, но уже вот-вот, — не стал я посвящать Гошу в таинство рождения музыки.

Там только начни говорить, и дня не хватит. А в итоге всё равно он ничего не поймёт. Этим жить надо. А мне ноты потом вручную перерисовывать, которые с компа программа выдаст. Нет в этом мире пока принтеров. Ноты руками пишут. Как и всё остальное, млин.

Похихикали над проблемой?

Зря.

Не хочу никого огорчать, но ноты тут положено писать тушью. Тот, кто сталкивался с этой омерзительной жидкостью, меня поймёт. У меня слов не хватает, чтобы выразить всё своё отношение к туши, к тому, кто её придумал, и ко всему, что с ней связано.

Короче. Тушь. Большая проблема. Кто ей чертил чертежи, меня сейчас понимает.

Странного вида ручку я Гоше выдал, а сам помчался на квартиру. Зацепила меня тема фольклора не на шутку.

У меня бывает такое. Иногда что-нибудь, как втемяшится, и всё остальное побоку.

Час. Целый час я потерял, пытаясь найти подходящий звук флейты, перебирая все доступные сэмплы.

Японская флейта. Называется "Сякухати". Похоже на Энигму, даже в первом слое. Вторым слоем найденный звук подработал под себя.

У меня она звучит мягче, и электронной синтетики меньше, чем у австралийцев. Ещё и бухающую бочку, синхронизированную с бас — гитарой, я тоже слегка по громкости прибрал.

Тут у одного из сотни, если не меньше, есть такая акустика, которая низы нормально держит, а у остальных вместо низких частот слышен откровенный пердёж. Это самое приличное слово, которое у меня такой звук вызывает, после того, как я его услышал.

Объясню проще. То, что в моём времени записывали специально для парней, которым нужен был сабфувер, такой, чтобы в машине стёкла выпрыгивали, тут не взлетит.

Всё на порядок проще и скромней.

Такое впечатление, что всё подогнано под то, чтобы моя радиоточка, этот убогий ящик с не менее убогим овальным одноваттным динамиком, были в силах воспроизвести то, что в этом мире считают музыкой.

Со звуком всё плохо. Порошковое молоко. Да нет. Всё гораздо хуже. Подкрашенная молоком водичка вместо музыки льётся из радиоточек и из лакированных ящиков телевизоров.

Как бы то ни было, а за четыре часа я накатал три вещи по четыре минуты звучания каждая. Очень красивые и мелодичные. До сих пор я ничего похожего не писал. Для меня это не просто результат, а результатище.

Никогда я ещё так плодотворно не работал. И я думаю, в этом не местный воздух виноват. Я здесь себя чувствую востребованным. Просто физически ощущаю, что моя музыка нужна этим людям. Они её даже слушают по-другому, чем там, у нас.

Да о чём говорить, если "Утреннюю почту", которую здесь смотрят по воскресным дням, многие воспринимают, как маленький праздник и к её просмотру зачастую готовят стол под чаепитие, а то и соседей приглашают.

Ещё две мелодии пришлось оставить, записав только тему. Вспомнил, что мне на "Мосфильм" нужно позвонить.

Так уж получилось, что первым абонентом, которому я позвонил с установленного в доме телефона, стал главреж с Мосфильма:

— Ты куда пропал? — чуть ли не матом ругалась телефонная трубка голосом Дмитрия Николаевича, — Тебя корочки члена Союза Композиторов в секретариате уже второй день ждут. У меня ассистент места не находит — всё тебя с нотами ждёт, чтобы твою музыку через ВААП провести. В ресторане банкетный зал на завтра заказан, чтобы отметить сдачу фильма.

— Так всё-таки приняли фильм? — вычленил я самое главное из всего услышанного, — Поздравляю. От меня что-то требуется?

— Присутствие твоё требуется, — не успокаивался главреж, — Сегодня ещё желательно, а завтра уже обязательно. Валера, ещё такое дело, — продолжил Дмитрий Николаевич, — Нам серию фильмов утвердили, только музыку для следующего фильма попросили поспокойнее написать. Собственно у нас там и сюжет больше со съёмками из космоса связан. Я твою кассету всю переслушал, но пока ничего не подходит. Слишком всё динамично у тебя, а нам бы медляк больше зашёл.

— Есть у меня медляк. Завтра привезу, — почти прокричал я в трубку, пытаясь пробиться сквозь шорохи и шумы связи, — Утром у проходной Мосфильма, как штык буду, — пообещал я, — Кроме нот больше ничего не нужно?

— Было бы не плохо, если б ты на банкет чувашского пива привёз, — снизил обороты режиссёр, — Уж очень оно у вас вкусное. Довелось мне как-то раз его попробовать. Ну и в ВААП, чтобы за день всё сделать, а не как обычно за неделю, неплохо бы зайти с парой флаконов французской парфюмерии. Да только где ты её у себя в Чувашии возьмёшь. Придётся здесь что-то придумывать.

— Двадцать литров пива хватит? — решил я уточнить количество напитка.

Я, конечно, могу такое же количество "Шанель № 5" привезти, но не думаю, что кто-то оценит его вкусовые качества.

— У нас тут вообще-то жара стоит, — дипломатично пожаловался Дмитрий Николаевич.

Можно подумать, что я могу как-то на погоду влиять. Я умею только вещи доставать, а по поводу туч, грома и молнии — это не ко мне. Тем не менее, намёк я понял, просто вместо двух десятилитровых пластиковых канистр придётся везти четыре. Как бы мне ещё для них багажник машины охладить. Нужно будет Гошу озадачить, наверняка у него в каталоге есть описание какого-нибудь магического сундука-холодильника.

Оформление очередной командировки прошло на удивление быстро. Когда директор ДК узнал, что у него в подчинении появился целый член Союза Композиторов, который на личной машине собирается ехать в Москву, он чуть ли не за воротник потащил меня в бухгалтерию. Не знаю, по какой статье главбух проведёт талоны на бензин, но горючкой я теперь обеспечен до Москвы и обратно.

* * *

Очки, что я достал из книги с подачи Гоши, за рулём оказались очень кстати. В них я не только отлично видел дорогу, они ещё хорошо защищали от слепящего света встречных машин. Правда приходилось мириться с мерцающими блестками на магнитоле, дверных динамиках и передних сидениях, но я к этому как-то быстро привык.

Вопрос с пивом помог решить директор ДК. Когда он узнал, что на меня возложена честь попотчевать в Москве гостей премьеры фильма чувашским пивом, уселся за стол и начал крутить диск телефона. Через десять минут переговоров, порой переходящих на мат, мне было велено немедленно ехать на Чебоксарский пивзавод, где меня должен был ждать главный технолог этого предприятия.

В общем, собрали меня в Москву, как в моё время на "Поле чудес" игроков всем миром отправляют. Мало того, что две двадцатилитровые алюминиевые фляги свежего пива в багажник загрузили, так ещё и десяток балыка из жереха дали. Мы потом с Гошей всё это добро упаковали в три фантастических спальных мешка с регулировкой температуры отминус двадцати до плюс пятидесяти. Без пол-литра и не поймёшь — на вид обычные ватные спальники, что здесь для туристов продаются, а на самом деле то ли холодильники, то ли инкубаторы.

Дорогу в Москву я скоро наизусть выучу. Ну, по крайней мере, самые большие ямы на ней. Так что долетел до столицы я быстро и до прихода Дмитрия Николаевича на Мосфильм, успел около проходной покемарить и перекусить бутербродами.

— Представляешь, какое нам благодарственное письмо космонавты накатали? — после приветствия спросил режиссёр, — Хоть сейчас в Кремль за орденом иди.

— Дмитрий Николаевич, Вы же меня знаете, я парень простой, — потупив взгляд, потёр я носком туфли асфальт перед проходной и шмыгнул носом для пущей убедительности, — Мне и медали хватит.

— Хех, — крякнул главреж, — От скромности ты точно не умрёшь. В принципе в наше время так и надо. Ты всё привёз?

— Вы о нотах или о пиве? — уточнил я, — Вроде ничего не забыл. Даже кассету с новой музыкой взял, как и обещал. Вот только фотографий для СК у меня нет, чёрт их знает, какие они там нужны.

— Ерунда, — отмахнулся Дмитрий Николаевич, — Сейчас у нас на студии тебя сфотографируем, так что пока с моим ассистентом будете для представительниц ВААП презент искать, фотографии уже готовы будут.

— Я в этом деле, конечно, новичок, но может то, что у меня в машине лежит, поможет найти общий язык в Агентстве? — кивнул я в сторону своей Тройки.

— Ну, пойдём, посмотрим, что ты приготовил, — скептически заявил главреж.

— Это у вас в Чувашии на каждом углу продают? — спросил Дмитрий Николаевич, когда посмотрел на содержимое большого черного пакета, лежащего на переднем сидении.

— Взял по случаю, — пожал я плечами, — Мало?

— Хм, тебе за это не то, что в течение дня всё оформят, — прикрыл пакет режиссёр и высунул голову из салона, — После того, как корочки покажешь, ты и покурить не успеешь, как всё сделают.

"Шанель № 5" конечно считается классикой, но, на мой взгляд, "Опиум" от Ив Сен Лорана то же не плох. Четыре коробки с этим парфюмом я и привёз в Москву.

— Дмитрий Николаевич, а что с пивом-то делать? — окликнул я отошедшего от машины режиссёра, нервно чиркающего спичкой и безуспешно пытающегося прикурить папиросу. Видимо женская парфюмерия на него не очень хорошо влияет, — Его бы в холодок, а то оно у меня всю дорогу в спальных мешках ехало.

— А сколько пива? — щурясь от табачного дыма, спросил главреж.

— Две фляги по двадцать литров. Да ещё жерехов хвостов десять.

Вот после этого мужика и прорвало. Он сначала пополам сломался, а затем аж на корточки присел, и порой всхлипывал, сотрясаясь в беззвучном смехе.

— Валера, чего я о тебе ещё не знаю? — вытирая в уголках глаз навернувшиеся слёзы, вставая, спросил Дмитрий Николаевич, — Сначала ты мне показываешь духи, которые и в Париже-то не везде купишь. Потом заявляешь, что у тебя в багажнике в спальниках пиво и рыба. Сколько ты говоришь его у тебя? Сорок литров? — безуспешно пытаясь сделать серьёзное лицо, продолжил режиссёр, — Тебе не только музыку, тебе ещё сценарии для комедий нужно писать. Хочешь, я тебя с Эльдаром Рязановым познакомлю. Снимете с ним какую-нибудь комедию абсурда.

— А ему моя музыка понравится? — на всякий случай поинтересовался я.

— Не знаю, — посерьёзнел Дмитрий Николаевич, — покажешь и спросишь. Хотя нет, у Рязанова обычно Петров композитор.

От раздумий режиссёра спас его ассистент, появившийся на проходной. Ему-то меня и сплавил Дмитрий Николаевич, умчавшись по делам. Правда, при этом, не забыв взять завернутый в вафельное полотенце и перетянутый капроновой верёвкой балык.

Я уже говорил, что на Мосфильме работают профессионалы? Это относится и к тем, о которых в титрах фильма написано "Ассистент режиссёра". Представившись Сергеем, сорокалетний мужчина за пару минут оформил пропуск на Мосфильм, где мне за четверть часа сделали фотографии для СК. Когда он узнал, что у меня нет сберкнижки, мы помчались в ближайшую Сберкассу.

— А зачем мне сберкнижка? — поинтересовался я по дороге у ассистента.

— Чудак, — ухмыльнулся Сергей, — Тебе авторские куда прикажешь перечислять? На деревню дедушке? В Агентстве номер счёта в Сбербанке потребуют. Вот книжку и покажешь.

