Даниэлла Роллинс

Переплетения судеб

Danielle Rollins

TWISTED FATES

© 2020 by Danielle Rollins

Published by arrangement with HarperCollins Children’s Books, a division of HarperCollins Publishers

Jacket art © 2020 by Vault49

© Самарина А., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Часть 1

Когда-то путешествия во времени были сказкой, а мы читали о них лишь на страницах научно-фантастических книг. Но теперь это сугубо техническая задача.

Митио Каку

1

Дороти

18 МАРТА 1990 ГОДА, БОСТОН

Дороти сидела в салоне красного «Доджа Дайтона», закинув ногу на ногу и барабаня пальцами по колену. За рулем был Роман. Прильнув к водительской двери, он высунулся в окно и окинул внимательным взглядом темные улицы города.

Сидеть в машине было не слишком-то приятно. Воздух был спертым, и в нем отчетливо ощущался застарелый запах картошки фри и бензина. Обогрев они включать не стали, и сквозь щели в окнах внутрь проникала прохлада, от которой кожа покрывалась мурашками.

А еще в машине не работало радио. При желании можно было послушать только кассету с синглом Полы Абдул «Хладнокровный»[1], которая стояла в магнитоле. Но за последние дни они включали ее уже раз эдак пятьдесят.

«Он – хладнокровный змей», – пронеслись у Дороти в голове слова песни. Кажется, она даже начала напевать ее вслух, потому что Роман метнул в нее раздраженный взгляд.

Она опустила взгляд на электронные часы на приборной панели и не отводила его, пока «01:18» не превратилось в «01:19».

Потом взглянула на отражение улицы в зеркале заднего вида. В доме в нескольких метрах от них устроили шумное празднование по случаю Дня святого Патрика, но большинство гостей уже разошлись. Последние двадцать минут дверь оставалась плотно закрытой. На улице было пусто. Асфальт поблескивал после недавнего дождя.

Сердце у Дороти застучало быстрее. Она вдохнула – глубоко и неторопливо, но невольно содрогнулась от запаха картошки фри. А потом потянулась к двери.

– Пора.

Роман окинул ее оценивающим взглядом.

– Сперва усы приклей.

Дороти повернула зеркало, чтобы лучше видеть свое отражение. Искусственные усы, которые она приклеила над верхней губой, были частью маскировки, но они так и норовили отвалиться.

Дороти поплотнее прижала их, поморщившись, когда клей коснулся кожи. Та неприятно зазудела.

– Так лучше?

– Слишком уж ты хорошенькая, чтобы сойти за мужчину, – заметил Роман, вновь оглядев ее с ног до головы.

Губы у Дороти дрогнули, и усы снова отклеились. Она понимала, что это лишь шутка. Хорошенькой она была в далеком прошлом. После того, как она упала с корабля и пролетела по анилу – туннелю, сотканному из времени и пространства, – все изменилось. Ее волосы побелели, а от удара осколком машины времени на лице остался зазубренный шрам. Он начинался у самого виска, пересекал веко, тянулся вдоль носа, а заканчивался только у уголка губ. Теперь ее только с огромной натяжкой можно было назвать хорошенькой.

Скорее…

Необычной.

– От красавчика слышу, – парировала она. И это уже была правда. Роман и впрямь был до неприличия красив для мужчины: льдисто-синие глаза, смуглая кожа, непослушные черные волосы, которые всегда, как бы ни были растрепаны, смотрелись эффектно.

– Засчитано, – ответил Роман. Ради сегодняшней вылазки он отрастил себе настоящие усы и надел очки без диоптрий в золотистой оправе, чтобы казаться старше. И в это мгновение он многозначительно приспустил их на кончик носа и воззрился на Дороти, соблазнительно вскинув бровь.

В этом наряде он походил скорее на профессора колледжа в исполнении голливудской кинозвезды, чем на полицейского.

Впрочем, его жест произвел на Дороти незамедлительное впечатление. Она тут же согнулась пополам от хохота, а Роман озадаченно посмотрел в зеркало.

– Что, я перебрал с неотразимостью? – спросил он, отбросив со лба непослушную прядь.

– Сомневаюсь, что в пустом музее, да еще в час ночи, ты обзаведешься толпами фанатов, – с усмешкой заметила Дороти.

– Да, но ведь там будут камеры видеонаблюдения! Ты же сама говорила о фотороботах!

– То есть ты хочешь, чтобы у тебя были самые красивые фотороботы на свете?

– Честно говоря, я совсем не прочь, чтобы в фильме по мотивам сегодняшних событий меня сыграл Кларк Гейбл.

Дороти вновь не смогла сдержать улыбки. Смерть от скромности ее напарнику точно не грозила.

– У тебя все даты в голове перепутались, – заявила она, распахнув дверь машины. – Кларк Гейбл умер в 1960-м. А на дворе 1990-й, – сообщила она и замолчала ненадолго, напустив на себя задумчивый вид. – Может, Бен Аффлек сойдет?

Роман метнул в нее испепеляющий взгляд.

Они вышли из автомобиля, пересекли улицу, залитую тусклым желтым светом фонарей, и остановились у кованого забора. За деревьями высилось кирпичное здание, утонувшее в тени.

«Музей Изабеллы Стюарт Гарднер», – пронеслось в голове у Дороти. Она озадаченно нахмурилась. Раньше она видела это здание только на фотографиях и не ожидала, что оно окажется таким маленьким.

На кирпичной стене у калитки висела черная коробка – интерком. Год назад Дороти не знала, что это такое и как оно работает, но теперь склонилась к устройству и уверенно нажала на кнопку звонка.

Послышался шум помех, а потом и мужской голос.

– Чем могу помочь?

– Бостонская полиция, – подал голос Роман. – Нам поступило сообщение о беспорядках во внутреннем дворе.

Он показал в камеру над забором, о существовании которой ему рассказала Дороти, маленький золотой полицейский жетон. Охранник музея увидел ровно то, что им и было нужно: двоих полицейских в темно-синей форме.

Из динамика донесся пронзительный писк – это охранник отключил сигнализацию, впуская их.

Дороти вновь посетило чувство дежавю, а по спине пробежал знакомый холодок. Фоторобот грабителей висел у нее на зеркале, в отеле «Фейрмонт». Он не мог похвастаться четкостью, но Дороти была абсолютно уверена, что под личиной одного из воров (того, что пониже) скрывалась она сама. Она прочла все новостные сводки, где только говорилось об этом ограблении, и повсюду упоминалось, что преступников так и не поймали.

И в этом была логика. Если преступники и впрямь были путешественниками во времени, схватить их было попросту невозможно.

Они с Романом зашагали по тротуару ко входу в музей. Дороти скользнула взглядом по двум каменным пантерам, охранявшим двери, и ее вдруг захлестнула волна восторга. До этого она рассматривала их только на снимках, но теперь они предстали перед ней воочию! Всякий раз, встречаясь в реальности с тем, о чем она когда-то читала лишь в газетах, Дороти испытывала трепет и волнение.

Они распахнули входную дверь безо всякого стука и зашли внутрь, гулко шагая по мраморному полу. Неподалеку от двери они увидели стойку охраны. Пожилой афроамериканец, завидев их, поднялся из-за стола. Он был высоким и широкоплечим, а в густой бороде серебрилась седина. Он окинул гостей подозрительным взглядом и нахмурился.

Так, это, значит, Аарон Робертс.

– Вообще-то мне запрещено пускать посторонних, – сощурившись, произнес он. – Но вы ведь из полиции?

Роман кивнул.

– Все верно, сынок. Нам поступило сообщение, что во внутреннем дворе не все спокойно, и мы должны это проверить. Не могли бы вы…

Роман вдруг осекся и склонил голову набок.

– Вот так чудеса.

Охранник вздрогнул и в замешательстве оглянулся, точно испугавшись, что у него за спиной, в полумраке, кто-то прячется.

– Чудеса? О чем это вы?

– Вы ужасно похожи на одного человека, которого мы ищем, – Роман выразительно потер подбородок и, кивнув на охранника, вопросительно посмотрел на Дороти. – Это же вылитый Дин Моррис, скажи?

Это имя они выдумали. Ни в каких отчетах, статьях и книгах оно не фигурировало – они просто взяли его из головы. Охранник нахмурился.

– Какой еще Моррис? – переспросил он.

– Пожалуйста, выйдите из-за стойки и покажите удостоверение личности, – приказал Роман.

Этот маневр был необходим. Под столом охранника располагалась «тревожная кнопка» – единственная во всем здании. Задача состояла в том, чтобы увести Робертса как можно дальше от нее, чтобы их миссии уже ничего не угрожало.

Робертс послушно вышел из-за стойки.

– Никакой я не Дин, – заверил он их, торопливо доставая из кармана кошелек. Выудив из него водительские права, он протянул их Роману. – Видите?

Роман едва удостоил документ взглядом.

– Само собой, – ответил он, снимая с ремня пару тяжелых наручников, и кивнул на стену. – Мистер Робертс, встаньте-ка лицом к стене, пока мы тут все не прояснили.

Охранник послушно повернулся.

– Но я ведь ни в чем не виноват!

– Волнения ни к чему, сынок. Если будете вести себя смирно, ничего страшного вам не грозит. – Роман защелкнул наручники на запястьях Робертса.

Дороти с трудом спрятала улыбку. Забавно было слышать, как Роман называет «сынком» человека, который ему в отцы годится.

– Что тут, черт возьми, происходит? – послышалось позади.

«Второй охранник», – пронеслось в голове у Дороти. Все происходило в точности так, как в прочитанных ею сводках. Чувство было такое, будто она сама это все спланировала, точно всесильное божество.

Губы тронула улыбка, но Дороти торопливо убрала ее, чтобы ее никто не заметил. Шевелить губами было опасно: усы снова могли отклеиться и испортить их маскарад, а этого никак нельзя было допускать, особенно теперь, когда до цели оставалось всего ничего.

В материалах, которые она изучила, не было ни имени второго охранника, ни каких-либо еще сведений о нем, и потому она не знала, чего от него ждать. Дороти настороженно повернулась…

…и с облегчением выдохнула, увидев долговязого, прыщавого юношу (судя по всему, не сильно старше их с Романом). Едва ли его стоило всерьез опасаться.

Юноша озадаченно посмотрел на Робертса.

– Аарон…

– Какое-то недоразумение вышло… – пробормотал Робертс, а потом, нахмурившись, добавил: – Погодите, но вы же меня не обыскали! Разве не полагается сперва…

– Сэр, попрошу вас подойти сюда и встать рядом с вашим коллегой, – сказал Роман, перебив Робертса. – Мы должны перво-наперво установить вашу личность.

Второй охранник изумленно уставился на Дороти.

– Сэр! – позвал его Роман, подойдя ближе.

– У него усы отваливаются! – воскликнул охранник, указав на спутницу Романа.

Черт!

Роман застыл на месте, а Дороти испуганно поднесла руки к лицу. И действительно – усы, будь они неладны, вновь оторвались. Она хотела было вновь приклеить их к коже, но было уже слишком поздно. Второй охранник, отскочив в сторону, уже устремил взгляд на стойку, под которой скрывалась «тревожная кнопка».

Она поймала на себе вопросительный взгляд Романа и моментально прочла его мысли – с той же отчетливостью, как если бы он озвучил их: «Все пошло не по плану!»

А ведь история должна была сыграть им на руку! Дороти столько готовилась к этой вылазке… Бесчисленное множество раз засыпала, опустив голову вовсе не на подушку, а на толстую книгу, от страниц которой исходил запах старины. Просиживала за чтением материалов и у компьютера, пока буквы не начинали плыть перед глазами, а затылок не сдавливала тупая боль. Их никак не могли поймать. Это было попросту невозможно!

Дороти сделала несколько осторожных шагов в сторону кнопки. Охранник смерил ее оценивающим взглядом и сдвинул брови. Он был куда сильнее и выше ее и явно рассчитывал на то, что сможет ее оттолкнуть.

«Пусть только попробует», – подумала она.

За год, проведенный в составе Черного Цирка, Дороти многому научилась – но, пожалуй, самым главным из ее новых навыков стало умение бить точно в пищевод. Точнее, в расположенную над ключицами болевую точку, даже слабое нажатие на которую заставляло рослых мужчин вдвое крупнее Дороти вопить от боли.

Охранник оказался не таким великаном и все же кинулся на нее, но она спокойно прижала два пальца к заветной точке чуть ниже шеи и надавила.

Противник отскочил, шумно дыша, и схватился за горло.

– Что за…

Воспользовавшись его замешательством, Дороти развернула его и заломила руки ему за спину. Он побагровел, выпучил глаза и начал изворачиваться, стараясь разглядеть ее лицо.

Наконец ему это удалось. Он обвел ее внимательным – предельно внимательным! – взглядом, задержав его на шраме. И на белых волосах.

– Господи боже… – ахнув, прошептал он. – Так ты не…

Не успел он договорить, как она дернула его руку вверх, и он скривился от боли.

– Осторожнее! – предупредил другой охранник, но его коллега не успел ничего предпринять: на его запястьях тоже сомкнулись наручники. – Так ты, выходит, вовсе не полицейский?

– Совершенно верно, – подтвердила Дороти и толкнула охранника к стене, туда, где уже стоял его коллега. Теперь, когда оба были закованы, они не представляли для Дороти с Романом никакой угрозы. – Это ограбление. И оно станет одним из величайших в истории.

Дороти с Романом увели охранников в подвал, приковали к батарее и замотали им скотчем руки, ноги и рты. А потом пошли наверх – в Голландский зал.

Она изучила эту комнату по снимкам: не один час разглядывала их, гадая, не поскользнется ли она на полу, выложенном плиткой, в своих громоздких, не по размеру, ботинках, не просочатся ли их голоса сквозь арочные окна, не будет ли их слышно во внутреннем дворе внизу; смогут ли они хоть что-нибудь разглядеть в почти кромешном мраке?

Свет карманного фонарика скользнул по стенам, затянутым зеленой парчой, и блеснул на золотистых рамах, окаймлявших самые известные из шедевров мировой живописи. К стенам были придвинуты стулья и тяжелая деревянная мебель, точно кто-то специально расчистил центр комнаты для танцев. Стоило этой мысли пронестись у Дороти в голове, и она невольно усмехнулась. На дворе стоял 1990 год. Танцы, пришедшие ей на память, утратили популярность лет эдак сто назад, а о плясках, занявших их место, говорить и вовсе не хотелось…

Они больше походили на конвульсии, чем на танцы, – во всяком случае, по ее мнению.

– У нас немногим больше часа, – сообщила она, когда Роман решительно направился к картине Вермеера в раме.

– Ну что ж, руководи процессом, – сказал Роман, выхватив из кармана канцелярский нож, и начал вырезать полотно из рамы.

Дороти припомнила, что эту картину Изабелла Стюарт Гарднер купила в 1892 году за 29 000 франков. Об этом она прочла, пока готовилась к налету. Теперь шедевр наверняка стоил миллионы.

Она склонила голову, разглядывая картину. Та оказалась значительно меньше, чем она ожидала. И почему в реальности все куда скромнее, чем в воображении?

А потом Дороти с Романом сняли со стен картины Вермеера, Рембрандта, Дега и Мане, а еще прихватили гу – древнюю китайскую чашу для вина – и бронзового орла, украшавшего большой флаг Наполеоновской эпохи, заключенный в раму и висящий на стене (его закрепили до того надежно, что снять его так и не удалось, несмотря на все усилия).

Наконец Роман бросил взгляд на часы.

– Прошло ровно семьдесят девять минут.

– Отлично, – проговорила Дороти, пряча последнюю картину в спортивную сумку. – Тогда пошли.

Роман нахмурился.

– А как же охрана?

– Ее выпустит полиция. Она приедет всего через шесть часов, подумаешь.

– Страшный ты человек, – заметил Роман, не сдержав при этом одобрительной усмешки.

– Пойдем, – скомандовала она, с трудом повесив сумку на плечо, и направилась к выходу.

«Черная ворона» поджидала их в ближайшем парке – блестящая, напоминающая формой пулю, она таилась под сенью ветвей, сокрытая от посторонних глаз ночным мраком и высокой травой. Роман спрятал украденные ценности в грузовой отсек, а Дороти забралась в кабину пилота и начала предполетную подготовку. Последний год Роман активно учил ее управлять машиной времени. И пускай получалось это у нее пока хуже, чем у ее учителя, она прогрессировала.

– Поднять закрылки, – прошептала она, нажимая нужные кнопки на приборной панели. Еще нужно было открыть дроссель и переключить карбюратор в нужный режим. Она бросила взгляд на датчик ЭВ и с удивлением обнаружила, что стрелка по-прежнему указывает на максимум. Вот уже несколько недель подряд они с Романом чуть ли не каждый день путешествовали во времени, а запасы даже не начали истощаться. И это было странно.

Дороти откинулась на спинку кресла, не сводя взгляда с датчика. Эту машину соорудил сам Роман, выкрав чертежи у Профессора Захариаса Уолкера, первого путешественника во времени. Но любой машине времени суждено разлететься на мелкие кусочки, если она попадет в анил без экзотического вещества – или просто ЭВ. Оно нужно, чтобы усмирять беспощадный ветер, бушующий в туннеле. И Дороти это вещество достала.

В голове пронеслось воспоминание о том странном дне, а Дороти ощутила прилив гордости.

«Меня зовут Квинн Фокс… У меня есть то, что тебе нужно».

Эти самые слова ровно год и две недели назад определили ее судьбу. Еще незадолго до этого она была пассажиркой совсем другой машины времени и умоляла пилота с золотистыми глазами разрешить ей остаться в Новом Сиэтле, вместе с ним, а не возвращать ее к прежней жизни, в 1913-й.

А потом шторм унес ее от машины времени, и она провалилась сквозь завесу времени и тумана. В себя Дороти пришла на деревянной пристани, у ног Романа, примерно за год до встречи со златоглазым пилотом по имени Эш и больше чем через сто лет после того, как ее матушка и все, кого она знала, умерли.

Она по-прежнему явственно ощущала холод, исходивший от пристани, на которой она очнулась, и страх, сковавший ее сердце, стоило ей осознать, до чего же она одинока. У нее оставалось только два варианта.

Можно было предложить Роману единственную ценность, которой она обладала, – экзотическое вещество, с помощью которого он смог бы путешествовать во времени. Вот только, чтобы действовать с ним сообща, надо было примкнуть к Черному Цирку – знаменитой и беспощадной сиэтлской банде.

А можно было попытаться выжить в Новом Сиэтле одной, вопреки всем опасностям и невзгодам.

Дороти пробыла в будущем не так долго, но успела понять, что девушку, оказавшуюся в незнакомом месте без союзников, родственников или друзей, подстерегает множество опасностей. Поэтому, честно говоря, у нее изначально не было никакого выбора.

И все же порой ее одолевали мысли о пилоте с золотистыми глазами и о том, что было бы, если бы она рассказала ему, кто она и откуда…

…Достаточно было вспомнить тот день, когда они с Эшем впервые встретились. Произошло это в 1913 году неподалеку от церкви. Ей отчетливо вспоминалось отвращение, мелькнувшее в его взгляде, а в ушах будто звучал голос, которым Эш сообщал ей, что он никак не сможет ей помочь.

Его «нет», услышанное в тот день, не шло у Дороти из головы. После всего того, что произошло между ними, она не в силах была услышать его вновь.

И со временем научилась вычеркивать из памяти воспоминания о приятных минутах, проведенных с Эшем наедине.

Она свой выбор сделала. Пути назад больше нет.

2

Эш

5 НОЯБРЯ 2077 ГОДА, НОВЫЙ СИЭТЛ

На Новый Сиэтл опускались сумерки. Небо стало блекло-зеленым – как гороховый суп, которым кормили солдат, когда Эш служил на фронте. Казалось, он чувствует неподъемную тяжесть небес, будто суливших что-то недоброе.

Нахмурившись, он задумался, и в мыслях пронеслось: «Семь дней».

Когда-то профессор Уолкер сказал ему, что человек способен превспоминать события, которым еще только суждено произойти в будущем самое большее через год. Этот самый «год» не давал ему покоя вот уже не первую неделю. Потому что впервые превспоминание о грядущей смерти явилось к нему ровно 358 дней назад.

А это означало только одно: ему осталось жить всего неделю – и это в лучшем случае. Скорее всего, и того меньше.

Помогите найти Дороти – и я уйду.

Чандра беспокойно переминалась с ноги на ногу, пока охранники обыскивали Эша. Пожалуй, грозовое небо не производило бы столь мрачного впечатления, если бы они не стояли на причале у канала под названием Аврора, самого злачного местечка во всем Новом Сиэтле. В городе всегда процветала секс-индустрия, но после землетрясения она окончательно вышла из тени, можно даже сказать – узаконилась. И теперь мотели вдоль бывшего Аврорского шоссе с гордостью рекламировали свой «товар».

Дождь лил точно из ведра. Волосы Чандры прилипли к шее, а по смуглой коже бежали струйки воды. Она не сводила напряженного взгляда с охранников, плотно сжав губы, чтобы унять дрожь. Охранники больше походили на две гранитные горы, чем на людей. Лица у них были суровые, точно высеченные из камня, а в призрачном зеленоватом свете их глаза казались почти черными. За плечами у них висели автоматы, поблескивая от влаги.

Сучковатые пальцы бесцеремонно ощупали карманы и подкладку куртки Эша, проверяя, нет ли при нем оружия.

Эш скользнул взглядом по автоматам и посмотрел на сумрачное небо.

Матушка назвала бы его «торнадным».

Ему вспомнилось, как она однажды вышла на крыльцо с пачкой отцовских «Кэмел», достала себе сигарету, закурила, сжав фильтр в зубах и сложив ладони чашечкой, а потом, сощурившись, задумчиво посмотрела на небо.

– Скоро разразится буря, – подметила она, загасив спичку.

Но в дом не вернулась. Истинные небраскинцы прятались от торнадо лишь тогда, когда горизонт застилал черный вихрь высотой до самого неба, дождь начинал молотить искоса, а ветер усиливался до такой степени, что буквально сбивал с ног.

Он вновь увидел эту картину – отчетливо и живо, точно в реальности. Увидел, как матушка смотрит в сумрачное небо. А ведь она стояла тогда на крыльце, ожидая разгара бури, вовсе не чтобы продемонстрировать свою смелость. А из чистейшего, животного упрямства. В глубине души она верила, что сможет отпугнуть стихию, помешать ей забрать то, что принадлежало ей по праву. И это упрямство передалось и ему – к добру ли, к худу?

«Но тебе-то Дороти не принадлежала никогда, – заметил внутренний голос. – И теперь ты даже не знаешь, жива ли она».

Эш тряхнул головой, отгоняя этот голос, точно назойливую муху. Охранник с подозрением покосился на него. Эш стиснул зубы, не сводя глаз с горизонта. Бугай, неодобрительно хмыкнув, продолжил обыск.

И все же голос был прав. Дороти и впрямь «никогда ему не принадлежала». Мало того, он потерял ее во время полета. И ведь именно он, Эш, разрешил ей полететь вместе с ним в 1980 год, на поиски профессора Захариаса Уолкера, его пожилого наставника. Он понимал, как опасно путешествовать по анилу при таких скромных запасах экзотического вещества – и все же пошел на это. А когда ЭВ на «Второй звезде» совсем закончилось, Дороти рискнула собственной жизнью, чтобы восполнить запасы прямо в полете и спасти экипаж.

Но потом произошла авария. И Дороти упала в анил.

«Я не верю, что Дороти погибла. Ведь у нее было с собой ЭВ! Может, нас теперь разделяет всего несколько месяцев!» – сказала ему Зора через пару дней после случившегося.

Справедливости ради надежда на это была вовсе не беспочвенной. Пускай в аниле и впрямь дули беспощадные ветра скоростью свыше сотни узлов и постоянно вспыхивали молнии, экзотическое вещество, которое прихватила с собой Дороти, могло создать вокруг нее эдакий защитный пузырь, которому не была страшна непогода. Эш ни разу не слышал о том, чтобы люди выживали в аниле за бортом машины времени, но очень хотел верить, что это возможно. Мысль об обратном была совершенно невыносимой.

Экипаж потерял связь с Дороти за считаные мгновения до того, как вернуться в 2077-й. Если она выжила, то вполне могла теперь быть где-то в этом злосчастном городе. Надо только найти ее, пока этого не сделал кто-нибудь еще.

– С этим порядок, – удовлетворенно объявил охранник, опустив руки.

Его напарник хмыкнул и посмотрел на Чандру.

– А с ней что делать?

Чандра невольно поежилась под его хищным взглядом, скользнувшим по ее наряду. Она нарочно надела футболку поуже, чтобы та подчеркивала фигуру. На этом строился весь их план, но щеки Эша по-прежнему заливала краска, стоило ему хотя бы вскользь заметить обнаженную кожу подруги. Весь день он старался не опускать взгляда ниже ее шеи.

– Ты же помнишь, Мак строго-настрого запретил нам трогать товар! – заметил первый охранник и кивнул, поигрывая тяжелой квадратной челюстью. – Пусть проходят.

Товар. До этого мгновения Эш и не осознавал, сколько же мускулов у него в лице и какого труда стоит сделать так, чтобы ни один из них не дрогнул, вопреки мерзким ощущениям, которые он испытал от слов охранника.

Товар.

Не «девушка». И даже не «человек».

Пожалуй, он никогда и никого в своей жизни не ненавидел так сильно, как Мака в ту секунду. Лично он этого человека не знал, но много о нем слышал. Увы. В Новом Сиэтле все наслышаны о Маке Мерфи, владельце самого грязного из городских борделей. Человеком он был прегадким – да и внешне напоминал какую-то склизкую, мерзкую гадину, которую так и хотелось раздавить. От скольких бед был бы избавлен этот мир, если бы Мак и впрямь растекся под подошвой Эша зеленоватой лужицей.

На краткий миг на причале повисла тишина, а потом второй охранник отошел в сторону, облизнув губы.

– Ну что ж, золотце, проходи, – сказал он, не сводя глаз с Чандры.

– Давай-давай! – шепнул ей Эш.

Она несмело шагнула вперед, робко вскинув плечи.

– Боже мой… – едва слышно прошептала она, наконец выправив шаг и попытавшись – впрочем, тщетно – натянуть футболку пониже, точно ее можно было удлинить на несколько сантиметров одним лишь усилием воли.

Проходя мимо суровых громил с автоматами, Эш опустил голову. Он старался двигаться плавно, не поднимать плечей – словом, держаться как ни в чем не бывало. Точно все это было для него обычным делом.

Зеленоватое небо осветила молния. Вдалеке прогремел гром.

«Вовсе это не дурной знак, – сказал он себе. – Не сбавляй шага».

Бордель Мака притаился в дальнем конце пристани, точно хищник, ждущий момента, чтобы атаковать жертву. Раньше здесь был мотель с мигающей табличкой «Свободные комнаты» и номерами, которые можно было снять с почасовой оплатой. Это местечко утратило лоск задолго до того, как потоп обезобразил весь город, а теперь превратилось в сущий ад. Над водой остались только два верхних этажа, а желтую облицовку покрыл густой слой черной плесени. В окнах не было стекол, некоторые Мак заткнул кусками картона и старыми одеялами, чтобы сохранить последние крохи тепла, оставшегося в здании. Остальные остались зиять черными дырами, придавая фасаду сходство с челюстью, в которой не хватало нескольких зубов.

Мак сидел в комнате неподалеку от входа в побитом молью кресле, закинув ноги на самодельный столик, сооруженный из покрытой плесенью деревяшки и двух небольших бетонных блоков. Распахнутую дверь подпирал кирпич. Изо рта у Мака торчала сигарета. Это был невысокий мужчина с торсом-бочкой и лицом с жабьими чертами. Глаза были широко расставлены, губы – пересохли и потрескались. И казалось, изо рта вот-вот вырвется юркий язычок, чтобы схватить пролетающую мимо муху.

Мак прикусил мясистую губу, и сигарета дрогнула.

– Ты по делу пришел, сынок? – спросил он у Эша, скользнув взглядом по футболке Чандры.

– Слышал, вы платите за девушек, – ответил Эш, изо всех сил стараясь говорить ровно и невозмутимо, хотя внутри него тут же вскипела ярость.

Чандра опустила глаза в пол, встревоженно приподняв плечи. Дышала она судорожно и жалобно, и Эш невольно почувствовал прилив гордости. Он прекрасно знал, до чего ей страшно, но в этот миг она безупречно проигрывала свою роль. Чем-то она ему очень напоминала героиню из сериала о Диком Западе, который Чандра смотрела на прошлой неделе. Вот почему он попросил помощи именно у нее. Из Зоры актриса была никакая.

Мак откинулся на спинку кресла и скользнул по девушке оценивающим взглядом.

– Да тут и смотреть-то особо не на что, – произнес он наконец.

Эшу пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы в ту же секунду не выбить сигарету из зубов хозяина борделя.

Он заметил, как по лицу Чандры пробежала тень неподдельной обиды, и толкнул ее локтем. Она тут же опомнилась и сделала вид, будто вот-вот расплачется: зажала ладонью рот, взглянула на Мака полными слез глазами.

Мак покачнулся, и кресло, прежде стоявшее лишь на двух ножках, опустилось на все четыре.

– Впрочем, вкусы – это дело такое. Некоторым моим клиентам по нраву такие вот «странненькие». Могу за нее предложить… – он ненадолго замолк и принялся ковыряться в зубах ногтем большого пальца. А когда закончил, то, пожав плечами, уточнил: – Полтинник. По рукам?

Эш натужно сглотнул, толком и не расслышав цену. Он собирался с силами, чтобы произнести то, ради чего сюда и пришел.

– А обмен вы рассматриваете? – спросил он, и все у него внутри будто оборвалось. Как-никак люди – не товар, и никто не вправе ими торговать и обмениваться. А он пришел именно за этим.

Мак подозрительно сощурился. Эш почувствовал, как тут же напряглись мышцы у него в плечах. Неужели хозяин борделя узнал его? До «мегаземлетрясения» его лицо то и дело мелькало в новостях. Впрочем, он сильно изменился с тех пор: волосы заметно отросли, а на щеках появилась щетина: после исчезновения Дороти он ни разу не брился.

И все же в городе могли еще найтись люди, помнящие лицо молодого пилота, привезенного из прошлого безумным профессором. Хотя Эш был уверен, что Мак не из их числа. Он мало походил на человека, регулярно смотрящего новости.

Мак пристально на него посмотрел.

– Ты ведь не из завсегдатаев моего борделя, а? – спросил он.

Казалось, он силится вспомнить, где же видел Эша.

– Нет, сэр, – с растущим напряжением ответил Эш. – Но я временами захаживаю в «Ржавый гвоздь».

Так назывался бар в самом конце Аврорского шоссе – излюбленное место отдыха Мака. Тот кивнул – это объяснение его, по всей видимости, вполне удовлетворило.

Эш облегченно выдохнул.

– Слышал, у вас недавно новая девочка появилась. Брюнетка. Говорят, красотка, каких поискать, – сказал он. А следом в голове пронеслось: «А еще я слышал, что недавно она укусила парня, пожелавшего к ней прикоснуться». Но об этом он решил не упоминать.

Именно эта история с укусом и привлекла его внимание. Несколько дней назад, когда Эш сидел в одном дешевом и грязном баре на отшибе города, его сосед по столику засучил рукав и продемонстрировал два полукруглых вспухших следа, красневших у него на локтевом сгибе.

– Это от зубов, – пояснил он, поймав вопросительный взгляд Эша. – Новая шлюшка Мерфи – сущая дьяволица, право слово.

«Дороти!» – мелькнуло у него в мыслях. Он легко мог представить, как она вонзает зубы в любого, кто осмелится тронуть ее без разрешения.

«Пострадавший» рассказал Эшу, что эта «шлюшка» появилась с месяц назад в одном из самых злачных районов города – потерянная, одинокая, но чертовски хорошенькая. Своего настоящего имени она никому не называла, но Мак окрестил ее Хоуп, что значит «надежда». «С ума сойти, до чего иронично, – со смешком подметил собеседник Эша. – Какие вообще можно питать надежды в ее положении?»

Эш щедро угощал собеседника выпивкой и соленым арахисом, выведывая подробности.

А потом выволок его на улицу, за бар, и от души поколотил.

Чтобы неповадно было.

Мак осклабился в кривой усмешке, обнажив гниющие зубы.

– О да, есть у нас такая. Вот только стоит она куда больше полтинника, – проговорил он и, задумчиво помолчав, добавил: – Ладно, я готов уступить ее за сотню – но исключительно из щедрости к новому клиенту, ты это учти.

Эш это предвидел. Он нырнул рукой под куртку и замер на мгновенье, нащупав тонкий конверт.

В конверте лежали все его сбережения – порядка семидесяти пяти долларов. Пять грязных, захватанных бумажек. Ничтожных и невесомых.

Как такое может быть, что эти вот бумажки можно обменять на человека?

В памяти живо вспыхнул образ Дороти. Он увидел ее лицо за несколько секунд до того, как она выбралась из машины времени и исчезла в грозовых облаках. Увидел перепачканную копотью кожу. Растрепанные кудри.

В мгновение ока отвращение, охватившее было Эша, сменилось надеждой.

«Пусть это окажется она, – взмолился он, обращаясь к небесам. – Пускай обойдется без новых трудностей».

Он положил конверт на самодельный столик и убрал руку. Пальцы зудели от волнения.

Мак схватил конверт и жадно пересчитал купюры.

– Ну ладно, пока что и на этом сочтемся, – сказал он, запихнув деньги в задний карман брюк и кивнул Чандре. – Ну что, куколка, пошли со мной.

– Она останется здесь, – отчеканил Эш.

Мак посмотрел на него, недоуменно вскинув брови. Впервые с тех пор, как Эш заглянул к нему в комнату, в его взгляде мелькнули нешуточные подозрения.

– Что-то не припомню, чтобы давал тебе право командовать в моем борделе, – вкрадчиво заметил он.

«Главное – не торопить события», – подумал Эш. По спине побежали мурашки. Сейчас он имел дело не просто с уязвленным самолюбием, как тогда, в баре, когда он избил своего собеседника. Ненависть Мака была куда пламеннее.

Он был весь точно пропитанная бензином тряпка: стоит поднести спичку – и огонь полыхнет с неистовой силой.

Тщательно взвесив каждое слово, Эш наконец произнес:

– Сперва покажите девушку – а потом я доплачу.

Мак с деланой невозмутимостью пожал плечами. Но во взгляде его сквозило недоверие.

– Да пожалуйста.

Насвистывая себе под нос, он вышел из комнаты.

И только когда этот мерзкий, похожий на жабу господин скрылся за углом, Чандра осмелилась поднять голову. Она гневно откинула волосы с глаз и спросила:

– Когда уже можно будет его пристрелить?

Эш задумчиво посмотрел на нее. Пистолет у нее был припрятан под штаниной, на лодыжке, где его придерживала резинка носка. Это было, пожалуй, единственное место, где его точно не стали бы искать. Как-никак охранникам запрещали досматривать новых девушек, пока этого не сделает Мак собственной персоной. И Эш воспользовался этой лазейкой.

– Дождись, пока он приведет Дороти, – сказал Эш. – А там уже можешь отстреливать ему яйца.

Чандра сощурилась – видимо, во всех подробностях представив себе эту сцену. А потом широко улыбнулась.

– Так и сделаю!

Через пятнадцать минут Эш услышал шаги. Кто-то приближался к комнате. По затылку скользнул холодок. Он поспешил встать между Чандрой и дверью.

– Надо же, в тебе вдруг проснулся защитник, – тихо проворчала Чандра.

Эш сглотнул ком, вставший в горле.

– Тише!

– Поздновато героем прикидываться – лучше б ты это сделал, когда он на меня пялился, – обиженно продолжила она.

Эш метнул в нее гневный взгляд, и Чандра торопливо сделала вид, будто закрывает рот на невидимый замок.

Мимо окна прошел Мак. Шторы были плотно задвинуты, но Эш все равно узнал очертания его мясистой головы. Следом за ним мелькнула еще одна тень – миниатюрная, явно женская – и робко поникшая.

Эш стоял, затаив дыхание.

Мак вошел в комнату.

– Ну что, полюбуйся! Вот самая красивая шлюха Нового Сиэтла! – объявил он, криво улыбнувшись. Улыбка эта куда больше напоминала хищный оскал.

На пороге появилась девушка. Она смотрела себе под ноги, а лицо ее скрывала волна темных волос.

– Ну? – нетерпеливо спросил Мак, смерив Эша взглядом. – Что скажешь?

Заслышав его голос, девушка подняла голову и откинула волосы с лица, обнажив бледную, фарфоровую кожу, нежные губки бантиком и глаза – большие, точно у куклы. На вид ей было лет четырнадцать, не больше. Эша мгновенно охватило отчаяние. Это была вовсе не Дороти.

Под левым глазом у нее темнел яркий синяк. Эш подумал, уж не наказание ли это за то, что она укусила последнего клиента, еще совсем недавно стоявшего ровно на том же месте, где теперь стоит он сам.

Мак еще что-то говорил, но кровь в ушах Эша пульсировала так громко, что он не различал слов.

– Чандра, – позвал он, тщетно пытаясь сохранять невозмутимость, но голос предательски дрогнул. – Пора.

Чандра резко согнулась пополам, зайдясь в деланом приступе кашля. Эш не ожидал от нее такой прыти, все произошло до того стремительно, как будто бы она дома тщательно отрепетировала каждое движение. Мак только и успел неодобрительно на нее покоситься и проворчать, что ему тут хворые малолетки ни к чему, как она уже скользнула рукой в свой тайник и выхватила пистолет.

Вскинув руку с оружием и прикрыв один глаз, Чандра прицелилась в хозяина борделя.

– Вот те на! – Мак вскинул руки и отступил назад. – Это еще что такое? Мы же вроде обо всем договорились!

– Что ты на него смотришь, жабеныш? – спросила Чандра. – Ствол-то у меня!

Эш пожал плечами.

– Со мной вы договорились, а с ней – нет, – сказал он. – Пора это исправить.

Мак скривился, точно одна мысль о переговорах с девушкой вызывала у него отвращение.

– И ты доверяешь девчонке свои дела?

– При любой возможности, – ответил Эш. – Значит, так…

– Погоди-ка… А я ведь тебя знаю, – заметил Мак и перевел подозрительный взгляд на Чандру. – И тебя. Вы из той команды путешественников во времени, да? Из Агентства защиты хроно чего-то там?

Он имел в виду Агентство защиты хронологии, команду путешественников во времени, созданную два года назад великим и, увы, не столь давно почившим профессором Захариасом Уолкером, который набрал себе помощников из самых разных эпох.

Мак усмехнулся и медленно покачал головой.

– Между прочим, мои люди уже месяц ищут тебя и твоих приятелей. Неплохо вы спрятались.

– А как же, – холодно ответил Эш. – Мы, знаете ли, порядком устали от гостей, которые постоянно приходят и просят отвезти их в прошлое, чтобы полюбоваться на динозавров.

– Ну надо же, – Мак прикусил потрескавшуюся губу и усмехнулся. – Значит, заказы вы не берете? Скажем, от местных бизнесменов. И с неплохой оплатой.

Местных бизнесменов… От этих слов у Эша внутри все сжалось.

– Если вы хотите узнать, не свозим ли мы вас в прошлое, ответ – нет, – сказал он.

– Я готов предложить за это кругленькую сумму.

– Нет, спасибо.

Взгляд Мака скользнул к самодельному столику у окна. Эш проследил за ним и заметил маленький черный «Глок».

– Одно движение – и я выстрелю, – угрожающе процедила Чандра, положив палец на курок. – Где ты держишь девушек? Отвечай!

Но Мак все равно кинулся к столу.

– Если думаешь, что я…

Чандра выстрелила. Пуля прошила воздух и вонзилась ему в ляжку. Хозяин борделя застонал от боли и рухнул на колени. Кровь заструилась на пол.

– Ой, я вообще-то целилась чуть выше, – призналась Чандра. – Надо еще разок попробовать.

– Стрелок из нее, прямо скажем, неважный, – сказал Эш.

Мак зажал себе рот кулаком, прикусив кожу, чтобы сдержать стон. По щеке у него скатилась слеза. Второй рукой он зажимал рану. Кровь хлестала сквозь пальцы.

– Они… наверху… – скривившись от боли, ответил он. – Комната 3С.

Эш посмотрел на Чандру, опасаясь, как бы она не выстрелила вновь, но та спрятала пистолет в задний карман джинсов, наградив Мака недобрым взглядом, и проворно выскочила из комнаты. Темноволосая девушка, которую до этого привел хозяин борделя, нерешительно посмотрела ей вслед, а потом тоже вышла.

Эш кивнул Маку, истекавшему кровью на полу.

– С вами приятно иметь дело.

Эш вышел в коридор. Он еще долго слышал позади себя стоны хозяина борделя – пока не добрался до самой лестницы.

Снаружи комната 3С казалась затопленной. Вода вытекала в щель под дверью, а дверной косяк основательно прогнил. Эш взялся за ручку и надавил на дверь плечом, надеясь, что она упадет, но та не поддалась.

– Черт, – пробормотал он, расслабляя мышцы. Занавеска, висящая на окошке, расположенном рядом, дернулась. Кто-то из девушек выглянул посмотреть, что происходит.

– Давайте лучше я, – сказала темноволосая девушка. Голос у нее оказался неожиданно низким – Эшу даже подумалось, что она, возможно, старше, чем ему сперва показалось.

Она скользнула мимо него и негромко постучалась.

– Мира, открой. Это я, – сказала она.

Послышалась какая-то возня, а потом дверь приотворилась. В коридор высунулась рыжеволосая веснушчатая девушка и с тревогой посмотрела на Эша и Чандру.

– Кто это такие, Хоуп? – высоким пронзительным голосом спросила она.

– Не знаю, – призналась Хоуп, а потом, усмехнувшись, добавила: – Но они подстрелили Мака.

– Серьезно? – переспросила Мира, раскрыв дверь пошире. За ней Эш разглядел небольшую темную комнатушку с низким потолком, освещенную слабым светом свечей, расставленных по углам. Пол был устелен матрасами, на которых лежали девушки, одетые в свитера и не по размеру широкие фланелевые рубашки и играли в карты. Одна из обитательниц комнаты сидела напротив растрескавшегося зеркала и завивала волосы.

Мира смерила Эша задумчивым взглядом.

– Так ты, что ли, наш новый босс?

– Босс?! – залившись краской, переспросил он. – Ни в коем случае!

– Ты ведь Мака подстрелил.

– Вообще-то его подстрелила я, – вклинилась в разговор Чандра. – Выходит, я теперь хозяйка борделя?

– Никто из нас на эту должность не претендует, – перебил ее Эш.

Но Миру его слова явно не убедили.

– Стало быть, ты в Мака пальнул по доброте душевной, только и всего? – спросила она, скользнув по Эшу оценивающим взглядом. – Просто так в этой жизни ничего не бывает.

– Мы ищем одного человека. Девушку. Невысокую, с длинными темными волосами, – сообщил им Эш и кивнул на Хоуп. – Похожую на нее.

– Тут других таких нет, дружочек, – усмехнувшись, ответила Мира и хотела было захлопнуть дверь…

– Погоди, – Эш проворно сунул ногу в дверной проем, чтобы ей помешать. Сердце встревоженно заколотилось где-то в самом горле. Не может быть, чтобы все вот так закончилось! – Пожалуйста…

Взгляд Миры смягчился.

– Соболезную твоей утрате. Мы все знаем, каково это.

Эш выдохнул – нервно и судорожно. Разочарование приносило почти физическую боль, казалось, его душу кто-то безжалостно полосовал острым ножом.

Он верил, что найдет ее здесь!

Ему вспомнилось, как у него вспыхнул лучик надежды, стоило ему услышать рассказ парня из бара. Со дня исчезновения Дороти минуло уже почти три недели. Девятнадцать ночей, десятки часов непроглядного мрака. И каждую ночь он лежал и смотрел в потолок, придумывая все новые и новые способы спасти Дороти, увы, не пришедшие ему в голову в роковой день.

Надежда на то, что он вызволит ее из борделя, стала для него утешением, притупила боль. Вместо того чтобы предаваться тягостным мыслям, он начал продумывать план спасения. Но ворваться в бордель с оружием оказалось куда проще, чем посмотреть правде в глаза.

А правда была в том, что Дороти пропала. Потерялась во времени.

И он, Эш, совершенно не знает, где ее искать.

Он убрал ногу из дверного проема.

– Мак внизу. У него сильное кровотечение. Если кто-нибудь из вас хочет его спасти, стоит поторопиться.

Ни одна из девушек не шелохнулась. Они переглянулись – и посмотрели на Эша.

Мира склонила голову набок.

– Куда же нам теперь идти? – спросила она.

Эш не нашелся с ответом. Мира поманила Хоуп в комнату, а когда та скользнула в номер, громко захлопнула за ней дверь.

3

Дороти

5 НОЯБРЯ 2077 ГОДА, НОВЫЙ СИЭТЛ

Три недели назад Дороти похитила саму себя.

Точнее, свое прошлое «я».

Время есть круг. Об этом она узнала год назад и с тех пор не единожды – вот как сегодня – убеждалась в правдивости этих слов. Когда она вернулась в 1990-й, чтобы украсть картины из музея Изабеллы Стюарт Гарднер, она твердо знала, что ее затея увенчается успехом, потому что в 2077-м факт ограбления был известен: это преступление попало на страницы истории как особо дерзкое. Стоило только подумать об этом, и голова шла кругом, но порой мы и впрямь узнаем о значении собственных деяний только в будущем, а иные – обретают плоть и кровь в чужом прошлом.

К примеру, когда Дороти только прилетела в Новый Сиэтл, ей рассказали о таинственной девушке по имени Квинн Фокс. И только когда Дороти попала в прошлое, она поняла, что Квинн – это она. Что она всегда была ею.

Но нужно было предпринимать и некоторые усилия для того, чтобы все случилось ровно так, как должно было. Роману пришлось подстроить все таким образом, чтобы Дороти добыла экзотическое вещество до падения с корабля Эша. А для этого им вдвоем нужно было похитить ее прошлое «я» и внушить ему мысль о возвращении в прошлое.

Это оказалось… непросто. Но Дороти основательно подготовилась и виртуозно расставила ловушки для своего прошлого «я», научила Романа, что и когда говорить, чем привлечь внимание жертвы, чем вызвать ее подозрения…

Но Дороти оказалась совсем не готова ко встрече с самой собой. Это событие потрясло ее. Она еще долго проигрывала в памяти тот эпизод, вспоминая все до мелочей: духоту гостиничного номера, запах сырости, плесени и едва уловимый аромат цветов, от которого у нее зачесалось в носу, – внезапное напоминание о матушке.

«Как там наша новая гостья?» – спросила она тогда Романа. Разумеется, этот разговор был заранее отрепетирован. Им с Романом нужно было, чтобы Дороти из прошлого решила, будто они хотят ее убить, украла журнал Профессора (который они предусмотрительно ей подложили), а потом выпрыгнула из окна, а после передала найденные записи своим друзьям. «Все ценности неси мне. А от тела избавься. До вечера комнату надо освободить».

Дороти хорошо помнила, как напугали ее в прошлом эти слова: «От тела избавься». Точно она была какой-то безделушкой, которую можно выбросить – и дело с концом. Она живо представляла, как убежит, как за спиной у нее раздастся выстрел, а потом тело онемеет и погрузится в густой, тяжелый мрак. Когда же она произнесла эти слова в отеле, руки у нее жарко запульсировали, а во рту появился горький привкус. Но минуты слабости миновали. С бессилием покончено.

Может, потому ей и захотелось с собой встретиться – чтобы доказать самой себе, что она изменилась. Услышав тихий шелест ткани позади, она инстинктивно обернулась и увидела собственное лицо.

Ее прежнее лицо, еще не изуродованное падением в анил и годом, проведенным в составе банды головорезов. Тогда у нее была чистая, нежная кожа и каштановые волосы. Увидев себя из прошлого, Дороти невольно подумала о том, что ее не случайно тогда ни во что не ставили и так и норовили обвести вокруг пальца. Ведь она куда больше походила на куклу, чем на живого человека, и казалась совсем юной. И невинной.

Стоило только подумать об этом, и это слово застряло у нее в голове, точно приставучая песня. «Невинной… невинной… невинной…» А такой ли уж невинной она была, если рассудить? До того, как превратиться в Квинн Фокс, она промышляла воровством и аферами. Крала сердца и деньги, обманом убеждала мужчин, что сходит по ним с ума, а потом бесследно исчезала, оставляя после себя лишь глубокие раны в их душах. Саму себя она бы ни за что не назвала «невинной» и не поверила бы тем, кто стал бы ее переубеждать.

Ее чуть не подбросило от шокирующего осознания. Той девчонки из прошлого – невинной, преступной ли – не важно! – больше нет. Квинн Фокс убила ее.

* * *

Дороти распустила волосы, и белоснежные пряди рассыпались по плечам. Сбросив украденную полицейскую униформу, она переоблачилась в привычный черный плащ, натянула капюшон, затенявший лицо, и спустила рукава пониже, скрыв под ними ремешки, за которые были заткнуты кинжалы.

Пришло время «навести марафет». Дороти нащупала в кармане плаща небольшую склянку, достала ее, открыла и вылила на пальцы немного кроваво-красной жидкости, а после нанесла ее на губы, даже не потрудившись взглянуть в зеркало. Аккуратность в этом деле была ни к чему.

Разумеется, это была не настоящая кровь, а смесь кармина с маслом. В эпоху Дороти проститутки часто использовали ее в макияже. На вид ее было просто не отличить от крови, и именно поэтому Дороти остановила на ней выбор.

Роман, сидевший за штурвалом «Черной вороны», летящей над беспокойным океаном, обвел ее внимательным взглядом. До этого они сделали небольшую остановку неподалеку от анила и поменялись местами: он сел за штурвал, а Дороти перебралась на пассажирское место, чтобы переодеться.

Вид у Романа был задумчивый, казалось, он чего-то недоговаривает.

– Что такое? – спросила Дороти и плотно сжала губы, чтобы краска впиталась. В оконном стекле мелькнуло ее отражение – бледное, как сама смерть. – Я что, плохо выгляжу?

– Да нет, очаровательно, – быстро ответил Роман и осекся, раздумывая над собственными словами. – Прости, я хотел сказать, устрашающе. Часто путаю одно с другим.

Дороти улыбнулась. Устрашающе. В устах Романа это звучало как комплимент. Они оба приложили немало усилий, чтобы сделать ее такой. Пускай Дороти и довелось побывать в будущем и узнать, что будет через год, лица Квинн Фокс она ни разу не видела, так что они с Романом потратили несколько недель на то, чтобы придумать ей подходящую маскировку: черный плащ, выбеленную кожу, алые губы. Первым пунктом в их плане значился захват власти в Черном Цирке. Но чтобы решить эту головоломку, надо было ответить на непростой вопрос: как запугать людей, которые наводили ужас на весь город?

Ответ оказался проще простого. Надо самой принять жуткий облик.

Первые дни в Черном Цирке уже подернулись для Дороти туманом забвения. Она помнила, что пришла туда изувеченная, в крови и что на лице ее тогда ни единого живого места не было. Помнила, как ей вслед неслись подозрительные шепотки, когда Роман впервые провел ее по коридорам «Фейрмонта». Как он укутал ее плащом, сказав, что необходимо прикрыть увечья.

– Им лучше не знать, что ты ранена, – пояснил он, и Дороти невольно ужаснулась, уловив в его голосе испуганную дрожь и заметив, как потемнели от страха его глаза. – Слабаков они терпеть не могут.

Они… Речь шла о так называемых Фиглярах – самых жестоких членах Цирковой банды, прибравших к рукам весь город. Дороти хорошо помнила первую встречу с ними: как они плыли в моторной лодке по водам Нового Сиэтла, разрезая беспокойные волны, а на спинах у них поблескивали боевые топоры и луки, и как они палили в небо и торжествующе улюлюкали.

Фигляры и впрямь наводили ужас, но Роман был куда страшнее и опаснее. Его прозвали Вороной, и в глазах местных головорезов он был кем-то вроде короля – очаровательного, расчетливого, бесстрашного.

Но Роман, что сидел сейчас перед Дороти, был совсем не похож на этого страшного злодея. Он был хорош собой, сдержан и в то же время юрок и пугающе худ, точно бродячий пес, готовый биться за последние крохи пищи. На его плаще еще не было белой вороны. А на подбородке печально щетинилась куцая борода, которую он пытался отрастить…

Взглянув на нее тогда, Дороти невольно поморщилась. Нет, с бородой точно придется распрощаться.

– Никакая я не слабачка, – отчеканила она, и ее уверенный голос разрезал тишину, будто острый нож. – Да и ты не слабак. Я видела наше будущее, и там мы вовсе не боимся Черного Цирка. Мы его возглавляем.

Взгляд Романа, прежде испуганный, заискрился и полыхнул ярким пламенем. Впервые в нем проступило что-то воронье.

– Но как такое возможно? – спросил он.

Широко улыбнувшись, Дороти изложила ему свой план.

Уже тогда надо было принять мысль, что превратиться в знаменитую Квинн Фокс будет куда сложнее, чем просто поменять имя. Что уважения циркачей будет нелегко добиться. Что ради этого придется пойти на многое. В том числе и на преступления.

– Какая же ты маленькая, – насмешливо подмечал Роман в те давние дни, когда она еще ходила по коридорам «Фейрмонта», втянув голову в плечи. – И хрупкая…

Хрупкая… Слыша это слово, она всякий раз содрогалась. Оно напоминало ей о том жутком дне, когда ее похитил из бара хмельной посетитель. Напоминало о собственной беспомощности – а ведь она дала самой себе клятву, что с беспомощностью отныне покончено!

И все же с Романом трудно было поспорить. Она и впрямь была куда миниатюрнее остальных циркачей. Фигляры смотрели на нее голодными глазами, точно на изысканное лакомство. Иногда, когда она проходила мимо, ей чудилось, что они шумно облизываются, глядя ей вслед.

И дело было не только в росте. Рана на лице затягивалась куда медленнее, чем она рассчитывала. Она пылала, болела, постоянно кровоточила. Дороти подолгу просиживала в ванной, меняя повязки и промывая изуродованную кожу, чтобы в кровь не попала инфекция. По совету Романа она приноровилась прятать обезображенное лицо под большим капюшоном, чтобы Фигляры не прознали, насколько серьезна ее рана – и насколько велика ее истинная хрупкость. Но капюшон вызвал у них волну новых подозрений и любопытства.

Черный Цирк состоял преимущественно из мужчин. И потому одна принадлежность Дороти к женскому полу привлекала уже чересчур много внимания. Фигляры часто перешептывались о том, как же она выглядит без плаща, и каждый раз, проходя по коридорам отеля, Дороти чувствовала на себе их сальные взгляды. Она понимала, что однажды любопытство возьмет над ними верх.

Так и случилось.

Однажды ночью, когда она тайком возвращалась в отель, из полумрака вынырнул какой-то парень – судя по-всему, новый член банды, потому что по лицу она его не узнала, – и схватил ее. На краткий головокружительный миг ей показалось, что он просто ошибся, что он обознался – а может, и вовсе столкнулся с ней случайно, потому что очень спешил.

Но потом она услышала, как хихикают за углом его дружки, как они его подначивают, и ей тут же стало понятно, что это вовсе не недоразумение, а самая настоящая западня.

Что ее тут поджидали.

Парень действовал резко и грубо. Он прижал ее к стене, надавив предплечьем на ключицы так, чтобы она и шевельнуться не могла, а другой рукой бесцеремонно схватил ее за талию, больно царапнув кожу.

– Глядите, как брыкается! – сказал он, обдав ее кисловатым дыханием и подобравшись слишком уж близко. – Я же вам говорил, что с этой можно знатно повеселиться!

Повеселиться? И это, стало быть, весело? Дороти даже вздохнуть не могла. Она четко понимала, что, если не дать отпор, этот кошмар повторится. Она ведь была в глазах циркачей хрупкой, слабой девочкой, с которой «можно знатно повеселиться». Отныне все в «Фейрмонте» будут видеть в ней легкую добычу и отыгрываться на ней при любом удобном случае. А она будет вечно прятаться от таких вот парней и отбиваться от их загребущих ручонок и вонючего дыхания.

Перспектива сомнительная. Поэтому Дороти сделала единственное, что вообще было возможно в ее положении.

Укусила обидчика. Прямо в лицо.

И оторвала приличный кусок кожи, оставив на щеке глубокий, уродливый след. Парень отпустил ее и с воем рухнул на колени, зажимая кровоточащую рану.

Не потрудившись даже стереть с губ чужую кровь, она смерила его взглядом и сказала:

– Терпеть не могу, когда меня трогают.

После чего парня прозвали Полумесяцем – в честь полукруглого шрама, так и оставшегося на щеке, а о Квинн Фокс пошли жуткие слухи.

Начало большинству из них дал Роман. Он заверил циркачей, что приближаться к Квинн не стоит, потому что она обожает вкус человеческого мяса. Особой жути ей придавал и стойкий запах крови, исходивший от ее незаживающей раны. А Полумесяц, разгуливавший по отелю с ярким следом от зубов Квинн на щеке, служил наглядным подтверждением тому, что с Квинн шутки плохи.

На этом Роман не остановился и продолжил разжигать сплетни, позаботившись о том, чтобы они вызывали все больше страха и отвращения. Он сообщил, что Квинн не умеет улыбаться, что до двенадцати лет ее держали в чулане, что росла она, не видя людских лиц, и это обстоятельство… сказалось на ней самым что ни на есть ужасным образом.

Он поведал, что Квинн может лишь подражать людским эмоциям, но сама их не испытывает, а капюшон носит, чтобы скрыть звериное выражение, которое всегда сохраняется на ее лице.

Она может выведать любые секреты, просто посмотрев человеку в глаза.

А еще – убить взрослого мужчину голыми руками.

Да что там – одним пальцем.

Одним взглядом.

Дороти стало досадно, что она раньше об этом не подумала. Ведь первым о Квинн Фокс она узнала, что та – каннибал.

«Там, куда я держу путь, существуют огромные подводные города, а еще преступные банды, которые похищают старушек, идущих на рынок. И девушка, питающаяся человеческим мясом».

Это сказал ей Эш в их первую встречу, на поляне неподалеку от церкви, где она должна была выйти замуж. Тогда ей показалось, что симпатичный пилот с золотистыми глазами, от которого пахнет дымом и далекими странами, вешает ей лапшу на уши. Она и помыслить не могла, что он говорит о ней.

