Анастасия Анфимова

Тайна старого рыцаря

Если судьба показала зубы, это не значит, что она улыбается.

Пролог

20 мая 20.. года от рождества Христова

– Принимай работу хозяйка, – немолодой кряжистый мужчина отошёл в сторону, демонстрируя невысокий обелиск из чёрного камня, из глубины которого смотрело задорно улыбающиеся лицо девочки-подростка.

Ещё не старая женщина в чёрном платке поверх седых волос критически осмотрела небольшую выложенную серыми каменными плитками площадку, крошечную клумбу, где чёрная от перегноя земля нежилась в ожидании цветочной рассады, зеленевшей в большой плетёной корзине. Потрогала оградку из крашеного металлического профиля с бронзовыми шариками на столбиках, заглянула в овраг.

– Не беспокойтесь, – успокоил её рабочий. – Всё забетонировали и склон укрепили. Теперь не размоет.

Заскрипели деревянные ступени. По лестнице один за другим поднялись двое мужчин. Пожилой, неряшливо одетый, в очках с толстыми стёклами поставил на маленький столик цветастый пакет, в котором что-то звякнуло. Второй, в застиранной штормовке поверх дорогого спортивного костюма, с облегчением опустил на плиты две большие пластиковые канистры с водой.

– Да, всё хорошо, – наконец, кивнула женщина, доставая из небольшой сумочки кошелёк. – Но если что-то случится в течение года…

– Всё исправим, – клятвенно пообещал мужчина, аккуратно складывая красные пятитысячные бумажки. – И потом, если понадобится подновить, обращайтесь.

– Будем иметь в виду, – сухо кивнула собеседница.

Ещё раз кивнув, он с солидной неторопливостью хорошо поработавшего человека спустился на дно оврага, подхватил ящик с инструментами и зашагал по недавно натоптанной тропинке. Там, где склон оврага стал почти пологим, двое его коллег уже втащили наверх ручную бетономешалку и теперь грузили её в старенький фургончик.

– Ну что, Колян, рассчитались? – спросил один из них, чиркая одноразовой зажигалкой.

– Всё как и обещали, – успокоил его тот и тоже потянулся за сигаретой.

Глядя на них, присоединился к перекуру и третий, самый молодой, цыганистого вида с затейливой татуировкой на мускулистом запястье.

– Некуда людям деньги девать, – насмешливо хмыкнул он, облокотившись на фургон. – Кому здесь нужен этот памятник? Не кладбище же. И от дороги далеко. Пешком ходить будут. Я на двух ведущих чуть доехал. Если их дочь тут погибла по дурости, поставили бы крест, как мои свояки на трассе, а хоронили бы на кладбище.

– Хоронить нечего было, – вздохнул Колян.

– Как так? – удивился собеседник.

– Тело не нашли, – пояснил третий мужчина.

– Ты что, не слыхал, как тут в пещере двух девчонок завалило? – удивился Николай.

– Серега не местный, – пояснил его приятель. – А это уж год назад случилось. Я ему рассказывал, пока ехали…

– Ты говорил, одна жива осталась, – напомнил Серега.

– А вторую так и откопали, – Колян выбросил докуренную сигарету. – Спасатели сказали, какой-то карстовый провал, всё как в бездну рухнуло.

– Как же вторая-то уцелела? – удивился Серега, с треском захлопывая дверцы.

– Я слышал, еле успела выскочить, ногу сломала, что-то там ещё, – отозвался третий мужик. – Да и память ей напрочь отшибло. Не помнит ни за чем сюда шли, ни что делали.

– Про этот овраг вообще много всякого говорят, – сказал Николай, с кряхтением опускаясь на сиденье. – Нехорошее место. Тут в древние времена какое-то капище стояло, идолы всякие. Людей в жертву приносили. А при царе тут купец пропал. Товар остался, а самого так и не нашли.

– Чего же эти девчонки сюда попёрлись? – спросил Серега, запуская стартер. – За грибами, что ли?

– К бабке в Елизаровку шли, – охотно пояснил Колян, радуясь возможности рассказать интересную историю человеку, который ещё не знал всех подробностей. – А тут гроза, ну они в эту пещеру и полезли. Эта Сашка вообще шебутная была…

Именно из-за своего характера Александра Дрейк попала в эту пещеру. Её изломанное тело покоилось на глубине нескольких десятков метров среди обломков древнего святилища, построенного в этих местах ещё тогда, когда древние египтяне начали возводить свои первые пирамиды. А душа вселилась в тело человека другого мира, мастера Клана Теней, спасавшегося от ищеек Тайного Ока Сына Неба.

Стаж Моста радуги пожалела её и вернула старому телу молодость, оставив навыки и умения старого наёмного убийцы, но начисто стерев его личность и воспоминания. Так что девочке пришлось привыкать не только к своему новому облику и всему, что с ним связано, но и к совершенно непривычной действительности.

Мир, куда она попала, встретил Алекс не ласково. Жёсткое сословное деление общества позволило ей, вернее уже ему, стать только слугой хозяина маленького замка, а вздорный характер помог приобрести кучу недоброжелателей и одну покровительницу. Вместе с ней он отправился в столицу, пережив по пути множество опасных приключений, наживая врагов и встречая друзей.

Спасая хозяйку, Алекс убивает сына очень богатого и влиятельного человека, но скоро сам (или сама, поскольку она ещё так и не привыкла к своему новому состоянию) оказывается жертвой коварного убийцы и находится между жизнью и смертью.

Часть первая. Замах

Глава I. Поиски и находки

Барон Татсо быстро шел за вооруженным соратником по прекрасному парку замка Канаго-сегу. Его не интересовали ни яркие цветы, высаженные искусным узором, ни придворные, кланявшиеся знатному землевладельцу. Машинально отвечая им, Татсо с трудом сдерживал гнев. Сегун не захотел даже разговаривать с ним, перепоручив его дело старшему соратнику, а тот решил принять его (барона Татсо!) в садовой беседке возле большого фонтана. Барон никак не мог решить: достаточно ли это серьезное оскорбление для того, чтобы обидеться, или нет.

Повеяло прохладой. Большой фонтан бил струей высотой в человеческий рост из середины круглой каменной чаши. Рассыпаясь на сотни струй, вода текла сквозь рты зверей и мифических существ, украшавших края фонтана, собираясь в круглый водоем, откуда брали начало десятки искусственных ручьев. Один из которых протекал под большой беседкой с ажурными стенами и вычурной крышей в южном стиле. Возле стола, расположенного в ее центре, сидели три человека в богатых одеждах.

До беседки оставалось не более сотни шагов, когда двое из них встали и, поклонившись, вышли, а третий, поправив меч, пошел навстречу Татсо.

Землевладелец слегка успокоился. Старший соратник сегуна все же проявил должное уважение к его титулу.

– Здравствуй, уважаемый господин Татсо-сей, – поклонился военачальник. Он был ненамного моложе барона, и его умное лицо украшали не только морщины, но и два рубленых шрама, один из которых прятала густая борода. – Жаль, что наша встреча имеет столь печальный повод.

– И тебе всяческих благ, Пунто-сей, – склонился барон. – Вечное Небо свидетель, не мои воины первыми пролили благородную кровь.

– Прошу в беседку, уважаемый Татсо-сей, – пригласил барона Пунто.

Два важных господина неторопливо ступили под благодатную тень. Легкий шум воды под беседкой стал фоном их разговора.

– Твои соратники, уважаемый господин, устроили кровопролитие в пригороде, – сказал военачальник сегуна. – Они ворвались в гостиницу «Белый журавль», убили двух служанок, повара, ранили пятерых посетителей, а хозяину заведения учинили кровавый допрос.

– Простолюдин не хотел отвечать на вопросы, – пожал плечами барон. – Он наверняка что-то знает о судьбе моего пропавшего сына. Неужели благородный человек должен терпеть упрямство какого-то быдла?

– Тем не менее это не твое быдло, уважаемый господин Татсо, – довольно жестко возразил старший соратник. – Твои воины пытались распоряжаться имуществом нашего сегуна.

– Да, я знаю, – выдавил признание барон. – Произошла ошибка. И все же надо было по крайней мере выслушать моих людей!

– Господин Татсо, – проникновенно сказал Пунто с мягкой улыбкой. – Ты должен знать, что в Канаго-сегу кровопролитие запрещено, за исключением поединков между благородными людьми. А то, что сотворили твои соратники, тянет на разбой.

– Что! – вскипел барон. – Да как у тебя только язык повернулся?!

– Не надо повышать на меня голос! – рявкнул в ответ старший соратник. – Я лишь выполняю волю моего господина! Вооруженное нападение на его собственность есть разбой! Или ты стерпишь, если чужие воины будут убивать твоих рабов?

– Я ищу своего сына, – пошел на попятную Татсо. – Эта гостиница – единственный след, что у меня есть.

– Почему же ты сразу не обратился ко мне? – спросил Пунто.

– Мне не хотелось выносить на всеобщее обозрение внутрисемейное дело, – вновь «отступил» барон.

– Теперь скрывать что-то уже бессмысленно, – сказал старший соратник, подходя к краю беседки и опираясь на перила. – После того, как мне доложили о досадном недоразумении, я приказал провести расследование.

– Ты что-то узнал, Пунто-сей? – с надеждой спросил барон.

– Увы, не много, – вздохнул военачальник. – Твой сын пытался встретиться с воспитанницей господ Айоро. Но в назначенный день так и не пришел на свидание.

– Это я и сам знаю, – разочарованно проговорил землевладелец.

– Также мне известно, что он нанял трех негодяев, – продолжил старший соратник. – Их даже не взяли в Братство воров за чрезмерную жестокость. После исчезновения твоего сына они забрались в усадьбу Айоро. Говорят, с ними был и твой соратник.

– Этого я не знал, – барон отвел глаза.

– Пригород не место для увеселительных прогулок, – военачальник сегуна не спускал глаз с землевладельца. – Твой сын вел себя безрассудно. Скомпрометировал приемную дочь уважаемых людей. Теперь ты своими поисками будоражишь население пригорода.

– Возможно, мой сын действительно поступил неблагоразумно, – вынужден был согласиться барон. – Но он потомок уважаемого рода и не может бесследно исчезнуть. Я уверен, что негодяи из Братства воров знают больше. Если ты мешаешь мне проводить расследование, спроси у них сам.

– Может быть, им известно еще что-то, – легко согласился старший соратник. – Вот только заставить их это рассказать не сможет никто.

– А как же ваш пресловутый договор? – скривил губы землевладелец.

– Договор потому так и называется, что должен исполняться обеими сторонами, – с усмешкой ответил военачальник. – Мне пока не в чем упрекнуть Братство.

– Тогда я испрошу встречи у сегуна, – барон поправил меч. – Надеюсь, его высочество найдет время для одного из своих верных слуг.

– Боюсь, что у моего господина сейчас проблемы куда более важные, чем поиск влюбленного барона, – покачал головой старший соратник.

Татсо вспыхнул.

– Я все же испрошу о встрече.

– Дело твое, уважаемый господин, – развел руками старший соратник. – Только прежде, чем ты совершишь этот необдуманный поступок, позволь тебе первому сообщить новость, которую вскоре узнают все.

– Если это имеет отношение к моему сыну, – усмехнулся барон.

– Это имеет отношение ко всему сегунату, – мрачно проговорил военачальник. – Объединенная экспедиция Хайдаро и Канаго на север разбита варварами. Из полутысячного отряда спаслись менее пятидесяти человек.

Татсо застыл.

– Теперь ты понимаешь, почему я не могу позволить тебе дразнить пригород? – спросил старший соратник.

– Да, мой господин Пунто, – склонил седую голову барон. – Не смею больше занимать твое время.

– Подожди, уважаемый господин Татсо, – остановил его старший соратник. – Я знаю, кто может тебе помочь.

– О чем ты, господин? – не понял землевладелец.

– Найди Роно Чубсо, – посоветовал военачальник. – Он «гость сегуна»[1].

Барон удивленно поднял брови.

– И кроме того, чиновник Тайного Ока Сына Неба, – понизив голос, добавил старший соратник. – Когда-то он жил в пригороде и имеет там обширные связи.

Воины переглянулись. Как и все аристократы империи, они втайне презирали деятелей тайного сыска. Тем более что подавляющее большинство этих чиновников являлись благородными людьми в «первом поколении», посвященными специальным указом Сына Неба.

– Благодарю тебя, мой господин Пунто, – поклонился барон.

– Только я прошу в ходе вашей беседы не называть моего имени, – предупредил старший соратник.

– Можешь положиться на меня, мой господин, – заверил собеседника Татсо и откланялся.

Первый же встреченный придворный поведал барону, где искать нужного «гостя сегуна». Знатный землевладелец никогда не был в этой части замка. Именно здесь в скромных комнатах проживали придворные самого низкого ранга. Слуга показал барону ничем не примечательную дверь и, поклонившись, скрылся в бесконечных переходах. Ни при каких других обстоятельствах Татсо не стал бы унижать свое достоинство личной встречей со столь незначительной фигурой. Но сегодня речь шла о пропавшем сыне. Барон тяжело вздохнул, и по его кивку один из соратников постучал.

«Гость сегуна» вполне соответствовал своему имени. Ржаво-рыжие волосы на тыквообразной, вытянутой голове. Массивный нос топорообразной формы и маленькие настороженные глаза под редкими бровями.

– Я рад видеть в своем бедном жилище столь знатного господина, – проговорил он, низко кланяясь входящему барону. – Думаю, что в моих скромных стенах барону Татсо ничего не грозит.

– Ждите за дверью! – рыкнул землевладелец соратникам. Воины послушно остались в коридоре. Барон придирчиво оглядел комнату. Стены, обитые дорогой тканью, дубовый лакированный стол, богатая мебель, картины на шелке, полный комплект доспехов. Татсо усмехнулся. Очевидно, его реакция не ускользнула от внимания хозяина.

– Присаживайся, мой господин Татсо, – радушно предложил Чубсо, указывая на большое кресло.

Барон не стал церемониться. Положив на колени меч, он заговорил:

– Я думаю, ты знаешь, что у меня пропал сын.

«Гость» вежливо кивнул.

– В последний раз его видели месяц назад.

– Да, – подтвердил Татсо. – С тех пор я не могу обнаружить никаких следов. Жив мой сын или нет? Если он мертв, кто виновен в его смерти? Кому я должен отомстить, чтобы его дух обрел покой?

Расположившийся на стуле Чубсо кивал, казалось, соглашаясь с каждым словом собеседника.

– Если ты пришел ко мне, мой господин, значит, соратники сегуна ничем не смогли тебе помочь.

– Это так, – вынужден был согласиться барон.

– И ты, Татсо-сей, хочешь, чтобы я отыскал следы твоего сына? – продолжил придворный.

– Да, – кивнул гость.

Чубсо задумался. Барон терпеливо ждал. Он почему-то поверил, что этот крысоподобный человек может решить его проблему.

– Пожалуй, я попробую тебе помочь, Татсо-сей, – проговорил он. – Хотя, судя по всему, это будет не просто.

– Если речь идет о деньгах… – начал было барон.

Но хозяин резко перебил гостя.

– Не пытайся купить меня, господин! Я служу только Сыну Неба!

Не часто Татсо чувствовал себя таким растерянным. Глаза рыжего «гостя» горели праведным огнем. Казалось, еще миг и он просто выставит землевладельца за дверь.

– Прошу простить, если мои слова тебя обидели, – выдавил из себя барон. Родовитый землевладелец чувствовал себя оплеванным вчерашним простолюдином.

– У каждого из нас случаются в жизни ошибки, – резко успокоился Чубсо. – Я попытаюсь отыскать следы твоего сына. А ты поможешь Храму тысячи богов.

Ошарашенный таким благочестием барон кивнул.

– Конечно! Я готов!

– Завтра, мой господин, – стал объяснять придворный. – Ты или твои люди передадут преподобному Мудо пятьсот золотых монет.

– Сколько? – переспросил барон.

– Пять сотен «цапель», – с удовольствием повторил Чубсо. – Если мои поиски окажутся удачными, и я отыщу следы твоего сына, то принесешь еще пятьсот.

Рука барона крепко сжала рукоятку меча. Костяшки пальцев побелели. Рыжий «гость» откровенно издевался.

– Не я к тебе пришел, Татсо-сей, – напомнил он. – Не тебе и условия ставить. Не нравится, можешь искать Даиро сам.

– Ты знаешь имя моего сына?

– Все, что знает старший соратник Пунто, знаю и я, – улыбнулся Чубсо.

Барон встал.

– Завтра деньги будут у преподобного Мудо, – сказал он и вышел, не глядя на склонившегося в поклоне хозяина.

Сайо снился кошмар. Она медленно брела по затопленной равнине. Из мутной воды кое-где торчали ржавые листья сухой осоки. Большое красное солнце кровавой каплей висело над горизонтом. Девушка с тревогой оглядывалась по сторонам, но кругом расстилалось все то же угрюмое болото с редкими пятнами прозрачной воды. Дойдя до одного из таких озерец, девушка в растерянности остановилась. Вода перед ней забурлила. И сквозь поднявшуюся муть стало ясно проглядывать зеленовато-бледное лицо в обрамлении колыхающихся черных волос.

Сайо завизжала от ужаса и проснулась. Сердце бешено колотилось, готовое выскочить из груди. Из-за приоткрытой двери доносился какой-то шум.

– Симара! – тихо позвала девушка.

Никто не отозвался. Раздосадованная Сайо встала с кровати и подошла к ширме. Лавка, на которой спала служанка, была пуста. Девушка накинула халат и вышла в коридор. На кухне гремели посудой, слышались громкие голоса. Стараясь не шуметь, Сайо стала спускаться. Повар Микан что-то растирал в ступке. Кое-как одетая Симара сыпала в горшок с кипящей водой мелко изрубленную траву, вытирая заплаканные глаза.

– Что тут происходит? – громко спросила Сайо.

Слуги испуганно вздрогнули.

– Алекса порезали, госпожа, – с трудом сдерживая рыдания, ответила служанка.

В это время на кухню вбежала кухарка.

– Вода нагрелась?

– Бери, – скомандовал повар, указав ножом на кипящий котел.

– Здравствуй, моя госпожа, – привычно поклонилась Токи и принялась переливать кипяток в кувшин.

– Как? – вскричала Сайо. – Когда?

– Не знаю, госпожа, – отмахнулась Симара. – Его караульный соратник нашел. Вон он на улице с Махаро-ли разговаривает.

Девушка поспешила к двери, пропустив вперед кухарку. Возле людской стояли одетая в халат Махаро и один из охранников. Воин вертел в руках окровавленный нож. Сайо подошла ближе.

– …валялся в траве неподалеку от тела.

Управительница с отвращением смотрела на клинок.

– Мне кажется, я его уже видела. Знакомый узор на рукоятке.

– Задняя калитка была открыта, – проговорил соратник. – Скорее всего, ее открыл сам сторож.

– Алекс не мог впустить в усадьбу кого попало, – решительно заявила женщина.

– Кто знает, что на уме у простолюдина, – пожал плечами воин. – Может быть, к нему ходила какая-нибудь девка, а сегодня их застал ее ревнивый дружок?

– Вот уж этого точно не могло быть, – грустно покачала головой Махаро.

– Тогда он решил ограбить усадьбу и поссорился с сообщником, – высказал новое предположение соратник.

– Не думаю, – вновь возразила управительница. – Кто же ворует перед самым рассветом?

– В любом случае ты вряд ли узнаешь, кому он открыл калитку, госпожа, – вздохнул караульный.

Встревоженная Сайо не стала ждать окончания разговора и бросилась в людскую. Еще в коридоре она заметила окровавленную одежду, небрежно брошенную в угол.

Возле кровати Алекса уже хлопотала Симара. Фусан держал наготове узкие полосы чистого белого полотна. Служанка щедро смазала бальзамом кровоточащую рану. Старик прикрыл ее полотном, и они оба стали бинтовать неподвижное тело. Сайо взглянула на бледное лицо с заострившимся носом. Парень прерывисто и часто дышал, запавшие глаза были полузакрыты.

В людскую вошла Махаро, слуги немедленно расступились перед управительницей. Женщина подошла к раненому. На белой ткани повязки уже выступили красные пятна.

– Он выживет? – тихо спросила женщина у служанки.

Симара встала и, вытерев вспотевший лоб красными от крови руками, безнадежно проговорила:

– На все воля Великого Неба, госпожа.

– Какие-нибудь лекарства еще нужны?

– Нет, Махаро-ли, – ответила служанка и вдруг заплакала.

Управительница дернулась, словно от удара.

– Мастер Микан, что у нас сегодня на завтрак? – обратилась она к повару.

– Пирожки с черникой, госпожа, – ответил тот. – Тесто уже подошло. Сейчас же начну печь.

Слуги вдруг вспомнили о своих обязанностях и торопливо забегали по людской.

– Где Тим? – громко спросила Махаро. – Кто-нибудь видел Тима?

– Он в саду, – ответил Тотига.

– Пришлите его ко мне. И побыстрее!

– Да, моя госпожа, – поклонился художник.

– Пойдем, Сайо-ли, – проговорила управительница. – Тебе надо привести себя в порядок перед школой.

– Да, Махаро-ли, – поклонилась девушка и бросила взгляд на неподвижное тело Алекса. Ей вдруг показалось, что она больше никогда не увидит его живым. От этой мысли перехватило горло. Не помня себя, Сайо добралась до своей комнаты и, беззвучно заплакав, упала на постель. «Он просто слуга! – безуспешно пыталась она себя убедить. – Простолюдин, не достойный слез дочери благородного воина!»

И тут же набрасывалась на себя: «Дурочка! Алекс уже два, нет, три раза спасал твою глупую жизнь!»

«Это его долг!»

«Какой еще долг? Лезть за тебя на мечи ратников? Или защищать тебя от негодяя Даиро? И вот он умирает в одиночестве, и ему даже некому подать воды. Вдруг он перед смертью скажет что-то важное? Я должна быть рядом, а не тащиться в эту глупую школу».

Девушка села на кровати и вытерла нос.

– Нет, – тихо проговорила она, всхлипывая и кривя губы. – Это невозможно. Что скажет госпожа Махаро? А госпожа Айоро? Они поймут меня? Нет. Для них он просто слуга.

Еще секунда, и слезы вновь потекли бы по ее щекам, но в дверь тихо постучали.

– Войди, – разрешила Сайо.

Вошла Симара с красным от слез лицом и с кувшином в руках.

– Надо умыться, госпожа.

Девушка кивнула и, всхлипнув, спросила:

– Как он?

– Ох, моя добрая госпожа Сайо-ли, – покачала головой служанка. – Не рви свое сердечко по какому-то слуге.

– Я задала вопрос! – повысила голос девушка, досадуя на непонятливость женщины.

– Не жилец он, госпожа, – вздохнула Симара. – Два раза подряд чудес не бывает.

– О чем ты? – не поняла Сайо.

– Отыщи его крестьяне в горах на день-два попозже, он был бы уже давно труп, – пояснила служанка.

Девушка вспомнила их первую встречу во дворе замка Гатомо и вновь чуть не расплакалась. Женщина осторожно присела рядом с госпожой и очень тихо проговорила:

– Прости мою смелость, Сайо-ли, но, может быть, так оно и лучше будет?

Девушка взглянула на собеседницу, и в зеленых глазах стало загораться опасное пламя.

– Кругом же не слепые, госпожа, – чуть не плакала служанка. – Думаешь, одна я вижу, как ты на него смотришь? Люди злы, Сайо-ли, что и не было придумают. А сироту всякий обидеть сможет.

Девушка отвернулась, упрямо сжав губы.

– Господа Айоро люди хорошие, – зашептала Симара. – Да ведь не родная им ты.

– Не ты первая мне это говоришь, – вздохнула Сайо, вытирая глаза. – Давай умываться.

Усаживаясь перед зеркалом, девушка решила, что теперь будет особенно внимательно слушать мастерицу Розу. Похоже, притворство – единственная оставшаяся у нее защита.

Александра неторопливо поднималась на третий этаж по заплеванной лестнице. Ядовито-зеленые стены покрывали достойные образчики творчества молодых россиян. Вот и оббитая старой кожей дверь их квартиры. Александра хотела нажать кнопку звонка, но ручка повернулась сама, словно приглашая ее войти. В пустынной прихожей на облезлом коврике сидел Чертяка и жмурился.

– Ты жив! – обрадовалась Алекс, присаживаясь и пытаясь поймать котенка. Зверек вырвался и побежал к ее комнате.

Саша вошла вслед за ним и с улыбкой осмотрелась. Ничего не изменилось. Кое-как заправленная кровать. Старенький компьютер, обляпанный наклейками. Плакаты по стенам. Леголас с черными волосами и «Линкин Парк», Аврил Лавин с всклокоченной прической и Джарэд Лето с розовым «ёжиком» на голове.

– Я все правильно сделала? – раздался вдруг тонкий голос.

На стуле возле письменного стола сидел Чертяка.

– Ты?!

– Конечно, – котенок важно кивнул мордочкой и вдруг превратился в маленькую девочку, одетую в облезлые джинсы и короткий светло-зеленый топик.

– Асиона?!

– А ты кого ждала? Бабушку с мешком подарков? – фыркнула богиня и деловито спросила. – Как тебе мой костюм?

– Замечательно, – ответила Александра. – Значит, это все не настоящее?

– Нет, – покачала очаровательной головкой Асиона. – Это лишь твои воспоминания.

– Я уже умерла?

– Пока нет, – ответила богиня-девочка, забираясь с ногами на стул.

– Значит, умру?

– Обязательно, – подтвердила Асиона. – Ты же человек.

– А когда?

– Это не мне решать, – пожала плечами богиня. – Я всего лишь избавила твое сознание от кошмаров, которые должны мучить тебя сейчас. По-моему, то, что ты видишь здесь, гораздо приятнее.

– Да уж, – криво усмехнулась Александра, подходя к знакомому зеркалу. Веселый покемон улыбался из угла, простенькая косметика была в беспорядке рассыпана на узкой полочке. А из светлой пустоты зазеркалья на нее смотрело знакомое синеглазое лицо. – Теперь я даже в мыслях парень?

– Почти, – лукаво усмехнулась Асиона. – Во всяком случае, уже не девчонка.

Потом богиня резко спрыгнула со стула.

– Скажи, пожалуйста, ты когда-нибудь поумнеешь?

– Что? – не поняла Александра.

– Сколько раз мне еще придется спасать твою глупую голову?

– А разве…

Договорить Алекс не успела. За долю секунды девочка превратилась в черного котенка, усыпанного белыми пятнышками.

– Думаешь, приятно, когда ломают позвоночник? Или, может быть, ты считаешь, что раз я богиня, то совсем ничего не чувствую?

– Так ты была Чертякой? – вытаращила глаза Александра. – Но ведь он кот?

Богиня вновь обрела вид маленькой девочки и пренебрежительно махнула ручкой.

– Во-первых, я лишь иногда вселялась в его сознание. Во-вторых, он был котенком, то есть таким же ребенком, как и я.

– А я все думала, какой у меня необыкновенный зверь! – засмеялась Алекс.

– И такого необыкновенного котенка ты собиралась напоить своим гадким лекарством, – всплеснула ручками богиня.

– Ну, прости меня, милая Асиона! – повинилась Александра.

– Опять «прости»! Снова «прости»! – вскричала богиня. – Сколько можно!

– Что же мне – умереть? – удивилась Алекс.

– Не шути так, – по-взрослому взглянула на нее богиня-девочка. – Особенно сейчас, когда Создатель решает твою судьбу.

– Что же мне делать? – окончательно растерялась Александра.

– Определиться, наконец, кто ты! – ответила Асиона. – Что ты хочешь в жизни? Ради чего живешь? Я хочу, чтобы человек, который мне симпатичен, не просто проживал свои дни, а совершил что-то достойное его. И меня.

Алекс удивленно вскинула брови.

– Да, – важно кивнула девочка. – Я богиня, и я тщеславна. Такой уж меня сотворил Создатель.

– Но я не тщеславна, – развела руками Александра. – Я не хочу быть царем, императором или еще каким полководцем.

– Ты думаешь, только они совершают деяния, достойные богов? – удивилась Асиона. – Поверь, в жизни обычных людей не меньше возможностей совершать великие дела.

– По-моему, я уже кое-что сделала, – напомнила Александра.

– Думаешь, если бы ты дала негодяю украсть несчастную девочку, я бы с тобой разговаривала? – спросила богиня, выгнув брови.

– Тогда прости, но я не понимаю, чего ты от меня хочешь? – сдалась Алекс.

– Подумай, – ответила богиня и вдруг чисто, совсем по-детски улыбнулась. – Тем более что время у тебя, кажется, еще есть.

Комната исчезла в огненном вихре, из глубины которого раздался другой детский голос:

– Не умирай, Алекс. Ну пожалуйста, не умирай!

Багровый туман развеялся, и сквозь слезы боли Александра разглядела лицо Тима.

– Пока не буду, – прошептала она треснутыми губами.

– Он очнулся! – завизжал от радости мальчик.

Чубсо решил начать там, где закончили люди барона. Одевшись понеприметнее, «гость сегуна» и по совместительству агент Тайного Ока Сына Неба направился в пригород. Увидев его на пороге разгромленного заведения, хозяин радостно всплеснул забинтованной рукой.

– Щубасо-сей! Ждравштвуй, благодетель! – зашепелявил он разбитым ртом и низко поклонился. – Да продлитшя твоя жизнь дешять тышяч лет!

– И тебе процветания, Гер, – благосклонно кивнул чиновник. – Смотри не перехвали меня.

– Што ты, мой гошподин! – запротестовал хозяин. – Ешли бы ты не пожвал штражников, шоратники Татшо вышибли бы мне оштальные жубы.

– Это мой долг – заботиться о добрых подданных нашего сегуна, – вздохнул Чубсо и тихо добавил: – Надо поговорить. И чтобы не мешали.

Гер кивнул опухшей головой и, отдав распоряжения работникам, наводившим порядок в обеденном зале, пригласил гостя на второй этаж. Здесь следы визита соратников Татсо были менее заметны.

Открыв дверь одного из номеров, хозяин заведения выгнал спавшую на кровати шлюху и пригласил гостя занять единственный в комнате стул. Усевшись на засаленную простыню, Гер почтительно приготовился слушать.

Чубсо огляделся.

– Не бешпокойша, мой господин, – заверил его хозяин. – Ждешь можно говорить швободно. В шошедних комнатах никого нет.

– Что им было нужно от тебя? – негромко спросил гость.

– Вше иж-жа баронова шыночка. Угораждило же его пошелитьша в моей гоштинице! И прожил-то он у меня вшего дней пять или шешть. Потом куда-то ишчеж. Теперь папаша ражышкивает швое дитятко. Ну, шам пошуди, мой гошподин, откуда мне жнать, куда поперша лихой молодец?

– Лихой? – переспросил Чубсо.

– Еще какой! – подтвердил Гер. – Как пошелилша, первым делом штал рашпрашивать, где можно найти людей, чтобы крови не боялишь.

– Ого! – вскинул брови гость.

В коридоре раздался громкий звук шагов. Собеседники смолкли.

– Хто там? – в ответ на робкий стук раздраженно рявкнул хозяин. – Войди.

Вошел слуга с подносом и низко поклонился.

– Штавь и уматывай, – разрешил Гер. – Да шмотрите у меня, ешли кто ближко к двери подойдет, убью!

Слуга выставил на стол оплетенную бутыль, пару стеклянных кубков и блюдо с пирожками. Затем поклонился и что-то сунул хозяину в карман.

Чубсо насторожился, но Гер уже разливал по бокалам красное вино.

– Не откажи, мой гошподин, – с поклоном протянул гостю кубок.

Чубсо оценил выбор хозяина.

– Неплохо.

– Для тебя вшё шамое лучшее, – приложил к груди забинтованную руку Гер, другой он положил на стол небольшой кожаный кошелек.

– Это тебе, Чубашо-шей. Жнак моей глубокой прижнательношти.

– Не надо, – к удивлению хозяина, отказался гость. – Лучше расскажи все, что знаешь об этом баронском отпрыске.

– Не много, мой гошподин, – пожал плечами Гер. – Я ему шражу ответил, что влежать в ражборки благородных охотников мало желающих.

– Это так, – задумчиво подтвердил гость.

– Барон шкажал, что жа деньги можно влешть хоть в преишподнюю.

– Он тебе заплатил?

– Одного журавля, – скромно потупился хозяин. – Ну, я ему и пошоветовал обратитьша к Угрюмому Жуху. Он падок на большие деньги.

– Ты рассказал об этом соратникам Татсо?

– Пошле первого жуба.

– И сказал, где Жуха искать?

– Пошле первого пальца, – Гер показал забинтованную руку. – Но ты же жнаешь этого пройдоху. Он никогда долго не живет в одном меште. Шоратники Татшо нашли в той дыре какую-то молодую пару. Обоих убили, а што толку? Те и не шлышали о Шухе. Тогда воины опять жа меня вжались.

– И что еще узнали? – улыбнувшись, гость сам налил себе вина.

– Угрюмый отышкал для барона парочку молодцов. Они как-то приходили в гоштиницу.

– Кто?

– Толштый Шим и Обжора Аки, шлышал о таких?

– Не их ли выгнали из Братства? – уточнил Чубсо.

– Точно, – подтвердил Гер. – Убили шемью шлуги из города. Мать, беременную жену и дочь. Уж очень они женщин не любят.

– Это понятно, – кивнул гость. – А с чего ты решил, что Угрюмый именно их нанял для Татсо?

– Они пару раж жаглядывали в гоштиницу, – пояснил хозяин. – Шпрашивали барона.

– Ты и это сказал соратникам?

– На втором жубе, – тяжко вздохнул Гер. – Только им этого окажалось мало. Вынь и положи, где ишкать этих шволочей. А я жнаю? Отрежали мне палец, выбили еще жуб. Если бы не штража шегуна… Спасибо тебе, мой гошподин Чубашо.

– Еще что-нибудь слышал об этой истории?

– Жнаю, что шоратник барона пропал, а этих двоих вынешли жа мост. Жалежли в ушадьбу Айоро.

– Может, и соратник с ними был?

– Может быть, – пожал плечами хозяин. – Молодой Татшо по их вошпитаннице шох. Шобиралша на швидание, да, видно, не дошел.

– Это и я знаю, – проговорил Чубсо, вставая. – Если что вспомнишь, сообщи.

– Непременно, – закивал Гер и, провожая гостя, радушно проговорил: – Вот ремонт шделаю, жаходи, мой гошподин. Для тебя вшё, что пожелаешь, приготовлю.

– Если будет время, – важно ответил гость. – Дел много.

Он уже перешел через улицу, когда его окликнул Гер. Чубсо обернулся. Хозяин гостиницы бежал, махая перевязанной рукой.

– Вот, что я вшпомнил, мой гошподин, – торопливо заговорил он, задыхаясь. – Шим и Аки одно время работали на шкладе у Железного Гу.

– Гу стал торговцем? – удивился Чубсо.

– Он же теперь маштер Братштва, – объяснил Гер. – Жавел лавку, торгует ш городом. Жнатные шемьи у него овощи да фрукты покупают. Может быть, он тебе чем поможет?

– Я спрошу, – кивнул гость, задумавшись.

Несмотря на все усилия, Сайо никак не могла сосредоточиться на учебе. Впервые с начала посещения школы мастерица Пион попеняла на ее невнимательность. Пообещав исправиться, девушка попыталась взять себя в руки. Но мысли упрямо возвращались к умиравшему в одиночестве Алексу. После обеда Сабуро набросилась на нее с расспросами.

– Мне страшно, – зябко повела плечами Сайо. – Я в городе два месяца, а уже столько смертей вокруг.

– Что ты имеешь в виду? – не поняла подруга.

– Сначала Татсо… пропадает. Потом какие-то воры пытаются ограбить усадьбу, а сегодня ночью зарезали моего слугу.

– Слуги должны по ночам спать, – фыркнула Сабуро. – Наверное, связался с какой-нибудь компанией из пригорода?

– Он сторожил! – чуть резче, чем следовало, ответила Сайо.

– Значит, плохо сторожил, – не сдавалась подруга. – Сам виноват. Не стоит, Сайо-ли, расстраиваться из-за какого-то простолюдина.

– Он спас мне жизнь, – проговорила Сайо. – В ту ночь, когда на наш караван напали, мои слуги спрятали меня в лесу, а сами увели разбойников за собой.

– Это был его долг, – слегка смутилась Сабуро.

– Потом они нашли меня и уговорили вернуться на место стоянки, – не слушала ее подруга. – Без них я бы ни за что не смогла спасти твоего отца.

Ясако промолчала. Сайо, чувствуя потребность высказаться, продолжила:

– Раньше я жила в маленьком замке у самых гор и не испытывала страха. Сейчас я боюсь с каждым днем все больше и больше. Воры, убийцы. Зачем только я встретила госпожу Айоро и приехала в этот город?!

– Неужели лучше прозябать в вашей глуши? – фыркнула Сабуро. – Каждый день видеть одни и те же лица, слышать одни и те же разговоры. Смотреть, как крестьяне собирают на еду кузнечиков, а единственные два соратника – чуть живые старики и им все равно, где умирать? Год за годом одеваться в одну и ту же одежду? Трястись над каждой «совой», гадая, куда ее потратить: нет, на новые штаны мужу; нет, на посуду. Лупить служанок за тайком съеденный кусок мяса? Да так со скуки помереть можно.

– Откуда ты так много знаешь о жизни в маленьком замке? – улыбнулась сквозь слезы Сайо.

– Мой отец когда-то был рыцарем, – отвела глаза Сабуро. – В молодости наделал долгов. Потом продал землю и замок господину Дзимо.

– Понятно, – кивнула Сайо.

– Только я тебя заклинаю Вечным Небом, никому не рассказывай! – взмолилась девушка.

– Конечно! – заверила Сайо. – Ты же моя единственная подруга!

– Значит, было ради чего приезжать в город? – Ясако лукаво улыбнулась.

– Только ради тебя! – согласилась собеседница.

Девушки крепко обнялись.

Разговор с подругой слегка развеял мрачные мысли. Но появление паланкина, где на месте Алекса шел другой слуга, вернуло Сайо к мрачной действительности. В присутствии других учениц она не решилась спрашивать носильщиков о самочувствии парня.

По мере приближения к усадьбе настроение портилось все больше и больше. Увидев заплаканное лицо Махаро, Сайо едва не упала.

– Он умер?

– Жив, – всхлипнула управительница. – Раны тяжелые. Госпожа собралась к нему. Нужно собрать ее в дорогу.

– Госпожа Айоро хочет навестить моего слугу? – зеленые глаза округлились.

– Какого слугу! – гневно вскричала Махаро. – Ранен господин!

– Как? Когда? – испуганно залепетала Сайо.

– Пришел скороход из замка с письмом от Айоро-ли, – стала объяснять управительница. – Варвары разбили объединенный отряд Канаго и Хайдаро. Спасая наследника Хайдаро, наш господин был тяжело ранен. Сейчас он в крепости Нагаси с уцелевшими воинами.

– Какой ужас! – пробормотала Сайо.

– А у меня некому вести повозку! – продолжала жаловаться Махаро.

– Алекс умер? – внутренне сжавшись в ожидании утвердительного ответа, спросила Сайо.

– Откуда я знаю! – отмахнулась женщина. – Какая разница! Наверное, еще жив. Мне никто ничего не говорил. Да все равно он никуда не годен.

Девушка перевела дух. К счастью, управительница ничего не замечала.

– И Низа не вернулась.

– Она еще не приходила? – удивилась девушка.

– Негодная девка пользуется… добротой госпожи Айоро, – сквозь зубы процедила управительница. – И ведет себя как…

Махаро вздохнула.

– Дорога дальняя, нужно собрать белье, еду. Приготовить повозку. И все это к завтрашнему утру.

– Я готова помочь, Махаро-ли, – предложила Сайо. – Говори, что нужно делать.

– Но тебе же надо выполнять задание господина Айоро, – напомнила женщина.

– Я думаю, сейчас это не самое важное! – решительно проговорила Сайо.

– Спасибо, милая, – просветлела лицом управительница. – А то слуги уже с ног валятся. Встали-то все ни свет ни заря. Ходят как сонные мухи. Тиму пришлось даже вынести предупреждение. Никак не хотел отходить от своего дружка.

– Я только переоденусь, – прервала ее девушка.

– Конечно!

Замотанная Симара с благодарностью приняла помощь госпожи. Вдвоем они обустроили повозку. Постелили постель, разложили необходимые принадлежности. Махаро лично готовила одежду и белье, никому не позволяя шарить по шкафам в спальне хозяйки. На кухне дым стоял коромыслом, повар с Токи готовили припасы в дорогу, им помогали двое слуг. Проблему с кучером решили за счет Южира. Он отправится в дальнюю дорогу с госпожой, а его отец возьмет на себя заботу о конюшне и скотном дворе. Ближе к полуночи, когда все уже чуть ходили от усталости, Сайо поймала в дверях кухни Тима.

– Как там Алекс?

Мальчишка какое-то время смотрел на нее, ничего не соображая, потом радостно улыбнулся.

– Жив. Ему Симара дала лекарство, сейчас спит.

Девушка кивнула, отпуская слугу, а едва паренек выскочил на улицу, захлопала в ладоши от восторга. Потом опомнилась и воровато оглянулась. Кухарка мыла посуду, и ей было явно не до причуд госпожи, а повар уже ушел в свою каморку отсыпаться после сумасшедшего дня. Подошла управительница и предложила выпить на ночь травяного чая.

– Как ты думаешь, Сайо-ли, – спросила Махаро, отпивая глоток, – может быть, предложить госпоже взять с собой твою служанку? Она хорошо разбирается в лечении.

Сайо чуть не подавилась. Если Симара уедет, Алекс наверняка умрет. Его некому будет лечить. Прокашлявшись, девушка лихорадочно соображала, подбирая ответ.

– Предложи, Махаро-ли, – согласилась она. – Симара разбирается в травах и болезнях. Правда, ей еще никогда не приходилось лечить раненых. И к тому же повозка слишком маленькая для трех женщин.

– Каких трех? – не поняла управительница.

– Госпожа, ее служанка и Симара.

– Служанки могут ехать и верхом, – отмахнулась Махаро.

– Тогда они задержат всех остальных, – возразила Сайо. – Верховая езда – дело не простое.

– В поездке Симара вполне может служить госпоже, – упорствовала женщина.

– И ты предложишь ей это? – грустно улыбнулась девушка и спросила: – А с кем Айоро-ли ездила раньше?

– Низа, – ответила управительница и замолчала.

– Ехать в такую даль со слугой, который не знает твоих требований и привычек, не очень приятно.

– Да, – согласилась с ней Махаро. – Если Низа не появится, госпожа, скорее всего, возьмет с собой Аби.

– Вот видишь, – Сайо поставила чашку на стол. – А если придется в повозке везти еще и господина? И мне кажется, спасителю наследника сегуна благодарный отец наверняка найдет лекарей лучше, чем деревенская травница. Госпожа может согласиться взять Симару, но не пожалеет ли потом о своем решении?

– Спасибо, Сайо-ли, – поклонилась женщина. – Кажется, ты уберегла меня от необдуманного поступка.

– Госпожа Махаро, ты сама все верно рассудила, – возразила девушка. – Я лишь внимательно тебя слушала.

– Спокойной ночи, моя госпожа, – тепло улыбнулась управительница.

Александра рассматривала потолок, собранный из широких досок, и прислушивалась к своим ощущениям. Во рту было сухо, словно в пустыне, язык одеревенел и не ворочался. Из живота кто-то выдрал все кишки и вложил на их место тяжелый, холодный камень. Послышался звук шагов, потом торопливый голос Тима:

– Он открыл глаза, Симара! Алекс жив.

Резко откинув занавеску, влетела служанка.

– Хвала Вечному Небу! – вскричала она, воздев руки. – Ты жив!

Не в силах ворочать жестким, как напильник, языком, Александра медленно кивнула. Симара откинула одеяло и взглянула на пропитанную кровью повязку.

– Пить, – еле смогла выговорить Алекс.

Женщина кивнула и взяла с табурета плошку. Нацедив ложечку какого-то лекарства, она поднесла ее к потрескавшимся губам.

– Еще, – прохрипела Александра. Прохладный отвар без следа растворился в пустыне рта.

– С раной в живот много воды нельзя, – строго проговорила Симара. – Подожди.

– Кто это тебя? – спросил выглядывавший у нее из-за плеча Тим.

– Низа, – ответила Алекс, закрывая глаза.

– Вот она и не появляется! – злобно прошептал мальчишка. – Надо сказать госпоже Махаро.

– Не стоит пока, – остановила его порыв многоопытная служанка. – Беги на кухню, там Токи помочь нужно. И найди Фусана, пусть придет, поможет мне его перевязать.

Тим убежал, женщина смочила ее губы влажной тряпочкой.

– За что она тебя?

Александра облизнулась.

– Морду ей набил.

– Когда?

– Было дело, – неопределенно ответила Алекс. – Да и вообще, не нравлюсь я ей.

– Да этой корове никто не нравится, – проговорила служанка, перемешивая щепочкой мазь в горшочке.

– Где котенок?

– Тим его в саду закопал.

– Жалко, – Александра закрыла глаза.

– Держись, сейчас больно будет, – предупредила женщина, начиная разворачивать пропитанную кровью повязку. – Ну, где этот старый пердун!

Словно в ответ на ее негодование раздался дребезжащий голос Фусана:

– Симара, ты здесь?

– Давно уже! – ответила женщина. – Иди скорее!

– …я-а-а-а-ать! – зарычала Александра, мгновенно покрывшись липким холодным потом.

– Рана чистая, – не обращая внимания на его вопль, бубнила служанка, щедро намазывая бальзам. – Даже красноты нет. Сейчас перевяжем, выпьешь лекарства, и все будет в порядке.

Алекс часто дышала сквозь стиснутые зубы, стараясь не смотреть на свой живот.

– Симара! – послышался звонкий голос Тима. – Симара, тебя госпожа Махаро зовет.

– Сейчас, – отозвалась служанка, накладывая повязку на живот.

– Скорее! – мальчишка всплеснул руками. – Она получила письмо из дворца и теперь кипятком писает!

Несмотря на жуткую боль, Александра не смогла сдержать улыбки. Некоторые выражения, переложенные с русского, на тонгайском звучали еще забавнее.

Женщина, видимо, прониклась нетерпением управительницы.

– Помоги почтенному Фусану, – велела она Тиму, вытирая руки. – Пойду, узнаю, что там стряслось у нашей госпожи. А ты побудь с Алексом. Напоишь его этим отваром. Только много не давай. Две-три ложки, и все. Понял?

– Да, – кивнул парнишка.

Женщина ушла. Старый да малый кое-как перевязали раненого, потом Фусан отправился по своим делам. Тим уселся на пол у изголовья кровати и принялся потчевать Александру. Выцедив третью ложку, она попыталась улечься поудобнее, но острая боль пронзила живот. Заметив недовольную гримасу друга, парнишка заботливо спросил:

– Тебе что-нибудь нужно?

Алекс в двух словах объяснила свои потребности. Тим умчался и через минуту вернулся с большой плоской миской.

– Теперь помоги мне лечь на бок и уматывай, – распорядилась Александра. – Потом придешь и вынесешь.

– Я могу подержать? – с готовностью предложил мальчишка.

– Я сам удержу, – буркнула Александра. – Он не тяжелый. Иди отсюда.

Освободившись от тяжести внизу живота, она блаженно закрыла глаза. Очевидно, отвар содержал какой-то слабый наркотик. Боль отступила, Алекс заснула. Разбудил ее резкий, громкий голос Махаро.

– Я посылала за тобой! Как ты смел не явиться?

– Прости меня, великодушная госпожа, – тихо бормотал Тим. – Алекс метался во сне и мог упасть с кровати.

Александра приоткрыла глаза. Управительница возвышалась над коленопреклоненным парнишкой как статуя Свободы. Только вместо факела сжимала в руке тонкую палку.

– Мерзавец!

Тим вздрогнул, безропотно принимая удар.

– Забыл, где тебя нашли?!

Алекс закрыла глаза, чувствуя, как те закипают слезами.

– Хочешь опять на улицу?!

И вновь удар.

– Помилуй, о моя госпожа Махаро-ли!!! – вопил Тим, стукаясь головой о пол.

– Встань! – приказала управительница. – Я объявляю тебе замечание! Понял, маленький ублюдок?

– Да, моя госпожа.

– А сейчас бегом на кухню! Пошел!

Мальчишка пулей вылетел из людской. Александра чуть приподняла веки. Махаро бросила на него равнодушный взгляд и вышла, пинком сбив табурет с лекарствами.

«Хороший господин – мертвый господин», – грустно подумала Алекс. Она долго лежала, изнывая от жажды, но никто так и не пришел. Тогда Александра стала сама пытаться потихоньку повернуться на бок и взять опрокинутый кувшин. За этими попытками её и застала Симара. На служанку жалко было смотреть. Под глазами мешки, волосы растрепаны, на щеке явный след от удара.

– Ого! – просипела Алекс. – Госпожа Махаро тоже руки распускает? Так, тетя Сима?

Женщина устало махнула рукой, быстро проверила повязку, напоила Александру лекарством. А на прощание поставила на табурет кувшин с водой.

– Если не почувствуешь себя хуже, можешь выпить пару глотков, как стемнеет.

– Что стряслось? – с тревогой спросила Алекс, но служанка уже вышла.

В следующий раз он проснулся от тихих разговоров. На длинном столе горел большой светильник, слуги закусывали перед сном. Александра закашлялась. Послышался шум отодвигаемых скамеек, и вскоре все обитатели людской оказались у ее кровати. К удивлению Алекс, среди них оказалась и Симара.

– Проснулся? – заботливо спросила она, наливая в кружку воды.

– Почему ты здесь? – поинтересовалась Александра.

– Госпожа Сайо попросила, – ответила служанка, поднося к ее рту воду.

Давно, очень давно она не пила ничего столь замечательного. Ослабленный организм тут же вернул все липким противным потом.

– Она велела передать, чтобы ты скорее выздоравливал, – тихо пробубнила Симара в ухо Алекс. – И приказала приглядывать за тобой.

– Спасибо, – поблагодарила Александра и громко спросила: – Что тут у вас произошло?

– Господин наш Айоро ранен, – ответил Фусан. – Разбили их варвары. Госпожа завтра собралась ехать к нему на север. Сегодня весь день собирали ее в дорогу.

– А Низа так и не пришла, – влез в разговор Тим.

– Придет, – усмехнулась Александра. – Морду только подлечит и заявится.

– Вы подрались? – спросил кто-то.

– Нет, – возразила Алекс, подкладывая руку под голову и морщась от боли. – Она меня в саду окликнула. Я впустил ее и стал закрывать калитку. Тут она и пырнула. Еле успел увернуться. Чертяка спас, вцепился ей в харю.

– Ничего себе успел! – проворчала Симара, разглядывая ее перебинтованный живот.

– Повязку будем менять? – спросил Фусан.

– Надо бы, – вздохнув, ответила служанка.

– Как же она придет, если тебя чуть не убила? – гнул свое Тим.

– Это я так сказал, – проговорила Александра. – А Низа скажет, что мне померещилось, и вообще, я сам себя зарезал. Кому госпожа поверит?

Парнишка опустил взгляд и засопел.

– Тому, кому захочет, – продолжала Алекс. – Я здесь месяц, а Низа сколько?

– Два года, – подсказал кто-то из слуг.

– Так что придет Низа, Тим. Не сомневайся, – «успокоила» парнишку Александра.

– Да, – вздохнув, кивнул Фусан. – Если госпоже придется выбирать, кого слушать – Алекса или Низу, Айоро поверит ей.

– Еще бы, – хмыкнул Тотига и хотел сказать что-то еще, но замолчал под предостерегающим взглядом старика.

– Для хороших господ слуги – навоз, – громко сказала Алекс. – Для плохих – пыль.

– Как это? – не понял мальчишка. Все, кроме Симары, с интересом посмотрели на Александру.

– Хороший хозяин даже навоз зря не выкинет, – пояснила та свою мысль. – Положит его на грядку, чтобы овощи лучше росли. А пыль просто стряхнут, и все.

– Хватит болтать, мудрец, – одернула ее служанка. – Терпи, сейчас больно будет.

– …я-я-а-а-а-ать!

– Что с тобой? – нахмурившись, спросила Махаро, разглядывая заляпанное пластырем лицо Низы.

– Подралась с соседкой, моя госпожа, – поклонилась служанка, не глядя на управительницу.

– Ты должна была предупредить, – Махаро не сводила с женщины тяжелого давящего взгляда. Сайо, уже собравшись в школу, ожидала возвращения паланкина из дворца на крыльце виллы. Низа стояла на нижней ступени лестницы, теребила повязку на руке.

– Я виновата, госпожа Махаро-ли, – извинялась она своим низким, сильным голосом. – Я очень плохо себя чувствовала и просто не могла идти.

– Не слуги, а сборище калек! – вскричала управительница. – Один лежит с дырой в брюхе, вторая дерется с соседями и не может после этого ходить.

Сайо заметила, как расширились темно-серые глаза служанки, когда она услышала, что Алекс жив. Симара уже успела рассказать госпоже о том, что произошло прошлым утром в саду, и девушка безоговорочно поверила словам своего слуги.

– Вот вернется из дворца госпожа Айоро и пусть с тобой разбирается сама! – заключила управительница. – Пошла вон с глаз моих!

– Я надеюсь на ее милосердие, – поклонилась Низа, чуть скривив губы в усмешке.

В воротах усадьбы показался паланкин. Сайо уже знала, какими словами ей встретить опекуншу. Едва хмурая Айоро выбралась наружу, девушка бросилась к ней, опережая Махаро.

– О, моя госпожа! Мне так жаль! Такое испытание послало нам Вечное Небо.

Увидев слезы на глазах воспитанницы, Айоро сама едва не разревелась. Обняв девушку за плечи, она грустно улыбнулась.

– Сегодня утром из Хайдаро примчался еще один гонец…

– И? – встрепенулась Сайо, пристально взглянув в глаза женщине.

– Ему лучше, – ответила та. – Господина перевезли в Хайдаро-сегу во дворец сегуна.

– Хвала Вечному Небу! – вскинула руки Сайо. – Я так рада за господина Айоро и за тебя, моя госпожа.

– Спасибо тебе, Сайо-ли, – поблагодарила опекунша.

– Здравствуй, Айоро-ли, – наконец, смогла вставить слово Махаро. – Я тоже очень рада, что господину лучше. Это значит, что ты не поедешь на север?

– Нет, – возразила госпожа. – Непременно еду. Сегодня же. После обеда. С отрядом Сабуро.

– Он уже вышел на службу? – вниманием госпожи вновь завладела воспитанница.

– Да, – кивнула та. – Сабуро-сей не может себе простить, что не поехал с господином. Он умолял его высочество сегуна отправить за нашим господином именно его.

– Он смелый и благородный воин, – проговорила Сайо и жалобно попросила: – Моя госпожа, позволь мне не ехать в школу и проводить тебя.

– Оставайся, – улыбнулась Айоро.

– Для поездки все готово, моя госпожа, – сказала Махаро, с неудовольствием глядя на Сайо.

Девушка притворилась, что не понимает многозначительных взглядов управительницы.

– Спасибо тебе, Махаро-ли, – поблагодарила Айоро, входя в дом. – Что нового в усадьбе?

– Сторожа ранили, – махнув рукой, ответила управительница.

– Как? – остановилась госпожа. – Кто?

– Низа ударила в живот ножом, – ответила Сайо.

Управительница в ужасе застыла.

– Низа? – резко обернулась к ней Айоро.

– Я этого не знаю, – замялась женщина. – Вчера он был еще при смерти. А с твоим отъездом, госпожа, было столько хлопот…

Опекунша повернулась к Сайо.

– Мне сказала служанка, когда помогала одеваться, – пояснила та. – Сторож очнулся и рассказал ей. Низа позвала его открыть заднюю калитку, а когда тот стал закрывать за ней дверь, ударила ножом.

Айоро вошла в гостиную и, усевшись на кресло, раскрыла веер.

– Махаро-ли, позови, пожалуйста, Низу.

Управительница поклонилась и с радостью исчезла с растерянных глаз госпожи.

– Что тебе еще рассказала служанка? – спросила опекунша у Сайо.

– Больше ничего, – развела руками девушка. – Вчера она попросила у меня разрешения переночевать в людской, чтобы помочь раненому, если возникнет необходимость. Я согласилась. Утром она, как всегда, пришла меня будить в школу и рассказала.

– Звала меня, моя госпожа Айоро-ли? – Низа поклонилась, скромно опустив глаза.

– Мне сказали, что ты ударила ножом нашего слугу?

– Я не трогала ничьих слуг, – скривила губы женщина.

– Что с твоим лицом? – задала новый вопрос госпожа.

– Вчера подралась с соседкой.

– Наверное, поэтому тебя весь день не было в усадьбе? – спросила Сайо, подходя ближе.

Низа бросила на нее презрительный взгляд и обратилась к госпоже:

– Да, я плохо себя чувствовала и поэтому задержалась.

– Из-за соседки? – уточнила Сайо.

– Да.

– И поцарапала тебя тоже она?

– Кто же еще?

Сайо одним рывком сорвала с лица служанки пластырь. От неожиданности все в комнате замерли.

– Какие тонкие ногти у твоей соседки? – издеваясь, проговорила девушка. – И совсем крошечные ручки.

На бледной коже лица ярко алели тонкие параллельные полосы, старательно замазанные пудрой.

– И щеку тебе тоже соседка погрызла? – вскинула вверх брови девушка.

Из неглубокой рваной раны темной струйкой текла кровь.

Казалось, еще миг, и разъяренная Низа бросится на Сайо. Но ее остановил негромкий и властный голос госпожи:

– Отвечай!

– Моя госпожа…

– Это следы когтей зверька, принадлежавшего моему слуге, – продолжала Сайо. – Кот набросился на тебя, когда ты ударила парня ножом!

– Я этого не делала! – рявкнула Низа, глядя на Айоро. – Нет!

– И ты не знаешь, чей это нож? – Сайо указала на клинок, «случайно» оставленный ею на маленьком столике.

– Махаро-ли! – громко позвала Айоро.

– Я здесь, моя госпожа, – управительница с неохотой вошла в комнату.

– Откуда здесь этот нож?

– Соратники нашли его возле сторожа, – залепетала Махаро. – А я его где-то забыла. Вчера было столько дел…

– Сайо-ли, подай, пожалуйста, – попросила Айоро.

Девушка взяла нож и, далеко обойдя Низу, протянула его опекунше.

– Он же твой, Низа, – проговорила госпожа, с жалостью глядя на нее. – Чем тебе помешал этот мальчик?

Вдруг широкие плечи служанки затряслись, и она, рухнув на колени, поползла к Айоро. Сайо быстро сдвинула стул, преграждая ей путь. Стукнувшись головой, Низа заплакала и села на пол.

– Он приставал ко мне, госпожа Айоро-ли! Ты не представляешь, какие гнусности он мне предлагал…

И тут Сайо и Махаро дружно засмеялись. Причем управительница тихонько хихикала, а девушка хохотала в голос.

– Что это значит?! – строго спросила Айоро.

– Прости, моя госпожа, – вытерла слезы Махаро. – Твоей служанке следовало бы хоть иногда разговаривать с другими твоими слугами.

– Вся усадьба уже знает, что Алекс лишен мужской силы, – улыбнулась Сайо, глядя на побледневшую Низу. – Симара давно потчует его лекарствами, но пользы пока мало.

– Действительно, – кивнула госпожа. – Я слышала об этом. Как он мог к тебе приставать? Зачем?

Одним прыжком Низа вскочила на ноги. Отшвырнув подвернувшуюся на пути Махаро, служанка выбежала в сад.

– Держите ее! – крикнула Айоро, вскакивая с кресла.

Сайо одним прыжком перескочила через возившуюся на полу управительницу и выскочила на крыльцо.

– Низа напала на Махаро! – во все горло закричала она караульным соратникам. Мчавшаяся к воротам служанка чуть не упала.

– Она напала на Махаро-ли! – продолжала вопить девушка. Соратники бросились наперерез беглянке.

– Молчи, Сайо! – вбежавшая на крыльцо Айоро крепко схватила ее рукав. – Молчи! Прошу тебя!

– Вчера она почти убила слугу. А завтра? – гневно ответила девушка. – Меня? Или, может быть, тебя, Айоро-ли? Ты же видишь, госпожа, Низа неуправляема.

– Все равно молчи! – на глазах Айоро заблестели слезы. – Молчи! Ради меня молчи.

Но соратники уже волокли к крыльцу упиравшуюся Низу.

– Пустите! Пустите, негодяи! Я дочь сегуна! Убери свои грязные лапы!

– Да на твою мать и пьяный ратник не польстится! – рявкнул один из воинов после того, как женщина задела локтем его лицо.

– Решай, госпожа Айоро-ли! – Сайо взглянула на опекуншу.

Служанка вдруг обмякла и повисла на руках соратников.

– Прости, Айоро-ли, – тихо проговорила она в наступившей тишине. – Прости, моя… моя любимая госпожа.

– Ее поймали, госпожа? – потирая ушибленную спину, на крыльцо выбралась Махаро.

– Что делать, Айоро-ли? – спросил воин. – Мы ждем.

– Надо решать, госпожа, – Сайо не спускала с опекунши пронзительных зеленых глаз.

– Ох! – скривилась от боли управительница.

– Простолюдин, поднявший руку на благородного, подлежит смерти, – вскинула прекрасную голову придворная дама сегуна Канаго. – Исполняйте закон!

– Нет! Ты не можешь! Нет! – завизжала Низа. – Как ты можешь! После всего! Дрянь! Подлая…

Не опуская головы, Айоро вошла в дом. За ее спиной раздался глухой удар.

– Махаро-ли! – обратилась госпожа к притихшей как мышь управительнице. – Пошли паланкин во дворец за Аби. В дороге мне понадобится служанка.

– Да, моя госпожа Айоро-ли, – поклонилась женщина.

– И пусть похоронят тело.

– Конечно, госпожа, – управительница быстро вышла. Казалось, боль в ушибленной спине ее больше не мучит.

Айоро тяжело опустилась на кресло. Подняла веер. Раскрыла, потом сложила.

– Эта женщина была очень опасна, госпожа, – тихо проговорила Сайо, опускаясь рядом на ковер. – Непредсказуемая, как дикий зверь.

– Милое дитя, – опекунша погладила ее по щеке. – Кому как не мне знать это.

– Тогда почему ты винишь себя? – продолжила расспросы девушка. – Она нарушила закон, а ты защитила всех нас от этой страшной женщины.

– Просто ты напомнила мне, что я уже не так молода. И мое время уходит. Пора становиться мудрее и найти, наконец, себя.

– Не понимаю, Айоро-ли, – растерянно пролепетала Сайо.

– Все, хватит об этом, – Айоро мягко прикрыла ей губы ладонью. – И больше никаких расспросов. Я устала и хочу выспаться перед дорогой. Если не трудно, пришли мне свою служанку. Надо переодеться.

Уже в дверях Сайо услышала за спиной сдавленный стон. Девушка на миг оглянулась. Из-под опущенных ресниц по вмиг постаревшему лицу Айоро текли слезы. «Может быть, мне тоже поискать себя, пока не поздно? – подумала Сайо. – Вот только понравится ли мне то, что я найду?»

Глава II. Раненые и убитые

– Господин что-то ищет? – чуть склонив лысую голову, почтительно спросил охранник.

– Господин ищет кого-то! – надменно ответил Чубсо. – И это не ты.

Верзила отошел в сторону, пропуская «гостя сегуна» на запруженный повозками и грузчиками двор. Пробираясь сквозь толпу, Роно поймал за руку какого-то приказчика.

– Где мастер Гу?

– На втором этаже, мой господин, – ответил молодой человек. – Лестница вон за той дверью.

Если люди почтительно расступались перед свежеблагородным господином, то лошадь едва не наступила ему на ногу. Вспомнив молодость, он с чувством облаял кучера, вызвав у того робкое чувство восхищения. Спрыгнув с облучка, тот оттащил свою кобылу, не переставая кланяться. Гордый Чубсо ступил на дощатый помост, окружавший склад по периметру, и направился к двери, у которой, лениво развалясь на скамеечке, сидел ратник, постукивая пальцами по рукоятке меча. «Неплохо придумано, – одобрил Чубсо. – Простолюдинов отпугнет верзила в воротах, а благородных – этот воин». Заметив его, ратник встал.

– Господин, я правильно иду к мастеру Гу? – спросил он, прежде чем охранник открыл рот.

– Да, мой господин, – поклонился воин, оценив небогатое, но чистое и добротное кимо, меч в черных лакированных ножнах и важный вид посетителя. – Поднимись на второй этаж и спроси у писца, на месте ли он.

– Благодарю, господин, – Чубсо слегка поклонился и стал подниматься по узким стертым ступеням.

В маленькой комнатке корпел над письменным столом молодой человек с густо напудренным лицом. Хлопнув подведенными ресницами, он удивленно уставился на посетителя. Не обращая на него никакого внимания, Чубсо быстро пересек приемную и открыл дверь в кабинет. За длинным столом передвигал костяшки счетов пожилой, толстый человек. Скрип двери заставил его поднять круглое, добродушное лицо, на котором сразу же зажглась веселая, жизнерадостная улыбка. Быстро вскочив, хозяин кабинета всплеснул короткими ручками.

– Рыжий! Какая встреча! Тысячу лет тебя не видел! Заходи!

– Меня зовут Чубсо, – поморщился вошедший. – Роно Чубсо.

– Конечно! – смеясь, продолжал трещать толстяк. – Прости меня старика. Забывчив стал.

Казалось удивительным, что этот весельчак получил прозвище «Железный». Но бывший член братства наемных убийц Рыжий Чуб слишком хорошо знал истинную сущность человека, так похожего на изображения бога веселья Кайфа.

– Проходи, садись на кресло. Если бы ты знал, какие люди на нем сидели! – закатил глаза хозяин. – Ты тоже хочешь заключить договор на поставку моих овощей и фруктов?

– Мастер Гу, – прервал словесный поток Чубсо, – ты же знаешь, что я еще не скопил на усадьбу в городе.

– Тогда зачем я тебе нужен? – сухо и по-деловому спросил старик. Взгляд его, всего лишь миг назад искрящийся весельем, стал жестким и внимательным. – В игры властных я не вмешиваюсь. Торгую потихоньку овощами, плачу подати. Что нужно Оку Сына Неба от скромного лавочника?

– Я пришел лишь узнать о Толстом Симе и Обжоре Аки, – успокоил Мастера Чубсо.

Гу слегка расслабился.

– Решил поработать на барона Татсо?

– А разве это так важно?

– Конечно, нет, – замахал пухлыми ручками Гу, вновь лучась весельем. – Твои дела – это твои дела. Только эти два придурка уже мертвы. Поперлись в город.

– Знаю, – оборвал его Чубсо. – Я уважаю Братство и тебя, мастер Гу. Поэтому и пришел сказать, что мне нужно поговорить с твоими людьми. Может быть, кто-то из них знает что-то интересное.

Хозяин ненадолго задумался.

– Тебя интересует только эта сладкая парочка?

– Исключительно, – заверил гость.

– Я скажу, чтобы с тобой были откровенны, мой господин, – кивнул Гу.

– Нет, мастер, – засмеялся Чубсо. – Так не пойдет. Ты вызовешь старшего приказчика и прямо сейчас дашь ему такой приказ. А пока расскажи, что тебе самому известно о них.

Гу почесал картофелеобразный нос, хмыкнул.

– Мать Сима приходится мне двоюродной сестрой. Из-за нее и взял их на работу. Не дал умереть с голоду, когда изгнали из Братства. Лентяи первостатейные. Чуть приказчик зазевался, уже лежат где-нибудь в сторонке. Но если все время гонять, работали нормально. Потом появился Угрюмый Жух. Забрал их, как сказал – дней на пять. Даже заклад дал, чтобы место за ними оставил. Вот и все, что я знаю.

Чубсо покачал головой.

– Спасибо, мастер.

Круглое лицо Гу расплылось в улыбке.

– Ты хочешь найти Угрюмого!

Гость промолчал.

– Да этот пройдоха содрал с молодого Татсо столько денег, что будет прятаться до тех пор, пока не утихнет весь этот шум.

– Я знаю семью барона, – проговорил Чубсо. – Жуху придется прятаться очень долго.

Гу развел руками, потом звякнул в колокольчик и приказал писцу найти ему главного приказчика.

Чубсо взял с собой десяток медяков для освежения воспоминаний грузчиков. Ободренные возможностью заработать лишнюю «сову», работяги завалили его информацией. Подавляющее большинство которой было для него абсолютно бесполезно. «Гостю сегуна» повезло на четвертом грузчике. Замордованный тяжкой работой мужик вспомнил случайно подслушанный разговор приятелей. Сим упоминал, что Угрюмый назначил им встречу в халупе продажной женщины по имени Крикливая Шу. Получив вожделенный медяк, мужчина просветлел лицом и еще долго кланялся вслед «доброму господину».

Чтобы отыскать конкретную проститутку среди многотысячного пригорода, у Чубсо ушло три дня. Выяснив место «работы» женщины, он послал к ней одного из своих помощников. Подхватив клиента под руку, Крикливая Шу вопила на всю улицу, расписывая свои несомненные достоинства. Роно шел позади и только усмехался, насколько прозвище соответствует своей обладательнице. Пропетляв по переулкам, парочка скрылась за обшарпанной дверью. Чубсо приготовился ждать. Помощник открыл дверь и махнул рукой.

Хозяйка комнаты, привязанная к старому разболтанному стулу, смотрела на Роно вытаращенными от ужаса глазами. Во рту женщины торчало свернутое полотенце.

Чубсо вытащил кляп.

– Кто вы… – немедленно заорала Шу. Чубсо поморщился и вновь заткнул ей рот. Потом несколькими точечными ударами заставил хозяйку потерять сознание. Вода из кувшина для умывания, выплеснутая ей в лицо, заставила женщину очнуться.

Гость опять вытащил кляп.

– Что тебе нужно? – прохрипела она.

– Угрюмый Жух, – лаконично ответил Чубсо.

– Я не знаю, где он, – покачала мокрой головой женщина.

Роно вздохнул и взялся за кляп.

– Погоди, мой господин! – заверещала Шу. – Я на самом деле не знаю, где он сейчас живет. Клянусь Вечным Небом.

– И он к тебе не наведывается? – не поверил Чубсо.

– Пару раз подходил на улице, – ответила женщина. – Спрашивал про шум. Ну, что идет из-за сынка Татсо. А сюда не заходил. Клянусь. Пощади, господин. Я слабая женщина, мне надо кормить престарелую мать…

– Заткнись, – тихо проговорил гость. И Крикливая Шу моментально замолчала.

– Если он еще раз к тебе подойдет, – наклонился к ее лицу Чубсо. – Передай, что с ним очень хочет встретиться Рыжий Чуб. Поняла?

– Конечно, мой господин, – женщина смотрела на него с собачьей преданностью.

– Я хочу только поговорить, – продолжил Чубсо. – Если надумает, пусть даст знать хозяину гостиницы «Белый журавль». И пусть поторопится. Или я объявлю его в розыск. Как врага Сына Неба. Ясно?

– Да, мой господин, – пискнула Шу.

Чубсо вышел и кивнул караулившему дверь помощнику.

– Я закончил.

Александра слушала брызгавшего слюной Тима и ничего не понимала.

– …как двинет Махаро, и бежать! Госпожа Сайо за ней! И кричит, кричит: «Хватайте ее! Хватайте!» Соратники за ней! А потом госпожа Айоро говорит им: «Исполняйте закон». А Низа как заорет хозяйке: «Дрянь!» Ну, соратник мечом как вдарит! Башка аж подпрыгнула. Кровища! Как из свиньи.

– Теперь то же самое, но в двух словах, – вытерев заплеванное лицо, попросила Алекс.

– Низу убили, – вздохнув, сообщил мальчишка.

– Ого! – Александра вскинула брови. – Неужели госпожа Айро распорядилась?

Тим набрал побольше воздуха, собираясь повторить свою захватывающую историю.

– Тим! Где ты лазишь? На кухню скорее! – раздался от двери крик кого-то из слуг.

Мальчишка побледнел и бросился бежать. В «купе» Александры заглянул Тотига.

– Как ты?

– Сегодня лучше, чем вчера, – бодро отрапортовала она. – А завтра буду лучше, чем сегодня.

– Это хорошо, – скупо улыбнулся художник. – Я слышал, что Тим тебе все наши новости рассказал.

– Не все, – покачала головой Алекс. – Когда уезжает госпожа?

– В полдень, когда из замка придет отряд соратников.

– Если будет возможность, шепни Симаре, попроси зайти, – попросила Александра художника.

– Она сейчас очень занята, – с сомнением покачал головой Тотига. – Госпоже Айоро помогает.

– Симара поедет с ней на север? – встрепенулась Алекс.

– Нет, – покачал головой слуга. – Госпожа послала паланкин во дворец за Аби.

– За племянницей Фусана? – уточнила Александра.

Тотига кивнул и вышел, прихватив какую-то плетеную коробку. Алекс вновь осталась одна. Утренняя перевязка уже не причинила ей такой сильной боли, как предыдущая. Александра самостоятельно вертелась с боку на бок. Прибежал Тим, сунул пирожок – подарок мастера Микана, поставил на табурет кувшин с водой и исчез.

Симара зашла только к обеду. Убедившись, что главные новости ее «племянничек» уже знает, сменила повязку и устало присела прямо на пол.

– Отъезд скоро? – спросила Александра, потирая садящий бок.

– Не знаю, – покачала головой женщина. – Сейчас с Айоро ее служанка разбирается. Скорее бы уехали. Загоняла меня сегодня Махаро.

– Тяжелый день?

– Очень, – тяжело вздохнула Симара. – Утром тебя перевязывала, потом госпожу Сайо собирала, на кухне помогала с завтраком. Служанка госпожи пришла, вся облепленная пластырем. С соседкой она, видишь ли, подралась. Разве с такими тяжелыми ранами можно лук резать да тарелки мыть!

Служанка вытянула ноги и с чувством сказала:

– Хвала Вечному Небу за то, что этот счастливый дом избавился от такой змеи! Каждый день согласна так работать, только бы не видеть ее противной лошадиной морды.

– Это ее Чертяка порвал, – с гордостью сказала Александра, чувствуя, что еще немного, и она заплачет. Отвернувшись, Алекс украдкой вытерла набежавшие слезы.

Резко хлопнула входная дверь, и молодой звонкий голос крикнул:

– Дядя Фусан, ты здесь?

– Аби! – ответил взволнованный старик.

По доскам пола протопали быстрые шаги.

Симара торопливо встала, отряхивая подол юбы.

– Здравствуй! Давно не виделись! Как дворец, не упал? – со смехом приветствовали гостью слуги. – А мы уж думали, не заглянешь к нам до отъезда.

– Госпожа решила отдохнуть перед дальней дорогой, – отвечала служанка. – Вот я к вам и забежала.

– Симара, иди сюда, – позвал Фусан. – Погляди на мою племянницу.

Служанка поправила волосы, разгладила платье и неторопливо вышла из «купе» Александры.

– Вот, Аби, это и есть Симара, – как-то по-особенному ласково представил женщину старый слуга.

«Ого! – мысленно присвистнула Алекс. – А старичок-то запал на „тетю Симу“».

– А я о тебе слышала от госпожи! Ты приехала с Сайо-ли, – быстро затараторила Аби. – Давно ты ее знаешь? Какая она со слугами?

– Сайо хорошая госпожа, – неторопливая речь Симары заставила собеседницу умолкнуть. – Её я знаю с малых лет. На моих глазах росла. Спуску не дает, но зря не накажет.

– Еще мне говорили, что ты в травах разбираешься.

– Понимаю кое-что, – скромно ответила женщина.

– Как хорошо! – обрадовалась Аби, – Пойдем, мне с тобой поговорить надо.

– Только не исчезай сразу, – крикнул вслед Фусан.

– Нисколько не изменилась, – вздохнув, проговорил кто-то из слуг.

– Еще краше стала, – поддержал другой.

– Видно, во дворце всем сладко, – вздохнул третий. – И господам, и слугам.

Собеседники пустились в воспоминания. Александра задремала, машинально положив руку на ноющую рану.

Служанки очень скоро вернулись.

– А где тут раненый? – вдруг поинтересовалась Аби.

– Иди сюда, – охотно показала дорогу Симара.

Алекс приподнялась на локтях, чтобы лучше разглядеть откинувшую занавеску женщину. На круглом приятном лице сияла добродушная, заразительная улыбка. Гладя на нее, тоже хотелось улыбнуться. Темно-русые волосы, заплетенные в короткую, толстую косу. На взгляд Александры ей было около тридцати пяти лет. Почти старуха.

– Здравствуй, – весело поздоровалась она. – Здорово тебе досталось?

– Как следует, – ответила Алекс и, усмехнувшись, добавила: – Нас… бьют, а мы крепчаем!

– А ты симпатичный, – продолжала посмеиваться служанка. – Когда вернусь, надо будет с тобой поближе познакомиться.

– Не разочаруйся, – предостерегла Александра. – Внешность обманчива. Глаза могут ошибаться.

Прислушавшиеся к разговору слуги засмеялись.

– Я сердцем чую, – не сдавалась служанка.

– А уж женское сердце тем более, – ответила Алекс.

– Посмотрим, – многозначительно проговорила Аби. – Вот выздоровеешь…

Она еще немного поболтала и, попрощавшись, убежала проведать госпожу.

«Да что их тянет на меня, как мух на…» – Александра смущенно кашлянула, вспомнив, где любят роиться вышеназванные насекомые.

Наскоро перекусив, слуги тоже заторопились по своим делам.

– Симара, – окликнула служанку Алекс. – Подойди на секундочку.

– Чего?

– Как думаешь, может, мне выйти проводить госпожу Айоро?

Служанка аж руками замахала, возмущенная ее глупостью.

– Ты что, ополоумел? Мы всем говорим, что та кобыла тебя чуть не зарезала, что ты при смерти. А ты собрался госпожу провожать? Что подумает Айоро? А? То, что не так уж и сильно тебя порезали.

– Наверное, – вынуждена была согласиться Александра.

– Тебе сейчас никому из господ на глаза попадаться нельзя, – категорично заявила многоопытная Симара. – Сиди тут и не высовывайся.

– Ага, – обреченно вздохнула Алекс.

Повозка выехала за ворота, где ее уже дожидались конные соратники, в одном из которых Сайо безошибочно узнала Сабуро. Борода десятника воинственно топорщилась, а глаза метали молнии. Рядом тяжело вздохнула Махаро.

– И когда теперь они вернутся?

– Все зависит от здоровья господина, – отозвалась девушка. – Вряд ли они будут сильно спешить. Но и задерживаться им тоже нет смысла.

– Может быть, выпьем чаю? Или вина? – предложила управительница.

– Мне чаю, – согласилась Сайо.

Женщина вздохнула и крикнула толпившимся позади слугам:

– Симара, Токи, сделайте нам чаю!

Благородные дамы вернулись в гостиную.

– Госпожа Махаро-ли, – проникновенно сказала Сайо, усаживаясь за стол, – ты так много сделала за эти дни, так устала. Почему бы тебе не выпить стаканчик хорошего вина? Не смотри на меня. Я еще слишком молода и не так устала, как ты.

Управительница улыбнулась.

– Может быть, все же выпьешь рюмочку?

– Ну, если только одну.

Махаро одной не ограничилась.

– Мы лишились трех слуг, – вздыхала она, – А за домом надо следить. И заказ на четыре книги выполнять. Хорошо еще, что ты, Сайо-ли, помогла мне со сборами. Одной мне ни за что бы не справиться.

– Кого троих ты имеешь в виду, Махаро-ли? – спросила девушка. После стаканчика белого вина она попивала крепкий свежезаваренный чай.

– Служанка госпожи, туда ей и дорога, – стала перечислять управительница. – Южир уехал с госпожой, и Алекс – неизвестно еще когда сможет нормально работать.

– Южир вернется, Алекс поправится, – отмахнулась Сайо. – А вот еще одна служанка в доме, пожалуй, будет нужна.

– Всех слуг господа подбирали сами, – сказала Махаро.

– Вряд ли у них будет время, – с сомнением покачала головой девушка.

– Что ты предлагаешь, Сайо-ли?

– Думаю, что, когда вернутся господа, моей Симаре придется ухаживать за господином Айоро. Она знает травы и поможет ему скорее вылечиться. Одновременно она может обслуживать и госпожу, когда та дома. Значит, новая служанка понадобится мне.

Управительница слушала монолог собеседницы, не прерывая.

– Ты уже приглядела кого-нибудь?

– Где? – вскинула брови Сайо. – Я живу здесь второй месяц и нигде, кроме школы, не была. Вот разве что спросить у Сабуро? Может быть, она кого посоветует. А если нет, спросим у наших слуг.

– Как это? – нахмурилась Махаро.

– Наверняка у них есть приятельницы в пригороде, – пояснила девушка. – Пусть приведут. Ты посмотришь и скажешь свое мнение.

– Господа не очень любят семейные пары, – усомнилась управительница. – Дети пойдут. Будут отвлекать от работы.

– А как же Токи и Южир? – спросила девушка. – По-моему, госпожа очень хорошо к ним относится.

– У этой семьи детей не будет, – пояснила Махаро. – Господин Айоро в молодости бывал очень нетерпелив.

– Тем не менее Симаре одной будет очень тяжело ухаживать за раненым господином, поддерживать порядок в доме и помогать мне.

– Подождем, что тебе скажет Сабуро, – сказала женщина, наливая себе очередной стаканчик.

После него управительница пришла в такое замечательное расположение духа, что, не задумываясь, отдала служанкам все платья Низы, хранившиеся в одном из шкафов комнаты господ, и свой старый халат.

Узнав причину пропуска занятий, госпожа Миядзо нашла ее достаточно уважительной.

– Мы все молим Вечное Небо за твоего господина, Сайо-ли, – вздохнула она. – Иди, продолжай заниматься.

Во время коротких перерывов к ней подходили ученицы с пожеланиями скорейшего выздоровления господину Айоро. Похоже, положение сотника при дворе сегуна значительно упрочилось, несмотря на разгром отряда. Девушка благосклонно улыбалась, сообщая, что, как только господа вернутся, она непременно передаст им эти добрые слова.

В обеденный перерыв Сабуро всецело завладела вниманием подруги.

– Если бы ты видела, Сайо-ли, как расстроился отец, когда узнал о ранении Айоро, – говорила она, размахивая руками. – Я никогда не видела слез на его лице. А вчера он плакал! Он пробился к самому сегуну! И его высочество разрешил отцу ехать на север. Мы всей семьей провожали его. На прощание отец поклялся больше никогда не оставлять господина Айоро.

– Мы тоже вчера провожали госпожу Айоро, – воспользовавшись паузой, заговорила Сайо. – А утром ее служанка напала на госпожу Махаро. Управительницу.

– Служанка госпожи Айоро напала на их управительницу? – глаза у Сабуро сделались в половину лица.

– Я думаю, она сошла с ума, – авторитетно заявила Сайо. – Оказывается, это она ударила ножом моего слугу.