Благодаря тому же Сергею красную корочку члена Союза Композиторов я получил быстрее, чем мне открыли счёт в сберкассе. Откуда он знал, на какой этаж, по каким коридорам и в какую дверь зайти в этом лабиринте, для меня осталось загадкой. Просто сложилось впечатление, что он в этом здании вырос.

Примерно то же самое произошло и в Агентстве. После того как в одном из кабинетов я выложил на стол папку с нотами, Сергей отнял у меня свежие корочки члена СК, паспорт и новую сберкнижку и почти силком выставил за дверь. Наверняка обсуждал с худой высокой женщиной в деловом костюме, что осталась с ним наедине, кто больше всего нуждается во французских духах.

Дмитрий Николаевич, кстати, оказался не прав — покурить я на улице успел, но только половину сигареты. Из дверей Агентства выбежал всё тот же Сергей и чуть не за ухо потащил меня обратно к тётке, с которой он "пилил" мой парфюм. Я расписался в договоре, согласно которому Агентство обязуется защищать мои интересы по всему миру и тут же узнал о том, что в Чебоксарах есть представитель ВААП, которому в дальнейшем я смогу сдавать ноты и получать заключение комиссии.

Если кто-то не понял, то именно так это и делается. Сначала представителю ВААП сдаётся произведение, которое рассматривает специальная комиссия с участием экспертов, и лишь минимум через неделю выносится заключение об исключительности и уникальности творения.

Так что, когда читаете, как какой-то попаданец наподобие меня в течение трёх минут регистрирует авторские права на украденные песни или книги — не верьте. Это не так работает. Дураков в Агентстве не держат, судебные тяжбы из-за плагиата никому не нужны. ВААП обязательно проверит творение на оригинальность, а на это уйдёт много времени, поскольку интернет появится ещё не скоро.

В моём случае помогло то, что музыку по просьбе важных людей заранее прослушали и признали, что в ней нет заимствования из ранее созданных произведений. Ноты, переписанные Гошей, понадобились, чтобы на них поставить дату регистрации, в случае, если кто-то надумает выдать мою музыку за свою. Ну, а духи нужны были как знак признательности тем людям, что вошли в положение и не устроили карусель с документами на неопределённый срок.

— Куда дальше? — спросил я у Сергея, когда мы, выйдя из дверей Агентства направились к моей машине.

— А поехали к нам на студию, — предложил мужчина, — Тебе вздремнуть пару часиков нужно, а то ещё захрапишь в зале. Одежда на вечер я смотрю у тебя наготове, — кивнул Сергей на висящий на плечиках за водительским сидением костюм и белоснежную рубашку, — Поспишь, сполоснёшься и человеком станешь.

— Ну, если ты диван и душ обещаешь, то почему бы и нет, — согласился я ассистентом и порулил в сторону Мосфильма, — Только балык свой не забудь из багажника забрать.

Оставил я для Сергея самую крупную рыбину, когда мы пиво в ресторан завезли перед поездкой в Союз Композиторов. Словно чувствовал, что он мне сегодня и нянькой, и тараном, и ангелом-хранителем в одном лице станет.

Понятное дело, что премьера документального фильма обставляется без той помпы, как это принято для художественныхполнометражек. Но фильм у нас очень необычный получился. Многим, а особенно космонавтам, он пришёлся по душе. Оттого и решили в руководстве, что премьера нужна. Пусть скромная и кулуарно отмеченная в Центральном Доме Кино, что на Васильевской, но премьера.

За десять минут до начала показа нашей короткометражки я уселся в центре зала мест на пятьсот. Специально выбрал это место, чтобы послушать, какой будет звук в большом помещении. Не обращая ни никого внимания, во время сеанса прикрыл глаза, и, пытаясь отстраниться от голоса диктора, вслушивался в свою музыку. Очнулся, когда в зале свет зажегся, и люди вокруг начали вставать с мест, чтобы поаплодировать.

Я не боюсь сцены и публики, но одно дело слышать рёв молодёжи, которая пришла в клуб на твоё выступление, и совсем другое получать аплодисменты в свою честь от взрослых и солидных людей, многие из которых на груди по праву имеют Звёзды Героя Советского Союза и прочие ордена и медали. Честно скажу — приятные ощущения. Удостоился я такой чести, когда Николаев вызывал на сцену поименно всех причастных к созданию короткометражки, представив меня молодым композитором, создавшим такую необычную музыку к фильму.

На всеобщей волне возбуждения, царившей после премьеры, я и не заметил как оказался в зале ресторана, что был в этом же здании на четвертом этаже.

— Пиво ты привёз? — спросил меня Николаев, после того, как за столом отзвучали многочисленные тосты за союз советского кинематографа и космонавтики, и все решили размять ноги, — Молодец. Кстати, поздравляю с вступлением в Союз Композиторов. Нужное дело. Без него труднее получить признание.

Слушаю земляка и не понимаю. Вроде коммунист и дважды Герой Союза, а в словах реальная крамола проскальзывает. Я это ещё в первую встречу заметил, когда он парторгу Химпрома на руководящую линию партии указывал. Николаев и тогда коммуниста троллил. По крайней мере, я слова Андрияна Григорьевича так воспринял. Получается, что не у всех коммунистические лозунги, возведённые в догмат, висят как шоры у лошади, чтобы она не видела, что вокруг происходит.

— Каковы творческие планы? — поинтересовался космонавт, после моей благодарности за поздравления, — Для скрипки ничего не планируешь писать?

— Есть несколько идей, — неопределенно ответил я, поняв, откуда ветер дует. Лине солидный репертуар нужен, а сама она после бегства с Мосфильма в Звёздный Городок под ручку с Николаевым ко мне подойти боится. Знает кошка, чью сметану съела, вот и заслала космонавта в качестве парламентёра.

— По приезду домой по возможности наведайся к Фёдору Семёновичу Васильеву, — продолжил Николаев, — Это председатель правления СК Чувашии. Тебе с ним всё равно контактировать придётся. Его в пединституте проще всего найти, он там кафедру на музыкально-педагогическом отделении возглавляет. Если какие-то творческие вопросы возникнут — поможет. Ну и ко мне не стесняйся обращаться, если нужно будет.

Мне осталось только благодарно кивнуть, давая понять, что слова услышаны и приняты во внимание. Не хилую руку помощи мне сейчас Николаев предложил. Можно сказать лапищу, которая может решить практически любой вопрос одним телефонным звонком.

Банкет шёл своим чередом. От выпитого голоса стали громче и веселее и, как это обычно бывает в больших компаниях за столом стали образовываться небольшие группы по интересам. Кто-то громко что-то обсуждал. Кто-то что-то кому-то доказывал, оживлённо жестикулируя при этом. Кто-то и вовсе пел частушки под дружный смех соседей. А я стоял и смотрел на этот небольшой праздник.

— Что тут у вас? — поинтересовался полный мужик, пытаясь отодвинуть меня от прохода, где я пристроился покурить около урны.

— Пиво, чувашское, нефильтрованное, — выдал я ему рецепт удавшегося банкета.

— Ещё осталось? — вполне искренне поинтересовался он, и только тут я его узнал. Эльдар Рязанов.

— Для Вас найдётся, — смерил я взглядом пивной животик режиссёра.

* * *

О том, что сегодня в филармонии что-то происходит, было понятно издалека. Все места, пригодные для стоянки, были заняты разнообразными транспортными средствами, в основном автобусами. На широкой лестнице, ведущей к главному входу, пестрели яркие группы детей, над которыми кудахтали взрослые. По одежде было понятно, что на смотр художественной самодеятельности прибыли детские хоровые и танцевальные коллективы.

Соорудив извыданный мне картонки пропуска и булавки подобие бейджика, я прошел внутрь здания. Давненько стены филармонии не видели такой вакханалии. Сотни выступающих, и из них больше половины дети. Через открытые двери гримёрок видно, что столпотворение там стоит жуткое.

— Валер, ты представляешь, нам всего две песни оставили! — подлетел Саня откуда-то сбоку, пока я старательно обходил группу юных танцовщиц, отчего-то задумавших размяться прямо в коридоре.

— Привет, Сань. Вроде ты раньше говорил, что все четыре песни утвердили? — поинтересовался я чисто из вежливости.

Признаться, новость меня скорее порадовала, чем огорчила. Я не большой любитель перепевать чужие песни. К тому же, своими глазами увидев, с кем нам предстоит соревноваться, я впервые в жизни почувствовал себя старым.

— Говорят, завтра зал потребовался под внеочередную партконференцию, поэтому вместо двух дней весь смотр сегодня за день проведут.

— Партии виднее, — дипломатично отозвался я, — Мы во сколько выступаем?

— Часа через полтора, вроде. Там сейчас все списки перекраивают. Минут через десять точно скажу.

— Я тогда в зал пойду. Посмотрю на юные таланты, — заглянул я в двери выделенной нам комнаты, где собрались все те, кто сегодня выступает от нашего ДК.

К такому решению меня подтолкнул колючий взгляд Насти. Странно, вчера я её во Дворце видел. Даже поздоровалась вполне приветливо. Наверное всё-таки стоило остановиться и парой слов с ней перекинуться, а не пробегать мимо. Или хотя бы объяснить, что трое человек ждут, когда я звукооператорскую освобожу, а я, как назло, запись в машине оставил и за ней бегал. В общем, некрасиво получилось, и её взгляд, я скорее всего заслужил.

Прослушав выступление детского хора и посмотрев на народный танец в исполнении какого-то сельского ансамбля свистопляски, я заскучал и уже собрался было уходить, как на сцену вышла ОНА.

Девушка с флейтой.

Я замер, не спуская с неё глаз. Мозг иногда включался и в эти моменты я пытался понять, что меня так впечатлило. Обычное простенькое фиолетовое платье на бретельках, оставившее открытыми плечи и воистину лебединую шею. Аккуратно забранные назад волосы. Лицо. Оно одухотворённое. Если бы не это, то оно вполне обычное. Разве что глаза выразительные и носик — курносик милый, ну и губы чуть полноватые, зовущие.

Где-то на втором плане рассаживались скрипачки и парень с виолончелью, а я любовался каждым движением флейтистки. Просто магия движения. Каждый жест, каждый поворот головы, изгиб шеи. Волнуется, трепещет и заставляет дышать в такт с собой.

Опомнился я, когда зазвучала музыка.

Всегда, когда я слышу чьё-то исполнение у меня в голове включается музыкальный калькулятор, раскладывающий то, что я слышу на отдельные партии, и оценивающий их.

Музыка звучала сухо и академично. Откровенно не хватало звука. Набитый и чуть шумный зал лишил скрипки "воздуха" и заглушил шумовым фоном те нюансы, которые пытались донести музыканты до слушателя.

Очень похоже на то, что музыку слушают только члены жюри и я. Остальные скучают, а дети, которых в зале очень много, заняты своими делами и перешёптываниями. Симфонической музыкой народ закормили. Она повсюду. По крайней мере я у себя за месяц столько классики не слышал, сколько тут иногда за день перепадает. Нет, на любителя оно может быть и хорошо, но я не люблю симфонии.

Иногда люди боятся вслух признаться, что им не нравится симфоническая музыка или классическая литература. Отчего-то бытует мнение, что для образа интеллигентного человека это важно. А я простой парень, и к симфониям отношусь ничуть не лучше, чем к военным маршам и оперетте. Ага, и Толстого с Достоевским не люблю. И как мне дальше жить? Да, наверное, так же, как и раньше. Со своими предпочтениями, которые я не собираюсь подстраивать под кем-то установленные штампы. Слушать под настроение AC/DC, вкусный джаз или рэп, читать книги современников, а труды классиков марксизма — ленинизма использовать вместо груза, когда линолеум нужно чем-то придавить, чтобы отлежался. Ага, досталась мне по наследству пара стопок этого чтива, перетянутые бечёвкой. Я уж и соседям их предлагал, но никто так и не покусился на "нетленку". Даже не представляю, как они без пошагового руководства собираются из социализма в коммунизм перебираться. Ладно я, я его сам себе построить собрался, а им как всем колхозом переезжать.