Последние крупицы надежды на возвращение к Эшу и его друзьям иссякли, как только слухи о Квинн просочились в народ. Новая встреча с Эшем все-таки состоялась, но тогда было уже слишком поздно. Тогда Дороти уже успела превратиться в Квинн Фокс, страшного каннибала, возглавляющего Черный Цирк.

В человека, которого он ненавидел.

4

Эш

Когда Эш с Чандрой вышли на улицу и направились к моторной лодке, оставленной у мотеля, их встретило все то же небо – зловещее, зеленое, бескрайнее.

Эш упрямо подергал за рычаг зажигания – раз, второй, третий, – пока мотор наконец не ожил и не взревел.

А когда они устроились на борту и понеслись прочь от мотеля Мака по узкому Аврорскому каналу, лавируя меж приземистых зданий, небо, казалось, напряженно затаило дыхание.

«И это тоже вовсе не дурной знак», – вновь сказал себе Эш, усилием воли отведя взгляд от облаков.

Мимо пронеслось с полдюжины мотелей наподобие того, что принадлежал Маку. Это были мрачные, побитые временем и стихией домишки с заколоченными окнами и вооруженной охраной у входа. Эш представил себе лица людей, томящихся за этими окнами. Измученные, напуганные лица. А ведь большинство пленниц – несовершеннолетние. И работают вовсе не по своей воле.

Но как Эш ни приглядывался, он так и не смог никого разглядеть. Ему повсюду мерещилось лицо Дороти. Испуганное, смеющееся, заглядывающее ему в глаза, приблизившееся к нему для поцелуя…

Он резко помотал головой, досадуя на самого себя. До чего равнодушно он поступил! Шутка ли: оставить тех девушек в борделе Мака и уйти, а теперь так спокойно плыть мимо таких же борделей, даже не пытаясь никому помочь!

Порой ему казалось, что стеклянный сосуд его сочувствия уже переполнен тревогой за Дороти, за собственную судьбу, за друзей, и если он попробует вместить в него еще что-нибудь, стекло треснет и разлетится вдребезги.

Эти мысли ему не нравились, как и то, что стояло за ними. Но он отчетливо чувствовал, что по стенкам этого самого сосуда уже поползли трещинки. А потому закрыл глаза и затаил дыхание, пока вереница мотелей не осталась позади.

Они свернули в район, который когда-то носил имя Королевы Анны, а теперь назывался просто Западной Авророй. Вдалеке проступили очертания башни Спейс-Нидл[2] – ее массивная проржавевшая верхушка, напоминающая формой супницу, покоилась теперь на волнах, точно лодка…

А в следующий миг земля вдруг содрогнулась – и на башню набежала огромная волна стального цвета, тут же скрыв ее из виду.

Когда вода хлынула и в моторную лодку, у Эша внутри будто все оборвалось. Чандра схватила его за руку, впившись в нее ногтями с такой силой, что они проткнули куртку и вонзились в кожу.

«О нет, – пронеслось у него в голове. – Этого еще не хватало».

Земля резко перестала дрожать, но стального цвета волны дыбились все выше.

Чандра выпустила его руку.

– Третий раз за неделю, – испуганно прошептала она.

– Четвертый, – уточнил Эш. Накануне ночью был небольшой толчок – настолько слабый, что Эш его не заметил бы, если бы не бессонница.

Чандра покачала головой.

– Жуть какая.

Эш нервно сглотнул, но ничего не ответил. За последние годы местным жителям волей-неволей пришлось привыкнуть к подземным толчкам. Все началось в 2073 году, когда Западное побережье пострадало от сильного землетрясения, которое, прибавив в мощи, повторилось в 2075-м и вызвало цунами, затопившее весь Сиэтл. Мощь Каскадского землетрясения – или мегаземлетрясения, как его иногда называли, – составила 9,3 балла по шкале Рихтера, и оно стало самым сильным за всю историю страны. Эти две катастрофы разорили Западное побережье. Погибло порядка сорока тысяч человек.

После мегаземлетрясения периодически возникали подземные толчки, но последнее время они случались чуть ли не каждый день, что наводило на мысль: вот-вот произойдет новая катастрофа. Обычно они были слабыми, волны от них лишь били по стенам университетского здания, в котором жил Эш с друзьями, или бара «Данте», где они любили проводить время. Но на душе у него все равно было неспокойно.

* * *

Впереди, точно мираж посреди пустыни, показалась старая мастерская профессора Захариаса Уолкера. Это была странноватая с виду постройка, обитая старыми досками, шинами и жестянками и покрытая чудаковатой крышей из тех же подручных материалов. Приближаясь к мастерской, Эш в очередной раз подумал о том, как же здорово было бы, если бы за окнами, серебрящимися от дождевых капель, его и впрямь ждал профессор Уолкер.

Профессор первым научился путешествовать во времени. Он построил два корабля – «Вторую звезду» и «Темную звезду» – и отправился в прошлое, чтобы привезти в Новый Сиэтл 2075 года выходцев из разных эпох – Джонатана Эшера, Чандракалу Самхиту и Уиллиса Генри – и собрать из них команду, которую он в шутку прозвал Агентством защиты хронологии. Предполагалось, что его помощники будут вместе путешествовать по эпохам, разгадывая тайны прошлого.

А потом случилось мегаземлетрясение, разорившее город. И спустя несколько месяцев Профессор улетел на «Темной звезде», не сообщив никому ни год, в который он направился, ни даже цель своего путешествия. Несколько месяцев Эш безуспешно искал его, пока наконец к нему в руки не попал старый бортовой журнал Профессора, из которого стало понятно, куда тот направился – в 1980 год, на старую военную базу под названием Форт Хантер. Там он планировал основательно изучить причины землетрясений, разрушивших Сиэтл и унесших жизнь его супруги, Наташи.

Но планам не суждено было осуществиться. Профессор погиб вскоре после прибытия в Форт Хантер: его убили солдаты, подозревавшие, что он пытается выведать военные тайны. Эш с друзьями предприняли попытку пересечься с ним в прошлом, но ничего не получилось. Это путешествие нанесло непоправимый урон «Второй звезде» – их единственной машине времени – и чуть не стоило жизни Эшу и Зоре. Когда Эш прижимал ладонь к коже на животе – чуть ниже ребер, – под пальцами отчетливо прощупывался кусочек металла. Единственное, что осталось от его погибшего корабля.

Но это было еще не самое страшное. В Форт Хантере Эш наткнулся на заметки Профессора, которые явственно указывали на то, что в скором времени должны произойти еще два страшных землетрясения. Речь шла не о гибели одного города, а об уничтожении всего Западного побережья – если не целой страны.

В окнах мастерской мерцал свет – видимо, Зора еще не легла спать. Последние дни она редко выходила из отцовской мастерской. В дальнем углу она поставила себе раскладушку, а мыться приноровилась при помощи тряпки и большого кувшина. Эш подозревал, что питается она одними только сэндвичами с сыром и подгоревшим кофе, а все свое время тратит на изучение отцовских заметок, надеясь разобраться в его исследовании и найти способ, как остановить предсказанные им землетрясения.

Увидев в окнах свет, Эш испытал странное чувство – разочарование, смешанное с отчаянной надеждой. Необычное чувство – и болезненное, и обнадеживающее одновременно. Ему хотелось, чтобы Зора оставила эти тщетные попытки, и в то же время он молил небеса, чтобы у нее все получилось.

А может, это чувство не такое уж необычное. Может, надежда всегда сопровождает и усиливает разочарование.

Дверь мастерской приподнялась, и из-под нее хлынула вода. Но не прошло и пары мгновений, как она замерла, точно ее заклинило, несмотря на натужный скрежет подъемного механизма. Эш нахмурился и снова нажал на кнопку пульта дистанционного управления дверью. Она не поддалась, и тогда он подвел моторную лодку поближе, чтобы открыть ее вручную.

Единственным источником электричества в Новом Сиэтле были немногочисленные солнечные панели, оставшиеся в городе. После землетрясения панелей осталось мало, и потому они особенно ценились. Большинство знакомых Эша еще несколько лет назад обменяли свои на деньги или еду. Но Профессор наотрез отказался от такой сделки. До недавнего времени им удавалось разжиться кое-какими продуктами во время полетов в прошлое, но теперь такие вояжи стали невозможны.

Увы, панели уже потихоньку выходили из строя. Они были не предназначены для столь долгой службы, и Эш с ужасом думал о том, что будет, когда они совсем сломаются. Город и без того выживал с огромным трудом.

Лодку он оставил в гараже. Зора, подобрав под себя ноги, сидела на деревянном настиле у воды и сосредоточенно изучала стопку отцовских рукописей. Свет, отблески которого он заметил в окне, исходил от свечей, выставленных вдоль стен, а не от одинокой лампы в середине потолка.

– Сегодня весь день перебои с электричеством, – пожаловалась Зора, подняв взгляд на лодку Эша. Заметив в ней только двух пассажиров вместо троих, она, поколебавшись, спросила: – Поездка была неудачной?

– Как видишь, – раздосадованно буркнул Эш и резким – пожалуй, даже чересчур – движением выключил мотор. – Теперь твоя очередь хвастаться. Как успехи?

Зора скомкала лист, вырванный из блокнота, и кинула в Эша, но промахнулась. Прямо у них на глазах бумажный ком исчез в черной толще воды.

– Надеюсь, там ничего важного не было, – заметил Уиллис. Он сидел на стуле в темном углу, неподалеку от Зоры, практически сливаясь с обстановкой, несмотря на внушительный рост, бледной кожей и светлыми волосами. Он старательно обтачивал какой-то деревянный клин, который в его мощных пальцах казался маленьким, точно зубочистка.

– Это был список продуктов двухлетней давности, – пояснила Зора, откинув со лба черные косички. – «Яйца, молоко и „Тостер-Штрудель“[3]». Не понимаю, зачем папа его сохранил.

– «Тостер-Штрудель»? Подумать только, до землетрясения эти штрудели продавались в каждом магазине! – Чандра выбралась из лодки, недовольно проворчав, когда та начала раскачиваться под ней. Сейчас в округе работало несколько подпольных магазинчиков, но в них продавались лишь товары первой необходимости: питьевая вода, рыба, протеиновые батончики. За всем остальным нужно было обращаться в официальные торговые точки, где все продавалось по баснословно высоким ценам.

– Мне больше всего нравилась ограниченная серия, с кленовым сиропом и тростниковым сахаром, – призналась Чандра. – Просто пальчики оближешь! Когда все ложились спать, я прокрадывалась на кухню и лопала их!

Уиллис поднял на нее взгляд и нахмурился.

– Так вот почему они у нас постоянно заканчивались!

– Можно подумать, ты никогда не крал газировку и не прятал у себя под кроватью! – парировала Чандра. Склонившись над водой, она грустно посмотрела на то место, где утонул список продуктов. – Нужно сохранять такие свидетельства. Для истории. В память о том, что было до потопа. Возможно, однажды они будут очень высоко цениться!

Эш опустился рядом с Зорой и посмотрел на стопку пожелтевших от времени бумаг – последнюю надежду на спасение этого несчастного города, ушедшего под воду.

Особой уверенности эти бумаги не внушали. Тут были и распечатки с ноутбука Романа, и старые блокноты, и чертежи с записями из отцовского кабинета, и страницы, вырванные из его бортового журнала, и, кажется, даже заметки самой Зоры. Эш узнал ее косой почерк на одном из листов в самом верху стопки и склонил голову набок, чтобы прочесть написанное.

«Черт, и что же все это значит?»

Он нахмурился, не в силах скрыть своего разочарования.

– Я так понимаю, с математическими расчетами по-прежнему ничего непонятно?

– Что-то не припомню, чтобы с нашей последней встречи я получила ученую степень по теоретической физике, – огрызнулась Зора и помассировала веки. – Все бы сейчас отдала за хороший учебник – но увы. Старых списков продуктов у меня предостаточно. А вот книжек – ни одной.

Эш знал, что в ответ лучше всего промолчать. Жалобы на нехватку книг продолжались уже несколько недель. До землетрясения у Профессора была огромная библиотека старых учебников, но после катастрофы она бесследно исчезла – вместе с частью записей. В школе Зора ни физику, ни основы математического анализа не изучала, а учитывая, что интернет, который раньше худо-бедно работал по старенькому модему, на прошлой неделе окончательно пропал, она никак не могла разобраться в записях.

И потому почти все отцовские заметки выглядели для нее как сплошная тарабарщина. Чандра попыталась было помочь Зоре с несложными уравнениями, однако, как она сама любила повторять, одно дело – разбираться в медицине и совсем другое – в путешествиях во времени.

– Вот если понадобится удалить кому-нибудь почку – зови, – сказала она Зоре. – В остальном же я пас, – она покосилась на сложные уравнения и скорчила недовольную гримасу.

– Ну и зачем ученому хранить у себя в кабинете столько хлама? – недовольно проворчала Зора, схватив несколько помятых листов бумаги. – Всякие чеки, старые списки, листы, изрисованные божьими коровками, танцующими чечетку…

Она устало потерла глаза, оставив на носу два грязных пятнышка.

– Наивно было думать, что я смогу в этом разобраться без него. Мир обречен. И мы тоже. Пора бы уже… опустить руки.

– Опустить руки… – едва слышно повторил Эш, и на душе у него вдруг стало невыносимо тяжело – казалось, все мирские тяготы разом легли ему на плечи.

Комнаты мотелей, сальная улыбочка Мака, склоненная набок голова Миры.

«Куда же нам теперь идти?»

Он обессиленно провел ладонью по лицу. В этом проклятом, обезображенном мире ему осталось жить всего неделю. Если не меньше.

А как бы ему хотелось растянуть это время.

По жилам разлилась огненная ярость – еще мгновенье назад ее не было, и вот она уже заполнила его без остатка, смешавшись с отчаянием, печалью и – будь она проклята! – надеждой, от которой он никак не мог отделаться. Он поднялся и стал привязывать лодку – резкими, отрывистыми движениями. Приятно было наконец выпустить пар – пускай и посредством ни в чем не повинной веревки.

Он заметил, как-то отстраненно, точно все это происходило и не с ним вовсе, что все вокруг напряженно затихли. Эш поднял глаза. Уиллис замер на стуле, сжав в одной руке нож, а в другой – деревяшку, Зора остановила рассеянный взгляд на своих бумагах, и только Чандра смело смотрела ему в глаза. Хитрить и таиться она никогда не умела.

– Что такое? – спросил он. Вопрос прозвучал настолько резко и грубо, что ему сразу стало совестно.

Зора шумно вздохнула.

– Ты, по-моему, немножко не в себе.

– Глупости.

Чандра фыркнула.

– Кажется, нам всем надо немного отдохнуть, – заметил Уиллис и отложил свои инструменты на столик, стоявший неподалеку. Эш заметил, что кусочек дерева начал приобретать очертания – оказывается, Уиллис успел вырезать человеческую голову и плечи, но пока поделка оставалась в его огромных руках, этого было никак не понять. – Может, в «Данте» сходим?

Зора потянулась и зевнула.

– Да, не отказалась бы я сейчас от стаканчика.

– Только в душ загляни, – поморщившись, напомнила Чандра.

Зора метнула в нее гневный взгляд, и Чандра пожала плечами.

– Скажи, ты когда в последний раз мылась в ванной, а не из этого кувшина?

– А я лучше помолчу, – тихо проговорил Уиллис.

Эш по-прежнему крепко держал веревку. Он намотал ее на столбик до того туго, что отдельные ворсинки вздыбились и растрепались. Ободранные ладони жарко пылали.

От одной мысли о том, чтобы пойти в бар к Данте, засесть за их любимый столик, пить со всеми спиртное и фальшиво посмеиваться над шутками Уиллиса и нелепым флиртом Чандры, в голове запульсировала боль. Он поморщился и потер виски, надеясь ее прогнать.

– Эш? – встревоженно позвала Чандра. – Как ты? Знаю, ты очень надеялся, что…

Эш почувствовал, как все до единой мышцы напряглись и налились тяжестью, и покачал головой.

– Выйду-ка воздухом подышу, – бросил он и резким движением застегнул куртку до самого горла.

Чандра с отчаянием посмотрела на него.

– Да ладно, Капитан, пойдем с нами! – позвал Уиллис. – Будет весело, вот увидишь!

– Немного прогуляюсь, – будто пропустив его приглашение мимо ушей, сказал Эш и направился к двери в дальнем углу мастерской. – Встретимся у «Данте». Или еще где-нибудь. До скорого.

Уиллис хотел было что-то возразить, но Зора остановила его, вскинув руку.

– Пусть идет, – тихо сказала она, не глядя Эшу в глаза. Выходит, она злилась. Злость вообще была главной ее реакцией на чужие эмоции, которых она никак не могла одобрить. Но сейчас Эшу было не до этой ее причуды.

Он распахнул дверь и вышел на пристань. Ледяной ветер обжег лицо и надул куртку, точно парус.

Эшу вспомнились темные волосы Дороти. И ее глаза.

Сейчас ему надо остаться наедине с собой.

И со своими мыслями.

БОРТОВОЙ ЖУРНАЛ

14 ИЮНЯ 2074 ГОДА

11:47

МАСТЕРСКАЯ

Сегодня я впервые за целую неделю зашел в мастерскую. Обычно я наведываюсь сюда ежедневно, но последние дни у меня, как это ни иронично, не хватает времени.

У нас каждый день проходят тренировки с участием НАСА и моей новой команды, а еще встречи с АПТЗП, не говоря уже о пресс-конференциях, на которых мы рассказываем общественности о наших планах. А сегодня нам устроили фотосессию почти на весь день. Фотосессию, это ж надо!

Мягко скажем, меня это все расстраивает. В конце концов, я ученый и хочу, чтобы меня оставили в покое и не мешали мне работать. Но успех моего недавнего эксперимента превратил меня в, если можно так выразиться, знаменитость, к чему я вообще-то никогда не стремился. Недавно я поймал себя на том, что скучаю по тем денькам, когда меня еще никто не знал и когда путешествия во времени оставались загадкой, о которой я думал денно и нощно.

В те далекие времена строительство машины времени вообще не входило в мои планы. Сказать по правде, довольно хлопотно поднимать в воздух целый корабль всякий раз, когда просто хочешь ненадолго отправиться в прошлое, а управляться со временным туннелем и экзотическим веществом, которого к тому же всегда не хватает, – вдвойне непросто. Думаю, я куда быстрее раскрыл бы тайну путешествий во времени, если бы не эти заковыристые задачи, на решение которых у меня ушло столько лет. Не буду лукавить, первые попытки справиться с ними обернулись для меня сокрушительным поражением.

И все же я и по сей день иногда пересматриваю старые записи, гадая, не упустил ли чего. Может, во времени и впрямь можно путешествовать без корабля, без анила и даже без экзотического вещества?..

Все эти размышления напомнили мне о Николе Тесле, американском изобретателе сербского происхождения, который был блистательным инженером-механиком, инженером-электриком, физиком и новатором.

Тесла потратил много времени и средств на то, чтобы создать устройство, которое сможет передавать электрическое напряжение безо всяких проводов. Так появилась его знаменитая катушка.

Вы наверняка знаете, что это такое. Огромный медный клубок, так и разящий электрическими разрядами. Со стороны Тесла казался эдаким ученым-фанатиком, одержимым своим детищем, но, увы, так и не смог довести его до ума. Целый ряд его теорий о том, как энергия и электричество пронизывают земную кору, основывались на недостоверных научных сведениях, а в погоне за идеей «свободной энергии» он растратил все свои деньги и погубил репутацию. И это очень досадно, ведь он был одним из умнейших людей, каких только видывал свет. Да что там, истинным гением.

А вспомнил я о нем потому, что он долгое время наблюдал за электрической активностью молний и пришел к выводу, что при помощи земного шара можно свободно создавать электричество. К сожалению, в этом он просчитался, но его научные методы были правильными. Ошибка крылась в предположении, как именно земля отреагирует на воздействие.

А вот анил, напротив, отреагировал ровно так, как предсказывал Никола.

Не стану докучать вам излишними подробностями. Скажу только, что Тесла был совершенно прав, пускай и сам не знал, насчет чего. Сегодня большинство ученых полагают, что по всей планете разбросано множество анилов, вот только они скрываются глубоко под земной корой. По одной из популярных теорий Пьюджетский анил попал в зону видимости из-за движения тектонических плит, и через пару сотен лет вследствие эрозии земной коры появится еще несколько временны́х туннелей. А если так, не исключено, что в экспериментах Теслы был задействован некий подземный анил, о существовании которого он и не догадывался.

Тесла был, по сути, первым в истории путешественником во времени. Поговаривают, будто он даже видел будущее. Однажды, после мощного удара током из катушки, он так и сказал: «Я видел прошлое, настоящее и будущее одновременно!»

Если он не солгал и действительно наблюдал прошлое, настоящее и будущее единомоментно, значит, ему удалось отправиться в путешествие во времени без анила, без экзотического вещества и без корабля!

Мне непременно нужно с ним поговорить!

5

Дороти

Когда они приземлились, в гараже у отеля «Фейрмонт» было темно и пусто. Роман и Дороти, не проронив ни слова, достали из заднего отсека машины времени награбленные сокровища, спустились по лестнице в глубины подвала и остановились у тяжелой двери без каких-либо опознавательных знаков.

Роман выхватил из внутреннего кармана старый ключ, и до слуха Дороти донесся тихий щелчок металлического замка. Дверь с тихим скрипом отворилась, открыв их взору бархатистый кромешный мрак, сгустившийся в комнате.

Послышался новый щелчок, и в помещении вспыхнул свет.

У Дороти – как и всегда – перехватило дыхание. От столь восхитительного вида буквально разбегались глаза. В углу лежал внушительный ворох рукописных свитков, украденных из Александрийской библиотеки перед тем страшным пожаром, случившимся в 48 году до н. э.[4] А прямо перед ней висели утерянные фрагменты гобелена из Байе, изображавшие коронацию Вильгельма Завоевателя, состоявшуюся в Рождественский день 1066 года. На столике у ее ног поблескивали утраченные сокровища короля Иоанна[5].

Скользнув по драгоценностям взглядом, Дороти не смогла сдержать улыбки, вспомнив, как они с Романом на неделю отправились в 1216 год, к заливу Уош. Историки уже не одно столетие спорят, как же так вышло, что король потерял все свои богатства, но оказалось, что сундук с ними попросту выпал из его повозки, пока он проезжал под мостом Саттон-Бридж. Дороти с Романом дождались, пока король с солдатами пронесутся мимо, а потом забрали оброненный ими сундук. Роман тут же надел корону, украшенную восхитительными драгоценными камнями, и не снимал ее до самого возвращения домой.

– Уже половина десятого, – напомнил Роман, прервав поток ее воспоминаний. – К трансляции готова?

Ах да. Трансляция.

Как это ни иронично, эту идею подал ей Эш.

Как-то раз он сказал ей, что циркачи «хотят вернуться в прошлое», потому что «думают, что это средство от всех бед».

Тон у него был насмешливый, точно эта мысль казалась ему идиотской, но Дороти тогда поймала себя на том, что она с ним в корне не согласна. В самом деле, разве есть на свете беда, от которой нельзя спастись, если умеешь путешествовать во времени?

Она начала думать о том, что же делать, чтобы ситуация в городе хоть чуть-чуть изменилась. Новому Сиэтлу по меньшей мере нужны электричество, пища и медикаменты. Как-никак город сильно страдает от холода, голода и болезней.

До того, как оказаться здесь, Дороти была мошенницей и не могла похвастаться добрыми делами. Но теперь, впервые в своей жизни, ей стало под силу помочь сотням людей. И она твердо знала, что делать.

Но загвоздка состояла в том, что жители Нового Сиэтла недолюбливали циркачей. Для горожан они были бандой воров и головорезов, захватившей город после мегаземлетрясения. Но Дороти знала их совсем с другой стороны и несколько месяцев назад поделилась с Романом своим планом.

– Давай пообщаемся с людьми напрямую? Можно, скажем… устроить трансляцию… – предложила она, запнувшись на этом новом слове, которое выучила лишь недавно. – Жители города ведь и знать не знают о том, что известно нам. Не знают, что путешествия во времени по-прежнему возможны! Давай я попробую привлечь их на нашу сторону!

В углу подвала «Фейрмонта» они соорудили импровизированную студию с настоящими камерами и прожекторами, «позаимствованными» из одного закрывшегося телецентра (ради этого им пришлось слетать в 2044 год), и с «задником», сделанным из потрепанного американского флага, – по утверждению Романа, такой фон подчеркивал их бунтарский настрой.

Дороти наивно полагала, что задача эта нетрудная. Подумаешь – выступить на телевидении (еще одно новое слово) и рассказать людям, что делать. Но на деле все оказалось куда сложнее. Недоверие к циркачам глубоко засело в людских головах. На то, чтобы подготовить почву и заронить в нее нужные семена, ушел почти год, за который Дороти записала целых двести ежевечерних обращений. Но теперь до цели оставалось всего ничего.

Дороти заняла свое место перед флагом. В глаза ударил яркий свет прожекторов, и она сощурилась. Впрочем, ее лица под черным капюшоном все равно никто не увидел бы. Роман подошел к камерам и панели управления, и комната наполнилась резким писком кнопок и щелчками рычажков.

– Три… – донеслось до Дороти сквозь пелену ослепительного света.

Она набрала в легкие побольше воздуха.

– Два… – продолжил отсчет Роман.

Ну что ж, надо собраться.

Роман поднял указательный палец и спустя мгновенье ткнул им в Дороти.

Начали.

– Друзья! – воскликнула Дороти под громкий стук сердца, колотящегося где-то у самого горла. – Не пытайтесь перенастроить свои телевизоры. Мы взломали систему, и сейчас нас показывают по всем каналам.

6

Эш

Эш редко гулял по Новому Сиэтлу в темное время. Слишком велики были шансы на неприятные встречи – либо с Фиглярами, выискивающими легкую добычу, либо с каким-нибудь недоброжелателем, который, узнав Эша, ставшего известным еще до мегаземлетрясения, вполне мог накинуться на него с кулаками. Город был безопасен разве что для тех, кто мог откупиться от грабителей и подонков, снующих по причалам под покровом ночи. У Эша же денег не было, а если бы и были, гордость ни за что не позволила бы ему платить за собственную безопасность.

К тому же сегодня выдалась особенная ночь. Он ощущал небывалый прилив сил и в то же время никак не мог отделаться от чувства, будто он спит и видит удивительный сон, но никак не может проснуться. Его так и подмывало ввязаться в драку, измолотить кулаками чью-нибудь теплую плоть.

Но кругом не было ни души. Кожа зудела от напряжения.

Он дошел до развилки, где причал раздваивался. Одна дощатая тропа уходила вдаль, туда, где зловеще темнели воды и проступали во тьме призрачные белые деревья и заросшие мхом крыши. А вторая вела в город. Ни одно из окон не светилось – запасы электричества, оставшегося в центральной части города, расходовались исключительно на то, чтобы смотреть по телевизору ежевечерние трансляции. Но Эш все равно различил на фоне черного неба очертания городских домов.

Он едва не рассмеялся вслух – до того символичными выглядели эти дорожки – одна «плохая», другая – «хорошая». Можно было повернуть направо и погулять в темноте с полчаса, остыть немного, а потом отправиться в бар «У Данте» к друзьям, которые к тому времени уже, наверное, будут пить по второму коктейлю. А можно было – налево и углубиться в город, где бродили цирковые Фигляры и те, кто мог от них откупиться.

Откуда-то издалека послышались голоса. Эша вдруг одолела злость. Трудно было смириться с мыслью, что в городе есть люди, которые могут бесстрашно бродить по ночным улицам.

«Неделя», – пронеслось у него в голове.

Он пробормотал:

– Какая, к черту, разница!

Нет, он все-таки повернет налево. Определенно.

Он спрятал руки в карманы куртки, опустил голову и зашагал против шквалистого ветра. Ноябрь в этом году выдался холодным для северо-западного побережья, но сегодня прохлада Эша только радовала. Нырнув в нее, он смог хоть немного остудить беспощадный огонь, что пылал у него внутри.

Чем ближе он подходил к домам, тем громче становились голоса. Из бара неподалеку высыпала небольшая группа молодых людей в франтоватых пальто.

– Как же она на тебя пялилась! Ты что, не заметил? – возбужденно спросил один.

Его собеседник только фыркнул.

– Быть такого не может!

– Давай завтра вернемся, и ты сам у нее спросишь! – предложил первый.

Эш сбавил шаг, пропуская юношей. Отчего-то они вызывали в нем раздражение. Может, дело в том, что они, судя по виду, не нуждались в деньгах, а может, в том, что юнцы казались достаточно сдержанными и воспитанными, чтобы можно было вступить с ними в драку.

А еще они были… счастливы.

Эш проводил их взглядом. Все до единого мускулы в его теле болезненно напряглись. Компания дошла до конца пристани и исчезла из виду, а голоса затихли вдали. Эш дернул за ручку двери, ведущей в бар, откуда только что высыпала молодежь, и вошел внутрь, даже не потрудившись прочесть табличку над входом.

Внутри в полумраке поблескивали черные стены, столики, начищенные до металлического блеска, и барные стулья, обтянутые черной лоснящейся кожей. Над баром висел телевизор, но он был выключен.

Помещение было забито людьми. Эшу показалось, что кто-то из толпы внимательно его оглядел, но у него не было сил думать о том, узнали ли его, есть ли среди посетителей бара те, кто до мегаземлетрясения симпатизировал циркачам, и так далее.

До исчезновения Профессора к нему и его команде относились весьма… неоднозначно.

Некоторые видели в Профессоре гения, от которого напрямую зависит будущее науки и технологий.

Но были и те, кто считал его слетевшим с катушек ученым, которому есть дело только до умных книжек и экспериментов, а мир вокруг пусть пропадает пропадом – ему все равно.

И, надо сказать, толика правды была в том и другом.

Эш пересек зал, пригнув голову, и занял свободный стул у бара.

Перед ним тут же возник бармен и, смерив посетителя чересчур пристальным взглядом, спросил подчеркнуто вежливым тоном:

– Чего желаете?

– Пиво? – удивленно переспросил Эш, пробежав глазами меню, выведенное мелом на доске у бармена за спиной. – У вас оно правда есть?

После мегаземлетрясения в большинстве баров Нового Сиэтла настоящего пива уже не продавали. Во всяком случае, если судить по тем заведениям, в которые любил заглядывать Эш. Слишком уж оно выросло в цене.

Бармен не спешил с ответом. Он перевел взгляд на толпу, а Эш с трудом подавил в себе желание оглянуться и проверить, не шепчется ли кто у него за спиной, поглядывая в его сторону. Давненько он не получал в барах отказов в обслуживании.

– Дружище, наполни-ка мне кружку, – попросил он, нырнув рукой в карман куртки. За пиво придется уплатить половину той суммы, которую он забрал у Мака после того, как Чандра его пристрелила, но сейчас это не столь важно. – Обещаю, бузить не стану…

Телевизор над баром включился, Эш так и замер на стуле, не успев вынуть руку из кармана.

На экране появилась мрачная фигура в черном плаще с капюшоном, скрывавшим лицо. Позади нее висел изорванный американский флаг. На плаще белело изображение лисы.

– Друзья! – начала Квинн своим искаженным, нечеловеческим голосом. – Не пытайтесь перенастроить свои телевизоры. Мы взломали систему, и сейчас нас показывают по всем каналам.

– Так что с пивом-то, вам наливать? – уточнил бармен.

Эш резко вышел из оцепенения, достал конверт с деньгами и протянул бармену слегка промокшую купюру, не сводя глаз с экрана.

А Квинн тем временем продолжала:

– Сегодня я принесла вам добрые вести. Целый год Черный Цирк силился разгадать тайну путешествий во времени, сокрытую профессором Захариасом Уолкером. И сегодня я с радостью сообщаю вам о том, что Профессор битву проиграл. Секрет путешествий во времени теперь у нас в руках! Наконец-то!

Вся болтовня в баре мигом стихла. Кто-то одобрительно присвистнул, а потом в толпе раздался возглас:

– Давно пора!

Эш до того сильно стиснул конверт с наличными, что руку свело судорогой. Он торопливо убрал деньги и принялся разминать пальцы.

Он знал, что циркачи научились путешествовать во времени. Точнее сказать, всерьез подозревал. В конце концов, тогда, в 1980 году, на базе Форт Хантер, он собственными глазами видел их корабль и, кажется, даже Романа с Квинн.

Но ему так и не удалось понять, как именно они перемещаются, раз у них нет экзотического вещества. Впрочем, в последние несколько недель он старательно задвигал этот вопрос подальше в угоду более важным и срочным вещам.

Но теперь о нем вспомнил.

– Мы бы хотели, скажем так, отметить это событие и покутить всласть и потому приглашаем вас всех в отель «Фейрмонт»! – объявила Квинн. – Завтра в семь вечера Черный Цирк устраивает там праздничный маскарад! Приходите! И увидите, как при помощи путешествий во времени мы вместе построим счастливое настоящее и блестящее будущее! И создадим новый, прекрасный мир!

Изображение на экране застыло. Эфир подошел к концу.

Вокруг возобновился оживленный гул голосов. Откуда-то из толпы до Эша донеслось: «Квинн Фокс». Вот только говоривший произнес это имя без страха – скорее даже с восторгом. Подумать только.

Второй уточнил обыденным тоном, точно речь шла о чем-то таком, во что он не до конца верил:

– Она ведь каннибал, да?

А следом прозвучало:

– Ты же сам слышал! Она хочет нам помочь! Хочет все исправить!

Параллельно с этой оживленной беседой шла еще одна – о Профессоре и Агентстве защиты хронологии. О нем самом.

– Нет, ну это же эгоизм чистой воды! – гневно воскликнул кто-то. – Прибрать к рукам все технологии – и никому о них не рассказывать!

– Путешествия во времени должны быть доступны каждому! – поддержал его другой. – Квинн Фокс исправит эту несправедливость!

Эш неодобрительно поморщился, стараясь больше не вслушиваться в эти речи. Подумать только, до чего коротка людская память! Стоило Квинн поманить народ пальчиком, точно осла морковкой на палке, – и все мигом забыли о многолетнем беспределе Черного Цирка!

Он поднес ладонь к лицу, вспоминая, как мимо него пронесся кинжал Квинн, чудом не задев кожу. Он говорил с ней всего раз в жизни – на пристани у отеля «Фейрмонт».

– Мы уходим, – сказал он тогда, опасливо попятившись.

– Слишком поздно, – заявила на это Квинн и метнула в него свое беспощадное оружие.

Он отчетливо помнил жар металла у самой щеки, нервные импульсы, разбежавшиеся по коже, потрясение, на миг сковавшее его сердце беспощадными тисками, и мощный выплеск адреналина.

И в эту девушку ему суждено влюбиться! Превспоминания никогда не лгут. Вот уже целый год, залетая в анил, Эш каждый раз видел одну и ту же картину: девушку с белыми волосами в лодке, белые деревья, ночную тьму. И каждый раз девушка дарила ему поцелуй и убивала его. Ему суждено было ее полюбить, а ей – предать его.

У Квинн Фокс были точно такие же белоснежные волосы. Она и была той самой девушкой.

Эш зажмурился и сглотнул ком, вставший в горле. В венах жарко и тревожно пульсировала кровь.

Превспоминание было столь же реальным, как настоящие воспоминания. Он чувствовал солоноватый запах воды. И жар губ Квинн Фокс.

Поддавшись бессознательному порыву, он нырнул рукой в карман. Пальцы нащупали помятую книжицу в кожаной обложке и вытащили ее на свет.

Старый журнал Профессора порядком истрепался. За последние три недели Эш перечитал его, наверное, раз сто, тщательно выискивая в записях своего учителя (среди которых были и описания любопытных случаев из жизни, и какие-то загадочные зарисовки, и обрывочные заметки) потайные смыслы и подсказки. Эш уже не верил в то, что его пре-вспоминанию можно помешать сбыться, но все равно надеялся найти в этой записной книжке какой-нибудь ценный совет. Или хотя бы знак того, что все будет хорошо.

Он стиснул зубы и медленно выдохнул, жалея, что Профессор, увы, не сидит на соседнем стуле и с ним нельзя поговорить.

Еще бы, ведь он погиб. Его убили на базе Форт Хантер 17 марта 1980 года. И от него только и осталось, что этот потрепанный журнал в кожаном переплете.

Эш начал снова пролистывать зачитанные страницы и вдруг замер, обнаружив, что из переплета торчит обрывок бумаги. Сперва ему показалось, что недостает всего одной странички, но, приглядевшись, он заметил, что выдрано сразу несколько. Эш задумчиво провел пальцем по обрывкам страниц, сдвинув брови. Неужели их вырвал Профессор, пожелав скрыть содержание одной из записей? Но почему?

Неожиданно перед ним снова возник бармен. Теперь он уже смотрел с нескрываемым подозрением.

– Послушайте, одну кружку я вам налью, так и быть, но…

– Наливай сразу две, – резко перебил его Эш. Бармен недовольно нахмурился, и тогда он сунул руку в карман и положил конверт с деньгами на барную стойку, звучно припечатав его ладонью. В конце концов, какой смысл в экономии, если жить ему осталось меньше недели?

Бармен опасливо заглянул в конверт (видимо, испугавшись, что там может быть яд), а потом одобрительно вскинул бровь, пересчитав купюры. Недаром говорят, что самый верный способ расположить человека к себе – это вручить ему пачку купюр, желательно в твердой валюте. Он спрятал конверт в карман и отвернулся, чтобы налить Эшу пива.

– Наливай, не жалей, – велел ему Эш.

БОРТОВОЙ ЖУРНАЛ

27 АВГУСТА 1899 ГОДА

16:24

НЕПОДАЛЕКУ ОТ КОЛОРАДО-СПРИНГС

Я тороплюсь, так что напишу буквально несколько строк. Никола Тесла только что убежал в дом в поисках бурбона, и мне не очень хочется, чтобы он, вернувшись, застал меня с карандашом и блокнотом в руках.

Его, скажем так, временами одолевает паранойя… Не хочу давать ему лишних поводов для подозрений.

Сейчас я сижу на деревянном стуле посреди экспериментальной станции Теслы близ Колорадо-Спрингс. Здание напоминает просторный амбар, бо́льшую часть которого занимает гигантская катушка – пожалуй, я в жизни не видел ничего подобного. Есть здесь и другие приборы: генераторы, лампочки и так далее, но при этом на станции почти никаких бытовых удобств. Когда я спросил Николу, где он обедает и чем вообще подкрепляет силы, он посмотрел на меня как на марсианина.

Кстати сказать, он не верит моим рассказам о путешествиях во времени. Куда больше ему нравится думать, будто я прибыл с другой планеты.

Впрочем, я сам в этом виноват. Я приземлился чересчур близко к его мастерской, и Никола увидел мой корабль. Учитывая, что путешествовать по воздуху люди начали только в 1903 году, как вы, вероятно, помните, я со своей летающей посудиной на целых четыре года перегнал технический прогресс. К тому же для конца девятнадцатого века мой корабль и впрямь выглядит чересчур навороченным. Словом, гипотезы Николы о моей «инопланетности» вполне логичны.

Кажется, он идет! Скорее прячу блокнот, пока меня не поймали с поличным…

7

Дороти

Прожектора резко погасли, и Дороти окутала тьма. С непривычки у нее сперва зарябило в глазах, а зрение помутилось. Она слышала только, как звонко стучат кнопки и мерно затихают моторы.

А потом послышался насмешливый голос Романа.

– «Покутить всласть»? Ты серьезно? Кажется, еще немного – и ты выдашь свой истинный возраст!

Дороти потерла глаза.

– А что, так уже не говорят?

– Уже лет сто, – заверил Роман, выйдя из-за камер с сумкой, полной украденных шедевров.

Сумку он опустил в тележку, где уже лежали некоторые из драгоценностей короля Иоанна, достал из нее картину Вермеера и принялся внимательно ее рассматривать, склонив голову.

– Подумать только, а ведь за последние двести лет мы – первые, кому довелось увидеть этот шедевр! – с благоговением заметил он.

Рябь в глазах у Дороти наконец прошла, и она перевела взгляд на картину. Та и впрямь потрясала воображение. Впрочем, дело было не только в непревзойденном мастерстве художника – в той же степени Дороти восхищали и изумительные красоты краев и времен, которыми им с Романом довелось полюбоваться. Порой они отправлялись в путешествия по необходимости, а иногда – только потому, что кому-то из них хотелось повидать ту или иную страну или эпоху.

С полотнами Вермеера, которые Дороти мечтала увидеть своими глазами, так и получилось. И теперь, вспоминая о том путешествии, она украдкой улыбнулась и отвела взгляд от картины.

Приблизившись к Роману, она взяла королевский скипетр.

– Честно говоря, не понимаю, зачем он вообще нужен, – проговорила она. – Это же, по сути, просто красивая палка и ничего больше. Или все-таки…

Кто-то многозначительно прочистил горло у Дороти за спиной, давая понять, что они с Романом не одни. Не выпуская скипетра из пальцев, она обернулась.

На пороге стояла девушка – высокая, широкоплечая, с пышными бедрами и длинными рыжими волосами, заплетенными в косу. Кожа у нее была усыпана веснушками – их было так много, что различить ее цвет было крайне трудно. На лице поблескивали большие темно-карие глаза.

– Мира! – удивленно воскликнула Дороти. Мира работала в борделе Мака Мерфи. И хотя он не питал особого доверия к женщинам, Мире, с которой они познакомились еще до потопа, он временами поручал дела, не входящие непосредственно в ее обязанности.

Вот только с Черным Цирком Мак всегда общался лично. И раз вместо него пришла Мира, значит, с ним что-то случилось.

Дороти вдруг охватила тревога. Она окинула комнату взглядом. Кроме нее и Романа никто не знал о существовании этой сокровищницы.

– Может, в холле поговорим…

Мира усмехнулась и склонила голову.

– Я здесь совсем по другому поводу, – сказала она своим резким голосом, не отводя, впрочем, восхищенного взгляда от драгоценностей.

– По какому? – спросил Роман.

– Мак сегодня… занят, – невозмутимо ответила Мира, но от Дороти не укрылся лукавый огонек, вспыхнувший в ее глазах. Она явно чего-то недоговаривала. – И попросил меня сходить к вам за оплатой.

После мегаземлетрясения и потопа циркачи обосновались в отеле «Фейрмонт». Здание сильно обветшало как снаружи, так и внутри, но в центре Сиэтла это был, пожалуй, единственный отель, где еще можно было жить, и потому он в два счета стал очень ценным. Циркачи сумели оставить его за собой только потому, что долгие годы исправно откупались от всяких проходимцев вроде Мака.

Роман вытащил из кармана конверт и протянул Мире.

Она кивнула и, сжав губы, принялась сосредоточенно пересчитывать купюры. А потом подняла на собеседников вопросительный взгляд.

– Боюсь, этого мало.

– Мы доплатим на будущей неделе, – пообещала Дороти.

– Правда? – недоверчиво переспросила Мира, пряча конверт в карман. – Вы нам уже в третий раз задалживаете! Ходят слухи, что последнее время кое-кому из вас куда интереснее изображать из себя Робин Гуда, чем зарабатывать деньги.

На мгновенье в комнате повисла неловкая тишина. Дороти вернула королевский скипетр на стол, а Мира пристальным взглядом проследила за ее движением.

Дороти пожалела, что нельзя откупиться скипетром или любым другим из сокровищ. Несмотря на историческую ценность, их невозможно было выгодно продать. В Новом Сиэтле ни у кого не было денег на драгоценности и золото.

С ресурсами тут уже давно было туго. После того как мегаземлетрясение разорило почти все Западное побережье, правительство Соединенных Штатов приняло решение о переносе границ, по сути отрезав пострадавшие города от остальной части материка и бросив их на произвол судьбы. Отныне весь национальный бюджет распределялся только на десяток центральных штатов, что вызвало стремительный рост инфляции на побережьях.

Небольшой мешок пшеницы, которого одному человеку хватило бы всего на неделю, стоил под двести долларов, за чистую воду нужно было отдать на несколько сотен больше, как и за витамины, без которых трудно было уберечься от цинги. И это при том, что большинство жителей Нового Сиэтла не имели заработков и возможности выращивать что-нибудь у себя в огороде.

До того как Дороти примкнула к Черному Цирку, он представлял собой банду мелких воришек, насчитывавшую десятка три членов – по большей части детей и подростков, измученных голодом. Точно бродячие псы, они накидывались на всех без разбора и готовы были биться за крохи.

Но Дороти сумела их организовать. Она обучила циркачей простым мошенническим трюкам, доказала им, как важно действовать сообща. И тогда они начали зарабатывать по несколько сотен долларов в неделю, попросту обкрадывая недальновидных горожан, которым хватило глупости выйти на улицу с наступлением темноты.

Но так было раньше. Наивно было полагать, что горожане проникнутся к циркачам доверием, если они продолжат обирать их до нитки. Поэтому Дороти велела Фиглярам повременить с грабежами. Хотя бы немного.

Это отнюдь не прибавило ей уважения в их глазах. Фигляры любили деньги, а их с каждым днем становилось все меньше.

– Мак попросил кое-что вам передать, – продолжила Мира. – Он очень рассчитывает получить остаток суммы до завтрашнего вечера.

– А если денег не будет? – бесстрастным голосом уточнил Роман.

Дороти посмотрела на него, но увидела лишь губы и подбородок – остальное ей помешал разглядеть капюшон. К завтрашнему вечеру у них ни за что бы не получилось раздобыть нужную сумму, но по виду Романа этого никак нельзя было сказать. Он обладал поразительной способностью, которая частенько выводила Дороти из себя: чем жарче в нем вскипала злость, тем хладнокровнее и собраннее он казался со стороны.

И сейчас он излучал спокойствие и невозмутимость. Но Дороти заметила, как забилась жилка у него на щеке. Больше он ничем себя не выдал.

– Уж не знаю, что скажет на это Мак, но что-то мне подсказывает, что он будет страшно недоволен, – заметила Мира, обведя Романа внимательным взглядом, и кивнула на камеры, стоявшие в углу. Ее губы насмешливо дрогнули, и Дороти вдруг подумалось, что она тайком наблюдала за тем, как Квинн Фокс в очередной раз выходила в эфир с обращением к жителям Нового Сиэтла. – Давайте он сам заглянет завтра на вашу вечеринку и поговорит с вами лично. Что скажете?

Дороти вдруг сделалось не по себе. Это что, угроза?

Фигляры были влиятельны и сильны, но не шли с Маком ни в какое сравнение. Как-никак своим отвратительным, сутенерским ремеслом он зарабатывал приличные деньги, на которые мог разжиться всяким добром, продающимся только в центре.

В том числе и огнестрельным оружием. И патронами. От одной мысли о потасовке с этим человеком у Дороти по спине побежали мурашки.

Мира развернулась и исчезла за дверью.

– Что ж, – подытожил Роман, когда она удалилась. – Кажется, наш план под угрозой срыва.

8

Эш

Он и сам не помнил, как добрался до дома. Казалось, еще секунду назад он сидел за барной стойкой, склонившись над остатками выпивки, пенящимися в кружке, – и вот он уже ныряет в окно старого университетского здания, изнывая от неприятного кислого привкуса, застывшего во рту.

Привкуса пива. Эш недовольно поморщился. Кажется, с алкоголем он перебрал. Он не помнил, как заказывал и выпивал третий (если не четвертый) стакан, но, судя по всему, без этого не обошлось.

Пошатываясь, он пересек холл, придерживаясь за стенку, и сбросил на ходу ботинки. Через пару шагов он ударился ногой о гантель, позабытую Уиллисом посреди комнаты, и, ругнувшись, запрыгал на одной ноге.

Поблизости послышался какой-то шорох, а следом и голос Зоры.

– Эш? Это ты?

Эш опустил ушибленную ногу на пол, морщась от боли. В нос ударил запах кофе. Выходит, Зора поджидала его и не спала. Кажется, он задержался сильнее, чем рассчитывал.

Прихрамывая, Эш пересек коридор и зашел на кухню.

Зора стояла, прислонившись к столу. Вместо привычного спокойствия на ее лице застыла тревога. Чандра сидела неподалеку и с чрезмерной сосредоточенностью вертела в руках какую-то промасленную шестеренку, а Уиллис делал вид, что заваривает чай, что было довольно нелепо, учитывая, что вся комната пропиталась запахом кофе.

– А чего вы не спите? – проворчал Эш.

Чандра поморщилась и зажала шестеренку двумя пальцами.

– Ты что, пьяный? – спросила она таким тоном, точно имела в виду: «Ты что, дурак?»

Эш нахмурился. Неужели он и впрямь напился? Раньше такого за ним не водилось. Но он нисколько себя не винил. В конце концов, жить ему осталось меньше недели. А что еще делать перед смертью? Конечно же, напиваться.

– Мы тут трансляцию обсуждали, – сказала Зора.

Эш опустился на стул и закинул ногу на ногу, чтобы получше рассмотреть ушибленную стопу, обтянутую носком, заношенным почти до дыр.

– Вы тоже ее смотрели? – спросил он.

Чайник засвистел. Уиллис снял его с плиты.

– Весь город ее смотрел, Капитан, – сказал он, достав из шкафчика, висящего над плитой, чашку со сколотым краем. – Все только о ней и говорят.

– Черный Цирк научился путешествовать во времени, – тихо проговорила Зора, устало проведя рукой по лицу. – Мы, конечно, и так об этом догадывались, но теперь…

Она недоговорила, но Эш прочел ее мысли. И правда: одно дело – догадываться о путешествиях циркачей и совсем другое – слышать, как Квинн сообщает о них всему городу. В глубине души Эш до сих пор надеялся, что увиденное ими на базе Форт Хантер объяснялось лишь случайностью.

Чандра посмотрела на Эша и поджала губы.

– Где ты пропадал всю ночь? Обещал же, что придешь к «Данте»!

Эш вяло заморгал, стараясь разогнать хмельной туман в мыслях. Взгляды всех, кто был на кухне, устремились к нему. Все ждали объяснений.

– Я… решил прогуляться немного, – наконец ответил он и пожал плечами, точно это могло хоть как-то смягчить всеобщее возмущение. – И набрел на один бар неподалеку от «Фейрмонта»…

– Так ты к «Фейрмонту» ходил? – Чандра гневно швырнула шестеренку на пол. – Зачем?

– Квинн искал, по всей видимости, – ответила за него Зора.

Чандра хмыкнула. Усы Уиллиса, сосредоточенно наливавшего себе чай, едва заметно дрогнули. Догадка Зоры явно никого не удивила.

– Ты им, значит, все рассказала? – с нескрываемым раздражением спросил Эш у Зоры. После того рокового полета в Форт Хантер он признался Зоре, что в его превспоминаниях каждый раз появляется не кто иной, как Квинн Фокс, и именно она вскоре лишит его жизни. Уиллису с Чандрой он об этом точно не говорил, но они, судя по всему, уже все знали.

Зора взглянула на него без тени сожаления.

– Само собой. К чему эти дурацкие тайны?

На мгновенье Эш лишился дара речи. Он ведь сохранял все в секрете до поры до времени, потому что и сам не знал, что думать! Квинн Фокс, убийца из Черного Цирка! Каннибал, наводящий ужас на Новый Сиэтл! Как, ну как возможно, чтобы он в нее влюбился?

Впрочем…

Злость полыхнула в нем яркой вспышкой, но быстро потухла. Странно обижаться на то, что кто-то там разболтал твои секреты, когда жить тебе осталось всего несколько дней. Да и потом, может, Зора права – и в тайнах и впрямь нет особого смысла.

– И что же, ты с ней встретился? – осведомилась Чандра.

Эш нахмурился.

– Что?

– Ты же пошел ее искать, так? – уточнила она, вскинув брови. – И как, получилось?

– Если бы получилось, он бы нам рассказал, – вступился за Эша Уиллис, хотя в его голосе не чувствовалось особой уверенности.

– Именно так, – подхватил Эш. – Больше никаких тайн, обещаю.

– Вот и славно, – отозвался Уиллис, и Эш отчетливо уловил в его тоне облегчение.

– Так, значит, ты с ней так ни разу еще не пересекся? – спросила Чандра.

– Пока нет.

– Ты ведь слышал, что завтра вечером она устраивает маскарад в «Фейрмонте»? – спросила Чандра и лукаво покосилась на него. – Выходит, мы на него пойдем?

– Никуда мы не пойдем! – возмущенно воскликнула Зора. – Наша задача – спрятать Эша от этой девицы-каннибала, а не подать ей его на блюдечке с голубой каемочкой!

После того случая, когда Зора дала волю чувствам на крыше Форт Хантера, Эшу стало гораздо проще улавливать малейшие колебания ее тона и распознавать, когда в ней говорит злость, а когда – страх. Он и сейчас их уловил и потому нашел в себе силы ответить спокойно, а не развязывать перепалку.

– А по-моему, нам с ней пора бы уже познакомиться, – проговорил он, не глядя подруге в глаза.

Она усмехнулась – отрывисто и невесело, точно он отпустил какую-то неуместную шутку, которая нисколько ее не рассмешила.

– Знакомство с ней – твоя верная смерть.

Эш обратил внимание на то, что о влюбленности Зора упоминать не стала.

– Да, но от смерти-то не отвертишься.

Чандра закашлялась в кулак. Уиллис тут же начал нарочито звонко орудовать ложкой в сахарнице.

А Зора подняла на Эша настороженный взгляд и натужно сглотнула, силясь собраться с мыслями.

– Что-то не пойму тебя, – твердым голосом сказала она наконец. – Мы же это уже обсуждали. И договорились, что вместе придумаем, как это все исправить. Мы…

– Да что тут исправлять-то? Как ты предлагаешь менять воспоминания? Это невозможно!

– Но ведь пока это никакое не воспоминание!

– А что же это? Бог ты мой, Зор, ты что, не читала профессорский журнал? Он ведь увидел мегаземлетрясение еще до того, как оно произошло. Эти видения мучили его несколько месяцев, но он был бессилен хоть что-нибудь изменить! – Эш нервно пригладил волосы. – Потому что это невозможно! Иначе он точно нашел бы способ предотвратить катастрофу, разве не так? Да он на все бы пошел, чтобы спасти…

Эш осекся, осознав, что зашел слишком уж далеко. А Зора молча смотрела на него, и на лице у нее застыло холодное и непроницаемое выражение.

Ее мать, Наташа, погибла в масштабном землетрясении, разрушившем Сиэтл. Профессор не раз пытался вернуться в прошлое и спасти ее – пытался так отчаянно, что и сам чуть не погиб, но все тщетно.

Эшу вдруг стало совестно, что он вот так неосторожно напомнил Зоре обо всем этом. Он потупился.

– Прости.

Она внимательно посмотрела на него, кивнула и отвернулась к окну. Он заметил, как напряглись ее плечи.

– Так вот, насчет вечеринки, – подала голос Чандра спустя пару томительных мгновений. – Думаешь, тебе непременно надо на нее попасть? Раз уж так суждено и все в таком духе?

Эш ответил не сразу. Ему вспомнилась Квинн на экране телевизора в баре – точнее, темнота под ее капюшоном, скрывавшая лицо. Он представил, как подходит к ней на маскараде, выхватывает пистолет, опускает дрожащие пальцы на курок и…

И все. Готово.

У него ведь есть еще шанс выжить.

Впрочем, этого было мало. Ему хотелось сделать еще кое-что. В своих мечтах он срывал с ее головы капюшон, чтобы наконец – в первый и последний раз – увидеть ее лицо.

У него даже защемило в груди – до того сильно ему хотелось, чтобы эта мечта сбылась.

«Ну как? Как же я ее полюблю?» – пронеслось в голове. Сердце жарко и шумно колотилось под ребрами.

– Я обязательно должен туда пойти, – наконец проговорил он, посмотрев на Зору. – Я должен выяснить, как все произойдет.

Зора отвела взгляд, но он заметил, как на скулах у нее заходили желваки.

– Понятно, – ответила Чандра. – А можно, мы все тоже пойдем? Будем следить, чтобы ты не выкинул чего, да и потом, если превспоминаниям и можно помешать сбыться, то вместе это сделать куда проще, чем одному!

Эш нахмурился. Это в его планы точно не входило.

– Погодите-ка…

Но Чандра уже повернулась к Зоре и с надеждой посмотрела на нее.

– Ты, кажется, говорила, что тебе нужны старые отцовские книги, чтобы разобраться в его записях, да? Те, которые он хранил в кабинете до землетрясения.

Зора нахмурилась, явно не ожидав резкой смены темы.

– Ну да.

– Мы не можем слетать за ними в прошлое, а вот Черный Цирк, по всей видимости, может. Стало быть, либо циркачи нашли запас экзотического вещества, либо придумали, как путешествовать во времени без него. Как бы там ни было, полезно было бы разобраться, как они это проворачивают! – заметила она и пожала плечами. – Тогда мы, может, и сами сможем так путешествовать!

– Хм, а что, разумное предложение, – похвалил Уиллис.

– Ты так говоришь, будто я впервые в жизни что-то дельное предлагаю! – накинулась на него Чандра. – К твоему сведению, у меня с мозгами все отлично!

– Но нас ведь наверняка заметят, – сказал Уил-лис и, поднеся кружку с чаем к губам, осторожно на него подул. – Там точно будет Роман, а в нашу последнюю встречу он, помнится, был не особо настроен на задушевные беседы – скорее, на массовый расстрел.

– Так там же весь город соберется, – напомнила Чандра. – Нам очень повезло, что затевается именно маскарад, иначе бы нас, конечно, узнали.

– Мне-то не очень легко будет затеряться в толпе, – заметил Уиллис, намекая на свой рост и мощное телосложение.

– Тогда тебе, возможно, лучше остаться дома, – сказала Зора. Эш посмотрел на нее и с изумлением увидел, что она всерьез обдумывает этот странный план.

– Зор… – позвал он, встревоженно распрямившись.

Но Уиллис перебил его.

– Это что же получается, я буду сидеть дома да носки штопать, пока вы там отжигаете на лучшей вечеринке года? – уточнил он и фыркнул. – Идеально! Как раз об этом я и мечтал!

– Носки штопать? – недоуменно переспросила Чандра.

– Ну да. А что еще делать, – печально пробормотал Уиллис, отпив чаю.