– За что? – быстро спросила подруга. – Он к ней приставал? Или она его приревновала?

Девушка тяжело вздохнула и, наклонившись к уху Сабуро, произнесла несколько слов.

– За это и ударила! – решила та. – Наверное, на что-то надеялась, а как все узнала… От разочарования.

– Она точно была сумасшедшей.

– Её убили? – поинтересовалась Сабуро.

– Конечно! – Сайо даже обиделась. – Неужели госпожа Айоро стерпит такое! И вот теперь мне нужна служанка.

– А твоя куда делась?

– Я собираюсь предложить ее госпоже Айоро, – стала объяснять девушка. – Симара сможет не только служить госпоже, но и ухаживать за раненым господином Айоро. Поэтому мне и нужна служанка. Ты никого не посоветуешь?

Сабуро замолчала, видимо, что-то соображая.

– Я спрошу у матери, – наконец проговорила она.

Сайо внимательно слушала очередной урок мастерицы Розы, когда дверь отворилась и вошла взволнованная госпожа Миядзо.

– Мастерица, я заберу у тебя госпожу Сайо.

– Как угодно, моя госпожа, – грациозно поклонилась Роза.

– Что-то случилось, Миядзо-ли? – с тревогой спросила девушка.

– Пришел паланкин, слуги передали письмо.

Сайо развернула свернутый лист.

«Госпожа, с Махаро-ли плохо. Приезжай скорее. Я не знаю, что делать. Симара».

– Миядзо-ли, в усадьбе неприятности, – быстро проговорила Сайо. – Я должна ехать.

– Конечно, моя госпожа, – поклонилась управительница.

Почти бегом девушка выбежала на крыльцо. Носильщики подняли паланкин.

– Тотига! – крикнула она, забираясь внутрь. – Что произошло?

– Симара сказала, что у госпожи Махаро удар! – крикнул носильщик уже на бегу.

Первый раз ее несли с такой скоростью. Очевидно, знавший о происшествии соратник торопливо раскрыл ворота.

Сайо поймала себя на том, что первый раз заходит в комнату управительницы. Расположенная на первом этаже, она была примерно таких же размеров, как и ее покои. Только стены оказались затянуты фиолетовой с синими цветами тканью, да кроме столика с зеркалом имелись небольшой письменный стол и узкий диван. На широкой кровати, разметав по подушке седые волосы и тяжело дыша, лежала старуха.

Симара встала навстречу госпоже.

– Я пустила кровь, Сайо-ли, – тихо проговорила она. – Скорее всего, ей уже ничего не угрожает. Но с кровати она встанет не скоро.

– Сайо, госпожа, – негромко позвала Махаро.

Девушка наклонилась над кроватью.

– В глазах двоится, – проговорила управительница. – Возьми под подушкой ключи. Теперь ты отвечаешь за усадьбу. Документы и деньги в шкафу.

Махаро закрыла глаза.

– Бери, госпожа, – негромко сказала Симара. – Мастер Микан ждет продукты для обеда. Уже приходили из прачечной. Я велела зайти попозже.

Сайо все еще колебалась.

– У переписчиков краска закончилась, – бубнила за спиной служанка.

Девушка сунула руку под изголовье больной и вытащила связку ключей на медном кольце.

– Но я не знаю, какой ключ откуда! – проговорила она, беспомощно глядя на Симару.

– Найдем, госпожа, – успокоила ее служанка.

Весь день Сайо вникала в управление усадьбой. К счастью, слуги прекрасно знали свои обязанности, и больших проблем у нее не возникло. Пока она разбиралась с продуктами, пришел Тотига и еще раз напомнил о краске. Пришлось возвращаться в комнату Махаро. Девушка открыла большой шкаф и, достав металлическую шкатулку, отсчитала художнику шесть серебряных монет. Слуга, кланяясь, ушел. Девушка взглянула на управительницу. Женщина спала. Симара напоила ее снотворным. У изголовья кровати сидел Тим и от нечего делать складывал из бумаги каких-то зверюшек. Он должен следить за состоянием Махаро и, если понадобится, позвать Симару или Токи.

Сайо выгребла из шкафа гору бумаг, три большие книги и, усевшись у окна, стала разбираться в документах. Не больше получаса ей понадобилось, чтобы понять, в каком ужасном беспорядке находятся денежные дела Айоро. Сложив бумаги, она направилась в кабинет господина. Там и стол был удобнее, и окно больше, и светильник ярче. Девушка проработала допоздна, но не разобрала и четверти документов. Утром она отправилась в школу, оставив старшим Фусана, а ключи передала Симаре.

Первым делом Сайо нашла управительницу школы. Выслушав девушку, госпожа Миядзо покачала головой.

– Может быть, тебе пока не посещать занятия?

– Я думаю, госпоже Айоро это не понравится, – возразила девушка. – Если бы можно было заниматься только до обеда…

– Конечно! – сразу согласилась управительница. – Какие занятия тебя больше всего интересуют?

– Уроки общения, – не задумываясь, ответила Сайо.

– Я распоряжусь, чтобы мастерица Роза занималась в первой половине дня.

– Большое тебе спасибо, моя госпожа Миядзо, – низко поклонилась девушка.

Ее появление в классе вызвало большой переполох. Не слушая преподавательницу, ученицы наперебой стали расспрашивать, что случилось в усадьбе Айоро.

Сайо извинилась перед мастерицей Розой и с мягкой улыбкой ответила озабоченным «подругам»:

– Управительница госпожа Махаро немного приболела и попросила меня помочь ей с делами. Прошу извинить, мастерица, что отняла у тебя время.

Ожидая паланкин, который должен отвезти ее в усадьбу, девушка спросила у Сабуро:

– Чего это наши курицы так раскудахтались? Раньше не замечали, а сейчас в подруги набиваются?

– Это все из-за господина Айоро, – авторитетно объяснила Ясако. – Он же совершил подвиг. Спас старшего сына Хайдаро. Наследника!

– Я знаю, – кивнула Сайо.

– И то, что сегун Хайдаро предложил господину Айоро службу, тоже знаешь?

– Я об этом не слышала, – удивилась девушка.

Сабуро, наслаждаясь удивлением подруги, продолжила:

– А твой опекун ответил, что у них в роду два раза не присягают! Эти его слова пришлись по душе нашему сегуну. Все говорят, будто бы его высочество хочет дать Айоро какой-то большой придворный чин. Вот поэтому «наши курицы» и вьются вокруг тебя. Ты теперь приемная дочь большого человека!

– Если господин Айоро еще жив останется, – вздохнула Сайо и резко сменила тему разговора: – Ты узнала про служанку?

– Есть одна девушка, – нерешительно заговорила Сабуро. – Вот только…

– Что за девушка? Ты ее знаешь? Сколько ей лет? – забросала подругу вопросами Сайо.

– Она вышивальщица по шелку. Видела у меня накидку с голубями? Красиво? Её работа. Ей двадцать лет. И еще… Она моя сестра.

– Сестра? – удивилась собеседница.

– По отцу, – пояснила Сабуро. – Её мать была служанкой в нашем замке. Ну, ты помнишь, я тебе говорила.

– Я знала одну дочь сегуна, – усмехнулась Сайо.

– Нет, она хорошая девушка, – возразила Сабуро, догадавшись, кого подруга имеет в виду. – Её мать перед смертью отыскала нас и попросила отца устроить Цию куда-нибудь. Он помог, и больше Ция никогда к нам не приходила. Отец навещает ее иногда, а она вот вышила мне накидку.

– У нее хорошо получается, – девушка вспомнила переливавшийся шелковый рисунок.

– В последнее время у Ции стали болеть глаза, – проговорила Сабуро. – Вот я и подумала… Пока она совсем не ослепла на этой работе.

– Почему же сразу не сказала? – удивилась Сайо.

Подруга мялась, не зная, что сказать.

– Есть еще что-то? – стала расспрашивать собеседница. – Она замужем? В чем дело?

– Кто ее возьмет без приданого? – фыркнула Сабуро. – Просто… Она очень похожа на меня. Если кто-нибудь догадается… Ну, понимаешь?

– Кто будет разглядывать слуг? – успокоила ее Сайо. – А я никому не скажу.

– Я тебе верю, – вздохнула подруга. – Но что еще отец скажет? Вдруг ему не понравится, что Ция будет у вас служить?

– Мы ему не скажем.

– Как это?

– Я увидела твою накидку и захотела заказать такую же вышивку, – стала объяснять девушка. – Ты прислала Цию ко мне. А я ей предложила стать служанкой.

– Какая ты умная, Сайо-ли, – восхищенно проговорила Сабуро.

Увидев спешащих носильщиков, ее собеседница торопливо заговорила:

– Только поторопись, пожалуйста, пусть она придет завтра в усадьбу пораньше, пока я в школу не уехала.

За обедом Сайо выслушала подробный доклад Симары.

– Состояние Махаро-ли не изменилось. Повар сказал, что нужно ехать за продуктами. Садовник спрашивает, когда начнем сбор яблок. Многие уже поспели. Тотига ворчит, что последний заказ они почти доделали. Еще день-другой, и можно отправлять заказчику. Фусан говорит, что нужно покупать поросенка, помои пропадают. И самое главное, Сайо-ли, надо еще одного слугу. А лучше служанку.

– Я знаю, – вздохнула девушка. Есть ей почему-то расхотелось. – Завтра придет девушка. Зовут Ция. Скажи всем, пусть присмотрят, – стала отдавать распоряжения Сайо. – Передай Фусану, пусть ставит ее на самую грязную и тяжелую работу.

– Может быть, поставить ее за Махаро-ли следить? – предложила Симара.

Немного подумав, девушка отвергла эту идею.

– Нет. Пусть всегда будет на глазах. Мало ли что. За Махаро-ли и Тим приглядит. А если что, тебя позовет. Вот тогда и бери ее с собой.

– Поняла, Сайо-ли, – поклонилась служанка.

Девушка вспомнила кучу бумаг в кабинете Айоро. Она поморщилась. Там две кучи. Ну, с одной можно подождать. А вот с денежными документами надо разобраться. Судя по словам Симары, управительница слегла надолго. Господам будет наверняка некогда, и беспорядок станет нарастать. Лучше, пока не поздно, самой во всем разобраться.

– Симара, а как там Алекс? – вдруг спросила девушка.

– Сегодня весь день на кухне помогал, – ответила служанка. – Ходить ему тяжело, рана может открыться, а стоя или сидя что-то делать можно.

– Пришли мне его вечером, – приказала госпожа.

Глаза Симары полезли на лоб. Она быстро опустила взгляд, стараясь не смотреть на девушку.

Сайо вздохнула.

– В Гатомо-фами говорили, что он хорошо считает.

Угрюмый Жух принадлежал к той категории преступников, которые предпочитают сами не делать ничего противозаконного. Они посредники между теми, кто нуждается в определенного рода услугах, и теми, кто готов их предоставить за соответствующее вознаграждение. Купцы, не поладившие с конкурентами, ревнивые мужья и даже жены, наемные убийцы, воры, грабители и мошенники. Все, кто не решался встречаться друг с другом, нуждались в его услугах. Для работы таких дельцов любой конфликт с властью губителен. Чубсо не имел полномочий объявлять кого попало «врагом Сына Неба», но вот способствовать этому мог весьма активно. И Угрюмый Жух не мог не знать этого. Между тем шли дни, а он не давал о себе знать. Агент Тайного Ока уже стал подумывать, что пройдоха исчез из Канаго-сегу. Как вдруг дворцовый лакей принес письмо. Хорошо знакомые каракули с трудом складывались в слова: «Угрюмый савтра будит в гостиница». Улыбнувшись, Чубсо сжег бумажку и облегченно вздохнул.

Для поднятия собственной значимости, Роно решил прийти на встречу ближе к обеду, дабы утомить Угрюмого ожиданием. Хозяин «Белого журавля» встретил дорогого гостя с распростертыми объятиями. Повязка на руке стала заметно меньше, опухоль на лице спала, и даже голос стал менее шепелявым. Гер с гордостью продемонстрировал отремонтированный зал, но гость не проявил никакого интереса к его достижениям.

– Где он?

– Сейчаш, мой гошподин, – мигом погрустнел Гер. – Сюда. Он уше ждет.

Открыв малозаметную дверь в углу, хозяин поклонился, пропуская благородного человека вперед. В отдельном кабинете, предназначенном, судя по отделке, для особо важных персон, за столом сидел неприметный человек средних лет, одетый как мелкий торговец.

– Гошподин Чубсо! – торжественно проговорил Гер. Человек медленно встал и поклонился.

– Што-нибудь принешти? – заботливо поинтересовался хозяин гостиницы, когда гость уселся на стул.

– Ты что-нибудь будешь? – спросил Роно у мужчины. Не поднимая взгляда, тот пожал плечами.

– Разве что чаю?

– Тогда неси чаю, – распорядился Чубсо.

– Одну шекунду, – заверил Гер, выскакивая в обеденный зал.

Пока хозяин лично выставлял на застиранную скатерть фарфоровый чайник с чашками и блюдо с печеньем, гости молчали. Роно не спускал глаз с собеседника, безуспешно пытаясь поймать его взгляд. Угрюмый не зря носил свое прозвище. Казалось, его интересует только то, что находится на уровне сапог.

– Ты хотел меня видеть, господин, – проговорил он, едва за Гером закрылась дверь. – Я пришел.

– Расскажи мне все, что ты знаешь о Даиро Татсо, – потребовал Чубсо.

Его собеседник сделал мощный глоток.

– Как ты уже знаешь, его ко мне прислал Гер. Благородные часто расправляются с противниками чужими руками. Поэтому я не удивился, услышав о том, кто ему нужен. Только спросил: «С кем придется работать?» Татсо чуть не убил меня за такой вопрос. Мол, это не мое дело и все в таком духе. Пришлось разъяснить, что мне без разницы. Я лишь хочу узнать, какого рода специалисты нужны «уважаемому господину». Потому что головорезы-простолюдины – это одно, а умелые ратники-фехтовальщики – совсем другое. Барон мгновенно успокоился. Ему, оказывается, необходимы люди, готовые мать родную замучить за медяк, и чтобы их потом никто не искал.

– Ого! – вскинул брови удивленный Чубсо. – И ты стал на него работать? Не испугался?

– Я взял аванс и не собирался идти за расчетом, – Угрюмый сделал еще глоток. – Толстый Сим и Обжора Аки как нельзя лучше подходили под такое описание. Я посчитал свою миссию выполненной, но молодой барон потребовал еще кое-каких услуг.

– Каких? – насторожился собеседник.

– Ему был нужен дом с подвалом, – пояснил угрюмый. – Недалеко от города. Я предложил пару, но он забраковал оба. Пришлось искать подальше. Бывший дом виноторговца Доганя. Может, знаешь?

Чубсо кивнул. В том здании имелся глубокий каменный подвал.

– По поручению барона я снял его на месяц, заплатив вперед. Потом эти два придурка таскали в подвал дерьмо.

– Дерьмо? – переспросил Чубсо.

– Я не оговорился, уважаемый господин, – покачал головой Угрюмый. – А мне было велено отыскать комплект для допросов.

Чай у агента Тайного Ока Сына Неба давно остыл. Услышанное удивляло его все больше и больше.

– В пригороде можно купить все, – пожал плечами Жух. – Были бы деньги. Татсо набор не понравился. Он приказал кое-что переделать. Похоже, парень знал толк в пытках. Получив все необходимое, барон дал мне новое задание. Разузнать все о воспитаннице господ Айоро.

– Юмико Сайо, – показал свою осведомленность Чубсо.

– Угу, – подтвердил Угрюмый. – Это оказалось очень просто. Сим с Аки знали служанку госпожи Айоро. Девка поигрывала в «камешки», и не всегда удачно. Однажды ее нагрели почти на три тысячи. Отдавать она не хотела. Кредитор обратился к «сладкой парочке». Те поговорили с упрямицей, дали ей последнюю отсрочку. И она принесла деньги. Представляешь? Служанка отыскала три тысячи «цапель».

– Представляю, – усмехнулся Чубсо. – Просто хозяин девки стал на такую же сумму беднее.

– Вот ее-то я и расспросил о воспитаннице. Служанка рассказала, что госпожа отправила Сайо в школу госпожи Дзимо для знатных девушек.

– Я слышал о ней, – кивнул Чубсо. – Дальше.

– Мне пришлось еще кое с кем переговорить, – продолжил Угрюмый. – К счастью, там же учится дочка соратника сегуна. Сабуро был ранен разбойниками и вылечивался в замке Татсо. Я рассказал о ней барону. И все.

– Как? – нахмурился Чубсо. – А дальше?

– Дальше ничего не было, мой господин, – усмехнулся Жух. – Выслушав меня, барон обрадовался и сказал, чтобы я пришел в дом Доганя завтра и там он окончательно со мной рассчитается.

– И ты не пошел?

– Я похож на сумасшедшего, Чубсо-сей?

– Не очень, – вынужден был согласиться Роно. – А скажи, кроме барона и этих двух придурков, про подвал в доме Доганя знает еще кто-нибудь?

– Знал соратник барона, – ответил собеседник. – Его имени я не помню. Может, еще кто. Не знаю. При мне там больше никого не было.

Чубсо встал.

– Если соврал, я отыщу тебя на морском дне. Если нет, уматывай из Канаго. И не появляйся, пока жив старый Татсо. Здесь тебе не спрятаться. Барон вот-вот объявит награду за твою голову.

Угрюмый тоже поднялся на ноги.

– Благодарю за совет, Чубсо-сей. А мои слова проверить легко. Сходи в Медвежий тупик, загляни в бывший дом Доганя. Если хозяин не хватился постояльцев, найдешь там и пыточные инструменты, и цепь со сбруей.

– Какой сбруей?

– Барон приказал сделать, – махнул рукой Жух. – Чтобы человека из подвала вытаскивать на цепи.

Роно поморщился.

– Я не монах из Храма тысячи богов и не малолетняя девица из города, – пробурчал Угрюмый, – но этот барон точно не в себе.

– Каждый развлекается как умеет, – хмыкнул Чубсо. – И помни, если ты соврал…

– Сходи в дом, мой господин, – вздохнул Жух. – В подвале там было столько дерьма, что вонять будет еще очень долго.

Справедливость слов Угрюмого Чубсо почувствовал шагов за сто до дома виноторговца. Навстречу ему двое оборванцев везли тележку с большой, грязной бочкой, до краев полной нечистот. Даже для пригорода с его неповторимым по «нежности» ароматом запах, исходивший от бочки, разил наповал.

– Эй! – окликнул их Роно. – Откуда добро везете?

Бродяги переглянулись.

– Из подвала, – пискнул один из них, поклонившись. – Вон тот двухэтажный дом, господин.

Чубсо хмыкнул и пошел дальше. Возле ворот трое таких же оборванцев о чем-то ожесточенно спорили с высоким, опрятно одетым торговцем.

– Еще кувшин водки, или лезь в это дерьмо сам, – упрямо тряс сальными волосами один из мужиков. Двое его приятелей скалили в улыбке беззубые рты.

– Да вы уже выпороли три кувшина! – надрывался в крике мужчина. – Свалитесь там в дерьмо, вытаскивай вас потом.

– Не, хозяин, – одетый в живописные лохмотья пьяница упрямо стоял на своем. – С одного кувшина на троих не свалимся.

– Нет. Да что будет с одного-то! Не свалимся, но без водки больше не полезем.

– Эй, бродяги! – привлек их внимание Чубсо. – Вот вам «сова», выпейте за мое здоровье.

Один из мужиков ловко поймал блеснувший в воздухе медяк.

– А потом чтобы вернулись к почтенному хозяину! – пригрозил Роно. – Не то всех порубаю! Ясно?

– Конечно, мой господин! Щас, только подкрепимся и придем! Мы быстро.

– Ах, господин! – всплеснул руками мужчина. – Что же ты наделал? Теперь этих пьяниц днем с огнем не найдешь.

– Вот тебе две «совы», с ними других бродяг отыщешь. Их в пригороде полно.

Получив монеты, мужчина с опаской посмотрел на щедрого ратника.

– Покажи мне дом, – потребовал тот.

– Мой господин, – покачал головой мужчина, – там… так пахнет… Прежние жильцы устроили из подвала нужник. Просто удивительно, как они умудрились так быстро столько нагадить.

– Покажи! – повысил голос Чубсо.

– Я тебя предупредил, господин, – вздохнул собеседник, низко кланяясь.

Первое, что бросилось в глаза, когда они вошли на маленький двор, – распахнутая настежь толстая, обитая железными полосами дверь подвала. Именно оттуда зловонной струей тек невыносимый запах нечистот. В большой комнате на первом этаже зиял раскрытый люк, тоже источавший зловоние. Над ним в потолке был укреплен блок с перекинутой цепью. На конце которой качалась замысловатая кожаная сбруя.

– Это что? – спросил у хозяина Чубсо.

– Не знаю, господин, – пожал тот плечами. – От прежних хозяев осталась.

В углу кучей валялись какие-то инструменты. Острые с деревянными ручками ножи, пилы с кривыми зубцами, тонкие шила, плети с крючком на конце, другие приспособления, назначения которых Роно не знал и не хотел узнавать.

– Это тоже от прежних хозяев?

– Ага, – вздохнув, подтвердил мужчина. – А ведь с виду приличные люди.

– Благородный юноша и соратник?

– Ты их знаешь, мой господин? – встрепенулся хозяин.

– Не знаю, и тебе знать не советую, – проговорил Чубсо, выходя на свежий воздух. – Убери здесь скорее и забудь все, что видел.

– Я понял, мой господин.

«Уютное любовное гнездышко свил для Сайо молодой барон», – покачал головой Чубсо.

Фусан, в молодости потаскавшийся с папашей господина Айоро по полям гражданской войны, авторитетно заявил, что при ранении в живот ничего кроме каши есть нельзя. Александра с отвращением проглотила пюре из рисовый муки и завалилась выздоравливать (то есть спать).

Разбудили ее взволнованные женские голоса. За окном было уже темно, а в людской стоял неумолчный гомон. Осторожно поднявшись и держась за стенку, Александра подобралась к занавеске. Вначале она ничего не поняла. Но тут ее заметил Тим.

– Алекс! – крикнул мальчик. – Ты зачем встал?

– За надо, – буркнула Александра. – Лучше помоги до уборной добраться.

– Симара! – Тим дернул за платье склонившуюся над столом служанку. – Алекс в уборную хочет. Проводить, или горшок нести?

– Пусть идет, – буркнула явно чем-то сильно озабоченная женщина.

Парнишка подставил Алекс хрупкое плечо, и они зашагали к двери.

– Что там такое? – спросила она, возвращаясь обратно.

– Госпожа Махаро отдала Симаре и Токи все платья бывшей служанки госпожи! – радостно сообщил Тим. – И еще свой старый халат.

– Ого! – удивилась Александра. – С чего бы это такая невиданная щедрость?

– Не знаю, – пожал плечами мальчик. – Наверное, из-за Ни… бывшей служанки госпожи. Махаро-ли с ней сильно не ладила.

Дележка «трофеев» проходила в напряженной и взрывоопасной обстановке. Как-то раз, еще в прошлой жизни, Александра смотрела в Интернете ролик из украинского парламента. Сейчас в людской творилось нечто подобное. Фусану даже пришлось стукнуть кулаком по столу, когда дамы вцепились в старый потрепанный халат. Каждой хотелось приобщиться к кусочку «благородной жизни». Как и в любом споре женщин, соломоново решение нашел мужчина. Тотига забрал халат себе!

Алекс смеялась до слез. В «купе» вошла раскрасневшаяся Симара.

– Посмотри, какое платье мне госпожа Махаро подарила!

Александра вытерла слезы и оценила подарок. Безусловно, и качество ткани и пошив заметно отличались от повседневной одежды служанки Сайо, но ничего особо замечательного Алекс не заметила.

– Оно слишком длинное для тебя.

– Укоротим! – отмахнулась довольная женщина, с нескрываемым удовольствием разглядывая подарок.

– Дерзай, – усмехнулась Алекс, задирая рубаху для очередной перевязки.

Дневной сон имеет и свои недостатки. Александра полночи проворочалась, пытаясь заснуть, но смогла задремать только под утро.

– Проснись, Алекс! Проснись, – услышала она тревожный голос Фусана.

– Что?

– Вставай, поможешь на кухне, – старик помог ей подняться.

– Да что стряслось-то? – Александра обхватила костистые плечи старика и перевела дух.

– У Махаро удар, – объяснил Фусан. – Симара и Тим с ней, Токи уборку делает. Мастер Микан один не справляется.

– Сайо знает?

– За ней послали паланкин.

Повар окинул оценивающим взглядом увечного помощника.

– Сидеть сможешь?

– Смогу, – пообещала Алекс. – Только жевнуть бы чего-нибудь…

– Почистишь овощи, и перекусим, – пообещал мастер Микан.

Прибежала Токи, забрала с плиты котелок с горячей водой.

– Как там госпожа Махаро? – крикнул ей вслед повар.

– Симара пустила ей кровь, – отозвалась служанка на бегу.

Повар покачал головой.

– Давно с ней плохо стало? – спросила Александра, вытирая луковые слезы.

– Никто не знает, – пожал плечами мастер Микан. – Обычно она рано просыпается, а тут госпожа Сайо уже в школу уехала, а Махаро все спит. Я послал кухарку узнать, в чем дело. Та прибежала в слезах: Махаро хрипит и глаза закатывает. Токи позвала Симару, та только взглянула, сразу сказала: «Удар». И прислала ко мне за ножом, кровь пускать.

Из коридора донеслись взволнованные голоса. Алекс понял, что приехала Сайо. Единственная «дееспособная» представительница благородного сословия в усадьбе на настоящий момент. Навестив больную, воспитанница Айоро сразу взялась распоряжаться. И слуги слушались ее беспрекословно.

Александра едва успевала переводить дух: «Никогда не думала, что работать на кухне так тяжело!» Только-только все позавтракали и она помыла посуду, повар взялся за приготовление обеда. И опять пришлось чистить овощи и рыбу, резать мясо и лук. Мастер Микан, с жалостью поглядывавший на бледного парня, разрешил Алекс отдохнуть тут же на лавке. Заглянула затурканная Симара и поменяла ей повязку, буркнув:

– Хорошо заживает, – и опять убежала.

А Александра с новыми силами взялась за работу. После обеда стало чуть легче. Она перемыла посуду и взялась неторопливо резать морковь, когда на кухню грозно, подобно американскому авианосцу, вплыла Симара. Бросив взгляд на зажатый в руке Алекс большой кухонный нож, она спросила:

– Как ты? Работать не тяжело?

– Справляюсь, – пожала плечами Александра.

Ей очень не понравилось лицо «тети Симы». Губы женщины были плотно сжаты в полубрезгливую гримасу. Папа Саши Дрейк называл такое выражение «цыплячьей гузкой». Обычно появление ее на мамином лице не сулило папочке ничего хорошего. Столь безошибочный признак оказался верен и в этом мире.

– Вечером зайди к госпоже, – процедила Симара.

– К какой? – искренне не поняла Алекс.

– К Сайо-ли! – выплюнула женщина.

– Куда? – задала еще один уточняющий вопрос Александра.

Симара растерялась, но, быстро овладев собой, ответила:

– Я уточню.

Вернулась служанка очень скоро, с покрасневшими щеками и радостной улыбкой.

– Госпожа ждет тебя в кабинете Айоро-сея.

Алекс хотела еще уточнить, где он расположен, но женщина уже покинула пределы кухни. Повар охотно объяснил ей дорогу и посоветовал отправиться сразу после ужина.

– Никогда не заставляй молодых господ ждать, – наставительно проговорил он. – Старые еще могут понять опоздание, молодые – никогда.

Александра еще раз подивилась глубине мудрости здешних слуг.

Она честно предложила помыть посуду, но мастер Микан только руками замахал:

– Иди-иди. Как-нибудь справлюсь. Я же не сразу поваром стал.

Александра с трудом одолела подъем на второй этаж. Заболел живот. Она постояла, выждав, пока не уляжется боль. Прошла по коридорчику и постучала.

– Войди! – разрешила Сайо.

В маленькой комнатке со шкафами вдоль стен, за столом сидела госпожа. Ярко горели два масляных светильника. Девушка смотрела на него, покусывая кончик пера.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она, сунув перо в чернильницу и с наслаждением потянувшись.

– Хорошо, госпожа, – на автомате ответила Алекс, поймав себя на том, что с интересом наблюдает, как натягивается материя на груди госпожи. Тут же отведя глаза, Александра густо покраснела: «Извращенка! То есть извращенец! Тьфу ты! Сама не знаю, что думаю. Да и было бы на что пялиться!»

К счастью, у двери кабинета уже царил полумрак, и Сайо не заметила ее конфуза.

– Вон в углу стол, – приказала девушка. – Садись.

Пока Алекс устраивалась поудобнее на жестком стуле, госпожа подошла и зажгла светильник над разложенными по столику стопками бумаг.

– Это счета, – стала она объяснять задачу. – За каждый месяц. Ты должен сосчитать итоговые суммы. Понял?

– Понял, Сайо-ли, – кивнула Александра, чувствуя странную скованность от близости девушки.

«Совсем омужичилась», – с тоскливой жалостью к себе подумала Алекс.

– Ты слушаешь или нет? – прервал ее самобичевание возмущенный голос госпожи.

– Прости, Сайо-ли, – стала извиняться Алекс. – Я очень внимательно слушаю.

– Так тебе нужны счеты?

– Нет, моя госпожа, – решительно отказалась Александра. – Только бумага и чернила.

– Цифры не перепутаешь?

– Что ты, госпожа?! – делано возмутилась Алекс.

– Тогда считай! – все еще злясь, велела Сайо. – Да смотри, без ошибок! Дело важное. Напутаешь, заработаешь предупреждение. Понял?

– Как не понять, госпожа, – Александра вытерла нос. – Знамо дело, господская воля.

– Что не ясно, спрашивай. Только по делу, у меня полно работы.

Первым делом Алекс выписала в столбик все цифры из счетов на отдельный листок. Потом просто стала их складывать столбиком. С местными цифрами пришлось помучиться, но постепенно дело пошло.

В дверь тихонько постучали.

– Войди! – разрешила госпожа.

На кончик пера прицепился какой-то волос, и девушка перепачкала чернилами все пальцы.

– Я принесла чаю, госпожа, – робко проговорила Симара, быстрым взглядом окидывая комнату.

– Поставь и иди отсюда, – буркнула Сайо, вытирая ладонь носовым платком. – Не мешай!

– Не зарабатывайся допоздна, госпожа, – попросила служанка, осторожно прикрывая дверь.

«Успокоилась, – мысленно рассмеялась Александра. – Убедилась теперь, что ее госпожа не занимается тут всякими непотребствами».

Она усмехнулась и стала еще раз проверять свои вычисления.

Выяснив, откуда Татсо направился на роковое свидание, Чубсо решил лучше узнать конечный пункт его маршрута. Дорога из дворца до усадьбы Айоро не заняла много времени. Медленно прогуливаясь по засыпанной щебнем улице, он хорошо рассмотрел и кованые ворота с двумя скучающими соратниками, и небольшую двухэтажную виллу в глубине сада, и даже висевшие на деревьях яблоки.

Чубсо понимал, что Татсо не собирался заходить в усадьбу через ворота. Скорее всего, он назначил свидание Сайо где-то у задней стены ограды, где наверняка имеется калитка для выноса мусора. Теперь неизвестным оставался только сам путь, по которому шел сын барона. Чубсо, как никому другому, было известно, насколько опасны прогулки по ночному пригороду. Но для дальнейшего хода расследования необходимо было кое-что уточнить на месте.

Он прикрепил к запястьям два метательных кинжала, надел под кимо легкий панцирь, сунул за пояс меч и вышел из дворца, когда солнце стало стремиться к закату. До бывшего дома виноторговца Чубсо добрался уже в сумерках. Несколько раз ему казалось, что в темных подворотнях мелькали силуэты притаившихся людей. Но связываться с одиноким ратником никто не спешил, очевидно, полагая его слишком опасной добычей. И все-таки дураки отыскались!

Из темноты со свистом вылетела метательная звезда и ударила Чубсо в грудь, жалобно звякнув о панцирь. «Гость сегуна» упал на одно колено и, сунув руки в рукава, выхватил метательные ножи. Сдавленный хрип показал, что его бросок оказался гораздо удачнее. Выхватив меч, Чубсо бесстрашно бросился в темноту. Впереди раздался дробный топот удаляющихся шагов. Глаза привыкли к темноте, и «гость сегуна» заметил у стены скорчившегося человека.

– Добить тебя или как? – спросил он, упираясь острием меча в тощую шею.

– А от моего желания что-то зависит? – вопросом на вопрос ответил зажимавший кровоточащее плечо человек, одетый в невообразимые лохмотья.

– Может быть, – пожал плечами Чубсо.

– Господину что-то нужно? – догадался раненый.

– Пара честных ответов на пару вопросов.

– Конечно, господин, – заверил неудавшийся грабитель.

– Ты всегда здесь работаешь?

– С полгода. Здесь и еще на двух улицах рядом.

– Часто попадаются благородные?

Раненый замялся.

– Не бойся, – заверил его Чубсо. – Я обещал тебя отпустить и слово свое сдержу.

– Редко, мой господин, – наконец ответил грабитель. – За последние полгода ты первый. Я забыл, что в пригороде ратники или бедные, как храмовые мыши, или… такие, как ты, мой господин.

Роно невольно улыбнулся.

– А может быть, кому другому здесь благородные попадались на нож?

– Вот этого не знаю, – заверил раненый. – Кто же об этом трезвонить будет?

Чубсо убрал меч в ножны и вышел из переулка. Ему еще надо добраться до усадьбы Айоро. Естественной границей, отделявшей город от пригорода в этом месте, служила узкая речка с неблагозвучным названием. Попасть в квартал усадеб можно было либо по большому каменному мосту, где постоянно дежурят охранники, либо по деревянным мостикам, в изобилии понастроенными владельцами вилл для личного пользования. Как правило, они никем не охранялись. Чубсо подумал, что барон вряд ли будет лишний раз рисоваться перед соратниками сегуна. И решительно зашагал вдоль берега прочь от главной дороги. Первый же попавшийся ему мостик оказался разрушенным. Чубсо присел и в бледном свете луны стал рассматривать изломанные доски. Судя по их цвету, ломали их недавно. Очевидно, благородных жителей города все-таки напугали истории о ворах и грабителях, рискнувших нарушить договор. Но очень может быть, что именно тут Татсо и перебрался на противоположный берег. Прикинув расстояние до остатков мостика, Чубсо разбежался и птицей перемахнул на ту сторону. Приземление оказалось не слишком удачным, нога поскользнулась, и «гость сегуна» пребольно ударился копчиком о сухую землю. Потерев ушибленное место, Чубсо огляделся. Полная луна давала достаточно освещения, чтобы понять, в какую сторону двигаться дальше. Он шел мимо груд гниющих отбросов, слушая писк и возню крыс, выискивавших лакомые кусочки. В воде плеснула какая-то рыбина. Речушка в этом месте делала изгиб, омывая невысокий холмик.

«Вполне может быть, что тело баронского отпрыска качается где-нибудь среди водорослей на радость рыб и раков», – вдруг подумал Чубсо. Словно в ответ на это на той стороне речки тонким голосом взвыла бродячая собачонка. Мужчина поежился и продолжил свой путь дальше, внимательно рассматривая сложенные то из камня, то из кирпича стены усадеб. В каждой из них имелась калитка с тропкой от нее до берега речки. Мысленно считая их, Чубсо добрался до нужной. Если он не ошибся, то за запертой дверью из толстых металлических прутьев находится усадьба господина Айоро. Чтобы окончательно в этом убедиться, требовалось лишь одним глазом заглянуть за ограду. Только в этой усадьбе росло так много яблонь. Чубсо направился вдоль стены к калитке. Вдруг его ногу пронзила острая боль, так что он едва не упал. Чубсо поднял ногу. Вместе с ней из травы показалась утыканная гвоздями доска, один из которых торчал из его сапога. Скрипнув зубами, мужчина отбросил доску прочь и, держась за стену, похромал к большому мосту. Шагов через тридцать он сел на землю и снял сапог. Осторожно стащив мокрый от крови носок, Чубсо с радостью увидел, что толстый гвоздь прошел между пальцев, лишь слегка распоров самый большой. Чубсо знал, куда идет, поэтому в поясе у него был замотан кусок белого полотна. Ловко перевязав палец, мужчина с трудом втиснул ногу в сапог.

«Далеко так не уйдешь, – с тоской думал он, тащась вдоль сплошного каменного забора. – А здорово придумано. Вор, наступив на такую дощечку, дальше не полезет». С каждым шагом нога болела все больше. Но видимо, Вечное Небо в ту ночь благоволило к «гостю сегуна». На пути ему попалась большая суковатая палка. Опираясь на нее, идти оказалось гораздо легче. Впереди показался мост.

– Кто там шатается? – раздался грубый окрик.

– Сейчас башку отрублю, узнаешь кто! – рявкнул в ответ уставший и измученный болью Чубсо.

– Эй, Тауцо-сей! – вновь послышался тот же голос. – Тут какой-то благородный господин идет!

Замелькал свет факелов.

Чубсо зажмурился от яркого света.

– Ты кто, господин?

– Прохожий, – буркнул в ответ «гость сегуна». – Свет убери.

– Ты ранен? – продолжал расспросы неизвестный, но факел все-таки поднял повыше.

– На гвоздь наступил, – проворчал Чубсо, направляясь к мосту. Теперь он видел, что с ним разговаривает один из караульных соратников, а рядом с воином стоит высокий слуга и держит над головой ярко пылающий факел.

– А что ты здесь делаешь в такое время, господин? – воин пристально смотрел на него, недобро щуря глаза под кустистыми бровями.

– Гуляю, – огрызнулся Чубсо, подходя ближе. – Лучше прикажи своему слуге помочь. Видишь же, благородному человеку идти тяжело.

Державший факел мордоворот дождался знака воина и подхватил его за плечо.

– Тут у нас скамейка, мой господин, – проговорил слуга.

Чубсо сел и с наслаждением вытянул раненую ногу.

– Спешил я очень, – сказал он, глядя на соратника. – Некоторые люди имеют скверную привычку приходить домой, когда их там никто не ждет. Понял, господин?

Лицо воина расплылось в улыбке.

– Ну, она хоть стоила пробитой ноги?

– Еще бы! – самодовольно усмехнулся Чубсо.

– А тебе до дома далеко, господин? – поинтересовался соратник. – В какую сторону идти?

– Во дворец, – с ленивым превосходством ответил «гость сегуна».

Соратник смущенно кашлянул.

– Тут можно взять паланкин, мой господин. На нем тебе удобнее будет. Только дороговато.

– Сколько?

– Хозяева просят за ночной рейс по городу целую «цаплю», – ответил воин.

– Долго ждать?

– Сейчас пошлю человека, и он приведет носильщиков, – засуетился соратник. – В один миг.

– Посылай, – устало махнул рукой Чубсо. – Один золотой у меня найдется. – Провожая взглядом исчезнувшего в ночи слугу, он покачал головой: – Вот ведь до чего дошло, в городских усадьбах сторожей стали держать! Доски с гвоздями по садам разбрасывают!

– И неудивительно, мой господин, – охотно поддержал разговор воин. – Дней десять назад в усадьбу Айоро залезли. Двое воров, а третий страшно сказать – воин! До чего жизнь дошла. Благородному человеку приходится воровать, чтобы не умереть с голоду.

– Я слышал, скоро все изменится, – таинственным шепотом проговорил Чубсо.

– Что? – так же понизил голос, заинтересованный соратник.

– Ратников будут набирать, – пояснил Чубсо. – Тех, у кого господина нет.

– Неужели война?

– Не война, – поправил его собеседник. – Карательный поход на север. Варвары должны навсегда запомнить, что жизни подданных Сына Неба священны!

– Давно пора! – просветлел лицом воин. – А кто поведет войска?

– Сам сегун Хайдаро!

– Командир «черных драконов»! – еще сильнее обрадовался соратник. – Ох, и побили мы с ним мятежников в войне с Самозванцем!

– Решил тряхнуть стариной и отомстить варварам за разгром объединенного отряда.

– А почему берут только ратников?

– Землевладельцы не хотят отпускать своих воинов, – еще сильнее понизил голос Чубсо. – Какая у варваров добыча? Коровы да шкуры вонючие. А ратник и простому жалованью рад.

– Это да, – согласился воин. – Без господина тяжело. А без денег еще тяжелее.

– А скажи, господин, – решил сменить тему Чубсо. – Кроме тех троих, здесь больше воров не ловили? Или, может, кто-нибудь в усадьбу какую забрался?

– Нет, господин, – решительно возразил соратник. – Я здесь четыре года служу. Если что случится, узнаю первым или вторым.

Он засмеялся.

– Дней пятнадцать или двадцать назад пограбили один дом. Но не здесь. В другой стороне города. У нас все тихо было. До этого случая с Айоро.

В темноте показался легкий паланкин с тремя носильщиками и слугой с факелом. Чубсо отдал воину золотой и забрался на старое потертое сиденье. «Что мне сказать барону? – с грустью думал он. – Если моя ночная прогулка до усадьбы Айоро закончилась ранением, то у Татсо она, скорее всего, завершилась могилой».

Глава III. Старые знакомые и новые родственники

Сайо только за завтраком вспомнила о новой служанке. Когда Симара, позвякивая привязанными к поясу ключами, принесла чай, девушка спросила:

– Меня никто не спрашивал?

Служанка покачала головой.

– Вроде никто, моя госпожа.

– Сходи к воротам, – распорядилась Сайо. – Может быть, она там?

– Как прикажешь, госпожа, – поклонилась Симара.

Девушка налила себе чаю и с удовольствием откусила кусок сладкого пирожка. В чашке уже показалось дно, когда служанка вернулась. Судя по лицу, она с трудом сдерживала смех.

– Что случилось? – нахмурилась госпожа.

– Твоя новая служанка с восхода стоит у ворот, госпожа, – ответила Симара.

– Как это? – удивилась Сайо.

– Она постеснялась попросить соратников доложить о ней.

Девушка покачала головой.

– Где она?

– У крыльца.

Сайо встала.

– Паланкин?

– Тоже у крыльца.

Невысокая, крепко сбитая девушка, одетая в чистое, но старое, ужасно застиранное платье, стояла у нижней ступени крыльца, склонив голову и спрятав в рукава ладони.

– Ты Ция? – спросила Сайо, спускаясь.

– Да, моя госпожа Сайо-ли, – низко поклонившись, ответила девушка.

Ее блестящие от сала волосы были собраны в короткую толстую косу. «Как у Аби», – подумала воспитанница Айоро, вспомнив служанку опекунши.

– Мне нужна служанка, – проговорила она, сверху вниз глядя на девушку. – Я не могу обещать тебе постоянную работу. Но если ты мне понравишься, постараюсь уговорить госпожу Айоро взять тебя насовсем.

– Благодарю, моя добрая госпожа, – голос у Ции был какой-то неприятно безжизненный.

– Посмотри на меня! – приказала Сайо. – Я не люблю, когда слуги прячут глаза.

– Как прикажете, моя госпожа.

Взгляд девушки напомнил Сайо глаза слуг Татсо. То же забитое безразличие.

– Вот так, – улыбнулась она. – Не бойся, Ция, здесь тебя никто не обидит. Пока меня нет, слушайся Симару. Без меня, она твой главный начальник.

Услышав слова госпожи, старая служанка надулась от гордости. Ей еще никогда не приходилось быть чьим-то начальником.

Садясь в паланкин, Сайо обратилась к носильщику, служившему еще и садовником:

– Агути, встань поближе.

– Хорошо, моя госпожа, – кивнул тот и поменялся местами с Тотигой.

Из разговора с садовником девушка узнала, что часть яблок уже поспела и вот-вот начнет опадать. Необходима выборочная уборка. Сайо распорядилась, чтобы все слуги, свободные от дел, начали сбор яблок.

В школе повторилась уже ставшая привычной процедура «радостной встречи», девушки наперебой расспрашивали Сайо о здоровье госпожи Махаро, о том, нет ли писем от госпожи Айоро и о других важных пустяках. Вот только дочь секретарей сегуна, наклонившись, проговорила:

– У меня для тебя плохие новости, Сайо-ли.

– Что случилось? – насторожилась девушка.

Под ревнивым взглядом Сабуро, они отошли к окну.

– Мне рассказали, что вчера на дне рождения госпожи Тоямо двоюродная сестра господина Айоро расспрашивала всех о тебе.

– Я не знаю сестру господина Айоро, – осторожно проговорила Сайо, не зная, как реагировать на услышанное.

Одноклассница фыркнула:

– Весь Канаго знает, что они терпеть друг друга не могут. Фуро Ромоно замужем за старшим соратником барона Сурало, служит управительницей в его городском доме. Очень вредная и злая тетка. Неспроста она так тобой интересуется, Сайо-ли.

– Спасибо тебе большое, Тойо-ли, – проникновенно, как учила мастерица Роза, поблагодарила девушка.

– Всегда рада помочь, – улыбнулась одноклассница. – У меня во второй день месяца Окуня день рождения, я тебя приглашаю.

– С удовольствием приду, Тойо-ли, – пообещала Сайо. – Если разрешит госпожа Айоро.

– Надеюсь, к этому времени она вернется?

– И я надеюсь.

Сайо уже знала, что «высший свет» Канаго представляет собой довольно замкнутый мирок, где все про всех все знают. Или думают, что знают.

– Что от тебя было нужно этой колоде? – при первой же возможности пристала к ней Сабуро.

– Потом расскажу, – отмахнулась Сайо. – В обед.

– Да я вся изведусь! – вскричала подруга.

– Тихо! – зашипела Сайо, глядя, как мастерица Роза укоризненно качает головой.

Сабуро надулась, но промолчала.

Только после того, как подруга проглотила чай с пирогом, Сайо пересказала ей разговор с Фанико Тойо.

– Мне говорили, что Айоро не больно ладит с родственниками, – проговорила Ясако. – А про Фуро Ромоно слышала, будто та заставляет слуг промышлять проституцией.

– Не может быть?! – вскинула брови удивленная Сайо.

– Еще как может, – заверила подруга. – Дом у барона Сурало трехэтажный. Чуть ли не самый большой в пригороде. Слуг полно, а сам барон, говорят, скуп без меры. Вот госпожа Ромоно и изворачивается. Соратники да придворные из мелких давно туда дорожку протоптали.

– А что ты скажешь о приглашении? – спросила Сайо, переводя разговор.

– В большие люди выходишь, – вздохнула Сабуро. – Секретарь Тойо кого попало в дом не пускает.

– Я не пойду, – решила Сайо. – Госпоже Айоро может не понравиться такая самостоятельность.

– Напиши ей письмо, – пожала плечами Сабуро. – Узнай о самочувствии господина, заодно и попроси разрешения сходить в гости к Тойо.

– А кто его отвезет? – усмехнулась Сайо.

– Гонцы в Хайдаро теперь часто ездят, – ответила подруга. – Мой брат служит в оружейной дворца. Я спрошу, может ли он передать твое письмо гонцу.

– Спасибо, Сабуро, – девушка порывисто обняла подругу. – Но к Тойо я все равно не пойду. По крайней мере, без тебя.

– Благодарю, Сайо-ли.

– Что это значит? – пробормотала девушка, заметив фигурку Тима. Парнишка бегом бежал от ворот.

– Неужели опять что-то случилось? – вслед за ней сказала Сабуро.

Мальчик поклонился благородным девицам и протянул госпоже сложенный лист бумаги.

«Дорогая Сайо, можешь заниматься целый день. Я за всем присмотрю. Фуро Ромоно, сестра господина Айоро».

– Почему за мной не прислали паланкин? – спросила она Тима, заранее зная ответ.

– Госпожа Ромоно распорядилась, – пролепетал парнишка.

– Как это так случилось? Говори все, – приказала Сайо.

– Госпожа Ромоно приехала на паланкине с тремя соратниками, – начал мальчик.

– Чужие воины в усадьбе? – гневно вскричала девушка.

– Но, госпожа, – пролепетал Тим, – они вошли…

– Дальше! – прервала его оправдания Сайо.

– Госпожа Ромоно сказала, что пришла к Махаро-ли…

– Ты присутствовал при их разговоре? – вновь прервала его девушка.

– Да, – опустил голову парнишка.

– Давай, рассказывай, что там они наговорили?

– Госпожа Ромоно стала расспрашивать госпожу Махаро про здоровье. Госпожа Махаро жаловалась, что не вовремя заболела. Господа далеко, а в усадьбе никого…

Мальчишка замялся.

– Говори все, – настаивала Сайо. – Не бойся, я не стану тебя ругать за чужие слова. Ты же только повторяешь их.

– Госпожа Махаро сказала, что в усадьбе только… глупая девчонка, которая ничего не смыслит в хозяйстве. Потом мне приказали позвать Симару, и я не слышал, о чем они разговаривали. Когда Симара пришла, Махаро велела отдать все ключи госпоже Ромоно. Симара сказала, что ключи ей дала ты, госпожа. Тогда Ромоно стала кричать, что, если она не отдаст ключи, ей отрубят голову. Симара отдала.

– Это все?

– Нет, Сайо-ли, – вздохнул Тим. – Госпожа Ромоно прогнала ту девушку, которую ты хотела сделать своей служанкой. Изругала Агути и приказала слугам сначала привести в порядок дом.

– А что ей не понравилось в доме? – удивилась девушка.

– Госпожа Ромоно нашла пыль, – ответил мальчик. – Сейчас все слуги моют пол и стены.

– Теперь все?

– Еще она отругала мастера Микана.

– А его за что?

– Госпожа Ромоно сказала, что такой негодный повар разорит их сегуна. Потом приказала ему отнести половину продуктов в кладовую. Сказала, что слугам и так лишку. И чуть не приказала выпороть Алекса.

– За что?

– Плохо на нее посмотрел, госпожа Сайо, – пряча глаза, ответил мальчик.

Девушка посмотрела на подругу, слушавшую весь этот разговор с открытым ртом.

– Почему же не прислали паланкин? – перевела она взгляд на Тима.

– Тотига сказал госпоже Ромоно, что надо ехать в школу. Но она запретила и послала меня с этим письмом.

– Возвращайся в усадьбу! – приказала Сайо. – Скажешь, что передал его мне, и все. Ты ничего не рассказывал. Понятно?

– Да, моя госпожа, – поклонился Тим.

Глядя вместе с Сайо вслед бегущему мальчику, Сабуро спросила:

– Что будешь делать?

– Попробую добраться до дома, – решительно проговорила подруга. – Ты не знаешь, у госпожи Миядзо паланкин есть?

– Есть, только не стоит впутывать в это дело управительницу, – покачала головой Сабуро.

– А мы ей не всё скажем, – усмехнулась Сайо.

Узнав о поломке паланкина, госпожа Миядзо покачала головой.

– И сколько же неприятностей свалилось на твои плечи, Сайо-ли!

– Преодолевая трудности, мы закаляем свою волю, – улыбнулась девушка.

– Я рада, что ты не падаешь духом, – похвалила ее управительница. – Конечно, я дам тебе паланкин. Тем более что твой дом не так далеко.

– Спасибо тебе, моя госпожа Миядзо-ли, – поклонилась Сайо. – Я обязательно расскажу госпоже Айоро о твоей бескорыстной помощи.

– Я это делаю не только ради них, – улыбнулась управительница, – но и ради тебя. Я тоже росла без родителей. И хотя дядя любил меня, я не чувствовала себя его дочерью.

– Спасибо тебе, моя госпожа, – еще раз поклонилась растроганная Сайо.

Она попросила носильщиков остановиться у ворот усадьбы. Заметив воспитанницу Айоро, один из караульных помог ей выбраться из носилок.

– Спасибо, господин, – «сладким» голосом поблагодарила девушка.

Лицо воина расплылось в улыбке.

– Пожалуйста, госпожа Сайо-ли. Всегда рад тебе помочь.

– Чем же? – улыбнулась девушка. – Пропустишь в мой дом еще кучу чужих соратников?

– О чем это ты, госпожа? – нахмурился мужчина.

– О том, что, пока мой господин Айоро страдает от тяжелых ран, благородные воины, которые должны беречь и хранить его имущество, пропускают в усадьбу неизвестных соратников, – совсем другим голосом проговорила Сайо.

– Это воины барона Сурало, – стал объяснять постовой. – Они пришли вместе с госпожой Ромоно.

– А ей что-то угрожает в нашей усадьбе? – наседала на растерявшегося воина Сайо. – Я раньше жила в маленьком захолустном замке. Но и там соратник никогда не пустит чужих воинов без разрешения хозяина.

– Ты не можешь так со мной разговаривать! – повысил голос постовой.

– Не буду, мой господин, – чуть поклонилась Сайо. – Я завтра утром отправляю письмо госпоже Айоро. Наверняка ей будет очень интересно узнать, как подчиненные мужа хранят его усадьбу.

Девушка поклонилась и сделала попытку обойти растерянного воина.

– Но, Сайо-ли… – пробормотал тот. – Может быть, не стоит беспокоить уважаемую госпожу Айоро?

– У тебя есть время до утра, чтобы избавить ее дом от чужих воинов! – жестко проговорила Сайо.

– Как же я…

– Как впустил, так и выведешь! – девушка обошла соратника и распахнула калитку.

После «ночной смены» Александра пребывала в полном смятении чувств. Более-менее установившееся душевное равновесие вновь рухнуло. Несмотря на адреналин, которым так богата здешняя действительность, проклятый философический вопрос вновь вылез, как то самое шило из мешка, что не утаишь. Кто она? Или вернее: она, он или оно? Вздохнув, Алекс полоснула себя по пальцу. Кровь брызнула, смешавшись с луковым соком.

– Ты думаешь, подливка от этого станет вкуснее? – проворчал мастер Микан, нарезая яблоки. Целую корзину крупных красных плодов принесли из сада с просьбой приготовить яблочный пирог.

– Задумался, – буркнула Александра, перетягивая палец тряпочкой.

– Кто ты такой, чтобы думать на кухне? – покачал головой повар. – Здесь мне положено думать, а тебе – чистить лук.

Вдруг из коридора донесся незнакомый женский голос, а через минуту на кухне оказался вооруженный соратник. Причём, судя по гербу, не принадлежавший к войску сегуна. Воин окинул всех цепким взглядом, взял со стола яблоко и смачно захрумкал.

– Ты кто, мой господин? – робко спросил повар.

Воин бросил огрызок в ведро с помоями.

– Соратник барона Сурало, – ответил он. – Пришел с госпожой Фуро Ромоно, сестрой господина Айоро. – Соратник вытер рот и рявкнул: – Поняли, быдло?

– Да, мой господин! Ясно, мой господин! – отозвались слуги.

В дверях кухни показалась необъятная женщина с широким лицом, на котором волжским утесом выделялся мощный нос, одетая в яркую цветастую коюбу. Маленькие глазки цепко и недоверчиво смотрели из-под опухших век. Толстый слой пудры маскировал глубокие морщины.

– Что тут у нас? – спросила она хриплым, задыхающимся голосом. – Кухня?

– Да, моя госпожа Ромоно, – ответила из-за спины Симара.

– А что делает здесь этот оболтус? – госпожа показала на Александру толстым, похожим на сардельку пальцем. – На нем пахать можно!

– Он болен, госпожа, – вновь подала голос служанка.

– Мои соратники хорошо умеют лечить такие болезни, – усмехнулась Ромоно. – Я, конечно, думала, что без хозяйского глаза слуги так распустятся, но то, что вижу, переходит всякие границы. Что у тебя болит?

– Живот, госпожа, – поклонилась Александра.

– Обожрался хозяйских продуктов! – моментально поставила диагноз госпожа.

– Мудрая госпожа ошибается, – попробовала возразить Симара. – Его ранили…

– Он еще и дерется?!

– Его ранили, когда он сторожил усадьбу, – проговорила служанка.

– Какое безобразие! – всплеснула пухлыми руками Ромоно.

Потом ее взгляд привлекли разложенные по столу продукты.

– Что это?

– Обед собираюсь готовить, госпожа, – поклонился повар.

– У вас здесь что, дружина сегуна? – взвилась Ромоно. – Сколько слуг сейчас в усадьбе?

– Одиннадцать, госпожа, – доложил Микан.

– Так, ты, больной, и ты, женщина, уберите отсюда половину, – отдала распоряжение госпожа. – Вон в ту корзину положите. Так. Где тут у вас кладовая?

В этот момент на кухню вошла улыбавшаяся Ция. Александра подумала, что первый раз за день видит на ее лице улыбку.

– Кто это? – рявкнула Фуро.

Девушка поставила на стол корзину и застыла в глубоком поклоне.

– Ция, моя госпожа.

– Эту девушку Сайо-ли собирается взять к себе в служанки, – проговорила Симара.

– Она собирается! – вскипела благородным негодованием Ромоно. – Кто она такая? С такими воспитанницами мой любимый брат пойдет по миру! Нет. Иди отсюда и не приходи больше. У госпожи Сайо нет никаких прав брать тебя в чужой дом.

– Я поняла, госпожа, – поклонилась девушка и, пятясь, вышла из кухни.

– Какая наглость! – продолжала бушевать Ромоно, открывая замок на кладовой. – Эта девчонка совсем не умеет обращаться с деньгами. Слава Вечному Небу, я оказалась здесь.

Глядя на бурю эмоций, кипевших на жирном лице, Александра не смогла сдержать усмешки.

– Эй ты, больной, – окликнула ее госпожа. – Ты считаешь, что я сказала что-то смешное?

– Твои речи отличает великая мудрость, госпожа, – поклонилась Алекс, придерживая бок. Рана уже начала себя проявлять неприятным зудом.

– Чтобы ты это лучше запомнил, я, пожалуй, прикажу тебя выпороть, – усмехнулась Ромоно. – Двадцать палок. Как для начала?

«Священное число, – подумала Александра. – Или они дальше считать не умеют?»

– На все воля господ.

– Моя госпожа Ромоно, – вновь рискнула подать голос служанка. – Он только сегодня встал с кровати. Рана еще не затянулась. Прости его, моя госпожа.

– Я знаю, что пожалею о своей доброте, – мощно, с хриплым клокотанием в жирной груди вздохнула госпожа. И, оглядевшись вокруг, спросила: – Что у вас там дальше?

– Может быть, пройдешь в гостиную? – поклонилась Симара.

– Конечно! Надо убедиться, что дом еще можно отмыть.

Вслед за госпожой из кухни вышел и соратник. Микан вытер пот.

– Кто эта копна? – тихо спросила Александра.

– Двоюродная сестра нашего господина, – так же тихо ответил повар. – Только Айоро ее терпеть не может.

– А чего она приперлась?

– Я откуда знаю? – огрызнулся повар. – Лучше морковь порежь.

– Вот так всегда, – вздохнула Алекс: стоит задуматься о смысле жизни, как жизнь поворачивается к тебе задом.

Вскоре на кухню прилетел Тим и передал приказание госпожи Ромоно: греть воду.

– Всех слуг заставят делать уборку! – сообщил мальчик. – Ругается! Грязью, кричит, заросли! Она нам покажет, как надо убираться! Дармоеды мы все! Разорить хотим ее брата! Не знаем, как деньги достаются!

Парнишка махнул рукой и скрылся. «Бедная тетя Сима, – подумала, глядя ему вслед, Александра. – А уж Сайо какая бедная!»

Очень скоро по дому пронесся тропический ураган по имени «генеральная уборка». Найденная где-нибудь в углу за мебелью паутинка ввергала Ромоно в священный экстаз. Слуги Айоро, изрядно разбаловавшиеся при «добрых господах», узнали о себе массу интересного. Даже мужчин впрягли «вывозить мешки грязи», скопившиеся за время болезни госпожи Махаро. Александра тоже ползала вдоль плинтуса с мокрой тряпкой.

– А ты почему не работаешь? – раздался недовольный голос Ромоно.

Алекс подняла глаза и увидела в дверях гостиной Сайо.

– Это же госпожа Сайо-ли, – мышонком пискнул Тим.

Широкое, как сковорода, лицо расплылось в улыбке.

– Моя дорогая, я тебя не узнала. Но почему ты не осталась в школе?

Сайо низко поклонилась и голоском, полным глупой радости, защебетала:

– Я не могла не встретиться с тобой, моя госпожа Ромоно! Я же столько хорошего о тебе слышала.

– Не надо было бросать учебу. За нее уплачены такие деньги! – продолжала гнуть свое Ромоно. – Или ты думаешь, что мой брат печет монеты как пирожки?

– Прости мою глупость, о мудрая госпожа, – девушка низко поклонилась, казалось, еще миг, и она расплачется. – Я больше никогда не позволю себе такого!

– Я рада, что ты правильно поняла мои слова, – благосклонно кивнула Ромоно. – И не обижайся…

– Что ты! – всплеснула руками Сайо. – Как я…

– Не перебивай! – одернула ее женщина. – Слушай, что говорит тетя. Она прожила жизнь и плохому не научит.

– Я всегда буду слушаться тебя, моя госпожа, – поклонилась девушка.

– И это правильно! – кивнула Ромоно. – Кто еще поможет, кроме тети?

Сайо подхватила ее под руку и помогла усесться в глубокое кресло.

Александра только усмехалась, продолжая елозить тряпкой по полу. А вот остальные слуги, похоже, пребывали в полной прострации. Еще никогда в их присутствии благородные господа так не унижались. Судя по их взглядам, авторитет Сайо опустился ниже плинтуса. Тетка продолжала что-то «бухтеть» о своей тяжелой жизни, о тяжких испытаниях, выпавших на ее хрупкие плечи, о госпоже Айоро, отвратившей своего мужа от любящей сестры, и так далее. Сайо оставалась стоять, почтенно согнувшись и с благоговением внимая фонтану мудрости, извергаемому густо накрашенными, толстыми губами. Просвещая неразумную племянницу, госпожа Ромоно не забывала покрикивать на слуг. Заметив, что женщина вытирает покрытый каплями пота лоб, Сайо предложила:

– Не выпить ли нам чаю, моя госпожа Ромоно?

– Распорядись, пусть принесут, – благосклонно согласилась тетя.

– Может быть, приказать накрыть в беседке? – поклонилась девушка. – Там прохлада, ветерок и цветы кругом.

Видя, что женщина колеблется, Сайо, вздохнув, добавила:

– Посмотришь на наш сад. Может быть, подскажешь, как лучше обустроить его.

От такого предложения сестра господина Айоро отказаться не могла. Опираясь на почтительно подставленную ладонь девушки, Ромоно, тяжело переваливаясь, вышла из гостиной. Слуги перевели дух.

– Теперь эта… госпожа наведет здесь свои порядки, – горько вздохнула Токи. Её поддержали несколько голосов, мгновенно стихнувших, после того как в комнату вошел один из соратников Ромоно. Если использовать армейское выражение старшего брата Саши Дрейк, «духи резко зашуршали».

Чубсо ждал этого визита. Барон Татсо, не поздоровавшись, прошел в комнату и опустился на стул, демонстративно положив меч на колени.

– Я рад видеть тебя, мой господин, – поклонился «гость сегуна» и, прихрамывая, подошел ко второму стулу.

– У тебя есть, что мне сообщить? – грубо спросил Татсо.

– Да и нет, мой господин, – ответил Чубсо.

– Выражайся яснее! – нахмурившись, потребовал барон.

– Теперь я знаю наверняка, что твой сын погиб. Я знаю, где находится его тело, – проговорил Роно. – Но я не смог отыскать его убийц.

– Где? – подскочил старик. – Мой сын должен быть похоронен в замке.

– Боюсь, это невозможно, – покачал головой собеседник.

– Для Татсо нет ничего невозможного, когда речь идет о семье! – рявкнул барон. – Где мой мальчик?

– На дне реки, которая разделяет город и пригород.

– Что еще за речка? – нахмурился старик. – У нее хоть есть название?

– Оно слишком неблагозвучно, – поморщился Роно.

– И все-таки?

– Если ты так хочешь, мой господин, – вздохнув, ответил Чубсо. – Тело твоего сына на дне Засранки.

Барон вскочил:

– Как ты смеешь?!

– Ты сам настоял, – развел руками собеседник. – Я лишь ответил на твой вопрос.

– Мы его достанем, – сник Татсо. – Ты можешь указать место?

– Нет, – покачал головой Чубсо. – Мне очень жаль тебе это говорить, мой господин. Но тело может быть в любом месте на протяжении примерно тысячи шагов.

– Да, это будет непросто, – барон тяжело сел.

– Не стоит забывать, что там может оказаться много трупов, – предупредил «гость сегуна».

Старый Татсо засопел.

– Ты видел когда-нибудь, мой господин, во что превращается тело человека после месяца пребывания в реке или озере, полном рыбы и раков?

Барон встал и решительно направился к двери.

– Мой господин, Татсо-сей! – окликнул его Чубсо.

– Чего тебе? – старик обернулся.

– Я попробую продолжить поиски убийцы. Если ты не против.

– Храму тысячи богов понадобились дополнительные пожертвования? – ядовито осведомился барон и злобно добавил: – Нет уж, я лучше потрачу эти деньги на награду тому, кто найдет убийц сына! Чем отдавать золото за пустые сказки.

– Ну, тогда убийц будет очень много, – улыбка тронула губы Чубсо. – Это пригород, господин барон. Здесь тебе через два дня приволокут десяток трупов. И все они будут принадлежать убийцам твоего сына.

– Не считай меня глупцом, – процедил сквозь зубы Татсо. – Я потребую доказательств!

– Каких? – заинтересовался собеседник.

От такого простого вопроса барон растерялся.

– Я выдам награду только за живого убийцу! – наконец нашел он подходящий ответ.

– В принципе, возможно и это, – согласился Чубсо. – Например, за жизнь любимого сына, дочери или жены многие назовутся убийцами. Особенно если их напоить зельями, притупляющими боль. Получив такого лжеубийцу, ты удовлетворишь жажду мести. Но будет ли этот человек действительно виновен в смерти твоего сына? Я не уверен.

– Что ты хочешь? – устало спросил старый барон.

– Я лишь хочу пожелать господину быть очень недоверчивым к тем, кто придет к тебе за наградой, – поклонился Чубсо. – И позволить мне продолжить поиски.

– Тебе так нужны деньги? – усмехнулся Татсо.

– Они еще никому никогда не мешали, – уклончиво ответил собеседник. – Но кроме того, меня серьезно заинтересовало это дело. Я считаю его вызовом своему мастерству чиновника Тайного Ока Сына Неба.

– Хорошо, Чубсо-сей, – кивнул барон, и в его голосе впервые за весь разговор послышалось уважение. – Продолжай. Если отыщешь, награда будет щедрой.

Когда за стариком закрылась дверь, «гость сегуна» прохромал к креслу и задумался. Он вдруг понял, что в этой истории есть еще один фигурант, о котором он даже не задумывался. Юмико Сайо. Все говорят об их горячих чувствах друг к другу. И вдруг влюбленный юноша готовит предмету своей страсти пыточную камеру. Почему? Только ли из склонности к мучительству, характерной для Татсо? Или что-то повлияло на молодого барона, так что он решился на похищение воспитанницы придворных сегуна? В чем причина столь резкой смены настроения? По мнению Чубсо, вывод напрашивался сам собой – ревность. Может быть, существует некто, выбросивший из сердца Юмико Сайо молодого Татсо, либо это только привиделось горячему баронскому отпрыску.

В ходе расследования Чубсо узнал, что молодой барон сопровождал Сайо до Иси, где их караван останавливался по пути из Татсо-маро в Канаго-сегу. Там Татсо почему-то задержался на несколько дней. А когда появился в городе, стал готовиться к похищению Сайо. Очевидно, искать причину резкой перемены, случившейся с бароном, следует именно там.

Сайо усадила тетку на легкое плетеное кресло, жалобно скрипнувшее под многомудрой тушей. Лично налила чаю и с поклоном поставила на столик перед Ромоно.

– Может быть, угостить чаем твоих доблестных воинов? – предложила она, с собачьей преданностью глядя в заплывшие жиром глазки женщины.

Тетка благосклонно кивнула.

– Угости. Это правильно. А то жена твоего опекуна и благородной даме чаю не предложит!

Двое воинов, сопровождавших Ромоно, с удовольствием стали потягивать ароматный напиток.

– Ах, моя госпожа Ромоно-ли, – покачала головой девушка. – Если бы ты знала, какое вкусное варенье из абрикосов на горном меду привезли господину Айоро! Как его не хватает на этом столе.

– Варенье из меда и абрикосов? – вскинула подведенные брови женщина. – Не пробовала.

– Господин держит его в кладовой, – стала объяснять Сайо. – Слуги так и норовят объесть своих господ. Как ты говоришь, за ними нужен глаз да глаз.

– Слушай тетю, Сайо, – важно закивала головой Ромоно. – Она трудную жизнь прожила и плохому не научит.

– Я постараюсь выполнить все, что ты говоришь, уважаемая госпожа, – поклонилась девушка, уже с огромным трудом сдерживая себя. – И все же жаль, что ты так и не отведала варенья.

Тетка с кряхтением стала подниматься из недр скрипящего кресла. Девушка испуганно замахала руками.

– Что ты, что ты, уважаемая Ромоно-ли! Я принесу. Не трудись. Ты и так сегодня много сделала. Отдохни.

Размякшая от подобной заботы тетка улыбнулась. И отвязав от пояса ключи, подала Сайо.

– Да, я уже не так молода и проворна, как когда-то. Поухаживай за тетей.

– С удовольствием! – девушка взяла ключи и поспешила к дому, переводя дух.

Почти вбежав в гостиную, она огляделась и, убедившись в отсутствии чужих, крикнула:

– Алекс!

Слуга, возившийся в углу, поднял голову.

– Звала, госпожа?

– Найди Тотигу, пусть берут носилки и немного погодя подходят к беседке. Понял?

– Конечно, госпожа! – усмехнулся парень, поднимаясь.

На цыпочках проскочив мимо кухни, девушка поднялась на второй этаж. Там в коридоре убирались двое слуг. Один из них держал на плечах Тима. Мальчик протирал лакированные доски потолка. Увидев госпожу, все замерли. Сайо прижала палец к губам и знаком приказала спустить парнишку на пол.

– Постарайся быстро и незаметно пробраться к воротам, – тихо проговорила девушка, пристально глядя мальчику в глаза. – Постовому соратнику, тому, что повыше, скажешь: если он хочет исправить свою ошибку, то пусть будет готов как можно скорее. Запомнил?

– Да, Сайо-ли, – тряхнул вихрами Тим. – Если господин хочет исправить ошибку, пусть будет готов как можно скорее.

– Поспеши, – улыбнулась девушка. – Но будь осторожен.

Вздохнув, Сайо вошла на кухню, где в углу монументом сидел один из чужих соратников.

– Госпожа Ромоно прислала меня за вареньем, – проговорила она, позвякивая ключами.

Воин сурово кивнул. Девушка очень неторопливо направилась к кладовой. Долго и придирчиво выбирала варенье, переставляя по полкам многочисленные кувшины. Чувствуя, что дальнейшая задержка может привлечь ненужное внимание соратника, Сайо взяла первый попавшийся горшок и вышла из кладовой, едва не столкнувшись с воином. Мило улыбнувшись, девушка проговорила:

– Вот, нашла. Госпожа Ромоно сказала, чтобы ты, мой господин, тоже шел пить чай к беседке.

Мужчина пристально взглянул ей в глаза и усмехнулся.

– Чай – это хорошо, госпожа.

– Для этого варенья отбирают самые спелые абрикосы и мед горных пчел, – трещала Сайо, неторопливо спускаясь с крыльца. – Оно, правда, немного горчит, но именно это и придает варенью неповторимый аромат…

Соратник, снисходительно улыбаясь, слушал пустую болтовню глупой девчонки. А она, напрягая зрение, старалась рассмотреть караульных. У ворот была какая-то суета. Похоже, Тим добрался до часовых. Теперь только бы они успели подготовиться!

Тетка встретила ее появление ворчанием.

– Очень долго ходишь, дорогая! Я уже все выпила.

– Я налью тебе еще одну чашечку, – засуетилась Сайо, отрывая бумагу, которой было закрыто горлышко кувшина.

– А ты чего пришел? – вдруг накинулась женщина на своего соратника. – Я же приказала быть на кухне?

– Но мне сказали…

– Это я его пригласила, Ромоно-ли, – поклонилась девушка. – Ты же разрешила угостить своих воинов чаем?

– Нельзя же быть такой глупой, милая! – вскричала тетя. – Я имела в виду только этих соратников!

Она показала пухлой рукой на воинов, с аппетитом поглощавших печенье у беседки.

– Значит, я просто не так тебя поняла, моя дорогая тетя, – вздохнув, развела руками девушка. – Если уж так случилось, разреши и его угостить чаем на прощанье.

– Ну не гнать же теперь его, – махнула рукой женщина и вдруг встрепенулась. – Что значит «на прощанье»?

Сайо охватило странное возбуждение. По мышцам словно пробегали искры, сердце колотилось как боевой барабан. Ей казалось, что нечто подобное должен испытывать воин перед своей первой схваткой не на жизнь, а на смерть.

– Очевидно, ты, тетя, по ошибке отправила назад свой паланкин, – улыбнулась девушка. – Я с удовольствием предоставлю тебе свой.

– Вот, значит, как? – грозно нахмурилась Ромоно. – Ах ты, негодная девчонка! Это так ты благодаришь моего любимого брата за доброту? Отдай ключи и извинись сейчас же!

– Их я отдам только господину Айоро или его уважаемой супруге, – твердо ответила Сайо.

– Ну, это мы еще посмотрим, – зловеще проговорила тетка, с трудом поднимаясь на ноги. – Отнимите у нее ключи!

– На вашем месте я бы не стал этого делать! – раздался громкий крик.

Все обернулись. От ворот к беседке шли четверо соратников сегуна. Судя по решительным физиономиям, шутить караульные не собирались.

– Как ты смеешь вмешиваться в дела нашей семьи! – вскипела тетка.

– С каких это пор ты стала членом нашей семьи, Ромоно-ли? – усмехнулась Сайо. – Ты лишь гость в этом доме! И вести себя должна соответственно.

К беседке подошли носильщики с паланкином.

– Тебе пора, уважаемая госпожа, – поклонилась Сайо.

– Неблагодарная дрянь! Весь город уже судачит о твоих любовных похождениях! – закричала тетка. – Ты опозорила имя моего брата своими шашнями! Бесстыдница, бегать на свидания с молодыми людьми по ночам!

– За все, что сделано, я готова ответить перед господином Айоро, – проговорила девушка, бесстрашно глядя в налитые дурной кровью глаза Ромоно. – Только у него есть право меня судить. И суд этот я приму безропотно, как и полагается дочери благородных родителей!

– Кто знает твоих родителей?! Да если бы не мягкое сердце моего любимого брата, ты бы до сих пор жила в своих диких лесах и ковырялась в навозе! – бушевала женщина. – Неблагодарная! Бедный мой брат. Ты покрыла его имя позором…

– Хватит! – неожиданно для самой себя крикнула Сайо. – У тебя нет никакого права оскорблять меня! Убирайся из моего дома!

Лицо девушки пылало от гнева, зеленые глаза метали молнии, маленькие ладони были крепко сжаты. Сайо сделала шаг, казалось, еще миг, и она вцепится ногтями в рыхлое, густо накрашенное лицо.

Ромоно невольно отодвинулась.

– Только господин и госпожа Айоро вправе кричать на меня! А не ты! Пошла прочь!

Девушка медленно наступала на пятившуюся тетку, и та едва не упала, вовремя подхваченная своим соратником.

– Ты еще пожалеешь, – бубнила Ромоно, усаживаясь в паланкин. – Ох, как пожалеешь! На коленях будешь просить прощения. Вот только приедет мой несчастный обманутый брат, я ему все скажу.

– Мой господин, – Сайо поклонилась соратнику сегуна. – Не мог бы ты выполнить одну мою просьбу?

– Все, что пожелаешь, госпожа, – широко улыбаясь, ответил воин.

– Пошли, пожалуйста, кого-нибудь проводить мою тетю…

– Что? – рявкнула из глубины паланкина Ромоно. – Хочешь отправить меня под конвоем…

В этот момент носильщики дружно взялись за рукоятки. От толчка тетя грузно повалилась на сиденье и разразилась новой порцией проклятий.

– Я боюсь, что мои слуги могут пострадать от несдержанного характера госпожи Ромоно-ли, – как ни в чем не бывало продолжила девушка. – Да и паланкин надо бы вернуть…

– Конечно, моя госпожа Сайо-ли, – поклонился соратник и тут же отдал соответствующие распоряжения.

Воины Ромоно безучастно наблюдали за происходящим. Им очень не хотелось связываться с людьми сегуна.

Сайо проводила взглядом удалявшийся паланкин и перевела дух. Вытерев платком вспотевший лоб, девушка направилась к дому. На крыльце стоял улыбающийся Алекс.

Ни слова не говоря, он низко поклонился.

В гостиной ее встретили другие слуги. Поклонившись, они выжидательно уставились на госпожу.

– Наводите порядок, – скомандовала она. – И в сад. Яблоки опадают.

Люди радостно загомонили. К Сайо подскочила Симара.

– А как же госпожа Ромоно?

– Госпожа Ромоно вернулась домой, – ответила девушка.

Служанка кивнула. Сайо тяжело опустилась на кресло. «Боевой задор» пропал, и она чувствовала себя очень уставшей. Симара и Агути, расставлявшие мебель, куда-то исчезли. К девушке подошел Алекс, толкая вперед упирающегося Тима.

– Что-то случилось? – нахмурилась Сайо.

– Он хочет тебе кое-что рассказать, госпожа, – поклонился парень и скрылся за дверью.

Тим рухнул на колени и зарыдал.

– Пощади, госпожа! Не наказывай меня! Пощади!

– За что я должна тебя наказать? – удивилась девушка.

– Я виноват, что к нам пришла эта женщина, – сквозь не прекращавшиеся рыдания выдавил мальчик.

– Ты! – Сайо вскочила. – Как это?

– Я отнес письмо госпожи Махаро-ли в дом барона Сурало для госпожи Ромоно, – поднял зареванное лицо Тим. – Но я не знал, что так случится. Честное слово, моя добрая госпожа.

– Встань и расскажи все по порядку, – распорядилась Сайо.

– Утром госпожа Махаро-ли попросила бумагу и чернила, – срывающимся голосом заговорил мальчик. – Я подал. Она написала письмо и приказала отнести госпоже Фуро Ромоно в дом барона Сурало. Я отнес. А потом пришла…

– Я все поняла, – остановила его девушка. – Тебя не за что наказывать, Тим. Как добрый слуга, ты лишь выполнил свой долг. Только в следующий раз сообщай мне, если тебя кто-то пошлет с письмом. Кроме, разумеется, господ Айоро.

– Я понимаю, госпожа, – закивал обрадованный мальчик.

А госпожа, резко встав, направилась в комнату Махаро. В коридорчике ей попался Алекс. Бросив на него хмурый взгляд, девушка проговорила:

– Передай мастеру Микану, обед пусть готовит по-старому.

– Да, моя госпожа, – поклонился слуга.

Открыв дверь в комнату управительницы, она поморщилась от неприятного запаха.

– Сайо-ли, – слабым голосом поприветствовала ее женщина. – Пришли Симару или Токи. Мне очень нужно.

– Не могу, Махаро-ли, – ханжески вздохнула девушка. – Все слуги заняты.

– Как это? – не поняла больная.

– Убираются в доме, – пояснила Сайо. – По приказу госпожи Ромоно.

– Пожалуйста, скажи, чтобы кто-нибудь пришел, – стонала Махаро.

– Кто же будет слушаться «глупую девчонку, ничего не смыслящую в хозяйстве»? – вскинула брови Сайо. – Сейчас всем распоряжается Фуро Ромоно. Это ведь ты ее позвала?

– Прости меня, госпожа Сайо-ли, – заплакала управительница. – Я не хотела.

– Да и некого мне посылать, – как ни в чем не бывало продолжала девушка. – Я взяла новую служанку, чтобы было кому за тобой следить, но госпожа Ромоно ее прогнала.

Махаро плакала.

– Умоляю, прости меня, добрая госпожа Сайо-ли!

– Все управители воруют, – в голосе девушки звенел металл. – Но мало кто ворует так нагло, как ты, госпожа.

– О чем это ты, госпожа? – моментально успокоилась женщина.

– Если судить по счетам, только за этот год ты обворовала господ Айоро на две тысячи золотом. Не слишком ли жирно?

– Неправда! – вскричала женщина. – Я ничего не брала.

– Ты думала, что, если запутала бумаги, никто ничего не узнает? – спросила Сайо. – Ошибаешься!

– Ты никогда ничего не сможешь доказать! – крикнула Махаро.

– Смогу! – уверенно ответила девушка. – И ты знаешь это.

– Думаешь, деньги я брала для себя? – уже тише спросила управительница.

– Наверняка нет, – усмехнулась девушка. – Вот только человека того уже нет в живых.

– Она меня заставляла, – всхлипнула женщина.

– Не лги, – оборвала ее Сайо. – Тебе самой было нужно, чтобы у госпожи Айоро не было ни времени, ни желания копаться в приходно-расходных книгах.

– Чего ты хочешь? – устало спросила Махаро.

– Ты должна вернуть тысячу золотом! – ответила Сайо. – Немедленно!

– Я даже встать не могу, – заплакала управительница. – Лежу вся в нечистотах…

– Деньги спрятаны в доме, – жестко проговорила девушка. – По крайней мере, их часть. Укажи тайник. Больше чем тысячу я не возьму.

– Хорошо, – тяжело вздохнув, сказала Махаро. – Только потом пришли ко мне Симару.

– Обязательно, – пообещала Сайо.

Александра наблюдала за исповедью Тима сквозь неплотно прикрытую дверь. «Молодец девчонка!» – одобрительно подумала она, глядя, как на глазах светлеет лицо маленького слуги. Мальчик торопливо откланялся и помчался на кухню. Красивое лицо Сайо исказилось гневом. Вскочив, она направилась к двери. Где лоб в лоб столкнулась с Алекс.

– Передай мастеру Микану, обед пусть готовит по-старому.

– Да, моя госпожа.

Весь вечер в людской стоял неумолчный гомон. Слуги наперебой обсуждали изгнание «толстой бесовки» – так они прозвали госпожу Ромоно. Все, особенно Токи, выражали восхищение госпожой Сайо. Некоторая часть ее славы перепала и Александре, невольно попавшей под ее яркий блеск.