Угу. Дошутился. Не заметил, как музыканты откланялись и со сцены уходят.

А я изменился. Раньше я бы никогда не кинулся вслед за незнакомой девушкой, зато теперь помчался без тени сомнения. Но не всегда удача сопутствует смелым и решительным. Пока я пробирался за сцену, музыканты словно растворились в толпе других участников смотра, готовящихся к выступлениям. Минут десять я метался по коридорам, нескромно заглядывая во все приоткрытые двери.

— Валера, — услышал я откуда-то из-за спины голос нашего ударника, — Давай бегом в гримёрку переодеваться, нам через десять минут на сцену выходить.

За время нашего выступления я успел не раз осмотреть зал, но свою флейтистку так и не увидел.

В своём времени я бы решил, что не судьба, и махнул рукой, но здесь я не тот, каким сам себя знаю. У меня откуда-то появилось упорство и желание переупрямить судьбу. Из филармонии я в тот день ушёл не раньше, чем узнал, что флейтистка с квартетом выступала от педагогического института.

* * *

— Хозяин, а что будет после того как ты артефакт найдёшь? — спросил Гоша и отправил в рот очередную ложку сгущённого молока.

— В смысле? — не понял я вопроса, поскольку алгоритм действий давно расписан и домовой его прекрасно знает, — Уберу сферу в текст, сожгу бумагу и забуду всё, как страшный сон.

— Не включай дурака, — вылизав дочиста ложку и положив её на стол, скрестил сладкоежка руки на груди, — Ты прекрасно понял, о чём речь. Что после всего этого будешь делать? Вернешься в свой мир?

Сколько раз сам себе задавал этот вопрос, но впервые мне его озвучил кто-то другой. Я подошёл к креслу, в котором сидел малой и присел на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне. Затем положил руки на колени домового и тихо ответил:

— Гоша, я не знаю, что будет дальше. Помнишь, я рассказывал тебе о том, что есть возможность вернуться в мой мир, но без гарантии, что я останусь либромантом? Так вот — я не хочу в тот мир. Не потому что он злой и плохой, а я могу остаться без магии. Вовсе не поэтому. По большому счёту тут то же не сахар, но мне кажется, что здесь моё место, а там я себя не нашёл. М-м, не нашёл так, как здесь.

Я не верю, когда слышу или читаю, как творческая личность заявляет: "Это я создаю для себя.". Зачем тогда вообще что-то создавать, если это никто не увидит, не попробует и не пощупает? К чему этот обман? Любой человек жаждет признания и славы, в этом нет ничего плохого или постыдного, и никто меня в этом не переубедит. Художник жаждет, чтобы его картины выставлялись как можно чаще. Писатель грезит огромными тиражами своих книг, артист мечтает о толпах почитателей его таланта. Повар думает о том, как будут нахваливать его блюда, а строитель рад, когда построенным им зданием восхищаются прохожие.

Так и я хочу, чтобы моя музыка была услышана миллионами слушателей. Вот только в моём мире она затеряется на фоне тысяч новых мелодий, а здесь у меня есть реальный шанс воплотить свои стремления в жизнь. Пусть я вру на каждом шагу и пользуюсь магией, чтобы обустроить свой быт, но я знаю, что всё то, на что я способен сам, я сам и делаю. Есть у меня чувство, что здесь я порой выше планки прыгаю, которой когда-то сам себя ограничил. Вроде и свободы в СССР на порядок меньше, чем там, у нас, а я себя свободнее чувствую.

— А если твоё желание никто не будет учитывать? — также тихо спросил домовой, — Возьмут и без спроса поменяют обратно с Борисычем местами.

— Стало быть, нам нужно найти какую-то защиту от магического воздействия извне. Ты ведь мне поможешь? — взъерошил я волосы мелкого, — Да, вот ещё что хотел тебе сказать. Ты ведь читал книгу, благодаря которой появился в этом доме?

Гоша судорожно сглотнул и часто-часто закивал. Я бы тоже давился слюной и переживал, если б прочитал о том, что закончу свою жизнь в оцифрованном виде в виртуальном мире. Такое вот больное воображение у Автора придумавшего славного домового по имени Самогоша.

— В общем, что бы ни случилось, — продолжил я, — в книгу я тебя не верну. Пусть твоя книжная копия проживёт свою жизнь, а ты свою.

— Спасибо, — чуть слышно произнёс Гоша.

Глава 13

Увидев лицо Борисыча на экране монитора, я сначала подумал, что случайно отправил видеовызов не тому абоненту. Проверив ник вызываемого, убедился, что не ошибся и решил, что батя напялил солнцезащитные очки.

— Это кто тебя так? — начал я разговор с улыбающимся отцом, у которого вокруг обоих глаз светились лиловые синяки.

Этакие добротные двусторонние бланши, от которых у него оплыло лицо.

— Да так, — отмахнулся папа, словно фонари на лице для него дело привычное и не заслуживающее внимания, — С Витьком парой ударов обменялись.

— С каким ещё Витьком? — не понял я, — С Шурави что-ли?

Борисыч кивнул, чем ввёл меня ещё в больший ступор:

— Как так то? Он же мне обещал… Уши за каждого из вас оторву… В грудь себя пяткой стучал… Вы бухие, что ли были?

— Нет, — всё с той же довольной улыбкой на лице помотал головой батя, — В тот момент ещё трезвые. Он мне в глаз зарядил, а я ему в ухо тут же засандалил. Кстати, удачно.

— Судя по тому, что у тебя два фингала, победа досталась явно не тебе, — вполне объективно подвёл я итог.

— Не-е, второй бланш мне Светка, ну, Витина жена поставила, — щерясь от удовольствия, пояснил Борисыч, — Она у него левша, оказывается.

— А от тёти Светы тебе за что прилетело? — вот уж о чём никогда не подумал бы, так это о том, что жена Вити может кому-то по морде заехать. Это ж до какой степени нужно было её из себя вывести? — Борисыч, ты мне ничего рассказать не хочешь?

— Шурави, после Абхазии, на меня стал как-то странно смотреть и сторониться, — начал объяснять отец, — Ну, я вчера не выдержал, дождался, когда он один в своём кабинете останется, и спросил, в чём дело. Он сказал, что когда меня видит, то сразу о Грине вспоминает. Мол, всё во мне о нём напоминает и от этого тоскливо становится, да так, что сердце щемит. Кстати, это правда, что меня весь город по прозвищу Грин знал?

— Правда, — кивнул я, — А меня в твою честь Гринвичем прозвали. Но ты не отвлекайся.

— Грин и Гринвич, — мечтательно произнёс батя, — В общем, не вытерпел я. Ну, не мог я смотреть, как Витёк из-за меня мается. Сказал ему, что нас с тобой местами поменяли.

— И?

— Если мат упустить, то он ответил примерно следующее: "Урод, ты, Грин. Я лично в твой гроб гвозди забивал. Мне до такой степени хреново было, что я после твоих похорон почти год, как собака, на Луну выл. А ты сейчас свалился, как снег на голову, ходишь рядом и молчишь, как рыба в пироге. Хоть бы намекнул". Потом вылез из-за стола, обнял по-дружески и со словами: "За то, что молчал целый месяц", зарядил мне в глаз, — Борисыч потёр фингал под левым глазом, и продолжил, уже с виноватым видом, — Ну, а мой кулак ему автоматически в ухо заехал.

— Да уж, встретились два одиночества, — только и смог подытожить я, — Собственно, вы и подружились-то после того, как друг другу морды начистили. А дальше что?

— Потом появился коньяк, и мы его начали пить, а я объяснял в меру своего понимания, как так вышло, что я вместо тебя перед ним сижу, да ещё такой молодой.

Честно говоря, я думал, что Борисыч раньше Шурави расскажет правду о своём появлении, а он почти месяц молчал и разыгрывал из себя деревенского парня. Молодец, ничего не скажешь. Не понятно только, как Витя батю признал. Хотя, в наше время компьютерные системы опознавания из миллиона лиц моментально нужное находят, не смотря на пластические операции, а тут почти месяц два человека бок о бок терлись. Те, что друг друга, как облупленные раньше знали.

— А тётя Света тебе, когда успела второй бланш повесить?

— Так Витёк ей, пока ещё трезвый был, позвонил и сказал, чтобы она в гараж срочно приехала, — почесал батя фингал под другим глазом, — Вот она и нарисовала мне второй синяк, когда узнала, что к чему. Ну, и мужу за компанию в другое ухо зарядила. Ох и тяжёлая у неё рука. Я аж вместе со стулом метра два летел. Хотя, может не два, но какая разница… Светка, правда, потом всё плакала да извинялась, мол, прости кум, но ты сам виноват, нечего было молчать столько времени. Только это уже когда мы все вместе к нам в квартиру поднялись. Интересно им стало, как я живу. А может, до конца не смогли поверить в то, что я правду рассказал, и решили проверить. Кстати, а кого мы с ней крестили? Чего она меня кумом называла?

— Ты у их дочери крестный отец, — объяснил я, — Она после учебы в московском институте в столице замуж вышла. Кстати, вполне удачно. А про квартиру что тебе сказали?

— Сказали, что ремонт нужно делать, и мебель менять, — грустно вздохнул Борисыч, — А я уже к грузовикам с манипуляторами начал присматриваться. Хорошая техника, прибыльная. Грузовиков, я смотрю, тут у частников, как грязи, а машин с манипуляторами раз-два и обчёлся. Это же Клондайк. И Витя тоже сказал, что без работы с таким аппаратом не останешься.

— Конечно, — подтвердил я размышления отца, — Ты, в основном, на манипуляторах и зарабатывал. Только, что тебе мешает сделать ремонт и купить технику? Я ведь сказал, что помогу с деньгами.

— Я думал, что ты пошутил, — признался батя, — Уже начал прикидывать, как бы кредит взять дешёвый, да сколько буду должен переплатить. Подожди, а как же ты без денег будешь, когда вернёшься в этот мир?

— А кто сказал, что я вернусь? — посмотрел я на удивленное лицо на экране монитора, и вкратце описал беседу с Разумовым.

И лишь после этого рассказал о своих скромных творческих и магических успехах.

— Так что никуда я отсюда не собираюсь перемещаться, если только силком не утащат, — закончил я свой рассказ, — Тем более, что Шурави в тебе своего друга признал, хоть ты фактически ему в сыновья годишься. Ты у него теперь вообще, как за каменной стеной будешь. Кстати, Витя и тётя Света обо мне что говорили?

— Погоревали, конечно, когда поняли, что ты в Советский Союз попал, — ответил Борисыч, — Всё спрашивали, как бы тебе и чем помочь. Я их как мог, успокоил. Мол, с тобой всё отлично, но про то, что ты теперь волшебник промолчал. Хватит с них потрясений на первое время.

— Ну и пусть не знают, — согласился я, — Даже если они кому и заикнутся, что ты из параллельной реальности, им никто не поверит. А уж если ещё речь о магии заведут, то и вовсе скажут, что под старость лет с крышей перестали дружить. За то, что готовы были мне помочь, спасибо от меня передай, да вот только, это скорее я вам всем помочь могу, а не вы мне. По крайней мере, материально.

— А от тебя-то какая может быть помощь? — недоверчиво посмотрел на меня Борисыч, — Даже если золото и драгоценности начнешь тоннами доставать у себя из книг, как ты их в этот мир переправишь?

— Информация дороже любых денег, а её можно через интернет передать, — пояснил я свою мысль, — Мне достаточно в любую телекомпанию мира отправить видео и доказать, что оно из прошлого и не фейк, как из желающих получать такую инфу целая очередь выстроится. Миллионы предлагать начнут. Только тебе потом житья не будет — вычислят сразу.