Зора невесело посмотрела на Эша. Он видел, что она разрывается меж двух огней. С одной стороны, ей совсем не хотелось подпускать Эша к Квинн. С другой – Чандра и впрямь внесла очень разумное предложение.

– Послушай, ты вовсе не обязана туда идти, – торопливо сказал он Зоре, а потом, повернувшись к Чандре и Уиллису, добавил: – И вы тоже!

– Если ты идешь, мы тоже пойдем! – заявила Чандра. Уиллис кивнул.

А Зора все молчала, задумчиво покусывая губу. Наконец она проговорила:

– Скажи, если я пойду на это – если я помогу тебе с ней встретиться, – ты обещаешь хотя бы попробовать все изменить?

Эш сглотнул. Он бесконечно устал от ожидания. А ведь оставалось всего семь дней. Семь дней на то, чтобы влюбиться во врага, семь дней на то, чтобы возлюбленная предала его. Так мало времени… И когда только это все успеет случиться?

В нем еще жила слабая надежда на чудо. Правда, любопытство было куда сильнее, но надежда оставалась.

И даже если окажется, что изменить будущее он не в силах, он встретит его лицом к лицу.

Он глубоко вздохнул и ответил:

– Конечно.

Зора задержала на нем взгляд еще на пару мгновений.

– Ну что ж, тогда решено, – проговорила она наконец.

9

Дороти

– Может, снимешь уже капюшон? Ты в нем похожа на посланника смерти, ей-богу, – сказал Роман, когда они поднимались по лестнице в фойе отеля.

И хотя темная ткань скрывала от Дороти его лицо, она отчетливо почувствовала, как в эту секунду Роман неодобрительно косится на ее одеяние. Она вскинула руку, невольно скользнув пальцами по обезображенной коже. Шраму был уже год, но воспоминания о боли еще были свежи в памяти. Почти каждую ночь ей снилась та страшная минута. Она часто просыпалась с бешено колотящимся сердцем и в полной уверенности, что лицо и руки у нее в крови.

Дороти поправила капюшон, понадежнее пряча лицо.

– Ты только представь, какие слухи тогда пойдут! – сказала она. – У каннибала из Нового Сиэтла нет половины лица! Как будто обо мне и без того мало судачат.

– И все-таки. Завтра вечером мы будем убеждать горожан в том, что мы – их спасители. И у нас ничего не получится, если они и дальше будут считать тебя чудовищем.

Повисла пауза. Дороти чувствовала пристальный взгляд Романа на себе и то, что в эту минуту он гадает, как лучше поступить: то ли извиниться за то, что назвал ее чудовищем, то ли надавить сильнее?

Это новое «я», которое Дороти пришлось выбрать, оказалось поистине противоречивым: с одной стороны, ей приходилось вести себя жестко и агрессивно, чтобы держать циркачей в узде, с другой же – страшные сплетни о ней не давали горожанам проникнуться к ней доверием.

Невозможно было одновременно сыграть роли и спасителя, и чудовища; и дьявола, и святого.

– Да ладно тебе, не драматизируй, – отмахнулась она, стараясь сохранять непринужденный тон. – Мне нравится быть монстром и наводить ужас на весь город.

Роман посмотрел на нее и отвел глаза, не проронив ни слова. Он явно видит, что ее беззаботность искусственная. Роман умел читать мысли одним взглядом, и это страшно выводило Дороти из себя, потому что догадаться, о чем думает он сам, было совершенно невозможно. Взгляд его синих глаз всегда был отстраненным и хладнокровным, а на лице царило невозмутимое выражение. В отличие от Дороти, он умел поддерживать в Цирке дисциплину безо всяких зверств и без труда очаровывал всех – от безобидных старушек до беспощадных Фигляров.

Дороти отвернулась, поморщившись. Несправедливо это, как ни крути.

В фойе отеля всегда было сыро, а пол блестел от влаги, принесенной циркачами с причалов на подошвах ботинок. Стены и мебель были покрыты черной плесенью.

И все же, несмотря на разруху, старый отель – с его дубовыми колоннами, стенами, обитыми парчой, и полами, выложенными изысканным паркетом, – поражал своей красотой. В здании был оборудован бассейн, который, как это ни иронично, затопило после землетрясения, и теперь над черными водами возвышалась только его сводчатая стеклянная крыша. У отеля имелся и внутренний дворик – тоже, увы, затопленный, но по-декадентски прекрасный. На безмятежной водной глади неспешно покачивались мягкие кресла и изящные торшеры.

Но самым прекрасным местом в «Фейрмонте» был гараж. Он наполовину ушел под воду, и снаружи казалось, что внутри все тоже затоплено по самую крышу. Но на самом деле это было не так. Лучшего тайника для огромной машины времени было не найти. Другого такого места в городе Дороти не назвала бы. И если Мак потребует возместить ему долги, очень может статься, что гараж у них заберут.

– Всегда ведь можно вернуться к привычной схеме, – заметил Роман, стряхивая с ботинок влагу, когда они зашли в фойе. – Можно прямо сегодня послать Фигляров на охоту.

Дороти притихла, обдумывая его предложение. Оно было разумным – если отправить циркачей в город, то к утру они как раз награбят нужную Маку сумму. Но тогда доверие, которое она так старалась завоевать трансляциями, в один момент улетучится. И они вернутся ровно к тому, с чего начинали год назад.

– Нет, – твердо сказала она наконец. – Мы не можем на это пойти.

В этот час в фойе почти никого не было, но Дороти заметила в дальнем углу зала нескольких Фигляров и отчетливо уловила, как в комнате повисло напряжение, стоило ей появиться на пороге. А следом до ее слуха донеслись приглушенные голоса – это циркачи начали перешептываться, сбившись в стайку.

«Смотрите, кто пришел!»

Губы Дороти изогнулись в привычной усмешке. Она нисколько не походила на ту улыбку, которую с ней так тщательно отрабатывала мать, – застенчивую, милую, манящую. Нет, эта ухмылка была точно остро заточенный нож. Казалось, о нее и впрямь можно порезаться, если подойти слишком близко.

Вновь повернувшись к Роману, она продолжила, рефлекторно понизив голос:

– Если честно, мне кажется, что Мак блефует. Деньги для него не столь важны – это лишь средство для достижения какой-то цели.

– Возможно, – согласился Роман. Он остановил на Дороти внимательный взгляд, точно намереваясь что-то добавить, но промолчал и, тряхнув головой, поспешил к циркачам.

Дороти проводила его задумчивым взглядом. Она и без слов догадывалась, о чем он сейчас подумал, потому что в голове у нее роились те же мысли. Пускай они и не знают, чего на самом деле хочет от них Мак Мерфи, но уже очевидно, что удовлетворить его запросы будет непросто – как непросто будет и расстаться с тем, что он потребует.

Фигляры оживленно что-то обсуждали. И хотя столпились они в дальнем углу комнаты, слышимость здесь была такой хорошей, что Дороти разбирала, о чем они говорят.

– Ты его своими глазами видел? – недоверчиво поинтересовалась Элиза, одна из Фигляров. Природа наградила ее холодной, даже какой-то суровой красотой: льдисто-голубыми глазами, густыми черными бровями, бледной кожей, которая издалека казалась белоснежной. – Или тебе кто-то рассказал, что он там был?

– Лично! – заверил ее собеседник по имени Донован низким, густым голосом. Дороти всегда казалось, что его плечи и грудь слишком уж широки для такой непропорционально маленькой головы. Донован поправил пистолет, висевший на ремне, и хмыкнул. – Никаких фокусов он не выкидывал – попивал себе пиво, и только. Но с каким видом он там восседал, вы бы знали! Точно он – хозяин этого мира, не меньше. Вот гаденыш!

Третий Фигляр, смуглый парень по имени Беннетт, улыбнулся, обнажив белоснежные зубы. Он был ниже и худощавее Донована, и, хотя его голова была вполне пропорциональна телу, Дороти ни разу не приходилось убедиться в том, что в ней бывают ценные соображения. Зато Беннетт был очень трудолюбив и верен.

– Как-то слабо верится, дружище, – сказал он Доновану. – Ты, видать, что-то напутал. Они обычно заседают в том мерзком баре неподалеку от старого кампуса…

Беннетт осекся, заметив Дороти.

– Ой, вы вернулись, – напряженно сказал он, посмотрев на вошедших.

Во взгляде Донована мелькнула смутная тревога, точно он проглотил яд и теперь всерьез опасается за последствия.

– Добрый вечер, Квинн.

– Добрый вечер, – повторила за ним Элиза холодным, но вежливым тоном. Она улыбнулась, но дружелюбия ее строгому лицу это ничуть не прибавило, особенно в сочетании со льдистыми глазами.

Когда Дороти только вступила в Черный Цирк, она надеялась, что Элиза станет ей другом. Но та всегда выдерживала дистанцию.

Как и остальные циркачи, Элиза мирилась с тем, что поблизости от нее живет каннибал, прячущий лицо под капюшоном. Но это вовсе не значило, что Квинн ей нравилась.

Раньше Дороти не на шутку тревожило, что, кроме Романа, у нее нет ни одного союзника и что каждый божий день она вверяет свою жизнь людям, которым по большому счету плевать, выживет она или погибнет. Но сейчас эта мысль ее не пугала. Она свыклась с ней, как и с ироничностью своего превращения в Квинн Фокс.

Романа циркачи любили. А ее – боялись. И она уже давно твердо решила, что этого для нее достаточно.

– Кто сегодня в карауле? – бесстрастным тоном спросила она. У отеля круглосуточно стояла вооруженная стража.

– Ребята Квентина, – ответил Беннетт. – А мы через час к ним присоединимся.

– Отлично, – встрял Роман. – Обратите особое внимание на подвалы. Ограбление нам ни к чему, особенно перед завтрашним мероприятием.

Они с Дороти развернулись и зашагали прочь, а Донован продолжил разговор с того же места, на котором прервался.

– Говорю вам, это был один из путешественников во времени – кажется, пилот! До мегаземлетрясения я несколько раз видел, как он разгуливает по кампусу, весь такой высокомерный и наглый! А все потому, что этот его ненаглядный Профессор разрешил ему жить в колледже, а не ютиться с нами в жалких палатках! – воскликнул Донован и задумчиво почесал затылок. – Вот только не помню его имени. Эши? Эшес?

– Эшер? – предположил Роман, обернувшись. Сердце у Дороти тревожно замерло.

Эш? Да еще так близко?

К этому она совсем не была готова. Стоило ей только подумать о нем – а вообще она старалась не допускать таких мыслей, хватит с нее, – он неизменно вспоминался ей в кресле пилота на борту «Второй звезды». На коже его плясали голубые и алые отсветы анила, а золотистые глаза напряженно всматривались вперед.

Представить его в темном, тесном баре да еще в окружении всякого сброда она никак не могла.

– Он что, заходил сюда? – уточнил Роман.

– Не сюда, а в бар «Мертвый кролик», – пояснила Элиза. – Если верить Донни, он ушел оттуда всего полчаса назад.

– Он ни с кем там не разговаривал?

Донован пожал плечами.

– Да вроде бы нет.

Роман многозначительно посмотрел на Дороти. Она почувствовала, что он ждет от нее каких-то действий – или хотя бы слов, но все, что пришло ей в голову в те мгновенья, казалось каким-то… ничтожным и недостаточным. Сердце взволнованно колотилось о ребра.

С того дня, когда Эш ее поцеловал, прошел уже год (во всяком случае, для нее). За это время она виделась с ним лишь однажды – и то уже в обличье Квинн. Тогда она даже метнула в него кинжал – такое свидание никак нельзя назвать романтичным. А теперь он совсем рядом. Точнее сказать, был совсем рядом.

– Пойду спать, – сказала она. На нее мгновенно навалилась усталость.

А может, ей просто хотелось немного побыть одной.

– Тебе тоже надо бы лечь пораньше, – добавила она, обращаясь к Роману. – Завтра большой и важный день.

Комната Дороти располагалась на пятом этаже отеля, но ничем не отличалась от той, в которой ее держали год назад, после похищения. Те же две кровати, застеленные белыми покрывалами. Та же деревянная мебель. Те же синие занавески на окнах и синие же стулья. В отличие от Романа и других циркачей она не стала устраивать тут никаких перестановок по своему вкусу. Может, виной тому – многолетние путешествия по стране с матерью, приучившие ее буквально «жить на чемоданах», не гнушаясь безликими гостиничными номерами, и быть всегда готовой сорваться с места. Уютнее всего она себя ощущала в номерах, где не было ровным счетом никаких следов чужого присутствия.

Единственной вещицей, которой Дороти украсила интерьер и которую захватила из своего времени, был ее маленький серебряный медальон, висевший сейчас на зеркале. Когда-то он принадлежал ее бабушке. Войдя в комнату, она, как всегда, бережно коснулась его пальцами.

Временами она гадала, когда и где ей пришло в голову это имя – Квинн Фокс. Год назад она назвалась так потому, что знала, что примерно тогда в Новом Сиэтле появилась девушка по имени Квинн Фокс. Но если время – это спираль, получается, что на одном из более ранних его витков она сама это имя и придумала.

Медальон был единственной зацепкой. На передней его части было выгравировано какое-то животное, но с годами изображение изрядно стерлось и стало неузнаваемым. Раньше Дороти думала, что на нем изображена собака или кошка, но теперь ей казалось, что это скорее лиса[6]. В девичестве ее бабушка по материнской линии носила фамилию «Ренар», которая на французском значит «лис». Так что все сходится.

Но откуда взялось имя «Квинн»? Дороти перевернула медальон и принялась изучать надпись, вырезанную на обороте. Эта сторона тоже пострадала от времени – можно было различить от силы несколько линий, из которых складывались самые разные имена – и «Колетт», и «Коринн», и «Квинн», а разобрать наверняка было решительно невозможно. Бабушку Дороти звали Мэри, но этого имени на медальоне точно не было. Значит, изначально он принадлежал не ей.

Дороти со вздохом выпустила украшение и отвернулась от зеркала. Если медальон не принадлежал ее бабушке, получается, что его хозяйкой была какая-то другая женщина – чья-нибудь прабабка или троюродная тетушка, чье имя – точнее сказать, искаженная его версия – теперь приклеилось к Дороти. Странно было осознавать, что в прошлом у нее осталась большая семья, с которой ее теперь разделяет не одно столетие и которую она никогда не знала, но чье наследие она пронесет с собой через всю жизнь.

Гордились бы ею родственники? Раньше она ни разу об этом не задумывалась. Куда больше ее тревожили вопросы выживания, а вовсе не то, насколько достойная продолжательница рода из нее получилась.

Но теперь этот вопрос засел у нее в голове.

Она сбросила плащ и повесила его на спинку синего, слегка выцветшего стула, оставшись в тонких черных брюках, узкой футболке и кожаных сапогах до колена. Наряд бесхитростный, но даже такую одежду (особенно новую) в городе было весьма и весьма непросто найти. Многие горожане проникали тайком в секонд-хенды в центре города в надежде отыскать себе какие-нибудь обновки, лишь бы они пришлись по размеру и оказались не слишком дырявыми. Будут ли найденные вещи сочетаться между собой, получится ли из них стильный наряд – все это уже никого не интересовало, главное было – найти хоть что-нибудь.

Конечно, Дороти могла привезти себе что-нибудь из прошлого, но ей очень хотелось одеться по-современному, так что она подкупила кое-кого из пограничников, и ей прислали из Центра несколько повседневных нарядов. За них пришлось выложить кругленькую сумму, но Дороти считала, что оно того стоит. Однако теперь, когда у них начались нешуточные финансовые проблемы, она пожалела о своей расточительности.

Капюшон Дороти снимала лишь у себя в комнате, вдали от любопытных глаз. И теперь, остановившись перед большим зеркалом, висевшим на двери в ванную, она всмотрелась в свое обезображенное лицо.

Шрам длинной извилистой змейкой тянулся по изуродованной коже от самых волос до подбородка, пересекая левый глаз и огибая дугой скулу.

Дороти вскинула руку и обвела шрам пальцем. На ощупь он был гладким и теплым. Это увечье – примерно так же, как и страшные сплетни, которые о ней ходили, – решительно отличало ее от окружающих, заставляя всех поверить, что она чудовище. Каннибал.

Она отвернулась от зеркала, и взгляд ее упал на платье, которое она планировала надеть на маскарад, висевшее на дверце шкафа. Это был длинный вечерний наряд, сшитый из воздушного небесно-голубого шифона с элегантным корсажем и тонкими бретельками. Дороти увидела его на Грейс Келли в фильме «Поймать вора» и настояла на том, чтобы они с Романом отправились за ним в прошлое.

Она бережно прикоснулась к тонкой ткани и нахмурилась. В комплект к платью у нее была тонкая серебристая маска, сделанная на заказ, чтобы спрятать безобразный шрам. А еще она планировала собрать волосы в высокую прическу на затылке и открыть длинную, изящную шею. Она снова будет красавицей. И превратится из монстра в спасительницу города.

Роману она сказала, что хочет устроить маскарад именно из-за своего обезображенного лица. Ровно те же аргументы она пускала в ход, когда объясняла, почему не желает снимать капюшон, и потому повторить их не составило особого труда.

Она сказала, что не хочет давать горожанам очередной повод для страха. И что не сможет их спасти, если они будут считать ее монстром.

Это была чистая правда. Вот только не вся.

Глубоко вздохнув, Дороти вновь устремила взгляд на свое отражение, на извилистый шрам, на изуродованную кожу.

Пусть лицо и было изрядно обезображенным, совсем не таким, каким его помнил Эш, его все еще без труда можно было узнать. И если Дороти столкнется с пилотом – или с кем-нибудь из своих давних знакомых, – они тотчас ее вспомнят.

Именно из-за этого Дороти настояла на маскараде. Она была уверена, что Эш на него придет. И совсем не хотела, чтобы он узнал, кто такая Квинн Фокс.

БОРТОВОЙ ЖУРНАЛ

14 ИЮНЯ 2074 ГОДА

04:53

«ВТОРАЯ ЗВЕЗДА»

Только вернулся домой. Меня немного мучает похмелье. Мы с Николой до самого утра обсуждали физику и выпили почти весь его бурбон.

Он подробно рассказал мне о своих путешествиях во времени, и я вынужден с сожалением констатировать, что опыт этот был сродни тому, что часто переживают люди, оказавшись на пороге смерти: многие ведь рассказывают, что в этом состоянии отчетливо видели некий «свет в конце туннеля» и полагают, что это были врата в Рай. На самом же деле Никола во времени не путешествовал – в этом я твердо уверен. Так что наша с ним попойка, увы, ни на йоту не приблизила меня к пониманию, как же можно странствовать по эпохам без анила и экзотического вещества.

Впрочем, не могу сказать, что путешествие мое было совсем уж бесполезным. Напротив. Никола навел меня на мысли о всевозможных научных задачах, которые можно было бы решить при помощи путешествий во времени. В частности, он заставил меня всерьез задуматься о полетах в будущее.

Мы с Романом уже предпринимали несколько таких вояжей, но, честно сказать, почти все из них показались мне бессмысленными. В отличие от прошлого, грядущее не обладает никакой стабильностью и меняется всякий раз, когда ты в нем оказываешься. Порой эти изменения незначительны, а иногда кардинальны.

Само собой, я, как и всякий человек, нередко задаюсь вопросом, как мои поступки влияют на то, что будет. Но Никола подвел меня к более глубинным размышлениям. Его очень заинтересовали мои путешествия, и он принялся с жаром расспрашивать меня, проводил ли я какие-нибудь эксперименты, чтобы оценить собственную способность повлиять на ход событий.

Когда я признался, что пока не успел разобраться в этом вопросе, на его лице появилось растерянное и озадаченное выражение. И, надо сказать, я всерьез задумался о том, чтобы провести серию экспериментов и расставить все точки над «i». И теперь ум мой бурлит и фонтанирует идеями!

Подробности – чуть позже.

10

Эш

6 НОЯБРЯ 2077 ГОДА, НОВЫЙ СИЭТЛ

В старом университетском здании была одна дверь, которую никогда не открывали. Находилась она неподалеку от кухни, напротив профессорского кабинета. И дело было не в том, куда эта дверь вела. А в том, что за ней таилось.

А за ней стояли коробки, бережно заклеенные скотчем и подписанные именем «Наташа».

Наташей Уолкер звали мать Зоры. По профессии она была историком, и перед тем, как агенты защиты хронологии отправлялись в прошлое, она каждый раз подбирала им костюмы в соответствии с нужной эпохой и экзаменовала их на знание исторических фактов, которые могли понадобиться им в пути. А еще она готовила самые вкусные на свете сэндвичи с сыром и питала особую слабость к британским рок-музыкантам из двадцатого столетия (Дэвида Боуи, например, она могла слушать сутками напролет). Но Наташа, увы, стала одной из жертв мегаземлетрясения, и теперь от нее остались лишь пыльные старые коробки.

Обычно Эш старался делать вид, что никаких коробок и двери не существует. Но сегодня они с Зорой подошли к ней вплотную. Он вопросительно посмотрел на подругу.

– Ты как, ничего? – спросил Эш.

Зора картинно закатила глаза, но Эш знал, что храбрость эта – показная, не более того. Он заметил, как напряглись ее плечи. Будь перед ним не Зора, а кто-нибудь другой, он непременно попытался бы успокоить собеседника – ободряюще похлопать по плечу, погладить по руке, – но Зоре претили все эти нежности, поэтому он молча потянулся к ручке и открыл дверь, чтобы ей не пришлось делать это самой.

С ее губ сорвался тихий вздох, похожий на всхлип.

– Спасибо.

– Да ладно, пустяки.

Эш сощурился, дожидаясь, пока глаза привыкнут к темноте. Когда-то в этом чулане даже можно было зажечь свет, но сейчас солнечных панелей не хватало, да и лампочка перегорела. Впрочем, свет здесь был особо не нужен – всю комнатку плотно – от пола до потолка – заставили коробками, и ничего, кроме них, здесь попросту не было. Они занимали буквально все пространство.

«Наташа, коктейльные платья, 1920» – значилось на одной.

«Индия, 500–600 гг. до н. э.», – прочел Эш на другой.

– Это же тот самый период, из которого мы привезли Чандру, помнишь! – воскликнул он, кивнув на надпись.

Зора ничего не ответила. Эш покосился на нее и заметил, как она украдкой вытирает щеку и глаза.

Он поспешно потупился. Ему неловко было смотреть, как она плачет.

– Сама не думала, что так расчувствуюсь, увидев ее вещи… – проговорила Зора.

– Можем со всем этим повременить.

– Мы же на маскарад идем. Нам нужны костюмы. – Зора прочистила горло и расправила плечи. – Давай возьмем все.

Они набрали коробок и отнесли их на кухню, где их ждали Уиллис с Чандрой.

Чандра сидела, смаргивая слезы. Уиллис провел кончиками пальцев по поблекшим подписям, оставленным рукой Наташи, но промолчал.

Эш начал перебирать вещи, и к горлу тут же подкатил болезненный ком. Последний раз они наряжались в эти старинные костюмы как раз утром того дня, когда случилось землетрясение. Под задорный смех Профессора они все примерили широкие футболки и выцветшие синие джинсы. Роман надел брюки-клеш, чем очень развеселил Зору, и поинтересовался у Эша, идет ли ему эта обновка. А Наташа еще пошутила, что у них у всех чересчур короткие волосы – совсем не по моде.

– И бакенбард у вас нет! – сокрушалась она. – Без них никто не поверит, что вы дети шестидесятых!

Вспоминать об этом дне было больно. Эш схватил не глядя один из профессорских старых костюмов и ушел к себе в комнату, чтобы переодеться.

Наряд оказался вполне приличным – во всяком случае, по меркам Эша: шерстяной, угольно-черный, он пришелся ему как раз впору, что случалось нечасто. Судя по-всему, привезен он был из самого начала века – прямиком из «нулевых», но в мире моды Эш отнюдь не считал себя экспертом и потому не был в этом уверен. Еще к костюму прилагался черный шелковый галстук, который упрямо сопротивлялся любым попыткам Эша завязать его хоть сколько-нибудь симпатичным узлом.

Сзади к нему подошла Зора и склонила голову набок.

– Ты до жути похож на папу.

– На моей памяти он всегда ходил в твидовом пиджаке с заплатами на локтях.

– Иногда он наряжался поэлегантнее, и они с мамой шли в какой-нибудь ресторан, – Зора печально коснулась рукава Эша. – Как же давно это было…

Эш снова распустил галстук и предпринял новую попытку его завязать. Его взгляд скользнул вниз – на расшитое блестками коктейльное платье Зоры – длинное, до самого пола и с впечатляющим вырезом. На шее у нее поблескивали жемчужные нити.

Эш даже присвистнул от изумления.

Зора держала маску, украшенную павлиньими перьями и кусочками горного хрусталя и снабженную длинной, тонкой рукоятью. Она вскинула руку и спрятала лицо за своим элегантным аксессуаром.

– Как тебе? Нравится?

– Не понимаю, как в таком двигатели ремонтировать.

– Вероятно, светские дамы из 1920-х не слишком интересовались починкой двигателей.

«В 1920 году Дороти исполнилось бы двадцать три…» – подумал он, стиснув зубы, и чересчур резким движением сдернул с себя галстук.

– Осторожнее, ты же себя задушишь! – Зора проворно подошла к нему и всего парой движений завязала галстук аккуратным узлом.

– И где ты этому научилась? – поразился Эш.

– М-м-м… Меня мама научила, – ответила она и, достав из коробки, стоявшей у ног Эша, цилиндр и черную маску, протянула их ему. – Держи. Нельзя допустить, чтобы тебя узнали.

Эш послушно надел маску, испытав смутное облегчение, когда черная ткань скрыла его лицо и отразившиеся на нем чувства.

Ему очень хотелось признаться Зоре в том, что ему страшно, – но он не мог. Потому что она все равно бы его не поняла. А между тем он и впрямь боялся. Боялся встречи с Квинн – и в то же время с нетерпением ждал ее, чувствовал, что ему это необходимо.

Он боялся грядущих шести дней – его в равной мере пугали и смерть, и бездействие.

Он надел шляпу, поправил галстук, отступил на шаг назад и обвел свое отражение в зеркале внимательным взглядом.

– Выглядишь безупречно, – сказала Зора.

Безупречно… Сам бы он выбрал совсем другое слово. Из зеркала на него смотрел Эш, которого он никогда не видел прежде. Такой… взрослый.

И готовый ко всему.

На причалах неподалеку от «Фейрмонта» собрались горожане, разодетые в недорогие бальные платья, аляповатые костюмы и самодельные маски. Они восторженно щебетали, предвкушая праздник. Пожалуй, со дня землетрясения Эш впервые видел в городе такую большую толпу. У него даже дыхание перехватило, пока они торопливо проплывали мимо. Затем их лодка обогнула ближайшую пристань и, потихоньку сбавляя скорость, наконец затормозила позади отеля, где была обустроена стоянка для судов. Зора, приехавшая сюда на гидроцикле, уже спрыгнула на причал и теперь помогала Чандре сделать то же самое.

– Надо было с вами в лодке плыть, – проворчала Чандра, стряхивая воду с юбки. Она была одета в платье эпохи Возрождения: талию и грудь ей стягивал тугой корсет, а на голове возвышался тяжелый напудренный парик. Чандра неловко пошатнулась – а все из-за туфель на пугающе высоком каблуке.

– Ай! И как люди в таких вообще ходят? – пробормотала она, приподняв платье.

– Не обязательно было надевать такие каблучищи, – подметила Зора.

– Это тебе необязательно, – проворчала Чандра. – В тебе почти два метра. А я хочу танцевать с кавалерами, а не с их коленками!

– Мне нравятся танцы, – с усмешкой заметил Уиллис. На сам маскарад он не собирался, но вызвался сопровождать остальных и охранять лодку, на случай если придется срочно уносить ноги.

Эш заметил, с какой тоской Уиллис косится на входные двери «Фейрмонта», притоптывая в ритм музыки, доносящейся из окон отеля.

А потом великан перевел взгляд на стены отеля и едва заметно нахмурился.

– Интересно, трудно влезть в окно?..

– Даже не думай об этом, – сказал Эш. Он выключил мотор, но к оглушительной тишине смог привыкнуть не сразу – на это ушла пара мгновений. А потом он различил вдали смех и голоса.

– На саму вечеринку мне ни капельки не хочется, – негромко проговорил Уиллис. – Разве что заглянуть одним глазком, посмотреть, что да как.

– Ага, и поплясать в тамошних тесных залах, – подколола его Чандра. – Уж лучше этим на улице заняться, все целее будут.

Уиллис смерил ее неодобрительным взглядом, но промолчал.

Эш поправил на лице свою востроносую маску.

– Ну что, готовы?

Ответ был утвердительным.

Вдоль отеля змеилась длинная очередь из гостей, дожидавшихся возможности зайти внутрь. Пригнув головы, чтобы их никто не узнал, Эш с приятелями смешались с толпой. Сейчас перепалки с теми, кто не разделял взгляды Профессора на путешествия во времени, были совсем ни к чему.

Но никто, казалось, не обратил на агентов защиты хронологии никакого внимания. Горожане вели оживленные беседы, наперебой хвалили маски друг друга и вытягивали шеи, чтобы увидеть, что происходит в отеле. Очередь двигалась быстро, и вскоре они покинули пристань и переступили порог «Фейрмонта».

Первым, что увидел Эш, войдя в отель, был свет.

Настоящий, такой, какой наполнял каждый дом до потопа. С потолка свисала массивная люстра, горящая яркими огнями, точно рождественская елка, а золотистый свет мерцал на кусочках хрусталя, украшавших ее латунное основание. На стенах висели светильники под нарядными абажурами, а у кресел и двухместных диванчиков стояли элегантные торшеры. И в зале мерцали отнюдь не слабые огоньки свечей. Комнату заливал мощный электрический свет.

Эта картина потрясла не только Эша. Все, кто входил в отель, изумленно застывали на месте, распахнув рот и восторженно округлив глаза. В этой части города подача электричества прекратилась в 2073 году. Чтобы возвратить его в отель, требовалось чудо, не меньше.

Эш еще не успел отойти от потрясения, когда мимо него проплыл поднос с угощениями. Эш заморгал, не веря собственным глазам.

На подносе лежали… фрукты! Крупная алая клубника, блестящие яблоки и…

– Бананы! – вскрикнула Чандра. Она тут же схватила себе один и начала торопливо снимать с него толстую желтую кожуру, точно боясь, что под ней обнаружится вовсе не то, что она так надеется увидеть.

Эш уставился на банан. Рот тут же наполнился слюной. Фрукты в Новом Сиэтле уже давно можно было встретить разве что в составе злаковых батончиков с мерзким известковым привкусом, присланных из Центра. Бананов Эш не ел вот уже года два, но отчетливо помнил их сладкий, кремовый вкус.

– Тише, – строго сказала Зора, опустив руку Чандре на плечо. – Ты что, забыла, что нам нельзя привлекать к себе внимание?

– Но это же бананы, Зора! – Чандра откусила большой кусок и прикрыла глаза от блаженства. – Боже мой…

– Пойдемте дальше, – скомандовала Зора.

Толпа гостей медленно приближалась к широким дверям в дальнем конце фойе. Восхищенные возгласы и болтовня горожан становились все громче. Эш отчетливо чувствовал их восторг и оживление. По коже у него забегали мурашки.

За широкими дверями гостей явно поджидало нечто грандиозное, не идущее ни в какое сравнение ни с фруктами, ни с электричеством.

– Что там происходит? Как думаешь? – спросила Зора.

Эш пожал плечами. В голове не было ни единой догадки.

За дверями оказался огромный бальный зал с высоким потолком и коктейльными столиками, расставленными по всей комнате. Гостей в бальных нарядах и масках здесь было куда больше, чем в фойе, – как и официантов с серебряными подносами. Неподалеку от входа расположился целый духовой оркестр. Боковым зрением Эш уловил блики света, отражавшегося от их инструментов. А потом послышался глубокий, проникновенный голос, который пропел: «Акульи зубы – острее бритвы… Белее снега, все напоказ…»[7]

Эш похолодел. Он узнал песню. Ее очень любил отец. Он вытянул шею, силясь получше рассмотреть музыкантов и их инструменты.

Но тут толпа начала потихоньку рассеиваться, и за людскими головами он различил очертания диковинных предметов. Уголок позолоченной рамы. Пропеллер. Блестящую черную статую.

К горлу подкатил ледяной ком. Эш остановился как вкопанный.

У него было такое чувство, будто все эпохи слились воедино и перемешались, и потому предметы, которые ну никак не могли оказаться в одной комнате… все-таки в ней оказались.

У дальней стены стояли в ряд несколько автоматов для игры в пинбол, призывно поблескивая разноцветными огнями. Между ними расположились черные статуэтки египетских богов, выполненные из оникса. С потолка свисал огромный белый бивень.

«Неужто мамонта?» – нахмурившись, подумал Эш. Судя по впечатляющей длине, бивень вряд ли принадлежал слону. Он опустил взгляд и заметил чуть поодаль мужчину, который, сощурившись, склонился к какой-то маленькой коробочке, покрытой кожей, – видимо, это была какая-то старая модель фотокамеры.

Мимо пронесли еще один серебристый поднос – на этот раз с десертами. Тут были и кремовые, и шоколадные бисквиты, и даже пирожные брауни, усыпанные орешками.

– Даже брауни есть, – прошептала Зора, проводив поднос глазами.

К горлу Эша вновь подкатил ком. Профессор обожал эти пирожные, но в городе их перестали продавать вскоре после наводнения.

Зазвенел колокольчик, и шумная толпа тут же затихла. Эш торопливо встал туда, где было чуть свободнее, чтобы лучше видеть, что происходит. Оркестр прекратил играть, а у микрофона появилась новая фигура. В душе Эша вдруг всколыхнулась странная, ледяная злость.

Роман был одет в смокинг. Темные волосы он зачесал назад, а лицо скрыл за белой маской, которую теперь сдвинул набок, так, что она закрывала только один глаз.

Эш сжал кулаки. До того, как примкнуть к Черному Цирку, Роман был главным помощником Профессора и лучшим другом Эша. А потом предал их обоих, выкрав профессорские бумаги и сбежав к циркачам.

– Что там происходит? – спросила Чандра, протиснувшись к Эшу. – Я ничего не вижу!

– Тише, – осадила ее Зора. – Хочу послушать, что он скажет.

Роман поднял руки. На губах у него заиграла улыбка, но взгляд ничуть не потеплел.

– Добрый вечер! – поприветствовал он гостей.

Эш перевел взгляд с говорившего на его спутницу на сцене. Это была Квинн Фокс.

Впервые на памяти Эша она не пряталась под черным плащом и маской. Сегодня на ней было воздушное и длинное голубое платье. Она стояла, повернувшись в сторону, а ее обнаженное лицо обрамляли спутанные белые волосы.

«Посмотри на меня», – пронеслось в голове у Эша.

– Спасибо, что пришли! – произнес Роман. – Надеюсь, закуски вам понравились! За ними пришлось смотаться в прошлое, чем мы все утро и занимались! Устали страшно, если честно!

По толпе пробежал смешок, точно все решили, что Роман пошутил. Эш протолкался в первый ряд и встал напротив него. Кто-то рядом завозмущался, но слов он толком не разобрал. Все было точно во сне.

«Повернись, черт возьми».

Квинн заправила за ухо прядь волос, и Эш увидел краешек ее длинного шрама, пересекавшего бровь, слегка изгибающегося у глаза и тянущегося до самых губ.

– Но зато мы привезли для вас самые изысканные лакомства прошлого – такие, о каких сейчас можно только мечтать!

Губы Квинн тронула усмешка. Они были алыми – в точном соответствии со страшными слухами.

«Кровь!» – пронеслось в голове у Эша, и рот тут же наполнился неприятной горечью.

«Повернись и посмотри на меня».

Квинн вскинула голову и повернулась к нему.

Эш остолбенел, не вполне понимая, что происходит. На сцене стояла вовсе не Квинн Фокс, а Дороти, пускай в это было невозможно поверить. Правда, кожа у нее была куда бледнее, чем в их последнюю встречу. И волосы сменили цвет, став белоснежными. А лицо изуродовал жуткий шрам. Но это была она.

Губы у Эша задрожали. Он не знал, смеяться ему или плакать. Сперва его охватило самое настоящее ликование – подумать только, она здесь, он наконец-то ее нашел! – но его тут же сменило смятение. Зачем она притворяется Квинн Фокс? Он огляделся, гадая, заметили ли это остальные.

Роман продолжил свою речь, и толпа вокруг Эша радостно заулюлюкала. Дороти подошла к Роману и что-то зашептала ему на ухо.

Эш помотал головой. На самых задворках сознания проступили смутные тени. Тени воспоминания.

Вот он в Новом Сиэтле, лежит в постели после той злосчастной аварийной посадки. И видит, как Зора убирает за ухо белоснежную косичку. «Мне кажется, это как-то связано с воздействием энергии анила на мелатонин. Странно, да?» – говорит она.

Эш нахмурился и рассеянно нащупал точно такую же белоснежную прядь у себя за ухом. Возможно, у тех, кто пережил падение сквозь анил, белеет вся голова?

Его вдруг посетило осознание – такое ошеломительное, что он нервно попятился.

Дороти вовсе не притворяется Квинн Фокс.

Она и есть Квинн Фокс.

Затуманенный ум отказывался принять то, что отчетливо видели глаза. Не может такого быть! Дороти – никакая не Квинн Фокс! Квинн ведь суждено его убить, а Дороти ни за что бы не стала лишать его жизни… Это что же получается…

– Нет! – воскликнул он вслух, но шум толпы заглушил его голос, и никто его не услышал. – Нет!

Кто-то опустил руку ему на плечо и позвал его по имени, но Эш словно утратил дар речи. Он застыл на месте, точно пригвожденный, не в силах пошевелиться.

Выходит, сегодня он не влюбится в Квинн Фокс.

Потому что он уже в нее влюблен.

Давно и сильно.

11

Дороти

Дороти стояла на возвышении в углу огромного бального зала, изо всех сил стараясь скрыть смятение. Она была без маски – в самый последний момент решила ее не надевать.

Тем самым она хотела заявить всем о своем истинном «я», принять парадокс, лежащий в основе ее личности.

Прекрасная и уродливая. Дьявол и святая. Чудовище и спасительница.

Каждая из этих противоречивых характеристик верна. И так будет всегда.

В глубине души она надеялась еще и на то, что Эш придет на маскарад и, увидев ее, поймет, что он ей ни капельки не нужен. В конце концов она стала самой влиятельной фигурой в городе – и только благодаря себе. Это мелочно, если разобраться, но Дороти в душе возликовала.

И тут же всерьез начала переживать, не допустила ли страшную ошибку. От мыслей о том, что у нее в номере на туалетном столике лежит изящная серебристая маска, от которой теперь нет и больше не будет никакого толка, у нее нервно закололо пальцы.

Дороти вскинула голову, силясь вернуть себе былую уверенность. Свет в зале был ярким, почти ослепительным, и она скорее почувствовала, чем увидела огромную толпу гостей, собравшихся вокруг нее. Не сводящих с нее глаз.

Все эти бесчисленные и пристальные взгляды пробудили в ней нешуточное беспокойство. Еще до «превращения» в Квинн Фокс Дороти не любила толпу. Аферисты, как правило, стараются не привлекать к себе лишнего внимания. Ведь стоит только одному человеку заметить тебя и воскликнуть: «Вон та девчонка стащила у меня кошелек, ловите ее, ловите!» – и жди беды. Все кругом тут же начнут проверять свои бумажники, обнаружатся новые пропажи, а дальше… и представить страшно.

Словом, оказываться в центре внимания было попросту опасно. Но теперь у Дороти не оставалось выбора. Ее так и подмывало натянуть на лицо капюшон, но никакого капюшона у нее, конечно, не было. Она остро чувствовала свою уязвимость. Даже хрупкость.

«Улыбайся», – велела она себе.

Даже Дороти не стала бы спорить с тем, что бальный зал выглядел очень и очень эффектно. Именно она подала идею украсить его очаровательными вещицами из разных эпох. Не один день они с Романом потратили на то, чтобы выискать в прошлом такие вот диковинки, которых больше уже нигде не встретишь, – а все ради того, чтобы впечатлить горожан до глубины души.

– Важно начать аферу с демонстрации силы, – пояснила она Роману в самом начале подготовки. – Люди по природе своей склонны доверять тем, кто наделен богатством и властью. Если мы хотим переманить их на свою сторону, надо их поразить.

– Мы с тобой ведь не аферу задумали, – возразил Роман в ответ. – Мы на самом деле хотим помочь городу.

Но хоть цель их задумки и была искренней и благой, структурно она очень походила на аферу. Сперва надо было обозначить проблему, а потом убедить публику, что только они могут с ней справиться.

На то, чтобы посеять в умах людей нужные мысли, ушел почти год. И теперь все было готово.

Послышался взрыв аплодисментов, а потом Роман, ослепительно улыбаясь, взял Дороти за руку. Наконец вынырнув из своих размышлений, она услышала, как он заканчивает речь, которую они составили вместе.

– Те из вас, кто уже давно здесь живет, отлично помнят, что дела в городе пошли под откос задолго до мегаземлетрясения и потопа. Землетрясение 2073 года отняло у нас электричество, разрушило дома и погубило тысячи человек. Некоторые из нас лишились всего, что имели.

Толпа затихла, восторженно следя за его мыслью.

– Когда землетрясение 2073 года уничтожило наш дом и убило моих родителей, я был еще ребенком, – продолжил Роман. – Как и многие из вас, я вынужденно переселился в палаточный лагерь, разбитый на территории старого университета, и поверил в россказни власть имущих о том, что у них, дескать, все под контролем.

Дороти молчала. Она уже слышала об этом временном лагере, который еще называли «Палаточным городком». Именно там зародился Черный Цирк.

– Но нас с вами просто водили за нос, – продолжил Роман. – А люди тем временем погибали, так и не дождавшись обещанных лекарств, пищи, электричества, подачу которого с тех пор так и не наладили. Но сегодня власть перешла в другие руки – в руки людей, стоящих теперь перед вами. Настало время восстановить наш город.

Послышались одобрительный вой толпы и громовые аплодисменты. Роману даже пришлось повысить голос, чтобы перекричать этот шум.

– Завтра утром Черный Цирк вернется в прошлое – точнее, в 2073 год, – в канун того страшного землетрясения, которое уничтожило солнечные панели, выставленные неподалеку от университета. Мы заберем их и привезем сюда. Мы вернем в Новый Сиэтл, который вот уже пять лет живет во мраке, тепло и свет!

Глядя на восторженную толпу, Дороти не сумела сдержать улыбки. Эти восторги были адресованы им с Романом.

Ей.

Она повернулась к Роману и улыбнулась ему, но тут заметила, что он остановил взгляд на дальнем конце зала, а его улыбка вдруг сделалась напряженной.

Проследив за его взглядом, Дороти увидела юношу с золотисто-русыми волосами. Одет он был в черный костюм и черный же галстук, но она без труда представила его в кожаной куртке и белой футболке, с раскрасневшейся от долгого пребывания на солнце кожей.

Когда он вскинул руку, чтобы снять черную маску, Дороти взволнованно замерла…

А через мгновенье увидела встревоженное и мрачное лицо Эша. Он задумчиво сдвинул брови, в его золотистых глазах бушевало пламя, а на скулах вздулись желваки.

Дороти сглотнула подступивший к горлу ком. Она знала, кого он видит, глядя на нее: Квинн Фокс, чудовище, беспощадную убийцу.

Она же видела юношу, склонившегося над двигателем аэроплана, который упал на поляну неподалеку от церкви. Юношу, который поцеловал ее на борту машины времени.

От воспоминаний о том поцелуе губы точно огнем обожгло, а ладони вдруг стали липкими от пота. Что же она творит? Что она вообще забыла на этой сцене? Отчего не вернулась к нему?

Дороти не в силах была отвести от Эша глаз. Она понимала, что не стоит так бессовестно на него пялиться, но отвернуться не могла. Это было все равно что бороться с земным притяжением.

– Прошу меня извинить, – пробормотала она каким-то чужим голосом.

И невозмутимо сошла со сцены, высоко подняв голову, точно это было запланировано. Дверь находилась недалеко – прямо за платформой. Дороти скользнула за нее, и шум толпы тут же утих, приглушенный деревянной обивкой и стенами.

Можно было остаться здесь, прижаться затылком к двери и ждать, пока восстановится сбившееся дыхание, но кожа по-прежнему беспокойно зудела, и Дороти устремилась дальше по длинному извилистому коридору, двигаясь настолько проворно, насколько это вообще было возможно в длинном платье. В конце коридора она наткнулась на дверь, за которой обнаружилась уборная.

Слава богу.

Стук ее каблуков отдавался от влажной плитки гулким эхо. Электричества в комнатке не было, но на стенах поблескивали свечи, а их огоньки отражались в окнах и зеркалах.

Дороти подошла к раковине, открыла кран и, заставив себя дышать глубоко и медленно, стала смотреть, как пляшут вокруг стока водные струи. Набрав полную раковину, она зачерпнула воду ладонями и щедро побрызгала себе на лицо, а потом и на шею.

«Все хорошо», – твердила она себе. Просто людей в зале было слишком много, и это выбило ее из колеи. Ей было неловко стоять на сцене перед такой огромной толпой. Чувствовать на себе множество взглядов, в которых так и читался вопрос: «Откуда же у нее этот страшный шрам?» Куда спокойнее она себя ощущала, когда ее лицо скрывал капюшон, когда она сама решала, что увидят при взгляде на нее другие люди.

«Никакие не “другие люди”, – прошептал голос, зазвучавший где-то на задворках сознания. – А один-единственный человек. Эш».

Дороти зажмурилась, тяжело дыша. Да, это правда, тут и спорить глупо. Ни в коем случае нельзя было допускать, чтобы Эш увидел ее рядом с Романом, чтобы он заметил ее шрам… И почему она передумала надевать эту несчастную маску?!

Она замерла, вцепившись в края раковины. С лица капала вода.

А она ведь думала, что все кончено. Что она отпустила его.

Она сама выбрала такую жизнь.

Дороти закрыла кран, не поднимая головы. Позади послышался тихий шорох – казалось, это кто-то едва слышно выдохнул, и она резко обернулась, разбрызгав вокруг капли. Пульс резко подскочил. Но за спиной никого не было.

Дороти помотала головой и сдернула с вешалки полотенце. Наскоро вытерев лицо, она швырнула его в раковину, поспешила к двери, распахнула ее, и…

У нее перехватило дыхание.

В коридоре, прямо напротив нее, стоял Эш, вскинувший руку в воздух – видимо, он собирался постучать в дверь, но, увидев Дороти, застыл на месте, приковав к ней взгляд.

Она лишь тихо выдохнула, ничего не сказав. Казалось, стоит ей начать говорить – и пересохшие губы тут же растрескаются и закровоточат.

Перед ней стоял Эш.

Воздух подрагивал. Ноги вдруг сделались ватными.

В его глазах бушевало пламя, а когда он заговорил, Дороти уловила в его тихом голосе неподдельную горечь и боль.

– Так это ты, – сказал он. – Наконец-то я тебя нашел.

12

Эш

В обрамлении белоснежных волос перед Эшем было обезображенное, печальное лицо Дороти. Он невольно нахмурился. Он не знал, при каких обстоятельствах она получила эти страшные увечья – но воображение рисовало самые что ни на есть мрачные картины. Ему вдруг остро захотелось коснуться ее щеки, утешить ее, успокоить. Рука его дрогнула…

Но тут ее лицо резко ожесточилось, а все эмоции исчезли с него, словно кто-то, хлопнув невидимой дверью, запер их в потайном чулане. Она вскинула голову и расправила плечи.

– Эш, что ты тут делаешь? – спросила она.

Ее голос – такой родной, знакомый до боли, – хлестнул Эша, точно плеть.

– Что я тут делаю? – повторил он, на мгновенье оцепенев. – Да вот, увидел, как Квинн… точнее, как ты выступаешь по телику, и решил заглянуть и узнать, как же это Черному Цирку удается путешествовать во времени.

Впрочем, имелись у него и другие причины, но он не знал, как о них рассказать. Как произнести эти слова: «Я пришел, чтобы отыскать Квинн. Чтобы познакомиться с девушкой, которая убьет меня. Я ведь и подумать не мог, что ею окажешься ты».

Дороти склонила голову набок. Она и раньше не раз так делала, и от этих воспоминаний у Эша вдруг защемило в груди.

– Удивлен? – поинтересовалась она.

Удивлен?

– Можно и так сказать, – невесело отозвался он. Встречу с ней он представлял себе сотни раз, но, разумеется, и помыслить не мог, что она будет такой. – Я думал, ты погибла, – еле слышно выговорил он.

Конечно, он изо всех сил старался не зацикливаться на этой мысли, но она приходила ему в голову. Она мучила его долгими ночами, когда он лежал в темноте без сна, а в голове настойчиво звучало: «Дороти мертва. Это ты ее убил».

А теперь…

Его взгляд остановился на извилистом шраме, обезобразившем половину ее лица.

– Что с тобой произошло?

Этот вопрос, казалось, на мгновение выбил ее из колеи.

– Поранилась, – коротко ответила она, тут же прикрыв увечье ладонью. – Пока падала.

Эш стиснул кулак, гадая, позволит ли она ему к себе прикоснуться.

– Мне очень жаль. Прости.

– Было – и было, что уж теперь. Столько воды утекло, – проговорила она, нахмурившись и не сводя с него пристального, холодного взгляда. – Мы же не знали, что все кончится так, верно?

«Еще бы», – с горечью подумал Эш, обведя ее взглядом.

Ему вдруг вспомнилось, какой она была в их первую встречу на поляне неподалеку от церкви. Вспомнился лукавый изгиб ее губ и смешинки в глазах, вспомнилось, как она дразнила его. Теперь же она ожесточилась. Пожалуй, даже озлобилась. И эта перемена потрясала.

– Давно ты уже здесь? – спросил он.

– Год, – коротко ответила она.

– Целый год?

– Ты, наверное, хочешь узнать, почему я не стала тебя разыскивать?

Эш покачал головой, хотя эта мысль не давала ему покоя. Она не стала его разыскивать. А он ведь готов был перерыть все бордели в городе, перестрелять всех сутенеров, хвататься за любую зацепку. Ему осталось жить считаные дни, но он без оглядки посвятил бы их все поискам Дороти.

А она все это время была рядом. И ей ничего не мешало подать о себе весточку и с ним встретиться.

– И почему же? – спросил он. – Я бы тебе помог. Я бы…

– Ты грозился, что отвезешь меня обратно, в прошлое, – напомнила Дороти. – Неужто забыл?

Эш сглотнул. Нет, разумеется, он помнил.

Когда они, покинув Форт Хантер, нырнули в анил и устремились домой, в 2077 год, Дороти пробралась к нему в кабину пилота и сказала:

– Разреши мне остаться с вами… С тобой. Стать одной из вас.

Он помнил каждую секунду этого разговора, помнил ее лицо – так отчетливо, будто это происходило всего секунду назад. Помнил темные кудри, выбившиеся из косы и упавшие ей на глаза. Пятнышки грязи на лице, блестящую от пота кожу. Ничего прекраснее он в жизни не видел.

И все же отказал ей.

Сказал: «Не могу».

И теперь страшно жалел, что эти слова нельзя взять назад.

– А ведь это было совсем недавно, – с горечью проговорила она, – во всяком случае, для тебя. А вот для меня – совсем наоборот.

У Эша вдруг перехватило дыхание от мысли о том, что прямо сейчас можно во всем ей признаться. Рассказать о превспоминаниях. Раньше он говорил ей, что она не может остаться с ним в будущем, потому что он начинает испытывать к ней чувства. Сейчас эта причина казалась нелепой, но тогда он был твердо уверен, что не имеет морального права быть с Дороти, ведь ему суждено влюбиться в Квинн.

Подумать только, какая насмешка судьбы. Такого поворота он себе и представить не мог.

– Дороти… – начал он. – Я… – Он потянулся к ней, но она отпрянула, инстинктивно схватившись за шею. Когда-то она носила на ней маленький серебряный медальон. Но теперь его не было.

Эш опустил руки и отвел взгляд. Решимость оставила его.

– Лучше я пойду.

На мгновенье повисла тишина.

– И впрямь, – ответила она наконец.

Что это? Разочарование? Или ему лишь почудилось? По ее голосу трудно было сказать наверняка – а посмотреть на нее вновь Эш так и не решился.

Резко отвернувшись, он зашагал по коридору и вскоре исчез вдали.

13

Дороти

Дороти склонилась над раковиной и крепко зажмурилась, стараясь сдержать слезы. Она задыхалась. Чувство было такое, точно ей отвесили хлесткую пощечину. Точно ее… уничтожили.

Сперва она держалась ровно и невозмутимо – но стоило Эшу только произнести ее имя – Дороти, – и на грудь ей точно рухнула тяжелая бетонная плита, разом выбив из легких весь воздух.

Она была совсем не готова к такому повороту. Последний год она тщательно обходила стороной университет, бар «У Данте» и другие места, где можно было столкнуться с Эшем. Но вечно прятаться от него было невозможно. Он наконец ее отыскал. Он стоял прямо перед ней, смотрел на нее, видел ее лицо, ее страшный шрам. Он теперь знал, кто она такая.

Он знал все.

Сердце бешено колотилось в груди. И сколько уже раз она разыгрывала в воображении эту сцену, представляя во всех подробностях, как, глядя Эшу в глаза, скажет, что прошлого уже не вернуть? Что у нее теперь новый дом и новые союзники. Что он ей не нужен. Тысячу раз, не меньше.

Она и сама не осознавала тогда, что это ложь.

А перед глазами теперь – боже мой! – застыло его лицо… Его взгляд, устремленный на нее, подрагивающие губы, сдвинутые брови…

Она пробудила в нем отвращение. Даже в моменты глубочайшего уныния она и представить себе не могла, что когда-нибудь Эш посмотрит на нее вот так. От этих мыслей она невольно скривилась, вцепившись в края раковины.

Ее вдруг охватила бесконечная ненависть к себе, наивно решившей, что все могло кончиться совершенно иначе.

Было и прошло. Все позади.

Дороти снова зажмурилась и сделала глубокий судорожный вдох, пытаясь смириться с горькой правдой. Да, пускай она была совсем не готова к тому, что Эш обо всем узнает именно при таких обстоятельствах, но, с другой стороны, она ведь всегда знала, что рано или поздно это произойдет. Теперь они с ним по разные стороны от линии фронта. И с этим уже ничего не поделать.

Она медленно вдохнула и выдохнула. Пришло время взять себя в руки.

Отныне все ее чувства к Эшу – в прошлом.

Так надо. Иначе ей просто не справиться.

Но стоило ей только открыть глаза – и она увидела в зеркале над раковиной его отражение. Когда их взгляды встретились, ее словно током прошило.

– Что…

– Я кое-что забыл, – произнес он серьезным, слегка охрипшим голосом. В эту секунду время точно замерло. Эш пересек комнатку и обхватил ладонями ее лицо.

Ресницы у Дороти затрепетали. О, эти руки… Они были в точности такими же, какими она их запомнила – теплыми, слегка шершавыми от мозолей и едва уловимо пахли дымом. Ей вдруг сделалось жарко, точно по жилам разлилось пламя.

Она подняла на Эша глаза. Он склонился к ней и прильнул к ее губам.

Часть 2

…душу мне

Какое-то предчувствие тревожит:

Мне кажется, что надо мной висит

В созвездиях какая-то угроза[8].

Ромео и Джульетта, акт 1, сцена IV

14

Эш

Эшу вспомнилось, как однажды, ранним утром, еще в первый месяц обучения в академии, он сел в самолет и поднялся в небо. Оно было тусклым и серым, ветра бушевали, а в воздухе отчетливо ощущался озон. В небесах самолет казался крошечным и хрупким, почти игрушечным, хотя от мощного рева двигателя у Эша стучали зубы и сотрясались кости.

А потом двигатель зашипел, и самолет начал стремительно падать.

Он всегда думал, что в такой ситуации на него нахлынут ужас и паника, но их не было и в помине. В ушах зазвенела тишина, а взгляд замер на облаках, сквозь которые пробивались кроваво-красные рассветные лучи. А потом Эш зажмурился, глубоко дыша.

Через секунду двигатель, точно разбуженный зверь, вновь взревел. И вот тогда Эша объял страх – слепящий, умопомрачительный. Дрожь в руках не утихала до самой посадки. Дрожь в душе успокоилась гораздо позже.

Что такое влюбленность – он тогда не знал, но ему рассказывали, что она очень похожа на такое вот стремительное падение.

Дороти тихонько ахнула, когда он взял ее лицо в ладони. Он поцеловал ее и на мгновенье напрочь забыл о черной воде, мертвых деревьях и белоснежных волосах. Забыл о прикосновении ледяного лезвия к коже, о своем разбитом сердце и нестерпимой боли в душе.

В эти секунды он чувствовал лишь теплое прикосновение губ Дороти, ее нежную шею под своими пальцами, ее мягкие волосы, ее упругое тело, которое он нежно прижал к себе.

Он снова стремительно падал и опять не испытывал при этом ни капли страха и паники. И опять наслаждался тишиной, любуясь солнечными лучами.

Но падение резко прервалось, когда в дверь вдруг постучали.

– Дороти? – позвал Роман. Деревянная дверь слегка приглушила его громкий голос. – Дороти, ты там?

Эш открыл глаза, и мир вновь вернулся на круги своя.

– Нельзя, чтобы он тебя тут увидел! – прошептала Дороти, приоткрыв глаза.

Эш взял ее ладонь в свои. О том, что на самом деле может значить появление Романа, и том, что ему тоже известно настоящее имя Дороти, ему и думать не хотелось.

– Пойдем со мной, – жарким шепотом проговорил он. Больше он ее ни за что не оставит.

Дороти широко распахнула глаза.

– Но…

– Пожалуйста, – с отчаянием взмолился он. Его щеки залила краска, но взгляда он не отвел. – Я был не прав, когда запретил тебе остаться с нами. Ты нам не чужая, Дороти. Пойдем со мной. Возвращайся к нам.

В дверь вновь постучали.

– Дороти?

Ручка двери угрожающе затряслась.

– Я… – Дороти со смутной тревогой посмотрела на дверь. – Я не могу.

Эти слова хлестнули Эша, точно плеть. Неужели Роман и есть та причина, по которой Дороти решила остаться здесь?

Всерьез думать об этом не было никаких сил, и он отмахнулся от этой мысли.