Ему пришлось неоднократно повторять свой рассказ о проживании в Гатомо-фами и о том, что Сайо-ли всегда отличалась решительным и независимым характером. Потом ей это надоело, и Алекс вышла на улицу подышать свежим воздухом. Сегодня ее счетно-вычислительные услуги не понадобились. Александра присела на скамейку и задумалась. Вот уже полгода она в новом мире и даже в новом теле. Острота первых впечатлений давно спала. Теперь Александру уже не удивляют ни новое обличие, ни окружающий феодальный мир с роскошью нарядов и жестокостью обычаев. Она даже почти смирилась со своим полом, перестав морщиться при каждом посещении бани. А уж привыкнуть к жизни без мобильных телефонов, Интернета и даже без телевизора (о ужас!) оказалось поразительно легко. Гораздо труднее переносилось одиночество. Да, у нее прекрасные отношения с Симарой, Тим души не чает в старшем товарище. Но никого из них Александра даже с натяжкой не могла назвать другом. Дружба означает доверие, а никому из них она не могла открыть свое истинное лицо. Невозможность высказаться свинцовым грузом повисла на душе. Алекс мучилась от отсутствия тех теплых, доверительных и уютных отношений, что были у нее с Мариной. Удивительно, но именно ее и не хватало Александре больше всего. Мать, отец… Алекс вздохнула. Она очень скучает по ним. Но разве можно рассказать маме или папе о схватке с разбойниками в ночном лесу? Или о садисте-бароне? Александра усмехнулась. Да, жизнь ее здесь скучной не назовешь. Четыре трупа за неполные полгода. Алекс поежилась. В пылу схватки, когда на кону стояла ее жизнь, одиночество словно ускользало куда-то под массой других чувств: страх, азарт, упоение победой. Но стоило хотя бы немного пожить спокойной жизнью, и в душе вновь начинали выть волки. Появление котенка слегка притупило боль одиночества. Зверек удивительно чутко реагировал на настроение хозяйки (хозяина). Хотя после слов Асионы такая чуткость стала более понятной. Проклятая Низа лишила ее единственного близкого существа.

Александра вытерла набежавшие слезы. Огляделась. За своими переживаниями она и не заметила, как наступила ночь. Слуги угомонились, и из открытой двери людской доносилось размеренное похрапывание уставших людей. Только в доме тускло светилось окно кабинета Айоро. Похоже, Сайо все еще не спит. Интересно, почему?

Даже самой себе Алекс не хотела признаваться, что эта девушка с каждой новой встречей становится для нее все дороже. Прожив в этом мире почти полгода, она не питала никаких иллюзий. Благородная дама не может быть другом слуге. Но несмотря на это, Александре все сильнее хотелось именно Сайо рассказать о себе все. Почему-то казалось, что только эта девушка сможет понять и посочувствовать ей. Может быть, их души связала смерть Татсо? А ведь поначалу Алекс совсем не хотела причинять вреда барону. Ну, спугнула бы влюбленную парочку, если бы дело стало заходить уж очень далеко. (Исключительно из уважения к «тете Симе».) Однако когда она услышала свистящий голос молодого барона, с наслаждением живописующий ожидавшее Сайо мучительство, то почувствовала, как душу сковывает ледяное бешенство. Все чувства словно куда-то исчезли, разум работал с безжалостной четкостью, а тело словно бы выполняло привычную работу. Странно, но Александре ни разу не пришло в голову раскаяться в содеянном, хотя убийство благородного человека считалось здесь самым тяжким из уголовных преступлений. А зная нравы семейства Татсо, даже представить себе сложно, какое наказание может понести убийца.

В ночной тишине из окна донеслись неразборчивые слова Симары. Очевидно, она пришла напомнить госпоже о необходимости отдыха. После того, как госпожа «назначила ее любимой женой», как ворчала про себя Алекс, Симара стала страшно важничать и вернулась ночевать в комнату госпожи. Александра вздохнула чистый, настоянный на яблоках воздух, потянулась, поморщившись от боли в животе, и направилась в людскую.

Сайо в раздражении скомкала листок. Третий раз она принималась писать госпоже Айоро. Дело это оказалось настолько не простым, что девушка готова была расплакаться. За окном темнело. Вздохнув, Сайо взяла еще один лист. Немного подумав, она решила вначале написать черновик. В первую очередь необходимо поинтересоваться самочувствием господина Айоро, потом написать слова сочувствия и поддержки самой госпоже Айоро. И только после рассказать о новостях. Вскользь упомянуть о легком недомогании Махаро и неожиданном визите Фуро Ромоно. Не забыть спросить разрешения посетить день рожденья Фанико Тойо.

Вряд ли сестрица господина имеет возможность слать письма двоюродному братцу, тем не менее не стоит исключать того, что кто-то с удовольствием расскажет господину Айоро о произошедшем в его доме скандале. Наверняка его уже обсуждает весь город. В письме необходимо подобрать такие слова, чтобы Айоро не удивились, услышав чужую интерпретацию произошедшего, а захотели бы лишь узнать у нее подробности.

Наконец, с удовольствием взглянув на исчерканный листок, Сайо взялась переписывать послание набело. Словно почувствовав это, в кабинет зашла Симара и с легким упреком напомнила:

– Полночь уже, госпожа.

– Знаю, – отмахнулась Сайо. – Готовь постель, я скоро.

Служанка поклонилась и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Утром девушка попросила носильщиков задержаться у ворот усадьбы. Выбравшись из паланкина, она подошла к удивленному соратнику. Сменив вчерашний караул, на пост затупили другие воины.

– Мой господин, – слегка поклонилась она. – У меня есть небольшая просьба.

– Слушаю, Сайо-ли, – пожилой, но еще крепкий мужчина улыбнулся в густые седые усы.

– Дело в том, что единственный благородный человек, оставшийся в доме, болен. Поэтому я прошу: до моего возвращения из школы никого не пускать в усадьбу.

– А когда ты вернешься, госпожа? – поинтересовался воин.

– К обеду, мой господин.

– Хорошо, я выполню твою просьбу, Сайо-ли, – согласился соратник.

Появление ее в школе вызвало настоящий фурор. Едва носильщики остановились у главного входа, все девушки, занимавшиеся на открытом воздухе, не обращая внимания на мастериц, стали собираться кучками и показывать на нее пальцем. Сделав надменно-брезгливое лицо, Сайо медленно поднялась по ступенькам крыльца. В гостиной ее встретила управительница.

– Похоже, ты опять попала в историю, моя госпожа, – проговорила она, ответив на ее приветствие.

– Я не ищу неприятностей, госпожа Миядзо-ли, – ответила Сайо. – К сожалению, они находят меня сами.

– Сегодня я получила несколько писем, в которых родители девушек настаивают на твоем исключении из школы, – огорошила девушку управительница. – В противном случае они не пустят сюда своих дочерей. А значит, перестанут платить.

– В чем я виновата на этот раз? – собрав всю волю в кулак, спросила Сайо.

– В развратном поведении и непочтительности к родственникам, – вздохнула Миядзо.

– С непочтительностью все понятно, – дрогнувшим голосом сказала девушка. – Но в чем выразилось мое «развратное поведение»?

– В ночном свидании с сыном барона Татсо.

– Странно, – Сайо усмехнулась сквозь слезы. – Человек пропал, а меня обвиняют в свидании с ним.

– Увы, – пожала плечами Миядзо. – Ты же вышла в сад. А это очень дурной пример для других благородных девушек. Прости, я ничего не могу сделать.

– Я понимаю тебя, моя госпожа, – девушка встала. – У меня есть последняя просьба.

– Все, что я могу.

– Мне очень нужно поговорить с Ясако Сабуро.

– Я это устрою, – пообещала управительница.

– И дай мне еще раз свой паланкин, Миядзо-ли, – Сайо уже откровенно плакала.

Управительница погладила ее по плечу и протянула чистый платок.

– Пойдем в мой кабинет.

Усевшись на маленький диванчик, примостившийся в углу большого светлого кабинета начальницы школы, девушка дала волю слезам. Она поняла, что очередным своим унижением обязана тетке Ромоно. Старуха все-таки нашла способ нагадить. Будь ты проклята, толстая жаба! В коридоре послышались быстрые шаги. Сайо вытерла нос и постаралась успокоиться.

Ясако ворвалась в кабинет подобно урагану. Увидев заплаканное лицо подруги, девушка обняла ее.

– Не плачь, Сайо-ли, – проговорила она. – Они того не стоят!

– Меня выгоняют, Сабуро! – Девушка уткнулась ей в плечо. – Просто так, ни за что! Из-за этой старой противной Фуро и ее сплетен.

– Я знаю, – Ясако села рядом. – Успокойся! Пожалуйста, а то я тоже заплачу!

Подруга отстранилась.

– А ты-то почему?

– Мне тебя жалко, – ответила та.

Сайо прерывисто вздохнула.

– Не плачь. Я тоже больше не буду. Скажи, ты не знаешь, кто написал госпоже Миядзо?

– Из нашего класса никто! – уверенно ответила Сабуро. – Все девочки только и говорят о том, как ты ловко выгнала это толстую каргу Ромоно! Раньше меня совсем не замечали, а сейчас только о тебе и расспрашивают.

– Написали не девочки, а их матери, – Сайо еще раз глубоко вздохнула и спросила: – А что твоя мама говорит?

Подруга широко улыбнулась.

– Правильно, говорит, Сайо-ли сделала, что выставила за порог старую сводню! Она Фуро терпеть не может.

– Почему?

Подруга смутилась и опустила глаза.

– Из-за отца. Он частенько заглядывает в усадьбу Сурало… Ну, понимаешь?

Сайо кивнула.

– А про мое свидание?

Сабуро пожала плечами:

– Ничего не говорит. Все знают, что никакого свидания не было. Убили парня в пригороде.

– Мне страшно, Ясако-ли, – девушка взглянула на подругу. – Что скажут Айоро, когда узнают о молодом бароне?

– Не похвалят – это точно, – проговорила Сабуро. – Но и ругаться сильно, я думаю, не будут. Ничего же не было.

– Ничего, – кивнула Сайо и озабоченно добавила: – Я написала письмо госпоже Айоро.

Она достала из рукава сложенный лист.

– Вот, передай своему брату. Пусть отдаст гонцу. Для меня очень важно, чтобы она как можно раньше его получила. И, пожалуйста, скажи Ции, пусть приходит. А то вчера эта жаба ее выгнала.

– Сделаю все, что смогу, – заверила Сабуро, поднимаясь. – Мне пора, а то госпожа Миядзо будет недовольна.

Девушка вышла, ободряюще улыбнувшись на прощание.

Сайо подошла к зеркалу и стала убирать с лица следы слез. Вошла управительница.

– Паланкин ждет, Сайо-ли.

– Спасибо, моя госпожа Миядзо, – поблагодарила девушка. – Да хранит тебя Вечное Небо.

– И тебе пусть оно пошлет немного счастья, бедное дитя, – поклонилась Миядзо, отводя взгляд.

Сайо, не торопясь, прошла коротким коридором в гостиную. Здесь ученицы в обед пили чай с жесткими коржиками. Посмотрела на широкую лестницу, ведущую на второй этаж в комнату для занятий мастерицы Розы. «Жаль только, проучиться здесь мне пришлось так недолго», – с сожалением подумала девушка. Она взялась за дверную ручку, когда сзади раздался громкий голос:

– Сайо-ли!

Девушка обернулась. По лестнице стремительно спускалась Фанико Тойо. На дочери секретаря сегуна было новое платье с изображением золотых рыбок, плавающих среди ярко-красных кораллов. Запыхавшись, Фанико поклонилась.

– Сайо-ли, я ужасно жалею о том, что тебе пришлось нас покинуть, – восстановив дыхание, сказала Тойо. – Надеюсь, что это ненадолго.

– Благодарю, Тойо-ли, – поклонилась собеседница. – Мне тоже очень жаль.

– И еще, – Тойо улыбнулась. – Не забудь, что я пригласила тебя на день рождения.

Случись землетрясение, или закапай с потолка дождь, Сайо удивилась бы меньше. Ее, «непочтительную и развратную», по-прежнему приглашают в дом секретаря самого сегуна! Быстро придя в себя, она поклонилась.

– Я непременно буду, если, конечно, получу разрешение от господ Айоро. Я уже отправила им письмо и надеюсь получить ответ еще до начала месяца Окуня.

– Я буду ждать, – улыбнулась Тойо.

– А нельзя ли пригласить и мою подругу? – остановила собиравшуюся уйти девушку Сайо. – Мне бы очень не хотелось идти без нее.

– Ты имеешь в виду Сабуро-ли? – уточнила Тойо.

– Конечно, госпожа Тойо, – кивнула Сайо.

– Я спрошу отца, – пообещала Тойо. – Думаю, он не будет против.

Второй раз девушка возвращалась домой в чужом паланкине, вновь пребывая в полнейшей растерянности. Родители одних учениц требуют изгнать ее из школы за непочтительность и разврат, родители других – подтверждают приглашение на день рождения дочери. Глупо думать, что Фанико Тойо говорила с ней без ведома отца. А секретарь сегуна – это не управительница барона Сурало. Ей остается только ждать вестей от госпожи Айоро и приводить в порядок их денежные документы. «Будем надеяться, что меня больше не потревожат ни старые знакомые, – Сайо поморщилась, вспомнив лицо сестрицы Татсо, – ни новые родственники».

Глава IV. Каждый зарабатывает как может

Чубсо не стал откладывать поездку в Иси, тем более что характер службы позволял ему свободно распоряжаться своим временем. Городок оказался очень небольшим и, посидев кабаке, Чубсо узнал, что интересующая его усадьба принадлежит рыцарю Кисо, который там давно не появляется. В ней часто останавливаются караваны купцов и землевладельцев. Действительно, чуть больше месяца назад там произошла какая-то история с молодым аристократом. То ли он кого побил, то ли его побили. Однако подробностей ни хозяин кабачка, ни немногочисленные посетители не знали. Чубсо заплатил за выпивку и отправился на базар. К вечеру ему повезло. В маленьком грязном трактирчике ему встретился старый ратник, коротавший остатки дней за стаканчиком дешевой водки. На спившегося старика никто из посетителей не обращал никакого внимания. Судя по всему, его бесконечные рассказы о своих подвигах во время войны с Самозванцем изрядно поднадоели окружающим. Для Чубсо такие люди всегда были сущей находкой. Не лишенные наблюдательности, обиженные на весь окружающий мир, они являлись неиссякаемым источником информации.

Заказав кувшинчик водки, «гость сегуна» подсел к старику и через стакан стал его лучшим другом. Правда, для улучшения контакта ему пришлось примерно час слушать уникальное по скучности повествование о бурной и героической жизни собеседника. Только после этого Чубсо острожными вопросами направил словесные извержения в нужное русло. Усилия не пропали впустую. Примерно месяц тому назад ратник, страдающий старческой бессонницей, видел, как известного в Иси костоправа ночью сопровождали куда-то управитель усадьбы и двое соратников барона Татсо.

Уже вечерело, поэтому визит к мастеру Гедзи Чубсо решил отложить на утро. Первый же прохожий рассказал ему, где искать дом костоправа. У высоких новых ворот стояли три телеги. На дворе около десятка человек терпеливо дожидались своей очереди. Причем двоих принесли на носилках озабоченные родственники. Ни на кого не глядя, Чубсо поднялся на низкое крыльцо. В просторной светлой комнате на столе лицом вниз лежал голый мужчина. Широкоплечий человек в кожаном фартуке разминал ему спину сильными руками. Услышав скрип двери, костоправ рявкнул:

– Я занят!

– Я подожду, – таким же тоном ответил Чубсо. Сидевший в углу на лавочке молодой человек вскочил, уступая место воину. Костоправ поднял глаза и, увидев благородного, кивнул седой головой.

Как и всякий профессионал, Чубсо уважал любое мастерство, поэтому и не стал прерывать сеанс лечения. Слушая, как похрустывают одеревеневшие суставы пациента, «гость сегуна» невольно зябко поводил плечами.

Наконец, вытерев выступившую на лбу испарину, мастер Гедзи отошел от стола.

– Помоги отцу подняться, – велел он робко жавшемуся в углу парню. – И скажи, чтобы пока не заходили.

Вложив в широкую ладонь серебряную (!) монету и бормоча слова благодарности, молодой человек поспешил к старику.

– Я слушаю тебя, мой господин, – обратился костоправ к Чубсо, слегка поклонившись. – Что тебя беспокоит?

Гость молчал, наблюдая, как отец с сыном покидают комнату. Когда за ними закрылась дверь, Чубсо сказал:

– Надо поговорить, мастер.

Гедзи пожал необъятными плечами.

– Примерно месяц назад тебя приглашали в усадьбу Кисо, что за городом. Ты лечил одного знатного молодого человека. Меня интересует, что с ним произошло.

– Мой господин, я лечил много благородных людей, разве всех упомнишь? – проговорил костоправ гулким басом.

– Ты хочешь, чтобы я освежил твою память? – мрачно усмехнулся Чубсо, положив ладонь на рукоятку меча.

– Я не благородный человек, мой господин, – невозмутимо продолжил костоправ. – Но и у меня есть свое понятие о чести. Мои пациенты могут быть уверены, что об их ранах и болезнях никогда не узнают посторонние.

«Гость сегуна» разбирался в людях, и он сразу понял, что любые угрозы в адрес лекаря бессмысленны. Придется применить последнее средство.

– Я думаю, мастер Гедзи, тебе придется мне все рассказать.

– Почему, мой господин? – удивился мужчина.

– Потому что я Тайное Око Сына Неба, – невозмутимо ответил Чубсо.

Костоправ замер. Такими вещами не шутят. Вряд ли кто осмелится всуе произнести название столь страшной организации.

– Что тебя интересует, мой господин? – низко поклонился мастер.

– Все с самого начала.

– Хорошо, – вздохнул мужчина. – Ты разрешишь мне сесть?

– Садись, – Чубсо подвинулся. – И говори потише.

– Ты прав, мой господин. Это случилось больше месяца назад, хотя точное число я уже не припомню. Ночью ко мне пришел управитель усадьбы Кисо господин Омаро и двое соратников…

– Ты заметил что-нибудь необычное? – прервал его собеседник.

– Да, – секунду поколебавшись, ответил костоправ. – Господин Омаро был очень неряшливо одет. Словно собирался в большой спешке.

– Дальше, – кивнул Чубсо.

– Сказали, что благородному господину нужна помощь. Привезли в усадьбу. В господском доме, в спальне на втором этаже лежал молодой человек. У него оказались вывихнуто плечо и повреждена нога. Скорее всего, растяжение. Я вправил плечо, наложил повязки и сказал, что для полного выздоровления необходимо несколько дней полежать. Молодой человек стал ругаться. Мне кажется, он был немного пьян. Я объяснил, что, если не вылежаться, можно стать хромым на всю жизнь. Он меня выгнал, но перед этим приказал перевязать голову.

– Голову? – удивился собеседник. – Зачем?

– Не знаю, – пожал плечами Гедзи. – У него там действительно была небольшая шишка. Но она совсем не требовала перевязки.

– Дальше! – потребовал Чубсо.

– Мне заплатили и выставили за ворота, – сказал костоправ. – И все. Я только потом узнал, что это был сын барона Татсо.

Его собеседник задумался.

– Скажи, мастер, ты давно лечишь?

– Больше двадцати лет, – ответил Гедзи. – Семь лет с отцом и уже четырнадцать самостоятельно.

– Исходя из своего опыта, ты можешь сказать, что с ним случилось? – спросил Чубсо и пояснил свой вопрос: – Его били или он упал?

– Я думаю, упал, – почти сразу же ответил Гедзи. – Ничего не указывало на драку.

«Гость сегуна» поднялся со скамьи.

– Никому ни слова о нашем разговоре.

– Конечно, мой господин, – с облегчением поклонился костоправ.

Чубсо вышел, переступив во дворе через носилки со стонущим от боли мужчиной.

Следующие пару дней он провел в бесполезных поисках путей проникновения в усадьбу. Обитатели ее жили довольно замкнуто и не часто появлялись в городке. Только сухой как щепка старик, управитель Омаро, бродил по базару в сопровождении единственного слуги.

Пришлось обращаться за помощью к ворам. Местный представитель Братства благосклонно выслушал просьбу, подкрепленную скромным взносом в десять серебряных «лебедей», и обещал всемерное содействие.

Еще два дня Чубсо бестолково провалялся в гостинице. А вечером третьего к нему пришел какой-то парнишка, одетый в грязные лохмотья.

– Тот, кто тебе нужен, пришел, мой господин, – таинственным голосом проговорил пацан. Чубсо искренне развеселила наигранная таинственность мальчишки.

– Куда пришел?

– Я провожу, – гордо выпятил тощую грудь посыльный.

В темном углу трактира за столом с одинокой пивной кружкой, сгорбившись, сидел худой, долговязый человек, одетый в потрепанную синюю куртку.

– Его зовут Дрин, – тихо проговорил парнишка и протянул руку.

Чубсо положил в маленькую грязную ладошку медяк. Опустившись на тяжелый табурет, он поймал настороженный взгляд Дрина.

– Ты служишь в усадьбе Кисо?

– Да, господин.

– У вас останавливался караван сына барона Татсо?

– Да, господин.

Чубсо чувствовал, что должен как-то расшевелить собеседника. Простое запугивание и даже подкуп могут не дать желаемого результата, а ему нужна полная информация.

– Кто я такой, тебе без разницы, – проговорил он, заказав водки и закусить. – Меня нанял барон Татсо, чтобы я нашел тех, кто избил его сына в вашей усадьбе. Деньги он заплатит только после того, как я отыщу этих людей. Мне кажется, я занимаюсь бессмыслицей. Если это так, я плюну на заказ барона и займусь другим делом. Помоги мне.

– А что тебе нужно знать, господин? – противным, писклявым голосом поинтересовался собеседник.

– Все, что связано с сыном барона Татсо.

– Сколько ты заплатишь?

– «Лебедя».

– Маловато. Добавь еще столько же.

– Добавлю, если рассказ будет того стоить, – пообещал Чубсо. – Но учти, если обманешь, я вырву у тебя эти деньги вместе с потрохами.

– Не обману, мой господин, – пообещал побледневший слуга.

Чубсо демонстративно выложил на стол серебряную монету.

– Держи задаток.

Белый кругляшок моментально исчез с потрескавшихся досок.

– Не было никакой драки, – тихо проговорил слуга. – Он упал с лестницы.

– Все и с самого начала, – приказал Чубсо, доставая еще одну монетку.

– Он приехал в усадьбу вместе с какой-то девчонкой, – вздохнув, стал рассказывать Дрин. – Караван сопровождали соратники Татсо и воин сегуна. Девчонку поселили в доме для гостей.

Слуга захихикал.

– У этого домика есть один секрет. Он двухэтажный, но на первом лежит всякий хлам. На втором две комнаты, и у каждой из них свой вход, с маленькой прихожей на первом этаже и лестницей на второй. Так что ревнивые мужья, оставляя там своих жен и поставив внизу караул, спокойно продолжали веселиться, не зная, что между комнатами есть потайная дверь! Господин Кисо частенько так делал. Гость ест, пьет, песни поет, а наш господин отлучится на минуточку, в домик для гостей шмыг, и через дверь к даме. Соратник внизу, как положено, бдит, а они там милуются. Или захочет знатная дама с дружком встретиться, прошу пожаловать в усадьбу. Она в одну половинку домика, он в другую. Само собой, не бесплатно.

Чубсо невольно улыбнулся.

– Хорошая выдумка.

– Вот и сынок Татсо, видимо, так решил. Да только не вышло у него ничего. Ночью он направился к своей цыпочке, но упал с лестницы… И говорят…

Дрин сделал страшные глаза.

– Обгадился!

– Ого! – только и мог пробормотать Чубсо.

– Управитель чуть свет отправил нас убираться в пустой половине. Там на лестнице нашли горох.

– Кто-то насыпал горох на ступени?! – догадался собеседник.

– Один из наших видел, как слуга девчонки набирал горох в маленький мешок, – проговорил Дрин. – И еще, мой господин, молодой барон все кричал, что его отравили. Опоили каким-то зельем, что кишки расслабляет. А может быть, он был просто на брюхо слабый. Тот самый слуга молодой госпожи тоже всю ночь в уборную бегал. Повару потом двадцать палок дали. А за что?

Слуга вздохнул.

– На второй день как ушел караван, из Татсо-маро какой-то старик приехал. Лекарь, что ли. Осмотрел молодого барона и, не задерживаясь, уехал назад. А парень после этого как с цепи сорвался. Управителя нашего чуть не избил, конюху челюсть сломал. Чуть дождались, пока уедет. Вот такие дела, мой господин. Наговорил я тебе еще на «лебедя»?

Чубсо без слов положил еще одну монету и вышел из трактира. В голове был полный сумбур. Слуги помешали свиданью госпожи? При всей широте взглядов, необходимых на его службе, он не мог представить себе такого. Неужели Сайо решила так зло подшутить над возлюбленным? Тогда за это можно и убить.

Чубсо решил немедленно вернуться в Канаго-сегу и как можно больше узнать о воспитаннице Айоро.

Сайо опять приказала носильщикам остановиться у ворот. Странно, но она чувствовала какой-то стыд перед слугами. После триумфальной победы над теткой Ромоно ее вдруг изгоняют из школы.

– Госпожа Сайо, – обратился к ней караульный соратник. – Тут тебя дожидается какой-то парень.

– Кто? – удивилась девушка.

В тени ограды прямо на земле сидел молодой человек в небогатой, но добротной одежде. По виду мелкий торговец или приказчик. Она угадала, это был работник владельца винокурни, скупавшего у Айоро яблоки. Его хозяин знал об отъезде хозяев и болезни управительницы и теперь только хотел окончательно убедиться, что здесь ему сырья не продадут и нужно искать новые источники. Соратники отказались пропустить приказчика внутрь без разрешения молодой хозяйки, которая прибудет только к обеду. К счастью, парнишка оказался упрямым и не захотел уходить, не поговорив с госпожой.

Узнав, что сбор урожая идет полным ходом и Сайо готова хоть сейчас поставить первую партию яблок, приказчик расцвел и помчался обрадовать хозяина.

Второй хорошей новостью оказалось улучшение самочувствия Махаро. Управительница встала с постели и встретила воспитанницу госпожи, сидя в кресле. После того, как ее тайник «похудел» на тысячу золотых, женщина стала относиться к Сайо с большим уважением. Выслушав рассказ о разговоре с приказчиком, Махаро одобрила ее действия.

– Обычно хозяин винокурни присылает своих рабочих для сбора урожая, – проговорила она. – Нам нужно только следить, чтобы они не поломали деревья, и кормить их два раза в день. Думаю, к их приходу я уже смогу за ними приглядеть.

– Буду очень благодарна, Махаро-ли, – поклонилась девушка.

– Могу я задать вопрос, госпожа Сайо? – проговорила управительница. – Ты больше не будешь посещать школу?

– Нет, – ответила девушка, нахмурив брови.

– Это из-за Ромоно?

– Да, – Сайо встала и направилась к двери. – Выздоравливай, Махаро-ли.

Женщина довольно улыбнулась.

Чтобы заглушить обиду, девушка весь вечер разбирала бумаги, доведя себя до исступления. Всю ночь ей снились сплетавшиеся в причудливый узор цифры и слова.

Утром пришла Ция. Сайо словно чувствовала какую-то вину перед этим несчастным забитым существом. Она лично вышла ее встретить на крыльцо.

Сестра Сабуро опустилась перед ней на колени.

– Благородная госпожа, – проговорила она тихим срывающимся голосом. – Я пришла отказаться от твоего щедрого предложения.

– Почему? – не на шутку удивилась Сайо. – Тебе здесь не понравилось?

– Мне очень понравилось, моя госпожа! – вскричала девушка. – Никогда и нигде мне не было так хорошо. Ты самая добрая и замечательная госпожа, которую я только знаю.

– Тогда я не понимаю, – окончательно растерялась Сайо. – Почему же ты не хочешь остаться?

– Пусть простит меня моя госпожа, – Ция уже плакала, – но я не переживу, если меня опять изгонят отсюда!

– Бедное дитя, – пробормотала Сайо. – Я обещаю тебе, что сделаю все от меня зависящее, чтобы ты осталась здесь. Я же смогла тебя вернуть?

– Правда? – девушка подняла на нее полные надежды глаза. – Правда, моя госпожа?

– Конечно, – улыбнулась Сайо, до глубины души тронутая бесхитростной радостью собеседницы. За спиной тихо всхлипывала Симара, вытирая скомканным платком заплаканное лицо.

После завтрака Сайо продолжила разбираться в документах. Она решила скомпоновать их кучками и отдать для подсчета Алексу. У парня неплохо получалось.

Ближе к обеду пришел еще один посетитель. Слуга придворного философа пришел узнать, как продвигается переписка заказанного четырехтомного собрания сочинения древних мыслителей. Сайо вызвала Тотигу. Художник доложил, что работа практически завершена и заказчик получит книги через четыре дня, как и было обещано. Для подтверждения этих слов Сайо лично прошла со слугой философа в мастерскую и показала аккуратно переписанные листки. Переплетчик Митай уже закончил с первым томом и готовился начать работу над вторым.

Успокоенный слуга удалился. Сайо вернулась в кабинет, но еще долго не могла успокоиться. Если визит приказчика можно еще считать случайностью, то придворный философ послал своего слугу явно из-за распускаемых кем-то слухов. Мол, и яблоки-то она собрать не может, и слуги при ней книжки не переписывают. Хотя почему «кем-то»? Тетей Фуро! Вот старая карга! Интересно, где еще нагадила и кто придет следующим?

Пришел мастер Микан. Запинаясь, он доложил, что крайне необходимо пополнить запасы продуктов. Сайо выслушала повара и отправила его на кухню. Едва тот, кланяясь, закрыл дверь, девушка в бессилье сломала перо. И что теперь делать? Как быть, если она не знает, где покупать продукты? У кого? И главное, как? Нужно с кем-то посоветоваться. С Махаро нельзя, управительница вполне может обмануть. Со слугами Айоро ей тоже не очень хотелось иметь дело. Остаются Симара и Алекс. Девушка поморщилась. Лучше Симара.

Выслушав госпожу, служанка задумалась.

– Раньше за продуктами ездила госпожа Махаро…

Сайо взмахом руки прервала женщину.

– Она болеет!

– С ней ездили служанка госпожи Айоро и Фусан, моя госпожа, – поклонилась Симара. – Если кого и посылать, так только его. Он старый, уважаемый человек, многих лавочников в пригороде хорошо знает. Вот путь и едет.

– А ты возьмешь деньги, – решила Сайо. – Только тебе я могу их доверить. И проследишь, чтобы Фусан не переплатил.

– Как прикажешь, госпожа, – поклонилась служанка.

После решения и этого вопроса к девушке вернулось хорошее настроение, не покидавшее ее до самого вечера.

Положив перед Алексом четыре пачки смятых листов, Сайо пояснила:

– Мне нужно знать, сколько денег уходило на продукты, на краску, бумагу и на другие цели.

– Посчитаем, госпожа, – покладисто согласился парень. – Только разреши мне отлучиться на секундочку.

– Иди, – вздохнула девушка.

Алекс только усмехнулся. Она уже стала злиться, когда в дверь раздался тихий стук.

– Войди!

Увидев парня, Сайо зло усмехнулась.

– Запор?

– Да, госпожа, – грустно ответил он, присаживаясь за стол и доставая из-за пазухи тонкую палочку.

Госпожа еще раз тяжело вздохнула и вернулась к бумагам господина Айоро, которые совсем забросила с обрушившимися на голову заботами. Оторвавшись от исписанного листка, Сайо посмотрела на помощника. Парень что-то с увлечением писал. Стараясь не шуметь, она встала и подошла поближе. Большой листок был исчерчен какой-то решеткой с вписанными внутрь ячеек цифрами.

– Что это? – громко спросила она.

Алекс замялся, явно подбирая слова.

– Зачем тебе эта решетка?

– Для удобства счета, госпожа, – наконец ответил парень.

– Как это? – не поняла девушка.

– Вот здесь сверху я пишу дни, когда госпожа Махаро делала покупки, слева – за что она платила. А в этой клеточке сумму. Видишь, госпожа? Внизу будет сумма за день покупки, а справа – деньги за товар, заплаченные за весь месяц.

Открыв рот, Сайо смотрела на слугу. Способ, предложенный парнем, казался простым и понятным до гениальности. Не нужно рыться в куче счетов и расписок, выписывать дни, суммы. Достаточно одной такой решетки.

– Я сделал что-то не так? – с тревогой спросил слуга.

– Все правильно, – Сайо уже пришла в себя. – Только нужно сделать еще несколько таких решеток. Для жалованья, для сумм за сено и фураж.

– Сделаю, госпожа, – пообещал парень и, взяв листок бумаги, положил на нее выструганную палочку и провел линию.

– Где ты этому научился, Алекс? – улыбнулась девушка.

– Не знаю, госпожа, – пожал плечами парень. – Вдруг вспомнилось.

– А что тебе еще вспомнилось? – Сайо сверху вниз посмотрела на сидящего за столом парня.

Молодой человек поднял на нее голубые глаза, и девушка, смутившись, отступила на шаг.

– Мне, например, кажется, что, если пронумеровать страницы книги, читать ее будет удобнее.

Сайо взяла с полки первую попавшуюся книгу.

– Покажи.

Парень бережно раскрыл том.

– Вот здесь в уголочке можно написать цифры. Один, два и так далее по числу страниц.

– Зачем? – спросила госпожа. – Это займет у переписчика дополнительное время.

– А в конце книги, госпожа, – невозмутимо продолжал слуга. – Написать список рассказов, стихов или еще чего с указанием страницы, на которой этот рассказ или стих начинается.

– Молодец! – вскричала Сайо. – И если читателю нужно отыскать нужный рассказ, он не будет перелистывать всю книгу, а просто заглянет в список.

– Да, госпожа, – улыбнулся молодой человек.

– Сходи за Тотигой и приведи его сюда! – распорядилась девушка. – Расскажешь ему о своей идее.

Тотига собирался лечь спать, но явился по первому зову госпожи. Услышав о нумерации страниц и списке в конце книги, художник с удивлением взглянул на госпожу.

– Прекрасная мысль, госпожа! И нам будет работать гораздо легче.

Но тут же помрачнел.

– Вот только делать это нужно, предварительно договорившись с заказчиком.

– Почему? – нахмурилась девушка. Ей очень хотелось немедленно ввести удобное новшество.

– А вдруг ему не понравится, – стал терпеливо объяснять художник. – Скажет: испортили мне книгу. И ничего не заплатит. Заказчики наши – люди капризные, госпожа.

– По-моему, Тотига прав, Сайо-ли, – поддержал его Алекс.

Госпожа нахмурилась. Девушке явно не хотелось признавать правоту слуг. Однако благоразумие на этот раз взяло верх.

– Иди, – отпустила она художника, так ничего и не сказав. Слуги обменялись короткими взглядами, и Тотига ушел.

Какое-то время в комнате царила полная тишина. Только комары исполняли свои бессмертные шлягеры. Александра расставляла числа по клеточкам таблицы, Сайо за письменным столом, сопя, корпела над очередной кипой бумаг. Вдруг за окном послышался далекий раскат грома. С кончика пера упала крупная капля, соорудив на листе зловещего вида кляксу. С шумом всколыхнулись занавески.

– Алекс, окно закрой! – крикнула госпожа, подхватывая разлетевшиеся по столу бумаги.

В стекло с шумом ударили первые капли. Александра застыла, глядя в покрытое тучами небо. Резкие изгибы молний пластали их темно-синее нутро. Ей вдруг вспомнился другой дождь. Там, в бесконечно далеком времени и пространстве, они с Димкой Мироновым стояли в ее подъезде. Разбитая лампочка поблескивала остатками стекла при каждой вспышке молнии. Казалось, с неба било невиданное космическое орудие, с каждым ударом все приближаясь. Саша Дрейк никогда не боялась грозы. Но в тот вечер липкий страх заполз в ее душу, и она прижалась к парню сильнее, чем хотела. Тогда их губы встретились в первом робком детском поцелуе.

– Что там увидел? – обрезал воспоминание недовольный голос Сайо.

Александра скрипнула зубами от бессилия и злобы. Зеленоглазая девчонка вдруг представилась ей олицетворением всего этого гребаного мира, где Алекс навсегда уготована роль слуги. «Да, мой господин. Нет, мой господин. Что прикажешь, мой господин! Противно!!!»

– Ничего… госпожа, – через силу ответила она и, сгорбившись, вернулась за свой стол рисовать ненужную ей таблицу.

Вернувшись в людскую, Александра развесила мокрую куртку и рухнула на кровать, подумав: «Пора свежей соломки в матрас подложить».

Алекс вскочила, вырвавшись из очередного кошмарного сна. Сердце гулко колотилось, во рту пересохло, зудела потревоженная рана. Это был первый неприятный сон после ранения.

«Опять заиграл гормон любимый, – подумала она о собственном теле. – Выздоравливать начал, кобелина».

Само собой, настроение было препаршивое. А тут еще Фусан приказал запрячь Серого. В повозку, на которой госпожа Айоро отправилась к супругу, запрягли лошадь. Очевидно, для увеличения скорости движения каравана. Так что ослик пребывал в конюшне в гордом одиночестве. Разъевшийся непарнокопытный категорически отказался покидать жилище. Вот тут Александру и прорвало. Ослик с утробным криком вылетел из ворот, задрав хвост, и едва не сбил с ног новенькую служанку. Девушка не растерялась и схватила животное за гриву.

– Спасибо тебе, – поблагодарила Алекс. – Чуть не удрал, скотина ленивая!

– Ты так ругался, что не только ослы, мухи все разлетелись, – засмеялась девушка, прикрывая рот ладошкой.

– Что, мне его пряниками кормить? – по привычке огрызнулась Александра. – Фусан велит запрягать, а этот… осел встал всеми четырьмя копытами и стоит, как… соратник на посту!

Служанка засмеялась еще громче. Глядя на нее, улыбнулась и Алекс.

Девушка подхватила с земли ведра и пошла на кухню, то и дело оглядываясь через плечо. Фусан, одетый в новую куртку и штаны, важно уселся на телегу. Рядом, тоже в новом платье, села Симара.

– Прямо как муж с женой на базар поехали, – ехидно прокомментировал садовник. Стоявшая рядом Александра улыбнулась и отправилась на кухню завтракать. Задумавшись, она распахнула дверь и едва не сбила с ног служанку с подносом в руках. Девушка закачалась и едва не упала. Фарфоровые чашечки и миски жалобно задребезжали. Казалось, еще миг, и это расписное великолепие разобьется вдребезги, встретившись с полом. В глазах служанки вспыхнул дикий ужас. Алекс одной рукой подхватила поднос, второй схватила ее за локоть.

Застывший с ножом в руках Микан перевел дух.

– Гляди, куда идешь! – буркнул он, с силой отрубая голову рыбине.

– Извини, – пробормотала Александра, отпуская руку служанки.

– Это я виновата, – опустила глаза девушка. – Спасибо тебе. Еще чуть-чуть, и я бы все разбила.

– Нет, – возразила Алекс. – Я задумался. Вот и не заметил.

– Госпожа ждет! – прервал их диалог повар.

– Ой! – встрепенулась служанка.

Александра отступила в сторону, освобождая путь.

– Напугал девчонку, – ворчал Микан, наливая ей чай. – Она в первый раз госпоже завтрак понесла, а тут ты. Вскочил, как прыщ на заднице. Ция чуть поднос не уронила.

– Я же не специально, – лениво оправдывалась Алекс, откусывая кусок лепешки. – Задумался.

– Не положено слугам думать, – возразил повар. – Наше дело исполнять и вопросов не задавать.

Александра не стала спорить против столь очевидной мудрости. Не стала она возражать и против роли надсмотрщика. В усадьбу пришли двенадцать новых работников для сбора яблок, и все свободные слуги были направлены за ними следить. Тощие, в лохмотьях, они производили жалкое впечатление. Казалось удивительным, как они умудряются таскать такие большие корзины. Некоторые из них норовили сунуть за пазуху яблочко покраснее, другие спешили вцепиться в нежный плод гнилыми редкими зубами. Алекс делала вид, что ничего не замечает. Но когда один из них попытался присесть под кустик, Александра заорала так, что мужик едва не выскочил из грязных штанов.

– В уборную ходить надо! – крикнула она вдогонку.

Садовник бегал туда-сюда, переводя сборщиков от одного подходящего дерева к другому. На некоторых деревьях яблоки еще не созрели, и Агути оставлял их на потом. Пару раз в саду появлялась Сайо в сопровождении важно вышагивавшей Симары. У старой служанки был такой неприступный вид, что Алекс, мысленно плюнув, отворачивалась.

«Правду говорят: хочешь узнать человека, дай ему власть», – думала она, хрустя яблоком и поглядывая за сборщиками.

Работа продолжалась до сумерек. После чего пришлых накормили рисом с овощами. Урожай частью погрузили на повозки, запряженные ослами, а часть корзин унесли на себе сборщики. Только проводив гостей, слуги Аойро смогли поесть спокойно. Александра потихоньку взяла черствый кусочек лепешки. Ей почему-то стало стыдно перед Серым. Каким бы упрямым ни был ослик, он явно не заслужил ни тычка в бок, ни тех слов, что она ему наговорила. Тем более что большинство из них являлись вольным переводом с великого и могучего.

Получив кусок подсоленной лепешки, Серый доброжелательно фыркнул и затряс ушами, то ли благодаря за угощение, то ли отгоняя ночных кровососов. Александра почесала его за длинными ушами, и мир был восстановлен. В людскую Алекс возвращалась в более приподнятом настроении. Как брат рассказывал об армейских буднях? «День прошел, и фиг с ним!» Вдруг она услышала чьи-то визгливые вопли. Прислушавшись, Александра поняла, что кричат в кухне. Интересно, с чего бы это мастер Микан так разоряется? Однако, подойдя ближе, она поняла, что надрывает глотку вовсе не повар.

Уперев руки в бока и выпятив увядшую грудь, гневно вещала Симара. У ее ног ползала Ция, возя тряпкой по залитому водой полу.

– Безрукая! Разве так пол моют? Только грязь развела! Выжимай тряпку лучше! Грязнуля! Госпожа ее в дом взяла! От голодной смерти избавила! А она и пол помыть как следует не может!

– А я думал, к нам из Татсо-маро приехали, – вкрадчиво проговорила Александра, с мрачной усмешкой прислоняясь к косяку двери. – Или опять госпожа Ромоно пожаловала.

Девушка метнула на нее затравленный взгляд, а Симара смущенно закашлялась.

– Вот глянь, Алекс, велела вымыть на кухне пол, а она только развезла грязь. Неумеха!

– Научится, – пожала плечами Александра. – Какие ее годы. А я пойду, свежей воды из колодца принесу.

С этими словами она взяла ведро и вышла. Когда вернулась, старой служанки уже не было, а Ция сидела в углу и тихо плакала. Увидев Алекс, она быстро вытерла слезы и взялась за тряпку. Сама не понимая почему, Александра проговорила:

– Меняй почаще. Я еще принесу.

– Спасибо, Алекс, – девушка взглянула на него и улыбнулась, тут же прикрыв рот рукой.

Александра успела заметить дырку на месте одного из зубов. Служанка смутилась и еще активнее стала елозить тряпкой. И вот кухня засверкала, как в рекламе с лысым дядькой в белых штанах.

Ция вымыла руки и еще раз поклонилась.

– Спасибо тебе, Алекс.

– Мне не трудно, – пожала плечами Александра и неожиданно для себя самой улыбнулась. – Спокойной тебе ночи.

– И тебе тоже, – улыбнулась девушка.

На следующий день Александра вернулась к своим основным обязанностям. Во время поездки за продуктами у телеги едва не соскочило колесо. Ничего не понимая в ремонте, Алекс с привычным энтузиазмом взялась за незнакомое дело. Ни отбитые пальцы, ни порезанная рука не смогли охладить ее трудового порыва. Когда колесо, наконец, было снято, послышался робкий голос:

– Алекс!

Александра отложила в сторону молоток. В воротах стояла Ция.

– Тебя госпожа зовет.

С тоской взглянув на разложенные инструменты, Александра вполголоса выругалась.

– Иду.

Алекс сняла рабочую куртку и переоделась в «парадную» – память о веселых днях, проведенных в Татсо-маро.

Девушка терпеливо дожидалась его, стоя у ворот. Когда они подходили к дому, она тихо спросила:

– А сколько тебе лет, Алекс?

– Не знаю, – привычно пожала плечами Александра. – Наверное, лет пятнадцать или шестнадцать. Я о себе ничего не помню.

– Совсем еще мальчик, – на пределе слышимости пробормотала девушка.

«Не совсем еще, – с неожиданной тоской подумала Алекс. – В этом-то и вся проблема».

– Покажи еще раз, как ты рисуешь свою решетку? – набросилась на нее Сайо. – Почему у меня ничего не получается?

Трех минут оказалось достаточно, чтобы разобраться.

– У тебя два одинаковых столбца, госпожа, – показала Александра. Госпожа нахмурилась, из зеленых глаз вылетела молния.

– Сама вижу. Иди!

«Можно и поинтеллигентнее», – подумала про себя Алекс, вспомнив диснеевского «Динозавра».

А в усадьбу уже заходили сборщики. Александра с тоской взглянула на ворота сарая. Опять ремонт откладывается!

К увлекательному занятию сборки-разборки телеги она смогла вернуться только после того, как посторонние покинули усадьбу. Колесо было приведено в порядок. Пришла пора вернуть его на ось, и тут к ней пришла гостья.

– Ты не ужинал, – проговорила Ция, ставя на верстак тарелку с рисом и рыбой. – Я принесла.

Александра отложила в сторону колесо и хотела огрызнуться. Но девушка улыбалась такой робкой и просительной улыбкой, что стало как-то неудобно. Человек позаботился, принес еду, а она его за это облает.

– Спасибо.

Рис был еще теплый, а рыба полита каким-то новым соусом.

– Вкусно? – заботливо поинтересовалась Ция, положив локти на рабочий стол и глядя на нее серыми глазами.

– Угу, – пробормотала Алекс, отводя взгляд.

– А тебя правда нашли в горах? – поинтересовалась она.

– Нашли, – кивнула Александра.

– И ты ничего не помнишь?

– Ничего.

– Наверное, это иногда хорошо, – вдруг проговорила Ция, глядя куда-то в пустоту.

– У тебя много таких воспоминаний, которые лучше забыть? – тихо спросила Алекс.

– Много, – ответила девушка. – Почти вся моя жизнь. А уж последние десять лет точно.

– Расскажи? – попросила Александра, откладывая в сторону пустую чашку.

– О чем говорить? – грустно улыбнулась Ция. – Кому может быть интересна моя жизнь?

– Мне, – ответила Алекс. – Мне все интересно. Я же ничего не помню. Рассказывай. Только можно, пока ты будешь говорить, я закончу с ремонтом?

Девушка тихо засмеялась.

– Можно.

Александра взялась за колесо.

Ция устроилась на чурбачке и заговорила:

– Моя мать служила одному знатному человеку. Наверное, я его дочь. Мать никогда не говорила, кто мой отец. Или сам знатный господин, или кто-то из его соратников. А может быть, его гость, кому моя мать согревала постель. Мы жили в бедном маленьком замке. Госпожа все время ругалась и била слуг. Но все равно это было счастливое время. Я была маленькая, рядом была мама. Потом наш господин разорился и продал землю. Нас выбросили на улицу. Мама ничего не умела, только быть служанкой. Нового господина она не нашла. И чтобы не умереть с голоду, стала проституткой…

Колесо давно висело на оси. Александра сидела на полу и слушала простой и страшный рассказ.

– …Однажды ее очень сильно избил клиент. Мама заболела и стала кашлять кровью. Нас выгнали из лачуги, что мы снимали в пригороде. Тогда мама отправилась к своему бывшему господину и попросила помощи. Пусть Вечное Небо продлит ему жизнь. Он не отказал. Я стала работать помощницей у вышивальщиц по шелку. А мама ушла. Сказала, что хочет умереть на родине. Я стала учиться вышивать. Мне нравилось. Вот только там такой противный хозяин…

Девушка поморщилась и передернула плечами.

– Но и его терпеть можно. Он уже старенький. Но у меня стали уставать глаза. Работать приходится подолгу, а масло для светильников стоит дорого.

– Как ты попала сюда? – спросила Алекс.

– Одна благородная девушка, которой я вышивала накидку, сказала, что воспитанница госпожи Айоро ищет себе служанку. И она рекомендовала меня.

Александра встала.

– На сегодня достаточно. Надо идти отдыхать.

Ция со вздохом стала складывать посуду.

– Тебе здесь нравится? – спросила Алекс, надевая «парадную» куртку.

– Очень! – неожиданно горячо воскликнула девушка. – Я даже не думала, что бывают еще такие места. Тут все такие добрые. А госпожа похожа на богиню весны Иньшао! Симара, Фусан, все встретили меня как родную!

Александра хмыкнула, вспомнив безобразную сцену на кухне. Она подождала, пока Ция не вышла из сарая, и закрыла ворота.

– Мне очень-очень хочется здесь остаться, – вздохнула девушка. – Как ты думаешь, мне разрешат?

– Это зависит от господ Айоро, – проговорила Алекс. – А разве можно угадать, какая шлея им под хвост попадет?

– Ты их не любишь? – спросила Ция. – Почему? Они же добрые.

– Разве может заяц любить волков? – усмехнулась ее наивности Александра. – Или курица коршунов? Мы для них лишь мебель, вещь, ну или любимое животное.

– Странные у тебя разговоры, – поежилась девушка.

– Ну, ты же не будешь всем подряд рассказывать, что я тебе говорил?

– Конечно, нет! – вскричала Ция. – Я не доносчица!

– Я этому рад, – улыбнулась Александра.

Так за разговором они дошли до людской, в окнах которой еще горел свет.

– Спокойной ночи! – пожелала новой служанке Александра.

– И тебе хороших снов, – ответила девушка.

Сон и в самом деле оказался приятным. Она сидела на веранде кафе «Мороженое» в своем старом милом теле и пила кока-колу из высокого стакана. Напротив с увлечением поедала пломбир Ция, одетая в сногсшибательную футболку с вышитым шелком надписью LinkinPark, и уговаривала Сашу непременно пойти на их концерт. На что Дрейк фыркала и заявляла, что уж лучше сходить на «Эпидемию»: и билеты дешевле, и поют по-русски. Ция отбросила назад пышные темно-русые волосы и возразила, что если пропустить этот единственный концерт LinkinPark, то второй приезд такой известной группы в Канаго-сегу ждать придется всю жизнь.

Приступая к сбору сведений о Юмико Сайо, Чубсо первым делом направился к одному из своих лучших агентов, хорошо знающих девушку.

Как и положено, в пригороде тоже существовала своя иерархия. И здесь лучшие люди жили у речки. Только с другой стороны. Чубсо подошел к высокому частоколу, возле которого сидел на скамеечке ратник. Скользнув равнодушным взглядом по мечу, он кивнул, что, очевидно, должно было изображать поклон. За забором располагалась небольшая гостиница для благородных. Здесь жили небогатые рыцари или богатые ратники. Частенько тут останавливались и богатые искатели приключений. За двухэтажным зданием располагался небольшой сад, в глубине которого прятался маленький домик.

Толстый лысый евнух в ярком халате, узнав Чубсо, широко распахнул дверь и застыл в глубоком поклоне. Он тоже получал свой медяк из необъятной казны Тайного Ока. Так сказать, глаза за глазами.

Пройдя богато отделанным коридором, Роно откинул парчовую занавесь и вошел в гостиную. На низком диванчике возлежала одетая в шелковый халат красивая женщина. Откинув голову со сложной прической, она читала книгу. Увидев вошедшего, она улыбнулась и грациозно села.

– Рада тебя видеть, мой господин, – проговорила она мягким певучим голосом. – Вино или чай?

– Чай, – кивнул Чубсо. Женщина хорошо знала его вкусы и тем не менее всегда предлагала выпить.

Мягкой кошачьей походкой она вышла из комнаты. А мужчина стал не спеша осматриваться. Несмотря на то что он бывал здесь часто, с каждым новым визитом тут что-то менялось. Хозяйка любила перемены. Вот и сейчас появилась новая ширма с вышитыми рыбами и морскими змеями. Пейзажи и женские портреты украшали оббитые темно-розовой материей стены. На аккуратной подставке висела богато украшенная цитра. У противоположной стены располагалась широкая кровать под балдахином с опущенными кисейными занавесками. Сквозь которые были видны многочисленные подушки и подушечки, украшенные яркой вышивкой. Хозяйка содержала место работы в образцовом порядке. Женщина вошла, держа в руках поднос с двумя маленькими фарфоровыми чашечками.

– Прошу, мой господин, – радушно предложила она, ставя поднос на низкий лакированный столик.

– Джангарский? – вскинул брови Чубсо, уловив тонкий аромат напитка. Хороший чай вообще являлся одной из немногих слабостей «гостя сегуна».

– Для дорогого гостя самое лучшее, – улыбнулась женщина, сделав крошечный глоток из своей чашки.

Какое-то время Чубсо молча наслаждался чаем. Наконец с сожалением поставил чашечку на поднос.

– У тебя ко мне какое-то дело, мой господин? – вкрадчивым, кошачьим голосом спросила женщина.

Мужчина почувствовал себя неуютно. Он знал, что, несмотря на возраст, хозяйка является одной из самых дорогих гетер Канаго.

– Служба, – виновато развел он руками. – Вот стану богатым и знатным, приду к тебе просто так.

– Как бы мне окончательно не состариться к тому времени! – серебряным колокольчиком засмеялась женщина.

– Я же не могу воспользоваться своим положением и напроситься на скидку? – подхватил шуточную пикировку Чубсо.

– Как знать, может, я и смогу взять с тебя половину суммы.

– А что же я буду кушать весь месяц? – шутливо испугался Чубсо.

– Тогда придется ждать, пока тебя повысят, – вздохнула хозяйка и лукаво улыбнулась. – Или получишь награду.

– Это было бы замечательно, – вздохнул в ответ мужчина. – Но меня сейчас интересует твоя вторая работа.

– В школе не произошло ничего, что бы могло заинтересовать Тайное Око, – развела руками женщина. – Сплетни, дрязги, ссоры и девчачьи тайны. Мастерицы тоже лишнего не говорили.

– Я пришел поговорить об одной из твоих учениц, Нефритовая Роза, – напрямик сказал Чубсо. – О Юмико Сайо, воспитаннице господ Айоро.

Красивое лицо дрогнуло. Женщина встала, подошла к столику и взяла костяной веер.

– Я знала, что вы придете, – проговорила она, оборачиваясь. – Такое сходство не может быть случайным. Если, конечно, это не причуда Вечного Неба.

От услышанного Чубсо растерялся, но сумел сохранить невозмутимый вид, важно кивнув.

– Не скажу, что у меня хорошая память на лица, – медленно продолжила Роза, складывая и раскладывая веер. – Но воспоминания детства не забываются. Они только прячутся у нас на дне памяти, появляясь иногда в самый неожиданный момент.

Она подошла и села напротив, глядя ему в глаза.

– Ты знаешь, кто был мой отец?

Роно открыл было рот, но женщина мягко прижала свой палец к его губам.

– Не называй этой благородной фамилии. Я опозорила ее.

– Если ты так хочешь, – пожал плечами Чубсо, все еще ничего не понимая. Отец Нефритовой Розы являлся одним из сподвижников Самозванца. Вся их семья была уничтожена.

– Мы жили недалеко от Сакуро-маро, – продолжила женщина после секундного молчания. – И часто там бывали.

Услышав фамилию Сакуро «гость сегуна» едва не проглотил язык. Понадобилась вся выдержка бывшего подмастерья Братства Теней, чтобы сохранить невозмутимый вид.

– Поэтому я часто виделась с Фудзико, – Роза смотрела куда-то внутрь себя. – Мы играли в куклы, ловили в саду бабочек, наблюдали за рыбами в замковом рву. Я очень хорошо помню ее лицо.

Она усмехнулась и внимательно взглянула на Чубсо, который слушал ее, приоткрыв рот.

«Он же ничего не знает! – вдруг молнией пронеслось в голове Розы. – Он пришел спросить о чем-то другом! Я сама, как глупая девчонка, рассказала ему! Вечное Небо, в какое дерьмо я вляпалась! Трусливая старуха! Баронов обманывала! Самого Симадо, командира Черных Драконов, сегуна Хайдаро сумела обвести вокруг пальца. А сопливый парнишка провел!» Женщине хотелось завыть от невыносимой боли. Что угодно она бы отдала, чтобы повернуть время вспять!

– Я слушаю! – прервал ее самобичевание Чубсо. – Ты говоришь, что Юмико Сайо похожа на жену Самозванца?

– Похожа, – вздохнула женщина. – Иногда очень, иногда чуть-чуть.

– Что ты еще можешь сказать о ней? – спросил мужчина.

– Робкая, замкнутая, – стала перечислять Роза, стараясь называть качества, никак не свойственные своей подруге детства. – У нее нет подруг. Занимается плохо, часто задумывается непонятно о чем. Может быть, у нее не все в порядке с головой.

– Я обязательно проверю твои слова, Роза, – проговорил Чубсо, поднимаясь. Он почти не слушал ее последних слов. Волшебная фамилия Сакуро вскружила голову «гостю сегуна».

Не отвечая на настойчивые предложения посидеть еще, он покинул гостеприимный домик. Когда тихо закрылась входная дверь и евнух на цыпочках прокрался в свою каморку, Роза дала волю гневу. Заламывая руки, она металась по комнате, словно пойманная в клетку тигрица. Плевать она хотела на Сайо! Но если ее догадка подтвердится, прощай спокойная жизнь. Опознания, допросы. Могут и в столицу отвезти. В кандалах! Роза упала на колени перед маленьким алтарем с крошечной серебряной фигуркой Тиви, богини продажных женщин. Давно она уже так горячо не молилась. Роза верила, что веселая богиня с озорной улыбкой на пухлых губах не оставит свою почитательницу.

– О великая Тиви! – шептала она, распростершись по цветастому ковру. – Помоги своей верной рабе! Обрати свой непостоянный взор на меня! Тридцать лет я служу тебе, не забывая посылать жертвы в твой главный храм в Остаки! Молю тебя, спаси меня от Тайного Ока. Я не хочу возвращаться в столицу. Не хочу терпеть допросы и пытки! Ты же богиня. Ты неизмеримо выше даже Сына Неба. Помоги и спаси…

Роза еще долго молила заступницу проституток о помощи, обещая небывалые пожертвования, клянясь продолжить служение, и даже снизить цены! Да много чего может пообещать застигнутый бедой человек. Утомленная страхом и молитвой, женщина так и заснула на мягком пушистом ковре.

Чубсо летел как на крыльях. Показался темный зев переулка, напрямую выходящего к главной дороге и мосту. Будь он чуть менее возбужден, то не стал бы заходить туда ночью. Но Роно спешил во дворец, к письменному столу и чернильнице. Завтра же письмо уйдет в столицу с самым быстрым гонцом. К демонам барона Татсо и его полусумасшедшего сыночка. Родственница Сакуро, вот это находка! Все знают, как Сын Неба ненавидит эту фамилию. Неважно, кем приходится девчонка Фудзико Сакуро – дочерью или племянницей. Важно, что в жилах Юмико Сайо течет ее кровь! А вдруг слухи окажутся верными и девчонка родная дочь Самозванца? От подобной мысли у Чубсо даже дыхание перехватило! Ему уже грезился желто-красный шелковый халат, усыпанный бриллиантами значок с золотой цаплей и кабинет в Канцелярии Сына Неба.

Существо, считавшееся человеком, поджидало свою жертву, спрятавшись в тени забора. Ему очень нужны были деньги. Зелье джангарских знахарей стоило дорого. Никакие уговоры и мольбы не могли смягчить каменное сердце Капа. Проклятый торговец знал, что без сладкого дыма его душа разорвется на части. Лишь в грезах, вызванных живительной отравой, он становился самим собой. Уважаемым кузнецом, чьи серпы и топоры славились на всю округу. Вновь качал мехи его младший сын, улыбаясь щербатым ртом. Опять приносила мужчинам обед красавица дочка. Только в тех снах он разбивал молотом жирную голову господина, явившегося с пьяными приятелями в его небогатый дом. Жена, дети – никого не осталось. И все из-за того, что кто-то из благородных гостей видел его в войске Самозванца. Но он же не воевал, только подковал две лошади! «Я мирный человек, – ответил он тогда воину с пронзительными глазами. – Никого не трогаю. И никого не боюсь».

«Ты глупец! – возразил тот воин. – Тех, кто никого не трогает, сильнее всего бьют». Он тогда только посмеялся про себя и забыл те мудрые слова. Вспомнил их только в железной клетке, в которой его везли на золотые рудники мимо пылающего дома. А головы близких, насаженные на колья, смотрели ему вслед долгим тоскливым взглядом.

Потом были рудники, где каторжане дали ему новое имя – Кузнец. Там он встретил Капа, вора и убийцу из Канаго-сегу, и тот уговорил его бежать. Четыре дня Кузнец тащил на себе подвернувшего ногу Капа, путая следы на каменных осыпях.

В благодарность вор дал ему попробовать волшебное зелье джангар. Всего пара затяжек, и Кузнец увидел свою семью. Смеялась жена, хмурилась за что-то на отца дочка, сын с гордостью показывал первую выкованную подкову. А когда в его грезы ворвался господин, Кузнец знал что делать, и его молот расплющил благородную башку, как спелую дыню! После этого он добровольно стал рабом сновидений. Что же поделаешь, если наяву у Кузнеца уже ничего не было. Крепкий и сильный, он продержался полгода. Потом Капа выгнал никому не нужного старика с трясущимися руками, вечно шмыгающим носом и слезящимися глазами. Но Кузнец не мог прожить без своих видений, а зелье стоило дорого. Его старый друг, сделавшись уважаемым лавочником, иногда подбрасывал ему работенку, всякий раз расплачиваясь зельем. Кузнец ограбил и спалил лавку, чей хозяин вздумал торговать в переулке Капа. Избил сына купца, задержавшегося с возвратом долга. Но все равно денег катастрофически не хватало. Кузнец приспособился нападать на прохожих. Вот только по ночам в пригороде шатаются либо голодранцы без «совы» в кармане, либо такие же грабители.

Того, кого раньше звали Кузнец, ломало, мышцы подергивались, суставы трещали так, словно в них воткнули раскаленные иглы. Он уже давно не молился Вечному Небу, но сегодня ночью оно послало ему нежданный подарок. Кто знает, может быть, ветреная Тиви все же решила помочь своей почитательнице?

Если бы Чубсо не замечтался, он наверняка бы разглядел сгорбившийся в тени силуэт. Но уж слишком заманчивы и сладостны были мечты мелкого чиновника Тайного Ока Сына Неба. И все же тренированное тело среагировало. Тяжелый булыжник, что должен был проломить ему голову, лишь скользнул по черепу, сдирая кожу. Обильно хлынувшая кровь ввела нападавшего в заблуждение. Посчитав жертву мертвой, он сорвал с него кимо, меч, с жадностью ощупал кошель из тонкой кожи и, оскалившись гнилыми зубами, скрылся в ночи.

Тот, кого раньше звали Кузнец, хотел еще раз встретиться с семьей.

Патруль из двух соратников и четырех слуг вполне мог равнодушно пройти мимо залитого кровью человека в одних штанах. Если бы один из воинов не заподозрил в нем придворного сегуна. Слуги вытащили тело из сточной канавы и протерли залитое кровью лицо. Раненый закашлялся и на секунду открыл мутные от боли глаза.

– Я его знаю! – проговорил соратник, внимательно разглядывая раненого. – Видел как-то ночью возле моста. Велел отнести себя во дворец.

– Какого дьявола ему было надо в пригороде ночью? – удивился второй воин.

Первый наклонился к его уху и прошептал несколько слов.

– Ого! А по виду не скажешь!

– Ты что думаешь, на них написано: так, мол, и так, служу в Тайном Оке… – усмехнулся первый и наставительно добавил: – Для них незаметность – первое дело.

– Паршивая служба, – проговорил его приятель и послал слуг за носилками.

– Каждый зарабатывает как может, – философски вздохнул воин.

Глава V. Чего хотят женщины?!

Из разговоров с Махаро Сайо знала, что, как правило, все заказчики сами приезжали за переписанными книгами. Девушка не думала, что ее почтит своим вниманием сам придворный философ сегуна. Однако на всякий случай стоило быть готовой и к его визиту. По заданию госпожи Фусан закупил краски, и Алекс с Тимом и новой служанкой подновили немного поблекший фасад дома.

Несмотря на напоминание, придворный философ так и не появился в назначенный срок, прислав слугу с извинениями. Он появился только на второй день, зато визит был обставлен со всей пышностью. Четверо соратников сегуна, сопровождавшие философа, остались за воротами усадьбы. К дому Айоро медленно двигались двое носилок. Впереди шестеро носильщиков с гербом Канаго на куртках несли больший паланкин, расписанный облаками и летящими птицами. За ними двое тащили кресло с легким полотняным навесом, под которым со скучающим видом восседал молодой человек с большой сумкой.

Столь важного гостя Сайо приветствовала стоя на нижних ступенях крыльца. Юноша соскочил с креслица и рысью побежал к главному паланкину. Оттуда торжественно выбрался среднего роста толстый человек с хмурым взглядом больших круглых глаз. Мясистые губы кривила брезгливая усмешка. Окладистая седая борода пышным веером рассыпалась по объемистому животу. Сайо с удивлением разглядывала длинный темно-синий балахон, расшитый серебряными звездами. Наконец, философ прочно встал на толстые, тумбообразные ноги.

– Я рада приветствовать мудреца в скромном доме моих опекунов, – поклонилась девушка. – Надеюсь, короткое путешествие не утомило тебя, мой господин Свино?

– Мне пришлось оторваться от весьма важных размышлений, – хрипло проговорил мудрец, отдуваясь и шмыгая носом. Судя по его цвету и долетавшему дыханию философа, раздумья эти сопровождались «возбуждением мыслительных способностей посредством горячительных напитков». Так говаривал когда-то ее учитель Кимцзы.

– Но мне не хотелось нарушать добрую традицию, принятую в обществе образованных людей, – продолжил Свино.

Опираясь на руку молодого человека, оказавшегося секретарем мудреца, он поднялся в гостиную.

– Мой господин, – обратилась Сайо к философу. – Может быть, выпьешь чаю?

– Нет, – могуче вздохнул Свино. – К сожалению, меня ждут важные дела.

При этом он оценивающим взглядом пробежался по комнате, блестевшей чистотой.

– Пройдем в кабинет господина Айоро? – предложила девушка. – Или принести книги сюда, Свино-сей?

– Пройдем в кабинет, Сайо-ли, – кивнул седой головой мудрец. Судя по всему, ему хотелось осмотреть как можно больше. На втором этаже у лестницы их ждала парадно одетая Махаро. Управительница чувствовала себя уже достаточно здоровой, чтобы лично встретить столь знатного человека.

– Госпожа Махаро-ли! – всплеснул широкими рукавами философ, отдуваясь. – Как твое здоровье?

– Благодарю, мой господин Свино-сей, – попыталась поклониться управительница. – Сейчас уже лучше.

Вчетвером они прошли в кабинет Айоро. Там на письменном столе заказчика дожидались четыре переплетенных в тисненую кожу, аккуратно переписанных тома. Мудрец бегло перелистал страницы одной книги, положил, взял вторую, полистал. Довольно хмыкнул.

– Сделано, как всегда, отлично, моя госпожа.

Из недр балахона появился увесистый кожаный мешочек. Сайо взяла деньги и положила в ящик стола.

– Я бы хотел переписать еще одну книгу, – проговорил Свино, усаживаясь на стул, заботливо подставленный секретарем.

– Мы всегда рады помочь такому умному и уважаемому человеку, мой господин, – поклонилась девушка.

Философ протянул руку. Секретарь достал из сумки изрядно потрепанный том.

– Мне нужно три таких и как можно скорее.

Сайо прочитала: «Книга о путешествии по землям северных варваров монаха Линя. Правдивые описания быта и нравов племен леса и Дикой степи».

– Хорошо, мой господин, – поклонилась она. – Книга будет переписана в трех экземплярах со всей возможной скоростью. Попутно мне бы хотелось предложить тебе кое-какие новшества.

– Что еще за новшества? – нахмурился Свино, выпятив нижнюю губу.

Девушка рассказала о нумерации страниц и оглавлении. Философ не сразу ухватил суть, однако, когда разобрался, дал свое согласие.

С почетом проводив дорогого гостя, Сайо вернулась в дом. Ция уже вытирала тряпкой следы пыльных сандалий философа. Девушка видела, что новая служанка изо всех сил старается понравиться не только ей, но и другим жителям усадьбы. Та с поразительной кротостью выслушивала крики и брань измученной болезнью Махаро. Бросалась помогать то Микану, то Токи. А когда Симара сделала ей замечание по поводу внешнего вида, не только промыла волосы, но и уложила в какой-то необычный пучок с задорно торчащим хвостиком.

Сайо только сейчас обратила внимание на ее прическу. Заинтересовавшись, она спросила:

– Ция, что это у тебя на голове?

– Тебе не нравится, моя госпожа? – побледнела девушка.

– Я не возражаю, если тебе хочется, носи, – махнула рукой Сайо. – Просто я раньше никогда такого не видела.

– Это мне Алекс помог заплести, госпожа, – опустила глаза служанка.

– Надо же, – усмехнулась уголком рта Сайо. – Оказывается, он не только в арифметике понимает.

Радужное настроение, только что царившее в ее душе, почему-то померкло. Сайо быстро поднялась в кабинет и плюхнулась в кресло. Постучав, вошла Махаро.

– Поздравляю, моя госпожа, – улыбнулась она одними губами. – У тебя уже есть первый заказ. Господа Айоро будут довольны.

– Я очень на это надеюсь, Махаро-ли, – тем же тоном ответила девушка.

– Прикажи, пожалуйста, кому-нибудь помочь мне спуститься, – попросила управительница.

– Конечно, – кивнула Сайо, выйдя в коридор. Внизу у лестницы Ция с ожесточением раздирала волосы. Почувствовав чужой взгляд, она подняла голову и увидела госпожу. Побледневшая служанка застыла с гребнем в руках.

– Помоги госпоже Махаро! – приказала Сайо, глядя, как девушка быстро сворачивает непокорные волосы в узел. – Поторопись. Потом пришлешь ко мне Тотигу.

Художник внимательно осмотрел новую книгу.

– Тяжело будет работать, Сайо-ли, – вздохнул он. – Некоторые строчки совсем выцвели, а тут вообще угла не хватает.

– Я думаю, вы справитесь, – все еще пребывая в плохом расположении духа, сухо проговорила девушка. Слуга, безошибочно уловив ее настроение, поклонился.

– Конечно, моя госпожа.

За обедом Сайо ела лениво, не чувствуя никакого аппетита. А после велела отнести караульным соратникам чай и лепешки с медом. Симара, прислуживавшая за столом, удивленно вскинула брови, но ничего не сказала.

– Передай им, что это подарок, – сказала девушка, поднимаясь. После «изгнания» Ромоно она старалась оказывать воинам мелкие знаки внимания.

Надо сказать, что те тоже не оставались в долгу и кроме охраны ворот по ночам иногда проверяли и сад, который после ранения Алекса охранялся только садовником.

Эти мысли промелькнули у нее по пути в кабинет. Девушка собиралась продолжить разбор бумаг Айоро, но поработать ей пришлось не долго. Сегодняшний день оказался богат на сюрпризы.

В дверь постучали, и, не дожидаясь разрешения, вошел один из караульных соратников.

– Здравствуй, госпожа Сайо-ли, – поприветствовал он девушку. – Тут к тебе посланец.

Воин отступил в сторону, и она увидела невысокого, худощавого юношу, почти мальчика, в кимо с гербом Канаго и кинжалом за поясом.

– Здравствуй, моя госпожа Сайо-ли, – поклонился юноша. – Я Угаво Сабуро, сын Одзаво Сабуро и брат Ясако.

Девушка встала из-за стола и, подойдя поближе, поклонилась.

– Я рада видеть тебя, мой господин Сабуро. Как здоровье моей лучшей подруги Сабуро-ли?

– Благодарю, моя госпожа, хорошо. Она просила передать тебе эти письма.

Он протянул сложенный листок бумаги и запечатанный цилиндрический футляр с печатью Айоро на крышке.

– Прибыл гонец из Хайдаро? – догадалась Сайо.

– Да, моя госпожа, – улыбнулся Сабуро. – А второе письмо – от моей сестры.

– Передай ей от меня большое спасибо, – сказала девушка. – Я надеюсь, ты выпьешь со мной чаю?

– Благодарю, моя госпожа, – поклонился юноша. – Но я очень спешу. Старший оружейник отпустил меня только из уважения к господину Айоро.

– Тогда передай, что я обязательно расскажу господину Айоро о его любезности, – проговорила Сайо.

Сабуро откланялся и в сопровождении молчавшего весь разговор соратника вышел. Девушка посмотрела на разложенные по столу письма, выбирая с которого начать. Подумав, первым взяла послание подруги.

«Здравствуй, моя госпожа Сайо-ли! Брат сказал, что понесет тебе письмо от госпожи Айоро, вот я и решила черкнуть пару строк. Очень-очень по тебе соскучилась. Меня пригласили на день рождения к Фанико Тойо. Девчонки в школе чуть не лопнули от зависти! Говорят, праздник будет во дворце! Я ужасно рада. А вот мама расстроилась. У меня же нет подходящего платья. Наверное, придется брать напрокат. Все равно это здорово! Говорят, ее отец пригласил театр! Гостям покажут какую-то пьесу. Надеюсь, про любовь. Терпеть не могу всяких моралей! Я знаю, что, если бы не ты, Тойо меня бы ни за что не пригласила. Большущее тебе спасибо. Навсегда твоя лучшая подруга Ясако Сабуро».

Сайо мечтательно улыбнулась и взялась за цилиндр с печатью опекунши. Потом решительно отложила его в сторону.

«Пока настроение хорошее, надо написать ответ, – подумала девушка. – И пусть Тим отнесет в школу».

Отправив парнишку, Сайо с трепетом сломала печать. Из футляра выпали четыре густо исписанных листка. Девушка вздохнула и приступила к чтению.

В первых строчках сообщалось, что господин Айоро идет на поправку. В Хайдаро-сегу сегун обеспечил ему самое лучшее лечение, и вполне возможно, что, когда Сайо получит это письмо, они уже будут возвращаться домой. Потом следовало длинное и скучное описание дороги, которое тем не менее девушка прочитала очень внимательно, опасаясь пропустить что-то важное. Айоро в мельчайших подробностях расписала встречу, устроенную ей супругой сегуна, и полученные в подарок драгоценности. И только в самом конце письма пошли строки, самые важные для Сайо. Опекунша писала, что господин Айоро очень смеялся, когда узнал, что его воспитанница предложила госпоже Ромоно их паланкин. Чтобы ничего подобного впредь не происходило, он запрещает Сайо принимать в доме кого бы то ни было. Девушка понимающе улыбнулась. Теперь она может выпроводить из дома кого угодно, ссылаясь на приказ опекуна. Госпожа Айоро охотно разрешила ей сходить на день рождения Фанико Тойо. Она написала, что надеется до начала месяца Окуня приехать домой. Тогда они вместе подберут подарок, достойный дочери секретаря сегуна. Но если ее не будет, пусть Сайо возьмет из шкатулки сережки в виде дельфинов с рубинами вместо глаз. Госпожа не возражает, если воспитанница возьмет себе новую служанку. Однако окончательное решение примет только после того, как сама с ней поговорит.

Девушка отложила в сторону бумаги. Все получилось даже лучше, чем она предполагала. Вот только Айоро не знают, что ее выгнали из школы. Стало темнеть. Сайо вышла на лестницу и позвала кого-нибудь. Прибежавшей Цие она приказала принести огня и зажечь светильник в кабинете. Сайо решила еще раз перечитать послание Айоро. Но ее отвлек Тим.

– Ты передал письмо? – нахмурилась девушка, глядя на тяжело дышащего мальчика.

– Да, моя госпожа, – поклонился тот. – Госпожа Сабуро передает тебе большой привет. А госпожа Миядзо – вот это письмо.

Он с поклоном протянул Сайо сложенный листок. Удивленная девушка кивком отпустила слугу и быстро пробежала глазами послание управительницы.

Госпожа Миядзо настойчиво приглашала госпожу Сайо продолжить обучение. Девушка села за стол и рассмеялась.

Почувствовав себя лучше, Александра решила возобновить утренние тренировки. Она привыкла, что так рано в усадьбе Айоро никто, кроме нее, не просыпается. Однако, выйдя из людской, увидела Цию. Девушка сидела на лавке и сушила полотенцем рассыпанные по плечам светло-русые волосы.

– Ты чего поднялась ни свет ни заря? – зевая, спросила Алекс.

– Голову мыла, – ответила девушка, приветливо улыбаясь. – Вчера почтенная Симара сказала, что у меня грязная голова. Вот я и намыла с утра пораньше. Теперь жду, когда высохнут.

Александра кивнула и принялась выполнять обычный комплекс упражнений, правда в сильно облегченном варианте. Однако даже такая слабая тренировка оказалась ей еще не по силам. Держась за бок и морщась, она уселась на скамью.

– Рана? – участливо спросила Ция, пытаясь заплести короткую косу.

– Она, проклятая, – подтвердила Александра, поняв вдруг, на кого похожа эта девушка. Сейчас, с чистым лицом и промытыми волосами, она напомнила ей Марину. Её лучшую подругу из прошлой жизни.

Глядя, как Ция старательно пытается заплести непослушные волосы, Александра неожиданно для самой себя предложила:

– А давай я тебе прическу сделаю?

Девушка уставилась на нее огромными глазами.

– Ты умеешь?

– Не знаю, – уже проклиная свой длинный язык, ответила Алекс.

Ция подала ей большой деревянный гребень. Когда-то и где-то Саша Дрейк неохотно помогала лучшей подруге прибирать волосы. А сейчас Александра была готова полжизни отдать, только чтобы сделать ей прическу. Руки плохо слушались, выполняя незнакомую работу. Но очень скоро волосы у Ции оказались собраны в кольцо, из которого торчал небольшой задорный хвостик.

Алекс не поленилась сбегать в людскую за кусочком зеркала. Служанка долго разглядывала в крошечном осколке свое отражение, пытаясь определить, что же создал у нее на голове этот странный парень. Наконец ей это удалось. Прическа смотрелась по-новому весело, а волосы не мешали и не лезли на глаза.

– Эх, нам бы еще пару заколок! – мечтательно вздохнула Александра. – Я бы тебе такое сделал!

– Спасибо, Алекс! – поблагодарила девушка. – Пойду на кухню. А то господин Микан скоро проснется.

– Заходи, будет время, – радушно пригласила Александра. – Поболтаем.

Погруженная в воспоминания, она даже не обратила внимания на то, как двусмысленно прозвучали последние слова. Сегодня у нее было особое задание на утро: соорудить хлев. Похоже, Фусан все-таки достал госпожу своим нытьем, и она выделила деньги на поросенка. Будущая колбаса жизнерадостно хрюкала, копаясь в большой миске, куда Ция свалила кухонные отбросы, а Алекс пыталась соорудить для нее загон, не используя ни единого гвоздя. Этот ресурс в местных условиях был достаточно дорогим, чтобы бездумно изводить его на свиней. Пришлось использовать веревки. Промучившись, Александра вытолкала протестующую хрюшку на постоянное место жительства и привязала калитку, не обращая внимания на буйный протест «пятачка». Там у поросенка была новая собственная кормушка, и пришла пора вернуть чашку на кухню.

– Забирай, – сказала Алекс, протягивая Токи вымытую посудину.

– Поставь в угол, – буркнула женщина, не переставая резать овощи.

Александра пожала плечами. На кухню заскочила Ция, и Алекс увидела, что от ее прически ничего не осталось.

Девушка перехватила ее взгляд и сделала страшные глаза. Ничего не понимая, Александра вышла.

Как следует поговорить они смогли только вечером. Алекс сидела на лавочке возле людской и смотрела на удивительно чистое, усыпанное россыпью незнакомых созвездий небо. Чуть слышно скрипнула дверь кухни. Подошла Ция, присела на лавку и тяжело вздохнула.

– Извини, что я расплела прическу.

– Как хочешь, – передернула плечами Александра. – Волосы-то твои.

– Она не понравилась госпоже, – очень тихо проговорила девушка, опустив голову.

– Это она тебе сказала? – очень удивилась Алекс.

– Нет, – покачала головой служанка. – Но она так посмотрела…

– Страшно? – скривила губы Александра.

– Алекс, я очень боюсь, что меня здесь не оставят, – серьезно проговорила Ция. – Пойми, мне некуда больше идти и не на кого надеяться. Прости. Та прическа мне очень-очень понравилась. Но…

– Ты думаешь, я не понимаю? – усмехнулась Александра. – У сирот жизнь никогда сладкой не была. Это ужасно, когда рядом нет ни матери, ни отца и приходится рассчитывать только на свои силы. Особенно тяжело без помощи девушкам…

При этих словах ей показалось, что Ция как-то странно на нее посмотрела. Но увлеченная собственным красноречием, Алекс не придала этому большого значения.

– Любой, кто богаче или сильнее, уже считает себя ее хозяином. И если благородных еще защищает хоть какой-то закон, то простолюдинке выжить в одиночку очень трудно. Почти невозможно. Неужели я буду на тебя обижаться? Да наплевать на эту прическу. Я же понимаю, что для тебя главное – понравиться госпоже Сайо и госпоже Айоро.

– Правда? – спросила девушка. – И не обижаешься?

– Нисколько! – твердо ответила Александра. – Я тоже хочу, чтобы ты тут осталась.

Служанка вдруг встрепенулась.

– Ой! Я, кажется, забыла за плитой протереть.

– Тогда спокойной ночи, – потянулась Алекс. – Я спать пошел.

Он вошел в людскую. На длинном столе еще горел большой светильник, освещая рассевшихся слуг.

– Что так быстро насиделись? – громко спросил Фусан, посмеиваясь в редкую бороду.

– Хватит, – зевнула Алекс. – Завтра вставать рано. Да и что долго-то сидеть.

– Правильно, – поддержал его Тотига. – С девками не сидеть надо. Отвел бы ее в сад, там сейчас запах лучше вина пьянит. Уложил под яблоню… И эх!

– Для этого надо быть мужчиной, – крикнул переплетчик Матай.

Слуги замерли. Александра поняла, что услышанные слова вполне можно считать оскорблением.

– По-твоему, я не мужчина? – тихо спросила она в наступившей тишине.

– Нет, – ухмыльнулся переплетчик. – Ты тощий евнух.

– А ты… – Алекс выдала вольный перевод фразы, услышанной как-то на рынке, когда насмерть сцепились две торговки. И хотя на местном наречии слова звучали не так цветисто, Матая проняло.

– Ах ты, говнюк! – раненым бизоном взревел переплетчик, вскакивая со скамьи.

– Матай! Матай! – наперебой закричали переписчики, а Фусан обхватил его за плечи.

– Успокойся! Видишь, парнишка не в себе. Бредит от раны.

Тот дал себя усадить на лавку и схватил чашку с остывшим чаем.

– А ты извинись! – крикнул Фусан Александре.

– Проси прощения, ублюдок! – рявкнул Матай.

– Скажи мне это в профиль, если ты мужчина, – кривляясь, проговорила Алекс, вспомнив французский фильм.

– Ну, держись! – переплетчик отшвырнул Фусана и трактором попер на Александру. Подскочив, он схватил ее одной рукой за куртку, а вторую занес для удара.