— Не-е, не нужны мне такие миллионы, — помотал головой отец, — Я лучше своими руками да головой буду зарабатывать, чем потом всю жизнь прятаться от всех подряд.

* * *

Интересный макет мы с Гошей на этот раз сделали.

Не зря я целый час выискивал и распечатывал подробную карту старого Краснодара. Теперь я понимаю, что означает выражение "с высоты птичьего полёта".

Каждый дом, словно маленькая игрушка.

Железнодорожный вокзал встречает и провожает крошечные составы.

По освещённым фонарями улицам, едут немногочисленные машинки.

Даже аэропорт живёт своей жизнью, принимая и отправляя миниатюрные самолёты, которые появляются из ниоткуда и туда же пропадают после взлёта.

Вновь сушили карту на чердаке. Если мне придётся ещё подобные макеты делать, то придётся решать, куда предыдущие девать. Под крышей места не останется, а карта СССР стала твердой, как камень и свернуть её подобно ковровой дорожке точно не получится.

Устроили с домовым из светодиодных фонариков освещение, а чтобы уменьшенный артефакт не потерялся в карте, я его в кусок целлофана замотал и к нитке привязал.

Вдруг он в Краснодарское водохранилище упадёт, а там вода настоящая и не понятно, откуда берётся — мне потом как это море осушать? Клизмой откачивать? В общем, карта полезная, но мутная какая-то. Не умею я с ней обращаться, как нужно.

Думал, придётся мне, как колдуну в "Битве экстрасенсов", с маятником ходить и всё время твердить: — "Брат найди Брата", но стоило только нитку с шариком к карте поднести, как пропажа сама к себе мой самодельный "артефактоискатель" притянула.

Шарик завис над какими-то деревьями в районе водохранилища, и если б не нитка, то он так и потерялся бы среди посадок.

Второй различимый на карте ориентир под названием "Х. им. Ленина" ввёл меня в ступор.

Пришлось к современным картам за расшифровкой обращаться. Оказалось, что Х. — это не хрон, не хрень и даже не храм, как я думал вначале, а хутор.

Судя по тому, что деревья образуют аккуратные ряды, очень всё похоже на фруктовый сад, но что именно там посажено, неясно, да и не силён я в ботанике.

Специально на случай, если придётся что-то мелкое на карте рассматривать, подзорную трубу и лупу приготовил, но не помогло.

В трубу изображение размазанное, а в лупу я только то дерево разглядел, под которым артефакт находится.

Попробовал через магические очки посмотреть на карту. Можно было и не пытаться — весь макет переливается, словно его специально блестящей пудрой обсыпали.

Запечатлел миниатюру на фотоаппарат. Распечатаю потом для себя план местности, чтобы в дальнейшем не блуждать среди деревьев в темноте, если посветлу не удастся артефакт обнаружить.

В принципе, итогами поиска я доволен.

На территории такой огромной страны найти дерево, под которым находится предмет размером с бильярдный шар, на мой взгляд, очень хороший результат. Только непонятно — если сфера просто лежит под деревом, то почему она до сих пор не сработала?

Краснодар же не за Полярным Кругом находится, где по полгода ночь.

Может шар в какую-нибудь нору попал? В кротовую, например.

В общем, нечего гадать, нужно собираться, да ехать.

* * *

Если учесть, что артефакт вполне может находиться в земле, то вполне логично, что для его поиска нужна лопата. Она у меня и так всегда в багажнике вместе с топором и ножовкой лежит, а вот что ещё понадобится, не знаю. Я далеко не археолог, и не разу ни кладоискатель.

— Гоша, мантию-невидимку мне брать? — окликнул я мелкого, что-то читающего в ноутбуке.

— Угу, а ещё отпугиватель собак прихвати, — не отрывая взгляд от экрана, ответил миньон, — Их на "Али-экспрессе" миллион видов на все случаи жизни.

— А это ещё зачем?

— Ты собираешься искать сферу в колхозном саду, — пояснил домовой, — Это, конечно, не режимный объект, но какой-никакой сторож там есть, а у него помимо ружья с зарядом соли обычно бывают собаки. Им плевать на твою невидимость. Они тебя просто услышат и унюхают. А так, включишь отпугиватель, и ходи себе спокойно. Ультразвук в радиусе двадцати метров всю живность разгонит.

— А если собака глухая попадётся?

Гоша тяжело вздохнул, спрыгнул с дивана и принёс файл с текстом:

— Читай там, где выделено, — протянул мне малой два листа бумаги, — Кстати, нужно бы тебе этот текст с собой взять, на всякий случай.

Предложил мне Гоша достать ни много ни мало, а чуть ли не карманную базуку, выполненную в виде небольшой зажигалки-пистолета.

В обычном состоянии гаджет выполнял своё прямое предназначение и позволял прикурить, но после привязки к владельцу по его крови, не меняя своей формы, он становился грозным оружием.

Мне самому страшно стало, когда я прочитал об этой вундер-вафле. Пистолетик выстреливал дробинку, которая в зависимости от ментального посыла хозяина варьировала свой заряд от летающей электродубинки до шаровой молнии.

— А собака не сдохнет, если её электрошокером уважить? — уточнил я на всякий случай.

— С чего бы это? Ты хоть раз видел собаку с электрокардиостимулятором? — парировал Гоша, — Подумаешь, немного током стукнет. Не стреляй в животных молнией, да и всё. Если сомневаешься, то найди за городом стаю диких псин, да проверь. Можешь на соседском коте поэкспериментировать. Этому гаду точно ничего не будет.

— Чего это ты его так невзлюбил?

— Да ну его, хвостатого, — отмахнулся домовой, — Глупый, как пробка и валерьянкой от него постоянно воняет. Как он только с таким амбре крыс да мышей ловит, понять не могу.

— Можно подумать, ты сам благоухаешь свежестью альпийских лугов, — заметил я, — "Дошираком" насквозь провонял, особенно после того, как с нотами помухлевал.

Совершенно случайно я узнал, что всё участие Гоши в переписывании нот, заключалось в заправке ручки тушью.

После этой несложной процедуры мелкий шулер проводил над оригиналом гаджетом и подносил его к чистому листу бумаги, а ручка сама всё писала и даже размечала нотный стан.

Такой вот магический ксерокс я достал из текста.

То-то я всё думал, почему все ноты, написанные Гошей, очень похожи на типографские. Оказывается, ручка просто копировала то, что я распечатал на принтере.

Как бы то ни было, но в одностороннем порядке доза допинга для домового была пересмотрена в меньшую сторону, невзирая на все его причитания об ущемлении прав домовят.

— Ой, да ладно тебе. Ворчишь, как старый дед, — скорчил рожицу малой, — Ну, хочешь, я в следующий раз на каждом листе с нотами кляксы поставлю? Сам, вот этими мозолистыми трудовыми руками, — и мелкий показал свои розовые, местами пушистые ладошки.

— Молчи уж, работяга, — прорвало меня на смех от спича миньона, — Только попробуй с нотами напортачить, мигом отправишься к соседскому коту учиться мелких грызунов ловить.

— Можно подумать я крыс никогда не ел, — проворчал мелкий, — Между прочим, мясо нутрии вкуснее крольчатины.

— Про то, что мясо водяной крысы вкусное — я слышал, а вот у тебя, откуда такие кулинарные познания?

— Детство тяжёлое, — печально вздохнул Гоша, — Деревянные игрушки к полу прибитые…

Хм, оказывается Автор, придумавший Самогошу, в своём произведении многое упустил из прошлой жизни домового.

* * *

Прелестна вио — виоло —

Виолончелистка — ла ла ла

Прелестна вио — виоло —

Виолончелистка

Я вылез из машины, напевая прилипчивую песенку, которую воспринял, как добрый знак.

Пусть я флейтистку иду искать, но виолончелистка тоже неплохо. Надо будет продумать идею.

"Скальды" Еву Шикульски сделали кумиром миллионов, а кто мне мешает найти нашу, советскую актрису. Опять же коммунисты ничего против не имеют, если девушка виолончель пилит. Всё не Сьюзи Кватро, затянутая в кожу и скачущая по сцене с огромной, идеологически чуждой, бас — гитарой наперевес.

— Вы кого-то ищете? — поинтересовалась у меня приятная юная шатенка, с любопытством рассматривая шикарный букет у меня в руках и нарядный пакет, с высовывающимся оттуда футляром.

— Девушка. Вчера. На флейте играла, — сглатывая слюну, выдавил я.

— Что, прямо здесь играла? — ехидно спросила она.

— Нет, на смотре самодеятельности, — заинтересовался я её кулоном, уводящим взгляд за вырез платья.

Хм… Всего-то неделя воздержания, а у меня гормоны с феромонами и чем-то там ещё гопак отплясывают. Куда не посмотрю, везде сплошные симпапули. Это я, если что, в педагогический институт пришёл.

Что характерно, парни здесь не наблюдаются, зато выбор девиц предостаточный.

И почти все…

Нет, не все. Вот эти две точно нет. Далеко не мой любимый размер.

— Комитет комсомола на втором этаже. Вам там лучше спросить, — перехватила шатенка мой взгляд и отчего-то хихикнула.

— Спасибо, добрая девушка. Дай вам Бог жениха хорошего, — добавил я по привычке и тут же прикусил язык.

Следующая фраза в моём времени была бы: — "И любовника из Госдумы".

У нас такая шутка юмора обычно нормально принималась, а здесь запросто по морде можно схлопотать. Как-то легко у них тут с этим. Я вон иногда по два раза в день по морде получить успеваю.

Девушка ещё раз хихикнула, и развернувшись так, что юбка — солнышко у неё просто взлетела, отошла к стайке студенток, с интересом поглядывающих в мою сторону.

Оживлённо тут у них. Я думал, что летом в институтах затишье, а здесь полно народа.

В комитете сидела одна лишь пигалица в очках, вся какая-то блеклая и с несуразно жидким хвостиком волос.

— Здравствуйте девушка. Я студентку ищу, которая вчера на флейте играла, — зашёл я в большую комнату, увешанную разнообразной советской символикой.

— На смотре? — спросила она, и дождавшись моего кивка, в свою очередь покивала головой, — Галя Тимофеева, с музфака. Третий курс. Она сейчас в приёмной комиссии работает, в тридцать седьмом кабинете.

Ага, я только сейчас понял, откуда столько народа в институте. Абитура. Экзамены у них скоро, а сейчас разные подготовительные занятия, наверное.

— Спасибо, — поблагодарил я девушку, уткнувшуюся в бумаги и пошёл на выход.

— Стойте! — раздался сзади истошный вопль.

Это было настолько неожиданно, что я вздрогнул и поворачиваясь, готов был увидеть что-то страшное и опасное.

— У вас там флаг вероятного противника. В миниатюре, но в масштабе, — показывала пальцем комитетчица мне куда-то в район пупа.

— Простите, что? — не понял я, глядя на поднявшуюся из-за стола фурию с фанатичным блеском глаз.

— Флаг. На заднем кармане.

— А-а, ну вы меня и испугали. Точно, была там какая-то нашивка. Не отпарывать же мне её…

— Давайте, я помогу, — загремела она чем-то в открытом ящике стола.

— Вы что, всерьёз отпарывать её собрались? — не поверил я, думая, что это какой-то неудачный розыгрыш.

— Ну конечно. Идите сюда, — поманила она меня рукой, в которой было зажато лезвие от бритвы.

— Э-э, спасибо, но я как-нибудь сам справлюсь. Дело в том, что под флагом находится крайне дорогая мне филейная часть, — пробормотал я, торопливо выпуливаясь за двери.

Уф-ф… Вот это номер. Поднимаясь по лестнице, я даже пару раз оглянулся, не бежит ли вслед за мной фанатичная комсомолка с бритвой в руке. Одевая утром чистые джинсы я и подумать не мог, что маленькая нашивка на заднем кармане может вызвать так много шума.