– Я вернусь, – пообещал он, крепко сжав ее руку. – И очень скоро.

И, проворно метнувшись к маленькому окошку, распахнул его и выпрыгнул в черные волны, плескавшиеся внизу.

15

Дороти

Дороти выпрямилась, судорожно дыша, и в нерешительности поднесла руку к лицу. На губах еще остался вкус губ Эша, а на теле – тепло его рук.

Он позвал ее с собой! Он видел, во что она превратилась, – но это его не остановило!

Но почему же она отказалась?

Дороти зажмурилась. Еще мгновенье назад все ее мысли были об Эше, но теперь к ним примешались другие. Ей вдруг вспомнилась «Вторая звезда» – его машина времени. Вспомнились Зора, Уиллис, Чандра и то удивительное чувство, которое она испытала рядом с ними.

Ей казалось, что она в их кругу своя. Никогда прежде – ни до, ни после – с ней такого не случалось. В те минуты ее не оставляла уверенность, что она наконец нашла свое место и оно рядом с Эшем и его друзьями. Она ни капли не сомневалась, что наконец обрела дом.

Но тут в памяти всколыхнулись другие, более свежие воспоминания.

Вот она стоит на сцене бального зала в отеле «Фейрмонт», а горожане разразились аплодисментами.

Роман своим уверенным и звучным голосом рассказывает собравшимся о планах Цирка по спасению города.

То, о чем она когда-то читала в учебниках истории, становится явью, и ее вдруг охватывает ощущение собственной силы.

Завтра ей предстоит изменить мир. И почему Эш позвал ее только сейчас? Когда уже слишком поздно?

В оцепенении она открыла дверь.

На пороге стоял Роман в элегантном черном смокинге и белом галстуке-бабочке. Дороти вспомнила, что этот самый наряд носил на съемках фильма «Кейн и Мейбл» в далеком 1936-м Кларк Гейбл. Роман украл его из гримерки актера, как только съемки завершились.

Дороти вспомнилось, каким Роман был год назад – совсем еще мальчишкой, худым и голодным, с куцей бородкой и бегающим взглядом – и ее охватила гордость за него. Год назад смокинг смотрелся бы на нем нелепо, но сейчас Роман выглядел сногсшибательно. Истинный властитель душ и спаситель Нового Сиэтла!

Но минута гордости быстро закончилась. Роман оказался не один. Рядом с ним стоял Мак Мерфи – приземистый, тучный мужчина в костюме не по размеру и пышном галстуке. За ухо у него была заткнута незажженная сигарета. Он опирался на костыли, а на бедре у него белела плотная белая повязка, на которой обозначилось коричневатое пятно крови.

При виде его Дороти с трудом спрятала улыбку. Судя по пятну, рана была огнестрельной. Дороти и сама не раз с удовольствием представляла, как стреляет в Мака, и ей сразу стало очень любопытно, кому посчастливилось нажать на курок в реальности.

– Мак! – воскликнула она, силясь скрыть ликование. – Какая честь! Чем обязана?

Мак подался вперед, нагло вторгнувшись в ее личное пространство. Дороти захотелось отступить на пару шагов, но она испугалась, что он воспримет это как приглашение войти, а ей меньше всего на свете хотелось тесниться в крохотной уборной с Маком Мерфи.

Поэтому она осталась стоять, где стояла. Мак был так близко, что они почти соприкасались. В нос ей ударил запах дешевого одеколона, но она не шелохнулась. Мак неуклюже схватил ее за руку и мазнул своими мясистыми, потрескавшимися губами по ее костяшкам. Роман содрогнулся от отвращения.

«Скажи спасибо, что тебя он целовать не захотел», – чуть было не съязвила Дороти, но прикусила язык.

– Вы, как всегда, чудесно выглядите, мисс Фокс! – сказал Мак, одарив ее жуткой улыбкой.

– Взаимно, – отозвалась она, с деланой неспешностью отнимая руку от его губ, чтобы он не догадался, до чего ей противен.

Роман поправил бабочку, слегка ослабив узел на шее. Ему явно было не по себе.

– Мак хотел кое-что с нами обсудить.

– Серьезно? – Дороти перевела взгляд на Мака. – Мира дала нам понять, что вы пришлете своих головорезов, если мы не уплатим всю сумму.

– Не глупи, детка, – Мак небрежно махнул рукой, а Дороти невольно ощетинилась на «детку». – Что мне эти несколько долларов. Я слишком ценю наши отношения, чтобы обращать внимание на мелочь.

Дороти старательно сохраняла невозмутимость, но от мысли о каких бы то ни было отношениях с Маком на нее нахлынуло омерзение.

– Тогда зачем вы здесь?

– У вас проблемы с деньгами, милая, – заметил он, и в его глазах вспыхнул голодный блеск. Дороти открыла было рот, чтобы ответить, но он жестом остановил ее. – Не утруждай себя враньем. Я в курсе, что вы задолжали не только мне. Еще Грэму Харви и Чедвику Бруннеру, причем несколько сотен, – проговорил он и сделал небольшую паузу, разглядывая свои ногти.

Роман нахмурился и посмотрел на Дороти. Она рассчитывала на то, что в худшем случае циркачи смогут отстоять отель силой, но до сих пор делать этого им не приходилось. И глупо было бы устраивать проверку на прочность сейчас, когда столь многое на кону.

– И что вы предлагаете? – осторожно спросила она, подняв взгляд на Мака.

Он хищно осклабился.

– Проспонсировать вашу экспедицию.

– Зачем вам это? – с недоумением спросил Роман.

– Решил, знаете ли, сделать свой вклад в благотворительность. Предлагаю вот что: я прощаю вам долги и помогаю откупиться от Чедвика с Грэмом. Может, даже накину немного сверху, чтобы вам было на что жить дальше. – Мак оперся на один из костылей и выудил из кармана полупустой коробок спичек. – Этих ваших Фигляров ведь кормить нужно, правда? Да и содержание машины времени наверняка недешево.

Он достал сигарету из-за уха, зажал в зубах и ухмыльнулся. Не дождавшись ответа, он зажег спичку и покачал головой.

– Послушайте, я прекрасно знаю, что вы живете, обчищая старых леди на улицах. Но как вы продержались на этих грошах целый год – не представляю. Чедвик с Грэмом уже давно нашептывают мне о своих планах выжить вас из отеля, но это стыд и позор, как по мне, – сказал он, театрально прижав ладонь к сердцу. На его жабьем лице проступило сочувственное выражение. – Вам нужен кредитор, дорогуша. Человек с пухлым кошельком и властью, способный защитить вас от крыс, которые того и гляди сюда понабегут.

Мак поднес спичку к сигарете и затянулся, раздув ноздри. Дороти большого труда стоило не проявить отвращение. Запах сигаретного дыма она терпеть не могла.

Увы, Мак был прав. Циркачи последнее время едва сводили концы с концами, и денежная помощь сейчас была бы очень кстати. К тому же если принять предложение Мака, то, во-первых, будет на что прокормить членов банды, а во-вторых, не придется снова грабить людей на улице и марать репутацию спасительницы, которую Дороти с таким трудом выстраивала.

Вот только вступать с Маком в официальные партнерские отношения было как-то… мерзко. Точно в грязи изваляться.

– Чего вы хотите взамен? – спросила она.

– Взамен? Это что, шутка? Вы же пообещали спасти мой город! – Мак потряс рукой, загасив спичку. – Чего еще можно желать?

Он глубоко затянулся, а Роман вскинул брови, не проронив ни слова. Он безупречно владел искусством гнетущего, затяжного молчания, от которого собеседникам зачастую становилось не по себе. Настолько, что они в конце концов, сами того не желая, выпаливали то, о чем не собирались распространяться.

Мак окинул Романа взглядом и улыбнулся.

– Ну ладно, ладно. Вы меня раскусили. Одно условие все же есть, – проговорил он, опустив взгляд на пунцовый кончик сигареты. При этом на его лице проступило любопытство, точно он в жизни ничего подобного не видел. Наконец он пожал плечами и поинтересовался: – Вы в будущем когда-нибудь бывали?

Дороти нахмурилась. Нет, путешествий в грядущее она еще ни разу не предпринимала, но часто грезила о них, и в ее грезах мечты и реальность переплетались до того тесно, что она начинала в них путаться. Но иногда она забывала, что ее машина времени может летать в обоих направлениях.

– Будущее совсем не похоже на прошлое, – ответил Роман, прервав ее размышления. – Оно еще не случилось и потому не стабильно. Бесчисленное множество версий грядущих событий сосуществуют бок о бок, и заранее просчитать, в какой из них ты окажешься, попросту невозможно.

– Так, значит, вы там все же бывали! – воскликнул Мак. – И как далеко забрались? На несколько дней вперед? На год?

– Я несколько раз летал в будущее, когда работал с Профессором, – продолжил Роман. – Но оно постоянно меняется, и потому невозможно гарантировать, что увиденное нами хотя бы в чем-то совпадет с тем, что нас и впрямь ждет в реальности.

Мак со вздохом подался вперед и постучал почерневшими пальцами по сигарете, чтобы стряхнуть пепел.

– И насколько сильно все может перемениться?

– Сильно. Вы даже не представляете, насколько, – ответил Роман. Его голос, как и всегда, был ровным и невозмутимым, но по напряженно сжатым губам было заметно, что он чего-то недоговаривает.

Дороти сдвинула брови. Как странно. Когда Роман рассказывал ей о своих вояжах, он был совершенно спокоен.

Мак кинул сигарету на плиточный пол и затушил ее наконечником костыля.

– Вы слыхали о том, чем занималась моя семья до землетрясения? – спросил он, остановив на Дороти пытливый взгляд. Та не ответила, и тогда он продолжил: – Если взглянуть на мое семейное древо, то вы обнаружите там одних мафиози, сутенеров, преступников, шулеров и так далее. Да, я не из славного рода, но моя семья пережила все войны, кризисы и природные катастрофы, что только знавала история, а все потому, что со смекалкой у нас все в порядке, – поведал он, выразительно постучав пальцем по виску. – Мой дед любил сравнивать нас с тараканами. Если завтра грянет даже ядерный холокост, мы все равно изловчимся и выживем.

Сравнение с тараканами было чересчур уж честно – такого Дороти от Мака не ожидала, – но язвить на эту тему она не стала.

– Не буду долго ходить вокруг да около, – продолжил сутенер. – Я всеми руками за эти ваши вылазки в прошлое, спасение Нового Сиэтла и так далее. Но мне хочется увидеть свое будущее. Назревают, понимаете ли, некоторые вопросики, которые надо разумно решить. Скажем так, я задумал пару делишек, и очень хотелось бы заранее знать, выгорят ли они, – поведал он и нахмурился, почесав подбородок. – Ну что, могу я рассчитывать на вашу помощь?

«Пару делишек». Дороти живо представила, какие они могут быть. Она подняла взгляд на Мака, но, к ее изумлению, привычной волны отвращения внутри не всколыхнулось.

Впрочем, ну что такое несколько полетов в будущее? Сущие пустяки.

– В общем, подумайте над моим предложением, – сказал Мак, прервав ее мысли, и, неуклюже развернувшись на костылях, заковылял по коридору. – Скоро вернемся к этому разговору.

Когда он отошел на приличное расстояние, Дороти открыла было рот, но Роман вскинул руку, давая знак, что говорить еще не время. Только когда Мак исчез за углом в самом конце коридора, Роман метнулся в уборную и с тихим щелчком захлопнул дверь.

– Что… – начала было Дороти, но Роман скользнул мимо нее, рыща взглядом по потрескавшимся раковинам, тусклым оконцам, кабинкам, изрисованным граффити. В его движениях была какая-то странная нервозность, казалось, он с огромным трудом скрывает злость.

Дороти нахмурилась.

– Что с тобой?

– Он ушел? – поинтересовался Роман спокойным, но заметно похолодевшим тоном и вскинул брови. На лице не было и тени улыбки. – Или ты его в одной из кабинок спрятала?

– Кого? – спросила Дороти, и Роман пригвоздил ее к месту ледяным взглядом, недобро раздув ноздри.

– Давай без фокусов, – рявкнул он, и Дороти вдруг охватила злость.

Надо же, какой оскорбленный тон! Мало ли с кем она прячется по уборным! Можно подумать, он вправе ее судить! Он, человек, который не раз выползал из бара под утро, приобняв какую-нибудь красотку, и ни разу не получивший за это от Дороти ни единого упрека! Уж у нее-то хватает совести не лезть в чужие дела, взял бы с нее пример!

Она расправила плечи и выдержала его взгляд.

– Ты что, следил за мной?

Короткий, невеселый смешок.

– Еще чего не хватало.

– Тогда с какой стати…

Роман шумно прочистил горло.

– Я заметил его в толпе. И не постыдился ведь притащиться ко мне в отель. Ни грамма совести.

– То есть ты следил за Эшем.

– И был немало удивлен, когда обнаружил вас вместе.

Решимость Дороти вдруг поколебалась. Нет, она по-прежнему не считала, что обязана извиниться за случившееся, но теперь понимала, что для Романа это было чистой воды предательство. Дело не в том, что она заперлась в уборной с другим парнем, а в том, что этим парнем был Эш.

– Можно подумать, ты нас голыми застал, – сказала она. – Ничего такого не было. Мы просто поговорили.

Роман не сводил с нее ледяного взгляда.

– Он предлагал уйти вместе с ним?

Так его испугало, что она может променять его на агентов защиты хронологии!

– Предлагал, – осторожно подтвердила она. Роман презрительно скривился, и Дороти поспешно добавила: – Но я отказалась. Само собой.

Повисла мучительная тишина. А потом Роман опустил напряженные плечи. Казалось, злость его наконец оставила.

– Ты же их совсем не знаешь, – сказал он, потирая глаза. – Ты ведь не застала мегаземлетрясения. Все тогда почитали Профессора за гения. Но когда случилась беда, он наплевал с высокой колокольни на то, что люди кругом гибнут. И отказался помогать городу.

– Я все это знаю, – кивнула Дороти.

– Не все, – Роман поднял на нее измученный взгляд. – К примеру, ты слышала, что Профессор, когда его жена погибла, начал регулярно летать в прошлое, чтобы ее спасти? Эти полеты продолжались несколько месяцев, но когда я его попросил…

Он тряхнул головой, плотно сжав губы.

Дороти эти слова зацепили. За год знакомства Роман ни разу не рассказывал ей о своей жизни до землетрясений, как будто жизнь вообще началась лишь в тот день, когда Профессор назначил его своим помощником.

– О чем попросил? – уточнила она, шагнув к Роману.

Он пропустил этот вопрос мимо ушей.

– Знаю, ты считаешь Эша и его приятелей хорошими людьми, но, пойми, они ведь всегда были на стороне Профессора, всегда его защищали! И сегодня Эш заявился к нам только для того, чтобы помешать нашим полетам в прошлое. Они там, в этом своем агентстве, по-прежнему думают, что, кроме них, этим никто заниматься не вправе.

– Об этом не переживай. Эш ушел.

– В самом деле? – холодно переспросил Роман.

Дороти обвела его изучающим взглядом. Поразительно, но на мгновенье – на долю секунды – на его лице проступило чувство, подозрительно похожее на разочарование. А следом вернулось раздражение. Ни за что не подумаешь, что несколько мгновений назад этого человека захлестывали печаль и боль. Но Дороти успела их заметить.

– Роман… – позвала она и потянулась к нему.

Он шумно сглотнул и отвернулся.

– Если ты не против, я пойду. Хочу сегодня лечь пораньше, – проговорил он, тщательно взвешивая каждое слово, точно опасаясь разоблачения. – Завтра важный и непростой день.

Он пулей выскочил в коридор и ушел.

16

Эш

Эш опускался все глубже и глубже. Темные воды, будто прохладный душ, остужали его разгоряченную кожу и утихомиривали мысли. Перед глазами была чернота, а в ушах отдавался громкий стук сердца.

Дороти – это Квинн. Квинн – это Дороти.

И меньше чем через неделю Дороти убьет его.

Грудь сковал ужас, мигом вытеснивший все до единой мысли. В глубине души Эш всегда надеялся, что, когда настанет решающий момент, у него будет выбор. Он уже смирился с тем, что полюбит Квинн Фокс, которая в итоге лишит его жизни. Но по-прежнему чего-то ждал… наверное, момента, когда можно будет добровольно пойти навстречу смерти.

Но теперь… теперь получалось, что никакого выбора нет. А если и был, то он уже сделан, и давно – задолго до того, как Эш это осознал. Ведь он уже полюбил Дороти. И изменить это был уже не в силах. Будущее неспешно захватывало его в свои неумолимые тиски.

Легкие начало покалывать, и он устремился на поверхность, так и не найдя ответов на свои вопросы, а вынырнув, поплыл к причалам.

Зора поджидала его у черного входа отеля, где они и договорились встретиться, если вдруг разминутся на маскараде. Приподнявшись на цыпочках, она напряженно высматривала Эша, приложив ладонь ко лбу, и радостно выдохнула, когда он наконец возник в поле зрения.

– Ты здесь! – Она схватила его за руку и потащила за угол. – А я уж подумала…

Запнувшись на полуслове, она покачала головой. Делиться своими страхами было совсем не обязательно.

Они молча зашагали по причалу. Зора повела Эша к стоянке, где они оставили лодку, а не на маскарад. Он не знал, почему она так решила, но уточнять не стал. Он думал сейчас только о Дороти: о том, что она здесь, о том, что она жива, о ее губах, которые он целовал.

– Ты как, ничего? – вдруг спросила Зора, одарив его пристальным взглядом.

Эш шумно втянул ртом воздух.

– Ты ее видела?

– Не то слово, – язвительно подтвердила Зора. – Наша маленькая аферистка стояла на сцене рядом с Романом, вырядившись, точно злобный призрак. Но я, кажется, поняла, как циркачам удается путешествовать во времени, – сообщила она и покосилась на Эша. – Когда Дороти упала, у нее с собой было экзотическое вещество. Помнишь?

Смысл этих слов дошел до него не сразу, но потом его точно током прошибло. Ну конечно! Надо было самому догадаться, но последние новости – Дороти выжила, она и есть Квинн, и именно ей суждено его убить – слишком отвлекли и взволновали его. А ведь получается, что Дороти их предала.

Зора резко остановилась. В ней пульсировала какая-то беспокойная, неуемная энергия. Она то и дело переводила взгляд с темных волн на Эша и обратно.

– И что теперь? – спросила она.

Эш нахмурился.

– В каком смысле?

– Ты ее любишь? – дрогнувшим голосом уточнила она.

Эш сглотнул и отвел глаза.

– Вот черт, – Зора устремила на него негодующий взгляд. – Мы, между прочим, пообещали, что не допустим беды. И пришли сюда, чтобы разобраться, как сделать так, чтобы ты не влюбился в Квинн! А вовсе не для того, чтобы ты ей глазки строил!

– Знаю…

– Я искренне верила, что это возможно – когда думала, что вы с Квинн незнакомы. Но теперь… – Ее большие глаза блестели, но вовсе не от слез. Уж чего-чего, а расплакаться Зора бы себе не позволила. – В общем, Квинн – это Дороти.

– Знаю, – повторил Эш.

– А ведь именно я подтолкнула тебя к ней тогда, в Форт Хантере. Чтобы ты влюбился в нее, а не в ту светловолосую… Помнишь?

Эш все прекрасно помнил.

– Ты не виновата, что все так вышло. Тому были иные причины.

– Ты не понимаешь! – воскликнула она и начала нервно расхаживать по доскам, не в силах справиться с волнением. – Я же свято верила, что это все изменит! Что ты влюбишься в другую – и проблема решена! – Она издала короткий, невеселый смешок. – Что может быть проще? Нашли другую возлюбленную – и дело с концом. Но именно в этом и корень всех бед! А может, не полюби ты Дороти, все сложилось бы иначе? Может…

Она задумчиво затихла, не сводя мрачного взгляда с черных волн.

– Зора, ты ни в чем не виновата, – повторил Эш. Больше в голову ничего не приходило.

Но Зора, казалось, пропустила его слова мимо ушей.

– Я только сейчас начинаю осознавать всю бессмысленность наших попыток. Все это время я думала, что можно изменить будущее, просто приняв другое решение. Но ведь, не будь этого решения, мы бы сейчас здесь с тобой не стояли… Такое чувство… будто все это было предначертано судьбой… – проговорила она и посмотрела на него. – Как же остановить воспоминание?

Эш посмотрел на «Фейрмонт», скользнул взглядом по окнам, за которыми горел свет. Как же остановить воспоминание?

Как знать, может, тот самый решающий, единственно значимый миг наконец настал? Может, пришло время сделать тот самый выбор, о котором он так часто думал, и другой такой возможности ему уже не представится? За одним из этих окон ждала Дороти. Отныне он – наконец-то! – знал, где ее искать. А еще знал, что она его убьет. Знал, когда и как это случится.

Наверное, можно было выбрать побег. Но это решение казалось немыслимым – как если бы он вдруг зарекся дышать.

Поэтому на вопрос Зоры Эш ответил коротким:

– Никак.

– Ну наконец-то, господи боже! Вы вообще на часы смотрели? – спросила Чандра.

Эш и Зора вернулись в университетский корпус и застали ее на кухне. Она сидела за столом, по-прежнему в платье эпохи Возрождения, но уже без яркого макияжа – он смазался – и без пышного парика. Ее темные волосы, влажные от пота, прилипли к голове.

По пути домой Зора успела рассказать Эшу об инциденте, случившемся в отеле. Ее с Чандрой узнал один из Фигляров, и им пришлось спешно покинуть маскарад, пока их не выгнали. Зора отправила Чандру и Уиллиса домой на моторной лодке, а сама осталась ждать Эша.

Теперь Уиллис стоял, прислонившись к кухонной стене и сжимая в огромных руках белый напудренный парик Чандры. Он бережно и старательно поправлял растрепавшиеся кудряшки, но, когда Эш с Зорой зашли на кухню, моментально вскинул на них взгляд.

– Мы уж думали, вы нас бросили и перешли к циркачам, – заявила Чандра.

– Ну уж нет, ничего мы такого не думали, – возразил Уиллис. – Но волноваться – волновались. Поздно уже как-никак.

– Извините, – пробормотал Эш и выдвинул себе стул. Он чувствовал на себе взгляды друзей, явно ждавших объяснений.

Он напряженно стиснул челюсти. Уиллис с Чандрой наверняка уже знали о Дороти. Эш спрятал лицо в ладонях, чтобы только не смотреть им в глаза.

Повисла гнетущая тишина. Наконец Чандра прочистила горло.

– То есть как это мы «ничего такого не думали»? Да ты ведь сам сказал, что Зора ради брауни дезертирует, не задумавшись!

Уиллис хмыкнул.

– Брауни – это вкуснотища. Хотя утверждать не могу – я же их целую вечность не ел. Уже, пожалуй, и забыл, какой у них вкус.

– Ой, опять начинается… Я же уже извинилась, что не принесла тебе парочку! Так и будешь до конца своих дней на меня дуться?

Эш сунул руку в карман, вытащил два помятых пирожных в целлофановой обертке и положил на стол.

– Они немного промокли, – пробормотал он. – Но на вкус это не должно повлиять.

Лицо Уиллиса расплылось в улыбке. Он положил парик Чандры, схватил брауни и принялся осторожно снимать обертку.

Зора достала из холодильника бутылку «Лунного света» – фирменного напитка, приготовленного Данте, – и чересчур агрессивно хлопнула дверцей.

– Что за бешеная муха тебя укусила? – поинтересовалась Чандра.

– Не начинай, – мрачно осадила ее Зора и отхлебнула из бутылки.

– Не пойму, почему все такие нервные! По-моему, маскарад прошел чудесно! Вкусная еда, танцы до упаду, превосходная компания! – Она выразительно подмигнула Эшу.

Превосходная компания… Чандра точно говорит о Дороти, сомнений и быть не может. Эш уставился на нее.

– Извини, не хотела тебя задеть, – невинно захлопав ресницами, сказала она.

Теперь уже и Зора воззрилась на Чандру с недоумением. Она утерла рот тыльной стороной ладони и спросила:

– Черт побери, Чандра, ты это к чему?

Чандра невозмутимо пожала плечами.

– Вы как хотите, а я даже рада, что Дороти выжила. Она мне нравится. Да, согласна, переметнуться на сторону врага – это подло, но лучше уж так. А представьте, что было бы, если бы она потерялась во времени, а Эш влюбился бы в бездушное чудовище, которого мы даже не знаем! – воскликнула она и повернулась к Эшу. – Вот это был бы кошмар! Ты со мной согласен?

Эш замялся, но все же кивнул.

Чандра прикусила губу.

– Вот только я… удивлена, что она не… ну…

– Она не захотела вернуться к нам? – уточнил Уиллис без обиняков.

– Нет. – Эш откинулся на спинку стула. На него вдруг навалилась страшная усталость. – Она отказалась.

– Ну что ж, логично, как-никак у них на завтрашнее утро намечено важное путешествие, – проговорила Чандра, впрочем, не слишком уверенно. Она бросила нерешительный взгляд на Уиллиса. – Пожалуй, пора уже рассказать им наши новости?

– Какие еще новости? – с неподдельным интересом спросил Эш.

Уиллис откусил от брауни маленький кусочек.

– Вообще, я планировал попридержать их до завтра в наказание за то, что вы не взяли меня на маскарад. Но от брауни у меня улучшилось настроение, и я передумал.

Зора опустила бутылку с «Лунным светом».

– И какие такие новости ты собрался «попридержать»?

– В общем, насчет стен отеля я не ошибся. Взобраться по ним оказалось проще простого. А еще, на мое счастье, какой-то недотепа оставил одно из окон на четвертом этаже открытым, – поведал Уиллис и, откусив еще кусочек пирожного, медленно покачал головой.

Он явно наслаждался моментом.

– Ну, а потом я без особого труда отыскал комнату Романа. В коридоре я столкнулся с кем-то из юных циркачей. Вы даже представить себе не можете, какие это услужливые и любезные ребята, – заметил он, слизывая шоколад с пальцев. – Если, конечно, немножечко надавить.

– А зачем тебе понадобилась комната Романа? – поинтересовался Эш, подавшись вперед и взволнованно барабаня пальцами по колену.

– Книги Профессора пропали примерно в то же время, когда сбежал Роман, так? – уточнил Уиллис. – Мы-то привыкли думать, что их уничтожило землетрясение, но, учитывая, что Роман и так много чего стащил из профессорского кабинета, я предположил, что и книги он мог прихватить.

Уиллис расплылся в широкой улыбке и отошел на шаг в сторону, продемонстрировав всем небольшую стопку старинных, потрепанных временем книг.

На кухне воцарилась тишина.

– Конечно, стать гением за ночь с их помощью вряд ли получится, – извиняющимся тоном сказал Уиллис, обращаясь к Зоре. – Но я подумал, что с математическими расчетами из отцовского журнала они тебе точно помогут.

Зора сцепила ладони. У нее вдруг сделался такой вид, будто она вот-вот расплачется.

– Уиллис… – сдавленным тоном проговорила она, а потом, словно решив не размениваться на слова, торопливо пересекла кухню, обхватила ладонями лицо великана и запечатлела на его губах поцелуй.

Уиллис тут же покраснел как рак.

– Ох, это было совсем не обязательно, – прочистив горло, сказал он.

БОРТОВОЙ ЖУРНАЛ

21 ИЮНЯ 2074 ГОДА

13:40

МАСТЕРСКАЯ

В греческой мифологии есть занятный сюжет о женщине по имени Кассандра, получившей дар предвидения от бога Аполлона, которого при встрече с ней сразила ее красота.

Но когда Кассандра отвергла его ухаживания, он ее наказал, и весьма жестоко: пророческий дар он отнимать не стал, зато сделал так, что отныне Кассандре никто не верил.

Последнее время я чувствую с этой дамой из мифов удивительное родство, поэтому решил назвать грядущую миссию в ее честь.

Итак, встречайте:

Миссия: Кассандра-1

Цель: попытаться изменить будущее.

Думаю, начать следует с малого. Сперва мне хотелось бы разобраться, как связаны предопределение и концепция личного выбора. Проще говоря, хочу проверить, смогу ли изменить собственный выбор.

Мне кажется, подтвердить или опровергнуть мою новую гипотезу будет довольно просто. Я перемещусь на один день вперед и внимательно прослежу за обычным собой. Я планирую тщательно документировать все свои поступки и перемещения, чтобы потом, вернувшись в настоящее, попытаться изменить одно из решений, принятых мною в будущем.

Но только одно.

Когда вернусь, непременно отчитаюсь, как все прошло.

ОБНОВЛЕНИЕ

22 ИЮНЯ 2074 ГОДА

14:51

Пишу эти строки из будущего – пускай я и переместился лишь на сутки вперед, если быть точным. Я преодолел ровно двадцать четыре часа и оставил «Вторую звезду» в нескольких кварталах от мастерской, чтобы я-из-будущего ничего не заметил.

И тут мы сразу сталкиваемся с противоречием. Ведь я-из-будущего наверняка уже знаю о своем прибытии, ведь к этому времени я уже должен был вернуться назад, проверив свою гипотезу!

Честно говоря, от этих мыслей голова начинает трещать, так что вернемся лучше к эксперименту. Спрятавшись понадежнее, я в течение часа внимательно наблюдал за тем, что делаю я-из-будущего, чтобы завтра (то есть в это же самое утро), оказавшись ровно в тех же обстоятельствах, намеренно принять какое-нибудь другое решение. И вот итоги моих наблюдений:

07:00 – Проснулся, затем позавтракал: выпил черный кофе, съел апельсин и тарелку овсяной каши, сдобренной тростниковым сахаром. Вступил в небольшую перепалку с Наташей, которая была очень недовольна, что на зимние каникулы я запланировал себе столько работы.

07:30 – Разбудил Зору в школу, приготовил ей завтрак.

08:30 – Отвез Зору в школу. На шоссе I-5 произошла авария, из-за которой на дорогах образовались пробки. В результате мы опоздали на двадцать пять минут. Я пообещал Зоре молочный коктейль, если она «забудет» рассказать об этом маме.

09:45 – Вернулся в мастерскую, где несколько часов работал над заметками о вчерашнем дне. Честно говоря, зрелище было забавное. Ведь заметки, которые в это время перечитывал я-из-будущего, – те самые записи, которые я делаю сейчас. По сути, я вывожу эти строки и в то же время вижу, как я же сам их перечитываю. Удивительный опыт.

14:23 – Обеденный перерыв. Наташа мне говорила, что в холодильнике осталась жареная курица, но я предпочел перекусить буррито, которым торгуют в фургончике неподалеку от нашего дома. Только т-с-с.

…Собственно, на этом все. Надо признаться, наблюдать за собой круглые сутки я бы не смог – очень уж это скучно. Как ни крути, интересной мою жизнь назвать сложно.

Впрочем, я уже набрал достаточно сведений для второго этапа эксперимента, так что можно возвращаться домой.

Вот только где он, мой дом? В прошлом? В настоящем? Честно говоря, в голове уже все перепуталось.

ОБНОВЛЕНИЕ

21 ИЮНЯ 2074 ГОДА

15:06

Ну что ж, я вернулся в настоящее. Заметки при мне, и я готов продолжить эксперимент. Задача по-прежнему – изменить ход событий в той небольшой части дня, которую я наблюдал.

Помнится, я съел на обед буррито. Но завтра я планирую передумать и перекусить пиццей. Получится ли? Время покажет.

ОБНОВЛЕНИЕ

22 ИЮНЯ 2074 ГОДА

14:51

Ну что, за дело! Я вновь в будущем и пытаюсь жить так, будто не знаю, что я-из-прошлого прячусь у окошка прямо у меня над головой, наблюдая за каждым моим движением, и записываю все в ту самую книжку, в которой сейчас пишу я-настоящий. Напомню, что мой план – пообедать пиццей, а не буррито.

Думаю, мой читатель, кем бы он ни был, уже сгорает от нетерпения, так что не буду томить. Кусок пиццы был успешно съеден.

Поев, я тут же кинулся к записной книжке, в глубине души боясь, что текст моих записей изменился. Но нет – в ней по-прежнему, черным по белому, моим неказистым почерком было выведено слово «буррито».

Кассандра-1 увенчалась успехом. Человек и впрямь наделен свободой воли. Мы в самом деле в силах изменить будущее.

17

Дороти

7 НОЯБРЯ 2077 ГОДА, НОВЫЙ СИЭТЛ

Дороти и представить себе не могла, что утром на пристани их будет ждать огромная толпа. Она увидела ее с воздуха, когда они с Романом уже устремились к анилу на борту машины времени, и это людское море ее прямо-таки заворожило. У отеля собрались сотни горожан – они стояли тесно, плечом к плечу, размахивали плакатами, шумно приветствовали своих спасителей и их воздушное судно.

Сердце у Дороти заколотилось. Сквозь толстое оконное стекло она слышала крики толпы. А присмотревшись, различила и надписи на плакатах:

«У всех есть право на прошлое!»

Она ощутила прилив гордости.

Это все ее заслуга!

А потом вдруг поймала себя на том, что не просто скользит по толпе взглядом, а выискивает одну знакомую фигуру – юношу с золотисто-русыми волосами и обожженной солнцем кожей, одетого в знакомую потрепанную куртку. Стоило ей осознать, что же она делает и кого высматривает, – и ее обдало жаром. Интересно, здесь ли он? Дороти подумалось, что это вполне возможно. Ей даже почудилось, что она чувствует его присутствие. Она вскинула руку и медленно провела пальцами по губам.

– Какая-то ты тихая сегодня, – заметил Роман, и Дороти невольно напряглась, испугавшись, что он догадался, что она думает об Эше. К ней в душу не раз закрадывались подозрения, что Роман и впрямь умеет читать мысли, но теперь, подняв на него взгляд, она с облегчением увидела, что он внимательно наблюдает за толпой внизу.

– Просто глазам не верится, – с благоговением произнес он.

– Не говори, – отозвалась Дороти. – Я и не знала, что в городе живет столько людей!

– Нас, сиэтлцев, трудно удивить, – ответил Роман. – Если уж жители высыпают на улицы – значит, повод и впрямь серьезный.

Он посмотрел на нее и широко улыбнулся. О том, что произошло накануне вечером, он больше и словом не обмолвился, как, впрочем, и Дороти. Утром у двери в номер ее ждала чашка кофе – она решила, что это, должно быть, извинение Романа за недавнюю вспышку.

Дороти задержала на нем внимательный взгляд, гадая, правильно ли сейчас промолчать или стоит поговорить с Романом начистоту.

Она не рассказывала ему, что произошло между ней и Эшем, но он, разумеется, и сам во всем разобрался. Для того чтобы прошлое Дороти сложилось должным образом, Роману пришлось полететь в 1980-й, помочь Эшу и его друзьям сбежать из Форт Хантера и подстроить все так, чтобы Дороти заполучила экзотическое вещество до падения со «Второй звезды». Каждый шаг был тщательнейшим образом спланирован, а все ради того, чтобы в 2076 году она упала, можно сказать, прямо под ноги Роману. Дороти твердо знала, что никаких накладок здесь быть не может. Она уже переживала все эти события, и четко понимала, когда, что и как должно было произойти. И потому ничуть не беспокоилась.

Но Роману происходящее было в новинку. А после полета в прошлое в нем…

Что-то радикально изменилось.

– Ты мне никогда не рассказывала, что была влюблена в него, – как-то сказал он Дороти. Ее так потрясли эти слова, что у нее и мысли не возникло ему возразить.

– Эт-т-то в прошлом, – ответила она, не придумав ничего лучше. Роман задержал на ней многозначительный взгляд, и она уже было решила, что сейчас он потребует доказать это, сделать окончательный выбор.

Но ничего этого не последовало, и Дороти невольно вспомнила один их давний разговор. Она тогда спросила у Романа, почему он предал Эша, Профессора и всех остальных, а он ответил: «Боюсь, мы с тобой слишком мало знакомы, чтобы я делился этой историей. Но как знать? Может, однажды я выложу тебе все свои тайны».

Этот разговор состоялся целый год назад. За это время Роман узнал все тайны Дороти, но своих так и не выложил – ни единой. Эмоции он старательно прятал (в чем Дороти не раз успела убедиться) за лукавой усмешкой или какой-нибудь остроумной шуткой. Оставалось только гадать, что он думает на самом деле и к чему вообще такая скрытность.

Дороти пристально посмотрела на него. На кончике языка вертелись вопросы: «Что с тобой произошло? О чем ты мне никогда не рассказывал?»

Но спустя мгновенье корабль нырнул в анил, и все вокруг погрузилось во тьму. Момент – уже в который раз – был упущен.

* * *

29 НОЯБРЯ 2073 ГОДА, СИЭТЛ

А когда они покинули анил, перед ними раскинулся удивительный новый мир.

Во всяком случае, для Дороти. Сиэтл, открывшийся взору, еще не был затоплен. Ветвистые деревья цвели пышным цветом, а не белели иссохшими призраками в полумраке. Куда ни кинь взгляд, высились небоскребы, закрывая собой солнце, причем построены они были до того близко друг к дружке, что трудно было представить, как между ними проезжают машины…

Впрочем, когда «Черная ворона» вынырнула из облаков и снизилась, Дороти убедилась, что автомобили и впрямь снуют по узким улочкам, причем на молниеносной скорости – стоило только их заметить, и они уже уносились вдаль и исчезали в бетонных джунглях.

«Вот это да!» – восхитилась Дороти и прижалась к оконному стеклу, чтобы лучше разглядеть, что творится за завесой густого тумана, накрывшего город. Она разглядела ослепительные огни цифровых билбордов и огромную магистраль (ее тут называли «хайвэем»), которую она помнила еще по Новому Сиэтлу – сегодня она была запружена легковыми автомобилями, мотоциклами и грузовиками.

Всего через пару лет все это погибнет.

Во рту у Дороти разлилась горечь. Она откинулась на спинку кресла и отвела глаза от окна. Многим из горожан даже и двух лет ждать не придется. Первое землетрясение грянет уже завтра. Она не раз слышала о нем, но впервые ощутила весь ужас этой катастрофы.

Погибнет множество людей. Половина населения города в один миг лишится крова и вынуждена будет перебраться в палаточный лагерь. Во многих районах пропадет электричество, которое так и не будет восстановлено, больницы переполнятся, родителям будет нечем кормить и поить своих детей.

Ее замутило.

Роман покосился на нее и проговорил, точно прочитав ее мысли:

– Это было четыре года назад.

Голос у него был странный. Дороти решила, что он потешается над тем, что ее так растрогали события, которые уже давно произошли и которые никак не изменить.

– Я знаю… – сказала она.

– Я не к тому, – отмахнулся он. – Просто задумайся: не так уж много времени прошло.

Ненадолго в кабине воцарилось молчание.

– «Черная ворона» идет на посадку, – произнес наконец Роман и, нажав кнопку на приборной панели, дернул за рычаг.

Корабль начал снижаться.

18

Эш

7 НОЯБРЯ 2077 ГОДА, НОВЫЙ СИЭТЛ

«Черная ворона» исчезла в аниле, а город сотрясла дрожь.

Эш зябко поежился: на улице, окутанной утренним туманом, было прохладно. Они с Зорой тоже вышли на причал вместе с десятками других горожан, которые размахивали подмокшими плакатами с растекшимися чернилами. На плакатах был выведен лозунг, который многие скандировали:

«У всех есть право на прошлое! У всех есть право на прошлое!»

Эшу вдруг сделалось не по себе от чужих взглядов. Он заметил, как на него пялится какой-то мужчина, стоящий в нескольких метрах поодаль, склонив голову набок и явно пытаясь понять, почему лицо Эша кажется ему знакомым. Эш поспешно отвернулся и приподнял повыше воротник пальто.

Он надеялся хотя бы одним глазком увидеть Дороти, но из машины времени она так и не вышла – да что там, даже руку не высунула, чтобы помахать своим поклонникам.

Это чувство – прилив надежды, на смену которому мгновенно пришло горькое разочарование, – было столь острым и невыносимым, что он невольно сжал кулаки.

Покосившись на Зору, он заметил, что ее взгляд прикован к разноцветному вихрю, поднявшемуся вдалеке над морем. Зора нахмурилась и дернула Эша за рукав.

– Скажи, это нормально? – спросила она.

Эш разжал кулаки, надеясь, что охватившее его напряжение схлынет.

– Что – это? – спросил он.

– Тряска, ну и вообще…

Но не успел он ответить, как анил вспыхнул. И не одним цветом, а множеством цветов, изменчивых и доселе невиданных. Земля у них под ногами задрожала.

«Черная ворона» возвращалась в город.

19

Дороти

29 НОЯБРЯ 2073 ГОДА, СИЭТЛ

На планирование этой аферы не пришлось тратить целый месяц. Задача была совсем нехитрой. Но сперва требовалось раздобыть реквизит.

Роман посадил «Черную ворону» в пышной роще на окраине города, неподалеку от бело-синего грузовика с логотипом «Солнечный луч», который они добыли во время предыдущего вояжа.

– У меня сто лет ушло на то, чтобы его отыскать! – с возмущением пожаловался ей тогда Роман. – Пришлось просмотреть на «Крейгслисте»[9] все объявления аж за два года, пока не нашелся подходящий вариант. На «Крейгслисте», Дороти! Там от одного интерфейса уже хочется голову разбить о стену!

Дороти вскинула руку, саркастично соединила кончики большого и указательного пальцев и потерла их друг о друга.

– Знаешь, что это? – поинтересовалась она.

Роман помрачнел.

– Понятия не имею.

– Это самая крошечная скрипка в мире дает концерт в твою честь!

Стоило добыть фургон – и все пошло как по маслу. Униформу они заказали у оптового поставщика и со срочной доставкой, а за планшетами для бумаг заскочили в 1990-е – в магазин сети «Таргет», который произвел на Дороти огромное впечатление (еще бы, ведь там можно было купить что угодно: от бананов до кресел и штанов, и все это под одной крышей!). После этого оставалось только сложить реквизит в надежном месте и ждать, когда он понадобится.

И этот час настал. Дороти расстегнула плащ и кинула его на заднее сиденье, оставшись в униформе фирмы «Солнечный луч»: ярко-синей футболке-поло, темных брюках и серебристой ветровке. Волосы она спрятала под платком, сверху надела фирменную кепку, а пострадавший глаз прикрыла повязкой.

– Люди тебя, чего доброго, за пирата примут, – заметил Роман, заправляя футболку в брюки.

Дороти оценивающе посмотрела в зеркало. Платок надежно скрывал белые волосы, но повязка на глазу и впрямь производила неоднозначное впечатление, в этом Роман был совершенно прав. Повязка выделяла ее. А это в их случае было очень некстати.

– В следующий раз надо будет провернуть «Глазопад», – сказала Дороти и распахнула дверь. Ее тут же окатила волна холодного ноябрьского воздуха – такого холодного, что руки у Дороти покрылись гусиной кожей.

Роман изумленно вскинул брови.

– Что-что провернуть?

– Так афера одна называется. Только для нее нужен человек, который будет притворяться, что потерял стеклянный глаз. Мы с матушкой никогда эту схему не пробовали, потому что для нее нужен одноглазый сообщник. Но теперь такие кадры у нас имеются, – она выразительно поправила повязку.

Роман только покачал головой и усмехнулся.

Они загрузили фургон с логотипом «Солнечного луча» и поехали на юг города в район Бекон-хилл, который сильнее прочих пострадал от землетрясения. Все, что они украдут сегодня, все равно вскоре уничтожила бы катастрофа, так что, по сути, это и кражей нельзя было назвать.

Разве что перестановкой.

Во всяком случае, именно в этом постаралась себя убедить Дороти, постучавшись в первую дверь.

Ей открыла пожилая женщина с белыми, напоминающими пух одуванчика волосами и приплюснутым носом.

– Чем могу помочь? – осведомилась она.

– Добрый день, мэм! Мы с коллегой представляем фирму «Солнечный луч». Нам поступили жалобы на сбои в работе солнечных панелей в вашем районе. Можно мы проверим ваши устройства?

Дороти кивнула на свой планшет для бумаг. Радушно улыбнулась. Позади нее Роман загружал в фургон тяжелые коробки, театрально покряхтывая от натуги.

На самом деле коробки были пусты. Роман с Дороти заранее вынули их из машины, сочтя, что афера получится куда убедительнее, если жертва своими глазами увидит, как они укладывают в фургон «поломанные» панели, чтобы отвезти их в ремонт.

И, кажется, старушка попалась на удочку. Она прищурилась, взволнованно нащупала очки, висящие на шее, и водрузила их на нос.

– Боже мой! И в чем причина поломки?

Роман закончил грузить в фургон пустые коробки и утер со лба несуществующий пот.

– Трудно сказать, мэм, – ответил он. – Бывают такие неисправности, при которых электрический ток все равно проходит через панель – в таком случае вся система не пострадает. Но если повреждены обводные диоды, то ток блокируется, и неисправная панель может вывести из строя все остальные устройства в цепи.

У него ушел не один час на то, чтобы запомнить этот скучный пассаж из инструкций к панелям от фирмы «Солнечный луч», которые они нашли в сети, но оно того стоило.

Дама уставилась на него в полной растерянности.

– Да что вы говорите!

– Лучше перестраховаться, поэтому давайте мы и ваши панели заберем… для подзарядки, – добавила Дороти. Она поймала на себе косой взгляд Романа – видимо, слово «подзарядка» оказалось неправильным, – но отвела глаза. Пожилая дама ничего не заметила.

– Конечно-конечно! – засуетилась она и проводила гостей на задний двор, туда, где стояли панели от фирмы «Солнечный луч». Они представляли собой небольшие приборы – размером с книгу в мягкой обложке, – и всего их было двенадцать. Они впитывали солнечный свет, а затем перерабатывали его в электричество, которого такому маленькому домику хватало примерно на месяц. Роман с Дороти забрали почти все, оставив лишь два устройства.

– Эти мы заберем в следующий раз, чтобы не оставить вас без электричества, – пояснила Дороти, кивнув на них.

– Очень разумно, моя милая! – с энтузиазмом одобрила женщина. – И когда же вы планируете за ними вернуться?

Дороти открыла было рот, чтобы произнести твердо заученные слова, но так и застыла, уставившись на даму.

«Эмельда Хиггенс», – пронеслось у нее в голове. Это имя всплыло само собой, без малейших усилий. Последние несколько недель они с Романом тщательно готовили списки местных жителей, чтобы точно знать, к кому заглянуть. В их распоряжении были фотоснимки и биографии, но многие из них быстро стерлись у Дороти из памяти.

Но Эмельда… Ее Дороти очень хорошо запомнила. В этом году ей исполнилось семьдесят два, но жить ей оставалось всего восемь часов – а потом первые подземные толчки должны были уничтожить до основания ее уютный домик, построенный добрую четверть века назад. Позже ее найдут в руинах, в обнимку с маленькой белой собачкой, которую она бог весть почему назвала Тыквинсом.

У Дороти защемило в груди.

Она почувствовала, как рука Романа легла ей на спину.

– Завтра утром, госпожа Хиггенс, – пообещал он. Что-то в его голосе изменилось. Он прочистил горло. – Спасибо, что уделили нам время.

Госпожа Хиггенс задумчиво улыбнулась и вернулась в дом, крикнув:

– Тыквинс! Где ты, мой хороший?

Дверь за ней захлопнулась.

А Дороти с Романом торопливо зашагали к фургону.

– Прости. Сама не знаю, что на меня нашло, – тряхнув головой, сказала она. – Просто подумала вдруг о землетрясении, о всех этих людях, об этой старушке, и… – Она вдруг осеклась, увидев, как распахнулась дверь домика неподалеку и на улицу выбежала маленькая девочка.

Она была худенькая, с ободранными коленками, ее темные волосы были собраны в хвост (впрочем, давно растрепавшийся), и несколько прядей выбились и упали на лицо, раскрасневшееся от холода.

Сложив ладони рупором, девчушка прокричала:

– Эй ты! Мастер-фломастер! Мама сказала, что, если ты сейчас же не сядешь за стол, мы твой обед коту скормим!

– Я домик на дереве доделываю! – послышалось с дерева.

– Мама сказала, что обед важнее!

Через мгновенье мальчик спрыгнул с ветки и поспешил в дом за сестренкой.

У Дороти, внимательно наблюдавшей эту картину, сжалось сердце. В их с Романом списках дети отсутствовали, не было у них и детских фотоснимков с биографиями, но на самом деле, конечно, они тоже жили в этом районе. Неужели Роман специально не стал собирать по ним материалы, опасаясь, что Дороти тут же пойдет на попятную, когда узнает, кого ей предстоит обворовать?

Она не раз уже пыталась убедить себя в том, что в этом «воровстве» нет ничего криминального. Как ни крути, солнечные панели все равно не переживут землетрясения. А значит, забрать их сейчас – значит, по сути, спасти их, сохранить для будущего.

Но… Почему бы хотя бы не попытаться спасти еще и людей? И почему они даже это не обсудили?

– Пойдем скорее, – сказал Роман изменившимся тоном. Дороти подняла на него взгляд и увидела, что он неотрывно смотрит на дверь дома, в который забежали детишки. – Нас следующий дом ждет, – прочистив горло, уточнил он.

К вечеру их улов составил 240 солнечных панелей – этого хватило бы, чтобы обеспечить электричеством целых десять кварталов. Вот уже четыре года Новый Сиэтл не знал такой роскоши. Так что успех миссии вполне можно было назвать оглушительным.

Вот только Дороти совсем не чувствовала радости. Пока они раскладывали панели аккуратными стопками в грузовом отсеке «Черной вороны», она украдкой косилась на Романа.

На языке вертелось множество вопросов, впрочем, все они сводились к одному: «Что случилось с детьми?»

Но задать его она не могла – потому что и сама знала ответ. До разрушительного землетрясения, которое должно было разнести в щепки все дома в этой части города, оставалось меньше восьми часов. Спустя сутки девчушка с растрепанными волосами и мальчик, спрыгнувший с дерева, на котором он строил домик, будут мертвы – это как пить дать.

Роман захлопнул дверцу грузового отсека и посмотрел на горизонт.

– Надо возвращаться, – сказал он. – Пока не поздно…

Дороти кивнула, проследив за его взглядом. Края неба уже подернулись розовато-оранжевым. Казалось, город объят пламенем – но пока лишь казалось. Пламя и впрямь разгорится. Но чуть позже.

– Ты прав, – сказала она и запрыгнула на борт машины времени следом за Романом.

БОРТОВОЙ ЖУРНАЛ

27 ИЮНЯ 2074 ГОДА

05:49

МАСТЕРСКАЯ

Теперь, когда мы доказали, что человек обладает свободой воли, а его будущее не предначертано, хотелось бы уточнить, насколько далеко простирается эта самая свобода. Иными словами, я намереваюсь проверить, возможно ли, чтобы моя свобода выбора, благодаря которой можно принимать решения, отличные от тех, что я на своих же собственных глазах принял в будущем, помогла мне изменить не только свое меню.

Как и в прошлый раз, я отправлюсь в завтрашний день, чтобы открыть сводку происшествий на новостном сайте, а потом попробовать предотвратить какое-нибудь из происшествий в настоящем. Как и всегда, я подробно расскажу обо всем, когда вернусь.

ОБНОВЛЕНИЕ

06:24

Просмотрев новости, я решил поработать вот с этой историей:

На подъезде к Рентону произошла крупная авария. Серьезно пострадал мотоциклист. Виновник скрылся с места происшествия.

Этим самым мотоциклистом был восемнадцатилетний юноша, который еще только начинал жить! А кроме того, он вообще не был виноват в случившемся – истинный виновник аварии даже не остановился, чтобы удостовериться, что с юношей все в порядке. А тот между тем получил увечья. Если я смогу предотвратить эту аварию, я в корне изменю будущее этого мальчика. Я выяснил, как его зовут, и узнал, что он живет в Редмонде – всего в получасе езды отсюда.

И теперь мой план таков: я заеду к нему домой, представлюсь (в прошлом году обо мне, между прочим, снимали документальный фильм… и сейчас я довольно известен в городе) и скажу, что сегодня должна произойти авария, так что в ближайшие сутки ему лучше за руль не садиться. Пожелайте мне удачи!

ОБНОВЛЕНИЕ

18:56

Только вернулся. Новости у меня, увы, неважные.

Сперва все шло в соответствии с планом: я сел в машину, приехал к юноше домой, сказал ему ровно то, что собирался: что я – путешественник во времени, а ему самому грозит страшная авария, если он рискнет выехать куда-нибудь на мотоцикле.

К сожалению, он не проникся моими словами. Наверное, это стоило бы предвидеть, но, должен признаться, я совсем не ожидал, что он будет выслушивать меня с таким недоверием. Я думал, что, даже если он не пожелает этого показывать, он все равно поверит моим словам и побоится садиться на этот свой мотоцикл, будь он неладен.

Весь день я просматривал новостной сайт, надеясь, что моя поездка была не напрасной.

А потом, в 18:45, появилась новость об аварии с участием мотоциклиста. У меня ничего не вышло.

Думаю, тут дал о себе знать парадокс Кассандры, удостоенной дара предвидения и в то же время проклятой вечным людским недоверием.

Но я не могу с этим смириться. Наверняка есть какой-то способ сломить эту стену.

Между прочим, этот самый парень должен был осенью пойти учиться в АПТЗП. Чувствую себя виновным в его смерти.

20

Эш

7 НОЯБРЯ 2077 ГОДА, НОВЫЙ СИЭТЛ

На мгновенье анил вновь обрел свой обычный вид, сгустившись над темными водами мощным сверкающим вихрем.

А потом из этой трещины во времени вынырнула «Черная ворона».

От неожиданности Эш отскочил назад, едва не налетев на горожан, стоявших позади него. Появление «Вороны» было до того стремительным и быстрым, точно она материализовалась из ниоткуда по щелчку пальцев.

Толпа возликовала, а на улице поднялся страшный ветер. Земля под ногами содрогнулась. Зора что-то сказала, схватив Эша за промокшую куртку, но слов он не расслышал, да и думал сейчас совсем о другом.

«Неужели со стороны путешествия во времени всегда выглядят так?» – пронеслось у него в голове. Точного ответа он не знал, потому что до этого дня всегда наблюдал возвращение из анила изнутри кабины пилота, крепко вцепившись в штурвал и слушая, как тяжело колотится сердце.

От мысли о том, что сегодня он оказался по другую сторону и с этим уже ничего не поделать, его охватила горькая, пронзительная тоска.

Незнакомец, узнавший его в толпе незадолго до этого, подошел ближе. Он по-прежнему буравил Эша взглядом, лукаво ухмыляясь. Эш припомнил, что до этого он скандировал вместе с толпой лозунг «У всех есть право на прошлое!» и размахивал кулаком, приветствуя «Черную ворону».

Все мышцы в теле Эша разом напряглись и отяжелели. Ему отчетливо представилась грядущая стычка. Незнакомец отпустит в его адрес какую-нибудь грубость или просто неуместную шутку, а может, и то, и другое. А он, не сдержавшись, нанесет первый удар.

Эш быстро наклонился к Зоре и сказал ей на ухо, чтобы шум толпы не заглушил его слов:

– Я увидел все, что хотел. Может, пойдем остальных поищем?

Зора рассеянно кивнула. Она не сводила глаз с машины времени, задумчиво сдвинув брови, но спустя мгновенье помотала головой, точно прогоняя недобрые мысли, и посмотрела на Эша.

– Они уже у «Данте», – бесцветным голосом сообщила она. – Да, пойдем.

– Так… вот это, по-моему, первичная волна… а это, должно быть, вторичная, видите? – проговорила Чандра, сощурившись. Перед ней на столе были разложены профессорские книги и заметки, а сама она старательно изучала цифры, выписанные в два столбика, и задумчиво постукивала себя карандашом по подбородку. – Получается, можно измерить временной интервал между этими волнами, а потом с его помощью вычислить расстояние между сейсмометром и эпицентром. Ну что ж, логично!

– Логично?! – усмехнувшись, переспросила Зора. – Что-то мне подсказывает, что у нас с тобой разные представления о логике.

– Я поняла, как получились эти цифры. Видишь? А, да ты не туда смотришь! Я вообще кому показываю?

Зора метнула в Чандру убийственный взгляд.

Они сидели «У Данте» – в тесном, грязном баре, заставленном разномастными столами и стульями, липкими от самогона, приготовленного лично хозяином бара. С потолка свисала электрическая гирлянда, половину лампочек в которой давно побили, но Эш уже и забыл, когда она светила в последний раз. В баре горели только оплавленные свечи, выставленные вдоль стен, – впрочем, их бледные, дрожащие огоньки не рассеивали полумрака, в котором тонули шаткие столики с виниловыми перегородками.

Словом, бар был далеко не шикарный, но зато тут можно было укрыться от любопытных глаз. Эш уставился на раскрытую книгу, лежащую перед ним. Голова соображала плохо, разум будто туманом заволокло, и из объяснения Чандры он ни слова не понял. Уиллис уже десять минут как оставил всякие попытки вникнуть в происходящее, тихо закрыл свою книгу и принялся складывать бумажного лебедя из салфетки.

Одна Зора не утратила прыти – впрочем, никому от этого особой пользы не было. Запустив пальцы в волосы, Зора процедила:

– Я прекрасный механик и могу построить машину времени из подручных материалов, не выходя из этого бара!

Чандра с непониманием уставилась на нее. Ее глаза за толстыми стеклами очков казались огромными.

– Это я так пытаюсь тебе намекнуть, что я вовсе не идиотка, – с раздражением уточнила Зора и захлопнула книгу. – И в том, что ты говоришь, нет ни капли логики!

– А вот и есть! – упрямо отозвалась Чандра. – Ты поймешь, если сосредоточишься!

– Да не понимаю я!

– Ну ладно, – Чандра тоже закрыла книгу. – Наверное, пора сделать перерыв. Может, закажешь себе что-нибудь выпить, чтобы немного расслабиться?

Зора громко простонала и уронила голову на стол. Уиллис тихо поставил рядом с ней бумажного лебедя.

– Может, взглянем на ситуацию под другим углом? – предложила Чандра, придвинув к себе бокал с каким-то густым коричневым напитком. – В Новом Сиэтле снова появится электричество! Помните вообще, что это такое? От него работают компьютеры и телевизоры, благодаря ему можно зажечь свет и приобщиться к такой роскоши, как отопление! Электричество – это прекрасно.

Она поднесла бокал к губам и шумно отпила коричневую жидкость. Эш с подозрением посмотрел на нее, но решил не выяснять, что Чандра пьет и как убедила Леви продать ей такой напиток.

– Но оно у нас и так есть, – заметил Уиллис. – И ради него не надо продаваться Черному Цирку.

– Надеюсь, ты не про те панели, которые нам оставил Профессор! Последние недели от них ровным счетом никакого толка! Наконец-то «Баффи – истребительницу вампиров» досмотрим! Я остановилась на четвертом сезоне.

– «Баффи»? Чанди, ты это сейчас всерьез?

Эш задумчиво покрутил стакан, наблюдая за тем, как плещется в нем прозрачный самогон. Когда он стоял посреди толпы на причале, его страшно тянуло сюда, к друзьям. Хотелось вот так сидеть в их кругу, угощаясь отвратительной выпивкой «Данте», изучать старинные книги, радоваться тому, что они наконец делают реальные шаги к цели.

Но теперь он поймал себя на том, что тоскует по дрожащему деревянному настилу под ногами, по прикосновению ледяного ветра к щекам, по крикам толпы. Он обвел взглядом бар, и в памяти тут же пробудились воспоминания о том, как он впервые привел сюда Дороти, как удивленно округлились ее глаза, когда она переступила порог этого заведения.

А потом он подумал: а заговорила бы она с ним сегодня, если б увидела его на пристани, или нет?

От этих мыслей он сам себе стал ненавистен.

И эта ненависть лишь укрепилась, стоило ему осознать, что, даже если бы Дороти и словом с ним не обмолвилась, он бы не расстроился. Главное – увидеть ее лицо, а больше ему для счастья ничего и не нужно.

Иронично, ничего не скажешь. Последний год его преследовало лицо Квинн Фокс. Точнее, кромешный мрак под ее капюшоном. Отсутствие лица. Всякий раз, когда ее показывали по телевизору, он хмурился и отворачивался.

И теперь постоянно в его мыслях было ее истинное лицо, лицо Дороти.

Ему хотелось не то плакать, не то смеяться. Хотелось вновь ее поцеловать – так сильно, что губы запылали.

Эш покосился на дверь. Колено нервно подрагивало под столешницей. Может, пойти к ней прямо сейчас? Может, она его увидит?

– А что скажешь про дрожь? – спросила Зора. Напротив нее стоял стакан с водой, и она задумчиво скользила пальцем по его краю.

– Какую еще дрожь? – переспросил Эш, переключившись на нее.

– Когда «Черная ворона» влетела в анил, все задрожало, – уточнила Зора. – И когда вылетела, тоже. Ты что, не заметил? – спросила она, нахмурившись.

– Так нас уже давно трясет, – ответил Эш. – Когда мы с Чанди возвращались от Мака пару дней назад, было то же самое.

– Мы тогда чудом не утонули, – подтвердила Чандра и шумно отпила из бокала.

Уиллис взялся за следующую салфетку. У его нового творения уже обозначились плавники.

– А что, дрожь была особенная? – спросил он, подняв взгляд.

– Да вроде нет. Хм… Даже не знаю, – Зора достала из-за уха карандаш и задумчиво постучала по губам. – Но мне показалась странной.

Эшу вдруг стало стыдно. Вот о чем сейчас надо думать. О дрожи, землетрясениях, о спасении мира. А вовсе не о губах Дороти. Уши тут же запылали. И что на него нашло?

– Повторим? – спросил Уиллис, кивнув на его опустевший стакан.

Эш опустил глаза на книгу. Расчеты, темневшие на ее страницах, по-прежнему казались ему полной тарабарщиной, и он всерьез сомневался, что новая порция спиртного исправит дело.

Его снедала тревога. Хотелось поскорее сменить обстановку. Отыскать такое место, где ничто не будет напоминать ему о Дороти.

Он отодвинул стул и поднялся, сунув книгу под мышку.

– Пойду немного прогуляюсь, – сказал он друзьям. – Голову проветрю. Увидимся дома.

21

Дороти

7 НОЯБРЯ 2077 ГОДА, НОВЫЙ СИЭТЛ

– Друзья, не пытайтесь перенастроить свои телевизоры, – сказала Дороти, щурясь от яркого света прожекторов. – Мы взломали систему, и сейчас нас показывают по всем каналам. Рада сообщить, что наша миссия увенчалась успехом. Мы вернулись утром и привезли с собой двести сорок исправных солнечных панелей. Этого хватит, чтобы обеспечить электричеством центральную часть Сиэтла. Таких мощностей наш город не знал с самого мегаземлетрясения…

Дороти осеклась и напряженно всмотрелась в темноту, разлившуюся за прожекторами. Ей послышался скрип двери. Потом шаги и приглушенные голоса – она решила, что это Роман вступил с невидимым гостем в диалог.

На ладонях выступил липкий, холодный пот.

– Н-н-о это только начало, – неуверенно продолжила она. Ее выступление шло в прямом эфире, и просто прервать его она не могла. – Вы наверняка помните страшные дни после катастрофы и то, что в 2074 году местные больницы были разорены, а жизненно важные медикаменты – украдены. Множество жизней унесло не столько само землетрясение, сколько отсутствие необходимых препаратов и медицинской помощи. Люди погибают и по сей день. Завтра на рассвете мы снова полетим в прошлое. Мы вернемся в тот день, когда были разграблены больницы, и заберем лекарства, пока этого не сделали мародеры. И привезем вам.

Послышался шум помех, а потом эфир завершился.

– Как всегда, чудесно, – похвалил ее Роман, но она уловила в его голосе напряжение.

Приставив ладонь ко лбу, она всмотрелась в темноту, щурясь от яркого света прожекторов.

– Мы тут не одни?

Она различила черный силуэт, скользнувший за камерами, и уловила стук подошв по бетонному полу.

Нет, не подошв даже – а костылей.

А потом до нее донеслись негромкие и неспешные аплодисменты.

– Браво! – воскликнул Мак и вышел на свет. На нем был тот же костюм не по размеру, что и накануне, разве что со вчерашнего дня он успел чем-то его запачкать. Но повязка на ноге была свежей, без кровавых пятен.

– Так вы смотрели мое выступление? – спросила Дороти, поднявшись с места. Ей совсем не понравилось, что Мак наблюдал за ней из полумрака, притаившись за прожекторами. Он был, пожалуй, единственным человеком во всем городе, который мог заявиться в «Фейрмонт» без приглашения.

– Весь город смотрел, – поправил ее Мак. – Вы двое – настоящие герои! – воскликнул он, сделав особое ударение на последнем слове. И хотя тон его в целом был дружелюбным, у Дороти от него по спине побежали мурашки.

– Но, честно говоря, я пришел не только для того, чтобы посмотреть, как вы выступаете, – продолжил Мак и поправил костыли. – Я хочу кое-что вам показать. Пойдемте.

И он заковылял к двери.

Дороти бросила озадаченный взгляд на Романа, но тот лишь головой покачал. Он тоже не знал, что задумал их гость. Что не сулило ничего хорошего.

– Да пойдемте, не бойтесь! – сказал Мак, остановившись у порога. – Это подарок! И он не кусается.

Дороти напряженно сжала губы. Подарки – это точно не к добру. Отличный способ манипуляции.

А еще это его предложение… Они ведь с Романом так его и не обсудили. Дороти не ожидала, что сутенер вернется так быстро, поэтому теперь мысленно отругала себя за нерасторопность.

«Ну что ж ты так! – отчитал ее внутренний голос, до жути похожий на голос Лоретты, ее матери. – В своей прошлой жизни ты бы ни за что не дала жертве время на обдумывание и сомнения. Ты бы схватила ее тепленькой, пока в ней еще не угасла жадность».

И это было справедливое замечание. Когда Дороти промышляла аферами, она тщательно следила за тем, чтобы ее жертва не оставалась одна слишком уж надолго – а то еще, чего доброго, передумает соглашаться на ее посулы.

Но по большому счету выбора у них с Романом не было, и они, пускай и с некоторой неохотой, вышли из подвала следом за Маком и поднялись в фойе отеля.

Небольшая толпа Фигляров собралась у эркерных окон и с интересом рассматривала что-то, обмениваясь оживленными возгласами. Дороти замешкалась. Если бы Мак преподнес им с Романом свой подарок вдалеке от любопытных глаз, еще можно было бы исхитриться и отказаться от него. Но теперь, при свидетелях, это было куда сложнее.

Число этих самых свидетелей, кстати сказать, только росло: коридоры и залы отеля наполнились циркачами, которые высыпали посмотреть, что случилось. Мак наверняка это все подстроил.

Дороти перевела на него беспокойный взгляд.

– А что это такое?

Мак, опираясь на костыли, развернулся к ней.

– Я же сказал: просто подарок, – ответил он и лукаво улыбнулся.

Подарок обещал быть далеко не простым.

При виде Дороти несколько Фигляров затихли, и она невольно задумалась, уж не о ней ли они перешептывались, осуждая ее за то, что она редко балует их подарками? Губы у нее дрогнули, но она всеми силами постаралась сохранить невозмутимое выражение лица. Циркачи расступились, и она увидела на влажном ковре с десяток деревянных ящиков, наставленных друг на друга.

Элиза сидела на полу у одного из ящиков, а рядом с ней стоял Беннет с ломом в руках. Остальные Фигляры окружили их плотным кольцом и, казалось, даже затаили дыхание, ожидая реакции Дороти и Романа.

Роман повернулся к Дороти, вскинув бровь. Ему тоже не терпелось увидеть, что принес им Мак. Дороти понимала, что, если теперь откажется от подарка, все возненавидят ее еще сильнее, чем прежде.

– Ну что ж, давайте посмотрим, что там! – скомандовала она. Напряжение, висевшее в воздухе, резко усилилось. Бен подсунул лом под деревянную крышку ящика и открыл его. Элиза тут же заглянула внутрь.

– Вот это да! – пробормотала она и достала консервную банку без этикеток. – Это что… еда?

По толпе пробежал восторженный шепоток. С припасами в Новом Сиэтле было тяжело. Именно поэтому фрукты, предложенные гостям на маскараде, возымели такой успех. Настоящая, сытная пища – продукты, которые Дороти хорошо помнила еще по своей эпохе, такие как фрукты, молоко и хлеб, – считалась роскошью, которую могли себе позволить лишь очень состоятельные горожане. У Дороти с Романом не один час ушел на то, чтобы привезти из прошлого вдоволь продуктов для гостей маскарада, а когда они наконец доставили все в отель, им пришлось выставить у комнаты, куда сложили яства, вооруженную охрану, чтобы циркачи их не растащили. Фигляры и впрямь были крайне недовольны, что им фруктов не перепало.

– По-моему, это консервированные персики, – с нескрываемым торжеством подметил Мак, кивнув на банку в руках у Элизы. – Впрочем, могу ошибаться: надо открыть и проверить.

Элиза с энтузиазмом продолжила изучать содержимое ящика. Там нашлась и другая еда: мешочки с пшеном и мукой, фасоль и рис. А еще консервированные овощи и супы. Сахар. Яйца.

Алкоголь.

– Бурбон? – присвистнув, спросил Бен и, перегнувшись через Элизу, выудил из ящика бутылку с коричневой жидкостью. – С самого землетрясения ничего подобного не видел!

– Мы бы и сами вам его привезли, если б вы попросили, – с горечью заметила Дороти. Персики, сахар и яйца они тоже в теории могли бы достать, но не сложилось. Для таких роскошеств не хватало ни времени, ни места на борту, ни денег.

– О, это совсем не обязательно, – заверил ее Мак, почесав подбородок. – О еде не беспокойтесь – пусть лучше в грузовом отсеке останется место для более важных вещей. А продукты и у нас есть.

Дороти поджала губы, задумавшись над ответом. Чувство было такое, будто они с Маком затеяли игру в шахматы, и он, сделав ход пешкой, с довольной улыбочкой смел ее королеву с доски. Она вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, попавшей во взрослую игру, глупой и неопытной.

Донован с Беном тем временем наперебой спорили о бурбоне, пытаясь вспомнить, каков он на вкус.

– Такой дымный, с горчинкой, – сказал Донован, перевернув в руках бутылку. Напиток заплескался внутри, омыв янтарной волной одну из стеклянных стенок.

Бен покачал головой.

– Ты со скотчем путаешь.

Дороти решила больше не слушать их и задумалась. Ее вдруг охватило смутное негодование. Ей ведь не составило бы особого труда во время очередной вылазки в прошлое прихватить с собой бутылку бурбона. Вот только она не видела в этом особого смысла: в конце концов, в Новом Сиэтле алкоголь был, пускай и отвратный. Теперь же, заметив, как сильно появление такой бутылки изменило настроение циркачей, она осознала свою ошибку. Возможно, это излишества, но они бы сыграли ей на руку. Мак это понял. Как же так вышло, что она не сообразила?

Нервно сжав губы, она посмотрела на Мака. Что ж, теперь роль добытчика явно перешла к нему. Интересно, дорого ли обошлась доставка из Центра? Наверняка пришлось раскошелиться. Именно поэтому здесь, на крайнем западе, хорошего алкоголя было днем с огнем не сыскать.

– Какой щедрый дар, – проговорил Роман. Он поймал взгляд Дороти и пару мгновений не отводил глаз, а потом продолжил: – Увы, мы не можем его принять.

Донован с Беном тут же прекратили свои споры и изумленно уставились на Романа. Бен открыл было рот, чтобы возразить, но Дороти пригвоздила его строгим взглядом, и он притих, точно ребенок, которого распекают за шалость. Краем глаза Дороти заметила, как обменялись взглядами Донован и Элиза. Дело принимало скверный оборот.

– Да ну что вы! – Мак коротко хохотнул. – Это же подарок!

«Подарок, подарок, подарок», – пронеслось в голове у Дороти. Забавно: чем чаще Мак повторял это слово, тем отчетливее становилось ощущение, что на самом деле речь идет о взятке.

– Мы с вами за него вовек не расплатимся, – проговорила Дороти. Это была самая жесткая формулировка отказа, какую она только могла себе позволить, но улыбка Мака, мгновенно сменившаяся недружелюбным оскалом, ясно дала ей понять, что он прекрасно понял, что она имела в виду.

Нет. Наш окончательный ответ: нет.

И вдруг сзади кто-то восхищенно ахнул.

Мак снова расплылся в победоносной улыбке. А Дороти похолодела. Не успела она обернуться, а уже поняла, что что-то резко переменилось.

В руках у Элизы был вытянутый пакет. Как и продукты, он не был никак подписан, но она вскрыла его и высыпала содержимое на ладонь. Внутри оказались…

Пули. Они сверкали у нее на коже, точно маленькие блестящие жучки. Дороти не могла отвести от них глаз, а внутри у нее все сжалось.

Достать оружие в Новом Сиэтле было нетрудно.

А вот пули – очень.

– Надо же вам чем-то отстреливаться, если Грэм с Чедвиком все же решат вас навестить, – пояснил Мак, поблескивая глазами.

В его тоне не было и тени угрозы, но Дороти явственно уловила истинный посыл этих слов:

«Видишь, мне совсем не сложно достать пули, – будто говорил Мак. – И передать их твоим сообщникам, чью верность так легко можно купить, людям, которым ты на самом деле не слишком-то и нравишься…»

Она вдруг посмотрела на подарок Мака совершенно иными глазами. Выходит, он вовсе не пытался завоевать их с Романом доверие. Его главной целью были Фигляры. Он вознамерился переманить их.

По спине Дороти пробежал холодок. Без Черного Цирка они с Романом, по сути, никто. Они не обладают особой силой – ни физической, ни какой-либо еще. Единственное их отличие от других жителей этого несчастного города лишь в том, что у них есть машина времени, да и ту у них могут скоро отнять.

Дороти натужно сглотнула, впервые осознав всю опасность своего положения.

Она бросила взгляд на Романа. Он держался по-прежнему невозмутимо, разве что украдкой взял ее за руку, сжав запястье с такой силой, что Дороти невольно поморщилась.

– Помнится, вы хотели отправиться в будущее. Насколько далеко? – спросил он, понизив голос, чтобы остальные циркачи не услышали.

Глаза у Мака загорелись.

– Начнем с простого: лет на пять вперед. Как вы на это смотрите?

На миг на лице Романа вместо привычной невозмутимости, которую он так старательно сохранял, проступила тревога.

Но уже спустя мгновенье он вернул на лицо обычное выражение беспечности – и это получилось у него настолько убедительно, что сложно было поверить, что это лишь маска. По жилам Дороти разлился ледяной ужас.

– Что ж, по рукам, – сказал Роман и, помолчав немного, добавил: – Но должен сразу предупредить… то, что вы там увидите, вам не понравится.

* * *

2 МАЯ 2082 ГОДА, НОВЫЙ СИЭТЛ

Вынырнув из анила, они погрузились в кромешный мрак. Не было видно ни звезд, льющих бледный свет на призрачные белые деревья, ни слабых огоньков масляных ламп, мерцавших в темноте, точно светлячки, ни электрического света, ни луны – ничего. Казалось, кто-то закрасил окна «Вороны» черной краской, и теперь, кроме зеленоватых бликов приборной панели, ничего не светилось.

В этом зловещем сиянии Дороти различила силуэт Романа. Он напряженно сжал губы, а на висках вздулись желваки.

– Я думала, мы прилетим около полудня, – сказала она. Роман посмотрел на нее и отвел взгляд.

– Местное время – три часа две минуты пополудни, – сообщил он, а потом, немного помедлив, уточнил: – Просто солнце застлано вулканическим пеплом.

– Что?! – Дороти ахнула и затихла. Страшный смысл этих слов захлестнул ее беспощадной волной. Как это так – солнца нет? Ладони вдруг стали липкими от пота.

И как такое могло произойти всего за каких-нибудь пять лет?

Чувство было, словно она вынырнула из морских пучин и обнаружила, что весь мир объят пламенем. На миг ей нестерпимо захотелось повернуть назад, вернуться домой, сделать вид, что она ничего не видела.

Сзади послышался голос Мака.

– Но на корабле-то электричество есть?

Роман молча нажал кнопку на приборной панели, включив фары. Ровный белый луч разрезал темноту надвое, точно нож.

В воздухе летали куски черного пепла и пыли, придавая пространству за окном сходство с рябящим телеэкраном. Небо, простиравшееся над машиной времени, было беззвездным и черным, точно нефть, и сливалось с волнами, плещущимися внизу, так плавно, что нельзя было даже сказать, где заканчивается небосвод и начинается океан. Дороти обвела взглядом горизонт, выискивая очертания города. Но никакого города не было и в помине. Из воды торчала одна-единственная постройка, засыпанная черными обломками и пеплом.

Дороти обвела разрушенную постройку внимательным взглядом. Узнать это здание было непросто – от него мало что осталось. Фары выхватили из темноты кусочки стекла, еще держащиеся в оконных рамах, и кирпичные стены, густо присыпанные пеплом. Крыши не было, и по центру, точно огромный рот, зияла гигантская дыра.

Но колонны у входа, а вместе с ними и положение окон пробуждали смутные воспоминания…

Боже! Дороти прикусила губу с такой силой, что на ней остались отпечатки зубов. Она вдруг узнала эту полуразрушенную постройку.

Это был «Фейрмонт». Всего за пять лет он превратился из самого фешенебельного отеля в городе в эту груду жженого кирпича и битого стекла.

– Полюбуйтесь-ка своим дворцом, принцесса, – посмеиваясь, сказал Мак. – Ни следа былого величия, правда? – Он склонился к окну и постучал по стеклу пальцем, напомнив Дороти ребенка, который вертит в руках стеклянный шар со снегом внутри.

В голове пронеслось язвительное: «Что толку вот так барабанить – мир от этого не изменится», но она прикусила язык.

– И за эти руины мы столько воевали, ну надо же, – Мак усмехнулся и посмотрел на Дороти. Та отвела взгляд, не в силах скрыть отвращения.

Для Мака «Фейрмонт» – это трофей, не больше. Но она прожила в этом старинном отеле целый год, и он успел стать ей домом – домом, которого у нее никогда прежде не было.

Ей хотелось кричать. Хотелось закрыть глаза руками и потребовать, чтобы Роман немедленно выключил фары. Хотелось забыть обо всем, что она только что увидела, пускай она и понимала, что это невозможно.

Эти воспоминания останутся с ней навсегда. Каждую ночь картины разрухи будут вставать у нее перед глазами, точно выжженный на внутренней стороне век, не давая уснуть. И наверняка последним, что она увидит перед смертью, будет обугленный, разрушенный «Фейрмонт».

– Не забывайте, что это лишь один из вариантов будущего, – напомнил Роман. – Еще не окончательный.

– Но что, черт возьми, произошло? Отчего все в таком упадке? – поинтересовался Мак.

– Мы… точно не знаем, – медленно, точно взвешивая каждое слово, ответил Роман, а потом осторожно добавил: – Помнится, перед тем, как я ушел из Агентства защиты хронологии, Профессор выдвинул теорию о том, что очередное землетрясение случится через пять–десять лет. И может, даже не одно. Он считал, что тектонические плиты сдвинутся так резко и сильно, что поднимется эдакая волна вулканической активности.

Дороти повернулась к нему.

– То есть землетрясение может вызвать извержение вулкана? – нахмурившись, спросила она.

– Да, – подтвердил он. – По теории Профессора, нас точно ждут извержения Глейшер-Пика, Бейкера и Рейнира[10], но не факт, что дело ограничится только ими. Есть ведь и Йеллоустонская кальдера, которую еще зовут супервулканом. И японская кальдера Айра.

Мак вновь засмеялся – тихо и невесело.

– Спрашивается, как же мы спасемся?

Роман посмотрел в окно.

– Это лишь один из вариантов, – повторил он.

Мак покачал головой, устремив долгий взгляд в темноту.

– Ладно, довольно с меня, – сказал он. – Полетели обратно.

Они вновь пронеслись над разоренным побережьем и нырнули в анил. Потом показались звезды, пурпурные облака и черное небо, Роман повернул корабль и направил его в дымную стену туннеля, а воздух вокруг пропитался влагой и стал тяжелее и гуще. Вода хлынула на лобовое стекло, и оно натужно скрипнуло…

* * *

7 НОЯБРЯ 2077 ГОДА, НОВЫЙ СИЭТЛ

…Мгновенье спустя они вынырнули на поверхность и увидели знакомое небо над столицей. Над водой повис молочно-белый туман. Мощные волны приветственно вздыбились и начали хлестать по лобовому стеклу. Новый Сиэтл потонул в пелене мрака, и город было почти не разглядеть. Лишь когда внизу мелькнула какая-то лодка и запетляла между домов, Дороти различила очертания небоскребов, прорезавших ночную тьму, и заметила отблески света в окнах.

Роман вскинул голову и шумно вдохнул. Дороти почувствовала узнаваемые запахи: солоноватый – так пахла морская вода – и приторный, даже слегка тошнотворный запах плесени. Новый Сиэтл пропитался ими насквозь, и они просочились сквозь толстые стекла корабля сразу же, как только он покинул анил.

«Дом, милый дом…» – подумала она, на мгновение словно оцепенев.

Роман подлетел к гаражу «Фейрмонта», посадил «Черную ворону» на землю и выключил двигатель. Дороти скользнула беспокойным взглядом по запотевшим окнам и ржавым трубам. До чего странно было теперь, после всего, что они увидели в путешествии, смотреть на отель, целый и невредимый.

За спиной послышался вздох Мака – шумный, но явно довольный.

– Что ж, это была полезная поездочка.

На долю секунды Дороти крепко зажмурилась.

– Рад, что вам… понравилось, – ледяным тоном отчеканил Роман.

– Впрочем, в следующий раз лучше нам так далеко не забираться, – заметил Мак и распахнул заднюю дверь. Высунув наружу костыли, он, кряхтя от натуги, выбрался сам. – Довольно будет и двух лет. Мне надо точно знать, когда произойдет это ваше большое землетрясение.

Краем глаза Дороти заметила, как Роман с силой вцепился в штурвал.

– В какой еще следующий раз? – переспросил он.

Мак вновь неприятно захихикал.

– Не волнуйтесь, я щедро оплачу ваши труды, – он подмигнул Дороти и заковылял к выходу из гаража, поскрипывая костылями. Ни Дороти, ни Роман не двинулись с места.

Никогда прежде Дороти не задумывалась о том, чтобы насовсем перебраться в другую эпоху. Но теперь в ней вдруг проснулось дикое, неукротимое желание это сделать. Ей захотелось схватить штурвал и улететь куда-нибудь – лишь бы подальше отсюда.

Например, в Париж 1920-х. Или в Рим периода расцвета империи. Лишь бы спрятаться от увиденных сегодня кошмаров, отгородиться от них длиной собственной жизни…

– Можно улететь отсюда, – сказала она. – Если только…

Роман резко ее перебил.

– Нет. Нельзя. – Он не сводил взгляда с удаляющейся фигуры Мака. И только когда за сутенером захлопнулась дверь, Роман опустил взгляд и добавил смягчившимся тоном: – Во всяком случае, мне. Этот город – мой дом, как и эта эпоха. Последнее место, где я… – Он осекся и устало провел рукой по лицу. – Но если ты сама хочешь перебраться в другую эпоху, я тебя отвезу, без проблем.

Дороти все ждала, пока он закончит эту загадочную фразу – «последнее место, где я…», но он затих. И в конце концов она и сама покачала головой. Нет, сбегать они не будут. Как-никак Роман – ее единственный друг за последние две сотни лет. Она не может просто так взять и бросить его.

«Да и потом Эш ведь тоже здесь», – прозвучало на самых задворках сознания. Дороти стиснула зубы. Щеки залила краска. Как бы ни трудно было это признать, но от него ей отгораживаться совсем не хотелось. А это значило лишь одно: им с Романом придется изменить увиденное будущее. Пускай пока и не ясно как.

– Как же все это случилось? – потрясенно спросила она. – Ты знаешь?

– Только не здесь, – ответил Роман. Вид у него вдруг сделался уставший, точно у старика. – Чтобы вести такие разговоры, сперва надо выпить.

БОРТОВОЙ ЖУРНАЛ

30 ИЮНЯ 2074 ГОДА

МАСТЕРСКАЯ

Аварии случаются каждый день. Но я твердо намерен предотвратить одну из них, чего бы мне это ни стоило.

Сегодня на новостном сайте появился такой заголовок: «Страшная авария на трассе I-5 унесла жизнь четырех человек».

Вчерашний разговор с мотоциклистом не принес плодов, поэтому в этот раз я опробую другую тактику. Я постараюсь задержать водителя машины.

Судя по сводкам, которые я нашел, все случилось так: грузовик притормозил, пропуская другие машины, а в это время в него сзади влетел фургон. Постараюсь не дать волю эмоциям в случае, если… если ничего не получится. Но если мой план увенчается успехом, я спасу целых четыре жизни.

По показаниям одного из свидетелей, примерно за час до аварии водитель грузовика заехал в придорожное кафе. Я хочу перехватить его там. Если он покинет кафе всего на пять минут позже, то второй водитель волей-неволей перегонит его на трассе, и аварии не произойдет.

ОБНОВЛЕНИЕ

12:56

Я перехватил водителя грузовика и задержал его примерно на пятнадцать минут, так что он покинул кафе позже, чем собирался. За это время водитель фургона, по моим подсчетам, должен существенно обогнать его на трассе, тем самым избежав столкновения.

ОБНОВЛЕНИЕ

15:46

На новостном сайте Сиэтла появились новые сводки. И в них – все то же самое, слово в слово.

Четверо погибших. Страшная авария на I-5. Мои усилия оказались тщетны.

Хоть убейте – не могу понять, в чем я ошибся.

22

Эш

7 НОЯБРЯ 2077 ГОДА, НОВЫЙ СИЭТЛ

Эш не сразу обнаружил, что приближается к тому самому бару неподалеку от отеля. Лишь когда по бокам показались знакомые здания, под подошвами заскрипела прочная чистая древесина, а не прогнившие заплесневелые доски, он вдруг понял, куда забрел. В этой части города было куда меньше деревьев и куда больше голосов, смеющихся и громких. А через пару мгновений он заметил в конце причала знакомую черную дверь, и все сомнения мигом отпали.

Названия бара он не помнил, но узнал картинку, висевшую над входом, – изображение черного кролика, безжизненно повалившегося на спину. Эш толкнул дверь плечом и скользнул внутрь.

Сейчас в баре было куда меньше народу, чем в прошлый раз. В дальнем конце зала вокруг столика толпились какие-то подростки в черном и громко переговаривались, но никто из них не обратил на нового посетителя внимания. За барной стойкой сегодня работала девушка с банданой на голове. Она сосредоточенно строила башню из спичечных коробков.

– Красота, – похвалил Эш, кивнув на ее творение. У башни было уже целых три этажа.

Девушка пожала плечами.

– У меня большой опыт.

В городе и впрямь не было недостатка в спичках. Центр присылал их целыми ящиками, как будто спички могли спасти горожан от нехватки тепла, света и электричества.

Барменша завертела коробок в пальцах.

– Что пить будешь?

– Пинту пива, – сказал Эш.

Она поставила перед ним стакан, но, когда Эш потянулся за кошельком, махнула рукой:

– Подарок от заведения.

Эш удивленно вскинул брови.

– Серьезно?

Девушка перегнулась через барную стойку и прошептала, сложив ладони рупором:

– Я тебя узнала. Ты ведь Джонатан Эшер, так? Пилот, работавший у ученого, который путешествия во времени открыл.

Эш смущенно заерзал на стуле.

– Честно говоря, мне в этой части города редко перепадает бесплатная выпивка. Не слишком-то меня здесь любят.

– Я, знаешь ли, всегда стараюсь сохранять объективность, – проговорила девушка, а потом выразительно кивнула на молодежь в дальнем углу бара. Судя по крикам, там завязалась пьяная ссора. – Увы, не все тут доросли до такой позиции, – заметила она. – Как только они тебя узнают, то отмутузят по первое число. А перед дракой немного выпить не помешает.

Эш вскочил со стула.

– Тогда я, может…

Девушка закатила глаза.

– Да садись, не бойся. Шучу я. Они же вдрызг пьяные, им сейчас на тебя плевать с высокой колокольни.

Эш сомневался в правдивости этого замечания, но все же медленно опустился на барный стул, вдруг ощутив смутную тревогу.

– Да и потом, настали другие времена, – заметила девушка, вновь устремив взгляд на свою башню из коробков. Она засучила рукав, и Эш заметил на коже расплывчатую черную татуировку – цирковой шатер, а под ним надпись: «У всех есть право на прошлое!». – Теперь, когда Роман с Квинн начали путешествия в прошлое, все изменится к лучшему. Все так говорят. Сегодня утром на пристани я слышала разговоры о том, что во время следующей вылазки они планируют предотвратить урон, который нанесло нашему городу мегаземлетрясение! – Она вскинула бровь и спросила чуть ли не с вызовом: – Ты же не станешь спорить с тем, что это прекрасная затея?

Эш не знал, что ответить. Затея и впрямь была замечательная, вот только вряд ли ее удастся воплотить в жизнь.

– До мегаземлетрясения я жила в Западном Сиэтле, – едва слышно продолжила девушка. – У меня был большой дом! А осенью я должна была пойти учиться в колледж… – Она тряхнула головой и рассмеялась. – Хотя кто знает! Если Квинн с Романом и впрямь все исправят, может, я таки смогу начать учебу!

Эш поднял стакан.

– Надеюсь, у тебя и правда это получится.

Эш подумал, что, возможно, ему будет проще сосредоточиться на книгах в одиночестве. И он с удивлением обнаружил, что эта мысль оказалась здравой. Он погрузился в текст, и ритм цифр, отпечатанных на странице, тут же показался ему знакомым, точно слова старой песни, которую вроде бы и не учил никогда, но вдруг вспомнил. Погрузившись в чтение, он отчетливо представил, что вновь оказался в профессорской мастерской в АПТЗП в беззаботные дни до землетрясения.

Он очень любил эту мастерскую. Она совсем не похожа была на профессорский кабинет: здесь не было ни мебели, обитой кожей, ни тяжелых деревянных столов. Куда сильнее она напоминала студию художника. Посреди комнаты стоял массивный чертежный стол, окруженный мольбертами, на которые Профессор выставлял тетради – на их страницах пестрели расчеты, теоретические заметки и чертежи. Одну стену целиком занимали книжные полки, и рядом с ними стояла старинная стремянка, с помощью которой Профессор доставал книги с верхних.

Эш хорошо помнил запах этой комнаты – сигарет (хотя Профессор уверял, что не курит) и подгоревшего кофе, помнил, как они с Зорой и Романом лежали на ковриках, заботливо постеленных Наташей на цементный пол, чтобы хоть немного согреть мастерскую. Помнил тихий шелест страниц, ласковые лучи солнца, пробивавшиеся в окно, торопливые шаги Профессора, расхаживавшего по мастерской. Он часто читал им пространные, немного беспорядочные лекции о Стивене Хокинге и Николе Тесле – или о разных парадоксах, с которыми может столкнуться путешественник во времени. «И если поступки, которые мы совершаем, вернувшись в прошлое, действительно влияют на былые события, то эта теория получает куда более интересное развитие…» Помнится, Роман при этом частенько ловил взгляд Эша из противоположного угла комнаты и картинно закатывал глаза. Эш не мог сдержать смеха, но старательно маскировал его приступом кашля.

Эш очень надеялся, что что-то из этих лекций прочно засело в памяти и всплывет, если основательно погрузиться в чтение, но подробные расчеты, по которым он скользил взглядом, никаких конкретных воспоминаний не пробудили. Он стал перечитывать их, и каждый раз ум цеплялся за какие-нибудь детали, а в голове вспыхивали вопросы – например, «кажется, Профессор что-то говорил о том, что внутри анила энергия проявляется по-особому?» – но спустя мгновенье эти мысли улетучивались, точно дым.

Эш и сам не знал, сколько он просидел над книгой. В какой-то момент на страницы легли чьи-то ладони. Он поднял взгляд и увидел барменшу. В ее лице не было ни кровинки.

– Что случилось? – спросил Эш.

Она покачала головой.

– Вообще, я не собиралась ничего тебе говорить, чтобы не пугать понапрасну, – сказала она, понизив голос. – Но, кажется, лучше тебе сейчас уйти.

Эш окинул ее беспокойным взглядом.

– Что случилось?

– Роман взял с нас слово, что мы ему сообщим, если ты вдруг вернешься, – прошептала она, глядя куда-то вдаль, поверх Эша. – Так вот, он только что зашел в бар.

23

Дороти

«Мертвый кролик» не мог похвастаться приятной атмосферой. Тусклое освещение, черный цвет стен и барных стульев создавали впечатление какой-то гнилости, точно все здесь было построено из дерева, слишком долго пролежавшего в воде. Полы тут вечно были липкими, а в воздухе висел запах дыма – за что надо было «благодарить» редких богатеньких посетителей, которым хватало денег на сигареты, но недоставало совести выйти покурить на улицу.

Впрочем, ничто из этого не привлекло особого внимания Дороти. Она окинула зал внимательным взглядом, выискивая местечко, где можно поговорить с Романом без лишних ушей. Впрочем, это было непросто – она натянула свой капюшон почти на все лицо, и он закрывал ей обзор: ей было видно только кусок грязного пола да собственную обувь.

Из дальнего конца бара послышались оживленные возгласы, и Дороти приподняла край капюшона.

– Вот ведь повезло, – недовольно прошептала она, напрягшись всем телом. Элиза и другие Фигляры сидели за своим излюбленным столиком. Судя по их виду, пили они уже давно и прекращать пока не собирались.

– Сейчас мы с ними разберемся, – пообещал Роман, и они направились к циркачам.

– За туалетную бумагу! – провозгласил Бен, подняв бокал, наполненный бурбоном, подаренным Маком. – И за сахар! И за отменную выпивку!

– За отменную выпивку! – поддержали его Элиза с Донованом. Они чокнулись бокалами, пролив несколько капель на стол.

Дороти нахмурилась. Все ее мысли сейчас были о том мрачном и страшном мире, из которого они только что вернулись, и она не сразу вспомнила, отчего Фигляры так радуются. Но в памяти тут же всплыли деревянные ящики на влажном ковре, десятки Фигляров, наблюдавших за тем, как Элиза достает бурбон, персики и пули – подарок того самого человека, который, смотря в окно на черный, погибший мир, ухмылялся. Ее вдруг замутило.

– Нам нужен этот столик, – набрав побольше воздуха, заявила она и сбросила капюшон, обнажив обезображенное лицо.

Бен застыл, округлив глаза и уставившись на нее. Казалось, он совсем забыл о том, что успел поднести к губам бокал с бурбоном, и напиток пролился ему на грудь.

– Внимательнее надо быть, – процедил Роман, пока Бен, чертыхнувшись и поставив бокал на стол, судорожно вытирался салфетками. Он извинился и попытался встать, но Элиза положила руку ему на плечо и усадила его обратно.

– Мы и сами только пришли, – сказала она и поднесла бокал к губам. – Хотели отпраздновать ваш триумф и полакомиться бурбоном.

Губы у Дороти дрогнули. Уже очень давно никто из Фигляров не осмеливался ослушаться ее приказа.

А теперь Элиза дерзко смотрела на нее, склонив голову набок, точно нарочно ее провоцируя.

– Празднование окончено, – объявила Дороти ледяным тоном, каким всегда говорила Квинн Фокс. – Пора за работу.

Элиза хохотнула и перевела взгляд с Бена на Донована, изумленно вскинув брови.

Бен, по всей видимости, пререкаться не жаждал.

– Сегодня дежурят Квентин, Мэтт и их группа, – сказал он, продолжив промакивать пролитую выпивку, и с отвращением покосился на лицо Дороти, видимо, думая, что она этого не заметит. – А у нас никаких поручений нет.

– Хотите сказать, в «Фейрмонте» для вас работы не найдется, а? – ледяным тоном уточнил Роман. – Там все безупречно, просто комар носа не подточит, да?

Уши Бена залила краска. Донован встал.

Но Элиза не шелохнулась.

– А у подчиненных Мака, между прочим, бывают выходные, – многозначительно заметила она.

– Так, может, к нему тогда и отправишься, а? Если уж так хочется, – рявкнула Дороти, не сдержав гнева.

– Почему бы и нет, – проговорила Элиза. – Цирк мне ничего особо не дал.

– Что-то не припомню, чтобы Мак разрешал подчиненным ему женщинам носить огнестрельное оружие, – мрачно напомнил Роман. – Сомневаюсь, что тебе понравится работа, которую тебя там заставят выполнять.

– Всяко лучше дурацких игр в Робин Гуда, – огрызнулась Элиза и резким движением отодвинула стул. Ножки звучно скрипнули по полу.

Циркачи направились к выходу. Дороти слышала, как Элиза что-то недовольно ворчит.

Она мрачно сдвинула брови. Наверное, более мудрый лидер поспешил бы за ребятами следом, помирился бы с ними, но она не могла заставить себя сдвинуться с места. В голове было совершенно другое. Она вдруг остро почувствовала, как бегут минуты – нет, даже секунды. И с каждой из них тот страшный мир, который они увидели сегодня, подступает все ближе, точно волна, которая в конце концов погребет их под собой.

Она опустилась на стул, взяла бокал Элизы, в котором остался недопитый бурбон, и одним глотком осушила его. Сейчас ей нужно было одно – объяснение увиденному. А с Фиглярами она разберется позже.

– Что же это было? – слегка охрипшим голосом спросила она.

Роман покосился на дверь.

– Неудачная попытка мятежа, как по мне… – произнес он.

– Ты же знаешь, я не о них.

Роман взял бокал Бена с остатками бурбона, поднес к губам, но потом, передумав, поставил его на место.

– Наше будущее, – коротко ответил он.

– Реальное? Не иллюзия, чтобы напугать Мака?

Роман поднял на нее глаза.

– И как же я, по-твоему, создал бы эту иллюзию? – поинтересовался он.

Его саркастический тон резанул Дороти.

– Не начинай, – сказала она. – Давай начистоту. Выходит, ты все это время знал, что нас ждет, но мне не рассказывал. Почему? – спросила она, с силой ударив кулаком по столешнице. Бурбон, оставшийся в бокалах, расплескался.

Роман откинулся на спинку стула, остановив на Дороти пристальный взгляд. В тусклом барном свете его синие глаза казались особенно холодными и мрачными, почти черными.

– Ты сама-то как думаешь? – спросил он.

Дороти посмотрела на него и вдруг почувствовала, что ее гнев начинает потихоньку остывать. На самом деле это был вовсе не гнев, а маскировка для остальных чувств, которые одолевали ее в это мгновенье, и теперь, когда он рассеялся, волны страха и отчаяния захлестнули Дороти с головой. Перед глазами вновь возник обугленный кирпичный остов «Фейрмонта» и гигантская брешь вместо крыши.

Она сжала ладонь в кулак, чтобы унять дрожь.

– Маку ты сказал, что это не окончательная версия событий, так? Что будущее в этом плане совсем не похоже на прошлое. Выходит, еще можно что-то изменить!

– Не уверен, – ответил Роман и, немного помедлив, продолжил, тщательно взвешивая каждое слово. – Я кое о чем умолчал, когда рассказывал тебе о наших с Профессором полетах в будущее. Однажды он отправился туда один и, по всей видимости, стал свидетелем… примерно тому же, что и мы сегодня. Увидел, что все погибло. Мне он не стал подробно рассказывать о своем путешествии, упомянул только, что еще есть шанс все исправить. Но вид у него был крайне расстроенный.

Роман опустил взгляд на свои ладони.

– А что было дальше? – спросила Дороти, так и не получив ответа на свой вопрос.

– Мне не терпелось узнать, что он там увидел, поэтому я стащил его бортовой журнал и прочел отчет о полете. Впечатление было жуткое. Я даже не поверил его словам. Поэтому позаимствовал еще и «Вторую звезду». Можно даже сказать, украл ее, пока Профессор спал. Я хотел точно знать, каково наше будущее – как и поверить в то, что его возможно изменить. Но всякий раз, как я в него прилетаю, я вижу одни и те же картины.

– То есть Профессор, по-твоему, солгал?

– Нет, я так не думаю, – сдвинув брови, ответил Роман. – Полагаю, эффект бабочки…

– Что еще за эффект бабочки? – недоуменно переспросила Дороти.

– Такое понятие из теории хаоса. Эффект бабочки – это феномен, подразумевающий, что локальное незначительное изменение внутри сложной системы порой приводит к серьезным последствиям, которые сказываются и на иных частях этой самой системы.

– А человеческим языком можно?

– В ближайшие пять лет произойдет некое событие, которое, возможно, сперва покажется несущественным. У него будут последствия, которые приведут к более значимым переменам, а те, в свою очередь, – к еще более существенным, и в конечном счете…

– Мир станет таким, каким мы его сегодня видели.

Роман кивнул.

– Именно так.

Дороти затихла, обдумывая его слова. Ей вспомнилось, как она впервые оказалась в Сиэтле и отправилась на прогулку по городу вместе с Эйвери, ее тогдашним женихом. Почти все свое детство она провела в провинциальных городках на Среднем Западе, и в сравнении с ними Сиэтл казался эдаким городом будущего с паромами, электричеством, нарядным университетским зданием. Она могла бродить по его узким улочкам часами, восторженно вытянув шею, чтобы лучше рассмотреть все вокруг, и округлив глаза от изумления.

И пускай ей не слишком-то хотелось становиться супругой доктора Чарльза Эйвери, этот город ее очаровал.

Сердце болезненно сжалось.

– Так надо что-то предпринять! – выдохнув, воскликнула она. – Надо просчитать этот «момент бабочки», или как там его, и все изменить!

Роман изогнул бровь.

– Думаешь, это так просто – отыскать в миллиардах секунд ту самую, единственную? И даже если ты ее найдешь, что дальше? Как понять, что решение, которое ты предпримешь в тот миг, – единственно верное?

Дороти не верила своим ушам.

– То есть ты предлагаешь опустить руки?

Соглашаться с этим Роман не стал. Но и спорить – тоже.

– Мы же с тобой целый год готовили план спасения этого города! – воскликнула Дороти, изо всех сил стараясь унять дрожь в голосе. – Спрашивается, зачем, если ты все равно собрался спокойненько наблюдать за тем, как он гибнет?

– У города в запасе еще несколько лет, – ответил Роман, по-прежнему не глядя на нее. – И благодаря нашему утреннему полету у него теперь будет тепло и электричество…

– Да кому они сдались, если мы все равно погибнем? – Дороти подалась вперед и облокотилась на стол. – Я-то думала, ты ушел от Профессора ровно за этим – чтобы изменить прошлое и дать Сиэтлу шанс…

Впрочем, с чего она это взяла? Она ведь не знала истинных причин ухода Романа. Он ей об этом никогда не рассказывал. «Боюсь, мы с тобой слишком мало знакомы, чтобы я делился этой историей».

Она всмотрелась в его лицо. На нем отчетливо проступил страх, придав Роману сходство с подростком. Теперь ей было проще вообразить, как он выглядел, когда работал у Профессора. Ей живо представилось, как он под покровом ночи крадет машину времени. Как снова и снова отправляется в будущее. Как всматривается в почерневший, безжизненный пейзаж, надеясь, что катастрофу удастся предотвратить.

В груди у нее защемило. Даже вообразить тяжело, до чего одиноко ему было в те минуты.

К горлу подкатил ком.

– Роман…

Он резко поднялся с места и с излишней старательностью стал поправлять куртку, по-прежнему не поднимая на Дороти глаз.

– Уже поздно.

– Ты не можешь просто взять и уйти! – воскликнула Дороти, выпрямившись. – Давай поговорим обо всем начистоту!

– Позже, – сказал он, наконец посмотрев на нее. На мгновенье ей показалось, что он хочет что-то добавить, но он только покачал головой и осушил бокал с бурбоном, стоявший рядом. А потом коротко ей кивнул в знак прощания и зашагал к двери.

«Вот ведь наглец», – подумала Дороти и, вскочив, бросилась за ним к выходу, но по пути заметила, что какой-то парень, сидевший у барной стойки, обернулся к ней. Она скользнула взглядом по его лицу и тут же застыла как вкопанная.

Это был Эш!

Эш сидел за барной стойкой и неотрывно смотрел на нее. Лицо у него было мрачнее тучи, брови сдвинуты, в золотистых глазах плясали недобрые огоньки. Воздух между ними, казалось, мгновенно наэлектризовался.

Сердце в груди неистово затрепетало.

«Что он тут делает?»

Эш первым отвел взгляд. А потом поднялся со своего места и направился к двери в дальнем углу бара. У порога он остановился ненадолго и вновь посмотрел на Дороти. Она уловила его намек.

Он звал ее за собой.

БОРТОВОЙ ЖУРНАЛ

2 ИЮЛЯ 2074 ГОДА

06:32

Сегодня произошла еще одна авария: собака перебегала дорогу, и женщина, сидевшая за рулем «Шевроле Аваланч», резко свернув с дороги, чтобы избежать столкновения, врезалась в дерево.

Погибших не было – даже собака не пострадала, – но я постараюсь сделать так, чтобы водителю машины – матери троих детей, между прочим! – не пришлось менять лобовое стекло.

И даже не желайте мне удачи. Она мне ни к чему. Ведь я как-никак ученый.

ОБНОВЛЕНИЕ

12:33

Ситуация становится поистине комичной. Честное слово: я пишу эти строки и истерично хохочу, потому что не знаю, что делать. Впрочем, плакать хочется не меньше.

Я нашел ту самую собаку, решив, что с ней будет проще сладить, чем с человеком. Сами посудите: это ведь и впрямь так! Надо было всего лишь надеть на нее поводок и придержать ее до тех пор, пока «Шевроле Аваланч» не проедет мимо.

Вот только собаку взбесил поводок. Как только я его прицепил, она тут же начала изворачиваться, рваться в сторону и лаять. Как ни пытался я ее удержать – она оказалась сильнее. Кончилось тем, что я упал, а животное побежало к дороге…

И пересекло ее прямо под носом у «Шевроле». Машина резко свернула. И врезалась в дерево, да так, что по стеклу побежали трещины.

Понимаете, что все это значит? А то, что именно я стал причиной аварии. Это ведь я схватил несчастного пса и пристегнул к нему поводок – и именно поэтому он испугался и бросился бежать.

Неужели и остальные аварии – моих рук дело? Может, из-за того, что я задержал водителя грузовика в кафе, он превысил скоростной режим, чтобы вовремя успеть к месту назначения? Может, именно я заставил того юношу сесть на мотоцикл в знак протеста?

Неужели это я во всем виноват?

24

Эш

Эш шел по коридору точно в каком-то тумане. Стук сердца отдавался в ушах. На стенах пестрели плакаты с символикой Черного Цирка и надписями: «У всех есть право на прошлое!» В другой день он непременно сорвал бы их. Но не сегодня. Сегодня он их почти не замечал. В голове было только одно: «Пойдет ли она за мной?»

Эш очень надеялся, что пойдет. Ему было не по себе от осознания, насколько горячо он этого хочет, но против этого чувства он был бессилен. Его снедал жар – казалось, будто в груди вспыхнуло яркое пламя, разъедающее кожу, мышцы и кости.

Он направился к уборной. В глубине коридора стало попрохладнее, и по спине у него пробежал холодок. Он услышал приглушенный плеск волн, накатывавших на причал по ту сторону тонкой стены бара, и вой ветра.

В самом конце коридора была еще одна дверь – запасной выход. Эш бросил взгляд через плечо. Последует ли за ним Дороти?

Он толкнул дверь…

Она ждала его снаружи. Эш вышел на причал и закрыл за собой дверь.

– Ты здесь! – удивленно заметил он.

– Мне показалось… что ты позвал меня за собой, – неуверенно проговорила она, теребя белоснежную косу, лежащую у нее на плече. Она совсем растрепалась, и из нее торчали кудрявые прядки, пропитавшиеся влагой. Несколько тонких прядей прилипло ко лбу и шее, как будто она провела у беспокойной воды уже долгое время, а не несколько секунд.

– Я просто не думал, что ты меня опередишь.

– Я знаю короткий путь, – пояснила Дороти. Медальон на ее шее блеснул в лучах луны. – Мне часто доводится тут бывать.

Эш ждал продолжения рассказа, но его не последовало. Он нерешительно пересек причал. Кожу кололо тысячей иголочек. Уместно ли будет прикоснуться к Дороти? Он не знал. Сегодня она была какой-то другой, совсем не похожей на ту, что он встретил на маскараде.

Эш встал рядом с Дороти – почти вплотную – и схватился за деревянные поручни, скользнув большим пальцем по ее бедру. Он почувствовал жар, исходящий от ее тела. Мысли точно туманом заволокло. Он тотчас забыл, о чем собирался поговорить.

– Я тебя все утро искал, – признался он наконец. Ее лицо помрачнело.

– Не меня, а Дороти, – поправила она. – Я теперь совсем другой человек.

Эш нахмурился. Неужели она действительно так считает?

– Сменить имя – еще не значит стать другим человеком.

– У меня не только имя новое, если ты заметил.

– Ты об этом… – Он поднес руку к шраму, обезобразившему ее лицо, и хотел было его коснуться, но Дороти судорожно вдохнула. Эш застыл. – Можно?.. – тихо спросил он.

Дороти закрыла глаза и затихла. Ее темные ресницы, выделявшиеся на фоне бледной кожи, затрепетали.

– Да, – наконец сказала она.

Он бережно коснулся пальцами изуродованной кожи. По ладони тут же разлился жар, и лишь томительное мгновенье спустя он ощутил под пальцами сам шрам. Он не знал, чего ожидать. Грубая на вид кожа оказалась мягкой, теплой и очень знакомой. Это на самом деле Дороти.

Она стояла перед ним неподвижно, но стоило ему прикоснуться к ней, и с ее губ сорвался вздох, удивительно похожий на стон. Казалось, его прикосновение растопило ее заледеневшее сердце.

– Эш… – прошептала она.

Эш прижался к ее лбу своим. Ее влажные волосы прилипли к его коже, а медальон врезался ему в грудь. Он тут же мысленно перенесся на борт «Темной звезды», в то мгновенье, когда он впервые ее поцеловал. Неужели это произшло всего три недели назад?

Впрочем, нет. Для нее все по-другому. В ее случае между тем поцелуем и сегодняшним днем прошел целый год. От мысли об этом внутри точно бездна разверзлась. Подумать только: именно по его вине она провела тут целый год, совсем одна.

– Пойдем со мной, – сказал он, осознав произнесенное лишь после того, как слова сорвались с губ. – Пожалуйста. Тебе здесь не место.

– Я бы с удовольствием, но… – Она осеклась и прижала ладонь к его груди, сдвинув брови. – Я не за этим пришла. Хочу задать тебе один вопрос.

– Может, позже? – прошептал он, уткнувшись ей в волосы. От них исходил все тот же аромат мыла и лилий. И как такое возможно?

– Дело важное. Мне нужно, чтобы ты кое-что вспомнил. Скажи, Профессор когда-нибудь упоминал о Николе Тесле?

Вопрос так его изумил, что он невольно отпрянул от Дороти.

– Что?

– Они с Теслой провели вместе ряд экспериментов, – пояснила Дороти, бросив тревожный взгляд на дверь за спиной у Эша и вновь заглянув ему в глаза. – Он об этом никогда не упоминал? Даже вскользь?

– Кажется, нет, – нахмурившись, ответил Эш. – А что за…

Дороти перебила его.

– Эти эксперименты были связаны с путешествиями во времени без корабля. Ты что-нибудь знаешь об этом?

Увы, он слышал про такое впервые.

– Без корабля путешествовать во времени невозможно, – почесав затылок, сказал он. – Некоторые пытались еще до того, как Профессор построил машину времени, но анил повел себя чересчур агрессивно, и дело кончилось серьезными травмами.

– Может быть, но Профессор продолжил эксперименты, – пояснила Дороти, теребя медальон. – Вспомни, может, он что-нибудь писал об этом у себя в журнале? Ты же его целиком прочел?

Эш было кивнул, но вдруг вспомнил оборванные края страниц, торчащие из переплета, которые он недавно заметил.

– Хотя нет, погоди, – проговорил он едва слышно. – В журнале не хватает нескольких записей. Где они – я не знаю, но…

Он осекся, услышав скрип досок и шаги по ту сторону двери, и тут же метнулся в тень. Кожа тут же зазудела от волнения. Через мгновенье из-за двери появилась барменша. Она поднесла к губам сигарету и достала коробок спичек из кармана пальто.

Эш повернулся к Дороти, чтобы показать ей узкий деревянный настил, ведущий прямиком к бару «У Данте», – по нему они могли бы уйти, – и так и обмер с тяжело колотящимся сердцем.

Дороти пропала.

БОРТОВОЙ ЖУРНАЛ

12 ИЮЛЯ 2174 ГОДА

09:45

НОВЫЙ СИЭТЛ

Я совершил страшную ошибку.

Сам не знаю, о чем я только думал! Мне хотелось еще раз взглянуть на эти картины, проверить, не изменилось ли что-нибудь.

Но такого я никак не ожидал.

Пожалуй, стоит пояснить, о чем я. Сегодня утром я снова полетел на «Темной звезде» в будущее. Вот только на этот раз не на несколько дней, а на целую сотню лет вперед.

Мне интересно было узнать, каким будет наш мир.

Стоило мне покинуть анил – и передо мной предстали поистине жуткие картины, каких я не видел даже в самых страшных кошмарах.

Я пробыл там всего несколько часов, так что мои наблюдения, мягко скажем, поверхностны, и все же. Кругом все черным-черно. Вся земля усыпана пеплом, он же застилает солнце. Время раннее – около десяти часов утра, – но темно хоть глаз выколи. Нет ни растительности, ни зверей, ни людей. Я пролетел над АПТЗП и увидел лишь руины, промерзшие насквозь.

Мне очень больно писать эти строки. Ведь Академия была всемирным центром науки, ее оплотом – и что теперь? Теперь это лишь горка пепла.

Честно говоря, я не поверил своим глазам… Судя по всему, мир уничтожила какая-то страшная катастрофа. Не знаю, что именно случилось, но надеюсь, что еще не поздно все изменить.

25

Дороти

Дороти бесшумно скользила по причалу точно тень, напряженно прислушиваясь. Но вокруг было тихо. От воды шел неприятный, плесневелый запах, от которого у нее защипало в носу. Уж к чему-чему, а к сиэтлским ароматам она никак не могла привыкнуть. От постоянной сырости все кругом пахло гниением и распадом.

У черного хода, ведущего на одну из лестниц «Фейрмонта», она остановилась и оглянулась, чтобы еще раз удостовериться, что за ней нет слежки.

Во мраке ей почудилось какое-то движение, и она испуганно замерла.

Но никто так и не появился.

Прошло мгновенье. Дороти все не двигалась. Она вдруг поймала себя на том, что ждет, когда из мрака вынырнет Эш, и, мысленно обругав себя, повернулась к двери.

«Пойдем со мной», – прозвучал в голове его голос. А следом в памяти проступило его лицо во время их вчерашнего разговора – этот румянец на щеках, эти беспокойные глаза, пытающиеся поймать ее взгляд.

Нет, она никак не могла уйти с ним. Это было бы сущее безумие, как, впрочем, и его идея прийти в отель. Сейчас правильнее всего было отыскать Романа и попытаться поговорить с ним начистоту. Дороти переступила порог «Фейрмонта», но в ушах еще долго звучал голос Эша, как она ни пыталась его заглушить.

Дверь в комнату Романа была слегка приоткрыта, и в коридор пробивался тонкий луч золотистого цвета. Дороти занесла руку, чтобы постучать…

А потом замерла, сдвинув брови.

Роман с кем-то переговаривался.

Никогда прежде она за ним не шпионила. За этот год он стал ей самым верным союзником и даже другом. Она доверяла ему настолько, насколько вообще была способна, и всегда с уважением относилась к его тайнам.

Но так уж получилось, что первые шестнадцать лет своей жизни она посвятила мошенничеству, воровству и аферам. Матушка была ее единственным родным человеком и часто повторяла, что дружба – пустая трата времени.

Дороти прикусила губу. Она прекрасно знала, как бы на ее месте поступила Лоретта.

И в конце концов, затаив дыхание, подобралась к двери и прижалась к ней ухом.

– Хиггенс ничуть не изменилась, – произнес Роман. Теплота его тона немало удивила Дороти. Обычно он так разговаривал только с ней.

Она придвинулась ближе к щели.