Сложенные клювом пальцы ткнули точно в печень. Матай икнул и, побелев от боли, стал заваливаться на сторону, открывая рот. Алекс несильно ударила его в подбородок. Лязгнули зубы, прикусив поганый язык. Переплетчик рухнул, обливаясь кровью.

Не обращая внимания на жуткую боль в ране, Александра оглядела притихших слуг. Только Фусан смог выдержать его взгляд.

– Кто-нибудь еще сомневается в том, что я мужчина? – тихо спросила она и, не получив ответа, направилась в свое купе. Переписчики бросились поднимать Матая.

Рухнув на кровать, Александра беззвучно заплакала. Болела потревоженная рана, но еще сильнее страдала душа. Она же считала усадьбу почти домом, а слуг если не друзьями, то приятелями точно. Дура! Алекс уткнулась носом в матрац, чтобы, не дай бог, кто-нибудь не услышал ее рыданий. Постепенно слезы смывали горечь обиды, оставляя на дне души тяжелый ком разочарования.

Утром Александра старалась ни на кого не глядеть. На распухшей роже Матая застыло испуганно-озлобленное выражение. Фусан пару раз порывался что-то сказать, но натыкался на холодный взгляд голубых глаз. Она в одиночестве доедала свою лепешку, когда к ней подошел Тотига.

– Вчера вечером нехорошо получилось, – проговорил он, пряча глаза.

– Очень, – согласилась Алекс.

– Слуги одного господина не должны драться, – назидательно сказал художник. – Ты еще молодой…

– В меня, значит, будут какашками кидать, а я их в попу целовать? – вскричала Александра. – Не дождетесь!

– Зачем же так?! – смутился Тотига. – Ну, пошутили, посмеялись…

– Хороши шуточки! – стала закипать Алекс.

– Просто ребята выпили, – стал объяснять художник. – У нас традиция…

– В баню на Новый год ходите? – прервала его Александра.

– Нет, – покачал головой удивленный Тотига, не видевший бессмертной новогодней комедии. – После переписки новой книги устраиваем маленький праздник. Вот Матай и выпил чуть-чуть.

– И пил бы дальше. Я при чем? Зачем меня-то задевать?

– Пьяный, – развел руками художник. – Ты уж не держи на него зла. Ему и так досталось. Чуть пол-языка не откусил.

– Что ты от меня хочешь? – устало спросила Алекс.

– Не держи зла, – попросил Тотига. – В жизни всякое случается.

– Не буду, – согласилась Александра. – Только пусть он вначале думает, а потом говорит.

– Ну, говорить ему теперь долго не придется, – улыбнулся художник.

«Пятачок» встретил ее приход радостным визгом. Который, впрочем, сразу стих, как только свежие помои оказались в новенькой кормушке.

– Всем бы вам только жрать! – буркнула она, завязывая калитку. Услышав чьи-то шаги, Александра оглянулась. К сараю спешила озабоченная Ция.

– Я за ведром, – проговорила она.

– Да я бы сам принес, – удивленно пробормотала Алекс.

Взяв из ее рук деревянное ведро, девушка спросила:

– Правда, что у вас была драка?

– Какая там драка, – махнула Александра рукой. – Поговорили как мужчина с мужчиной.

– А что же у того слуги все лицо распухло? – хитро улыбнулась девушка.

– С похмелья, наверное, – хмыкнула Алекс. – Выпили вчера чуть-чуть, а гонору вылезло, как у пьяного ратника.

Ция прыснула. Потом стала переминаться и кусать губы, перекладывая ведро из одной руки в другую.

– Ты чего? – удивилась Александра.

– Скажи, Алекс, – очень медленно проговорила Ция. – Это правда?

– Что? – не поняла та.

– Ну, – девушка опустила глаза и покраснела. – Насчет твоей мужской силы.

– Правда, – разочарованно ответила Александра.

На лице девушки расплылась довольная улыбка. И прежде, чем Алекс успела среагировать, Ция звонко чмокнула ее в щеку.

Александра смотрела, как она вприпрыжку бежит к кухне, и абсолютно ничего не понимала.

– И кто их баб разберет? – бормотала она, пожимая плечами. – Чего им надо?

Чубсо страдал. Разбитая голова почти поджила, напоминая о себе лишь шумом в ушах. Но провалявшись всю ночь в вонючей канаве, он сильно простудился. «Гостя сегуна» душил булькающий, разрывавший внутренности кашель. Лекарь пользовал больного травяными настойками, делал припарки и компрессы. Лечение помогало, но уж очень медленно. Однако сильнее простуды Чубсо мучило сознание упущенной возможности. Если бы не болезнь, он бы уже мчался на самом быстром скакуне в столицу. Да плевать на лошадей! С его полномочиями он бы менял их в каждом замке, спеша донести до Канцелярии Сына Неба весть о родственнице одного из помощников Самозванца!

Едва придя в себя, Чубсо решил написать рапорт о случившемся. Но вовремя передумал. Такие вести лучше сообщать самому. Бумагу нельзя наградить, а письму не поручишь розыск настоящих родителей Юмико Сайо и степени ее родства с семейством Сакуро, или с самим Самозванцем! Скрепя сердце, Чубсо был вынужден ждать выздоровления.

Он лежал в своей комнате большого замка и жалел себя. Немой слуга, выбранный именно за это качество, разогревал на маленькой жаровне укрепляющее питье. Вдруг в дверь постучали.

– Открой, болван! – приказал Чубсо.

Слуга равнодушно взглянул на страдающего хозяина и пошел открывать.

К Чубсо пришел Гафуро Наго – помощник главного распорядителя постельной кладовой сегуна. Один из немногих придворных, рисковавших открыто встречаться с представителем Тайного Ока Сына Неба. Столь безрассудная смелость была вызвана не только особенностями характера Наго, но и его незначительным статусом. Лишь на одну ступень опережавшим «гостя сегуна».

Толстый, с большим ртом, пухлыми губами и глазами навыкате, он сильно походил на земноводное и имел при дворе кличку «постельная жаба». И не только из-за места службы.

Пыхтя от тяжести собственного брюха, он взгромоздился на пискнувший табурет.

– Как твое драгоценное здоровье, Чубсо-сей? – проговорил он квакающим голосом и вытер обширную лысину.

– Паршиво, – пробурчал тот, кутаясь в шерстяной плащ. – Голова почти не болит, а вот кашель замучил.

– Что сказал лекарь? – задал следующий вопрос Наго.

Чубсо только рукой махнул.

– Тебе надо пить чай с медом! – поднял вверх толстый, как сосиска, палец гость. – День, два, и все как рукой снимет.

Вместо ответа хозяин указал на стол, где кучковались плошки и кувшины.

– Значит, надо натереть медом грудь, – не сдавался Гафуро.

– Ты пришел лечить или рассказать новости? – раздраженно проговорил Чубсо. Он болел уже несколько дней и не знал, что происходит за стенами комнаты.

Помощник главного распорядителя постельной кладовой сегуна преобразился. Он ужасно любил поговорить. Жаль только, ему редко выпадала такая возможность. И все из-за проклятого голоса! Так похожего на кваканье лягушки. Вполне может быть, что именно возможность исполнять бесконечные монологи собственного сочинения и привела этого далеко не глупого толстяка в информаторы Тайного Ока.

Прочистив горло, Наго заговорил. Чубсо мгновенно почувствовал себя на болоте.

– Все прославляют мудрость указа Сына Неба о карательном походе в Дикие степи. Теперь в Хайдаро собираются ратники со всей страны. Выступление намечено на середину месяца Сома.

– В разгар осени? – от удивления Чубсо перестал кашлять.

– Очевидно, Сын Неба, да продлится его жизнь десять тысяч раз по десять тысяч лет, считает, что войско под командованием мудрого и храброго сегуна Хайдаро разгонит варваров еще до наступления зимней распутицы.

– Но в степи в это время уже может выпасть снег! – вскричал больной.

– Ты сомневаешься в мудрости Сына Неба? – возмущенно проквакал Гафуро.

– Конечно, нет! – Чубсо даже кашлять перестал. – Я лишь сомневаюсь в мудрости советников Сына Неба.

Собеседник сокрушенно покачал лысиной.

– Оставим Сына Неба и его мудрых советников, – вздохнул «гость сегуна». – Какие новости во дворце?

– Его высочество выбрал, наконец, награду для господина Айоро, – торжественно проквакал Наго. – После излечения его ожидает пост Первого всадника.

– А как же Ано Сахо?

– Отправлен на отдых, – ответил гость.

Чубсо хмыкнул. Первый всадник сегуна является командиром кавалерии и первым заместителем Старшего соратника сегуна. Но так как пехоту после гражданской войны безжалостно разогнали и теперь все воины землевладельцев в основном пересели на лошадей, должность Первого всадника стала чисто номинальной. В Канаго-сегу ее долгие годы занимал престарелый Ано Сахо, являвшийся учителем верховой езды сегуна.

– Кроме этого, господина Айоро, возможно, ждет рыцарское звание и земельный надел, – продолжал Наго.

– Ого! – уже не на шутку удивился Чубсо. – За что эдакая милость?

– За верность! – прогрохотал гость.

Хозяин поморщился.

– Стали известны кое-какие подробности битвы с дарийцами…

– С кем? – прервал Чубсо оратора.

– Так называют себя варварские племена Дикой степи, – разъяснил Наго и, прокашлявшись, продолжил с прежним накалом: – Господин Айоро с горсткой соратников сумели не только вырваться из засады, но и спасти сына сегуна Хайдаро. Несколько дней они уходили от погони, но враг все же настиг их недалеко от крепости Нагаси, и тогда храбрый Айоро принял на свою грудь стрелу, предназначенную для наследника Хайдаро. Узнав об этом, сегун предложил ему остаться в Хайдаро, пообещав богатый земельный надел и титул рыцаря.

– Дальше я знаю! – Чубсо закашлялся.

– Доблестный господин Айоро сказал, что в их роду два раза не присягают! – не обратил внимания на реплику хозяина гость.

– Лучше расскажи что-нибудь об этих варварах, – устало попросил хозяин.

Гафуро смешался. Наморщив резко убегавший к затылку лоб, он несколько минут раздумывал.

– Имя вождя, они называют его Хонунг – Бьерн Огневолосый, – наконец, квакнул гость. – Говорят, что одну из его жен зовут Фудзико. А среди полководцев есть человек, которого он зовет Сакуро.

– А что-то новое ты знаешь? – Чубсо покачал головой.

– О дарийцах больше ничего, – набычился Наго. – Зато я слышал, что три дня назад умер один знатный землевладелец!

– Кто же? – заинтересовался хозяин.

– Барон Бунтаро Татсо, – ответил гость.

Сильнейший приступ кашля обрушился на Чубсо. Казалось, еще миг, и его легкие вылетят на замершего в испуге Наго.

Подскочивший слуга сунул в руки господина чашку с обжигающе горячим питьем.

– Я, пожалуй, пойду, – поднялся гость. – Выздоравливай, Чубсо-сей!

Сайо постаралась обставить свое возвращение в школу как можно незаметнее. Но едва она выбралась из паланкина, на крыльце показалась госпожа Миядзо. На широком лице управительницы сияла ослепительная улыбка.

– Здравствуй, моя госпожа Миядзо-ли, – поприветствовала ее ученица глубоким поклоном.

– И ты здравствуй, Сайо-ли, – поклонилась в ответ женщина. – Очень рада видеть тебя вновь в нашей школе. Приглашаю выпить со мной чашечку чая.

– С огромным удовольствием, моя госпожа, – согласилась Сайо.

Они проследовали в знакомый кабинет, где на столе их уже ждал фарфоровый чайник, расписанный яркими цветами, вазочка с крошечными медовыми печеньями и две чашки. Управительница разлила ароматный чай и, присев на диванчик, жестом пригласила девушку расположиться рядом.

– Я знала, что твое отсутствие будет недолгим, – проговорила управительница. – Вчера я получила строгий приказ от госпожи Дзимо немедленно пригласить тебя в школу и извиниться.

– Госпожа Миядзо-ли, – встрепенулась Сайо. – Ты не должна…

– Каждый слуга обязан выполнять приказы господина, – настоятельно проговорила женщина и, встав с дивана, почтительно поклонилась. – Уважаемая госпожа Сайо-ли, я приношу тебе свои извинения за недостойное поведение.

Девушка вскочила и поклонилась в ответ.

– Я принимаю твои извинения, госпожа Миядзо.

– Вот и чудесно, – улыбнулась женщина. – А сейчас допиваем чай и идем на занятие.

– Спасибо, моя госпожа, но я знаю дорогу, и не надо меня провожать.

Управительница засмеялась.

– Мастерица Роза покинула школу.

– Почему? – удивилась и расстроилась Сайо.

– Она совершает паломничество, – объяснила Миядзо.

– Так неожиданно, – пробормотала девушка.

Управительница, поколебавшись, понизила тон:

– Её чуть не хватил удар, и она обещала, что, если останется жива, совершит паломничество. Причина серьезная, и мне пришлось ее отпустить. Так что временно уроки общения веду я сама.

– Мне жаль, что с мастерицей Розой случилась такая беда, – покачала головой Сайо, делая глоток.

– Вечное Небо посылает нам испытания, не спрашивая нашего желания, – вздохнула управительница.

– Но госпожа Миядзо! – встрепенулась девушка. – А как же письма матерей учениц? Они же грозились не пускать дочерей в школу из-за меня.

– Не обращай внимания на такие пустяки, – женщина махнула рукой.

– Разве те чудовищные обвинения в непочтительности и разврате можно считать пустяками? – удивилась Сайо. – Что скажет госпожа Айоро, когда узнает об этом? Им же на каждом шагу будут говорить обо мне эти гадости!

Управительница рассмеялась.

– Какая же ты все-таки наивная, Сайо-ли! Неужели ты думаешь, что после того, как его высочество объявил, что назначает господина Айоро Первым всадником, кто-то вспомнит о госпоже Ромоно или о несчастном пропавшем мальчике? Разве у героя, спасшего наследника сегуната Хайдаро, может быть непочтительная или развратная воспитанница? Любой, кто заговорит об этом при дворе без очень-очень серьезных доказательств, рискует вызвать гнев нашего сегуна, а следовательно, и всех придворных.

– Но эти письма… – ошарашенно пробормотала девушка.

– Дались тебе эти письма! – сморщилась женщина. – Их написали заемщики госпожи Ромоно. Она же дает деньги в рост. Ты не знала?

– Нет, Миядзо-ли, – покачала головой Сайо. – Откуда?

– Многие знатные люди занимают у нее деньги. Жизнь при дворе не так проста и беззаботна, как кажется на первый взгляд.

– То же самое мне все время твердит и госпожа Айоро, – рассказала девушка.

– Айоро-ли умная женщина, – управительница поставила чашку на стол и улыбнулась. – Я уверена, что теперь эти дамы готовы волосы на себе рвать и никогда не вспомнят о тех глупостях, в которых тебя обвинили. Разумеется, пока сегун ценит господина Айоро. Понятно, Сайо-ли?

– Спасибо тебе, Миядзо-ли, – поблагодарила девушка, поспешно допивая чай. – Твои слова внушили мне надежду.

Поднимаясь на второй этаж, женщина сказала:

– Конечно, у меня нет такого опыта, как у Розы. Но поверь, я неплохо знаю людей, их достоинства и слабости.

– Я не сомневаюсь в твоей мудрости, Миядзо-ли, – заверила Сайо.

На миг остановившись у двери в комнату для занятий, управительница спросила:

– Ты знала барона Татсо?

– Я гостила в их замке, – мгновенно насторожилась девушка, стараясь, однако, не выдать своей тревоги.

– Он умер, – проговорила женщина, открывая дверь.

Несмотря на присутствие управительницы, ученицы приветствовали появление Сайо радостным гулом, а Ясако даже захлопала в ладоши от восторга. Одним движением бровей Миядзо успокоила аудиторию и, пройдя к столику преподавательницы, начала урок.

Через несколько минут воспитанница Айоро поняла, что, несмотря на громкие слова, управительнице все-таки еще очень далеко до мастерицы Розы. Все занятие госпожа Миядзо посвятила теме сватовства и смотрин. Сайо знала, что это очень ответственное мероприятие в жизни каждой девушки, но и подумать не могла, сколько многозначительных мелочей существует в этой процедуре. Имело значение все: от личности свахи до того, как и с какой стороны должна подойти будущая невеста к родителям потенциального жениха. Глядя, с каким вниманием девушки слушают преподавательницу, Сайо с трудом сдерживала улыбку. Ее будущая семейная жизнь зависит от других. Все будут решать господа Айоро. От этой мысли стало немного грустно, и девушка постаралась сосредоточиться на словах управительницы. Преподобный Кимцзы учил, что никакое знание не бывает лишним.

В обед Сайо окружили одноклассницы, наперебой выражая радость по поводу ее возвращения в школу.

– Мой отец сразу сказал, что воспитанница такого человека, как Айоро-сей, не может вести себя непочтительно, – перекрыл девичий гомон громкий голос Фанико Тойо. – А все обвинения лишь блажь выжившей из ума старухи.

– Все знают, что Ромоно просто сумасшедшая. Как можно всерьез относиться к словам вздорной старухи! Мы всегда знали, что это неправда! Ромоно – известная сплетница!

Девушки согласно закивали, не спуская с Сайо восхищенных глаз. Однако та молчала. Дождавшись, когда словесный поток слегка поутихнет, она проговорила:

– Что вы, девочки! Сестра моего господина Айоро пожилая женщина, и я лишь старалась отнестись к ней со всем подобающим уважением. Наверное, мы просто не поняли друг друга. Мне очень жаль. Надеюсь, это недоразумение со временем забудется.

Окружающие застыли, словно пораженные громом. Девушка отыскала среди ярких платьев скромную юбу Сабуро.

– Простите, пожалуйста, но мне бы хотелось поговорить со своей подругой, – Сайо низко поклонилась все еще пребывавшим в ступоре одноклассницам и, увлекая за собой обалдевшую Ясако, вышла на крыльцо.

Только там дочь десятника пришла в себя.

– Ну ты даешь, Сайо-ли, – пробормотала она, с нескрываемым восхищением глядя на воспитанницу Айоро. – Теперь нашим курицам еще на месяц разговоров хватит.

– Просто я не хочу новых сплетен, – поморщилась подруга. – Думаешь, они на самом деле ко мне стали хорошо относиться?

– Нет! – уверенно проговорила Сабуро. – Это все из-за господина Айоро.

– Ну, хватит об этих болтушках! – махнула рукой Сайо, увидев на дорожке знакомых носильщиков с паланкином. – Ты уже нашла, в чем пойти на день рождения Тойо?

– Пока нет, – огорченно вздохнула Сабуро. – За прокат подходящего платья надо отдать тысячу золотых залога. У нас таких денег нет. Придется занимать. А мама без отца на это пойти не может. Она ему написала, но…

– Думаешь, он не согласится? – спросила подруга.

– Не знаю, – Ясако натянуто улыбнулась. – Мама меня понимает, а вот отец… Он же меня устроил в школу потому, что какая-то придворная дама пообещала ему взять меня в помощницы. Ему очень не нравится, когда я общаюсь с богатыми девочками.

– А как же я? – удивилась Сайо.

– Ты другое дело, – Сабуро опять улыбнулась, но на этот раз широко и искренне. – Папа говорит, что очень редко встречал таких храбрых и благородных девушек.

– Ну и напиши ему, что я очень хочу пойти на этот праздник с тобой!

– Мама уже написала, – ответила Ясако. – Только на это и вся надежда.

– Если ты не пойдешь, я тоже не пойду! – решительно проговорила Сайо.

– Что ты! – замахала на нее руками подруга. – Иди обязательно! Там будут юноши и девушки самых знатных фамилий! Ожидают даже сегуна с супругой и принцессами! Отец обещал Фанико фейерверк! Гостям покажут новую пьесу знаменитого Эдо Розо.

– Это он написал «Ложь любви»? – встрепенулась Сайо.

– Да, – с удовольствием подтвердила Сабуро. – А ко дню рождения Фанико Тойо написал новую драму, представляешь?

– Но как же ты?

– Если не пойдешь, – пригрозила Ясако, – я себе этого никогда не прощу!

Сайо взглянула на паланкин, терпеливо дожидавшийся у лестницы.

– Я буду молиться Вечному Небу, чтобы твой отец разрешил тебе идти со мной, – пообещала она, пожимая девушке руку.

Глядя, как удаляются носилки, Ясако Сабуро от всей души благодарила небеса за такую подругу.

Когда паланкин прибыл в усадьбу, Сайо обратила внимание, что у одного из носильщиков распухло лицо.

– Что с тобой? – спросила она мужчину. Тот в ответ только мычал и размахивал руками. Девушка нахмурилась. На помощь несчастному пришел другой носильщик:

– Упал он, моя госпожа, и язык прикусил. Вот и сказать ничего не может.

– Когда это случилось, Тотига? – спросила она у художника.

– Еще вчера вечером, Сайо-ли, – вздохнул тот. А пострадавший стал энергично кивать и пытался изобразить руками, как он упал.

Сайо вздохнула и направилась к двери. Вечером она все узнает.

Несмотря на то что Ция неплохо справлялась со своими обязанностями, Симара до сих пор не доверяла ей некоторые особо ответственные операции. Старая служанка всегда лично помогала госпоже разоблачаться ко сну.

– Что там произошло с переплетчиком? – спросила Сайо, когда Симара убирала в шкаф ее платье.

– Подрались, моя госпожа, – ответила женщина.

Девушка села на табурет перед зеркалом, а служанка принялась аккуратно расчесывать густые темно-русые волосы.

– С кем? – спросила госпожа, глядя на свое отражение и заранее предчувствуя ответ.

– С Алексом, – подтвердила Симара ее правоту.

– Из-за чего? – Сайо старалась критически отнестись к своему лицу, но никак не могла отыскать ни одного недостатка.

– Матай обозвал Алекса евнухом.

– Ого! – Девушка с интересом взглянула на служанку. – Открыто, при всех?

– При всех, – вздохнула Симара, отступив на шаг и любуясь рассыпанными по плечам госпожи волосами.

– А что Алекс? – Сайо вновь уставилась в зеркало. Кажется, на лбу у самых волос какое-то красное пятнышко. Неужели прыщик?

– Он предложил сказать ему это в профиль, если Матай мужчина.

– При чем тут профиль? – Тревога оказалась ложной. Кожа на лице как была, так и оставалась гладкой.

– Ты же знаешь, госпожа, – пожала плечами Симара. – Алекс иногда такое говорит, что потом целый день гадаешь, что же он хотел сказать.

– Бывает, – улыбнулась своему отражению девушка. – Матай сказал ему в профиль?

– Ты сама видела, госпожа, – усмехнулась служанка. – У него на роже все написано.

– Да, – Сайо встала и, сбросив на руки Симаре халат, осталась в одной темно-синей ночной рубашке. – С нашим Алексом опасно говорить и в профиль, и в анфас.

Девушка легла на кровать.

– Госпожа, разреши мне отлучиться, – попросила служанка. – Постирать кое-что нужно, а то днем не успела.

– Иди, – пробормотала Сайо, натягивая одеяло.

Бормоча благодарности, служанка вышла из комнаты. Казалось, еще миг, и очередной суматошный день завершится крепким спокойным сном. Однако она никак не могла заснуть. Поворочавшись с боку на бок, девушка поняла, что ей мешает какой-то шум. Вначале она собиралась крикнуть Симару, но вспомнила, что сама же отпустила ее. Пришлось встать. Откуда-то явственно доносились обрывки слов и тихий смех. Сайо подошла к открытому окну. Точно! На скамейке возле людской видны два темных силуэта. Девушка прислушалась, но, к сожалению, так ничего и не смогла разобрать, кроме того, что один голос явно был женским. Интересно, кто это? Симара стирает. Токи? Не похоже. Неужели Ция?

«Ай да тихоня, уже кавалера завела. Быстро, – пробормотала про себя Сайо. – Кто же этот счастливчик?»

В это время луна вышла из-за тучи, и девушка узнала смазливую физиономию Алекса. Сайо фыркнула и с силой захлопнула окно.

Александра замерла, услышав громкий удар.

– Что это? – спросила Ция, испуганно оглянувшись.

– Не знаю, – покачала головой Алекс. – Может быть, на кухне что-то упало?

– Я сбегаю, посмотрю! – вскричала девушка и прежде, чем Александра успела ее остановить, скрылась в темноте.

Той осталось только покачать головой:

– Прямо из кожи вон девчонка лезет.

Они уже давно сидели на лавочке возле людской. Ция успела рассказать, как все-таки сумела удостоиться похвалы Симары за чисто вымытый пол. А Алекс поведала о страданиях молодого поросенка, застрявшего между жердей хлева. Слушая ее, девушка звонко смеялась. И тут вдруг этот грохот.

– Ничего не упало, – радостно доложила Ция, присаживаясь рядом. Александра, наконец, решилась задать вопрос, мучивший ее с самого утра:

– Почему ты так обрадовалась, когда узнала про… мои неприятности со здоровьем?

– Я поняла, что ты просто хорошо ко мне относишься, – не задумываясь, ответила девушка. – Как брат.

Алекс хмыкнула.

– У меня никогда не было ни братьев, ни сестер, – продолжала Ция. – Даже подруги не было. А все мужчины, которые помогали, всегда хотели от меня что-то взамен. Понимаешь?

– Я тоже хочу!

– Чего? – моментально насторожилась девушка.

– Чтобы мы почаще вот так сидели с тобой и болтали о том о сем, – ответила Александра.

Ция засмеялась.

– Если это не помешает работе.

– Я, знаешь, тоже не лбом груши околачиваю, – обиделась Алекс. – Иногда так устанешь, что сил едва хватает до кровати доползти. Одна только мысль в голове – скорее спать.

– Это еще хорошо, – вздохнула Ция. – Там, где я работала раньше, частенько засыпать приходилось на голодный желудок. Чашечка риса – вся еда за целый день, а хозяин кричит: «Хватит с вас, дармоедки! На сколько наработали, столько и жрите!» А сам каждый день курятину трескал, ящерица сушеная!

– Почему ящерица? – заинтересовалась Александра.

– Тощий он был, – ответила девушка. – Кожа старая, как у ящерицы, и губ почти не видать. Как улыбнется, так одни гнилые пеньки во рту. Вот девчонки его так и прозвали. Злился страшно, если вдруг от кого услышит, оставлял на два дня без еды, а еще и благодарить заставлял. Понимаешь? Редкостная гадина попалась. Чем туда возвращаться, лучше сразу под каменный мост в Засранку.

– Куда? – не поняла Алекс.

– Речка так называется, что город от пригорода отделяет, – пояснила Ция. – А под большим каменным мостом самое глубокое место. Там часто кто-нибудь бросается в воду.

– Там же стража! – удивилась Александра.

– Ну и что? – искренне не поняла ее девушка. – Какое дело соратникам до простолюдинов? Утоп, туда ему и дорога.

Над скамейкой повисла гнетущая тишина.

– И замуж никто не звал? – осторожно спросила Алекс. – Ты молодая, красивая.

– Где их было искать, женихов? – усмехнулась девушка. – Хозяин отпустит раз в месяц на ярмарку сходить, а у нас и надеть нечего. Кто на такую замарашку посмотрит. Да и приданого нет.

– А руки? – возразила Александра. – Ты же ремеслом владеешь!

– Кому они нужны в таком платье и без денег? – вздохнула Ция и вдруг озабоченно проговорила: – Твоя старая куртка совсем растрепалась. Надо бы зашить да выстирать.

– Она все равно рабочая, – отмахнулась Алекс.

– Ты принеси мне ее завтра утром, – попросила девушка. – Если у меня будет время, я ее зашью и, может быть, постираю.

– Да я как-то сам привык.

– И если еще что грязное есть, принеси, – не обратила внимания на ее слова Ция и наставительно проговорила: – Не мужское это дело – со стиркой возиться.

Александра засмеялась.

– Тогда обязательно принесу.

Сегодня, когда он вошел в гудевшую тихими голосами людскую, никто из слуг уже не обратил на это никакого внимания.

На следующий день после обеда к нему подошла важная, как депутат, Симара:

– Тебя хочет видеть госпожа, – проговорила она, поджимая губы.

Алекс, не жуя, проглотила последний кусок и, вытерев руки, поспешила в кабинет. Постучав, дождалась разрешения и вошла.

– Звала, госпожа Сайо-ли? – привычно поклонилась и замерла в рассеянном внимании.

Девушка сидела за столом и буравила ее своими зелеными глазами. Молчание затягивалось, и Александра начинала чувствовать себя неуютно.

– Садись, Алекс, – приказала госпожа, отведя взгляд.

Она осторожно присела на край стула, все еще не понимая, что происходит.

– Ты хороший и верный слуга, – наконец, заговорила Сайо. – Не раз помогал мне в очень трудных ситуациях.

– Это мой служебный долг, госпожа, – вставила Александра, воспользовавшись паузой. Однако девушка не обратила на эти слова никакого внимания.

– Поэтому я решила тебя наградить. Вот только не знаю, что могу для тебя сделать?

Алекс вдруг стало тоскливо.

– У меня все есть, госпожа.

– И все-таки? – настаивала Сайо. – Симара получила от меня платья бывшей служанки госпожи Айоро. А что нужно тебе?

– Спасибо за доброту и заботу, моя госпожа Сайо-ли, – встав, поклонилась Александра. – Но даже ты не в силах дать то, что мне нужно.

Ответ сильно смутил девушку, она переложила какие-то листки с одного края стола на другой.

– Я поговорю с Симарой, возможно, есть какое-то более сильное лекарство.

Алекс едва не плюнула с досады. Да что они все об одном и том же?

– Я говорил о памяти, госпожа! – чуть резче, чем следовало, проговорила Александра. – В остальном у меня есть все, что мне нужно.

– Тогда возьми вот это, – поморщившись, сказала Сайо, протягивая ему золотую монету. – Через два дня ярмарка, сходишь, купишь себе чего-нибудь.

– Благодарствуем, добрая госпожа, – поклонилась Алекс, растянув губы в дебильной улыбке. – Да только куды мне золото, оно для благородных господ. Мне бы серебра на бедность…

Девушка убрала монету и, открыв ящик стола, выложила горку серебра.

– Бери.

Александра сгребла в ладонь два десятка белых кругляшей и, не переставая кланяться, задом вышла из кабинета. Осторожно прикрыв дверь, она услышала, как что-то с грохотом ударилось в стену. «Благодетельница, твою дивизию», – подумала Алекс, пряча монеты в карман.

Насвистывая, она легко сбежала вниз по лестнице и едва не сшибла с ног Цию. Прежде чем девушка успела открыть рот, Александра схватила ее за локоть и оттащила в сторону.

– Ты чего? – зашипела та, сделав безуспешную попытку вырваться. Ветхая ткань платья угрожающе затрещала.

– Тихо! – вскричала Алекс. – Дело есть.

– Какое?

– Сколько стоит хорошее платье? – спросила Александра, но, поняв безмерную глупость вопроса, добавила: – Как у Симары.

– Пару «лебедей» наверняка, – ответила девушка.

– Вот тебе три, – она сунула в ладонь Ции монетки. – Завтра Симара с Фусаном едет за продуктами, попросишь купить. Хватит тебе это тряпье носить.

Девушка, обалдев, уставилась на неслыханное богатство.

– Не жадничай, – строго предупредила Алекс. – Приедет госпожа Айоро, а ты в обносках.

Ция подняла на нее вытаращенные глаза и быстро-быстро закивала.

– Симаре скажешь, что клиентка прислала за вышивку. Ну, или еще что придумай, – она махнула рукой. – Только про меня ни слова. Поняла?

– Конечно! – девушка бросилась на нее и звонко расцеловала в обе щеки. Александра отстранилась и вытерла лицо.

Вечером довольная Ция рассказала, что Симара нисколько не удивилась ее просьбе, а даже наоборот – похвалила за сообразительность.

– Она сказала, что купит мне самое лучшее платье для служанки, – девушка радостно улыбалась. – В каком не стыдно будет показаться перед госпожой Айоро.

– Лишь бы по размеру подошло, – забеспокоилась Алекс. – А то потом замучишься ушивать.

– Не страшно, – успокоила ее Ция. – Я сумею. Не зря столько лет с иголкой глаза портила.

– Жаль, тебя не пустят со мной на ярмарку, – вздохнула Александра.

– Ты идешь на ярмарку? – удивилась девушка.

– Госпожа разрешила, – туманно ответила Алекс. – Только одному скучно. Расскажи, что там есть интересного, кроме лавок.

– Можно послушать бродячих певцов, – стала перечислять Ция. – Сходить в театр. Там по ярмарочным дням показывают представления.

– Театр? – удивилась Александра. – Это где?

– Чуть дальше базарной площади. Большое деревянное здание. После войны его построило Братство воров в честь победы над Самозванцем.

– Ого! – вскинула брови Алекс, подумав про себя: «Как дома. Братки-меценаты».

– Только мужчины туда не больно ходят, – продолжала девушка. – Им подавай петушиные бои. Или призовые драки.

– А это еще что такое?

– Есть люди, которых специально готовят к таким боям. Зрители смотрят, делают ставки на победителя, – стала объяснять Ция. – Любой человек может принять участие в драке. Только это очень опасно. Часто поединки заканчиваются смертью.

– Что-то мне не хочется туда идти, – проворчала Александра. – А кроме театра и мордобития есть на что поглядеть?

– Иногда устраивают скачки, – подумав, вспомнила девушка. – Но об этом предупреждают заранее. Так что послезавтра их, скорее всего, не будет.

Весь следующий день Алекс размышляла над тем, как с толком распорядиться свалившимся на голову богатством и первым за полгода выходным. Кроме Ции она решила расспросить других слуг о развлечениях, предлагаемых местным шоу-бизнесом.

Фусан рассказал о состязаниях, устраиваемых на ярмарке. Когда, заплатив медяк, можно попытаться забраться на столб или пройти по качающейся доске над ямой с дерьмом. В этом состязании победитель получал золотую монету. Александра со вздохом потерла еще не совсем заживший бок.

Тотига ничего не мог вспомнить, кроме прекрасных продажных женщин, и как источник информации для Алекс никакого интереса не представлял.

«Поглядим на местных шекспиров», – решила она и принялась вспоминать, что ей необходимо купить. Список получился более чем солидный. Новую бритву – старая беспощадно драла и царапала кожу, оставляя длинные противные волоски. Новые сапоги – у старых почти отвалилась подошва, а местные сандалии Александре не нравились: эдакая помесь банных тапочек с сабо. Нижнее белье совсем не помешает. Разбаловалась за время жизни в усадьбе Айоро. Также надо: новые штаны, рубаху, ножичек какой-нибудь. В конце концов она решила, что самое главное – это приобрести сумку для всех этих покупок.

Накануне первого похода в пригород Ция дала ей несколько практических советов.

– Никогда не показывай все деньги, – строго говорила она. – И обязательно торгуйся! Это будет и проявление уважения к продавцу, и экономия средств. Иногда цену можно сбить почти на половину.

– Понятно, – ответила Алекс, прихлопнув на щеке комара-неудачника. Вечер стоял теплый, и кровососы целыми эскадрильями пикировали на людей.

– На ярмарке собирается все пригородное жулье. Если надо что узнать, спрашивай у двух или трех человек. И не выпускай из рук сумку даже в театре.

– А сколько времени там идет представление? – спросила Александра.

– Часа по четыре, – ответила Ция.

«Если перевести на русский, то все пять», – подсчитала Алекс и поинтересовалась:

– Когда начинают?

– Через два часа после смены утренней стражи и через четыре часа после полудня.

Она еще долго расспрашивала служанку об особенностях посещения местного храма Мельпомены.

Самым интересным оказалось то, что войти в зал и выйти можно в любой момент после начала спектакля. А краткое содержание пьесы вешают на афишах перед входом.

Александра строго следовала всем советам многоопытной подруги. Выйдя из усадьбы с рассветом, она прошла главной улицей пригорода, уже полной народа, и вышла на уставленную палатками базарную площадь. На человека, видевшего рынок в Останкино и знаменитый Черкизон, данный базарчик большого впечатления не произвел.

В отличие от других представительниц прекрасного пола, Сашу Дрейк прочесывание базаров в поисках «вот такой кофточки» не сильно привлекало. Поэтому едва Александре встретилась на пути лавка сапожника, она тут же принялась приглядывать себе подходящую обувку. Продавец, пацан чуть постарше ее, вначале недоверчиво косился на странного покупателя. Но Алекс продолжала переставлять с места на место разнообразные сапоги.

– Тебе что нужно? – потерял терпение продавец.

– Сапоги, уважаемый, – вздохнула Александра. – Крепкие, чтобы выдержали дальнюю дорогу.

Парнишка, слегка шокированный подобным обращением, сразу порекомендовал несколько пар. Алекс без колебаний забраковала все.

– Мне, уважаемый, не на танцы ходить, – проворчала она.

Продавец пожал плечами и извлек из-под прилавка настоящие сапоги Терминатора.

– Железные гвозди, бычья кожа, двойная прострочка, – затараторил парнишка.

Александра померила. Вроде ничего. Портянки не свалялись, нигде сильно не жмет. Жаль только, что, в отличие от сандалий, сапоги здесь шьют без различия ног. То есть что на правую, что на левую – одинаково.

– Сколько хочешь?

– За такую работу меньше пяти «лебедей» никак нельзя, – гордо заявил малолетний бизнесмен.

– Уважаемый, – в очередной раз поразила его Алекс. – У меня две ноги, а не пять. Зачем я буду покупать десять сапог? Два серебряных, и мы оба счастливы?

– Ты хочешь разорить моего почтенного отца? – подхватил извечную базарную игру продавец. – Четыре, и ни одним меньше. Или пойди, поищи такого товара!

– Два «лебедя» и десять «совушек», – потихоньку набавляла Александра.

После долгих препирательств она все же стала счастливой обладательницей «суперпрочных» сапог всего за три серебряные монеты.

Алекс связала их веревочкой, любезно предоставленной продавцом «за счет заведения», и, перебросив покупку через плечо, отправилась дальше. Следующей крупной покупкой стала большая кожаная сумка. Владелец лавчонки, где продавались кошельки, кожаные футляры для писем, пояса и прочая кожгалантерея, не захотел с ней расстаться иначе как за четыре серебряные монеты. Правда, и сумочка была что надо! Вместительная, из крепкой кожи, с широким ремнем, позволявшим носить ее через плечо, и двумя деревянными ручками. Продавец клялся, что сшил ее по заказу монаха, собравшегося в паломничество к южным монастырям.

– Преподобный что-то не торопится забирать заказ, – вздыхал старик. – А ты уж больно на внука моего похож. Вот и отдаю почти задаром.

Александра мялась, выражаясь словами брата – «как призывник на медкомиссии», но все же рассталась с монетками. В качестве последней любезности продавец сменял ей одного «лебедя» на семнадцать медных монеток.

Тут же забыв о потраченных деньгах, Алекс забросила сумку на плечо и отправилась дальше. Мелочи пошли ходом: бритва, портянки, новая рубашка. Единственной проблемой стало нижнее белье. Тратить целого лебедя на подштанники и нательную рубаху Александре ну очень не хотелось. Но вспомнив грубую ткань одеяла, она все же передала удивленному продавцу серебряную монету. Тот долго еще провожал взглядом странного слугу, купившего явно господский товар. Алекс чувствовала его спиной и постаралась скорее исчезнуть в базарной толпе.

Покончив с обязательными покупками, Александра стала просто глазеть по сторонам. Вдруг ее слух уловил какие-то громкие крики. Возле невысокого дощатого забора орали голосистые зазывалы, приглашая посетить петушиные бои. Смотреть, как глупая скотина калечит себя на потеху людям, она не захотела. Её внимание привлекли другие крики.

– Лучшие бойцы сегуната! Заходите! Призовые бои! Кто хочет выиграть?

Толпа валом валила в длинный низкий сарай. На входе с Алекс потребовали медяк и чуть не сорвали с плеча сумку. Она отдала денежку и съездила костяшками пальцев по носу незадачливому воришке.

На низких скамьях орали и махали руками зрители. А в центре здания под разобранной крышей мутузили друг друга два толстых полуголых мужика. Александра почувствовала горькое разочарование. То, что вытворяли эти два придурка, никак не походило не только на кун-фу Джеки Чана и Брюса Ли, но даже на драку Джона Рембо.

«И что за удовольствие на разбитые морды глазеть», – бормотала она, пробираясь к выходу. Потерявшей деньги, ей совсем не хотелось потерять еще и время. По пути ее несколько раз останавливали, предлагая заключить пари на бойцов. Но Алекс упрямо продвигалась к двери.

Выбравшись из вонючего полутемного зала, она перевела дух. Смотреть, как падают в дерьмо соискатели золотой монеты, тоже не хотелось. Осталось сходить в театр.

По местным меркам это было большое здание. На крыше развевались разноцветные вымпелы с эмблемами профессиональных объединений пригорода. Широкий вход сторожили двое ратников и трое слуг с дубинками. Александра остановилась у приклеенной к стене афиши.

– «Смертельные объятия любви», – прочитала она по слогам. Дальше шло краткое содержание пьесы. Заплатив толстому дядечке четыре медные монетки, Алекс прошла по крутой лестнице на галерку, устроенную под самым потолком. Здесь на неструганных скамьях расположились театралы из простонародья. Кто-то грыз соленые орешки, сплевывая шелуху на загаженный пол, кто-то жевал лепешки, а кто-то просто ковырял в носу. Но все очень внимательно следили за действием, разворачивавшимся на ярко освещенной сцене. Молодой соратник старого, нехорошего рыцаря влюбляется в его наложницу. Господин решает наказать воина и отправляет его ловить опасного разбойника, а неблагодарную девицу сажает в подвал. Соратник совершает подвиг, освобождая из плена младшего брата барона. Вместе они приезжают в баронский замок, где выясняется, что наложница на самом деле дочь барона, похищенная еще ребенком. Соратник возвращается к господину и сообщает ему потрясающую новость, старый пень не верит ему и тоже сажает в подвал. Но тут появляется барон, рыцаря казнят, соратник женится на наложнице и получает в приданое замок и земли господина. Happyend! И все счастливы. По ходу пьесы герои поют и танцуют, как в индийском кино. При этом все женские роли тут играют мужчины.

Через полчаса Александра заскучала, а еще через полчаса решила, что здешняя драматургия не для её испорченного русской литературой и американским Голливудом сознания. Она выбралась из душного театра на базарную площадь и посмотрела на небо. Солнце только-только перевалило за полдень. Так рано возвращаться в усадьбу не хотелось. Вот только куда бы еще податься? Очевидно, ее нерешительность не укрылась от профессионального взгляда.

– Скучаешь, красавчик? – раздался за спиной игривый женский голосок.

Алекс оглянулась. Две женщины в оранжево-зеленых узких платьях с вышитым знаком «G» и густо накрашенными лицами.

– Скучаю, – согласилась она. – Вот только с вами веселиться не буду.

– А почему? – нисколько не обиделись труженицы эротического фронта. – У нас для таких молодых да симпатичных скидки.

– Деньги закончились, красавицы, – тяжко вздохнула Александра.

– Тебе можно и в долг! – не отставали проститутки.

– В долг не беру и другим не даю, – отрезала Алекс, направляясь в ту часть ярмарки, где торговали всякой живностью. У нее вдруг появилась робкая надежда купить себе котенка. Может быть, и в него иногда будет вселяться Асиона? Увы, кошки все еще оставались редким, экзотическим товаром и с рук не продавались. Она долго простояла у клетки с маленькими забавными попугайчиками.

– Всего пять серебряных монет, молодой человек, и пара ваша! – зазывно улыбался пухлый продавец.

– Нет, уважаемый, – засмеялась Александра. – Это для меня слишком дорого.

– Тогда чего стоишь? – разозлился лавочник. – Иди отсюда!

Алекс усмехнулась и пошла дальше бродить мимо бесконечного ряда палаток. Она внимательно приглядывалась к людям, торопливо делавшим покупки или неспешно предлагавшим товар. Слушала обрывки разговоров, стараясь лучше понять окружавшую ее жизнь. Набрела на оружейные ряды. На широких прилавках были выложены сверкающие на солнце мечи и темные ножны. На специальных подставках висели доспехи. Покупателей здесь было немного. Продавцы откровенно скучали. Александра заметила разложенные ножи и подошла ближе.

– Смотришь, пацан, или по делу? – спросил продавец, закусывавший соленой рыбиной.

– Мне бы ножичек, – ответила Алекс. – Чтобы и резать, и кинуть можно было.

Мужик чуть не подавился, зыркнув по сторонам настороженным взглядом.

– Тихо!

– Подберешь что-нибудь? – наклонившись и понизив голос, спросила Александра.

Продавец отложил недоеденную рыбину.

– Из Братства?

– Нет, – покачала головой Алекс.

– Не дешево, – предупредил продавец.

– Сколько?

– Пять серебром за метательный нож.

Александра прикинула капиталы.

– Дашь два, возьму за восемь.

– Нет, – возразил мужик. – Не пойдет. Десять.

– Ты бы хоть показал сперва, – попросила Алекс. – А то продаешь… петуха в мешке.

Продавец улыбнулся, очевидно, впервые услышав необычную поговорку. Сунул руку под прилавок и извлек тряпичный сверток. Развернул. Словно две серебряные рыбки лежали на грязной тряпке. Короткие рукояти, острые хищные лезвия с острыми кромками. Попросив взглядом разрешения, Александра взяла один в руки. Уверенная, надежная тяжесть.

– Балансировка, все честь по чести, – проговорил мужик, в очередной раз оглядываясь.

– Товар хорош, – согласилась Александра. – Только у меня больше восьми «лебедей» нет. Хочешь – отдавай, не хочешь – я дальше пойду.

– Ты точно не из Братства воров? – напряженно вглядываясь ей в лицо, спросил продавец.

– Не из Братства и даже не вор.

– Забирай!

Алекс сунула завернутые в тряпку кинжалы на самое дно сумки и направилась к выходу с ярмарки. Она закупила все, что планировала, и не собиралась нигде останавливаться. Но вдруг ей на глаза попалась крошечная лавчонка с женскими украшениями. Тут были бронзовые и костяные гребни, заколки с маленькими жемчужинами и крошечными фигурками, разнообразные сережки и подвесочки. За прилавком скучала молоденькая девушка. Увидев Александру, она заулыбалась и сделала приглашающий жест.

– Подходи, молодой человек! Выбери подарок подружке.

«Почему бы и нет?» – подумала Алекс, подходя ближе.

Под бодрое тарахтение продавщицы Александра окинула быстрым взглядом крошечный прилавок и сейчас же наткнулась на ажурные сережки, сплетенные из серебряной проволоки.

Почти такие же носит Симара. Значит, завидовать молодой коллеге она не будет. После недолгой торговли подарок Цие перекочевал в сумку.

На оставшиеся медяки Алекс купила пару кульков жареных орехов и поспешила в усадьбу.

– Что-то ты рано, – засмеялся охранявший ворота соратник. – Солнце-то еще высоко. Неужели ни с одной девкой не сговорился?

– Наверное, не хватило? – подхватил второй.

– Ах, мои господа, – потупив глаза, скромно вздохнула Александра. – В мои ли юные лета предаваться столь взрослым развлечениям?

Пройдя мимо обалдевших часовых, она усмехнулась и прибавила шагу.

Первым ей попался Тим. Получив кулек орехов, парнишка рассказал, что сегодня собрали последние яблоки и сборщики больше не придут.

Первый делом она решила доложиться госпоже. Сайо попивала чаек с госпожой Махаро. Выслушав доклад о благополучном возвращении, она благосклонно кивнула и отпустила Алекс заниматься своими делами.

Она заскочила на кухню, где увидела Цию в новом платье. Симара выполнила свое обещание. Теперь девушка походила на служанку из богатого дома. Обменявшись с ней парой слов и похвалив новую одежду, Александра отправилась в людскую, где спрятала под кровать сумку с покупками.

Вечером она угостила слуг оставшимися орехами и рассказала о своем посещении ярмарки. Фусан попенял ей на то, что она не дождалась конца представления.

– Там актер, что барона играет, такую песню поет, заслушаешься! А ты, дурень, ушел.

Тотига согласился с ее оценкой призовых боев.

– Это раньше, до войны, там настоящие бойцы сходились. А сейчас так, увальни деревенские.

Но все одобрили покупку сумки.

– Такая вещь всегда пригодится, – выразил общее мнение мастер Микан. – Вот только переплатил ты за нее изрядно.

Алекс развела руками и под усмешки слуг отправилась на лавочку. Ция к этому времени уже должна закончить уборку на кухне.

Девушка уже ждала. Александра повторила ей свой рассказ, а в заключение протянула сережки.

– Это тебе. Подарок. А то дырки в ушах есть, а серег нет.

– Ой, какие красивые! – вскричала Ция и тут же вставила их в уши. – Ну как, идет?

– Замечательно! – одобрила свой выбор Алекс. – Теперь тебе только за ворота выйти! В таком платье да с такими сережками за тобой женихи табунами ходить будут!

Девушка тяжело вздохнула и отвернулась.

– Ты чего? – удивилась Александра. – Я же пошутил.

Ция смахнула выступившие слезы.

– Зачем ты так смеешься, Алекс?! – проговорила она дрожащим голосом. – Какие женихи?! Я старая, некрасивая, без места, без куска хлеба!

– Ну, место будет, – успокоила ее Александра. – Сайо ты нравишься, значит, и Айоро тебя возьмет. Не переживай. Будет у тебя и хлеб, и муж.

Её слова произвели обратный эффект.

Ция резко поднялась со скамьи и стала вытаскивать сережки.

– Не нужно мне ничего!

– Это же подарок! – перехватила ее руку Александра.

Девушка вырвалась и, горько плача, убежала в темноту.

Какое-то время Алекс обалдело смотрела ей вслед.

«Ну и кто знает, чего хотят женщины?»

Часть вторая. Удар

Глава I. Всегда случается то, что должно случиться

Месяц Окуня стремительно приближался. В глубине души Сайо не хотела слишком скорого возвращения господа Айоро. Ведь в их отсутствие она оставалась главным человекам усадьбы. Разобравшись с документами, она успешно вела дела с поставщиками, стала разбираться в сортах бумаги и чернилах. Узнала от Симары, сколько стоят продукты на рынке.

Махаро так и не смогла окончательно оправиться от болезни. Она все еще с трудом передвигалась, опираясь то на Тима, то на толстую палку, подаренную ей воспитанницей господ.

Управительница ни во что не вмешивалась, предпочитая по каждому поводу тихо ворчать на Сайо или громогласно ругать слуг. Даже когда девушка была в школе, всеми делами заправляли Симара и Фусан. Служанка Сайо командовала в доме, оставляя старику распоряжаться всем остальным. Особняк по-прежнему сиял чистотой. Каждая вещь стояла на своем месте. Комнаты господ содержались в образцовом порядке. Два раза в день там мыли пол и протирали пыль. Особенно старалась Ция. Её трудолюбие и аккуратность неоднократно заслуживали похвал не только от Симары, но и от госпожи, хотя Сайо сейчас мало интересовали успехи новой служанки. Она уже выбрала платье, в котором пойдет на день рождения Фанико Тойо, и отыскала в шкатулке с драгоценностями серьги в виде золотых дельфинов.

Но вечером предпоследнего дня месяца Угря в усадьбу примчался усталый гонец.

Не слушая благодарностей и отмахиваясь от приглашений на чай, он передал Сайо запечатанный футляр и умчался во дворец.

Госпожа Айоро сообщала, что они прибудут домой через день-два. Далее письмо содержало подробнейшую инструкцию по подготовке дома к приему раненого героя. Почти сутки слуги перетаскивали мебель из комнаты в комнату, расставляя ее так, как указала госпожа Айоро. Пол в спальне господина услали коврами, купили новые шелковые простыни и наволочки. Тут очень пригодилась та тысяча золотых, что скрепя сердце отдала госпожа Махаро. Симара, ворча, варила настои и отвары по полученным рецептам. Она предлагала госпоже приготовить их по-своему, уверяя, что результат будет еще лучше, но Сайо решила твердо следовать полученным инструкциям.

Еще раз проверив готовность к встрече по списку госпожи Айоро, Сайо, наконец, разрешила слугам отдохнуть.

Поднявшись с рассветом, она растолкала блаженно похрапывавшую Симару и приказала себя одеть. Потом решила устроить подъем всем слугам. Каково же было удивление девушки, когда на кухне она обнаружила позевывавшего Микана и радостно улыбавшуюся Цию.

– Вот, моя госпожа, – проговорил повар. – Решили встать пораньше, чтобы приготовить завтрак. Сегодня же должны приехать господа.

Сайо благожелательно кивнула и приказала прислать к ней Тима.

Девушка отправила его к каменному мосту.

– Как только покажется караван господ, – напутствовала она мальчика. – Бегом сюда. Понял?

– Да, моя госпожа, – поклонился Тим.

– Возьми с собой чего-нибудь перекусить, – продолжила Сайо инструктаж. – И не появляйся, пока они не приедут.

С каждым часом нетерпение нарастало. Девушка все сильнее нервничала. Ей вдруг показалось, что Тим куда-то сбежал и господа Айоро уже подъезжают к усадьбе. Чтобы прийти в равновесие, Сайо проделала несколько дыхательных упражнений.

Пришел мастер Микан.

– На сколько человек готовить обед, госпожа? – спросил повар.

Прежде чем ответить, девушка подумала.

– Как всегда. Но придумай что-нибудь на случай приезда господ.

Микан крякнул и почесал затылок.

– Не опозорь нас обоих, – со скрытой угрозой проговорила госпожа.

Повар откланялся. И тут с улицы донесся крик:

– Едут! Госпожа Сайо-ли, едут!

Сайо выглянула в окно кабинета, но быстроногий мальчуган уже бежал по лестнице.

– Открывай! – не дожидаясь стука, вскричала девушка.

Тим влетел в комнату.

– Караван переехал мост, госпожа, – проговорил он, вытирая пот.

– Собирай всех слуг! – приказала Сайо. – Идем встречать господина.

В широко распахнутые ворота усадьбы въехали несколько всадников и знакомая повозка. Десятник Сабуро тяжело спрыгнул с коня. Сайо поклонилась соратнику. Тот возвратил поклон и поспешил к повозке.

Несмотря на бледность и заметную худобу, госпожа Айоро радостно улыбалась. Опираясь на руку Сабуро, она спрыгнула на землю.

– Я рада приветствовать тебя дома, моя госпожа, – низко поклонилась девушка.

– Я тоже очень рада тебя видеть, Сайо-ли, – чуть кивнула опекунша и озабоченно оглянулась. К повозке уже спешили слуги с носилками.

– Я могу быть свободен, госпожа? – спросил десятник, поправляя меч.

– Конечно, господин Сабуро-сей, – улыбнулась Айоро. – Возвращайся домой и передай привет супруге и дочери.

– Спасибо, моя госпожа, – воин поклонился и одним прыжком взлетел в седло.

Глядя, как всадники неспешной рысью покидают усадьбу, Сайо предложила:

– Может быть, господина пронести прямо в баню?

Из повозки донеслось недовольное ворчание.

– Господин сам разберется, куда ему идти.

В дверях показался бледный господин Айоро в накинутом на плечи халате, под которым белела повязка.

– Прошу простить мои дерзкие слова, о мой господин Айоро-сей, – низко поклонилась девушка.

Сотник поморщился, и тут стало видно, что его сзади аккуратно поддерживает служанка.

– Что смотрите! – накинулась девушка на слуг. – Помогите господину спуститься!

Как не храбрился Айоро, но все же предпочел лечь на заботливо приготовленные носилки.

– В комнату, дорогой? – спросила супруга, поправляя халат.

– В баню, – буркнул сотник.

Служанка госпожи спрыгнула с повозки, прихватив узелок, внутри которого что-то звякнуло.

– Не забудь, перед тем как будешь снимать повязки, помажь раствором едкого кульчатника, – строго наказала Айоро.

– Конечно, госпожа, – поклонилась та.

– Я думаю, ей не помешает помощь? – вполголоса спросила Сайо и, дождавшись кивка госпожи, громко крикнула: – Симара, возьми белье господина и бегом в баню! Поможешь Аби!

– Уже бегу, моя госпожа, – служанка, подхватив подол платья, помчалась догонять спешащих слуг.

– А ты, моя госпожа? – спросила девушка у опекунши. – Не желаешь смыть дорожную пыль?

– Потом, – отмахнулась Айоро. – Вот устрою господина и, не торопясь, вымоюсь.

Они стали подниматься по ступеням к главному входу. Женщина окинула взглядом здание.

– Ты покрасила дом? – спросила она.

– Только фасад, моя госпожа, – ответила воспитанница. – Краска кое-где облупилась.

– А у меня все времени не было, – грустно проговорила Айоро и спросила: – Где Махаро?

– Ей сегодня хуже, моя госпожа, – вздохнула Сайо. – Она даже не смогла встать, чтобы тебя встретить.

– Тогда пойдем к ней, – решила госпожа.

В комнате управительницы царил полумрак. Шторы были задернуты, на столе тускло горел светильник, отравляя и без того затхлый воздух. Махаро лежала с выражением вселенской скорби на постаревшем лице.

– О, моя любимая госпожа Айоро-ли! – встретила она их появление жалобным воплем. – Я растеряла последние остатки здоровья и даже не могу поприветствовать тебя как положено! Прости меня, добрая госпожа!

– Что ты, Махаро-ли! – всплеснула руками Айоро. – Я сама пришла поздороваться и узнать о твоем драгоценном здоровье.

– Недолго уж мне осталось по земле ходить, – тяжело вздохнула управительница. – Скоро призовет меня на суд Вечное Небо.

– Я уверена, ты еще поправишься, Махаро-ли, – успокоила ее госпожа.

– Нет, моя добрая Айоро-ли, – управительница громко всхлипнула. – Пора тебе подыскать мне замену. А я уйду на покой.

– Куда? – вскинула брови госпожа.

– Твоей великой милостью у меня скоплено немного денег, – по щекам Махаро неудержимо текли слезы. – Буду доживать свой век где-нибудь в пригороде.

– Давай поговорим об этом позже, – замахала руками Айоро.

– Как ты только пожелаешь, о моя добрая госпожа, – управительница плакала.

– Бедная женщина, – вздохнула госпожа, когда они вошли в сверкавшую чистотой гостиную. Тут их встретила бледная Ция с подносом в руке.

Госпожа взглянула на чайные приборы и покачала головой.

– Вначале я хочу посмотреть на комнату господина Айоро.

Казалось, еще миг, и несчастная служанка рухнет без чувств.

– Отнеси поднос на кухню и жди нас здесь, – приказала Сайо, опасаясь, как бы та и в самом деле не грохнулась в обморок.

– Да, госпожа, – Ция вышла из ступора.

– Это и есть твоя новая служанка? – спросила Айоро, поднимаясь на второй этаж.

– Да, моя госпожа, – подтвердила воспитанница. – Конечно, если ты позволишь.

– Она миленькая, – проговорила опекунша.

– И старательная, – добавила Сайо. – Только очень застенчивая.

– Для служанки это скорее достоинство, – сказала Айоро, открывая дверь в спальню.

– Все сделано как ты приказала, госпожа, – девушка не без гордости оглядела комнату.

– Ты умница, Сайо-ли, – похвалила ее опекунша. – Только прикажи поставить здесь вазу со свежими фиалками. Лекарь сегуна Хайдаро рекомендовал мужу вдыхать их аромат для скорейшего выздоровления.

– Непременно, моя госпожа, – поклонилась девушка.

Они спустились в гостиную, где Сайо отдала Цие распоряжение насчет цветов. В коридоре послышались громкий мужской голос и тихий скрип. В дверях показалось кресло на колесиках. Только позавчера Фусан привез его от мастера мебельщика. Это было еще одно из «воспоминаний» Алекса.

– Вот теперь чувствуется, что я дома! – вскричал сияющий чистотой Айоро. На его бледном лице светилась счастливая улыбка.

– А как же вы доставите господина в спальню! – госпожа гневно уставилась на Алекса и Тотигу, толкавших кресло сзади.

– Одну секунду, моя госпожа, – поднял руку художник. – Сейчас.

Слуги прикрепили к креслу широкие ремни и, закинув их на плечи, легко оторвали кресло от пола.

– Прямо домашний паланкин! – засмеялся довольный Айоро.

Несмотря на то что еще вчера утром она велела для испытания втащить на второй этаж в этом кресле Фусана, Сайо немного беспокоилась за господина. Но тот легко перенес транспортировку.

– Ты славно придумала, – похвалил воспитанницу сотник, после того как слуги аккуратно уложили его на постель.

– Оставьте кресло здесь, – приказал он Тотиге, собиравшемуся вывезти его из комнаты.

Госпожа Айоро заботливо прикрыла мужа одеялом. Он вздохнул и проговорил, закрывая глаза:

– Что еще у вас нового?

– Госпожа Махаро тяжело больна и просит отпустить ее на покой, – ответила супруга, присаживаясь на табурет.

Сотник открыл глаза.

– И куда она собралась?

– Говорит, хочет купить дом в пригороде, – пожала плечами госпожа Айоро.

– Как хочет, – сотник зевнул. – Я думаю, пока ты не отыщешь подходящую кандидатуру, Сайо прекрасно управится с делами усадьбы.

– Благодарю за доверие, мой господин Айоро, – девушка встала и низко поклонилась.

– Только не забудь о моих бумагах, – многозначительно проговорил раненый.

– Я почти разобрала их, – ответила Сайо. – И как только тебе станет лучше, готова представить полный отчет.

– Уже! – всерьез удивился сотник.

– Да, мой господин, – с плохо скрываемой гордостью подтвердила девушка. – Я внесла кое-какие новшества для ускорения процесса и более наглядного отражения сведений…

– Потом, – прервала ее Айоро. – Потом все расскажешь. Видишь, господину пора отдохнуть.

– Прошу простить, моя госпожа, – смутилась девушка и, поклонившись, заспешила к двери. Опекунша последовала за ней. У самой двери она обернулась.

– Дорогой, Сайо хочет взять новую служанку. Ты не возражаешь?

– Ты сама ее видела? – спросил сотник, зевая.

– Да, – кивнула супруга.

– Ну и поступай как хочешь, – Айоро уже почти спал.

Они тихо вышли в коридор. Госпожа осторожно прикрыла дверь.

– Можешь передать своей застенчивой служанке, я ее беру.

– Благодарю, моя госпожа, – поклонилась Сайо. – А то бедная девочка умрет от нетерпения.

Они засмеялись.

– Вот теперь можно и в баню, – проговорила Айоро и, лукаво взглянув на воспитанницу, предложила: – А потом мы поговорим о дне рождения Фанико Тойо.

Сайо смущенно улыбнулась.

Опекунша звонко рассмеялась.

– Прикажи заварить свежий чай и передай Микану, что я соскучилась по его пирожкам.

Легко, словно девчонка, Айоро сбежала с лестницы. Девушка покачала головой и отправилась на кухню.

Повар встретил ее с монументальным спокойствием.

В ответ на вопрос о пирожках мастер Микан царственным жестом снял полотенце.

– Все готово, Сайо-ли, – он поклонился. – Я знал, что госпожа Айоро обязательно захочет моих пирожков.

В кухню вбежала Ция.

– Что случилось? – нахмурилась госпожа.

– Аби сказала, что Айоро-ли просит попить, – быстро проговорила девушка.

– Вон в кувшине разведенный сок, – повар указал рукой на полку.

– Передашь и приходи в гостиную! – приказала Сайо вслед убегавшей служанке.

Девушка удобно устроилась на стуле и, чтобы скоротать время, взяла сборник стихов.

– Ты приказала мне прийти, госпожа Сайо-ли, – негромко проговорила Ция.

Госпожа взглянула на нее поверх страниц. Глаза у девушки лихорадочно блестели, на лбу выступили бисеринки пота.

– Ты можешь остаться.

Служанка рухнула на колени, заливаясь слезами.

– Спасибо, спасибо тебе, добрая госпожа! Сайо-ли, ты подарила мне счастье служить самой лучшей госпоже на свете!

– Ну, хватит ползать по полу, хоть он и чистый, – притворно нахмурилась Сайо. – Иди на кухню и, как только госпожа придет из бани, сейчас же неси чай и пирожки.

Девушка искоса поглядывала на опекуншу и с трудом удерживалась от улыбки. Госпожа Айоро блаженствовала. Одетая в просторный мягкий халат, с распущенными по плечам волосами, она мелкими глотками потягивала ароматный чай, медленно прожевывая сладкие пирожки. Девушка попыталась было заговорить о приближающемся празднике, но опекунша жестом остановила ее. Пришлось ждать, пока женщина сполна насладится домом.

Наконец, посуда была отставлена в сторону, и Айоро решительно поднялась с кресла.

Прихватив с собой Цию, благородные дамы отправились в комнату госпожи Айоро.

– Ну и какое же ты платье наденешь на день рождения Фанико Тойо? – строго спросила опекунша.

– Но, моя госпожа, – растерялась Сайо, – я вовсе не хотела брать твое платье. У меня свое есть.

– Милая моя девочка, – тяжело вздохнула Айоро, – ты идешь к секретарю сегуна! Там будет весь двор. Вполне может быть, что праздник посетит его высочество. А ты хочешь надеть свое платьице? Нет, Сайо-ли! Ты будешь одета как подобает воспитаннице одного из высших сановников сегуната!

– О чем ты говоришь, Айоро-ли! – взмолилась девушка. – День рождения Фанико Тойо уже послезавтра! Где же я возьму такое платье!

Женщина покачала головой.

– Вон в том шкафу.

Ция долго возилась с непривычным запором, госпожа уже стала хмуриться, но служанка, наконец, открыла дверку и тихо ахнула.

– Неси на кровать, – распорядилась Айоро.

Сайо во все глаза смотрела на расстеленную поверх одеяла красоту. По редкому сосновому лесу порхали птицы и бабочки, расшитые золотом облака рассыпались по ярко-голубому небу.

– Примерь, Сайо-ли.

– Ты так добра ко мне, – бормотала девушка, с помощью Ции выбираясь из юбы.

– Правда, чуть-чуть устарел фасон, – с сожалением проговорила Айоро. – Но его еще никто в Канаго не видел.

– Как это? – не поняла Сайо, облачаясь в тяжелый, расшитый шелк.

– Я приготовила его на праздник цветения риса, – грустно проговорила женщина. – Но когда он наступил, надеть его мне не пришлось. Фигура изменилась.

Заметив удивленное лицо воспитанницы, Айоро засмеялась:

– Я забеременела!

Платье оказалось слегка великовато.

– Наденешь еще одну нижнюю рубаху, – безапелляционно заявила опекунша. – Немного подтянем, и никто ничего не заметит.

– Спасибо, моя госпожа, – Сайо не могла оторвать взгляд от зеркала.

– Можешь считать это подарком! – великодушно махнула рукой женщина.

– Это слишком щедрый подарок, Айоро-ли, – пробормотала девушка.

– Я собираюсь отдать тебе все платья, – проговорила опекунша. – Мне нужно полностью обновить гардероб.

– Этому есть причина? – очень осторожно спросила Сайо.

– И очень серьезная, – гордо вскинула голову женщина. – Мой муж станет Первым всадником сегуна!

– Хвала доблести господина Айоро и Вечному Небу, сохранившему ему жизнь, – проговорила девушка.

Но вот последняя складочка разглажена, пояс затянут, и Сайо с трепетом посмотрела в зеркало. За ее спиной горели восхищением глаза новой служанки.

– Ты прекрасна, – тихо проговорила Айоро. – Это платье великолепно подходит к твоим зеленым глазам.

– Оно очень красивое, – согласилась девушка, любуясь своим отражением.

– Теперь нам следует подобрать подходящие украшения, – решительно заявила опекунша.

Они долго копались в заветной шкатулке. Примеряли различные серьги, подвески, ожерелья, заколки. Госпожа Айоро пробовала все новые и новые комбинации украшений. Наконец, опекунша остановилась на жемчужном ожерелье, серьгах с изумрудами и заколке, украшенной серебряной розой.

– На празднике будут юноши из лучших семейств Канаго, – говорила опекунша, разглядывая парадно одетую воспитанницу. – Приглядывайся. Тебе пора думать о будущем.

– Но я еще так молода и неопытна, – сказала Сайо. – И должна слушаться тебя, Айоро-ли.

– Глупенькая! – рассмеялась опекунша. – Я и господин Айоро желаем тебе только хорошего. Неужели ты считаешь, что мы отдадим тебя замуж за человека, который тебе не понравится?

– Я совсем не то хотела сказать… – попыталась возразить девушка. Но женщина жестом заставила ее замолчать.

– Разумеется, за кого попало ты не выйдешь. Но если жених, которого мы предложим, тебе не понравится, свадьбы тоже не будет. Так решили я и господин Айоро.

– Спасибо вам, – проговорила Сайо, не отрывая взгляда от зеркала. Почему, собственно, она решила, что в женихи ей выберут старого, лысого и противного толстяка? Может, он будет красивым, стройным юношей с голубыми глазами?

Александра везла по дорожке кресло с господином Айоро. Раненый захотел обедать в любимой беседке. Выложенная камнем дорожка была слишком узкой, и деревянные колеса то и дело сползали на траву. Господин кряхтел, но почему-то помалкивал. В беседке у накрытого стола уже суетились слуги.

«Сколько раз говорила: держи язык за зубами, – мысленно ворчала Алекс, толкая тяжелое кресло. – Наболтала Тотиге про инвалидные коляски, мучайся теперь!»

Три дня назад в разговоре с художником о том, как они будут таскать раненого господина, Александра вспомнила о кресле на колесиках. Тотига тут же отправился к Сайо, и Алекс имела с госпожой неприятный разговор.

Сверля ее пронзительным взглядом зеленых глаз, Сайо дотошно выспрашивала об инвалидных колясках. Начиная с того, откуда ей известно о таких средствах передвижения, заканчивая требованием нарисовать эскиз.

Изображая кресло на колесах, Александра привычно отбрехивалась избирательной потерей памяти. Сайо тут же послала за Фусаном, и тому был задан вопрос: кто сможет сделать подобный агрегат?

Старый слуга сразу же назвал знакомого мастера-мебельщика. Прихватив Фусана и Алекс, госпожа лично отправилась к нему. Столяр долго не мог понять, что хочет от него молодая госпожа. Однако Сайо проявила ангельское терпение и смогла растолковать мастеру его задачу.

Господин Айоро оказался доволен новым средством передвижения. Александра подозревала, что немалую роль в этом сыграло наличие в сиденье закрывающейся дырочки. Такой же, как в учебном классе Татсо-маро.

Вдвоем с Тотигой они затащили кресло в беседку, подкатили к столу и, раскланявшись, оставили господ наслаждаться обедом.

Обойдя дом, Алекс встретила Цию. Увидев ее, девушка махнула рукой. Судя по сияющему лицу, она сумела понравиться господам. Александра хотела переброситься с ней парой слов, но тут из кухни выбежала Симара.

– Эй, Алекс, иди сюда!

– Что случилось?

– Помоги отодвинуть кресло, госпожа ложку под него уронила.

У лакированных полов, при всех прочих достоинствах, имелся один существенный недостаток. Случайные царапины ярко выделялись на блестящей поверхности. Вот почему тяжелая мебель требовала к себе особо бережного обращения. Вдвоем со служанкой они приподняли и оттащили в сторону массивное кресло.

Симара подобрала с пола серебряную ложечку, и они вернули кресло на место. Женщина поспешила на кухню, а Алекс задержалась, разглядывая затейливый рисунок на обложке книги, забытой кем-то из господ на столике. В цветочном узоре прятались фигурки обнаженных мужчин и женщин с четко прорисованными деталями.

«Лунный сад. Стихи о любви, сочиненные прекрасной Цино Чжао в правление Сына Неба Когоро Седьмого», – с трудом прочитала название Александра.

– Местный Декамерон, что ли? – пробормотала она про себя, собираясь раскрыть книгу. Однако вовремя опомнилась. Вряд ли ее любопытство понравится господам. Оставив злополучный том, Александра поспешила на кухню. Вдруг ей послышались крадущиеся шаги. Кто-то шел по коридору от комнаты Махаро. Алекс, присев, спряталась за шкафчик. Осторожно ступая, в дверном проеме показалась фигура Матая. Оглядевшись по сторонам и никого не заметив, переплетчик на цыпочках пересек гостиную и скрылся в кухне.

Задумавшись, Александра едва не сбила с ног мастера Микана.

– И чего вы тут шляетесь?! – вскричал повар, подхваченный руками Алекс.

– Прости, мастер, – извинилась она.

Мужчина устало махнул рукой и, нагнувшись, поднял с пола нож.

– Зайди в людскую и пришли ко мне Токи. Я понимаю, что они с Южиром давно не виделись, но надо готовить праздничный ужин. Ция одна не справится.

– Обязательно передам, Мастер, – пообещала Александра, выходя из кухни.

Токи сидела, подперев подбородок руками, и влюбленными глазами смотрела на супруга. Тот уплетал из чашки рис с мясом и довольно жмурился.

– Токи, – позвала ее Алекс. – Микан зовет.

Женщина встрепенулась.

– Ой, засиделась я с тобой. Побегу.

– Присядь, – радушно пригласил Александру конюх. – Как тут у вас дела? Как Серый?

– Жрет, гадит и вредничает, – ответила Александра, усаживаясь напротив. – Чего ему будет. Новости спроси у жены. Если я расскажу, тебе неинтересно будет ее слушать.

Южир засмеялся, махнув ложкой.

– Про тетку Ромоно я уже слышал.

– Остальное пустяки, – проговорила Алекс. – Лучше ты расскажи, что видел на севере?

Мужчина прожевал очередную порцию, прислушался, зачем-то посмотрел на входную дверь и, наклонившись к Александре, тихо проговорил:

– Войну ждут.

– Ого! – вскинула она брови.

– Я, пока в Хайдаро-сегу жил, каждый день трясся от страха. Дотяну до вечера или нет. Порядки такие: чуть что, и башку с плеч! Никаких тебе предупреждений. Слуги лишний раз высморкаться боятся.

– Я примерно такое в Татсо-маро видел, – полушепотом сказала Алекс. – Простолюдинов за лишнее слово убивали. Раз, и все!

– Значит, понимаешь, каково мне было, – вздохнул Южир. – Слуги там меж собой почти не разговаривают, ходят как мертвые. Меня сразу же поставили работать на конюшню. Вот только с лошадьми и отдыхал. Ну и иногда слышал, как соратники между собой беседуют. Их там на каждом шагу понатыкано. Говорили, что сегун Хайдаро войско собирает. Будто Сын Неба, да продлится его жизнь десять тысяч раз по десять тысяч лет, приказал собрать по всей стране ратников, у кого нет господина, и вести их на север.

– В Дикие степи? – тихо спросила Александра, с интересом слушая рассказ конюха.

– На дарийцев, – подтвердил тот. – Эти варвары так себя называют. Когда мы уезжали из Хайдаро-сегу, там уже этих ратников полно было.

– Какая же это война? – удивилась Алекс. – Сходят, побьют варваров, пограбят, что найдут, и назад.

– Какой ты быстрый! – скривился Южир. – До степи еще дойти надо. Да и варвары эти не так просты. Говорят…

Он сделал театральную паузу, словно решая, сообщать или нет собеседнику какую-то сногсшибательную тайну.

– Что говорят? – шепотом спросила Александра. – Ну, говори, если начал. А то тянешь, как кота за… хвост.

– Только ты никому! – Южир потряс пальцем перед носом Алекс. – Я даже жене говорить не буду.

– Да что это за тайна такая! – она не на шутку заинтересовалась.

– Говорят, что у дарийцев растет сын Ям… Самозванца! – с вытаращенными глазами прошептал конюх. – Только ты никому! Слышишь! Вечным Небом заклинаю!

– Не маленький, – даже обиделась Александра. – Только как ты мог такое услышать?

– Возле конюшни разговаривал сотник тамошнего сегуна и какой-то придворный. Я за воротами стоял, вот они меня и не заметили. Если бы увидели – быть Токи вдовой.

– Так у Самозванца вроде бы не было детей? – спросила Алекс, изо всех сил стараясь вспомнить все, что слышала об истории местной гражданской войны.

– Не знаю, – развел руками конюх. Чувствовалось, что мужчина уже и сам не рад тому, что разболтал такую страшную тайну. Наивный! Александра знала такие секреты, о которых бедный конюх и не догадывался.

– Вроде он родился через полгода после того, как бунтовщики ушли на север, – проговорил Южир, почесав затылок.

– Тогда понятно, почему там ждут войны, – Алекс встала. – Будь уверен, я никому не скажу. Но и тебе лучше помалкивать. Не говори это больше никому. Даже отцу.

– Ему скажу, – возразил конюх. – Он человек мудрый. Пусть знает.

– Дело твое, – пожала плечами Александра, выходя из людской.

Убирая продукты жизнедеятельности ослика, она размышляла над полученной информацией. К сожалению, история не входила в число ее любимых школьных предметов. А в исторических романах Сашу Дрейк интересовали не подробности быта или, боже упаси, политики, но лишь приключения главных героев.

«Ну, Самозванец, ну, сын Самозванца. И что? – думала она, отгоняя нахального осла, так и норовившего ухватить зубами за рукав куртки. – Мало ли их было? Вон только в России два. Или три?»

В общем, она решила пока не заморачиваться над этой проблемой, справедливо полагая, что от Хайдаро до Канаго путь неблизкий. Глядишь, не дойдут супостаты до усадьбы Айоро.

«А если дойдут?» – прозвучал в голове ехидный девчачий голосок.

Александра замерла, прислушиваясь. Но рядом раздавались только стук копыт по деревянному полу и грустные вздохи ослика. Что это? Померещилось? Или напоминает о себе ее небесная покровительница? Алекс даже перестала сгребать навоз. Тут еще вспомнилась подозрительная влага на портрете Асионы в Храме тысячи богов.

Неужели и сюда придет война? Ну, даже если так. Что она-то сможет сделать? В отличие от других «попаданцев», она не обладает энциклопедическими знаниями и не знает, как из подручных предметов сделать прокатный стан. Она даже порох не умеет делать!

«А даже если бы и умела? – с грустью подумала Александра. – Что тогда? Идти к сегуну с предложением модернизации Вооруженных сил?»

Несмотря на тревожное настроение, Алекс фыркнула.

«Тогда уж лучше прямо к Сыну Неба!»

– Смешно, – пробормотала Александра и тут же оглянулась, услышав чьи-то торопливые шаги. К конюшне шел Фусан. Надо срочно поднять господина в спальню, а все слуги, как назло, заняты.

«Заняты все! – ворчала про себя Алекс. – Как же, вон морда Матая из окошка в людской торчит. Нет, нашли самого молодого».

Тотига уже катил кресло по дорожке к дому. Господин Айоро пребывал в отличном настроении и, улыбаясь, что-то рассказывал супруге и воспитаннице. Госпожа громко смеялась, а Сайо смущенно краснела, опустив глаза. Аби и Симара разбирали посуду в беседке.

Алекс подождал процессию у лестницы. Тотига достал широкие ремни. И они вдвоем втащили легкое кресло в гостиную, а потом и наверх.

Потом были еще дела и заботы. Так что поразмыслить над словами Южира и предостережением Асионы она смогла только вечером. Теперь Александра нисколько не сомневалась, что девочка-богиня предупреждает ее о надвигающейся опасности.

Перебирая всевозможные варианты дальнейших действий, она ничего не могла придумать, кроме банального бегства. Но как и куда? Александра не знает ничего об окружающем мире, кроме отрывочных сведений, полученных от Макао и в подслушанных разговорах окружающих. Она даже карты этого мира не видела!

Алекс внезапно успокоилась, обретя какую-то, пусть и промежуточную, цель. В первую очередь необходимо отыскать карту и пополнить запас географических сведений о тонгойской империи.

И тут только Александра поняла, что уже очень поздно. В людской давно затих гомон слуг и погас большой фонарь. На небе ярко светили звезды, равнодушные к тревогам людей. А Ция так и не пришла. Может быть, она сегодня не смогла выйти? Очень жаль. Алекс и сама не заметила, как привязалась к девушке. Они болтали о прическах, о платьях, беззлобно перемывали косточки слугам. Александра рассказывала о своей жизни в Гатомо-фами, а Ция – о детстве и тяжелой юности. Алекс искренне жалела бедную девушку, которой столько пришлось перенести.

Вдруг негромко хлопнула дверь кухни. Послышался легкий шум шагов.

К скамейке быстро подошла Ция. Даже в бледном свете луны было видно, каким торжеством сияет ее лицо.

– Я на секундочку, – сразу предупредила она. – Теперь я служанка госпожи Сайо и буду спать в ее комнате. Так что уж больше болтать нам не придется. Извини.

И прежде, чем Алекс успела что-то сказать, быстро чмокнула ее в губы и убежала. Александра вытерла лицо.

– Вот ведь, – в сердцах проговорила она, добавив пару слов из великого и могучего.

Настроение моментально испортилось. Только-только стало с кем поговорить, и на тебе! Алекс почувствовала себя потерянной. Конечно, остается еще Тим, но он мальчишка и еще слишком молод для девичьих бесед.

Кто-то вышел из людской.

– Все не спишь? – раздался дребезжащий голос Фусана.

– Собираюсь, – ответила Александра.

– А меня вот бессонница замучила, – вздохнул старик, присаживаясь рядом. – Зря ждешь, не придет она.

– Кто? – удивилась Алекс.

– Новая служанка госпожи, – проговорил Фусан. – Она теперь от Сайо-ли ни на шаг не отойдет.

– Чувствуется, – сама не зная почему, согласилась Александра.

– Не связывался бы ты с ней, Алекс, – посоветовал старик.

– Да я вроде и не связываюсь, – криво усмехнулась Александра.

– У нее сейчас одно на уме: здесь остаться, – продолжал Фусан. – Теперь, когда она стала служанкой госпожи, на тебя времени у нее не останется.

– Эта девушка слишком много страдала, – попыталась оправдать Цию Алекс. – Теперь, наконец, нашла безопасное место. Вот и старается закрепиться здесь.

– Все страдали, – философски заметил старик. – Я лишь предупреждаю, чтобы ты не питал напрасных надежд. Не выйдет из нее ни путной любовницы, ни подруги. Уж поверь мне. Я кое-что в жизни понимаю.

– А где Махаро? – попыталась уйти от неприятного разговора Александра. – Я что-то ее сегодня не видел.

– Болеет, – засмеялся Фусан. – Лежит, не встает. С ней сегодня Тим остался.

– Она же еще вчера по дому на палке скакала! – удивилась Алекс. – Неужели за ночь так плохо стало?

– Покидает нас госпожа Махаро, – ответил старик. – Вот на жалость господ и давит. Глядишь, лишнюю сотню «цапель» в прощальный подарок добавят.

– Что еще за «прощальный подарок»? – заинтересовалась Александра.

– Ну, это когда благородный человек уже не может служить господину, – стал объяснять Фусан. – Он просит его отпустить, и тогда господа дарят ему «прощальный подарок». То есть деньги на остаток дней. Чем знатнее господа, тем щедрее подарок.

– А если уходит слуга?

Старик засмеялся.

– Тогда, если живым отпустят, уже подарок.