Особого столпотворения около дверей приёмной комиссии музыкально — педагогического факультета не наблюдалось. Отчего-то профессия педагога в СССР популярна куда как меньше, чем того же торгового работника или журналиста.

Всё ещё находясь под впечатлением посещения комитета комсомола, в дверь приёмной комиссии я заглянул крайне осторожно, приоткрыв её совсем чуть-чуть.

Флейтисту я узнал не сразу. Она сменила прическу. Вместо аккуратно собранных волос, у нее теперь были забавные кудряшки. Белая блузка с длинным рукавом и кружевным жабо, скрыла ее изумительные по красоте плечи и не позволяла полюбоваться запомнившейся мне линией шеи. Абитуриентов в комнате не было, и все занимались, кто чем хотел. Две пожилые тётки, сидящие в центре, о чём-то болтали. Девушка, сидящая ближе к дверям, красила ногти, а флейтистка читала журнал. "Огонёк", если не ошибаюсь. Больно уж у него характерный красный флажок у него на обложке. Я каждый день мимо "Союзпечати" хожу, и уже научился по внешнему виду опознавать многие издания.

Ассимилируюсь понемногу, скоро совсем обаборигенюсь.

— Здравствуйте, — сияя улыбкой, появился я в дверях, — Не подскажете, где я могу найти Галину Тимофееву?

— Это я, — неуверенно пискнула флейтистка, роняя журнал на стол.

— Тогда это вам, — галантно протянул я ей букет.

— А от кого?

— От меня, — улыбнулся я ещё шире.

Этак я скоро в Чеширского кота превращусь.

Улыбка в двери проходить не будет.

— А я вас не знаю, — замялась она, не решаясь взять букет.

— Гринёв Валерий, член Союза композиторов, — представился я, всучив ей всё-таки букет в руки.

— Спасибо, — чуть слышно прошептала Галя, отчаянно покраснев.

— Женщины, милые, можно я у вас минут на десять украду потенциально восходящую звезду? — обратился я к женщинам — преподавательницам, вполне очевидно, командовавшими тут студентками.

"Милые женщины" лишь головами закивали, сгорая от любопытства.

Конечно, не часто такое кино увидишь. Мне бы ещё корону на голову и белого коня, ну вылитый принц из сказки. Хотя и Союз композиторов тоже не плохо выглядит, за корону пойдёт, а конь у меня на стоянке стоит.

— Галина, можешь потом на обед сходить, — выкрикнула нам в спину одна из тёток, на что я лишь одобрительно показал за спиной большой палец, вызвав в оставленной нами комнате сначала громкое хрюканье, а потом и взрыв смеха, достаточно громко прозвучавший даже через закрытую мной дверь.

— Чего это они? — оглянулась Галина.

— Наверно флаг увидели.

— Какой флаг?

— Флаг вероятного противника, — ухмыльнулся я, и рассказал про посещение комитета комсомола.

— Зина Ягуткина. Она, больше некому, — опознала Галина по словесному портрету фанатичную комсомолку, — Я в прошлом году с ней в одной секции жила. Так-то она хорошая, но не везёт ей. Как с активом связалась, так и пошли неприятности.

— Бывает, — глубокомысленно заметил я, не совсем поняв, что мне пытаются рассказать.

— Комсомольскому активу каждый квартал бесплатные путёвки на турбазу от профкома выделяют. Она уже два раза залетала, и не помнит, от кого, — поделилась со мной Галина подробностями жизни активисток от комсомола.

Хм, оказывается в СССР есть культура корпоративов!

Пусть пока среди избранных и особо идейных. Но сути-то это не меняет. В принципе, когда на грудь нормально принято, то без разницы, кто голыми на столе танцует — активистки-комсомолки или бухгалтерия. И как по мне, так это жирный плюс социализму.

Ханжество пусть каждый при себе оставит, для пользования в семейном кругу, а на корпоратив стоит сходить. Узнать, так сказать, женщин из своего коллектива с другой стороны. А потом ещё разочек и с этой.

И не надо мне рассказывать, что я гад и аморальная личность.

Сам знаю.

Может меня то извиняет, что я, будучи музыкантом в своём времени, не на одном десятке корпоративов побывал. Насмотрелся всякого. Нормально офисный народ свои фантазии реализует. Не нам с вами обсуждать тех, кто проводит свою жизнь в колл — центрах. Это их решение, что бы они при этом не говорили. Все понимают, что бездарно прожигают жизнь, и стараются оттопыриться при любом удобном случае, как только можно.

Смысл жизни этим не заменить, но хоть какая-то иллюзия праздника создаётся.

Будущую звезду я повёз на обед в "Волну". На выбор точки питания повлияла "Кулинария", которая там на первом этаже.

Отчего-то мне показалось правильным, если девушка обратно с тортиком вернётся. Мне это не в тягость, а на общественное мнение повлиять должно со страшной силой. Жизненный опыт мне подсказывает, что тётки из приёмной комиссии такой небольшой знак внимания оценят на порядок выше, чем целую кучу комплиментов, которые ещё нужно умудриться наговорить. Здорово они мне помогли своим напутственным словом и намёком про обед.

К тому же про конспирацию не стоит забывать. Начнёшь водить в один и тот же ресторан разных девушек, и станешь печально знаменит. Беда небольших городов в том, что так или иначе мы тут все на виду.

Особенно парни с гитарой, вроде меня. Отблеск славы от тех же "Битлс" так или иначе заставляет на нынешних музыкантов смотреть, как на нечто особенное. Того и гляди меня скоро совсем посторонние люди будут узнавать и здороваться.

Под весёлую болтовню я усадил девушку в машину и попросив подержать её временно не пригодившийся пакет, включил музыку. Ту самую, что недавно записал.

— Что это? — отчего-то тяжело дыша, поинтересовалась Галя после первой пьесы.

Боже, ну что за мимишность! Я чуть руль из рук не выпустил, когда увидел, какая няшка рядом со мной сидит. А глазищи-то какие, а румянец… Прелесть!

— Галина, очень хотел вас попросить сыграть эту вещь. Она мне для фильма нужна.

— Но это не флейта. И я так не сыграю, — добавила она глазастости, хотя и так казалось дальше некуда.

— Сыграете. А флейта вон она, у вас в руках, — показал я на пакет с высовывающимся оттуда футляром.

— Ой, а можно я посмотрю? — уставилась она на пакет.

— Конечно. Как бы то ни было, а эта флейта уже ваша, — улыбнулся я, заезжая на стоянку, — Берите пакет с собой, за столом всё и посмотрите.

— Там ещё коробка какая-то иностранная и кассета, — сообщила мне миссис Очевидность, тут же сунув в пакет свой любопытный нос.

— Это такой карманный магнитофон с наушниками, "Волкман" называется, а на кассете музыка записана. Как раз для сякухати один и восемь в Ре. Ну, той японской флейты, что в футляре. Пошли скорей, пока заказ ждём, как раз все подарки посмотришь.

Ага, женское любопытство — страшная сила. Я б сказал, жуткая.

Я незаметно на "ты" перешёл, и в ресторан мы чуть не вприпрыжку примчались, а Галина похоже ничего не заметила. Даже за руку её пришлось придерживать, чтобы не запнулась или столы со стульями не снесла по дороге.

Заказ мне пришлось самому изобретать.

Девушка зависла над дудочкой из палисандра с красивой золотой инкрустацией. Флейту я выбирал ради субтонов и глубокого звука, и хоть бамбуковые флейты звучат громче, чем из дерева, но звук палисандра при просмотре видео мне больше понравился.

— Играется всё в ре — минорной пентатонике. Нот Ми и Си у флейты нет. Говорят, инструмент сложный, — попытался я вывести Галину из застывшего состояния.

— Подожди, — отмерла она, хотя взгляд всё ещё был слегка отсутствующий, — А как же ты тогда эту мелодию сыграл?

— Мелодию мне чистокровный японец наиграл, по моим нотам. Только видишь, какое дело. Фильм будет про советский космос, и пожилой японец там как-то не очень уместен.

Потом мне пришлось отвечать на сто вопросов сразу. До тех пор, пока я взглядом не показал Галке, что нас ждут.

— Ой, что это? — уставилась Галина на поднос, с которого официантка снимала наш заказ.

— Цыплята табака, десерт и кофе — глясе, — добросовестно перечислил я заказанное, — Ты же сама кивала, когда мы это заказывали.

— Я? — удивилась Галка, вызвав фырканье официантки, и мой бешеный восторг, порождённый её раскрытыми анимешными глазищами.

— Кивала же? — повернулся я к официантке за подтверждением, чуть заметно подмигивая.

— Кушайте, девушка. Цыплята у нас замечательные. И обязательно с соусом их пробуйте. У сегодняшней смены он всегда изумительно получается, — как-то очень по-доброму посоветовала ей уже немолодая женщина, с интересом за нами наблюдающая с момента нашего прихода в зал, выставляя нам на стол кофе.

— Мне столько не съесть, — захлопала Галина глазами, обращаясь уже ко мне.

— Путь в тысячу ли начинается с первого шага, — важно процитировал я чужую мудрость, которая для обычной советской студентки вполне могла сойти за японскую, — Просто поверь в себя.

Следующие десять минут жизни мы провели молча, усиленно налегая на цыплят. Действительно, замечательных.

— Уф-ф, теперь можно спокойно рассуждать о добром и вечном, — довольно пробормотал я, омывая руки в объёмистой пиале с плавающим там лимоном.

— Поверить не могу, что я это осилила, — негромко произнесла Галина, глядя на свою тарелку слегка осоловелыми глазами, — А ещё десерт…

Из "Волны" мы выбрались минут через сорок. С тортом в руках. Наша официантка, услышав, что мы собираемся в "Кулинарии" что-то покупать с прилавка, лишь головой отрицательно мотнула, и через пять минут пришла с известием, что в "Кулинарии" можно приобрести "Прагу".

Да, ту самую, заказ на которую дня за три делают, и то не факт, что его примут на тот день, который вам нужен.

Расстались все довольные. Мы удавшимся обедом и приобретением эксклюзивного торта, а официантка более чем щедрыми чаевыми.

Коробку с тортом пришлось тащить мне. Торт большой, и весит неплохо, а нести его надо на вытянутой руке.

Не знаю, как коллектив приёмной комиссии с ним втроём справляться будет. Галка всю дорогу стонала, что она сегодня больше не едок, а торт на шестнадцати яйцах, как нас просветила официантка, и весит больше трёх килограммов. Три с лишним килограмма шоколадно — масляного чуда. На восьмерых, и то многовато получается. Впрочем, это же не мои проблемы? Отчего-то я уверен, что закалённые социализмом педагоги не дадут пропасть кондитерскому шедевру. Или с коллегами поделятся, или по домам растащат. А скорее всего, произойдёт и то, и другое. Не, ну реально большой торт получился.

Ага. Всё-таки я наивный чукотский парень… Так меня и отпустили.

Практичные педагогши (педагогини, педагогессы, но никак не педагоги), уже успевшие определить забытый Галиной букет в трёхлитровую банку, развили после распечатывания торта лихорадочную деятельность.

На дверях приёмной комиссии появилась картонка с надписью "Перерыв 15 мин.". Откуда-то взялись тарелки, сомнительного вида электрочайник, со шнуром, перемотанным изолентой, и с десяток разномастных кружек, принесённых четырьмя чопорными дамами, академического вида.

Понюхав заварку, доставленную одной из них в поллитровой банке, я попросил ничего пока не заваривать и помчался к своей машине. Если уж погибать, так с музыкой, а никак не под азербайджанский чай, непонятно чем пахнущий, но никак не чаем.