– Слава богу, эту ее несносную собачонку я так и не увидел, – уточнил Роман. – А не то бы не удержался и пнул ее хорошенечко. Помнишь, как она напала на Фредди и выдрала ему огромный клок шерсти? А потом еще Хиггенс сделала вид, будто ее лапочка Тыквинс просто не способен на такие зверства.

Дороти нахмурилась. Хиггенс? Тыквинс? Где-то она эти имена уже слышала.

Дороти напрягла память, и ответ нашелся очень быстро. Эмельда Хиггенс была той самой дамой с белыми волосами, у которой они сегодня украли солнечные панели. А Тыквинсом… Тыквинсом звали ее собачку.

Вот только Роман говорил о ней так, точно они давно знакомы. Неужели он жил на той самой улице, которую они обокрали? Это предположение показалось Дороти разумным. Недаром именно он выбрал район, в который они в итоге полетели, и лично составил список тех, кто погиб во время землетрясения. А Дороти ведь даже не потрудилась спросить, откуда он взял эти сведения.

Но почему он ей ни о чем не рассказал?

– Да не бойся ты, Кассия, на самом деле не стал бы я никого пинать, – продолжил он. – Но странно, конечно, было видеть ее живой, когда знаешь, что случится дальше.

Кассия? В «Фейрмонте» точно никакие Кассии не жили. Дороти постаралась припомнить, не видела ли в последние дни в «Мертвом кролике» Романа в обществе какой-нибудь незнакомой красавицы, но так ничего и не вспомнила.

В голову закралась жуткая мысль… Однажды Мак предложил циркачам услуги своего борделя. Конечно, не задаром, но с существенной скидкой. И хотя от одной этой мысли на душе становилось мерзко, Дороти невольно задалась вопросом: а что, если Роман решил воспользоваться этим предложением? Что, если он свел тесное знакомство с одной из работниц этих жутких борделей?

Но Дороти отмахнулась от этой догадки. Роман на такое не способен, это уж точно. Но с кем же он тогда разговаривает?

Она сделала еще один крошечный шажок к щели, и половица под ногами протяжно скрипнула.

Роман мгновенно затих.

Вот черт!

Дороти обернулась, торопливо прикидывая, успеет ли отскочить в сторону и спрятаться за ближайшим углом. Но не успела она прийти ни к какому решению, как Роман распахнул дверь.

– Дороти! – удивленно воскликнул он. – Что ты тут делаешь?

– Да так… – неуверенно начала она. – Хотела убедиться, что с тобой все в порядке. – Ложь была для нее обычным делом, но врать Роману в лицо было странно и непривычно, как, собственно, и шпионить за ним. Впрочем, и истинную причину своего появления в этом коридоре она вспомнила не сразу – для этого пришлось поднапрячь память. – Мне показалось, что наш разговор в баре тебя очень расстроил.

Роман задержал на ней взгляд и загадочно ухмыльнулся.

– Вот как.

Догадался ли он, что она подслушала часть его разговора? По выражению лица это было сложно понять. Дороти приподнялась на цыпочки, в глубине души надеясь, что длинный плащ скроет это движение, и попыталась тайком заглянуть Роману за плечо.

Он вопросительно вскинул брови.

– Ищешь что-нибудь?

Взгляд Дороти тут же метнулся в сторону, а щеки залила краска.

– Нет-нет, что ты. Мне просто… почудились голоса.

Лицо Романа мгновенно стало непроницаемым – точно у человека, пойманного на лжи. Но не успела Дороти указать ему на это, как он отошел в сторону и распахнул дверь, продемонстрировав ей свою комнату.

Незаправленная постель. Комод, уставленный старыми фотографиями. Кресло, завешанное грязной одеждой. И ни души.

– Здесь никого нет, – объявил Роман. Но в его темных глазах полыхнули лукавые огоньки, точно внутри вдруг вспыхнуло пламя.

Взглянув на него, Дороти вдруг вспомнила уличного музыканта, которого они с матушкой однажды увидели в Чикаго, где какое-то время жили. На нем была маска, а когда Дороти обернулась, чтобы получше ее рассмотреть, музыкант ее снял. Под ней оказалась еще одна. Больше Дороти оглядываться не стала, но всякий раз, вспоминая тот случай, не могла отделаться от мысли, что под второй маской музыкант носил третью, а под ней – четвертую, и так до бесконечности.

В этом смысле Роман был очень на него похож. Та же маска на маске. На мгновенье Дороти даже задумалась, а показывал ли он ей хоть раз свое истинное лицо.

Дороти опустилась на всю стопу, с трудом скрывая разочарование.

– Мне, наверное, показалось, – сказала она.

Но в глубине души знала, что это не так.

26

Эш

Он не стал возвращаться коротким путем. За бортом лодки бушевали волны, а рев мотора прорезал ночное безмолвие. Во мраке можно было различить разве что остовы деревьев, торчащих из воды и похожих на белоснежных конвоиров. Но Эш, казалось, не замечал ничего вокруг. Он все думал о Дороти, о пропавших записях из профессорского журнала, о возможности путешествовать во времени без корабля.

Эш и сам не заметил, как подплыл к университетскому корпусу и остановился у причала, тянущегося вдоль здания. Рука рефлекторно дернулась к приборной панели и выключила мотор. Эш привязал лодку, распахнул окно, перемахнул через подоконник и, шумно выдохнув, тяжело приземлился на пол. В коридор с кухни пробивался свет.

Эш пошел на него и обнаружил на кухне Зору – она сидела за столом, разложив перед собой отцовские книги и заметки. Одну ногу она поставила на нижнюю перекладину стула и нервно трясла коленкой.

– Зора, – позвал Эш.

– Вернулся наконец! – воскликнула она и вскочила, так что стул отъехал на несколько сантиметров назад. – Я тебя уже несколько часов жду!

Неужели его и впрямь не было несколько часов?

– Прости, мне жаль, что так получилось, – сказал он, откинув со лба влажные волосы и думая о том, как пересказать подруге их странный разговор с Дороти. – Послушай…

– Садись, – скомандовала она, резким движением выдвинув второй стул. Деревянные ножки царапнули половицы, и Эш невольно поморщился.

– Ты что, хочешь всех перебудить?

– Сама не знаю, – Зора потерла переносицу и издала странный короткий смешок. – Может, и стоило бы! Сядь, пожалуйста!

Эш послушно опустился на стул, сдвинув брови.

– Зора, – настороженно проговорил он. – Что случилось?

– Кажется, я совершила прорыв! – воскликнула она и покачала головой, точно и сама не вполне верила сказанному, а потом склонилась над столом и вытащила из-под стопки тетрадей и старых салфеток, исписанных рукой Профессора, какой-то листок. – Я пока не давала его Чандре… Хочу сперва стороннего мнения спросить. Посмотри, пожалуйста.

Эш пробежался взглядом по закорючкам и каракулям, темневшим на листе. Текст был совершенно непонятен – с таким же успехом можно было бы попытаться прочесть древнегреческую рукопись, – но он задумчиво сдвинул брови и почесал подбородок. Он чувствовал, как Зора, придвинувшись к его плечу, с нетерпением ожидает его вердикта.

– Растолкуй сперва, что это, вообще говоря, такое? – спросил он.

– Сейчас-сейчас! Видишь вот эти цифры? – Зора указала на длинный рукописный перечень цифр, напоминавший телефонный номер.

Эш кивнул.

– Они были записаны после первого папиного полета в прошлое. А вот эти цифры видишь? Они постепенно увеличиваются, в зависимости от частоты и длительности папиных путешествий. Мне никогда раньше и в голову не приходило сопоставить их друг с другом, но посмотри-ка вот сюда! – Зора взяла паузу для большего эффекта. – Они идеально соотносятся! Видишь?

Эш нахмурился.

– Зора, пожалуйста, объясни человеческим языком.

– Сиэтл расположен прямо на Каскадском разломе, верно? – начала Зора и поставила одну ладонь на другую так, чтобы костяшки расположились на одной линии. – Выглядит это примерно так. И всякий раз, когда мы возвращаемся в прошлое, начинается тряска. – Она потерла костяшки друг о друга. – И вот что происходит с линией разлома. Чем чаще случается тряска, тем больше она становится. В конце концов линия разлома не выдерживает, и тогда… – Она с хлопком сцепила ладони. – Происходит землетрясение.

У Эша защемило в груди.

– На эту мысль меня навела «Черная ворона», когда вынырнула из анила, – торопливо пояснила Зора. – Помнишь, как задрожало тогда все кругом? Точно вот-вот начнется землетрясение!

– Сейчас такое нередко бывает, – напомнил Эш.

– Именно, – подтвердила Зора. – А все потому, что Черный Цирк теперь путешествует во времени куда чаще прежнего. Я тебе больше скажу: если обратиться к истории и соотнести даты крупных землетрясений с папиными поездками, все идеально сходится. При этом нельзя сказать, что стоит тебе только отправиться в прошлое – и бац, непременно случится беда. Это не так. Но каждое наше путешествие приближает новую катастрофу. Видишь?

Она показала ему еще один фрагмент расчетов, и в этот раз он смог понять некоторые из записей. Он узнал даты их полетов в прошлое, данные о мощности того или иного землетрясения. В висках глухо, болезненно застучало, а глаза застлала кровавая пелена.

– Не может быть, – прошептал он. – Профессор непременно заметил бы это!

– Он ведь всякий раз находился внутри машины времени, когда возвращался домой, так что никакой тряски не мог заметить. Да и потом, я же сказала, что мощность толчков со временем накапливается. И когда наконец происходит настоящее землетрясение, оно всегда кажется непредсказуемым и внезапным, но это совсем не так, – проговорила она и, набрав в легкие побольше воздуха, заключила: – Эти землетрясения вызваны путешествиями во времени. В них виноваты мы.

27

Дороти

Дороти зашла к себе в комнату. На душе было неспокойно, а по коже от холода пробегали мурашки.

В голове крутились мысли о лжи Романа, взятках Мака, безжизненном, страшном будущем, которое открылось ей сегодня, и Дороти всерьез засомневалась, что вообще сможет уснуть. Она даже пожалела, что выпила в баре мало бурбона – он бы по меньшей мере помог заглушить объявшую ее тревогу.

В дверях Дороти нерешительно остановилась, подумав, а не вернуться ли в бар за выпивкой.

Но отказалась от этой идеи и плотно прикрыла за собой дверь. До рассвета оставалось всего ничего, а потом им с Романом предстояло снова ступить на борт машины времени и приступить к выполнению второй миссии. Времени на сон уже, по сути, и не оставалось.

Она сбросила плащ и промокшие сапоги и откинула со лба белые пряди.

А потом, по своему обыкновению, коснулась маленького серебристого медальона, висевшего на зеркале, – и он заходил из стороны в сторону, точно маятник.

28

Эш

8 ноября 2077 года, Новый Сиэтл

Близился рассвет. Эш с остекленевшими от бессонной ночи глазами вновь перечитывал профессорские заметки.

Если во время бури x равен y, то формула для подсчета стабилизации анила (или просто S) будет выглядеть так:

S = P0 +pxy.

Эш ругнулся вполголоса и устало потер переносицу. В тексте не раз попадались знакомые слова и даже фразы, но любая попытка в них вникнуть оканчивалась провалом.

Зора оказалась куда сообразительнее. Ему с ней и не сравниться. И как она только додумалась, что все эти цифры связаны с землетрясениями… и что всему виной путешествия во времени…

В голове снова застучало – громко, размеренно, а зрение вновь застлала кровавая пелена. Если так, то они виноваты в гибели десятков тысяч людей – и эта страшная цифра может вырасти до миллионов, если они не придумают, как помешать циркачам и их новым полетам.

Сзади скрипнули половицы. Эш резко обернулся, тут же опустив руку на пояс и нащупав под одеждой пистолет, спрятанный за ремнем джинсов.

Но это была Зора. Прислонившись к дверному косяку, она мягко заглянула ему в глаза.

– Ну что скажешь?

Эш замялся.

– Ты куда лучше меня во всем этом разбираешься.

– Да, но мне нужно мнение со стороны, – уточнила она и шагнула к столу. – Так что же?

Эш затих. Цифры плыли перед глазами, но даже ему было теперь очевидно, что все они сводятся к одному, все свидетельствуют о том, во что ему так трудно поверить.

Он поднял взгляд на Зору.

– Ты уверена, что эти расчеты верны?

– Железно, – сказала Зора, со вздохом опустилась на соседний стул и провела рукой по лицу. – Если бы папа был тут, он непременно провел бы целую серию экспериментов, чтобы все доказать. Сперва сформулировал бы проблему, потом выдвинул бы гипотезу, затем проверил бы ее – ну и так далее.

– У нас на это нет времени, – перебил ее Эш, устремив взгляд в окно в дальнем углу комнаты. На горизонте уже начал пробиваться золотистый свет, а над неподвижными черными волнами повисла призрачная дымка. – Давай… ты мне это все как-нибудь попроще объяснишь, а? Что произойдет, если Черный Цирк продолжит путешествовать во времени?

Зора на мгновенье задумалась, а потом высыпала на стол горку шестеренок.

– Вот смотри. Отправиться в прошлое – все равно что положить одну шестеренку на другую. Вот так, – пояснила она и продемонстрировала, что имеет в виду. – Чем чаще это делаешь, тем выше и неустойчивее становится башенка.

Она добавила еще несколько шестеренок. Башня начала покачиваться.

– Видишь, как она дрожит? Похожую дрожь ощущаем и мы. Вот только заранее никогда не скажешь, какая из шестеренок обрушит все строение. Это зависит от ее формы, от того, дашь ли ты башне время прийти в равновесие, прежде чем положить ее сверху…

– А еще от того, не хлопнет ли кто-нибудь по столу, так? – уточнил Эш.

– Сравнение не самое удачное, – заметила Зора. – Я пытаюсь донести одну мысль: каждое новое путешествие во времени приближает то самое землетрясение, которое уничтожит мир. Так что в следующий раз, когда циркачи залетят в анил…

Она положила новую шестеренку на вершину башенки – и та рассыпалась.

Эш нервно выдохнул.

– Думаешь, ближайший полет циркачей в прошлое вызовет масштабное землетрясение?

– И не абы какое, а то самое, – поправила она его и задумчиво погладила переносицу. – Честно сказать, наверняка не знаю. Папа высчитывал дату этого самого землетрясения во времена, когда анил использовался значительно реже. Но при этом он опирался на параметры «Темной звезды», а ведь «Черная ворона» куда меньше размером, так что, возможно, она нанесла не такой серьезный ущерб, как можно подумать.

– Размер корабля имеет значение? – уточнил Эш.

Зора кивнула.

– Маленький корабль – как маленькая шестеренка. Чем она меньше, тем ниже вероятность, что рухнет вся башня, логично? Вот только любая новая шестеренка, вне зависимости от размера, все равно расшатывает постройку. С анилом – то же самое. Он по-прежнему опасен, но никто не знает, до какой степени…

– Они вылетают на рассвете, – проговорил Эш.

Зора опустила взгляд на свои наручные часы.

– Тогда времени у нас… Черт!

Эш уже сдернул куртку со спинки стула.

– Если выйдем немедленно, может, еще успеем их остановить.

29

Дороти

8 НОЯБРЯ 2077 ГОДА, НОВЫЙ СИЭТЛ

Утро только занялось, и в гараже отеля было еще темно и прохладно. Сквозь грязное стекло едва-едва начал пробиваться слабый серебристый свет. Дороти стояла у окна, спрятав пальцы в складках плаща.

Она зажмурилась и глубоко вздохнула, надеясь, что головокружение хоть немного ослабнет. В ушах не затихали рев толпы и ветра и шум волн, бьющих в цементные стены. А перед глазами стояли горожане, дожидающиеся их с Романом полета, и эта картина была столь отчетлива, что Дороти стало казаться, что цементный пол гаража подрагивает от бурных аплодисментов и звучного топота.

Отбиться от тягостных мыслей никак не получалось. Сегодня они с Романом должны были совершить очередную вылазку в прошлое за медикаментами, чтобы помочь всем немощным и обездоленным жителям Сиэтла. Но зачем спасать город, который все равно вскоре ждет гибель?

– Да на тебе лица нет, – заметил Роман, подойдя сзади. – Ты вообще спала ночью?

Дороти оценивающе посмотрела на его зеленовато-бледную кожу, на плотно сжатые губы.

– А ты?

– Да, как младенец, – ответил он делано беспечным тоном.

«Лжешь», – с горечью подумала Дороти. И когда они начали врать друг другу?

Она натянуто улыбнулась.

– Я тоже.

Еще одна ложь. На самом деле она глаз ночью не сомкнула, все сидела на краю кровати, смотрела в окно и дожидалась рассвета, пока в душе у нее сгущался ледяной ужас.

«Эффект бабочки», – пронеслись у нее в голове слова Романа. Порой бывает так, что одно-единственное мгновенье меняет весь ход человеческой истории. Так почему они даже не пытаются найти ее, эту точку невозврата? Пускай шансов у них мало, но надо ведь хотя бы попытаться!

В странном оцепенении она прошла вслед за Романом на борт «Черной вороны», села на пассажирское кресло и ватными, непослушными пальцами пристегнула ремень безопасности.

Из головы никак не шел обугленный остов «Фейрмонта» и его разбитые окна.

– «Черная ворона» готова к отправлению, – произнес Роман. Дороти сжала кулаки.

А через мгновенье корабль взревел, готовый к полету.

30

Эш

Эш сидел на корточках на носу старенькой моторной лодки. Сердце гулко стучало где-то у самого горла. Он подался вперед, точно надеясь, что от этого лодка поплывет быстрее. В лицо ему били брызги, рубашка была уже мокрая, хоть выжимай.

Но он не сводил глаз с туннеля, сотканного из тумана и облаков и проступившего вдалеке. С анила.

Впереди темным пятнышком в бледном утреннем свете, тревожной язвой на фоне мирного ландшафта уже показалась «Черная ворона». Эш стиснул зубы.

Обернувшись, он бросил Зоре через плечо:

– Может, прибавим чуть-чуть?

– Это лодка, а не самолет, – отозвалась Зора. – Сядь, пожалуйста, не дергайся.

Эш отвернулся, пропустив ее слова мимо ушей. Горло саднило, а нервы были натянуты до предела, точно струны. Он схватился за края лодки что было сил.

– Давай же… – прошептал он. Он не молился уже много лет, но сейчас ему вдруг захотелось это сделать, захотелось воззвать к небесам в отчаянной надежде, что они его услышат.

До анила оставалось еще несколько метров, как вдруг они увидели, что «Черная ворона» начинает сбавлять скорость.

– О нет, – прошептал Эш. Жилы точно свинцом налились.

Машина времени выровнялась и устремилась к туннелю.

Кровь у Эша мгновенно вскипела.

Нет!

Ему живо вспомнилось лицо Дороти во время их последнего разговора у черного хода бара. Влажные волосы, приставшие к коже, пальцы нервно теребят медальон…

– Без корабля путешествовать во времени невозможно…

– Может быть, но Профессор продолжил эксперименты.

Эш вскочил. Лодка под ним закачалась.

– Эш! А ну сядь! – крикнула ему Зора.

Но он ее едва слышал. В ушах что-то ревело – куда громче, чем двигатель лодки, беспокойные волны и остальные звуки, наполнившие собой ночной воздух. Руки у него задрожали, а грудь болезненно сдавило, точно на нее уронили тяжелые гири.

Нет, он не может этого допустить. Надо срочно что-то делать. Зора говорила, что маленький корабль наносит анилу не столь сильный ущерб, как большой. Если это правда, то без корабля Эш ему и вовсе не навредит, так?

Если и впрямь можно путешествовать во времени без корабля и ЭВ…

«Черная ворона» уже почти скрылась в аниле, когда Эш прыгнул в воду. Стоило ему погрузиться в темные волны – и он почувствовал, как туннель тянет его к себе. Бороться с ним не было никакого смысла – как и пытаться уплыть в другую сторону.

Оставалось лишь одно: отдаться на волю течения.

Прежде еще никому не удавалось выжить в аниле без корабля. Попытки были, но все заканчивалось плачевно: у смельчаков облезала вся кожа, а внутренние органы разжижались. Но Эш ничего не боялся. Он уже видел собственную смерть и твердо знал, что раньше времени не погибнет.

Последним, что он услышал, прежде чем нырнуть в туннель времени, был отчаянный крик Зоры.

31

Дороти

10 ИЮЛЯ 2074 ГОДА, НОВЫЙ СИЭТЛ

Дороти посмотрела на больницу, возвышавшуюся перед ними, и у нее перехватило дыхание. На улице давно стемнело, на часах было уже за полночь, и во всех до единого окнах горел яркий свет. Парковка была сплошь заставлена автомобилями, а тротуар – запружен людьми. Они выгружали каталки из карет «Скорой помощи» и отдавали отрывистые распоряжения.

Дороти ахнула. В далеком 1913 году ей уже доводилось несколько раз бывать в этой больнице вместе с Эйвери, и тогда это крошечное двухэтажное здание показалось ей поистине огромным и немало ее впечатлило, не говоря уже о врачах в белоснежных халатах и белых шапочках, которых она видела в коридорах.

Но работники больницы тех времен ни в какое сравнение не шли с нынешним медперсоналом. С таким же успехом можно было сравнить ржавый велосипед и истребитель. Врачи, увиденные ею в 1913-м – седовласые, в очках, – были все как один опрятны и интеллигентны. Современные же были куда моложе, проворнее и… эффектнее, что ли. Их униформа отливала металлическим блеском, а оборудование поистине потрясало воображение. Ничего подобного Дороти в жизни не видела!

Впрочем, разве же это удивительно? Как-никак на дворе был 2074 год, самый пик развития технологий, которое после землетрясения стремительно пойдет на спад. Так что трепет, испытанный Дороти, был здесь очень даже уместен.

Она покосилась на Романа. Прижав ладонь к груди, он нервно барабанил по ней пальцами.

Дороти настороженно свела брови.

– Все в порядке?

Роман тут же опустил руку, точно опасаясь выдать себя.

– Разумеется! – воскликнул он, но тон у него был невеселый, как у человека, старательно скрывающего мрачные мысли.

Дороти сглотнула ком, подступивший к горлу. Она не знала, как поступить: то ли надавить на Романа, чтобы он наконец раскрыл ей свои тайны, то ли оставить все как есть. В конце концов, на ум ей сейчас приходил, пускай и в разных формулировках, один и тот же вопрос, который она уже пыталась задать.

– Ну что ж, ладно, – сказала она. – Тогда за дело!

Эту аферу спланировал Роман.

– Я бы даже не стал называть это аферой, – сказал он Дороти, когда знакомил ее со своим планом. – После первого землетрясения в больнице начался настоящий хаос: она была перегружена пациентами, сюда без конца поступали раненые, а докторов не хватало. Даже ребенок смог бы проникнуть в нее незаметно.

– На детальный план пока не слишком похоже, – язвительно заметила Дороти.

Роман закатил глаза.

– Ладно, слушай: мы зайдем через морг. Никто не будет приглядываться к двум работникам аварийной службы, которые привезли новые тела. Главное – пробраться внутрь, это самое сложное. А потом нужно действовать быстро.

– Н-новые тела? – дрогнувшим голосом переспросила Дороти.

Роман усмехнулся.

– На самом деле, конечно, будут только мешки для тел. Пустые, так что не переживай.

Несмотря на свою пустоту, мешки оказались тяжелыми. На самом деле это были скорее большие пластиковые ящики, прикрепленные к каталкам. Дороти, стиснув зубы от натуги, толкала свою тележку по гравию и бетону.

Парковку они с Романом пересекли в полной тишине, избегая зрительного контакта с другими медиками, которые сновали вокруг. Роман достал им мешки для тел и униформу с причудливым металлическим блеском – такую же, как у всего персонала больницы. Сперва Дороти опасалась, что они с Романом вызовут подозрения – учитывая, что они не приехали на карете «Скорой помощи», как все остальные, а появились словно из ниоткуда. Но она быстро убедилась, что об этом не стоило переживать. На парковке царил сущий хаос. В больницу спешило столько народу, что понять, откуда кто взялся, было попросту невозможно. Они с Романом без особого труда смешались с толпой.

А потом вышли на дорожку, огибавшую главный корпус больницы, и неровный асфальт под ногами сменился гладким тротуаром. Сердце в груди у Дороти затрепетало. Она покосилась на Романа, но он смотрел прямо перед собой, сосредоточенно стиснув зубы.

Они приблизились к дверям, и те распахнулись, обдав их волной холодного воздуха. Дороти почуяла резкий запах антисептика, услышала отдаленные трели телефонных звонков и механический голос, сообщавший о чем-то по интеркому. Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы скрыть свое удивление.

За дверями их ждал юноша с планшетом для бумаг. Судя по всему, в его обязанности входила проверка личности всех, кто пересекал порог.

Он скользнул по Роману и Дороти равнодушным взглядом и заглянул в свои бумаги.

– Куда направляемся?

Ладони Дороти тут же стали липкими от пота.

– Мы…

– У нас тут два трупа, – сообщил Роман, кивнув на каталки. – Нам бы их в морг завезти – и все.

Работник махнул рукой, уже переключив внимание на следующих посетителей.

– Морг в подвале.

На этом первая часть плана была успешно выполнена. Они проникли внутрь.

Дороти ускорила шаг, чтобы идти вровень с Романом. Она вновь попыталась поймать его взгляд, но он по-прежнему на нее не смотрел. Она заметила, что на лбу у него выступил пот, а на переносице залегла морщинка – ему явно было не по себе. Но почему он так разволновался? В больницу они попали. Самое сложное позади.

Они зашли в лифт, и Дороти вздрогнула, когда он резко ухнул вниз. Ей уже доводилось ездить на лифте, но она так и не смогла привыкнуть к этому странному ощущению, будто пол уходит у тебя из-под ног. Ее замутило, и она оперлась рукой о стенку. Все-таки лестницы нравились ей куда больше.

Лифт опустился на нижний этаж – в подвал. Двери распахнулись, и они с Романом оказались в пустом коридоре. Свет здесь зловеще подрагивал – а стены были выкрашены в тошнотно-зеленый цвет. Можно было подумать, что они с Романом вдруг оказались под толщей воды.

Роман кивнул на табличку с надписью: «МЕДИЦИНСКИЙ СКЛАД. МОРГ»

– Приехали, – вполголоса сообщил он и направился вперед.

Дороти сглотнула. Во рту разлилась горечь. Она окинула взглядом комнаты склада – они все были уставлены шкафчиками с перевязочными материалами и блестящими стеклянными пузырьками. По плану они с Романом должны были тайком проникнуть в эти самые комнатки и наполнить пустые мешки для тел медикаментами, а потом отвезти их в Новый Сиэтл.

Но Роман, шумно выдохнув, толкнул свою каталку вперед, мимо склада.

Вместо того, чтобы зайти в складские помещения и начать набирать лекарства, он уверенно направился вдаль по коридору. Дороти замешкалась.

– Куда ты? – в замешательстве спросила она.

– Мне нужно сперва кое-что отыскать, – ответил он. – Не волнуйся, мы сюда скоро вернемся.

У Дороти засосало под ложечкой. В голосе Романа – впервые на ее памяти – угадывалась нешуточная тревога.

Колеса его каталки поскрипывали по линолеуму, которым был выстелен больничный пол. Роман был уже на середине коридора, он ни разу не обернулся и не сбавил шаг.

Сглотнув, Дороти последовала за ним.

32

Эш

10 ИЮЛЯ 2074 ГОДА, НОВЫЙ СИЭТЛ

Что-то острое и твердое врезалось Эшу в щеку. По шее хлестали дождевые капли.

Он сел, выгнув спину, откашлялся и сплюнул морскую воду, забившуюся было в легкие. Все тело болело, а земля под ним ходила ходуном.

Эш с трудом открыл глаза, но проливной дождь застлал зрение, и первую пару мгновений он видел лишь серость и черноту. Он чувствовал, что у ног плещется вода, просачиваясь в ботинки.

Последним, что он помнил, был его прыжок из лодки под громкий вскрик Зоры. Он тогда подумал, что анил затянет его в себя, что он сможет догнать «Черную ворону» безо всякого корабля, но, по всей видимости, ошибся. Течение вынесло его на берег.

«Что ж, эксперимент не удался», – подумал он, поднимаясь на ноги. Он надеялся, что Зора где-то поблизости, что она заберет его домой. Сощурившись, он вскинул голову…

И обомлел.

Перед ним во всей красе раскинулся Сиэтл, мерцая огнями в ночном полумраке. Вот только это был совсем не тот город, к которому он привык за последние годы, с его мрачными очертаниями нескольких небоскребов, чудом уцелевших после катастрофы. Сиэтл предстал перед ним таким, каким был до потопа: небо залито отсветами бесчисленных огней, дороги еще не затоплены, в окнах высоток мерцает золотистый свет. Город огибает старая магистраль, по которой с ревом несутся грузовики и легковые машины, поблескивая фарами.

Да что там, даже земля под ногами Эша – и та была другой. Он вдруг осознал, что стоит на пляже – на самом настоящем! Эш рассмеялся и набрал полные ладони песка, изумляясь, как раньше не обратил на это внимания. В Новом Сиэтле ни одного пляжа попросту не осталось. Все ушло под воду.

Стало быть, получилось! Каким-то невероятным, чудесным образом ему удалось отправиться в прошлое без корабля! И без экзотического вещества.

Это… просто немыслимо. Эш помотал головой и опустился на корточки, силясь понять, что же произошло. Никому такое еще не удавалось. Даже Профессор – и тот терпел поражение за поражением. Полет по анилу должен был убить Эша, но не убил. Почему?

Он вдруг поймал себя на мысли, что ему очень не хватает Зоры, которая сейчас непременно нашла бы случившемуся разумное объяснение. Но он был один, а это значило, что ему предстояло самому разобраться, что делать дальше. Эта перспектива пугала, но выбора не было.

Эш выпрямился и посмотрел на город, прикрыв ладонью глаза от яркого света. В своем выступлении Дороти заявила, что они с Романом посетят больницу и привезут оттуда медикаменты. Пожалуй, со стороны Эша чересчур самонадеянно было бы полагать, что ему удалось не только отправиться в прошлое без корабля, но и прибыть сюда одновременно с циркачами. Впрочем, сегодня происходили чудеса!

С пляжа видны были верхние этажи больницы. Она располагалась почти в самом центре, в одном из высочайших зданий в городе. Идти до нее было километра два, не больше.

Запахнув потуже ворот кожаной куртки, Эш направился в больницу.

33

Дороти

Они шли по темным, извилистым коридорам, мимо комнат, полных материалов и медикаментов, которые они обещали привезти с собой.

Роман все не останавливался. Наконец он сказал:

– Нам сюда.

От его голоса у Дороти по спине побежали мурашки.

В нем ощущалось какое-то лихорадочное отчаяние.

Роман остановился у двери в комнату, по виду ничем не отличавшуюся от остальных, и, отставив в сторону каталку, вошел внутрь.

– За мной, – пробормотал он едва слышно.

Дороти замешкалась в коридоре, настороженно наблюдая за ним.

Роман сшиб локтем какую-то склянку. Та покачнулась, упала с полки и разбилась о плиточный пол, оросив своим содержимым ботинки Романа. Но он, казалось, ничего не заметил.

Ладони у Дороти вспотели. Происходящее совсем ей не нравилось.

– Заходи же, – прошептал он, пригладив волосы. Дороти приблизилась к нему сзади и прочла надписи на пузырьках, стоящих на ближайшей полке.

– Инсулин?

Роман схватил в охапку несколько ампул и судорожно рассовал их по карманам, сбив еще несколько склянок.

А потом пулей выскочил в коридор и побежал к выходу.

Дороти бросилась за ним. Они выбежали на лестницу, преодолели несколько тяжелых металлических дверей. Только когда по лицу заструились холодные капли, Дороти вдруг осознала, что они уже на улице, под дождем. Темный асфальт блестел от влаги, в лужах отражался свет, даже тени – и те обзавелись золотистой каймой.

– Роман, подожди! – взмолилась она, но он даже не обернулся. Он бежал что есть духу по черному морю асфальта, стуча подошвами по влажному покрытию. Судя по всему, больницу они покинули через черный ход, потому что теперь Дороти не заметила ни толпы, ни оживления. Ругнувшись вполголоса, она бросилась за Романом…

Ночную тишину прорезал пронзительный вой, и Дороти испуганно застыла. Всего в нескольких сантиметрах от нее резко затормозил автомобиль.

– П-п-ростите! – выпалила она, хотя за лобовым стеклом, залитым струями дождя, водителя даже не было видно.

Роман нырнул в просвет между двумя зданиями. Еще немного – и она упустит его из виду. С тяжело колотящимся сердцем Дороти пересекла улицу.

Высокие дома. Изящные деревца, растущие то тут, то там. Увы, ей совсем некогда было любоваться окрестными пейзажами. Она едва успевала уследить за Романом. Он оказался куда проворнее, чем она полагала, и, кажется, даже не думал сбавить шаг, чтобы дождаться, пока она его догонит. Ветер свистел в ушах, дождь усилился, насквозь промокшая одежда прилипла к коже.

На пути стали попадаться дома из красного кирпича. Цветущие вишневые деревья. На смену темному асфальту пришли травянистые газоны, а небоскребы сменились высокими деревьями и причудливыми кирпичными постройками.

Но лишь увидев первую палатку, Дороти догадалась, где они.

В груди болезненно закололо, и Дороти перешла на шаг. Сперва она увидела только одну палатку – та стояла под деревьями, а большой кусок брезента, служивший «дверью», трепетал на ветру. Потом Дороти заметила еще с полдюжины брезентовых домиков – они вынырнули из полумрака, точно по волшебству, а стоило ей пройти еще несколько шагов – и впереди открылось целое палаточное море.

Сердце взволнованно замерло. «Так вот он какой, Палаточный городок», – пронеслось в голове. Роман давным-давно рассказывал ей об этом месте.

Его обустроили на университетской территории после первого же землетрясения, чтобы тем, кто лишился крова, было куда пойти. Именно здесь и зародился Черный Цирк, который первое время сначала был просто бандой хулиганов, рыскавших по палаткам в поисках чужого добра. Палатки немного напоминали цирковые шатры – собственно, поэтому банда и получила такое название. И хотя в темноте ткань, из которой они были сделаны, казалась черной, Дороти знала, что на самом деле палатки алые. Во всяком случае, именно такими они были, когда их только поставили. Теперь же они основательно истрепались, порвались, покрылись плесенью, грязью и сажей. Перед некоторыми из них стояли побитые временем таблички с надписью:

«У всех есть право на прошлое! Вступайте в Черный Цирк!»

До чего удивительно было увидеть этот городок воочию, после всех тех многочисленных историй, которые Дороти слышала! Но замешательство не ослабевало. Зачем они сюда пришли?

Она стала петлять между палатками в поисках Романа. На улице было малолюдно – как-никак шел сильный дождь, – и любое движение пугало Дороти до дрожи, до мурашек. Впрочем, всякий раз оказывалось, что она просто спугнула белку или енота, которые тоже сновали по городку, опасливо поглядывая на нее блестящими глазками.

– Роман! – тихо позвала Дороти, напрягая зрение, и вышла на небольшую полянку, со всех сторон окруженную палатками. – Где же…

Она осеклась, чуть не врезавшись ему в спину. Темные волосы и одежда делали его почти невидимым во мраке, поэтому Дороти заметила его лишь тогда, когда приблизилась к нему вплотную. Роман смотрел прямо перед собой – казалось, он вообще не заметил ее появления.

Проследив за его взглядом, Дороти обнаружила, что они на полянке не одни. Еще тут были дети – те самые мальчик и девочка из соседнего дома, которых они видели в тот день, когда летали за солнечными панелями. И хотя они были уже на целых два года старше, чем в прошлую встречу, Дороти безошибочно узнала девочку по темным косичкам, а мальчика – по худобе. Но на полянке явно творилось что-то неладное.

Мальчик сидел на коленях между палатками, испуганно и шумно дыша, а глаза у него потемнели от горя и были точно две черные бездны. На руках он держал девочку. Она невидящим взглядом смотрела в пространство, раскинув одеревеневшие руки и ноги.

Она была… мертва.

Роман застонал и упал на колени. Пузырьки с инсулином выскользнули у него из рук прямо в грязь.

Мальчик, сидевший в нескольких метрах от него, издал точно такой же стон.

– Держись, Кассия, – прошептал он, погладив девочку по щеке. – Только держись, хорошо? Тебя скоро спасут!

Дороти похолодела. Она узнала этот голос. Пускай он звучал непривычно молодо – но явно принадлежал Роману, в этом не оставалось никаких сомнений. Стало быть, мальчик, сидящий на корточках между палатками, – это и есть Роман два года назад. А мертвая девочка у него на руках…

– Это твоя… сестра? – с трудом шевеля губами, спросила она.

Она не знала, что еще сказать. Роману были известны все ее секреты, но в эту свою тайну он ее так и не посвятил.

Доверил ли он ее хоть кому-нибудь? Или предпочел страдать в одиночестве, запрятав боль внутрь на долгие годы?

– Я так надеялся… что успею… – натужно и глухо проговорил он. – Но уже слишком поздно.

Роман посмотрел на Дороти с мольбой во взгляде. Он вдруг страшно побледнел – почти как его несчастная сестренка, лежащая на земле.

Дороти открыла рот, но не нашлась что сказать. Казалось, дар речи ее оставил. Картинка, которая целый год складывалась у нее в голове, разлетелась на осколки. Вот оно что… Выходит, все эти загадочные Романовы недомолвки, эти его мрачные взгляды и тайны – все объясняется одним. Весь этот год он планировал, как спасти сестру.

Дороти опустилась рядом с ним и робко положила руку ему на плечо, боясь, что он тут же ее сбросит. Но он этого не сделал. Наоборот – он накрыл ее ладонь своей и крепко сжал.

– Ты… никогда мне об этом не рассказывал… – с трудом проговорила она. – Почему…

Но тут взгляд Романа резко остановился чуть поодаль, позади Дороти. Он мгновенно помрачнел, выпустил руку Дороти и поднялся.

– А он-то тут что забыл? – с досадой спросил он.

Дороти проследила за его взглядом и увидела в дальнем конце поляны одинокую фигуру в насквозь мокрой одежде. Она рассмотрела кожаную куртку, светлые волосы, обожженную солнцем кожу, и хотя тут же узнала каждую черточку, ум отказывался признать, что это Эш, – слишком уж странно было его здесь видеть. И только когда он шагнул ближе и посмотрел прямо ей в глаза, она осознала, что это на самом деле он.

Ее охватил восторг, смешанный с ужасом.

Нет, нет, нет, только не здесь…

Эш, точно поняв, что лучше сперва обратиться к Роману, перевел на него взгляд и примирительно поднял руки.

– Роман! – сказал он, сделав еще шаг к ним навстречу. – Я не…

Но закончить свою мысль ему не удалось. На лице Романа вдруг проступила животная ненависть, он кинулся на Эша, разъяренно вскрикнув, и они повалились на землю.

34

Эш

Эш отлетел в сторону и рухнул на спину. Атака Романа оказалась такой неожиданной, что он даже не успел сгруппироваться перед падением, и лишь комично перекувырнулся в воздухе, а потом со всей силы врезался в пропитанную дождем землю.

Эш открыл глаза, пытаясь прийти в себя. Он видел лишь серое небо да грязь.

Но тут над ним навис Роман.

– Привет, дружище, сколько лет, сколько зим, – недобро проговорил он и, схватив Эша за шиворот, навалился сверху, вдавливая его в грязь. – Как ты тут оказался, черт возьми?

Вместо ответа Эш взял Романа за плечи и отшвырнул в сторону. Тот повалился на землю, и на губах у него заиграла мрачная усмешка. Краем глаза Эш заметил белую фигурку, притаившуюся в тени неподалеку. Дороти.

Он подождал пару мгновений, надеясь, что она встрянет в разговор и расскажет Роману об их встрече у «Мертвого кролика» и о том, что сама навела Эша на мысль о путешествиях во времени без ЭВ. Но она только испуганно посмотрела на него, не проронив ни слова.

– Я вас выследил, – признался Эш, не найдя более точных слов. До больницы он добрался в два счета – она оказалась даже ближе к берегу, чем он рассчитывал, – но толпа медиков у входа напугала его, и он решил проникнуть внутрь с черного хода, что ему показалось проще.

Но проверить эту теорию ему так и не довелось. Не успел он добраться до двери, как она распахнулась, и оттуда выбежал Роман, а за ним и Дороти. Не зная, что предпринять, Эш поспешил следом.

Изрядно попетляв между машин и вымокнув под дождем, он тоже добрался до Палаточного городка и отыскал поляну, на которой сидел юный Роман с умирающей сестренкой на руках.

Эта картина его потрясла. Когда Эш только познакомился с Романом, он был старше, чем тот мальчишка, что склонился над безжизненным телом Кассии, но не намного – на год от силы. Но он никогда не рассказывал про свою сестру. Даже ни разу не упоминал.

– Почему ты мне о ней не рассказывал? – спросил Эш у Романа.

Роман встретил вопрос взрывом хохота.

– А что бы ты тогда сделал, Эшер? – процедил он, с омерзением выговорив имя своего недруга. – Неужто попытался бы помочь? Или повел бы себя в точности как Профессор? Наплел бы мне чуши, что путешествиями во времени ничего так просто не изменить, а потом сам бы отправился в прошлое выручать тех, кого любишь?

На плечи Эшу вдруг опустилась страшная тяжесть. Он прекрасно понял, к чему клонит Роман. После гибели супруги Профессор множество раз летал в прошлое, надеясь ее спасти. При этом постоянно твердил о том, что путешествия во времени нужны не для того, чтобы менять свершившиеся события, что воздействие таких вот полетов на мир пока не изучено. Вот только когда дело коснулось его любимой женщины, он об этом будто забыл.

Эш долго ломал голову, почему Роман их предал. Ему очень важно было это понять. В конце концов Роман был частью их команды. И его лучшим другом. Профессор и вовсе относился к нему как к сыну. Но кроме непонимания у Эша внутри гнездилась злость, которая мешала во всем разобраться. Куда проще было думать, что Роман бросил их из-за собственного эгоизма, из-за каких-то своих пороков. Эшу и в голову не могло прий-ти, что на самом деле он тоже пытался спасти чью-то жизнь.

Он снова посмотрел туда, где еще недавно лежала сестра Романа. Сейчас ее там уже не было, как и ее брата – видимо, юного Романа напугала драка, – но трава оставалась примятой.

Эш хорошо понимал, почему его появление на поляне вывело Романа из себя. Он был человеком донельзя закрытым, а Эш застал его в самый болезненный момент, когда он был уязвим, как никогда прежде. Он не один год оберегал свою тайну, но теперь о ней стало известно.

– Роман, – начал Эш, хотя голос с трудом слушался. – Клянусь, я не знал…

Но извинения явно были ошибочным маневром. Роман вновь кинулся на Эша, занеся кулак для удара. Первый выпад оказался неудачным – кулак мазнул Эша по руке, зато второй удар пришелся прямо в челюсть, и Эша повело назад. Из глаз у него посыпались искры, и он тряхнул головой. Черт.

– Ну же, ударь меня, – подначивал его Роман. – Давай, Эшер! Будешь ты защищаться или нет?

– Не планировал, если честно, – ответил Эш, разминая ушибленную челюсть. Кости встали на место, и боль пока оставалась терпимой, но он знал, что вскоре она разгорится. – Но должен сказать, что с последним ударом ты переборщил.

Роман метнул в него испепеляющий взгляд. Издалека его глаза походили на темные омуты, в которых играли блики света.

– Да я тебя и пальцем не тронул.

– Все равно больновато вышло.

– Ну, извиняй.

Эш заглянул ему в глаза, надеясь на пощаду, но Роман смотрел холодно. Он снова бросился на бывшего друга, но в этот раз Эш был готов к атаке. Он сделал обманный выпад влево, и Роман влетел в одну из палаток и упал, запутавшись в ткани.

Но тут же поднялся и, угрожающе опустив голову, снова кинулся на соперника. Эшу почудилось, будто Дороти криком просит их прекратить драку, но кровь так стучала в ушах, что расслышать ее слова было сложно. Роман ударил его под дых, но перед этим Эш успел дать ему по печени, за что тут же получил в глаз. Удар был такой сильный, что зрение ему застлало белой пеленой, и он отскочил в сторону, громко ругнувшись.

– Знаешь, а дерешься ты даже лучше, чем раньше, – заметил Роман. – Неужели Зора наконец научила тебя паре приемчиков?

Эш почувствовал, как рот наполняется кровью, и сплюнул ее в грязь.

Этот вопрос прозвучал насмешливо, и недаром. Когда Эш только прибыл в будущее, он драться вообще не умел и был в этом смысле даже хуже Романа и Зоры, хотя, в отличие от них, служил на самом настоящем фронте.

– Уж пришлось научиться, сам знаешь, какая она порой несносная.

– Тебе есть к чему стремиться. Скажем, плечо ты сейчас напрасно опустил, – предупредил Роман, вновь сжав кулаки и бросившись на Эша.

Мышцы в ногах у него напряглись. Сердце неистово забилось о ребра.

– Давняя привычка, что поделать, – пробормотал он.

Из темноты послышался голос Дороти.

– Эш, просто уходи.

– Да, Эш! – насмешливо повторил Роман. На щеке у него алело кровавое пятно, но Эш уже и сам не понимал, чья это кровь. – Уходи!

Эш с трудом сохранял внешнее спокойствие. Говоря откровенно, уйти он попросту не мог. Он слабо понимал, как попал в прошлое, но еще хуже представлял, как вернуться домой.

И что будет, если Дороти с Романом не возьмут его с собой.

35

Дороти

«Если они не угробят друг друга, я сама это сделаю с ними», – мрачно подумала Дороти.

– А ну прекрати! – прикрикнула она на Романа, который вновь угрожающе приблизился к Эшу. – Ты что, хочешь, чтобы нас поймали?

Губы Романа изогнулись в усмешке, но он ничего не ответил. Дороти безумно захотелось его ударить. Когда драка только началась, она была в такой растерянности, что могла только кричать. Теперь ей было немного неловко за такую реакцию, но ничего не поделаешь – она всегда терпеть не могла потасовки.

Дороти схватила Романа за плечо. Он обернулся и внимательно посмотрел на нее, вскинув бровь. На его лице читалась ледяная ярость и что-то еще – но Дороти никак не могла понять что.

– Ты что это, на его сторону переметнулась? – поинтересовался он, и в голосе послышалась скорее боль, чем злость.

На его сторону?

– Ты что, шутишь? Вы себя ведете как вздорные мальчишки! А я просто хочу узнать, как он сюда попал!

Дороти была уверена, что тайком пробраться на «Черную ворону» Эш не мог. После прошлого полета они с Романом оставили корабль в гараже, где его охраняли лучшие из Фигляров. Если бы он и смог мимо них прокрасться, она бы уже знала об этом.

Мгновенье спустя Роман опустил плечи, точно наказанный ребенок.

– Он первый начал, – проворчал он. Но занесенный для удара кулак опустил.

«Как дети малые, ей-богу», – подумала Дороти.

Казалось бы, перепалке – конец. Во всяком случае, Дороти была в этом уверена, но вдруг…

Эш бросился на Романа и сбил его на землю. Обернувшись, Дороти с досадой увидела, что они вновь валяются в грязи, крепко сцепившись.

Она закрыла глаза, не в силах справиться с раздражением.

Господи боже, когда же это кончится?

Их прошлая встреча прошла не лучше. Она до сих пор помнила, как они схлестнулись на причале у «Фейрмонта». Не вмешайся она тогда, Роман с Эшем убили бы друг друга, это как пить дать.

Вот уже год, с самого своего появления в Новом Сиэтле, она мечтала, что однажды запрет их в комнате и не выпустит, пока они не помирятся, несмотря на все разногласия, но теперь отчетливо видела, что на деле все куда сложнее. Сейчас она, пожалуй, в равной мере ненавидела их обоих.

И в то же время не могла допустить, чтобы они придушили друг друга. Одна мысль о том, чтобы потерять кого-то из них, была просто невыносима.

Дождавшись, пока они ослабят хватку, она подкралась к Роману сзади, схватила его за руку и заломила ее за спину, выгнув запястье вверх – он сам научил ее этому приему несколько месяцев тому назад. С его помощью можно было без особого труда обратить всю силу противника ему же во вред.

Роман ахнул от боли и посмотрел на нее как на предательницу.

– Эш, прошу тебя, возвращайся домой, – с мольбой сказала Дороти, сама поразившись своему тону.

Теперь уже Эш устремил на нее обиженный взгляд. Сердце у нее екнуло. Эш покосился на Романа.

– Что ж, ладно, – процедил он. Губа у него кровоточила. Он вновь посмотрел на Дороти, точно намереваясь что-то добавить, но потом покачал головой, оставив мысли при себе.

Выпрямившись, он развернулся и ушел.

36

Эш

Надо было, конечно, попросить Дороти и Романа отвезти его в будущее, но он не смог. Открыв рот пошире, Эш снова вправил челюсть. От ударов Романа все лицо саднило.

– Вот сволочь, а, – злобно пробормотал он, хотя его все равно никто не слышал. Он стоял посреди пустынного пляжа и смотрел вдаль, на анил, а волны омывали его ноги. В голову пришел лишь один план: доплыть до анила в надежде, что неведомые силы, благодаря которым он попал в прошлое, подхватят его и на этот раз. Задача предстояла… прямо скажем, волнительная.

Размяв стопы и несколько раз сжав и разжав кулаки, чтобы сбросить адреналин, он нырнул в воду.

Заплыв до анила оказался нелегким. Волны накрывали Эша с головой, а подводное течение так и норовило утащить его на дно. Но остатки адреналина, вскипевшего в крови во время драки, вкупе со злостью и отчаянием укрепили его.

Вода застилала глаза, и потому он не мог рассмотреть анил как следует. Он видел только серебристый свет, который позже разлился по волнам золотистым сиянием, а потом полыхнул синей молнией. Набрав в легкие побольше воздуха, Эш нырнул на глубину. Он вновь почувствовал, как его повлекло куда-то, только на этот раз это было вовсе не течение. Это анил манил его, тащил к себе, уцепившись за что-то, что он давно носил внутри. К горлу подкатила тошнота. Под ребрами, там, куда месяц назад вонзился осколок «Второй звезды», разлились странные электрические разряды. Воздух вокруг сгустился, а вода растворилась. Казалось, он больше не борется с волнами, а висит в густом облаке тумана, падает и парит одновременно. Эш открыл глаза и увидел, что все кругом почернело. Вдалеке он различил звезды – крошечные, точно булавочные головки.

Осколок машины времени под его кожей болезненно вспыхнул. Легкие охватило жжение. Эш вскинул руки и поплыл наверх, старательно работая ногами.

Теперь он вновь был под толщей воды. Голова шла кругом от попыток понять, что происходит. Неужели у него получилось?

Или же он… просто тонет?

«Тебя ждет другая смерть», – прозвучало на задворках сознания.

Холодные, беспощадные волны продолжали его терзать. В висках застучало, защипало глаза. Но впереди показался слабый огонек.

Собрав остатки сил, он устремился к нему и все плыл и плыл, пока наконец не вынырнул, шумно вздохнув. Он почувствовал под собой движение волн, ощутил, как они поднимаются и опадают, неся его тело.

* * *

8 НОЯБРЯ 2077 ГОДА, НОВЫЙ СИЭТЛ

Вдалеке он увидел, как беспокойно клубится анил, увидел его проблески и туманно-дымные стены. Туннель отбрасывал на черные волны отсветы, выхватившие из мрака…

…лодку?

Эш напряг зрение, энергично работая руками и ногами, чтобы удержаться на воде. Да, впереди и впрямь была лодка – его лодка. А на борту виднелась крошечная фигурка…

– Зора! – вскрикнул он и поплыл к ней что было силы. Мышцы тут же болезненно взвыли, точно в знак протеста, но он не обратил на них никакого внимания. Отплевываясь от воды, он снова позвал ее, на этот раз громче: – Зора!

Она резко обернулась, и лодка под ней закачалась. В отсветах анила Эш разглядел, что лицо у нее посерело, а щеки были мокрые от слез.

– Эш! – вскричала она, не веря своим глазам. – Но ты же… как тебе удалось… Боже мой, ты что, ранен?

Эш схватился за борт и попытался подтянуться, но руки так болели, что Зоре пришлось ему помочь.

Только когда он уселся в углу лодки, а Зора склонилась над ним, он заметил у себя на футболке большое кровавое пятно чуть ниже ребер. Открылась старая рана.

Откашлявшись и сплюнув очередную порцию воды, он сказал:

– Ни за что не поверишь, что сейчас произошло.

БОРТОВОЙ ЖУРНАЛ

31 ИЮЛЯ 2074 ГОДА

12:16

МАСТЕРСКАЯ

Суммарно я побывал в том страшном будущем трижды, причем в совершенно разные дни.

Но ужасы, увиденные мной в первый раз, никуда не делись.

Я все думаю, что же будет с АПТЗП. Вся моя жизнь прошла в стенах Академии. Наташу я тоже впервые увидел именно там – она шла от здания факультета физики в библиотеку с огромной стопкой книг в руках. А спустя два года мы сыграли свадьбу прямо во дворе Академии. Стоял апрель, и все вишни были в цвету. А еще, помнится, однажды она встретила меня у дверей после лекции по времени и пространству и квантовой механике, которую я читал старшекурсникам, и сказала, что у нас скоро родится дочка.

Впрочем, речь не только о личной жизни. Именно в Академии я получил свою первую работу. Профессора помогли мне развить идеи, которые в дальнейшем и взрастили во мне интерес к путешествиям во времени.

Еще буквально несколько лет – и все это исчезнет.

Наверное, я так переживаю о судьбе Академии потому, что мой ум попросту не вмещает прочих последствий катастрофы: гибели целого города, где я прожил всю жизнь, смерти всех тех, кого я любил и знал. С этим невозможно смириться.

Судя по всему, в том, чему я стал свидетелем, виноват тот самый эффект бабочки.

Если эта гипотеза верна, то получается, что в мою эпоху – в промежутке между последним моим полетом в будущее и 12 июля 2074 года – произошла какая-то перемена, которую, по всей видимости, мало кто заметил.

Но какая?

Как же мне не хватает Романа. За последние годы я очень привык к нашим беседам, привык высказывать ему свои идеи и выслушивать его комментарии о том, что же я упустил из внимания. Но последнее время этого парня и не поймаешь, вечно он где-то пропадает. Кажется, придется со всем разбираться в одиночку.

37

Дороти

10 ИЮЛЯ 2074 ГОДА, НОВЫЙ СИЭТЛ

Дороти отвела Романа в круглосуточное кафе, расположенное в нескольких кварталах от того места, где они оставили «Черную ворону». Кафе называлось «Звездочка» и явно знавало лучшие времена. Перегородки между столиками растрескались, блеклые лампочки то и дело моргали. Дороти заказала гору панкейков и яичницу с беконом, хотя ей самой кусок в горло не лез, да и Роману, судя по виду, тоже. Но от заказа ей стало спокойнее. Приятно, когда вопрос «что же выбрать: глазунью или болтунью?» становится для тебя главным, пускай и на краткий миг.

Официантка принесла кофе и удалилась. Дороти посмотрела на Романа. Он пугающе походил на мертвеца бледностью и черными кругами под глазами. Взяв чашку, он машинально отпил кофе, вперив отсутствующий взгляд в пустоту.

– Может, хотя бы попытаешься объяснить, что это было? – выдержав долгую паузу, спросила Дороти.

Роман перевел на нее взгляд.

– Я лучше промолчу, если ты не против.

– Роман, – строго сказала она.

Он устало потер переносицу и тяжело вздохнул.

– Что ж, ладно, – проговорил он и, поставив чашку с кофе на столик, сцепил ладони. – Как ты, наверное, догадалась, девочка с поляны – это моя сестра, – сообщил он и, немного помолчав, уточнил: – Кассия.

– Красивое имя, – тихо ответила Дороти.

– Я… иногда разговариваю с ней. Точнее, с ее фотографией. Именно это ты вчера и услышала, – продолжил он, слегка покраснев, и, чтобы скрыть смущение, отпил еще кофе.

– Что с ней случилось?

– У нее был врожденный диабет первого типа. Там, на поляне… У нее резко упал сахар, и она впала в шоковое состояние. На прошлой неделе у нас закончился весь инсулин, но из-за того, что все больницы были переполнены пострадавшими от землетрясения, мы не могли получить там помощь. Нам было не к кому обратиться. У Кассии началась диабетическая кома, и… – Роман заглянул Дороти в глаза и отвел взгляд. – Чем все закончилось, ты и сама знаешь.

– Она умерла, – договорила за него Дороти, и Роман закрыл глаза.

– Да, – едва слышно подтвердил он. – Вот почему я никогда не покину Сиэтл. Это последнее место, где я видел ее живой. Если уеду, то предам ее.

– Мы ведь вернулись именно в сегодняшний день, чтобы ее спасти, да? А сбор медикаментов для города – это лишь предлог?

– Не совсем так, – сказал Роман и откинулся на спинку стула. В бледном свете лампочек его глаза казались темно-серыми, как беспокойное море. – Помнишь, тогда, в Форт Хантере, ты спросила меня, почему я предал Эша и всю его компанию?

– Ты сказал, что мы слишком мало знакомы, чтобы я узнала правду.

– Надо же, не забыла, – подметил он, и на его губах промелькнула тень улыбки. – Мне хорошо известно, что Эш обо мне думает и говорит, но на самом деле я ушел из-за того, что случилось с Кассией. И точка. Я хотел вернуться в прошлое и попытаться ее спасти, но Профессор заявил, что это невозможно. Даже пробовать отказался. Я тогда решил, что он просто махровый эгоист. Но этот старый дурень оказался прав, будь он неладен, – проговорил он, невесело усмехнулся и тряхнул головой. – Но у меня были и другие причины вернуться в прошлое.

Это откровение сбило Дороти с толку.

– Какие еще могут быть причины?

– Помнишь, когда ты увидела, какое будущее нас ждет, ты спросила меня, что такое эффект бабочки и почему я не хочу хотя бы попытаться определить, какой из моментов станет поворотным для человечества?

– Конечно, помню.

Роман печально посмотрел на нее.

– Когда Кассии не стало, я впервые задумался о том, чтобы переметнуться к циркачам. Это произошло не сразу, через несколько лет, но… если бы она не погибла, я бы точно остался с Агентством защиты хронологии – и все сложилось бы иначе. Профессор не потерялся бы в прошлом, а мы все вместе придумали бы, как остановить землетрясения. Все, что случилось – и случится в будущем, – это моя вина.

Между ними воцарилось молчание – тягостное, будто наэлектризованное. Дороти понимала: слова сейчас не важны. Куда важнее сделать выбор.

Ей вновь вспомнились почерневшие небеса, сожженный город, солнце, скрывшееся за завесой пепла.

– Время у нас есть, – твердо сказала она. – Давай попробуем еще раз.

Роман и Дороти вернулись назад, в предвечернее время, когда еще только-только начали сгущаться сумерки. До смерти Кассии оставалось три часа. Прокрались по больничным коридорам, залитым золотистым закатным светом, к складу, молча набрали инсулин, вышли через черный ход и поспешили по вечерней улице к Палаточному городку. Лекарство они спрятали в палатке Романа, пока он сам (точнее, его юная версия) был на улице вместе с сестрой. А потом им пришлось затаиться в кустах, чтобы их не заметили. Оттуда они пристально наблюдали за поляной.

Сердце у Дороти стучало с такой силой, что его биение отдавалось в ладонях, а дыхание стало быстрым и неровным. Она ни секунды не сомневалась, что на этот раз все получится. Иначе и быть не могло.

Через три часа сцена, увиденная прежде, повторилась во всех подробностях: юный Роман вынес из палатки сестру. Она обмякла у него в руках, точно подстреленная птица, безвольно запрокинув голову на тонкой, бледной шее.

Юный Роман рухнул на колени. Кассия устремила остекленевший взгляд в небо.

– Воры, – прошептал Роман, притаившийся рядом с Дороти. – Совсем забыл…

– Что такое?

– В тот день к нам в палатку влезли воры и украли кое-какие продукты. Я думал, что они стащили только консервы, которыми я хотел поужинать. Но инсулин, судя по-всему, тоже прихватили.

Его лицо словно окаменело. Он не сводил глаз с ребят на полянке, глядя, как в очередной раз умирает его сестра. У Дороти сжалось сердце. Она легонько тронула его за плечо.

– Попробуем еще, – тихо сказала она.

Они вновь повторили вояж на машине времени и прибыли в город за полчаса до смерти Кассии. Прилетать раньше они не решились – слишком велик был риск, что воры снова заберут инсулин. Дороти и Роман пересекли больничные коридоры, забрали лекарство, вышли через черный ход.

Но пышнотелый охранник, собравшийся на улицу покурить, остановил их уже на подходе к дверям, ведущим на парковку, и запер в подсобке, чтобы после обыскать. В последний момент им удалось сбежать: Дороти отыскала на полу шпильку и вскрыла ею замок. Но когда они добрались до Палаточного городка и заветной полянки, было уже слишком поздно.

Юный Роман вышел из палатки. На руках он держал Кассию. Она откинула голову и безжизненно смотрела в небеса.

– Давай еще раз, – упрямо сказала Дороти, хотя к горлу подкатил предательский ком.

Она не готова была это признать, не хотела об этом даже думать, но в глубине души уже начала догадываться, к чему все идет.

Потом Дороти с Романом прибыли в город за пятнадцать минут до смерти Кассии. На этот раз Роман прихватил с собой одну ампулу с инсулином из прошлой вылазки, чтобы не пришлось тратить время на больницу, и они сразу же направились в Палаточный городок. «Черную ворону» они оставили почти у самого университета, а когда выключили двигатель, у них в запасе оставалось еще девять минут.

За семь минут до решающего момента они стали торопливо огибать черные палатки, пока проливной дождь хлестал по плечам.

За три минуты до решающего момента они вышли на поляну. Дороти увидела, как юный Роман выносит из палатки сестру.

За две минуты до решающего момента юный Роман упал на колени, а его «повзрослевшая» версия со всех ног поспешила вперед…

И споткнулась. Невесть откуда взявшийся корень оплел лодыжку Романа и повалил его в грязь. Шумно вздохнув, он попытался подняться на четвереньки, но тщетно. Руки и ноги скользили по густой грязи, и уцепиться было не за что.

– Нет… – прошептал он, наконец поднявшись.

Дороти проследила за его взглядом и увидела, что юный Роман снова стоит на коленях, обняв безжизненное тело сестры.

И тут она все поняла.

– Вспомни, как держал ее на руках, – сказала она.

Роман закрыл глаза.

– Не могу.

– Ты же тогда почувствовал, как из нее ушла жизнь. Так? Помнишь этот момент? – продолжила она, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно мягче.

Роман покачал головой.

– Не уверен.

– Если бы это можно было изменить, ты бы не помнил самой ее смерти, ведь к тому моменту мы бы уже вернулись в прошлое и не допустили бы ее гибели! – заключила Дороти, схватив его за руку. – Время есть круг, помнишь?

Она боялась, что он оттолкнет ее. Но он сжал ее ладонь в своих.

И они долго еще стояли под проливным дождем и молчали.

38

Эш

8 НОЯБРЯ 2077 ГОДА, НОВЫЙ СИЭТЛ

Зора посмотрела на Эша, раскрыв рот.

А через мгновенье, взяв себя в руки, тихо проговорила:

– Да это же невозможно!

– Сам знаю, – ответил Эш. Они приплыли на моторной лодке к причалу неподалеку от входа в бар «У Данте» – Эшу не терпелось пропустить стаканчик-другой, но Зора наотрез отказывалась пускать его внутрь, пока он не дал перевязать себе рану обрывком рубашки и не рассказал ей обо всем, что случилось. Она ему не поверила.

– Ты же читал папины исследования! – воскликнула она. – Нельзя попасть в анил без экзотического вещества! Двое уже пытались это проделать – один умер, а второму…

– …ветра анила содрали всю кожу, – закончил за нее Эш. – Я все это знаю. И не спорю с тобой. Но в моем случае ровно так и было: я действительно пролетел по анилу без экзотического вещества.

– Да даже если б оно у тебя было, сперва нужно было бы установить его внутри корабля – хотя бы той же машины времени, – продолжила Зора, пропустив его слова мимо ушей. – Задолго до того, как спроектировать «Вторую звезду», папа думал, что экзотическое вещество может стабилизировать анил само по себе, но обнаружил, что, если ЭВ не расположить внутри судна определенным образом, ничего не получится.

Эш устало закрыл лицо ладонями и застонал.

– Зора, сейчас не время для лекций.

Она смерила его удивленным взглядом.

– Извини. Я просто… ничего не понимаю, если честно. Чем ты отличаешься от папы и остальных ученых, у которых ничего не вышло? Так просто…

– Не может быть? – Эш ослабил повязку на ребрах и завязал ее еще раз, потуже. Сквозь ткань уже просачивалась темно-красная кровь. – Да, об этом ты тоже уже упоминала.

Зора виновато посмотрела на него.

– Извини, – сказала она.

– Как бы там ни было, ты заблуждаешься. Дороти ведь тоже тогда летела по анилу безо всякой машины времени – но выжила!

– Так-то оно так, но при ней был пузырек с ЭВ, – задумчиво припомнила Зора. – И у нее голова побелела. И у нас всех после того падения в анил появились белые прядки… – проговорила она, рассеянно крутя в пальцах белую косичку за ухом. – Но у тебя цвет волос в целом не изменился.

– Да ладно? – вскинув брови, переспросил Эш.

– Да-да. Они золотисто-русые, как и прежде.

– Ладно, будет тебе! – осадил ее Эш, немного смутившись такому красочному описанию, и пригладил волосы.

– Ну хорошо. Допустим, ты и впрямь отправился в прошлое. Пускай и непонятно как. Но каким образом ты попал в тот же временной промежуток, что и Дороти с Романом?

Эш печально пожал плечами.

– Сам не знаю.

– Мы явно что-то упускаем, – пробормотала Зора. – Возможно, Роман с Дороти оставили за собой… некий след, что ли…

Эш в замешательстве покосился на нее, и Зора, нетерпеливо хмыкнув, пояснила свою мысль:

– Представь лодку, плывущую по волнам. От нее на воде остается белый пенистый след, так? Возможно, ты как-то попал в этот самый след, и тебя унесло в тот же временной период, что и их, – предположила она и опустила задумчивый взгляд с волос Эша на повязку под ребрами. – И, возможно…

Эш вскинул руку, не дав ей договорить. Он вдруг почувствовал в воздухе запах дыма и машинного масла, и по коже побежали мурашки. Он обернулся, но утро сегодня выдалось бессолнечное и туманное, а стальное небо сливалось с серыми волнами, так что толком ничего рассмотреть не удалось. Казалось, мир затаил дыхание.

– Зря мы тут это с тобой обсуждаем, – проговорил Эш, вдруг ощутив какую-то смутную угрозу. Он решительно шагнул к двери бара, как вдруг…

Послышался скрип дерева. И тихие шаги. Эш тут же нащупал пистолет, спрятанный под ремнем. Зора мгновенно насторожилась.

– Кто здесь? – громко спросил он, стараясь дышать как можно глубже. В тесной повязке это было не так-то просто. Покрепче сжав рукоять пистолета, но пока не вынимая его, Эш напряженно всмотрелся в серый утренний туман, готовый среагировать на малейшее движение, на легчайшее дыхание.

Но кругом было тихо.

Зора кивнула на канал, в сторону деревьев, растущих чуть поодаль.

– Гляди, что это там?

Эш поднял взгляд и увидел, что за белыми стволами что-то блеснуло. Следом послышался грозный рев мотора, а черные воды канала вспенились и пришли в движение. Через секунду из полумрака и тумана вынырнула моторная лодка.

Эш с Зорой в замешательстве переглянулись, а лодка тем временем подплыла к причалу. Что-то тут было не так.

Эш шагнул к краю причала и выхватил пистолет…

Но тут из тумана вынырнула рука, схватила Эша за запястье и заломила его за спину, выбив из пальцев пистолет.

– А ну полегче, – велел ледяной голос. Рука была маленькая, но сильная. Сперва Эшу даже показалось, что это Дороти, что она все же его предала и сейчас убьет, исполнив тем самым злосчастное превспоминание.

Но, обернувшись, он увидел, что у девушки, напавшей на него, бледная кожа и темные волосы. Это была точно не Дороти. Он вообще впервые в жизни видел этого человека. В иной ситуации он без труда поборол бы ее, но сейчас она застала его врасплох, да еще и искусно заломила руку. От малейшего движения по плечу растекалась боль.

Зловеще улыбаясь, незнакомка приставила к виску Эша его же собственный пистолет.

– Кажется, мы незнакомы. Меня зовут Элиза. А это – Донован, – уточнила она, кивнув на парня, который скрутил Зору.

– Не то чтобы я рада знакомству, – сдавленно процедила Зора.

Кто-то выключил двигатель их моторной лодки, но отзвуки его рева еще долго висели в воздухе. Эш покосился на дальний конец причала и увидел, что из тумана вынырнул Мак. Его костыли гулко застучали по доскам. Он направился в сторону Эша и Зоры, а следом за ним из полумрака вынырнуло еще несколько Фигляров, на лицах которых застыли зловещие гримасы. Сперва Эш насчитал четверых циркачей, но спустя мгновенье их стало уже шестеро. Они окружили его, Зору, Элизу и Донована плотным кольцом. Эша кольнул страх. Стало быть, им устроили западню.

– Я впечатлен, – сказал Мак и перевел взгляд с Элизы на Донована. – Давно надо было брать циркачей на работу.

– Мы к вашим услугам, сэр, – отозвалась Элиза и еще сильнее вывернула Эшу руку. Он поморщился от боли.

– Рад встрече, Мак, – проговорил Эш, надеясь, что беззаботный тон поможет ему скрыть волнение. – Но, как по мне, она могла бы быть и подружелюбнее.

– А я, знаешь ли, решил, что пора поквитаться с тобой за тот балаган, что ты устроил у меня в борделе, – отозвался Мак и смерил Зору оценивающим взглядом. – А она хорошенькая, не то что предыдущая.

Зора недобро оскалилась.

– А ну подойди поближе и повтори еще раз! Слабо?

– Впрочем, с манерами у нее беда, – заметил Мак, почесав подбородок, и неодобрительно покачал головой. – Думаешь, я тебе прощу, что эта сучка мне ногу прострелила? Я и за меньшее людей убивал.

По спине Эша пробежал холодок. Он напряг плечи, чтобы незаметно было, как они дрожат.

– Бессмысленные угрозы, – сказал он наконец. – Я умру другой смертью. Я это знаю наверняка.

– Уверен? – уточнил Мак и кивнул Элизе.

Эш видел, как она замахнулась пистолетом, но увернуться не успел. Удар пришелся ему прямо в висок. Что-то хрустнуло, и зрение заволокло кровавой пеленой.

– Ну, как тебе такое! – шепнула ему на ухо Элиза, посмеиваясь. И снова со всего размаха ударила его по лицу. И опять.

Причал пошатнулся у Эша перед глазами.

А потом все вокруг потонуло во тьме.

БОРТОВОЙ ЖУРНАЛ

7 ОКТЯБРЯ 1899 ГОДА

22:24

НЕПОДАЛЕКУ ОТ КОЛОРАДО-СПРИНГС

Сказать по правде, я сам в замешательстве, но все же попробую объяснить, что сейчас произошло.

После всего случившегося на меня напала тоска. И дело не только в страшном будущем, от которого нам, скорее всего, уже не спастись, но и в моих собственных экспериментах, которые, увы, закончились неудачей.

И я решил пропустить стаканчик. Потом выпил еще один. А потом подумал: а здорово было бы сейчас поговорить с каким-нибудь ученым, который не понаслышке знает, каково это – потерпеть неудачу в том, во что верил безоговорочно.

Я поднялся на борт «Второй звезды» и полетел в прошлое, чтобы встретиться с Николой. Мы сидели у него на экспериментальной станции, пили и… разговаривали.

Он по-прежнему считает меня марсианином, но при этом разделяет мои чувства.

Вообще, я не собирался писать в журнале об этой вылазке, но Никола произнес слова, которые очень меня зацепили. Постараюсь как можно точнее воспроизвести их по памяти.

Он сказал так: «Может, на свете и впрямь существует некая сила – судьба ли, Бог, называть можно по-разному, – которая ведет нас вперед, каждого своею дорогой. И человеку под силу изменить лишь собственный путь, а вот чужой – никогда».

Какое точное наблюдение! Хотя, может, дело в выпитом бурбоне.

Перед самым моим отбытием Никола спросил, сможет ли он еще разок повидать меня перед смертью. Я спросил, зачем ему это, но он только улыбнулся.

А потом добавил: «Хочу вам кое-что отдать». И больше ничего не сказал.

Часть 3

Неуловим мгновений лет!

На смену полдню ночь придет,

Июнь смени́тся декабрем…

– И не заметишь нипочем,

как «рано» в «поздно» превратится!

Когда успело так случиться?

Доктор Сьюз

39

Дороти

9 НОЯБРЯ 2077 ГОДА, НОВЫЙ СИЭТЛ

Ветер нещадно хлестал по обшивке «Черной вороны». Проливной дождь барабанил по окнам. А впереди мерцали звезды, то появляясь, то вновь растворяясь во тьме, точно их и не было.

Дороти всматривалась в стены анила, выискивая тот самый ярко-алый, переливчатый участок туннеля, знаменующий 2077 год, а потом стала искать внутри него нужные оттенки, чтобы знать, когда свернуть в восьмое ноября. Она впервые пилотировала «Черную ворону» внутри анила самостоятельно, и именно эта часть пути сильнее всего ее страшила. Высматривать нужные приметы в темно-сером туннеле ей было непросто. Все сливалось и смешивалось перед глазами.

– Кажется, нам сюда? – спросила она у Романа, сидевшего на пассажирском кресле и устремившего безучастный, остекленевший взгляд в окно, задумчиво наморщив лоб.

– Да, наверняка, – отсутствующим голосом ответил он.

– Ну ладно, – Дороти выдохнула и, поежившись, направила «Ворону» прямо в дымную стену анила.

Дождь усилился и почернел, а спустя мгновенье машину времени захлестнула толща воды. «Ворона» устремилась наверх и наконец вынырнула на поверхность, в мрачные сиэтлские сумерки 2077 года.

Дороти выпустила из рук штурвал, откинулась на спинку кресла и устало выдохнула. Что ж, неплохо. Конечно, полет прошел не так гладко, как в те разы, когда в кресле пилота сидел Роман, но зато Дороти сама смогла справиться со шквалом ветров, а это уже победа. Главное, что все целы.

Дороти посмотрела на часы на приборной панели и нахмурилась, не поверив своим глазам.

– Роман, – позвала она, слегка подавшись вперед. – Часы идут точно? Судя по ним, мы прилетели на целые сутки позже, чем вылетали.

Роман посмотрел на нее. Он словно и не заметил, что они вернулись домой. Недавний полет выкачал из него все силы. Дороти даже показалось, что за это время он повзрослел.

– Что-что? – переспросил он.

– Смотри, – Дороти указала ему на часы. – Мы приземлились на двадцать четыре часа позже, чем планировали, – пояснила она и бросила тревожный взгляд на анил, клубившийся позади них. – Мне… вернуться в туннель и попробовать еще разок?

Роман отвернулся и снова безучастно посмотрел в окно.

– Как хочешь.

Дороти хотела было что-то сказать, но не нашлась с ответом – в голову лезли сплошь всякие глупости. Шутка ли: Роман целый день раз за разом смотрел, как умирает его сестра. Более жуткого зрелища и вообразить нельзя, и Дороти очень на себя злилась за то, что не может найти для него теплых слов. Она и сама потеряла когда-то всех своих близких, и все же с тем, что пережил Роман, это было трудно сравнить.

Дороти в последний раз взглянула на анил. Ну что такое, если вдуматься, одни сутки? Вряд ли они многое изменят.

Она вновь взялась за штурвал, и корабль устремился домой, воспарив над черными волнами.

Впереди, точно золотая гора, возвышался «Фейрмонт». Его окна призывно мерцали на фоне темнеющего небосвода. При виде отеля Дороти тут же почувствовала, как утихает тревога. Как-никак дом есть дом.

Но потом она заметила у главного входа какие-то темные фигуры и нахмурилась. Странно. Лиц половины из стражей она не узнала.

Когда «Ворона» пролетала мимо, Дороти приникла к окну, чтобы получше рассмотреть стражу, пока корабль не завернул за угол.

– А разве сегодня в карауле не Донован со своим отрядом? – задумчиво спросила Дороти вслух.

Роман не сразу услышал ее вопрос. Он нахмурился и тряхнул головой, точно резко выйдя из транса.

– Донован, – повторила Дороти, только на этот раз увереннее и громче. «Черная ворона» ловко нырнула в темные окна гаража и приземлилась, и только тогда Дороти уточнила свой вопрос. – Вроде бы, когда мы улетали утром, в карауле стоял как раз таки он и его ребята, так? Помнится, ты еще велел им не уходить с поста, пока мы не вернемся.

Роман медленно кивнул. Перед полетами в прошлое они всегда оставляли отель на попечение самых благонадежных циркачей – на случай, если неожиданные обстоятельства задержат их в пути.

– Но сейчас Донована у входа не было, – заметила Дороти.

– Наверное, поменялся с кем-то, – тихо предположил Роман, но Дороти заметила, что он настороженно свел брови. На Донована это было совсем не похоже. – Наверное, смена получилась слишком уж долгой, и ребята устали. В конце концов, нас не было больше суток.

Дороти вздохнула. Ее по-прежнему мучило чувство вины за то, что в аниле она свернула не туда.

Они вышли из машины времени и обнаружили, что дверь в подвал отеля распахнута, а лестница залита слабым желтым светом. Дороти различила сдавленные стоны и грохот – как будто где-то неподалеку перетаскивали что-то тяжелое. Судя по звукам, людей там было немало.

И это тоже было… весьма странно. Вечерело, а в это время в отеле обычно было тихо. На закате почти все Фигляры разбирали лодки и отправлялись патрулировать воды вокруг «Фейрмонта», а свободные в этот день шли в бар «Мертвый кролик» пропустить стаканчик-другой.

– Слушай, а ты им не поручал никакой работы, о которой забыл меня предупредить? – спросила Дороти. Роман покачал головой. Его глаза утратили прежний отстраненный блеск, и теперь на лице проступила та же тревога, что охватила Дороти. Нахмурившись, Дороти пошла на шум.

Сперва их никто не заметил. Мимо проходили в основном новобранцы – почти никого из них Дороти не знала. На них была рабочая одежда, а не привычная черная форма циркачей, а заняты они были тем, что перекладывали солнечные панели, которые вчера утром сложили в угол, на тележку…

«Вот только куда они собрались их везти?» – подумала Дороти, сосредоточенно наблюдая за происходящим. Сама она не отдавала никаких распоряжений по перевозке панелей. Она вопросительно взглянула на Романа, но он покачал головой. Стало быть, он тоже ни о чем подобном не просил.

Один из парней – на вид он был старше всех, – поднял взгляд и вытер пот со лба. Заметив Романа с Дороти, он испуганно округлил глаза.

– Квинн! – воскликнул он и нервно сглотнул, так, что кадык дернулся. – Роман! Вы вернулись!

– Куда вы это везти собрались, а? – спросила Дороти, кивнув на панели.

– Н-н-не знаю, он не сказал, – торопливо ответил юноша, предвидя неприятности. – Нам было велено подготовить их к отправке – и все!

– К отправке, значит… – Дороти сжала губы и обвела взглядом панели, выискивая хоть какой-то намек на их дальнейшую судьбу.

В дальнем конце гаража была еще одна приоткрытая дверь, и, хотя в коридоре за ней царила тьма, Дороти четко помнила, что ведет она к старому служебному лифту. Судя по всему, рабочие поднимают панели именно в этом лифте, а потом провозят через гараж. Возможно, у гаража их ждет лодка, а уж на ней товар можно увезти куда угодно.

– А кто вам велел подготовить их к отправке? – осведомился Роман.

– Мак Мерфи, – ответил юноша, но поспешно добавил: – Только он сказал, что изначально это ваш приказ!

– Неужели? – ледяным тоном переспросил Роман.

«Так, значит, это Мак», – подумала Дороти, и злость запульсировала у нее в груди, точно второе сердце. Какое он вообще имеет право отдавать приказы ее банде, да еще в ее отеле?

Теперь появление незнакомцев в карауле отеля обрело новое, пугающее значение. Сомнений не оставалось: это не ошибка, а намек.

Собственно, может ли она и дальше считать этот отель своим?

Злость вдруг испарилась, уступив место страху. Мак начал отдавать приказы ее Фиглярам; Мак организовал отправку панелей бог весть куда. Что еще он затеял?

– А где Мак сейчас, ты не знаешь? – спросила она у юноши, стараясь говорить невозмутимо.

– Наверное, у себя в комнате.

У себя в комнате? И кто же это ему позволил вселиться в номер? Дороти вновь посмотрела на Романа. Судя по его виду, он был в неменьшей степени потрясен этим поворотом событий.

– Кажется, за последние двадцать четыре часа произошло куда больше, чем я думал, – прошептал он.

– Мак времени не теряет, – с горечью подтвердила Дороти. – Может, вернемся в прошлое и попробуем прилететь сюда на день раньше, как и планировали?

Но она и сама прекрасно понимала, что это невозможно. Если последний полет в прошлое чему-то ее и научил, так это тому, что после того, как прошлое обретает четкую форму, его уже не изменишь. Теперь – к добру или к худу – нужно было разобраться с настоящим. Других вариантов не осталось.

От мысли о том, как быстро все порой меняется, ей сделалось не по себе.

– Спасибо, – сказала она юноше и обвела взглядом комнату, задержав его на каждом из рабочих. – Панели нельзя выносить из отеля, не спросив разрешения у меня или у Романа. Это понятно?

Повисла пауза. А потом Фигляры – все до единого – кивнули.

40

Эш

9 НОЯБРЯ 2077 ГОДА, НОВЫЙ СИЭТЛ

В окно гостиничного номера проглядывало похожее на огромную гематому фиолетово-алое небо, затянутое у горизонта черными тучами и окаймленное желтоватым сиянием солнца. Эш застонал и сел. Он не знал, давно ли его заперли в этой комнате. Может, несколько часов назад. А может, еще вчера.

Руки были крепко связаны за спиной, а ноги – нет. Он поднялся с кровати, подошел к окну и прижался лбом к стеклу.

Окна были забраны решетками – просто так не сбежишь. Но даже если бы их не было и Эш смог бы открыть окно и выбраться на подоконник, ему едва ли хватило бы смелости прыгнуть вниз. До воды было головокружительно далеко. Этажей восемь, если не больше.

Он шумно выдохнул, и стекло запотело. Дороти вот прыжок удался. Она оказалась в том же положении, что и он теперь, и все же как-то сумела распахнуть окно и сбежать. А потом, посмотрев на черные воды, не побоялась спрыгнуть.

В голове вдруг раздался голос Зоры: «Пойми, она уже не та девушка, которую ты знал когда-то!»

Он сглотнул. Зора… А не заперли ли и ее в одном из номеров «Фейрмонта»?

Он вдруг услышал лязг металлического замка. Дверь со скрипом распахнулась, и в комнату ворвался запах сигаретного дыма.

Эш напряженно замер.

Послышались шаги, а потом кто-то схватил его за плечи и развернул к себе. Сзади стоял Мак в обществе четверых Фигляров. Несмотря на бедственность своего положения, Эш не смог сдержать улыбки.

– По два молодца на каждую руку, – проговорил он, поведя плечами. – Что ж, я польщен таким вниманием!

– Рад стараться, – насмешливо отозвался Мак с порога.

– Где Зора? – спросил Эш.

– Мы оставили ее на причале. Мне такие склочницы ни к чему, – заявил он и, облизнув растрескавшиеся губы, кивнул циркачам, взявшим Эша под руки.

Он нервно сглотнул.

Черт, кажется, дело плохо.

Как и следовало ожидать, Фигляры от души его поколотили. В какой-то момент Эш даже потерял счет ударам кулаков и ног. Первые несколько из них пришлись в голову и в живот, но Эш сумел устоять на ногах, и только когда один из противников сделал ему подсечку, он камнем рухнул на пол.

Руки по-прежнему были туго связаны за спиной, поэтому он со всего размаха врезался лицом в пол. Струйка крови тут же оросила половицу у него перед глазами.

Первый удар тяжелым ботинком по ребрам Эш помнил отчетливо. Он тут же завалился на бок и подтянул ноги повыше, пытаясь оправиться от боли, разлившейся по груди и выбившей из легких воздух.

Третий, четвертый и пятый удары слились воедино, но шестой запомнился ему особенно, учитывая, что пришелся по лицу. Сперва он услышал, как хрустнули кости в носу, и только потом ощутил вспышку боли. Комнату застлал ослепительно-белый свет, а следом за ним – кровавая пелена.

Наконец Мак скомандовал:

– Довольно.

Эш был уже на грани потери сознания. Глаза залило кровью, и он почти ничего не видел. Дыхание стало рваным, а сердце судорожно колотилось в груди.

Мак присел рядом, достал из кармана упаковку бумажных салфеток и начал стирать кровь с лица Эша.

– Послушай, мне очень досадно, что пришлось вот так поступить, – будничным тоном проговорил он. – Но ты же понимаешь почему? Ты ведь заявился ко мне в бордель, начал размахивать оружием, угрожать. А я, между прочим, уважаемая фигура в этих краях, сынок. И не могу допустить, чтобы это сошло тебе с рук.

Эш закрыл глаза – точнее, один глаз, потому что второй уже и так был закрыт и изрядно опух.

– Считай, что тебе повезло, – продолжил Мак и стер большим пальцем кровь с века Эша. – Будь на твоем месте кто другой, я бы застрелил его еще на причале и церемониться бы не стал.

– Вот как? Может, мне еще и в ноженьки тебе за это кинуться? – с усмешкой спросил Эш, сплюнув кровь.

Мак озадаченно нахмурился, и Эшу вдруг пришло в голову, что его собеседник, по всей видимости, имеет слабое представление о сарказме.

– Зачем я тебе живой, а? – с трудом выговорил Эш. – Ты же уже и так подмял под себя циркачей, а все машины времени у них. Я тебе ни к чему.

Мак смерил его внимательным взглядом, прикусив кончик языка.

– Расскажу-ка тебе одну историю, – проговорил он, выдержав паузу. – Примерно с месяц назад одно мое доверенное лицо из Центра предложило мне кругленькую сумму за машину времени, – поведал он и пожал плечами. – Видимо, тамошним ученым до таких изобретений еще как до Луны. Говоря откровенно, я никогда особо путешествиями во времени не интересовался. Но мне посулили такой куш, на который можно несколько лет жить себе припеваючи и забот не знать. Завершить мою маленькую операцию, прибрать к рукам Аврору, зажить по-королевски, что уж там.

Мак усмехнулся, обнажив потемневшие от никотина зубы.

– Тогда-то я впервые задумался, а стоит ли это местечко таких трудов. За последние годы на моей памяти город дважды был близок к тому, чтобы исчезнуть с карт. И я спросил себя: а готов ли я строить свою империю, не получив гарантию, что подобных катастроф больше не повторится?

Эш посмотрел на него. На ресницах у него вновь навязла кровь.

– Так вот откуда такой интерес к путешествиям во времени? Хочешь узнать, переживут ли твои бордели очередное землетрясение?

Мак примирительно вскинул руки, точно говоря: «Ну а чего еще ты от меня ждал?»

– Что тут сказать, люблю, понимаешь ли, все продумывать заранее. А когда я оказался в будущем, то выяснилось, что мои переживания не напрасны. Это новое землетрясение сотрет с лица земли не только наш город, но и все остальное – считай, целое побережье. В живых никого не останется.

На мгновенье Эш, казалось, утратил слух: слишком громко стучала кровь в ушах.

«В живых никого не останется».

Выходит, их страхи были небезосновательны. Грядущая катастрофа не пощадит никого.

– Я сохраняю тебе жизнь не по доброте душевной, – продолжил Мак. – Что-то мне подсказывает, что Роман и Квинн не очень обрадуются, когда узнают, что я прибрал к рукам их драгоценный Черный Цирк. С этими двумя я сам разберусь, в этом даже не сомневайся. Но когда эта проблема исчезнет, мне понадобится пилот для машины времени, – пояснил он и шмыгнул носом. – Я планирую отправиться в прошлое. Учредить на заработанные деньги какую-нибудь компанию, которая займется производством техники в 2015-м, а может, полечу в 1980-й, чтобы поиграть на фондовой бирже. Словом, повеселюсь на славу. Но мне нужен пилот, – напомнил он и с радостной усмешкой приподнял лицо Эша за подбородок. – Тут-то ты мне и пригодишься.

Эш почувствовал во рту вкус крови и сглотнул.

– Да я лучше умру, чем стану тебе помогать, – процедил он.

Мак пожал плечами.

– Это мы тоже можем устроить.

41

Дороти

– Мак сейчас занят. Вам он вообще зачем?

Дороти стояла в коридоре, спиной к двери в номер, и изучала влажное пятно на обоях. Услышав чужой голос, она обернулась. В коридор вышла Элиза, проворно закрыв за собой дверь.

Дороти с удивлением скользнула взглядом по новому пальто и блестящим сапожкам девушки.

– Они же совсем новые! – изумленно заметила она.

Элиза ослепительно улыбнулась.

– Мак попросил не отказывать ему в удовольствии.

– Так ты теперь на Мака работаешь? – спросил Роман.

– Как будто это так уж удивительно. Вы и подали мне идею, – невинно сообщила она. – Или не помните наш разговор в «Мертвом кролике»?

Из номера послышался сдавленный крик. Роман напряженно вытянулся и в замешательстве посмотрел на дверь.

– Кто это там? – спросила Дороти.

– А это не твое дело, – заявила Элиза и покрепче схватилась за ручку двери – хотя, может, Дороти это только показалось. – Мак сам вас найдет, когда закончит с делами.

Роман многозначительно хмыкнул. Нет, они не позволят Маку отдавать приказы в этом отеле, какими бы сокровищами он ни задабривал циркачей. Пришла пора напомнить Черному Цирку, кто они такие.

Дороти выхватила из рукава изящный, длинный кинжал с тонким – тоньше карандаша! – лезвием, заточенным до того остро, что Элизе пришлось напрячь зрение, чтобы разглядеть кончик оружия.

– Знаешь, сколько усилий нужно, чтобы проткнуть барабанную перепонку? – поинтересовалась Дороти, подняв лезвие к свету, и оно заблестело, точно серебро. – Я вот не знаю, но слышала, что у людей это порой получается случайно – если неловко шпильку повернуть или ватную палочку. А теперь вообрази, что будет, если в дело вступит вот эта штука, – проговорила она, кивнув на кинжал.

Элиза уставилась на оружие и нервно облизнула губы, видимо, представив, как лезвие вспарывает внутреннюю перегородку ее уха, как та с щелчком лопается, а через мгновенье на шею начинает течь кровь, смешанная с гноем.

Дороти медленно улыбнулась своей отточенной улыбкой, обнажив маленькие белые зубы.

– Скажи Маку, что мне надо срочно с ним поговорить, – велела она.

В глазах Элизы что-то мелькнуло. Страх? Отвращение? Дороти так и не поняла. Но девушка послушно ответила:

– Сейчас, мэм, – и снова исчезла за дверью, оставив Романа и Дороти наедине.

– Да, Мак, конечно, устроил нам тут веселье, – прошептал Роман.

– Пистолет при тебе? – спросила Дороти, вновь пряча кинжал в рукав.

– Ну конечно, – ответил Роман после короткой паузы.

Дороти сжала губы. От мыслей голова шла кругом. Она еще ни разу никого не убивала, несмотря на свою кровожадную репутацию, и всерьез сомневалась, что и впрямь сможет лишить жизни даже такого мерзкого типа, как Мак.

Должен же быть и другой путь?

Из-за двери послышался новый крик. Из коридора вдруг точно выкачали весь воздух. Дороти услышала приглушенные голоса и шаги.

Она закатала рукава, нащупав под тканью холодную сталь кинжалов.

Дверь распахнулась, и коридор наполнился зычным голосом Мака, который напевал:

«Детишки, ставни затворите, Лиса с Вороной в дом скребутся!»

Дороти так и обомлела. Это была детская песенка про Квинн и Романа, сочиненная жителями Нового Сиэтла, и она втайне ею гордилась. Она видела в ней доказательство тому, что она, Дороти, сумела стать человеком, с которым вынуждены считаться другие, пускай дело было лишь в ее мрачной репутации. Но Мак пропел эти строки скорее насмешливо, чем благоговейно.

– Кто к нам пожаловал! Рад встрече! – беззаботно поприветствовал он их с Романом, точно Дороти добилась этой встречи вовсе не угрозами в адрес Элизы, бывшего члена ее же собственной банды. На ноге у него по-прежнему белела повязка. Мак немного прихрамывал, но, судя по виду, уже вполне мог обходиться без костылей. – Пора нам совершить еще одну небольшую вылазку.

В руках он держал платок, которым старательно стирал с пальцев кровь. Получалось, впрочем, плохо: крови было слишком много для такого маленького кусочка ткани.

Дороти уставилась на него, остолбенев.

Это что, шутка?

Первым заговорил Роман.

– А с какой, собственно, стати?

– Боюсь, вы не вправе нам приказывать, – добавила Дороти.

Мак удивленно вскинул брови, точно эти слова потрясли его до глубины души.

– В самом деле? А я думал, мы тут все заодно, как говорится, рука руку моет.

Дороти представилось, как Мак моет своими руками ее ладони, и она содрогнулась.

– Да не волнуйтесь вы так, ребятки, мой новый план вам точно понравится, – сказал Мак, заметив ее замешательство. – С будущим мне все ясно. Если всего через несколько лет мир и впрямь станет таким, каким мы его видели, он мне и даром не нужен. Лучше вернусь в прошлое и заживу как король, – заявил он и, вскинув руку, начал рассматривать свои желтоватые ногти. – От вас требуется одно: вернуть меня в былое. Я хочу посетить несколько эпох и выбрать одну себе по душе. Вы завезете меня туда – и на этой прекрасной ноте мы распрощаемся! – воскликнул он и с усмешкой посмотрел на Дороти. – Ну что, как вам план?

Дороти замешкалась с ответом. Желание Мака вернуться в прошлое показалось ей вполне искренним, но она очень сомневалась в том, что он так просто с ними распрощается. Слишком уж сильно Мак любил власть, чтобы упустить из рук настоящую машину времени. Наверняка это ловушка.

Она хотела было высказать Маку все, что думает о его плане, как вдруг из номера послышался еще один хриплый крик, и у нее мурашки по коже побежали.

– Кто там у вас? – спросила она.

Мак ухмыльнулся – и Дороти поняла, что попалась на крючок. Он явно ждал этого вопроса.

– Сама посмотри, – с усмешкой предложил он и распахнул дверь.

Как Дороти ни сопротивлялась, фигура, неподвижно распростершаяся на полу, мгновенно приковала к себе ее взгляд.

К горлу Дороти тут же подкатил ком. Эш был избит, но пугал не столько этот факт, сколько жестокость, с которой его поколотили. Судя по всему, били его и ногами, и руками, и ножом. Он был мертвенно бледен, и почти все его тело покрывали раны, ссадины и кровь. Боже, сколько же тут было крови… И откуда ее столько взялось… Ею были залиты пол вокруг Эша, вся его одежда, ноги и руки. В ушах у Дороти зашумело.

А самое главное, его мучители явно получили огромное удовольствие от процесса.

Сперва Дороти решила, что Эш мертв. Что Мак, это бессовестное чудовище, убил его. Но потом заметила, что его бьет дрожь – то ли от шока, то ли от потери крови.

Еще жив. Но надолго ли?

Мак испытующе посмотрел на нее, сощурившись. Дороти с большим трудом сохраняла внешнюю невозмутимость. Выходит, Мак знает об их истории с Эшем. Знает, как Эш ей дорог. Но откуда?

Впрочем, это сейчас не имело значения. Эшу ни за что не выжить, если она не остановит Мака. Внутри у Дороти все сжалось, а пальцы нащупали потайные кинжалы. Ей вдруг нестерпимо захотелось выхватить их из-под рукавов и исполосовать эту мерзкую ухмылочку Мака, чтобы его кровь смешалась с той, которой была перепачкана его одежда. Желание это было нестерпимым и жгучим, точно пламя.

«Он же совсем рядом», – пронеслось в голове. Он так близко, что можно без труда вспороть ему грудь.

Но способна ли она на это? Сможет ли убить человека?

«Смогу», – хладнокровно подумала она и достала кинжалы.

Точно прочитав ее мысли, Мак предусмотрительно отскочил в сторону. Циркачи, ее же собственные подчиненные, окружили сутенера плотным кольцом, преграждая Дороти путь.

Впрочем, едва ли она теперь вправе звать их «своими». Элиза, во всяком случае, уж точно переметнулась в стан врага. А остальные? Неужели и они теперь работают на Мака?

Дороти почувствовала, как пульсирует кровь в ладонях, как эта вибрация передается стали клинков. Сейчас явно был не самый удачный момент для неоправданных рисков.

Мак поднял руку, и один из циркачей, точно по сигналу, передал ему нож.

Одарив Дороти улыбкой, он проговорил:

– Давайте я сперва этого малого прикончу, а там все и обсудим.

Прикончу?!

От одной мысли об этом Дороти захотелось кричать.

– Если и впрямь хотите полететь в прошлое, то выдвигаться надо прямо сейчас, – заявила она, судорожно просчитывая план действий. Краем глаза она заметила настороженный взгляд Романа, но посмотреть на него не рискнула. В тот миг она думала только об одном: как бы поскорее увезти Мака от Эша. Чтобы расстояние между ними составило не каких-нибудь пять лет. А десятилетия. А то и века. – А то… – начала было она и тут поймала себя на том, что не может подобрать ни одного веского аргумента в пользу того, что вылетать стоит немедленно, пока Мак еще не убил Эша. Роман прочистил горло.

– Уверен, вы в курсе, что это не кто иной, как Джонатан Эшер, – пояснил он. – Он заслуживает публичной казни, вам так не кажется?

Он произнес эти слова с такой невозмутимостью, точно речь шла о чем-то совершенно очевидном.

Мак обвел Дороти и Романа подозрительным взглядом, но нож все-таки опустил.

– Неплохая идея, – признал он и, полуобернувшись, грозно сказал циркачам, столпившимся у него за спиной: – Смотрите, чтобы он не сдох до моего возвращения!

Дороти отвернулась и пошла по коридору, рассчитывая, что остальные последуют за ней. Кожа так и зудела от нетерпения, но она спрятала кинжалы в рукава.

Пускай сейчас момент и впрямь упущен, но будут и другие. Уж она об этом позаботится. Раз Мак так хочет в прошлое, они его отвезут.

Вот только вернуться ему никто уже не даст.

42

Эш

– Эш! Просыпайся, пора вставать!

Этот оклик выдернул его из мрака, пробудил от беспамятства. Голос был знакомый.

Эш попытался приподнять тяжелые веки, но тщетно.

– Дороти? – тихо позвал он.

И тут же решил, что, должно быть, спит. Ведь Дороти тут никак не могла появиться.

Его щеки коснулась прохладная рука.

– Скорее! Времени мало! – вновь произнес знакомый голос.

Эш так и не смог открыть глаза. Кровь запеклась на ресницах, склеив их намертво.

– Мне только чудится, что ты здесь… – проговорил он. Слова давались с трудом. Язык распух и едва помещался во рту.

– Надо торопиться, – сказала Дороти. – Мак скоро вернется. Если ты не сбежишь, он тебя прикончит!

– Я знаю день своей смерти, – пробормотал Эш. Мысли по-прежнему страшно путались. – И он не сегодня.

– Что ж, поздравляю! А теперь беги!

По прошествии времени – может, секунды, а может, и целого часа – точнее Эш никак не мог сказать, – он открыл глаза и обнаружил, что находится в тесном гостиничном номере. Дороти рядом не было. В реальности она наверняка здесь и вовсе не появлялась.

Он хотел было снова закрыть глаза и погрузиться в забытье, но тут вдруг заметил, что циркачей в комнатке тоже нет.

А дверь приоткрыта, и за ней виднеется извилистый коридор, тонущий во мраке.

А еще… его пистолет лежит на полу прямо перед ним. Эш крепко зажмурился, решив, что это ему только мерещится.

Но когда он открыл глаза, пистолет никуда не делся.

А теперь беги.

Возможно ли это? Сможет ли он хотя бы подняться?

«С этими двумя я сам разберусь», – пронеслись в голове слова Мака, мгновенно притупив боль. Эш уперся ладонями в пол и попытался привстать.

Это оказалось не так-то просто. Морщась от натуги, он приподнялся на локтях, а потом, стараясь унять дрожь в руках, встал на четвереньки.

И совершенно напрасно. Боль тут же нахлынула на него, вскружила голову. Эша повело в сторону, но, вопреки собственным ожиданиям, он не упал на пол, а налетел плечом на кровать и сумел вернуть себе равновесие.

Он замер, тяжело дыша. Скоро дурнота немного отступила. Эш схватил пистолет, хотя пальцы с трудом его слушались. Пускай и не с первой попытки, но он все же поднялся на ноги и, пошатываясь, с тяжело колотящимся сердцем направился к двери.

«С этими двумя я сам разберусь» – опять пронеслось в голове.

Что бы там ни задумал Мак, его непременно надо остановить.

Эш шел по извилистым причалам Нового Сиэтла, даже не задумываясь, куда держит путь. Ноги сами вели его мимо грязных, поросших мхом зданий к каналу, а потом он оказался в центре города, где деревянные мостики и причалы схлестывались и переплетались в причудливые лабиринты. И вот наконец он добрел до самой окраины, где пристани обрывались и оставалась одна только черная вода да белые деревья.

Эш застыл у края последней пристани, шумно дыша. Отсюда до анила оставалось около мили. Он не сомневался, что сможет преодолеть это расстояние вплавь.

А потом…

Что потом?

В чем, собственно, состоит его план? Он точно не знал, давно ли состоялся подслушанный им разговор Дороти, Романа и Мака о скором путешествии в прошлое, но нисколько не сомневался, что нагнать «Черную ворону» уже не сможет. Получается, что ему остается только одно: еще раз попытаться пролететь по анилу без корабля в надежде, что его и теперь увлечет следом за машиной времени.

Но получится ли на этот раз?

Позади послышались громкие крики. Обернувшись, Эш увидел между домов огни и людские фигуры. Рот тут же наполнился вкусом крови, и он сглотнул. Циркачи были совсем рядом. Выбора, по сути, не оставалось.

Эш сбросил куртку на деревянный настил, и по телу вновь стремительно прокатилась боль. Куртка была хорошая, прочная, и он пожалел, что приходится с ней расставаться, но что поделать: кожа, пропитавшись водой, стала бы тянуть его на дно, а этого никак нельзя было допустить.

За спиной раздались хлопки выстрелов.

Эш прыгнул в черные волны.

Он глубоко ушел под ледяную воду, и она тут же хлынула в уши, приглушив все, кроме отупляющей боли в голове. Эш вынырнул на поверхность, шумно дыша, и поплыл, надеясь, что в движении кровь быстрее разогреется.

Через несколько минут конечности начали деревенеть, а кожа – пылать от леденящего холода. Брюки промокли до нитки и наполнились водой, сковывая движения. Спустя еще десять минут он перестал чувствовать почти все тело, не считая головы. Мысли снова окутал туман, и все же он заметил, что сильно сбавил скорость, что двигаться стало куда тяжелее.

«Еще немножко», – твердил Эш себе. Дыхания не хватало, а в груди то и дело вспыхивала боль. Вдалеке он уловил рев мотора. Чей-то громкий смешок. Еще чуть-чуть – и циркачи его нагонят.

Боль сосредоточилась под ребрами, как раз там, куда вошел осколок «Второй звезды». Эш поморщился и прижал ладонь к животу, нащупав чуть ниже пупка фрагмент погибшего корабля. Он слегка сместился – а это значило, что рана опять открылась.

Эш поднял руку. Ладонь была влажной… вот только не от крови. На пальцах поблескивало густое серебристое вещество.

Эш нахмурился. Вещество растеклось по руке, окутав ее, точно перчатка, и почернело.

А потом вдруг обратилось в зеленоватую дымку. Эш с изумлением наблюдал, как она взвивается в чернильно-черное небо и рассеивается без следа.

Ему вспомнилось, что экзотическое вещество ведет себя точно так же. В резервуаре, который для него соорудил Профессор, оно тоже постоянно меняло цвет и плотность, и потому никак не удавалось понять, на что же ты, собственно, смотришь. Но не может же быть, что это вещество как-то попало в его, Эша, тело!

Или может?

Когда «Вторая звезда» потерпела крушение, ему под ребра и впрямь вошел какой-то осколок. Он решил, что это фрагмент корабля, но что если это не совсем так? Что если вместе с куском «Звезды» к нему под кожу проникло и экзотическое вещество? Может, именно поэтому он и смог перемещаться во времени без корабля и не погиб в аниле?

А может, он и сам – что-то вроде машины времени?

Эш закрыл глаза и что было силы поплыл к анилу. Крики циркачей звучали уже совсем близко. Вода вокруг их лодки вспенилась, и лицо Эшу обдали мелкие капли.

До анила оставалось всего несколько метров. Стоило Эшу подплыть чуть ближе, и он почувствовал, как неведомая сила, гнездящаяся под ребрами, увлекает его вперед. Чувство было едва уловимое – почти иллюзорное. Боль кольнула его тонкой иголочкой. А потом его дернуло вперед – так резко, что даже дыхание перехватило.

Эш привык считать себя опытным путешественником во времени, но за все те годы, что он летал по анилу – сперва на «Темной звезде», а потом и на «Второй», – ему не доводилось испытывать ничего подобного.

Это было истинное волшебство, непреодолимое, как рок.

Эш нырнул в темные волны и с головой ушел в поток времени.

43

Дороти

Дороти прижала дрожащую руку к бугорку под воротником. Она спрятала свой старинный медальон под рубашкой и теперь с наслаждением ощутила прикосновение холодного серебра к коже. Оно казалось родным и знакомым, а само украшение было точно частичка уютного дома, которого Дороти всю жизнь так не хватало.

Медальон сопровождал ее в первой вылазке в будущее. И она решила взять его в это путешествие.

Они были уже на борту «Черной вороны», которая низко летела над волнами, с каждым мгновеньем приближаясь к анилу. Дороти и Роман заняли передние места, а Мак устроился в пассажирском отсеке, закинув больную ногу на кресло напротив, и принялся начищать один из своих пистолетов. Его ритмичные действия производили почти гипнотический эффект. Сперва он вскинул руку с пистолетом так, что на стали заплясали зеленоватые отсветы приборной панели, потом отвел голову назад, оценивающе разглядывая свое оружие, а затем плюнул на него и протер краешком окровавленной рубашки.

Роман, сидевший в кресле пилота, многозначительно посмотрел на Дороти и отвел взгляд. Он крепко вцепился в штурвал, напряженно приподняв плечи.

Новой возможности убить Мака пока так и не представилось. Фигляры, которых он успел переманить на свою сторону, неотступно следовали за ним повсюду: по извилистым коридорам отеля, по лестнице на пути к гаражу, где их ждала «Черная ворона», стояли плотным кольцом вокруг корабля, пока Дороти, Роман и Мак забирались внутрь, а на борту сутенер сразу же вытащил пистолет и начал его полировать.

Все было спланировано тщательно и безупречно, и теперь Дороти, глядя прямо перед собой, с тревогой думала о том, что Мака надо было убивать еще раньше, в отеле, а теперь шанс упущен – возможно, навсегда.

«Ну уж нет», – подумала она, нащупав под рукавами кинжалы. Главное – приземлиться в прошлом, а уж потом она непременно изыщет новую возможность – или сама ее создаст.

Пьюджетский анил замаячил впереди огромным полупрозрачным пузырем. Над волнами запылали отблески молний. Туманные стены туннеля то и дело меняли цвет.

Роман выровнял корабль и взял курс прямо на анил. Дороти сглотнула.

– «Черная ворона» готова к отправлению, – сообщил он, и корабль нырнул в трещину во времени. «Ворону» затрясло, а в следующий миг она скрылась в аниле.

Изогнутые стены туннеля вспыхивали молниями, за хлипкой обшивкой корабля завывал беспощадный ветер, но он уверенно летел вперед – а все благодаря запасам ЭВ.

Мак принялся ковыряться в зубах ногтем большого пальца.

– Сперва бы я поглядел, как живется пиратам. Когда там у них был золотой век? В семнадцатом столетии? Или в восемнадцатом? Всегда думал, что из меня бы получился первоклассный капер.

– Что ж, замечательно, – невозмутимо проговорил Роман и крепче сжал штурвал. Корабль пулей устремился вперед. А Дороти удовлетворенно отметила, что перед этим Роман свернул не налево, в прошлое, а направо – в будущее.

Мак, похоже, не обратил на это ни малейшего внимания.

44

Эш

2 МАЯ 2082 ГОДА, НОВЫЙ СИЭТЛ

Эш очнулся и обнаружил себя в причудливой позе: он полусидел, подобрав под себя одну ногу, вторую вытянул назад, точно готовясь опуститься на шпагат, а ладонями упирался в грязь.

«Земля…» – рассеянно подумал он. Настоящая, твердая. Он погрузил в нее пальцы, но под слоем грязи обнаружилось что-то плоское и жесткое.

Нет, это была не земля. А дерево.

Где же он?

А потом о себе дал знать невыносимый холод. Он просочился под кожу, до самых костей, от него стучали зубы и перехватывало дыхание. Эш поймал себя на том, что открыл глаза лишь тогда, когда их обожгло морозным воздухом. Он тут же сощурился и заморгал, спасая их от пронизывающего ветра.

Все вокруг потонуло во мгле. Как он ни старался, так и не смог ничего разглядеть.

Ему стало не по себе – настолько, что по спине побежали мурашки. Он поднялся и занемевшими пальцами выудил из кармана коробок непромокаемых спичек, которые он прихватил из «Мертвого кролика», а потом, достав одну, чиркнул ею – раз, второй, третий, то и дело разминая пальцы, чтобы разогнать кровь. Наконец на кончике спички разгорелся огонек.

Впрочем, этого слабого света было мало. Эш разглядел только узкую, грязную тропу под ногами, а впереди – какую-то черную крутую гору, засыпанную пеплом и щебнем.

Эш пошел по тропе. От холода его била дрожь – на нем не было ничего, кроме промокших насквозь джинсов и футболки. Он понимал, что надо срочно искать какое-нибудь убежище, иначе долго он не протянет. В лицо ему ударил мощный порыв ветра, едва не сбив его с ног и отбросив на шаг назад. В воздухе тут же почувствовался запах дыма, грязи и гниения. Эш прикрыл спичку ладонью, защищая огонек, но тот все-таки задрожал под порывами ветра и погас. Темнота вновь поглотила его.

– Вот черт, – ругнулся он вслух. Голос прозвучал непривычно. Очень близко. Точно Эш сказал эту фразу самому себе на ухо.

Он зажег еще одну спичку, а когда и та погасла, взял следующую. Постепенно обрывки пейзажа перед глазами начали складываться в цельную картину. Гора оказалась и не горой вовсе, а зданием. Его ветхие стены, изрешеченные прорехами, оплели растения. Даже при слабом свете спичек Эш разглядел, что от постройки остались одни руины: осколки кирпича и щебенка. Он прищурился, чтобы получше рассмотреть фасад…

Боже. Это были руины «Фейрмонта». Он узнал отель по старым колоннам у входа и лепнине над окнами. Стало быть, он в Новом Сиэтле… А страшные руины – это все, что осталось от дома.

По спине пробежал холодок.

Но как такое возможно?

Эшу живо вспомнилось, как в 2075 году он впервые прилетел в Новый Сиэтл на борту «Темной звезды». Он вообще любил вспоминать тот день – как ослепительно светило солнце, как ему пришлось до боли запрокинуть голову назад, чтобы только увидеть крыши небоскребов. Все тут было ему в диковинку: и сверкающие автомобили, проворные, точно аэропланы, и причудливые наряды горожан, и здания, теснящиеся друг к дружке. А посреди городского пейзажа возвышался отель «Фейрмонт», и его старинный фасад резко контрастировал с изящными новомодными постройками, окружившими его.

Кругом было до того шумно, что он невольно зажал уши руками, но с его губ все равно не сходила восторженная улыбка. Будущее потрясало, изумляло и очаровывало. Да, при этом оно и пугало, но и пьянило тоже. Даже в самых смелых мечтах он не мог себе представить, что жизнь однажды станет такой прекрасной.

А сейчас, при виде окутанного мраком, погибшего города его охватило противоположное чувство. Жизнь прекрасной не стала.

Она сгнила и угасла.

В конце концов Эш все же нашел дверь. Она вынырнула из темноты до того неожиданно, что он на полном ходу врезался в нее, больно ударившись лбом, и от удара его отбросило назад. Восстановив равновесие, он вновь подошел к ней и нащупал холодную металлическую ручку.

Он потянул за нее, и дверь тут же слетела с петель и рухнула вперед. Земля под ней содрогнулась от удара.

Эш замер у порога, напряженно всматриваясь в темноту. Припомнив расположение помещений в «Фейрмонте», он прикинул, в какой именно части отеля находится, и не без удивления обнаружил, что, по всей видимости, стоит на пристани у «Мертвого кролика».

Ощущение было такое, словно он всего пару минут назад и сам сидел в этом баре, наблюдая за тем, как барменша строит башню из спичечных коробков. По спине пробежал холодок. Может, заглянуть внутрь? Или это слишком опасно?

Эш оглянулся и обвел взглядом зловещий мрак, царящий в этом погибшем мире будущего. Что ж, как знать, может, в баре хотя бы найдется топливо для костра.

Сглотнув подкативший к горлу ком, он нырнул в дверной проем. В нос тут же ударил застаревший, затхлый запах. Как Эш ни старался дышать через рот, заглушить эту вонь было попросту невозможно.

А еще что-то звонко капало – мерно, точно по таймеру. Эхо этой таинственной капели разносилось повсюду, и Эш никак не мог понять, далеко сам источник звука или совсем рядом.

А потом вдруг заметил снаружи свет.

Эш так и застыл на месте, не зная, что предпринять. А свет начал приближаться.

45

Дороти

2 МАЯ 2082 ГОДА, НОВЫЙ СИЭТЛ

Роман посадил «Черную ворону» на причале у полуразрушенного остова «Фейрмонта». Дороти поймала себя на том, что разглядывает истлевшие стены и побитые окна с каким-то нездоровым любопытством. Поэтому, когда корабль, опустившись на землю, поднял облако черного пепла, затмившее свет фар, и «Ворона» вновь погрузилась во тьму, она испытала самое настоящее облегчение. Смотреть на отель было для нее сущей мукой.

Дороти подняла взгляд на зеркало заднего вида. Лица Мака видно не было, но серебристый пистолет, лежащий у него на коленях, отражал зеленоватый свет приборной панели и зловеще поблескивал в темноте.

Оружие заворожило Дороти. Она смогла оторвать от него взгляд лишь тогда, когда из мрака послышалось:

– Что-то не похоже на начало восемнадцатого века.

Повисла пауза.

– Видимо, у корабля сломалась навигационная система, – невозмутимо предположил Роман. – Пойду проверю, что там стряслось.

Он с громким вздохом распахнул дверь корабля и спрыгнул наружу. Дороти поспешила за ним. Ей не хотелось оставаться наедине с Маком ни на секунду.

Роман поджидал ее в пучке света, льющегося из фар. Холодный ветер обжигал Дороти лицо и раздувал плащ. Она стиснула зубы и подняла воротник повыше.

На лице Романа читался неподдельный испуг. Он стер испарину, выступившую на лбу, и прошептал:

– И о чем я только думал… Мне показалось, что отвезти его сюда, где нам никто уже не сможет помешать, – это прекрасная затея…

– Спокойно, – скомандовала Дороти, нащупывая под тканью рукавов кинжалы.

Лучи фар высветили нереалистично огромную тень вооруженного Мака за мгновенье до того, как он сам вынырнул из темноты.

Дороти тут же выхватила из рукавов кинжалы и развернулась к сутенеру. Сердце тревожно колотилось в груди.

– Поднимите-ка руки, чтобы я их видел, мисс Фокс, – скомандовал он, и Дороти застыла. Пальцы свело от напряжения. Мак целился прямо ей в лицо. И пускай она проворно обращалась с кинжалами, едва ли ей удалось бы опередить пулю.

– Не стоит недооценивать ситуацию, старина, – процедил Роман. – Нас двое, а вы – один.

– Спасибо за информацию, но у меня и так нормально с математикой. И, по моим подсчетам, пистолет тут есть только у одного человека.

Губы Романа тронула едва уловимая улыбка – казалось, его не на шутку забавляет мысль о том, что от них с Дороти можно вот так вот легко избавиться.

– Ну тогда попрошу учесть, что без боя мы не сдадимся.

– Без боя? – с усмешкой переспросил Мак и отвел руку в сторону, взяв на прицел Романа. – Кто-кто тут о бое заикнулся? Да я вас обоих прикончу в два счета. Вообще я планировал сделать это в прошлом, но раз мы оказались в будущем, придется немного подкорректировать план.

И он решительно шагнул к кабине пилота. Оценив расстояние до корабля, Дороти с тревогой отметила, что Маку до «Вороны» гораздо ближе, чем им. Он первым доберется до двери.

– Вы же летать не умеете, – заметил Роман – впрочем, уже без былой уверенности. Он перевел беспокойный взгляд на дуло пистолета, смотревшее ему в грудь.

Мак взглянул на своих соперников, недобро осклабившись.

– Так-то оно так, но мне в помощники и одного из вас хватит.

Дороти услышала щелчок взведенного курка. Перед глазами все помутилось.

«Пора, пора!» – казалось, возопили кинжалы в рукавах.

Другого шанса уже не будет.

Быстрым движением она выхватила ножи. Наточенные лезвия сверкнули в свете фар.

Мак по-прежнему уверенно целился в Романа, явно не расценивая Дороти как серьезную угрозу.

– Девочка моя, ты и впрямь собралась драться?

«Девочка моя». Дороти улыбнулась ему, в душе радуясь, что он облегчил ей задачу, только подогрев ее ярость.

– А то, – ответила она.

И непременно довершила бы задуманное. Всадила бы кинжалы Маку в шею и с хохотом наблюдала бы, как в его глазах угасает жизнь.

Но в этот миг мимо ее лица просвистела пуля – так близко, что она кожей почувствовала ее жар. Дороти отскочила назад и рефлекторно закрыла лицо ладонью. Кинжал выпал из пальцев и улетел на землю, подняв облако пепла.

46

Эш

Мак стоял между Романом и Дороти, а в спину ему ярко светили фары «Черной вороны». По сути, идеальная мишень. Эш выхватил пистолет, опустился на одно колено, прикрыв глаз, и прицелился.

На выдохе он расслабил плечи и решительно нажал на курок.

Была не была.

Но тут Дороти сместилась в сторону, заслонив собой Мака, и выхватила что-то из складок плаща. Два этих события – выстрел и ее движение – произошли практически одновременно. Эш не успел убрать палец с курка, но в последний момент отвел руку в сторону, и пуля слегка сменила траекторию, не задев девушку.

Впрочем, и в Мака она не попала, а врезалась в обшивку корабля и отскочила в сторону, не причинив никому вреда.

Эш торопливо спрятался за стеной. Сердце неистово колотилось в груди. Вот черт!

Он прямо чувствовал, как они все трое напряженно всматриваются в темноту, выставив оружие на изготовку и выискивая таинственного недруга. Зажмурившись, он выдохнул.

А в следующий миг за стеной, у которой Эш прятался, послышались негромкие шаги.

– Эш? – позвал его Роман.

Дыхание вырывалось изо рта белой дымкой. Вступать с Романом в новую схватку совсем не хотелось. Но ведь сейчас ситуация изменилась! Они оба хотят одного: расправиться с Маком. Да и потом, не хватало еще прослыть трусом, спрятавшимся ото всех за стеной, точно мальчишка.

Эш вышел из своего убежища, и в следующий миг Роман набросился на него.

47

Дороти

Мак исчез.

Дороти огляделась, судорожно думая, что же предпринять. Она и сама не заметила, как это произошло. Эш выстрелил в них всего долю секунды назад, но между тем, как он выглянул из-за стены, и тем, как Роман кинулся к нему, Мак ухитрился…

Испариться без следа.

Она покрепче сжала рукояти кинжалов.

Ну и куда эту тварь унесло?

На пристани прятаться было особо негде. Правда, оставалась еще машина времени, тем более ее двери были широко распахнуты, но в окно кабины пилота Дороти отчетливо видела, что внутри пусто. Фары освещали приличный кусок пристани, но по краям она по-прежнему тонула во мраке.

Дороти напряженно всматривалась в пустоту. Ладони вспотели, а дыхание стало порывистым и тяжелым. Она подалась вперед и осторожно заглянула за машину времени.

Но тут из темноты вынырнула рука и, схватив Дороти за плащ, грубо потянула к себе.

– Удачное я нашел местечко, чтобы понаблюдать за всем этим спектаклем, ничего не скажешь, – прошептал Мак, обжигая ей щеку горячим дыханием. Он приставил пистолет Дороти к виску, и сталь прохладным поцелуем скользнула по ее коже.

– Отпустите! – Дороти высвободила руку и начала выворачиваться. Как ни странно, хватка Мака оказалась не такой крепкой, как она ожидала. Он выпустил ее почти сразу же, и она отлетела в сторону, врезавшись в стенку корабля.

Мак усмехнулся, и Дороти резко обернулась на его голос, вскинув кинжалы. Теперь они находились чуть в стороне от фар, и контраст между светом и тенью оказался столь сильным, что Мака почти не было видно. Несмотря на то что до него было рукой подать, Дороти не могла разглядеть черт его лица.

Она потерла лезвия друг о друга, и стальной скрежет эхом разнесся по округе.

– А на свет выйти слабо?

– Тебе так уж не терпится со мной расправиться, а, Лисичка? А я думал, мы сперва немного потолкуем.

– Мне с вами не о чем разговаривать.

– Что ж, тогда слушай молча. Не тех ты союзников выбрала, – цокнув языком, проговорил он. – Но я, говоря откровенно, вовсе не изверг. И даю тебе шанс передумать.

Дороти окинула его ледяным взглядом.

– Да что вы.

– Неужели ты и впрямь рассчитываешь меня переиграть? – из темноты вынырнул сперва нос Мака, а потом и мясистые, пересохшие губы. – Я уже переманил всю твою банду. Между прочим, мне это не так уж и дорого обошлось. Элиза купилась на новую обувь. С Донованом было чуть посложнее – он потребовал нож.

Эти слова были точно удар под дых.

– Лжете, – процедила Дороти.

– Дешевле всех продался Беннетт, – осклабившись, продолжил Мак. – Он попросил персик. И только-то. Один-единственный персик, ты себе представь! – Он от души расхохотался и покачал головой. – Как сильно они, должно быть, тебя ненавидят. А сейчас еще эти два дурачка прикончат друг дружку – и ты вообще останешься одна-одинешенька. Спрашивается, что же я с тобой буду делать?

Дороти повернула кинжал, и его лезвие вспыхнуло в свете фар.

– Ну так давайте это обсудим. Только подойдите-ка ближе.

Теперь она видела и его глаза – черные, глубоко посаженные, как у акулы. Он внимательно наблюдал – вот только не за ней, а за тем, что происходило чуть поодаль, у нее за спиной.

Губы Мака снова тронула недобрая улыбка.

– Я, кстати сказать, не шучу. Они и впрямь убьют друг друга. И тогда ты запоешь совсем по-другому.

Убьют?

Дороти замерла, прислушиваясь к звукам борьбы, доносящимся сзади.

Крепче сжав кинжалы в руках, она обернулась…

48

Эш

Эш рухнул на землю. Пальцы защипало, а рот тут же наполнился песком и грязью. Черные острые камни царапнули его по щекам, осколки битого стекла вонзились в кожу.

Он закашлялся и попробовал было подняться, но Роман навалился на него сзади, придушив его крепким захватом.

Послышался щелчок, похожий на звук взведенного курка – вероятно, это он и был, – и в затылок Эшу уперлась холодная сталь пистолета.

Он зажмурился. Внутри все замерло.

Прошла секунда, затем другая. Роман ругнулся вполголоса. Но так и не выстрелил.

Эша била дрожь, на коже выступила испарина, мысли путались. Глаза заволокло кровавой пеленой, а в ушах стоял шум.

Почему же он не стреляет?

Ответом ему стало воспоминание, тотчас же вспыхнувшее перед глазами: мальчик, стоящий на коленях посреди грязной поляны, со всех сторон окруженной черными палатками. Маленькая девочка у него на руках, ее безжизненно раскинутые руки и ноги, пустой, стеклянный взгляд…

Эшу казалось, что он по-прежнему стоит у края той поляны. Дождь барабанит по плечам, ботинки вязнут в грязи, а он сам неотрывно смотрит, как умирает сестренка Романа.

– Почему же ты мне о ней не рассказывал? – глухим голосом спросил он. Тогда, в 2074-м, на поляне он задал Роману тот же вопрос, который до сих пор не давал ему покоя. – Неужели ты и впрямь думаешь, что я бы тебя не понял?

Роман тяжело дышал.

– Не смей со мной заговаривать о Кассии, – процедил он.

– Ты был мне лучшим другом, – продолжил Эш. Перед глазами встало другое воспоминание, вытеснив страшную картину смерти Кассии.

Утром после предательства Романа Эш проснулся и обнаружил, что его пистолет пропал, а на его месте кто-то оставил скомканную бумажку: косым почерком Романа, который он тут же узнал, на ней было написано: «До встречи, дружище».

Эш весь день проходил, сжимая в кулаке эту записку, и все с тревогой вглядывался в черные воды, дожидаясь возвращения Романа. Тогда он готов был простить ему все на свете. Но друг так и не вернулся.

Роман крепко зажмурился. Рука, в которой он держал пистолет, задрожала.

– Не начинай.

Сколько же он живет с этой нескончаемой болью, подумалось вдруг Эшу. Со смерти Кассии прошло два года, а с побега к циркачам – год. И все это время Роман строил планы по спасению сестренки.

– Я бы тебе помог, – заверил его Эш, нисколько не покривив душой. Он охотно и безо всяких вопросов исполнил бы любую просьбу Романа, как и Чандры, Уиллиса или Зоры. – Если бы ты только поделился со мной своими замыслами, я бы обязательно тебе помог! Мы бы вместе попробовали ее спасти!

– Лжешь, – едва слышно ответил Роман. – Все сложилось бы иначе.

– Давай я тебе помогу хотя бы сейчас, – проговорил Эш и, помедлив пару секунд, подался вперед и осторожно, не сводя глаз с Романа, положил свой пистолет на землю между ними. – К чему нам с тобой воевать? Не лучше ли объединиться против Мака?

На лице Романа не осталось и тени гнева. В глазах читались лишь боль и тоска.

«Слишком много всего случилось», – с отчаянием подумал Эш. Их дружбы уже не вернешь. И все же ему хотелось донести до Романа, что он ему не враг. Что он не винит его во всем том, на что тому пришлось пойти.

– Я видел это мгновенье, – проговорил Роман. – Я всегда знал, что ровно так все и случится.

Он опустил пистолет и протянул Эшу руку.

Тот хотел было ответить на рукопожатие, но тут в воздухе просвистела пуля.

49

Дороти

Выстрел оглушил Дороти. И его эхо еще долго звенело у нее в ушах.

Время замедлилось, точно по волшебству. Все, что происходило дальше, развернулось перед Дороти в мучительных, детальнейших подробностях, будто в замедленной съемке.

Пуля вошла Роману в грудь, и его отбросило назад. Пошатнувшись, он рухнул на землю, подняв облака пыли и пепла. Пальцы скрутило судорогой, пистолет отлетел в сторону.

Когда пепельная завеса рассеялась, Дороти наконец смогла разглядеть его лицо. Он смотрел прямо на нее невидящим взглядом. Кадык на шее медленно приподнялся и опустился – Роман натужно сглотнул. На губах показалась струйка крови и скатилась по подбородку на землю, собравшись в лужицу у щеки.

Мак поднес пистолет к губам и подул на дым, сочащийся из дула.

А потом прицелился в Эша и снова выстрелил.

50

Эш

Два года назад, только прилетев в Новый Сиэтл, Эш никак не мог отделаться от ощущения, что он в этом мире чужой. Еще бы, ведь он был сыном фермера, солдатом, участвовавшим во Второй мировой, только-только покинувшим кабину истребителя, в котором он бесстрашно бороздил небо над Германией. Путешествия во времени казались ему чем-то непостижимым, и он даже не надеялся когда-нибудь уяснить их природу. В конце концов, у него даже школьного аттестата не было. Кто он такой, чтобы рассуждать о теоретической физике?

Он попал в чуждый для себя мир, с которым ему было не суждено сродниться, и с первой же секунды, когда он сошел с корабля и увидел ослепительный город будущего, он ощутил себя самозванцем.

В те времена Профессор с семьей жил в одном из университетских корпусов – в здании из красного кирпича со скрипучими половицами и расшатанными окнами, где ему выделили целый этаж. Зайдя в комнату, Эш сбросил на двуспальную кровать свой армейский мешок, но разобрать его так и не смог. Дыхание перехватило, и восстановить его оказалось непросто. Он размеренно вдохнул. Выдохнул.

А потом услышал скрип половиц и чей-то голос:

– В гольф играешь?

Эш и предположить не мог, кто это его позвал. Если путешествия во времени и впрямь реальны, быть может, и призраки тоже существуют? А может, и снежный человек? Но на пороге появился Роман. Он склонил голову набок и смерил Эша взглядом. Уголки его губ изогнулись в той самой улыбке, которая потом еще не раз выведет Эша из себя. В одной руке он держал грязный мячик для гольфа и нетерпеливо вертел его в пальцах.

– В гольф? – переспросил Эш, нахмурившись. Нет, в гольф он ни разу в жизни не играл и вообще считал этот вид спорта странноватым и вычурным. Его отец любил футбол и бокс, а гольф считал забавой богачей и снобов.

Эш не смог скрыть усмешки, но Роман то ли не заметил ее, то ли нисколько не обиделся. Он бросил Эшу мячик и кивнул на коридор.

– Да пошли, – сказал он. – Тебе понравится, поверь мне.

Они дошли до конца коридора, вышли на лестницу и, преодолев несколько этажей, оказались на крыше. До этого момента Эш и представить себе не мог истинных размеров университетского корпуса, возвышавшегося над городом. Сиэтл раскинулся перед ними как на ладони: отсюда были видны и белые огоньки паромов, сновавших по заливу Элиот-Бей, и залитые электрическим светом окна офисов в небоскребах, и бары с ресторанами с их яркими вывесками, горящими в ночи. Вдалеке Эш различил голубоватое сияние башни Спейс-Нидл и яркий портовый свет. Эти картины выглядели футуристично, диковинно, непривычно – единственным знакомым пятном была луна, зависшая до того близко над землей, что, казалось, можно дотянуться до нее и сорвать с небес.

Роман протянул ему проржавевшую клюшку и кивнул на ведро с мячами, стоящее неподалеку от края крыши.

– Целься в Спейс-Нидл, – велел он.

Они провели на крыше несколько часов, оттачивая удары и каждый раз целясь в тоненькую полоску голубоватого света, которая, как Эш выяснил, и звалась башней Спейс-Нидл. Играли они молча, но Эш на всю жизнь запомнил то чувство, которое переполняло его в ту ночь. Он был благодарен Роману за то, что тот подарил ему капельку спокойствия в этом новом, неведомом мире.

Прежде чем стать врагами, они крепко дружили. Но до чего же легко было позабыть об этом после всего, что случилось.

Ровно за секунду до встречи с пулей Эш зажмурился и отскочил от стены. Пролетев над руинами причала, он рухнул на лед, которым была скована вода. Послышался оглушительный треск, а от сильного удара его тело содрогнулось.

Эш посмотрел на небо, но увидел лишь густую клубящуюся черноту.

А потом уловил шаги.

– Поднимайся давай и беги, – послышался из темноты голос Мака. – Сомневаюсь, правда, что тут ты отыщешь хоть какую-то помощь.

И он удалился, посмеиваясь.

Эш попытался встать, но упал, ахнув от боли. Сперва он решил, что пуля Мака все же попала в него и он не успел отскочить. Боль пульсировала где-то под ребрами, но, когда он опустил взгляд, никакой крови не увидел.

Зато увидел молочно-белую, переливчатую жидкость. Но стоило Эшу только моргнуть, и она обратилась в стальной шип, торчащий у него из-под кожи. А потом разлилась лиловым электричеством, после чего вдруг стала кроваво-красной и загустела.

Эш поморщился, зажав рану ладонью. Надо было срочно возвращаться в прошлое, к Зоре.

Над головой что-то зашумело, и он увидел, как «Черная ворона» взвилась в воздух и исчезла вдали. Эш проводил ее взглядом. От мыслей о Дороти сердце болезненно сжалось. Умом он понимал, что беспокоиться сейчас нужно за себя. В конце концов, это именно он остался в незнакомой эпохе, да еще с раной в животе. Но все мысли были о Дороти. Цела ли она? Не тронет ли ее Мак?

Он вздохнул и помотал головой. Сейчас это все не столь важно. Надо как-то вернуться домой.

Впереди – точно далекая звездочка – блеснул анил. Огонек был крошечный, как булавочная головка. И все же он был досягаем, тем более что вода насквозь промерзла, и по ней можно было передвигаться пешком.

Он поднялся и, пошатываясь, поспешил к туннелю, надеясь, что сможет вернуться домой.

БОРТОВОЙ ЖУРНАЛ

7 ЯНВАРЯ 1943 ГОДА

13:44

ОТЕЛЬ «НЬЮ-ЙОРКЕР»

Никола попросил еще разок встретиться с ним до его смерти. И вот я здесь.

Когда я вошел к нему в номер, в нем еще теплилась жизнь – но едва-едва. Кажется, он был рад меня видеть. Когда я шагнул к нему, он открыл глаза и произнес слабым голосом:

– Я вас очень ждал, друг мой.

И тут мне стало совестно. Стоило, пожалуй, почаще его навещать. Но когда я попытался извиниться, Никола покачал головой, кивнул на башню из чемоданов, возвышавшуюся в углу комнаты, и сказал, что все они предназначены мне.

– Я просто хотел их вам передать, пока эти проныры из ФБР все к рукам не прибрали, – пояснил он. – Думаю, эти материалы помогут вам в изучении путешествий во времени.

Я был потрясен происходящим. Само собой, я слышал, что после смерти Николы несколько его чемоданов бесследно исчезли, но мне и в голову не могло прийти, что их заберу я. Я тут же подошел к чемоданам и открыл верхний. Мне не терпелось узнать, какие такие ценные сведения он решил мне оставить.

Чемодан оказался под завязку набит рукописями, выведенными аккуратным, убористым почерком Николы. Я бегло прочел несколько страниц и не поверил своим глазам.

Тут говорилось о путешествиях во времени! Стало быть, Никола исследовал эту тему!

– А если их кто-нибудь хватится? – сказал я, жадно пролистывая рукописи.

Никола только пожал плечами.

– Это вряд ли. Все думают, что я работаю над «лучами смерти».

Это, по всей видимости, была шутка. Никола едва ли знал о том, что долгие годы мир и впрямь свято верил в то, что Тесла занимался разработками сверхсекретного лучевого оружия. По его словам, он намеренно запустил этот слух, чтобы сбить с толку журналистов и Эдисона. На самом же деле последние двадцать лет он интересовался исключительно путешествиями во времени.

Всего мне досталось двадцать чемоданов, забитых заметками Николы. На то, чтобы прочесть их все, уйдет не один год.

Мне не терпится поскорее ознакомиться с его открытиями!

51

Дороти

10 НОЯБРЯ 2077 ГОДА, НОВЫЙ СИЭТЛ

Дороти не помнила, как шла до «Черной вороны» и как садилась на место пилота. Но вдруг обнаружила себя именно там. Ощутила под ногами прохладу кожаного кресла. Увидела перед собой яркий свет приборной панели.

Мак уселся на соседнее место и приставил пистолет ей к виску.

– Ты же умеешь летать на этой посудине, а?

Дороти нервно сглотнула и посмотрела на панель.

Подняты ли закрылки? Да, есть. Теперь надо открыть дроссель и подготовить карбюратор к запуску. Она повернула рычаг скорости до 3000 оборотов и бросила взгляд на датчик ЭВ. Показатели в норме. Отлично.

Сердце в груди стучало громко и тяжело, точно пушечная канонада. Но Дороти твердила себе, что справится.

Она подняла глаза и увидела тело Романа, лежащее в куче пепла и выхваченное из мрака яркими фарами машины времени. К горлу подкатил ком. Дороти судорожно расстегнула ремень безопасности.

– Не можем мы его вот так оставить! – воскликнула она и, вскочив, кинулась было к двери.

Мак грубо схватил ее за плечо и усадил на место. Неспешным, почти ленивым движением он поднял пистолет и приставил ей к переносице.

– Слушай сюда. Единственная причина, по которой ты сидишь тут, а не валяешься рядом с ним, состоит в том, что сам я на этой развалюхе улететь не смогу, – процедил он и сильнее вжал пистолет ей в лоб. – Смекаешь?

Дороти судорожно вздохнула. Есть ли у нее вообще выбор? Наверное, она может отказаться от роли пилота. И остаться здесь, в этом погибшем городе. Вот только это ничего не даст. Здесь ведь ничего – и никого – нет.

Она потянулась к штурвалу, онемевшими пальцами повернула несколько рычажков и пробежалась по нужным кнопкам. Мак опустил оружие.

– Вот и умничка, – снисходительно протянул он. Дороти на мгновенье зажмурилась. Ее замутило.

– «Черная ворона» готова к отправлению, – сказала она. Корабль поднялся в воздух, пролетел над безжизненным городом, нырнул в анил и устремился домой через звезды, алые облака и черное небо. Дороти боролась со слезами, а воздух вокруг с каждой секундой становился все гуще и набирал влажность. Капли дождя ожесточенно барабанили по лобовому стеклу, и оно тихонько поскрипывало.

А потом «Ворона» вынырнула на поверхность, и перед ними раскинулось мрачное небо над Новым Сиэтлом.

«Дом, милый дом», – оцепенев, подумала Дороти.

52

Эш

10 НОЯБРЯ 2077 ГОДА, НОВЫЙ СИЭТЛ

– Боже! Ты жив! – воскликнула Чандра. Уиллис стоял неподалеку и с излишним усердием мыл в раковине чайник, но, услышав голос Чандры, поднял взгляд. Была уже глубокая ночь, и Эш только-только добрался до дома, истратив последние силы на то, чтобы влезть в окно и пересечь коридор. Зора тут же накинулась на него, и он застонал.

– Вот же чертяка! Мы уж думали, что ты погиб! – сжав его в объятиях, проговорила она.

– Я в порядке, – отозвался Эш.

– Ну нет, «порядком» тут и не пахнет, – заметила Чандра, поморщившись. – На тебе же живого места нет!

Эш осторожно тронул изувеченную щеку, покрывшуюся корочкой засохшей крови, и скривился. Он совсем позабыл о том, что с ним сделали Мак и его прихвостни. Слишком уж много событий произошло с тех пор.

– Заживет, – сказал он и отстранился от Зоры, а потом приподнял край футболки и указал на рану под ребрами. – Куда больше меня беспокоит это.

Рана вновь замерцала, разливая по коже голубоватый электрический свет. А потом неизвестная жидкость в ней сгустилась и почернела. Эш торопливо отвел глаза. От всех этих метаморфоз его уже начинало мутить.

– Может, мне кто-нибудь объяснит, что со мной творится? – сказал он.

Чандра, сидевшая на высоком стуле в углу кухни и нервно теребящая свои косички, то распуская, то вновь заплетая их, с интересом подалась вперед, чтобы лучше разглядеть рану.

– Гадость какая! – воскликнула она, но в ее голосе прозвучал неподдельный восторг. – А что это вообще такое?

– Экзотическое вещество, – сдвинув брови, пояснила Зора. По ее взгляду Эш понял, что она мысленно делает те же предположения, что и он на причале. – Думаешь, именно поэтому у тебя получается путешествовать во времени без сосуда с ЭВ и корабля?

– Я думал, ты мне растолкуешь, в чем тут дело.

Зора покачала головой.

– Ничего подобного прежде не слышала.

– А в отцовских заметках ничего об этом не было? – настойчиво уточнил Эш. – Совсем ничего?

– Ты читал те же материалы, что и я. Папа ничего о подобных экспериментах не упоминал.

– Кажется, вы говорили, что из его журнала пропало несколько страниц, – припомнил Уиллис. – Но где-то же они должны быть!

– Давайте еще разок поищем у него в кабинете! – предложила Чандра и соскочила со стула. – Я помогу!

– Погодите, – сказал Эш, пока друзья не успели разбежаться. – Есть еще одна новость.

Все выжидающе уставились на него. Тот самый момент наступил. Пора было рассказать им правду о том, что их друг и бывший соратник, Роман Эстрада, погиб. Эш своими глазами видел, как его подстрелили. Как он повалился на землю.

Но горло вдруг предательски сдавило. Произнести эти слова не было сил. Лучше отложить на потом. Он помотал головой и поспешно сказал:

– Впрочем, ладно, в другой раз скажу, это не срочно.

С кухни он направился в маленькую комнатку, за последние два года успевшую стать для него домом. Излишеств здесь не было – все почти как в армейской казарме: койка с тонким матрасом и несколькими одеялами, чемодан со всеми его пожитками, окно, выходившее на канал. Сейчас за стеклом было черным-черно: трудно было понять, какое сейчас время суток – то ли раннее утро, а то ли глубокая ночь. На кровати, поверх спутанного вороха простыней и одеял, лежал листок бумаги. Эш нахмурился, поднял его и прочел:

«У анила. В полночь».

53

Дороти

10 НОЯБРЯ 2077 ГОДА, НОВЫЙ СИЭТЛ

«Черная ворона» залетела в гараж «Фейрмонта», и Дороти выключила двигатель. Она с тревогой посмотрела на проржавевшие трубы и занавешанные окна. До чего странно было видеть, что здесь, в отеле, не изменилось ровным счетом ничего, и знать при этом, как страшно все это закончится.

Одеревеневшими пальцами она взялась за пряжку ремня безопасности и стала его расстегивать. Ей не терпелось поскорее уединиться у себя в номере, где наконец можно будет дать волю чувствам, но пальцы едва ее слушались. Пряжка казалась громоздкой и неподатливой. Напряжения подбавляло и дуло пистолета, по-прежнему смотревшее в ее сторону.

Но зато они с сутенером теперь были не одни. Циркачи, выползшие откуда ни возьмись, точно тараканы из подпола, начали собираться вокруг машины времени. Дороти настороженно замерла.

Не солгал ли ей Мак? Неужели они и впрямь предали ее, все до единого?

Неужели она снова совсем одна?

– Как славно, что они тут все собрались, – проговорил Мак, распахнув дверь. – Им наверняка любопытно будет узнать, что же стало с их товарищем!

Мак убрал пистолет в кобуру, и Дороти облегченно вздохнула, тут же ощутив знакомый солоновато-гнилостный запах Сиэтла. Собравшись с духом, она тоже выбралась из кабины.

– Где Роман? – послышалось тут же, не успела она захлопнуть за собой дверь. Сквозь толпу к ней решительно пробивалась Элиза, с подозрением глядя на залитый кровью плащ Дороти. – Вы разве не должны были вернуться вместе?

– Он… – Дороти открыла было рот, но поняла, что не может произнести этих слов. Ей вновь отчетливо послышался гром выстрела, а перед глазами появился Роман, которого закружило на месте и швырнуло на землю.

Дороти закрыла рот и прижала ладонь к груди. Нет, она не сможет этого сказать.

Краем глаза она заметила, как Мак вскинул руки, делая толпе знак притихнуть. Дороти подняла на него взгляд, гадая, как же он объяснит всем смерть Романа. Неужели он расскажет всем правду в надежде, что симпатии циркачей все равно останутся на его стороне?

«Да они тебя на клочки разорвут», – злобно подумала она и поймала себя на том, что с нетерпением ждет именно такого исхода. Романа в Цирке очень любили. Фигляры наверняка придут в ярость, когда услышат, что с ним случилось.

– Друзья мои, – гробовым тоном начал Мак. – С прискорбием сообщаю, что сегодня с одним из нас произошла страшная трагедия. Романа Эстраду, нашу «Ворону», жестоко убили.

По толпе тут же пробежало волнение. Дороти бросило в жар.

– Этого мы просто так не оставим, – продолжил Мак, обведя толпу взглядом. – Обещаю щедрое вознаграждение тому, кто приведет мне его убийцу.

Убийцу? По спине Дороти пробежал холодок. Это что же получается? Мак решил скрыть, кто на самом деле нажал на курок?

Сердце замерло у нее в груди. Она поняла, что он сейчас скажет, еще до того, как слова сорвались с его губ.

– Романа Эстраду убил Джонатан Эшер.

Эта ложь, страшная, дерзкая, потрясла Дороти, но все приняли ее без сомнений. Циркачи закивали, мрачно поджав губы. В их взглядах полыхал гнев. С их точки зрения, было совершенно логично, что человек, которого они держали в заточении, сбежал, чтобы убить одного из них. В толпе раздались громкие крики – Фигляры с жаром требовали отмщения.

– Лжец! – воскликнула Дороти, но ее крик потонул в шуме голосов. Мак посмотрел ей в глаза – казалось, он единственный ее услышал – и улыбнулся. Злобно. Дерзко.

Дороти сглотнула ком, вставший в горле, и окинула тревожным взглядом толпу. Если она сейчас расскажет всем правду, некому будет подтвердить ее слова. Поверит ли ей хоть кто-нибудь?

Возможно. Но будут и те, кто потребует смерти Эша. Они откроют на него охоту. Они будут искать его, пока не найдут.

Надо как-то его предупредить!

Дороти попятилась, а потом, развернувшись, начала пробиваться сквозь толпу. Когда до заветной двери, через которую можно было выйти на причал и которая располагалась в дальнем углу комнаты, оставалось всего несколько шагов, на пути у нее встала Элиза.

– Куда это мы так спешим, а, Лисичка?

Дороти застыла. По коже побежали мурашки. По тону Элизы сложно было понять, шутит она или же настроена серьезно.

– К себе в номер, – отрезала Дороти с подчеркнутой враждебностью. – Денек был не из легких. Могла бы и догадаться.

Элиза склонила голову набок и подозрительно прищурилась.

– А я, между прочим, видела вас. Вдвоем, – сообщила она.

– Это с кем же?

– С Джонатаном Эшером! Пару дней назад вы с ним встретились на пристани у «Мертвого кролика», – пояснила Элиза и пригвоздила Дороти ледяным взглядом. – И у вас там состоялась весьма задушевная беседа.

У Дороти пересохло во рту.

Но ведь… в тот день она не встречалась с Эшем на пристани. Она тогда оставила его в баре и поспешила за Романом!

О чем Элиза толкует?

Намеренно или нет, но Элиза привлекла к себе внимание. Фигляры начали с подозрением коситься в их сторону, прислушиваясь к беседе.

Дороти залилась краской, судорожно размышляя, что сказать. Правдивый ответ – «ничего ты такого увидеть не могла!» – казался ей самой блеклым и неубедительным.

– И сегодня утром я тебя видела! – со злостью процедила Элиза. – Ты пробралась в комнату, где заперли Эша, и выпустила его! Это из-за тебя Роман погиб!

Что? Ну уж это точно глупости. Утром она спешила на корабль вместе с Романом и Маком. У нее просто не было времени на то, чтобы освободить Эша!

Дороти в замешательстве свела брови, не зная, что и думать, и тут Элиза решительно шагнула вперед, бесцеремонно вторгнувшись в ее личное пространство. Дороти рефлекторно отступила назад и врезалась в стену.

Элиза недобро улыбнулась.

– Предательница, – прошипела она и схватила Дороти за руку.

– Не трогай меня! – воскликнула она и резким движением высвободилась. Она заметила смятение в толпе, беспокойные взгляды циркачей, услышала взволнованные шепотки и сказала – громко и отчетливо: – Ты лжешь.

– Довольно, – сказал Мак. Толпа расступилась, и Дороти увидела, что он шагает к ней. Бежать было некуда: со всех сторон ее теснили циркачи, а Элиза стояла к ней почти вплотную. На мгновение в комнате повисла напряженная тишина.

– Полагаю, нашу Квинн мучают угрызения совести, – произнес Мак, и в его голосе отчетливо прозвучала угроза. – Еще бы! Что сделал Эш после того, как ты его освободила? Вернулся с оружием. И убил твоего единственного союзника.

– Все было совсем не так, – процедила Дороти. Пусть лгут сколько им угодно, но она без боя не сдастся. – И вы прекрасно это знаете.

Мак склонился к ней и проговорил, понизив голос, чтобы больше никто не разобрал его слов.

– Давай-ка я вкратце обрисую твое положение, деточка. Ты… как там говорят в подобных случаях? Снюхалась с врагом. Неужели ты всерьез собираешься рассказывать обо мне всякие гадости? Думаешь, тут кто-нибудь хоть единому твоему слову поверит? – Мак выдержал паузу. Дороти ничего не ответила, и он счел ее молчание за знак согласия и продолжил: – Впрочем, возможно, я бы и мог убедить их в том, что сохранить тебе жизнь – в их же интересах. Но лишь при условии, что ты докажешь свою верность.

– И как же это сделать? – спросила Дороти, борясь с нахлынувшей тошнотой.

– Проще простого, – сказал Мак таким тоном, будто ответ был сам собой очевиден. – Найди Эшера. И убей его.

54

Эш

НЕПОДАЛЕКУ ОТ АНИЛА. ПОЛНОЧЬ

Эш еще раз пробежал глазами записку. По спине скользнул холодок. Он взял из деревянного ящика, стоящего у кровати, отцовские карманные часы и взглянул на циферблат. До полуночи осталось всего ничего. За последнюю неделю он совсем утратил чувство времени, дни и ночи слились для него воедино, но теперь он тщательно все прикинул и просчитал.

– Черт, – невольно сорвалось с губ. До 11 ноября 2077 года оставалось около десяти минут. А значит, с того дня, как его начали одолевать превспоминания, прошел почти год.

Он выпустил записку из пальцев, и она упала на кровать. Кожу покалывало от волнения.

В дверь постучали, а потом в комнату заглянула Чандра.

– Слушай, Зора просила узнать…

– Надо сперва дождаться, когда тебе скажут «входи», а уже потом открывать дверь, – осадил ее Эш, попытавшись тайком запихать записку в карман, но Чандра успела ее заметить.

Она заглянула ему в глаза.

– А что это такое?

Дальше играть в прятки не было ни смысла, ни времени. Заметив, с каким интересом Чандра разглядывает обрывок бумаги, Эш со вздохом протянул ей записку.

Она быстро прочла ее и едва заметно нахмурилась.

– И что это значит? Сегодня тебе суждено умереть, да? – хрипло спросила она и опустилась на кровать рядом с Эшем.

– Ты же не станешь меня отговаривать?

– А в этом есть смысл? Ну хорошо, тогда скажу: лучше будет, если ты спрячешься под кроватью в надежде, что Квинн Фокс, Дороти, или как там ее зовут на самом деле, никогда тебя не найдет. А еще можно сбежать. Всем вместе. Как тебе такой план?

Вопреки обстоятельствам Эш не сумел сдержать улыбки.

– Если честно, я в восторге.

– Ну так вперед! Бери рюкзак и пошли!

Прошла минута. Затем другая. Никто из них не шелохнулся. Чандра опустила голову Эшу на плечо.

– Ну да, я так и знала, что ты меня не послушаешь.

Эш потер переносицу.

– Жду от тебя мудрого напутствия.

Чандра усмехнулась.

– Мудрого напутствия?

– Ну да, какого-нибудь полезного совета. Как мужественно встретить смерть и все в таком духе.

– Это тебе лучше Уиллис расскажет. Позвать его?

Эш покачал головой.

– А что бы мне посоветовали герои фильмов? Если бы действие разворачивалось на экране, как бы на моем месте поступил персонаж? Пошел бы на верную смерть – или нет?

– Хм… – Чандра задумчиво затихла. – Если фильм про любовь, то ближе к финалу обязательно возникает ситуация, когда главному герою приходится сделать выбор, – наконец проговорила она. – И тогда герой либо решает пойти по легкому пути и оставить все как есть, либо избирает трудный путь, и все меняется. Если герой не боится взглянуть своим страхам в лицо, то обретает в итоге желанную награду!

– Но моя история совсем не про любовь, Чандра, – заметил Эш.

Она внимательно посмотрела ему в глаза.

– Неужели? Меня ты не обманешь.

Чандра чмокнула его в щеку, встала и направилась к двери. В ее движениях была какая-то нервозная спешка – она торопилась выйти из комнаты, чтобы Эш не заметил ее слез.

У самого порога она остановилась и, не оборачиваясь, произнесла:

– Знаешь, у меня все-таки есть для тебя напутствие. Никогда не слышал притчу о слепцах? – Голос у нее стал глухим и напряженным, но она упрямо продолжила: – В ней рассказывается, как трое слепцов встретили слона. Такое с ними произошло впервые, и поэтому они не поняли, что за существо перед ними, и решили это выяснить. Один слепец коснулся хобота и заявил, что слон похож на гигантскую змею. Второй дотронулся до ноги и сравнил ее с огромной колонной. Третий дотянулся до слоновьего уха и сказал, что это точь-в-точь большой веер. Но все они были далеки от истины, потому что не видели общей картины.

Эш задумчиво выслушал ее.

– Не понимаю, к чему ты это, – признался он.

– Это твое превспоминание – сколько оно длится? Минут пять? – Чандра подняла руку и смахнула что-то с щеки, по-прежнему не оборачиваясь. – Но с чего ты взял, что этим дело и кончится?

Эш нахмурился.

– Думаешь, это не вся история?

Чандра пожала плечами.

– Так оно всегда и бывает.

55

Дороти

Дороти сидела в комнате Романа наедине с темнотой, льнувшей к ней, точно старый друг. Сколько сейчас времени – она не знала, только видела за окном черное, беззвездное небо. На прикроватном столике стояла свеча, а рядом лежал коробок со спичками, но Дороти никак не могла себя заставить зажечь огонь. Раз уж ей даже сидеть в этом номере тяжело – что же будет, когда она увидит вещи Романа? Стоило крепко зажмуриться – и получалось даже поверить, что он рядом. Постельное белье пахло им, а стены, казалось, еще хранили эхо его голоса.

Ей вспомнилось, как она спросила Романа в их первую встречу: «Хочешь сказать, ты видишь будущее?»

И как он ответил: «Может, и так. Может, я и твое видел».

К горлу подступил ком, а дыхание перехватило. Дороти душили рыдания, и она на мгновенье даже задумалась, а не дать ли слезам волю. Тогда, наверное, станет легче. Но все же крепко зажмурилась и до боли стиснула кулаки, лежащие на коленях.

У двери стояли стражи – судя по голосам, их было по меньшей мере трое. Она сказала им, что ей нужно кое-что забрать из комнаты Романа, и они согласились пустить ее сюда на пару минут, прежде чем она отправится на поиски Эша.

Вот только Дороти солгала. Из вещей ей здесь ничего не было нужно. Она просто хотела попрощаться и теперь, осуществив задуманное, собралась уходить.

Она обвела комнату взглядом, выискивая какую-нибудь вещицу, которую можно было бы прихватить с собой, чтобы стража ничего не заподозрила. Взгляд остановился на прикроватном столике. Верхний ящик был слегка выдвинут, а внутри что-то поблескивало.

Дороти выдвинула ящик и увидела на его дне кинжал.

Дыхание перехватило. Свое оружие она оставила в будущем, как и тело Романа, но ее кинжалы были длинными и тонкими, изготовленными специально, чтобы причинять невыносимую боль, почти не оставляя следов.

Этот же нож был другим. Перво-наперво, он был гораздо тяжелее. Лезвие было широким – почти как ее запястье. Дороти взвесила оружие в руке, с интересом разглядывая его. Такое могло бы перерубить кости и плоть точно сливочное масло.

Под кинжалом белел сложенный вдвое лист бумаги. Дороти узнала почерк Романа.

Затаив дыхание, она взяла записку.

«Дорогая Дороти!

Забавно, как долго мне не хватало духа обо всем тебе рассказать. Может, дело в том, что я не хотел признавать, что уже пора. Наверное, так всегда и бывает с теми, кто точно знает день и обстоятельства своей смерти. С одной стороны, у тебя есть не один месяц на то, чтобы воплотить в жизнь все свои планы, а с другой – когда назначенный час настает, с этим очень сложно смириться. Удивительно, но, даже если знаешь о своей смерти все, встречать ее от этого ничуть не легче.

Наверное, надо объяснить. С нашего с тобой первого путешествия в прошлое меня преследуют воспоминания о моей гибели. Я точно знаю, как это произойдет, и примерно понимаю, когда это будет.

Мы полетим в будущее. Там мы с Эшем повздорим, а потом меня застрелят. Я истеку кровью и умру в руинах нашего погибшего мира. Последним, что я увижу в своей жизни, будет черное, бессолнечное небо.

Мы ведь с тобой так хотели спасти этот самый мир вдвоем. Единственное, о чем я жалею, – что не увижу, как он спасется. Другое дело ты, Дороти. У тебя еще вся жизнь впереди.

Не потрать ее впустую.

Роман».

Дороти закрыла глаза. Слезы все-таки хлынули. Но рыдания не обессилили ее, как она боялась. Наоборот, укрепили.

Теперь она точно знала, что делать.

И, утерев щеки тыльной стороной ладони, поднялась на ноги, покрепче сжав рукоять кинжала Романа.

Вряд ли он оставил его в ящике с расчетом на то, что она его заберет, но Дороти все равно решила взять его. Тем более что ей в голову уже пришел план по спасению мира, для исполнения которого как нельзя лучше подойдет этот самый кинжал.

Время пришло.

56

Эш

11 НОЯБРЯ 2077 ГОДА, НОВЫЙ СИЭТЛ

Эш стоял в маленькой лодочке, то и дело перенося вес с одной ноги на другую, чтобы не упасть. Черные волны раскачивали его суденышко, но он уже привык к этому. За два года к чему только не привыкнешь.

Во мраке вокруг него мерцали деревья. Призрачные. Мертвые. Волны омывали их белые стволы, покачивающиеся под порывами ветра.

Чтобы убить время, Эш считал круги на воде. Семь. Двенадцать. Двадцать три. В какой-то момент он сбился со счета и уже хотел начать заново, но тут вдалеке зажегся огонек. Совсем слабый, похожий на фару мотоцикла. Тут же послышался и рев, напомнивший рев мотора. Эш нервно выпрямился. В глубине души он надеялся, что она не появится. Но, конечно же, этого было не избежать. Она всегда появлялась.

«Беги», – сказал он себе. Время еще оставалось. Он ни капли не сомневался, что она не погонится за ним, если он успеет уйти до ее приближения. А еще он прекрасно знал, чем кончится эта ночь, если он останется. Этот сценарий уже десятки раз развертывался у него перед глазами. А то и сотни, если считать и сны тоже. Но он остался стоять посреди лодки, нервно сжимая и разжимая кулак.

Ему хотелось с ней увидеться, и плевать, чем это закончится. Он должен был увидеть ее в последний раз.

Лодка подплыла ближе. Она пряталась под капюшоном, но несколько прядей – длинных, белоснежных – выбились из-под ткани и плясали теперь на ветру.

Она подплыла к нему и выключила мотор.

– Я не думала, что ты придешь, – неожиданно тихо промурлыкала она и привычным движением спрятала белые пряди под капюшон.

Эш сглотнул. Ножа он не видел, но знал, что у нее он есть.

– Не может все так закончиться…

– Еще как может, – отозвалась она, и ее рука исчезла в складках плаща.

57

Дороти

11 НОЯБРЯ 2077 ГОДА, НОВЫЙ СИЭТЛ

Дороти хотела было открыть дверь, как вдруг та резко распахнулась и с треском врезалась в стену.

На пороге показалась Зора с пистолетом в руках.

– Вот ты где, дрянь, – процедила она и, толкнув Дороти к стене, приставила ей пистолет ко лбу.

– Что за… – Дороти попыталась было высвободиться, но Зора умелым движением надавила предплечьем ей на ключицы, и у той перехватило дыхание.

Зрение у Дороти затуманилось, но она успела заметить в коридоре на полу тела трех мужчин, лежащие без движения.

«Это ведь моя стража!» – с ужасом подумала она. Зора их всех уложила!

– Что ты с ним сделала?! – спросила Зора, и Дороти услышала щелчок взведенного курка. – Говори, а не то, богом клянусь, я тебе сейчас вторую половину лица изуродую.

– Не понимаю, о чем ты, – задыхаясь, ответила Дороти.

Зора склонила голову набок, и Дороти вдруг увидела, что, несмотря на свою показную ярость, она с трудом скрывает истинные чувства. Зора судорожно дышала, глаза у нее блестели от слез и испуганно округлились, а еще в них читалось неподдельное отчаяние. Что-то случилось. Что-то очень страшное.

По спине Дороти пробежал холодок. И дело было вовсе не в пистолете, приставленном ей ко лбу.

– Зора, что стряслось? – спросила она уже громче и настойчивее.

По лицу Зоры пробежала тень сомнения. Наконец она опустила пистолет.

– Так ты ничего не знаешь, – сказала она, и это прозвучало скорее как утверждение, нежели как вопрос. Не успела Дороти ничего ответить, как Зора уже сунула руку в карман, достала что-то и протянула ей.

Это оказалась записка.

«У анила. В полночь».

К такому Дороти никак не была готова. Она пробежалась глазами по словам, нацарапанным на обрывке бумаги, по извивам и петлям почерка, слегка наклоненного влево.

Записка была написана ее рукой.

Она глубоко вздохнула и перечитала записку, пытаясь понять, как такое возможно. Почерк и впрямь был ее, но она этих слов не писала.

Но этим дело не исчерпывалось. Над словом «анила» она заметила чернильную кляксу – такие часто оставались от «вечных перьев», которые она не раз видела в кабинете у Айвери, но никак не от дешевых пластиковых ручек, которыми пользовались в эту эпоху. Насколько ей было известно, в мире осталась всего одна такая ручка, и хранилась она в подвале отеля вместе с другими экспонатами, которые они с Романом привезли из прошлого.

Голова у Дороти пошла кругом. Она посмотрела на Зору.

– Где ты это взяла?

Во взгляде Зоры полыхнул гнев.

– Ты же сама оставила эту записку в комнате у Эша, Фокс. Я нашла ее у него на кровати.

Вот только… она этого не делала. Такого никак не могло быть. Она уже собиралась сказать об этом, как вдруг…

Боже. Дороти поднесла ко рту дрожащую руку, припомнив, как Элиза в гараже заявила, будто видела, как Дороти разговаривала с Эшем у «Мертвого кролика».

А потом еще добавила, что видела, как Дороти помогает Эшу сбежать от Мака. Ни того, ни другого Дороти не делала и потому решила, что Элиза лжет. Ей тогда и в голову не пришло, что дело может быть совсем в другом, и теперь ей стало совестно, что она оказалась такой несообразительной.

Как-никак она жила в мире, где путешествия во времени давно перестали быть сказкой.

Да, пускай она не делала всего того, о чем говорила Элиза, – но, возможно, ей это все только предстоит сделать.

Дороти шагнула к Зоре, чувствуя, как сердце колотится у самого горла.

– Ты спросила, что я с ним сделала? А сама как думаешь?

– Пойдем, я тебе кое-что покажу, – стальным голосом ответила Зора.

Вдалеке радужной аркой, эдаким огромным мыльным пузырем, застывшим над волнами, показался анил. А потом он вдруг стал похож на разлом в леднике, избороздив небо своими острыми краями. Затем превратился в туннель из дыма и тумана. В далекую звезду. В ураган, набирающий силу.

Дороти нахмурилась и отвела взгляд. Сердце в груди заколотилось как сумасшедшее. Она покрепче обняла Зору, чувствуя, как сбилось дыхание.

Зора выключила двигатель гидроцикла, и он резко остановился, взметнув в воздух россыпь капель. Когда они опали, а шум мотора затих, она кивнула на волны.

– Гляди.

На воде, совсем рядом с анилом, что-то покачивалось. Присмотревшись, Дороти различила лодку. Лодку Эша. Волны под ней были ярко-красными. Не подплыви они с Зорой так близко к анилу, Дороти бы этого не заметила, но теперь, в отсветах туннеля, она отчетливо увидела кровь.

«Сколько же ее тут», – с ужасом подумала она. Куда ни кинь взгляд, всюду плескались кровавые волны. Красная пелена накрыла залив плотной вуалью.

– Он знал, что умрет именно так, – каким-то чужим, глухим голосом проговорила Зора. – И не раз видел свою смерть.

Дороти вспомнила письмо Романа.

«…меня преследуют воспоминания о моей гибели».

По коже побежали мурашки.

– Это не я, – твердо сказала Дороти и положила руки Зоре на плечи. Та стояла, не шелохнувшись. – Зора, клянусь тебе, я этого не делала.

Зора посмотрела на анил. Ее темные глаза, в которых заплясали грозные отсветы таинственного туннеля, наполнились каким-то звериным блеском.

Наконец она проговорила:

– Это пока.

БОРТОВОЙ ЖУРНАЛ

6 АВГУСТА 2074 ГОДА

17:41

МАСТЕРСКАЯ

Трудно сказать, что я ожидал найти в рукописях Николы, но стоит признать, что они потрясли мое воображение.

Судя по всему, сам он во времени никогда не путешествовал. Помните, я уже как-то упоминал, что в ходе одного из экспериментов его ударило током? Он тогда еще сказал, что видел прошлое, настоящее и будущее одновременно.

После нашего разговора об этом у меня сложилось впечатление, что увиденное им стало следствием некоего «замыкания» в мозгу. Он оказался в предсмертном состоянии, которое по ошибке принял за путешествие во времени. Как вы уже знаете, путешествия во времени невозможны без:

– анила,

– экзотического вещества,

– корабля.

В момент удара током у Николы ничего из вышеперечисленного не было, так что, как это ни прискорбно, придется признать, что, вопреки моим чаяниям, во времени он не путешествовал.

Но сейчас я подумал вот о чем.

Никола страстно мечтал доказать человечеству, что электрический потенциал Земли можно «приручить» и создать с его помощью «свободную энергию». С тех пор уже не раз было доказано, что эта теория в корне ошибочна. Представления Николы о перемещениях энергии по земным пластам оказались ложными.

Но штука вся в том, что внутри анила эти теории оказываются верными.

Что, если в его рассуждениях все же содержится зерно истины? Что, если во времени и впрямь можно путешествовать без анила, экзотического вещества и корабля?

В заметках Теслы содержатся подробные инструкции по проведению такого эксперимента. Главное – сделать так, чтобы небольшое количество экзотического вещества попало в организм испытуемого.

Звучит безумно… но попробовать стоит.

Была не была.

Часть 4

Настоящее принадлежит им, а будущее, на благо которого я столько трудился, – мне.

Никола Тесла

58

Дороти

12 ИЮНЯ 1913 ГОДА, НЕПОДАЛЕКУ ОТ СИЭТЛА

Дороти замерла у закрытой двери в кабинет, не зная, как лучше поступить. Этот дом она могла бы по праву назвать своим, если бы только не сбежала со свадьбы с Эйвери. Теперь же он безраздельно принадлежал ему.

Может, постучать? Она очень боялась, что помешает тому, кто находится внутри. Дороти плохо себе представляла, как работают гении, но допускала, что именно в эти минуты человек, закрывшийся в кабинете, совершает какое-нибудь великое открытие и его ни в коем случае не стоит отвлекать. Всего один короткий стук вполне мог изменить будущее всего человечества, а она уже и так не раз на него повлияла.

Затаив дыхание, она взялась за ручку и осторожно зашла внутрь.

За вычурным деревянным столом Эйвери сидел человек и что-то сосредоточенно писал. Он даже не поднял взгляда, когда Дороти торопливо приблизилась к узкому столику, на котором поверх измятого и перепачканного носового платка покоился кинжал Романа.

Дороти уставилась на кинжал, и внутри у нее все сжалось. На широком лезвии и белой ткани еще отчетливо виднелась кровь Эша. Прошло уже несколько дней, а она все никак не могла заставить себя смыть ее. И по-прежнему помнила тяжесть кинжала в руке и то, как легко он вонзился Эшу в грудь.

Дрожащими пальцами она взяла нож со стола.

– Солнышко, – позвал ее человек, сидящий за письменным столом. Он так и не поднял головы от своих записей, но вскинул руку, растопырив пальцы. – Ты случайно не знаешь, фабричное производство маленьких брауни уже началось? Шоколадных таких, с орехами?

Дороти торопливо завернула нож в мамин носовой платок.

– Брауни? – рассеянно переспросила она.

– Да, от «Крошки Дебби», – уточнил он, а потом, задумчиво потеребив переносицу, произнес вполголоса, точно разговаривая с самим собой: – Ах да, «Крошка Дебби» ведь появилась только в 1960-х и первое время ничем, кроме отвратительных овсяных пирогов, похвастаться не могла. Как я мог забыть…

– Может, вам кофе принести? – предложила Дороти. Уж что-что, а кофе Эйвери готовил прекрасно – напиток получался у него насыщенным и ароматным. – Или чаю?

– Кофе выпил бы с удовольствием, – признался ее собеседник и повернулся к ней. Теперь он сидел спиной к маленькой настольной лампе, и его черты потонули в полумраке. Дороти видела только нижнюю часть его носа и широкую, ослепительную улыбку.

Но стоило ему заметить кинжал у нее в руках, как улыбка испарилась без следа. Он почесал подбородок.

– Ах да. Пора с этим всем разобраться, я согласен.

Дороти сглотнула.

– Простите, вы, наверное, хотели сами…

– Нет-нет, – перебил он ее. – У тебя прекрасно получается, – он вновь улыбнулся, вот только теперь задумчиво и печально.

Дороти шагнула было к двери.

– Погоди-ка… – сказал человек, и она замерла, борясь с ужасом.

Он прочистил горло, а потом немного помолчал, подбирая слова, и наконец нерешительно произнес:

– Скажи… а моя дочь знает, что я жив?

Дороти закрыла глаза. Ладони у нее вспотели, а в ушах громко отдавался стук сердца. Ей и самой стало неловко, что она так распереживалась. Она ведь ждала этого вопроса с тех самых пор, как привела этого человека сюда, а когда он наконец прозвучал, ее накрыло волной облегчения. Но ответ тем не менее дался ей нелегко.

– Нет, профессор Уолкер, – сказала она, подняв на него взгляд. – Зора думает, что вы погибли в 1980-м на базе Форт Хантер.

Благодарности

Мне, как всегда, хотелось бы поблагодарить многих замечательных людей! В подготовке издания моего романа «Переплетения судеб» участвовала большая команда прекрасных специалистов, и я от души благодарю весь штат издательства HarperTeen за труд, вложенный в мою книгу. Большое спасибо Эрике Суссман и Элизабет Линч, которые с самого начала помогали мне в работе над этой серией. Спасибо Луизе Карриган, Шэннон Кокс и Сабрине Эббель из отдела маркетинга, а также Элисон Дональти и Дженне Стемпел-Лобелл, которые помогали нам с дизайном и иллюстрациями. Благодарю Александру Ракацки за корректуру, а также Джин Макгинли, Альфу Вонг, Шэйлу Хоули и Кейтлин Лосс из отдела авторских прав за то, что позаботились о судьбе Агентства защиты хронологии за границей. Спасибо и всему отделу продаж издательства Harper. Благодаря вам книга нашла своего читателя!

И, разумеется, от всей души благодарю моего мужа, Рона Уильямса, который внимательно слушал фрагменты рукописи во время кулинарных подвигов, а потом задавал прекрасные вопросы и указывал мне на дурацкие ошибки – и до сих пор всем рассказывает, что это его любимая книжная серия.

Примечания

1

Cold-Hearted. – Примеч. ред.

2

В букв. переводе с англ. – «Космическая игла». Символ Сиэтла, одна из главных достопримечательностей на северо-западе тихоокеанского побережья США. – Примеч. перев.

3

Популярный американский полуфабрикат – замороженный пирог, который необходимо разогреть в тостере перед употреблением. – Примеч. перев.

4

В 48–47-х гг. до н. э. Юлий Цезарь вел ожесточенную войну в Египте. Разразившийся в ходе военных действий пожар нанес серьезный урон библиотечному фонду. – Примеч. перев.

5

Имеется в виду английский король Иоанн Безземельный (1167–1216), один из богатейших людей своего времени. Известен, помимо прочего, тем, что обожал драгоценности и всегда возил их с собой. Согласно легенде, во время одной из таких поездок все его сокровища утонули в заливе Уош, и с тех пор их никто не видел. – Примеч. перев.

6

С английского ее фамилия Фокс (Fox) буквально переводится как «лиса». – Примеч. перев.

7

Певец исполняет «Балладу о Мэкки-Ноже» («Die Moritat von Mackie Messer») – песню, написанную Бертольдом Брехтом и Куртом Вайлем для пьесы «Трехгрошовая опера» (1928). Впоследствии баллада приобрела огромную популярность и была переведена на многие языки. – Примеч. перев.

8

Пьеса цитируется в переводе Д. Л. Михаловского. – Примеч. перев.

9

Имеется в виду американский сайт craigslist.org, крупная электронная база рекламных объявлений. – Прим. перев.

10

Вулканы, расположенные в американском штате Вашингтон. – Примеч. перев.

Content

Даниэлла Роллинс
Переплетения судеб

Часть 1

1 Дороти

2 Эш

3 Дороти

4 Эш

5 Дороти

6 Эш

7 Дороти

8 Эш

9 Дороти

10 Эш

11 Дороти

12 Эш

13 Дороти

Часть 2

14 Эш

15 Дороти

16 Эш

17 Дороти

18 Эш

19 Дороти

20 Эш

21 Дороти

22 Эш

23 Дороти

24 Эш

25 Дороти

26 Эш

27 Дороти

28 Эш

29 Дороти

30 Эш

31 Дороти

32 Эш

33 Дороти

34 Эш

35 Дороти

36 Эш

37 Дороти

38 Эш

Часть 3

39 Дороти

40 Эш

41 Дороти

42 Эш

43 Дороти

44 Эш

45 Дороти

46 Эш

47 Дороти

48 Эш

49 Дороти

50 Эш

51 Дороти

52 Эш

53 Дороти

54 Эш

55 Дороти

56 Эш

57 Дороти

Часть 4

58 Дороти

Благодарности

Примечания