Сайо почувствовала, что новая служанка начинает ее раздражать. Нет, ее нельзя было упрекнуть ни в лени, ни в отсутствии старания. Девушка из кожи вон лезла, стараясь угодить. Но даже усердие не должно быть чрезмерным. Окончательно госпожа вышла из себя, когда приказала принести воды. Ция так резво бросилась исполнять распоряжение, что налетела лбом на дверь и зашипела от боли. Госпожа дождалась, когда служанка принесла воду в фарфоровой чашке, и, утолив жажду, спросила:

– Ция, я приказывала тебе мчаться бегом?

– Нет, моя госпожа, – пробормотала девушка, не поднимая глаз.

– Тогда почему ты бросилась, как будто в доме пожар?

– Я хотела как можно быстрее исполнить твой приказ, моя госпожа, – с обезоруживающей откровенностью ответила служанка. – Я очень хочу тебе понравиться, Сайо-ли.

Госпожа покачала головой.

– Мне нравятся слуги без синяков на лбу.

– Я больше не буду, моя госпожа, – глотая слезы, проговорила Ция.

– Значит, на будущее запомни, – строго проговорила Сайо. – Если я не приказываю бежать, то бежать не нужно! Ясно?

– Да, моя госпожа, – энергично закивала служанка.

Сайо подошла к окну. На лавочке возле людской темнела знакомая фигура. Девушка скривила губы в усмешке, а когда улеглась, пробормотала как бы сквозь сон:

– Если хочешь, сбегай к своему кавалеру. А то он до утра спать не уйдет.

– Госпожа… – пролепетала служанка.

– Только быстро, – Сайо прикрыла глаза и засопела.

«Если пойдет, значит, он ей нравится», – подумала она, притворяясь спящей.

Служанка тихо прибралась в комнате, потом ушла за ширму.

«Не нравится», – сделала вывод госпожа. И тут скрипнула дверь. Сайо села на кровати.

– Вот мерзавка, – пробормотала она и, тут же опомнившись, прикрыла рот рукой.

«Да что это со мной? С каких пор меня интересуют сердечные дела слуг?! – она грохнулась на кровать. – Нравится Алекс Цие или не нравится, лишен он мужской силы или у него ее „выше крыши“, как он выражается, – какое мне, Юмико Сайо, дочери благородного соратника Акихо Сайо, дело до любовных интрижек какого-то слуги?!»

Дверь вновь скрипнула. Ция на цыпочках прокралась за ширму.

«Может быть, она бегала в уборную? – подумала госпожа, стараясь дышать ровнее. – Что-то они слишком быстро расстались для влюбленных».

Сделав над собой усилие, благородная девушка выбросила из головы всех слуг с их постыдными тайнами и быстро заснула с застывшей улыбкой на резко очерченных губах.

Госпожа Айро целый месяц отсутствовала при дворе и, следовательно, должна была появиться в полном блеске. Именно поэтому все население усадьбы, за исключением раненого господина Айоро, поднялось гораздо раньше обычного.

Симара выщипала лишние волоски на лице госпожи, придав бровям придворной дамы идеальный изгиб. Потом наложила питательную маску. Пока Айоро полулежала с закрытыми глазами, служанки трудились над ее прической и ногтями.

– Ты прекрасно выглядишь, моя госпожа, – восхищенно проговорила Сайо, впервые допущенная лицезреть процедуру наведения красоты.

– Еще не совсем, – возразила опекунша и сделала знак рукой. Очевидно, Симара уже знала, что это означает. Служанка открыла крышку столика, и девушка увидела набор разнообразных баночек, пузырьков и кисточек. У Сайо был небольшой набор косметики, но он ни в какое сравнение не шел с этим великолепием.

Аби принялась за раскрашивание лица госпожи. Вначале она плавными движениями стала втирать в кожу крем. Затем настал черед пудры. Мягкой, пушистой кисточкой служанка обмахнула лицо. У Айоро были не слишком выразительные глаза, поэтому накладывать тени она не доверяла никому. Служанки поднесли зеркало ближе, и госпожа, взяв на кисточку темной краски, стала размазывать ее по векам. Повторив эту процедуру несколько раз, Айоро взяла из рук Симары тонкую кисточку и принялась подводить глаза. Затем, придирчиво выбрав помаду, вновь отдалась в умелые руки служанок. Они покрасили ей губы и подчернили брови.

Посчитав работу выполненной, Аби и Симара отошли в сторону. Госпожа Айоро придирчиво осмотрела себя в зеркало и в целом осталась довольна.

– Драгоценности, – скомандовала она.

– Позволь помочь, моя госпожа, – попросила Сайо.

– Конечно! – улыбнулась опекунша.

Серьги с большими жемчужинами, заколка и жемчужное ожерелье.

– Мой супруг еще не оправился от ран, – пояснила Айоро, – поэтому мне надо быть скромной.

«Эта скромность тянет тысяч на двадцать», – подумала про себя Сайо, не спуская восхищенного взора с опекунши.

– Вот теперь можно и позавтракать, – проговорила Айоро, поднимаясь.

Прихлебывая чай, опекунша наставляла воспитанницу:

– К сожалению, я вряд ли скоро появлюсь дома. Завтра у тебя ответственный день, поэтому ты должна привести в порядок и лицо, и тело.

– А что для этого нужно делать? – опустила глаза девушка.

– Я все объяснила Симаре, – улыбнулась опекунша. – Я уверена, она сделает все правильно. Это очень умелая и старательная служанка.

– Ты все запомнила, Симара? – спросила госпожа.

– Конечно, моя госпожа Айоро-ли, – поклонилась служанка, чрезвычайно гордая столь лестной характеристикой.

Уже садясь в паланкин, опекунша на миг задержалась.

– Передай привет и лучшие пожелания госпоже Миядзо.

– Обязательно, моя госпожа, – поклонилась девушка.

Управительница школы обрадовалась, выслушав Сайо.

– Очень приятно, когда знакомые, поднявшись к вершинам власти, не зазнаются и помнят тех, кто остался внизу, – проговорила она, улыбаясь.

Одноклассницы засыпали ее вопросами о самочувствии господина Айоро. Сайо с серьезным видом отвечала, что опекун чувствует себя неплохо, но еще очень слаб. Оказалось, что не только девочки озабочены здоровьем ее опекуна. Все родители просили обязательно передать герою пожелания скорейшего выздоровления. Девушка обещала непременно выполнить их просьбу.

Перед тем как покинуть школу, Сайо все же удалось посекретничать с подругой. С горящими от счастья глазами Сабуро сообщила, что отец взял в долг на аренду ее платья две тысячи золотых!

– Теперь я точно не буду выглядеть замарашкой, – сказала она, довольно хлопая в ладоши. – И еще мама даст мне свои нефритовые серьги с аметистом. Эту драгоценность передают в ее роду от матери к старшей дочери. А в чем будешь ты?

Сайо скромно опустила взгляд.

– Госпожа Айоро подарила мне свое платье.

– Красивое?

– Очень! – не смогла удержаться от восхищения девушка. – Из тяжелого шелка. По плечам золотистые облака, вот тут и тут сосновый лес с бабочками, а по подолу узор из ветвей папоротника.

– Наверное, ты будешь там самая красивая, – не скрывая зависти, проговорила Сабуро.

– Что ты! – махнула рукой Сайо. – Там будут придворные дамы, их дочери. И даже, говорят, принцессы.

– И все равно, ты будешь очень красивой, – убежденно проговорила подруга. Она вдруг поморщилась и переступила с ноги на ногу.

– Что с тобой? – спросила Сайо, прыснув. – В уборную не терпится?

– Ничего смешного, – обиженно буркнула Сабуро. – Мать вчера вечером все волосы на ногах выщипала.

– Зачем? – удивилась та.

– Ты разве не знаешь, что на теле благородной женщины не должно быть волос? – вскричала Ясако.

– Конечно, знаю, – даже слегка обиделась Сайо. – Подмышки у меня чистые!

Сабуро фыркнула.

– Только подмышки?

Подруга вспыхнула.

– Я не собираюсь там раздеваться догола!

– А если тебя оставят ночевать у Тойо? – хитро прищурила брови Сабуро. – Пригласят в баню?

– Это еще зачем? – удивилась подруга. – У меня дом рядом.

– Мне сказали, что праздник закончится под утро, – стала объяснять Сабуро. – И тебе могут предложить остаться на ночь во дворце. Ни в коем случае не отказывайся!

– Почему? – все еще ничего не понимала Сайо.

– Это же такая честь! – казалось, у подруги глаза вылезут из орбит от удивления. – Стать гостьей секретаря самого сегуна!

– Я должна посоветоваться с госпожой Айоро, – непреклонно сказала Сайо.

– Увидишь ее на празднике и посоветуешься, – согласилась Сабуро. – Только на всякий случай будь готова.

«Так вот какую подготовку тела имела в виду госпожа Айоро!» – покачиваясь в паланкине, думала девушка.

Вернувшись в усадьбу, она первым делом навестила раненого. Сотник хорошо выспался и был готов выслушать отчет о выполнении своего поручения. Алекс прикатил его на кресле в кабинет, и Сайо разложила на столе решетки с цифрами и аккуратно сложенные стопки бумаг.

Айоро внимательно выслушал пояснения воспитанницы и принялся изучать документы. Некоторое время он перекладывал листки с места на место, сверял цифры, хмыкал. Потом удовлетворенно улыбнулся.

– Молодец, Сайо-ли! Ты проделала большую работу, а твои решетки намного упрощают подсчеты и дают наглядную картину движения денег и фуража.

– Благодарю за столь высокую оценку моего скромного труда, мой господин, – поклонилась девушка.

– Можешь быть свободна, – кивнул Айоро. – Тебя, кажется, ждали на кухне.

– Только если ты меня отпускаешь, мой господин.

– И ты иди отсюда, – махнул сотник слуге. – Нужно будет, я позову.

Он кивнул на колокольчик.

– Благодарю, мой господин, – Алекс неуклюже поклонился и вышел вслед за госпожой.

Сотник, наморщив лоб, стал разбираться с бумагами.

Сайо спускалась по лестнице, когда ее окликнули.

– Моя госпожа!

Девушка подняла голову. К ней спешил Алекс.

– Что случилось?

– Не могла бы ты уделить мне немного своего драгоценного времени? – спросил парень.

Госпожа почувствовала легкое раздражение. Опять непонятно: то ли он смеется, то ли так почтительно обращается?

– Только быстро, я спешу.

– Всего минуту, моя госпожа! – взмолился слуга. – Очень важно!

– Ну, я слушаю, – вздохнула Сайо, останавливаясь у лестницы.

Парень спустился и с жаром заговорил:

– Моя госпожа, я, кажется, придумал, как можно вернуть память!

– Как же? – заинтересовалась девушка.

– Нужно напомнить мне какое-нибудь место! – стал объяснять Алекс. – Город, речку, деревню или замок властителя. Не может быть, чтобы в моей голове совсем ничего не осталось!

– И кто же тебе будет напоминать? – спросила Сайо, мрачно улыбаясь.

– Я подумал, что может быть книги, госпожа? – Алекс пристально взглянул на нее своими голубыми глазами.

Сайо отвела взгляд и негромко хмыкнула.

– Не могла бы ты, моя госпожа, попросить у господина Айоро книгу с описанием земель, городов и всяких путешествий? Я бы ее потихоньку читал перед сном.

– Я попробую, – милостиво кивнула она.

– Благодарю тебя, добрая Сайо-ли, – поклонился слуга.

«Девчонка на свиданье бегать перестала, теперь он решил книжки почитать», – подумала госпожа, глядя вслед уходящему парню.

Разумеется, она тут же забыла о странной просьбе слуги. Может быть, вспомнит завтра. А сегодня у Сайо слишком много важных дел. После ужина, оставив с раненым Цию, госпожа со служанкой отравились в баню.

Распаренные ноги девушки Симара покрыла полосками ткани, пропитанными воском.

– Будет немного больно, госпожа, – извинилась служанка.

Сайо не уронила чести предков, храбрых воинов, стойко переносивших раны и лишения.

– И это ты называешь «немного», – проворчала она, утирая выступившие слезы.

– Прости, моя госпожа, – развела руками служанка. – Я старалась не причинять тебе боль.

– Я не сомневалась, – вздохнула госпожа. – Надеюсь, это все.

– Не совсем, – Симара отвела глаза. – Твоя опекунша приказала сделать еще кое-что.

– Давай делать, – обреченно проговорила девушка.

Укладываясь спать чистой и гладкой, как лягушка, Сайо пребывала в скверном настроении.

– Если не случится ничего важного, меня не будить, – наставляла она Цию. – Завтрак Микан пусть оставит на кухне.

– Поняла, госпожа, – поклонилась девушка.

– И нечего шляться по ночам туда-сюда, – продолжала ворчать Сайо. – Дверью хлопаешь, спать мешаешь!

– Я только по нужде, госпожа, – пробормотала служанка.

– До утра потерпишь! – вскричала Сайо, сбрасывая халат, вовремя подхваченный ловкими руками Ции.

Госпожа долго ворочалась, сон упрямо не шел. Завтрашний день обещал новые испытания и новые открытия. Может быть, именно на дне рождения Фанико Тойо она встретит, наконец, того единственного, кто станет ей спутником на всю жизнь?

Служанка предельно точно выполнила все указания Сайо. Едва девушка открыла глаза и со вкусом потянулась, Ция сорвалась с лавки, где уже давно сидела, согнувшись, и стрелой вылетела за дверь. Госпожа несколько секунд ничего не могла понять, а когда догадалась, хихикнула и села на кровать.

Вначале она хотела отругать Цию за долгое отсутствие, но, увидев покрасневшие глаза и опухший нос, пожалела и приказала подавать воду для умывания.

До обеда она еще успела раздать задания слугам, навестила госпожу Махаро, которая, хотя и вставала с кровати, по дому старалась не ходить. За обедом господин Айоро спросил:

– Сегодня день рождения дочери Тойо-сея?

– Да, мой господин, – ответила девушка, вытирая губы.

– Прикажи слугам взять факелы, – строго сказал сотник. – Вдруг придется возвращаться ночью.

– Обязательно, Айоро-сей, – поклонилась Сайо. – Судя по тому, что господин Тойо заказал для своей дочери театральную постановку, праздник будет долгим.

– Если пригласят, можешь остаться ночевать у Тойо, – разрешил опекун. – Тебе будет очень полезно поближе познакомиться с семьей секретаря сегуна.

– Я не настолько близкая подруга его дочери, – возразила Сайо.

– Так стань ею, – солидно проговорил сотник и привычно разгладил маленькие усики.

– Я постараюсь, мой господин Айоро-сей, – поклонилась девушка, подумав, что это зависит не только от нее, но и от Фанико.

– Когда ты отправляешься во дворец? – спросил Айоро, делая знак Алексу везти кресло в сад.

– Оденусь, приведу себя в порядок и поеду, – пожала плечами девушка.

– Пусть удача будет с тобой в этот вечер, – улыбнулся раненый. – А я, пожалуй, подремлю.

Воспитанница поняла намек и, откланявшись, пошла наверх. С помощью служанок Сайо облачилась в парадный наряд и уселась перед зеркалом, из которого на нее смотрела худенькая девушка с лихорадочным взглядом больших зеленых глаз. Пока Ция расчесывала волосы госпожи, Симара деловито раскладывала пузырьки и баночки. Владению искусством макияжа она была обязана жене Гатомо. В доме на озере она часто развлекалась тем, что с помощью косметики придавала себе новый образ и подолгу смотрелась в зеркало, то улыбаясь, то плача.

Успокоившись, Сайо отдала свое лицо в умелые руки Симары. И не прогадала! Искусно замаскировав пару коварных прыщиков, служанка слегка состарила лицо госпожи, сделав его более взрослым. Во всяком случае, именно так показалось Сайо. Выбранные вчера драгоценности заняли отведенные им места.

Серьги в виде дельфинов еще накануне упаковали в черную лакированную коробочку с морским пейзажем на крышке. Сунув подарок за широкий пояс, госпожа проделала несколько дыхательных упражнений и, взглянув на свое отражение, встала.

Паланкин уже ждал у лестницы.

Проводив взглядом ворота усадьбы, девушка раскрыла веер и стала обмахивать им разгоряченное лицо.

«И чем я прогневал Вечное Небо?» – с тоской думал Чубсо, кутаясь в заплатанное одеяло и с тоской глядя в крошечное, тусклое окно, за которым ярко светило солнце. Его трясло, зубы выбивали дробь, дыхание с хрипом вырывалось из простуженной груди. Толстяк, хозяин гостиницы, где остановился «гость сегуна», уже два раза приводил к нему лекаря. Страшный, сморщенный старикашка поил его мерзопакостным отваром, велел есть больше жирного мяса и пить горячего чая. Кажется, уже побежденная болезнь вновь вернулась. Не зря лекарь сегуна настойчиво советовал ему не торопиться с путешествием. Но случайная тайна жгла чиновника Тайного Ока, заставляя торопиться. А что, если в Канаго найдется еще один благородный человек, встречавшийся с Фудзико Сакуро, и он тоже обратит внимание на сходство воспитанницы Айоро с женой Самозванца? Поэтому, едва оправившись, Чубсо уже провел кое-какое расследование. Во-первых, он узнал, что Нефритовая Роза исчезла. По словам слуги-евнуха, она отправилась в паломничество на юг к храму Тиви. Выслушав его, «гость сегуна» только мрачно усмехнулся. Куртизанка сбежала, поняв, что невольно выдала опасную тайну. Чубсо знал, что стоит объявить ее в розыск, и рано или поздно женщина попадет в руки Тайного Ока Сына Неба.

Занявшись прошлым Юмико Сайо, он узнал, что у Гатомо не было никаких документов, подтверждающих ее происхождение. Поэтому, когда Айоро оформляла передачу опекунства, она, используя свои связи, изготовила подложные грамоты, удостоверяющие факт отцовства Акихо Сайо. Сам по себе проступок не был таким уж страшным. В ходе войны с Самозванцем пропало множество документов. Так что власти, начиная от баронов и кончая канцелярией Сына Неба, смотрели на эти нарушения довольно снисходительно. Однако признание Нефритовой Розы и поддельные документы уже давали основание начать полноценное расследование. Теперь необходима кропотливая, тщательная проверка. Нужно допросить барона Токого, соратником которого был Акихо Сайо. Поработать с бумагами в архивах сегуна.

Однако даже власти Роно Чубсо недостаточно, чтобы допрашивать знатных землевладельцев или рыться в их документах. После войны Сын Неба сильно урезал права крупных аристократов, поэтому они очень дорожили остатками былых вольностей. Канаго просто рассмеется, если не предоставить ему приказ Канцлера на проведение расследования.

Чубсо прекрасно это понимал и торопился попасть в столицу, все спутал проклятый дождь! Не послушав хозяина постоялого двора, чиновник отправился в путь, хотя на небе уже клубились темные грозовые тучи. Не доезжая пары ли до этой гостиницы, налетела гроза, и Чубсо промок до нитки. Ни горячая баня, ни водка с медом не уберегли подорванный организм от возвращения болезни.

Качая мокрой от пота рыжеволосой головой, чиновник Тайного Ока с тоской смотрел на муху, упрямо бьющуюся в стекло. В гудящей от боли голове громким молотом не переставала биться одна-единственная мысль: «Наверное, само Вечное Небо помогает Юмико Сайо. Иначе чем объяснить те беды, что непрестанно обрушиваются на меня с тех пор, как Нефритовая Роза рассказала о воспитаннице Айоро». Не напоминает ли он эту самую муху?

Чубсо чихнул. И вдруг неожиданно для себя разозлился. Что бы ни случилось, какие бы препятствия ни стояли на его пути, он будет добиваться своей цели! Чиновник встал и, подойдя к окну, раздавил несчастное насекомое. Вот что будет с тем, кто встанет у него на пути, и пусть случится то, что должно случиться.

Глава II. На чьей-то улице праздник

Чем дальше оставались ворота усадьбы, тем спокойнее и собраннее становилась Сайо. Четырнадцать лет – начало взросления. Теперь, когда Айоро станет одним из высших сановников сегуната, наверняка много молодых людей обратят на нее внимание. Главное, выбрать из них самого красивого и достойного. Девушка выпрямила спину и, гордо откинув голову, увенчанную сложной прической, стала надменно рассматривать раскачивавшуюся в такт шагам спину Алекса.

У наружной ограды замка сегуна носильщиков остановили вооруженные соратники. Обменявшись парой слов с Тотигой, начальник караула махнул рукой, разрешая следовать дальше. За воротами их встретил скучавший на скамеечке слуга в желто-синей куртке с голубым шелковым поясом. Узнав, что благородная госпожа Юмико Сайо, воспитанница господ Айоро, прибыла по приглашению Фанико Тойо, дочери благородного господина Тойо, слуга низко поклонился и указал на выложенную камнем дорожку, по бокам которой рос высокий вечнозеленый кустарник. Через сотню шагов Сайо увидела большой открытый шатер. Носильщики опустили паланкин. Пока девушка выбиралась, неторопливо подошел высокий важный слуга. Блистая обширной лысиной и золотым шитьем куртки, он склонился в низком поклоне.

– Я рад приветствовать уважаемую госпожу, господа Тойо еще не подошли. Будь добра, моя госпожа, подождать их в этом павильоне.

Девушка согласно кивнула. Кажется, она стала первой. Это не слишком хорошо с точки зрения дворцового этикета. Чем важнее гости, тем ближе к началу мероприятия они прибывают.

Сайо вступила под матерчатый полог, где были расставлены столы с разнообразными сладостями. Ого! А тут уже кто-то есть! В дальнем конце павильона какая-то девушка стояла к ней спиной и разглядывала разложенные по вазам пирожные. Секунду поразмыслив, Сайо направилась к ней. Красивая бело-голубая коюба, серебряные заколки, удерживающие темно-русые волосы в затейливой прическе, и смутно знакомая фигура. Видимо, услышав ее шаги, девушка обернулась.

– Сабуро-ли! – удивленно вскричала воспитанница Айоро. – Хорошо выглядишь!

– Сайо-ли! – всплеснув руками, воскликнула подруга. – Какое платье! Ты настоящая красавица. А какие сережки, ожерелье!

– Ну и у тебя тоже очень красивые серьги, – проговорила Сайо. – Можно мне посмотреть?

– Конечно! – улыбнувшись, ответила подруга, присаживаясь на короткую скамеечку и поворачивая голову.

Резные нефритовые цветы окружили крохотный яркий аметист.

– Какая тонкая работа, – с восхищением проговорила Сайо, осторожно трогая пальчиком шлифованный камень.

– Им лет триста или даже больше, – пояснила Сабуро, хихикнув. – Щекотно!

– Ой, прости, – подруга убрала руку.

– Их привез из дальнего похода предок моей матери, – рассказала Ясако историю фамильной драгоценности. – С тех пор она передается от матери к старшей дочери.

– Значит, теперь они твои?

– Ага! – улыбнулась Сабуро.

– Ты давно приехала? – сменила тему разговора подруга.

– Не очень, – махнула рукой Ясако. – Только-только успела попробовать снежные яблоки.

– Снежные яблоки? – удивилась Сайо.

– Пойдем, – встала Сабуро. – Они вон на том столике.

Под толстой серебряной крышкой в глубоком блюде лежали круглые шарики. Сайо осторожно взяла один на палочку и лизнула. Холодный!

– Это мороженое! – рассмеялась она. – Правда, очень вкусно.

Подруга молча кивнула. Её рот был занят медовыми орешками. Вдруг она вытаращила глаза и с усилием проглотила застрявший в голе комок.

Из-за фигурно подстриженных кустов показалась группа людей во главе с мужчиной, облаченным в шитое золотом сикимо.

– Господин Тойо! – проговорила она, вытирая сладкие губы.

Сайо тоже пришлось поднапрячься и покончить с мороженым до того, как секретарь сегуна и сопровождающие его лица вошли под сень шатра.

– Здравствуй, мой господин, – в один голос поздоровались девушки.

– Здравствуйте, – кивнул секретарь, поглаживая аккуратную седую бородку.

– Это мои подруги, папа, – вышла из-за его спины Фанико. – Юмико Сайо, воспитанница господ Айоро и Ясако Сабуро, дочь десятника Одзаво Сабуро.

– Я рад, что вы посетили наш праздник, – проговорила тучная пожилая женщина, очевидно, мать Фанико.

– Мы пришли всех раньше, чтобы первыми вручить подарки нашей лучшей подруге, – сказала Сайо, поклонившись.

– Подарки будут дарить в свое время, – напомнил господин Тойо.

– Ну, тогда мы их покажем, чтобы порадовать твою дочь уже сейчас, мой господин, – улыбнулась Сайо.

Секретарь посмотрел на дочь, которая ответила ему умоляющим взглядом, и рассмеялся.

– Ладно, девочки, показывайте.

Вдвоем с супругой они стали осматривать накрытые столы, обмениваясь негромкими замечаниями. Потом госпожа Тойо тяжело уселась на скамеечку у главного входа в павильон, ее супруг направился к украшенному аркой проходу в зеленой стене кустарника, за которой виднелась верхушка такого же шатра.

Девушки отошли в сторонку.

– Это тебе от меня и господ Айоро, – сказала Сайо, протягивая черную коробочку. – На день рождения.

– Какие красивые! – проговорила Фанико, с жадным вниманием разглядывая серьги в виде дельфинов. – Большое тебе спасибо.

– Прости, Тойо-ли, – поклонилась Сабуро. – Мои родители не так богаты, как опекуны Сайо. Поэтому я прошу тебя не обижаться на скромный подарок.

Девушка достала из-за пояса длинный узкий футляр.

– Вот, возьми, пожалуйста.

Тойо аккуратно открыла крошечный ящичек. Но черном бархате белела длинная серебряная заколка с небольшой, искусно сделанной золотой бабочкой.

– Благодарю тебя, Сабуро-ли, – Фанико в знак самых лучших чувств легонько пожала пальцы Ясако.

В это время возле павильона остановились еще одни носилки. Из них выбрались молодящаяся дама в кричаще ярком платье и тоненькая девушка в скромной коюбе.

– Кто это? – тихо спросила Сайо.

Фанико бросила быстрый взгляд.

– Баронесса Томоро. Простите, девочки, пойду встречать.

– Конечно, Тойо-ли, – улыбнулась Сайо. – Иди, у тебя еще столько дел.

Дочь секретаря ответила обворожительной улыбкой и, ловко обходя столики, поспешила навстречу новой гостье.

Постепенно павильон наполнялся нарядно одетыми женщинами и девушками. Каждую из них мать и дочь Тойо встречали радушными поклонами и приглашали отведать скромного угощения. Одноклассницы Фанико образовали свой кружок, где, посмеиваясь, вспоминали школьные истории, ревниво разглядывали наряды друг друга. Из-за зеленой изгороди доносился негромкий гул мужских голосов.

Блистая шикарными нарядами и драгоценностями, появились придворные дамы. Увидев опекуншу, Сайо взяла подругу за локоток и направилась к Айоро.

– Моя госпожа, – поклонилась она. – Разреши представить тебе мою подругу Ясако Сабуро.

Дама милостиво кивнула в ответ на глубокий поклон дочери десятника.

– Как здоровье твоего уважаемого отца? – любезно спросила она.

– Благодарю за заботу, моя госпожа Айоро-ли. Отец здоров и просил передать тебе свое уважение и почтенье.

– Я не забуду его заботы и самоотверженности в нашем путешествии на север, – с этими словами госпожа Айоро поклонилась, дав понять, что аудиенция закончена.

Сабуро правильно поняла намек и, поклонившись, отошла к одноклассницам.

– Как себя чувствует мой супруг? – первым делом спросила опекунша.

– Когда я направилась сюда, он отдыхал, моя госпожа, – ответила воспитанница. – Симара говорит, что выздоровление идет даже быстрее, чем обычно. Господин Айоро очень сильный человек.

– Ты даже не представляешь насколько, – согласилась женщина и, улыбнувшись, спросила: – Как тебе здесь?

– Парк великолепен, – ответила девушка. – А больше я пока ничего не видела.

Айоро негромко рассмеялась.

– Я не буду чрезмерно опекать тебя, – проговорила она. – Веселись, радуйся прекрасной погоде, щедрому угощению и не самому плохому обществу.

– Спасибо, Айоро-ли, – поклонилась воспитанница.

– Но если случится неприятность, – стала серьезной опекунша, – находи меня немедленно. Не пытайся выпутаться самостоятельно.

– Я выполню твои пожелания, моя госпожа, – твердо пообещала Сайо и тут же спросила: – Господин Айоро сказал, что, если мне предложат переночевать, я могу остаться.

– Не можешь! – нахмурилась опекунша и, глядя на удивленную воспитанницу, улыбнулась: – А должна!

– Я поняла тебя, Айоро-ли, – поклонилась воспитанница, в душе надеясь, что подобного предложения не последует. Они обсудили наряды некоторых дам, при этом опекунша высказала целый ряд критических замечаний, а воспитанница в основном помалкивала, ограничиваясь многозначительными междометиями. К сожалению, поупражняться в злословии долго не пришлось. Гостей пригласили на соседнюю лужайку, где была сооружена сцена и расставлены длинные скамейки, разделенные проходом.

Почти вровень со сценой располагался невысокий помост с тремя креслами. Из прохода в живой изгороди напротив чинно выходили нарядно одетые мужчины, занимая свою часть посадочных мест. Как заметила Сайо, молодых людей оказалось не так уж и много, в основном это были солидные, взрослые мужчины. Едва все успели занять свои места, появился отец именинницы. Низко кланяясь, он сопровождал невысокого, полноватого мужчину в желто-голубой одежде с бриллиантовым гербом Канаго на груди и двух женщин: немолодую статную красавицу и девушку, ровесницу Сайо. Наряды жены сегуна и его старшей дочери сверкали золотом в свете заходящего солнца. Собравшиеся приветствовали властителя низким поклоном. Канаго благожелательно кивнул и прошел на помост.

– Это их высочества и принцесса Сато, – вполголоса проговорила Айоро. – Нет наследника и еще двух принцесс.

– А почему? – поинтересовалась воспитанница.

– Они еще слишком молоды, – пояснила опекунша. – Принцу Муно всего шесть лет.

Шум затих. Слуги быстро расставили вдоль края сцены яркие фонарики. На помост поднялся маленький, пышно одетый человечек с губастым лицом и длинными седыми волосами. Низко поклонившись сегуну и гостям, он заговорил писклявым голосом, иногда тоскливо подвывая:

– Я, Эдо Роздо, придворный драматург господина Канаго, хочу представить новую пьесу «Сито и Гито». В ней пойдет речь о двух влюбленных, принадлежащих к враждующим родам. Не в силах сделать выбор между верностью семье и любовью, они убивают друг друга. На их похоронах главы родов клянутся в вечной дружбе.

Первые полчаса Сайо было откровенно скучно. Высокопарные, неживые диалоги производили гнетущее впечатление. Но постепенно трагедия, разворачивавшаяся на сцене, увлекла девушку. Искусная игра пожилого актера, исполнявшего роль Сито, заставила ее сопереживать героине, поставленной перед жестоким выбором между родовой честью и любовью к сыну врага.

Да и другие актеры не подкачали. Сцена ссоры, закончившаяся смертью брата Сито, заставила Сайо непроизвольно вздохнуть.

С короткими перерывами спектакль продолжался до наступления темноты. После того как сегун пару раз ударил ладонью об ладонь, гости Тойо разразились громкими аплодисментами. При этом многие зрители кидали на сцену золотые и серебряные монеты. Актеры кланялись и жмурились от удовольствия под денежным дождем, даже если какая монетка и ударяла кого-нибудь из них.

Настала пора отведать праздничного угощения. Женщины потянулись в одну сторону, мужчины в другую. Вместо знакомых павильонов уже стояли накрытые столы, расположенные буквой «Т». Слуги провожали гостей к отведенному им месту. Сайо хотела сесть с Айоро, но опекуншу пригласили в начало стола поближе к госпоже Тойо и имениннице, а воспитанницу усадили подальше к одноклассницам. Девушки быстро разобрались между собой, и Сайо оказалась рядом с Сабуро.

– Как тебе пьеса? – вполголоса спросила она, жадными глазами разглядывая аппетитно пахнущие кушанья.

– Очень слабо, – ответила Сайо. – Спасает только игра актеров.

– А мне понравилось, – возразила подруга.

Слуги разлили по бокалам белое вино. Пир начался. Потом настал черед дарить подарки. За спиной Фанико на столике выросла гора коробочек и обернутых шелком свертков. Не успели последние из гостей одарить именинницу, как с той поляны, где показывали пьесу, донеслись звуки музыки.

– Девушки, красавицы! – обратилась к собравшимся госпожа Тойо. – Идите танцевать, а то кавалеры заждались.

Исключая близких родственников, благородные мужчины и женщины тонгойской империи редко праздновали за одним столом. По традиции пировали они всегда раздельно, встречаясь только в помещении для танцев. Именно здесь юноши и девушки заводили знакомства, тут назначались свидания и произносились первые признания в любви. Только на танцплощадке юноша мог подойти и заговорить с незнакомой девушкой, не рискуя прослыть невежей и грубияном. А девушка могла себе позволить пококетничать, без риска считаться вульгарной и распущенной. Не удивительно, что танцевать благородная молодежь любила и умела.

Едва Сайо и Сабуро вошли на лужайку, к ним тут же подошли двое юношей: высокий, статный красавец с короткими светлыми волосами и плотный молодой человек с веселой улыбкой на круглом добродушном лице.

Красавец представился как Зосибо Бакуфо, а улыбчивый оказался Дейко Свино.

– Мой отец – придворный философ, – пояснил он, приглашая на танец зардевшую от восторга Ясако.

– А я сын рыцаря, – красавец склонил красивую голову. – Сейчас служу во дворце.

– Меня зовут Юмико Сайо, – представилась девушка, протягивая руку. – Я воспитанница господ Айоро.

– Ну, кто же не знает лучшую ученицу школы госпожи Дзимо, – проговорил кавалер, очень осторожно придерживая за руку девушку. – И грозу всех сварливых тетушек Канаго.

Сайо быстро взглянула на кавалера.

Юноша улыбался, в светло-серых глазах прыгали веселые чертики.

– Ты так много обо мне знаешь, – проговорила она, делая поворот. – А вот я о тебе – совсем ничего.

– О, я скромный «гость сегуна», – вздохнул Бакуфо. – Помогаю распорядителю приемов нашего владыки. Служба необременительная, жаль только, все время приходится копаться в старинных фолиантах.

– Выискиваешь какую-то страшную тайну? – спросила девушка, разведя руками.

– Всего лишь пытаюсь найти подходящее объяснение, почему одного придворного поставили впереди другого на дворцовом приеме, – юноша поклонился.

Повинуясь музыке, партнеры стали сходиться.

– Неужели это так важно?

– Ты даже не представляешь насколько! – притворно вздохнул Бакуфо. – Гнев мужчин, слезы женщин, обиды, доходящие до кровных.

– Оказывается, у тебя опасная служба, – стрельнула глазками девушка. Этот веселый и общительный молодой человек ей явно нравился.

– Что ты, моя госпожа! – возразил он. – Лучше иметь дело с десятком вооруженных мужчин, чем с одной Ромоно. Неизвестно, где требуется большая храбрость.

Танец закончился, и они вдвоем подошли к скамеечке. Сайо присела, обмахиваясь веером, а молодой человек остался стоять.

– Просто удивительно, как порой люди из камешка делают гору, – проговорила Сайо. – Я всего лишь любезно предложила тете воспользоваться своим паланкином. А злые языки разнесли такую чудовищную сплетню.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что госпожа Ромоно милая и приветливая женщина? – вскинул брови Бакуфо.

– Столь приятной в общении госпожи я еще не встречала, – ответила девушка.

– Разреши, я передам твои слова моему начальнику, – попросил юноша.

– Это еще зачем? – насторожилась она.

– Год назад у него был с ней скандал на празднике цветения риса, – пояснил Бакуфо. – И тогда он мне сказал, что, если я отыщу хотя бы одного человека, который назовет Фуро Ромоно доброй женщиной, он заплатит мне золотой.

Молодой человек произнес это с таким серьезным выражением лица, что Сайо не выдержала и засмеялась.

К скамейке подошла Сабуро в сопровождении сына философа. Судя по радостным улыбкам, у них тоже было хорошее настроение. Сайо станцевала с Бакуфо еще два танца, потом ее пригласил важный придворный чиновник, расспрашивавший о здоровье господина Айоро, за ним еще один молодой человек, вообще не проронивший ни слова. Следующий танец попросил Дейко Свино. Сайо видела, как помрачнела Ясако, но не стала отказываться. Едва заиграла музыка, юноша начал расспрашивать девушку о подруге. Решив ничего не скрывать, Сайо сообщила, что Сабуро действительно дочь десятника соратников сегуна. Однако это не избавило ее от множества других вопросов. Как давно госпожа Сайо знакома с Сабуро-ли? Правда, что Сайо-ли хорошо знает ее отца? Любит ли прекрасная Ясако стихи? Какие цветы ей нравятся? За вопросами незаметно закончился танец.

Сайо подошла к подруге. Сабуро, пригорюнившись, сидела на лавочке. Заметив подругу, она отвернулась и мрачно уставилась на живую изгородь.

Однако, когда девушка пересказала подруге их разговор с Свино, тучи, набежавшие на личико Ясако, моментально исчезли.

– И что ты ему сказала? А он? А ты?

Сайо едва успевала отвечать на град вопросов. От дальнейшего допроса ее спас Бакуфо. Девушка с огромным удовольствием пустилась с ним в пляс.

Давно уже стемнело, и слуги разожгли повсюду множество ярких бумажных фонариков. Проголодавшись, Сайо рассталась с приятным молодым человеком и пошла к накрытым столам. Там еще чинно беседовали солидные дамы, не обращавшие на нее никакого внимания. Перекусив, девушка заторопилась на лужайку для танцев и едва не наскочила на широкоплечего, коренастого мужчину с мечом за поясом.

– Госпожа Сайо-ли? – спросил он, поклонившись. В ярком свете фонарей сверкнула ранняя лысина.

– Да, мой господин, – насторожилась девушка.

– Я Минамо Ёсо, десятник стражи покоев, – мужчина выпрямился и внимательно посмотрел на испуганную девушку. – Я прошу тебя потанцевать со мной.

– Откуда ты меня знаешь, мой господин? – спросила Сайо, не торопясь протягивать руку.

– Твоя опекунша Айоро-ли рассказывала о тебе так много хорошего, что я не мог не взглянуть на тебя, – скупо улыбнулся соратник. – А когда увидел, не мог не пригласить на танец.

– А разве можно танцевать с мечом, мой господин? – поклонилась пришедшая в себя Сайо.

– Я приказал оркестру сыграть миори, – улыбнулся воин. – Я надеюсь, тебе знаком этот танец?

– Конечно, Ёсо-сей, – ответила девушка. Миори – один из самых древних танцев, исполняющихся по сей день. Когда-то благородные воины не расставались с мечом даже во время праздника, и фигуры танцев той поры были специально приспособлены для вооруженных мужчин. Постепенно о них позабыли, за исключением миори.

– Как же я могу отказать в такой просьбе, мой господин, – Сайо протянула кавалеру руку, и они вдвоем вошли на поляну.

Заиграла тихая заунывная музыка. Кроме них отыскалось немало пар, решивших станцевать столь древний и сложный танец.

– Эти серьги очень идут к твоим глазам, – во время первой же фигуры сделал комплимент Ёсо.

– Благодарю, мой господин, – поклонилась Сайо.

– Это сульские изумруды, – продолжил мужчина, взяв партнершу за кончики пальцев. – Только у них бывает такой насыщенный зеленый цвет.

– Увы, мне их происхождение неизвестно, Ёсо-сей, – вздохнула девушка, делая поворот.

– А вот жемчуг твоего ожерелья из северных рек, – десятник, казалось, не замечал холодной любезности Сайо. – Весь, кроме трех центральных жемчужин. Они с Куршавских островов, что на далеком юге. Ловцы добывают их с большой глубины в водах, кишащих огромными хищными рыбами и ядовитыми морскими гадами.

– Для воина ты прекрасно разбираешься в драгоценностях, мой господин, – проговорила Сайо, пристально взглянув на партнера. Волевое лицо с твердым, резко вырубленным подбородком, который не могла скрыть густая короткая борода, густые сросшиеся брови. Внимательный и спокойный взгляд светло-карих глаз.

– По долгу службы мне нельзя покидать дворец без личного разрешения сегуна, – ответил десятник, разворачиваясь в танце. – Поэтому в свободное время я читаю о драгоценных камнях.

– А как же твоя семья, Ёсо-сей? – спросила девушка.

– Моя супруга умерла четыре года назад, дочь воспитывает сестра, – ответил мужчина. – Так что мое свободное время пока принадлежит только мне.

Музыка смолкла. Партнеры обменялись поклонами.

– Надеюсь еще увидеться с тобой, Сайо-ли, – проговорил десятник. – А сейчас я тебя покину. Служба.

Девушка встала у зеленой стены, глядя вслед уходящему воину. Даже от его походки веяло спокойной уверенностью и спящей силой.

– Куда ты пропала, Сайо-ли? – подбежал радостно улыбающийся Бакуфо. – Я так мечтал пригласить тебя на танец.

– Не только тебе, мой господин, хочется со мной потанцевать, – раскрыв веер, проговорила девушка.

– Тогда под конец праздника я буду совсем пьяный, – тяжело вздохнул молодой человек.

– Это еще почему?

– С горя, – пояснил Бакуфо.

– С какого?

– Когда твоя мечта танцует с другим, – дурашливо всхлипнул юноша, – остается лишь заливать горе красным вином.

Девушка засмеялась и протянула ему руку. Она станцевала с Бакуфо еще пару танцев, потом он отошел «по важным делам», и девушку тут же пригласил вертлявый красавец с длинными темно-каштановыми волосами, весь танец пытавшийся произвести впечатление своим остроумием. Но вид крашеных волос у молодого мужчины вызывал у Сайо легкую брезгливость. Девушка еле дождалась появления Бакуфо. Юноша стал рассыпаться в извинениях, но внезапно музыка смолкла, и в наступившей тишине раздался звонкий хлопок. Над парком взвились в небо разноцветные огни. Начался фейерверк.

– Эти огненные цветы напоминают мне нашу встречу, – тихо и очень серьезно проговорил Бакуфо.

– Почему? – спросила девушка, не в силах оторвать глаз от пляшущего в небе огня.

– Такие же прекрасные и мимолетные, – юноша очень осторожно взял ее за руку.

Девушка чуть сдвинула ладонь, и теперь они касались лишь самыми кончиками пальцев. Послышались возбужденные голоса. Гостей приглашали вернуться к столам.

– Я очень надеюсь, что смогу еще раз увидеть тебя, прекрасная Сайо-ли, – поклонился Бакуфо.

– Все в руках Вечного Неба, – ответила девушка, кланяясь.

Число гостей за столом значительно убавилось. Женщины выпили по рюмочке и стали прощаться с хозяйкой и друг с другом.

К Сайо подошла раскрасневшаяся подруга.

– Как твой юный философ? – тихо спросила воспитанница Айоро.

– Он такой смешной, – ответила Сабуро. – Знает целую кучу забавных историй. Я еще никогда так не смеялась.

Продолжая болтать, Ясако не забывала угощаться остатками лакомств.

– Видишь, уже все прощаются, – проговорила Сайо, указывая на женщин, столпившихся вокруг матери и дочери Тойо.

– Подождем, – легкомысленно махнула рукой подруга. – Видишь, сколько там народа? Пусть немного разойдутся.

– Просто тебе нравятся угри в острой подливке, – догадалась Сайо, глядя, как Ясако доедает очередной кусок.

– И запеченная в красном вине свинина, – добавила Сабуро. – Я вообще люблю вкусно поесть. Жаль только, такая возможность предоставляется очень редко.

– Пойдем, – взяла Сайо за локоть подругу. – Уже почти все разошлись.

Девушка с сожалением оставила в покое недоеденный пирожок и пошла за воспитанницей Айоро. Но к ним уже спешила Фанико.

– Сайо-ли, Сабуро-ли, – обратилась к ним именинница. – Может быть, останетесь? Поболтаем с нашими девчонками.

Девушки заметили, что три их одноклассницы что-то живо обсуждают с госпожой Тойо.

– Уже довольно поздно, – заметно волнуясь, заметила Ясако.

– Неужели вы думаете, что во дворце нашего владыки мало свободных комнат? – засмеялась Фанико.

– Мы с удовольствием останемся, – решила Сайо за себя и подругу.

Пока одни слуги убирали посуду со столов, другие сноровисто расставили на маленьком столике свежее угощение. Медовые пряники, дорогой кусковый сахар, мороженое, орехи и разнообразные печенья.

Госпожа Тойо радушно пригласила лучших подруг дочери закусить перед сном. Девушки чинно расселись, искоса поглядывая на хозяйку. Несмотря на красное вино, разговор поначалу не получался. Одноклассницы явно робели перед знатной дамой. Однако та вела себя настолько любезно и благожелательно, что постепенно девушки стали втягиваться в беседу. Госпожа Тойо расспрашивала их о родителях и занятиях в школе. Потом рассказала о знатных людях, почтивших своим присутствием день рожденья Фанико. А когда речь зашла о нарядах, в которых щеголяли гостьи праздника, то их обсуждение превратилось в столь увлекательный диалог, что уже через несколько минут девушки чувствовали себя легко и раскованно. Посчитав свою миссию выполненной, госпожа Тойо встала.

– Пойду распоряжусь, чтобы вам приготовили комнаты, – сказала она, раскланявшись.

– Самое красивое платье было у принцессы! – категорически высказалась одна из одноклассниц.

– Нет, – возразила ей другая. – Обилие золотого и серебряного шитья не всегда делает одежду элегантной. Платье Сайо-ли сшито гораздо лучше.

– Вот только оно ей несколько великовато, – возразила первая спорщица. – Не так ли?

– Да, немного, – вынуждена была признать Сайо и, чувствуя, что разговор о присутствующих может привести к ссоре, спросила: – Тойо-ли, а кто тот красивый молодой человек, с которым ты весь вечер танцевала?

Взоры девушек обратились на именинницу.

– Это Амакусо Циро, – ответила та, слегка смутившись. – Старший сын барона Циро. Мой жених.

– Ого! Вы уже объявили о помолвке? Когда свадьба? – подруги тут же закидали ее вопросами.

– Родители уже договорились, – стала обстоятельно отвечать Фанико. – Отец хотел объявить о помолвке сегодня, но его родители хотят это сделать в Циро-маро. А свадьбу назначили на первый день месяца Орла. Ну, это пока приблизительно.

– Он тебе нравится? – спросила одна из девушек.

– Очень, – улыбнулась Тойо.

– Какая ты счастливая, – не в силах скрыть зависть, проговорила Сабуро.

– Кто бы говорил! – фыркнула именинница. – Да сынок нашего философа смотрел на тебя, как мышь на сыр!

– Скажешь тоже, – сделала обиженный вид Ясако. – Вон сколько во дворце красавиц.

– А танцевал он только с тобой, – продолжала убеждать Тойо.

– Ему отец не позволит, – вздохнула Сабуро.

На какое-то время за столом наступила тишина. Кое-кто уже начал откровенно зевать. Вдруг одна из девушек спросила:

– Сайо-ли, кто был тот воин с мечом?

– Да! – встрепенулась Ясако. – Ты так хорошо танцевала, а миори очень трудный танец.

– Вот только старый, – фыркнула одноклассница. – Как твой кавалер, Сайо.

– Его зовут Минамо Ёсо, он десятник стражи покоев сегуна, – ответила за нее именинница. – И вовсе он не старый! Всего тридцать лет.

– Как он тебе, Сайо-ли? – спросила одноклассница.

– Скучный какой-то, – неопределенно ответила та. – Да еще вдовец, и возраст…

Она сделала неопределенный жест рукой.

– Самый лучший для мужа, – вдруг солидно проговорила до сих пор молчавшая девушка.

– Это почему? – взоры всех устремились на нее.

– Молодой муж по развлечениям бегает, а старый возле жены сидит, – разъяснила та вековую женскую мудрость.

– Нет, девочки, с молодым лучше, – не согласилась Ясако. – Старый, лысый, морщинистый, с отвислым брюхом… Бррр…

Она передернула плечами.

Подруги засмеялись, подталкивая друг друга локтями.

Разговор прервался с появлением служанки. Низко поклонившись, она пригласила благородных дам посетить баню, после чего их проводят в отведенные покои. В сопровождении двух слуг-мужчин с факелами они веселой гурьбой направились к темневшей громаде замка. То и дело девушки останавливались. Фанико показывала им парковые диковины. Подрезанные в форме зверей деревья и кустарники. Фонтаны, звеневшие в ночной тишине серебром струй. Беседки с вычурными крышами и резными стенами. И хотя в бледном свете луны ее спутницы мало что могли рассмотреть, слушали именинницу с огромным интересом. Караульные возле рва, отделявшего парк от дворца, заметив группу девушек, приняли неприступно-грозный вид, сверкая глазами из-под низко надвинутых шлемов. Пройдя сквозь высокую башню, они куда-то свернули и через неприметную дверь оказались в широком коридоре. Потом были неглубокий спуск в подвал и большая комната с зеркалами и деревянными лавками. Здесь их уже ждали шесть сложенных халатов. Девчонки быстро поснимали одежду и прошли в ярко освещенную, наполненную теплым паром комнату, посредине которой располагался большой глубокий чан с водой, а по краям – восемь каменных ванн поменьше.

Сайо с наслаждением погрузилась в горячую воду. Девушки лениво переговаривались. Как следует прогревшись, воспитанница Айоро подошла к бассейну и села на край, опустив ноги в холодную воду. Шлепая босыми пятками по мокрому полу, подошла Фанико и присела рядом.

– Я видела, как ты танцевала с Бакуфо, – негромко сказала она, отжимая волосы. – Он тебе нравится?

– Не знаю, – попыталась честно ответить Сайо. – На первый взгляд вроде приятный парень. Но он всего лишь «гость сегуна».

Тойо негромко рассмеялась и, наклонившись к ее уху, негромко сказала:

– Он еще и наследник Бакуфо-маро. Будущий землевладелец.

Сайо удивленно взглянула на именинницу.

– Наследник? А что же тогда он делает при дворе? С отцом поссорился?

– Нет, – Фанико поболтала ногой в бассейне. – Он недавно стал наследником. Год назад его старший брат упал с лошади и сломал позвоночник. Отец зовет его в замок, только Бакуфо не торопится.

– Почему?

– Не знаю, – пожала плечами девушка. – Он говорит, что приедет в родовой замок только вместе с женой. А я думаю, просто ему нравится в Канаго-сегу.

Сайо убрала с плеча мокрые волосы.

– Тебя это заинтересовало? – заговорщицки щурясь, спросила Тойо.

– Скорее да, чем нет, – так же многозначительно ответила Сайо.

– Надо же, как тебя разгорячило! Охладись, – Фанико засмеялась и вдруг резко толкнула соседку в бассейн. Сайо с визгом упала в холодную воду. Вынырнув, она схватила Тойо за ногу и потянула вслед за собой. Девчонки визжали и бесились в бассейне, как стайка мартышек. Наконец, умаявшись, они чинно оделись в новые халаты и, зевая, отправились в большую гостевую комнату, где уже стояли пять раскладных кроватей.

Фанико Тойо тепло распрощалась с подругами, пожелав им спокойной ночи, хотя за мутными стеклами узких окон уже занималась заря.

Едва голова Сайо коснулась подушки, глаза закрылись, и она чуть было не провалилась в сон.

Вдруг кто-то настойчиво потряс ее за плечо. С трудом разлепив свинцовые веки, она увидела Сабуро в одной ночной рубашке. Прислонив палец к губам, она скользнула к ней под одеяло и зашептала на ухо:

– Как думаешь, придворный философ разрешит сыну жениться на дочери десятника?

– Не знаю, – буркнула Сайо, отворачиваясь.

– А ты его знаешь?

– Кого? – пробурчала девушка, героически борясь со сном.

– Отца Дейко.

– Один раз видела.

– Какой он? Очень важный?

– Толстый и пьяный, – сквозь легкое похрапывание пробормотала Сайо.

– Ну, вот всегда! – обиделась Сабуро. – Нужно поговорить, а она спит! Тут, может быть, вопрос жизни и смерти! Сайо!

Но девушка уже спала. Ясако от обиды ткнула ее локтем в бок, от чего воспитанница Айоро на миг проснулась, но сейчас же захрапела еще громче.

Сабуро встала и, бурча под нос что-то весьма нелестное о подруге, вернулась на свою кровать.

Сидя на своем любимом вороном жеребце, сегун Хайдаро мрачно наблюдал, как колонны воинов переходят по наплавному мосту на противоположный берег пограничной реки.

«Сброд, – мрачно думал бывший командир «Черных драконов». – Сборище неудачников и голодранцев!»

Он прекрасно понимал мотивы, побудившие Сына Неба выбрать столь оригинальный способ комплектации карательного корпуса. Разбалованные спокойной жизнью землевладельцы избавлялись от лишних воинов. Лишившись господ, ратники пытались хоть как-то выжить. Некоторые шли охранять купеческие караваны, другие нанимались телохранителями. Но большинство разбойничали на дорогах, собираясь подчас в довольно крупные банды. Купцы и землевладельцы терпели убытки. Никакие самые жестокие наказания не помогали избавить страну от этой напасти. К чести императора, он не только приказал сегуну принять командование над этой стаей оголодавших шакалов, но и выделил немалые средства на их оплату. Часть золота Хайдаро беззастенчиво прикарманил, однако и оставшихся денег вполне хватило на организацию пятнадцатитысячного войска. Кроме них сегун брал в поход пять тысяч своих соратников, четыре тысячи предоставили вассалы, и еще столько же – союзные варвары. Столь внушительная военная сила должна была в блин раскатать немногочисленные степные племена.

Хайдаро знал, что воины идут в поход с большой неохотой. Какую добычу можно взять в убогой юрте кочевника? Кишащую блохами кошму да бурдюк для кумыса? Единственной ценностью могли быть рабы. Но дарийцы слишком плохо переносили рабство и в неволе быстро умирали.

Застоявшийся конь переступил с ноги на ногу. Сегун похлопал его по шее морщинистой, но все еще сильной рукой.

Со стороны свиты донесся обрывок разговора. Расслышав имя Самозванца, Хайдаро презрительно скривился. Глупцы! Неужели они всерьез верят, что этот карательный поход затеян ради кучки случайно выживших бунтовщиков? Да если бы не глупость советников и его неосмотрительность, о рыжеволосых варварах никто бы не вспомнил ближайшие лет сто. Или двести.

Мысли старика обратились в прошлое. Все началось из-за внуков. Вернее, из-за их отсутствия. Единственный сын и наследник долго радовал отцовское сердце, демонстрируя несомненные успехи в овладении сложным искусством фехтования. Жаль только, общение с противоположным полом наследника Хайдаро совсем не привлекало. Сынок окружил себя свитой из молодых красавцев и прекрасно проводил время. Отец мало обращал на это внимания. «Со временем перебесится», – думал погруженный в пучину ежедневных забот властитель. Однако в один прекрасный день сегун внезапно почувствовал себя очень плохо. Казалось, под левую лопатку воткнули раскаленную иглу, а в грудь ударил тяжелый молот. Именно тогда бывший командир «Черных драконов» с пугающей ясностью понял, что он не бессмертен. А сын между тем продолжал развлекаться с приятелями. «А вдруг он так и не женится? – с тоской думал мучимый болезнью сегун. – И мой род пресечется?» Сейчас, вспоминая те мысли, Хайдаро морщился от стыда. Но тогда они ему казались мудрыми и своевременными.

Едва оправившись от болезни, сегун имел серьезный разговор с наследником. Молодой мужчина с явной неохотой согласился жениться на той, кого подберет ему отец. Хайдаро-старший уже давно подумывал о дочери сегуна Канаго, как о матери своих внуков. Среди аристократов империи владыка восточных областей имел репутацию человека рассудительного и в высшей степени осторожного. Так, его старшая дочь до сих пор была не просватана. Поговаривали, что Каанго уже отказал нескольким землевладельцам и даже двум имперским сановникам. Один из которых впоследствии был изгнан из дворца и отправлен в ссылку.

Получив согласие сыночка, он стал осторожно прощупывать почву для сватовства. Намекая через доверенных лиц, что союз детей равных по положению аристократов будет выгоден и им, и их родителям. Однако выяснилось, что сегун Канаго вовсе не горит желанием породниться с Хайдаро. Вероятно, слухи о похождениях наследника северных земель докатилась и до него.

Сынок был в восторге, а папа в бешенстве. Вот тут-то и проявил себя один из советников. Он предложил для укрепления авторитета жениха увенчать его чело венцом военных побед. Идея Хайдаро понравилась. Да и ждать повода пришлось недолго. Союзные племена варваров вновь пожаловались на бесчинства дарийцев. Наследник стал собираться в поход. И тогда уже другой советник предложил сегуну пригласить для участия в карательной экспедиции соратников Канаго. Сейчас трупы обоих советников гниют в выгребных ямах, а тогда сегун принял это предложение и отправил гонцов к будущему свату. Тот, видимо, тоже посчитал, что несколько погорячился, и с благосклонностью принял данное предложение, к тому же поддержанное авторитетом Сына Неба. Очень скоро в Хайдаро-сегу прибыли полтысячи соратников Канаго во главе с сотником Айоро.

Вспомнив эту фамилию, Хайдаро скривился, как от зубной боли.

Две тысячи соратников ушли за пограничную реку. На том берегу к ним присоединились войска союзных племен.

Теперь сегун понимал, что назначение сына командиром объединенного отряда явилось его главной ошибкой. Но тогда это казалось ему само собой разумеющимся. Наследник должен иметь опыт командования войском в условиях боевых действий.

Чем дальше уходил отряд, тем явственнее проступали в младшем Хайдаро его самые отвратительные качества. Он не прислушивался к советам опытных сотников, заносчиво вел себя с соратниками, всячески оскорблял сына вождя союзного племени. Разорив пару кочевий, наследник возомнил себя гениальным полководцем и, чтобы не делиться ни с кем будущей победой, оставил Айоро с горсткой людей глубоко в тылу. Не удивительно, что с таким командиром войско очень скоро попало в засаду.

Но не от этого щемило сердце старого воина. Прежде чем стать сегуном, ему пришлось много повоевать. Иногда и он вел себя неподобающе со старшими и более опытными начальниками. И ему случалось делать глупости и даже попадать в засады. Вот только он никогда не бросал в бою своих людей. А его сын, наследник Хайдаро, умелый фехтовальщик и блестящий наездник, удрал, оставив войско без командира. По смутным слухам, рыжеволосые пленных не брали.

Как это ни удивительно, но в тех варварских краях новости расходятся удивительно быстро. Узнав о гибели войска и сына, вождь тогда еще союзного племени с десятком телохранителей перехватил наследника.

Частенько потом старый сегун думал, что, погибни его сын от руки разгневанного отца, позора было бы меньше. Но, на счастье молокососа, подоспел Айоро со своими людьми и буквально вырвал молодого Хайдаро из рук варваров. Потом была долгая погоня по дремучим лесам, и уже на берегу пограничной реки сотник словил грудью стрелу, пущенную рукой вчерашнего союзника.

Когда сегуну доложили о том, что сын вернулся с горсткой чужих соратников, его первым желанием было перебить всех свидетелей позора наследника. Но усатому коротышке необыкновенно повезло! Именно в этот день в Хайдаро-сегу гостил наместник Сына Неба. В присутствии личного представителя императора Хайдаро не решился перебить благородных воинов, уцелевших в страшной схватке с врагами.

За свое молчание Айоро потребовал пятьдесят тысяч золотом и по семь тысяч каждому из уцелевших соратников.

Сегун скрипнул зубами. Нет, он не жалел денег. Ему было мучительно стыдно за сына. А сотник, надо признать, оказался умным человеком. Именно Айоро придумал историю о предательстве вождя союзного племени, о храбрости и смелости Хайдаро-младшего. Теперь появился достойный предлог наказать непокорных дарийцев. Передавший сегуну приказание Сына Неба чиновник ясно намекал, что император с пониманием отнесется к любым потерям вверенного ему войска. Война есть война. Похоже, Тонго решил всерьез взяться за бродячих ратников.

От вождей союзных племен и немногих купцов, рисковавших путешествовать по варварским землям, Хайдаро не раз слышал разговоры о сыне Самозванца, о новом вожде дарийцев, объединившем враждовавшие племена. Якобы Рекс Хонунг Бьерн взял в жены Фудзико Сакуро и усыновил ее ублюдка. Рассказывали, что рыжеволосым теперь помогают бывшие мятежники во главе с Бусо Сакуро.

Вот только, в отличие от многих, старый Хайдаро мало в них верил. Сегун просто не мог представить себе утонченную Фудзико Сакуро в роли жены вонючего кочевника. Возможно, бывшие мятежники и живут среди дикарей, но им никогда не стать для них своими. Говорят, дарийцы до сих пор едят человечину, а на пирах угощают друг друга пережеванной пищей. Это у них считается проявлением высшей степени дружелюбия. Хайдаро передернуло от отвращения. Нет, благородные Сакуро не могли опуститься до такого унижения. Слишком древним и гордым был их род, восходивший к старшим сегунам Эхимо.

На холм взлетел всадник. Хайдаро очнулся от дум.

– Пехота переправилась, мой господин, – склонился гонец.

– Пора и нам, – проговорил престарелый воин, легонько ударив коня пятками.

Александра привычно толкала тяжелое кресло. Похолодало, и господин Айоро сидел, закутавшись в теплый халат. Он уже свободно передвигался по дому, но до любимой беседки предпочитал ездить на коляске. Симара и Ция накрывали на стол. Под оббитыми войлоком колесами шуршали сухие листья.

«Вот и лето прошло», – подумала Алекс, подкатывая коляску к беседке.

Опираясь на ее руку, раненый встал и мелкими шажками подошел к глубокому креслу, где заботливые служанки уже расстелили толстое ватное одеяло.

– Можешь идти, – махнул ей Айоро.

– Да, мой господин, – поклонилась Александра.

Задумавшись, она едва не забыла поклониться Сайо. Воспитанница торопилась разделить трапезу с опекуном. Гордо вскинув голову, она прошла мимо Алекс, не обратив на слугу никакого внимания. Девушка очень сильно изменилась после того, как переночевала во дворце. Взгляд, походка и манера общения со слугами все больше напоминала Александре господ из Татсо-маро. Разумеется, она и не вспомнила об обещании попросить у Айоро позволения Алексу читать книги из библиотеки. И глядя на надменную физиономию госпожи, Александре почему-то не хотелось напоминать ей об этом. Тем более что в работе у переписчиков оказалась как раз книга, посвященная путешествию на север. Алекс поговорила с Тотигой, и художник разрешил ей читать уже переписанные листы. И теперь Александра все вечера сидела за столом возле светильника и, напрягая глаза, разбирала строчки, написанные выцветшими чернилами.

Работы прибавилось, слуги собирали опавшие листья и выносили их на берег Засранки. В людской по ночам стало прохладно. Симара выдала каждому слуге по толстому шерстяному одеялу. В господских комнатах появились большие бронзовые жаровни, куда служанки закладывали тлеющие угли.

Казалось, жизнь, вывалив на хрупки плечи Александры кучу приключений, взяла тайм-аут. Ей даже удалось пару раз поболтать с Цией, пока госпожа посещала «институт благородных девиц». Молодая служанка не переставала восторгаться добротой Сайо-ли, ее мудростью и справедливостью. В последнюю встречу Алекс не выдержала.

– Тебе что, больше сказать нечего? – вскипела она. – Только и слышишь: «Госпожа то, госпожа се».

Удивленная Ция так и застыла на полуслове.

– Надоело уже. Лучше расскажи, что интересного она видела во дворце? Или госпожа совсем ничего не говорила?

– Рассказывала про фейерверк! – гордо ответила служанка.

– Это еще что такое? – насторожилась Александра. Насколько она знала, в пиротехнике главным ингредиентом служил порох.

– Это такие огненные штуки, – попыталась объяснить девушка. – Их запускают в небо, они там горят. Очень красиво.

– А из чего их делают? – продолжала допытываться Алекс.

– Какие-то грибы собирают, потом сушат, добавляют чего-то, – стала перечислять Ция. – Но я точно не знаю.

«Значит, порохом тут и не пахнет», – подумала тогда Александра.

И это оказался их последний разговор. С того дня служанка стала избегать попадаться ей на глаза, даже когда Сайо отсутствовала в усадьбе. Зато Алекс пару раз застала ее с Матаем. Переплетчик что-то с жаром доказывал Цие, ненароком держа ладонь на девичьей талии. Заметив Александру, служанка всякий раз ужасно смущалась и убегала, а Матай смотрел на недавнего обидчика с циничным превосходством. Алекс мысленно плюнула на глупую девчонку и сосредоточилась на чтении.

Вторым заметным событием, произошедшим за последние дни, стало прощание господ Айоро со своей управительницей. За пять дней до церемонии в усадьбе появился вертлявый человечек в одежде купца средней руки. Когда господину Айоро доложили, что к Махаро пришел торговый посредник, он захотел непременно с ним встретиться.

Вечером того же дня в людской Фусан рассказал, что бывшая управительница приобрела в пригороде дом за десять тысяч золотых. Именно в такую сумму оценили Аойро свой «прощальный подарок». Слуги были подавлены такой неслыханной щедростью.

Для прощания выбрали день, когда в усадьбу ненадолго вернулась госпожа. С трудом передвигающаяся Махаро, поддерживаемая с двух сторон слугами, заливалась слезами и все время норовила пасть на колени перед «добрыми господами». Сидевший в кресле сотник тяжело вздыхал, глядя на размазывающую слезы старуху. Госпожа Айоро проводила ее до паланкина, который хозяева предоставили бывшей управительнице.

Тотига перерисовывал иллюстрации к новой книге, поэтому в числе носильщиков оказалась Алекс. В сопровождении двух вооруженных соратников носилки покинули усадьбу. Идти пришлось довольно долго. На самом краю пригорода госпожа Махаро прикупила себе маленький двухэтажный домик. За крепкими воротами, которые открыл широкоплечий слуга, оказался заросший лопухами дворик. Александре показалось, что здание великовато для одинокой умирающей старухи.

Едва носильщики поставили паланкин, госпожа Махаро без посторонней помощи выбралась из него и попросила Матая занести ее вещи в дом. Переплетчик «заносил» два узла и коробку почти час! Естественно, товарищи не могли удержаться от ехидных вопросов:

– Чем это ты там занимался так долго?

– Наверное, прощался с любезной госпожой Махаро!

– Никак не мог расстаться!

– А может быть, она тебя на службу приглашала? После такого подарка ей хоть пять слуг можно нанять!

Но Матай только многозначительно улыбался и не отвечал на подколки носильщиков. Александра не стала комментировать долгое отсутствие переплетчика.

Вечером слуг ждало праздничное угощение, приобретенное на деньги бывшей управительницы. Микан расстарался и приготовил какую-то необыкновенную жареную рыбу в кисло-сладком соусе. Разливая по чашкам водку, Фусан произнес прочувственную речь, расхваливая достоинства госпожи Махаро, в заключение пожелав ей здоровья и долгих лет. Едва не выблевав вонючую обжигающую жидкость, Алекс схватила со стола кусок мягкой лепешки и, вытерев выступившие на глазах слезы, заметила, что за столом нет Матая. С неприятным предчувствием она вышла из людской.

По небу сплошным потоком текли низкие плотные облака. Холодный ветер шумел в ветвях яблонь, срывая последние сухие листья. Пахло осенью. Сама не понимая зачем, Александра направилась к конюшне и буквально через минуту наткнулась на переплетчика.

– Прогуляться вышел? – ехидно спросил он, зябко кутаясь в безрукавку.

– Ага, – усмехнулась Алекс. – По нужде.

– Ну-ну, гуляй, – мужчина скрылся в темноте. На миг показалось, что где-то рядом прошуршали еще чьи-то шаги.

В довершение прочих мелких неприятностей на Александру вновь обрушились подростковые сны. Рыча и матерясь, она вскакивала под утро, вызывая недовольное ворчание за стеной. Алекс знала лишь одно лекарство от такой «болезни». Стараясь не будить остальных слуг, она потихоньку выбиралась из людской на свежий воздух и тренировалась.

В одно такое утро она увидела, что все вокруг – пожухлая трава, крыши зданий и ветви деревьев – покрыто толстым слоем колючего снежно-белого инея. У Александры защемило сердце. Все это напомнило ей зиму в родном доме. Стряхнув с глаз слезы, Алекс сбросила куртку и безрукавку. Оставшись в одной рубашке, она с яростью принялась выполнять обычный комплекс утренних упражнений. Все больше свирепея, Александра рубила руками и ногами воздух. Однако вместо успокоения с тревогой ощущала, как накапливается и требует выхода черная волна обиды и раздражения. Чувство одиночества и раздвоенности, когда днем она одно, а ночью в тревожных снах – совсем другое, сплело нервы в тугой стонущий узел. И вот вместо того, чтобы в очередной раз ударить воздух, кулак Александры с треском врезался в лавочку. Пронзившая руку боль моментально отрезвила ее. Алекс с шипением подула на покрасневшую руку и только тут заметила, что остроганная доска толщиной сантиметра в три перебита пополам.

Александра пошевелила пальцами. Работают. Пощупала ладонь. Вроде все нормально.

– Десантница влопалась, – пробормотала она, оглянувшись. – Осталось только научиться лбом кирпичи разбивать да по пьянке в фонтанах купаться.

Шутки шутками, но с разбитой лавочкой нужно что-то делать. Тем более что, привлеченный шумом, из людской, почесывая грудь и зевая, вышел Фусан.

Увидев Алекс возле разбитой скамейки, старик застыл с открытым ртом.

Александра, глупо улыбнувшись, развела руками.

– Так получилось.

– Ты что, совсем осатанел от своей Ции? – зашипел Фусан, испуганно оглядываясь. – Хозяйское добро портить! Предупреждение хочешь заработать?

– Не хочу! – огрызнулась Алекс. – Я же говорю, случайно вышло!

– Давай тогда доламывай, – проговорил старый слуга. – Скажем, что трещина была.

– Угу! – обрадовалась Александра и пулей метнулась в каретный сарай. Минут через десять от скамейки остались только два одиноких столбика.

И хотя происшествие казалось мелким и незначительным, Симара с самым надменным видом сообщила Алекс, что от «предупреждения» ее спасла только «доброта» госпожи Сайо-ли и ее, Симары, личное заступничество.

Александра с проникновенным видом поблагодарила «тетю Симу» за «материнскую» заботу, обещая по гроб жизни не забыть благодеяний. Вечером они с Тотигой приладили новую доску. Причем художник вел себя с Алекс предельно вежливо и даже предупредительно. Да и остальные слуги время от времени бросали в ее сторону опасливые взгляды. Очевидно, Фусан не счел необходимым скрывать от слуг истинную причину гибели скамейки. Александра мысленно плюнула и, усевшись возле светильника, принялась разбирать очередные листки книг монаха Линя, правдиво описавшего быт и нравы племен леса и Дикой степи. С каждым днем это получалось у нее все лучше и лучше.

Казалось, жизнь вновь вошла в скучную колею. Она кормила Серого, когда прибежал Тим.

– Алекс! Господин Айоро хочет выехать в сад.

«Желание господ – закон, – грустно подумала она, снимая рабочую куртку. – Все дела бросай, беги исполнять».

Сотник уже самостоятельно спускался со второго этажа и даже выходил на крыльцо. Правда, иногда его поддерживала Симара, ни на минуту не оставлявшая раненого одного.

Александра подкатила кресло к лестнице на крыльцо. Усевшись, Айоро отпустил служанку заниматься своими делами, а Алекс приказал отвезти его в сад. Мысленно пожав плечами, она безропотно покатила коляску мимо облетевших яблонь.

– Правда, что ты каждое утро делаешь воинские упражнения? – вдруг резко спросил сотник.

– Я не знаю, какие они, мой господин, – насторожилась Александра. – Просто если я не сделаю их утром, то весь день чувствую себя плохо.

– Покажи, – потребовал Айоро.

– Где, мой господин? – спросила Алекс.

– Поставь кресло вон под то дерево, – распорядился сотник. – И покажи мне то, что выполняешь каждое утро.

Александра подчинилась. Сделав последний выпад, она застыла, глядя на закутанные одеялом ноги Айоро. Даже такой «добрый» господин мог посчитать дерзостью прямой взгляд слуги.

– Нет, – вынес вердикт сотник. – Это упражнения для безоружной руки. Ты не воин.

«Я никогда им и не называлась», – подумала Алекс, искоса глядя на молчавшего Айоро. Похоже, ему пришла какая-то мысль, и он ее «думал».

– Найди Симару, – наконец, приказал он. – Пусть она откроет выдвижной ящик под моими доспехами. Там есть длинный футляр с желтым тигром. Принеси его. Я здесь посижу.

– Да, мой господин, – поклонилась Александра и поспешила в дом. Нужно поторопиться, а то, чего доброго, замерзнет хозяин.

Симару отыскал в бывшей комнате Махаро. Тим, Ция и Агути под ее мудрым руководством вытаскивали мебель и скатывали ковры. Выслушав ее, служанка со вздохом пошла наверх. В спальне господина Айоро в углу за стеклянной дверкой стоял полный комплект доспехов. Симара покопалась в связке ключей, что гордо таскала на поясе, и, с трудом отыскав маленький ключик, открыла длинный выдвижной ящик. Внутри лежал черный футляр с разъяренным тигром на крышке. Подхватив его, Александра поспешила к господину. Ей очень хотелось взглянуть, что же там внутри. Но ящичек просто так не открывался.

Айоро уже не сидел, а медленно прохаживался вдоль ряда деревьев. Увидев его на ногах, Алекс пустилась бегом.

– Вот, господин, – протянула она футляр.

Сотник сел в кресло.

– Положи на землю.

Александра выполнила.

– Видишь по бокам две шишечки?

– Да, мой господин, – кивнула Александра, сообразив, наконец, как открывается ящик.

– Нажимай, – продолжал командовать Айоро.

Сухо щелкнуло, и крышка слегка приоткрылась.

– Открывай.

На темном бархате лежали два черных клинка.

– Подай, – сотник протянул руку.

– Который из них, мой господин? – уточнила Алекс.

– Любой, – поморщился тот.

Приглядевшись, она заметила, что мечи выполнены из темно-вишневого, почти черного дерева. Длинная, обмотанная шершавой кожей рукоять, бронзовая гарда и гладко отшлифованное лезвие, на котором, однако, ясно видны следы ударов.

– Бери второй, – приказал Айоро.

– Я простолюдин, мой господин, – напомнила Александра.

– Он учебный, глупец! – рявкнул сотник.

Алекс пожала плечами и взяла клинок. Посмотрев на господина, перехватила ладонями рукоять меча и замерла. Айоро вскочил на ноги и нанес резкий рубящий удар. Александра отскочила, но самое острие мазнуло по боку, заставив поморщиться.

– Неплохо, – проговорил сотник, вытирая пот. – Двигаешься ты быстро.

Он сел на кресло и перевел дух.

– Пока достаточно, – сказал Айоро, запахивая халат. – Поехали домой.

У крыльца Алекс предложила позвать кого-нибудь, чтобы втащить коляску наверх. Но господин отказался. Опираясь на ее плечо, он самостоятельно добрался до своей комнаты и только там тяжело рухнул на кровать. Вокруг него сразу захлопотала Симара.

– Иди, занимайся своими делами, – сказал он Александре. – А с завтрашнего дня будешь помогать мне в тренировках.

– Да, мой господин.

Алекс поклонилась и вышла, с трудом удержавшись от широкой улыбки. Перспектива хоть чуть-чуть научиться владеть мечом вернула Александре хорошее настроение. Кажется, и на ее улице наступил праздник.

Глава III. Мы выбираем, нас выбирают

Никогда еще в своей жизни Сайо так не завидовала. Знакомство Сабуро с сыном придворного философа переросло в бурный роман. Свино не только забросал ее письмами с признаниями в любви, но и умудрился несколько раз встретиться и переговорить. Когда Ясако приезжала домой из школы, она отпускала наемный паланкин у самых ворот дворца и остаток пути до казарм соратников шла пешком. Вот тут-то, как бы случайно, и появлялся Свино. Почти триста шагов они шли рядом, обмениваясь короткими репликами и пламенными взглядами. Знал ли философ об увлечении сыночка или нет, пока оставалось тайной.

Через восемь дней после дня рождения Фанико Тойо барон Сиро объявил о предстоящей свадьбе своего сына и дочери секретаря сегуна господина Тойо. Сразу же после этого Фанико перестала посещать школу госпожи Дзимо. Теперь у нее появились дела поважнее.

А вот у бедной Сайо не было никакой личной жизни. Ни красноречивый Бакуфо, ни знаток драгоценных камней Ёсо так и не дали о себе знать. Добрая Сабуро как могла ее утешала:

– Чего ты расстраиваешься? Не такой уж Бакуфо и симпатичный. Одни уши чего стоят. Большие, как парадный зонтик сегуна, – говорила она, провожая подругу до паланкина.

Девушка с благодарностью посмотрела на Ясако. Та продолжила с прежним накалом:

– Про Ёсо вообще лучше не вспоминать. Мало того что старый, еще и лысый. Вот увидишь, скоро твой опекун станет Первым всадником, и отбоя от женихов не будет.

Прибыв в усадьбу, Сайо увидела, что Айоро уже чинно вышагивает по дорожке сада, опираясь только на толстую трость. Симара держалась немного позади, готовая в любой момент прийти на помощь господину.

Девушка тут же приказала носильщикам остановиться, покинула паланкин и направилась к опекуну. Заметив ее, сотник приветливо взмахнул рукой.

– Я рада, что тебе уже лучше, мой господин, – поклонилась Сайо.

Запахнув ворот теплого халата, Айоро предложил ей прогуляться.

– Сегун прислал письмо, – проговорил он, тяжело ступая. – На одиннадцатый день месяца Окуня назначено мое чествование. Нельзя же предстать пред очи его высочества больным. Вот хожу, разминаюсь.

– Главное не переусердствовать, мой господин, – осторожно заметила девушка.

– Симара проследит, чтобы я не переутомился, – засмеялся сотник и вдруг сделался очень серьезным. – Я благодарен тебе, Сайо-ли. Ты не только красивая, но еще и очень умная девушка. Я горжусь тем, что являюсь твоим опекуном. Я был бы счастлив иметь такую дочь.

Бедная воспитанница не смогла скрыть смущения и не знала, куда деть руки, теребившие край меховой накидки. Она знала, как серьезно относится Айоро к своим словам и насколько он скуп на похвалы.

– Я не достойна столь высокой оценки, мой господин.

Повернув обратно к дому, сотник улыбнулся.

– Твоя скромность так же прекрасна, как и твоя красота. Но я нисколько не преувеличил.

Он остановился перевести дух.

– Ты разобрала мои документы и навела в них в порядок. Теперь я спокойно передам дела сотни преемнику. А твоя выдумка с решетками? Я уверен, ею заинтересуется сам управитель сегуна. Только за одно это тебя следует похвалить.

Айоро отверг помощь служанки и вновь зашагал по дорожке, опираясь на палку.

– В четырнадцать лет ты ведешь дела большой усадьбы. И ни у меня, ни у госпожи Айоро нет никаких претензий. Кресло, которое ты мне приготовила, просто великолепно. Ты даже слуг привезла очень хороших.

– За это надо сказать спасибо господину Гатомо, – напомнила Сайо.

– Пусть так, – легко согласился сотник. – Твоя Симара разбирается в травах лучше лекаря сегуна Хайдаро. А этот парнишка быстр и проворен как молния!

Айоро опять остановился.

– Восемь дней мы деремся на деревянных мечах. И за это время я его ни разу как следует не отлупил.

– Он умеет фехтовать?! – удивленно вскричала Сайо.

– Нет, – засмеялся сотник. – Он не благородного происхождения. Его техника боя – это скорее искусство убийцы. Удивительно только, когда он успел им овладеть. Ему же лет пятнадцать, не больше.

Девушка вдруг вспомнила давнюю просьбу Алекса. Кажется, настало время ее исполнить.

– Он очень хочет вспомнить свое прошлое, – проговорила она.

– Мне это тоже любопытно, – сказал Айоро, останавливаясь у крыльца.

– Алекс просил меня обратиться к тебе, мой господин.

– А почему он не сказал мне лично? – нахмурился сотник.

– Просьба необычная, – вкрадчиво проговорила девушка. – Наверное, он просто боится, что ты сочтешь ее слишком дерзкой.

– Говори, – Айоро был явно заинтригован.

– Ему кажется, что он может вспомнить о себе что-то, если услышит знакомые названия. Города, реки, замки землевладельцев.

– А при чем тут я? – не понял опекун.

– В твоей богатой библиотеке есть книги с описанием земель. Алекс просит разрешения прочитать их.

– У моих слуг есть время читать книги! – горько усмехнулся Айоро.

– Он будет читать по ночам, – твердо пообещала Сайо. – Никто не освободит его от работы, мой господин.

– Тогда подбери ему пару книжек, – разрешил опекун. – Кто знает, вдруг и вправду что вспомнит.

Однако это оказалось проще сказать, чем сделать. Почти два часа Сайо копалась в богатой библиотеке Айоро, а нашла только «Путешествие из Фамлао в Хайдаро» какого-то рыцаря Ридако. Вдруг в углу она заметила толстенный том «История подавления бунта нечестивого Самозванца и счастливого воцарения Сына Неба Агарито Тонго, да продлится его жизнь десять тысяч раз по десять тысяч лет, написанная придворным историком Босомо Сложо». Бегло перелистав плотные страницы, Сайо увидела великое множество карт, схем битв и иллюстрации.

«Пожалуй, это то, что нужно!» – с радостью подумала девушка. Обернув книгу заранее припасенным куском полотна, она спустилась на первый этаж. В бывшей комнате Махаро слышался звонкий голос Тима. Вдвоем с Агути они аккуратно отдирали от деревянных стен плотную фиолетовую ткань. Сайо через Фусана уже договорилась с мебельщиком, он заберет ее за полцены.

Увидев госпожу, слуги поклонились.

– Тим, найди мне Алекса, – распорядилась девушка, придирчивым взглядом окинув голые стены. Потом развернула сложенную ткань.

– Слишком много дырок, Агути, – строго проговорила она.

– Гвозди старые, Сайо-ли, – попытался оправдаться садовник.

– Торопиться не надо, – наставительно сказала девушка. – Вы же не хотите меня огорчить?

– Что ты, моя госпожа! – замахал руками перепуганный слуга.

– Звала, моя госпожа? – Алекс поклонился.

Девушка бросила взгляд на Агути. Тот сглотнул слюну.

– Пойдем, – махнула она слуге.

За ее спиной садовник что-то с жаром рассказывал мальчишке.

– Ты просил книги с названиями мест? – сказала она, глядя на парня.

– Да, моя госпожа, – поклонился тот.

– Господин Айоро разрешил тебе читать его книги, – Сайо протянула завернутый в ткань том. – Это история войны с Самозванцем. Здесь много карт и названий местностей, где происходили сражения.

Голубые глаза вспыхнули радостью. Девушка почему-то слегка смутилась.