Крупнолистовой, индийский, с жасмином. Пожалуй, под торт, то, что надо. Тащу из каталога.

Главное — аромат от него изысканный. Как раз под имидж тех сухих вобл, что к нам на торт припёрлись, нормально подходит.

Они же себя чуть ли не высшим слоем местной интеллигенции считают, судя по причёскам, осанке, брошкам и прочему антуражу. Жаль только, что по дороге где-то эти социалистические дворяне свои фарфоровые сервизы потеряли. Опять же, не с эмалированными кружками пришли, и то плюс.

— Девочки, молодой человек? — гордо произнесла одна из них, поднимаясь с места и лихо демонстрируя бутылку армянского коньяка, в которой плескалось ещё больше половины напитка.

— Я за рулём, — отрицательно помахал я пальцем, обратив внимание на то, что студентки, приютившиеся в конце стола, к "девочкам" явно не относятся, и прекрасно это понимают.

— А мы за институт! — провозгласила местная главшпанша, разливая в шесть подставленных кружек граммы напитка.

— Мысленно я с вами, — отсалютовал я ей бокалом крепкого, свежезаваренного чая, что оказалось вполне достаточным знаком внимания с моей стороны.

Много ли надо для усиления единства народа и интеллигенции…

Глава 14

Сижу во дворе, истекаю кровью, поминаю по матушке весь род создателей упаковок для бинтов и пытаюсь зубами открыть пакет с перевязочным материалом.

Началось всё, как обычно, с Гоши. Почему именно с него? Ну, должен ведь кто-то быть крайним. Если б он мне мозг не выносил своим нытьём, о том, что нам нужен холодильник, то я не позвонил бы Наталье Фёдоровне.

В своё время отец, а затем и Шурави привили мне привычку никогда самому ничего не просить и не предлагать свои услуги, иначе теряешь очки в глазах потенциального клиента и тебя можно нагнуть в любую позу. Самое оптимальное, когда тебя о чём-то просят. В этом случае больше шансов встать, если не вровень, то близко к просящему, несмотря на его высокий социальный статус.

Вот и я, набрав номер Натальи Фёдоровны, очень надеялся на то, что от меня что-нибудь потребуется.

— Ой, Валера, как хорошо, что ты позвонил, — обрадовано поприветствовала меня директриса ОРСа, не дав объяснить причину моего звонка, — буквально пять минут назад я о тебе подружке рассказывала.

— Надеюсь, только хорошее? — насторожился я, — С Толстушкой всё нормально? Нигде ничего не бренчит? Магнитофон работает?

— С машиной всё отлично, — заверили на другом конце провода, — Ближе к осени заеду к тебе масло поменять. Ты ведь не откажешь в помощи?

— Конечно, не откажу, — пообещал я и тут же, избегая нелепой паузы, пошёл в атаку, — Так по какому поводу обо мне речь зашла?

— У моей знакомой ВАЗ-2102, — перешла к сути директриса, — У машины задний мост гудит, как взлетающий самолёт. Ты не посмотришь? А то муж подружки в сервис обращался, а там руками разводят и уверяют, что редуктор менять нужно.

— Правильно говорят. Редуктор проще и дешевле поменять, чем ремонтировать. Тем более гарантию никто не даст, что через сто километров после ремонта мост снова не загудит, — скрестил я пальцы на удачу, поскольку прекрасно знаю, что официальному дилеру такие агрегаты везут из Тольятти на заказ и только на гарантийные машины. Прозондировал я эту тему в своё время у Петровича, — Наталья Фёдоровна, я готов новый редуктор для вашей знакомой найти и даже поставить, но перебирать старый не возьмусь. Из уважения к вам, цена будет заводская, а за работу и вовсе ни копейки не возьму.

— Валера, родной ты мой, расскажи сам это всё моей подружке. Я ей сейчас трубку дам.

Надо же, как я удачно позвонил-то.

Подружкой Натальи Фёдоровны, оказалась ни много ни мало, а директор магазина "Электротовары". Единственной торговой точки в Новочебоксарске, где продавались стиральные машины, холодильники, утюги, люстры и прочая электротехника. После недолгого разговора в обмен на редуктор заднего моста, мне был предложен новый холодильник "ЗиЛ".

Вот так я узнал на собственном опыте, что такое бартерные отношения.

Отец рассказывал, что в девяностые годы почти вся страна жила таким образом. Тогда продукция многих заводов менялась на изделия других производств, а рабочие получали зарплату в лучшем случае мукой и сахаром, а то и вовсе стройматериалами, как это было в Новочебоксарском ДСК.

Упакованный холодильник мне привезли через час, после того как я загнал в гараж желтый Жигулёнок, показал хозяину машины новый редуктор и отправил его домой. Спустя ещё два часа я уже залил новое масло в задний мост, и, вылезая из смотровой ямы, расцарапал левую руку об задний бампер "Двушки".

Вроде, ничего серьёзного, только рука по локоть в крови и щиплет, словно по руке веником из крапивы прошлись. Гоша мигом убежал в дом, а я достал из своей машины аптечку и теперь пытаюсь вытащить из бумажной обёртки бинт.

— Хозяин, — примчался миньон с листками текста в руках, — Читай выделенное и вытаскивай, а то на тебя смотреть страшно.

Пробежался глазами по отмеченным строчкам и вынул из фантастического боевика кровоостанавливающий спрей. Нужно будет себе в аптечку такой положить, а то не дай Бог, что серьёзное случится, и пока до бинтов доберёшься, вся кровь вытечет. А так побрызгал жидкостью, и кровь смыло, и раны прямо на глазах затянулись.

Знаю, что в моём будущем такие спреи уже были, но они заживляют в основном мелкие царапины, а тот, что я достал, судя по тексту, был способен остановить кровотечение даже после того, как человеку отрывало конечность.

— Ничего не болит? — поинтересовался Гоша моим самочувствием, — Если что, то в этом же тексте обезболивающие таблетки есть хорошие.

— Что ещё за таблетки? — поинтересовался я на всякий случай, — Не наркота? После приёма за руль можно?

— Хм, — почесал макушку мелкий Айболит, — Если звездолётом управлять можно, то почему бы и машиной нельзя. По крайней мере, о привыкании и других побочных эффектах в тексте ничего не сказано. Просто мозг на время забывает, что такое боль, хоть на маленькие кусочки человека нашинкуй.

— Напомни, чтобы я это чудо-лекарство в аптечку положил, — попросил я Гошу, — И вообще нужно в ней ревизию провести, а то ничего полезного нет, кроме резинового жгута. Да, кстати, объясни мне пожалуйста, на кой ляд нам сдался этот холодильник?

— Чудак ты, Хозяин, — осуждающе помотал головой малой, — Это для себя ты можешь, что угодно из каталога достать, а если гости пожалуют? Ты им свой талант продемонстрируешь, вынув из журнала кусок масла для бутерброда? Да и, не логично имея такое хорошее хозяйство, как у нас, жить без холодильника. Кстати, нам ещё телевизор нужен.

— Ещё чего? — возмутился я, — Ты местную программу телевидения видел? Всего два канала, на которых с утра до вечера всякую ерунду показывают. Обойдешься без голубого экрана. Если кто спросит, то скажем, что в нашем районе неуверенный приём сигнала, потому и телевизора дома нет.

* * *

За спиной полстраны, впереди Саранск и через пять часов я буду дома.

Спасти мир оказалось проще пареной репы. Всё что от меня потребовалось, так это проехать почти две тысячи километров до Краснодара, найти в заброшенном колхозном саду старую яблоню, и прогнать здоровенную курицу, которая по своей глупости свила гнездо на артефакте. Никаких тебе сторожей с ружьями и злых собак, а курица и вовсе оказала фазаном, как я потом узнал в интернете.

Надеюсь, что волшебники будущего должным образом нейтрализовали недоумка, закинувшего в этот мир триггер магии. Я б на месте Разумова распечатал копию Красной Книги в полный рост и пинком отправил бы в неё того, кто додумался подарить всем либромантию. Пусть придурок живёт там, среди вымирающих животных и растений.

Дело вовсе не в том, что я боюсь нашествия каких-то монстров на эту планету. Просто я понял, что магия миру полностью противопоказана.

Представьте, что каждый тысячный человек на этой планете сможет вынимать из текста или картинки какой-нибудь предмет. Думаете, что кто-нибудь задумается о том, чтобы дать людям нормальную еду, одежду и прочие необходимые вещи? Почему-то я сильно в этом сомневаюсь. Нет, возможно, сначала так оно и будет, и появится куча нужных и интересных предметов, но затем начнётся новый виток гонки вооружения. И если сейчас милитаризацию планеты замедляют разные причины, типа нехватки ресурсов и отсутствие нужных технологий, то при наличии магии единственным тормозом станет человеческая фантазия.

Взять, к примеру, пистолет-зажигалку, что лежит сейчас в бардачке моей машины. Десяток человек, вооруженных таким оружием без проблем снесут с лица Земли небольшой городок вместе со всеми его жителями. Я за городом попробовал зарядом средней мощности выстрелить в огромное дерево — сгорело, как спичка за несколько секунд, а огромный валун размером с "Кировец" разлетелся на мелкие осколки в радиусе ста метров. Откуда столько энергии в таком мелком оружии? Понятия не имею, только заряжал я его, просто поместив в текст на секунду. Не нужно никакого пороха, атомной энергии и прочей ерунды — достань оружие, сделай выстрел молнией, заряди в книге и снова стреляй. Боюсь подумать о том, что останется от города, если в него попадёт одновременно десяток шаровых молний равных по мощности небольшой атомной бомбе.

Что самое интересное, дело не ограничится стрелковым оружием — из огромного плаката можно и самолёт достать. Если существуют богатыри, способные таскать за собой тепловозы, то почему бы такого уникума не привязать к бульдозеру? Возьмётся силач в плакате за предмет, а трактор его потихоньку потянет, и вытащат на свет какой-нибудь космический истребитель из "Звёздных войн".

Несовместимости материалов, тяжести предметов… Ерунда всё это. Просто, мне лень и некогда заниматься доскональным изучением своих возможностей, а человеческий мозг очень изобретателен, особенно когда дело касается оружия. Найдут способы обойти и эти, пока ещё непонятные мне ограничения.

Одним словом, вооружившись магией, люди обязательно придумают способ уничтожить себя и никакие чудовища для этого не понадобятся. Хотя, не исключаю, что будут попытки выращивания каких-нибудь вурдалаков в военных целях.

От размеренного хода моих мыслей отвлек, увеличивающийся в зеркале заднего вида, "Москвич" цвета морской волны. Глянул на спидометр и присвистнул — у меня скорость восемьдесят, а этот пепелац, судя по тому, как живо он меня догоняет, минимум под сотню валит.

— "Ну-ну, давай родной, жми. Мне спешить некуда и гоняться я с тобой не намерен", — проскочила мысль, когда меня, как стоячего обгонял "четыреста двенадцатый".

В промелькнувшей машине заметил за рулем мужчину лет тридцати пяти, которому что-то объяснял седой пассажир, активно при этом жестикулируя. На заднем сидении находились темноволосая ровесница водителя и девчушка лет семи, которая после обгона решила посмотреть через заднее стекло, кого же это обогнал их лихой шофёр. Мне даже показалась, что девочка мне задорно подмигнула. Скорее всего, показалось, потому что в детском лице я успел увидеть ужас, когда после манёвра задок "Москвича" помотало из стороны в сторону, и машина резво умчалась в кювет.

В своём мире не раз встречал слетевшие с дороги и убитые в хлам машины. Даже будучи здесь за Горьким довелось увидеть разбившийся самосвал, который вытягивали из кювета два КРАЗа. Но чтобы на моих глазах произошла автокатастрофа — такое в моей жизни впервые.

Резко затормозил, заглушил движок и выдернул ключ из замка зажигания. Через несколько секунд я с огнетушителем и аптечкой в руках оказался перед улетевшей машиной.

Судя по большим вмятинам на капоте и крыше, "Москвич" перевернулся и встал на колёса. Что интересно, он даже не заглох. Лобовое стекло вылетело, и валялось рядом с машиной. Остальные стекла превратились в мелкое крошево и пролились сверкающим дождём в салон.

— Все живы? — прокричал я, просунув руку через разбитое стекло водительской двери, глуша двигатель и вытаскивая из замка зажигания ключи, сообразив, что сам водитель находится в прострации и до этой процедуры не скоро додумается.

— Вроде, живы, — ответил за всех седой пассажир, — Доча. Внуча. Как вы там?

— Нога болит, — прохныкала девочка и залилась детским плачем.

Я подёргал ручку двери, но при падении произошла деформация кузова и задняя дверь не открылась. Впрочем, как и все остальные. Запрыгнул на багажник и через задний проём вытащил наружу ревущую девчушку. Заметил неестественно вывернутую левую ножку у ребёнка, аккуратно посадил девочку в нескольких метрах от машины и помог вылезти из "Москвича" женщине.

— Мужики! Сами выберетесь? — спросил я у сидевших спереди, доставая из машины валяющийся на заднем сидении журнал "Наука и жизнь", и дождавшись утвердительных ответов, вернулся к плачущей девочке, около которой уже сидела на коленях, как я понял, её мама.

Для тех, кто не знает — "Наука и жизнь" это толстый научно-популярный журнал. Если его скрутить в трубу, обмотать изолентой и ударить им кому-нибудь по голове, то сотрясение мозгов можно устроить запросто. Вот только журнал нужен мне не в качестве оружия — надо ребёнку ногу зафиксировать, а журнал в качестве медицинской шины как раз подойдёт.

Обманом заставил девочку проглотить обезболивающую чудо-таблетку, которую достал с подачи Гоши. Вынул из аптечки вату и, разложив её в самодельной лангете из журнала, зафиксировал ножку ребёнка.

От того, что во время аварии, девчушка смотрела на меня, раскрошившееся заднее стекло посекло ей лицо. Обычно разбивающееся автостекло не образует острых осколков, но много ли нужно, чтобы поранить нежную кожу ребёнка. Попросил притихшую девочку закрыть глаза и побрызгал спреем ей на лицо.

— Какое удивительное лекарство, — чуть слышно произнесла женщина, наблюдая, как лицо её дочери очищается от крови, и заживают мелкие порезы.

— Обычная перекись водорода, — соврал я, — Просто у меня космонавты знакомые есть. Для них специально в баллончики заправляют. У тебя документы есть? Ребёнка в больницу нужно срочно везти. Я не врач, но у неё вроде перелом.

— Паспорт есть, — протянул седовласый мужчина женщине дамскую сумочку, — Спасибо тебе, парень, за то, что не проехал мимо. Подбросишь дочку с внучкой в Саранск до травмпункта? А мы с зятьком попробуем из кювета выбраться.

— Конечно, отвезу. Какие могут быть разговоры. Адрес знаешь? — спросил я у женщины и после кивка аккуратно взял на руки девочку, — Дед, может ещё, чем помочь? В ГАИ не нужно сообщить?

— А смысл? — заметил седой, — Сами разберёмся, — и выразительно зыркнул на осунувшегося зятя.

Чую, кому-то сегодня начистят морду.

— "Проехал бы я раньше мимо людей попавших в беду? — размышлял я, после того как оставил Веру и её дочь Любу у дверей рентген-кабинета в детской травматологии, — Не знаю точно, но скорее всего, промчался бы, махнув рукой, и придумав для себя какую-нибудь отговорку, что, мол, некогда, да и без меня найдётся, кому помогать. А здесь и сейчас я, даже не задумываясь, бросился на выручку. Нет, я не совершил никакого подвига, но для себя я совершил поступок".

* * *

Не готов сказать, почему у нас флейтисткой все пошло не так, но отчего-то мне это показалось правильным. В день нашего знакомства я уехал. У меня к ней отношение совсем другое, отличное от того, какое было к другим девушкам. Может, я её напрасно превозношу, но мне она кажется какой-то особенной.

В основных отношениях между мужчиной и женщиной, существующих в этом времени, я разобрался. Все достаточно примитивно и просто. Познакомились, понравились, и пора идти в ЗАГС. На этом, похоже, меня и поймал тот хмырь, что Алису увёл. Я на материальную часть налегал, но оказывается, был неправ. Нужно ещё на уши что-то вешать, и быть всегда рядом. Причём, так сразу и не определишь, что важнее. То ли общение, то ли присутствие.

— А ты знаешь, что наш завкафедрой сказал? — озадачила меня вопросом Галина, когда я на следующий день подъехал к пяти вечера. Как и договаривались.

— Откуда ж мне знать? Наверняка, он сказал что-то умное. А я парень простой. Мне эти отгадки ни к чему, — отмазался я от славы прорицателя.

— Ему твоя музыка жутко понравилась.

— Прямо таки жутко?

— Может я неправильно сказала, но он попросил меня, чтобы я вас познакомила.

— Солнце мое, а как ты сама считаешь, оно мне надо?

— Федор Семенович у нас очень авторитетный. Говорят, сам ректор с ним считается.

— А как Федора Семеновича зовут по фамилии? — поинтересовался я, сложив за спиной пальцы крестиком, на удачу.

— Васильев, — пожала Галина плечами.

Угу, так-то он председатель правления Союза композиторов Чувашской АССР.

Сам об этом только вчера узнал, когда запрос в поисковик ввёл.

Надо же, какая у нас маленькая Республика!

Те, кто в столице нашей Родины находятся на положении полубога, у нас в педагогическом преподают.

Вот объяснил бы мне кто-нибудь, какая между ними разница? Теми, кто в Москве музыку сочиняет, и у нас, в Чебоксарах.

Васильев, этот хоть написал что-то значимое, а москвичи непонятно на чём поднялись.

К примеру, Тихон Хренников, не к ночи будь помянут. Если что, Герой Социалистического труда, к тому же награждённый аж четырьмя орденами Ленина. Как оно вам?

Может кто-то и помнит его творчество, но только не я. Для меня до сих пор непонятны приоритеты, господствующие в среде композиторов, и те принципы, по которым они не в меру обласканы Властью.

Похоже, в этом времени не столько надо созидать, как быть " в струе". Поймал идеологический посыл Партии, и получай награды на грудь, а то, что всё это никто даже за деньги не станет слушать — это уже другой вопрос.

Бесит меня такая постановка дела. С одной стороны, всё до смешного примитивно. Напиши какую-нибудь ораторию на тему книжек Брежнева, и лет десять будешь жить спокойно и сыто. Может, и статус "неприкасаемого" получишь. Вроде, как у депутатов моего времени. Тем точно, Закон не Закон. Живут, словно Уголовный Кодекс — это что-то чуждое, находящееся на другой планете, и к ним отношение не имеющее.

— И где мы найдём титана чувашской музыкальной мысли? — поинтересовался я у Галки.

— Я его в зале последний раз видела. Он с нашим хором занимался.

Хм, с хором юных педагогинь и я бы позанимался с удовольствием, и не только песнями.

— Веди меня, принцесса — снегурочка, знакомь с вашим музыкальным монстром.

— Хи-хик, — ответило мне кудряшковое чудо.

Успели мы впритык. Из зала как раз начали выходить любители хорового пения, а там и Васильев появился, на ходу что-то объяснявший двум симпапулям.

— Фёдор Семёнович, — окликнула его Галина, — Вы про автора музыки спрашивали.

— Ага, вот значит как нынче выглядят юные таланты, — подошёл к нам маэстро, закончив разговор с девчатами, — Ну, давайте знакомиться. Председатель правления Союза композиторов Чувашской АССР, Васильев Фёдор Семёнович. В этом институте заведую кафедрой.

— Гринёв Валерий, член Союза Композиторов. В настоящее время почти безработный. Пишу музыку для "Мосфильма", — представился я в свою очередь.

— О, как! Так наша встреча, оказывается, была неизбежна, — потёр руки композитор, — Это хорошо, что у нас творческая молодёжь появляется. Просто здорово! Я послушал пару ваших мелодий. На "Мосфильме" записывались?

— Частично, — задумался я над правильным ответом. Объяснять или нет, что у меня есть возможности самостоятельной записи? А если он захочет посмотреть? Нет уж, буду маневрировать, — Что-то сам пытался записать, где-то аппаратурой в ДК воспользовался, а под киношный стандарт запись уже "Мосфильм" подгонял. Свою студию очень хочется создать, но у меня даже помещения подходящего нет.

— Похвальное желание. В республике пока нет возможности для хорошей записи, а отличных коллективов в достатке и музыкального материала много. Нужен нам трамплин, сильно нужен. Я наше радио слушаю, так они постоянно одно и то же крутят. Удалось записать десятка два — три национальных песен, вот из них и состоит весь музыкальный фонд республики. Но, как я понимаю, студия — это не только помещение, не так ли?

— Всё остальное в какой-то степени решаемо. Я не бедствую. Связи у меня неплохие. За полгода — год справлюсь даже без посторонней помощи. Не скажу, что смогу создать технический шедевр мирового уровня, но для того же местного радио качества моих записей вполне хватит.

— Интересно, очень интересно, — несколько рассеяно проговорил Васильев, размышляя о чём-то своём, — Скажите, а музыку для детей вы никогда не пробовали писать?

— Песни не пробовал, а пара — тройка мелодий для мультфильмов у меня есть. Правда записаны они пока в черновом варианте. Хотел их немного подработать и мультипликаторам на "Мосфильме" показать.

— По качеству они сильно отличаются от ваших пьес для флейты? Я не про запись, а про музыку.

— Чуть проще по композиции, но гораздо живее по темпу и энергичнее, что ли… — попробовал я описать свои наброски к мультфильмам.

— Любопытно было бы послушать. Да, крайне любопытно. А знаете что, давайте-ка я вас с директором театра кукол познакомлю? Обращался он ко мне не так давно с вопросом о музыке к спектаклю. Я, хоть и обещал подумать, но понимаю, что это не совсем мой жанр.

— Простите, я может не всё понимаю, но при чём тут детский спектакль?

— Ну, как же! — всплеснул Васильев руками, — Ах, да. Я же не сказал вам, что у них помещение под собственную студию есть, и аппаратура кой-какая стоит. Может, и не по последнему слову всё оборудовано, но театры у нас неплохо снабжаются. Глядишь, и выбьете себе фонды на то, что вам нужно.

— Хм, заманчиво, — согласился я с композитором, но вовсе не потому, что меня заинтересовали старинные магнитофоны и помещение.

Статус и официоз! Вот что гораздо интереснее.

Я уже понял, что частному лицу в СССР разгуляться не дадут. В этом времени проще назвать, что нельзя, чем то, что можно.

Даже мои услуги по установке магнитол, и те подпадают под статью о частном предпринимательстве, которое не то, чтобы запрещено, но оформить его официально можно только в том случае, если ты инвалид.

Не, ну не придурь ли? Официально никто импортные магнитолы в автомобили не устанавливает, по крайней мере у нас в Чебоксарах, а за работу частника положена статья, причём с неслабым таким сроком в пять лет.

Опять же, при определённых связях и желании можно много чего сделать, если ты представляешь юридическое лицо. К примеру, "выбить", как здесь принято говорить, вполне приличную студийную аппаратуру для театра.

Понятное дело, что придётся побегать с ворохом бумаг, раздавая по мере их продвижения дорогие подарки, но для этого у меня есть на примете специально обученный человек. Я же помню, как он ловко все документы в кратчайшие сроки помог оформить в том же Союзе композиторов. Думаю, не откажет он мне и в дальнейшем, особенно если я приплачу хорошо за такую работу.