– Благодарю тебя, моя госпожа, – поклонился слуга, прижимая книгу к груди.

– Только не забывай как следует исполнять свои обязанности! – строго напомнила она.

– Конечно, моя госпожа! – парень повернулся и быстро зашагал на кухню.

Глядя, с какой грацией он движется, Сайо вспомнила слова опекуна. «Убийца!» – она передернула плечами и направилась в кабинет. Следовало разобраться со счетами портного. Господин Айоро заказал новый парадный костюм.

Госпожа прибыла из дворца за три дня до чествования. И хотя все мероприятия должны были проходить во дворце сегуна, слуги все эти дни метались, как ошпаренные мухи. И без того блестевший чистотой дом еще раз вымыли с подвала до чердака. Сухие листья сгребли в кучи и утащили на задний двор. Выложенные камнем дорожки вымыли. По требованию Сайо навели образцовую чистоту в людской.

– Вы, – строго сказала она, обращаясь к притихшим слугам, – должны быть достойны такого господина, как Мусасибо Айоро!

Она даже приказала постелить в доме слуг вытертый ковер, что раньше был в комнате Махаро. Торговец давал за него совсем смешные деньги, а пол в людской был очень холодный.

В знак особого уважения сегун прислал за сотником – героем своих личных телохранителей. Причем прибыли они очень рано. Все семейство Айоро, включая Сайо, вышло на крыльцо, когда в воротах усадьбы появились четыре всадника в сверкающих доспехах. У девушки екнуло сердце, когда один из них снял украшенный белыми перьями шлем. Ярче серебряных бляшек сверкала лысина господина Ёсо.

Десятник стражи внутренних покоев мягко спрыгнул с коня и стал быстро подниматься на крыльцо.

– Господин Айоро-сей, – поклонился соратник. – Наш господин, сегун Хайдаро, желает видеть тебя и твою супругу!

Сотник растерянно взглянул на халат.

– Но я еще не одет. И мы не готовы.

– Мы подождем, мой господин, – успокоил его посланец. – Торопиться не надо.

Всадники один за другим спешились.

– Прошу в дом, – радушно пригласила госпожа. – Выпейте чаю.

– Право, не стоит хлопотать из-за нас, Айоро-ли, – поклонился Ёсо. – Мы подождем в саду.

– Как хотите, – растерянно проговорила женщина.

Сотник собирался вернуться в дом, когда его остановил дрогнувший голос Ёсо:

– Господин Айоро-сей, я прошу разрешения поговорить с госпожой Сайо-ли.

Супруги переглянулись. Воспитанница побледнела.

– Хорошо, – улыбнулся сотник. – Можете прогуляться по саду.

Они почти дошли до беседки, не сказав друг другу ни слова. Первой не выдержала девушка.

– У тебя странная манера назначать свидание, мой господин Ёсо.

– Я слишком стар для свиданий, моя госпожа, – ответил воин, и в его голосе читалось тщательно скрываемое волнение.

– Тогда что это? – растерялась Сайо.

– Если ты согласна, я сегодня же попрошу у господина Айоро твоей руки, – преувеличенно спокойно проговорил воин. – Я хочу быть твоим мужем. Будешь ли ты моей женой?

Разверзнись небеса, обрушься на город град величиной с куриное яйцо или повали снег, девушка удивилась бы меньше.

– Я… Я… Я не знаю, мой господин, – наконец выдавила она из себя. – Это так неожиданно и… быстро.

Мужчина нахмурился.

– Ты отказываешь мне?

– Нет! – сразу же ответила Сайо.

– Значит, ты согласна?

– Нет! – так же, не задумываясь, проговорила девушка.

Суровое лицо воина разгладилось. Он улыбнулся. В уголках глаз пролегли добрые морщинки, взгляд потеплел.

– Я обращусь к господину Айоро, – проговорил он.

И Сайо ничего не могла ему возразить. Она просто растерялась.

Все грезы и мечты о прекрасном принце разлетелись вдребезги от нескольких слов этого сурового и властного мужчины. Десятник больше не сказал ни слова. Поклонившись, он быстро направился к своим воинам. Глядя, как он удаляется, Сайо в который раз за сегодня растерялась.

«Сделал предложение и убежал! Хорош жених! – думала она, чуть не плача от обиды. – Ему что, нечего сказать будущей жене?»

Когда наряженная и причесанная госпожа Айоро усаживалась в паланкин, она лукаво улыбнулась воспитаннице и быстро проговорила:

– Минамо Ёсо очень неплохая партия.

Сайо промолчала, сделав вид, что не поняла более чем прозрачного намека опекунши. Женщина негромко засмеялась.

Все еще не придя в себя от произошедшего, девушка почти бегом бросилась в кабинет. Ей было просто необходимо побыть одной. Сайо нисколько не сомневалась, что Айоро отдадут ее за десятника стражи внутренних покоев. Но хочет ли она быть госпожой Ёсо? Через полчаса хождения из угла в угол, сидения в кресле и перекладывания письменных принадлежностей на столе, девушка поняла, что совсем не представляет себя в роли супруги. Ей просто не хочется замуж. Одно дело мечтать о красивой и чистой любви, когда одно воспоминание о любимом заставляет сердце выпрыгивать из груди, а душу томиться в надежде нечаянной встречи. Сайо улыбнулась, поняв, что невольно заговорила стихами. Она вспомнила красивое лицо Бакуфо, его радостную открытую улыбку, и подумала, что к его предложению она, возможно, отнеслась бы более благосклонно. А когда тебе вот так, ни того ни с сего, предлагает замуж лысый вдовец! Сайо резко встала.

«Не хочу!» – подумала она, направляясь к двери. И едва не столкнулась с Цией. Служанка быстро поклонилась.

– Чего тебе?

– Прости, моя госпожа, – залепетала служанка. – Я пришла к тебе с просьбой.

– Слушаю, – нахмурилась девушка.

– Разреши мне сегодня посетить Храм тысячи богов, госпожа, – заговорила Ция, пряча глаза.

Сайо вскинула брови.

– Зачем?

– Я дала обет, моя госпожа, – стала торопливо объяснять служанка. – Если меня оставят в этом доме, я обязательно принесу жертву богине милосердия Голи и богу долголетия Кире. И еще я очень хочу помолиться за тебя и господ Айоро. Я очень прошу, отпусти меня, Сайо-ли.

Девушка задумалась. Господа уехали и вряд ли вернутся раньше завтрашнего утра. Дом и без того сверкает чистотой. А ей хватит одной Симары.

– Хорошо, – благосклонно кивнула Сайо. – Можешь идти.

Не слушая благодарностей, госпожа прошла в свою спальню и села перед зеркалом. Из стеклянной глубины на нее смотрели испуганные зеленые глаза.

– А кто тебя спросит? – грустно сказала она себе. – Мало ли что обещала Айоро.

Потом вздохнула и подумала: «Не такой уж он и старый. Всего тридцать лет. Гатомо гораздо старше. Зато буду жить во дворце».

Она вдруг представила на своем платье брошь с гербом Канаго, одним движением раскрыла веер и гордо взглянула на свое отражение.

– Придворная дама ее высочества, – с гордостью проговорила Сайо, задрав нос. – Звучит.

«Конечно, лучше уж быть хозяйкой Бакуфо-фами, – подумала девушка, отложив веер и показав отражению язык. – Вот только симпатичный Зосибо Бакуфо не собирается просить твоей руки. Может быть, он вообще о тебе позабыл».

В дверь тихо постучали, Сайо резко обернулась, прогоняя грустные мысли.

– Войди.

Поклонившись, в комнату вошла Симара.

– Пришел Тотига, просит выслушать.

Девушка вышла из комнаты. Стоявший у лестницы художник поклонился.

– Моя госпожа, у меня кончилась голубая краска. Необходимо срочно приобрести.

– Сколько надо? – деловито спросила госпожа.

– Одна серебряная монета, – развел руками Тотига.

Сайо покачала головой и пошла в кабинет, сделав знак слугам следовать за ней.

Достав из шкатулки монету, она протянула ее художнику. Тот замялся.

– Что еще? – резко спросила девушка.

– Разреши за краской послать Матая, госпожа, – попросил художник. – У меня очень много работы, иллюстрации надо закончить, а он еще хотел ниток прикупить и клея.

– Хорошо, – махнула рукой Сайо. – Вот еще десять «сов». Этого хватит?

– Хватит, моя госпожа, – поклонился Тотига.

– И скажи, путь долго не шатается! – прикрикнула на прощанье госпожа.

Александра, пыхтя, тащила грязную корзину с древесным углем. Сей пачкающийся продукт появился в усадьбе с наступлением осени. Служанки разносили бронзовые жаровни с тлеющими углями по комнатам господ. На взгляд Алекс, лучше бы им сложить нормальные печки, чем кутаться в одеяла да сидеть у жаровен. Как-то она спросила у Фусана:

– Если осень такая холодная, какая же будет зима?

Старик дал обстоятельный ответ.

– Сильно не похолодает. Дни станут короче, заморозки чаще. Может быть, даже выпадет снег. Лет восемь назад, помнится, он целый месяц не таял.

Александра покачала головой:

– Какой кошмар!

Вспомнив это сейчас, она улыбнулась и поудобнее перехватила корзину. Хорошо еще, что у нее две куртки, а то так бы и ходила замарашкой.

Алекс заметила у двери на кухню переминавшегося Матая. Переплетчик аж приплясывал от нетерпения. Из дома выскочил Тотига, что-то сунул ему в руку, и слуга почти бегом побежал к воротам. Пробегая мимо Александры, он бросил на нее торжествующий взгляд. Она подошла к художнику и, поставив корзину на землю, спросила:

– Куда это его понесло?

– За краской! – раздраженно буркнул художник. – Пролил всю голубую краску, косорукий! А мне обязательно надо сегодня две иллюстрации закончить.

Подошел улыбающийся Фусан.

– Чего переживаешь, Тотига? – спросил он, запахивая меховой жилет. – Скоро твои книжки никому не нужны будут!

– Это еще почему? – набычился художник.

– Не станет Первый всадник сегуна возиться с какой-то перепиской книг, – пренебрежительно махнул рукой старик. – Хвала Небу, наш господин теперь птица высокого полета. Его теперь сегун и так золотом осыплет.

– Так, может, он и дом сменит? – с самым серьезным видом спросила Алекс.

– Наверняка! – убежденно проговорил Фусан. – Теперь у него покои во дворце будут. Говорят, старый Первый всадник уже освободил комнаты.

– А нас он с собой возьмет? – продолжала расспрашивать Александра. – Или там свои слуги есть?

– Действительно, – пробормотал пораженный художник. – Мы-то куда?

Старый слуга крякнул и почесал затылок. Сморщенный нос выдавал напряженную работу мысли.

– Кого-то возьмет с собой, а кого-то и нет.

Алекс хотела еще что-то спросить, но Фусан вдруг набросился на нее с криком:

– Хватит болтать, там Симара уголь заждалась! А он тут языком чешет!

Александра усмехнулась и, подхватив корзину, поспешила на кухню. Ей было абсолютно все равно, кто и где будет жить. Алекс потихоньку обдумывала планы спасения собственной драгоценной тушки.

Уже выбраны два направления улепётывания: восток по дороге к Гатомо-фами, а оттуда в Восточные горы. Если судить по разговорам, места там дикие, леса дремучие. Есть где отсидеться, пока местные феодалы будут свою землю защищать. Или на юг. В болота сегуната Думмо.

Александра искренне надеялась, что прятаться придется недолго. Тонгойская империя – государство более чем солидное. От Восточных гор до Западного океана протянулась обширная плодородная равнина. Города, замки, дороги, художники, поэты, чиновники и профессиональное войско. Высокоразвитая цивилизация. Хотя если вспомнить историю Земли, то монголы Чингисхана легко раздолбали цивилизованный Китай.

Для правильного убегания нужны маршрут, транспорт и припасы. В данный момент транспорт грустно вздыхал и пытался жевать полу ее куртки. Алекс шлепнула ослика по морде ладонью.

– Голодный, что ли? – буркнула она, отодвигаясь от хлева.

Серый обиженно фыркнул, тряся ушами. Александра подхватила мешок с соломой и отправилась к поросенку. Фусан вчера велел поменять у него подстилку. В дверях она едва не споткнулась. «Я-то умотаю. А Сайо?» – возопила недремлющая совесть.

«А мне какое дело до нее?» – возразил здравый смысл.

«Но она может погибнуть», – вновь заныла совесть.

«Скорее погибну я, бегая по лесам и дорогам, – огрызнулся здравый смысл. – Пересидит с господами Айоро в замке».

Совесть вроде успокоилась, но чувство какого-то дискомфорта преследовало ее еще долго.

Когда Алекс пришла на обед, то не увидела за столом переплетчика. Получив из рук хмурой Токи свою чашку риса, она не удержалась от вопроса:

– Тотига, а Матай еще не пришел?

Художник чуть не подавился от гнева.

– Этот сын обезьяны до сих пор где-то шляется! Придет – убью!

– Вдруг госпожа Сайо захочет проверить, – поддержала его служанка. – Что тогда?

Она просительно взглянула на мужа. Однако конюх невозмутимо пожал плечами.

– Получит напоминание, и все.

Словно в ответ на эти слова в людскую влетел запыхавшийся Матай.

– Прости, Тотига! – крикнул он вскочившему художнику. – Земляка встретил! Десять лет вестей из дома не слышал! Вот и краску купил, и нитки, и клей.

Переплетчик стал торопливо выкладывать из мешка покупки. Почему-то Алекс показалось, что он врет. Очевидно, то же самое подумал и Тотига.

– Какого такого земляка! – чуть не заорал он. – Пьянствовал, собака!

– Не ругайся! – строго проговорил Фусан, откладывая ложку. – Не хватилась госпожа, и ладно. Садись, Матай, поешь.

Художник взял со стола кувшинчик с краской и вышел из людской, громко хлопнув дверью.

Поздно вечером Александра привычно заняла место у светильника. Разложила чистую тряпочку и открыла книгу.

– Читаешь? – с нескрываемой издевкой спросил Матай, направляясь к выходу. Поскольку собеседник не остановился, Алекс промолчала.

У самой двери переплетчик на миг задержался, очевидно, собираясь что-то сказать. Но передумал. Александра перевернула листок и углубилась в изучение очередного эпизода гражданской войны.

Господа появились в усадьбе только на следующий день к обеду. Первый всадник сегуна прибыл в паланкине вместе с супругой. Правда, у Айоро хватило сил подняться в свою комнату, но вот раздевать его пришлось уже слугам. По спальне перекатывались густые волны перегара.

Сайо с удивлением смотрела на госпожу. Женщина устало махнула рукой.

– С сотней прощался. Пусть спит. Прикажи, пусть приготовят клюквенного морса и поставят на столике у кровати.

– Да, моя госпожа, – кивнула девушка.

– А я в баню, – потянулась опекунша. – И скажи, пусть несут обед. Я ужасно голодная.

Пока Айоро с помощью Симары и Ции приводила себя в порядок, Токи и Тим быстро накрывали на стол.

– Как все прошло, моя госпожа? – спросила воспитанница, накладывая себе рис с кусочками обжаренной курицы.

– Замечательно! – ответила Айоро, отпивая добрый глоток красного вина. – Твой опекун теперь – Первый всадник сегуна! Нам приготовлены покои во дворце. Со дня на день будем переезжать.

– А как же дом, усадьба? – растерялась девушка.

– И дом, и усадьба никуда не денутся, – спокойно ответила женщина. – Правда, нам уже не нужно столько слуг.

– И что с ними будет, госпожа?

– Милая, – опекунша отодвинула тарелку, – важнее, что будет с тобой?

– А что случилось? – Сайо покраснела и опустила глаза.

– У господина Айоро уже просили твоей руки, – ответила женщина.

– Господин Ёсо?

– И господин Бакуфо, – добавила опекунша.

– Как господин Бакуфо? – не поняла девушка.

– Обыкновенно, – пожала плечами Айоро. – Рыцарь Рамо Бакуфо просит твоей руки для своего сына Зосибо. А десятник стражи покоев сегуна просит для себя!

Очевидно, у воспитанницы был такой растерянный вид, что женщина рассмеялась.

– Ты бы хоть предупредила нас, что тебе оказывают знаки внимания столь знатные персоны. А то господин Айоро даже растерялся. Представляешь, не успел отойти господин Ёсо, как подходит к нему рыцарь Бакуфо, важный такой седой старик, и просит за своего сына и наследника.

– И что ответил господин Айоро? – спросила Сайо, чувствуя, как бешено колотится сердце.

– Обещал подумать, – женщина взяла с тарелки пирожок. – Он теперь высокий сановник, пусть дожидаются.

Благородные дамы заканчивали обедать, когда в комнату нерешительно вошла Симара.

– Чего тебе? – вполне благожелательно спросила хозяйка.

– Моя госпожа, – замялась служанка. – Переписчик Матай спрашивает, когда ты сможешь его выслушать.

– А у него есть, что мне сказать? – развеселилась Айоро.

– Он очень просит.

– Скажи, вот выпьем чаю, и я его выслушаю, – пожала плечами женщина, удивленно переглянувшись с воспитанницей.

– Очевидно, хочет что-то попросить, – предположила та.

Робко войдя в комнату, Матай упал на колени и ткнулся лбом в пол.

Женщины переглянулись. На губах Айоро заиграла улыбка.

– Говори! – разрешила она.

– Моя госпожа, я прошу отпустить меня, – пробормотал слуга, не поднимая головы. – И еще я хочу жениться.

– Куда отпустить? – не поняла хозяйка.

Матай поднял голову.

– Меня зовут в мастерскую. Я ведь сапожник по первому ремеслу. Вот хозяин и зовет меня. Отпусти, госпожа! А если надо книги переплести, я приду. Только позови.

– Тебе здесь плохо? – нахмурилась Айоро.

Матай вновь ткнулся лбом в пол.

– Что ты, добрая госпожа! Я счастлив служить тебе и твоему уважаемому супругу!

– Тогда почему ты уходишь? – продолжала расспрашивать женщина.

– Хозяин зовет меня с женой, – не поднимая глаз, ответил слуга. – Там и детишки пойдут.

– А жена есть? – поинтересовалась Айоро.

– У тебя прошу, госпожа, – ответил Матай.

– У меня? – по-настоящему удивилась хозяйка.

– Она из твоего дома, – слуга вновь опустил голову.

– Кто же это? – Айоро подалась вперед. – Неужели Симара?

– Ция, моя госпожа, – пробормотал переплетчик.

Благородные женщины переглянулись.

– Ты хочешь взять в жены мою служанку? – нахмурившись, уточнила Сайо.

– Да, моя госпожа, – без колебания ответил Матай. – Я готов назвать ее своей женой перед лицом Вечного Неба, обители тысячи богов!

Айоро откинулась на спинку кресла и с усмешкой взглянула на воспитанницу.

– И Ция согласна? – спросила та.

– Конечно, моя госпожа Сайо-ли, – приподнялся слуга. – Она за дверью ждет решения своей судьбы.

– Зови! – опекунша отчего-то пришла в хорошее настроение.

Едва войдя в комнату, Ция с грохотом рухнула на колени и на четвереньках поползла к госпожам.

– Ты хочешь стать женой Матая? – спросила Айоро, легонько стукнув туфелькой об пол.

Служанка остановилась.

– Очень, моя добрая госпожа! Я хочу семью, детей, дом, счастья! Разреши мне выйти за него замуж, о Айоро-ли!

Опекунша как-то очень не по-доброму взглянула на воспитанницу.

– Ты прислуживаешь госпоже Сайо-ли. Проси ее.

Ция еще сильнее заплакала.

– Добрая, добрая госпожа Сайо! Отпусти свою рабу! Я хочу семью, я хочу детей! Мы с Матаем будем всю жизнь молить за тебя Вечные Небеса!

«Только месяц назад так же плакала и умоляла взять в услужение, – с раздражением подумала Сайо. – И вот собирается уйти! Верно говорят, что простолюдины не знают благодарности!» Вдруг она вспомнила две фигуры на скамье возле людской, радостный смех Алекса. Отлучки Ции по вечерам. Девушка бросила взгляд на Матая. Слуга, затаив дыхание, ждал ее слов. Где-то в глубине души зашевелилось странное чувство понимания. Мило улыбнувшись, Сайо сказала:

– Если моя госпожа Айоро не возражает, можешь идти со своим женихом куда хочешь.

В глазах переплетчика вспыхнуло такое неприкрытое разочарование, что девушка с трудом удержалась от улыбки.

– Вы слышали, что сказала госпожа? – сухо спросила Айоро. – Идите. Я поговорю с господином.

Едва за счастливыми влюбленными закрылась дверь, опекунша строго спросила:

– Ты так просила за эту девчонку, а сейчас спокойно терпишь ее уход? Прослужила только месяц и вот так просто уходит. Замуж ей, видите ли, хочется! А ты так равнодушно к этому относишься? Почему, я не понимаю?

– Мой первый учитель, преподобный Кимцзы, говорил, что никто не может так наказать человека, как он сам. Эта дурочка выбрала не самую лучшую пару для семейной жизни. И она это очень скоро поймет, – ответила Сайо, глядя в глаза опекунше. – К тому же мне показалось, что этот пройдоха никак не ожидал, что я ее отпущу.

– Думаешь, слуга играл с нами? – нахмурилась опекунша. – Тогда его надо прибить как муху!

– Нельзя наказывать за недоказанную вину, – напомнила девушка и добавила, пожав плечами: – Может быть, это только мое предположение. А если нет, то пусть знает, как обманывать благородных господ!

Айоро взглянула на воспитанницу и задумалась.

– В любом случае тебе необходима служанка! – проговорила она, наконец.

– Если ты так считаешь, моя госпожа, – пожала плечами Сайо.

– А как ты думаешь? – нахмурилась опекунша.

– Хвала Вечному Небу, господин Айоро хорошо себя чувствует, – напомнила девушка. – И, как мне кажется, больше не нуждается в услугах Симары.

Опекунша рассмеялась.

– Ты хочешь как можно скорее выгнать эту девчонку?

Сайо скромно потупила зеленые глазки.

– От тебя ничего невозможно скрыть, моя госпожа.

– Вот когда тебе будет столько лет, сколько мне сейчас, – наставительно проговорила женщина, – тогда и ты сможешь легко разбираться в поступках окружающих.

Она поднялась.

– Пойду прилягу, а то эти праздники так утомляют.

Сайо поклонилась. Женщина неторопливо направилась наверх. Девушка мысленно улыбнулась. Спасибо, мастерица Роза.

Девушка действительно не хотела видеть Цию. Но вовсе не из-за «предательства». Просто ей было противно вспоминать, как унижалась служанка, когда просилась на службу. И точно так же она вела себя сейчас. Очень грустно, что у такого храброго воина, как Сабуро, такая противная дочь.

Сайо встала и направилась в кабинет. Полученная информация требовала углубленного размышления. А за письменным столом Айоро ей почему-то очень хорошо думалось.

Бакуфо или Ёсо? Кому отдать предпочтение? И главное, что думает по этому поводу господин Айоро? Придворная дама или хозяйка замка? Вопросы, вопросы… Через четверть часа она с удивлением поняла, что не хочет быть ни той, ни другой.

«Может быть, я просто еще очень молода? Поэтому меня не привлекают радости брака, – грустно думала Сайо, глядя на разложенные по столу письменные принадлежности. – Вот только господин Айоро вряд ли это поймет».

У Бакуфо еще жив отец. Но один свекор все же лучше, чем десятки хитрых и завистливых придворных. Да и сам Зосибо гораздо симпатичнее десятника стражи покоев.

Господин Айоро отнесся с полным равнодушием к желанию слуг покинуть усадьбу.

– Пусть катятся, – махнул он рукой, зачерпывая из глубокой чашки острую капусту. Рюмочка водки привела его расстроенный организм в порядок, и теперь он стремительно насыщался.

– Я думаю, в этом доме нужно оставить три-четыре человека, чтобы содержали его в порядке, – проговорил он, откладывая в сторону тарелку. – А остальных взять во дворец.

– Но тогда здесь должен быть управитель, – проговорила госпожа. – Мы же возьмем Сайо с собой.

– О Сайо будет отдельный разговор! – грубо оборвал супругу Первый всадник. – А управитель есть. Соратника Каямо из моей бывшей сотни мучают старые раны. Воин из него уже никудышный, а вот управитель может получиться неплохой.

– Как скажешь, мой господин, – кивнула Айоро.

Сайо скромно молчала. После позднего обеда все семейство поднялось в кабинет.

Усевшись в кресло и опершись локтями о стол, господин окинул притихших женщин пристальным взором.

– Два почтенных и достойных человека просят у меня руки Сайо. А я ни сном ни духом. К разговору с десятником Ёсо я хотя бы был готов. Его прогулка с тобой в нашем саду уже говорит о многом. Но вот слова рыцаря Бакуфо стали для меня полной неожиданностью.

Мужчина замолчал, видимо ожидая реакции воспитанницы.

– Да, мы танцевали с господином Бакуфо на дне рождения Тойо, – вежливо поклонившись, проговорила Сайо. – Но никаких разговоров о замужестве он не заводил. Для меня это не меньшая неожиданность, чем для тебя, Айоро-сей.

– Вполне может быть, – к удивлению девушки легко согласился опекун. – И все же, кому я должен отдать тебя в жены?

– Я приму любое твое решение, мой господин Айоро-сей, – скромно потупила глазки Сайо. – Я верю в твой ум и жизненный опыт.

Первый всадник крякнул и посмотрел на жену.

– И все-таки, – мягко сказала та. – С кем бы ты хотела жить?

– Я еще так молода и совершенно не готова к семейной жизни, – все еще не поднимая взгляд, ответила Сайо. – Может быть, стоит немного подождать?

– Тебе четырнадцать, – безапелляционно заявила опекунша. – И ты вполне подходишь для брака.

– Если ты так считаешь, моя госпожа, – поклонилась девушка.

– Не только я так считаю, – поправила Айоро.

– Женихам ты пришлась вполне по вкусу, – прервал супругу опекун. – А также их ближайшим родственницам.

– Как это? – удивленно вскинула брови Сайо.

Супруги переглянулись.

– На день рождения своей дочери господин Тойо пригласил неженатых молодых людей, – стала объяснять госпожа Айоро. – Ты должна понимать, что праздник – лучшее место для знакомства будущих благородных супругов. Те из приглашенных, кто пришел с целью подыскать себе супругу, привозят своих родственниц. Матерей, старших сестер, тетушек.

– Но я никого не видела, – пробормотала удивленная девушка.

– А что им делать на празднике? – вскинула голову опекунша. – Они должны оценить выбор молодого человека с женской точки зрения. Ты понимаешь?

– Не совсем, – покачала головой Сайо.

– В бане, где вы плескались с подругами, есть незаметные дырочки, – пояснил Айоро.

– Чужие тетки видели меня голой! – вскричала девушка.

– И не только тетки, но и женихи, – гулко рассмеялся опекун, глядя, как стремительно краснеет его воспитанница.

– Тех, кого оставляют ночевать во дворце, – наставительно проговорила опекунша, – уже выбрали. Только мы не знали, кто.

– А Фанико Тойо знала об этом? – спросила Сайо, придя в себя. Подумаешь, смотрели на нее. Ей нечего стыдиться своего тела, молодого и красивого.

– Конечно, нет, – вскинула брови Айоро. – И ты должна поклясться, что никому не скажешь.

Девушка, не задумываясь, дала подобную клятву.

– Вот теперь, когда ты все знаешь, – проговорил опекун, – я все же хочу услышать о твоем выборе. Вдруг он совпадет с моим?

Мужчина рассмеялся.

Сайо смело взглянула ему в глаза.

– Положение жены десятника стражи покоев его высочества, безусловно, очень высокое. Но быть супругой землевладельца все же надежнее.

Супруги переглянулись.

Александра привычно разложила на столе чистую тряпочку и приготовилась почитать на сон грядущий.

– Убери, а то еще испачкаем, – громко проговорил Матай, ставя на стол большую корзину.

– Чего это ты задумал? – ворчливо спросил Фусан.

Переплетчик достал большую глиняную бутыль, две вареные курицы и стопку черствых лепешек.

Алекс быстро убрала книгу.

– Покидаю я вас! – весело сказал переплетчик.

Слуги замерли.

– Куда это ты собрался? – задал еще один вопрос Фусан.

– Ухожу работать в пригород, – гордо ответил Матай. – Господа Айоро отпустили меня и мою жену!

– И когда только жениться успел? – изумился Тотига, глядя, как переплетчик выставляет на стол большой кувшин. Он сорвал кусок облезлой шкуры с широкого горлышка, и по людской поплыл аромат густого пива.

– Вчера перед лицом Вечного Неба мы произнесли клятву верности и послушания! – Матай криво усмехнулся, глядя на Александру.

– И кто же эта счастливая? – спросила она, уже предчувствуя ответ.

– Эй, женушка! – крикнул переплетчик. – Покажись!

В дверях людской показалась пунцовая от смущения Ция.

Алекс засмеялась:

– Поздравляю! Тебя, Матай, и тебя, Ция! Вы так удивительно подходите друг другу. Рад, очень рад за тебя, Матай!

Слушая сей восторженный монолог, слуги застыли от удивления.

– Эх, жаль, подарить вам нечего! Что же ты не предупредил? Уж я бы обязательно расстарался!

– Да как-то не подумали, – пробормотала Ция, глядя на супруга.

– Давай за стол, Алекс, – радушно пригласил тот. – Всех приглашаю выпить и закусить.

В маленьком кувшинчике оказалась водка. Фусан, как старейший из собравшихся за столом, толкнул прочувственную речь, пожелав прибавления семейства и капиталов. Потом уже просто пили и ели.

– Как же тебя господа отпустили? – приставал к Матаю художник. – У них же заказ не готов. Четыре тома.

– Я сказал, что, если будет нужно, приду и сделаю! – гордо ответил переплетчик.

– А где работать-то будешь? – спросил Фусан. – Место есть?

– Мастерская у меня будет, – ответил Матай, обведя притихших слуг орлиным взором. – Сапоги буду шить, футляры кожаные. А жена украшать их будет. Правда, Ция?

– Конечно, мой господин, – как-то неуверенно улыбнулась девушка.

– Во! – переплетчик поднял палец. – Я теперь ей господин. Только я.

– А жить где? – не отставал Фусан.

– Там же, где и работать, – увильнул от прямого ответа Матай.

– Скажи, чего скрываешь? Да говори! Как же тебя искать, если что?

– Моя мастерская будет в доме госпожи Махаро! – не устоял под объединенным натиском слуг переплетчик.

Александре все стало ясно. Вот о чем они так долго говорили в тот день, когда бывшая управительница покинула усадьбу Айоро. А может быть, еще раньше, вспомнила она таинственные визиты переплетчика в комнату Махаро.

Курица оказалась такой острой, что кувшин с пивом опустел очень быстро. Южир уселся в обнимку с новобрачным и что-то с пьяным упорством внушал будущему мужу. Переплетчик апатично слушал, прикладываясь к кружке. Вдруг он с удивлением обнаружил, что она пустая.

– Эй! – стукнул Матай кулаком по столу. – Жена! А ну, принеси мужу выпить! Живо, я сказал!

– Так нет же больше ничего, – растерянно пролепетала Ция.

– У Микана попроси, – настаивал пьяненький супруг. – Скажи, в долг. Я отдам.

Девушка, вздохнув, вышла из людской.

– Все видели? – Матай обвел слуг гордым взором. – Что скажу, то и делает! Скажу в огонь прыгнуть – прыгнет!

– Повезло тебе с женой, – проговорил конюх. – Красивая и покорная.

Алекс страшно хотела пить, но мешать водку с пивом в преддверии возможной драки очень не хотелось. Она встала и направилась к выходу. В коротком коридорчике стояла кадка с водой. Александра с наслаждением выпила большой ковш, когда появилась Ция. Прижимая к груди кувшин с водкой, она, не поднимая глаз, прошмыгнула мимо Алекс. Та только усмехнулась.

Завершился «свадебный ужин», как и положено, скандалом. Молодой муж настаивал на немедленном исполнении супружеского долга, однако жена возражала, ссылаясь на служебные обязанности. Ция должна была ночевать в комнате Сайо.

С помощью Фусана, Южира и других слуг нетерпеливый молодожен был препровожден в свой закуток, где очень скоро заснул, сотрясая прохладный воздух людской могучим, переливчатым храпом.

Утром молодая семья перебиралась к новому месту жительства. Одетый в новую куртку Матай шел впереди, а за ним семенила навьюченная узлами Ция.

Александра несла от ворот корзинку с углем. Поравнявшись с ней, переплетчик вдруг остановился и взглянул на лениво прохаживавшегося в десяти шагах соратника.

– Эй, Алекс! – вдруг окликнул ее Матай.

– Чего? – насторожилась Александра.

– Знаешь, что я сделаю, когда мы с Цией придем домой? – спросил он, и его опухшее с похмелья лицо разломила похабная улыбка.

– Мне без разницы, – ответила Алекс, опуская корзинку и сдвигаясь так, чтобы заслониться спиной от любопытных взглядов воина.

– Возьму ее за волосы, – проговорил Матай. – Сорву…

Александра не более минуты слушала его убогие эротические фантазии. Корзинка быстро оказалась на земле, а пальцы ее руки клещами вцепились в горло помертвевшего от страха переплетчика. Хотя со стороны ворот все выглядело вполне невинно. Стоят два друга и мило беседуют.

Увидев, какая беда стряслась с любимым супругом, Ция вскрикнула. Алекс бросила в ее сторону презрительный взгляд.

– Торопишься стать вдовой?

Девушка решительно замотала головой.

– Мало того что ты меня унизил, Матай, – тихо проговорила Александра, впустив немного воздуха в легкие переплетчика. – Ты всерьез подумал, что эта дура интересует меня как женщина. Две ошибки слишком много даже для такого тупицы. Знай, мне совершенно без разницы, что, где и как ты сделаешь со своей законной супругой. Но если ты еще раз попадешься на моем пути, она и тебя перестанет интересовать как женщина. Я ясно излагаю?

Слуга часто-часто закивал.

– Проваливай! – Алекс отпустила горло несчастного и взялась за ручки корзинки. – Счастья вам! – крикнула она, когда Матай с супругой бегом выбегали за ворота усадьбы.

Столица Тонгойской империи, город Тонго, располагалась в самом центре страны на слабо всхолмленной равнине, прорезанной двумя реками – Желтой и Голубой. Как и столицы сегунатов, он состоял из двух частей: пригорода, окруженного деревянной стеной, и Дворца Небесного Трона.

Как и везде, пригород населяли мастеровые, купцы, отставные соратники и люди искусства: художники, воры, поэты, философы, танцоры и грабители. После войны с Самозванцем пригород переживал период бурного роста, и уже сейчас лачуги и хижины строились далеко за городской стеной.

Дворец Небесного Трона, наоборот, практически не перестраивался последние сто – сто пятьдесят лет. Служа резиденцией Сына Неба восемь столетий, он разросся за это время от маленького павильона до гигантского комплекса зданий, парков, прудов и императорского зверинца, где содержались самые редкие звери. Все это пространство окружали высокая стена и ров с выложенными кирпичом берегами. Стена имела толщину в пятьдесят шагов. В ней располагались склады припасов, явные и тайные тюрьмы, казармы императорских телохранителей.

Дворец служил не только местом жительства императора, но и центром управления страной. В северо-западной части комплекса находились несколько зданий, составлявших Канцелярию Сына Неба. Три тысячи чиновников самого разного ранга под руководством Канцлера трудились над укреплением власти повелителя.

В те времена, когда власть Сына Неба ограничивалась стенами дворца, это была чисто декоративная должность, не дававшая её обладателю ничего, кроме пустых церемониальных привилегий. Однако в последние годы роль чиновничества все более и более возрастала. Особенно большим влиянием стали пользоваться Канцлер и его подчиненные в царствование Агарито. Вот уже восемь лет должность главного чиновника занимал Дариво Цунумото.

Человек не самого знатного рода, он служил во время войны с Самозванцем главой доносчиков. Позже, преобразовав службу в Тайное Око Сына Неба, он пользовался полным доверием императора. Несмотря на преклонный возраст, Канцлер прекрасно справлялся со своими обязанностями, являясь надежной опорой Сыну Неба.

Рабочее место себе Цунумото оборудовал в павильоне посредине пруда. Огромные застекленные окна пропускали много света, но надежно защищали от сквозняков, а вода вокруг не давала возможности незаметно приблизиться и подслушать разговоры главного чиновника со своими подчиненными.

С трудом заставляя себя не щуриться от бьющих в лицо солнечных лучей, Чубсо преданно смотрел на Канцлера. Полный, круглолицый старик с редкой бородкой задумчиво поигрывал перстнем.

Роно старался даже дышать через раз. Преодолев все препятствия и невзгоды, он все же добрался до столицы. Как Тайное Око Сына Неба он имел право на личную встречу с Канцлером, однако чиновники Канцелярии, оберегая покой своего начальника, заставили Чубсо прождать обещанной встречи восемь дней.

Цунумото внимательно выслушал подчиненного и погрузился в размышления. Злые языки утверждали, что он мог вот так часами сидеть, изводя посетителей своим молчанием.

– Значит, кроме факта подделки документов и показания свидетеля, у тебя ничего нет? – вдруг спросил он.

– Нет, мой господин, – согласился Чубсо. – Но ведь я и не утверждаю, что девчонка дочь Самозванца или его жены. Мне лишь нужны полномочия, чтобы провести полноценное расследование. Поскольку здесь затронуты интересы высокопоставленных людей, я не мог действовать на свой страх и риск.

– Разумно, – неожиданно одобрил Канцлер и, придвинув листок бумаги, быстро заговорил: – Я напишу тебе пропуск в архив Тайного Ока. Даю тебе два дня. Если за это время ты сумеешь отыскать хоть какое-то упоминание о дочери Фудзико, мы продолжим разговор. Если нет, ты вернешься к месту службы.

– Я понял, мой господин, – Чубсо с поклоном принял сложенный вчетверо лист бумаги и, сделав еще один поклон, вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Пройдя по ажурному мостику, он обратил внимание на огромных карпов, лениво шевелящих плавниками в прозрачной воде искусственного пруда. «Говорят, их откармливают мясом заключенных», – некстати вспомнилась ему одна из дворцовых сплетен.

Стоявший на посту бодигар равнодушно посмотрел на замешкавшегося чиновника сквозь узкие прорези шлема.

Чубсо знал дорогу. Пройдя через комнаты, где молодые чиновники постигали тонкую науку сыска, а их старшие товарищи занимались обработкой донесений и доносов, он добрался до дверей архива, у которых его бесцеремонно остановила охрана. Прочитав записку Канцлера, воины отступили, освобождая проход. В крошечном закутке за крошечным столом с толстой книгой и бронзовой чернильницей откровенно скучал крупный, остроносый человек в одежде дворцового слуги. За его спиной из стены торчали четыре толстых рычага.

Увидев Чубсо, носатый лениво встал и поклонился. Ни слова не говоря, гость протянул пропуск.

– Подождите, мой господин, – попросил человек, усаживаясь за стол.

Чубсо оглянулся. Круглая комната с каменными стенами и полом, всего одна дверь и три светильника, подвешенные на цепях к потолку. Носатый занес данные гостя в книгу и с поклоном протянул листок.

– Прошу тебя отвернуться, мой господин, – мягко, но решительно проговорил человек. – Прости, таков порядок.

Чубсо не стал унижать себя спором с простолюдином. За его спиной заскрежетали цепи и шестерни. Часть кладки стены повернулась вокруг своей оси. Открылся темный проход, откуда пахнуло теплом. Послышались далекие шаркающие шаги. Мелькнул тусклый свет. В проходе появился тощий старик в грязном шелковом халате с бумажным фонарем.

– Сюда, мой господин, – пригласил он Чубсо.

Они вновь стали спускаться в таинственные недра дворца. На этот раз путь оказался близким. Еще одна дверь с подвешенным над ней колокольчиком и длинные, уходящие в темноту стеллажи, заполненные свитками и кипами бумаг. Рядом с дверью стоял большой письменный стол с пятирожковым светильником и чернильницей. Чуть в стороне узкая лежанка и ширма.

– У тебя два дня, мой господин, – проговорил старик. – Работать будешь за столом, спать на лежанке, еду я буду приносить из дворцовой кухни, горшок за ширмой. Если я нужен, позвонишь в колокольчик.

– Я что, отсюда не выйду? – даже растерялся Чубсо.

– Если ты уже нашел, что тебе нужно, можешь уходить прямо сейчас, – равнодушно проговорил старик, направляясь в темноту.

– Эй! Ты, – крикнул чиновник. – Как тебя?

– Просто хранитель, мой господин, – остановился тот.

– Мне нужна помощь, – сказал Чубсо. – Я здесь первый раз и не знаю, где и что лежит.

– Хорошо, мой господин, – кивнул хранитель. – Спрашивай.

Старик был слишком слаб, чтобы таскать толстые пачки бумаг, но он безошибочно указывал, где лежат материалы по тому или иному делу.

Повинуясь ему одному ведомым признакам, он распрощался с Чубсо и отправился за обедом, а чиновник с головой погрузился в чтение доносов, протоколов допросов, донесений агентов и докладов разведчиков. Постепенно перед ним разворачивалась картина повального доносительства. Слуги за пару «сов» раскрывали все тайны господ. Соратники предпочитали серебро или золото. Сыновья торопились вступить в права наследства и уличали отцов в связях с Самозванцем. На удивление много доносов было от женщин. Жены, сестры, любовницы, кто из мести, кто за деньги продавали своих мужчин.

Вот только никаких подтверждений наличия у Сакуро дочери Чубсо так и не нашел. Быстро проглотив холодный рис, он с новыми силами пустился на поиски.

Его энтузиазм заразил даже невозмутимого хранителя. Именно с его помощью уже в самом конце дня, когда глаза стало ломить от тусклого света, Чубсо отыскал протокол допроса одного из дворцовых слуг, служивших при Самозванце. Он утверждал, что после занятия столицы, тогда еще любовница, Аматомо вдруг куда-то исчезла и пропадала почти пять месяцев.

Для Чубсо этого было бы достаточно, но он чувствовал, что Канцлеру необходимо отыскать более конкретное свидетельство.

Чиновник долго ворочался на тощем тюфяке, пытаясь уснуть. Сухой и теплый воздух подземелья вытягивал из организма воду, но Хранитель принес только один кувшин. Не удивительно, что, чуть-чуть подремав, Чубсо вновь вернулся к чтению бумаг. И Вечное Небо, долгое время посылавшее ему только неприятности, не могло не оценить такого упорства. Одна из дворцовых служанок показала на допросе, что Фудзико в разговоре с Самозванцем несколько раз упомянула «нашу девочку».

Тщательно переписав протокол допроса, Чубсо дал его прочитать Хранителю. Тот заверил листки и поздравил молодого чиновника с несомненной удачей.

На утро, наступление которого Хранитель опять же узнавал по каким-то ему одному ведомым приметам, Чубсо потребовал у него теплой воды.

– Не могу же я предстать перед очи Канцлера небритым и с грязной рожей, – пояснил он в ответ на вопросительный взгляд старика.

Хранитель кивнул и ушел наверх. Вернулся он очень скоро. Принес узкогорлый медный кувшин с горячей водой, бритву, помазок и зеркало.

Приведя себя в порядок, Чубсо попрощался с Хранителем, получил отметку на пропуске от сидящего за столом слуги и вышел. Молчаливые бодигары, охранявшие вход в архив, взяли у него бумагу Канцлера.

– Такой порядок, мой господин, – сочным басом пояснил один из воинов. – Она тебе больше не понадобится.

Проходя по комнатам службы, он с удивлением заметил, что обычно трудолюбиво торчавшие за своими столами чиновники толпились в проходе, внимательно слушая какого-то человека.

«Очевидно, какая-то важная новость, – подумал Роно. – Может, заговор раскрыли, или еще что».

В высоких коридорах Канцелярии тоже царила странная суета. Обычно чинные и даже слегка медлительные служащие метались, как кошки на собачьей свадьбе. Мелькали доспехи воинов и запыленные плащи гонцов.

В Малом зале ожидания приемов было пустынно. Как правило, тут всегда толпились просители и докладчики со всех концов империи. Сейчас же толстый распорядитель зала откровенно скучал за своим столом, время от времени растягивая рот в долгом заразительном зевке. Увидев Чубсо, он от удивления забыл захлопнуть полную гнилых зубов пасть.

– Почему никого нет, господин? – спросил не на шутку озадаченный Роно. Распорядитель опомнился.

– Сегодня же Канцелярия не принимает, мой господин. Как ты вообще сюда попал?

– Я работал в архиве, – пояснил Чубсо. – И сегодня должен был встретиться с его светлостью Канцлером.

– Боюсь, он не сможет тебя сегодня принять, – покачал круглой головой распорядитель.

– Мне назначено! – с нажимом проговорил Роно.

– Посиди, мой господин, – толстяк радушно показал руками на толстые, оббитые мягким плюшем лавки. – Я узнаю.

«Что же случилось, если Канцелярия Сына Неба отменила прием?» – подумал служитель Тайного Ока и почувствовал сильное беспокойство.

Распорядитель появился в сопровождении двух бодигаров. Сердечко Чубсо екнуло. Но воины пришли лишь сопроводить его к Канцлеру. Молчаливой троицей шли они по дорожке маленького внутреннего садика Канцелярии. Даже усыпанные яркими цветами кустарники, казалось, замерли в тревожном ожидании. У мостика в кабинет Канцлера Чубсо обыскали. Чиновник и не подумал сопротивляться, но удивился и насторожился еще больше.

Чубсо и не мог себе представить, что за два дня можно так постареть. Под покрасневшими глазами Канцлера набрякли темные мешки, лицо осунулось и побледнело.

– Нашел? – вместо приветствия спросил он.

– Да, мой господин, – чиновник с поклоном протянул Цунумото бумаги.

Старик бегло просмотрел исписанные листки, взглянул на отметку хранителя, потом устало потер переносицу.

– Ты меня убедил, – со вздохом проговорил он. – Дело требует тщательного расследования.

Канцлер открыл выдвижной ящик стола.

– Ты получишь «синий лист», – Канцлер протянул Чубсо бумагу.

«Гость сегуна» нервно сглотнул: на «синем листе» стояла печать самого Сына Неба. Такое распоряжение наделяло очень большими полномочиями и обычно выдавалось для проведения важнейших государственных расследований.

– Благодарю, мой господин, – Чубсо с поклоном принял грозный документ.

– Только помни, – с тихой угрозой проговорил Цунумото. – Если попытаешься выдать обычную девчонку за дочь Сакуро, умирать будешь долго и мучительно. Не пытайся возвыситься на лжи. Найди правду, и я тебя не забуду.

– Да, мой господин, – чиновник еще раз поклонился. Столь грозного предупреждения он еще никогда не слышал из уст Канцлера. Старик отличался вежливостью в общении с подчиненными.

– До тех пор, пока у тебя не будет веских доказательств, – продолжал инструктаж Цунумото, – расследование надлежит проводить в тайне. Опекун этой девчонки – человек в Канаго уважаемый, да и новый сегун Хайдаро ему многим обязан.

– Новый сегун? – не выдержав, переспросил Чубсо.

Канцлер удивленно взглянул на него и вдруг устало улыбнулся.

– Ах да, ты же еще ничего не знаешь. Вчера вечером прибыли гонцы с северной границы. Карательный корпус разбит дарийцами. Старый сегун Хайдаро попал в плен. С него сняли кожу, набили соломой и бросили у ворот крепости Нагаси. Северные варвары признали верховную власть Рекса Хонунга Бьерна.

– Какое несчастье, мой господин, – пробормотал пораженный Чубсо.

– Старик сам виноват, – Цунумото махнул пухлой, выпачканной чернилами рукой. – До последнего отказывался верить в союз бунтовщиков со степняками! Понял теперь, почему так важно твое расследование?

– Да, мой господин, – твердо ответил «гость сегуна».

– И почему мне нужна только правда, догадался? – прищурился Канцлер.

– Да, мой господин, – повторил Чубсо.

– Иди, – отпустил его Цунумото. – И помни, я жду только правдивых новостей.

Чиновник поклонился и, пятясь, вышел из павильона, хозяин которого, проводив гостя взглядом, вернулся к чтению донесений с северной границы. «Похоже, не за горами большая война, – с грустью подумал он. – А я уже так стар».

Чубсо же, несмотря на озабоченный вид и нахмуренные брови, внутренне ликовал и был готов смеяться от счастья. Его не пугали грозные вести с далекой границы. Роно не сомневался, что воины империи быстро расправятся с немытыми дикарями. А вот он, кажется, поймал свою удачу. Если девчонка окажется дочерью Сакуро, имя Чубсо узнает сам Сын Неба, и тогда открывается дорога в заоблачные выси. Если нет, Канцлер будет считать его честным и достойным доверия профессионалом. Что для карьеры в Тайном Оке Сына Неба тоже весьма полезно.

Лишь миновав наружную охрану и перейдя подъемный мост, чиновник смог широко улыбнуться. «Спасибо покойному барону Татсо за подкинутую работенку, – думал он, быстро шагая к гостинице. – Хотя если бы я сам не решил продолжить расследование, то и не узнал бы ничего о странном сходстве Сакуро и Сайо».

Как всегда, главный выбор человек делает сам.

Глава IV. Какие холода не к добру

Узнав, что Ция решила уйти, Сабуро едва не задохнулась от возмущения.

– Да как она посмела! – наконец совладала со своими чувствами Ясако. – Я за нее хлопотала, ты просила перед Айоро, а она оказалась такой неблагодарной скотиной!

– Неблагодарность так свойственна быдлу, – махнула рукой Сайо и улыбнулась. – Неужели какая-то простолюдинка сумеет испортить настроение двум благородным девушкам!

Сабуро несмело улыбнулась.

– Просто мне очень стыдно. Все-таки она дочь моего отца.

– Видимо, сказалась кровь матери, – пренебрежительно пожала плечами подруга. – Тебе нечего стыдиться. Ты выполняла свой долг, пытаясь помочь сестре.

– Ах, Сайо-ли, спасибо за добрые слова, – улыбнулась Ясако и, посуровев, добавила: – Но эту мерзавку я больше знать не знаю!

– Зачем же так строго? – притворно покачала головой девушка. – Вдруг у них с Матаем любовь?

Сабуро фыркнула.

– Любовь! У простолюдинов не может быть таких светлых чувств! Только грязная похоть!

– Оставим простолюдинов, – оборвала ее Сайо – Лучше расскажи, что у тебя со Свино?

Сабуро скромно опустила глаза.

– Дейко говорит, что его отец согласен на наш брак.

– Придворный философ разговаривал с твоим отцом? – обрадовалась подруга.

– Еще нет, – со вздохом ответила Ясако. – Дейко сказал, что отец пишет какой-то трактат об опасности нашествия диких племен, и ему сейчас некогда заниматься пустяками!

– Ничего себе пустяки! – с негодованием вскричала Сайо. – Свадьба сына! А что твои родители?

– Мама очень довольна, – похвалилась девушка. – Она считает, что с таким мужем я буду счастлива. А отец ворчит.

– Почему? – удивилась Сайо.

– Он считает писателей и философов шутами. Говорит, что благородный человек должен быть воином.

– Не ожидала от него такого непонимания, – сокрушенно покачала головой подруга. – Никто уже не помнит, кто был старшим соратником у сегуна Окидо триста лет назад, а имя его придворного философа Чао Коло известно любому образованному человеку империи.

– Что мы все про меня! – всплеснула руками Сабуро. – А как твои дела? Получила весточку от Бакуфо?

Девушка тяжело вздохнула и рассказала о двойном сватовстве. В глазах подруги вспыхнула жуткая зависть.

– И что решил господин Айоро?

– Не знаю, – пожала плечами Сайо.

– А ты сама за кого хочешь? – продолжала расспросы Сабуро. – За Бакуфо?

– Ни за кого, – лаконично ответила девушка.

– У тебя на примете есть кто-то еще? – с интересом спросила Ясако.

– Я вообще не хочу замуж, – пояснила та.

Девушка с ужасом уставилась на нее.

– Хочешь остаться старой девой?! Ты в своем уме, Сайо-ли?

Подруга недовольно поморщилась.

– В своем! Просто я считаю, что мне еще рано замуж.

– Думаешь, такие кавалеры, как Бакуфо или Ёсо, будут ждать, когда тебе захочется? – ехидно спросила Ясако.

Удивленная неожиданной грубостью, Сайо собралась поставить дочь десятника на место, но только тяжело вздохнула и часто заморгала, стараясь скрыть подступившие слезы.

– Что ты, Сайо-ли? – подруга порывисто взяла ее за руку. – Извини за такие слова. Сама не знаю, что на меня нашло. Прости.

– Я все понимаю, – подруга осторожно высвободила ладонь и промокнула платком мокрые глаза. – Но не тянет меня замуж.

– Айоро ты тоже так сказала? – поинтересовалась Сабуро.

Сайо махнула рукой.

– По-моему, их сейчас больше интересует покупка мебели в дворцовые покои.

– Я и забыла, что ты теперь будешь жить в замке, – вздохнула подруга.

– Туда мне тоже не хочется, – вздохнула Сайо.

– А чего же тебе хочется? – не на шутку удивилась Ясако.

Её подруга подняла глаза к небу, где густой пеленой ползли темные осенние облака, плотнее закуталась в меховую накидку и грустно улыбнулась дочери десятника.

– Я не знаю. Честное слово.

Сабуро хотела еще что-то сказать, но тут на дорожке появились носильщики Айоро. Сайо поклонилась на прощание и заспешила вниз по лестнице. У нее не было никакого настроения объясняться с подругой. Да и как можно понять девушку-сироту, к которой сватаются такие уважаемые люди, а она не хочет замуж?

Ясако только горько покачала головой ей вслед и, поежившись от холода, ушла в дом.

Сайо уселась на сиденье и закутала ноги заботливо приготовленным одеялом. Кажется, ее свободной жизни пришел конец. Даже если Айоро и отложит ее замужество, придется жить во дворце, а там она уже не будет сама себе хозяйка, как в усадьбе. От горьких дум ее отвлек какой-то шум. Мимо паланкина быстро пронеслись три конных соратника, в первом Сайо с удивлением узнала господина Айоро.

Девушка выглянула в окошечко.

– Эй, Алекс! – окликнула она заднего носильщика. – Что случилось?

– Не знаю, госпожа, – парень пожал плечами. Казалось, из всех слуг он один не страдал от наступивших холодов. – Когда мы собирались за тобой, в усадьбу приехал гонец из замка.

Девушка задернула занавеску. Похоже, опекуна срочно вызвал сегун.

Обычно, когда Сайо возвращалась из школы, Симара всегда старалась встретить свою молодую госпожу, но сегодня крыльцо и дорожка перед парадным входом были необычно пустынны.

Едва носильщики поставили паланкин, девушка быстро выбралась из него и, подхватив полы коюбы, заторопилась в дом.

Старая служанка помогала госпоже Айоро приготовиться к поездке во дворец.

– Ты уже уезжаешь, госпожа? – удивилась Сайо. – Но вчера ты говорила, что пробудешь дома не меньше трех дней!

– Его высочество собирает всех придворных, – пояснила опекунша, принимая из рук Симары кисточку и аккуратно обводя края губ. – Господин Айоро уже уехал. Я вот-вот буду готова. Прикажи носильщикам не расходиться.

– Да, моя госпожа, – поклонилась девушка и заспешила предупредить слуг. Ничего не подозревавшие носильщики уже отнесли паланкин в каретный сарай. Получив новый приказ, Тотига не стал скрывать удивления, однако, как и положено простолюдину, не осмелился задавать вопросы.

Пока отыскали всех носильщиков, пока поднесли паланкин к крыльцу, госпожа успела привести себя в рабочий вид и, недовольно хмурясь, ждала транспорт у нижней ступени лестницы.

Перед тем как уехать, опекунша наклонилась к уху Сайо и тихо прошептала:

– Кажется, назревает большая война. Прочти письмо сегуна, оно в шкатулке. Будь умницей.

Ошарашенная воспитанница только молча поклонилась. Отдав распоряжения насчет обеда, Сайо поспешила в кабинет.

Раз за разом пробегая глазами каллиграфические строчки, девушка никак не могла поверить в прочитанное. Тяжело дыша, она отложила в сторону густо исписанный лист.

Варвары разбили корпус сегуна Хайдаро! Знаменитый командир «Черных драконов» убит, с него сняли кожу! Сайо передернуло от отвращения. Грязные дарийцы! Проклятые бунтовщики, убившие отца. Мало им крови, пролитой тонганами во время войны с Самозванцем, теперь они призвали на помощь варваров.

«Надеюсь, на этот раз Сын Неба не будет так милосерден!» – подумала девушка и звонко ударила кулаком об стол. Охваченная праведным гневом, она направилась в столовую. По пути Сайо заметила пыльную полоску на лакированной крышке шкафчика.

– Симара! – рявкнула она тонким голосом, сорвавшимся на визг.

Старая служанка давно научилась определять настроение господ. Едва лишь бросив взгляд на перекошенное гневом лицо Сайо, женщина упала на колени и ткнулась лбом в пол.

– Что это? – крикнула девушка, проведя пальцем по лакированному дереву. – Хочешь, чтобы мой дом зарос грязью?

– Прости, милосердная госпожа! – запричитала служанка. – Недоглядела. Столько дел, а руки-то одни. Проклятая Ция сбежал, а я одна не успеваю!

– Тогда, может быть, тебя заменить? – зловеще улыбнулась госпожа. – На кого-нибудь помоложе? А тебя отправить на кухню мыть чашки?

– Прости, госпожа! – Симара рыдала, не поднимая головы. – Я все уберу. Такого больше не повторится. Накажи, только не лишай своей милости, о добрая Сайо-ли!

– Ты знаешь наказания в доме господина Айоро, – медленно проговорила девушка. – Так вот, я объявляю тебе замечание. Ясно?

– Да, моя добрая госпожа, – сквозь рыдание ответила служанка.

– Вставай! – приказала Сайо. – Будешь прислуживать за столом. Да смотри, там не ошибись!

Проникнувшись серьезностью момента, Симара даже дышать старалась через раз. Госпоже показалось, что мясо слегка переперчено, но девушка уже выпустила пар, и мастер Микан на этот раз отделался легким испугом.

Сайо вернулась в кабинет, приказав принести жаровню. Настало время подумать и о себе. Если начнется война, то у господ Айоро будет хороший предлог перенести сватовство и не давать окончательного ответа претендентам на ее руку. Надо только подумать, как внушить эту мысль опекуну.

Весь вечер в людской гадали о причинах столь сурового поведения молодой госпожи. Токи и ее муж доказывали, что Сайо-ли обозлилась на слуг из-за ухода Ции.

– Она так просила господ Айоро за эту девчонку! – гневно гремел голос конюха. – А неблагодарная сбежала, не прослужив и двух месяцев!

– Вот она и злится на нас, – поддержала мужа посудомойка, хлюпая носом.

Старый Фусан со значением прокашлялся, выпустив в стылую атмосферу комнаты облачко пара.

– Ну и глуп же ты, сын мой! Станет благородная госпожа расстраиваться из-за какой-то служанки!

– Чего же тогда она на всех бросалась весь день? – обиженно спросил Южир.

– Сватают нашу Сайо-ли, – с важным видом просветил коллег Фусан.

Слуги переглянулись.

– Тот лысый, что прогуливался с ней по саду? – уточнила Александра, оторвавшись от чтения.

– Это командир телохранителей самого сегуна! – гневно обрушился на нее старик. – Один его волос стоит больше, чем мы все, вместе взятые!

– Откуда ты знаешь? – засомневался Тотига.

– Симара слышала, – пояснил свою осведомленность Фусан.

– А она что же, не хочет за него? – сгорая от любопытства, спросила Токи. На кончике носа женщины дрожала от нетерпения прозрачная капля.

– Так ведь не один сватается, – еще больше огорошил слуг старик.

Александра закрыла книгу и обратилась в слух.

– Симара слышала, что к господину Айоро обратился какой-то землевладелец. Просит руки Сайо-ли для своего сына.

– Ого! – выдохнул Агути.

– И где это они с ней только познакомились? – криво усмехнулась Александра.

Слуги посмотрели на нее, кто с жалостью, кто с сожалением.

– Где могут встречаться благородные люди? – вопросом на вопрос ответил Фусан. – На праздниках. Ты, Алекс, что, забыл, как ее во дворец сегуна таскал?

– Это когда она там еще ночевать оставалась? – уточнила Александра.

Старик важно кивнул и продолжил просвещать неразумных:

– Вот поэтому наша госпожа и злится. Выбрать никак не может.

– За кого господа Айоро отдадут, за того и выйдет, – пренебрежительно махнул рукой садовник.

И вот тут наступил миг великого торжества Фусана, знатока господских секретов и тайн.

– Так ведь дело-то все в том, что господа не хотят ее принуждать. Вроде как пусть сама выбирает. Им, видите ли, оба кавалера по вкусу.

– А что, такое бывает? – прозвучал в наступившей тишине вопрос Александры.

– Я не слыхал, – ответил старик. – В благородных семьях обычно родители сговариваются и отдают дочь за подходящего жениха.

– Видно, Сайо-ли чем-то приглянулась Вечному Небу, – с нескрываемой завистью проговорила Токи, бросив украдкой испуганный взгляд на мужа.

Но конюх, казалось, не обратил внимания на неосторожные слова супруги.

– То-то она и мается, – сказал он, качая головой. – Не знает бедная, кого выбрать.

Александра опустила голову, чтобы окружающие не видели иронической улыбки, скрывать которую просто не было сил.

«Ну, уж Сайо-ли не прогадает», – с какой-то непонятной горечью подумала Алекс, заворачивая книгу в тряпочку.

Забравшись под одеяло, она укрылась с головой и, согревшись, уснула.

Очевидно, мерзли не только слуги. Утром, когда молодая госпожа усаживалась в паланкин, Александра обратила внимание на покрасневший носик девушки и мятый платочек, который она убирала в рукав платья.

Когда носильщики вернулись в усадьбу, они увидели огромный воз сена. Два могучих вола спокойно стояли на дорожке, жевали и гадили, в ожидании разгрузки. Фусан в меховой безрукавке и толстый возница с закутанной в платок головой ожесточенно спорили, суя друг другу в лицо пучки длинного, ароматного сена.

Пока относили паланкин в каретный сарай, толстяк уже подогнал воз к конюшне, позади которой располагался сеновал. Вслед за другими слугами Алекс вооружилась длинными деревянными вилами. Сушеная трава одуряющее пахла летом и лугом. С шутками и смехом носильщики швыряли наверх охапки сена, а Тотига и Южир растаскивали его по сеновалу. В это время возница что-то шептал на ухо Фусану. Старик хмурился и несколько раз перебивал рассказчика удивленными восклицаниями.

Александре это все показалось очень подозрительным. Другие слуги, разогретые работой, казалось, не замечали озабоченного лица Фусана. Как только воз опустел, волы, подгоняемые ударами бича, зашагали к воротам. Старик приказал Алекс найти Тима и собрать остатки сена.

Александра отправилась искать мальчишку, а Фусан стал что-то рассказывать остальным слугам.

«Специально меня отослал, – подумала Александра, направляясь к кухонной двери. – Не доверяет».

Тим мыл овощи. В ответ на удивленный взгляд Александры повар поморщился.

– Симара забрала Токи уборку делать.

– Видимо, придется мне одному сено собирать, – вздохнула Алекс, не рискнув забрать у мастера Микана единственного помощника. Когда она, прихватив метлу и грабли, пришла к сеновалу, там уже никого не было. Только за обедом она узнала потрясающую новость. Видимо, Фусан все же решил не скрывать от нее то, что и так известно всему городу.

Выслушав полный драматизма рассказ о гибели сегуна Хайдаро, Александра пожала плечами.

– И что теперь будет?

Старик сочувственно вздохнул, а Южир буркнул, не поднимая глаз от чашки:

– Война.

– Вместе с варварами идут бунтовщики, – проговорил Фусан. – Те, кто воевал за Самозванца.

– А ведь они убили отца госпожи Сайо, – напомнила Токи. – Может, она поэтому такая злая?

– Кто же знает мысли господ? – грустно вздохнул старый слуга.

– Значит, господин Айоро скоро уедет, – сделала вывод Алекс.

– Еще не скоро, – разочаровал ее Тотига. – Весной, не раньше.

– Почему? – не поняла Александра.

– Кто в здравом уме отправится на север зимой?! – поморщился от столь очевидной глупости Фусан. – Да и подготовиться надо.

Он сопровождал господина Айоро, когда тот воевал с Самозванцем, и считался среди слуг главным военным экспертом.

– Составить план кампании, – рассуждал старик в полной тишине. – Подготовить склады с продовольствием и фуражом. Запастись доспехами и оружием. Большая война – дело серьезное.

Алекс усмехнулась.

– А если дарийцы нападут на империю первыми?

Слуги дружно засмеялись.

– Что могут сделать варвары крепостям и замкам? – брезгливо скривил губы Фусан. – Сам Сын Неба, да продлится его жизнь десять тысяч раз по десять тысяч лет, так и не взял крепость Нагаси, где укрылись остатки войска Самозванца, и дабы не проливать напрасно кровь верных соратников, отпустил бунтовщиков на север! Так как же с ее укреплениями справятся кривоногие дикари?

– На лошадях будут прыгать через стены! – визгливо заржал садовник.

Александра благоразумно промолчала. Хотя у нее перед глазами стояла картина из учебника истории: «Штурм Рязани войсками хана Батыя». И, как она помнила, монголы пришли на Русь именно зимой.

Вернувшись в конюшню, Алекс прикормила Серого куском лепешки. Присев у хлева, Александра почесала ослика за ушами. Вот ситуация и прояснилась. Скорее всего, степняки не будут ждать лета. Значит, нужно готовиться к бегству и пора, наконец, окончательно определиться с маршрутом.

Все-таки хорошо после долгой разлуки вернуться домой. Чубсо окинул взглядом свою комнату. Даже мебель улыбалась, приветствуя хозяина, а немой слуга казался не таким противным.

Кроме старшего дознавателя в Канаго-сегу прибыли двое его помощников. Старый бородатый воин, бывший бодигар Санато, и молодой писарь Канцелярии Митино.

Управитель сегуна только скривил губы, когда Чубсо представил их как своих гостей и успокоил, сказав, что они все поселятся в его комнате.

В то время как носильщики затаскивали багаж, слуга Чубсо, радостно мыча, накрывал на стол. Пока хозяин с благородными гостями закусывали, он скромно стоял у стенки и украдкой смахивал слезинки. После отъезда господина его положение становилось с каждым днем все неопределеннее. Ну кому еще нужен немой слуга? Помощник управителя уже намекал, что в саду не хватает работников, а господин Чубсо может и не вернуться из столицы. Как горячо молился старый слуга! И Вечное Небо услышало, вернув ему господина.

Старшему дознавателю не было никакого дела до переживаний какого-то простолюдина. Отодвинув в сторону тарелку, он терпеливо дождался, пока его спутники закончат подкрепляться, и знаком приказал слуге унести посуду.

– Господа, – начал он, сурово нахмурив жидкие рыжие брови. – Времени у нас мало. Его светлость Канцлер ждет результатов расследования. Поэтому я принял решение разделить нашу группу. Господин Санато-сей! – обратился он к старому бодигару.

Тот поднялся и поклонился.

– Да, мой господин.

– Ты встречался с женой Самозванца?

– Да, Чубсо-сей, – поклонился воин. – Кроме того, у меня есть полный список ее примет.

– Тогда я поручаю тебе наблюдение за воспитанницей Айоро. Постарайся выяснить о ней как можно больше.

– Слушаюсь, господин Чубсо-сей! – кивнул Санато.

– Ты, Митино-сей, отправляйся к секретарю сегуна и постарайся отыскать в архивах любое упоминание об Акихо Сайо.

– Понял, мой господин, – поклонился писарь.

– А я поеду к барону Токого и постараюсь у него выяснить что-нибудь об отце Сайо.

– Мой господин, – мягко проговорил писарь. – Может быть, стоит нанести визит в Гатомо-фами?

Старший дознаватель на секунду задумался.

– Сайо была воспитанницей Одо Гатомо. Я думаю, он должен знать о ее происхождении, – продолжил Митино, а второй помощник в знак согласия качнул тщательно расчесанной бородой.

Чубсо бросил на них взгляд, полный сарказма.

– Вы считаете, что нормальный человек вот так запросто признается в государственном преступлении?

– Смотря как спрашивать, – отозвался Санато.

– Его светлости Канцлеру нужна правда и ничего кроме правды! – повысил голос старший дознаватель.

Помощники склонились в глубоком поклоне.

Старый бодигар без труда нашел усадьбу Первого всадника сегуна. Одетый небогатым ратником, он завязал оживленный разговор с караульными у ворот как раз тогда, когда на дорожке парка показался паланкин, влекомый шестью носильщиками. Санато знал, что Сайо каждое утро отправляется в школу для благородных девушек, и специально выбрал подходящее время.

Пока слуги распахивали ворота, он бросил мимолетный взгляд в окошечко паланкина. К несчастью, оно оказалось занавешено.

Ничуть не разочарованный бодигар попрощался с охранниками и неторопливо зашагал вслед за удалявшимися носилками. Под толстой подошвой хрустела смерзшаяся щебенка. Санато шел сбоку в нескольких шагах, пристально разглядывая паланкин. Вдруг один из носильщиков, молодой широкоплечий парень, то и дело оглядывавшийся на него, поскользнулся и едва не упал. Носилки качнулись. Из-за занавески выглянула молоденькая симпатичная девушка. Её зеленые глаза гневно сверкнули.

– Алекс! Гляди под ноги!

– Прости, моя госпожа, – извинился слуга.

Санато быстро зашагал вперед. Сердце его заколотилось. «Она! – думал он, чувствуя, как из глубин памяти поднимаются мрачные воспоминания. – Фудзико! Одно лицо. Сомнений быть не может!»

В смятении старый бодигар отправился в ближайшую харчевню. Заказав водки и закуски, он погрузился в размышления. Безусловно, уже одного такого сходства достаточно для ареста и тщательного расследования. Однако Санато слишком давно служил под началом Канцлера, чтобы не прислушиваться к его словам. А на этот раз он требует самых серьезных доказательств родства Сайо и жены Самозванца.

Бодигар вспомнил описание всех примет Фудзико. В число наиболее характерных входило родимое пятно в виде крыла бабочки под левой грудью. Значит, нужно отыскать того, кто видел девчонку голой. Лучше всего служанку. Единственную трудность в этом деле составляло то, что слуги Айоро почти не покидают усадьбы. Но они же должны что-то есть, и вряд ли закупками станут заниматься благородные господа.

Санато выпил чашечку обжигающей водки, плотно закусил и, поговорив с владельцем заведения, отправился в пригород.

Без труда отыскав нужный кабак, опытный агент завербовал себе двух помощников из числа местных бродяг, готовых за пару «сов» ограбить, а за «лебедя» убить.

В этот раз задание оказалось совсем не трудным. Необходимо было проследить, к кому из продавцов ездят за продуктами слуги Айоро. Организовав слежку, Санато с чистой совестью отправился в замок. Его нынешний начальник отправился в Токого-маро, писец дотемна будет торчать в архиве, а комната и слуга на весь день остаются в распоряжении старого бодигара.

Через два дня он получил исчерпывающий список поставщиков Айоро. Правда, там почему-то отсутствовало имя торговца овощами и фруктами Гу. Парни, выполнявшие поручения чиновника, не хотели ссориться с одним из мастеров всесильного Братства.

Однако и полученной информации Санато хватило с избытком. Напуганный грозным именем Тайного Ока, торговец рыбой за две минуты выложил все, что знал о слугах господ Айоро. И здесь бодигара ждала необыкновенная, сказочная удача.

Несколько дней назад из усадьбы ушли двое слуг. В их числе личная служанка Сайо. Узнав у торговца, где их можно найти, Санато почти побежал по узким, грязным улочкам пригорода. Успокоившись, он с важным видом вошел в широко распахнутые ворота. У приземистого амбара стояла телега, с которой двое слуг таскали толстые связки кож. С высокого крыльца двухэтажного дома за ними пристально наблюдала пожилая благородная женщина. Увидев бородатого ратника, она встрепенулась.

– Ты кого-то ищешь, мой господин? – спросила она дребезжащим голосом.

– Госпожа Махаро-ли? – вместо ответа задал вопрос Санато.

– Это я, – женщина взяла толстую палку и стала спускаться к нему. – Что нужно, мой господин?

– У тебя служат простолюдины Матай и Ция? – продолжал расспросы бодигар.

– У меня, – осипшим голосом ответила Махаро.

– Мне нужно с ними поговорить, – Санато огляделся. Один из грузчиков встал, явно прислушиваясь к разговору. Был он лыс, усат и не молод.

Не удостоив женщину даже взгляда, бодигар взмахнул рукой.

– Эй ты, иди сюда!

Простолюдин замялся, явно ожидая заступничества хозяйки.

– Это мой слуга, господин! – грозно проговорила старуха. – Кто ты такой, чтобы здесь распоряжаться?

– Госпожа! – рявкнул Санато, сверкнув глазами. – Я лишь поговорю с твоими людьми, и все. Меня ты больше не увидишь. А кто я такой, тебе лучше не знать.

Хозяйка сразу сникла. Так разговаривать с благородной дамой мог только очень опасный человек.

– Позови Цию, Матай, – приказала она слуге. – И расскажи этому господину все, что его интересует.

– Благодарю, Махаро-ли, – слегка поклонился бодигар и, обойдя ее, направился к дверям склада.

Однако, войдя внутрь, понял, что ошибся. Тут располагалась обувная мастерская. Стояли готовые сапоги и сандалии. На стене висела вышитая шелком картина, изображавшая вставшего на дыбы тигра.

Санато выгнал второго слугу и уселся на низкий табурет, поставив меч между ног. В дверях показались Матай и молодая женщина, одетая в грязное платье, с затравленными глазами и синяком на скуле.

– Сколько времени вы служили господам Айоро? – нахмурившись, спросил бодигар.

– Семь лет, мой господин, – проглотив комок в горле, ответил мужчина.

– Месяц, – ответила женщина.

– Кем ты была? – обратился к ней Санато.

– Служанкой госпожи Сайо-ли, воспитанницы господ Айоро, – не поднимая глаз, ответила Ция, и руки ее задрожали.

– Пошел вон, – приказал бодигар слуге. – И не вздумай подслушивать у двери. Убью.

– Да, мой господин, – засуетился Матай. – Конечно, мой господин. Я понял, мой господин.

Санато дождался, когда простолюдин скроется из глаз, и жестом приказал женщине подойти поближе. Ция приблизилась и подняла на старого воина красные от слез глаза.

– Ты водила в баню госпожу Сайо?

– Да, мой господин, – поклонилась Ция, в полной растерянности от неожиданного вопроса.

– Есть ли на ее теле какие-нибудь родинки, шрамы, родимые пятна?

– Так сразу и не вспомнишь, мой господин, – отвела взгляд женщина.

– Если я ударю, синяком не отделаешься, – глухо предупредил Санато. – Сломаю челюсть, месяц одну воду есть будешь!

– Шрамов нет, мой господин, – затараторила испуганная Ция. – Я не помню. Родинки есть. На плече, вот тут. На спине между лопаток. На ногах: чуть выше коленки – на правой, и на икре – на левой.

– А большие родимые пятна? – прервал ее старый бодигар.

– Есть, есть, – закивала женщина. – Вот тут. Под левой грудью. На треугольник похожа. Или… на крыло бабочки.

Санато встал.

– Можешь что угодно говорить своему барану. Но если расскажешь ему или кому-то, о чем я тебя спрашивал на самом деле… – Санато сверкнул глазами. – Найду и убью! Поняла?

– Да, мой господин, – поклонилась женщина.

Старый бодигар покинул двор Махаро в прекраснейшем расположении духа.

Барон Токого еще раз прочитал строки, написанные темно-синими чернилами, остановившись на последней.

«Да повинуется каждый со страхом и трепетом», – пробормотал он про себя. Государственная печать и подпись с твердым росчерком на конце «Сын Неба».

Землевладелец протянул лист низкому рыжему человеку, чем-то напоминавшему крысу, и низко поклонился.

Старший дознаватель сложил распоряжение в футляр.

– Я могу сесть? – вкрадчиво спросил он.

– Конечно! – засуетился барон. – Присаживайся, мой господин Чубсо-сей.

Гость вольготно расположился в кресле для гостей. Токого уселся на свое место и положил руки на стол. Кроме них в кабинете барона никого не было. В прохладном воздухе парок от дыхания мужчин поднимался к лакированному потолку. В окно ударил порыв ветра. Большая бронзовая жаровня с тлеющими углями не могла как следует обогреть просторное помещение.

– Рано в этом году наступили холода, – нарушил затянувшееся молчание хозяин кабинета.

– Токого-сей, я знаю, что ты человек занятой, и поэтому перейду прямо к делу, – сухо проговорил гость. – В столице объявился человек, называющий себя Акихо Сайо. Есть подозрение, что явился с севера для связи с заговорщиками внутри страны. Нам стало известно, что так звали одного из твоих соратников.

– Акихо Сайо давно погиб! – с нескрываемым облегчением проговорил барон, вновь обретая уверенность. – Я это знаю точно. Он же был моим соратником!

– Где это случилось? – спросил старший дознаватель.

– Недалеко от Накаси. В самом конце войны, – охотно пояснил Токого.

– Живы ли свидетели его смерти? – спросил Чубсо.

Барон задумался.

– Он служил под командованием Гатомо. В той схватке погиб почти весь отряд. Сейчас Гатомо-сей – землевладелец, посвященный в рыцари указом Сына Неба. Если хотите, можете съездить в его замок. Тут недалеко.

– Благодарю, мой господин, – кивнул дознаватель. – Но нет ли в твоем замке кого-нибудь, кто хорошо помнит Акихо Сайо?

Барон ударил серебряной палочкой в золоченый диск. На шум в дверях появилась согнутая в поклоне фигура секретаря.

– Старшего соратника, – приказал Токого.

Через несколько минут вошел статный седовласый воин с короткой курчавой бородой и пышными усами в панцире поверх шелкового кимо.

– Звал, мой господин? – соратник поклонился.

– Скажи, в замке есть воины, кто воевал с Акихо Сайо? – спросил барон.

Старший соратник задумался.

– Это с тем воином, кто погиб под Нагаси? – уточнил он.

– Да, – кивнул Токого.

– Я помню этого соратника, – проговорил воин. – Только очень смутно. Молодой был. А из стариков остался один Кирибуцо.

– Где он? – спросил барон.

– Помогает управителю в деревне Зарки, – ответил старший соратник.

– Это два ли от замка, – пояснил Токого.

– Прикажи послать за ним, мой господин, – попросил дознаватель.

Барон кивнул и посмотрел на старшего соратника.

– Пусть заложат повозку.

– Да, мой господин, – поклонился тот.

– Может быть, пока пообедаем, Чубсо-сей? – предложил хозяин кабинета.

– С удовольствием, мой господин, – улыбнулся дознаватель, поднимаясь на ноги.

За обедом барон стал осторожно расспрашивать гостя о столичных новостях. Чубсо откровенно рассказал, что, судя по слухам, Сын Неба пришел в ярость, узнав о гибели сегуна Хайдаро, и поклялся отомстить варварам за смерть великого полководца и верного слуги. По сегунатам уже разослано его обращение и приказы о подготовке к весеннему походу.

– Скоро и ты получишь распоряжение из Канаго-сегу, – завершил дознаватель пространный монолог.

– Значит, война? – спросил Токого.

– Конечно! Память сегуна Хайдаро взывает к отмщению. Оскорбление, нанесенное варварами нашей стране и лично Сыну Неба, должно быть смыто их поганой кровью!

В дверь малой столовой постучали.

– Соратник Кирибуцо прибыл, – с поклоном доложил секретарь.

– Мой господин Токого, – оживился дознаватель. – Мне бы не хотелось отнимать твое время. Дай мне кого-нибудь в помощь, и я побеседую с нужными людьми сам.

Барон заколебался. Дел у него и в самом деле накопилось много, да и выслушивать воспоминания о давно минувших днях настроения не было. С другой стороны, оставлять без присмотра чиновника такой серьезной организации не хотелось.

– Мой старший соратник господин Тузуко в твоем полном распоряжении.

Чубсо встал из-за стола и, низко поклонившись, вышел. Секретарь с почтительным вниманием выслушал распоряжение господина и поспешил на поиски старшего соратника.

В приемной на скамье сидел полный старикан в толстой меховой куртке с пухлыми щеками и редкой, козлиной бородкой.

– Господин Кирибуцо? – спросил старший дознаватель.

– Да, мой господин, – старый воин встал и, придерживая короткий меч, поклонился.

– Я старший дознаватель Тайного Ока Сына Неба Роно Чубсо, – представился чиновник. – Это я просил господина Токого привезти тебя в замок.

Очевидно, Кирибуцо уже знал, кому он понадобился, поскольку не проявил никакого беспокойства, услышав грозное название.

– Что от меня нужно Тайному Оку?

В это время в приемную почти вбежал запыхавшийся секретарь барона. Дознаватель бросил на него иронический взгляд и сказал:

– Ты помнишь Акихо Сайо?

– Очень хорошо, Чубсо-сей, – ответил старик.

– Тогда пойдем в парк, и ты мне расскажешь о нем, – предложил чиновник.

Кирибуцо крякнул.

– Там слишком холодно, мой господин.

– Лучше побеседовать в большой столовой, – предложил подошедший старший соратник. – В этот час нам никто не помешает.

– Хорошо, – вынужден был согласиться Чубсо.

Несколько минут он вполуха слушал рассуждение старого болтуна о том, какие замечательные люди жили раньше: смелые, решительные и умелые воины.

– У Акихо была семья? – оборвал воспоминания дознаватель.

– А как же! – Кирибуцо чуть не подпрыгнул на скамейке. – Жена, двое детишек. Старший сын и дочка.

– Как звали детей, помнишь?

– Дочь – Юмико, – ответил воин. – Ее потом воспитывал рыцарь Гатомо, а вот имени сына не помню.

– А что случилось с женой и сыном Сайо? – спросил Чубсо.

Собеседник взглянул на внимательно следившего за разговором старшего соратника. Тот кивнул.

– Это случилось уже после занятия столицы войсками Сына Неба. Армия Самозванца отступала на юг, и через наши земли шел один из его отрядов. Сам господин Токого и почти все соратники ушли воевать, и в замке оставалось очень мало воинов. Кто-то из слуг ночью открыл ворота. Благородных почти всех перебили. Часть женщин нападавшие увели с собой. В их числе оказалась и жена Сайо. Её труп потом отыскали в десяти ли от замка. Сын погиб, а вот о дочери никто ничего не знал. Её нашли только на севере, недалеко от Нагаси.

– При каких обстоятельствах господин Сайо встретил свою дочь? – внимательно выслушав Кирибуцо, спросил дознаватель.

– Не знаю, мой господин, – пожал плечами старик.

– Как мне помнится, – взял слово старший соратник, – они встретились, когда отряд Гатомо патрулировал лесные дороги. Ты, Чубсо-сей, наверное, не помнишь, тогда, после взятия «Черными драконами» Хайдаро-сегу, отряды мятежников со всей страны пробирались к крепости Нагаси. И по приказу Сына Неба были разосланы воинские отряды для перехвата и уничтожения бунтовщиков. Во время патрулирования Акихо Сайо и встретил свою дочь в одном из обозов мятежников.

– Есть свидетели этой встречи? – дознаватель подался вперед, поставив локти на стол и сцепив пальцы.

– Я не знаю, – ответил старший соратник. – Когда они возвращались в лагерь Сына Неба, отряд Гатомо попал в засаду, и тогда мало кто уцелел.

Чубсо понимающе кивнул.

– Скажи, Кирибуцо-сей, ты помнишь жену господина Сайо? Как она выглядела?

– Смутно, мой господин, – развел руками старик.

– Детей?

– Тоже нет.

– А кто-то может их помнить? – дознаватель обвел собеседников хмурым взглядом. – Хотя бы из простолюдинов.

Соратники барона удивленно переглянулись.

– Если только старая Карага? – предположил Кирибуцо.

– А она жива? – засомневался Тузуко.

– На кухне служит ее внучка, – ответил старик. – Узнать?

– Да, – кивнул Чубсо.

Бросив взгляд на старшего соратника, Кирибуцо, кряхтя, встал и отравился к двери, из-за которой тянуло теплом и вкусными запахами.

– Ты будешь расспрашивать простолюдинов? – поинтересовался Тузуко.

– Если для исполнения воли Сына Неба надо будет разговаривать с жабами и пауками, я буду беседовать и с ними, – надменно ответил Чубсо.

Старший соратник крякнул, но ничего не сказал.

Вернулся Кирибуцо. На круглом лице светилась довольная улыбка, а козлиная бородка мелко подрагивала от сдерживаемого смеха.

– Жива старая. У правнука за детишками приглядывает.

– Сколько же ей лет? – удивленно вскинул брови старший соратник.

– Да к восьмидесяти, наверное, уже подбирается, – засмеялся старик.

Чубсо бросил взгляд за окно. Дождь прекратился, и из-за лохматых облаков выглянуло холодное осеннее солнце.

– Где она живет?

– В деревне, – ответил Кирибуцо. – Пол-ли от замка.

– Едем! – дознаватель встал и поднял с лавки подбитый мехом плащ.

Соратники барона с большой неохотой последовали за ним.

Во дворе замка у разложенного под навесом костра грелись трое соратников сегуна. Эти воины сопровождали старшего дознавателя.

– Может быть, лучше воспользоваться коляской? – предложил Тузуко.

– Все равно, – махнул рукой Чубсо. – Лишь бы скорее.

Воины барона вновь тревожно переглянулись.

В сопровождении четверки всадников коляска, запряженная парой лошадей, стремительно выкатилась из ворот Токого-маро.

Пол-ли пролетели мигом. Распугивая кур и собак, кавалькада ворвалась на деревенскую улицу. Встречные крестьяне торопливо стаскивали соломенные шляпы, низко кланялись, не смея увернуться от комьев грязи, вылетавших из-под колес и копыт. Сидевший рядом с кучером Кирибуцо что-то спросил у испуганной женщины. Не переставая кланяться, та вытянула руку, очевидно объясняя, как проехать к интересующему господ дому.

У новеньких ворот коляска остановилась.

– Господа, – обратился Чубсо к спутникам. – К старухе пойду я и Кирибуцо-сей.

– Почему? – набычился Тузуко.

– Слишком много чести для простолюдинки, если ее навестят сразу столько благородных воинов.

Старший соратник кисло улыбнулся.

Из ворот выскочил кряжистый, плотный крестьянин и бухнулся в грязь. Дознаватель неторопливо покинул коляску, поправил меч, дождался, пока рядом не окажется старый воин, и благожелательным тоном спросил:

– Твою прабабку зовут Карага?

– Да, мой господин, – крестьянин поднял испуганное лицо, по которому струилась грязь вперемешку с потом.

– Говорят, она очень старая женщина?

– Да, мой господин, – приободрился крестьянин.

– Она сейчас здесь?

– Да, мой господин.

– Я хочу с ней поговорить, – сказал Чубсо.

Мужик встал и, позабыв отряхнуть налипшую грязь, кланяясь, стал приглашать знатных гостей во двор. За воротами оказалось неожиданно чисто. Бродили куры, выискивая в утоптанной земле зернышки и червячков.

– Мы подождем здесь, – проговорил чиновник.

Словно в ответ на его слова из дверей дома выскочили два мальчика в рваных халатах и поставили широкую, чистую скамейку и старый резной табурет. Чубсо уселся на него, старому соратнику пришлось довольствоваться скамьей.

Низенькая, сухонькая старушка с изрезанным морщинами лицом постоянно кланялась и улыбалась сухими пергаментными губами. Блеклые стариковские глаза смотрели умно и настороженно.

– Вот, мой господин, – кланяясь, проговорил крестьянин. – Моя прабабушка Карага.

– Скажи, добрая женщина, – все так же вежливо проговорил Чубсо, – ты служила в замке господина Токого?

– Почти пятьдесят лет мой господин, – ответила старушка. Подскочивший мальчишка протянул ей толстый посох, на который она с облегчением оперлась. – В начале служанкой господ, потом в доме соратников, потом на кухне.

– Знала ты господина Акихо Сайо?

Старушка с минуту молчала, шевеля губами, потом кивнула.

– Да, мой господин. Я тогда уже служила в доме соратников.

– Помнишь его жену? – продолжил расспросы старший дознаватель.

– Как же! – Карага вскинула белесые брови. – Госпожа Сиго.

– Какая она была из себя?

– Небольшого роста, – начала вспоминать старушка. – Полненькая, густые черные волосы. Родинка на лбу. Вот, пожалуй, и все.

– А дочку ее помнишь?

– Еще бы! – Карага улыбнулась. – Я повитухе помогала, когда Сиго ее рожала. Да и потом часто приходилось с малышкой сидеть.

– Опиши ее.

– Не могу, мой господин, – растерялась старушка. – Ребенок как ребенок. Полная в мать, черноволосая.

– Глаза? – с трудом скрывая нетерпение, спросил Чубсо.

– Красивые! – Карага покачала головой. – Большие, темно-карие, брови густые. Жаль, не видела давно малышку. С тех пор, как господин Гатомо ее удочерил.

– Ты говоришь об Юмико Сайо? – уточнил дознаватель.

– Да, мой господин, – поклонилась старушка. – Так ее и звали.

Чубсо встал. Порылся в кошельке и, достав две «совы», бросил их на землю.

– Живи дольше, Карага, и пусть внук купит тебе теплый платок!

Не слушая слов благодарности, дознаватель быстро вышел за ворота.

– В замок! – сказал он и не удержался от довольной улыбки.

Барон медленно барабанил пальцами по столу. Стоявший напротив старший соратник терпеливо ждал. Важный гость уже давно похрапывал в отведенных ему покоях, изгнав из комнаты посланную хозяином служанку.

– И больше ничего? – наконец спросил Токого.

– Нет, мой господин, – поклонился Тузуко. – Расспросил о Сайо-ли, и все. Больше ни у кого ничего не спрашивал.

– Уезжает с рассветом? – уточнил барон.

– Да, мой господин, просил тебя не беспокоиться о проводах и не подниматься так рано.

Токого скривил губы.

– Сопляк!

– Точно, мой господин, – подтвердил старший соратник. – Наглый мальчишка.

– С такой бумагой можно быть наглым, – проворчал барон и, вздохнув, добавил: – Иди. А я все-таки встану его проводить.

Когда старший соратник покинул кабинет, Токого вызвал секретаря и приказал прислать к нему соратника Когобо.

Невысокого роста, лысоватый, с утиными губами и прямым носиком, неприметный Когобо выполнял самые деликатные поручения барона.

– Тайно отправляйся в монастырь Небесного Спокойствия, отыщи преподобного Макао, – приказал Токого, пристально глядя на воина. – Передашь…

Проводив Когобо, барон, кряхтя, поднялся с кресла и, по-стариковски шаркая ногами в теплых туфлях, подошел к пышущей жаром жаровне. «Такие холода – не к добру», – мрачно подумал он.

Глава V. Кто от кого ушел

После дня рождения Тойо отношение к Сабуро в школе резко переменилось, и девушка словно расцвела в этом потоке внимания. Она стала очень активной на занятиях, много спрашивала, часто улыбалась. Но сейчас, кажется, вернулась прежняя Ясако. Замкнутая и погруженная в себя. Едва увидев ее, воспитанница Айоро заподозрила неладное. Глаза подруги были полными слез.

Встревоженная Сайо едва дождалась обеденного перерыва, чтобы как следует расспросить подругу о причинах столь странного поведения.

– Хорошо, что ты скоро переедешь в замок, – вздохнув, проговорила Сабуро. У Сайо на этот счет было несколько иное мнение, но она промолчала, стараясь не разочаровать подругу.

– Может быть, там мы сможем видеться чаще, – казалось, девушка вот-вот заплачет. – Мне совсем не с кем поговорить.

Она взяла ладонь подруги.

– А мне сейчас так тяжело!

– Что у тебя произошло? – Сайо тоже взяла ее за руку.

– Они подрались! – с трудом сдерживаемые слезы хлынули по щекам, размазывая тушь. Сабуро поспешно достала платок.

Подруга сделала то же. У нее уже несколько дней щекотало в носу и болело горло. Вытерев нос, она спросила:

– Кто?

– Мой отец с отцом Свино!

– Как это произошло? – полюбопытствовала подруга.

– Дейко уговорил отца дать согласие на наш брак. Придворный философ пришел в гости, чтобы уточнить со свадьбой.

– Так свадьба будет! – обрадовалась Сайо.

– Да нет же! – вскричала Сабуро. – Ты меня совсем не слушаешь!

– Прости, – сконфузилась девушка. – Рассказывай, я больше не буду перебивать.

Ясако высморкалась и, прерывисто вздохнув, продолжила грустный рассказ:

– Вначале все было очень хорошо. Они сидели, обсуждали наше будущее. Потом мама пригласила их к столу. Вот тут все и началось. Свино сказал, что он может выпить водки больше всех. Отец разозлился и предложил устроить состязание. Мы с мамой успевали только кувшины из кухни носить. Философ и отец пели песни, клялись в вечной дружбе, а потом…

Сабуро вновь была готова разреветься.

– Кто кого ударил?

– Да они были уже такие пьяные, что и сидели с трудом! Какая драка! Философ стал хвастаться, что оказывает нам честь, принимая меня в семью, что к его советам прислушивается сам сегун, и вообще он великий мудрец. Папа обиделся. Закричал, что только воины настоящие мужчины и он не отдаст свою дочь за бумажную крысу!

Сайо стало смешно, и она срочно высморкалась, пряча смех в изрядно намокший платочек.

– Свино пытался ударить отца! Они свалились на пол, перемазались в подливке. Папа плюнул философу в глаз, а тот вырвал у него половину уса!

Только крепкая закалка, полученная в раннем детстве, помешала Сайо расхохотаться.

– Но это не самое ужасное, – трагически проговорила Сабуро. – Соседи их растащили, но отец поклялся, что не отдаст меня за Свино.

– При свидетелях? – нахмурилась подруга.

– Да, – кивнула Ясако. – А ты знаешь, что значит клятва для благородного человека.

– Какой ужас! – уже не на шутку встревожилась Сайо.

– Не в этом ужас, – глаза у подруги стали жалкими. – Мы с Дейко… Я… уже…

– Как! – вскричала подруга и порывисто обняла Сабуро. – Как же ты могла!

– Я не зна-а-а-а-аю! – девушку прорвало. – Папа же был согласен! Отец Свино тоже. Тоже. Понимаешь? Я же люблю! Понимаешь? И он! Он же меня любит!

На крыльцо выбежала одна из школьниц, но, увидев плачущую Сабуро, замерла. Сайо нахмурилась и дернула подбородком. Девушка вышла, тихо прикрыв дверь. Ясако затихла, только плечи тихо вздрагивали.

– Ты беременна? – на ухо спросила Сайо.

– Хвала Вечному Небу, нет.

– Точно?

– Точно.

Девушка перевела дух.

– Тогда чего ты так расстроилась? – Сайо достала чистый платок и стала стирать со щек Сабуро размазанную тушь. – Всякое бывает. Придет время, что-нибудь придумаем.

– Ты думаешь? – с надеждой спросила Ясако.

– Конечно! – ободряюще улыбнулась подруга. – Жизнь только начинается. Может быть, отец передумает…

– Нет, – печально вздохнула Сабуро. – Он уже сказал мне, чтобы я забыла Свино.

– Только не делай больше глупостей, подруга! – Сайо встряхнула ее за плечи. – Скоро война, и ты же не захочешь, чтобы отец шел в поход с тяжелым сердцем?

Девушка отвела глаза.

– Смотри на меня! – тихо прошипела подруга.

– Я не могу без него, – обреченно проговорила Ясако.

– Жизнь не роман! – продолжала наседать Сайо. – И она не кончается с первой любовью! Ты дочь воина и должна владеть своими чувствами.

– Тебе легко говорить! – вспыхнула Сабуро. – Ты еще никого не любила!

Девушка открыла рот, чтобы возразить, но промолчала. Ей вдруг стало неудобно. «Сама-то чем лучше?» – подумала Сайо, со стыдом вспомнив домик в усадьбе рядом с Иси.

– Поступай как хочешь, – со вздохом сказала она. – Но я очень хочу, чтобы ты была счастлива.

– Спасибо тебе, Сайо-ли, – поклонилась Ясако. – Поезжай, твой паланкин давно тебя ждет.

– Подождут, – махнула рукой девушка. – Что может быть важнее дружбы!

Паланкин медленно покачивался в такт шагов носильщиков. Сайо наконец-то смогла замотать горло мягким шерстяным шарфом и сунуть ноги под теплое одеяло, куда заботливая Симара заранее положила грелку.

Согревшись, девушка от души пожалела подругу. Бедная Ясако! Из-за лишнего глотка водки отец собственными руками уничтожил всякие надежды на счастье дочери. Сайо хорошо знала десятника Сабуро и прекрасно понимала, что тот обязательно сдержит свою клятву, даже если будет жалеть о ней всю жизнь. Встретится ли Ясако человек, похожий на Свино? Полюбит ли он ее? А главное, сможет ли простить ошибку, совершенную влюбленной девушкой тогда, когда счастье казалось таким близким? Хорошо, что во дворце они с Сабуро смогут чаще видеться. Сейчас как никогда ее подруге нужна поддержка.

Все три экземпляра «Книги о путешествии по землям северных варваров монаха Линя» уже аккуратно переписаны и теперь ждут только переплетчика. По словам Тотиги, тот обещал сегодня прийти. Когда книги будут полностью готовы, Сайо переедет во дворец.

Госпожа Айоро сказала, что это их последний заказ. Содержание Первого всадника с лихвой окупит увеличившиеся расходы. Девушка еще не видела их покои во дворце, только слышала от опекунши, что новую мебель уже закупили и расставили.

Девушка чихнула и вытерла нос, плотнее закутав его в шарф. «До зимы еще двадцать дней, а уже так холодно», – подумала она, заворачиваясь в одеяло. Она улыбнулась, вспомнив, как утром увидела в окно Алекса. Выполнив свои странные упражнения, он стащил пропотевшую рубаху и стал обливаться ледяной водой. «Я бы, наверное, умерла», – подумала тогда Сайо. Почему-то вспомнилась та ужасная ночь, когда она, как глупая рыбка, попалась на удочку Татсо. Страшно даже подумать, что мог сделать с ней тот сумасшедший, если бы не Алекс. И почему он не благородный воин? Сайо прерывисто вздохнула. Нет, разделяющая их пропасть слишком велика. Простолюдин так и останется рабом, а ее будущее связано с семьей Айоро. Парень хороший слуга и даже спас ей жизнь, но ему лучше жить в усадьбе. Кто-то должен следить за скотиной: ослом, курами и поросятами.

Кроме него стоит оставить Токи с мужем. Южир – конюх, а лошадям нельзя без квалифицированного ухода. Садовник Агути – для ухода за садом и огородом. Фусан слишком стар для дворца. Пусть доживает свой век в усадьбе. И, может быть, останется Тотига или кто-то из носильщиков. Посудомойка вполне справится с уборкой в доме. В помощь ей стоит оставить и Тима. А остальных надо брать во дворец. Верные слуги на дороге не валяются. Пример Ции только лишнее доказательство этого.

На крыльце, как обычно, стояла Симара в толстом вязаном платке. Помогая госпоже выбраться из паланкина, служанка проговорила:

– Тотига сказал, что Матай уже работает и до вечера все будет готово.

– Хорошо, – кивнула девушка и, не удержавшись, чихнула.

– Пришла какая-то женщина с письмом от госпожи Айоро, Сайо-ли, – продолжила доклад Симара. – Говорит, у нее приказ тебя дождаться.

– Где она? – встрепенулась Сайо.

– Прости, госпожа, я ее в людскую послала, – ответила служанка. – В саду уж больно холодно. А там наши за ней приглядывают.

– Переоденусь, и позови ее, – распорядилась девушка.

Надев теплый халат и мягкие меховые туфли, Сайо решила, наконец, узнать, что за письмо принесла ей простолюдинка из дворца.

В гостиную, низко поклонившись, вошла полная, немолодая женщина в опрятной одежде с узелком в руках.

– Здравствуй, моя госпожа Сайо-ли, – поздоровалась она и передала Симаре сложенный листок бумаги. Старая служанка отнесла его госпоже.

Две исписанные знакомым летящим подчерком строчки:

«Это Кувора. Она служила жене прежнего Первого всадника. Отзывы самые хорошие. Приглядись. Айоро».

– Почему ты решила сменить хозяев? – спросила Сайо.

– Господа покинули дворец и перестали нуждаться в моих услугах, – голос у Куворы оказался мягким, чуть шепелявым.

– Что ты умеешь?

Казалось, женщину слегка удивил подобный вопрос.

– Я двадцать пять лет была личной служанкой госпожи Сахо.

– Я спрашиваю, что еще ты умеешь?

Кувора растерялась.

– Больше ничего, моя госпожа.

– Хорошо, оставайся. Но тебе придется какое-то время во всем слушаться мою служанку, – Сайо указала на Симару.

– Благодарю, моя госпожа, – поклонилась Кувора. – Я знаю, что должна доказать свое умение и преданность.

– Идите, – отпустила служанок Сайо. Едва женщины вышли, она, наконец, со вкусом высморкалась и чихнула.

Направляясь к конюшне с охапкой сена, Александра поймала на себе неприязненный взгляд. Оглянувшись, она увидела на крыльце людской Матая. Закутанный в тряпье молодожен дул на озябшие руки и переступал с ноги на ногу. Из дверей кухни выскочил Тотига и поспешил к нему.

Алекс свалила сено на пол и поставила вилы в угол. Подошел Южир.

– Слышал, со дня на день госпожа Сайо-ли во дворец переберется? К господам Айоро.

– Слышал, – кивнула Александра.

– Фусан еще говорил, что носильщиков она с собой забирает, – конюх сунул охапку сена в кормушку. Лошадь благодарно фыркнула, выпустив клуб пара.

– Это только переписчиков, – пренебрежительно махнула рукой Александра. – Я точно в усадьбе останусь. Серого кормить и другую скотину.

– Мы с женой тоже, – проговорил Южир. – Только господа собираются управителя нанять.

– Кого? – заинтересовалась Алекс.

– Токи слышала, как Сайо разговаривала с господами Айоро, и хозяин вроде называл кого-то из своей сотни.

– Бывший воин? – переспросила Александра. – Вот это не радует.

– Ты же его не знаешь, – возразил конюх. – Может, не такой уж и плохой господин будет.

– Кто знает, – пожала она плечами, с трудом удержав готовое сорваться с языка: «Хороший господин – мертвый господин».

Алекс вернулась к своим делам. Заглянула в каретный сарай. Фусан, укативший с утра за свежей рыбой, что-то задерживался. Сходила за рисовой соломой и бросила охапку поросенку. Пятачок тут же стал с энтузиазмом в нее закапываться.

– Неужели еще похолодает? – спросила сама себя Александра. – Хоть бы заморозило, что ли.

Промозглая сырость уже порядком надоела. Но зима тут, по выражению самих местных жителей, «время большой грязи».

Переплетчик с крыльца людской исчез, зато на дорожке парка показались грустный ослик и повозка с заляпанными колесами. Фусан в наброшенном на плечи плаще шел рядом.

Алекс не стала дожидаться, пока старик разразится гневными криками, и поспешила к кухне.

Кроме двух корзин с живой рыбой и связки сушеной на повозке лежали большие мешки рисовой соломы и вязанки дров.

– Почему так долго, почтенный Фусан? – спросила она, берясь за корзину.

– На базаре заварушка случилась, – ответил старый слуга.

– Какая?

– Кто-то узнал в одном ратнике разбойника из шайки Косого Носо. Вызвал соратников сегуна. Они пришли, хотели его схватить. А разбойник оказался не один. И, как назло, рядом был какой-то барон со своими воинами. – Фусан махнул рукой. – Такая чехарда началась! Человек пять насмерть положили, и простолюдинов с десяток.

– А разве не все ратники ушли в поход на север с сегуном Хайдаро? – заинтересовалась Александра, останавливаясь в дверях.

– Алекс! – крикнул мастер Митан. – Холодно, дверь закрой.

Пришлось втаскивать корзину на кухню. Однако Александра не забыла свой вопрос. Но вернувшись за сушеной рыбой, обнаружила, что старый слуга куда-то умотал. Грустно вздохнув, разгрузила дрова, потом повела усталого Серого в сарай. Ослика нужно было привести в порядок после прогулки по холодной грязи.

Алекс собиралась за обедом расспросить Фусана подробнее о сегодняшней драке. Но потрясающая новость, принесенная Токи, завладела вниманием всех обитателей людской. Госпожа Сайо берет новую служанку. По словам всезнающего Фусана, эта женщина служила раньше у госпожи Сахо, супруги прежнего Первого всадника сегуна. Но теперь, когда престарелые господа перебрались в уютную виллу неподалеку от дворца, надобность в ее услугах отпала.

– Госпожа Сахо собиралась отправить ее на скотный двор, – сказал Фусан. – А тут как раз нашей госпоже понадобилась служанка.

– Наверняка ее заберут во дворец, – проговорила Токи, разливая чай.

– Скорее всего, – согласился Южир. – Она там все знает, а Симара останется в усадьбе за домом следить.

– Да позволит Вечное Небо такому случиться, – проникновенно проговорил Фусан.

Его сын усмехнулся и подмигнул Токи. Супруга нахмурилась, не поддержав игривого настроения мужа.

– Госпожа Сайо отдала ее под начало Симары, – поделился своей частью новости Тим.

– Ты откуда знаешь? – удивился Южир.

– За дверью стоял и слышал, – гордо ответил парнишка.

Все засмеялись. В людскую торопливо вошла полная пожилая женщина с круглым невыразительным лицом и тусклыми глазами. Увидев чинно сидящих за столом слуг, она не могла скрыть изумления.

– Меня зовут Кувора, – представилась она. – Теперь я буду служить у ваших господ.

Александра встала и поклонилась.

– Я Алекс. Носильщик, слежу за скотиной.

Чуть помедлив, кивнул головой художник:

– Я Тотига. Художник.

Обстановка в людской разрядилась. Кувора робко улыбнулась.

– Токи, – проговорила она, – мастер Микан просил поторопиться. Рыбу надо чистить.

Посудомойка кивнула и, затолкав в рот последнюю ложку риса, встала.

– Пойдем. А ты, Тим, соберешь чашки и принесешь на кухню.

– Хорошо, – кивнул мальчик.

– Приятная женщина, – сказал кто-то из переписчиков.

– Будет служанкой госпожи Сайо, – проговорил Южир.

– Выглядит она, конечно, посерьезнее, чем вертихвостка Ция, – подвел итог дискуссиям Фусан и тут же стал распределять слуг по работам.

Вечером, когда Александра, закутавшись в одеяло, читала очередную серию захватывающего боевика «Хороший Агарито против плохого парня Самозванца», в людской Фусан вновь вспомнил о происшествии на базаре.

– Я под тележку спрятался, – стал рассказывать старик, обхватив озябшими руками чашку с горячим чаем. – Какой-то разбойник сцепился с тремя соратниками прямо у телеги. Ох, и ловко же он с мечом управлялся! Соратники перед ним ровно дети! Одному соратнику башку отрубил, второму бок распорол. Он бы и с третьим справился, если бы не Серый.

– А при чем тут наш осел? – Алекс даже читать перестала.

– Разбойник закричал, когда ударил воина в бок, – старик сделал шумный глоток, явно наслаждаясь всеобщим вниманием и затягивая пазу.

– Что дальше было, почтенный Фусан? – не выдержал Тим.

– Наш осел испугался, рванулся и ударил разбойника бортом повозки. Тут его и убили, – раскрыл, наконец, страшную тайну старик.

– Выходит, наш Серый на благородного копыто поднял? – покачала головой Александра.

Фусан фыркнул, слуги сдержанно засмеялись.

– Ох, Алекс, договоришься ты когда-нибудь, – покачал головой конюх.

Александра махнула рукой.

– У нас доносчиков нет.

Слуги дружно закивали.

– А почему эти ратники не ушли в северный поход? – спросила Алекс.

– А зачем? – удивился Южир. – Дарийцы убить могут.

– Крестьян да купцов проще резать, – согласился Фусан. – Да и не слышно о Косом Носо давно. Поговаривали, что он со своей бандой на юг ушел после того, как Черную Дыру засыпали.

– Что за дыра такая? – удивилась Александра.

– Тут на землях сегуна у речки Браха деревня Пумиду есть, – стал объяснять старик. – Ли пятнадцать к югу. За ней большой овраг, поросший дремучим лесом.

– Злая роща, – подсказал сын.

– Да, – подтвердил Фусан. – Его так называют. Плохое место. То там тигр-людоед заведется, то разбойники поселятся, то нечисть шалит. А в этом овраге была большая пещера. Эта самая Черная Дыра. Местечко как раз для таких безумцев, как Косой Носо. Примерно год назад ограбил он караван с подарками сегуна. Ох тот и разгневался! Тысячи соратников прочесали Злую рощу. Разбойников перебили, да и крестьянам из Пумиду досталось.

– Сорок отрубленных голов выставили тогда у моста через Браху, – тихо сказал Тотига. – Из них больше половины – простолюдины.

– Сам Носо в Черной Дыре спрятался, – продолжил старик после недолгого молчания. – Внутрь соратники не пошли. Говорят, эта пещера до самого Чердака Демонов тянется.

– Я слышал, – вступил в разговор садовник, – соратники сегуна туда месяц дым гнали, все кусты вокруг вырубили. Да без толку. Вот тогда и решили ее завалить. А саму Злую рощу сжечь.

– Пещеру-то они завалили, – сказал Тотига, – а вот с рощей не вышло ничего. Среди лета зарядили вдруг дожди. Дней десять лило. Тогда и отступились.

– Значит, они как-то выбрались, – сделала вывод Александра.

– Будто на Чердак Демонов одна Черная Дыра ведет! – фыркнул Фусан с чувством явного превосходства. – Там этих пещер, как дыр в хорошем сыре.

– Откуда ты знаешь? – удивилась Алекс.

– Я же родом из Пумиду, – объяснил старик, с сожалением ставя на стол пустую чашку.

– Может, еще чайку? – радушно предложила Александра. История про пещеры ее заинтересовала. Вдруг придется срочно прятаться от кочевников. Конечно, тридцать километров пешком далековато, но на всякий случай стоит разузнать подробнее.

Фусан, немного подумав, благосклонно кивнул.

– А почему такое странное название – Чердак Демонов? – спросила Алекс, наливая и себе чаю.

– Говорят, что по этим пещерам можно добраться до нижнего мира, обиталища злых духов и демонов, – ответил старый слуга. – Сколько там народу пропало!

– Там много ходов? – продолжила расспросы Александра.

– Много, – кивнул Фусан. – А главное, они перепутаны, как пряжа у нерадивой хозяйки. Там даже беглые крестьяне не прятались.

– Почему? – спросила Алекс. Другие слуги уже разошлись по своим закуткам, и только Тим героически таращил полусонные глаза, слушая умную беседу.

– Лучше умереть от меча, чем от голода и жажды, – наставительно проговорил старый слуга. – А уж сколько рассказов о чудищах да вурдалаках, что в этой пещере прячутся, по деревням ходит! Ходят даже слухи, что на Чердаке Демонов спрятаны сокровища Самозванца!

Фусан, улыбаясь, покачал головой.

– Расскажи! – попросил Тим. – Пожалуйста.

– Нет! – решительно проговорил старик. – Хватит на сегодня разговоров. Спать пора.

«Если он думает, что отвязался от меня, – подумала Александра, засыпая, – он сильно ошибается».

Чубсо окинул орлиным взглядом следственную группу. Благоухающий чистотой старший дознаватель провел рукой по сырым после бани волосам. Расположившись за столом в его комнате дворца Канаго, подчиненные терпеливо ждали, когда же начальство соблаговолит начать разговор.

Немой слуга поставил поднос с горячим чайником и расписными фарфоровыми чашками. Повинуясь знаку господина, разлил ароматный напиток.

Санато сделал глоток и блаженно зажмурился.

– Джангарский!

Старший дознаватель Тайного Ока Сына Неба мог позволить себе самый лучший чай.

Чубсо усмехнулся и, взяв чашку, принялся наслаждаться любимым напитком. Писарь Митино, подавив вздох, тоже наполнил свою чашку. «Лучше бы вина налил», – с неприязнью подумал он.

– Итак! – Чубсо откинулся на спинку стула. – Мы точно знаем, что Юмико Сайо не имеет никакого отношения к соратнику барона Токого Акихо Сайо.

Он взглянул на Санато. Старый соратник торопливо выхлебал чай.

– Приметы девчонки совпадают с приметами Фудзико Сакуро. Имеется даже родимое пятно в виде крыла бабочки.

Старший дознаватель посмотрел на писаря.

– К сожалению, я не нашел никаких упоминаний о соратнике Сайо в архивах сегуна, – ответил тот. – А вот господин Токого упоминается неоднократно. Есть даже приказ сегуна барону об отправке отрядов на патрулирование лесных дорог.

– Я примерно этого и ожидал, – кивнул Чубсо. – Слишком мелкая фигура соратник.

– Когда будем брать девчонку, мой господин? – спросил Санато.

– Она от нас не уйдет, – пренебрежительно скривился начальник. – Вначале арестуем и допросим рыцаря Гатомо. Он укрывал родственницу государственной преступницы.

– А господин Айоро? – спросил писарь.

– Первый всадник сегуна Канаго был введен в заблуждение коварным Гатомо, – многозначительно улыбнулся старший дознаватель.

Старый бодигар понимающе кивнул.

– Я понял, мой господин Чубсо, – Митино встал и поклонился.

– Сегодня же отправляйся в Небесный город Мусимо к наместнику Сына Неба, – приказал писарю старший дознаватель. – Сколько у него стражников?

– Полсотни, наверное, – пожал плечами Митино.

– Сотня, – поправил его Санато. – Я узнавал в Канцелярии.

– Прикажешь от моего имени держать наготове пятьдесят воинов, – продолжил дознаватель. – Зачем нужны стражники, не говори. Мы прибудем через день-два. Понял?

– Да, Чубсо-сей, – поклонился писарь.

– Иди, – отпустил его начальник.

Молодой человек еще раз поклонился и скрылся за дверью.

– Ты собираешься извещать сегуна, мой господин? – спросил старый бодигар.

– Не раньше, чем допрошу Гатомо, – покачал головой старший дознаватель.

– Где намерен его держать?

– Думаю, здесь, – после недолгого раздумья ответил Чубсо. – Это дело никак не задевает интересы сегуна. А через пару дней его и девчонку переправим в столицу.

– Это разумно, – кивнул Санато.

– Айоро уже обосновались во дворце? – задал вопрос дознаватель.

– Да, давно, – проговорил старый бодигар. – А вот Сайо переехала только вчера.

– Самостоятельная девочка, – усмехнулся Чубсо.

– В четырнадцать лет управлять усадьбой не каждый парень сумеет, – заметил собеседник и предложил: – Хочешь на нее посмотреть?

– Нет, Санато-сей, – покачал головой дознаватель. – Успею. Мне ее еще в столицу сопровождать.

– Как хочешь, – пожал плечами старый бодигар. – А то она часто в парке прогуливается с дочерью десятника Сабуро.

– Ты и это узнал? – удивился Чубсо.

– Чтобы в случае чего долго не искать, – объяснил Санато.

Резиденция наместника Сына Неба не случайно располагалась так далеко от столицы сегуната. Находясь вдалеке от местных властей, чиновники императора были избавлены от их чрезмерного внимания. К тому же их главной задачей считалось наблюдение за внешними границами государства, а также за стратегическими транспортными путями.

Как правило, наместниками становились военачальники бодигаров или крупные чиновники. Эта должность считалась вершиной карьеры. Выше в иерархии Канцелярии Сына Неба располагались лишь Канцлер и его помощники.

Поэтому не удивительно, что грозная бумага Чубсо не произвела на пожилого однорукого чиновника особого впечатления. Он ритуально поклонился подписи Сына Неба и вернул распоряжение старшему дознавателю.

– Твой помощник, к сожалению, не ввел меня в курс дела, – сказал наместник, вновь развалившись в кресле. – Зачем тебе нужно пятьдесят воинов? На какой срок? Возможно, ты не знаешь, но это больше половины моего отряда.

– Я должен арестовать человека, долгое время скрывавшего родственника государственного преступника.

– В нашей глуши? – безмерно удивился наместник.

Чубсо развел руками.

– Доказательства бесспорны.

– Кто это?

– Ты узнаешь это сразу, как только мы привезем его в твой замок, – ушел от прямого ответа дознаватель. – Я думаю, на это уйдет два-три дня.

– Когда отправитесь? – наместник явно был недоволен ответом.

– Завтра утром, – поклонился Чубсо.

Небольшой аккуратный замок открылся совершенно неожиданно. Казалось, воины только что ехали по грязным деревенским улицам, пугая грозным видом закутанных в лохмотья крестьян, и вот уже открылись деревянные стены и ров.

К своему удивлению, Чубсо заметил, что деревянный мост поднят. «Этот дурак собрался воевать?» – с удивлением подумал дознаватель. Стражники за его спиной возбужденно загомонили.

– Развернуть знамя! – приказал Чубсо.

Взятый на всякий случай штандарт наместника освободили от вощеного чехла. Треугольное полотнище с золотой цаплей неохотно колыхнулось на холодном ветру. Не открыть ворота перед знаменем Сына Неба тянуло на государственное преступление.

Очевидно, в Гатомо-фами это помнили. С лязгом загремели цепи. Тяжелый мост лег на край рва. Со скрипом распахнулись ворота.

Конь знаменосца застучал подковами по толстым брусьям. За ним тронулись Чубсо с подчиненными и стража наместника. Старший дознаватель увидел небольшой двор, мощенный деревянными плашками. На высоком крыльце главной башни стоял низкий, широкоплечий воин с обрюзгшим лицом. Еще пятеро соратников стояли в стороне, хмуро поглядывая на непрошеных гостей.

Чубсо выехал вперед. К нему с низким поклоном приблизился слуга. Дознаватель легко спрыгнул с седла, и не глядя, бросил ему повод.

Низкорослый воин быстро сбежал по ступенькам.

Вместо приветствия Чубсо резко спросил:

– Где Одо Гатомо?

– Кто ты, мой господин? – раздался высокий женский голос. – Зачем прибыл в наш дом?

На крыльцо, опираясь на служанку, вышла беременная женщина.

– Я Роно Чубсо, старший дознаватель Тайного Ока Сына Неба! – он развернул перед глазами воина «синий лист». Тот побледнел и низко поклонился.

– Я прибыл арестовать государственного преступника Одо Гатомо и препроводить его в столицу для суда и справедливого приговора.

– Моего господина нет в замке, – ответила женщина. – Я его жена Насо Гатомо.

Чубсо оглянулся. Встретившись с ним взглядом, командир стражи наместника приказал воинам спешиться.

– Позавчера он отправился в Токого-маро, – продолжала женщина. – И не сообщил, когда вернется.

Дознаватель взглянул на Санато.

– Прикажи обыскать замок.

– Да, мой господин, – поклонился тот.

Послышались резкие команды, и стражники, расталкивая слуг, устремились в башню и рассыпались между постройками, заглядывая в каждую щель.

– Мой господин, – с трудом поклонилась беременная. – Могу я узнать, в чем обвиняют моего мужа?

– В укрывательстве родственников государственных преступников, – чуть помедлив, ответил Чубсо. От него не укрылись удивленные взгляды соратников и слуг Гатомо.

Старший дознаватель сделал непроницаемое лицо, всем видом показывая, что больше не намерен отвечать на вопросы.

Текли минуты. В холодном воздухе утра над людьми поднимался пар от дыхания. К счастью, замок был очень небольшим. И результатов обыска не пришлось ждать долго.

Выслушав доклад командира стражи наместника, старший дознаватель взглянул на соратника Гатомо.

– Сколько воинов взял с собой твой господин?

– Троих.

– Их семьи здесь?

– Да, мой господин, – казалось, вопрос сильно озадачил соратника.

– Я объявляю имущество государственного преступника Гатомо арестованным! – зычно крикнул Чубсо, оказавшись в седле. – До справедливого суда в замке здесь останется десять стражников наместника.

После чего поднял вверх руку с «синим листом» и произнес ритуальную фразу:

– Да повинуется каждый со страхом и трепетом!

Все, включая воинов в седлах, склонились в глубоком поклоне.

– В Токого-маро! – вскричал старший дознаватель, пришпоривая коня.

– Думаешь, он сбежал? – спросил Санато, когда они отъехали больше чем на ли и Чубсо позволил коню перейти на шаг.

– Не знаю, – дознаватель потрепал влажную лошадиную гриву. – Если так, то он величайший глупец из всех благородных, что я встречал.

– Мой господин, – обратился к нему Митино. – Тебе не кажется, что нас здесь ждали?

– Мне тоже так показалось, – кивнул Санато.

– Похоже на то, – легко согласился с подчиненными Чубсо. – Предупредить Гатомо мог только барон. Возможно, Токого догадался об истинных целях моего визита.

– Ты думаешь, мой господин, Токого встанет на защиту своего вассала? – удивился писарь.

– Нет, – решительно возразил дознаватель. – Барон не пойдет против воли Сына Неба.

– И все-таки, мой господин, – наставительно проговорил Санато. – Надо бы поторопиться.

Чубсо хотел было разгневаться за непрошеный совет, но передумал.

– Прикажи отправить гонца наместнику, – велел он старому бодигару.

Едва только стражник выполнил его распоряжение, дознаватель послал коня в галоп. Вслед за ним, разбрасывая копытами жидкую грязь, устремился и весь отряд.

Мост через ров, окружавший Токого-маро, был опущен, ворота замка гостеприимно распахнуты. Но на стенах мелькали фигурки вооруженных соратников.

Перепачканный грязью и злой как тысяча демонов, Чубсо не стал дожидаться, пока слуга примет поводья, и спрыгнул на каменные плиты двора. Он уже видел, как изо всех щелей повалили вооруженные воины. Дознаватель уже собирался приказать расчехлить знамя наместника, когда увидел, как к нему, широко улыбаясь, идет старший соратник барона Токого.

– Мой господин, Чубсо-сей! Что случилось? Почему ты здесь с такой грозной военной силой?

Дознаватель взглянул на свое изгвазданное кимо и разозлился еще больше.

– Я здесь, чтобы исполнить свой долг! – почти крикнул он.

– Не смею мешать, – поклонился Тузуко. – Но хотелось бы узнать поконкретнее.

Чубсо понял, собеседник посмеивается над ним. Взяв себя в руки, он проговорил:

– Мне необходимо видеть твоего господина.

– Он в парке, – ответил воин. – Я уже послал за ним слуг. А вот и господин Токого.

Роно взглянул в ту сторону, куда указывал соратник. Из-за каменной конюшни вышел барон в сопровождении пятерых воинов. На Токого блестело золотом парадное сикимо, а на соратниках были надеты разномастные доспехи.

– Господин Чубсо-сей! – улыбнулся барон. – Что привело тебя в мой дом? И зачем тебе так много стражников? Или мы уже не друзья?

Последний вопрос прозвучал откровенным издевательством.

– Мне стало известно, что у тебя скрывается государственный преступник Одо Гатомо, – деревянным голосом ответил дознаватель. – Ты выдашь его сам? Или нам устроить обыск?

В глазах Токого блеснул гнев.

– Рыцарь Одо Гатомо мой вассал, и я вправе знать, в чем его обвиняют.

– Он долгие годы укрывал родственницу Самозванца, – поколебавшись, ответил Чубсо.

– Ты говоришь о девочке по имени Юмико Сайо, – посерьезнел барон.

– Да, мой господин Токого, – кивнул дознаватель. – Тайное Око Сына Неба знает, что эта девчонка не имеет никакого отношения к дочери твоего соратника Акихо Сайо. Она состоит в кровном родстве с Фудзико Сакуро. Так где Гатомо?

– Господин Одо Гатомо готовится к уцью, который он совершит сегодня в присутствии меня и моих вассалов, – торжественно проговорил барон.

– Гатомо должен быть арестован! – громко проговорил Чубсо. – Иначе получится, что ты, Токого-сей, мешаешь правосудию и укрываешь государственного преступника.

Рыцари недовольно зашумели, а барон взглянул на дознавателя с брезгливой жалостью.

– Только Сын Неба вправе отменить уцью.

Дознаватель достал из футляра предписание.

– Этого недостаточно?

– Нет, – не глядя на грозный документ, покачал головой барон. – Там не написано, что ты можешь прерывать «путь в небеса».

– Мой господин желает поссориться с Тайным Оком Сына Неба? – перешел к открытым угрозам Чубсо. – Вряд ли это понравится Канцлеру.

– Даже гнев его светлости не заставит меня поступиться честью, – поклонился Токого.

К дознавателю пробился Митино. Выслушав торопливый шепот писаря, чиновник взял себя в руки.

– Насколько я знаю, уцью совершается в присутствии свидетелей.

– Они есть, – барон показал рукой на своих спутников.

– Я не сомневаюсь в благородстве твоих соратников и вассалов, мой господин, – поклонился Чубсо. – Но думаю, старший дознаватель Тайного Ока Сына Неба тоже не будет лишним?

– Ты желаешь присутствовать на церемонии, Чубсо-сей? – спросил Токого.

– Да, мой господин, – поклонился чиновник.

– В этом я не могу тебе отказать, – ответил поклоном барон.

В сопровождении хозяина Токого-маро и его рыцарей дознаватель со своей командой прошли в парк. Чубсо обратил внимание, что кругом полно вооруженных соратников. «Неужели барон всерьез собрался воевать против стражей наместника?» – с тревогой подумал чиновник.

По дорожке между облетевших кустарников они вышли к беседке, стоявшей у маленького пруда. На противоположном берегу темнела куча дров, к которой была приставлена блестевшая от масла лестница.

Долго ждать не пришлось. Чубсо сильно подозревал, что у барона давно все было приготовлено для уцью Гатомо, и Токого ждал только появления чиновников Тайного Ока. От главной башни показалась короткая процессия. Впереди, с трудом переставляя ноги, шел седой старик в траурном белом сикимо. По бокам его сопровождали четверо соратников с обнаженными мечами, а позади нудным голосом тянул какую-то молитву монах.

– Мой господин, – негромко обратился Чубсо к барону. – Позволь мне поговорить с твоим вассалом. Это очень важно.

Токого задумался.

– Еще я хочу попросить тебя присутствовать при нашем разговоре, – добавил чиновник.

– Хорошо, Чубсо-сей, – кивнул Токого.

Сделав знак вассалам оставаться на месте, барон и дознаватель пошли по дорожке, огибавшей водоем.

Заметив приближавшегося господина, процессия остановилась.

– Это старший дознаватель Тайного Ока Сына Неба, – указал на чиновника Токого. – Он хочет переговорить с тобой, Гатомо-сей.

– Ты хочешь помешать моему уцью? – скрипучим голосом осведомился старик, глядя на Чубсо красными от бессонницы глазами.

– Нет, мой господин, – поклонился тот. – Только Сын Неба вправе прервать «путь в небеса». Я лишь хочу задать тебе несколько вопросов. После чего буду свидетелем твоей последней воли.

– Спрашивай, – вздохнул Гатомо.

– Та девчонка, что ты называл Юмико Сайо, дочь жены Самозванца?

– Я не знаю, – покачал головой старик.

Чубсо разочаровался, но не показал вида.

– Тогда, расскажи, как ты стал ее опекуном?

– Это случилось в самом конце войны, – глухо заговорил Гатомо. – Мой господин Токого отправил нас в рейд по лесным дорогам. Мой отряд должен был перехватывать бунтовщиков, стекавшихся к крепости Нагаси. Однажды на глухой лесной дороге мы наткнулись на обоз мятежников. Мы перебили почти всех, когда им на помощь пришли воины Бусо Сакуро. Бодигары самого Самозванца. Нас осталось трое, когда они вдруг отошли. Я и мои товарищи готовились к смерти. Но Сакуро предложил отпустить нас в обмен на небольшую услугу. Я отказался, сказав, что не нарушу клятву Сыну Неба. Бусо засмеялся и сказал, что я всего лишь должен дать клятву вырастить одну девочку как свою дочь. Тогда я подумал, что такое обещание не нанесет урона моей чести, и согласился.

– Девчонка была в обозе? – уточнил дознаватель.

– Да, – кивнул старик. – Мы убили трех ее охранников и няньку, а сама девчонка спряталась под повозку.

– Благодарю тебя, Гатомо-сей, – поклонился Чубсо. – И не смею больше мешать.

Процессия проследовала мимо них к куче дров. Появился соратник с горшком и высыпал на политую маслом лестницу раскаленные угли. По доскам заплясали огненные язычки.

Одетый в белое старик глубоко вздохнул и закричал:

– Я, рыцарь Одо Гатомо, собираясь пройти по дороге в небеса, объявляю свою посмертную волю! Земельное владение Кауцо я завещаю моему господину и покровителю барону Годуцо Токого. Земельное владение Гатомо получит мой сын, если же родится дочь, то владение переходит к барону Токого. Моя супруга получит от него содержание в пять тысяч золотом ежегодно, а дочери моей приданое в тридцать тысяч золотом.

Вслед за лестницей жарко загорелись дрова. К рыцарю подошел монах и, покопавшись в складках балахона, высоко поднял над головой короткий узкий нож. Секунду подержав его на виду, он протянул его Гатомо. Тот с поклоном принял нож и пошел к костру. Словно не замечая зноя, старик стал на горящую ступеньку. Вспыхнула одежда, затрещали волосы. Вторая ступенька, третья. Похожий на ходячий факел силуэт поднялся на костер и только после этого полоснул себя по горлу ножом.

– Уцью свершился! – вскричал барон.

– Свершился! – подхватили вассалы и соратники.

Чубсо с трудом отвел взгляд от умирающего человека, все еще продолжавшего ворочаться в гудящем жарком пламени.

– Свершился! – дрогнувшим голосом подтвердил он.

Старший дознаватель не стал ждать окончания церемонии. Убедившись, что тело Гатомо объято пламенем, Чубсо сухо попрощался с бароном и поспешил в Мусимо. По пути он послал в Гатомо-фами гонца с приказом стражникам покинуть замок. Совершив «путь в небеса», или уцью на старинном наречии, рыцарь спас своих родственников от преследований и конфискации земель.

Выслушав Чубсо, наместник нахмурился, потом мрачно усмехнулся.

– Я всегда знал, что барон Токого смелый человек, но никогда не думал, что настолько.

– Он не только храбрый, но и исключительно благородный человек, – проговорил Роно. – Хотя и не очень умный.

– Почему? – хитро прищурился старик, поглаживая пустой рукав.

– Глупо ссориться с Тайным Оком Сына Неба из-за государственного преступника. Даже если он твой вассал.

– Барон рисковал не из-за Гатомо, – покачал головой наместник. – А из-за его земли, которую в случае конфискации пришлось бы выкупать у Канцелярии Сына Неба.

– Но она все равно осталась бы у Токого, – все еще не понимал Чубсо.

– Или у сегуна. Если бы он первым внес деньги. Ты же знаешь, кто имеет право распоряжаться землей империи?

– Только Сын Неба и сегуны, – автоматически ответил дознаватель.

– Вот! – наставительно поднял палец наместник. – Отними сегун землю у Токого, тот завалит Канцелярию Сына Неба жалобами. А если Канаго выкупит ее? На что жаловаться?

– Выходит, барон в первую очередь о себе думал? – спросил Чубсо.

– Конечно! – подтвердил наместник. – Как и все люди.

Холодный ветер звенел голыми ветками кустарников. По берегу ручья, вытекавшего из большого фонтана, намерз лед. Две девушки в теплых накидках стояли в беседке, глядя на воду.

– И что он ответил? – спросила Сайо.

– Свино-сей благородный человек, – с горечью ответила Сабуро и, копируя голос неудавшегося жениха, прогнусавила: – Поскольку всякая надежда соединить наши судьбы потеряна, нам не стоит больше поддерживать столь тесные отношения. Трус!

– Ты зря так говоришь, – возразила подруга. – Он действительно поступил как благородный человек, когда отказался с тобой встречаться.

Какое-то время девушки молчали. Солнце пряталось за горизонт. Тени деревьев стали гуще, показались первые звезды.

– Он трус и никогда не любил меня, – наконец, возразила Ясако. – Настоящий мужчина никогда не отвергнет любимую женщину.

– Ты уже совершила одну глупость, – продолжала увещевать её Сайо. – Свино просто не хочет, чтобы ты сделала другую.

– Я ее делала не одна! – повысила голос подруга.

– Тихо! – прошипела воспитанница Айоро, показав глазами на слуг, разжигавших огонь в большой медной чаше светильника. – Ты же можешь забеременеть, – продолжила она вполголоса.

– Вздор, – упрямо возразила Сабуро. – Я могу достать настойку, что пьет моя мать. Согласись, Свино просто боится!

– Он боится за тебя! – с жаром проговорила Сайо. – Ты же знаешь, что во дворце ничего нельзя скрыть. Рано или поздно о вашей связи узнают. И для кого это станет большим позором?

Подруга молчала, кутаясь в облезлый шарф.

– Отец же тебя убьет.

– Ну и пусть! – голос у Сабуро задрожал. – Все равно уже ничего не исправишь! Моя жизнь кончена! Отец или муж! Какая разница, от чьего меча умирать!

Подруга обняла ее за плечи.

– Не смей так думать! Ты молодая, красивая, умная. Впереди вся жизнь.

Она еще что-то говорила, утешая ревущую Ясако. Постепенно рыдания становились все тише, переходя в редкие жалкие всхлипы.

– Уже поздно. Пора по домам, – сказала Сайо. – Как бы нас не хватились.

– Да, – согласилась подруга, вытирая нос. – Конечно!

Они прошли по центральной аллее до ворот внутреннего замка. Часовые знали девушек в лицо, поэтому сразу открыли калитку. Оказавшись во дворе, они остановились.

– До встречи в школе, – помахала рукой Сабуро, направившись к казармам соратников.

– До встречи! – ответила Сайо и стала подниматься по ступеням дворца.

Обладая прекрасной памятью, девушка свободно ориентировалась в его запутанных переходах. К тому же стоявшие на постах соратники всегда могли подсказать правильное направление. В первые дни Сайо опасалась, что придется часто видеться с Минамо Ёсо. Но, к счастью, он и его воины охраняли личные покои сегуна. А комнаты Первого всадника располагались вне внутренних покоев, и тут на часах стояли обычные соратники.

Кувора с поклоном встретила ее у дверей. Из-за неплотно прикрытой двери гостиной доносились женские голоса.

– У госпожи гости? – спросила она служанку.

В отличие от подавляющего большинства вилл, в стенах и полах замка были проложены глиняные трубы, по которым зимой циркулировал горячий воздух от больших кухонных печей.

– Да, Сайо-ли, – ответила та, принимая накидку. – Госпожа Дзимо с дочерью.

– Госпожа ничего не просила мне передать? – на всякий случай осведомилась воспитанница.

– Госпожа сказала, чтобы ты присоединилась к ним, как только вернешься.

Сайо вовсе не хотелось принимать участие в очередной пустой беседе. Но она не могла игнорировать волю опекунши. Пришлось нацепить на лицо одну из улыбок и шагнуть в заботливо распахнутую Аби дверь.

– А вот и лучшая ученица моей школы! – раздался сильный и мелодичный голос, как только девушка вошла в ярко освещенную гостиную.

В глубоких креслах расположились госпожа Айоро с бокалом красного вина и пожилая, но отчаянно молодящаяся дама в сине-зеленой коюбе. В высокой прическе блестели крупные жемчужины. Женщина также держала в руках бокал. Сбоку от нее расположилась беременная женщина с чашкой чая.

– Если я кому-то и обязана своими успехами, то только твоим мастерицам, госпожа Дзимо, – учтиво поклонилась Сайо.

– Учат всех одинаково, – отмахнулась женщина. – Жаль, учатся по-разному.

Дамы засмеялись.

– Если начнется война, школу придется закрыть, – вздохнула Дзимо.

– Будем надеяться, что она долго не продлится, – Айоро сделала солидный глоток. – Вряд ли варвары представляют серьезную угрозу для наших войск.

– Многие в Хайдаро считают вождя варваров талантливым полководцем и опасным противником, – возразила Дзимо. – Особенно после гибели старого сегуна.

– Ах, моя госпожа, – всплеснула руками хозяйка. – Нельзя же рассказывать такие вещи в присутствии беременной женщины.

– Ты права, дорогая Айоро-ли! – Дзимо подняла бокал. – Давайте лучше говорить о приятном.

– О чем же? – спросила Сайо, наливая себе чай.

– Например, о твоей свадьбе, – женщина очаровательно улыбнулась, блеснув желтыми зубами.

– Боюсь, об этом говорить еще рано, – пришла на помощь воспитаннице Айоро.

– Почему? – возразила Дзимо. – Вот уже месяц во дворце только и разговоров о двойном сватовстве. Эта история станет легендой. В один день двое достойных молодых людей попросили руки прекрасной девушки.

– Похоже на сюжет романа, – робко улыбнувшись, проговорила дочь Дзимо.

– Часто в жизни случается такое, что не придумать самому талантливому сказочнику, – сказала Айоро.

В дверь постучали.

– Войди! – разрешила хозяйка.

– Господин Айоро просит зайти госпожу Сайо, – поклонилась Аби.

– Извините, что покидаю вас, милые дамы, – с нескрываемым облегчением проговорила девушка. Тема беседы нравилась ей все меньше и меньше.

У входной двери девушку ждал помощник Первого всадника. Немолодой соратник с густыми усами поклонился, придерживая меч.

– Господин Айоро прислал меня проводить тебя, Сайо-ли.

– Я благодарна ему за заботу, – ответила девушка.

Рабочий кабинет Первого всадника располагался в пятидесяти шагах от жилых покоев. Стоявшие по бокам воины сохраняли каменную неподвижность, когда помощник распахнул перед Сайо богато изукрашенные позолоченной бронзой двери.

Большие окна в комнате были закрыты темно-зелеными бархатными шторами. Многочисленные светильники освещали развешанное по стенам оружие, шкафы с книгами и рулонами карт. Айоро терялся на фоне огромного письменного стола, где он с увлечением орудовал пером.

– Ты звал меня, господин? – тихо спросила девушка.

Какое-то время опекун продолжал писать, разбрызгивая чернила. Сайо терпеливо ждала, разглядывая богатое убранство кабинета.

– Да, – наконец буркнул Айоро, отбрасывая в сторону исписанный лист. – Я прошу тебя завтра с утра заехать в усадьбу. Отыщи в библиотеке книгу барона Лунопо «Болезни боевых лошадей и разнообразные способы их излечения».

– Хорошо, мой господин, – поклонилась воспитанница.

– Я мог бы послать письмо управителю, – проговорил опекун. – Но, боюсь, старый Каямо будет искать ее целый год.

– Я непременно отыщу эту книгу, – пообещала девушка. – И пришлю ее с носильщиками.

– Замечательно, Сайо-ли, – улыбнулся Айоро. – Можешь идти.

Гонец с трудом разлепил свинцовые веки. И, как оказалось, вовремя. Над узкой тропой протянулась длинная костлявая ветка. Всадник нагнулся и потрепал по шее усталого коня. Вот уже двое суток, как он пробирался сквозь леса, выполняя волю господина, впервые доверившего ему столь ответственное задание.

Прогоняя сон, воин еще раз вспомнил тот разговор. Барон долго расспрашивал об успехах в верховой езде, проверял знание местности и окрестных дорог. Соратнику уже доводилось доставлять послания господина в Канаго-сегу, но никогда раньше барон не устраивал ему такого экзамена. Наконец, достав из ящика стола деревянный футляр, Токого проговорил, пристально глядя в глаза гонцу:

– Отправляйся в Канаго-сегу. Отвезешь во дворец письмо моей сестре, госпоже Айоро.

Гордый оказанным доверием, молодой соратник поклонился, принимая плоскую лакированную коробочку.

– И постарайся сделать это как можно быстрее и незаметнее, – поколебавшись, добавил господин, отпуская воина.

Именно после этих слов гонцу пришла мысль сократить путь, воспользовавшись старой дорогой от Тууру напрямую к Ати. Этот путь забросили после войны с Самозванцем, когда барон Татсо построил новую дорогу по своей земле.

Вот только в своем рвении молодой человек забыл, что наступили холода, а все постоялые дворы вдоль старого пути давно заброшены. Воин успел многократно пожалеть о своем выборе. Несмотря на теплый плащ и костер, гонец очень сильно мерз во время коротких ночевок и как следует не высыпался. Не удивительно, что, подъезжая к Ати, он с трудом держался в седле.

Гостеприимный хозяин гостиницы, видя его состояние, предложил воину отдохнуть до утра и как следует выспаться. Но хорошо помня приказ господина, соратник отказался, ограничившись плотным ужином. Он позволил себе немного подремать, пока хозяин гостиницы искал для него свежую лошадь. Щедро расплатившись, он широко зевнул, прогоняя дрему, и одним прыжком вскочил в седло.

Подбадривая себя песнями и щипками, гонец почти добрался до пригорода, когда усталость все же одолела. Неизвестно, сколько он проехал, заснув прямо в седле. Вот только лошадь, испугавшись чего-то, резко рванулась в сторону и вместе с седоком упала в холодную грязную лужу пригорода.

Вскочив на ноги, ошарашенный гонец выхватил меч. Но рядом никого не было. Лишь шагах в десяти стояли двое торговцев с коробами на плечах. Простолюдины низко поклонились, старательно пряча улыбки. Гонец помог подняться лошади и, успокаивая, похлопал ее по шее. Брезгливо морщась, он сунул руку за пазуху, проверяя письмо. Хвала Вечному Небу, не потерял. Вот только лакированную крышку футляра украшала длинная змеистая трещина. Соратник чуть застонал от бессилия. Потом оглядел покрытую коричневой коркой лошадь и свой заляпанный грязью костюм. В таком виде ему никак нельзя появляться во дворце. Его грязная одежда неминуемо привлечет всеобщее внимание.

С трудом вскарабкавшись в седло, соратник послал лошадь в галоп по просыпающимся улицам пригорода. У моста пришлось притормозить.

Караульные проводили его долгим изучающим взглядом. Воин вытер с лица пот и скрипнул зубами. Хорошо еще, что не остановили.

Под копытами захрустела галька. Начался квартал знати, а гонец никак не мог решить, что же ему делать. Показалась вилла Айоро. Последние колебания исчезли, когда воин увидел паланкин, сворачивавший к кованым воротам. Ударив коня плетью, соратник устремился к нему.

Сайо вздрогнула. Ей показалось, что кто-то кричит фамилию опекунов. Выглянув из окошечка носилок, девушка увидела всадника на грязном коне.

– Госпожа Айоро! – во всю глотку горланил тоже перепачканный грязью седок.

– Остановитесь! – приказала она носильщикам и, откинув одеяло, выбралась из паланкина.

Воин соскочил с коня и, сделав несколько шагов, в замешательстве остановился, моргая красными от бессонницы глазами.

– Я Юмико Сайо, воспитанница госпожи Айоро, – представилась девушка.

– А где сама госпожа Айоро? – хрипло спросил воин.

– Во дворце, – ответила Сайо и спросила: – А кто ты такой?

– Прости, госпожа, – молодой человек тряхнул грязными, слипшимися волосами. – Я Закко Несо, соратник барона Токого. У меня послание для госпожи Айоро.

Девушка нахмурилась и посмотрела на стоявших у ворот караульных.

– В таком виде тебе нельзя во дворец. Пойдем в дом. Приведешь себя в порядок.

– Господин приказал доставить письмо как можно быстрее, – мотнул головой соратник.

– Через четверть часа я отправлю во дворец слугу. Если хочешь, он его захватит, – предложила Сайо. – Можешь не сомневаться, это преданный человек и он давно служит господам Айоро. А ты только опозоришь ее и своего господина, заявившись сейчас во дворец.

– Ты права, госпожа, – поклонился гонец и протянул ей завернутую в тряпочку плоскую шкатулку – футляр. Сайо удивилась, но не показала вида. Обычно так отправляют очень важные сообщения.

– Он треснул, когда я упал с лошади, – виновато развел руками воин, когда девушка развернула тряпку. – Прости, госпожа.

Сайо сунула футляр за пояс и улыбнулась.

– Пойдем, я прикажу отмыть и накормить тебя. А после сможешь выспаться и отдохнуть.

– Моя лошадь…

– У господ Айоро хороший конюх.

– Благодарю тебя, госпожа, – бормотал гонец, направляясь вслед за ней к кованым воротам.

От дома по дорожке уже спешил, прихрамывая, новый управитель.

– Здравствуй, госпожа Сайо-ли, – поклонился старик. – Что привело тебя сюда в столь ранний час?

– Здравствуй, господин Каямо, – ответила на поклон девушка. – Мне нужно кое-что посмотреть в библиотеке, прикажи принести туда жаровню.

– Сделаю, госпожа.

– Этот господин, – Сайо указала на гонца. – Соратник барона Токого, брата нашей госпожи. Прими его как следует. Пусть отдохнет и приведет себя в порядок.

Старик смерил взглядом чуть живого от усталости воина.

– Пойдем, я отведу тебя в баню. Там еще осталась горячая вода.

– Благодарю тебя, господин.

Подбежавший Южир взял из ослабевших рук гонца поводья и повел лошадь в конюшню.

Сайо стала подниматься на крыльцо, а управитель с гонцом направились на задний двор.

– Каямо-сей! – крикнула им вслед девушка. – Потом пришли в библиотеку Алекса!

Она подумала, что лишняя прогулка до дворца смотрителю осла не повредит. И книгу для господина, и письмо для госпожи нужно доставить как можно быстрее, а даже с пустым паланкином быстро не побежишь.

В библиотеке было прохладно, девушка открыла шторы и принялась шарить по полкам в поисках книги барона Лунопо. В дверь постучали.

– Войди! – разрешила Сайо.

С поклоном вошла Симара, неся на железном крюке пышущую жаром бронзовую жаровню.

– Здравствуй, моя госпожа.

– Здравствуй, – кивнула девушка. – Поставь у стола.

Служанка аккуратно опустила жаровню на пол и застыла в ожидании дальнейших приказов.

– Можешь идти, – разрешила госпожа, не глядя в ее сторону.

Проклятая книга никак не хотела находиться! Сайо уже успела выплеснуть раздражение на Алексе, не вовремя заглянувшем в библиотеку.

Дуя на закоченевшие пальцы, она подошла к жаровне и наклонилась к ее бронзовым бокам, ловя благодатное тепло. Какой-то твердый предмет неприятно врезался в живот. Сайо дернула пояс и прежде, чем успела сообразить, лакированный футляр упал на пол. Треснутая крышка раскололась и отлетела, ломая восковую печать. Браня себя за неловкость, девушка подняла выпавший лист, и воровато оглядевшись, развернула.

Александра пожала плечами. «И вовсе незачем так орать, – голосом виннипуховского Кролика пробормотала она, спускаясь по лестнице. – Потом – значит, потом».

Вот только как определить это самое «потом»? Алекс сходила на кухню, где обрадованная Токи вручила ей бадью с теплыми помоями. Пришлось тащиться в хлев и кормить пятачконосца. Вернувшись на кухню, Александра решила, что прошло достаточно времени и не стоит дразнить госпожу. Осторожно постучав, она прислушалась, ожидая привычного: «Войди». Но за дверью было подозрительно тихо. «Неужели опоздала?» – с тревогой подумала Александра и рывком распахнула дверь.

Сайо стояла у стола, сжимая в правой руке нож. На оголенном левом запястье алел длинный порез.

– Эй! – крикнула Алекс.

Госпожа резко вскинула голову, и на Александру уставились огромные, остекленевшие глаза.

– Вон! – завизжала она и замахнулась окровавленным ножом, явно намереваясь нанести себе еще одну рану.

Алекс схватила с маленького столика у двери пустую чернильницу и запустила ее в девушку. Удар тяжелой медной посудины в плечо отбросил руку с окровавленным клинком.

Александра в два прыжка пересекла кабинет, и ее ладонь клещами вцепилась в запястье госпожи, отводя в сторону нож.

– Пусти! – рассерженной кошкой зашипела Сайо. – Пусти! Как ты смеешь, раб!

– Госпожа! – раздался из-за двери взволнованный голос Симары.

«Позовет на помощь, – подумала Алекс, – дам лбом по носу и сигану в окно».

Пару мгновений зеленые и голубые глаза буравили друг друга. Их разделяло не более десяти сантиметров. Александра вдруг заметила, что бровь над правым глазом госпожи плохо выщипана, а изо рта у нее пахнет чем-то сладким. Тело Сайо напряглось, на миг сделавшись каменным, вдруг резко обмякло.

– Иди отсюда, – крикнула она, разжимая пальцы. Нож с глухим звоном упал на ковер.

– Как прикажешь, госпожа, – обиженно пробормотала из коридора служанка.

Александра отпустила руку девушки и отодвинулась.

– Тебе что, жить надоело, госпожа? – спросила она, опуская глаза.

– Глупец, – тихо ответила та. – Какой же ты глупец.

Девушка закрыла ладонями лицо, и Алекс увидела, как капает кровь из рассеченной левой руки. Схватив лежащий на столе платок, она стала бинтовать рану, несмотря на робкие протесты Сайо.

– Зачем ты это сделала, госпожа?

Девушка молчала. Александра завязала разорванные концы платка и посмотрела ей в глаза. Огромные зеленые глаза были полны серой мертвящей тоски.

– Письмо, – медленно, словно делая над собой гигантское усилие, проговорила девушка. – На столе.

С опаской поглядывая на нее, Алекс взяла смятый листок.

«Дорогая сестра! Спешу сообщить тебе неприятную новость. Твоя воспитанница Юмико Сайо государственная преступница и подлежит немедленной смерти как дочь Фудзико Сакуро. Гатомо взял ее на воспитание под угрозой смерти. Как благородный человек он не мог нарушить клятву, поэтому выдал девчонку за пропавшую дочь погибшего товарища. Сейчас обман раскрыт Тайным Оком Сына Неба. Гатомо предпочел совершить уцью. Для церемонии все готово. Ждем только ищеек. Нужны надежные свидетели. Я знаю, как ты привязалась к девчонке, но будь готова с ней расстаться. Скорее всего, ее арестуют в ближайшие дни. Предупреди супруга. Не думаю, что тебе или мужу что-то грозит. Главное, постарайся сделать так, чтобы девчонка попала в руки Тайного Ока целой и невредимой. Этот листок сожги и замени любым другим. Твой брат».

– Раскопали, – проговорила Александра, бросив письмо на стол.

– Прочитал? – тем же тусклым и бесцветным голосом спросила Сайо. – Теперь дай мне нож.

– Не дам! – решительно заявила Алекс.

– Хочешь меня выдать?

– Хочу спасти твою жизнь.

– Зачем, глупец? – проговорила девушка. – Ты хочешь, чтобы я умерла под топором палача?

– Я хочу, чтобы ты жила, – возразила Александра.

– Ты разучился читать? – Сайо подошла к креслу и устало плюхнулась на мягкое сиденье. – Меня вот-вот арестуют!

– Значит, нечего время терять! – решительно сказала Александра. – Сматываться надо!

– Что? – не поняла девушка.

– Бежать!

– Куда?

– На север, госпожа, – Алекс перегнулась через стол. – К твоей матери.

Девушка смешалась. Неподвижные глаза забегали по кабинету.

– У тебя жива мать, Сайо-ли! – стала убеждать ее Александра. – Наверняка она всегда помнила о тебе и будет рада увидеть дочь!

– До границы тысячи и тысячи ли, – уже совсем другим тоном возразила девушка. – Сотни ищеек пойдут по моему следу. От Тайного Ока Сына Неба не спрячешься.

– Не думал, что принцессы так быстро сдаются, – усмехнулась Алекс.

– Амамото был самозванец, – возразила госпожа.

– Это знает только Вечное Небо, госпожа. Может быть, именно твой отец был законным государем, – покачала головой Алекс. – И ты будешь не одна. Я пойду с тобой.

– Спасибо за преданность, – поблагодарила девушка. – Но это не реально. Если я попытаюсь сбежать, они отправят в погоню сотни всадников по всем дорогам.

– Пусть ищут, госпожа, – пожала плечами Александра. – Рано или поздно поиски прекратятся, и мы пойдем на север. Главное – выждать.

– И где мы будем прятаться? – спросила Сайо. – Кто нас укроет? Сейчас зима. Нельзя просто забраться поглубже в лес. Мы замерзнем!

– Есть такое место, госпожа, – заверила Алекс. – В десяти ли отсюда. Фусан знает вход на Чердак Демонов.

– Под землю? – уточнила девушка.

– В пещере, – кивнула Александра. – Не дворец сегуна. Но и не темница.

– Что надо делать? – спросила она, спуская рукав и пряча окровавленную повязку.

– Первым делом, необходимо отправить Агути во дворец с письмом к Айоро.

– Ты хочешь… – вскинула брови девушка.

– Нет, Сайо-ли! – поморщилась Алекс. – Напиши что хочешь. Главное, чтобы Каямо и гонец знали, что письмо отправлено по адресу.

Госпожа задумалась.

– Это можно сделать.

– Потом нужно отослать куда-нибудь Токи и Тима. Лучше всего – к какой-нибудь подруге.

– Зачем? – нахмурилась девушка.

– Чем меньше людей останется в доме, тем меньше будет вопросов, госпожа, – пояснила Александра.

Сайо понимающе кивнула.

– Я и это устрою.

– Позови Симару, и пусть она подберет тебе теплую мужскую одежду, – продолжала давать ценные указания Алекс.

– Как ты думаешь, – девушка замялась, подбирая слова. – Ей можно сказать все?

– Наверное, – пожала плечами Александра. – Только не говори точного места, где мы будем прятаться.

– А остальные вещи? – нахмурилась Сайо. – Что нам там еще понадобится?

– Я обо всем позабочусь, госпожа, – заверила Алекс. – Пусть служанка подберет тебе теплое белье, штаны, меховую куртку. Ну и чем умываться и все такое. Неизвестно, сколько придется сидеть под землей.

– Как мы все это понесем? – засомневалась Сайо.

– Доверься мне, – стала уверять Александра – Пусть Симара подготовит все необходимое, уложит в мешок и принесет в каретный сарай. А ты надень мужскую одежду под платье. Но так, чтобы было не заметно. Когда приедешь в школу, отпусти паланкин и поглядывай в окно. Как только увидишь повозку, запряженную нашим ослом, выходи, мы с Фусаном будем тебя ждать.

– Мой уход будет выглядеть подозрительно, – засомневалась девушка.

Алекс задумалась. Как всегда, в минуту опасности ее разум работал со скоростью компьютера, один за другим перебирая различные варианты. Вдруг она тихо засмеялась.

– Скажешь, что господа Айоро решили подарить ненужные вещи своей бывшей управительнице. В честь ее… дня рождения!

– Он только через полгода, – возразила Сайо.

– Но они-то этого не знают, госпожа, – подняла вверх палец Александра. – А ты так любишь госпожу Махаро, что решила лично нанести ей визит.

– Глупо, – пожала плечами девушка. – Но объяснимо.

– Отлично, Сайо-ли, – потерла руки Алекс. – Начинай всех разгонять. А мне нужны деньги.

Девушка встала, подошла к шкафу и через минуту поставила на стол большую шкатулку.

– Этого хватит?

Алекс сглотнула, увидев кучу серебряных монет. Она сунула горсть в карман и, переводя дух, проговорила:

– Переложи все деньги в мешки и сложи их тут за креслом. Я потом заберу, госпожа.

В этот момент в дверь постучали.

– Госпожа! – раздался тревожный голос управителя.

Александра мигом опустила шкатулку на пол, быстро прошептала:

– Обругай меня.

– Иди отсюда! И чтоб я больше тебя не видела!

По-видимому, Каямо за дверью впал в ступор. Во всяком случае, вид у старого воина оказался довольно глупым. Алекс, быстро-быстро кланяясь, уже спускалась по лестнице, когда тот все же решился войти в кабинет.

Последним, что слышала Александра, были слова управителя о том, что гонец накормлен и сейчас отдыхает в бывшей комнате прислуги. Алекс вспомнила красные кроличьи глаза воина и улыбнулась: «Этого теперь и из пушки не разбудишь».

Прямо из дома она направилась в каретный сарай. Происшествие в кабинете Сайо резко меняло ее жизнь. В первые секунды, когда Александра заметила, что девушка пытается перерезать себе вены, она действовала не задумываясь. Люди не должны убивать себя и других, пока их не заставят это сделать самые чрезвычайные обстоятельства. Алекс не могла допустить, чтобы эта умная, по-своему добрая и красивая девочка так глупо свела счеты с жизнью. С тех пор, как они покинули Гатомо-фами, она всегда жалела Сайо, даже когда ненавидела за «барские замашки». Временами ей казалось, что их судьбы чем-то похожи. Обе они стали невольными игрушкам могущественных сил, и обе пытаются выжить в огромном и жестоком мире.

Однако, прочитав письмо Токого, Александра вдруг увидела и для себя шанс спастись от надвигающейся войны. Теперь ей не нужно опасаться прихода завоевателей. Наоборот! Необходимо их просто дождаться. Представить Фудзико Сакуро ее спасенную дочь и тем самым заслужить расположение степной царицы.

С этими мыслями Алекс достала из тайника под крышей сарая рукав от платья Симары. Тогда в Иси он не понадобился. Сейчас, кажется, наступил такой момент. Наполнив мешочек песком, она спрятала его за пазухой и стала собирать вьючную упряжь. Кто знает, пройдет ли тележка по тем буеракам, за которыми прячется вход на Чердак Демонов?

Закончив приготовления, Александра заскочила в людскую. Там сидел Фусан и, подслеповато щуря старческие глаза, зашивал толстой иглой овчинную безрукавку. От него Алекс узнала, что госпожа Сайо разогнала всех слуг. Садовник поспешил во дворец с посланием господам Айоро, Токи отправилась к матери Ясако Сабуро с просьбой прислать на время ту замечательную шелковую накидку с тигром, что ее дочь показывала уважаемой Сайо-ли. С ней же отправился и Тим, чтобы помочь нести корзину со свежей рыбой.

– Наша госпожа решила сделать подруге и ее семье подарок к Новому году, – прокомментировал это решение старый слуга. – Вот только управителю это очень не понравилось.

– Хозяйские деньги бережет, – хохотнула Александра и, окинув взглядом пустую залу, тихо сказала: – У меня к тебе серьезный разговор, почтенный Фусан.

Старик отложил иглу.

– Помнишь, ты рассказывал, что знаешь пещеру, которая связана с Чердаком Демонов? – спросила Алекс.

– Знаю, – насторожившись, подтвердил старик.

– И до нее действительно всего десять ли?

– Может быть, чуть побольше, – сказал Фусан.

– Если выехать на повозке, запряженной ослом, к вечеру доберемся?

От подобного вопроса слуга разволновался.

– А зачем тебе? Учти, это плохое место!

– Так доберемся или нет? – настаивала Александра.

– Повозка туда не пройдет, – покачал головой Фусан.

– Ты не ответил, – совсем ласково проговорила Алекс. – Доберемся мы туда до темноты или нет?

– Если выедем до обеда и поторопимся, то успеем, – выдал, наконец, слуга. – Но я не собираюсь туда ехать!

– Почтенный Фусан, госпоже Сайо грозит опасность, – сказала Александра. – Помоги мне спасти ее.

– Господа Айоро…

– Они тут ни при чем, – жестко оборвала его Алекс.

– Тогда что случилось? – удивился старик. – Какая беда грозит нашей молодой госпоже?

– А нужно ли тебе это знать? – спросила Александра. – Я лишь прошу помочь спрятать госпожу Сайо.

– Но, Алекс, меня могут за это убить, – после недолгого раздумья проговорил слуга.

– Ты не будешь ни в чем виноват, – успокоила его Александра. – Все вали на меня. Скажешь, что это я тебя обманул, запутал и избил. Кроме того, – она достала из кармана горсть серебряных монет, – тебе щедро заплатят. Очень щедро.

Алекс высыпала монеты на стол.

– Это только задаток.

Фусан даже вспотел, хотя в людской было более чем прохладно.

– Как же управитель? – выдавил он, не спуская взгляда с денег.

– Он нам не помешает, – заверила Александра и, уловив тревогу старика, добавила: – Нет, я не стану его убивать.

Фусан решительно сгреб деньги.

– Запрягай осла и грузи в повозку все, что может понадобиться в пещере, – скомандовала Алекс. – Еду дней на десять, воду, меховые одеяла, дрова, пару светильников, масло, пару котелков, веревки. Все это покроешь большой циновкой и смотри, чтобы осталось место тебе спрятаться.

– Мне? – удивился старик.

– Я же сказал, что все беру на себя, – ответила Александра.

– А что скажем соратникам у ворот? – засомневался Фусан.

– Скажешь, что господа собрали старые вещи и приказали отвезти их бывшей управительнице, госпоже Махаро, – пояснила Алекс. – А потом будешь говорить, что это я тебя так бессовестно обманул.

– Ты что же, решил с госпожой уйти? – поинтересовался старый слуга. – С чего бы?

– Скучно мне у вас, – усмехнулась Александра, поднимаясь. – Поторопись.

Фусан понимающе кивнул и стал надевать так и не зашитый жилет.

Алекс нашла управителя в гостиной. Старый воин торопливо заканчивал чаепитие. Мимо затаившейся в углу Алекс, не поднимая глаз, прошла Симара. Дождавшись, когда она скроется на кухне, Александра развернула наполненный песком рукав и, спрятав его под полой куртки, вошла в комнату.

Управитель направлялся к выходу на крыльцо. Услышав шаги, он обернулся.

– Чего тебе?

– Мой господин, – поклонилась Алекс. – Поросенок чихает. Фусан говорит, как бы не простудился. Прикажи Симаре какой-нибудь травы заварить.

– Скажи Симаре, пусть заварит, – кивнул Каямо.

– Благодарю, господин, – поклонилась Александра и вдруг охнула. – Господин! Что у тебя на конце ножен!

И старый, опытный воин, ветеран сотен битв, битый и перебитый жизнью соратник «купился» на такую детскую уловку.

– Где? – вскричал Каямо, наклонившись.

Наполненная песком «колбаска» мягко ударила по лысеющему затылку. Управитель обиженно хрюкнул и стал валиться на пол.

Алекс подхватила слабеющее тело и аккуратно опустила на ковер. Огляделась. Прижала пальцы к шее. Пульс прослушивался. Она взвалила бесчувственного управителя на плечо и направилась в его комнату.

Уложив Каямо на кровать, Александра достала из кармана припасенную веревочку. И вновь в который раз пальцы, словно без участия разума, сноровисто связали руки старика за спиной, притянув к согнутым ногам. Управитель застонал. Алекс скомкала пояс и запихала в полуоткрытый рот.

– Будь здоров, – она похлопала старика по щеке. – Не кашляй.

Покинув комнату, она направилась на кухню, где уже топтался взволнованный Фусан. У стола спиной к Александре застыла Симара. Возле ее ног лежал большой мешок. Алекс кивнула слуге и, взяв мешок, вышла. У двери стояли тележка и недовольный Серый. Александра потрепала осла за уши и критическим взглядом окинула нагруженные припасы. За спиной послышалось сопение Фусана.

– Принеси еще светильник и пару бутылок водки.

– Управитель… – напомнил слуга.

– Жив-здоров, но нам не помешает, – оборвала его Алекс.

Она сходила в людскую и принесла свою сумку с вещами. Вдвоем с Фусаном они прикрыли груз циновками и тщательно обвязали веревкой.

– Поехали? – спросил старик, пугливо озираясь. У него дрожали руки, а на лице обильно выступила испарина.

– Так мы далеко не уедем, почтенный, – покачала головой Александра. – Я пойду, взгляну на господина Каямо, а ты успокойся и возьми себя в руки. Учти, решишь отказаться сейчас – убью. Понял?

Слуга быстро-быстро закивал. Алекс прошла на кухню, где истребовала с мертвенно-бледной Симары большую бутылку водки.

За то время, пока они грузили повозку, управитель смог улечься поперек кровати.

– Какой ты ловкий, господин Каямо, – покачала головой Александра, вынимая кляп.

– Развяж… – только и успел прохрипеть несчастный управитель, прежде чем ему в рот уткнулось глиняное горлышко.

Старый воин попытался сжать челюсти, но обожженная глина оказалась слишком крепкой для старческих зубов. Тогда он решил фыркать и плеваться. Алекс, недолго думая, крепко сжала благородный нос. Управитель сделал первый обжигающий глоток. Дальше дело пошло веселее.

Залив в глотку старику примерно литр водки, Александра вернула кляп на место и дополнительно завернула Каямо в одеяло так, что наружу остались торчать только нос и красные, бешено вращающиеся глаза.

– Хватит с тебя, господин, – покачала головой Алекс. – Вы, местные, к таким дозам не привычны. Помрешь еще ненароком. Прощай, не поминай плохо.

Ей вслед раздалось протестующее мычание. Но плотная дверь надежно гасила все звуки. Александра поднялась в кабинет и, отыскав мешок с серебром, взвалила его на плечи. Ей показалось, что денег там было несколько больше, чем в шкатулке.

Окинув долгим взглядом комнату, она вышла и поспешила к Фусану. Старик о чем-то беседовал с Симарой. Вернее, старая служанка что-то горячо втолковывала своему бойфренду. Заметив Алекс, она почти бегом скрылась в людской.

– Готов? – спросила Александра, засовывая мешок под циновку.

– Поехали, – твердо ответил старик.

Они уселись рядышком, и Алекс тронула вожжи. Ослик грустно вздохнул. Караульные у ворот равнодушно наблюдали, как Александра распахивала створки. Один из них, со вкусом зевнув, спросил:

– Куда это вы потащились с таким грузом?

– К госпоже Махаро, мой господин, – поклонилась Алекс. – Господа Айоро распорядились ненужные вещи не выбрасывать, а ей отвезти.

– А господин Каямо где? – поинтересовался второй, поправляя меч.

– У себя, – спокойно ответила Александра, взяв осла за повод.

– Щедрые у вас господа, – заметил соратник, провожая взглядом тяжело нагруженную повозку.

– Щедрые и знатные, мой господин, – нашел в себе силы улыбнуться Фусан. – Чего добру пропадать, пусть пользуется госпожа Махаро да молит Вечное Небо за господ Айоро.

Алекс закрыла ворота и, поклонившись благородным воинам, вернулась на свое место рядом со старым слугой. Ослик флегматично переставлял узкие копытца. Прощальным маршем шуршала щебенка под высокими деревянными колесами.

«От Гатомо я ушла, и от Татсо я ушла, – напевала про себя Александра. – Вот теперь и от Айоро смоталась. Прямо колобок, блин».

Глава VI. Начинаем сказочку сначала

Перед тем как покинуть гостеприимный дом Айоро, Сайо достала из тайника шкатулку с золотом и высыпала половину в мешок с серебряными монетам. Первый всадник сегуна сильно не обеднеет, а ей деньги понадобятся. До Хайдаро дорога дальняя. Если их, конечно, раньше не поймают.

Девушка отогнала мрачные мысли. «Принцессы так быстро не сдаются! – с ожесточением подумала она. – Я еще увижу и обниму свою мать!»

Отправив носильщиков во дворец, Сайо отправилась искать госпожу Миядзо. Дождавшись, пока управительница закончит разговор с новенькой ученицей, девушка поклонилась.

– Здравствуй, моя госпожа.

– Здравствуй, Сайо-ли, – ответила на поклон женщина. – У тебя какое-то дело ко мне?

– Да, госпожа, – проговорила девушка, тщательно подбирая слова. – Я хочу покинуть занятие пораньше.

– Хорошо, – пожала плечами Миядзо.

– Мне нужно съездить к бывшей управительнице господ Айоро, – продолжала Сайо. – Они собрали кое-какие ненужные вещи и решили отдать ей.

– И ты решила сама вручить их госпоже Махаро? – подозрительно сощурилась управительница.

– Да, – отвела глаза девушка. – Я поеду в пригород со слугами. Паланкин нужен самой госпоже Айоро и…

Сайо замолчала. Миядзо пристально смотрела на нее, словно пытаясь проникнуть в тайные мысли ученицы.

– Я очень уважаю тебя и твоих опекунов, – наконец заговорила она. – Если бы такое сказал кто-то другой, я бы заподозрила, что это свидание. Так?

– И да и нет, госпожа Миядзо, – чуть слышно ответила Сайо, опустив глаза. – Я действительно хочу встретиться с… одним человеком. Он в это время придет в мастерскую госпожи Махаро, и мы сможем поговорить.

– Надеюсь, только поговорить? – строго спросила управительница.

– Я осознаю свое положение, Миядзо-ли, – ответила девушка. – И не настроена совершать глупости. Тем более что господа Айоро знают, что я хочу навестить госпожу Махаро.

Женщина улыбнулась.

– Тогда можешь уйти пораньше.

Сайо поклонилась и быстро зашагала в класс. Несмотря на прохладу, сидеть в шерстяных штанах было очень неудобно. Грубая ткань раздражала кожу, и ноги немилосердно чесались, а приходилось улыбаться и внимательно слушать мастерицу Пион, да еще и наигрывать на цитре тоскливый мотив. Занятая своими мыслями, девушка немилосердно фальшивила. Так, что преподавательница даже сделала ей замечание. Сайо искренне извинилась, то и дело бросая тревожные взгляды в окно. К счастью, долго ждать не пришлось. Знакомая повозка остановилась неподалеку от ворот школы. Девушка уставилась на грустную Сабуро. Наконец подруга обратила на нее внимание и вопросительно подняла брови. Сайо кивнула на дверь и попросилась выйти.

Буквально через минуту из дверей комнаты выскочила Ясако.

– Что случилось?

Девушка прекрасно понимала, что не может и не должна посвящать подругу во все подробности своего бегства. Но и уйти, не попрощавшись с единственным дорогим для себя человеком, она не могла.

– Я сейчас еду на очень важную встречу, – проговорила она, взяв Сабуро за руку. – И хочу сказать, что ты моя самая лучшая подруга. Что бы ни случилось, я всегда буду это помнить. И ты не забывай обо мне, пожалуйста.

– Сайо, ты меня пугаешь, – тревожно глядя на нее, проговорила Ясако. – Куда ты едешь? С кем у тебя встреча? Что случилось?

– Еду к госпоже Махаро, – ответила девушка, с грустью посмотрев на подругу. – С кем встреча, пока не скажу. А что произошло, ты сама очень скоро узнаешь.

– Тебе нужна помощь? – сжав ее ладонь, спросила Сабуро.

– Ты не сможешь мне помочь, – сквозь слезы улыбнулась подруга. – Просто, если вдруг что-то случится, помни обо мне.

– Да что стряслось? – вскричала Ясако.

– Прощай, – Сайо чмокнула ее в щеку и побежала вниз по лестнице.

Она беспрепятственно прошла по парку, а караульному у ворот сказала, что уходит с разрешения госпожи Миядзо.

Соратник подозрительно хмыкнул, но ничего не сказал, выпустив девчонку на улицу.

Алекс и Фусан при ее приближении слезли с телеги и низко поклонились. Сайо забралась на лавочку и дрогнувшим голосом приказала:

– Поехали.

Фусан, как всегда, уселся рядом. Так когда-то они ездили по лавкам за покупками для усадьбы. А Алекс забрался на телегу сбоку. Слуги привычно помалкивали. Показался каменный мост. Сайо почувствовала, как напрягся Фусан. «Боится!» – догадалась госпожа. Сама она почему-то не испытывала страха. Наоборот, откуда-то из глубины подсознания поднялось острое чувство опасности: возбуждающее и пьянящее. Сайо подумала, что, наверное, нечто подобное должны испытывать воины при виде врага. «Неужели я на самом деле принцесса? – вдруг пришло ей в голову. – Дочь Сына Неба!»

Девушка выпрямилась и строго взглянула на старого слугу. У Фусана от неожиданности даже дыхание перехватило. Отведя глаза, он тоже приосанился и вновь стал похож на самого себя.

Соратники на мосту скользнули по повозке равнодушным взглядом и вновь принялись греть руки у разложенного на берегу речки костра.

Тележка въехала в пригород. Фусан сразу свернул в первый же проулок. Теперь им предстояло как следует пропетлять, чтобы выехать на нужную дорогу. Вдруг Алекс негромко сказал:

– Останови.

– Зачем? – испуганно спросил старый слуга, дергая поводья.

– Пока здесь нет никого, Сайо-ли, ныряй под рогожу и переодевайся в мужскую одежду.

К несчастью, они опоздали, в проулке показались женщина с большой корзиной и невысокий толстяк.

Алекс тут же принялся с озабоченным видом разглядывать колесо. Девушка решила ему подыграть.

– Что случилось? – нахмурившись, спросила она, косясь на прохожих.

– Да, кажется, трещина, госпожа, – видимо, слуга ее понял. – Взгляни, почтенный Фусан.

Старик, тяжело кряхтя, слез с повозки и присел возле злополучного колеса.

– Доехать хватит, – авторитетно заявил он, когда мимо проходила тяжело нагруженная женщина. Мужчина с интересом поглядывал на повозку, не забывая подталкивать спутницу палкой и визгливо ругаться.

К счастью, они скоро скрылись в дверях подозрительной лавчонки. Алекс быстро откинул циновку.

– Лезь, госпожа. Там теплая куртка и одеяло.

Сайо кивнула, быстро легла на дно повозки. Высокая корзина с припасами и два мешка с рисом образовывали крошечный закуток, где она могла свободно лежать. Слуга вернул циновку на место и прошептал:

– Сиди тихо, госпожа, и не вылезай, пока не скажу.

– Хорошо, – прошептала Сайо. Оказавшись в темноте, она первым делом взялась переодеваться. Повозка тряслась на ухабах, девушка то и дело ударялась о стенки своего импровизированного убежища. Освободившись от юбы, она нашарила под собой куртку из толстого сукна и мягкие матерчатые сапожки. Натянув их на теплые шерстяные носки, девушка перевела дух. Теперь пора подумать о прическе. Нельзя сказать, что Сайо так уж нравились свои волосы, слишком прямые и тонкие. Но обрезать их ей совсем не хотелось. К счастью, в холодную погоду многие простолюдины ходят в платках. Заботливый Алекс позаботился и об этом. В углу она нашла сложенный теплый платок. Вот только повязать его лежа, да еще в темноте оказалось совершенно невозможно. После нескольких безуспешных попыток девушка просто обмотала им голову и, успокоившись, стала ждать. Она не знала, сколько времени провела в своем убежище. Но вот повозка встала.

– Госпожа, – тихо проговорил Алекс. – Ты готова?

– Да, – хриплым от волнения голосом ответила Сайо и тут же едва не ослепла от яркого дневного света.

Не церемонясь, слуга вытащил ее из закутка, куда немедленно нырнул Фусан. Парень окинул госпожу критическим взглядом и хмыкнул.

– Мужчины не так платок носят. И куртку поправить надо.

Алекс бесцеремонно одернул полы одеяния.

– Вот так.

Потом сорвал платок и, сложив вдвое, набросил уголком на голову.

– Завяжи сзади.

Послушно, словно так и должно быть, Сайо связала концы платка на шее.

– Ты, госпожа, прости, – усмехнулся Алекс. – Но пока я тебя Саем звать буду. Чтобы никто не догадался.

– Хорошо, – кивнула девушка, чувствуя себя крайне непривычно.

Слуга еще раз придирчиво ее оглядел.

– Ты все еще слишком красивая.

Сайо невольно улыбнулась. Алекс достал из кармана грязный, замызганный платок и прежде, чем девушка успела что-то сказать, несколько раз грубо провел им ей по лицу.

От неожиданности, обиды и неприятного запаха Сайо едва не задохнулась. А парень удовлетворенно хмыкнул.

– Вот теперь ты похожа на слугу. Только глаза старайся не поднимать. Благородные господа этого не любят.

Сайо вытерла выступившие на глазах слезы и покорно кивнула.

– Садись, – Алекс помог ей забраться на лавочку, а сам взял осла под уздцы и потащил его по холодной вонючей грязи.

Девушка огляделась. Повозка катилась по узкому, пропахшему помоями и экскрементами переулку. На углу перед главной улицей слуге пришлось оттаскивать с пути повозки то ли мертвого, то ли упившегося вусмерть старика. Прислонив бесчувственное тело к мокрой стене, Алекс забрался на лавочку.

– Не робей, Сай! – с веселой злостью крикнул он и ударил несчастного осла плетью.

Издав полный обиды и горести крик, животное рванулось вперед. Повозка под гневную ругань пешеходов и носильщиков выехала на дорогу.

Сайо немного переживала, что ее будут узнавать, несмотря на мужскую одежду и грязное лицо. Но людям вокруг было совершенно безразлично, кто и куда едет на тяжело нагруженной телеге, запряженной печальным серым осликом.

Они постепенно продвигались к краю пригорода. Уже закончилась тянувшаяся сплошной стеной череда лавок, харчевен и прочих злачных мест. Теперь по краям дороги тянулись хижины разной степени убогости.

Вдруг Алекс остановил повозку и, сунув Сайо в руки вожжи, соскочил на землю. Девушка увидела сгорбленного торговца горячим чаем, торопливо направлявшегося в центр пригорода. С наступлением холодов их много появилось на улицах Канаго. В медных, обмотанных тряпьем кувшинах, с приделанными внизу жаровнями, клокотал кипяток, а в привешенных к поясу мешочках хранились сухие чайные листья. Любой желающий за медяк мог согреться ароматным чаем.

Торговец, к которому направлялся Алекс, видимо, только что наполнил кувшин. Из трубки, торчавшей за спиной старика, шел дым.

– Здравствуй, почтенный, – поздоровался слуга.

– Здравствуй, – отозвался старик. – Вода уже закипела. Тебе какой чай заварить?

– Мне не чай, – улыбнулся Алекс и указал пальцем на толстый, полный воды бурдюк, висевший на груди торговца. – Продай.

– Зачем тебе? – насторожился тот.

– Дорога дальняя, – ответил парень. – Не везде встречается хорошая вода.

– Два лебедя, – назвал свою цену торговец. – Дешевле нельзя. Я без него как без рук.

– Согласен, – кивнул Алекс. – Только вместе с бурдюком я возьму и чай.

– Ты что! – возмутился старик. – Это же настоящий джангарский!

– В твои годы, почтенный, нехорошо обманывать молодежь, – покачал головой парень. – Мешочек джангарского чая стоит больше, чем ты и твой кувшин.

Торговец обиженно крякнул, потом махнул рукой.

– А забирай! Как такому умному отказать.

Когда они поехали дальше, Сайо тихо спросила:

– Зачем тебе этот бурдюк?

– Он гораздо удобнее кувшина, – отозвался слуга. – И старик теперь нас запомнит.

– Зачем?

– Он видел только тебя и меня, – пояснил Алекс. – А Фусана с нами уже нет. Значит, он ни при чем.

– Ты так заботишься о нем? – понизив голос, спросила девушка.

– Еще бы, – ответил парень. – Кто же нам будет сообщать новости?

Сайо понимающе кивнула и осмотрелась. Они только что свернули в какой-то боковой проезд, и сейчас мимо них тянулись настоящие трущобы, за которыми вдалеке темнела полоска леса.

– Эй, пацаны! – раздался громкий крик, и наперерез повозке бросился щуплый паренек в рваной куртке. – Стойте!

Алекс вскочил с лавочки и ударил осла плетью. Серый обиженно рявкнул, но не прибавил скорости.

– Стой, я сказал! – сверкая голыми коленками, мальчишка за минуту догнал их и схватил ослика под уздцы.

– Тебе чего? – совсем не дружелюбно осведомился Алекс, доставая из-под лавки крепкую дубинку.

– Это наша улица! – вытирая покрасневший нос, гордо сообщил оборванец. – Если ты простолюдин, плати за проезд!

– Сай, следи, чтобы незаметно не подобрались, – проговорил Алекс, мягко спрыгивая на землю.

– С простолюдинов, значит, плату берете?

– Ага, – кивнул мальчишка.

– Вот ведь незадача, – Алекс притворно вздохнул. – А я внебрачный сын сегуна. Так что отпусти осла и дай нам проехать.

От услышанного паренек на миг стушевался. Но тут откуда-то сзади раздался грубый голос:

– Кто это тут клевещет на его высочество?

Сайо оглянулась, и у нее внутри похолодело. Из-за развалин выбрался огромный, мрачный детина с изуродованным шрамом лицом. Как показалось девушке, он был раза в два крупнее ее слуги. К тому же громила сжимал в широких, как лопата, ладонях огромную, сучковатую дубину.

– За такие слова тебя, паршивец, прибить мало, – ревел мужчина, с заметным трудом переставляя толстые, обмотанные тряпьем ноги. – Но мы с братом добрые. Слезайте с повозки и идите на все четыре стороны!

Внезапно ее слуга громко расхохотался. Сайо даже привстала от удивления.

– Ты, жир… мешок с салом. Забирай свою голоногую подружку и иди хоть на шесть сторон.

– Что! – взревел детина и стал чуточку быстрее перебирать тумбообразными ногами.

Алекс в два прыжка одолел разделявшее их расстояние, ловко увернулся от дубины противника и нанес удар по локтю, торчавшему из протертого рукава.

Его противник пронзительно закричал и выронил оружие. Слуга сделал еще один рывок и сильно ударил здоровяка по почкам. Тот рухнул в грязь и заворочался, скуля от боли.

Убедившись, что в ближайшее время противник не сможет предпринять активных действий, Алекс не спеша направился к повозке. Маленький оборванец уже отпустил осла и стал медленно продвигаться к старшему товарищу, обходя слугу Сайо по длинной дуге.

Вдруг он сунул руку в тряпье на груди.

– Алекс! – крикнула она.

Тот резко обернулся, одновременно приседая, и сбил дубинкой неловко пущенный нож.

Мальчишка подхватил полы рваного халата и со скоростью крысы скрылся среди старых стен и полуразрушенных хижин.

Алекс бросил взгляд на мгновенно притихшего здоровяка и поспешил к повозке.

Огретый плетью ослик рванул с места как хороший скакун.

– Фусан! – позвал парень, когда они удалились шагов на пятьдесят. – Ты как?

– Жду, – глухо отозвался старик.

– Сейчас, госпожа, – парень притормозил разогнавшегося осла. – Прячься под циновку, а почтенный Фусан будет показывать дорогу.

– А зачем прятаться? – спросила девушка. – Здесь же никого нет.

– А вдруг кто-то будет, – терпеливо объяснил слуга. – Вот пусть он и видит двух человек, а не трех. На всякий случай.

Сайо вновь улеглась на одеяло. Пригревшись, девушка попыталась заснуть, но так и не могла сомкнуть глаз. Слишком много произошло всего за сегодняшний день. Оставалось бессмысленно таращиться на дырочки в циновке, сквозь которые пробивались алые лучи вечернего солнца. Надо же ей было читать это послание Токого! Куда она теперь едет? Зачем? К чему ей прятаться по каким-то пещерам? Она же воспитанница самого Первого всадника! Девушка всхлипнула.

Глупо себя обманывать. Если бы милостью Вечного Неба она не просмотрела письмо… То через день или через пять ее бы казнили как государственного преступника. На глазах Сайо выступили слезы. Зато теперь она точно знает, что у нее есть мать! Не опекунша, не нянька, а самая настоящая мама. И пусть до нее очень далеко, но она обязательно доберется, дойдет, доползет до Дикой степи. Она же дочь Фудзико Сакуро и Сына Неба!

Внезапно заговорил до этого долго молчавший Фусан:

– Алекс, сзади всадник!

– Ну и что?

– А вдруг это за нами? – испуганно пробормотал старик. – Гляди, как несется!

На лавочке послышалось шуршание тряпок, потом удивленный голос парня.

– Да он один! Может, это гонец? Вон как коня нахлестывает.

– Нет! – всхлипнул Фусан. – Это точно за нами. Господин Айоро погоню разослал. Теперь меня точно убьют.

– Хватит ныть! – оборвал его Алекс. – Ты мужчина или тряпка? Лучше скажи, куда эта дорога дальше идет.

Какое-то время старик молчал.

– В замок Охло-маро, – наконец пробормотал он.

– Значит, этот гонец едет к барону, – сделал вывод парень. – И бояться нечего.

– Чего же ты тогда ножи достал? – ядовито осведомился Фусан.

– На всякий случай, – тихо пробормотал Алекс и добавил: – Ты голову поплотнее закутай. Тоже на всякий случай.

– Хочешь убить благородного? – с ужасом спросил старик.

– Если придется, – холодно ответил парень.

Через несколько минут Сайо расслышала звонкий топот копыт. Звук стремительно приближался. Девушка затаила дыхание. Она не сомневалась, что Алекс легко справится с одиноким воином. Но это убийство раскроет их маршрут. И тогда в погоню будут посланы десятки, если не сотни соратников.

Храпящий от усталости конь вихрем промчался мимо повозки. Сайо перевела дух и вытерла пот.

– Штаны не обмочил, почтенный Фусан? – раздался насмешливый голос Алекса.

– Стар я для таких поездок, – дрогнувшим голосом ответил слуга. – И смеяться тут нечего. Лучше за дорогой следи. Поворот пропустишь.

Вскоре Сайо убедилась, что любая плохая дорога все же лучше хорошего бездорожья. Её безжалостно швыряло туда-сюда. Кувшин в корзине чуть не опрокинулся, а мешок, упав, больно придавил ей руку.

– Все, дальше на повозке не проедем, – уверенно проговорил Фусан. – Распрягай осла, Алекс.

Тележка стояла на дне неглубокой лощины, покрытой редкими зарослями облетевшего кустарника. Сайо осмотрелась. Этот лес мало походил на тот, что рос возле Гатомо-фами. И пониже, и пореже. А может быть, так казалось оттого, что на деревьях не было листьев. Лишь кое-где уцелели сухие сморщенные листочки, дрожавшие от холодного осеннего ветра.

– Прости, госпожа, – отвлек ее голос Алекса. – Но тебе тоже придется нести поклажу. Нас слишком мало, а вещей слишком много.

Девушка гневно сверкнула глазами. Слуга смущенно протягивал ей свернутые одеяла.

– Я понесу! – протянул руку Фусан.

Но парень покачал головой.

– Нет. У тебя и так тяжелый мешок. А надо еще и дорогу искать.

– Я принцесса, – тихо и со значением проговорила Сайо. – Не забывай об этом!

– Помню всегда, – поклонился Алекс. – Но сейчас мы на войне и спасаем, между прочим, твою жизнь, госпожа.

Девушка фыркнула и, не замечая протянутый ей сверток, прошла мимо.

– Придется спать на земле, – вздохнул парень, бросая одеяла. – Пошли, почтенный Фусан.

Старик неодобрительно покачал головой и, оглядевшись, уверенно зашагал по еле заметной тропинке вглубь леса.

Сайо с тревогой увидела, что никто из слуг так и не подобрал злополучные одеяла. Перспектива ночевки на холодной земле ее не слишком привлекала.

– Стойте! – громко приказала она. – Алекс, вернись и принеси мне одеяла. Я помогу вам.

Слуга поклонился и, передав ей поводья осла, не торопясь, пошел к оставленной тележке, возле которой сиротливо лежали свернутые одеяла.

Вскоре они продолжили путь. Впереди шел Фусан, то и дело останавливаясь и выискивая одному ему известные приметы. За ним с философским спокойствием переставлял копыта ослик. Следом шла Сайо, поправляя сползавшие одеяла. Замыкал маленький караван Алекс, что-то насвистывавший себе под нос.

В лесу пахло сыростью, грибами и холодом. Птицы попрятались от осенней непогоды, и тишину нарушал только шум ветра в голых ветвях. Очень скоро девушка стала уставать. Непривычная обувь натерла ноги, груз все сильнее давил на плечи, а тут еще осел принялся выпускать газы и гадить прямо под ноги. Сайо едва не вляпалась в противно пахнущую кучу и чуть не заплакала. Но тут же взяла себя в руки.

– Устала, госпожа? – услышала она заботливый голос слуги.

Девушка в изнеможении оперлась рукой о дерево.

– Немножко.

– Эй, Фусан, далеко еще? – крикнул Алекс.

Старик вытер пот.

– Не очень.

– Тогда, может быть, отдохнем? – предложил парень. – Госпожа совсем из сил выбилась.

– Некогда рассиживаться, – проворчал Фусан. – Мне еще обратно поспеть надо.

– Пойдешь утром, – Алекс обошел девушку и направился к нему. – Шататься по лесу в сумерках небезопасно. Заблудишься.

– И что я скажу управителю?

– Как и договорились, – ответил молодой человек. – Скажешь, что я такой нехороший дал тебе по башке и вывалил в канаву, где ты и провалялся до темноты. Очнулся ночью, дорогу не нашел и переночевал в какой-то хижине.

– Тебе легко говорить, – проворчал старик совсем другим тоном.

– Только не забудь хижину найти, – посоветовал Алекс. – И пусть тебе Симара какой-нибудь травы даст, чтобы ты был похож на простуженного.

– Связался я с вами, – вздохнул старик.

– Ты не с нами связался, – жестко усмехнулся парень. – Ты баб… ты деньги зарабатываешь.

– Отдохнула, госпожа? – не слушая его, обратился Фусан к Сайо.

Девушка нашла в себе силы только кивнуть.

– Тогда пошли.

Сайо тупо переставляла ноги, не видя ничего перед собой, кроме сухой листвы, сучьев и гнилых грибов. Маленький отряд поднимался на взгорки, спускался в овраги. Она потеряла счет времени, когда старик, наконец, остановился.

– Ну, где твой чердак? – тяжело отдуваясь, спросил Алекс.

– Шагов двадцать осталось.

– Тогда чего стоим?

Старик с сожалением посмотрел на молодого человека.

– Сперва проверить надо. Вдруг там зверь какой логово устроил. Пойдем, взглянем, а госпожа тут побудет.

Девушка не на шутку испугалась. Она вдруг вспомнила, что, несмотря на близость города, в здешних лесах встречались волки и даже медведи. Алекс помог ей снять с плеч одеяла, а сам принялся срубать кинжалом ореховый куст.

– Я взял факелы, пошли, – поторопил его Фусан.

– Сейчас, – молодой человек ловко срезал ветки и прикрутил к концу палки нож, превращая ее в примитивное копье.

Старик одобрительно хмыкнул.

Едва слуги скрылись среди деревьев, уходящих вверх по склону, Сайо плюхнулась на сложенные одеяла и с наслаждением вытянула ноги. Все-таки в мужской одежде есть некоторые достоинства.

Мужчины отсутствовали довольно долго. Девушка успела озябнуть, когда послышался шум шагов.

– Все в порядке, госпожа, – проговорил Алекс, беря под уздцы ослика. – Пойдем в пещеру. Там ты сможешь отдохнуть.

Поднявшись, девушка чуть не упала, вовремя схватившись за дерево.

– Что случилось? – бросился к ней слуга.

Сайо отвела руку парня.

– Все в порядке. Просто закружилась голова.

Она подняла с земли одеяла.

– Пойдем.

По чуть различимой тропинке они поднялись по склону холма. Примерно посредине располагалась небольшая, совершенно незаметная снизу впадина, густо заросшая кустарником, сквозь который ясно просматривался узкий проход. Через минуту осел застрял, зацепившись вьюками за колючие ветки. Чтобы он смог пройти дальше, Алексу пришлось ломать покрытые мелкими колючками сучья.

Вход в пещеру представлял собой узкую вертикальную расщелину. Ослик категорически отказался в нее входить, несмотря на пинки и удары. Чем сильнее парень тянул его в глубь земли, тем решительнее тот упирался. Алекс отпустил повод и, сняв вьюки, выругался.

– Мешок с навозом! Оставайся! Только учти, тут водятся волки, которые не откажутся от дармовой ослятины! Пойдем, госпожа.

Несмотря на усталость, Сайо нашла в себе силы улыбнуться. Обойдя задумчиво застывшего Серого, она, пригнувшись, ступила под низко нависающий свод. Из стен и потолка торчали корни деревьев. Под ногами мягко пружинили песок и сухие листья. Впереди показался свет. Шагов через десять они оказались в небольшом зале, где на стене ярко горел факел, а на полу валялись старые кости и куски шкур.

– Что это? – испуганно спросила девушка.

– Какой-то хищник жил, – пожал плечами Алекс. – Нам туда.

Он указал на боковой коридор, полого спускавшийся вниз.

– Осторожнее, госпожа! – предупредил слуга. – Тут камни торчат. Не споткнись.

Следующий зал оказался гораздо просторнее. Здесь их ждал Фусан. Присев у крошечного костерка, старик смотрел на огонь и печально улыбался.

– Садись, госпожа, – сказал он. – Вот мы и пришли.

Алекс положил одеяла и проговорил:

– Я пойду за остальными вещами.

Присев к огню, Сайо стала осматриваться. Почти круглая пещера диаметром примерно в пятнадцать шагов. Куполообразный потолок с каменными сосульками. Несколько низких, неглубоких ниш, в одной из которых лежала куча сухих веток. Пол зала покрывал песок пополам с камнями и пеплом. Похоже, что это место довольно часто посещалось. Девушка подняла уголек. Он оказался холодным и тяжелым.

– Здесь неподалеку была деревня, – глухо проговорил Фусан. – Всего пол-ли на север. Парни водили сюда девушек. Там жил мой дядя, и я часто бывал здесь. Нас, мелюзгу, обычно прогоняли. Но мы прятались в нишах или вон там в проходе.

Старик кивнул на противоположную стену, где в неверном свете пламени чернело треугольное отверстие.

– Парни приносили пиво, пряники или орешки. Пели, устраивали танцы… Ну и все такое.

– А они не придут сюда?

– Деревню сожгли вместе с жителями, госпожа, – глухо ответил Фусан. – Их господин пошел за Самозванцем. А новый барон не стал ее восстанавливать. Земли здесь бедные.

Сайо замолчала, глядя на огонь.

Зашуршав камнями, спустился Алекс. Сбросив поклажу, он начал рыться в мешке.

– Где осел? – с беспокойством спросил Фусан. – На ком я завтра поеду?

– Успокойся, почтенный, – молодой человек вытащил котелок. – Эта неблагодарная скотина привязана в верхнем зале.

– Ты все-таки его туда затащил? – улыбнулась девушка.

– Вот еще! – возмутился парень. – Я никого не спасаю насильно. Он сам вошел. Не захотел стать волчьим ужином.

– Нам бы тоже не мешало поужинать, – проговорил Фусан, поднимаясь.

Вдвоем с Алексом они приготовили рис, молодой человек достал куски вареной курицы.

– Ты спер это на кухне? – нахмурился старик.

– А где же еще! – усмехнулся парень и, поклонившись, протянул Сайо чашку. – Ешь, госпожа.

Несмотря, а может быть, благодаря сегодняшним волнениям аппетит у девушки оказался зверским. Первый раз за много лет она попросила добавки. Фусан не отказал. Потом они со стариком чаевничали, а Алекс возился в ближайшей нише.

– Госпожа, – позвал он. – Я приготовил тебе постель.

На аккуратно выложенных камнях лежали сухие ветки, покрытые овчиной и одеялом. На выступе стены стоял светильник.

– Поспи, Сайо-ли, – улыбнулся Алекс. – Пока так. Завтра придумаем что-нибудь получше.

Девушка кивком поблагодарила верного слугу и, сбросив, наконец, опостылевшие сапоги, улеглась. Несмотря на толстую овечью шкуру и одеяло, сучья больно врезались в тело, упираясь в самые неожиданные места. Ей пришлось как следует повозиться, прежде чем удалось устроиться с минимальным комфортом.

«Как странно устроена жизнь, – думала девушка. – Только сегодня утром я проснулась во дворце, на мягкой шелковой постели. А засыпать приходится в сырой темной пещере на вонючей овчине, под старым вылезшим одеялом».

В воздухе клубилась мелкая водяная пыль, оседая на лошадиную шкуру, плащ и непокрытую голову. Под конскими копытами уныло чавкала грязь. Чубсо покачивался в седле, время от времени вытирая воду с лица. Он не спешил. Несмотря на то что Гатомо удалось избежать справедливого возмездия, теперь у Тайного Ока Сына Неба имелись неопровержимые доказательства родства Сайо с семейством Сакуро. Ни Айоро, ни сам сегун Канаго не посмеют опровергнуть признание, полученное без малейшего принуждения и в присутствии такого уважаемого землевладельца, как барон Токого. Арестовать девчонку большого труда не составит. «Интересно, какая рожа будет у Первого всадника, когда я расскажу, кто на самом деле его воспитанница?» – Чубсо улыбнулся. Он слышал, что красоту и многочисленные таланты Сайо нахваливал сам сегун, а из-за ее руки перессорились самые завидные женихи. Старший дознаватель знал, что после ее ареста те, кто превозносил девчонку, начнут с таким же усердием ее хаять.

– Зря мы потащились по такой погоде, – проворчал Санато. Почтенный возраст и многочисленные заслуги давали ему некоторые привилегии. Например, ворчать в присутствии начальства.

– Неизвестно, сколько простоит это ненастье, – ответил Чубсо. – А нам пора возвращаться. Все, что можно, мы уже сделали.

– Осталось только взять девчонку, мой господин, – вступил в разговор писарь.

– Не думаю, что с этим возникнут проблемы, – усмехнулся Чубсо.

Вдруг Митино насторожился.

– Что? – нахмурился Чубсо.

– Впереди кто-то скачет, – ответил писарь.

Старший дознаватель окинул взглядом свой отряд. Чиновников Тайного Ока сопровождали трое стражей наместника. Чубсо отказался от эскорта. Дороги вполне безопасны для трех конных воинов. Но наместник обхитрил его, сказав, что посылает своих людей с донесениями и запросами в секретариат сегуна.

Слушая стремительно приближавшийся конский топот, старший дознаватель порадовался, что с ними едут еще трое опытных воинов. Старший из которых смотрел на него ожидая команды.

– К бою, – негромко приказал Чубсо.

– Всадник один, – вдруг сказал писарь. – Это гонец.

Старший дознаватель перевел дух. Разбрызгивая жидкую грязь, по осенней дороге мчался одинокий верховой. Лошадь, понукаемая частыми ударами плети, черной стрелой летела сквозь водную взвесь.

– Остановите его! – велел Чубсо. Его люди перегородили конями дорогу. Всадник осадил лошадь так резко, что она встала на дыбы, огласив дорогу жалобным ржанием.

– Кто вы такие и как смели останавливать гонца сегуна Канаго! – крикнул воин, размахивая флажком с гербом сегуната.

– Я старший дознаватель Тайного Ока Сына Неба Роно Чубсо, – представился чиновник. – Еду в Канаго-сегу из Мусимо.

– Я Одо Фуко, соратник сегуна Канаго, – склонился в седле воин. – Еду со срочным письмом к барону Токого.

– Что-то случилось? – нахмурился старший дознаватель.

– Война, мой господин, – ответил гонец. – Его высочество срочно собирает войска своих вассалов.

– Зимой? – удивленно пробормотал Санато.

– Плохие новости с севера, мой господин, – соратник вытер лицо. – Дарийцы осадили Нагаси и Хайдаро-сегу.

– Что? Когда? – стал быстро задавать вопросы Чубсо.

– Пять дней назад, – ответил гонец. – Говорят, все северные варвары встали под оранжевое знамя Бьерна. Их тысячи.

– Коннице бессмысленно осаждать крепости, – вступил в разговор писарь. – Это просто набег!

– Не знаю, мой господин, – пожал плечами гонец и напомнил. – Я очень спешу.

– Конечно, – спохватился Чубсо. – Езжай.

Всадник поклонился и пустил коня в галоп.

– Может быть, нам тоже стоит поспешить? – вполголоса предложил Санато.

Старший дознаватель кивнул, взмахнув плетью. Через секунду за ним пустился рысью и весь отряд. Сытые, отдохнувшие лошади легко несли седоков по раскисшей дороге.

После полудня уставшие и перепачканные они достигли Канаго-сегу. Первым делом Чубсо с подчиненными отправился в баню. Нельзя же появляться на глаза высшим сановникам сегуната с пятнами грязи на лице и одежде. Правда, как следует понежиться в горячей воде старший дознаватель не позволил. Чиновники только смыли грязь и переоделись. Новую одежду приготовил немой слуга Чубсо, пока господа мылись. Предварительно осмотрев себя в зеркало, старший дознаватель оценил внешний вид подчиненных. Вздохнув, Чубсо поправил меч и, придав лицу каменное выражение, покинул комнату. Они быстро шли по коридорам замка, наполненным непривычной суетой. Соратники и секретари носились туда-сюда, передавая приказы, распоряжения или торопясь доложить об их исполнении.

Заметив их, караульные, стоявшие у дверей кабинета Первого всадника, скрестили копья.

– Господин Айоро очень занят, – сказал один из них, глядя куда-то поверх головы Чубсо.

– Я старший дознаватель Тайного Ока Сына Неба, – ледяным голосом проговорил тот. – И явился сюда по распоряжению Сына Неба. А перед ним, так или иначе, распахиваются все двери в этой стране.

Глаза соратника забегали, руки задрожали. Его товарищ соображал быстрее и мгновенно убрал копье.

Чубсо бросил надменный взгляд на своих спутников. Писарь Митино торопливо распахнул перед ним изукрашенные бронзой створки. Положив руки на меч, старший дознаватель вошел в кабинет.

Из-за стола вскочил сухощавый человек с острыми чертами лица и маленькими усиками.

– Кто посмел? – рявкнул он. – Я занят!

Чубсо неторопливо шел через комнату, на ходу доставая из папки распоряжение.

– Стража! – продолжал кричать сановник, нашаривая меч. – Да кто ты такой?

Вместо ответа чиновник протянул ему лист. Увидев подпись, Айоро побледнел и смиренно поклонился. Пальцы его разжались, и клинок с глухим звоном упал на ковер.

– Что нужно от меня Сыну Неба?

– Твоя воспитанница, Айоро-сей, – улыбнулся Чубсо, внимательно глядя на собеседника.

На миг в его глазах мелькнуло облегчение, потом удивление и испуг.

– Сайо? – уточнил Айоро.

– На самом деле эта девчонка не имеет никакого отношения к благородному воину Акихо Сайо.

– Кто же она? – удивился Первый всадник, переводя взгляд с Чубсо, удобно устроившегося в кресле, на его спутников, монументально застывших у того за спиной.

– Она дочь Фудзико Сакуро, – ответил чиновник, открыто наслаждаясь изумлением собеседника. – А значит, согласно указу Сына Неба, является государственной преступницей.

Айоро овладел собой. Еще раз взглянув на распоряжение, он поднял глаза на дознавателя.

– Эта особа пропала!

У Чубсо моментально перехватило дыхание. И теперь уже хозяин кабинета смотрел на гостя со скрытой насмешкой.

– Как? – не выдержав молчания начальства, спросил Митино. – Когда?

– Позавчера, – ответил Айоро. – Сбежала со своим слугой.

– Куда? – наконец пришел в себя Чубсо.

– Поисками занимается десятник Сабуро, – Первый всадник опустился на кресло. – Сейчас он в моей усадьбе. Допрашивает слуг.

– Однако странно, – проговорил дознаватель. – Девчонка сбежала буквально накануне ареста? Кто мог предупредить твою воспитанницу, Айоро-сей? Я слышал, что ты и госпожа Айоро буквально очарованы ее талантами?

– Твой намек оскорбителен, мой господин Чубсо! – вскочил хозяин кабинета. – Мы ничего не знали о ее истинном происхождении!

– Возможно, – охотно кивнул чиновник, оставаясь в кресле. – Но в твоем доме жила государственная преступница! Она ела твой хлеб! Не забывай об этом, Айоро-сей. И я хотел бы услышать подробности.

Первый всадник сник.

– Позавчера вечером она не вернулась во дворец. Слуги сказали, что она уехала на тележке к Махаро – нашей бывшей управительнице. Будто бы я приказал отвезти ей какие-то ненужные вещи. Но ни я, ни моя супруга ничего такого Сайо не приказывали! То же самое она сказала и управительнице в школе и даже своей подруге, намекая, что у нее там свидание с каким-то молодым человеком. Я послал соратников к Махаро. Она там не появлялась. Зато в усадьбе нашли связанного и пьяного управителя…

– Как это? – оборвал его Чубсо. – Пьяного и связанного?

– Каямо говорит, что его связал слуга Сайо, – охотно пояснил Айоро. – Странный парень. Его привезли из Гатомо-фами, где будто бы нашли в лесу. Он всем говорил, что потерял память и ничего не помнит о своей прошлой жизни.

– Сколько ему лет?

– Не больше шестнадцати.

– Твой управитель так стар и немощен, что с ним смог справиться мальчишка? – Чубсо еще и сам не понимал, почему его так заинтересовал какой-то простолюдин.

– Господину Каями пятьдесят лет, – ответил Айоро. – Он старый соратник, воевал в моей сотне.

– Так как смог связать благородного воина какой-то пацан? – усомнился старший дознаватель.

– Он не обычный мальчишка, – медленно проговорил Айоро. – Каждое утро он выполнял комплекс боевых упражнений для пустых рук.

– У него были татуировки? – глаза у Чубсо загорелись. – Под мышкой?

– Нет, – уверенно ответил Первый всадник. – Я видел, как он пару раз умывался после упражнений. Ничего. Ни шрамов, ни татуировок.

Чиновник смутился.

– Прости, что прервал тебя, Айоро-сей. Что было дальше?

– Я приказал начать поиски, – продолжил хозяин кабинета. – Но они ничего не дали. Многие видели тележку со слугами и Сайо, но куда она направилась, никто сказать не может.

– Сколько было слуг? – вновь задал уточняющий вопрос дознаватель.

– Двое, мой господин, – Первый всадник устроился поудобнее. – В этом все и дело. Один из них – тот самый Алекс. Вторым был мой старейший слуга. Фусан сопровождал меня еще на войне с Самозванцем. Я с трудом верил в такое предательство. Тем более в усадьбе остался его единственный сын.

– Это действительно странно, мой господин, – задумчиво согласился Чубсо.

– Сегодня, когда Сабуро уже начал поиски, мне доложили, что в усадьбу вернулся слуга Фусан.

– Вот как? И что он говорит?

– Что Алекс ударил его по голове. Он очнулся ночью в пригороде. Переночевал в какой-то хижине и, как только смог, пришел в усадьбу.

– Я не понял только одного. Как исчезла Сайо? – спросил дознаватель. – При чём тут слуги?

– Они подъехали к школе госпожи Дзимо, – вздохнул Айоро. – Сайо вышла, села на тележку и уехала вместе с ними. С тех пор ее никто не видел.

Чубсо порывисто встал.

– Я сам займусь ее поисками, Айоро-сей.

– Это твое право, мой господин. – Первый всадник тоже поднялся, полагая, что неприятный посетитель вот-вот покинет его кабинет.

– Но мне нужна твоя помощь, – продолжил дознаватель. – Я прошу передать в мое распоряжение десятника Сабуро и его людей.

– Мой господин Чубсо, – нахмурился Первый всадник, – если ты помнишь, у нас война.

– Эта война начнется и закончится, а Тайное Око Сына Неба ведет постоянный бой с изменниками и государственными преступниками, – напыщенно ответил собеседник. – Ты видел распоряжение…

– Хорошо, мой господин, – кивнул Айоро, наклоняясь и макая перо в чернила.

Старший дознаватель пробежал строчки, написанные мелким убористым почерком, взглянул на печать и, поклонившись, сказал:

– После того как поймаем девчонку, я еще раз побеседую с тобой, мой господин.

– Всегда готов помочь верным слугам Сына Неба, – поклонился Первый всадник, с нескрываемым облегчением глядя, как незваные гости выходят из комнаты.

– Девчонку кто-то предупредил, – проговорил Митино, едва они прошли десяток шагов.

Чубсо от злости не смог произнести ни слова и только молча кивнул. Они шли по коридорам дворца, и встречные придворные удивленно шарахались от мрачной троицы.

– Это мог быть только барон, – буркнул Санато.

– Думаешь, это заговор? – с надеждой спросил писарь. Глаза его радостно заблестели. Неужели им удастся раскрыть настоящий заговор против Сына Неба?!

– Это чья-то глупость, – обрел дар речи Чубсо. – Основного свидетеля нам показали именно люди Токого.

– Ты имеешь в виду ту простолюдинку Карагу?

– Её, – подтвердил старший дознаватель.

– Да, – разочарованно вздохнул писарь. – Заговорщики не дают властям в руки главных улик.

– Барон Токого ничего не знал о Сайо, – пробурчал Санато, вслед за начальником спускаясь на первый этаж.

В конюшне им оседлали лошадей, и чиновники отправились в усадьбу Айоро. Однако не успели проехать и пары сотен шагов, как навстречу им попалась группа соратников во главе с высоким воином. На его задумчивом лице темнела аккуратная бородка.

– Господин Сабуро? – по наитию спросил Чубсо.

Всадник остановил коня.

– Да. А кто ты, мой господин?

– Я старший дознаватель Тайного Ока Сына Неба, – ответил Роно. – И ты поступаешь в мое распоряжение для поисков особы, называющей себя Юмико Сайо.

Среди воинов за спиной Сабуро прошелестел удивленный шепоток.

– Что это значит? – нахмурился десятник, принимая от Чубсо листок с подписью Первого всадника сегуната.

– Это значит, что девчонка, которую ты привез из Гатомо-фами, на самом деле никакая не Сайо, а дочь Фудзико Сакуро, – любезно разъяснил Чубсо. – Следовательно, она является государственной преступницей и подлежит немедленной смерти.

– Господин Айоро… – пролепетал десятник, мгновенно покрываясь потом.

– Первому всаднику все известно, – успокоил его чиновник. – И для него эта новость оказалась полной неожиданностью.

– Я слушаю твой приказ, господин, – склонил голову Сабуро.

– Возвращаемся в усадьбу Айоро, – скомандовал Чубсо. – По дороге расскажи, что там случилось?

– В полдень пришел Фусан, – заговорил десятник. – Тот слуга, с кем Алекс уехал якобы к бывшей управительнице. Говорит, что, после того, как к ним в тележку села гос… Сайо, они поехали в пригород. Там этот Алекс ударил его по голове. В общем, очнулся он ночью в канаве. Переночевал в какой-то лачуге, а утром пошел домой.

– И все? – удивился дознаватель.

– Все, – пожал плечами Сабуро.

– Похоже, мне нужно самому с ним поговорить, – решил Чубсо.

Увидев вернувшегося Сабуро, часовые у ворот удивленно переглянулись.

– Что-то забыли, мой господин? – спросил один из них.

– Открывайте ворота, – вместо ответа приказал десятник.

– Прости, Сабуро-сей, – покачал головой воин. – Тебя мы знаем, а кто твои спутники?

– Старший дознаватель Тайного Ока Сына Неба, – металлическим голосом проговорил Чубсо.

Часовые уставились на Сабуро раскрыв рты. Десятник мрачно кивнул. Соратники поспешно взялись за створки ворот.

Подъехав к крыльцу, Чубсо спрыгнул с лошади и, не оглядываясь, стал подниматься по парадной лестнице. За ним поспешили Санато и Митино. Десятник приказал одному из воинов привязать лошадей, а сам тоже поспешил в дом.

Войдя в прихожую, чиновник чуть не столкнулся со стариком. Подслеповато щуря красные глаза и поправляя сползающий пояс с мечом, он возмущенно вскричал:

– Кто ты такой?

Он собрался добавить еще что-то, но тут заметил хмурого Сабуро.

– Прости, Каямо-сей, что потревожили, – поклонился десятник. – Это чиновник Тайного Ока Сына Неба.

Управитель из просто бледного стал зеленым.

– Что нужно от меня Тайному Оку?

Чубсо обошел его и, безошибочно выбрав хозяйское кресло, удобно расположился в нем.

– Садись, мой господин Каямо, – не слишком любезно предложил дознаватель. – Тяжело, наверно, стоять в таком возрасте?

Управитель обиженно поджал губы и присел на краешек стула.

– Господин Сабуро, – обратился Чубсо к десятнику. – Собери где-нибудь слуг и поставь там охрану. Пусть соратники ни в коем случае не дают им разговаривать между собой.

– Хорошо, мой господин, – поклонился Сабуро.

– И оставь мне одного воина, – крикнул вдогонку дознаватель. – Пусть ждет за дверью.

Отдав необходимые распоряжения, Чубсо уставился на управителя. Мешки под глазами, красные полосы на запястьях, нездоровый цвет лица и частое прерывистое дыхание.

– Скажи мне, Каямо-сей, – спросил он, – как получилось, что с тобой смог справиться какой-то мальчишка?

Старый воин вспыхнул, костяшки пальцев, сжимавшие рукоятку меча, побелели. Чубсо улыбнулся. Управитель сник.

– Подловил меня поганец. Спросил чего-то, а когда я отвернулся, ударил по голове и оглушил.

– И что случилось дальше?

– Очнулся я в своей кровати связанным, – продолжал старик. – Причём этот гаденыш связал меня как следует. Со знанием дела.

Он поднял голову и ткнул пальцем в красную полосу на шее.

– Я попытался развязаться, но удалось только развернуться поперек кровати. Думаю, еще немного, и я бы сумел докатиться до двери. Но он вернулся и залил мне в глотку целую бутылку водки.

– Как это? – не на шутку заинтересовался дознаватель.

– Вытащил кляп, сунул горлышко и заткнул нос, – буркнул Каямо, мучительно морщась. – Пришлось глотать. Как ты видишь, я уже не так молод, чтобы без последствий проглотить такое количество водки.

– Когда же ты очнулся?

– Вечером Сабуро-сей отливал меня водой, – ответил управитель. – Слуги рассказывали, что они боялись меня будить.

– Они не видели веревок? – вскинул брови Чубсо.

– Алекс прикрыл меня одеялом, – вздохнул Каямо. – Вот эти тупицы и думали, что я напился и теперь сплю.

– Ты говорил, что слуги уехали на повозке? – уточнил дознаватель.

– Да.

– Уже известно, что они на нее погрузили?

– По словам Фусана, грузил один Алекс, – поправил управитель.

– И слугу никто не проверил? – удивился Чубсо.

– Здесь так принято, – пожал плечами Каямо. – До вчерашнего дня никому и в голову не могло прийти, что слуги Айоро могут обмануть своих господ.

– Как я помню, Алекс не являлся слугой Айоро, – возразил чиновник.

Управитель неопределенно пожал плечами.

– Так что увезли на телеге? – повторил вопрос Чубсо.

– Точно я сказать не могу, – выдавил из себя управитель. – Хотел проверить все завтра. Сам видишь, мой господин, в каком я виде.

Дознаватель хмыкнул.

– Но на первый взгляд исчез мешок с рисом, кувшин с водой, лук, дрова, одеяла, овчины…

Чубсо с удивлением слушал бормотание старика.

– Прости, мой господин, – развел руками Каямо. – Точнее скажу только завтра. Приедет господин Айоро… Может быть, еще и деньги пропали.

– А больше ничего примечательного в тот день не произошло? – немного помолчав, спросил дознаватель.

– Нет, мой господин! – как показалось, слишком быстро ответил старик.

– Иди, Каямо-сей, – отпустил его Чубсо. – Отдыхай.

Управитель поклонился и вышел.

– Он что-то недоговаривает, – вполголоса проговорил Митино.

– Я вижу, – сухо сказал старший дознаватель. – Пусть начинают вводить слуг. Только по одному.

Санато кивнул и, выглянув за дверь, отдал соратнику соответствующие распоряжения. Очень скоро Чубсо понял, что слуги Айоро отличаются от тех забитых созданий, так часто встречаюшихся в домах богатых землевладельцев. Чувствовалось, что господ здесь не только боялись, но и почитали. Это обстоятельство только затрудняло расследование. Как правило, таким господам простолюдины хранили преданность и даже под пытками молчали о том, что было приказано скрывать.

Из того, что удалось узнать, стала вырисовываться интересная картина. Сайо мудро спровадила из усадьбы всех слуг. Конюх никуда не выходил из конюшни и ничего не видел. Служанка, получив задание собрать теплые вещи, удивилась, но не осмелилась поинтересоваться, зачем это нужно госпоже. Оставалось допросить только того старика, что уехал с Сайо и Алексом.

Его Чубсо оставил напоследок. Пусть подождет подольше и помучается ожиданием. Перед последним допросом он приказал зажечь светильники. За окном уже вечерело.

Получив разрешение, старик, спотыкаясь, вошел в комнату, поддерживаемый служанкой. Куцая бороденка тряслась, глаза лихорадочно блестели, из-под повязки на голове выбивались седые волосы. Слуга то и дело шмыгал покрасневшим носом и, дрожа, кутался в старое одеяло.

– Мой господин, – просипел он, кланяясь. Вернее, он сделал попытку поклониться, но едва не рухнул на пол.

– Садись, старик, – неожиданно для самого себя разрешил Чубсо.

Бормоча благодарности, слуга тяжело опустился на пол.

– Можешь идти, – кивнул дознаватель служанке. – Тебя зовут Фусан?

– Да, мой господин, – кивнул слуга.

– Расскажи мне, что случилось в усадьбе позавчера, – приказал дознаватель, внутренне готовясь не услышать ничего нового.

Чихая, кашляя и перескакивая с одного на другое, старик в общем повторил то же самое, что говорили остальные слуги.

– Кто тебе сказал, что господа Айоро собираются что-то подарить госпоже Махаро?

– Алекс.

– Когда и как это произошло?

Фусан замялся.

– Кажется, я был в людской, когда он вошел и сказал, что нужна тележка.

– Он спросил твоего разрешения?

– Да, – не без гордости подтвердил старик.

– Ты спросил его зачем?

– Конечно, – Фусан вытер нос рукавом. – Он объяснил, что господа дарят ненужные вещи бывшей управительнице и мы должны их отвезти.

– Кто грузил вещи?

– Алекс.

Чубсо нахмурился.

– Кто?

– Алекс, – повторил старик, дрогнувшим голосом.

– А ты нет?

– Я только помог отнести большой кувшин с водой, – пробормотал слуга, вытирая выступивший на лбу пот.

– И ты не спросил у Алекса, зачем госпоже Махаро кувшин с водой? – спросил дознаватель, откидываясь на спинку кресла.

– Он сказал, что так приказала госпожа.

– Что ты делал в то время, когда Алекс грузил повозку?

– Я… Я… Я был в людской, – пробормотал старик. – Одежду шил…

Чиновник наклонился вперед и попытался поймать взгляд Фусана. Но глаза слуги, словно испуганные зайцы, метались по комнате, ни на секунду не останавливаясь ни на одном предмете.

– Что было дальше?

– Алекс загрузил повозку, накрыл ее циновкой…

– Зачем? – оборвал его Чубсо.

– Он сказал, чтобы ничего не упало, – хрипло ответил слуга. Его руки, которыми он крепко сжимал края одеяла, начали мелко дрожать.

– Дальше.

– У школы Алекс велел остановиться…

– Зачем?

– Он сказал, что так приказала госпожа Сайо.

– Дальше.

– Госпожа вышла и села на скамейку…

– Раньше Сайо ездила на тележке?

– Очень часто, мой господин, – как показалось Чубсо, с облегчением ответил старик.

– Продолжай.

– Мы поехали… Проехали каменный мост. Потом Алекс вместо того, чтобы свернуть у харчевни «Дырявый котел», которая на углу Косого переулка, проехал дальше. Я сказал, что мы пропустили поворот, но он только смеялся.

– А госпожа? – спросил дознаватель. – Ты говорил ей, что вы едете не туда?

Слуга замялся, и его руки опять задрожали.

– Она… Она ничего не сказала.

– Ты что, ее не предупредил? – удивился Чубсо.

– Предупредил, но она… – Фусан нервно облизал губы. – Она сказала, что Алекс знает, куда ехать.

– А потом?

– Тогда я стал говорить, что мы едем совсем в другую сторону, – забормотал старик. – Алекс молчал, а когда я начал ругаться, ударил меня по голове. Пришел в себя я только ночью от холода в грязной канаве.

– Точнее, где это? – нахмурился чиновник.

– Не знаю, – слуга еще глубже завернулся в одеяло. – Была ночь, я долго шатался среди каких-то лачуг, потом нашел кучу тряпья и упал.

– И где ты очнулся утром? – наседал Чубсо.

– Не знаю, – всхлипнул старик. – Помню только, что вышел я к публичному дому «Ночной воин», что на Тисовой улице. А уж оттуда добрался до дому.

– И это все?

– Все, мой господин, – пробормотал слуга, по-прежнему пряча глаза.

Чиновник встал с кресла и в два шага очутился возле старика. Положив ему руку на плечо, он оставил его сидеть. Фусан часто-часто задышал. Чубсо сорвал с его головы край одеяла и принялся разматывать заботливо наложенную повязку.

– Мой господин! – заскулил Фусан. – Больно, мой господин! Пощади!

Не слушая его, дознаватель сорвал густо вымазанный снадобьем конец тряпки. Потом схватил в горсть сальные волосы и развернул рану к свету.

– Так я и думал, – улыбнулся Чубсо и швырнул бедного слугу на пол. – У тебя только содрана кожа с головы. Ты никак не мог потерять сознание от такой раны.

– Господин! Господин! – скулил Фусан.

– Теперь я точно знаю, что ты врешь, – дознаватель вытер руку об одеяло и вернулся в кресло. – Пока тебя не стали спрашивать по-настоящему, ответь, где Сайо?

– На чердаке, – пролепетал несчастный старик.

– На каком еще чердаке? – повысил голос чиновник.

Слуга на четвереньках подполз к креслу и, ткнувшись лбом об пол, стал покрывать поцелуями грязные сапоги Чубсо.

– На Чердаке Демонов, мой господин. Помилуй!

Алекс разбудил Сайо ни свет ни заря.

– Я пойду, провожу почтенного Фусана, госпожа, – сказал он. – Скоро вернусь.

На самом деле ждать девушке пришлось довольно долго. Она обследовала пещеру, заглянула в загадочно темнеющий треугольный ход, сходила в верхнюю пещеру и даже рискнула выбраться наружу. Потом ей захотелось чаю, а слуга так и не появился. Пришлось госпоже самой возиться с костром и чайником. В результате безуспешных попыток костер оказался залит водой, и пещера наполнилась густыми клубами пара. А так как светильник девушка давно погасила, то она оказалась в полной темноте. Пару раз больно ударившись о камни, Сайо сумела заползти на кровать. Подтянув колени к подбородку, она закрыла глаза и принялась себя жалеть. «А вдруг слуги меня здесь бросили? – с ужасом подумала она. – Что, если Алекс уйдет вместе с Фусаном, а меня оставит в этой холодной и страшной норе?» Постепенно плохое настроение перешло в безудержный плач. Не помогали ни уговоры, ни обращения к славным предкам, ни удары по щекам. Слезы двумя ручьями катились по лицу, размазывая грязь и сажу. За столь увлекательным занятием она едва не проворонила возвращение слуги.

– Госпожа! – испуганно крикнул он, не видя никакого света. – Где ты, госпожа?

Чтобы голос прозвучал как можно естественнее, девушке пришлось собрать всю свою волю.

– Костер погас, Алекс.

– Сейчас, – бодро отозвался тот. – У меня тут припасено кресало.

Послышался шум камней, и в проходе появился парень с пучком горящей соломы.

– А где светильник?

– Вот, – протянула Сайо.

Затеплился робкий огонек, делая окружающую темноту не такой густой.

– Поставь его, госпожа, и не гаси, – проговорил Алекс. – Пусть горит.

– Ты почему так долго? – нахмурилась девушка.

– Фусана провожал, госпожа, – ответил парень, убирая в сторону залитые водой угли. – Потом еще упражнения делал. Тренироваться нужно постоянно.

– Скажи мне, Алекс, – спросила Сайо, пристально глядя на него. – Кто ты такой? Я почему-то не верю в потерю памяти. Может, расскажешь?

Парень молчал, раскладывая дрова.

– Мы же теперь оба беглые, – продолжала девушка. – К чему скрываться? Расскажи. А то получается неправильно. Ты, слуга, знаешь мою тайну, а я твою нет.

– Не помню я ничего, госпожа, – пробурчал Алекс. – На самом деле не помню.

Замолчав, он разжег костер и вскипятил чайник. Пока напиток заваривался, парень покопался в груде припасов и отыскал мешок с ее личными вещами.

– У тебя щека в саже, госпожа, – сказал он, с трудом удержавшись от улыбки.

Девушка вспыхнула и, быстро отыскав зеркальце, уставилась на свое отражение. Увиденное ее не обрадовало. «Какой ужас! – подумала она, вытирая щеку. – Первый день в бегах, а лицо как у бродяжки! Кожа грязная, глаза красные, губы серые и вообще уродина!»

Не обращая внимания на страдания госпожи, слуга принялся обустраивать их новое жилище. В первую очередь натянул веревку вдоль прохода в верхнюю пещеру. Теперь спускаться и подниматься стало гораздо удобнее. Туалет тоже решили оборудовать наверху. Алекс выкопал в песчаном полу несколько ямок, которые надлежало закапывать по мере наполнения. Судя по величине пещеры, ее площади должно хватить надолго.

Закончив с санитарными мероприятиями, слуга взялся за ревизию запасов. Часть их он сложил в дальнем проходе, а часть уложил на каменные полки. Забив в щель между камнями два колышка, Алекс натянул циновку, отгородив нишу с постелью Сайо.

– Вот, госпожа, – улыбнулся он, сверкнув голубыми глазами. – Твои покои.

– Не слишком они удобные, – улыбнулась девушка, все это время безучастно сидевшая в углу с чашкой уже остывшего чая.

– Да, – почесал в затылке слуга. – Пару досок бы найти.

– А если повозку разобрать? – предложила Сайо.

– Отличная мысль, госпожа! – вскричал Алекс. – Сейчас, только возьму инструменты.

– Может быть, стоит вначале пообедать? – улыбнулась девушка, тронутая таким энтузиазмом. – А то мы почти не завтракали.

Слуга повесил над костром котелок.

– Надо будет поискать ручеек, – озабоченно проговорил он, высыпая рис.

– Какой ручеек? – спросила госпожа. Ей было скучно сидеть молча.

– Фусан сказал, что тут неподалеку есть прудик с родником, – пояснил Алекс. – Запас воды скоро закончится. А ее надо много. На еду и умыться.

Он деловито копался в мешке, доставая продукты.

– Вначале съедим, что быстро портится.

Слуга положил на расстеленную тряпочку остатки курицы и жареную рыбу.

– Не мешало бы стол соорудить, – продолжал он, помешивая рис.

– Почему ты мне помогаешь? – вдруг спросила Сайо.

Алекс взглянул на нее из-за костра.

– Я не хочу, чтобы тебя убили.

Девушка осталась довольна ответом, хотя в глубине души ждала несколько других слов.

– Может быть, ты из сторонников Амамото?

– Это вряд ли, – усмехнулся парень, доставая соль.

– Почему?

– Не знаю, – пожал он плечами. – Просто мне как-то безразлично, кто там на самом верху сидит.

Сайо удивленно вскинула брови.

– Я слышал такую присказку, – продолжил слуга, закидывая в рис соль. – До Неба высоко, до императора далеко.

– Интересная мысль, – еще больше удивилась девушка.

– И еще, – Алекс с улыбкой взглянул на нее. – Награждает император, да наказывает управитель. Нам, простым людям, до вашей господской драки за власть дела нет.

– Кажется, ты действительно простолюдин, – вздохнув, проговорила Сайо.

– Куды уж нам сирым да убогим до благородных господ, – развел он руками.

Девушка нахмурилась.

– Ты смеешься надо мной?

– И в мыслях не было, госпожа, – сделал огромные глаза парень. – Разве ж можно сравнивать благородных и простолюдинов?

Сайо важно кивнула.

– Меня, например, с каким-нибудь бароном, – продолжил Алекс. – Или даже с рыцарем. Да что там, с безродными ратниками, что по лесам бегают, от голоду спасаясь.

Девушка хотела разозлиться и напомнить слуге, кто есть кто. Но тот смотрел так спокойно и безмятежно, что госпожа сочла более достойным для себя промолчать.

Объедки он сложил в корзину. На удивленный взгляд госпожи пояснил:

– Выброшу по дороге. Нечего в пещере мусорить.

– Я пойду с тобой, – решила Сайо. Ей очень не хотелось вновь оставаться одной.

– Как пожелаешь, – пожал плечами парень. – Только в лесу придется молчать.

– Почему? – нахмурилась девушка.

– Как ты сказала, госпожа, мы беглые, – ответил слуга. – Поэтому должны вести себя очень осторожно. Нельзя чтобы нас застали врасплох.

– Тогда я просто погуляю, – сказала Сайо.

Проводив взглядом удалявшуюся фигуру, девушка стала осматриваться вокруг. Но не увидела ничего, кроме печальных деревьев с голыми костлявыми ветвями. Внезапно ей тоже захотелось сделать что-то полезное, и она вспомнила слова Алекса о пруде. Пожалуй, стоит попробовать поискать воду. В глубине души ей хотелось утереть нос слуге и показать, что даже в такой ситуации благородная дама не так беспомощна, как он думает. Приняв такое решение, Сайо зашагала вверх по склону. На вершине холма она стала пристально вглядываться в раскинувшийся вокруг осенний лес. В одном месте ей показалось, что среди деревьев мелькнула вода. Улыбнувшись, девушка постаралась лучше запомнить направление и стала поспешно спускаться. «Если найду родник, – думала она, внимательно глядя под ноги, – обязательно пошлю Алекса за водой и как следует умоюсь. Жаль только, что у нас нет подходящей посуды».

Вдруг где-то неподалеку звонко треснул сучок. От неожиданности Сайо присела и стала испуганно оглядываться. Но вокруг по-прежнему была тишина, нарушаемая только шумом ветвей под неласковым осенним ветром.

– Показалось, – пробормотала она, стараясь приободрить себя. Но тут послышался шорох опавших листьев.

Сайо обернулась и побежала к пещере, ежеминутно оглядываясь. Нога задела за камень, и девушка упала. Еще сильнее испугавшись, она взвизгнула и на четвереньках, по-собачьи, мигом взлетела на вершину холма. Только там она вскочила на ноги и с огромным трудом, но все же заставила себя оглянуться. Голые деревья, кусты, пятна пожухлой травы. Как будто все спокойно. Никого нет. Девушке уже стало стыдно за свою трусость, когда среди деревьев мелькнуло темное пятно. «Зверь!» – охнула Сайо и начала быстро спускаться к пещере. В темноте она едва не упала, но вовремя успела схватиться за натянутую веревку. Переведя дух, она заморгала, чтобы глаза быстрее привыкли к темноте. Различив внизу тусклый свет светильника, девушка спустилась и первым делом положила в костер пару поленьев. Отыскав среди вещей кухонный нож, она крепко вцепилась в рукоятку, пристально глядя на черное отверстие входа.

Вместо зверя пришел Алекс и принес несколько досок. Увидев девушку с ножом, он встревоженно спросил:

– Что случилось, госпожа?

– Там был зверь, – ответила та, с трудом разжимая сведенные судорогой пальцы.

– Где?

– В лесу. Рядом с пещерой.

– А! – усмехнулся слуга. – Я видел. Енот какой-то тут шлялся.

– Енот? – переспросила Сайо, чувствуя, как краска заливает щеки.

– Енот, госпожа, – подтвердил парень. – Солидный такой зверюга, на госпожу Ромоно похож. Такой же толстый и важный.

Девушка фыркнула и рассмеялась.

Алекс отодвинул циновку, отделявшую ее нишу от общей пещеры, и принялся укладывать доски на камни. К сожалению, они оказались слишком длинными, а из всех инструментов у беглецов оказался только топор. Слуга что-то злобно прошептал. Сайо почти ничего не поняла, но догадалась, что это нечто оскорбительное. Дабы не смущать молодого человека, она решила подняться в верхнюю пещеру.

Только к вечеру слуге удалось втиснуть доски в короткую нишу. Перед тем как лечь спать, Алекс накалил в костре пару булыжников и на сковороде отнес их за циновку.

– Чтобы теплее было, – пояснил он госпоже. – Только не обожгись.

Такая забота тронула девушку. Забравшись под одеяло, она с наслаждением выбралась из штанов. Поправив жесткую подушечку, Сайо свернулась клубочком и закрыла глаза. На этот раз она заснула почти мгновенно.

Однако сон ее оказался очень тревожным и беспокойным. Постель, еще несколько часов назад казавшаяся такой удобной, вдруг стала жесткой, подушка никак не хотела ложиться правильно, а одеяло принялось раздражать кожу. Проснувшись среди ночи, Сайо долго лежала с закрытыми глазами, слушая, как тихонько похрапывает в своем углу Алекс. В голове не было ни одной мысли. Камень давно остыл, костер погас, и воздух в пещере уже не казался таким уютным, как перед сном. Потом слуга начал ворочаться и что-то бормотать. Вот только сколько Сайо ни прислушивалась, так и не смогла разобрать ни одного слова.

Разбудил ее дразнящий запах поджаренного хлеба. Быстренько одевшись, девушка выбралась из своего закутка. Непривычно хмурый Алекс сидел у костра и держал над огнем кусочки лепешки.

– Садись завтракать, госпожа, – пригласил он, указав на расстеленную тряпочку.

Девушка взяла с импровизированной скатерти лепешку и налила горячего чая.

– Плохо без стола, – вздохнул слуга, откусывая кусок от почерневшей лепешки.

– Как ты можешь есть такую гадость?! – поморщилась девушка, отпивая глоток.

– У каждого свой вкус, – пожал плечами парень, продолжая хрустеть обугленной лепешкой.

– У нас мало воды, – проговорила Сайо. – Ты обещал поискать пруд.

– Поищем, госпожа, – согласился он, поднимаясь. – Да и стол надо поискать. Думаю, колесо от повозки подойдет.

Девушка нахмурилась, представив круглый обеденный стол, и важно кивнула.

– Это лучше, чем есть с пола.

– Тогда, госпожа, я пошел, – Алекс обошел ее и направился к выходу. – Скорее всего, меня долго не будет. Ты не бойся. Я вход кустом загорожу.

– А если мне нужно будет выйти? – нахмурилась Сайо.

– Отодвинешь, он не тяжелый, – буркнул парень, исчезая в проходе.

Девушка неодобрительно покачала головой. Что-то ее слуга сегодня слишком мрачен. Или уже начал жалеть, что с ней связался? Госпожа поежилась. Убрав остатки завтрака, она вспомнила, что собиралась помыться. Алекс сказал, что вернется не скоро, значит, никто ей не помешает.

Она добавила дров в костер, налила чайник, нашла в мешке чистое белье, приготовила котелок, мыло, полотенце и стала ждать, когда нагреется вода. «Жаль, воды слишком мало, – подумала она, собирая волосы в пучок. – Голову как следует не промоешь».

Воздух в пещере нагрелся настолько, что Сайо даже сняла рубашку. Она протерла тело мокрой тряпочкой и стала одеваться, когда сверху послышался какой-то шум. «Ну, какие демоны принесли его так рано?!» – испуганно подумала девушка, хватая одежду.

– Алекс, не входи! – крикнула она, лихорадочно натягивая штаны. – Слышишь! Подожди, я сказала!

– Я же говорил, тут кто-то есть! – раздался ликующий грубый голос.

Сайо от неожиданности упала, чуть не попав в догоравший костер. Плача и стуча зубами от ужаса, она едва сумела натянуть штаны и рубаху, когда пещеру залил яркий свет трех факелов.

– Да тут девка! – вскричал тот же голос. – Вот хозяин обрадуется!

Сайо бросилась к проходу вниз, но зацепилась ногой за лежавшую на камнях куртку и растянулась, пребольно ударившись щекой. Через секунду у нее на спине уже сидел кто-то тяжелый и вонючий.

– Куда, стерва! От нас не уйдешь! – кричал мужчина, беспощадно выворачивая назад тонкие руки девушки.

– Алекс! – закричала Сайо, бешено извиваясь. – А-а-а-алекс!

Пребывание в пещере как нельзя лучше соответствовало настрою Александры. Наконец-то приключение вместо серых и скучных будней усадьбы. От осла к поросенку, от поросенка во дворец, Сайо в школу таскать – тоска зеленая. Да и новый управитель, застав Алекс за выполнением утренних упражнений, стал как-то косо поглядывать. То ли дело в лесу! Удобная, сухая пещера, запас припасов на первое время и не самая плохая компания. Вряд ли их здесь найдут, а когда поиски поутихнут, можно наведаться в Канаго-сегу. Узнать новости и прикупить продуктов. Она твердо верила, что войска дарийцев рано или поздно доберутся и сюда. А значит, им остается только ждать.

Вот только сегодняшний сон сильно подпортил ей настроение. Будто бы она вновь шла по узкому карнизу вдоль стены главной башни в Гатомо-фами. Только далеко внизу вместо замкового двора клубился зеленоватый туман, в котором мелькали черные извивающиеся тени. На этот раз девушка помогла ей влезть в окно.

– Сайо! – хрипло проговорила Алекс, чувствуя, как горло стискивает тугая петля. – Милая Сайо.

– Почему ты так долго? – спросила девушка, с нежностью глядя на нее огромными зелеными глазами.

– Я… я… – замялась Александра.

Сайо сделала шаг и прижалась щекой к ее груди.

– Я так устала ждать.

Уже ничего не соображая, Алекс подняла ее лицо и, с трудом сдерживаясь, коснулась губами мягких, податливых губ. В этот момент дверь комнаты с грохотом разлетелась на тысячи кусков, и из зеленого тумана выскочили черные визжащие тени.

– Алекс! – испуганно крикнула Сайо.

Александра развернулась, прикрывая собой хрупкую девушку, и проснулась. Сердце работало как китайский перфоратор. Она прислушалась, в темноте чуть теплился огонек светильника, да раздавалось ровное дыхание Сайо.

«Спит», – с облегчением подумала Алекс, поворачиваясь на другой бок. Не в первый раз ей снились такие «мальчиковые» сны. Случались вещи и похуже. Вот только когда Александра резко прерывала их, на душе всегда оставался противный осадок. Но сегодня ей было очень приятно целоваться с Сайо и вовсе не хотелось выныривать из этих грез.

«Как там говорил отец, – попыталась вспомнить Алекс. – Битие. Нет, кажется, бытие определяет сознание. А поскольку житие мое, как ни крути, мужское, то и сознание таким делается. Вот гадство!»

Но кошмары на этом не закончились. И хотя память Александры не сохранила подробностей второго сна, она проснулась с глубокой тревогой в душе.

Когда заспанная Сайо выбралась из своего закутка, Алекс с трудом удержалась от идиотской улыбки. Такой красивой и милой показалась ей девушка. В сознании словно рухнул какой-то искусственный барьер, а с глаз упали шоры. Александра словно впервые видела нежный овал лица, мягкие и в то же время четко очерченные губы. С ужасом поймав себя на том, что просто любуется госпожой, Алекс поспешно отвела глаза.

Не удивительно, что Александра с таким энтузиазмом восприняла просьбу Сайо отыскать воду. Она чувствовала, что ей лучше побыть одной. Слишком много впечатлений и разнонаправленных мыслей накопилось в голове. Алекс просто необходимо все спокойно обдумать.

Выйдя из пещеры, она задумалась. Сходить, доломать телегу? Или сразу отправиться на поиски воды? Желание спать и есть на ровном месте победило. Поправив засунутый за пояс топор, Александра зашагала к знакомому оврагу.

Она доломала телегу, связала веревкой две доски и колесо. Критически осмотрев поклажу и сочтя ее вполне транспортабельной, Александра решила немного передохнуть перед дальней дорогой. Помимо воли мысли сразу же вернулись к Сайо. Как она воспримет ее, вернее, его внимание? Слуга, пытающийся заигрывать с госпожой, смешон. Александра поморщилась. Вот ведь проклятый феодализм! Может быть, ей стать воином у дарийцев? Рубить головы и грабить города вместе со степняками? Раз уж ей «повезло» попасть в такое время, то лучше грабить самой, чем быть ограбленной. Вот только примут ли ее в орду, или как там она называется? Если мать Сайо – жена вождя, то могут и принять. Дадут коня, саблю, щит с доспехами, и вперед на стены замков за славой и добычей! «Буду великим героем с иссеченным шрамами лицом, кучей снятых скальпов или обрезанных ушей. Тут госпожа Фудзико растрогается и отдаст мне руку и сердце своей дочери. Тьфу, аж противно!»

Александра поморщилась. Уж если и грабить, то тихо, изящно и виртуозно. Как Гаррет из «Крадущегося в тени». Вот это еще куда ни шло. Только тогда придется забыть о Сайо. Она никогда не сможет полюбить вора.

«Неужели я сказала „полюбить“? – вдруг с ужасом подумала Алекс, чувствуя, как краска заливает лицо. – Ну, полюбить, и что тут такого? Я как-никак из двадцать первого века. Что за глупые предрассудки?!»

Воспоминание о причудах своего раскрепощенного времени слегка приободрило Александру. Она поднялась, собираясь двинуться к пещере. И тут внезапно накатило такое чувство приближающейся опасности, что Алекс резко присела и, выхватив кинжал, начала оглядываться. Никого. Однако предчувствие беды только усилилось. Пригибаясь, она вскарабкалась на склон овражка. Вроде тихо. Но вдруг где-то вдалеке звякнул металл, а в стороне дороги среди деревьев мелькнули всадники.

«Продал, старый козел! – Александра оскалила зубы в бессильной злобе. – Таки надо было тебя удавить!»

Бросив доски, она побежала к пещере, не забывая пригибаться и прятаться за голыми кустарниками.

«Возьмем припасы и уйдем вниз», – думала Алекс, лавируя между деревьев.

Первый раз неприятно екнуло сердце, когда она заметила, что куст, заботливо прикрывавший вход в пещеру, валяется в стороне. Перехватив поудобнее топор, Александра тихо подкралась к черневшему входу.

– Сайо, – негромко позвала она, чутко прислушиваясь к звенящей тишине. – Сайо-ли, ты здесь?

Пол верхнего зала был испещрен следами. Алекс на цыпочках подобралась к проходу вниз. Ни робкого огонька светильника, ни отблесков костра. Не было даже веревки, протянутой вдоль стены.

От волнения Александре никак не удавалось запалить трут. Только через несколько минут удалось зажечь один из факелов, лежавших у стены. Она подняла его над головой и стала быстро спускаться.

В пещере царил полный разгром.

– Опоздала! – сквозь слезы пробормотала Алекс, в бессилии опускаясь на колени. – Опоздала!

Факел упал на погашенный костер, а она заплакала, размазывая сажу по щекам, и словно попугай повторяла одно только слово:

– Опоздала, опоздала.

Внезапно отчаянье сменилось решимостью. Подхватив чуть не погасший факел, Александра сквозь слезы окинула пещеру внимательным взглядом. Исчезли все припасы и одежда. Только разорванная циновка кучей лежала у прохода вниз, на полу валялись разбитые чашки и светильник. Она подползла к нему и прижала ладонь к носику, из которого торчал обрывок фитиля. Чуть теплый.

– Они не могли далеко уйти! – ликующе пробормотала Алекс, поднимаясь.

Бегом вбежав в верхнюю пещеру, она воткнула факел в песок и выскочила наружу. Где почти лоб в лоб столкнулась с широкоплечим, бородатым мужчиной в меховом жилете поверх толстого шерстяного кимо. Тот одним движением выхватил меч.

Тело Александры привычно изогнулось, уходя с маршрута остро отточенной стальной полосы. Левая рука выхватила из-за пояса топор. Удивленный воин еще раз взмахнул клинком. На этот раз смертоносный ветер прошелестел по волосам Алекс. Она отпрыгнула назад, одновременно метнув понизу топор.

Дикий крик резанул уши. Александра перекатилась через голову и бросилась назад в пещеру. За ее спиной на земле корчился бородатый воин, зажимая кровоточащий пах.

– Не дайте им уйти!

Со склона холма горохом посыпались вооруженные люди.

Когда Алекс кубарем скатилась в нижнюю пещеру, голоса преследователей уже наполнили верхний зал. Ни на секунду не задерживаясь, она подбежала к проходу вниз и едва не споткнулась о свою сумку. Подхватив её, Александра побежала по узкому закручивающемуся коридору.

Первая развилка. Два прохода. На миг остановившись, она побежала влево и влетела в большой зал с низким потолком, усеянным каменными сосульками. Вековечную тишину пещеры прорезали крики погони и свет множества факелов.

Алекс лихорадочно огляделась. Еще один проход. Скорее туда. Внезапно она едва не рухнула в открывшуюся угольно-черную пустоту. Вцепившись в камень, Александра перевела дух и помахала факелом. Пропасть, противоположный край которой отвесной стеной возвышался мерах в пяти, не имела дна, зато потолок низким брюхом висел в метре над ее головой.

Алекс оглянулась. Вернуться в зал она просто не успеет. Оттуда уже доносились крики преследователей. В свете факела Александра заметила узкий, уходящий вниз карниз. Сделав пару глубоких вздохов, она начала медленно спускаться, крепко прижимаясь к холодной шершавой скале. Швырнув факел вниз, Алекс заметила то ли нишу, то ли проход прямо под тем местом, где она вышла к пропасти. Она села на пол, и быстро стащив сапоги, запихала их в сумку. Камень ожег холодом голые ступни. Но так, по крайней мере, она имеет больше шансов пройти по узкому карнизу.

Шаг, еще шаг. Руки крепко вцепились в неровности камня, а пальцы ног лихорадочно ощупывают узкий карниз. Кажется, есть возможность еще немного спуститься. Карниз резко расширился, превратившись в нишу. Александра очень осторожно стала нее забираться. Впереди рука нащупала пустоту, диаметром примерно в полметра. Значит все-таки проход. Послышались голоса. На каменной стене напротив замелькали отблески огней.

Алекс прижала к груди мешок, подогнула под себя голые ступни и затаила дыхание.

– Пусто, – пробормотал чей-то недовольный голос.

– Разве их отыщешь в этой дыре, – поддержал его собеседник.

– А Чубсо орет «ищите»!

– Такую добычу упустил, вот и бесится.

– Говорят, дочь самой Фудзико Сакуро.

– Я слышал.

Наверху зашуршали одеждой.

– И что теперь будет?

Мимо Александры вниз полились две тонкие дурно пахнущие струйки. «Лучше нет красоты, чем пописать с высоты», – подумала она, с трудом заставив себя не отодвинуться в глубь прохода.

– Искать будем, пока нашему «глазу» не надоест, – со вздохом проговорил один из писунов. – Потом караул на входе поставит, и ждать будем. Жрать захотят, сами выйдут.

– Вряд ли, – отозвался второй, шелестя штанами. – Если старик не врет, эта дыра ведет на Чердак Демонов. А оттуда редко кто возвращается.

– Это точно! – согласился первый.

Шум шагов и тишина. Алекс перевела дух и первым делом ощупала сумку. Это её она на всякий случай вчера положила в темную нишу у прохода. Похоже, те, кто схватил Сайо и прибрал их вещички, её просто не заметили.

Александра оперлась спиной о стену. «Эти вояки явились с Фусаном, и они думают, что Сайо тоже в пещере, – подумала она. – Но её здесь нет. Девочка попала к кому-то другому. Знать бы только, к кому?»

Алекс грустно усмехнулась в темноту. Вначале надо из этой задницы выбраться, а уж потом и подругу выручать.

Она долго сидела, прислушиваясь к давящей черной тишине пещеры. Решив, что преследователи все же прекратили бесполезные поиски, Александра отыскала в мешке факел, зажгла его и огляделась. Узкий, напоминающий трубу проход тянулся вглубь скалы. Двигаясь на четвереньках, она проползла метров двадцать, прежде чем смогла встать на ноги. Хотя и здесь потолок норовил стукнуть ее по затылку.

– Что-то мне это сильно напоминает, – пробормотала Алекс, решительно двигаясь вперед. По пути то и дело попадались каменные осыпи и отдельные глыбы, через которые иной раз приходилось перебираться под самым потолком. Она миновала пару залов и три развилки. Факел почти погас, но Александра упрямо шагала вперед, бормоча под нос детскую считалочку:

– Жил-был царь. У царя был двор. На дворе был кол. На колу мочало. Начинаем сказочку сначала.

Примечания

1

Гость сегуна – нижний придворный чин, его обладатели выполняли разовые поручения господина.

Content

Анастасия Анфимова
Тайна старого рыцаря

Пролог

Часть первая. Замах

Глава I. Поиски и находки

Глава II. Раненые и убитые

Глава III. Старые знакомые и новые родственники

Глава IV. Каждый зарабатывает как может

Глава V. Чего хотят женщины?!

Часть вторая. Удар

Глава I. Всегда случается то, что должно случиться

Глава II. На чьей-то улице праздник

Глава III. Мы выбираем, нас выбирают

Глава IV. Какие холода не к добру

Глава V. Кто от кого ушел

Глава VI. Начинаем сказочку сначала

Примечания