— Ну так что? Идём звонить? — прервал мои раздумья Васильев и посмотрев на часы, добавил, — Время самое подходящее.

С директором театра о встрече договорились на шесть тридцать вечера. У них как раз начнётся спектакль, и он посвободнее будет.

Меня такое время вполне устроило. Как раз успею накормить Галку в кафешке, а потом дома скину несколько мелодий на плёнку и переоденусь в костюм. Правда не в тот, какие в этом времени приняты.

Любят тут в эти скафандры наряжаться. Хотя, если разобраться, кроме них особо и носить нечего. Киношники, те ещё свитера или водолазки с кожаным пиджаком практикуют. И я тоже сдуру разок попробовал. Ага, летом в кожаном пиджаке. Ощущения незабываемые. Нужно или крепко себя не любить, или свято верить в моду и поклоняться ей из последних сил. Полдня вытерпел, а потом дважды в душ бегал. Всё казалось, что я потный и кожей пахну.

Так что льняной летний костюм меня вполне устраивает. Мнётся, правда, но это уже детали.

О том, что мы с Яковом Львовичем найдём общий язык, я понял сразу. Директор театра был одет в льняной костюм. Мы с улыбкой оглядели друг друга, и разговор почти сразу задался.

Начали с прослушивания. Ради такого дела я со своим магнитофоном припёрся. Свеженьким. Импортным. Два часа назад вытащенным из найленной в интернете распечатки.

Нормальный директор в театре. Деловой.

Без лишних расшаркиваний друг перед другом мы сошлись на том, что я за месяц пишу им музыку к спектаклю. Если она их устраивает, то мне оплачивают работу и принимают на должность музыкального руководителя театра.

Обидно только, что на вступление к спектаклю Яков тут же отжал самую вкусную пьесу для флейты. Впрочем, не жалко. И причин для такого решения, как минимум, две.

Документальный фильм часто показывать не будут, а спектакль, если его включат в репертуар театра, будет идти годами. И к тому же, есть у меня одна знакомая флейтистка, которая украсит собой любую сцену. Не факт, что она тут пожизненно играть будет, но согласитесь, для студентки, живущей в общаге, работа в театре — это престижно. Да и подработка неплохая. Меньше девяноста рублей в месяц ей точно не предложат, а это худо — бедно, две её месячные стипендии.

Под студию мне предложили помещение, над дверями которого красовалась надпись "Красный уголок". Судя по слою пыли на стульях и пожелтевшей новогодней стенгазете, помещением пользовались не часто. Нормальный такой зал, метров под сто, с подобием небольшой сцены и обширной кладовкой за ней, заваленной всяким хламом. Первомайские транспаранты, помятые духовые инструменты, позеленевшие от старости, и бюст Ленина, который в эти времена принято на торжественных собраниях водружать на специальный стол, покрытый кумачом. Над сценой, кстати, тоже растянуто красное полотно, на котором белилами выведено: — "Искусство принадлежит народу".

Ну, так-то, да. На словах-то народу много чего принадлежит. Те же "заводы рабочим, земля крестьянам".

Ага, серп и молот, млин. Хочешь жни, а хочешь куй.

Довелось мне уже услышать непотребные стишки на эту тему. И было б от кого. От детей, бегающих у меня во дворе. Вот же мелкие матершинники. Можно, конечно бы и не слушать это с балкона, а спуститься во двор и заняться воспитанием несознательного поколения, но на дворе лето, и что характерно, кондиционеров ни у кого нет. Окна у всего дома нараспашку. То есть стишки слышат все, в том числе и родители юных декламаторов, и тут вдруг я вылезу с нравоучениями. Оно мне надо?

Впрочем, не первый раз политики народ у нас разводят. Помню, рассказывал мне батя про приватизацию и ваучеры, и тоже отчего-то сильно ругался. Пришлось мне тогда самостоятельную работу по истории с интернета скачать, а не со слов очевидца писать. Из рассуждений бати выходило так, что любого российского олигарха девяностых можно сразу чуть ли не к стенке ставить, даже не задавая вопросов.

* * *

Так или иначе, но студии быть!

Не надо быть провидцем, чтобы понять, что я для себя время выбрал.

Я остаюсь в СССР!

Может, ради имиджа, стоило бы порассуждать про Борисыча, которому кайфово в моём времени, и обратно он точно возвращаться не хочет, словно он из СССРа попал в заграницу, но перед кем мне выкобениваться?

Перед собой? Так я и без этого могу признаться, чем меня привлекло время социализма.

Э-э… И не надо меня перебивать. Бабы не главное… Ну, хорошо, главное из второстепенных. Ладно, в числе главных. Всё, признаюсь: — "Любил, люблю, и буду любить."

Если что, вопросы к Борисычу. Это его генофонд.

Короче. Здесь я состоялся, как музыкант и композитор. Я вижу, как моя, именно моя музыка востребована. Любой человек, в работе которого присутствует хотя бы грамм творчества, меня легко поймёт.

Неважно, чем именно вы заняты. Расписываете хохлому, разрабатываете креатив для рекламы, а то и пишете проги для антивируса или системы безопасности. Вроде бы работа.

Но как же иногда приятно подняться на сцену за наградой!

Получить свои пятнадцать секунд Славы и Известности.

Да что там… Порой просто получить премию за то, что ты прыгнул выше головы.

В моём мире мне этого не хватало. В одном я мог быть уверен точно — что бы я там не написал, с разинутым ртом мои шедевры никто не станет слушать.

А здесь слушают!

Именно так, с разинутым ртом, как откровение.

Да только ради этого, я готов много чего вытерпеть.

Духом коммунизма я точно не проникнусь, сколько бы не пердела пропаганда, которая тут хреначит во все колокола круглые сутки.

СССР я спасать тоже не стану.

Насмотрелся. Что называется, спасибо вам. Как по мне, так переизбыток вранья в стране. Врут все и во всём. Врёт больной на всю голову Брежнев, которому подсовывают читать всё, что ни попадя. Врут газеты. Досуха выхолащивает зарубежные новости телевидение.

В стране застой. Эпоха приписок, вранья и промывания мозгов.

Править пытаются старцы, зачастую не получившие приличного образования, или в силу старческого маразма, давно позабывшие, чему их учили.

Мне скажут, что я циник. Да, и что в этом плохого? Я вижу, кто пускает страну под откос и кто просирает идеи социализма. Не те идеи, про которые говорят с трибун, и никогда не исполняют, а про реальные дела. Про "переработанный и развивающийся социализм".

Может, кто захочет поставить мне в упрёк, что я, музыкант из "поколения ЕГЭ", и мой отец, водитель самосвала из СССР, или мой друг — пожарник, единственный, которому я доверяю, не захотели изменить Историю. Так я всегда отвечу.

Коротко и понятно.

"А оно нам надо?"

Как говориться: — "Не по Сеньке шапка".

Нет у нас нахальства галактического размаха, да и был бы, так лично я, к примеру, не так воспитан. Нет, не отцом. Тем обществом и мировоззрением моего времени. Назовём его мягко — либеральный пофигизм.

Оттого и не стоит меня судить. Живу так, как вы сами меня этому научили.

Меня, парня из "поколения ЕГЭ".

Эпилог

— Чем обрадуешь, либромант? – полируя стеклышки своих очков, поинтересовался Юрий Сергеевич, — Как успехи на магическом фронте?

— Дела лучше, чем у всех, да только никто не завидует, — бодро отрапортовался я и быстро нацепил на нос точную копию очков, что сейчас натирал Разумов.

Возможно, со стороны этот мой жест выглядел как ребячество, но почему бы и не похулиганить, если у меня настроение хорошее? Пусть дядька видит, что я не только картинками умею манипулировать.

— Ну, это ты зря. Волшебникам всегда завидуют, – водрузил окуляры на место маг и с доброй улыбкой начал меня разглядывать на экране своего монитора, — Я так понимаю, что артефакт ты нашёл. Трудности были?

— Я бы не сказал, – пожал я плечами. Не рассказывать же, как я под покровом ночи лопатой фазана с гнезда прогонял, – Самое сложное было найти место, где лежала сфера, её ведь ни один магический радар не засёк бы, пока она не активна была.

– Мы с коллегами тоже по этому поводу много дискутировали, — кивнул Разумов, — Какие только методы не предлагались. Вплоть до полного уничтожения планеты, на которой ты сейчас находишься.

— Надеюсь это шутка? Неужели решились бы убить несколько миллиардов людей? -- кинул я взгляд на собеседника, снимая с себя очки.

– Боюсь, что не шутка, – помотал головой мой визави, – Каждому хочется спокойно жить, а не ждать, пока из другого мира полезет Легион.

– В вашем распоряжении фантазия целого мира, а у вас хватило мозгов только на то, чтобы уничтожить планету, на которой не можете контролировать появление магии? Чем же вы тогда отличаетесь от того полчища чудовищ, которого так боитесь?

Были у меня мысли в случае чего раскидать по всей Земле блокираторы магии – читал я в одной книге, как оставшийся в живых капитан космолёта нейтрализовал всю магию в отдельно взятом мире с помощью блокираторов. Ещё можно было несколько мощных блокираторов на геостационарную орбиту подвесить, чтобы они всю поверхность Земли охватывали. Такой вариант я то же рассматривал. Тем более что для моих способностей не важно, есть ли в мире магия или нет – моя-то всегда со мной. Пусть и тот и другой метод выглядели утопично, но они, по крайней мере, не были настолько радикальными, как озвученный магом из моего мира.

– Не кипятись, – пошёл на попятную Разумов, видимо поняв, что ляпнул лишнего, – Так как ты нашёл место, где находился артефакт? Поделишься опытом?

Пришлось рассказать старшему "коллеге" о том, как сделал пару макетов из карт и использовал уменьшенный артефакт для поиска сферы. Про поговорку "Брат найди Брата", естественно умолчал – моя история и без этого на бред сумасшедшего похожа, но видимо не для Юрия Сергеевича:

– Сам додумался или подсказал кто? – склонив голову набок и прищурив глаз, поинтересовался он.

– Скажем так, натолкнули на мысль, – кивнул я, – Сразу оговорюсь, что не местные.

– Да хоть и местные, – отмахнулся собеседник, – всё равно никто не поверит. Ты сам-то домой готов вернуться или дела остались недоделанные?

– А если я не захочу возвращаться? Силком с моим будущим отцом поменяете местами?

– Не хочешь, как хочешь, – флегматично ответил маг, – Нашим легче. Мы после прошлого вашего переноса три дня плашмя лежали. Так что никто упрашивать не будет. Кстати, тебе вроде поощрение положено – как-никак целый мир спас. Выбирай форму оплаты. Можем здесь счёт открыть, а можем и туда, где ты сейчас находишься закинуть. К примеру, в Швейцарский банк – надеюсь, ты понимаешь, что ближайшие десять лет тебе не резон большими деньгами светить.

– Согласен, – грустно вздохнул я, – с отмыванием денег здесь пока сложно. Пусть лучше будущий отец ими воспользуется. Я, если будет нужно, что-нибудь придумаю.

– Хорошо, счёт откроем на тебя, а с будущим родственником ты сам разбирайся. Так нормально будет?

– Вполне.

– Интернет у тебя есть, так что сообщи, если уж конкретно прижмёт – либо в этот мир вернём, либо сделаем тебе вызов куда-нибудь в Европу на похороны любимой прапрабабушки.

Разговор уже давно закончился, а я, покачиваясь на стуле, мечтательно смотрел на потухший экран монитора. В нём, словно в непроглядном сумраке будущего, невозможно было увидеть, прав ли я оказался со своим выбором, или нет.

Впрочем, время покажет.

А пока – встречай СССР либроманта!

Content

Сергей Богдашов, Игорь Митрофанов
Приключения либроманта в С С С Р

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог