Пэм Годвин

МЕРТВЫЕ ИВ

Глава 1

Отпечаток

«Вы наблюдаете за очень тревожными кадрами настоящего боя, вспыхнувшего на газоне Белого Дома прямо за мной. Бунты вроде этого взорвали каждый город каждой страны. Ситуация еще больше усугубляется продолжительным молчанием членов президентского кабинета. Их местонахождение, а также состояние их здоровья остаются неизвестными. Кажется, что Соединенные Штаты рухнули, как и другие нации до них. Все, что мы можем сейчас — это надеяться и молиться. С Вами был Митч Кейс, MCSB, Мировые Новости с репортажем из… аааа… Нет. Нет… ааааааааааааа…»

Угол обзора камеры изменился, и она упала. Крики Митча превратились в бульканье. Боковой обзор камеры захватил вид примятой травы, дым; красные и синие огни заполнили экран телевизора.

Я ткнула кнопку питания на пульте, и клип, который я видела множество раз, исчез. Новостные трансляции постоянно показывали повтор. Сколько прошло с тех пор, как камера перестала двигаться? Четыре… пять недель?

Я лежала в кровати рядом со стеклянной дверью, открывающейся в освещенную солнцем комнату, выходящую на террасу. Комната открывала вид на увядшие цветы, разросшиеся кусты и бассейн, затянутый водорослями. Было время — не так давно — когда мне нравился вид из моей постели.

Шипение и мелькание белых точек заполнило экран. Солнце клонилось к кленам, посаженным вдоль границы собственности. Серебристо-зеленые листья покачивались в угасающем свете. Смена весны летом была моим любимым временем года в Миссури. Я бы оставила дверь открытой и приветствовала богатый запах подсыхающей земли после сезона дождей.

Но двери оставались закрытыми, и удушающая затхлость душила комнату. Я упала на подушку. Выпирающие кости моих бедер угрожали продырявить хлопковые простыни. Моя порция ужина на ночь осталась нетронутой.

Тусклые пряди волос опутали меня. Я подергала кончики. Всего пару месяцев назад я гордилась своей физической формой. Будучи вегетарианкой, я пробегала пять миль в день. Таскала железо с Джоэлом каждое утро. Но это было раньше. За два месяца двадцать фунтов[1] мышц просто испарились из моего тела, оставив хрупкую оболочку, чтобы удерживать то, что осталось от моей души.

Волоски на затылке встали дыбом. Тени, скрывающие террасу, уплотнились и стали гуще. Там, сразу за солнечной верандой, образовалась тьма. «Там что-то… там кто-то есть?»

Терраса находилась на втором этаже. Джоэлу пришлось обрубить лестницу, чтобы обезопасить наш дом от мародеров и других угроз. Он сказал, что понадобится ниндзя или лестница длиной в сорок футов[2], чтобы добраться до террасы снаружи.

Единственный путь внутрь дома был через забаррикадированную входную дверь. И я бы услышала, как открылись двери гаража.

Конечно же, я была одна.

Я обхватила себя руками и скосила глаза на террасу.

Маленькая фигурка возникла по ту сторону стеклянной двери. Плечи поднялись к ушам, и по спине пробежали мурашки. Размытый контур детской фигуры становился четче. Тьма становилась гуще и чернее там, где должны были быть глаза. Мишка Тедди болтался в руке.

— Аарон? — выдохнула я и попыталась сесть. Мои руки тряслись от усилий.

Тень растворилась в пустоте. Я протерла глаза.

Очередной кошмар? Но я бодрствовала.

Дыхание участилось, и я постаралась вернуть контроль над ним. Тень не была настоящей. Это не мог быть Аарон. Я видела, как мой мальчик умер два месяца назад.

Тишину прорвало хихиканье и топот ног. Мясистая ладонь прижалась к стеклу, но сразу же отдернулась и пропала в темноте. Я ухватилась за простыни и судорожно проглотила комок в горле. Маслянистый отпечаток остался на стекле.

Скрип гаражной двери вернул меня к реальности. Джоэл, должно быть, вернулся из того места, куда бы он ни ходил. Если это был не он… что ж, возможно, мое желание смерти, наконец, исполнится.

Каждый замок на внутренней двери клацнул, один за другим. Что побуждало его уходить каждый день? Еще при первой вспышке он забил наш гараж водой и продуктами длительного хранения. Мы еще целый месяц могли прожить на этих продуктах первой необходимости. Я знала, что настоящий шторм из дерьма бушует снаружи, но мне было все равно. Вместо этого, я сосредоточилась на отпечатке руки, не заботясь о том, что он не мог быть настоящим, и нырнула обратно в безопасное место в своей голове. В то место, где я поднималась по карьерной лестнице, смеялась, выпивала с друзьями и укладывала детей в кровать вечером.

Он специально протопал сапогами по деревянным полам. Стоило ли мне притвориться спящей? Он все равно разбудил бы меня, чтобы я поела.

Топот остановился. Запах оружейной смазки затопил комнату, заглушая его обычный запах — трубочного табака Кавендиш. Джоэл прислонился к дверному косяку.

— Ты хотя бы пыталась поесть?

Я закусила щеку изнутри. Может быть, он сдастся и уйдет.

Джоэл носил самодельный бронежилет, обшитый пуленепробиваемыми пластинами с системой гидратации. Он был оснащен карманами для радиопередатчика, маленькой аптечки, а также карманами-чехлами для карабина М4 и пистолета Глок 19. Будучи замужем за продавцом оружия в течение пятнадцати лет, я научилась определять детали его обмундирования.

— Дет-а, — произнес он твердым тоном. Мой муж никогда не колебался, устраивая битву силы воли со мной. И для этого он использовал ласкательное прозвище, зная, что его «дет-а», с проглоченной «к», смягчит мое упрямство.

Взгляд вниз означал начало боя. Он бы выиграл его с терпением, привитым его пожизненной страстью — боевыми искусствами. Я не могла винить его за это, ведь он потратил несколько лет, обучая меня самообороне. Потакая его желаниям, я должна была признать, что, в то время как мужья моих подруг уговаривали их с помощью педикюра, ужина или похода в театр, Джоэл «намыливал» мне лицо на вонючем от пота ринге, ставя синяки не только на моем эго. Пропала ли та часть меня, которая наслаждалась такими упражнениями, навсегда?

Быстрым движением его жилет соскользнул с плеч. Опираясь на бедра, он издал усталый хрип, а затем пересек комнату.

«Он бросил взгляд на стеклянную дверь? На отпечаток ладошки нашего мальчика?» Нет, это было только в моей голове.

Матрас прогнулся. Джоэл склонился надо мной и зачерпнул полную ложку кукурузы.

— Открой, — ложка застыла в дюйме от моего рта. — Мы не делаем этого сегодня.

Душераздирающий взгляд, поселившийся в его глазах, заставил меня вздрогнуть. Его лицо так состарилось за последние два месяца. Морщины на лбу стали глубже. Темные круги появились на нежной коже вокруг глаз, и стало больше серебристых нитей на его скулах в бородке, под вечно хмурым взглядом.

Он был по-своему красив и скроен как рестлер, его длинные и сильные ноги внушали страх мужчинам поменьше. Жесткие темные волосы слегка завивались у плеч, контрастируя с поседевшей бородой. Он напоминал мне горца, особенно учитывая место, где мы жили.

Он увлекся идеями выживания за год до всего этого. Я часто дразнила его за это. Он поглощал каждую книгу и каждый документальный фильм по этой теме. Заполнив гараж медикаментами, перчатками и масками, он готовил нас к угрозе птичьего гриппа. Мы собирали дождевую воду в бочках вокруг дома. Получали электроэнергию через солнечные батареи на крыше дома. Полностью самодостаточные и готовые к мировому уничтожению. Он заявлял: «Недостаток подготовки может навредить самым сплоченным семьям». Я обвиняла его в паранойе. Два месяца спустя я готова была проглотить свои слова.

— Иви! — его нетерпеливый тон вернул меня к зависшей ложке. — Я не буду повторять дважды.

Это было правдой. Через несколько мгновений он все равно бы заталкивал соленую кукурузу мне в горло. Я открыла рот и проглотила холодную массу.

Джоэл вручил мне стакан с водой.

— Держи его сама в этот раз, — сказал он, вглядываясь в мое лицо.

За все годы, что я знала его, я никогда не видела его таким печальным, таким подавленным. Мы встретились в старшей школе. И провели вместе больше половины жизни, когда нам исполнилось тридцать три. Я виню себя за ту боль, что вижу в его глазах.

Я сдалась и стала давиться оставшейся частью кукурузы, салата и бобов. Уголок его губ приподнялся, когда он увидел, как я ем. Эта улыбка была такой любящей.

«Когда мы последний раз целовались?»

Черт, я скучала по нашей страсти и спонтанному сексу.

Маленький отпечаток сверкнул на стекле за ним.

«Стоило ли рассказать ему об этом?»

Я сжала зубы и прижала язык к небу.

«Это только подтвердит его подозрения о моем психическом состоянии. Он заставит меня говорить. О кошмарах. Обо всем».

— Спасибо, — сказала я и перекатилась на бок, судорожно сглатывая тошноту, которая пришла после еды.

— Я собрал немного мяты в саду этим утром. Хочешь горячего чаю?

Я покачала головой. Мы выращивали собственные продукты в теплице на участке за домом. Еще одно удобство, за которое стоило благодарить его увлечение выживанием.

Он поцеловал мою макушку и поплелся на кухню с тарелками. Я сжала зубы и зажмурилась. Я не понимала, что им движет. Как он мог продолжать делать то, что делает, изо дня в день? Он делал все, чтобы мы выжили, в то время как я просто лежала в постели и делала точно противоположное. Я умерла в тот день, когда умерли наши дети. И посвятила каждый свой день умиранию с того момента.

Плед запутался в ногах, пока я боролась со сном в ожидании кошмара. Мои кошмары не убивали меня. Они просто напоминали мне, почему я хотела умереть.

— Джоэл?

Его голова возникла в дверном проеме.

— Собираешься поспать? — спросил он.

— Да.

Он положил свой пистолет на край стола. Стянул свои сапоги. Сбросил свой ремень вместе с тяжелым монтажным ремнем. Сложил свои штаны на сапоги, чтобы быстро одеться при необходимости, в стиле пожарных. Потом устроился рядом со мной и притянул меня ближе. Его палец стал вырисовывать круги на моей спине.

Я улеглась щекой на его грудь и выровняла дыхание. Через несколько минут я провалилась в сон.

Я сидела на полу в комнате Энни и расчесывала ее куклу.

Она подпрыгивала в гардеробной, выбирая какое платье надеть. «Кружась, кружась по саду. Словно мишка Тедди». Ее ангельский голос звенел за моей спиной. «Раз шажок…» Ее ножки зашуршали по ковру. «Два шажок…»

Уголки моих губ подрагивали. Я приготовилась к щекотке.

«Пощекочу тебя там». Ее маленькие ручки заскользили по моим бокам.

Я повернулась, чтобы пощекотать ее в ответ.

Глазные яблоки Энни провалились в череп. Ужасные клешни заменили милые ручки. Гной сочился из ее пор, пропитав волосы и платье. Ее кожа светилась зеленым, покрытая достаточно редкими волосками, чтобы можно было четко разглядеть гной, истекающий из ее пор. Истлевшие губы потрескались и отвалились. Копьеобразная трубка появилась из отверстия, которое раньше было ее ртом.

Она протянула ко мне руки, и клешни щелкнули. Черная кровь стекала по ее подбородку, и нечто похожее на рот зашевелилось. «Ты споешь со мной песенку про мишку Тедди, мама?»

Я отшатнулась от нее и закричала.

Глава 2

О, женщины, вам имя — вероломство

Как будто голод рос от утоленья.

И что ж, чрез месяц… Лучше не вникать!

О, женщины, вам имя — вероломство!

— Уильям Шекспир, Гамлет Акт 1, сцена 2

Руки подхватили меня под колени и спину, приподнимая и подтягивая ближе.

— Шшш. Все хорошо, — Джоэл покачивал нас и бормотал слова, которых я не слышала. Когда моя дрожь отступила, он прошептал:

— Поговори со мной, Дет-а.

— Просто еще один сон.

Он провел пальцем вниз по моей щеке и поднял подбородок.

— Расскажи мне.

Я покачала головой и крепко зажмурила глаза.

— Это об обоих «А»?

Я соскользнула с его колен и легла на бок. Джоэл положил руку на мое бедро.

— Я позволил тебе молчать в течение двух месяцев. Нам придется поговорить об Анне и Аароне очень скоро!

Я съежилась, когда он произнес имена обоих «А».

— Но есть кое-что важное, что мы должны обсудить, — его голос был мрачным.

Я повернулась. Его пальцы постукивали по колену, а помрачневшие глаза бегали по комнате.

— Я слушаю.

Он прочистил горло.

— Ты включала радио? Ты знаешь, что там происходит?

— Радио молчит уже несколько дней, — «Может быть недель».

— Там нет детей, нет пожилых людей и… нет женщин, — уголки его губ опустились.

«Нет детей». Каким-то образом я это знала, но все равно было не остановить огонь, пылающий в моей груди.

— Иви, говорят, женщины не пережили эту дрянь.

— Очевидно, они ошибаются, — пожала я плечами и обвела руками свое тело.

— Женщин нет. Все погибли, — его глаза полыхнули. — А те, кто не умер… их судьба хуже, чем смерть.

— Судьба хуже смерти, — прошептала я. Я жила этой судьбой, презирала ее.

Джоэл втянул щеки.

— Тебе не стоит знать.

«Нет, я вернусь в свое обреченное одиночество позже, когда смогу убедить его оставить меня в покое».

— Ближе к делу.

— Я провел собственное расследование, и в радиусе двухсот миль от этого дома слухи подтвердились.

— Ты знаешь это потому, что обыскал каждый дом в окрестностях пригорода? — чертова мелодрама.

Он встал и потер рот рукой.

— Я стучал в каждую дверь и говорил с мужчинами, приехавшими из других районов и городов. Никто не видел ни одну женщину или ребенка за последние четыре недели.

— Что на счет информации из других частей страны? — конечно же, радио или интернет развенчали бы его страхи.

— Тоже самое. Любительское радио утверждает, что это всемирный феномен.

В желудке у меня образовался узел.

— Радисты-любители теперь единственный источник связи?

Он почесал свою кивающую голову.

— Атаки инфицированных усилились и вышли из-под контроля. Они называют их тлей и говорят, что они охотятся стаями. Истории, что я слышал, то, что я видел…

То, что он видел? Беспокойство волной прошло через меня. «На какие риски он пошёл, чтобы добыть эти сведения?»

— Тля? Как те маленькие зеленые жучки в нашем саду?

— Да, те, что высасывают жизнь из наших растений, одновременно заражая их болезнями. Есть очень сильное сходство у мутировавших людей с этими насекомыми.

Я знала, что моя выгнутая бровь выдала мое недоверие. Мне снилось это дерьмо, и оно было ненастоящим.

— Мы говорим о паразитическом кормлении, Иви, гибком способе защиты, и они очень похожи на насекомых.

Мое любопытство было взбудоражено. Я вспомнила первоначальные медицинские отчеты, предполагавшие, что нимфо-вирус был создан таким образом, чтобы поражать жертв с низким уровнем тестостерона. Вирус был нацелен на человеческих женщин, и группа исламистских экстремистов возглавляла список подозреваемых.

Я чувствовала, что опущенный взгляд мужа выражал беспокойство.

— Никто не знает, специально ли вирус был нацелен на женщин.

Комок застрял у меня в горле.

— Или было ли частью плана то, что женщины мутировали и стали переносчиками вируса для мужчин, — сказал он.

Я боролась с охватившей меня дрожью, вспоминая тот безумный звонок от моего деверя, когда он сообщил о том, что моя сестра заразилась через день после смерти их детей. Той ночью он пустил пулю в голову моей сестры, а затем застрелился сам. Я должна была ожидать что-то подобное. У него была типичная реакция на произошедшее. В те дни новости утверждали, что мутировавшие женщины — нимфы, как их называли — нападали на своих мужей, отцов, братьев.

— Они знают, как инфекция передается от женщин к мужчинам? — мой голос был слабым.

Он кивнул.

— Зараженная женщина изменяется, мутирует… если хочешь, называй это так. Из-за этой мутации изменяется ее ротовая полость, — он пошевелил пальцами возле рта и опустил руку. — Уверена, что хочешь услышать это?

— Я выдержу, — моя спина вспотела.

— Хорошо, до того как накрылся интернет, я просматривал домашнее видео об одной такой женщине. Она выглядела так, словно болела гриппом. Знаешь, потная, вытянувшееся лицо, как будто она при смерти. Мужчина склонился над ней, вытирая ее лицо от пота.

Джоэл прищурился, внимательно глядя на меня и ожидая, что я подбодрю его или, наоборот, скажу, что с меня достаточно.

— Трубка длиной в фут выстрелила из ее рта, можно было даже рассмотреть ее заостренный кончик. Но мужчина, блядь, все еще сидел там и не двигался. Даже когда трубка проткнула его грудь. Камера крутилась и дрожала, покидая комнату, но все еще было видно трубку, застрявшую в груди мужчины. Она была похожа на соломинку, через которую из мужчины высасывали…. его соки, — губы моего мужа сжались в тонкую линию, а взгляд остановился на моих глазах.

Может быть, он ожидал, что я буду в шоке. Но я уже видела что-то подобное. В моих кошмарах.

— Инфекция передается во время такого кормления?

— Да. Нимфа вводит какой-то вид воскового раствора, и он превращает мужчину в тлю.

— Ты видел это своими глазами? Мутировавший рот?

— Не близко. От них невозможно сбежать, потому что они, черт возьми, слишком быстры, — он замолчал на секунду, будто вспоминая что-то. — Ты можешь не увидеть, как они двигаются. Их гребаная ловкость просто ужасает, словно обман зрения. Я держал дистанцию.

Я закрыла рот руками. Думаю, что он беспокоился о моей безопасности, когда оставлял меня одну, чтобы совершать эти однодневные вылазки.

— Господи, Джоэл. О чем, черт возьми, ты думал?

— Я встречался с подобными всего пару раз до последнего времени. Я слышал, что сезон дождей держал их в заливе. Вода может быть их слабостью, которую следует изучить лучше.

Я прислонилась к спинке кровати. Насекомоподобные гуманоиды. Нет женщин. Джоэл казался таким убежденным. «Как я избежала заражения? Просто оставаясь в изоляции? Может быть, были еще матери, скрывающиеся, как и я. Но мои „А“… вирус был в доме».

Его светлые глаза блуждали по моему лицу.

— Только ты и я остались в Грин-Валли. Возможно, и во всем Канзас-Сити. Там так пустынно, — тень прошла по его лицу. Он опустил голову. — Ты нужна мне, Дет-а. Ты нужна мне, чтобы разобраться во всем этом.

Вина сдавила мою грудь. Я бросила его, и он не хотел больше разбираться со всем в одиночку.

— Хорошо. Помоги принять душ и расскажи мне все.

Я свесила ноги с края кровати. Боковым зрением я заметила, как он уставился на заколку с розочкой на моей тумбочке.

Заколку Анны.

Джоэл поднял меня, пригнув мою голову, но не раньше, чем я увидела проблеск влаги в его глазах. Мои губы тянулись к его шее, пока он уносил меня подальше от кровати, стеклянной двери и того самого отпечатка.

* * *

В следующие две недели моя бессонница никуда не делась, но я ела все, что давал мне Джоэл. День за днем моя сила возвращалась. У нас не было никакого плана, но мы согласились с двумя приоритетами для нас. Остаться в живых. Искать правду. Эти слова превратились в нашу мантру.

Он не позволял мне присоединяться к нему в его вылазках, ссылаясь на то, что мое выживание может иметь слишком много неизвестных последствий.

Я держала его в своих объятиях. Учитывая, как мало осталось выживших, ему приходилось покидать пределы штата, чтобы пополнить наши запасы и раздобыть информацию. Его не будет целый день.

Как только он ушел, мое воображение сорвалось с поводка, представляя дикие картины. Джоэла, попавшего в засаду. Джоэла, подвергшегося групповому изнасилованию. Джоэла, изрешеченного пулями. Мутировавшего Джоэла. Чтобы прогнать эти мысли, я почистила наше оружие, проверила амуницию и запасы еды. Наличие продуктов было скудным. Он предупредил меня, чтобы я оставалась в доме, но шпинат уже пора было собирать в теплице, а мне требовалось занятие. Его тщательное исследование города подтвердило, что мы были единственными людьми на мили. Так что я прихватила свой Смит-Вессон ЮСПи 40[3] на выходе из дома.

Бассейн начинался через несколько шагов, как спустишься с заднего крыльца. Гортензии, рододендроны и пионы росли вдоль дорожки, что шла вокруг бассейна к теплице. Кипарисовая мульча наполняла воздух множеством воспоминаний. Когда-то, в хорошей жизни, я проводила часы, высаживая множество разных растений.

В теплице я положила пистолет на бордюр грядки, заполненной брюссельской капустой, и энергично взялась за шпинат, зеленый лук, базилик. Растения не успевали вырасти. Может быть, Джоэл найдет еще семян.

Волоски на моем затылке встали дыбом. Я замерла.

Ничего не было слышно. Ни птиц. Ни кузнечиков. Ни шелеста деревьев.

Я вышла из теплицы. Две знакомые фигуры подпирали стену с другой стороны бассейна. На Анне был сарафан в радужных стежках. Аарон прятался за ней в своей рубашке со «Звездными Войнами», его рука обернулась вокруг ее ноги, а вторая рука держала плюшевого мишку по имени Буйи. Я с трудом вздохнула и приблизилась к бассейну на дрожащих ногах.

Анна вздернула лицо.

— Смотри, мама. Я нашла его. Видишь?

Ветер поднял ее платье, и она вернула его на место. Аарон взглянул на свою сестру и захихикал.

Она взъерошила ему волосы и прожгла меня золотым светом своих глаз.

— Мама? Вода теплая уже. Можно мы поплаваем сегодня?

Сердце подскочило к горлу. Я остановилась в нескольких футах от них.

— Я так не думаю, милая.

Она склонила голову и скрестила руки.

— У тебя больше нет времени на нас, мама?

— Конечно, есть, сладкая.

Рыдания прорвались сквозь мои слова. Я хотела успокоить ее, но она была всего лишь еще одной галлюцинацией.

Анна вытянула руку и указала пальчиком на меня. Она подняла Аарона на руки. Их кожа и мышцы превращались в пепел. Пепел начал ссыпаться с их маленьких скелетов.

Мои мышцы свело судорогой. Я открыла рот, чтобы закричать, но из него не вышло ни звука.

Их скелеты превратились в прах и развеялись в серый туман. Туман прошел сквозь меня, словно я была пылесосом, втянувшим все в себя.

Звуки лета вернулись ко мне ярким взрывом. Мороз прошелся по моим костям. Я закрыла уши и повернула голову, следуя взглядом за туманом.

Полностью мутировавший человек-тля присел в шести футах[4] от меня. Его широкое тело и увеличенная спина заставляли его прогибаться назад. Насекомоподобный рот раскрылся. Язык, похожий на стилет, выдвинулся вперед и снова пропал. Рот щелкнул, разбрызгивая черную жидкость, вытекающую из нее.

Колючий взгляд обозначился в белых зрачках. Глаза оценивали меня так же, как и я оценивала его. Мышцы и кровь пульсировали под прозрачно-зеленой кожей. Обрывки кожи и клочки волос отмечали линию роста волос и бороды на выпуклой голове.

«Нет, не может быть». Татуировка сердца со стрелой перекатывалась на хрящах и венах груди. Это был Стэн. Кокетливый гребаный Стэн, живущий через два дома.

Он сместился на своих члениковых, как у кузнечика, ногах и двинулся вперед. Блядь. Гребаный пистолет остался в теплице. Руку оттягивали только ножницы, которыми я срезала шпинат.

Бассейн был слева на расстоянии броска. Хорошее время проверить водную теорию Джоэла? Из компостной кучи справа от меня торчали вилы.

Остаться в живых.

Я подняла ножницы и направила их на человека-тлю. Дотянулась до вил и зажала их между грудной клеткой и предплечьем и только потом повернулась к нему.

Я заткнула щелкающий рот вилами. Крючкообразные клешни вместо рук потянулись к моему лицу, но не достали до него, остановившись всего в миллиметре. Существо продолжало набрасываться на меня, как будто не замечая вил, пронзивших его грудь, и ножниц, вонзившихся в шею.

Мой пульс участился. Я держала его извивающимся на расстоянии, словно он забрал мою решительность. Он весил не меньше двести фунтов[5], явно больше, чем я, и двигался со скоростью гремучей змеи. Я больше нуждалась в умении и сноровке, нежели в силе.

«Можно мы поплаваем сегодня?»

Я направила вилы к бассейну. Существо двинулось назад и дернулось с невообразимой силой. Мы были всего в трех футах[6] от кромки воды, но они ощущались словно три мили[7].

Человек-тля выбросил клешню. Задел мои волосы. Промазал мимо головы. Я сжала древко вил. Выдернула их из груди тли и подняла над плечом.

Сердце колотилось. Черные внутренности падали с зубцов вил рядом с моим лицом. Я повернула древко, примериваясь к цели — зияющему ротовому отверстию.

Существо открыло свой рот с неприятным визгом. Я ударила снова. Слишком быстро я выдохлась. Человек-тля упал на землю вместе со мной. Я пнула его изо всех сил и откатила к краю бассейна, столкнув в воду.

Но его клешня в последний момент выскочила из воды и схватила меня за лодыжку. Я стерла ногти о бетонный край бассейна, но пальцы не нашли опору. Я сделала большой вдох и ушла под воду.

Глава 3

Терапия

Через сумрак столб белеет, в полночь призрак столбенеет

— Стивен Кинг, Оно

Полуденное солнце просвечивало воду с кристальной четкостью. Человек-тля тонул и тянул меня за собой. Я согнулась и попыталась отцепить клешню от моей лодыжки. Клешня только сжалась еще сильнее.

В груди грохотало. Тело человека-тли вообще не обладало никакой плавучестью, гребаный якорь на моей лодыжке. Он не сопротивлялся и не тащил меня с собой. Он просто тонул.

По телу распространилась паника. Необходимость вдохнуть сжигала легкие. «О чем я только думала, используя бассейн, чтобы избавиться от этой дряни?»

Кожа человека-тли пульсировала в перламутровом сиянии. Калейдоскоп образований прошел по его телу, изменяя его. На несколько драгоценных секунд я была заворожена его превращением. Появились опухоли, словно грибы, распространяясь и пузырясь по его спине и рукам. Бусины воздуха наполнили воду, запутались в моих волосах и плавали вокруг меня. Он просто растворялся.

Я стала пинаться, пытаясь разжать клешни руками. Тоненькие волоски словно иголки, впились в мою ладонь.

Клешни обмякли и выпустили меня. Мерзость, которой стал мой сосед, тонула с открытыми глазами, уставившись на меня. Я поплыла, будто за мной гнались адские псы, и потом бежала, не оборачиваясь, пока входная дверь не была забаррикадирована дополнительными досками и большим количеством гвоздей, чем это было нужно.

* * *

Джоэл нашел меня на кухне в ту ночь ссутулившуюся и сидящую все еще в той же одежде, которая высохла и стала жесткой. Клац-клац-клац заполнило комнату, когда он вернулся и зашагал по дому. Я спрятала пострадавшую ладонь под столом, когда он приблизился.

Он бросил взгляд на укрепленную входную дверь, а потом уставился на меня.

— Иви?

— Привет, — улыбнулась я ему лениво.

— Что сегодня произошло? — его спокойный и ровный тон сказал мне, что ни одна деталь не ускользнула от него.

— Была одна ситуация.

Он сел напротив меня и пропустил пальцы сквозь волосы.

— Рассказывай.

Пришлось рассказать всю историю. В своем доминирующем стиле он разузнал каждую деталь. Кроме моих «А». Я не обсуждала свои галлюцинации. Никогда.

Его хладнокровие испарялось по мере моего рассказа. Лицо краснело. Он запускал пальцы все глубже в свои волосы. Но все-таки он дал мне возможность рассказать обо всем, не перебивая. Теплица. Человек-тля. Вилы. Когда рассказала, что меня затащили в бассейн, он схватился за край стола, и костяшки на его руках побелели.

Когда я дошла до части с клешней, схватившей мою лодыжку, он вскочил и пнул стул через всю комнату. Стул отскочил от стены.

— Какого хера? — он стал нервно ходить, держа дистанцию между нами. По его шее и лицу пошли красные пятна.

Муж замер передо мной, и его самоконтроль в этот момент был очень хрупким.

— Ты выходила наружу. А, нет, подожди… ты не только выходила наружу, но была вооружена лишь ножницами. Ты что, блядь, тупая?

Возможно, но я была достаточно умной, чтобы держать рот на замке, пока он рычал на меня.

— О'кей. Хорошо. Сейчас мы все проясним, — он ткнул в меня пальцем. — Ты больше вообще никогда не выходишь наружу!

Его рука упала на стол, и он посмотрел на меня.

— Кивни.

Чувствуя себя провинившейся шестнадцатилеткой, я кивнула.

— И если… Я повторяю… если тебе придется покинуть дом одной, — он замолчал на секунду, — я говорю о ситуации, когда весь дом в огне, или что-то подобное.

Он почесывал свою бородку, обдумывая другие варианты.

— Если тебе придется покинуть дом под давлением обстоятельств, ты не выходишь без дробовика, карабина, кобуры и жилета.

Я снова кивнула.

Джоэл ходил вокруг стола, то и дело останавливаясь у окон, чтобы обследовать задний двор. Когда он подошел ко мне, то был мрачнее тучи. Я не была напугана. Я была слишком уставшей для кипящего скандала. Поэтому я помалкивала. Смотрела, как он мечется по кухне. Ждала, когда он успокоится.

Он поднял и подтащил стул, а потом уселся на него.

— Покажи мне свою руку.

Я положила свою руку в его ладонью вверх. Малиновые проколы покрыли мою кожу от запястья до кончиков пальцев наподобие татуировки. Я наблюдала за выражением его глаз, а потом задала вопрос, который волновал нас обоих:

— Я теперь заражена?

Он резко поднял голову, и выражение его лица было мягким.

— Нет, дет-а. Так как ты, кажется, имеешь иммунитет к вирусу, передающемуся воздушно-капельным путем, нам стоит волноваться теперь только об укусах. Та ротоподобная штука должна впрыснуть в тебя состав. Так заражаются мужчины, — он сжал мою руку. — Я могу многого не знать о том, что происходит сейчас, но в этом я уверен.

— Откуда ты знаешь? Я могу быть уже заражена и ничего об этом не знать. Какие симптомы?

Его вздрагивание отразило мое внутреннее состояние. Я бы хотела не задавать этот вопрос. Сейчас мы оба переживали наши худшие моменты, отвечая на него каждый сам себе. Жар. Истончившаяся кожа превратилась в серую, а затем в зеленую. Кровавая рвота, пропитавшая простыню с бабочками. Перекошенные лица. Сужающиеся зрачки, пока их не стало видно вообще. Крошечные затвердевающие ручки, которые затем удлинились.

— Ты прав. Я не заражена, — я с трудом подняла свои глаза на него. — От человека-тли немного осталось. Я проверяла с террасы несколько раз, пока не село солнце.

Он потрогал мою руку.

— Может быть, что-то есть в этой теории воды, да? — муж положил мою руку на стол и поднялся, чтобы взять аптечку.

— Есть кое-что еще, — сказала я. — Это прозвучит наивно, но я не боялась его. Я почувствовала… Не знаю, как сказать, инстинкт, возможно, который я раньше не замечала. Я имею в виду, что волновалась сначала. Но потом, я вспомнила свои уроки самообороны и поняла, как с ним справиться.

— Это называется адреналин. Наши бабушки использовали его, чтобы поднять машину, спасая своего ребенка, — Джоэл вернулся с антисептиком и бинтами. — Не имеет значения. В следующий раз ты будешь вооружена. Больше никаких близких контактов.

— Ну… как скажешь, — «вот только этот близкий контакт впервые за два месяца заставил меня почувствовать себя живой».

* * *

Хотя у Джоэла день был не столь насыщен, как мой, его продуктивность была намного выше и подняла наш боевой дух. Он собрал большую часть вещей из нашего списка необходимых запасов, в основном, добывая их из опустевших домов. Все заправки были пусты, но он откачал больше бензина, чем нам было нужно из брошенных машин.

— У большинства городов поблизости отключилось электроснабжение, — сказал он. — Скоро то же случится и с Грин-Валли. Вода уже перестала поступать два дня назад.

Муж стоял и рылся в одном из своих мешков.

— Я столкнулся с двумя мужчинами сегодня. И видел с полдюжины мутировавших людей. Ничего существенного не удалось добиться от мужчин. Они были очень напуганы. Никто из них не выходил из дома уже довольно давно.

Две недели прошло с тех пор, как я выползла из своей депрессии. Последняя станция телевещания вышла из строя за неделю до этого. Мы жаждали общения, новостей, любой информации, которая дала бы нам надежду.

Джоэл поднял на меня взгляд, а потом снова вернулся к своей сумке.

— Не думаю, что осталось много людей. А те, кто остался в живых, скорее всего, уехали.

Возможно, так и было. Я вспомнила статистику, касающуюся проблемы перенаселения страны, предоставленную Администрацией Социальной Безопасности. Моя невеселая улыбка скользнула по губам. Проблема решилась за одну ночь.

— АСБ сообщало, что шестьдесят процентов населения страны было в возрасте от восемнадцати до шестидесяти четырех лет. Думаешь, группа выживших людей будет того же возраста?

Он кивнул, интерес возник в его глазах.

— Раздели эти шестьдесят процентов на два, чтобы убрать погибших женщин, и процент выживших снизится до тридцати, и это будут, в основном, мужчины.

— Но многие из этих мужчин умерли из-за атак мутировавших, преступлений, несчастных случаев или других болезней. В лучшем случае, около пятнадцати процентов человечества еще живы на сегодняшний день. Я бы даже сказала, ближе к десяти процентам, а без возможности размножаться это число будет только сокращаться.

Он стоял, сложив руки за спиной.

— Ты такая заучка.

Что ж, я была числовым наркоманом по профессии и в данный момент была в отпуске по болезни от моей важной банковской должности. Мой работодатель назвал это психическим стрессом. Я потеряла своих детей. Психический стресс — неподходящее слово, чтобы описать это. Хотя это не имело значения. Неделю спустя все мировые рынки пали.

Джоэл улыбнулся уголком рта.

— У меня для тебя сюрприз.

Мои брови поползли вверх.

Он зашелестел почти пустой сумкой передо мной. Три знакомых очертания осели на ее дне.

— Хочешь прокатиться на Мексиканских авиалиниях?

Я обернула свои руки вокруг его шеи и прошептала прямо в губы:

— Ах, мистер Делина, не стоило.

— Ммм… Я подумал, нам обоим не помешает небольшой побег.

Он притянул меня к себе. Прошелся поцелуями вдоль подбородка. Задержался у моего ушка. В его голосе проскакивало рычание, исходящее прямо из глубины его груди.

— Вот как это будет. Мы раскурим марихуану на веранде. Потом ты будешь объезжать меня, пока нас не накроет по второму кругу. И, когда мы будем лежать удовлетворенные и потерянные в удовольствии, я нагну тебя над кроватью и буду брать сзади, пока ты не начнешь кричать для меня.

Он прекрасно знал, что его рассказ делает со мной. Забытое чувство вспыхнуло в моем лоне. Я сжала свои бедра в нетерпении и схватила упаковку пива с полки.

— Почему мы до сих пор говорим?

На веранде мы расположились на диване. Муж затянулся и передал мне косячок.

Я покрутила самокрутку между пальцами.

— Где ты это только достал?

— Помнишь панка, который всегда парковал свою тарантайку в конце улицы у самого подножия холма? — он кивнул головой в сторону улицы. — Из бардачка тарантайки.

Он убрал выбившуюся прядь волос с моего лица.

— Чертовски здорово видеть, что некоторые твои пороки возвращаются.

Я раздавила окурок в пепельнице и наморщила нос, смотря на него.

— Мы говорим о никотиновой зависимости или о секс-зависимости?

— Ты чертовски хорошо знаешь, что пачка-в-день — вот, что мне не нравилось.

Я оседлала его бедра и уперлась руками в спинку дивана по обе стороны от его головы.

Рот Джоэла поймал мой, и его эрекция уперся мне в живот.

— Мне жаль, что я накричал на тебя сегодня.

Я провела пальцем по его губам.

— Я знаю.

— Раньше ты, не колеблясь, могла постоять за себя, когда я был таким вспыльчивым.

Я пожала плечами.

— Я знаю.

Я не винила его за потерю контроля. На него и так навалилось много вины за то, что он оставляет меня одну, уходя каждый раз из дома. Я ослушалась его и поплатилась за это.

Его пальцы сжали мою талию. Его бедра уперлись в мои.

— Я буду спать лучше, когда все твои пороки вернутся. Но я бы подождал подольше возвращение твоего характера.

— Тогда давай сосредоточимся на одной плохой привычке за раз? — я прошлась пальцами по его соскам, и его спина выгнулась.

Он сорвал мою ночнушку и исполнил свои обещания. Я кричала для него не один раз и вновь вернула ту часть себя, которую думала уже похоронила. Значило ли это, что я двигаюсь вперед? Я наконец-то победила свою скорбь? Куда делись все слезы? Может, они никогда не вернутся?

После того, как мы преодолели первую слабость после секса, дурманящего дыма и воспоминаний об ушедшей хорошей жизни, наши разговоры стали намного легче, несмотря на множество серьезных решений и опасностей, ожидающих нас снаружи.

И ни один из нас не хотел отвечать на вопрос, мучающий обоих. «Почему я выжила?»

Глава 4

День дурака

Апрель — жесточайший месяц

— Т.С. Элиот

С ножницами в руках я смотрела на свое отражение в зеркале без всякого тщеславия, а именно на свои длинные волосы, которые так нравились Джоэлу. Я отделила прядь и срезала десять дюймов[8]. Локон упал на пол. Никакого сожаления это не принесло. Как впрочем, и исчезновение человечества.

Оглядываясь назад, я понимаю, что мы должны были это предвидеть. Эскалация[9] религиозных волнений. Этнические конфликты. Политические противостояния. Мы должны были ждать чего-то подобного. Это происходило по всему миру, в каждой стране, в каждом городе.

Я выбрала следующую прядь волос и снова срезала десять дюймов.

Растущая бравада со стороны исламистских экстремистов усилила вооруженную борьбу с… ну, со всеми, кто не был мусульманином. Соединенные Штаты потратили годы на поиски зачинщиков. Но все изменилось первого апреля, когда война пришла на землю США. Я попыталась окружить стеной свои воспоминания о дне, когда началась эпидемия, вызванная вспышкой вируса. Чудовищный комок горя застрял у меня в горле, и воспоминания прорвались в мои мысли.

Я была на работе и сидела в конференц-зале, когда на экране телефона замигал номер начальной школы Грин Валли. Это была школьная медсестра. У Аарона и Анны началась лихорадка. Я позвонила Джоэлу и ушла с работы пораньше, чтобы забрать детей.

Анна и Аарон умерли десять часов спустя.

Я выдернула запутавшийся гребень из колтуна в волосах. И сдалась. Я просто вырезала его и этим подчеркнула свое лицо. Затем перевела взгляд на следующую прядь, упавшую на глаза.

Те последние десять часов прокручивались в моей голове каждый день с тех пор. Зарывшись в одеяла на кровати Анны, мои «А» держались друг за друга, когда их бросало то в жар, то в холод. Джоэл и я держали их в своих руках. Мы пели вместе с ними их любимые песни. Когда их голоса ослабли, мы читали им. Они периодически приходили в сознание, и я говорила им:

— Когда вам станет лучше, мы пойдем гулять в парк. Мы будем кататься на той большой горке, которую вы так любите.

Две маленькие головки кивали в ответ.

— Мы пойдем в зоопарк. Вы знаете, что там появился новый полярный мишка? Мы навестим его.

Этим я заслуживала бледные улыбки. Я нацеловывала их маленькие личики и ручки.

— Мама вас так любит.

Когда Аарон испустил последний вздох, Анна дотронулась до его щеки.

— Мама? Куда ушел мой брат?

Я покачала головой. Вес дома обрушился на меня и придавил мою грудь. Стены начали сжиматься, давя на плечи, не давая возможности дышать.

— Не волнуйся, мама. Я его найду, — изгибы рта Анны расслабились, движение груди замедлилось, и ее дыхание остановилось.

Я ухватилась за открытые ножницы. Острым концом полоснула по запястью. Кровь сочилась по моей руке и собиралась красной лужицей в изгибе локтя. Я не проронила ни одной слезинки в своем горе. Джоэл всегда дразнил меня, что я родилась без слезных желез. Даже несмотря на смерть моих детей, несмотря на все глубины отчаяния, в которые я погружалась, мои глаза оставались сухими.

Мы никогда не влияли на наших детей в области религиозного воспитания. Они задавали множество вопросов о сотворении мира и смерти, на которые мы просто пожимали плечами и спрашивали, что они думают по этому поводу. Даже в самых худших кошмарах мы не были готовы к таким вопросам от нашей умирающей дочери.

«Куда ушел мой брат?»

Я загнала кончик ножниц глубже себе в запястье. Может быть, для меня истекать кровью то же самое, что и плакать? Кончики ножниц были холодными и беспощадными к моей коже. Я надавила сильнее. Кровавое пятно начинало сворачиваться. Я ждала, пока вытечет достаточно крови, чтобы почувствовать спокойствие и мир, пока моя кровь впитывается в ковер.

— Они теперь короче, чем мои.

Я подпрыгнула. Джоэл стоял, прислонившись к дверной раме. Я проследила за его взглядом, обращенным к моему запястью. Ножницы зависли над неповрежденной кожей. Я сморгнула яркую фантазию и отложила ножницы в сторону.

— Даа… — я прочистила горло. — Я пыталась повторить стиль мажорных мальчиков. Думаешь, сойду за одного из них?

Он уставился на мою грудь, и ухмылка приклеилась к его лицу.

Я прижала ладони к груди.

— Я могу сделать их менее заметными. Как думаешь?

Он поцеловал меня.

— Думаю, бронежилет и оружие помогут.

Я вернула поцелуй с такой любовью к нему, какая была под стать моей ненависти к этому миру.

— Пойдем, — он повел меня к нашему логову.

Я расположилась на одной стороне дивана. Из комнаты хорошо просматривались оба этажа, и окна выходили прямо на террасу. Отражение бликов от воды в бассейне мерцало на стенах цвета хаки. Прямо за нами лестница вела на открытый балкон на втором этаже. Этаж, который раньше занимала семилетняя девочка, искусная в рисовании цветов, и шестилетний мальчик, гордо покоряющий «Лего» и «Звездные Войны» в Xbox. То, что наша спальня находилась на первом этаже, делало игнорирование верхних этажей немного легче.

Джоэл присел на колени передо мной, захватил мой рот своими губами и спас мои мысли. Я упивалась ощущением его веса на мне.

Мы прервались, чтобы глотнуть воздуха. Хорошо осознавать, что я все еще могу завестись от одного поцелуя. Его голос был хриплым.

— Чем были одержимы твои мысли в ванной?

Он слишком хорошо знал, как мое волнение распаляет меня, продолжая двигаться все ближе к развилке между моих ног.

Я обернула свои ноги вокруг его бедер.

— Вирусом.

Его взгляд метнулся к верхней ступеньке лестницы. Он напрягся, будто вовлеченный в какую-то внутреннюю борьбу. Его челюсти сжались, расслабились, а потом он посмотрел на меня своим тяжелым взглядом и решительно сказал:

— Вирусом, который ты пережила.

Его губы продолжили свое путешествие по моей шее.

Вирус, который был создан исламистскими экстремистами и выпущен в аэропорту Денвер Интернешнл. Вирус, который убивал или изменял в течение нескольких часов после заражения.

Его рот парил над моей грудью, и моя футболка стала влажной в этой области. Я выдохнула:

— Да, тот самый.

Мы сбросили нашу одежду на пол. Оружие последовало за ней. Капля пота пробежала по моей спине и упала на кожаный диван. Его губы нашли мои, его мускулы обвились вокруг меня. Наши поцелуи углубились. Мы начали делить дыхание на двоих.

— Я самый везучий мужчина на планете, — прорычал он.

— Ага…

— Я — единственный мужчина, который может заняться любовью со своей женой.

Я вздохнула. Мы не могли знать наверняка, что я была единственной женщиной. И он говорил мне, что женщины не мутировали немедленно после заражения. Может быть, некоторые выздоровели после заражения.

Он отстранился.

— Где ты витаешь?

— Почему они зовут их нимфами?

Он уперся подбородком в кулак.

— Нимфа — это неповзрослевшая версия жука. Словно детеныш жука.

Это означало, что нимфы вырастают и превращаются в половозрелую особь. И значит, становиться тлей могут не только мужчины.

— Что ты знаешь о них?

Он провел пальцем вдоль моих ребер.

— Я ничего не знаю, Дет-а. Не видел ни одной с той первой пары недель. Думаю, что они все умерли. На тех видео, что я видел, они выглядели больными, но не страшными, по крайней мере, пока не нападали. Не такими страшными, как мужчины-тли.

Я подумала об алебастровых глазах, уставившихся на меня, когда мутировавший сосед затащил меня на дно бассейна.

— Но они нападали на людей. Превращали их в монстров.

— Да, но в те первые дни все делали, что требовалось, чтобы защитить свои семьи. Честно, Иви, я не знаю, чтобы я сделал, если бы ты проснулась рядом со мной с яйцами вместо глаз. Это как раз то, что большинство мужей и парней не пережили.

Не пережили. Он имел в виду мутировали. В отличие от всех детей и пожилых людей, которые умерли, потому что были слишком слабы, чтобы пережить изменение.

Пальцы двинулись вниз, изучили мое бедро, погладили и закружили свой путь к внутренней стороне бедра. Его тело вибрировало, вжавшись в мое. Тревожные складки исчезли с его лба, и жар в его глазах выжег остатки моего беспокойства. В момент, когда он наполнил меня, и наши тела соприкоснулись с громким шлепком, буря удовольствия — это было все, о чем я могла думать.

Пум.

Приглушенное эхо из подвала заставило нас замереть, и словно выкачало весь воздух из помещения. Никто из нас не двигался. Не дышал.

Пум. Пум. Пум.

Стены завибрировали. Потом разбилось стекло. Окно в подвале.

Я резко вздохнула.

— Джоэл?

Он спрыгнул с меня, собрал оружие. Я следовала за ним по пятам, мой пульс отдавался у меня в ушах. В нашей спальне он оделся и пристегнул кобуру к своему поясу с крюками.

Я натянула одежду дрожащими пальцами.

— Куда ты?

— Шшш, — муж сунул мне карабин. — Останься здесь.

— Нет.

Он сузил глаза, смотря на меня, и прошипел сквозь сжатую челюсть.

— Останься. Здесь.

Скрип. Скрип. Пум. Дверь в подвал.

— Пошел ты.

— Черт, Иви, — он издал нетерпеливый вздох. — Не забудь свой жилет.

Джоэл мотнул головой в сторону моего пуленепробиваемого жилета, висящего в углу на болтах.

Я притащила жилет, пристегнув к нему карабин, и нашла мужа, присевшим у верхних ступеней лестницы в подвал. Мы не могли сказать, осталась ли дверь внизу закрытой. Мешки с песком были сложены до самого потолка высотой в три ступени. Настоящие баррикады. Укладывание мешков с песком, их сбор и наполнение заняло у него около недели. Еще одна проблема, которую он решал сам.

Царапание и скрип становились настойчивее.

— Что бы это ни было, оно не может попасть внутрь, — прошептала я.

— Оно уже внутри. Оно уже внутри нашего чертового дома, — глубокие морщины омрачили его лоб.

— Хорошо. Но оно не сможет добраться до нас.

Скрип и шорох прекратились. Отдаленный шум волн прорезал внезапно наступившую тишину. Звук бьющихся о берег волн в период отлива. Но это была не вода. Это был песок. Устойчивый поток песка высыпался из нашей заграждающей стены.

Глава 5

Не оглядывайся назад

Давайте не оглядываться назад в гневе и не взирать вперёд со страхом, а смотреть вокруг, будучи ко всему готовыми и всё осознающими.

— Джеймс Тёрбер

Оранжевое свечение распространилось над горизонтом и разогнало серую мглу пурпурного неба над нами. Джоэл и я сползли по склону, идущему вдоль нашего дома, на задний двор, где был открыт внешний вход в подвал.

Муж поднял кулак вверх и глазами предупредил меня остановиться. Я кивнула. Вокруг тишина. Мы двигались по краю темных пятен, пока я собирала все свое мужество. Правильное ли решение мы приняли? Мы могли подождать у мешков с песком, пока они не опустели бы, и убить ублюдков, когда те попытались бы пройти внутрь. Может быть, еще не поздно было вернуться.

Мы завернули за последний поворот, и я последовала за мужем шаг в шаг, пока мы подходили к небольшим окошкам, расположенным по периметру подвала. Мотыльки отскакивали от широкой линзы моего фонаря как попкорн от раскаленной сковородки. Осколки стекла стали хрустеть под нашими ботинками, когда мы приблизились к окну под прикрытием террасы, находящейся над нами на сорок футов выше.

Спина Джоэла напряглась. Потом он втянул полные легкие воздуха и испустил пронзительный свист. Я сжалась. Мои глаза устремились за наши спины, ожидая, что тени скользнут по заднему двору и нападут на нас.

Он прокричал в дыру:

— Привет.

Жаба прохрипела брачную песню из густой осоки, окружающей лес.

— Выходите! — прокричал муж.

Кузнечики звонко ответили им из зарослей травы.

— Выходите немедленно, или я сожгу все здесь к чертям.

Ага, как же. Как будто я позволила бы ему сделать это. Прошло несколько минут. Темнота внутри осталась неподвижной. Создания летней ночи трещали вокруг нас.

Джоэл поймал мой взгляд.

— Помнишь план?

Да. План, с которым я не соглашалась. План, согласно которому он отправлялся за угрозой, если она не выходила к нам. План, согласно которому я оставалась снаружи на страже. Я отдала ему фонарик. Я растеряла все свои аргументы еще в доме. Дальнейшее препирательство ничего бы мне не дало.

Он взял фонарик и полез в узкое окошко, исчезая в темноте подвала.

Я бросила взгляд на бассейн. Это была часть плана, которую я ненавидела больше всего. Если он не вернется через несколько минут, я должна была бежать. Уезжать. И не оглядываться назад.

Грохот прошелся эхом по кафельному полу подвала. Я никогда не была хороша в следовании приказам.

Я ступила на подоконник и поискала свет от его фонарика. Но там была только смоляная чернота.

— Джоэл? — один удар сердца. Два.

Почему мы не взяли два фонарика? Даже несмотря на спешку, мы должны были спланировать все лучше. Я сделала прерывистый вдох. Непривычная тяжесть жилета сковывала мои движения, когда я стала медленно продвигаться вдоль стены, выставив вперед одну ногу. Затхлый запах подвала нес в себе нотку горечи. Металла. Крови.

Я уже собиралась открыть рот и произнести имя Джоэла. Но из моего рта вырвался только беззвучный вздох. Мой ботинок задел что-то. Металл звякнул в темноте.

Его фонарик. Источник грохота.

Мои мышцы напряглись, как только я остановилась. Я успокаивала свое дыхание и выжидала, пока отголоски грохота затихнут, проносясь через подвал.

Шорох донесся из следующей комнаты. Комнаты, в которой была лестница.

— Джоэл?

Силуэт мужчины освещал дверной проем. Как это было возможно, чтобы он светился? Сгорбившись, он провел клешнями по рту. Черная кровь пульсировала под мерцающей кожей, которая растянулась, как у насытившегося клеща. Его голод был настолько ощутим, что, казалось, питал силу его свечения.

Он повернул голову направо. Потом налево. Мог ли он видеть меня? Я крепче сжала карабин. Подняла оружие на уровень своей челюсти. «Черт, где же Джоэл? Если я начну пальбу, то могу случайно попасть в него». Винтовка клацнула в моей руке.

Человек-тля присел на задние конечности и наклонился вперед, протянув клешни ко мне.

Мой палец был скользим от пота рядом со спусковым крючком. Он подбирался все ближе. Я ждала.

В нескольких футах от меня человек-тля раскрыл свои челюсти и сплюнул отвратительную жижу себе на грудь. Его тело задрожало. Затем он сильно ударил предплечьями и испустил пронзительное жужжание. Звук был головокружительным. Я покачнулась дезориентированная.

Он сделал выпад в мою сторону угрожающим движением, стараясь схватить мое тело. Я оттолкнулась от него ногами и упала на спину, затылком больно ударившись о плитку. Чертов жилет не позволял нормально двигаться. Жук воспользовался моим неловким копошением и щелкнул своей опасной челюстью у меня перед лицом, капая жидкостью, похожей на кленовые сироп, на мои щеки. Острый кончик языка, выскользнувший из его рта, стал резать мой жилет на полоски.

Каким-то образом, во время падения у меня получилось расположить дуло карабина под его челюстью. Мой палец сделал последнее движение на спусковом крючке. Я сильно нажала. Отдача волной срикошетила по моим ребрам, и безжизненное тело распласталось на мне.

Я лежала на спине, онемевшая и пытающаяся сморгнуть запекшуюся кровь, которая стекала в мои глаза.

— Джоэл! — я подавилась этим криком. «Пожалуйста, ответь. Пожалуйста, будь в порядке».

Медленный поток крови человека-тли стекал по моей шее к затылку, пропитывал волосы на моей голове, находя себе путь к моей спине сквозь жилет. Это была просто кровь. Она не могла меня заразить.

Я, напрягшись, оттолкнула тело, откатила его с рычанием.

— Джоэл! — крикнула я громче в этот раз.

— Иви? — его шаги стали приближаться в ускоренном темпе.

Сковывающий ужас покинул мои мышцы, и это позволило мне расслабиться. Я прикрыла глаза тыльной стороной ладони.

— Иви, — его руки ощупали мое тело. — Иви. Черт… слава Богу, ты в порядке. Прости меня. Я уронил чертов фонарик. А потом гаденыш ударил меня и вырубил. Иви, прости меня.

В голосе мужа чувствовалось напряжение и глубина его любви — он был моим существованием. Было очень больно понимать и осознавать, что один укус мог украсть его у меня.

— Был только один?

Джоэл повернул голову, его глаза прорезали темноту, рассматривая скрытый в тени труп, лежащий сбоку от меня.

— Да.

— Мы уезжаем, — я обхватила его челюсть рукой и поймала его взгляд. — Мы пакуемся и отправляемся к моему отцу.

Дом моего отца находился на озере Помм де Терр и был в трех часах езды. Он был изолирован, стоял на озере, и его было легче защищать. Он был безопаснее.

Муж протянул свою руку мне и помог подняться на ноги.

* * *

Мы бы не уехали, пока не обезопасили дом, над которым так тяжело работали, чтобы назвать его своим домом. Мы надеялись когда-нибудь вернуться. Мы не говорили, пока трудились в ночи, упаковывая наши вещи и закрывая уязвимые точки входа.

Рано утром я стояла у кухонного окна и наблюдала за каплями дождя, падающими на поверхность бассейна. Джоэл прислонил кусок фанеры к стене и ждал, пока я отойду. Осталось заколотить последнее окно.

Я отошла в сторону.

— Что еще осталось погрузить в джип?

Он поднял фанеру и установил на окно.

— Ты забрала последнюю зимнюю одежду?

— Да. Только одежду из нашего шкафа.

Его глаза устремились вверх по лестнице. Мы хранили большую часть сезонной одежды наверху, на чердаке, но ни один из нас не хотел идти наверх.

— Ты знаешь, что нам нужно будет попрощаться с их комнатами, — сказала я. — С их вещами.

Он отвел взгляд и принялся прикручивать фанеру к окну. Холодок пробежал по моему позвоночнику. Я знала, что если не поднимусь туда, то никогда не обрету спокойствия.

Джоэл вкрутил последний болт и оперся о доску.

— Я знаю.

Темные круги образовались вокруг его глаз. Мы не говорили о предыдущей ночи. Так же, как мы не говорили о последней ночи, проведенной с нашими «А». Когда Анна испустила последний вздох, каким-то образом, я поднялась на ноги и вышла из комнаты. Я скользнула в нашу постель и в свое отчаяние на два месяца. Я не должна была бросать его, чтобы он заботился об их телах в одиночку. Я знала, что морги отказали ему. Слишком много было тел. Слишком сильный страх был перед заражением. Но я оставалась в кровати, скованная темнотой своей депрессии.

Мое горло сдавило. Я попятилась от его подавленного взгляда. Его голос раздался, словно издали.

— Не делай этого. Не погружайся в то место снова.

Он кремировал наших малышей на заднем дворе. Я помнила вьющийся столб от костра, который было видно с моей кровати, и дым, заполнивший террасу на несколько часов, словно насмешка Танатоса[10]. Воплощение смерти.

Мое сердце билось в клетке из ребер, словно хотело вырваться. Метательные ножи, подаренные Джоэлом несколько лет назад, могли бы утихомирить его. Я фантазировала, как прокалываю пульсирующую штуку в моей груди при помощи шести дюймов высокоуглеродистой стали. Под правильным углом между двух ребер я бы ударила по ручке ножа быстро и сильно.

— Иви. Перестань, черт возьми. Мы скорбели по-разному. И делать это поодиночке было нашим способом, — муж схватил меня за плечи и заставил посмотреть на себя.

Я с трудом сглотнула комок в горле.

— О'ке-ей, — я ненавидела то, как слабо звучал мой голос.

Он притянул меня к своей груди и прижал губы к моей макушке.

— Поэтому тебе нужно собраться. Затем мы поднимемся туда и попрощаемся. Потом, Иви? — он поддерживал меня своим взглядом и не отводил его. — Мы не будем оглядываться назад.

Его руки опустились, и он покинул комнату.

* * *

Я ухватилась за перила внизу лестницы и пыталась подготовить себя к комнатам наверху. Картинки-воспоминания наполнили меня. Нарисованная трава тянулась к пушистым облачкам в небе и делала ярче комнату Анны. Сверкающие бабочки свисали с потолка вокруг ее кровати с четырьмя колоннами, наполняя красотой и очарованием комнату, отображающую дух хозяйки. Комната Аарона была темным контрастом, с потолком и стенами, выкрашенными в черный. Верхняя часть кратера на нарисованной луне тянулась через весь потолок, переходя на всю стену. Вся поверхность луны была выкрашена флуоресцентной краской и светилась в темноте.

Вид их комнат заставил мой желудок скрутиться и послать в горло волны тошноты. Я стерла пот со лба и резко подскочила, когда Джоэл коснулся моей спины.

— Ты готова? — его голос был слабым.

Я переплела свои пальцы с его и сжала их. Мы посмотрели наверх и начали наш подъем. Я сосредоточилась на хороших воспоминаниях, таких, как мои «А» на балконе, украшенном гирляндами к Рождеству. Они прятались там, прижавшись к полу, и шпионили за Сантой внизу, которым был Джоэл с подушками, спрятанными в костюм Санты.

Мы достигли развилки в коридоре, и он повернул меня в сторону комнаты Анны. С окнами, заколоченными снаружи, комната была наполнена незнакомыми тенями. Должно быть, он заколотил их неделями ранее. Муж прошептал мне прямо в ухо:

— Все хорошо.

Я подчерпнула из него силы и заставила себя ступить в комнату. Кровать стояла в центре. Разобранная, с голым матрасом, который был душераздирающим напоминанием его вечной пустоты. Я открыла шкаф и провела пальцами по подолам ее платьев. Рюши и кружева, и ленты всех цветов. Ее любимая кукла сидела на полке и смотрела в никуда.

Воздух вокруг сжал мою грудь. Я захрипела и попятилась от шкафа. Его руки сжали мои.

— Ты должна дышать, дет-а. Делай глубокие вдохи.

Я последовала его совету и вырвалась из его рук.

— Джоэл, мы здесь не только ради меня. Мы делаем это вместе. Я держу себя в руках, хорошо?

Он кивнул и потянулся за моей рукой.

В комнате Аарона я боролась со страхом быть закрытой там навсегда. Черные стены словно давили на меня. Неделями невидящие солнечного света, луна и галактика больше не светились. Джоэл передал мне маленький фонарик из мешочка с его монтажного ремня. Я подошла к кровати и прошлась лучом света по изголовью. Я не нашла то, что искала.

Он подошел ко мне сзади и сказал, словно боролся с собой:

— Буйи здесь нет.

Я посмотрела на него. Я знала ответ, но все же спросила:

— Где медведь?

— Он… он с… О, Боже, Иви… — муж уронил свое лицо в ладони и медленно сполз по стене.

Я упала на колени и схватилась за него. Прижавшись к его широким плечам, я впитывала вибрации его всхлипов. Боль в сердце взорвалась во мне огромной тяжестью.

Я не знала, как долго мы цеплялись за тени, затемняющие эту комнату.

— Я рада, что Буйи с Аароном. Он любил этого мишку.

— Я знаю, Иви, Господи, я знаю.

Мы постепенно встали, помогая друг другу подняться на ноги. Потом спустились с верхнего этажа в последний раз и ни разу не оглянулись.

* * *

В гараже Джоэл и я уставились на джип. Анна и Аарон звали его «джип-попрыгун». С подвеской высотой пять дюймов и грязевой решеткой для радиатора, дети катались в нем как в парке развлечений, подпрыгивая и хохоча.

Когда сборы закончились, и дом был заперт, я посмотрела на Джоэла.

Он поднял два больших туристических рюкзака, стоящих перед ним, показывая один мне.

— Что хочешь делай, но не потеряй это.

Ожидая ощутить где-то тридцать фунтов веса[11], я взяла один рюкзак и не была удивлена.

Муж остановил свой взгляд на моих глазах.

— Он содержит все, что нужно для выживания. Если что-нибудь случится со мной, если мы разделимся… или хуже… ты хватаешь его. Поняла?

Я закинула его на спину. С моими пятью футами с небольшим это смотрелось неуместно, но я выпрямилась.

— Хорошо, я поняла. Как страховой полис моей жизни.

Муж улыбнулся:

— Точно.

После загрузки рюкзаков в джип мы подняли гаражные двери. В салоне я подключила свой mp3 к стереосистеме и настроила свой панк-рок плейлист.

Джоэл выехал из гаража и запер дверь. Когда он запрыгнул в джип, из динамиков звучала тема из альбома «NOFX»[12]. Цепляющий ритм песни успокаивал мои разбитые нервы. Мне нужен был этот задор.

Муж вывел джип к концу подъездной дорожки и остановился. Я не покидала дом с того дня, как привезла моих «А» домой, когда они заболели. Это был их последний школьный день.

Два месяца изоляции. Я не знала чего ожидать. Дважды я сражалась с насекомым и победила. Что, если я уже использовала всю свою удачу?

Муж покусывал нижнюю губу, его веки прикрыли глаза, когда он скользил руками по своим перчаткам. Он научил меня всему, что я знала о самообороне. И, тем не менее, он запорол свой первый бой с жуком. Может быть, он будет удачливее в следующий раз? А в последующий? Я скрыла дрожание пальцев под своей сумкой и оглянулась на заколоченный дом. Дом, в котором мы растили наших детей.

— Останься в живых. Ищи истину, — я заставила свои губы произнести эту мантру. — И не оглядывайся назад.

Мы делали это. Мы будем в порядке. Да, мы уже были в порядке. Просто в порядке.

Группа парней начала петь. Джоэл моргнул и присоединился к ним с натянутой улыбкой, затем стал петь громче.

Я хотела бы разделить оптимизм, появившийся на его лице. Но, если честно, по спине у меня побежали мурашки. Муж выехал на улицу и стал съезжать с холма, а внутри у меня все переворачивалось.

Глава 6

Свет вечного присутствия

Смерть — естественное положение вещей для рожденных, рождение же — для умерших. Поэтому горе — это нечто неотвратимое.

Бхагавад-Гита

Я подняла вверх свою бейсболку и опустила подбородок, чтобы позволить солнцезащитным очкам сползти вниз по моему носу. Заросшие пейзажи поглотили монотонность двориков и тротуаров. У крыльцов стояли высохшие цветочные горшки и лежали старые газеты, которые обсуждали новости наступившего конца света. Другие дома были разрушены, сожжены, в той или иной степени пострадавшие от мародерства и беспорядка.

Засоренные канализации и гниющие посевы сменили обычные летние запахи срезанной травы и гамбургеров на барбекю. И под запахом гнили скрывались разлагающиеся мертвецы.

Ничто не шевелилось за рваным флагом, распахивающейся дверью и движением детских качелей. Ничто не жило. Джоэл затормозил под затемненным знаком «стоп» и увернулся от большого пушистого комка на асфальте.

— Собака? — спросила я.

— Или койот.

Раньше было много живности. Теперь это было редкостью — увидеть кого-то, кто ходит на четырех лапах. Потому что тля питается всеми млекопитающими. Но только «счастливый» человеческий геном был восприимчив к мутации.

Ворон сидел на останках грудной клетки какого-то человека, его клюв был утоплен в кишечнике. Перевернутый скейтборд балансировал на обочине рядом с ним.

Впереди обломки забаррикадировали нам дорогу. Муж свернул на обочину и поехал через чей-то частный двор. Тут же бросились в глаза выпавшие из искореженного металла безжизненная рука и перебинтованная нога. Тело лежало в неестественной позе на двери машины. Я содрогнулась, еще больше напрягшись, когда рука Джоэла сжала моё колено.

В нашем спальном районе все всех знали и доверяли друг другу. Тем не менее, соседи, которые не погибли в своих домах или на своих лужайках перед входом, как будто бесследно исчезли в ночи. Я подумала о Джэн, прилипчивой красотке, которая продала мне сигареты, недовольно бормоча и злобно смотря на меня. Бьюсь об заклад, она использовала свое сквернословие для того, чтобы сорвать свою злость на ничего не подозревающих покупателях.

Потом подумала о Теде, пекаре у «Пигли Виггли». Его добрая улыбка и хрустящие итальянские батоны заставляли слушать его рассказы о девятнадцати внуках. Вероятно, он мутировал, а затем съел членов своей семьи, которых обожал.

Затем я усмехнулась, вспоминая мальчишку, работающего на углу в «McCoffee». Он едва мог удержать свой член в штанах достаточно долго, чтобы отдать мой эспрессо, прежде чем уединиться на парковке с девочкой-глупышкой. Окна его машины всегда быстро запотевали в такие моменты. Мне не нужно было слишком много думать, чтобы догадаться, как он умер.

— Иви, держи своё лицо закрытым. Если мы никого не видели, это не значит, что мы так никого и не увидим.

Его попытка отвлечь не сработала. Каменное здание, детская площадка и школьные автобусы заполонили мой горизонт. Знак «Отель Грэнд Иглс Вэлли» покачивался на одном конце — навязчивое напоминание о том, что происходило там.

Я провела пальцем вдоль швов ножен на моих предплечьях. Это был первый раз, когда я носила их вне тренировки. Джоэл дал мне шесть ножей. Я закрепила по два на каждой руке. У каждого было черное шестидюймовое лезвие из 1050-й высокоуглеродной стали с ручкой, обернутой прочной веревкой. Когда он подарил их мне, я изучала искусство метания. Затем он сам обучал меня метать ножи. Беспощадно повторяя, раз за разом. Но я с нетерпением ждала упражнений и прилив сил, появляющийся после каждого броска. Через несколько месяцев я уже уверенно бросала их. Каждый раз, когда лезвие выскальзывало из моей хватки и летело в горизонтальной плоскости, я чувствовала себя неуязвимой. Мои маленькие размеры теперь не имели значения.

Я согнула предплечья, чтобы проверить удерживающие ремни. Мне нравилось чувствовать их, что они находились на месте.

Джоэл зашипел. Я вовремя подняла голову от ножей, чтобы увидеть, как человек-тля катится по дороге. Муж дернул руль в сторону, чтобы не наткнуться на него, и так долго восстанавливал контроль над джипом, что нас отбросило на тротуар. Тормоза взвизгнули, когда мы врезались в троих.

Учитывая высоту нашего «Джип Рубикон»[13], мы подпрыгнули над двумя из трёх мутантов, от чего моё тело полетело вперед, а потом резко дернулось назад из-за ремня безопасности. Но жесткий тормоз заставил джип слегка нырнуть и отправить третьего мутанта по рампе капота. Так же быстро, как треснуло наше лобовое стекло, человек-тля вновь обрел опору и посмотрел на нас сквозь треснутое стекло.

Черная кровь пузырилась из его раны на голове, но он, казалось, не замечал этого. Он прыгнул на капот, и его горбатое тело вибрировало синхронно с его жужжанием.

Глаза человека-тли остановились на мне и больше не двигались. Он хотел съесть меня, его слюни капали из зубастого рта, стекая из открытых челюстей. Но под голодом что-то скрывалось. Что-то было в его молочного цвета глазах, которые не моргали. Там было знание. Впервые я почувствовала, что ножи «прижались» к моим рукам. Меня не волновало, кем «оно» было в прошлом, Яном или Тедом, или сексуально озабоченным парнем, продающим кофе. Он хотел съесть меня. Я потянулась к окну и обнажила клинок.

— Что ты делаешь? Закрой чертово окно.

Джоэл ударил по педали газа. Джип двинулся вперед, и я затылком ударилась о сиденье. Тля бросилась и передними конечностями ударила в хрупкое лобовое стекло. Еще больше трещин поползло по стеклу. Он удержался, его измененная рука в виде когтя зацепилась за щель.

Мы мчались два квартала, увеличивая скорость. Человек-тля просунул «руку» через открытое окно. Я провела ножом по его предплечью и ампутировала коготь. Кровь наполнила автомобиль металлической гнилью.

Мутант резко дёрнул свой искалеченный отросток назад и повис на лобовом стекле на своей здоровой конечности. Чтобы достаточно разогнаться, нам потребовалось шесть кварталов беспрепятственной дороги. Джоэл сбросил газ и заблокировал тормоза. Его предплечье ударило меня в грудь, когда инерция сбросила человека-тлю, и он упал перед нашей машиной. Муж снова нажал на газ. Мутант кричал, когда мы перекатывались через него. Потом я с любопытством наблюдала, как он перетаскивает своё тело в канаву.

Мы прибыли в Эрмитаж, штат Миссури, через три часа и с меньшим количеством проблем на дороге. Небо посветлело после дождя, когда дневной свет ослабел под наплывом сумерек. Толстые шины джипа поднимали пыль, наполненную кислой влажностью, в воздухе витал аромат земли после дождя.

Джоэл ускорился, когда мы приблизились к открытому пастбищу. Четыре человека-тли сидели на быке, который был опрокинут на спину и вывернут наизнанку. Спокойствие кормления, казалось, прервалось. Один из мутантов поднял голову от туши и стал наблюдать за нами. В конце поля корова прижималась к забору. Её большие карие глаза смотрели в никуда, она мычала и подталкивала столб головой.

Моё сердце перевернулось.

— Джоэл, мы должны…

— Кто такая корова перед вирусом? В руках людей… в когтях мутантов… пищевая цепь не изменилась.

Кроме того, наш вид потерял своё положение, как главного потребителя. Мое сердце рухнуло вниз, в область живота.

— Мы должны остановиться и посмотреть, есть ли что-нибудь, что может нам пригодиться.

Муж въехал на джипе на маленькую стоянку возле бакалейного магазина. Нетронутые стеклянные витрины нас поразили.

— Не похоже, что его разграбили.

Я издала нервный смешок.

— Да, держу пари, мы только что видели городских грабителей на том пастбище. Теперь крадут другие вещи.

Джоэл нахмурился, когда припарковал джип водительской дверью ко входу. Склонившись над рулевым колесом, он изучал небольшое пространство магазина.

— Я заглушу двигатель, пока проверю его. Готова? — он взглянул на пистолет в моей руке. — Хорошая девочка. Пять минут, хорошо?

Я кивнула, посмотрела на мрачный горизонт сквозь трещины на лобовом стекле.

Дверь машины захлопнулась, и началось ожидание. Я погрызла ноготь. Проверила пистолет. Патроны внутри. Вернулась к ногтям. «Давай же, Джоэл».

Внезапно вдалеке я услышала шум. Не просто шум. Звук двигателя.

Звук мотора в воздухе становился всё громче. Затем одинокая фигура повернула с холма на мотоцикле. Пистолет дрожал в моей руке, когда байк закатился на стоянку.

Внутри магазина мрак окутывал глубины. «Где он?» Байкер остановился рядом со мной, его глаза расширились под шлемом. «Должна ли я показать пистолет? Это его отпугнёт?»

Черты его обветренного лица сменились с напряженного шока на мягкий восторг. Затем его рот и глаза застыли. Он принял решение.

Я подняла пистолет, наставив на его грудь.

Он покачал головой.

— Открой дверь, — его голос заглушило окно.

Моя другая рука присоединилась к той, что была на пистолете, укрепив хватку и стабилизировав цель.

Он показал свои пустые руки, улыбнулся.

— Ты… ох, Господи, ты посмотри. Я не видел женщину, с тех пор как…

Его глаза были голодными.

— Я просто хочу посмотреть. Что ты хочешь? Я дам всё, лишь бы потрогать тебя.

Я перестала дышать.

Затем его рука дернулась и схватила дверную ручку. В мгновение ока Джоэл стоял позади него, замахиваясь прикладом своего дробовика. Он стукнул его по затылку. Тело байкера упало, глаза закатились.

Джоэл прыгнул за руль нашего джипа и бросил коробку с водой и упаковки пищи на заднее сиденье.

Кровь пульсировала по моим венам.

— Он умер?

Муж положил дробовик и подъехал к краю парковки, пристально глядя в боковое зеркало.

Я пристегнула пистолет к бедру.

— Все в порядке, Джоэл?

— Нет, — тяжело прошипел он сквозь зубы. — Нет, это чертовски не хорошо.

Мы выехали на дорогу и остановились. Он смотрел, не переставая, в боковое зеркало. Я посмотрела в своё зеркало, которое отразило бессознательного человека, растянувшегося на гравии.

Прошло тридцать секунд. Я постучала пальцем по карабину.

— Чего мы ждём?

Как будто по команде, лежавший человек поднял голову и потёр спину.

Джоэл ударил по газам, раскидывая камни в стороны.

— Ты не хотел оставлять его уязвимым? — сказала я через несколько минут.

— Да, хотя, не обольщайся. Если бы убийство было единственным способом его нейтрализовать, я бы сделал это без колебаний.

Тот факт, что он не просто убил его, дал мне понять, что муж не изменился.

Через несколько миль мы повернули к дороге, посыпанной гравием, и стали спускаться к озерному дому моего отца. Джоэл сказал мне, что мой отец перестал отвечать на звонки через два дня после вспышки. И я знала, если бы он выжил, он нашел бы способ связаться со мной. Меня охватила дрожь. «Он был в мутировавшей форме? Смогу ли я застрелить его, как застрелила человека-тлю в нашем подвале?»

Джоэл взглянул на мои пальцы, которые теребили протертую дыру на мои джинсах.

— Ты волнуешься.

— Да.

— Хочешь обняться? — его глаза сузились.

Я хохотнула, но вышло, как фырканье.

Его рука сжала моё бедро.

— В коробках есть сигареты.

Я позволила ему увидеть моё лицо, и он снова улыбнулся. После чего я немного выдохнула и расслабилась.

В миле к северу от дома моего отца мы проехали через арочный въезд ранчо Харлин, расположившегося на восьмистах акрах. Я задалась вопросом, было ли ранчо заражено мутантами, обедающими призовыми жеребцами.

Джоэл подъехал на джипе к электрическому генератору моего отца. Двигатель завелся, зажегся свет. Я схватила дверную ручку и вспомнила слова Джоэла.

— Пулемёт, карабин, дробовик, жилет, — сказала я, как гребаный детский стишок.

Будучи уже одетой в пуленепробиваемый жилет, я отстегнула ремень безопасности и перекинула карабин, прицепленный одноточечной стропой, через плечо. Мне нравился внешний вид моего М4[14]. Со складным ножом и 14,5 дюймовым стволом черная металлическая рама и пластиковая рукоятка делали его легким для использования. Это было оружие выбора для меня.

Когда я закрепила пистолет 40-го калибра в набедренной кобуре, муж сверкнул белыми зубами в улыбке.

— Готова?

Под тяжестью всей артиллерии я выпятила грудь.

— Ещё бы!

Он прищёлкнул языком.

— Никакого героизма, Иви.

Мы не вошли в дом. Лучший способ определить есть ли угроза внутри — это проверить наличие взломанных точек входа. Пока мы пересекали двор, я вспомнила тот день, когда Джоэл подарил мне мой первый карабин. Прежде чем он взял меня на полигон, он убедился, что я знаю, как обращаться с ним теоретически. Муж показал мне состояние винтовки при низком уровне готовности к стрельбе, как выглядит предохранитель, причины, из-за которых карабин стрелять не будет. А при высокой готовности к стрельбе — затвор передернут, ствол направлен вперед для поиска и обнаружения цели, после чего останется только нажать на курок.

Наши карабины были заряжены, когда мы стали обходить вокруг дома. Я приблизилась к углу и совершала передвижения короткими перебежками, в то время когда шла вперед. Словно отрезала по кусочку от пирога. Это позволяло мне охватывать взглядом огромную часть пространства, оставаясь при этом незаметной.

Дойдя до следующего угла дома, я спросила:

— Зачем мне пулемет и дробовик в дополнение к карабину?

Джоэл посмотрел сквозь густые деревья.

— Любой предпочтет стрелять из карабина, потому что ты можешь попасть в свою жертву с более точным и более мощным ударом. Однако, допустим, мы идем вместе, мы нацелили свой карабин в сарай и сделали несколько выстрелов… — поп, поп, поп, клик. Патроны в карабине заканчиваются. Вместо того, чтобы перезаряжать его, проще сразу же немедленно схватить имеющееся под рукой другое оружие.

Это имело смысл.

Он посмотрел на меня краем глаза.

— Твой пистолет хорош только как последнее средство, так как его можно спрятать. Поняла?

— Поняла. И дробовик тоже нужен?

Утверждение было написано на его лице.

— Да, потому что ты сможешь проделать огромную дыру в заднице почти любого существа, которое находится близко к тебе.

«Да, действительно». Мы подошли к следующему повороту. Дом казался безопасным, пока мы не завернули за последний угол.

Сидя на корточках вдоль линии деревьев, примерно в пятидесяти ярдах, нас ожидали семь… восемь… девять мутировавших людей. Под вечер они светились неоново-зеленым, как будто излучали радиоактивное поле. Я прижала приклад карабина к своему плечу и удерживала его вес в 8 фунтов[15]. Глубокий вдох заполнил мои ноздри ароматом смазки для оружия.

Тридцать патронов. Девять целей. Если бы я выстрелила точно, то могла бы воспользоваться правилом трех выстрелов. Два в грудь, один в голову.

Я рефлекторно посмотрела в прицел карабина, выдохнула и трижды нажала на курок. Первый мутант завизжал и покатился. Осталось двадцать семь патронов. Я сняла ещё три человека-тли. Почему рядом со мной не стрелял карабин Джоэла? Я снова нажала на курок с выученным выдохом. Несмотря на странное жужжание в моих ушах, я двинулась в эту сторону. Осталось пять мутировавших людей, а сколько патронов? Дерьмо, я потеряла счет. Но я не позволила этому меня отвлечь. Эти проклятые твари дохли как мухи. Как будто они не могли видеть, откуда идет огонь.

Один мутант остался сидеть рядом со своими павшими товарищами. Я захотела поближе взглянуть на него и подстрелить. Я повернула голову, чтобы посмотреть на Джоэла позади меня.

— Иви. Иви. Какого хрена ты стреляешь? Дай мне карабин.

Я озадаченно на него посмотрела.

— Остался еще один.

— Один, кто?

Муж потянулся за моим карабином.

Тогда меня осенило. Он не мог их видеть. Я убрала винтовку из пределов его досягаемости и понеслась к деревьям.

В десяти футах от одинокого выжившего мутанта, я опустила карабин и включила фонарик. Когда я нажала на кнопку, человек-тля выпрямился и посмотрел в мою сторону. Ярость исходила ощутимыми волнами в пространстве, заполненным его слюнями. Фарфоровые глаза отражали свет моего фонарика. Это слюнявое существо не имело ночного виденья. Зрачки человека расширялись в темноте, чтобы поймать больше света, а крошечный зрачок мутанта не расширялся. Он подлетел вверх и выплюнул еще слюней. Я выключила фонарик. И вспомнила про нож.

Я потянулась за ножом к предплечью и удивилась, когда пистолет Джоэла появился слева от меня. Человек-тля упал на землю. Неоновое свечение стало приглушенным. Не опуская пистолет, Джоэл посветил фонариком. Я могла видеть его профиль в ореоле света, его глаза обнаружили девять тел, которые лежали у наших ног.

— Как ты… я их не видел…

— Джоэл, посмотри на меня.

Он положил руку себе на грудь и не опустил пистолет. Сделав десять шагов назад, муж остановился и встретился взглядом с моими глазами.

— Я не чертовски беспомощна. Перестань быть таким сверхзащищающим. Ты дал мне всё во время тренировок. Ты дал мне эти ножи, — я показала на свою руку. — Позволь мне, черт возьми, их использовать.

Он моргнул.

— Понимаю, что ты тренировал меня, но я чертовски опасна, — я вздохнула. — И всё произошедшее здесь доказывает это…

Его глаза метнулись в сторону тел. Я ждала, пока он сделает это.

В конце концов, его мускулистая рука схватила меня и прижала к себе. Его губы коснулись моего лба.

— Ты права. Но я все равно волнуюсь, хорошо? Я сверхзащищающий засранец, и я, черт возьми, так волнуюсь, что мне становится дурно от этого. Я не буду рисковать тобой. Всё, что я делаю, это для твоей безопасности. Всё, — последнее было сказано резким шепотом. Муж отодвинулся назад, чтобы посмотреть мне в лицо. — В следующий раз не опускай карабин. После пистолета эти ножи — последнее средство.

Я отпустила его, когда мы снова посмотрели на поле боя. Свечение последнего человека-тли исчезло. Я указала на него.

— Ты видел свечение?

Джоэл прищурился.

— Нет.

— Хм. Я не понимаю. Они были освещены, как проклятая неоновая лампочка. И они не могут видеть в темноте. Я уверена, что они не могли нас увидеть.

Муж закончил в три шестнадцать утра со своим фонариком «Maglite»[16], исследуя край ближайшего двора.

— Маленькие зрачки. Имеет смысл.

— Да. И гудение? Ты слышал его?

Муж почесал бороду рукой, держащей фонарик.

— Ага. Прямо перед тем, как выстрелил в хренова ублюдка.

Остальные жужжали тоже. У каждого был свой тон. Как будто они общались.

Ужасная мысль пришла мне в голову, когда я уставилась на тела мутантов.

— Ты не думаешь… мой па…

— Нет. Помнишь, Юджин сказал, что нашел машину твоего отца в нескольких милях отсюда? И даже если твой отец стал… ты же знаешь, что он никогда никуда не ходил без своего ружья. Он закончил бы свою жизнь до того, как мутировал.

— Да.

— Даже если одна из этих штук и была кем-то, кого ты знала, после мутации все уже не так. «Оно» убило бы тебя без колебаний. Никогда не медли, ладно?

Я не хотела об этом говорить.

— Иви? — Джоэл подождал, пока я посмотрю на него. — Ты должна стрелять, чтобы убить. Так же, как сегодня. Даже, если это буду я. Особенно, если это буду я. Пойдем. Сделаем еще одно патрулирование вокруг дома и помолимся, чтобы внутри не было сюрпризов.

Далёкое мурлыканье мотора прервало тишину. Гул шел со стороны дома Юджина — единственного соседа моего отца.

— В джип, — сказал муж. — Сейчас же.

Я не стала задавать лишних вопросов. Тайна скрывалось за вещами, которые не имели стратегической ценности, как например сорняки или автомобильные двери. А истина же была сокрыта и защищена. Как, например, двигатель.

Джоэл взялся за М4 и привел его в боевую готовность.

— Мы не можем быть уверены, что это Юджин. Так что будем готовы.

Я перезарядила карабин и заняла позицию рядом.

— Кто ещё это может быть?

Глава 7

Соотношение пальцев

Окончательное формирование характера человека находится в его собственных руках.

— Анна Франк

Мотор грохотал позади рощи. Я переместила свой вес с одной ноги на другую, согнула и разогнула пальцы, ослабив хватку на карабине. Под навесом пронесся ветер, где-то ухала сова.

Через пару минут две пары фар показались из-за холма, двигаясь по гравийной дороге и замедляясь в нашем направлении. Я навела прицел на первого водителя. Краем глаза взглянув на Джоэла, я увидела, что он опустил ствол и обошел бампер нашего джипа. Квадроцикл остановился, и человек, соскочивший с него, схватил Джоэла за жилетку, кружа его и смеясь. Юджин. Затем он, увидев меня, отпустил Джоэла и прошептал моё имя.

Я щелкнула предохранителем и бросилась ему в объятия. Мужчина крепко обнял меня, и я почувствовала себя, как дома.

— Ох, слава богу, ты в безопасности. Ты помнишь моего мальчика, Стива?

— Конечно, — я протянула руку мужчине на втором квадроцикле.

Глаза Стива были скрыты за вуалью черных лохматых волос. Он сжал мою руку.

— Привет, Иви, — как же давно я его не видела. Тем временем парень улыбнулся. — Чёрт, здорово видеть дружеское лицо.

— Да, — я бросила взгляд на Джоэла. — Мы тоже думали, что остались в одиночестве.

Джоэл обнял меня за плечи и пожал руку Стива.

— Мать вашу, какого хрена здесь был за шум? — Юджин сердечно рассмеялся низким голосом. — Напоминало стаю бассет-хаундов на четвертое июля.

Он откинулся на каблуках и потёр свой «пивной», словно мяч для боулинга, живот, который висел между его подтяжек. Юджин выглядел так, как я его и помнила. Неухоженные тёмные волосы окружали его лысину, а жёсткая борода обрамляла румяные щёки.

— Ладно, Юджин, — сказал Джоэл. — Иви прибрала около дома. Пойдём, я тебе покажу.

Повернувшись ко мне, он блеснул своим острым как бритва взглядом. Его подозрительность не собиралось исчезнуть в одночасье. Я сжала губы, сделала шаг и постучала пальцами по карабину. Юджин продолжил идти, не останавливаясь.

Стив остался со мной.

— Атаки здесь были многочисленны? — спросила я.

Он пожал плечами.

— Полагаю, да, но мы были довольно изолированы.

Стив прислонился к джипу и сунул руки в карманы.

— Я был в Сент-Луисе, когда началась вспышка эпидемии. И видел много дерьма, о котором хотел бы забыть.

Я посмотрела ему в глаза.

— Прости. У всех у нас похожие истории.

Он напрягся.

— Я знаю, что у тебя были маленькие дети.

Я вздрогнула и попыталась прикрыть это кашлем. Затем схватила сигарету из вещевого мешка и протянула одну Стиву.

Мы смаковали никотин в молчании, пока Стив не нарушил его.

— Как ты вообще убила этих ублюдков в темноте?

— Благодаря этому, — я похлопала по карабину, — и их светящейся коже.

Он изогнул бровь.

Я сделала последнюю затяжку, чтобы успокоиться. Красный огонек вспыхнул и погас. Я думала о кратковременном сиянии тлей, прежде чем они умерли.

— Ты когда-нибудь видел человека-тлю перед его смертью?

Стив отвернулся и пробормотал:

— Да, мою девушку.

Его плечи и голова поникли, а глаза потускнели.

Я должна была промолчать, но спросила:

— Она не светилась?

— Нет. Ничего подобного. Когда она заболела… — недоговорив, он опустил глаза, пнув ногой рыхлый песок и подняв пыль на дороге. — Я бы заметил нечто подобное.

Вдруг послышался хриплый голос Юджина за углом.

— Чёрт побери, девочка. Ты жёстче, чем клюв дятла. Точно такая же, как и твой старик.

«Такая же, как мой отец». Я вздрогнула при мысли, что могу найти его тело при свете дня. Я одарила Юджина натянутой улыбкой.

* * *

Обследуя каждую комнату в доме, мы сообщали друг другу:

— Всё чисто.

Потом выгрузили снаряжение из джипа. Сделав это, Юджин и Стив направились к входной двери. Это выглядело как своего рода неохотное прощание. Я коротко кивнула Джоэлу.

— А вы, ребята, не хотели бы остаться?

Уголки их губ взметнулись вверх с облегчением.

Я чистила ружьё, пока они укрепляли дом. Затем разобрала карабин и протерла его. Голос Джоэла звенел в моей голове. «Позаботься о своём пистолете, и он позаботится о тебе». Однажды я спросила его, почему он в науке выживания дошел до таких крайностей? Боевые искусства. Тактические упражнения. Метание ножа. Стрельба по мишеням.

Он ответил:

— Мне нужно лишь однажды оказаться правым, чтобы оправдать подготовку.

Стук в другой комнате заставил мое сердце замереть, я повернула руку и вложила палец в отверстие спускового крючка. Я представила себе мины-ловушки и охранные устройства для дома, которые установили мужчины. В дополнение к торговле оружием в своем магазине, Джоэл был консультантом по безопасности для федерального правительства. В то время как это придавало определенной практичности нашей ситуации, этот факт сделал его еще и параноиком.

Час спустя мы вчетвером собрались в гостиной с несколькими бутылками вина моего отца собственного производства. Мой папа утверждал, что делал лучшее вино в графстве. В ту ночь я с ним согласилась.

Юджин рассказал о том, что знал о ситуации в Эрмитаже[17] и его окрестностях. Город сначала был взбудоражен, затем успокоился в течение двух недель после вспышки. Джоэл и я рассказали им всё, что мы предполагали. Наши друзья не могли ни подтвердить, ни опровергнуть это. Мы были первыми выжившими, которых они увидели за последние несколько недель.

— Что насчет Иви? — спросил Юджин.

Когда Джоэл сузил глаза, Юджин сказал:

— Почему она не превратилась в одну из них?

— У нее иммунитет, — ответил Джоэл. — Мы подозреваем, что он связан с тестостероном.

Избыток тестостерона объяснил бы мое повышенное половое влечение.

— О, правильно! — Стив вскочил с неожиданным волнением. — У меня есть мысль. Давай попробуем кое-что.

Он опустился передо мной на колени и поднял руку, обращенную ко мне ладонью, выпрямил пальцы, направив их вверх.

— Сделай так.

От любопытства я повторила за ним. Стив проследил кончики моих пальцев от указательного до безымянного.

— Обалдеть. Ты видишь это?

— Хмм… нет.

Он снова сел на свои пятки.

— Когда-либо слышала о числовом соотношении?

Я покачала головой, а Юджин сказал:

— Стиви, это просто бесполезная информация, не так ли, мальчик?

— Это может пригодиться, пап.

Затем Стив сказал мне:

— Я слышал эту теорию в школе. Существует корреляция между уровнем тестостерона в крови, пока вы еще находитесь в утробе матери, и формирующейся длиной вашего безымянного пальца по сравнению с указательным.

Он повернулся к Джоэлу и Юджину.

— Ваши безымянные пальцы длиннее или короче указательных?

Они посмотрели на свои руки и хором ответили:

— Длиннее.

Стив повернулся ко мне, его глаза, обрамленные черными ресницами, сузились.

— У тебя длинные безымянные пальцы, Иви. Дело в том, что указательный и безымянный пальцы девочек должны быть одинаковой длины. В исследовании утверждали, что только мужчины имеют более длинные безымянные пальцы. Следовательно, более высокий уровень тестостерона.

Я поворачивала руку перед собой то ладонью, то тыльной стороной кисти, растягивая пальцы, пытаясь изменить их длину.

— Что ты хочешь сказать, Стив? Что я не женщина?

Он подавился смехом. Щёки его покраснели на бледном лице.

— Нет, нет. Я думаю, это может означать, что у тебя повышенное содержание тестостерона для девочки. Можно объяснить тогда, почему ты выжила.

Я встретилась взглядом с глазами Джоэла. Затем опустила руки и встала.

— Ну что ж, ладно. Кажется, я сегодня повеселилась.

Я повернулась к Стиву, чьё лицо застыло.

— Эй, спасибо за понимание теории пальцев. Это самое близкое мне объяснение.

* * *

Обняв подушку на мягкой постели отца, я подумала о других побочных эффектах повышенного тестостерона. За несколько лет до этого у меня было лазерное удаление волос на всем теле. У меня были деньги. Почему бы и нет? Тогда у меня не было лишних волос, но сейчас было слишком поздно, чтобы доказать это. Как насчет других симптомов, таких как: повышенная энергия, агрессивность, преобладание мышечной массы над жировой, экстремальные эмоции? Гнев. Беспокойство. Да, всё это имелось.

Из гостиной донесся приглушенный смех. Это было незадолго до того, как мои веки сомкнулись.

Я очнулась в центре ранчо Харлин. Меня окружал запах гниения трупов жеребцов. Мой желудок сжался, и я заткнула нос. Вкус разложения был похож на прокисшее молоко на моём языке. Ветер подул с тропы вниз по склону, и я услышала гул голоса Анны.

Я подняла голову и встала с двух мертвых, разлагающихся тел. Их внутренности проскользнули между моих пальцев. Кожа отделились от костей. Я скатилась с последней лошади, и меня стошнило. Пока я выворачивала содержимое желудка в грязи, послышалась песня Анны…

Передо мной распростерлось озеро, и я бросилась бежать по тропинке к нему. Обочины поросли колючими деревьями. Я остановилась на небольшом пешеходном мосту, который тянулся над мелким оврагом. У моста с другой стороны оврага лежало бледное тело мужчины. Его лицо было прикрыто рукой. Голос Анны стал громче.

Я устремилась к мужчине. Согнулась над телом, убрала листву. Крик застрял у меня в горле. Большие желто-зелёные глаза моего отца смотрели на меня с его напряженного лица.

Красная, подобно извивающейся ленточке, херня тянулась от его тела. Кишки. Я схватилась за кустарник, который цеплялся веткой за его тело, и упала на колени, закрыв свой рот. У отца из дыры в животе сочилась кровь. Я проследила взглядом за кишечником, тянущимся в тень под мостом. Крошечная нога высунулась из тени и пошевелила розовыми ботиночками с красной блестящей пряжкой.

Воздух казался разряженным. Я сглотнула. Анна сидела в луже крови и внутренностей. Петли кишечника, словно браслеты, обвивали ее запястья. Она рисовала круги в крови. Шесть строк были написаны по кругу.

К-р-а-с-н-ы-й, красный. К-р-а-с-н-ы-й, красный.

Так произносится по буквам красный.

Так произносится по буквам красный.

Камни красные. Божьи коровки тоже.

К-р-а-с-н-ы-й. К-р-а-с-н-ы-й.

К-р-а-с-н-ы-й. К-р-а-с-н-ы-й.

Она пела на мотив песни «Братец Якоб»[18] и моргала остекленевшими алебастровыми[19] глазами.

Я в отрицании покачала головой. Поднялась на ноги, но поскользнулась на скользких, покрытых кровью, камешках, и приземлилась на спину. Мои зубы клацнули. Я попыталась сесть, но не смогла. Попыталась проснуться, но не смогла.

Внутренности скользнули по моей шее, сдавливая ее. Я схватилась за горло, пытаясь закричать, но мои крики были беззвучны.

Глава 8

Раскаяние

Жертвы Бога — это сокрушенный дух;

Разрушенное и сокрушенное сердце,

О Боже, ты не презришь.

— Священная Библия, Псалтырь 51:17

Я отчаянно пыталась вырваться, но мои лодыжки и запястья держали чьи-то руки. Джоэл лежал вдоль моего тела, вдавливая в матрас. Его щека прижималась к моей.

— Иви. Иви. Проснись. Ш-ш. Все хорошо. Все хорошо.

Стив нависал над моей головой, удерживая меня за руки. Его испуганный взгляд встретился с моим, и он отвернулся. Юджин у моих ног пытался перевести дыхание. Лицо Джоэла замерло в дюймах от моего лица, глаза потемнели.

«Что такого я сделала во сне, чтобы вызвать такие выражения на их лицах?» Горло саднило.

— Можете уже отпустить меня.

Джоэл сел и взял меня за запястья. Он вытянул их передо мной. Под моими ногтями была свежая кровь. Когда он меня отпустил, я коснулась горла. Провела по глубоким царапинам на коже. Моя рубашка прилипла к груди, теплая и влажная от пота. Вонь скотобойни до сих пор ощущалась в моем носу.

Глаза моего отца, открытые и ждущие, надломили что-то во мне. Боль выжигала лоб изнутри. Здравый смысл разлетелся на куски. Я посмотрела на Юджина.

— Ты знаешь, как добраться до оврага у дома старика Пола Харлина?

— Я знаю, где это. Впадает в озеро у отметки L2. Там ловится хороший судак.

— Ты отвезешь меня? Сама я это не найду.

* * *

Мы уплыли на ранчо на отцовской лодке еще до рассвета. К тому моменту, когда солнце поднялось над горизонтом, мы нашли его тело.

Трупное окоченение наступило и спало неделями ранее. Высушенная солнцем кожа клочками висела на его теле, раздувшемся от гнилостных газов.

Мы перекатили его тело на пропитанную бензином кучу дров. Несмотря на разложение, я знала, что это он. Медаль Святого Фрэнсиса все еще болталась на его шее.

Я стояла над ним, мои мышцы напряглись под весом оружия и жилета. Глаза горели, и я хотела, чтобы слезы пришли. Но этого не случилось. В груди бурлила лишь пустота, образующая комок в горле.

Однажды он сказал мне, что если придется выбирать между семьей и богом, то Бог победит. Моя мать ушла перед моим шестым днем рождения. Я никогда не винила его за то, что он поставил ее второй после своего Бога. В конце концов, она и меня бросила.

Большая рука Юджина сжала мое плечо.

— Ты скажешь что-нибудь, Иви, девочка?

— Я не священник. Он посчитал бы это богохульством.

Он выдохнул.

— Твой отец был упрямым сукиным сыном. Но он любил тебя.

Я слабо улыбнулась ему, чувствуя горечь на языке. Я хотела ощущать скорбь. Но меня поглотила ненависть. Ненависть к религии, которая украла его у меня.

В католической школе я все ставила под вопрос. Мое неповиновение наказывалось с помощью длительных бесед с отцом Майком Кемпкером и его стаей узкомыслящих монахинь. Бесчисленное количество молитвенных свечек было зажжено в мою честь. Но разлад между мной и отцом не разгорался до старших классов. В восемнадцать я получила ультиматум: принять его Ватиканский образ жизни или столкнуться с изгнанием. Я выбрала последнее.

Только после рождения моих «А» мы начали навещать отца на озере. Он никогда нас не прогонял.

Я не могла понять причин его зацикленности на религии, но мельком видела в его усталых глазах раскаяние. Этого было достаточно. Во время этих визитов большую часть времени мы проводили с Юджином. Время, проведенное с ним, позволило мне сильнее всего приблизиться к родительским отношениям, которых я жаждала.

Объятия Юджина вернули меня к обезображенному лицу отца, окаменевшему в покое. Его лохматая борода, сделавшаяся гуще от всей этой крови, скрыла его арийские черты. Все всегда говорили, что я похожа на него. Я знала, что дело в наших глазах.

Я крутанула колесико отцовской Зиппо[20].

— Vater, ich hoffe euer Gott ist alles was sie wollen,[21] — я бросила зажигалку в костер. — Прощай, папа.

* * *

Юджин направил отцовскую палубную лодку «Морской Скат» прочь от оврага Харлин. Дым от костра исчез за линией деревьев. Мы вышли на открытую воду, и Джоэл присоединился ко мне на заднем сиденье. Он поцеловал меня в бровь.

— Что ты сказала отцу там? На немецком?

Я опустила голову на его плечо.

— Я сказала ему, что надеюсь, что его Бог был всем, чего он хотел. Ну, по крайней мере, надеюсь, что я сказал именно это, — я тихо хихикнула. — Мой немецкий плоховат. Если он меня слышал, то надеюсь, оценил попытку говорить на языке его родителей.

Джоэл вскинул брови.

— Я знаю. Я до сих пор не верю в загробную жизнь. Но сегодня, после того как я следовала за этим провидческим кошмаром, я задалась вопросом, может, есть что-то еще после смерти.

Он обхватил меня руками.

— Конечно, там что-то есть. Посмотри вокруг. Лес, ветер, озеро, звезды… ты и я. Это что-то — сама энергия, соединяющая нас, — он прижался губами к моему виску. — Всему есть своя причина, знаешь ли.

На обратном пути безмолвие парило вокруг нас подобно миазмам[22]. Не считая растительности на берегу да волн позади нашей лодки, жизнь была скудной. На озере не было больше никаких судов, баламутящих воду, ни пронзительных криков побеспокоенных птиц на деревьях, ни белок, шмыгающих в сухой листве. Тишина лежала между нами как нечто мертвое. Мы обменялись тревожными взглядами.

Юджин причалил к лодочному сараю.

Джоэл выпрыгнул.

— Оставайтесь здесь, пока я не осмотрю территорию.

Когда я догнала его на берегу, мы обменялись тяжелыми взглядами. Потом он посмотрел на лодку, где ждали Юджин и Стив.

— Ну, хоть кто-то слушается.

Мы направились по тропе к дому, тщательно осматривая все вокруг. Маленький виноградник, луг за домом, круговую подъездную дорожку, деревья, окаймляющие со всех сторон. Никаких следов в грязи. Никаких подозрительных звуков. Территория была чиста от угроз.

На полпути к дому вокруг нас затрещали ветки. Зашуршала листва. Нарастающее гудение разразилось и проникло в мою грудь. Тли выбирались из близлежащей рощи со всех сторон.

Слюна капала из исказившихся ртов. Когти клацали в нашем направлении. По меньшей мере, дюжина существ блокировала нам путь к дому. Их число росло.

— Назад в лодку! — крикнул Джоэл.

Я подняла карабин и выстрелила в двух ближайших, отступая. Они не замедлились.

Джоэл сделал то же самое, убегая со мной, крича между спусканием курка.

— Заводи лодку.

Мотор загрохотал, приглушая крики Юджина. Больше выстрелов. Больше безрезультатных попаданий. Нам нужно было оттуда выбираться. Я развернулась к докам.

Море зеленых тел наводнило выход на причал.

Прижавшись щекой к рукоятке, я выдохнула и нажала. Пустая медь разлетелась вокруг меня. Большинство из тех, по которым я палила, просто пригнулись при залпе и продолжили погоню.

Поп, поп… поп, клик. Я нажала кнопку извлечения магазина. Согнула карабин. Достала магазин. Только четыре человека-тли убито. Все выстрелом в голову, как и тот, что вломился в наш дом. «Это единственный способ убить их? Разрушить мозг?»

— Целься в голову, — выкрикнула я.

Джоэл закряхтел, выстреливая продолжительными залпами.

При дневном свете они были быстрее. Они могли нас видеть, уворачиваться от пуль. И выстрел в голову был сложнее всего, особенно по двигающейся мишени. Лодка казалась все дальше и дальше от пределов досягаемости.

Я перезарядилась. В ушах звенели децибелы то и дело спускаемых курков. Порох преследовал каждый вдох. Карабин в максимальной готовности. Выдохнуть. Надавить.

Его пустой магазин упал к моим ногам.

— Иисусе… блядь… Что у тебя осталось?

Два магазина на М4. Плюс двенадцать патронов в моем USP[23].

— Семьдесят пять.

Лишь четверть наших хищников убита. Некоторые из них все еще пытались подняться. Возможно, тридцать или сорок все еще живы.

— Используй их с умом, — он со щелчком вставил магазин на место.

Карабин ударил меня в плечо, жилет амортизировал удар. Ствол был горячим. Щелчки эхом раздавались вокруг, когда промазавшие пули рикошетили от дома, сарая, джипа. «Господи, какие же у них быстрые рефлексы днем!» Семидесяти пяти пуль должно было хватить, но только одна пуля из десяти попадала в цель.

Жуки подобрались еще ближе. Муж закричал:

— Я пуст.

У меня остался пистолет. Оставалось еще пять тлей, надвигавшихся от границы леса. У меня осталось примерно столько же пуль сорокового калибра. Я сделала шаг к еще живым мутантам. Муж схватил меня за жилет и потащил в сторону.

— Джоэл.

Он стиснул челюсть. У меня было больше шансов. Он отпустил мой жилет.

Я повернулась к быстро приближающимся мутантам и сглотнула. Двадцать ярдов[24]. Пистолет неудобно лежал в руке. Я перехватила его поудобнее. «Не время быть размазней!»

Я обнажила зубы и выстрелила. Ближайший ко мне жук ринулся вперед. Я увернулась от его когтей, а Джоэл ударил по нему рукояткой пистолета. Голова существа запрокинулась. Глаза уставились в небо. Я приставила ствол к его груди и набила ее свинцом. Тля упала на меня и соскользнула на землю. Я удержалась от желания двойного выстрела и проморгалась сквозь брызги кишок, попавших в лицо. Джоэл избивал другого человека-тлю глухими ударами.

Пара членистых ножек выстрелила из кровавой массы передо мной и сбила меня с ног. «Дерьмо, я не выстрелила ему в голову!» Джоэл проревел мое имя. Я вытащила нож из ножен на предплечье и вонзила в глаз жука. Он обмяк на землю.

Я поднялась на колени. Встретилась еще с двумя. Выхватила нож. Погрузила его в глазницу. Липкие выделения заляпали мои пальцы. Этот тоже упал на меня. Я отбросила его в сторону. Вытащила пистолет. Нацелилась в глаз другого. Выстрелила.

Он закричал. Темное вещество брызнуло из его головы. Пустая сочащаяся глазница уставилась на меня.

Оставшиеся двое крутились возле Джоэла. Он уворачивался от них ловкими поворотами джиу-джитсу и проворно рукой перенаправлял их силу. Но его удары ослабевали. Пинки замедлялись.

— Эй, — закричала я.

Тли меня проигнорировали. Джоэл запрыгнул одному на спину. Тот встряхнулся и сбросил его.

Я убрала пистолет в кобуру. Стиснула по ножу в обеих руках. Полоснула по своему левому бицепсу, быстро и глубоко. Достаточно, чтобы окрасить воздух. Поток огня обжег плечо. Хлынула кровь. Тли повернулись.

Глава 9

Пока ты меня не возненавидишь

Человек должен эволюционировать для всех человеческих конфликтов, выбирая метод, который отвергает месть, агрессию и возмездие.

Основой такого метода является любовь.

— Мартин Лютер Кинг-младший.

Две последние тли понеслись ко мне, пронзая воздух копьеподобными ртами. Я увернулась, ударила их кинжалами, метясь в глаза, но промазала.

Один человек-тля присел для прыжка, тогда как второй потерял опору, угодив в кротовую нору. Я использовала этот шанс и ударила ножом в голову присевшую тлю. Развернулась налево, полоснула по челюсти вторую, споткнувшуюся.

Вторая упала и изрыгнула черный фонтан крови и кусков плоти. Я прикончила ее, засадив лезвие между глаз. Развернулась по спирали. Рукоятка ножа торчала из искореженного лица первой тли, его тело дернулось и испустило дух.

Силы покинули меня, и я упала на колени. В ране на руке бушевал огонь. Я сжала плечо, чтобы унять его, но от прикосновения пришлось стиснуть зубы и подавить крик. По крайней мере, порез руки сработал. Они не смогли устоять перед кровью, но, блядь, эта боль была мучительна.

Джоэл опустился передо мной на колени с голой грудью и футболкой в руках. Он разорвал ее на полоски и забинтовал мою руку. Его молчание ранило.

— Все в порядке, Джоэл. Правда. Я хочу сказать… было всего несколько опасных моментов, — я улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка коснулась моих глаз. — Думаю, я хорошо справилась.

Его голос дрожал.

— Ты справилась лучше, чем хорошо. Ты, черт подери, двигалась как они. Ты не уступала им в скорости. Я не понимаю этого, — он отбросил волосы с лица. — Иисусе, я не знаю, хочу ли это понимать.

Я откинулась назад, сморщив нос.

— Что ты имеешь в виду?

Юджин и Стив подошли со стороны доков. «Почему они не прикрыли нас с лодки? Они оба были вооружены».

Джоэл посмотрел на лежавшую рядом груду тел и снова перевел взгляд на меня.

— Что ты видела? Я даже не могу уследить за ними взглядом. Они двигаются размыто. И ты тоже так двигалась.

Я вскочила на ноги.

— В каком смысле размыто? Они двигались… — нормально. «Он думал…?» — Я не такая, как они. Я вовсе не такая, как они, — моя кожа была бы зеленой. Я бы не могла видеть в темноте. И мой рот…

Он обнял меня, зарывшись лицом в мою шею.

— Все хорошо. Все будет хорошо.

«Он говорил это мне или самому себе?»

* * *

Я стояла на палубе отцовской лодки под плакучими ветвями ив и ждала, пока проснется остальной дом. Еще один глоток кофе расшевелил мои органы чувств. Я прислонилась к перилам из кедрового дерева и закрыла глаза, пока бриз с озера уносил меня в воспоминания.

Изобилие красного дерева в горах Колорадо ощущалось в каждом вздохе. Я почувствовала, как приподнимаются уголки губ от звона детского смеха, наполнявшего воздух. С листьев папоротника, перегруженных моросящим дождем, благодатной мелодией, капала капель. Ей вторил близлежащий ручеек, вода которого пробивалась сквозь морену[25].

Джоэл собирал хворост. Анна и Аарон возились между кочек луговика и ячменя и катались по нежному лесному ковру, взбудораженные своим первым турпоходом. За их игровой площадкой был осиновый подлесок, который простирался далеко между холмами и долинами. Я подперла веткой крышу палатки, и по бокам скатился водопад дождя.

— Мама, смотри, — позвал Аарон. Гигантская бабочка-махаон вспорхнула с его руки и села на взъерошенные волосы, шевеля усиками, как радарами. Покрытые пыльцой крылья в черную и желтую полоску в размахе были с его голову и хлопали в одном ритме с его хихиканьем.

Запах торфа и стоячей воды задушил красное дерево гор. Болотистый смог смерти и разложения окутал меня со всех сторон. Я открыла глаза, горящие, но сухие. Всегда сухие. Поморгав, я посмотрела на озеро. Гладкая как стекло поверхность не шевелилась.

Как и тела, сваленные на поле ниже. Прошло два дня с тех пор, как мы вернулись из оврага Харлин и убили двадцать три человека-тли. Никто из нас не хотел их трогать. Но облако вони подползало ближе и становилось все сильнее. Пришло время сбросить их в озеро.

После завтрака мы собрались вокруг девяти тлей, которые напали в первую ночь. Стив приоткрыл рот и прижал руку к животу. Юджин присел на корточки рядом с одним из них и прихлебнул кофе из дорожной кружки.

— Проклятье. Да этот жирдяй воняет как подмышка, — он помахал рукой перед носом.

— Тонкое наблюдение, — заметила я.

— Красота и мозги, Иви, девочка, — он выпятил губы и изобразил, будто взбивает волосы.

Мы рассмеялись. Даже Стив выглядел так, будто его немного тошнило. Джоэл прикатил тачку к первой куче. Потом Джоэл и Стив стали таскать тела, пока мы с Юджином стояли на страже.

Одного за другим, они перетащили их к дальней стороне береговой линии, каждое тело разложилось сильнее предыдущего. Земля была слишком твердой, чтобы копать ямы. Сожжение привлекло бы внимание. Так что они сбросили их в озеро как можно дальше от лодочного сарая и нашего места для купания и смотрели, как тела монстров растворяются в воде.

Юджин помогал все утро. Спустя два часа и всего один потерянный завтрак — Стив после этого выглядел лучше — я плюхнулась на пирс рядом с Юджином. Он прерывисто дышал через рот.

Я похлопала его по насквозь промокшей от пота спине.

— Ты в порядке?

— Тут жарче, чем вкусовым рецепторам на соревновании по поеданию перца, — он промокнул лоб тряпкой, а потом воспользовался ей, чтобы протереть обе подмышки.

Я кивнула.

— Эти ублюдки тяжелые, да? Я узнала это на своей шкуре.

Я рассказала ему о своем столкновении с человеком-тлей у бассейна.

Юджин присвистнул.

— Ну, ничего себе. Хотя не удивлен, видел, как ты двигаешься, как они.

О, черт. Мне не понравился потаенный смысл его слов. «Всякий раз, улыбаясь и смотря в мои глаза, он искал крошечные зрачки? Юджин всегда ел со мной. Он следил, чтобы я не переключилась на жидкую диету?»

Выражение лица, должно быть, выдало меня, потому что он сказал:

— Но не беспокойся об этом, Иви, девочка. Я считаю, что у Господа на тебя большие планы. Твой старик гордился бы тобой, — он положил руку на мою ногу, сжимая пальцами внутреннюю сторону бедра.

— Спасибо, Юджин, — я увернулась от прикосновения. — А теперь пойдем охладимся и смоем жучью слизь.

Мы присоединились к Стиву и Джоэлу в конце причала. Они разделись до трусов. Капельки пота блестели на их спинах. Я сняла жилет и оружие, положив их на край деревянного настила. Затем я нырнула в воду. «Проклятье, как же хорошо!»

На краю причала стояла бутылка шампуня и брусок мыла. Здесь мы купались. Здесь мы набирали питьевую воду. Я попыталась об этом не думать.

Под мутной водой я сняла одежду и забросила вещи рядом с ботинками и оружием.

Джоэл, лежа на спасательном жилете, подплыл ко мне.

— Я тут подумал…

Я вскинула руки к его вискам и помассировала их с притворной заботой.

— Не переусердствуй.

Он хрюкнул.

— Ты не такая уж и милая, как думаешь.

Жесткий волосок курчавился у его бакенбардов, так и напрашиваясь, чтобы за него дернули. Я подчинилась порыву.

— Ой, — он хлопнул рукой по больному месту. — Слушай, ведьма, — вода пошла рябью, потому что он послал в мою сторону волну. — Мне нужно, чтобы ты освободила свое расписание на ближайшие несколько недель.

— Хмм. Это будет непросто. Кто же тогда реорганизует ящики с носками и начистит пистолеты, чтоб они сияли как медали?

— Вот и я о том же. Нам нужно себя занять. Так что мы опять начнем тренировки.

Я выпучила глаза.

— Правда? Как в старые добрые времена?

Он сверкнул одной из своих рад-что-ты-одобряешь улыбок.

— Начнем с того, что вспомним метание ножей, раз уж ты так стремишься резать жуков. Потом займемся совершенствованием твоей техники рукопашного боя. И как только я буду доволен, — его улыбка стала еще шире, — я начну муштровать тебя по спецназовским сценариям, пока ты меня не возненавидишь.

Я обвила руками его шею.

— О, мистер Делина, я никогда не смогу вас возненавидеть, — я скользнула губами по его щеке. — Но с чего вдруг возрождение интереса? Если ты не заметил, я вроде как уже надираю задницы.

Он обвил руками мою талию, позволив спасательному жилету уплыть из-под него.

— Ага, и хорошо, что тебя это не волнует, — он накрыл ладонями мои ягодицы, погрузившись носом в ложбинку между грудей. — Но практика сделает тебя лучше. И смотря, как ты танцевала с этими жуками, как ты, как будто…

Я сузила глаза, и он произнес голосом мистера Мияги[26]:

— Учись не только карате. Учись всю жизнь.

Боже милостивый, он изменил свое мнение о фильме 1980-х годов.

Джоэл прикусил губу, но все равно не сумел сдержать улыбку.

Я улыбнулась в ответ. Я не хотела слушать о своей якобы сверхчеловеческой скорости или проповеди о том, что у всего есть своя причина.

— Ладно. Но я не стану делать депиляцию воском…

Сильные губы завладели моими. Его пальцы подхватили мою задницу снизу, заставляя обхватить его торс ногами. Я вцепилась в его грудь и вжалась в него своей промежностью. Из его горла вырвался стон.

Позади нас плюхнула вода — Юджин и Стив топтались, наблюдая.

Его губы двигались на моих.

— Ребята, вы не дадите нам немного уединения?

Когда всплеск воды сообщил об их уходе, я расслабила плечи и поцеловала его в ответ. Я позволила своему энтузиазму из-за тренировок вылиться в этот поцелуй, топя его в лижущих движениях и укусах, пока Джоэл ногами удерживал нас на плаву.

* * *

В последующие недели заражение тлей усиливалось. Мы тратили, по меньшей мере, один магазин патронов в день, чтобы держать их на расстоянии. Боеприпасов у нас становилось меньше, и Юджин со Стивом вызвались пополнить запасы.

Когда они ушли, я знала, что они будут отсутствовать долго и уйдут далеко, чтобы эта затея принесла выгоду. Я также понимала, что они могут не вернуться. О последнем я не могла думать. Вместо этого я воображала несметное количество способов, какими мы с Джоэлом могли насладиться временем наедине.

Но он держал нас в рамках режима. Два часа на метание ножей. Джиу-джитсу или муай-тай до ланча[27]. Кунг-фу или экстрим между ланчем и ужином. Мои суставы скрипели, мышц было больно касаться, но Джоэл не знал пощады.

Две недели спустя — Юджин и Стив все еще отсутствовали — я лежала на полу в подвале, массируя больную лодыжку. Джоэл стоял надо мной, смеясь и добивая меня высказыванием Аристотеля:

— Мы не можем учиться без боли.

Он поднял свою лодыжку к мускулистой заднице, растягивая четырехглавую мышцу бедра. Дразнящее напоминание о пинке, который я только что получила. Мое колено хрустнуло, когда я встала и похромала к двери.

Все еще смеясь, муж сказал:

— Иви, да брось ты. Используй свою скорость тли.

— Видимо, это работает только на тле. А не на засранцах.

Черт, проигрывать я не умела. Но все равно было обидно.

— Вот он, характер, который напоминает мне… — я продолжала свой путь к выходу, чтобы сбежать от грядущей лекции. — …забудь все, что я когда-либо говорил о твоей злости.

Я остановилась у лестницы, но не обернулась.

— Валяй, — сказал он. — Взорвись. Но когда сделаешь это, хорошенько присмотрись к себе.

Я выдохнула и повернулась к нему лицом.

— Пойми, что выводит тебя из себя. Тревога ли это, нетерпение… — Джоэл прочистил горло. — Унижение? Возьми на заметку.

Я скрестила руки.

— Зачем?

Он опустил ногу.

— Потому что если ты понимаешь основу своей злости, ты сумеешь вызвать ее у других, — пауза. — Подумай об этом. С одной стороны у тебя имеется боец с дурным характером, ослепленный яростью. С другой — бдительный оппонент, контролирующий свой характер. Кто победит?

Я пожала плечами и нацепила на лицо свое лучшее выражение плевать-я-на-это-хотела.

— Всего лишь больше инструментов в твоем арсенале.

«Злость является довольно острым оружием, но…»

— Ладно, мудила.

Следующие пару часов мы провели за изучением форм «вращающиеся руки» Чи Сао. Неустанное «гавканье» мужа дало мне массу возможностей подметить источники моей ярости. «Контролируй скорость. Небрежно. Следи за временем. Сосредоточься. Ударь меня. Фук сао. Еще раз».

Потом муж прикрепил на стену деревянную доску с целями. Я бросила первый нож с вращением с двадцати футов[28]. Тот с глухим ударом вонзился в край внутреннего кольца.

Джоел слегка пнул меня по ноге, чтобы поправить стойку.

— Хорошо. Теперь чередуй: без вращения, полуоборот и несколько оборотов. И варьируй расстояние.

Я кивнула и вытерла лоб рукой.

— Помни. Здесь все так же, как и с другими тренировками. Когда ты освоишь это, все станет естественным. А этого можно добиться только повторениями, — Джоэл широко улыбнулся. — Уже ненавидишь меня?

Я усмехнулась и метнула очередной нож. Бесшумное вращение, пока он кувырком летел к центру мишени, заставило меня приподнять подбородок. После нескольких попаданий в яблочко я сказала:

— Ну, серьезно, я освоила это.

Он отпер подвальную дверь и поднял свой карабин.

— Давай выясним.

Под весом своих ножей и туманного полуночного неба я последовала за ним наружу. Наши ботинки шаркали по гравийной дорожке к озеру. Туман заволок окружавшую нас рощицу. Растительный покров покачивался из стороны в сторону.

В последний раз я сражалась с тлями на этой самой дорожке. Я помню на себе их когти. И как кровь, темная и маслянистая, сочилась из их ран. Под ложечкой возникла резкая боль. Пение птиц плыло сквозь ветки орешника. Тени под кустами сделались больше. Как и мое сердцебиение.

— Каков план? — прошептала я, когда мы пересекли причал.

— Когда они доберутся до причала, целься между глаз. Раз ты видишь их лучше меня, я буду полагаться на твои глаза, пока они не подойдут достаточно близко.

Мы встали спинами к краю. На мне было четыре ножа. Муж протянул мне еще шесть из набедренной сумки.

— А когда у нас закончатся ножи и боеприпасы?

Он указал подбородком на бухту за нами.

— Мы поплывем.

Мертвенно-бледный двойник луны неподвижно лежал на черной воде. Влажность капельками собиралась над моей верхней губой. Рядом был его карабин, наведенный на вход на причал. Потом роща осветилась сиянием, заметным мне одной.

— Понеслось, — прошептала я во тьму.

Показались тли. В количестве около двадцати штук они наводнили причал. Я взмахнула рукой и бросила нож примерно на уровне плеча. Он пролетел по воздуху, вертикально вращаясь, и плюхнулся, ударившись о поверхность воды.

«Да чтоб его в преисподнюю!»

— Ты уже их видишь?

— Нет.

Я подождала, пока первый из них не пронесся мимо последнего лодочного слипа[29]. Бросила нож. Человек-тля упал, как и следующий за ним. Оставшиеся ножи нашли свои цели. Тли падали одна на другую. Некоторые скатывались с причала и пузырились в озере. Другие проносились мимо, карабкаясь поверх упавших и попадая под залпы Джоэла.

Последние трое выживших медленно двигались на расстоянии нескольких ярдов, не обращая внимания на свинец, который изрешетил их светящиеся силуэты. Лица их были изрезаны вскользь задевшими их пулями, конечности отсутствовали, головы болтались на жилах, но они все равно приближались. Ночное зрение Джоэла было еще хуже, чем я думала.

Он посмотрел мне в глаза. Мы отступили и прыгнули с дока. Вода сомкнулась над моей головой, затапливая меня ужасом. Я протолкнулась на поверхность и пожалела, что не оставила у себя один нож.

«Поп, поп, поп» его карабина эхом разносилось по бухте. Оставшиеся тли свалились в воду.

— Блядь, — я оттолкнулась от дока. Сердце барабанной дробью грохотало в ушах. — Теперь они мудохаются здесь, — мой голос прерывался. — С нами.

Мои руки колотили по воде. Муж плавно приблизился ко мне, держа карабин над головой.

— Успокойся, Иви.

Что-то задело мою ногу. Я стиснула челюсти. Задушила крик.

— Почему ты, блядь, стрелял в них? Ты знал, что они упадут в воду, — «что-то только что снова ударило меня по ноге?» — Проклятье. Они умирают не сразу.

— Иви, прекрати. После твоей драки в бассейне я должен был заставить тебя отбросить этот страх.

Я вытянула ноги. Пошарила ими на глубине.

— Не должен ты ничего меня заставлять. Я не гребаный нарцисс. Я просто…

Крошечные пузырьки вспенили воду передо мной. Я дернулась назад и поплыла уверенными движениями, прокричав:

— Когда в следующий раз решишь, что мне нужен урок, сначала обсуди это со мной.

Я добралась до противоположного конца дока, вытащила ножи из изрубленных голов и вернулась в дом.

* * *

Три дня спустя Юджин и Стив вернулись на двух грузовиках, наполненных генераторами, бочонками воды, батарейками, боеприпасами и достаточным количеством непортящейся еды, чтобы продержаться год. Джоэл стоял на страже, пока мы переносили все в подвал.

— Ездили в Арканзас, Алабаму, Оклахому и Техас, — сказал Стив, пока я рыскала в грузовике. — Ни единой женщины.

Я вытащила из кабины охрененно выглядящее гладкоствольное ружье.

— Дерьмо. Это то, о чем я думаю?

— AA-12? Чертовски верно.

Я поползла к границе леса, сканируя местность через оптический прицел. Auto Assault-12 — полностью автоматическое, с отводом газов, двенадцатый калибр — в целом, было самым смертоносным ружьем на планете. Я как-то раз смотрела о нем видео. Оно напугало меня до чертиков. Тогда я была благодарна, что это оружие находится исключительно в руках военных. Потому что благодаря низкой отдаче его безошибочный двадцатизарядный барабан мог изрешетить тело с расстояния двухсот ярдов.

Стив забрал его из моих рук и подмигнул.

— Может быть, потом я позволю тебе с ним поиграть.

Что-то в этом подмигивании казалось… не таким. Потом я осознала, что его рука лежит на паху, и отвернулась. Я чувствовала его исследующий взгляд, знала, что его глаза смотрели на мою задницу. «Какого хера?» Я деревянной походкой вернулась к грузовику. Когда я добралась до него, Стив уже ушел. Лицо опалило жаром. Чертово гиперактивное воображение.

Коробка на переднем сиденье была набита различными шкивами[30] и нейлоновыми канатами. Юджин заглянул с другой стороны.

— Эй, Юджин, что это все…

— А, просто всякие дополнительные штуки, которые могут понадобиться. Ты поможешь мне с этой бочкой, Иви, девочка?

Я бросила последний взгляд на коробку и последовала за ним к другому грузовику.

* * *

Той ночью я рухнула в постель слишком усталая, чтобы снять что-то, кроме своих шорт.

— Ты неделю лупил меня спецназовскими сценариями. Я официально тебя ненавижу.

Мой зевок перешел в потягивание всего тела. Рука Джоэла замерла на шнурках ботинок, его глаза стали бродить по моим голым ногам, задержавшись на маленькой полоске шелка, закрывающей ему обзор.

Я вытянула руки над головой, позволив коленям упасть на матрас. Подол моей футболки медленно и едва заметно задирался по ребрам.

— Каков план на завтра?

— Стрельба по мишеням, — его глаза не отрывались от моих трусиков, но руки ускорились, дергая шнурки, снимая ботинки. Его брюки упали. За ними последовали боксеры. Когда он потянулся назад, чтобы сдернуть футболку, бицепсы напряглись в приглушенном свете.

— Твоя точность с пистолетом…

— Неоспорима?

Смех поглотил все его прекрасное лицо.

— Единственное, что неоспоримо, — это шквал дырок сорокового калибра на нашем джипе.

— Ладно. Пришли мне счет. Мне нравится карабин, — еще мне нравился вид — каждая идеально очерченная мышца, одна за другой. Если Бог существовал, он знал, как конструировать тело.

Муж скользнул под простыни и обернул все эти мышцы вокруг меня.

— Все еще злишься на меня за то, что я стрелял в жуков, упавших к нам в воду?

— Определенно.

— Хорошо, — его веки поднялись, взгляд опалял. — Ты охрененно сексуальна, когда злишься. И у тебя есть десять секунд, чтобы избавиться от этой одежды.

У меня перехватило дыхание. Он был доминирующим, привлекательным, и ох, как же я хотела его из-за всего этого.

— Мне стоило бы заставить тебя умолять, — я содрала одежду за пять секунд.

Джоэл застонал, и этот звук увлажнил местечко ниже моей талии, которое уже пульсировало. Он поднял простыню, его глаза потемнели от вожделения.

— Иди сюда. Я хочу проверить теорию.

Я перекатилась к нему, упиваясь успокаивающим запахом кавендишского табака.

— Если эта теория включает нас с тобой голых в постели, я вся во внимании.

Его твердое тело вдавилось в мое — мягкое.

— Я заметил закономерность, — муж обвил руками мою талию и уткнулся носом в шею. — Когда мы спим вот так, кожа к коже, ты не просыпаешься от ночных кошмаров.

«Ха. Правда, что ли?» Когда его язык скользнул между моих губ, я забыла, что мы тестировали.

* * *

За следующие несколько дней Джоэл собрал систему, превращающую воду из озера в питьевую воду. Когда небо зарумянилось рассветным солнцем, мы столпились вокруг многоярусного бака, в котором слоями были уложены гравий, песок и уголь, каждый слой отделялся от другого тонкой тканью.

Джоэл даже не пытался скрыть гордой улыбки.

— Я помогу Стиву принести последнюю бочку, — он посмотрел на меня, открыл рот, закрыл рот. Потом схватил меня за подбородок и поцеловал в губы. — Высшая готовность, пока меня не будет, — муж кивнул на карабин. — Палец рядом с курком, поняла?

— Поняла.

Он снова поцеловал меня и ушел.

Юджин склонился над сифоном, наблюдая, как вода выкачивается в бочку, привязанную к багажной тележке. Пока мы ждали, он веселил меня неправдоподобными россказнями о чудовищной рыбе, которую они с моим отцом поймали в той самой бухте, из которой мы качали воду.

— Эй, Иви, — крикнул Стив из дома. — Можешь подойти на минутку?

Юджин кивнул.

— Иди, — он постучал пальцем по личному оружию в набедренной кобуре. — Со мной все будет хорошо.

— Ладно, скоро вернусь.

Я взбежала по причалу и заскочила в темный подвал. Ожидая, пока привыкнут глаза, я услышала приглушенный стон, от которого закололо кожу. Я повернулась.

— Джоэл?

Стив вышел из тени, его улыбка перекосилась, утратив обычную легкость. Потом поднялись его руки. Последнее, что я увидела, — приклад его ружья, замахивающийся мне по лицу.

Глава 10

Конец моей веревки

Что ж, я тоже могу убивать, потому что теперь у меня есть ненависть!

Скольких я могу убить, Чино? Скольких?!

И все еще сохранить одну пулю для себя.

— Артур Лоуренс, Вестсайдская история

Свет пятнами проникал под мои опухшие веки. Я резко распахнула глаза.

Стив на коленях стоял надо мной.

— Доброе утро, красавица.

Я застонала. В голове пульсировала боль, словно меня тыкали иголками.

— Что ты делаешь? — я дернула руками, но они были связаны за спиной. Лодыжки и колени тоже были связаны.

Он накрыл ладонью мой подбородок.

— Ш-ш-ш. Скоро, — его улыбка ужасала, намекала на нечто жестокое, и он это знал.

Когда он убрал руку, я выгнула спину и повернула голову. Связанный по рукам и ногам Джоэл лежал в углу, черные как смоль глаза пронизывали насквозь, губы сжались в тонкую линию.

«Это очередной гребаный кошмар?»

— Ты в порядке? — прошептала я.

Он моргнул и втянул щеки.

— Джоэл?

Его ресницы опустились, а грудь мелко задрожала от прерывистого дыхания.

— Джоэл? Почему ты не отвечаешь?

— Потому что, — Стив обошел меня кругом, — он понимает правила.

Глубокий вдох помог подавить эмоции в голосе.

— Какие правила?

— За каждый изданный звук он платит кровью, — пугающая улыбка исказила его губы. — Это будет твоя кровь.

Я готова была поспорить на комплект боеприпасов, что за каждый неизданный звук придется платить тем же. Я повернула голову, заставив себя взглянуть на незнакомца по ту сторону комнаты. Юджин стоял на лестнице, присверливая какую-то конструкцию к потолку. К брусьям конструкции крепилось несколько шкивов, через которые была продернута веревка.

— Юджин, — мой крик воспламенил боль в голове.

Стив наблюдал за мной, освещенный светом флуоресцентных ламп.

— Он занят. Чего тебе надо?

— Я хочу поговорить со своим мужем. Пусти меня туда.

— Хрена с два.

«Почему, черт подери, они захватили Джоэла? Мудаки воспользовались преимуществом внезапности. Он доверял им, а они использовали это против нас».

Я легла на бок и стала ждать, пока нависающая тень Стива уплывет.

Глаза Джоэла прожигали мои, и я нахмурилась, позволяя ему прочесть вопрос. «Каков план?»

Его взгляд метался между мной и возней на другой стороне комнаты. Его губы выговаривали слова, беззвучно и осторожно.

— Твои. Вещи. На. Лодке. Иди.

Я потрясла пульсирующей головой и прошептала:

— Я никогда не пойду без тебя.

На его лбу вздулась вена.

— Обещай, — произнес он одними губами.

Даже если бы мне удалось сбежать, я бы никогда не ушла без него. Я мотнула подбородком слева направо.

Мышцы его груди и рук напряглись, будто готовые к драке.

— Обещай. Мне, — его шевелящийся рот оставался беззвучным, но я нутром чувствовала злость в его требовании.

Скрип кроссовок по бетону пронзил тишину. Шаги приближались. Чьи-то ладони обхватили мои связанные руки, поднимая меня.

Джоэл с бешеными глазами попытался подняться. Потом я оказалась перекинута через плечо Стива, наблюдая за его спиной и ногами, двигающимися по бетону. Я выгнулась, чтобы посмотреть на Джоэла, поймала его взгляд и одними губами произнесла:

— Обещаю.

Он закрыл глаза и обмяк у стены.

Стив нагнулся, и моя спина ударилась о бетон. По его лицу скользнула улыбка, ускоряя мой пульс.

— Эй, пап, почти готово?

— Все сделано, — Юджин с важным видом подошел ко мне, подтягивая штаны на брюхе. — Ох, Иви, девочка. Нам со Стивом было по-настоящему одиноко, понимаешь? Раз ты — последняя оставшаяся женщина, то твоя работа — помочь нам с этим.

Горячая кислота прожгла себе путь из желудка до моего горла.

— Что? Юджин, нет. Не смей, блядь, делать этого. Я на хрен…

Стив засунул тряпку мне в рот, заглушая мои крики. Я укусила его за палец и попыталась боднуть его головой. Он уселся на меня и завязал кляп вокруг моей головы. Закончив, он поднял AA-12 и навел его на Джоэла.

Юджин опустился рядом со мной на колени, держа в кулаке охотничий нож. Я закусила кляп и вонзила ногти в ладони, но вздымающаяся грудь меня выдала.

— А теперь ты будешь лежать очень неподвижно, пока я срезаю твою одежду.

— Иначе, — продолжил Стив, — я познакомлю Джоэла с этим ружьем, о котором ты так мечтала.

Части одежды срезались одна за другой. Юджин не отрывал глаз от ножа, стараясь не порезать меня вопреки моему извиванию и стонам. Наконец, последняя часть была удалена, и теперь я лежала абсолютно голой на холодном полу.

Юджин собрал веревки, свешивающиеся со шкивов, и заменил ими путы на моих запястьях, затем резко дернул за другую веревку и подтянул меня выше на нужный им уровень. Я висела на системе шкивов, предназначенной для того, чтобы поднимать меня и опускать. Я вывернула руки и потянула за веревки так сильно, как только могла. Они не поддались.

И тогда я подумала о том, как моя жизнь пришла к этому моменту? Я подумала о своем отце. Когда он спускал курок, пытаясь застрелиться, жалел ли он, что никогда меня не обнимал? Что никогда не говорил, что любит меня? Будь он здесь, подарил бы он мне эти утешения, зная, что я так отчаянно в них нуждаюсь?

— Пап, окажешь мне честь, а?

— Валяй, мальчик.

Стив бросил ему AA-12 и опустился передо мной на корточки. Его глаза опаляли каждый дюйм моей кожи.

— Охренительно красивая. Я за тобой наблюдал, знаешь ли. Когда вы с Джоэлом думали, что улучали моменты уединения. Когда ты думала, что купаешься лишь у него на глазах, — он облизал губы и достал нож из ботинка. — Но мне не терпелось увидеть тебя вблизи. Вот так.

Он провел по внутренней стороне моего бедра тупой стороной лезвия. Я попыталась подавить сильную дрожь в мускулах и потерпела неудачу. Он разрезал путы на моих коленях и лодыжках.

Я пнула, но он ожидал этого и увернулся.

— Ну, ну. Мы оставили Джоэла в живых по одной-единственной причине.

Юджин подошел к Джоэлу и пнул его в бок. Я извивалась в веревках, лицо пылало.

Стив сжал мой подбородок.

— Чтобы ты не сопротивлялась, понятно.

Мои зубы впились в кляп, когда его холодная рука схватила меня за талию, обжигая кожу. В тот момент, когда он накрыл ладонью мое обнаженное естество, до меня дошло, что я наполовину обманула саму себя, думая, что они не пойдут до конца. Но, о, Боже, это происходило. Меня окатило паникой, пульс взвился до небес, тошнота подскочил к горлу. Я крепко зажмурилась.

* * *

Ощущение времени для меня проходило подобно стадиям скорби. Сначала я держала глаза закрытыми, притворяясь, что этого не происходит. Потом тошнотворную боль стало сложно игнорировать. Она разожгла во мне столь глубокую ненависть, что та гудела в моих костях.

Открыв глаза, я поискала взглядом мужчин, причинявших мне боль. Ни один из них не смотрел мне в глаза. Тогда я посмотрела на Джоэла. Если бы я могла стереть одно воспоминание в своей жизни до этого момента, это было бы страдание в его глазах, пока меня насиловали перед ним.

После этого я пряталась за закрытыми веками, уверенная, что мы с Джоэлом умрем. Я не хотела наблюдать, как это произойдет. Осознание этого сокрушило мое сердце удушающей болью.

Когда я, в конце концов, вновь открыла глаза, дневной свет больше не очерчивал контуры двери в подвал. К тому моменту мое тело обмякло, онемев в большинстве мест, тупо пульсируя в других. Я знала, что плоть между ног разорвана от сухого проникновения членов, которые терлись о мои стенки, как наждачная бумага. По крайней мере, пока кровь и семя не смочили меня там.

Меня подвесили к потолку за запястья, колени были расцарапаны и покрыты ушибами от таскания моего тела по полу. Каждый раз, когда я пыталась встать на шаткие ноги, меня сбивали пинком, кулаком или прикладом ружья.

Стив уселся на свои лодыжки.

— Я не стану слушать его нытье больше ни единой гребаной минуты, — он оттолкнул меня и навел на Джоэла ружье.

Гортанный звук забурлил в моей груди.

— Нее, есть идея получше, — сказал Юджин. — Вытащи его наружу.

Они выволокли Джоэла за дверь, держа его за руки. «Нет, нет, нет!»

От образа связанного Джоэла среди тлей, мое сердце заколотилось о ребра.

Дверь захлопнулась, и я стала возиться с узлами на запястьях. Умело завязанная толстая нейлоновая веревка разрушила мои надежды на легкое освобождение. Я дважды напряженно вздохнула, чтобы победить панику. Мои наплечные ножны зашвырнули на полку, на высоту человеческого роста.

Выпрямившись, насколько это было возможно, я ногой потянулась к ножам. Веревка впивалась в мои запястья и раздирала кожу. Расстояние было слишком удобным, тупицы. Потом я поняла, все-таки не достаю на три дюйма. Мне был нужен размах.

Я оттолкнулась, согнула колени, чтобы не болтались, и раскачалась. Веревка обжигала запястья. Руки онемели. Как только представился момент, я подтянула колени к груди, мне требовалось больше силы, чем мог дать мой торс.

На последнем толчке я пнула полку. Нож со звоном упал на пол. Я смахнула его к себе ногой. Рукоятка теперь лежала у пальцев моих ног.

«Это ведь сделать так же просто, как и собирать голыми ногами одуванчики, лежа на траве с моими „А“, верно?» Я обхватила рукоятку пальцами ног. Мои мышцы дрожали, пока я подносила нож к своим кулакам. Когда у меня получилось взять нож, я издала короткий вздох облегчения.

Задний двор пробудился от крика. Я разрезала путы на руках и метнулась к двери.

Я потянулась к дверной ручке, но услышала голоса с другой стороны. «Блядь». Я резко развернулась обратно. Ни одного пистолета не было в пределах моей видимости. Тогда я побежала туда, где они меня оставили, и встала перед веревкой, держа руки с ножом за головой. Ужас сотрясал мое тело сильной дрожью.

Дверь открылась, и крики Джоэла стали громче. Потом наступила тишина. Улыбка Стива развеяла мое головокружение, AA-12 висел у него за спиной.

— Эй, красотка, готова получить еще?

Юджин захлопнул за ними дверь. У меня в животе екнуло, пока они вальяжно подходили ближе, обнаженные и возбужденные. Я стояла неподвижно, пока они не оказались на расстоянии вытянутой руки.

Нисходящим ударом я выпотрошила Стива от груди до паха. Раскроенная ножом кожа дала дорогу лавине крови и внутренностям. Юджин дернул меня назад за волосы, но я уже описала ножом дугу и задела его шею. Яремная вена фонтаном брызнула алой кровью, и он рухнул рядом с сыном. Стив извивался на полу. Юджин издавал булькающие звуки.

Мое тело покалывало от удовлетворения, пока я созерцала причиненный ущерб. Но я все еще не была довольна. AA-12 лежал рядом с ними. Я подхватила его и нажала на курок. Затем — снова. И снова. И снова.

Прижимая ружье к груди, я пошла по заляпанному кровью бетону в направлении тишины по ту сторону двери. Та открылась со скрипом.

Я открыла рот, но крик застрял в горле на вдохе. Я попыталась сделать шаг, отказываясь понимать увиденное, и рухнула на колени. Затем, протянув руку, я начала ползти.

Глава 11

Письмо

Я желала смешать прах мой с прахом твоим,

Навеки, навеки, навеки,

Так зачем мне взбираться на дозорную башню? [3]

— Ли Бо

Я проснулась на отцовской лодке. Ритмичное покачивание из стороны в сторону усиливало тошноту. Я села и изрыгнула воду и желчь через борт. Каждый день происходило практически одно и то же: проснуться, блевануть, вырубиться. Я не знала, сколько времени провела на этой лодке, встав на якорь посреди озера. Моя память была полна провалов. Я помнила свою руку на двери в подвал. Огонь, потрескивающий на спичке и обжигающий мой палец. Жар на моей спине. Я помнила грохот, когда обрушился отцовский дом, и как бензин и жженая плоть впитывались в мои поры, заражая мое тело, словно рак. И я помнила безжизненные глаза Джоэла.

Когда Анне было пять, она спросила меня, почему я никогда не плачу. Я сказала, что мне не о чем плакать. Но она знала, что были времена, когда это было бы уместно. Например, когда мы с Джоэлом ссорились. Или когда нашу собаку сбила машина. И, наконец, при потере любимого мужчины — всего моего мира.

Огонь распространился по моим щекам. Покалывание вспыхнуло на руках и пальцах. «Я подвела Джоэла». Перед глазами все расплывалось, и я потеряла сознание.

Моя рука соскользнула с дверной ручки. Дверь открылась. Меня встретил ветерок и металлический запах. Знакомый.

Бряк.

Джоэл рванулся от шеста, прикованный цепью. Я не могла произнести ни звука. Мои ноги не слушались. Сознание уплывало от меня. Мои конечности двигались машинально.

Бряк. Бряк.

Я схватила холодную цепь, чтобы она перестала брякать. Мой нож коснулся лба Джоэла. Капелька крови сделалась больше. Его глаза остекленели. Боль была слишком сильной.

Я надавила быстро и сильно.

Я снова проснулась.

Аарон сидел на капитанском месте. Он встал — плотный, но воздушный — и поплыл ко мне, держа одну руку за спиной. Буйи, прицепленный за лапу, висел на шлевке ремня. Мой сын остановился на расстоянии вытянутой руки и посмотрел на меня сверху вниз своими желто-зелеными глазами с ярким изумрудным кольцом.

Его рука появилась из-за спины, кулачок разжался. На его ладошке сидела божья коровка, мирная и спокойная. Он поднес ее к лицу, чтобы рассмотреть поближе. Она подняла красные крылышки, как будто потягиваясь, и сложила их обратно к телу.

Сложив губы трубочкой, он подул на божью коровку, пока она не взлетела. Она потанцевала между нами, потом взлетела над моей головой. Аарон протянул крошечный пальчик и указал за меня. Его лицо было умиротворенным.

— Следуй за ними, мамочка.

За моим плечом рой божьих коровок порхал у носа судна и над водой, растянувшись вплоть до восточного берега. Они сновали туда-сюда как красные огоньки в неизведанной саванне, изобилующей молочаем и другими местными растениями. Пейзаж был сказочным. «Возможно, я все еще сплю?».

Божьи коровки парили, будто ожидая моего решения. Тюк с вещами лежал рядом, так и не открытый. Я повернулась, но Аарон исчез.

Меня поглотило горе, раздирающее и уничтожающее. Я дернула себя за волосы. Согнулась, обхватила свое тело руками и стала раскачиваться, стоя на коленях.

— Куда ушел мой сын? Куда ушел мой сын? — потом я сорвалась.

Я схватила первое, что попалось под руку, — оставленный Джоэлом тюк — и швырнула его через лодку. Вопреки его весу и скудной силе, оставшейся у меня, он взлетел в воздух и перелетел через борт, со всплеском ударившись о воду.

Темнота вновь попыталась украсть мое зрение. Пестревшие жучки надоедали. Я замахала на них руками и крикнула:

— Оставьте меня, блядь, в покое!

От тюка всплыли пузырьки. Я подошла к борту и стала наблюдать, как он тонет.

«Что бы ты ни делала, не теряй это».

На поверхность вышел последний воздух, и вода сомкнулась над страховкой, которой я надеялась никогда не воспользоваться. «Дерьмо!» Я упала на колени и затащила тюк обратно на лодку, успев подхватить его под водой. Рой божьих коровок собрался вокруг меня.

У-Л-И-П-С. Универсальное Легкое Индивидуальное Переносное Снаряжение. Прочный серовато-зеленый вещевой мешок был создан для хранения припасов для выживания в армии Соединенных Штатов. Я посмотрела на него с презрением. Джоэл все распланировал. Лодка была его обдуманным выбором, предполагая, что я буду бежать от тлей. И еще мешок с вещами. Готова поспорить, он содержал все необходимое для выживания. От чего меня тошнило, так это от осознания, что его мешка здесь не было. Его внимание было сосредоточено на моем выживании, и только на моем. Я открыла верхний клапан с сердцем, весившим, казалось, тысячу фунтов.

Куча влажного содержимого вывалилась мне на колени. Индивидуально упакованный сухой паек. Система питьевой воды «Camel Back». Фонарик на солнечной батарее. Набор для чистки оружия «Otis». Система фильтрации воды. Аптечка первой помощи. Запасные магазины и ножи для метания. Непромокаемые спички. Непромокаемый мешок.

Я перевернула непромокаемый мешок на виниловое сиденье лодки. Из него выпали мои сигареты, потом мой музыкальный плеер с накрученными на него наушниками и зарядкой от солнечной батареи. Я думала, что потеряла его. Я нажала клавишу включения, и мой настрой немного приободрился, когда заиграл мой плейлист панк-рока. Я потрясла мешком, и оттуда еще выкатились несколько батареек. Я подняла упаковку литиевых таблеточных батареек. «Какая мне от них польза? Если только…»

Я похлопала по оставшимся вещам. Мой вибратор-пуля был здесь. Моя маленькая игрушка для наслаждения. Мои плечи опустились. «Ну, конечно же, он сделал это. Он знал меня лучше, чем я сама».

Заново упаковывая содержимое водонепроницаемого мешка, я ощутила на дне сложенную бумагу. Я развернула ее дрожащими пальцами.

Дет-а,

Если ты читаешь это, значит, наши пути разделились. У тебя есть все необходимое, чтобы путешествовать, со мной или без меня. Помни нашу мантру. Если подумаешь сдаться, вспомни свое обещание. Продолжай дышать. Найди свои слезные протоки, если понадобится. Не забывай пить воду.

Я так рад, что ты разделила со мной свою жизнь. Блядь, да я хотел кричать во все горло, когда ты встала с той постели и пересилила горе. Я хотел кричать от гордости, потому что знал, чего тебе это стоило. И я хотел кричать от страха, потому что я — эгоистичный ублюдок, и я не хотел делить тебя с миром. Ты особенная, Иви. Ты выжила не без причины. Я знаю, ты разберешься с этим и дашь надежду тем, кто остался.

Есть сообщество ученых, делающих успехи в излечении от нимфо-вируса. Они ищут человеческих женщин. Я не знал, как сказать тебе об этом. Я не смог. Я боялся, опасался, что другие найдут тебя и заберут от меня. Но я верю в тебя. Пусть твой путь приведет тебя в Рейкьявик, некоторые называют их сообщество «Надкрылье».

Неважно, куда бы ни занесли тебя ноги, оберни себя даром, который дали тебе Анна и Аарон. Носи их безоговорочную любовь как броню. Позволь ей согревать тебя и защищать. Никто не сможет отобрать ее у тебя.

А когда придет время, послушай песню и вспомни, что я тебя люблю.

Джоэл

Письмо скомкалось в моих сжавшихся кулаках. Потом я прочла его еще пять раз, пытаясь понять, когда он его написал.

«Найти мои слезные протоки?» Черта с два, я могла. Я достала кинжал из ножен на руке. Кончик поблескивал. Рукоятка была заляпана красным. «Это кровь Джоэла? Что я наделала?»

Горло горело, когда я трогала пальцем острый край. Я не могла нести вес его последних вздохов, воспоминаний о его глазах. Я не хотела знать, что с ним произошло, убежденная, что это меня разрушит.

Я бросила нож на скамейку, опоясывавшую нос лодки. Нос смотрел на восток, как стрелка компаса. Я не хотела знать о «Надкрылье». Наша жестокая ненасытная раса не заслуживала спасения. Я помнила его мантру, но Исландия была уничтожена.

«Послушать песню?» Упоминания Джоэла о любви и следовании за сердцем всегда были для меня слишком абстрактными. В вопросах интима я полагалась на сенсорные данные — дрожь учащенного пульса, вибрирующее гудение внизу живота. Серенада смеха. Джоэл называл это песней. «Но зачем включать это в письмо?»

Я подумала о жизни в одиночестве. «Заставит ли меня моя нужда прикосновений, секса искать утешения в руках другого мужчины?»

Мое нутро взбунтовалось и заставило меня содрогаться в рвотных позывах за бортом лодки. Божьи коровки не успокаивались, пока я висела на борту лодки, отплевываясь пересохшим ртом. Они заползали в мои волосы и забирались под одежду. Большая их часть все еще летела в сторону восточного берега.

Я не хотела покидать лодку. Я не хотела сталкиваться с тем, что рыскало на земле. Только не без Джоэла.

Аптечка первой помощи успокоила некоторые из моих больных мест. Я отрешенно отмывалась и латала раны. Мои разодранные запястья. Мои разбитые глаза и губы. Но потянувшись к израненной плоти между бедер, я не смогла сдержать сильной дрожи.

Чтобы избежать очередного раунда тщетных рвотных позывов, я запихнула в себя воду, тунца и горстку крекеров. «Вот вам и вегетарианство». Слой за слоем с меня сдирали все, что делало меня мной. Что останется в итоге?

Я вновь упаковала вещи, надежно спрятав письмо в водонепроницаемый мешок. Мотор заурчал, и я направила лодку к восточному берегу. Там я в последний раз пришвартовалась, взвалив на спину вещевой мешок, пистолет, карабин и AA-12.

Я скользнула в укрытие леса, где божьи коровки рассеивались у его границы. Они меня бросали? Я не знала, куда направляюсь. Когда я набрела на тихий ручеек, то позволила ему вести себя сквозь густую чащу. Я быстро двигалась на грани мизантропии[31]. Стоны Джоэла вновь стали раздаваться в моих ушах, пока я не захотела отрезать их, чтобы все умолкло. «Останься в живых. Ищи истину. Не оглядывайся назад».

Я весь день шагала через лес вдоль ручья, держа чувства настороже на случай гудения или запаха крови в воздухе. Я не останавливалась, зная, что как только сделаю это, бездна горя поглотит меня. Спина и плечи болели от часов висения на системе шкивов. Вес моей ноши усиливал пульсацию. Наручные ножны терлись о бинты на запястьях. Но все это было ничто, по сравнению с болью от отсутствия Джоэла.

«Куда мне идти?» Провизия в вещевом мешке была не вечна. Я шла, куда несли меня ноги, как будто они уводили меня как можно дальше от болезненных воспоминаний.

Когда последние лучи солнца отступили за большие дубы, я стала искать место, чтобы разбить лагерь. Вскоре густой лес расступился перед поляной. Я позволила голове запрокинуться. Великолепная полная луна составляла мне компанию. Ей было все равно, что я была женщиной, она не осуждала мою греховность, не пыталась восполнить пробелы в памяти, не ставила под вопрос мое психическое здоровье. Луна просто висела там, делясь своим светом.

Зловонная вонь пота перебивала запах глины и грязи, налипших на мои ботинки. Мой топ промок насквозь под вещевым мешком. Я сняла его вместе с рабочей одеждой и зашипела при виде своих костлявых ребер, которые превратились в открытые мозоли от натирающего вещевого мешка. Затем под защитой огромного американского вяза[32] я развернула свой спальный мешок и прислушалась.

Ничего. Не было слышно ни стрекотания сверчков, ни хлопанья крыльев летучей мыши, ни даже ветра, шевелящего ветки. Я очень мало знала о биологии и живой природе. «Может ли экосистема подвергнуться влиянию вируса? Или появлению новых видов?»

Я закрыла глаза и сосредоточилась на одном ощущении. Я хотела услышать хоть что-то, кроме стука собственного сердца.

Потом я услышала. Это было шуршание, тихие шаги по лесному покрову, тяжелое влажное дыхание. Дыхание становилось громче. Я направила карабин в сторону неизвестного.

Пара больших карих глаз блеснула в лунном свете среди зарослей, не более чем в шести футах от меня. Опустившись на одно колено, я сделала вдох и переместила палец на курок.

Глава 12

Дарвин

Леса прекрасны, темны и глубоки,

Но я должен сдержать обещания и пройти мили, прежде чем усну.

— Роберт Фрост

Что бы ни находилось в этих зарослях, плевать оно хотело на осторожность. Его дыхание вырывалось то сопением, то приглушенным пыхтением. Под ним трещал лиственный подлесок. Я выровняла карабин, мои пальцы ныли от напряжения. Я ждала.

Темный силуэт, похожий на футбольный мяч, выкатился из зарослей. Я напрягла глаза, пытаясь его разглядеть. «Это» было покрыто зелеными и коричневыми перьями, длинная шея шлепнулась на бок. Мертвая утка. Никаких видимых ран у нее не было, никакой трупной вони тоже. Осознав, что немного опустила ствол, я вновь подняла карабин на дышащую тень.

Две рыжевато-коричневые лапы скользнули по земле. Между ними темный влажный нос, подергивающиеся брови и карие глаза, взглянувшие на меня.

Я откинулась назад и прижала карабин к груди, потому что он был единственным, что я могла обнять. Я не знала, смеяться мне или плакать. Хвост пса часто бился где-то в зарослях, шурша пожухлой листвой. Облегчение вырвалось из меня протяжным глубоким вздохом.

Пес продвинулся вперед и подтолкнул утку ко мне.

«Подарок? Если я пошевелюсь, чтобы подобрать это, я его спугну?»

Пес сделал еще одно подталкивание. Потом животное подобрало утку пастью и бросило ее возле меня. Улыбка завладела моими губами, когда я взяла предлагаемое подношение на колени.

Собака наблюдала за мной щенячьими глазками, подползая еще ближе на животе.

— Привет.

Он наклонил голову и гавкнул один раз. Затем встал и сел рядом, тяжело дыша. Это была немецкая овчарка. Пес был крупнее меня, он обладал мускулистым откормленным телом. Золотисто-коричневый окрас окружал черную шерсть, растущую на спине, хвосте и морде. Огромные остроконечные уши дергались туда-сюда.

Я протянула руку. Он прижался макушкой к моей ладони, чтобы я смогла почесать ему между ушами. Я подняла утку.

— Ужин?

Пес проследовал за мной по пятам. Я развела небольшой огонь и ощипала утку. Мое предвкушение свежего ужина пересилило беспокойство о привлечении угроз костром. Пес наблюдал, пока я готовила птицу на шампуре. Толстый розовый язык свешивался сбоку пасти, которая, казалось, сложилась в улыбку, вторящую моей собственной.

«Откуда он взялся? Я не видела ни одной собаки со вспышки эпидемии». Хотя люди были единственным видом, подверженным заражению вирусом, тля кормилась от всех млекопитающих. «Как ему удалось так долго их избегать?».

Я знала, что эта порода умна. Опа, мой дедушка, состоял в «Vereinfür Deutsche Schäferhunde», клубе немецких овчарок Германии. Он зарабатывал на жизнь, занимаясь разведением собак этой породы и тренируя их по системе шутцхунд. Системе, которая была посвящена выслеживанию, подчинению и защите.

Мы обглодали мясо утки с костей, и пес жадно напился воды из моей «Camel Back». Потом я потушила огонь и заползла в спальный мешок. Пес устроился на другом краю полянки, наблюдая за мной. После целого дня в лесу в одиночестве мои органы чувств вымотались от наблюдения. Но глядя, как пес наблюдает за мной, мои мышцы начали расслабляться. Бдительность понемногу ослабевала, успокоенная его острым взглядом. Он смотрел на меня, как будто ожидал инструкций. «Его дрессировали?» Опа научил меня нескольким командам по шутцхунду. Я попыталась вспомнить какие-нибудь, борясь с тяжелеющими веками.

* * *

Вой рассеял дымку моего сна. Темнота вокруг сковала меня. Затем раздалась серия жалобных завываний, пронзительных и несмолкающих. Я выскочила из спального мешка и приземлилась на цыпочки, держа карабин наготове.

Мои глаза уже адаптировались к темноте. Над поляной висел туман, сразу облепивший мою кожу. Лунный свет проглядывал сквозь дымку тянущихся к земле дождевых облаков.

Пес стоял в нескольких футах от меня, нос его смотрел на границу леса, а мышцы были напряжены. Шерсть на загривке вздыбилась, и жалобный вой понизился до гортанного рычания.

Я навела карабин, ориентируясь по взгляду собаки. Через прицел я видела, как сквозь туман и тени колышущихся ликвидамбаров то тут, то там мелькал силуэт. Расстояние между ним и мной, длиной примерно с теннисный корт, было ничем для карабина с прицелом. Но скручивающиеся спиралями стволы деревьев и широкие листья мешали смертельному выстрелу. Я по дюйму пробиралась вперед по поляне.

Сутулая фигура пульсировала, изменяя свое свечение. Голосовые связки человека-тли наполнили воздух хриплым визгом, распространявшимся при продвижении его мутировавших ног вперед. Пес испугался и метнулся к лесу. Шуршание листвы и треск веток сообщили об его уходе. Шум его побега становился тише и в итоге затих. Он умер.

Я не могла не позволить разочарованию отвлечь меня. Вздувающийся жар ярости распространился внутри, вскипая до конвульсий, от которых задрожали руки. Мысль о потери пса резонировала в моей голове глухими ударами, заглушая все остальные звуки. «К черту смертельный выстрел». Я опустила карабин на несколько дюймов, переводя прицел на плечо. «Он один?» Я просканировала глазами местность со спокойствием охотника. «Действительно, один. Выдохнуть. Надавить».

Существо дернулось назад при попадании пули, жужжа и рыча. Его рука теперь болталась на искореженных сухожилиях. Я прицелилась в другое плечо и повторила выстрел. Существо упало, но быстро поднялось на ноги. Хрящи и кости блестели под черной кожей и торчали из кратера, где раньше была его рука.

Тля подползала все ближе. Туловище, казалось, плыло на двухсуставных ногах. Я прицелилась ему между глаз. Двадцать ярдов. Я знала, какой выстрел станет смертельным. Но я мало знала о его защитных реакциях. Пятнадцать ярдов. «Могли ли они заново отращивать конечности? Нужны ли им их органы?» Джоэл всегда выигрывал споры о том, чтобы поймать одного мутанта и поэкспериментировать. Десять ярдов. Я опустила прицел, наведя его на колено человека-тли. Настало время проверить кое-какие теории. Я нажала на курок. Существо завопило и упало. Потом оно оперлось на кровавый обрубок и встало на одну ногу.

Оставшаяся рука висела на пучке сухожилий. Я отстрелила и ее. Тля крутанулась вокруг своей оси от силы выстрела и упала на спину. На ее боку зияла дыра. Я сократила расстояние. Три ярда. Нацелилась на здоровую ногу. Вонь лопающихся аптечных резинок прошлась через мое нутро. «Какого черта со мной происходит?» Я спустила курок.

Туловище тли осталось лежать в путанице конечностей. Оно разевало пасть, и мясистые губы вытягивались в рот, охватывая копьеподобную трубку. Вероятно, чтобы создать идеальное всасывание.

Повесив карабин на ремень, я достала нож из ножен на предплечье и взмахнула им. Оставшееся оружие тли плюхнулось на землю в лужу слизи.

Я подняла отрубленную руку. Глаза человека-тли следили за моими движениями, пока я покачивала его рукой туда-сюда, разжимая и захлопывая клешни. На предплечье в одном направлении выступали ряды острых колючек. Крошечные волоски покрывали тонкую зеленую кожу.

Его грудь продолжала вздыматься. Булькающие звуки клокотали в его горле. Оно задыхалось. Что-то вроде статического электричества пронзило мои внутренности. Я отбросила руку и пнула туловище, переворачивая его на бок, затем присела рядом на корточки.

Кровь хлынула из изрубленного рта вместе с запахом гниения. Я помахала ножом перед лицом существа. Его глаза смотрели на меня и не моргали. Ничего не выражали. Я погладила себя по животу. Под моей ладонью вспыхнула вибрация. Я схватила карабин, села на пятки и положила его на колени. «Существо отрастит новые конечности или истечет кровью? Как много времени это займет?»

Крошечные зрачки человека-тли не шевелились. Внутри меня продолжалось гудение. Я вытерла испачканные ладони о джинсы. Гудение, которое я ощущала, должно было быть приступом милосердия. Но не было им. Я ждала финала.

* * *

Я открыла глаза от света, проникающего сквозь лесной покров. Запахи крови и разложения окрасили теплый ветерок, ласкающий мое плечо. «Дерьмо!» Я перевернулась и лицом к лицу столкнулась со все еще дышащей тлей. Ее раны срослись за ночь. Сочащиеся чернотой дыры высохли и покрылись коркой. Никакой регенерации конечностей не случилось. По крайней мере, пока.

Висящая челюсть человека-тли дернулась. Мне стоило бы поэкспериментировать еще — удалить органы, попробовать заставить его истечь кровью, но мой живот заурчал. Сначала еда. Потом чистка оружия. Потом я разберусь с тлей…

В зарослях по ту сторону лужайки хрустнула веточка. Я подняла карабин. Размытое пятно золотисто-коричневого и черного пронеслось между ветвей. Я жадно вздохнула и опустила ружье.

Пес подбежал ко мне, задрав хвост к небу и свесив язык. Мои колени рухнули на траву, и он лизнул мою ладонь. Я погладила его по голове, упиваясь шелковистой теплотой шкуры. Позвоночник закололо «иголочками». Потом раздалось приглушенное жужжание тли за мной. Пес рванул назад.

— О, нет, подожди, — я потянулась за ним, протягивая ладонь. Когда он ткнулся носом в мою руку, я увела его от жука, почесывая и поглаживая за ушами по дороге.

«Как я и он выжили, когда столько людей погибло? Это зависело от генетики или среды обитания? Какое-то ненормальное воздействие в духе Питера Паркера сделало нас исключительными? Может, я насмотрелась слишком много фильмов?» Какой бы ни была причина — выживание лучших, естественный отбор — пес и я выжили. Узел одиночества в моем животе ослаб, надломился, и острые грани отпали.

— Я назову тебя Дарвином, — как символ неблагополучного выживания вопреки природе.

Он гавкнул в ответ и лизнул мою щеку.

Мы разделили сухой паек, и я почистила карабин и ножи. Закончив с этим, я присела рядом с искалеченной тлей, держа в руке нож. Затем сделала успокаивающий вздох и стала резать ее в области шеи. Это заняло больше времени, чем я ожидала. Живот крутило и жгло. Что со мной происходило? Я хотела это делать. Когда шейные позвонки переломились, и голова покатилась прочь от туловища, глаза человека-тли потускнели. Напряжение в моем животе ослабло.

Я затащила отрезанную голову себе на колени и поддела кожу, чтобы содрать ее с костей черепа. Используя другой нож как долото[33], я вбила его в макушку черепа и расколола его. Розовато-серый мозг имел две половинки и наполнял черепную коробку в форме луковицы. Я выковыряла обе половинки мозга и соскребла покрывавшую их мембрану, открывая похожее на тофу мозговое вещество. Я не знала, как выглядел мозг насекомых, но подозревала, что он сильно отличался от человекообразного мозга на моих коленях. «Значило ли это, что они все равно имели эмоции? А воспоминания? Иисусе, что если они все еще были людьми, пойманными в ловушку в этих телах?»

Во рту у меня пересохло. Я не должна была так думать. Они не демонстрировали ни злости, ни угрызений совести. Тля убила бы меня, не колеблясь. Вот почему я обязана была убить их первыми. Я отбросила мозг в кучу конечностей. Затем вымыла руки питьевой водой и присоединилась к Дарвину у границы леса.

Мы пробирались на восток через горы Озарк в Миссури. Я следовала за Дарвином вверх и вниз по неровным склонам, его лапы с легкостью петляли между валунами и рыхлой породой. Я следовала за ним вдоль течения реки, тяжело дыша, мои икры горели от напряжения. Часто он убегал слишком далеко вперед и исчезал в зарослях. Минуты казались мне часами до того, как пес возвращался, таща свежую водную утку.

Прошла неделя, и я привыкла зависеть от его низкого рычания — его предупреждения о приближении тли. Он чувствовал их раньше меня. Боясь потерять его снова, я отгоняла Дарвина в противоположную сторону от угрозы. Я знала, что просто выжидала, пока вокруг снова не становилось спокойно. Гудение жажды мутантов вибрировало в воздухе. Я не могла вечно бегать от них. Тем более мне нужно было испытать реакцию собаки на огнестрельное оружие.

— Hier,[34] Дарвин, — он подбежал к моему боку и прислонился к ноге. Я почесала его между ушами и поцеловала в переносицу. Он, несомненно, знал больше команд по шутцхунду, чем я. Может, он был полицейской собакой.

— Fuss[35].

Он подчинился, следуя за мной по пятам, пока я шла вдоль русла реки к открытому полю. На поле шевелились подсолнухи, шуршащие и тянущиеся к летнему небу.

— In Ordnung[36].

Дарвин побежал в поле, разыгравшись меж желтых цветов, как молодой олень, разбрасывая их в разные стороны от себя. Затем он остановился и обернулся на меня. Пес действительно хорошо проводил время, и его игривость заражала.

«Сосредоточься, Иви».

Я навела карабин на ствол мертвого тополя, нависшего над рекой. Выдохнула.

Пес дернул ушами, в остальном не шевельнувшись.

Я облегченно выдохнула и потащилась в его сторону.

— Sitz[37].

Дарвин опустился на задние лапы.

Я подняла AA-12, прицелилась через все поле и приказала ему оставаться на месте:

— Bleib[38].

Выдохнула. Клап. Клап.

Все еще держа ружье наготове, я краем глаза покосилась на Дарвина. Его глаза встретились с моими, тело застыло в стойке. Мои губы дрогнули. «Возможно ли, чтобы Дарвин был здесь со мной из-за штучек Джоэла?» Джоэл всегда знал, что мне нужно. Мои повреждения исцелялись без инфицирования, а Дарвин отвлекал мой разум в течение большинства дней. Пес притуплял мою боль.

Я нагнулась и обняла его.

— Хорошая работа, мальчик.

Подняв руку, я прикрыла глаза от слепящего солнечного света и осмотрела поле под плато Озарк. Холмы были окрашены синим из-за дымки влажности.

— Куда теперь, Дарвин?

Он прыгал вокруг меня и упрашивал поиграть с ним. Мы, должно быть, находились всего в нескольких милях от шоссе. Это значило, что скоро мы увидим цивилизацию. По позвоночнику скатились капли пота. Мы нашли бы машины и, возможно, вскоре спали бы в мягкой постели. Я собрала вещи и пошла на восток.

— Fuss.[39]

Дарвин последовал за мной.

* * *

Солнце опустилось за склон холма, и на насыпи, на которой находилось шоссе 65, появились тени. Мы вскарабкались на вал и в изумлении посмотрели на шоссе в обе стороны. Старый грузовик-пикап стоял на дороге в южном направлении.

Дарвин увлажнил нос языком и продолжил тяжело дышать.

Я знала местность, путешествовала по этому шоссе дюжину раз. Озеро находилось всего в десяти милях позади нас. Но благодаря августовской жаре, разросшимся лесам и продолжительным остановкам, чтобы дать отдых травмированному телу и передохнуть от тяжелых вещей, это были самые долгие десять миль в моей жизни. Усталость брала свое, и я потащилась к грузовику, позволяя Дарвину идти впереди.

Незапертые дверцы Рэнджера упростили проникновение. Отсутствие ключа в замке зажигания компенсировало мою удачу. Я сбросила с себя экипировку и отогнала прочь образы предыдущего владельца, появляющегося из леса и пронзающего меня своим насекомоподобным ртом.

Я заползла под рулевую колонку. После нескольких напряженных минут постукивания проводами двигатель ожил. Стрелка на датчике уровня топлива метнулась к F[40]. Я выдохнула.

Спасибо гребаному Богу за мой старый Шеви. Будучи подростком, я ненавидела этот драндулет. Нужно было замкнуть провода, чтобы завести его. Воспоминания о сидении, скорчившись под приборной панелью, опозданиях в школу, пальцах, дрожащих над проводами в холодное время года, всплыли в памяти. Никогда не думала, что буду оглядываться на них с улыбкой.

Теперь надо было поехать к продуктовому магазину и пустующему дому. Седалия обеспечивала наилучшие шансы для этого. Она находилась всего в часе езды к северу.

Но город такого размера мог кишеть людьми. Я подпрыгнула от пробежавшей по позвоночнику дрожи и стиснула руль руками. Уродливые напоминания обесцветили мои запястья, конечности онемели. Из моих легких стало вырываться тяжелое дыхание. Боль в груди ощущалась как сердечный приступ, хотя я понимала, что это не он. Внезапное потоотделение, головокружение и учащенное сердцебиение — красноречивые симптомы панической атаки. Мне нужен был Джоэл.

Я опустила окно и жадно вдохнула свежий воздух. Потом прикурила сигарету. Я не была готова смириться со своими ранами. Встреча с одним представителем моего вида пугала меня намного сильнее, чем драка с армией харкающих кровью жуков.

Продуктовый магазин подождет. Кроме того, Дарвин продолжал кормить меня птицей и рыбой. Я переключила коробку передач на первую скорость и направилась на юг. Я ехала на юг к шоссе МО-64, потом на восток к I-44. На восток к моей цели — Форту «Леонард Вуд».

Если мне не изменяла память, Форт «Леонард Вуд» служил учебным центром военной полиции армии США. Возможно, там я сумею пересесть на военный внедорожник и набрать больше вооружения и припасов. Не считая этого, я не знала, чего там ожидать.

Спустя час я миновала здание охраны, окруженное высоким забором, и завернула к помятым воротам. Я вела грузовик на низкой скорости, напрягая глаза и всматриваясь в окружающую непроницаемую тьму в поисках признаков жизни. Я искала свет в здании? Недавно протоптанную тропинку? Движение в тени? Всего с одной фарой тщательный осмотр не представлялся возможным. Насколько я могла видеть, база казалась пустынной.

Потом я почувствовала это. Настолько сильный запах гниения, что вонь скользнула по моему горлу, встречаясь с подступающей ко рту желчью. Я задохнулась, уткнувшись носом в изгиб руки. Моя нога надавила на тормоз, свободная рука хлопнула по ручке стеклоподъемника. Рвотный рефлекс победил.

Наполовину открыв окно, я опустошила желудок по обе стороны двери. Сделала очередной сдавленный вдох, и меня снова стошнило.

Я вытерла рот, выкрутила руль до предела и начала напряженный разворот на 360 градусов. Фара осветила пустое поле, обугленное здание, вход на базу, а потом горы… охереть! Узел в животе подскочил обратно к горлу. Я сдержала его, ритмично сглатывая и дыша.

Разбросанные руки, ноги, выпотрошенные туловища и нераспознаваемые куски плоти заполнили мой горизонт, простираясь в пределах света фары. И лица… О, Боже, лица, смотрящие с этих гор… Мужчины, женщины, мутировавшие люди. Я видела облезающую кожу, сгоревшую на солнце, обнажившиеся кости, расколотые и поломанные.

Я выбралась из грузовика, подходя ближе и осознавая в тот момент, что у человека может быть слишком много храбрости. Но я не сомневалась, что это была не храбрость. Это была катастрофа. Я не могла отвернуться.

Тела были разбросаны по земле, образуя кучи там, где они упали, расчлененные или съеденные. Танки и другие вооруженные транспортные средства извергали из себя человеческие остатки. Вот так выглядела пустошь после боя.

Возможно, гражданские искали убежище на базе и были убиты из-за страха инфекции. Возможно, тли наводнили командный пост, а у жителей закончилось оружие.

Разлагающиеся руки держали ружья и винтовки. Пустые глазницы таращились на свет фары. Рты застыли в безмолвном крике. Люди и тля лежали бок о бок в какой-то странной гармонии. Сцена выглядела умиротворенно. Из нее могла бы получиться картина, если бы не было так больно на нее смотреть. «Выжил ли кто-нибудь?» Мой живот достиг предела. Я резко отвернулась, подняв карабин и отыскивая в ночи дыхание жизни.

Дарвин тяжело дышал в кабине, подняв уши, держа глаза настороже. Мои мышцы расслабились. Гниение было зловонным. Это не недавнее сражение. Выжившие бы уже ушли.

Когда я подъехала к другому краю базы, вонь рассеялась. Разграбленные конструкции и обескровленные тела встречались все реже и реже.

Спустя двадцать минут я припарковалась перед узкой казармой, ее два окна и единственная дверь остались нетронутыми. Подхватив вещевой мешок и оружие, я осмотрела периметр здания, будучи не в состоянии игнорировать утомление.

Я сломала засов ударом приклада карабина и осветила единственную комнату в помещении фонариком. Дарвин проскочил вперед меня и обнюхал каждый уголок. На койках лежали пустые матрасы. Металлические жалюзи закрывали окна. «Гребаный Ритц Карлтон».

Я передвинула стол к двери. Имея Дарвина у своих крайне усталых ног, я была уверена, что он предупредит меня об опасности. Моя голова упала на постель, и тут же сон утянул меня.

Я лежала обнаженная, растянувшись во влажной мутности, спину холодила каменная плита. Руки и ноги натягивали тяжелые цепи. Аромат крови обжигал ноздри.

Плип. Плоп. Плип. Плоп.

Капли капали на мое лицо и стекали по щекам. Частое дыхание у ног нарушало ритм кап е ли.

— Кто здесь?

Одеяло темноты приподнялось, открывая пустую пещеру. Я сморгнула капли с глаз. Зрение помутилось от кровавой дымки.

Темный дождь усеивал мое тело. Потолок истекал кровью.

Пока я пыталась проморгаться, вперед выступила фигура. Она стояла у моих ног, глядя ониксовыми глазами, укутанная в соболиную накидку. Она отбросила капюшон. Черные кудри закрывали средневосточные черты.

— Я Дрон[41], — представился он с арабским акцентом, подчеркивающим «Д».

Я натянула цепи.

— Чего ты хочешь?

Он вскочил на алтарь и оседлал мою талию.

— Думаю, ты знаешь, — он усмехнулся. А потом из его рта выскочила копьеобразная трубка и пронзила мою грудь.

После была лишь тлеющая боль. Я царапала его, но руки не слушались. Крики отражались эхом от стен. Мои крики. Вдруг потолок изверг кровавый поток. Кровь хлынула из невидимых пор на стенах.

Я пыталась поднять бедра, чтобы сбросить его, сопротивляясь таким образом острой боли от сосущего ротового аппарата Дрона. Я не могла избавиться от пронзительного спазма в груди.

— Пошел ты, — мой голос прозвучал с трудом.

Его чавканье продолжилось, каждое всасывание вторило гулкому удару моего сердца. За его плечами появилась неясная фигура. Он изогнул уголок рта вокруг окровавленного копья и расправил огромные прозрачные крылья.

Я кричала, пока жжение в горле не отвлекло от раны в груди. Свет уплывал прочь, как будто в страхе. Когда темнота свернулась под моим подбородком, она была теплой, влажной и очень даже живой.

Глава 13

Отрезанные языки

Всматриваясь вглубь той тьмы, долго стоял я, гадая, страшась, сомневаясь, видя сны, каких не видел прежде ни один смертный.

— Эдгар Аллан По

Липкие шлепки прошлись по моей шее. Что-то скользнуло по моей щеке. Теплые струи воздуха заполнили ухо. Я открыла глаза и втянула ртом воздух, чтобы не дать вырваться крику.

Мой нос покрывала слюна. Язык Дарвина, с которого она капала, свешивался из пасти на расстоянии нескольких дюймов от моей щеки. Он облизнулся и снова принялся слюнявить мое лицо. Я обвила руками его шею и зарылась лицом в шерсть.

— Я кричала, мальчик? Я тебя напугала?

Он подался в мои объятия и перекатился набок с рокочущим стоном и игривым клацаньем челюстей.

По краям жалюзи просачивался дневной свет. Мои чувства вернулись к жизни, я согнула руки и ноги, чтобы проверить их гибкость. Усталость и напряжение в мышцах, по сравнению с предыдущей ночью, ослабли. Я потерла грудь. Никаких ран на коже, несмотря на боль, не было.

«Дрон».

Хотелось бы мне рассказать Джоэлу об этом сне. Он бы обернул меня силой своих рук и потерся носом о мою щеку, бормоча заверения, что это был всего лишь сон. А потом он бы поставил меня на ноги и своим твердым голосом сказал взять себя в руки.

Пока я сидела там, чувствуя себя покинутой и даже паникующей, какое-то неосязаемое томление взяло надо мной верх. Это была тяга, раздирающая мою грудь. Я поддалась ее срочности, натянула джинсы, черную футболку, бронежилет и кепку и убрала баррикаду перед дверью.

В поле моего зрения появилась база, которая простиралась пустынным напоминанием того, что даже наша армия не смогла сражаться с этой штукой, инфекцией. Тела усеивали землю, растерзанные ветром и изъеденные жарой. Несколько долгих секунд я смотрела на них, ожидая, что они вдруг восстанут.

По дороге к грузовику я несла это тревожное ожидание с собой. Но жужжания тли слышно не было. Так же, как не было никакого движения, никакой вони крови в воздухе. Меня окружал лишь горячий запах асфальта и простаивающий искрученный газон, шуршащий под ногами.

Дарвин застыл на полпути к грузовику, его нос указывал на трех стервятников, клюющих огромную кучу разлагающихся тел. Захлопав крыльями, птицы поднялись в воздух, испуганные тощей собакой. Я содрогнулась от рвотных позывов, как будто мой нос только что учуял визуальную картинку. Вонь пересилила все остальные чувства и сделала мою походку нетвердой. На Дарвина это все, казалось, тоже повлияло, если можно было судить по его внезапному скулению.

— Дарвин, — я указала на грузовик, и он, как всегда, подчинился.

Мне потребовалось сделать несколько кругов по базе, прежде чем я заметила склад оружия. Одноэтажное кирпичное здание примостилось у внешней стороны дороги. Прилегающая территория была плодородной почвой для лилейника. Вспышки оранжевого заполонили ландшафт как свидетельство стойкости побегов, распространивших новые ростки во всех направлениях. Толстая стальная дверь оружейного склада — единственный вход — казалась запертой и невредимой. Либо ее когда-то усиленно охраняли, либо ее было невозможно взломать.

Я проехала на грузовике через газон и припарковалась в нескольких футах от двери. Держа карабин наготове, я подкралась ко входу, пока Дарвин удобрял лилии. «Заперта ли дверь?» Я потянулась к ручке.

Дверь приоткрылась, и моя рука отдернулась обратно. Если за мной кто-то наблюдал через камеры, висевшие здесь по периметру, они видели, как я собиралась войти. Грузовик позади меня показался мне магнитом. «Если что, десять шагов вернут меня в его кабину».

Шли минуты. Камеры не работали бы без электричества, и я обвинила ветер в открытии двери. Я подумала о боеприпасах, в которых нуждалась и которые потенциально могла получить. Я выровняла дыхание и собралась с духом, затем вошла в открытую дверь.

Тренировки, вбитые в меня Джоэлом, взяли надо мной верх. Я выскользнула из дверного проема и метнулась вправо, к стене. Запах мускуса и алкоголя висел в маленьком холле. Я спряталась в тень. Тогда-то я и осознала свою глупость. Электрический свет освещал угол. «Блядь. Генератор снабжал здание?» Это говорило о присутствии здесь людей.

Я кинулась к выходу, пытаясь убежать.

Вумп-клик.

Скольжение затвора отдалось во всем моем теле. В маленькой комнатушке его звук прозвучал громче. Я расставила ноги шире.

В дверном проеме появился Дарвин, он зарычал и обнажил зубы.

Не поворачиваясь, я прорычала:

— Опусти ружье. Я не ищу проблем.

— Убери собаку, иначе я сделаю это за тебя, — сказал мужской голос, низкий и уверенный.

Уши Дарвина прижались к голове, шерсть на загривке встала дыбом. Я не собиралась рисковать его жизнью.

— Взять. Кыш.

Его рычание дрогнуло, но тело осталось неподвижным.

«Дерьмо!» Я не помнила нужной команды. «Может, „Geh rein“?»[42]

Он начал красться внутрь, держа голову низко к земле и скаля зубы. Позади меня скрипнули ботинки.

Я заорала:

— Nein! Nein![43]

Дарвин остановился.

В моих ушах грохотала кровь. Я подняла руки, чтобы стрелок их видел, и согнула пальцы в кулаки, осознав, что они дрожат.

— Я пытаюсь. Дай мне минутку.

— Не горю желанием уничтожать столь прекрасное животное, но у тебя есть пять секунд, чтобы узнать, насколько мне не все равно.

Я сделала глубокий вдох.

— Дарвин, Geh raus[44].

Он попятился за дверь и исчез.

Скрипение ботинок по полу усилилось.

— А теперь бросай ружье и повернись.

Пока я не знала, с чем имею дело, содействие было моим единственным вариантом. Я опустила карабин — свое единственное ружье — и повернулась.

Пятеро мужчин стояли в темном коридоре с оружием разных размеров, наведенным на единственную, жизненно важную часть меня, которая не была защищена жилетом, — мою голову.

Двое из них свободными руками застегивали молнии на штанах, после чего звякнула пряжка ремня, их лица при этом покраснели и покрылись потом. Не надо было быть гением, чтобы понимать, чему я помешала. Среда, лишенная женщин, совсем как тюрьма, делила мужчин на сучек и мужчин, их трахающих.

Тот, что был с пряжкой на ремне, прошел мимо меня и закрыл дверь. Мои мышцы задрожали.

Любитель командовать схватил меня за шею.

— Похоже, что одна из шлюх Сатаны только что набрела на нашу дверь, мальчики.

Их смех нес в себе оттенки чего-то ядовитого, чего-то, не слишком отличного от безумия. Он прозвучал, как напоминание о том, что пережить апокалипсис, в первую очередь, означало пережить нападение тех, кому ты доверял. «Убили ли эти мужчины собственных матерей, сестер, любовниц, чтобы спасти себя?»

Вены на их лбах вздулись, глаза были холодными и прищуренными. Я держала руки за спиной и ощупывала стежки на ножнах на предплечье.

Хватка на моем горле усилилась. Медленное облизывание языком приласкало щеку. Это было обещание того, что ждало меня впереди. Мои подергивающиеся мышцы выдали меня.

Кто-то из них сказал:

— Посмотри на ее руки.

Другой рассмеялся.

— Проклятье. Сучка отрезала бы себе палец, если бы воспользовалась одним из этих ножей.

Затем прозвучал крик:

— Неси свои ножи на кухню, женщина, и приготовь мне ужин.

Вокруг раздалось еще больше смешков, еще больше тупых колкостей. Но они не забрали мои ножи. Я мысленно улыбнулась, подумав о том, как подам им собственные отрезанные языки на фарфоровой посуде, и как их голодные рты будут раззеваться, безмолвно прося добавки.

— Если вы думаете, что я настолько неумело бросаю ножи, — сказала я, — опустите оружие и испытайте меня.

Самый здоровый отморозок проревел:

— Я ни за что не стану тратить время на драку с бесполезной женщиной.

«Если ты понимаешь основу своей злости, ты сумеешь вызвать ее у других».

— Если я не против, почему против ты? — сказала я.

Лицо отморозка покраснело от злости, но в глазах полыхнула уверенность. Он протянул оружие своим приятелям.

Я воспользовалась тем, что все отвлеклись, сделала шаг назад и подняла левую руку. Ребром ладони сбросила руку любителя покомандовать с моей шеи. Я ударила его ногой в коленный сустав. Он отшатнулся назад. Я высвободила лезвие из ножен и пронзила его легкое. Он рухнул на пол.

Кулак тучного отморозка ударил меня в грудь, а его рука схватила за бронежилет. Крики заполнили воздух. Возле уха просвистела пуля, потом другая. Я втянула воздух в легкие и обхватила его ладонь и большой палец левой рукой, затем стиснула его руку, вывернула ее и лишила отморозка равновесия. Другим ножом я ударила его в предплечье. Что-то укололо меня в бедро. Возможно, это была пуля, задевшая вскользь? Я ударила лодыжкой ублюдка в пах. Он схватился за яйца, упал на колени, его рот от удивления сложился в огромное «О». Я с силой наступила на его голень. Малоберцовая кость отморозка треснула, ее обломок проделал дыру в коже на колене.

Любитель покомандовать снова на меня напал. Я развернула его тело, чтобы использовать как укрытие, вызывая свист в его раненом легком.

Оружейные выстрелы раздавались повсюду, пули усеивали пол и разбивали мебель в щепки. Тело в моих руках тряслось под градом пуль. Выход из помещения был близко. Я бросила ублюдка и кинулась к двери.

Свинец рикошетил повсюду. Я побежала быстрее. Солнечные лучи отразились от металлической двери, когда я распахнула ее. Я прищурилась от яркого света.

Стук ботинок и свист пуль последовали за мной наружу. Вдруг вибрация ударила меня в живот. Я остановилась как вкопанная. Шестеро мутировавших людей блокировали подъездную дорожку.

Я бросилась в сторону и позволила ублюдку позади меня получить первый удар. Два мутанта накрыли его и стали высасывать содержимое. Голова мужчины запрокинулась, рот открылся, издавая булькающие звуки.

Оставшиеся тли подняли свои видоизмененные конечности-шипы и закололи в грудь двух других. Засранцы даже не шелохнулись и не подняли оружия. Возможно, Джоэл был прав. Возможно, жуки действительно двигаются быстрее, вопреки моей неспособности это увидеть.

Пароксизм их питания позволил мне несколько мгновений оставаться незамеченной. Они усиленно сосали, их туловища вздымались, луковичной формы головы покачивались при каждом всасывании и глотке. Я стала красться обратно к двери, поднимая карабин.

Пара алебастровых глаз встретилась с моими. Рот существа отстранился от пиршества, издав чавкающий звук при разрыве контакта с плотью. Я схватилась за дверную ручку и с силой закрыла дверь. Эта проклятая штуковина не запиралась, замок разлетелся от выстрелов.

Я отступила назад и подняла карабин. Дверь затрещала. Жужжание тли становилось интенсивнее. Потом дверь отлетела в сторону.

Вошел только один человек-тля. Он сориентировался в комнате, крошечные зрачки ни на секунду не покидали меня. Он замер в пределах досягаемости выстрела, изучая меня. Любопытство и меня удерживало от нажатия на курок.

Мужчина на полу застонал. Тля склонила голову и посмотрела на него. С ее челюстей капала кровь. «Почему она не идет к быстрой кормежке? Она насытилась? Или ей хотелось вызова?»

Существо вытянуло свои клешни и подалось грудью вперед. Неестественно высокий звук, произведенный им, ошеломил меня. Позвоночник закололо. «Оно пыталось меня напугать?» Челюсти щелкнули, на секунду прерывая этот звук. Затем существо бросилось к моей шее.

Поп.

Пуля 5,56 калибра разорвала глаз существа. Калейдоскоп вещества стал вытекать из глазницы. Тля рухнула к моим ногам.

Все еще держа карабин наготове, я снова вышла наружу. Пять моих нажатий на курок — пять тел. Или я становлюсь лучше, или мутантов легче убить при дневном свете. Конечно же, зная, какой выстрел будет смертельным.

Три человеческих тела корчились и хлюпали в темной луже. Я опустилась на колени возле одного из них, кровь моментально пропитала мои джинсы. Его глаза уже остекленели, радужки побелели, лицо было искажено от боли. Мне не было его жаль.

Его челюсти раскрылись, изо рта вырвался булькающий крик. Нечеловеческие частицы извивались в его горле. «Иисусе, начальная стадия мутации протекала быстро!»

Я достала нож из ножен на предплечье. Прижала кончик к коже под его ухом. Затем погрузила лезвие в плоть и перерезала горло. После, сидя в этой клоаке, чувствуя себя на удивление живой, пока ко мне цеплялись кровь и смерть, я наблюдала, как его жизнь утекает прочь.

Ранние новостные отчеты говорили, что после укуса требуется пара часов для полной мутации. Он истек кровью меньше, чем за минуту. Неудивительно, учитывая щедрое пожертвование, которое он отдал тле. Я встала и перерезала еще два горла.

Шуршащий шепот донесся из оружейного склада. Я последовала на звук. Тучный отморозок полз на животе, волоча за собой бесполезную ногу.

Я присела перед ним на корточки.

— Так легко повержен второсортной женщиной. Что ты планировал, если бы нашел мои навыки желанными?

Он прошипел:

— Тупая шшшлюха. Вы, грязные потаскухи, навлекли на нас это зло, — кровь и слюна засохли на его подбородке. — Я бы доссставил тебя Сссатане, посссле того как раздвинул твои грязные но… агх… агххх…

Я отрезала его язык.

Глава 14

Пятнистое крыло

После сильной боли приходит чувство опустошения.

Нервы безмолвствуют, словно гробницы.

— Эмили Дикинсон

Я проснулась с онемевшей шеей, пролежав в неудобной позе. Военный джип Humvee, который я заполучила в Форте «Леонард Вуд», упростил мне маневрирование по заваленным дорогам и крутым насыпям, но спартанская обстановка салона превращала сон в мучение.

Три дня я просто ехала без цели назначения в уме, но всегда направляясь на восток. Я не знала почему, и это пугало меня сильнее голодных созданий, рыскающих вокруг моего грузовика, пока я спала. «Было ли это отупение способом защитить себя от эмоциональной лавины? Если я заставлю себя не быть безразличной, станет ли боль от недавних событий слишком мучительной и невыносимой?»

В конце концов, сельская местность сменилась городскими пейзажами, а расстояние между штатами стало наполняться различными обломками. Искореженные останки, появившиеся после бегства людей в панике, все чаще заставляли меня съезжать с дороги.

Упавший реактивный самолет уничтожил участок шоссе. Часть вертолета торчала из небоскреба. Мосты стали зияющими дырами, наполненными грузовыми поездами, которые превратились в искореженный металл и сажу. А еще повсюду были тела. Они лежали, обмякнув, на рулевых колесах, забрызгав кровью лобовые стекла и витрины магазинов, и свешивались с водонапорных башен. Разлагающаяся плоть, окрасившая бетон в бурый цвет и пузырившаяся на солнце, была доказательством, что смерть в городе наступила от человеческих рук. Тля не оставляла за собой тел.

Я остановилась на пастбище, растянувшемся вдоль шоссе I-64 возле Шелбивилла, Кентукки, завернув за разрушенный амбар. Тусклые синие торфяные болота волновались бархатной рябью.

Под турельной[45] установкой с пулеметом 50 калибра на Humvee, я погладила черно-коричневую шкуру, согревавшую мои ноги. Губы дернулись при воспоминании о том, как я нашла Дарвина, прячущимся под машиной на парковке у оружейного склада. Я не испытывала сожалений из-за поездки в «Леонард Вуд». Эта авантюра оказалась полезной.

Дарвин дремал среди ручных гранат, зажигательных ракет, светошумовых гранат, осветительных ракет, дымовых бомб, боеприпасов, портативного сифона и дизельного топлива. В пищеблоке я также нашла еще один бронежилет и различные припасы, включая ботинки, носки, карты, воду, сигареты, пригодную для употребления пищу и лекарства. Я даже нашла ручную дрель на батарейках с твердосплавными сверлами для открывания замков.

Из-за холма донеслось тарахтение. На этом отрезке шоссе не было насыщенного трафика, но участок дороги и не пустовал. Мое тело напряглось от предвкушения.

Мгновение спустя мимо нашего джипа проревел фургон. Потом загорелись его тормозные огни, и автомобиль свернул с дороги примерно в ста футах впереди нас. Я схватила бинокль и перебралась на водительское место, положив АА-12 на колени.

Трое крепких мужчин с голыми, чумазыми торсами выбрались наружу. Их возраст был в пределах от тридцати до сорока лет, по моей оценке. Они обошли протараненный сбоку Эскалейд, лежащий на левой полосе, будучи вооруженными стандартным оружием — пистолетами в наплечных и набедренных кобурах и ружьями, висящими за их спинами. Бугры на лодыжках также означали спрятанное оружие.

Рядом со мной раздалось низкое рычание.

— Platz![46] — прозвучал твердо мой голос. Дарвин улегся на пол, но вздыбленная шерсть на его холке не опустилась.

Незнакомцы обшарили еще несколько внедорожников, но не сумели их завести или передвинуть. Наконец мужчины уехали на том же фургоне, на котором приехали. Я пошевелила плечами, пытаясь избавиться от напряжения в мышцах. Затем похлопала себя по бедру. Голова Дарвина опустилась на мои колени.

После «Леонард Вуд» я умудрялась избегать и людей, и мутантов. То же самое можно было сказать о божьих коровках, призраках детей и других фантомах. Скучала ли я по визитам своих «А»? Большую часть времени пустая полость моего существования казалась невыносимой. И все же, что-то посреди этой пустоты тянуло меня, заставляло двигаться дальше.

Карта восточного побережья Соединенных Штатов была разложена на соседнем сидении джипа. Скоро мы доберемся до Аппалачей. Меня это устраивало. Возможно, горный воздух придаст мне сил и поможет восстановиться.

* * *

Следующей ночью я подъехала к северо-западному краю Национального заповедника Мононгиела в Западной Вирджинии. Красочные лиственные деревья пестрили на фоне обрывистой горной гряды и согревали мою душу.

Дарвин высунул голову из окна. Запах плодородной почвы и опавших сосновых иголок кружил вокруг нас. Звук веселого птичьего пения и стрекотания крылатых насекомых заставлял меня чувствовать себя менее одинокой. Хотя я боялась, что одиночество — это единственный способ выживания для женщины в этом новом мире.

Я разбила лагерь возле заросшей пешей тропы и плюхнулась рядом со своим скромным костром. Сверчки стрекотали в густой осоке. Грызуны шуршали в опавшей листве. Заросли горного овса посвистывали под беспокойным полетом совы. «Могла ли я построить здесь будущее, в этом полном жизни месте? Обеспечит ли изоляция мир, которого я искала?» Я провела пальцами по спине Дарвина, и его тело вытянулось в ответ. Видимо, он был согласен остаться здесь.

Следующие три дня мы провели в довольстве и лени. Я не хотела уходить от джипа, пока не убежусь в отсутствии угроз. Так что постепенно мы пробирались сквозь близлежащие колючие кусты и исследовали узкие тропинки и лесные закутки.

На четвертую ночь я смазывала пистолет у огня, защищенного стеной молодых деревьев и камней. Вдруг что-то зашуршало возле Humvee. Дарвин, развалившийся рядом со мной, не насторожился. Я вернулась к пистолету.

Затем я услышала шарканье ног, шаги были тихие, но уверенные. Дарвин не пошевелился. Я повесила карабин на плечо и приблизилась к грузовику.

Лесной шум утих, и в тишине я ощутила ее присутствие. Она трепетала во мне, неслась по моим венам.

— Анна?

Мелодичное щебетание эхом раздалось в ответ. Я последовала за ним в чащу. Торчащие стебли и шипы царапали мои ноги. Листья папоротника били по лицу. Но шум от моего продвижения по лесу не мог сравниться по громкости со звуком моего бьющегося сердца.

Анна присела на склоне, поросшем сахарными кленами и крупнолистными буками. Опавшая листва цеплялась к подолу ее платья. Она захлопала в ладоши, увидев меня. Затем побежала, золото ее волос в лунном свете напоминало металлические ленточки.

Я последовала за ней. Мы шлепали по болотам и переходили течения вброд. Я шла через сухостой, мои легкие горели от быстрой ходьбы. Мы двигались все дальше и дальше.

Моя спина ныла под весом карабина и от скорости, с которой мы шли. Но я всегда оставалась далеко позади. У меня никак не получалось ее догнать. Затем я ударилась о влажную каменную стену, укрытую ковром лишайников и плаунов, и упала на спину.

Она стояла на утесе надо мной. Я жадно и тяжело дышала, обдумывая, что делать дальше. Моему призраку не нужно было карабкаться наверх. Она могла просто воспарить. Моя грудь ныла — не от утомления, а от отчаяния. Анна изогнула розовые губы в улыбке и покружила подолом платья. Я жаждала быть с ней, подержать ее.

Я уперлась носком ботинка в скалу и начала подниматься, используя корни как ступеньки и хватаясь руками за растения. Когда я добралась до вершины, Анна расправила руки, изображая самолет, и побежала к другой стороне. Я тяжело дышала, мои плечи поникли.

Она запела сопрано на бегу:

Божья коровка, божья коровка, лети домой,

Твой дом горит, твои дети улетели.

Я догнала ее на полянке. Она стояла перед огнем, окруженным неглубоким каменным очагом. «Огонь? Это часть галлюцинации?»

Ее глаза блеснули, когда я подошла ближе. Она продолжила свою песенку:

За исключением одной, и это малышка Энн,

Которая заползла под грелку.

Я протянула руки, чтобы обнять ее маленькую фигурку. Ее изящный подбородок приподнялся. Веснушки на носу сверкнули в свете пламени. Затем она растаяла завесой тумана между моих пальцев.

— Нет. Пожалуйста. Нет, — обнять ее было все равно что обнять струю воздуха или луч лунного света. Мои руки никогда не ощущались такими пустыми. Я сжала их в кулаки, пока моя надежда когда-нибудь обнять ее еще раз воспламенилась и прожгла свой путь к моему сердцу.

Ее силуэт обрел плотность над каменным очагом. Пламя танцевало в считанных дюймах за ней. Затем огонь разгорелся сильнее и превратился в подобие руки с когтями. Она потрескивала над ней. Я опять потянулась к Анне. Рука сжалась и утащила ее в сердцевину огня.

И я нырнула за ней.

* * *

Мое лицо и руки обжигало болью, пока я лежала в какой-то грязи. Жар от огня подогревал боль, которая была доказательством, что моя погоня за Анной не была сном.

Внезапно раздался низкий голос:

— Полоумная.

Я вздрогнула и открыла глаза. Хозяин голоса склонился надо мной. Длинные черные волосы полотнами свешивались по обе стороны его смуглого лица. По другую сторону огня пожилой мужчина с седыми косами сидел на бревне. Дарвин лежал у его ног.

Пожилой сказал:

— Оставь ее в покое, Барсук.

Барсук выпрямился, но остался стоять рядом со мной.

— Она покрыта ожогами. Что если она опять попытается броситься в огонь?

Пожилой встал и подошел ближе. Я задрожала от нервного напряжения и холодного воздуха, коснувшегося моих ожогов. Я больше не чувствовала вес своего карабина. И не видела его поблизости.

Мужчина присел передо мной на корточки. Смуглая дряхлеющая кожа говорила об его индейском наследии. Черные и красные перья были вплетены в кожаные аксессуары в его волосах и на одежде.

— Ты преследуешь призраков или они преследуют тебя?

Мои плечи съежились от видения.

— Зависит от призрака.

Беззубая улыбка пересекла его морщинистое лицо.

— Полагаю, то, что правдиво в нашем мире, правдиво и в мире духов. Дети — наши проводники. Они хранят правду.

Должно быть, у меня все еще продолжались галлюцинации. Как иначе он узнал бы о детях, которые меня преследуют? Я сдвинула голову на несколько дюймов. Карабин был прислонен к стволу черемухи в нескольких ярдах от меня.

Его голос смягчился:

— Здесь тебе не нужен порох, женщина. Мы — мирные люди.

Я не отводила глаз от ружья.

— У меня есть лечебные травы для твоих ожогов. Ты можешь встать?

Я приподняла верхнюю часть тела. Мой проницательный пес встал в предвкушении. Его инстинкты еще меня не подводили. Если он доверял им, значит, и я должна.

Барсук помог мне подняться на ноги. Моя кожа покрылась мурашками под его прикосновениями, но я не отреагировала. Я спросила пожилого:

— Чего вы хотите?

— Нация сильна настолько, насколько сильны сердца ее женщин. Ее воины могут быть храбры и многочисленны, но когда кровь ее женщин проливается на землю, сражение проиграно.

Дарвин оставался неподвижным, как будто ожидая, пока я последую его доверию. Я не собиралась позволять старику уйти от вопроса.

— Чего вы хотите? — спросила я снова.

Он вздохнул.

— Великий Вождь Сиэтл говорил о конце жизни и начале выживания. Дело не в наших желаниях. Дело в надежде. Идем.

Я кинулась к карабину. Напряжение утихло во мне, как только я схватила винтовку. Позади меня оба мужчины стояли неподвижно и ждали. Возможно, у меня была паранойя, но я не собиралась ослаблять бдительность. Я встала, расправила плечи и кивнула.

Они повели меня через лес и завершили этот поход у ручья, огражденного несколькими постройками, сооруженными из сухих веток и хвои. Я последовала за пожилым к его постройке в центре лагеря, Дарвин шел рядом. Старик указал на кроваво-красное шерстяное одеяло и стал копаться в своих корзинах с сушеными травами и мазями.

Я устроилась на одеяле, положив карабин на колени.

— Как вас зовут?

Он нашел то, что искал, и присел передо мной. Его взгляд метнулся к ружью и обратно ко мне.

— Мои люди называют меня Оуота ла Акичита.

Я моргнула.

— Оу… что?

— Зови меня Акичита.

— А-кии-чии-та. Я — Иви. Так, что значит твое имя?

Он открыл небольшую баночку и залез туда двумя пальцами.

— Честный страж мира, — он поднял пальцы, покрытые мазью. — Будет жечь.

Я кивнула и почувствовала кого-то позади себя.

— Прислонись к Барсуку, — он размазал по моему лицу успокаивающую мазь, пахнущую мятой. Я дернулась от покалывающего ощущения. Барсук прижался к моей спине. Я закрыла глаза и позволила старику намазать мое лицо и руки.

Успокаивающие напевы рокотали в его груди, пока он работал. Ощущение боли от моих ожогов начало неметь. Дремота навалилась на меня тяжелым одеялом. Затем я уже не могла бороться с весом собственных век.

* * *

— Доброе утро, Полоумная.

Я потерла глаза в сумерках.

— Нет, нет, не три, — забота обволакивала тихий голос.

Я опустила руки и улыбнулась.

— Значит, Полоумная?

Он рассмеялся и опустился рядом со мной на колени.

— Да, очень. И, должно быть, тебе лучше, — его пытливые карие глаза пронзили мои. — Так, кто ты такая?

— Эм…

— О, погоди. Иви, верно? Акичита сказал мне.

Мальчишеская улыбка растянулась до острых скул. Его густые волосы укрывали плечи и спину. Мои кончики пальцев закололо от желания прикоснуться к его смуглой коже, которая выглядела так, будто песок отполировал ее до идеальной гладкости.

— Ты разговариваешь во сне, знаешь, да? — сказал он. — Откуда ты? Как зовут твою собаку? Мы не видели ни одной собаки после резервации. Куда ты направлялась? Есть еще…

«Иисусе. Блядь». Мой рот открывался в нескольких безуспешных попытках перебить его. Я не могла вставить ни слова.

— …горах. Почему, черт подери, ты бросилась в огонь? Во имя Великой Тайны, чем ты думала? Я…

— Барсук, уймись.

Я повернулась, услышав новый голос. Его черты и манера двигаться не сильно отличались от Барсука. Они могли бы быть близнецами. Только незнакомец выглядел старше.

— Привет. Я Наалниш. Не обращай внимания на моего брата. Мы сказали ему приглядывать за тобой, а не заговаривать до смерти.

«Да, уж».

— Он не так и плох.

Мужчина шлепнул Барсука по затылку.

— Убирайся отсюда. Дай ей спокойно поесть, — он поставил передо мной миску, и Барсук с ворчанием ушел.

— Наалниш, верно?

Он улыбнулся.

— Имя Навахо.

— Ты — Навахо?

Он покачал головой и ответил:

— Мы — Лакота. Из Северной Дакоты. Наш отец был Навахо.

Он предугадал мой следующий вопрос, сказав:

— Мы оставили Дакоту после заражения. Жукам нравится наш полузасушливый климат, и они вытеснили нас.

— Вас всего трое?

— Четверо, вообще-то. Одинокий Орел ушел этим утром, чтобы забрать твои вещи. Поначалу нас было несколько дюжин. Путь был долгим.

— Мне жаль.

Он тепло улыбнулся.

— Ешь, — кивнул он на миску. — Это пеммикан. Жир и протеины помогут тебе выздороветь, — с этими словами он ушел.

Помимо разнообразных ягод и жесткого мяса, большая часть стряпни была нераспознаваемой. Но она наполнила мой живот и придала сил. Я с шумом втянула в себя последний кусок, пристегнула ножи и отправилась на поиски Дарвина.

Я увидела Наалниша у ручья. Он махнул рукой, увидев меня, и рассмеялся над Дарвином, когда тот бросился за лососем в неглубокую воду. Акичита и Барсук встретили меня на полпути.

Пожилой мужчина ощупал мое лицо.

— Заживает. Энергия сильно течет в тебе.

— Какая энергия…

— Идем, — Барсук схватил меня за руку. — У нас миллион вопросов.

Акичита опустил свои костлявые пальцы на его предплечье, останавливая тянущее движение Барсука.

— Никаких вопросов, Барсук. Мы поговорим о погоде или об отсутствии кроликов в этом регионе. Или о твоей замечательной собаке.

Я улыбнулась и пошла за ними к реке.

* * *

Мы сидели вокруг каменного очага, когда Одинокий Орел вернулся с моей экипировкой. Он появился со стороны тропы, и его глаза встретились с моими.

На мгновение мужчина просто застыл, глядя на меня. Я смотрела на него в ответ. Он оказался не таким, как я ожидала, — выглядел не как клон Наалниша и Барсука. Его бронзовая кожа и сильные черты лица несли намек на индейскую кровь, но его потрясающие глаза и короткие волнистые красновато-каштановые волосы говорили о другом наследии. Он был совершенным.

Я почувствовала вину. Пялиться на другого мужчину казалось мне изменой. И все же, я не могла отвернуться.

Его большой палец постукивал по плечу лука, тетива терлась о мускулистое бедро. И его глаза… что-то кружилось в их медных глубинах, как будто он видел меня. Меня изнутри. Потом уголки его губ опустились, и он нахмурился. Его губы привлекли мое внимание. Я снова сглотнула.

По лагерю прокатилась тишина, когда он приблизился. Воздух, как будто следовал за ним.

— Я отогнал Humvee глубже в горы. Он все равно находился на расстоянии миль, — вопреки его бесстрастному тону, в некоторых словах слышался тягучий южный акцент.

— Как ты…

— Я — следопыт. Куда положить твои вещи?

«Ааа. Несомненно, во время погони за Анной я оставила кричащий след».

— Я возьму их. Не уверена, где я остановлюсь.

Его брови сошлись вместе. «Это было презрение? Или любопытство?» Прежде чем я успела решить, он прошагал к какой-то постройке с моими вещами.

Барсук подсел ко мне.

— Не беспокойся из-за него. Он вроде как одиночка. Недолго пробыл с нами. Нашел нас после вспышки инфекции. Его мать была одной из нас.

Ничего на это не ответив, я пошла за своими вещами и странным мужчиной, который их нес.

Я нашла его, складывающим мои вещи, в последнем убежище на дальнем краю лагеря. Ни один предмет из моего вооружения не добрался сюда, но я и не ожидала этого, учитывая их отношение к оружию. Я сказала его спине:

— Одинокий Орел, верно?

Когда он повернулся, я слегка растаяла. Этот мужчина был горяч, как солнце Аппалачей.

— Моя мать называла меня Одиноким Орлом. Джесси, вообще-то. Джесси Беккетт.

— Ладно, Джесси. Спасибо, что забрал мои вещи.

Его тело напряглось, глаза засветились.

— Арсенал, который ты перевозила… ты даже не представляешь, с чем имеешь дело. Я удивлен, что ты не отстрелила себе конечности. И где ты достала АА-12? Ты понимаешь, что если бы столкнулась с настоящим противником, то это оружие отобрали бы и использовали против тебя.

К моему лицу прилил жар.

— Ты был бы того же мнения, будь у меня член? Пошел ты.

Он вздрогнул. Затем прошел мимо, оставив меня кипеть от ярости и стискивать зубы.

Я мерила шагами землю перед убежищем. «Кем он, черт подери, себя возомнил?» Я прижала ладони к щекам, чтобы остудить пылающее на них пламя. Мои легкие с трудом втягивали воздух. «Если бы я столкнулась с настоящим противником?» Мне хотелось надрать ему уши. И пнуть под задницу. Я развернулась на пятках, направляясь вслед за ним.

Барсук окликнул меня:

— Ты куда пошла, Иви?

Я сделала глубокий вдох и ответила:

— Мне нужна сигарета.

Он прикурил и протянул мне самокрутку. Первая затяжка прокатилась по нёбу. Напряжение в плечах немного ослабло. Я указала на убежище, где остались мои вещи.

— Чья это постройка?

— Эм… Одинокого Орла. Но он там редко спит. Он остается там, — Барсук указал на окружавшие нас леса. — Он положил туда твои вещи? Значит, теперь она твоя. Не думаю, что он привык находиться рядом с людьми. Он вырос с нами, в резервации, знаешь? Все наши семьи были близки. Но потом его родители разошлись, и он уехал в Техас со своим стариком. Иногда, правда, возвращался на лето. Кажется, он был каким-то чемпионом по футболу в старших классах. Я слышал, он выиграл крупную школьную стипендию. Но затем что-то произошло. Он никуда не поехал. Потом исчез. Наша встреча с ним произошла несколько месяцев назад. Он сам нашел нас после вспышки…

Я приглушила его монолог в голове, сосчитала до десяти. Потом сосчитала до десяти еще раз. Наконец он остановился, чтобы перевести дыхание.

Я поинтересовалась:

— Ты спрашивал у него, что с ним случилось? Чем он занимался?

Барсук рассмеялся.

— Конечно. Он сказал, что Лакота не задают вопросов, и отругал за то, что я много болтаю. Теперь я просто оставил его в покое.

«Охренительное приуменьшение».

— Ты о чем?

«Дерьмо. Я сказала это вслух?»

— Ты действительно много болтаешь.

Он протянул руку, его рот разошелся в широкой улыбке.

— Тогда возвращайся к огню и можешь говорить сама. Мы ничего о тебе не знаем.

Я обдумала его предложение. Я все равно не смогу долго избегать их расспросов. И я пока не ощущала желания сбежать. Они были хорошими, достойными людьми. Большинство из них.

«Возможно, я могла бы ответить на несколько вопросов. Перечислить некоторые неличные аспекты, избегая не исцелившихся ран». Я приняла его руку и последовала за ним к очагу.

Лакота все собрались там, слушая захватывающую историю Акичиты о столкновении с гризли. Джесси сидел у дальнего края поляны с загадочным выражением лица. Его живые, цвета меди, глаза следили за мной, пока пламя костра не заслонило ему обзор.

Барсук посадил меня рядом с собой и подталкивал мой рассказ вопросами. Итак, я начала свою историю со знакомства с человеком-тлей у бассейна. Затем подробно описала и другие столкновения с мутантами, отбрасывая в сторону детали моей личной жизни. Они ахали над рассказом о ночи, когда я встретила Дарвина.

Мой разговорчивый друг не удержался от вопросов о браке и детях.

— Как и вы, — сказала я, — я потеряла всех, кого любила и о ком заботилась.

Акичита продолжил мой уклончивый ответ историей Лакота. Его глаза мерцали, а успокаивающий голос окружал меня теплыми объятиями. Когда он закончил, я сказала:

— Расскажи нам еще одну историю.

Он перевел на меня взгляд темных глаз, оттененных годами знания.

— У меня много историй, но сначала, — на секунду уголки его губ опустились, — я дам тебе имя индейцев Лакота. Мы будем звать тебя Пятнистое Крыло.

— Пятнистое Крыло?

Наалниш провел рукой по моим волосам. Две божьи коровки уцепились за его палец.

— Ты им нравишься.

Мои веки закрылись. Путешествие в прошлое было одиноким. И в глубине души повисло печальное осознание, что в будущем меня ждало еще больше одиночества.

У меня имелись мириады вопросов к ним, но я помнила предостережение Барсука. «Лакота не задают вопросов». Я нашла это безопасным. Они предлагали возможности — новое имя, новую жизнь в горах Аллегейни среди тактичных мужчин. Какими бы ни были варианты, я не могла придумать причины, чтобы не остаться.

Джесси встал, подняв облако пыли в огонь. Затем он пригвоздил меня тяжелым взглядом и исчез в лесу.

«Ладно. Одна причина имелась».

Глава 15

La Vida Lakota / Жизнь Лакота

Пусть все, что ты делаешь, будет твоей религией, а все, что ты говоришь, будет твоей молитвой.

— Лакота Сиу

Следующие недели пролетели за подготовкой к зиме. Я научилась делать одежду, оружие, еду и лекарства из горных растений и животных. Когда первый снег заставил нас переместиться ниже по течению, мы устроились в заброшенной однокомнатной хижине.

Безделье и изоляция сузили мой мир до этой маленькой комнатки, где меня накрыла зимняя спячка, отбросившая мои мысли к болезненной утрате иллюзий. Лишившись отвлечений, я осталась с изобилием воспоминаний: последние часы с моими умирающими детьми, мое прощание с Джоэлом, пока я пряталась в себе два месяца, темный подвал в доме моего отца. А еще был мой нож в голове Джоэла.

Акичита наблюдал за мной, за тем, как я постоянно спала, чтобы избежать самоанализа, моей ненависти и своих переживаний за собственные ошибки. Только вот сон заставлял меня встречаться лицом к лицу с моими кошмарами.

В худшие дни Акичита оказывал помощь со сном. Он говорил, что умиротворенное тело дает жизнь здравомыслящему разуму. Я хотела лишь бесчувствия и самозабвенно принимала его «противоядия».

Таким образом я и спала — то ныряя, то выныривая из сознания. Дни превращались в недели, и так миновало четыре месяца. Время усилило мое доверие к Лакоте, мое беспокойство о тле и безумных мужиках было забыто. Я знала, что жуки все еще были там, в наших изолированных лесах. Я слышала, как мои компаньоны с ними дерутся.

Я никогда не смогу отплатить им за защиту, за время, которое они мне дали, чтобы излечить боль внутри меня. Но я принимала этот дар всем своим исцеляющимся сердцем. И там, в крошечной хижине под защитой Акичиты, я спала до весны.

* * *

Паутина простиралась сквозь тьму. Я балансировала ногами на одной нити. Мрак поднимался из бездны. Он лизал ступни моих ног, дразня мои страхи. Один неверный шаг и я скачусь по спирали вниз. Я вытянула руки, сосредоточившись на том, чтобы удержать равновесие на паутине. Во мраке мерцали воспоминания. Воспоминания о последних часах, проведенных с Джоэлом. Воспоминания, которых я не хотела видеть.

Из бездны вырвались призрачные щупальца. Затем они уплотнились, параллельно сгибаясь, как пальцы, и оборвали паутинку. Мое равновесие нарушилось. Раздался смех, окрашенный арабскими нотками. Он доносился отовсюду и из ниоткуда. Ниточка спружинила. Мое сердце билось у горла, когда ноги соскользнули.

Сладкая дымка цитрусового и мятного ароматов успокоила меня и поймала, унося вперед, подальше отсюда. Затем появилась фигура, точнее красная тень. Она протянула мне руку. Ее успокаивающее гудение замедлило мой пульс. Я потянулась к тени.

Проснулась я от темноты. Птички чирикали песню весны. Акичита сидел рядом со мной, окруженный ореолом пробуждающегося рассвета, льющегося из окна за ним. Я прикрыла зевок ладонью и приняла пекановый кофе, который он вложил в мои руки.

— Hihanni waste[47], — сказал он.

— Доброе утро.

Его темные глаза скользили по моему лицу, задавая вопрос, который он не высказал словами.

Я покачала головой, ведь видела просто очередной пустой сон. Подобный моим воспоминаниям о прошедших месяцах.

— Ты сражаешься внутри, Пятнистое Крыло.

— Возможно.

Он закрыл глаза. Мужчина не стал бы повторяться по поводу того, что мы оба знали. Я не могла контролировать то, что вижу во сне. И я не могла бороться со сном, который украл большую часть моей зимы.

— Отдыхать значит исцеляться, — он отвернулся, чтобы выскоблить смолу из курительной трубки.

Я устала отдыхать. И хоть кошмары были терпимыми — благодаря его галлюциногенным чаям и трубкам с травами — от них я тоже устала. Акичита считал, что мои сны были видениями. Но как я могла последовать за тем, чего не понимала? И еще были вибрации, которые возникали в моем животе каждый раз, когда приближалась тля. Ничто больше не казалось мне знакомым — ни мои сны, ни мои видения, ни мое тело.

— Больше никакого снотворного, Акичита, — «больше никаких пряток».

Уголки его глаз дернулись под густыми седыми косами. Я не видела его лица, но его голос сказал мне, что он улыбается.

— Сердце просыпается.

Значимость его слов успокаивала меня, даже если я не понимала их значения. Совсем как его присутствие. Он никогда не оставлял меня на протяжении зимы, принуждая к ежедневным упражнениям и наполняя мой желудок. Остальные мужчины охотились и охраняли нас. Но они всегда проверяли как я, их глаза были полны ожидания. Чего они ожидали, я не знала.

Шуршание лап проскользнуло в дверь и прошелестело по полу хижины. Затем когти Дарвина поскребли крыльцо.

— Они ждут меня, — сказала я.

Акичита не ответил.

— Что если я не смогу бороться с кошмарами? И я все еще не знаю, что я такое.

Не поворачиваясь, он сказал:

— Просто живи.

Я пошевелила пальцами на руках и ногах — теми частями меня, что все еще оставались знакомы. Сделала несколько вдохов и выдохов. Мое беспокойство постепенно стало ослабевать. Затем я собрала свои вещи и вышла из зимней спячки.

* * *

Я восстановила свою силу за несколько недель, прошедших после моего зимнего забвения. Нагнувшись над сетью с бьющейся рыбой и пытаясь устоять на речных порогах, я гадала, какие витамины Акичита добавлял в мою еду.

— Наалниш! Быстрее! Я не могу ее удержать, — крикнула я поверх потока. Наалниш с грацией перебежал через течение реки. Он избавил меня от моего бремени, и я с плеском шлепнулась на неглубокую отмель, смеясь.

Барсук выдернул меня из холодной воды.

— Иви, когда ты уже научишься просить помощи?

Я отбросила влажные волосы с лица и фыркнула.

Он привлек меня в объятия и сказал:

— Мы полагаемся друг на друга. Вот так мы выживаем. Это правило Лакота.

— Мм. Я запомню это тогда, когда ты запомнишь правило Лакота следить за своим языком, — его сердце грохотало у моей щеки, согревая меня вопреки промокшей одежде. — Кроме того, вы, лентяи, все еще спали, а я проголодалась.

Акичита появился из хижины. Дарвин кинулся ко мне, хвостом колотя по моей ноге.

— Посмотрим, кто здесь ленится, — губы Барсука дрогнули у моей макушки, — когда ты сегодня пойдешь с нами охотиться.

Я сделала шаг назад, зная, что мои брови подскочили вверх.

— О, мне наконец-то разрешат поиграть с крутыми ребятами?

Он широко улыбнулся и привлек меня обратно к своей груди.

— Терпение — это сила преодолеть жизнь до конца. Твоему разуму требовалось время. Твое сердце нуждалось в исцелении, — он ткнул меня пальцем в ребро. — А мы были голодны. Тем более твое карабканье распугало бы всю дичь.

— Карабканье? О, я тебя умоляю. Я могу стрелять с расстояния…

— Никаких ружей, — он поднял мои руки с ножами в ножнах. — В этот раз мы посмотрим, как ты пользуешься этим.

Я драматично вздохнула. Он проигнорировал это и подтолкнул меня к хижине.

Акичита ждал нас на крыльце, кутаясь в черно-красную шерстяную накидку. Его губы растянулись в улыбку, углубляя морщинки на щеках. Он протянул дрожащую руку и приподнял мой подбородок. Его голос успокаивал так же, как и дым, поднимающийся от его трубки.

— Мы охотимся на многих животных. Лакота покажут тебе охоту за перьями и мехом. А ты покажешь Лакота охоту за правдой. Мы будем учиться друг у друга.

Я понимала его афоризмы не больше, чем понимала значение его взгляда. Но надежда в его глазах придавала мне сил, заставляла желать успеха, при этом дорога, которой я иду, и ожидания не имели значения.

— Я вас не разочарую, — сказала я.

— Нет, Пятнистое Крыло. Определенно не разочаруешь, — ответил Акичита, затем он последовал за Барсуком обратно к потоку, питаемому талым снегом.

У ручья журчали проталины, упиваясь тающим снегом. Лишенный листвы лес ничего не скрывал за блестящими и голыми стволами деревьев, стоящими как скелеты в чащи. Я задрожала и потянулась к двери, чтобы сменить влажную одежду.

Вдруг волоски на шее зашевелились, что заставило меня оглянуться через плечо от ощущения, будто за мной наблюдают. Между деревьями метнулась тень и двинулась ко мне. Я вытащила кинжал из ножен на руке.

Фигура подплыла ближе, скользя с искусностью хищника, который знал, что жертва не убежит. Затем блеснули его медные глаза. Я скрестила руки, согревая рукоятку кинжала в кулаке.

Лук обнимал спину мужчины, томагавк висел на его бедре. Он сокращал расстояние между нами медленной и смертоносной походкой, не отрывая от меня взгляда.

Мы редко контактировали, и все же я была уверена, что он наблюдал за мной. Я расправила плечи и притворилась, что Одинокий Орел меня не нервировал. «И почему он меня нервирует? Это все из-за его грешной красоты? Из-за его взъерошенных, как будто только после сна, волос? Из-за его мышц, которые напрягались, когда он выпускал стрелы из лука?» Возможно, всему виной было пламя в его глазах, когда он смотрел на меня. Как в этот самый момент. Пульсация крови опустилась ниже моей талии. «Иисусе, прекрати на меня смотреть».

Он нахмурился еще сильнее, вступая на крыльцо.

— Ты сегодня охотишься, — произнес мужчина.

— Слухи распространяются быстро, — сказала я.

— Нужно лишь держать глаза открытыми.

Я проследила за его взглядом до потока. Остальные Лакота стояли над несметным количеством луков и ножей, с более дикими улыбками, чем обычно. Руки Барсука двигались в воздухе, иллюстрируя то, что выходило из его усердно работающего рта. Я улыбнулась, но моя улыбка угасла, когда я опять посмотрела на Джесси. Было в его глазах что-то такое… какая-то эмоция, не вяжущаяся с его нахмуренным лицом.

Я выдержала его взгляд с усилием, заставившим меня съежиться.

— Так ты идешь? — спросил он.

Огонь в его глазах превратился в жар преисподней. Нас окружила тишина, смягчаемая лишь капающим тающим снегом.

— Конечно, ведь я наслаждаюсь каждым нашим нежным общением, — «мой сарказм был очевиден, правда?»

Его брови сошлись вместе, он нахмурился.

— Ни за что не пропущу шоу, как ты отрубишь себе конечность, — зловещая ухмылка изуродовала его великолепное лицо. Затем он исчез в хижине.

«Что за мудак!»

* * *

Мы съели на завтрак квази-суккоташ[48] из кукурузы, сосновых орехов и рыбы, запив его пекановым кофе. Затем Барсук и Наалниш пошли по следу, каждый нес при себе томагавк и лук, который у последнего был длиной шесть футов. Я чувствовала себя голой с одними ножами, закрепленными на руках.

Дарвин подбежал к нам. Я потрепала его по голове.

— Прости, мальчик. Ты остаешься с Акичитой. Bleib[49].

— Хоть ты и научила нас этим командам, — сказал Барсук, — он все равно лучше слушается тебя.

— Тогда, возможно, я начну использовать эти команды и на тебе, — ответила я, но мое внимание оставалось прикованным к линии голых деревьев.

Мужчина склонился ко мне и сказал:

— Не беспокойся. Он поблизости. Он не выпускает тебя из поля зрения.

Я прищурилась.

— Джесси? Это… это странно.

Барсук пожал плечами и криво улыбнулся. Затем начался наш поход. Мы двигались друг за другом гуськом — Барсук расчищал путь длинной палкой, а Наалниш заметал после нас следы. Пройдя несколько миль в гору, я замедлила шаг, чтобы пойти рядом с Наалнишем.

— Зачем заметать наши следы? — спросила я.

— Мы — следопыты. Так что мы понимаем, каково это, когда за тобой следят. Мы не хотим искушать наших врагов.

Лакота верили, что все вещи сплетались воедино в сеть жизни и энергии. И это значило, что даже убийство тли могло разорвать хрупкие нити, соединявшие нас. О, они убивали, когда приходилось. Но они прикладывали огромные усилия, чтобы защитить паутину, которой дорожили.

— Так, что? Мы заметаем следы, тля держится в стороне, а паутина остается в балансе?

Он знал, что я спрашивала, чтобы удовлетворить собственное любопытство, а не потому что разделяла их верования. Он поправил покров из листьев на земле и кивнул.

— Паутина жизни ловит сны, знаешь ли.

Я вспомнила безделушки, продававшиеся в сувенирных магазинчиках Дикого Запада. Ивовые кольца и конский волос придавали им сходство с паутиной, обрамленной перьями и бусинами.

— Возможно, есть сны, которые ловить не стоит, — сказала я.

— Используй эти нити, чтобы поймать хорошее, Пятнистое Крыло. Направляй плохое в центр паутины, позволь ему упасть сквозь дырку.

Я не знала, что выражало мое лицо, но если судить по его смеху, то я уверена, что оно отразило мои сомнения. Бережно коснувшись моей спины, он продвинул меня перед собой и восстановил строй.

Мы забирались все выше и выше, шагая до самых сумерек. Потом разбили лагерь возле небольшого ущелья. Множество бальзамических пихт скрывало луну и источало успокаивающий пряный аромат вечнозеленых деревьев. Я лежала на спальном мешке и жевала сушеную оленину. Братья устроились по бокам от меня. Их земляной мускусный запах окутывал мои органы чувств, но ни одна часть их тел не касалась меня. Они не прикоснутся ко мне, если я не попрошу. Я лелеяла это доверие.

Наалниш пробормотал в тишине:

— Мы выйдем на охоту до рассвета.

Я подняла голову и спросила:

— И на что мы будем охотиться?

— Мы охотимся на то, что нам дается. Не более того.

Я часто думала, что его тупость была нарочной. Потом он рассмеялся, и я окончательно уверилась в этом.

— Гора хранит столько жизни, Пятнистое Крыло. Было бы великим даром увидеть белохвостого оленя, енота или ласку, американского кролика и, возможно, пещерную ночницу. Я надеюсь на вепря или черного медведя. Что бы мы ни нашли, мы не потратим это впустую.

У меня отвисла челюсть.

— Вы едите медведей?

— Иногда ты ешь медведя. Иногда медведь ест тебя.

Мужчины хихикнули. Я со вздохом упала обратно на спальный мешок. Тогда-то я это и почувствовала — какое-то изменение в воздухе, в моем нутре. Боковым зрением я заметила, как что-то промелькнуло среди деревьев. Светящийся неоновый силуэт присел на двух ногах под рябиной в двадцати ярдах от нас.

— У нас посетитель, — сказала я, стиснула по ножу в каждом кулаке и перекатилась, сев на пятки. К нам подкралось еще четверо мутантов.

Барсук затушил костер и присел рядом со мной.

— Ты их видишь? — прошептала я в темноте. Неоновое мерцание приблизилось.

— Нет. Я их слышу, — ответил он.

Всего несколько ярдов отделяло нас от них. Но они были так же слепы в темноте, как и мои компаньоны.

— Их пятеро, — сказала я. — Они уже близко.

Лицо Барсука с безумными глазами замерло в дюймах от моего лица, он что-то высчитывал в голове. Я знала, что он планировал. Спасти барышню. Но он не видел, как эта «барышня» дерется, не думал, что меня не нужно спасать.

Я отвернулась от него, кинулась к тле, прыгнувшей в сторону нашей кучки, и столкнулась с ней в воздухе. Мы упали и перекатились за валун. Ее глаза бесполезно таращились, ничего не видя вокруг. Простой удар, и я выдернула нож. Дыра, бывшая ее глазом, извергла струю черной крови.

Я развернулась. Остальные мутанты медленно приближались к моим друзьям. Я побежала к их свечению, устраняя следующих троих так же легко, как и первую.

Последняя стала пританцовывать вокруг меня. Я схватила ее, прижалась к ней грудью и боднула головой под изгиб челюсти. Маслянистая кровь тли хлынула на меня. Тля покачала головой, пытаясь прийти в чувство, ее подбородок покрылся слюной.

Я отошла назад, поднимая кинжал для броска. Тля отклонилась размытым движением в сторону. Нож пролетел через заросли. Я бросила следующие два. И снова упустила смертоносный удар. «Какого хера со мной происходит?»

У меня остался только один нож.

— Эм, ребят? Сейчас самое время бежать, — сказала я.

Затем прыгнула на грудь существа. Я занесла нож для удара, сосредоточив всю свою силу в этом замахе. Удар. Я соскользнула с туловища, приземлилась под ним и посмотрела наверх.

Мой последний нож пронзил его челюсть как раз над двумя другими, торчащими из шеи.

Тля поднялась надо мной. Я увернулась от ее рта и выгнулась всем телом, чтобы дотянуться до одного из торчащих ножей.

Когда Барсук запрыгнул на спину мутанта, я закричала:

— Проклятье! Вы должны были бежать.

Тля дернулась назад, впечатала Барсука в дерево и вжала меня конечностями в утрамбованную грязь.

«Блядь. Неужели моя подготовка настолько ослабла за эти безмятежные зимние месяцы? Вместо убийства тли мне нужно было последовать собственному совету и бежать, нахрен». Я уклонялась от ударов ее видоизмененного рта, пытаясь вырваться. «Нужно всего лишь ногу…»

Пронзительный вопль вырвался из горла тли, и она рухнула на меня.

Через пару тяжелых вдохов я спихнула ее с себя. Томагавк торчал из ее затылка, лезвие погрузилось по самую рукоятку. Медноглазый хозяин топорика пригнулся в считанных дюймах от меня. На его лице застыло выражение обеспокоенности и нежности. Без хмурости его прекрасное лицо светилось.

— Ты в порядке? — спросил он.

Я поморгала сквозь грязь, залепившую мои глаза.

— Да, — «ух, это прозвучало слабо». Я кашлянула, приподнимая подбородок. — Да, — «вот. Намного лучше».

Джесси вытер кровь с моих щек и размазал ее по своему лицу.

— Wanunhecun[50]. Я недооценил тебя, — затем он вытащил томагавк из черепа тли и ушел в лес.

Все мое тело взбунтовалось против моего мысленного отказа последовать за ним, но я собрала свои ножи и справилась с этим влечением. Я все еще ему не доверяла.

* * *

Следующим утром я проснулась рядом с Барсуком, болтавшим о прошлой ночи. Тот же рассказ, под который я уснула. Очевидно, моя атака на паутину жизни не разбила ему сердце.

Я застонала и наградила его тяжелым взглядом, который невозможно было истолковать ошибочно.

— Как насчет охоты, ради которой мы пришли? — спросила я.

Наалниш смерил меня взглядом и сказал:

— Там в ущелье есть ручей. Мы посторожим, пока ты окунешься. Затем мы отправляемся обратно.

Я вытянула перед собой руки. Засохшая кровь и грязь оставили всего несколько пятнышек чистой кожи.

— Никакой охоты, — пробормотала я.

— В другой день, — морщины беспокойства расходились от его темных глаз.

Драка с тлей, должно быть, испортила охотничий настрой Наалниша.

— Ладно, — ответила я.

Потом я скребла свою кожу в холодной воде, пока мурашки на ней не стали красными и болезненными. Защита возвышающихся стен ущелья и мое доверие к Барсуку и Наалнишу обеспечили мне спокойствие по поводу собственной наготы. И все же ощущение, будто за мной наблюдают, лизало кожу разрядами электричества.

— Что значит wanunhecun? — отразился мой голос от стен ущелья.

Барсук ответил из-за угла:

— У Лакота нет слов извинений. После произошедшего по чьей-либо вине несчастного случая или совершенной ошибки можно сказать wanunhecun.

«Так, Джесси признал вину?» Я зачерпывала воду ладонью, поливая одну руку, пока ржавого цвета ручейки не стали прозрачными. Знание того, что Джесси был где-то поблизости, наполняло меня теплотой. И это ощущение чертовски бесило. Я была всецело охвачена любопытством к мужчине с этими полными огня глазами.

Я присела, в последний раз ополаскивая волосы. Я хотела бы игнорировать это влечение, но спящая нужда в моей утробе пробудилась. Та часть меня, что жаждала исцеления, хотела вновь услышать песню. Я хотела того, что у меня было с Джоэлом, а не просто сексуального облегчения. Я жаждала эмоциональной связи.

— Иви? — проревел Барсук. — Все в порядке?

— Уже иду, — я оделась и пристегнула ножи, захлопывая дверь перед мыслями о Джесси и его извинении.

На обратном пути братья остановились, чтобы отпраздновать нашу победу в сражении, исполнив медитативную песню Великой Тайне. Я улизнула, чтобы справить нужду, не торопясь, между красных и пурпурных цветов рододендрона.

Вдруг из плена пейзажа донесся шепот без голоса. Я развернулась, споткнувшись. Зов вошел в мою грудь и стал изводить мое нутро.

Я последовала за влекущей силой, позволяя ей направлять мои шаги. После недолгого пути я стояла перед стеной из голого песчаника[51]. Жалкая лачужка примостилась в его тени. Воздух вокруг меня задрожал. Птица взлетела откуда-то справа от меня. Я подкралась ближе.

Мрачная неподвижность обволакивала постройку. Стены, казалось, испускали зловещее предостережение, гудевшее внутри. И там, на залитом тьмой крыльце, появилась маленькая фигура. Глаза и выражение лица скрывались тенями. Тонкая рука вытянулась и помахала.

Мой пульс участился. Детское тельце изменило плотность, пребывая где-то между реальностью и нереальностью, становясь полупрозрачным, и уплыло сквозь открытый дверной проем.

«Дети — наши проводники. Они хранят правду».

«Дерьмо! Это мог быть Аарон или Анни. Я должна пойти». Я встряхнула усталые мышцы, выпрямила позвоночник и приблизилась к крыльцу.

Волоски на моих руках встали дыбом от увиденного. Пушистый комок темнел на ступеньке. Я подняла его и перевернула. Это был мишка Буйи Аарона, промокший от крови. Я прижала его к груди. «С чего бы ему оставлять его здесь?»

Вокруг стонали ветви деревьев. Еще два шага, и я добралась до порога.

Резкий вопль пронзил тишину. Высокий тон голоса заставил меня замереть. «Женщина?»

Ее стоны сочились из стен и посылали дрожь по моему позвоночнику. «Этого не может быть». Я сжала мишку. «О Боже, женщина». Я заставила себя шагнуть внутрь.

Глава 16

Чаинки

Так что я жду тебя, как одинокий дом,

пока ты не увидишь меня снова и не поселишься во мне.

До тех пор мои окна болят.

— Пабло Неруда

Я задохнулась от вони плесени и застоявшейся воды. Черно-зеленая плесень покрывала стены хижины. За другой дверью снова закричала женщина. Во мне сгустился ужас, но я продолжила переставлять ноги, стоны разбитых половиц возвещали о каждом моем шаге.

Кровавый отпечаток руки стекал по двери, крошечный и низко расположенный. «…Аарона? Не может быть». Вой по другую сторону двери ослаб до хныканья. Я толкнула дверь кончиком кинжала и открыла ее.

Назад отскочила женщина, руками закрывая лицо. Черные пряди волос легко отрывались от ее лысеющего скальпа. Тряпье покрывало ее костлявую фигуру. Она опустила руки и похлопала ладонями по постели за собой.

Ее губы сжались. Черты лица оставались человеческими, за исключением крошечных таращащихся зрачков глаз. Затем женщина открыла рот. Раздался вопль, и показался насекомообразный ротовой аппарат, корчившийся в ее горле.

Она запрыгнула на постель и присела на корточки, вытянув руки. Ее ноги топтались по каким-то комкам в простынях. Внезапно комки обрели для меня форму, создавая образы, которые я пыталась отбросить. Женщина переместилась по постели. Маленькая гниющая головка скатилась с кровати, гулко стукнувшись о пол. Женщина нависала над телами трех мертвых детей.

Мое сердце колотилось о ребра, я крепче стиснула мишку. Запах разложения давно испарился из воздуха, и все же головы на постели сохраняли прежние лица. «Мои „А“». Я знала, что мой разум искажает реальность. И все же я стала медленно приближаться. «Я должна быть уверена». Кровать тряслась от ее растущего возбуждения. От ее пронзительных воплей дребезжала ветхая крыша.

— Иви, — протянул техасец рядом с моим ухом. — Не делай никаких резких движений, — вокруг моей талии обвилась рука и притянула меня к крепкой груди.

Я потянулась к кровати, держа в одной руке Буйи.

— Мне нужно…

— Нет. Она всерьез взбешена. Мы медленно отступаем без резких движений, поняла?

Женщина нагнулась над телами и погладила одно по голове. Клочья кудрей упали на ее пальцы. Лицо изменилось под ее прикосновением, больше не храня знакомые черты. Серая кожа натянулась на скулах и провалилась в раздувшуюся челюсть и ввалившиеся глаза.

— Ладно, Джесси.

Его рука напряглась вокруг моей талии. Он уводил меня из хижины, отступая назад. Женщина за нами не последовала. Я сомневалась, что она вообще отходила от той кровати. Джесси привел меня в безопасное укрытие леса и отошел в сторону, но не далеко.

Я посмотрела на холодную, влажную штуку в моих руках. Это была тушка мертвого опоссума. Я бросила ее на землю. Мои колени последовали за ней. Потом меня рвало, пока в желудке ничего не осталось. «Что со мной не так? Это было не видение. Это была гребаная галлюцинация».

Джесси опустился на колени рядом со мной. Я вытерла рот рукавом и сказала:

— Ты это видел? Скажи, что мне это все не привиделось.

— Нимфу? Да, — между его бровей пролегли складки. — И я почувствовал это. Ту же боль, что преследует и тебя.

— Я не знаю, что… — я понимала отчаяние нимфы. Иметь детей и мечты… А потом лишь пустота.

Он предложил мне футболку из своего рюкзака, указывая на кровь и желчь, пропитавшие мою одежду. Я повернулась к нему спиной и переодела футболку.

Его голос донесся из-за плеча:

— Все живое делит один воздух. Мы все одной крови.

Я повернулась к нему лицом. Он смотрел на хижину, когда сказал, тяжело сглотнув:

— Даже скорбящая нимфа.

Его взгляд встретился с моим. Он потянулся и взял мои руки в свои ладони, переплетая наши пальцы. Его глаза, теплые как виски, всматривались в мое лицо.

— Лакота верят, что Великая Тайна имеет две половины. Иногда злая половина показывает нам больше, чем добрая, — его большой палец ласкал тыльную сторону моей ладони, поглаживая кожу между пальцами. — Я знаю, что у тебя были дети, — он сжал мои руки, когда я попыталась их отдернуть.

— Что? Откуда, Джесси? — я никогда не упоминала о них. Никогда.

— Ты спасешь ее, Иви. Она — твой путь.

Я вновь попыталась выдернуть свои руки, но его хватка усилилась.

«Какого черта он решил, что нимфа может быть спасена? Ее разум потерян, тело наполовину мертво? И что я должна с этим поделать? Я даже не хотела ее спасать, не так ли? Наша прогнившая раса заслужила то, что получила». Что-то кольнуло в груди.

Крики нимфы следовали за ветром, который смахнул волосы с моего лица и остудил щеки. Джесси продолжал держать мои руки, уверенность в его глазах объяснила мне то, чего не сказали слова. Я не просто так пришла в этот лес, к этому подножью горы, к этой хижине. Я не могла отрицать силу, приведшую меня сюда. Та же сила тянула меня на восток, к океану, и дальше.

Джесси прислонился своим лбом к моему, и тяжелое молчание укрыло нас. Наши дыхания сливались воедино. Разряд тока между нами вызывал желание привлечь его ближе. Я нуждалась в Джоэле в самом низменном, телесном плане.

Я разомкнула наши руки и встала с колен.

— Я готова уходить.

Он отпустил меня.

* * *

Надо мной парило лицо Дрона, его рука сжимала нож-кастет.

— Превосходна ли ты, Эвелин? — его акцент перекатывал на губах «п» как «б».

Я плюнула ему в лицо. Он высунул изо рта язык и слизал капли моей слюны. Затем Дрон повернул голову и вспорол ножом живот нимфы, привязанной рядом со мной. Сквозь фонтан крови он залез рукой в ее утробу, погружая ту по локоть. Вопли нимфы заполнили комнату.

Его плечи дернулись, и рука появилась вновь. С нее, удерживаемый за ножку, свешивался плод. Он вторил эхом крикам матери. Дрон зарычал на него, обнажая внушительные резцы, затем швырнул его через плечо.

Хруст костей о стену оборвал его крик новорожденного. Я подняла голову с поверхности, на которой лежала, обнажая собственные зубы. Очередной взмах стали, и голова нимфы глухо ударилась о пол.

Ониксовые глаза Дрона сверкнули, когда он слизал запекшуюся кровь с кинжала. Затем он причмокнул губами и промурлыкал:

— Если ты — без отпрыска грешника, Эвелин, то станешь моей королевой. Вместе мы населим мир избранными Аллаха. Моими избранными.

Сознание возвращалось ко мне танцем теней, пронзаемых всполохами света. Акичита вытер мое лицо мягкой дубленой шкурой.

— Это не видения, — сказала я охрипшим голосом. — Это кошмары.

— Время находит правду, — ответил он.

— Прошло шесть месяцев, Акичита, — шесть месяцев с моего столкновения с нимфой в хижине. И еще столько же с тех пор, как я покинула отцовский дом. За год загадка, являющаяся причиной моего выживания, моих мистических способностей и моих проклятых кошмаров, осталась неразгаданной. «Что я найду, если последую за влечением внутри меня? Ответы лежат за пределами Аппалачей, которые теперь я называю домом? И за спинами людей, которых стала называть семьей?»

Склонившаяся к земле красная ель прикрывала наше летнее место для ночевок, которое располагалось выше по горе. Охота на такой высоте редко бывала удачной. Но и тля встречалась реже.

Акичита рядом со мной пыхтел своей трубкой.

— Я расскажу тебе историю об овдовевшей женщине Лакота, — сказал он.

Я оперлась на локоть. Огонь потрескивал в каменном очаге, выплевывая искры на осенний бриз.

— Вдова Лакота, жившая во времена великого голода, заболела пневмонией. Когда она лежала и умирала, то усилила свой разум магией и вошла в мир духов, как бродячая душа.

Очередной клуб дыма вышел из его трубки.

— В первый день ее посетил ворон с крыльями синими как полночь. Из своих когтей он выронил листья креозотового куста[52]. Во второй день он принес ей плевральный корень. На третий день он оставил полынь. На четвертый день ворон вернулся с пустыми лапами и нашел ее все еще больной. Он спросил у вдовы, сварила ли она его дары и выпила ли их с чаем. Она покачала головой, а затем испустила свой последний вдох.

Мужчина на мгновение задумался и сказал:

— Проигнорированный дар есть дар бесполезный.

Я легла обратно на свое одеяло. Звезды как маленькие глазки подмигивали и звали меня. Акичита считал мою особенность даром. «Это Анна привела меня к Лакота. И это Аарон заманил меня в хижину нимфы. А нить, как будто прикрепленная ко мне, вечно тянущая на восток? Я ее не хотела». Но она настойчиво оставалась со мной. Свои чаинки я пока заварить не могла.

* * *

— Мы идем с тобой, — сказал Наалниш, вышагивая позади меня.

Ноющая боль в моей груди разрасталась. Они не пытались меня остановить. Нет, они понимали такие вещи, даже если я сама их не понимала. Они называли это «поиском видений». Я прижала пальцы к груди, к тяжести, которую там ощущала.

Я меньше всего хотела оставлять Лакота. Но они были счастливы здесь. Их место было в горах, среди единства природы и в безопасности изоляции. От образов этих людей, карабкающихся по искореженному металлу и управляющихся с ружьями, чтобы защитить меня, в глубине моего нутра зародился новый ужас.

Кроме того, я не хотела, чтобы то извращенное дерьмо, которое происходило с моим телом и воспоминаниями, коснулось их. Гармония Лакота являлась последней прекрасной вещью, оставшейся на планете. Это было мое путешествие, мое бремя. Так что, в миллионный раз я сказала:

— Нет. Не идете.

Рядом с нашим местом стоянки поток расширялся по мере того, как лето перетекало в осень. На противоположном берегу сидел Джесси. Сумерки скрывали его глаза, но я знала, что они следили за мной. Они всегда следили.

— Бостон далеко, — сказал Барсук. — Многое может пойти не по плану по дороге.

— Не говоря уж об опасности путешествия через океан и о том, что ждет тебя там, — сказал Наалниш.

Вот поэтому я и отказывалась позволить им присоединиться ко мне.

— Оставьте ее, — сказал Акичита со своего спального мешка.

Джесси прислонился к дереву, на его боку висел лук. Одинокий Орел был всегда рядом, и все же, как будто далеко.

Я вытянулась на боку, опустив лицо в мягкую кроличью шкуру.

Барсук устроился позади меня, и я застыла, ожидая прикосновения, которое последует. Когда мои нервные срывы ночь за ночью будили лагерь, мы решили проверить предположение Джоэла. Близкий контакт во сне — голая кожа, прижимающаяся к моей, — успокаивал мои кошмары. Поэтому Наалниш и Барсук теперь спали рядом со мной с голыми торсами. Так Барсук и лежал в данный момент, положив руку на мою талию под одеждой.

Они никогда не злоупотребляли моим доверием. Возможно, я задолжала им близость, но мое чувство вины пересиливал сначала страх полюбить их, а потом страх потерять их.

Барсук прошептал мне на ухо:

— Ты наблюдаешь за ним так же, как и он наблюдает за тобой.

Я заворчала. Джесси был другой историей. Я хотела разгадать мужчину, который наблюдал за мной. Мужчину, который проявил свою человечность шестью месяцами ранее, увидев муки нимфы с разбитым сердцем. После того дня его хмурость больше не возвращалась на лицо. Но и улыбка не пришла ей на смену. Его губы оставались поджатыми в линию, как будто ловили в ловушку чувства, которые выдавали его глаза.

— Кто поможет тебе прогнать плохие сны? — спросил Барсук.

— Когда рядом никого нет, кому помешают мои кошмары? — ответила я.

Его лоб опустился на мое плечо, рука крепче сжала талию. Я знала, что мое решение идти в одиночку он воспримет тяжелее остальных. «Утром, в мое последнее утро с Лакота, сумею ли я остаться верна этому решению?»

Наалниш сказал:

— Я нарисовал карту самого безопасного курса на Бостон. И проверил Humvee, — уголки его рта при этом опустились, удлиняя его узкое лицо. — Он все еще на ходу.

Я подарила ему слабую улыбку.

— Ты все еще не сказала, как собираешься добраться до Европы, — вновь сказал Наалниш.

Я избегала этого вопроса. Мы не видели ни единого самолета со вспышки эпидемии. Но Джесси заверил нас, что трансатлантический экспорт все еще перевозится на кораблях из Бостона. Откуда ему это было известно, он не сказал. Если предполагать, что охрана не станет проблемой, возможно, я сумела бы проникнуть на борт переодетым пассажиром. Хотя когда я проигрывала этот сценарий в голове, он заканчивался жесткой порнографией. Всего один момент узнавания, и я буду женщиной, пойманной на корабле, полном мужчин.

— Я все еще работаю над этим, — ответила я.

Джесси опустил голову и провел рукой по густым волнам своих волос. Затем он поднялся и пересек поток. Мой пульс участился, когда этот мужчина приблизился. Он вытащил блокнот из рюкзака и протянул его Наалнишу, говоря при этом:

— Она может спрятаться в контейнере на грузовом корабле.

Джесси присел передо мной и продолжил:

— Среднестатистический трансатлантический контейнеровоз путешествует со скоростью двадцать пять узлов в час. Мы не можем предсказать порт прибытия, но путь должен составить около пяти тысяч километров. При таком раскладе она проведет пять или шесть дней в этом контейнере, — он указал на блокнот. — Все характеристики здесь.

Я подавила желание вскочить и схватить блокнот. «Терпение».

— Эти контейнеры не герметичны, — сказал Наалниш. — С подходящим рационом еды и водой поездка будет терпимой, — он провел пальцем по бумаге. — Но расположение… как именно она попадет в тот, что будет находиться на верхней палубе рядом с баком и подальше от кают-команды?

Глаза Джесси обожгли мои, и он ответил:

— Это будет зависеть от Иви, — его лицо не выражало никаких эмоций, но я поняла его намерения. Он был Лакота по крови, но, в то же время, Джесси был таким же убийцей, как и я. Он знал, что я сделаю все, что потребуется, чтобы попасть на корабль незамеченной.

Наалниш встал и протянул мне блокнот.

— Это может быть твоим лучшим вариантом, Пятнистое Крыло.

Набросок чертежа отражал сведения об отделениях и контейнерах на грузовом корабле. «20х8х8 футов»[53], — гласила пометка на одном из кубов. «Более чем достаточно для безбилетного пассажира».

Я взяла набросок и спросила:

— Откуда тебе известны грузовые корабли, Джесси?

Он наклонился ко мне, рыжинка его волос в свете костра напоминала тлеющие угли.

— Спокойной ночи, Иви, ведь, это может быть твоя последняя спокойная ночь, — он использовал тот насмехающийся тон, который в равной степени возбуждал меня и бесил. Его глаза на мгновение метнулись к Барсуку, стоящему позади меня, и я заметила в их глубинах боль. Затем Джесси встал и ушел в лес.

* * *

Следующим утром Дарвин лежал у моих ног, его тело оставалось неподвижным, за исключением машущего хвоста. Я вытащила из рюкзака кожаный ремешок и присела перед ним. Затем провела пальцем по его имени, выжженном на ремешке, запоминая рельеф.

Мое горло сдавило, мешая сглотнуть, когда я надела ошейник на его шею. Я так сильно хотела забрать его с собой, что болело в груди. Но прошмыгнуть на корабль с ним было бы невозможно.

Я стиснула ошейник обеими руками и прижалась щекой к его пушистой морде.

— Защищай их, мальчик. Как защищал меня, — сказала я.

Лакота ждали меня возле Humvee. Джесси с ними не было. Я прошлась вдоль их строя, обнимая каждого по очереди. Не было больше мольбы присоединиться ко мне, не было ворчания об опасностях. Каждое объятие дарило мне ободрение. И с каждым объятием становилось тяжелее сделать шаг назад. В конце их строя я провела рукой по своим волосам, которые отросли до середины спины. Я потрогала три косы, каждая из которых была заплетена одним мужчиной и украшена пером.

Опустив плечи, я отвернулась, хватая ртом воздух и борясь с желанием передумать.

Затем я подняла подбородок и вдохнула запах горного тиса. Деревья испещряли горные хребты оттенками темно-бордового, янтарного и разбрасывали свою листву по глине и ветру.

Мои волосы и повязанные в них перья поднялись с порывом восточного ветра, увлекающего меня за собой. Восток, где рассвет светился с пульсом жизни леса. Всех жизней, кроме одной. Я повернулась обратно к ним.

— Где он? — спросила я.

Барсук покачал головой.

Акичита шагнул ко мне и протянул бирюзовый камешек, висевший на коричневом кожаном шнурке.

Я потянулась, чтобы коснуться его.

— Это…

Он кивнул и подождал, пока я опущу голову. Когда камешек лег на мою грудь, я погладила гладкую поверхность. Бирюза обычно образовывалась в сухом пустынном климате. Наткнуться на этот камень в горах Западной Вирджинии было такой же загадкой, как и мужчина, который его нашел.

— Одинокий Орел хотел, чтобы это было у тебя, — сказал Акичита. — Камень усиливает способность любить и связываться с другими, — он прижался своими морщинистыми губами к моему лбу.

Я сжала камень в ладони.

— Вы научили меня стольким вещам, — «охотиться, лечиться. Рассказали о паутине жизни». — Круг…

— Ммм, — произнес Акичита.

Была осень, когда я забрела в их лагерь. И снова наступила осень, когда я уходила. Любое движение представляло собой круг. Времена года. Лунный цикл. Ветер, когда он завихрялся. «Приведет ли меня круг жизни обратно к ним?» Вероятность этого усилила ноющую боль в моей груди. Я сглотнула и сказала:

— Но я ничего не дала взамен.

Акичита подмигнул прозорливым карим глазом.

— Ты научила нас охотиться за правдой, — его голова опустилась на мою макушку, удерживая мою дрожащую голову. — Когда ты родилась, твоя душа вошла здесь, через мягкое место в черепе. Правда кроется в тебе, Пятнистое Крыло. Ты показала нам, как ее найти.

Смысл его слов подхватил ветер, унося его прочь.

— Какая правда? — спросила я.

— Я смотрю на тебя и понимаю то, что вижу. Я вижу надежду в форме духа. И когда ты закончишь свои поиски, ее форма превзойдет рамки твоих ожиданий.

— Ее? — поинтересовалась я.

— Иди вперед, — он отпустил меня, и по его щеке скатилась слеза, хотя глаза оставались сухими.

«Ох, Акичита». Обещания, которые я могла не сдержать, скопились в моем горле. Я проглотила их и сделала шаг назад. Затем в последний раз скользнула взглядом по линии деревьев в поисках Джесси и забралась в Humvee. Пустота внутри меня увеличилась, когда шины захрустели по гравию, озвучивая мое прощание.

* * *

Две недели я следовала курсом Наалниша до Бостона. После уединенного года в горах любопытство заставило меня на несколько дней останавливаться в крупных городах ради разведки. Я не была уверена, увижу ли фракции антиутопических правительств под контролем тиранов, или же там будут всего лишь небольшие кланы мужчин, работающих вместе, занимающихся ремонтом и защищающих друг друга. Но я не увидела ничего. Разве это было не в человеческой природе — держаться вместе и использовать силу численного преимущества? Возможно, в уменьшающемся соотношении мужчин к мутантам был виноват недостаток организации.

Я добралась до Бостонского порта в сумерках и спрятала грузовик в пустом гараже. Затем я вытащила свою накидку. Сделав ее из шкуры серой лисы, Лакота подогнали ее так, чтобы она сидела по фигуре и скрывала мои вещи. Капюшон был достаточно большим, чтобы скрывать мое лицо.

Взвалив на спину столько вооружения, что Джоэл был бы доволен, я выбирала путь по крошащимся дорожкам к причалу. Стена сварочной стали из кораблей выстроилась вдоль доков, постанывая, когда они покачивались на волнах. Но только лишь одно судно кишело жизнью.

Я наблюдала за происходящей там активностью с крыши заброшенного магазина рыболовных принадлежностей. По меньшей мере, двадцать членов команды грузили контейнеры, смазывали и затягивали механические части, и охраняли трап. Они не были типичными охранниками, которые когда-то патрулировали наши порты. Эти военные носили пулеметы, и от них несло злобой.

За час с начала моего наблюдения два члена команды подрались на трапе. Они стояли нос к носу, приставив к горлу друг друга ножи, и орали. Ближайший охранник повернулся к конфликтующим, поднял пистолет и застрелил обоих.

С колотящимся сердцем я слезла с крыши и прокралась по пирсу. «Пробраться в контейнер до того, как его погрузят, будет безопаснее, верно?» Но как только я приблизилась к контейнерному складу, то поняла, что это будет ничуть не проще.

Грузовые контейнеры были выставлены по три штуки в высоту и по пять — в длину, простираясь лабиринтом проходов. Вилка погрузчика уносила контейнеры в случайном порядке, чтобы погрузить на корабль. «Как, черт подери, я определю, которые поедут?» Я дергала ручки дверей контейнеров, проходя мимо. Все были заперты.

Шарканье ног внезапно подкралось из-за угла, за ним последовало облако сигаретного дыма. «Дерьмо, дерьмо, дерьмо». Я вжалась между двух контейнеров и задержала дыхание.

Глава 17

20х8х8

Все еще за углом может ждать

Новая дорога или потайные врата.

— Дж. Р. Р. Толкиен

— Это гребаные морские пираты, чувак. Они перекрывают экспорт…

Череда кашля разорвала воздух и сделала хриплым голос, раздающийся из покрытого слизью горла.

— Христос, выкури ты еще одну, — сказал второй мужчина.

Шарканье ног замедлилось у моей ниши. Мои легкие молили о кислороде.

— Думаю, выкурю, — ответил первый, затем вспыхнула зажигалка. — Кроме того, с таким гребаным ветром, какой дует над Атлантикой, это будет последний корабль, вышедший отсюда, до самого лета.

— Что они теперь вообще экспортируют? Последние пять поставок состояли в основном из зерна, но больше не осталось фермеров, чтобы собирать урожай.

— Зерно — не та причина, по которой эти корабли все еще ходят, друг мой. Оружие — это пропуск. Но если ты все еще хочешь перебраться в Европу, я посажу тебя на борт. Тебе придется оплатить дорогу своим потом, — мужчина закашлялся. Их ботинки заскрипели по гравию, и звук шагов начал стихать. — Но должен тебя предупредить. Те немногие пассажиры, которым хватает безумства путешествовать… — его голос исчез в ночи.

После продолжительной тишины я шмыгнула обратно к Humvee.

В течение следующей недели я наблюдала, как моряки готовят корабль к плаванью. Днем и ночью они стреляли, кромсали и калечили нарушителей — тлю и людей, пытавшихся пробраться на борт. В конце своих смен они перебирались в грязный паб, единственное заведение на пристани. Самый молодой парень всегда отделялся от банды отбросов и направлялся в противоположном направлении. Тогда-то и родился мой план. Я решила последовать за ним.

Его прогулка вела нас прочь от пустынных улиц морского порта, а красная футболка паренька с изображением «Pet Shop Boys» маячила в темноте как задние фонари машины. Полуразрушенные здания оставались пустыми, словно призраки того, что некогда было центром торговли. Парень завернул в переулок и вошел в заколоченный розничный магазин.

В задней части здания я нашла незакрытое окно. Внутри было одно пустое помещение магазина с лежащим на полу матрасом в центре. Рядом с матрасом ждал мясистый лысый мужик.

«Pet Shop» парень, за которым я последовала, принял от Лысого ружье, изучил его и прислонил к кровати с кивком головы. Затем его руки опустились к собственной талии. Пара движений, и его джинсы и брифы были спущены до лодыжек. «Какого…»

Лысый схватил парня за шею и швырнул его на колени на матрас. Затем он высвободил затвердевшую багровую эрекцию и забрался на него сверху.

Нечто темное и омерзительное пронзило меня. Нечто, зародившееся в подвале моего отца. Я подняла карабин, но не смогла больше шевельнуться, мои глаза не отрывались от зрелища. Двигающиеся бедра, кулак в волосах, два широко раскрытых рта. Я почувствовала боль между бедер, как будто старые синяки вышли на поверхность кожи.

«Pet Shop» парень застонал, его глаза закатились. «Вот как выглядело выживание? Секс в обмен на оружие, еду… безопасный проезд на судне?»

Я опускала карабин вниз, пока смотрела, как передо мной разворачивается то, что планировала я сама. Мужчины рухнули на матрас клубком потных тел и конечностей. Спустя несколько неровных вздохов Лысый собрался и ушел.

Выдох вырвался из меня со свистом. «Могла ли я соблазнить „Pet Shop Boys“ парня в обмен на его помощь? Что, если придет еще больше мужчин? Что, если меня стошнит от первого же интимного прикосновения?»

«Развернуться. Вернуться к Лакота. Почему мои ноги не двигались с места?»

Жажда отправиться на восток съедала меня. Я должна была выяснить, что значат мои сны, что говорят мне мои дети, кто такой Дрон.

Двадцать минут я стояла там, сражаясь с этими мыслями, зная, что нужда в правде толкала меня на невероятные риски.

Позвонок за позвонком мой хребет распрямился и приготовился к действию. Я спрятала оружие под накидку и медленно вышла вперед. Затем, целясь пистолетом под складками меха, я приоткрыла дверь свободной рукой.

Она отворилась со скрипом. Дуло ружья и два безумных глаза взглянули на меня.

— Что бы вам ни было нужно, у меня ничего нет. Пожалуйста, уходите, — его голос с британским акцентом дрожал точно так же, как и ствол ружья.

Я приспустила капюшон, чтобы он увидел мое лицо.

Парень ахнул, опуская ружье и прикрывая рот рукой. Затем он выглянул на улицу в обе стороны и поторопил меня войти.

Все оказалось слишком просто, такая наивность обычно оказывалась фатальной. Следующие несколько минут оказались еще проще. Я придерживалась правды, рассказывая о пересечении Атлантики, об угрозах, связанных с проникновением на борт, и о своей нужде в помощи.

Закончив выкладывать «карты», я подмигнула ему.

— Имя есть у тебя, «Pet Shop Boys» парень?

Он посмотрел на свою футболку и широко улыбнулся.

— Йен, — квадратные плечи и поднятый подбородок вторили его улыбке. — Я буду счастлив, если ты прошмыгнешь на борт. Я уберегу тебя, клянусь. Дам все, что тебе понадобится. Что угодно.

«Парень сделал бы это, не ожидая ничего взамен?» Я так не думала. Чем больше мы говорили, тем больше он улыбался. Его тело нависло ближе. Его взгляд становился наглее. Когда зевок перебил его улыбку, Йен сказал:

— Останься на ночь. Разделишь со мной матрас? — прилив румянца залил его щеки.

Подумать только, этот смущенный мальчик час назад стонал под другим мужчиной. Я должна была испытывать отвращение, но он просто выживал. Как и я.

— Я останусь на ночь, — я наградила его взглядом, который нельзя было истолковать неверно, — чтобы спать.

Когда Йен кивнул, я присоединилась к нему на матрасе.

Он накрыл нас одеялом.

— Было так одиноко. Судьба привела тебя ко мне. Ты это чувствуешь? — его рука скользнула с его груди к моей.

«Нет». Но я согласно замычала и скрыла свое раздражение от его легко одураченного сердца. Хуже было понимать, что я покончу со всем этим, как только исчерпаю полезность паренька.

Он коснулся моей щеки. Я стиснула рукоятку кинжала под накидкой, но заставила себя оставить оружие в ножнах. Его палец прошелся по моему подбородку и двинулся ниже, к шее, обжигая кожу каждым касанием.

Я потерла запястья. Никаких веревок не было. Я контролировала то, что происходит.

— Как долго длится поездка?

— Шесть дней. Я сумею разместить тебя незамеченной. Если я запру контейнер, как все остальные, никто не узнает.

«Шесть дней. Что помешает ему пересмотреть наше соглашение за эти дни, проведенные вдалеке от меня? Хватит ли моего поддразнивания для того, чтобы этот парень держал язык за зубами?» Когда его палец поддел застежку накидки на моей шее, и его глаза взмолились не останавливать его, я знала, что дам ему обещание, которое не сумею сдержать.

Он нагнулся надо мной, сверкая голубыми глазами и ерзая костлявыми ногами по простыням.

— Ты такая красивая. Я хочу тебя. Пожалуйста.

Положив руку ему на грудь, я установила расстояние между нами.

— Я нервничаю из-за поездки, Йен. Нам нужно все спланировать. Потом, когда мы благополучно доберемся, ты меня получишь, — я встретила его взгляд вопреки обжигающему желанию отвернуться.

— Эх, ла-адно, — он зажмурил глаза и снова открыл их. — У нас будет такая блаженная жизнь в Англии. Мы будем жить в доме моего детства. Вот увидишь.

Мне нужно было его сотрудничество, пока я не доберусь до места. Так что, я кивнула.

Йен обхватил меня руками и накрыл напряженными губами мои губы. Я лежала с закрытым ртом, стараясь игнорировать тяжелое дыхание, омывавшее мое лицо. В конце концов, он распознал мое сопротивление и устроился на боку, съежившись и обернув руки вокруг меня.

Следующие четыре ночи мы продумывали план моего проникновения на корабль, и каждую ночь я отклоняла его заигрывание с тем же обещанием. Йен принимал мою сдержанность с огромными, полными надежды глазами и раскрасневшимися щеками, и вина росла во мне как уродливое чудище. Так что в последнюю ночь я держала его в объятиях так крепко, как это делала бы его мать, и жалела, что не могу предложить ему ничего, кроме пустых обещаний.

* * *

Мы с Йеном проскользнули через порт и присели за подъемником рядом с причалом. Он просканировал пристань, корабль и повернулся ко мне, сверкая глазами в лунном свете.

— Ты знаешь куда идти?

Я кивнула.

— Где охранники?

Он указал поверх борта в сторону порта. Охранник споткнулся в свете красного фонаря и осмотрелся вокруг, прежде чем дрожащей рукой опрокинуть в себя фляжку. Свободный корабль и нетрезвые охранники — все складывалось, как предсказывал Йен.

— Готова? — голос Йена дрогнул. То ли от предвкушения, то ли от нервозности, я не знала точно.

Когда я снова кивнула, он обхватил меня руками сзади за шею и поцеловал. В этот короткий момент я представила, что это был Джесси, и что вокруг не было больше никого. Я вернула поцелуй с той же страстью. Мой язык встретился с его языком, и жар наполнил мою грудь, спускаясь ниже. Когда треугольник между бедер начал пульсировать, я отстранилась. Йен снова потянулся ко мне, тяжело дыша.

Я сделала шаг назад.

— Шесть дней, — напомнила я.

— Шесть дней, — подтвердил он, затем прошел по причалу к кораблю и приблизился к охраннику, помахивая фляжкой и колодой карт.

Охранник повернулся спиной к моему убежищу. Я на цыпочках пробежала по причалу. Огибая фонарь, я кралась по главному трапу. Левый трап дребезжал под моими ботинками, я шла на расстоянии броска ножа от того места, где Йен делился фляжкой с охранником.

Я застыла. «Не смотри на них. Продолжай двигаться. Тихо, тихо». Я выровняла дыхание и стала карабкаться наверх.

Шелест прилива и стон стальной обшивки корабля приглушали мои шаги по верхней палубе. Я обходила контейнер за контейнером, все двери были запечатаны и закрыты. Все, кроме одной, которую открыл Йен. Белый куб в конце ряда был похож на описание. Я подходила ближе, ближе. Стал виден ярлык — «Canpotex»[54] № 526. Облегчение омыло меня, когда я сократила расстояние и протиснулась внутрь контейнера.

Сев с карабином на коленях, я прислонила голову к холодной металлической стене и стала ждать. Некоторое время спустя Йен задвинул замок контейнера на место. Пути назад не было. Остальное зависело от него.

* * *

Шесть дней я избегала долгого сна и ночных кошмаров, которые он с собой приносил. Измождение брало свое. Я становилась беспокойной, пойманная в ловушку металлического контейнера наедине с самой собой. Через пару дней мои сокращающиеся запасы сухого пайка обеспечат мне новый уровень пытки.

Грохот топающих ног и гневные крики пронеслись мимо моего убежища и стихли в стороне шпилевого отделения. Члены команды опять скандалили.

Мороз прошелся по моей коже. Мои глаза болели от постоянного напряжения и попыток что-нибудь увидеть в темноте. Я прислонилась к стене контейнера, включила фонарик и разложила на коленях письмо Джоэла. Тонкая бумажка была влажной, помятой от бесчисленных разворачиваний, со следами от рук. Я в сотый раз перечитала его советы, чтобы напомнить себе, зачем я оставила своих любимых спутников, чтобы пересечь Атлантику.

Я стиснула зубы. «Какого черта Джесси не попрощался? Была ли его душа такой же потерянной и разбитой, как моя? Даже если и так, это все равно не дает ему права вести себя как задница. Пошел он».

Два коротких гудка заставили стены контейнера завибрировать. Задыхающийся моряк объявил о нашем прибытии в Дуврский пролив[55]. Суета матросов подтвердила, что наше путешествие подходило к концу.

Через несколько часов корабль остановился.

Когда следующим утром скрипнула дверь, Йен кинулся ко мне с накопившимся в нем рвением. Его губы и руки жадно обшаривали меня.

Я отпихнула его, сказав:

— Йен, пожалуйста. Мне нужна ванна. И еда.

— Да, конечно. Просто… я так по тебе скучал.

— Осталось еще немного. Иди.

Йен отвлекал того же безалаберного охранника, пока я кралась по причалу. Затем я дрожащими ногами ступила на берег Англии. Я потерла грудь. «Почему меня больше не тянет ни в одном направлении? Где это чертово влечение, когда оно так нужно?»

Порт простирался рядами парковочных мест перед белым фасадом возвышавшихся утесов. Ароматный от морской воды свежий воздух щипал нос и увлажнял глаза. Держа карабин наготове, я пробежала по пирсу, устремляясь к тени ближайшего утеса. На расстоянии одного здания я завернула за угол.

С другой стороны приближался грузовик. «Блядь». Я метнулась с его дороги и прибавила скорость. Позади меня пассажиры грузовика ехали шумным скоплением криков и стрельбы. Но я не сбилась с шага и не обернулась. Пока крик Йена не прокатился на холодном ветру.

Я обернулась через плечо. Пьяница с корабля вытащил его из фургона, держа лезвие под его подбородком. Мои ноги остановились, я развернулась.

— Ты прятал красивую птичку? — сказал охранник Йену, швыряя его на колени. — Я, черт подери, думаю, что она того стоила.

«Нет, нет, нет!» Мой живот скрутило безжалостными волнами.

Йен умолял меня глазами, хныча.

— Прости. Я люблю т…

Охранник перерезал его горло от уха до уха.

Глава 18

Рыба и фри

Путь жизненный пройдя до середины,

Я очутился в темном лесу,

Где прямой путь был утерян.

— Данте Алигьери

Колени Йена подогнулись, и его безжизненное тело упало на бок. Я навела карабин на охранника и нажала на курок, держа его грудь на прицеле. «Нажать. Нажать. Нажать». Когда его тело ударилось о тротуар, я продолжала нажимать. Челюсть охранника отлетела, половина его лица превратилась в месиво. Кровь сочилась из дюжин отверстий на груди. Внезапно карабин опустел, и я осознала, что нажала на курок больше раз, чем требовалось.

К моему виску прижался ствол. Стук ботинок, направляющихся ко мне, раздался из окружающих зданий.

— Ты сделаешь все в точности, как я скажу. Дернешь ресничкой без спроса, и ты — труп. Кивни один раз, если поняла, — произнес голос.

Я кивнула головой, и мышцы тела напряглись, чтобы воплотить в жизнь одну из многочисленных техник рукопашного боя, вбитых в мою голову.

— Хорошо. И сейчас ты, наверное, понимаешь, что мы позволили тебе убить пьяницу, — мужчина с ружьем нахмурился под спутанными волосами и скользнул безумными глазами по толпе. — Если бы он выполнял свою работу, а не слонялся без дела, он бы поймал ее, когда она кралась мимо него. Кусок дерьма заслужил это.

Собравшиеся закивали головами и одобрительно закричали.

Мужчина сильнее ткнул ствол ружья мне в голову, его голос прозвучал резче:

— Теперь бросай карабин, пальто и все, что ты под ним прячешь, на землю, — затем он отбросил мои вещи и пинком отшвырнул упавшее оружие. — Ложись на спину. Руки за голову.

Воспоминание о холодных пальцах на моих запястьях парализовало мою храбрость. Я могла выносить все это бесконечно долго, пока меня не связывали.

Бетон холодил позвоночник и царапал костяшки пальцев, когда я лежала с поднятыми над головой руками. Если бы я сумела затащить его в позицию «закрытой охраны»[56] по джиу-джитсу, то смогла бы с силой обхватить его ногами и использовать тело противника как прикрытие от его приятелей, собравшихся вокруг и выкрикивавших пошлые шуточки.

Мужчина опустился на колени рядом со мной и поднял мой подбородок моим же кинжалом.

— Бог уничтожил наших женщин и детей. Кто ты? Демон, маскирующийся под красавицу, чтобы соблазнить нас? — он плюнул мне в лицо. — Меня не так легко одурачить.

Вдалеке взревел мотоцикл. Моя рубашка разорвалась под его рукой. Я двинулась от него, но слишком медленно. Мужик вонзил мой кинжал мне под ключицу.

Туман боли размыл все перед глазами. Я дернулась под сталью, пришпиленная к тротуару. Все еще держа кинжал в ране, он сделал разрез вдоль моей грудины. Кожа разошлась от краев разреза. Грудь взорвалась огнем. Я боролась, стараясь оставаться в сознании, и стиснула его руку. Отдававшиеся эхом тяжелые удары крови в моих ушах приглушили для меня мои крики.

Он обвел кинжалом мою грудь по кругу. Осознание его намерений ударило по мне. Я потянулась сквозь пламя боли и собрала последние клочки силы. Я удержала его запястье, не давая закончить мастэктомию[57].

Вдруг что-то просвистело в воздухе. Вздрогнув, он выпрямился. Удивленный вздох сорвался с его приоткрытых губ. Затем его глаза сделались безжизненными, и он упал на бок.

Крики и выстрелы взорвались вокруг меня. Боль прожигала грудь, приглушая мои чувства. Кровь лилась меж моих пальцев в ритме моего пульса. Я неуклюже поискала свое оружие, зрение померкло, и взгляд остановился на кинжале в обмякшей руке рядом со мной.

Мое тело трясло от озноба. Я нашла плащ, укуталась в его тепло, и перед глазами прояснилось. Тогда-то я и увидела это — стрелу, торчащую из спины мясника.

Внезапно крики и выстрелы стихли. Я сморгнула замерзшие слезы. Парковка была усеяна мертвыми телами, пронзенными стрелами с черно-красным оперением.

Мой защитник бежал ко мне, его медные глаза смотрели все напряженнее с каждым шагом. В нескольких кварталах отсюда двигалось шумное сборище топота ног и криков — оставшаяся команда.

— Они идут, Иви, — южная тягучесть в голосе Джесси сделалась резкой. — Я могу их задержать. Ты должна идти.

«Он последовал за мной? Он был на корабле?» Тьма накрывала меня. Я хлопнула ладонью по бетону, чтобы остановить обморок. Моя слюна загустела. Я пробормотала:

— Просто нужна… — «Игнорируй боль, дыши глубоко», — …минутка.

К горлу подступила желчь. Я сглотнула и сосчитала до трех в ритме своих вдохов.

Дневной свет просочился обратно. Джесси склонился надо мной, пытаясь раскрыть плащ.

— Иви? Насколько все плохо?

Прилив эмоций взял надо мной верх, и его хорошо знакомое, прекрасное лицо наполнило мои пустоты ошеломительным чувством умиротворения. «Я не одна».

— Я скучала по тебе.

Он сглотнул, забираясь одной рукой под мой плащ.

— Дай мне посмотреть, Иви.

Я отстранилась и, пошатываясь, поднялась на ноги. Огонь распространился по моим внутренностям.

— Я в порядке.

Джесси указал на свой мотоцикл.

— Ехать сможешь?

Головокружение боролось с пульсацией боли в груди. Я кивнула.

Его глаза расширились, наполнились теплотой. Потом так же быстро сузились.

— Иди. Убирайся отсюда к чертовой матери.

Топот ног стал громче.

— Иди, сейчас же.

«Я не могу его оставить», — была моя первая мысль, но яростное выражение его лица заставило меня попятиться. Агония, обрушившаяся на мою грудь, решила все. Я потеряла много крови, но когда спешила прочь, поняла, что чувство потери меньше всего относилось к ране и полностью сводилось к мужчине, которого я оставила позади.

* * *

Несколько дней я разъезжала по улицам Дувра, ища мужчину, который последовал за мной. После набега на аптеку и получения бацитрацина[58], мои поиски привели меня обратно на пирс. Дюжины тел усеивали парковку, оскверняя воздух разложением. Но не было видно ни следа Джесси. И даже его стрел. «Он избегал меня?» Я больше не могла игнорировать уколы голода или зеленый гной, коркой покрывавший мою рану. Мне нужно было найти еду и убежище.

Той ночью я стояла на безлюдной улице в каком-то маленьком городке, расположенном на полпути к Лондону. Заброшенное здание, за которым я наблюдала с заката, демонстрировало первые признаки человеческой жизни, увиденные мной после порта. Крошащиеся кирпичи удерживали два этажа заколоченных окон. Лоза с шипами оплетала здание со всех сторон. Три часа никто не входил туда и не выходил, но тени от пламени свечи танцевали за бороздчатой стеклянной панелью на двери.

Суровый ветер решил украсть очередную букву из единственной вывески паба.

«РЫБА И Ф И ПО АЕМ 24/7»

Порыв ветра высушил мои глаза быстрее, чем мои слезные протоки успели выработать влагу для пролития. Что-то было не похоже на ноябрь. Я вытерла нос рукавом и снова моргнула. Мой живот заурчал. «Если я струшу, будет очередная голодная ночь».

Я прочистила горло и потренировалась произносить свои мужественные односложные ответы. Несколько скрипов в голосе подтвердили, что невербальная коммуникация[59] — мой единственный вариант. Улица оставалась заброшенной в обоих направлениях. Больше я не стала откладывать, тяжело сглотнула и сделала шаг по направлению к пабу.

«Останься в живых».

Я поправила капюшон плаща, пряча лицо в его тени. Сделала еще два шага. Я засунула руки в противоположные рукава и погладила ножны. Вес карабина, пистолета и вещей давал небольшое утешение моим нервам. Затем я расправила плечи и своей отработанной мужской походкой вошла в паб, прерывисто выдохнув и дернув за ручку тяжелую дверь. Столики были пусты. Большинство из них лежали на боку и были завалены перевернутыми стульями. Служебная дверь на кухню открывала вид на запертый черный вход.

Лохматый, крепко сложенный бармен стоял, прислонившись к кассовому аппарату. Единственный, видимо постоянный посетитель паба сидел в дальнем конце бара в плаще-тренче до лодыжек.

Бармен бросил на меня раздраженный взгляд из-под густых бровей.

Я была здесь незваным гостем.

Я прошла неуверенно через дверь. Постоянный посетитель сидел спиной ко мне, держа голову опущенной. Судя по моим ночным наблюдениям и полупустой бутылке виски «Бушмиллс», составляющей ему компанию, я подумала, что он будет здесь еще долго.

Глаза бармена сузились до щелочек. Я сосредоточилась на своей походке и медленно подошла к барной стойке. Когда мой ботинок ударился о ножку барного стула, я опустила подбородок, чтобы оставаться в тени капюшона.

— Что будете заказывать? — его скептический голос звучал утомленно.

Я указала на доску позади него. Он изучил мой палец. «Он ищет зеленую прозрачную кожу? Образовавшиеся клешни? Заметит ли он изящную форму моих женских рук?»

— Так значит рагу. А запьете его чем?

Я кивнула на бочонок с резьбой.

Он проворчал что-то и спросил:

— Вы не разговариваете?

Я коснулась горла и покачала головой. Затем, чтобы избежать дальнейших вопросов, я направилась к столику в дальнем углу. В груди вспыхнула резкая боль. Я содрогнулась и порадовалась укрытию плаща. Я сняла с себя вещмешок и карабин и устроилась на стуле с лучшим видом на входную дверь и черный вход. И постоянного посетителя, который еще не заметил моего присутствия.

Тридцать минут спустя я опрокинула вторую пинту пива. Горький хмель пощипывал язык и освежал пересохшее горло. «Рай». Бармен принес рагу вместе с третьей пинтой. Он не задержался. Притворяться немой срабатывало лучше, чем я ожидала.

Неподдающиеся определению куски плавали в вареве. Я жадно заглотила еду. Слишком жадно. Мой язык метнулся к стекающему ручейку, но рука поймала поток, текущий по подбородку. Я дочиста обсосала пальцы, как голодающая, и собрала оставшийся в чашке бульон черствой горбушкой хлеба. Затем я отпихнула от себя чашку и подумала о второй.

Завсегдатай у бара поднял голову. Его волосы цвета меда вились на плечах, закручиваясь в дреды, и были заправлены за уши. Его широкая спина и плечи проверяли на прочность швы пальто. Стоящая неподалеку свеча освещала полные губы и линии широкого подбородка.

Он почувствовал мой взгляд и покосился в мою сторону, проводя пальцем по краю стакана с виски. Когда его глаза остановились на моих, я отвернулась. «Дерьмо».

Его барный стул отодвинулся, после чего последовал стук ботинок по полу. Пистолет на моем бедре сделался тяжелее. «Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо!»

Ботинки остановились у моего стола. Запах солодового виски омыл меня. Я не отводила взгляда от пустой кружки, доставая кинжал из ножен под плащом.

Он опустил ладони на стол и оперся на руки. Я крепче стиснула нож. Один взмах отрезал бы его распростертые пальцы. Я бы воспользовалась моментом удивления, нацелив нож вверх и погрузив лезвие в его горло.

— Могу я присесть? — спросил мужчина голосом с густым ирландским акцентом.

Я не ответила.

Он наклонился ближе.

— Пожалуйста, не бойся. Мне всего лишь любопытно, — незнакомец помедлил — ждал моего ответа.

Рукоятка кинжала горела в моей хватке. Я вновь не ответила.

Спустя несколько ударов моего сердца он выпрямился и распахнул пальто. Под ним незнакомец носил черную сутану на пуговицах, четки и белый воротничок.

— Могу я присесть? — опять спросил мужчина, его сильный акцент смягчал гласные.

Я оставалась молчаливым параноиком.

Он не изменил позы, только склонил ниже голову.

— Ты все еще голодна?

«Если я буду игнорировать его достаточно долго, он уйдет?»

Незнакомец сделал рукой жест бармену.

— Эм… Ллойд? Еще одну чашку твоего аппетитного рагу.

Шаркающие ноги Ллойда скрылись на кухне.

«Нависающее присутствие» протянуло мне руку. Шрамы поселились на костяшках его пальцев, некоторые из них были свежими, розовыми.

— Я — отец Рорк Молони.

Он ждал, позволяя мне бегло осматривать его. Я старалась поверить, что этот мужчина — священник. Его диалект и массивное телосложение предполагали более тяжелую жизнь. Впрочем, я готова была поспорить, что его возраст был близок к моему. Я изучала его глаза, глубокие озера нефрита. За ними я увидела дисциплинированный устав. И он улыбнулся, когда увидел в моих глазах женщину.

Я не была уверена, что мое католическое воспитание привело к этому моменту слабости, но удивила и напугала саму себя, указав на стул напротив и сказав:

— Прошу, садитесь, отец.

Он опустил свою руку и сел на стул. Движение продемонстрировало заплечную кобуру и ножны на поясе.

Я согнула пальцы на ноже и другой рукой приспустила капюшон на несколько дюймов.

— Что меня выдало? — спросила я.

Его губы изогнулись в улыбку.

— Твои изящные пальцы и маленькая фигурка.

По крайней мере, он не винил в разоблачении мои попытки ходить как мужчина.

— Я Эвелина Делина. Иви.

Он выпучил глаза и ахнул.

— Да святится имя твое.

— Прошу прощения?

— Твое имя. Ева, — он погладил крест, висевший на его шее, и уставился на меня.

Я моргнула, притворяясь, что не понимаю явную отсылку к Библии.

— Иви, — исправила я его.

— Точно. Ты знаешь книгу Бытия? Бытие 3:20 — «Мужчина назвал свою жену Евой, потому что она стала матерью всего живого».

Я опустила голову, когда Ллойд поставил на стол еще одну чашку рагу. Когда он вернулся к бару, я подняла глаза и сказала:

— Конечно, я знаю это, отец. И этой же женщине ваш Бог сказал: «Я сделаю твои муки вынашивания детей крайне тяжелыми; с болью ты будешь давать жизнь своим детям. Ты будешь желать своего мужа, а он будет господствовать над тобой». Давайте проясним. Вы не будете проповедовать мне свои догмы. Я отслужила свое время в католической церкви и больше в этом не нуждаюсь.

Он ощетинился.

— Без обид, — добавила я.

Будь проклят мой характер и гребаное католическое чувство раскаяния. Я заставила себя спокойно выдохнуть и сказала:

— Кроме того, отец, учитывая текущие события, разве вы не должны искать кого-то из Книги Откровений?

— Возможно, — ответил он и улыбнулся. У него была мальчишеская улыбка, которую я сочла успокаивающей. Но этот волевой подбородок делал ее сексуальной. Я отбросила эту мысль.

— Пожалуйста, зови меня Рорком, — он сглотнул. — Есть и другие? Женщины?

Я поднесла чашку ко рту и покачала головой.

— Я проделала долгий путь, — рагу умеренно теплым потоком проскользнуло по горлу, — и не видела больше никого. Из человеческих женщин, имею в виду.

Он закрыл глаза и сложил пальцы перед губами.

— Как получилось, что ты оказалась здесь? Когда остальные женщины не выжили?

Я откинулась назад и убрала нож в ножны. «Был ли хоть один день, когда я не задавала себе этого же вопроса?»

— Не можешь найти ответ в своей Библии?

Уголок его рта приподнялся. «Мое неуважение его веселило?»

Рагу внезапно выплеснулось из моей чашки, неровно стекая по стенкам и проливаясь на стол. «Моя рука дрожит? Или это комната?» Я поставила чашку и потерла руки, покрывшиеся мурашками.

Температура в помещении упала, воздух как будто заклубился и собрался у входной двери. Туманная дымка стала просачиваться через замочную скважину, и вместе с ней в паб вплыла Анна. Широкая улыбка озарила ее лицо, и ее ножки коснулись пола, проступая из щупалец серого тумана. Складки ажурного платьица Анны лизали ее ноги, пока она вприпрыжку поскакала к бару, а кудрявые хвостики подпрыгивали.

Я задрожала, будучи не в состоянии посмотреть в глаза Рорка, хоть и чувствовала на себе его взгляд. Он не мог видеть ее, мою галлюцинацию.

У бара Анна потянулась к кругу из подсвечников. Я вжалась в стул, когда ее пальчики приблизились к свечам. Она погладила один горящий фитиль, напевая:

«Он стал под дерево и ждет,

И вдруг граахнул гром,»

ее улыбка пропала, голова дернулась к двери.

«Летит ужасный Бармаглот

И пылкает огнем!»[60]

Ее пальцы слились с огнем. Кожа на ее руке, а затем и ее тело вспыхнули. «Зачем она это делает? Она пытается мне что-то сказать? Пожалуйста, перестань, Анна. О, Боже!»

Обнажавшиеся участки мышц пульсировали в свете свечей, цепляющихся за ее крошечную фигурку. И все же входная дверь удерживала ее внимание.

Вдруг свечи зашипели, ее прозрачная фигура стала испаряться. Мой живот скрутило от запаха горящей плоти.

Я насторожилась из-за того, что находилось по ту сторону входной двери. Укол боли пронзил мое нутро. Я узнала это ощущение. Мои мышцы напряглись, готовые к атаке.

— Иви? Иви?

Пламя поглотило Анну, и свечи погасли с хлопком.

Рорк пробормотал в темноте:

— Какого фига…

— Ш-ш, — я подхватила карабин и нацелилась на дверь. Его рука легла на мою спину. — Надеюсь, ты знаешь, как пользоваться этим пистолетом, — прошептала я. — Они идут.

— Почему? Что ты…

Дверь распахнулась и ударилась о стену. Холодный поток ветра пронесся по комнате, а с ним и гудение голода.

Глава 19

Евангельский клинок

Раз-два, раз-два! Горит трава,

Взы-взы — стрижает меч,

Ува! Ува! И голова

Барабардает с плеч.

— Бармаглот. Кэрролл Льюис (пер. Д. Орловской)

В Помм де Терр я выяснила, что лучший способ убить тлю — попасть ей в глаз или рядом в голову, и для этого требовалась быстрая рука с ножом или точная пуля. Большую часть времени я гордилась наличием и того, и другого, но когда светящиеся фигуры вплыли в паб, я дрогнула в нерешительности. В основном, это были подростки, они сбились в кучу, чтобы пройти через тесный вход. То, как они жались к стенам и скользили по комнате, сделало сложным поверить, что они были слепы и безобидны. И все же, я держала палец в стороне от курка, сохраняя молчание, и тянула время.

От них исходили гудение и вибрации. Подросток — мутант впереди, поднял клешню, щелкая ей в воздухе. Другая тля поспешила к подсобке.

Сковородки, упав, загремели на кухонном полу. Раздался крик, затем предсмертный хрип. В отсутствие света свечей столовую окутывала тьма.

— Рорк, ты их видишь? — прошептала я.

Светящиеся жуки замедлились и повернули головы в мою сторону. Я крепче прижала карабин к плечу, вздрогнув от приступа резкой боли в раненой груди.

— В темноте кто-то движется, — его голос оцарапал мое ухо. — Давай побежим к двери.

«Нам это ни за что не удастся».

— Целься в глаза. Сколько у тебя патронов…

Вдруг священник зашипел, и раздался свист стали. «Меч?»

Напавший на него упал к ногам Рорка обезглавленным.

«Выдохнуть. Нажать». Звуки выстрелов и тяжесть приклада успокаивали меня. Слыша лязг меча священника рядом, я расчищала себе путь через паб, чтобы найти Ллойда.

Одна тля заблокировала кухонную дверь. Она выпрямила ноги, поднимаясь во все свои шесть футов и еще много пугающих дюймов роста. Брызги разлетающейся слюны попадали на мое лицо.

Вдруг тля метнулась вперед и подцепила когтем мой карабин. Металл звякнул об пол. «Какого хера?» Я вытащила кинжал из ножен и погрузила его ей между глаз.

Другая тля заполнила дверной проем. «О, черт!» Эта была крупнее предыдущей. Она согнулась над телом у моих ног и закричала. Ее челюсти сжимались и дрожали. «Она оплакивала своего падшего товарища?» Я заколебалась и на секунду ощутила сочувствие.

Но я не подписывалась на сочувствие. Если хотела выжить, конечно.

Я вытащила пистолет и выстрелила. Пуля попала точно в цель. Отвратительное черное вещество хлынуло из глазницы, и существо повалилось на своего друга.

«Я вообразила себе то, что тля продемонстрировала эмоции?» Я не совсем продумала ответ на этот вопрос к тому моменту, когда нашла свои вещи и фонарик «Maglite» и осветила лучом фонаря последнего мутанта, бившегося под Рорком. Кулаки священника наносили удары с глухим стуком. Шмяк. Шмяк.

Мои губы дрогнули. Забавно, всего год назад я думала, что больше никогда не взгляну на мужчину таким образом. Почувствую интерес. Затем я познакомилась с Джесси. А сейчас, вот она я, навела «Maglite» так, чтобы я могла лучше рассмотреть, как бицепсы Рорка двигаются под его одеждой священника. У его широкой фигуры имелись внушительные мышцы, силы которых хватало, чтобы скосить сталью дюжину шей и не вспотеть…

«Блядь». Он был священником. Был тем, кто соблюдает целибат. «Если я не сотру голодное выражение со своего лица, то снова останусь одна». Я опустила фонарик и спросила:

— Потерял свой меч?

— Этот… — шмяк, бух-бух… — захотел по-плохому.

Я присела на корточки рядом с ними. Череп мутанта скрипел под каждым ударом, челюсти разевались и захлопывались, шип отсутствовал. Должно быть, Рорк отрезал его, избавившись таким образом от риска.

Я подняла нож и сказала:

— Пора покончить с этим.

— Верно.

Я вонзила лезвие в голову тли и присела на пятки.

— Не то чтобы я жаловалась, но что ты имеешь против огнестрельного оружия?

— Кто сказал, что я имею что-то против?

— Ты не воспользовался своим пистолетом. Кажется, это было бы проще, чем… — я скользнула лучом фонарика по обезглавленным телам. — Альтернатива.

— В Ирландии владение оружием строго регулируется. Ни разу не держал в руках пистолет до вспышки инфекции. Я предпочитаю меч.

— Понимаю, — я не понимала. — Ты их видишь в темноте? Ну, знаешь, они светятся?

Он скользнул взглядом по куче трупов и снова посмотрел на меня. Морщины залегли на его лбу, когда Рорк нахмурился.

— Светятся?

— У этого паба нет защиты. Я часами наблюдала за периметром, перед тем как войти внутрь. Откуда, черт подери, они взялись?

— Верно. Я поддерживал порядок в этой местности. Ты, похоже, привела их с собой.

— Нет. Я…

Из кухни раздался стон.

— Ох, дерьмо, Ллойд, — выдохнул Рорк, подбежав к бару, чтобы зажечь свечу. Я поспешила за ним, стискивая зубы от боли в груди. Тела мутантов вели нас к подсобке.

Рот Ллойда был открыт, из него, пенясь, выходила кровавая жижа. Незрячие глаза уставились в потолок. Тело извивалось, приобретая неестественные позы. Я вытащила кинжал. Рука Рорка поймала меня за запястье.

Я отстранилась, сказав:

— Мы должны…

— Нужно провести помазание умирающего. Я должен соборовать его.

— О.

Он указал в сторону главного помещения.

— Ты будешь стоять и смотреть? Мне нужна всего минутка.

Я кивнула и ушла обратно к бару. Через несколько минут крики Ллойда стихли.

Рорк появился в дверном проеме и ткнул назад большим пальцем поверх своего сгорбленного плеча.

— Сюда, — сказал он.

Мы обошли обезглавленное тело Ллойда по дороге к черному входу. Я вонзила ногти в ладони, чтобы отвлечься от угрызений совести, бьющих меня изнутри.

Вытащив меч, Рорк пошел по парковке за зданием. Благодаря загадочному сенсору, беспокоившему мои внутренности при приближении тли, я знала, что непосредственной угрозы не было, но не собиралась объявлять об этом.

Он остановился за мусорным баком и выкатил оттуда мотоцикл в стиле эндуро[61].

— Что это такое? — спросила я.

«Это» было нечто большим, чем мотоцикл-внедорожник, пригодный и для уличной езды. Он был покрашен в грязно-оливковый цвет, имел шипованные шины, транспортер для оружия и багажник.

— А, в общем, это чертов Харлей Дэвидсон MT 350E, армейский мотоцикл, — Рорк усмехнулся и стал разглядывать землю. Спустя несколько секунд он встретился со мной взглядом. — Ты, должно быть, вымоталась. Идем со мной. Ты будешь в безопасности. Эта штука не внушает доверия, но…

— Ты живешь один? — перебила я его.

Утвердительный кивок дал мне ответ, в котором я нуждалась. Я не думала, что неправильно оценила его, но не хотела оказаться в меньшинстве, если окажется, что я ошиблась.

Мне пришлось бросить байк Джесси мили назад, потому что звук мотора привлекал тлю. «Стоит ли рисковать ехать на байке Рорка всего лишь ради шанса полноценного ночного отдыха под защитой священника, вооруженного мечом?»

— Ага. Было бы здорово, — согласилась я.

Он оседлал байк и похлопал по сиденью за собой.

— Нам нужно проехать всего несколько километров по дороге.

Я обняла его руками за талию и стиснула бедрами его таз. По мне распространился жар. «Это из-за обмена теплом? Или это внезапный всплеск моего либидо?»

Рорк быстро выехал с парковки. Окружающие здания как истлевающие кости разрушались в отсутствие жизни.

«Где Джесси?» Пустота резонировала в моей груди. Желание скручивало внутренности. Он был частью меня, и эта часть находилась не там, где должна была быть. В данный момент «эта часть» могла быть где угодно, сражаясь, чтобы выжить, или быть уже мертвой.

Пока ветер хлестал мои волосы, я цеплялась за священника и за то, что осталось от моего самообладания.

* * *

Рорк замедлил байк на узкой улочке, вдоль которой в нескольких футах от дороги выстроились маленькие двухэтажные лачуги, соединенные одноэтажными гаражами. Он приглушил мотор. Мы продолжили катиться перед их кирпичными фасадами и панорамными окнами с замерзшими цветочными клумбами. Внезапно байк остановился перед белой гаражной дверью, которая выглядела идентичной всем остальным в ряду.

Рорк поднял незапертую дверь. Оказавшись внутри гаража, он запер ее за нами.

Я остановилась у неприкрытого окна. Кладбище мух и комаров усеивало наружный подоконник. Ломкие ножки были согнуты к их иссушенным телам. «Насколько физиологически иными были их гуманоидные адаптации?»

— Как долго они живут? — задав вопрос, я повернулась и обнаружила, что Рорк смотрит на меня.

— Кто?

— Мутировавшие люди.

Его выражение лица сменилось с недоуменного на мученическое, вызывая у меня эмоциональный отклик.

— Я не знаю, — ответил он.

«Кто-нибудь знал, чему мы противостоим?»

— Они могут умереть от голода? — вновь спросила я.

Рорк убрал похожую на веревку косичку за ухо и сказал:

— Я чертовски надеюсь, что могут. Сюда, — он вытащил огромную сумку из багажника байка и прошагал к неосвещенному углу гаража перед грузовиком «Ниссан».

Его широкое тело грациозно присело перед крышкой на бетонном полу.

— Будет слегка холодновато, — сказал Рорк, сдвинув крышку в сторону, и посмотрел на мои ноги. — Но, по крайней мере, твои потрясные ботинки должны сохранить тебя сухой.

Лестница спускалась в темную впадину под гаражным полом.

— Что это, черт подери, такое?

— Не трать время впустую. Мы не в безопасности, пока не минуем этот туннель, — он забросил наши вещи в дыру и спустился. Снизу он крикнул:

— Закрой крышку обратно, когда будешь спускаться.

Подземный туннель был не тем, чего я ожидала. Если бы со мной был Дарвин, я бы знала, можно ли доверять этому мужчине. Я посмотрела на мотоцикл эндуро. «Что мне надо, так это чистая одежда, возможность перебинтовать раны, и хороший ночной сон». Этот священник был моим лучшим вариантом.

Я вытащила ножи из ножен на каждой руке и бросила в дыру.

Проход внизу был похож на трубу, диаметром шесть футов[62], в которой плескалась вода на уровне примерно с фут[63]. Я последовала за священником через систему туннелей. Первые десять минут я держала в голове карту поворотов «направо и налево», но перестала ее запоминать по мере того, как мы шлепали дальше.

— Вода удерживает тлю на расстоянии?

Он остановился в нише канализации.

— По большей части.

С потолка капала вода, эхом прокатываясь от одного конца туннеля до другого.

— По большей части? — спросила я.

Рорк присел на корточки в конце укромного закутка, где тени скрывали вход, защищенный огромной овальной дверью субмарины, как у подводной лодки.

— Похоже, некоторые мутанты адаптируют свои навыки. Некоторые могут проползти по этим трубам, не касаясь воды, — он пожал плечами. — А некоторые не могут.

— Ты уверен? — эволюция навыков объяснила бы батальон тли в пабе.

— За последние несколько месяцев они повзрослели, — Рорк провел руками вдоль шва вокруг двери.

— Что это?

— Это мой хитрый бункер. Облом в том… — он убрал что-то со шва и открыл дверь, — что он не запирается снаружи. Чертовы хлопоты. Так что я кое-что подстроил.

Рорк поднял небольшую квадратную коробочку, завернутую в пластик с болтающимися проводками.

— Всего лишь немного взрывчатки, чтобы знать, не толклись ли здесь какие-то уроды, — затем он поклонился и добавил, — после тебя.

Держа руку на моей спине, Рорк направлял меня в темноте. Его рука вдруг отстранилась, я услышала шорох одежды, и свет затопил комнату.

Вход вел в огромную, увенчанную куполом комнату с открытыми балками и трубами.

Мой вздох заполнил тишину.

— Электричество?

— Солнечная энергия. На домах, которые мы проехали наверху, расположено множество панелей.

— Ты это построил?

Он закрыл дверь и повернул колесо, которое сдвинуло на место три тяжелых засова.

— Это уже было здесь. Видимо, построено до вспышки какими-то параноидальными фанатиками, — Рорк усмехнулся. — Не такими уж параноидальными, как оказалось, да? Я заметил солнечные панели с эстакады и отследил их до этого места. Хоть я и был немного не в себе, но, в конце концов, нашел все это.

Вдоль каменных стен комнаты стояли тренажеры для жима лежа, свободные веса[64], велотренажер и другие силовые тренажеры на солнечных батареях. С потолка свешивалась боксерская груша.

Рорк снова посмотрел на мои ботинки.

— Ты справишься без сушки?

Я подняла ногу для более близкого изучения.

— Чего?

Широкая улыбка появилась на его лице.

— Мокрые ноги, милочка. Ты промочила ноги, пока плескалась по трубам?

— О, — я пошевелила пальчиками на ногах. — Не промочила.

— Тогда ладно. Следуй за мной.

Мы тащились по длинному коридору, скрипя ботинками по бетонному полу, пока он не вылился в одну просторную комнату.

Металлический стол в виде островка занимал левую сторону комнаты. За ним вдоль стены тянулась бетонная стойка, уставленная пропановыми горелками. Потрепанный диван в шотландскую клетку расположился в центре. Стопки книг и газет валялись вокруг него. Справа стояла кровать. Рядом с ней висело трехфутовое распятие[65] над молитвенной скамьей, окруженной закапанными воском подсвечниками.

Рорк положил свою сумку на остров и указал на дверь за кроватью.

— Там уборная с проточной водой. Но вода не будет горячей до утра.

У меня отвисла челюсть.

— Как это все устроено? — спросила я.

Он прислонился бедром к острову и достал из сумки несколько завернутых в бумагу бутылок виски «Бушмиллс».

— Расскажу завтра, — Рорк указал на кровать. — Теперь ложись спать. Я лягу на диване.

Его тяжелый взгляд сказал мне, что спорить будет бесполезно. Кроме того, у меня не было сил для этого. Моя грудь ощущалась холодной и влажной. Мне все еще нужно было разобраться с раной.

— У тебя есть иголка и нитка? — спросила я.

Он направился к вешалке, где висела его одежда.

— У меня много одежды. Уверен, тебе что-нибудь подойдет.

— Это для… пореза. Мне нужно зашить порез, — «иначе в рану может попасть инфекция».

Рорк с безумными глазами преодолел расстояние между нами за два шага.

— Где? Я не знал, что ты поранилась…

— Нет, — я отмахнулась от него, а потом мельком заметила его руку, стискивающую рукоятку меча. «Дерьмо». — Это случилось не сегодня. Я не заражена, — я широко раскрыла рот и вытянула язык. Затем закрыла рот. — Между нами по-прежнему все хорошо?

Через какое-то мгновение он улыбнулся и сказал:

— Прости. Конечно, — мужчина отступил. — Я просто возьму аптечку. Мы тебя осмотрим.

«Дерьмо и блядь».

— Нет, это… эм, моя грудь. Я могу справиться сама. Если у тебя есть набор для шитья.

Он покопался на кухне и отыскал тупую иголку и черную нитку. Затем протянул мне порцию виски.

— Это все, что у меня есть. Ты уверена, что справишься?

— Я справлюсь. Спасибо, — закрыв дверь уборной, я с тоской уставилась на ванную. «Он сказал, горячая вода будет утром?» Я поверить в это не могла.

Я отпила виски и стянула свою толстовку. Бирюзовый камешек лежал на моей обнаженной груди. Я не носила никакого лифчика. После дома моего отца. Под камешком содранная красная кожа огибала С-образную глубокую рану, протянувшуюся от моей ключицы вниз и вокруг груди. Я с облегчением увидела, что бацитрацин из аптеки и йод из аптечки убили последнюю инфекцию, а значит, я все-таки буду шить.

Я смыла засохшую кровь, вдела нитку в иголку и выплеснула виски себе на грудь.

Моя задача была крайне сложной. Каждый прокол кожи, каждое протягивание нити становились с каждым разом все мучительнее. Когда Рорк постучал в дверь, я понятия не имела, сколько времени уже прошло.

— Иви? — окликнул он меня.

Я стиснула зубы и произнесла:

— Хмм?

— Ты в порядке?

— Ага. В полном.

— Позволь мне помочь. Я же священник. Я не стану к тебе приставать.

Я вздрогнула от его предложения. Честно говоря, я доверяла ему. Но, тем не менее, скрывала более глубокие раны. Если он узнает про эту, то, скорее всего, захочет узнать и о других, о которых я не готова говорить.

— Почти закончила, — проорала я через дверь.

Глава 20

Трое врат

Ад имеет трое врат: похоть, гнев и алчность.

— Бхагавадгита

Я с дрожью проснулась. Некоторое время я не понимала, где нахожусь.

Перед глазами была деревянная фигура Иисуса, висевшего на огромном кресте на стене. Под ним на молитвенной скамейке лежала подушка с двумя продавленными следами от колен. Все это освещало ровное пламя единственной свечи. В центре комнаты на пустом диване лежали сложенные одеяла. Приглушенные удары раздавались из коридора. «Рорк?»

Джинсы, скомканные на полу, были твердыми от крови. Я подтянула вверх сползающий вырез позаимствованной футболки и прикрыла плечо. Если нижний край футболки, доходящий до середины бедра, не заставлял чувствовать себя уязвимой, то тот факт, что я выбросила последнюю пару трусиков в Дувре, вызывал это чувство.

Я увидела шерстяной халат, висящий на стуле у кровати. Пинком сбросив одеяло, я схватила его и просунула свои дрожащие руки в рукава.

Бух. Бух-бух.

Я замерла. «Какого хрена он там затеял?» Шипение эхом вторило каждому удару. «А… Боксерская груша».

Мой урчащий живот привел мои ноги на кухню. Банка кофе и кофейный пресс нашлись за дверью первого же открытого мною шкафчика. Я втянула воздух сквозь зубы, чтобы сдержать выделившуюся слюну. Минуты спустя я пропустила подогретую солнечной энергией воду через массу в прессе. Богатый аромат обжаренных кофейных зерен окутал меня сладостью субботнего утра, проводимого с Джоэлом и моими «А»… Я сглотнула комок в горле и обшарила следующий шкафчик. Я нашла овсяные хлопья, коричневый сахар и консервированные груши. Ингредиенты настоящей еды.

Наслаждаясь кофе, я сгибала и разгибала руки, разминала затекшие мышцы спины и массировала уставшие бедра. Мои мышцы и суставы демонстрировали спокойствие, а разум — ясность, которые может дать лишь ночь отдыха.

Из коридора продолжали раздаваться ритмичные удары. После каждого выпада шла череда ударов, как будто по схеме. Рвение Рорка не ослабевало. Пот, наверное, бисером выступил на его широкой спине. Я готова была поспорить, что его светлые локоны намокли от пота и липли к раскрасневшимся щекам. «Дерьмо!» Я вытерла вспотевшие ладони о халат и направилась в ванную, чтобы почистить зубы.

К двери ванной была приклеена, — «на жвачку?», — записка.

«ДУШ К ТВОИМ УСЛУГАМ. ГОРЯЧАЯ ВОДА БУДЕТ БЕЖАТЬ 10 МИНУТ».

«Кофе и душ? Должно быть, я сплю».

Вопреки горящим швам, это был лучший душ на моей памяти. Я управилась за пять минут, надеясь оставить ему достаточно горячей воды. Затем я позаимствовала у него какие-то хлопковые штаны, приготовила завтрак, еще одну порцию кофе и вышла с кружкой в коридор.

Я застыла в дверном проеме в конце коридора. Я увидела, как кулак Рорка врезался в грушу. Брутальная сила удара сопровождала весь его путь. Мужчина передо мной не выглядел усталым. Каждый удар наносился с такой же силой, как и предыдущий. Пот ручейками стекал по рельефным впадинам его обнаженной спины. Черные тренировочные шорты низко сидели на его слишком идеальной заднице. Мне хотелось провести пальцами по его сокращающимся мышцам спины и прижаться губами к его…

— Доброе утро, — Рорк тяжело дышал, обхватив ладонями в перчатках боксерскую грушу, чтобы удержать равновесие.

Его плечи вздымались и опадали от тяжелых вздохов. Я боролась за контроль над собственным дыханием. «Уф, что за извращенка. Я умудрялась игнорировать свое либидо месяцами. Почему теперь я внезапно теряю контроль? Он же священник, мать вашу!»

Чертовский привлекательный священник с идеальной мускулатурой.

— Доброе утро, — мой голос прозвучал слабо. Я прочистила горло и попробовала еще раз. — Я принесла тебе кофе.

Продолжая держаться спиной ко мне, он молча схватил тряпку и вытер лицо.

— Эм… я просто оставлю его у двери, — сказала я. — Я приготовила завтрак и надеюсь, оставила достаточно горячей воды, — готова была поспорить, что мое лицо было покрасневшим. Я повернулась, чтобы уйти.

— Иви?

— Хмм?

— Спасибо. Я сейчас приду.

Я выскользнула из комнаты с раздражающим трепетом в животе.

* * *

Помывшийся и сытый Рорк уселся на остров и стал наблюдать, как я перебираю его CD-диски. Я подняла альбом «Ramones»[66].

— Шина — панк-рокер[67].

— Была, — он боком подвинулся ближе ко мне, сидящей на полу. Его брюки карго и футболка стали хорошей сменой сутане и воротничку священника, которые были на нем прошлой ночью, и напоминали о моей дочерней вине и неуважении к католической церкви.

Его глаза цвета нефрита светились над щеками с редкими веснушками, пока Рорк оценивал меня.

Я поборола желание убежать.

— Спасибо тебе за душ. Я почти забыла, как это ощущается.

Он просиял.

— Расскажи мне, как ты это поддерживаешь. Электричество и систему водоснабжения.

Его улыбка сделалась еще шире, заполняя мой обзор, пока я больше ничего не стала видеть, кроме нее.

— Конечно. По району проходит сеть труб, собирающих дождевую воду. Контейнеры для воды находятся здесь, внизу, ниже уровня промерзания почвы. Солнечные панели снабжают электричеством и нагревают воду. Но один только нагрев воды требует кучи энергии.

Рорк выгнул бровь, будто ожидал, что я его перебью.

— Я выяснил, что для генерации энергии, необходимой для подогрева двадцати пяти галлонов, требуется, чтобы все сто пятьдесят квадратных футов солнечных панелей работали примерно семь часов. И существует масса батарей, чтобы хранить энергию.

— За десять минут в душе используется двадцать пять галлонов воды?

— Точно. Чтобы экономить, я использую пропановые горелки для кипячения воды на ужин и для чая, — он указал на разбросанные по кухне горелки. Шрамы на костяшках его пальцев сморщились от этого движения.

— Где ты научился так бить? Как ты делал это прошлой ночью в драке с тлей и этим утром, тренируясь с боксерской грушей?

— А, ну, я никогда не рассказывал этого, — Рорк уставился на свою руку и расправил пальцы, как будто вызывая воспоминания.

— Я бы с удовольствием послушала, — я драматически осмотрела комнату и, понизив голос, сказала, — я никому не расскажу.

Он широко улыбнулся и покачал головой.

— Сижу я тут с последней девушкой в мире, а она хочет послушать мою историю?

Его улыбка была заразительна. Я знала, что улыбаюсь ему как дурочка, но не могла себя остановить.

— Ладно, — Рорк поддел пальцем шерстяную петельку ковра. — Тогда я хотел бы начать с начала, если ты не возражаешь.

— Пожалуйста, — я прислонилась к книжному шкафу и встретила его прямой взгляд.

Он согнул ногу в колене и положил на нее руку.

— Я рос в Северной Ирландии. На улицах было неспокойно. Произошел раскол в обществе. Ты знаешь о конфликте между католиками и протестантами?

После моего утвердительного кивка Рорк продолжил:

— Как и остальные ребята, с которыми я рос, я научился драться и защищать себя. Но мне хотелось выбраться оттуда. Так что я поступил в семинарию, чтобы стать религиозным священником. Там я отдал свою жизнь клятвам бедности, послушания и целомудрия.

Он вздохнул и вновь заговорил:

— Я неоднократно сворачивал с пути бедности. Евангелие от Матфея 19:21 гласит: «Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим». Это звучало так просто, вот уж точно. Но как священник я жил общественной жизнью. Стиль жизни среднего класса предполагал наличие машины, горничной и кабельного телевидения. У меня была надежная работа и зарплата. Я не был свободен от всех мирских благ.

Рорк окинул взглядом комнату.

— Даже сейчас я не живу в бедности, и не осталось нищих, которым можно было все это раздать. Это приводит меня к клятве послушания. Ты говорила, что провела какое-то время в церкви? Ты знаешь эту клятву?

Я пожала плечами и предположила:

— «Помни о своих наставниках», верно?

Он улыбнулся.

— Чтобы быть хорошим примером Христоподобия, подчиняться своим наставникам — это само собой разумеющееся. Я говорю о послушном смирении, — вдруг его улыбка погасла. — Я так и жил, до тех пор…

Голос Рорка стих, и он стал заправлять мешающиеся дреды за уши.

— Я сорвался при виде маленького ирландского мальчика, которого высмеивали британские солдаты. Они насмехались над ним из-за его акцента. Заставляли его говорить разное… что угодно… потом колотили его за это, — он потер шрамы на руке и произнес, — я выследил каждого из тех британцев.

— Поделом им.

— Точно. Проблемой стало то… После этого я не мог перестать драться. Я терял голову при первом же намеке на конфликт. Так я обзавелся репутацией. Со мной связались ребята, связанные с подпольным боксом. Они хотели тренировать меня и выставлять на ринге. В то время я оправдывал себя, что стану более хорошим боксером, смогу помочь большему количеству ребят. Я учился у лучших и стал действительно хорош в этом деле. Я выиграл много боев и отдавал заработанные деньги нуждающимся. С тех пор я и колочу грушу. Мои наставники так и не узнали об этом.

Морщины избороздили его лоб, и Рорк произнес:

— Прошу прощения. Не в моем духе болтать без умолку.

Его добропорядочность согрела меня, пусть даже я и не могла одобрить его клятвы.

— Я рада, что ты рассказал мне свою историю, — сказала я и подтолкнула его локтем, широко улыбаясь. — И, без сомнения, твои кулачные бои спасли последнюю девушку в мире.

Он усмехнулся.

— Думаю, последняя девушка в мире и сама прекрасно справлялась, — Рорк склонил голову и сжал пальцами переносицу. — Таким образом, две из трех клятв были нарушены. Все, что у меня осталось, — это целомудрие.

Мое дыхание прервалось.

Он поднял взгляд и посмотрел мне в глаза.

— Я держал этот обет целую вечность. Из трех клятв эта была, черт подери, самой тяжелой и, все же, единственной ненарушенной. Я серьезно отношусь к этому.

Я съежилась под его взглядом. Получается, я, возможно, единственный оставшийся человек на земле, который мог бы встать на пути его драгоценного обета. А у меня и так достаточно поводов для беспокойства. «Уйди. Не делай этого с ним». Я встала и проговорила:

— Отец Молони, благодарю вас за…

— Кто такая Анна? — Рорк все еще сидел на полу, глядя на меня снизу вверх.

Мое сердце загрохотало в груди. Щеки закололо от жара.

— Что? — спросила я.

— Ты кричала это имя во сне.

Я отвернулась. Раскрывать свои уязвимости перед незнакомцем было глупо, глупо, глупо. Я услышала шорох его одежды за спиной. Его шаги приблизились.

— Обычно я помню свои кошмары. Я просыпаюсь от них сама или меня будят, — сказала я и повернулась к нему. — Почему ты меня не разбудил?

Он остановился на расстоянии выдоха от меня.

— Тебя невозможно было разбудить. Эти кошмары… они часто случаются?

Я не ответила.

Морщинки меж его бровей стали глубже.

— Через что ты прошла?

Не стоило мне сюда приходить. Я его не знала, а он был слишком проницательным, черт подери. Я мысленно потянулась внутрь, в собственную грудь, в собственное нутро, и поискала ту влекущую силу, которая направляла меня через Атлантику. Я не почувствовала ничего. Было лишь бешеное биение моего сердца, в то время как свет в его глазах затухал до темного нефрита, пока Рорк тихо стоял в терпеливом ожидании.

Я сделала глубокий вдох и сказала:

— Кошмары приходят и уходят.

Изящная улыбка Анны поселилась в моих мыслях. Как и Аарон, привязанный к своему Буйи. Какими бы ужасными ни были их визиты, они были моими факелами, моими гидами во тьме.

— Анна была моей дочерью. И у меня был сын, Аарон. Я потеряла их после вспышки инфекции.

Руки Рорка потянулись, чтобы обнять меня, но что-то в моем выражении лица его остановило. «Хочу ли я его утешения?» Должно быть, он почувствовал мое смятение.

Он убрал руки.

— А их па?

— Я потеряла… — мой голос надломился, — …я потеряла моего мужа год назад.

Рорк присел, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Ты прошла такой долгий путь с таким тяжелым сердцем. И чтобы выжить среди тли…

— Тля — ничто в сравнении с адом, который мне устроил мой собственный вид.

Его глаза расширились, и он провел рукой по губам.

— Прошлой ночью… в местном… вот почему ты скрывала свою личность. От мужчин? От меня?

«Слышал ли он, как заскрипели мои зубы?»

— Я встретила лишь горстку мужчин, которые не захотели изнасиловать или убить меня, как только увидели. Большинство только прикидывается гребаными святошами. Их оскорбления… Их намерения… Ты бы поразился.

Рорк оставался неподвижным, его сочувствующий взгляд удерживал меня рядом с ним.

— Они думали, я утратила то, что означало быть человеческой женщиной. И теперь я гадаю, была ли я таковой с самого начала.

Его глаза превратились в щелочки.

— Это полное дерьмо, девочка. Ты прекрасно это знаешь.

— Неважно, — я не могла изменить того, кем являлась — кем бы я ни была. — Мне нужно идти, — «возможно, я вновь почувствую эту тягу, если продолжу двигаться дальше».

— Куда?

Я погладила бирюзовый камешек, лежащий на моей груди, презирая пустоту в ней.

— Все хорошо, ты не обязана мне рассказывать. Но я иду с тобой. Я обещаю… — его пауза привлекла мое внимание. — Я обещаю, тебе не придется сражаться с этим в одиночку.

— Окей, — я захлопнула рот, уставившись на свои ботинки. «Дерьмо. Этот наивный ответ выскочил необдуманно. И почему он прозвучал с таким придыханием?» Я не доверяла его словам или покалыванию, которое они вызывали в моем животе.

Избегая его взгляда, я смылась на другой конец комнаты под предлогом сбора оружия.

— Только не тормози меня.

* * *

После нескольких шагов, пройденных по туннелю, Рорк остановился и посмотрел на меня через плечо.

— Чем именно мы занимаемся?

«Ищем Джесси. Возможно, будим мою тягу».

— Просто мне нужны кое-какие вещи перед тем, как двинуться дальше.

— Тогда ладно, — он вновь устремился вперед, подол его плаща хлопал по воде. Как оказалось, ему пришлось выводить меня из канализации. Я потерялась после первого же поворота.

Рорк подошел к лестнице и начал карабкаться наверх. Пистолет в его руке звякал по перекладинам. Я ждала внизу, пока он не крикнул:

— Все безопасно.

Его протянутая рука встретила меня наверху. Я проигнорировала ее и выбралась самостоятельно. Рорк широко улыбнулся на это, и будь я проклята, если не улыбнулась в ответ.

— Байк или фургон? — спросил он.

— У тебя есть фургон?

Меж его бровей залегла морщинка, и Рорк покосился на грузовик.

— О. Мы ведь не в Канзасе.

Морщинка сделалась еще более выраженной.

«Байк или грузовик? У байка выше скорость. Но, может, я найду больше боеприпасов, теплую одежду или… Лакота».

— Давай возьмем гр… фургон, — сказала я, наконец.

Рорк повез нас из района по городу. Горы тел смутно стали мелькать по сторонам, как только мы выехали на шоссе.

— У нас есть немного бензина в запасе, — сказал он. — Но нам нужно поискать еще.

Я кивнула, просматривая тела в поисках забытых стрел. Трупы в различных стадиях разложения лежали под полуденным солнцем. От большинства остались лишь кости и не опознаваемые ткани. Некоторые более свежие тела были обезглавлены.

— Заповедь «Не убей» относится только к людям? — спросила я.

Рорк бегло взглянул на меня с отрешенным лицом.

— Она открыта для интерпретаций.

— Видимо, так, — пробормотала я.

— Раз ты не говоришь мне, куда мы направляемся, не возражаешь, если я сделаю остановку? — сказал он.

Я пожала плечами.

— Ты за рулем.

Десять минут спустя Рорк поехал по узкой улочке в маленьком торговом районе города. Он остановился перед двухэтажным зданием из покрытого мхом кирпича с белыми ставнями. Рядом с арочной дверью висела видавшие виды вывеска:

«ПОХОРОННЫЙ ДОМ „ТРОЕ ВРАТ“»

— Ты же не серьезно.

— Думаешь, нет? — Рорк выбрался из грузовика, вытащив меч, прежде чем я успела ответить. Я выпрыгнула и последовала за ним к лестнице.

У входной двери меня сдавило внутри некомфортное предчувствие. Я подняла карабин как раз тогда, когда из-за угла здания показалась тля, щелкая своими челюстями. Мой палец потянулся к курку. «Вдохнуть. Выд…»

Рорк описал мечом дугу. Голова тли покатилась по земле, и давление внутри меня ослабло. Я опустила ствол и посмотрела ему в глаза.

— Тебе стоит знать, что мне не нравятся нежности, — произнесла я.

— Верно. А тебе стоит знать, что мне не нравится твое оружие, которое может привлечь еще больше мутантов, когда я могу убить их тихо.

Я вздохнула.

— Что мы здесь делаем?

— Следуй за мной.

Он вошел в незапертую дверь и остановился у подножия лестницы, начинающейся сразу за вестибюлем. Я не двинулась с крыльца. Рорк включил свой фонарик и обернулся, сказав:

— Не доверяешь мне?

— Неа.

— Умная девочка.

«Он издевается?»

— Куда ведут лестницы?

— Вниз, — ответил Рорк и спустился во тьму.

Я подняла карабин и потерлась щекой о приклад. Мои мышцы постепенно расслаблялись. «Он хорошо управляется с мечом, но он не сможет остановить пулю. Смогу ли я застрелить его, если дойдет до чего-нибудь плохого? Да, черт подери». Я вошла в здание и обнаружила его, ожидающим меня на пару лестниц ниже вестибюля.

В подвале мы миновали несколько закрытых дверей, после чего Рорк остановился у одной. Пока он набирал комбинацию цифр на висячем замке, я спросила:

— Разве это не mortuarium[68]?

— Абсолютно верно, — Рорк открыл дверь и осветил лучом фонарика комнату.

Мой рот открылся от удивления. «Ого!»

Консервы и хлопья, лекарства и мыло, одежда и одеяла, и куча шоколада, сигарет и других редких в настоящее время благ были сложены на рядах полок и просто свалены в кучи на полу. Я прочесывала продуктовые магазины и дома от Миссури и до Англии, и никогда не натыкалась на подобное.

Мышцы его спины под плащом перекатились, когда он выудил что-то с полки, повозился с этим и поднес ко рту.

— Что ты делаешь?

Рорк повернулся, из его рта, растянутого в очаровательную улыбку, торчала палочка леденца.

— Как ты нашел это место?

— Я знал кое-каких чуваков, которые знали кое-каких чуваков.

— И эти чуваки?

— Больше не чуваки.

Я выдернула палочку из его рта и засунула в свой. Первое ощущение на языке не было фруктовым или сладким. Оно было лучше. Это был вкус мужского рта. Я провела языком по леденцу еще раз. Его слюна. Еще раз лизнула. Его дыхание. Как мне этого не хватало. «Иисусе, мне не хватает Джоэла».

Он наблюдал за мной, приоткрыв рот и моргая.

— Нам нужно спешить, — наконец сказал Рорк.

«Что я делаю? Флиртую со священником». Я тратила время внутри здания впустую, не осматриваясь.

— Я — идиотка, — пробормотала я, не выпуская леденец изо рта. — Что нам надо?

Он бросил мне огромную холщовую сумку и нагнулся над ящиком с виски, стоящем на полу.

— Я здесь ради Бушмиллса. Ты бери то, что тебе надо. И сразу возвращаемся наверх.

— У тебя есть список покупок… — я хлопнула себя по животу, который вдруг зажужжал как пчелиный улей. — Рорк?

Он резко вскинул голову вверх от моего тона.

Я выплюнула леденец и подняла карабин.

— Здесь есть другие выходы? — спросила я.

— Что случилось?

— Тля. Много тли.

Половицы над нашими головами заскрипели. Рорк вытащил меч из ножен и потянул меня за руку в коридор. Затем он увлек меня в направлении, противоположном тому, откуда мы пришли.

Поднявшись по лестнице наверх, Рорк ударил плечом в дверь и поторопил меня войти в комнату. Я увидела свет, льющийся из высоко расположенного окна и отражающийся от шкафчиков и столов из нержавеющей стали. Посреди комнаты стояла складная каталка.

Он швырнул в окно баллон с кислородом. Стекло разбилось. Затем Рорк толкнул каталку в оконный проем.

— Запрыгивай, — приказал он.

Я так и сделала, а в следующее мгновение осознала, что наполовину вылетела в окно и упала лицом в замерзшую траву. «Ай, моя гребаная грудь».

— Тебе необязательно было меня подталкивать.

— Шевели задницей, — рявкнул Рорк позади меня. Я протащила выше упомянутую задницу через окно, встала на ноги и попятилась, держа карабин наготове.

Он прополз следом.

— Они сразу за нами, — сообщил Рорк.

— Сколько?

— Слишком много. К фургону.

Я по пятам следовала за ним по узкому проходу между зданиями, держась на несколько футов позади, пока вибрации творили хаос с моими внутренностями. Я завернула за угол и врезалась в его спину. Дюжины мутантов прорывались в похоронный дом и вываливались наружу, двигались по переднему газону и блокировали нам путь к грузовику. Некоторые из них принюхивались к воздуху. Они заметили нас. Рорк нашел мою руку и утащил меня обратно в переулок.

— Что теперь? — я освободила руку из его хватки, чтобы поднять карабин.

Он остановился и посмотрел вверх. Восьмифутовая кирпичная стена начиналась там, где заканчивалось соседнее с похоронным домом здание. Рорк присел на корточки и сложил ладони для опоры.

— Давай наверх, — сказал он.

Я повесила карабин на плечо, положила руки на его плечи и подняла ногу.

— А как же ты?

Рорк широко улыбнулся и произнес:

— Оу, тебе не все равно.

Я прищурилась.

— Сразу за тобой, девочка, — он подсадил меня на стену. Я оседлала ее. Тли вбежали в переулок с обеих сторон. Рорк подпрыгнул и повис на стене на руках. Одной ногой он уперся в кирпичи, а другую ногу поднял вверх и перекинул через стену. Затем Рорк оседлал ее так же, как и я, улыбаясь при этом еще шире. — Теперь мы бежим.

Множество тли врезалось в стену и стало карабкаться на нее, когда мы спрыгнули на другую сторону. Мы пробежали между зданий и выбрались на соседнюю улицу. Наши ботинки стучали по тротуару, пока мы бежали мимо рядов коммерческих помещений, взгромоздившихся друг на друга. Жужжание тли становилось громче. Место между моими лопатками покалывало по мере того, как тля сокращала дистанцию. Но я не осмеливалась обернуться.

Вдруг Рорк затормозил перед зданием, разукрашенным разбитыми окнами.

— Сюда.

Мы запрыгнули через лишенную стекла входную дверь и побежали через холл. В его задней части мраморное основание удерживало стену из стекла. Стекло даже не было поцарапанным.

— Банк? — пропыхтела я.

Рорк кивнул, торопя меня к стальной двери рядом со стеклянной стеной.

— Это пуленепробиваемое стекло, — сказал он.

Я быстро осмотрела тускло освещенную комнату, находившуюся за стеклом. Ее единственный вход — дверь, через которую мы вошли. Металлические шкафы для документов и столы стояли вдоль лишенных окон кирпичных стен. В одном из углов находился банковский сейф.

Рорк пытался сдвинуть с места самый большой шкаф. Я помогла ему подтолкнуть его и заблокировать дверь. Рядом с нами задребезжало пуленепробиваемое стекло.

Мы повернулись и попятились назад. Тела мутантов дюжинами бились о стеклянную стену. Их заостренные верхние конечности, царапая стекло, скреблись с ужасным скрипом. Их рты брызгали слюной вперемешку с кровью последних жертв, размазывающейся по стеклу тлиными телами. Двигаясь как единое целое, они врезались в барьер раз за разом. Стекло дрожало и прогибалось, но не трескалось. Мой ускорившийся пульс дубинкой колотил меня по ушам.

Шкаф для документов стал трястись и на дюйм сдвинулся вперед, входная дверь дернулась. Рорк врезался в шкаф, пытаясь удержать его на месте.

— Иви! Забирайся в сейф.

Я повернулась кругом в поисках сейфа. И ничего не обнаружила.

— Куда?

— Который стоит в углу. Иди!

«Он, конечно же, не имел в виду стоящий отдельно сейф, который был не больше сейфа для оружия». Я указала на него и спросила.

— В этот?

Вдруг его тело сдвинулось вместе с движущейся баррикадой. Рорк прыгнул обратно к шкафу, расставляя ноги так, чтобы усилить опору, и прижался к нему опять.

— Поспеши, — его лицо выражало панику, глаза блестели.

Я побежала к сейфу и выдернула оттуда полки. Я ошибалась. Сейф для оружия в моем доме был больше. «Я ни за что не втиснусь туда, не говоря уж о нас обоих и нашем оружии».

— Мы можем драться с ними, — сказала я.

— Черта с два, — прокричал он. — Заткнись и запихивай туда свою задницу.

По стеклу прокатился треск. Дверь слетела с петель, отбросив Рорка и шкаф на пол. Я подняла карабин и стала стрелять в ублюдков, когда они повалили внутрь. Но карабин слишком рано опустел. Я бросила его. Карабин грохнулся на пол. Мой плащ последовал за ним. Затем я вытащила пистолет и отступила к сейфу.

Лучи солнечного света лились между тел, извивавшихся за треснутым стеклом. Кровь и слюна брызгали из голодающих ртов. Жуки заполонили вестибюль, часть их оставалась на улице, а часть просочилась в нашу комнату.

Рорк с трудом поднялся на ноги. Его меч и ножны упали на пол. Я навела пистолет на тлю, находившуюся за ним. Она выбросила клешню вперед и схватила Рорка за плечо. Я нажала на курок. Тля отпустила его, кровь хлынула из пасти мутанта. Рорк бросился вперед, обвил рукой мою талию и прыгнул в сейф. Его рука схватила внутреннюю ручку. Я втянула воздух. Он захлопнул дверь.

Удар о сейф срезонировал по его стенам. Мы пошатнулись. Затем сейф наклонился. Из меня вышибло весь воздух, когда он упал на пол, но тело Рорка послужило буфером моего падения. Мы вместе выдохнули.

Он лежал подо мной.

— Ты в порядке? — поинтересовался Рорк.

— Отличный план, умник. Хотя бы умрем в гробу, — съязвила я.

— Он был прикручен к стене, — его голос звучал мрачно.

— Скажи мне, что он не герметичный, и воздух попадает внутрь.

Его грудь поднялась подо мной, когда он сделал глубокий вдох.

— Ах, это мы вскоре узнаем.

Я услышала звуки ударов. Бам… Бам. А потом началось царапание.

Глава 21

Титьки монашки

Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение.

Дух бодр, плоть же немощна.

— Святая Библия, Матфея 26:41

— Твой запах опьяняет, — сказал Рорк и глубоко вдохнул через нос.

Ком в горле мешал мне говорить, мышцы свело судорогой. Мое лицо вжималось в его шею, в то время как снаружи нашей «гробницы» раздавался визг.

— Оружейное масло, — продолжил он, — смешанное с жидкостью для бальзамирования и опьяняюще резким запахом пота.

Мои пальцы дернулись от желания врезать ему, но наши тесные «апартаменты» удержали меня от этого.

Снаружи продолжали раздаваться скребущие звуки. Голод тли взвывал ко мне. Как и резкий запах Рорка. Под маскирующим ароматом виски невероятная древесность смешивалась с шоколадом и специями. Я попыталась убрать нос от его шеи, и моя голова встретилась с фетровой подкладкой сейфа надо мной.

Я обрела голос и спросила:

— Прячешь свой страх перед этими тварями за юмором?

— Думаю, внутри мне больше есть чего бояться, чем снаружи.

Мое тело напряглось напротив его твердых частей тела.

— Я чувствую, как их жужжание прокатывается по тебе, девочка. И увидев, как ты дралась прошлой ночью и сегодня, я знаю, что ты двигаешься как они, очень быстро. Ты смогла бы убежать от них, если бы я нас не тормозил.

— Я не… — попыталась возразить я.

— Я не предлагаю тебе этого делать. Но ты не была честна. Думаю, это ты скрываешь страх.

Сталь сейфа издала стон, когда тля навалилась на нее. Я чувствовала их нужду, как будто они говорили мне о ней. Он был прав. Я скрывала свой страх. Страх о том, кем я становилась. Страх потерять вдруг свой иммунитет или вовсе его не иметь с самого начала вспышки инфекции.

— Я могу чувствовать их прежде, чем увижу. И прямо сейчас, — впервые, — я понимаю их. Они не собираются сдаваться, пока не наедятся.

Пальцы Рорка сжались на моих бедрах, затем расслабились.

— Прошло десять минут. Тебе хватает воздуха? — спросил он.

Я кивнула ему в шею.

— Тогда мы ждем, — сказал Рорк и раздвинул свои колени.

Я устроилась между ними и ослабила хватку на его плечах. Боже, как же я скучала по ощущению тела Джоэла под собой. Я расслабилась перед окутывающей меня жарой. Мое сердцебиение замедлилось, вторя ровному пульсу подо мной.

— Объясни эту пародию на банковский сейф, в который мы впихнулись.

— Это небольшой город, девочка. Маленькие семьи с маленькими доходами.

Что-то ударило по боковой поверхности сейфа. Дверь задребезжала.

— Скажи мне, что они не смогут его открыть, — попросила я.

— Внутренняя ручка задвигает штыри замка. Но если они сумеют повернуть наружное колесо, то смогут открыть сейф.

Я закрыла глаза и сосредоточилась на вибрациях внутри себя. Их раздражение эхом отдавалось во мне. И их отчаяние. Но ничего членораздельного. «Они ни за что не разберутся с колесом. Верно?»

— Оставайся настороже, — он погладил меня по спине. — Почему бы тебе не рассказать мне побольше о своих суперсилах?

Уголок моего рта приподнялся возле его шеи. Рорк пытался меня отвлечь. Возможно, нас обоих. Так что я рассказала ему о светящейся тле, моей скорости в драке, моих тренировках с Джоэлом. Потом я рассказала ему о моих видениях. О том, как я нашла тело отца, Лакота и нимфу. Рассказала и о необъяснимой спешке пересечь Атлантику. Рассказ о духах моих детей принес мне освобождение. «Это потому что он священник, поэтому я могла говорить так свободно?»

— И эта тяга, куда она тебя сейчас ведет? — спросил Рорк.

Я пожала плечами.

— Никуда не ведет.

— А.

Мурашки от продолжающегося шума стонов и царапания проползли по коже вдоль моего позвоночника. Я задрожала.

Его рука пробежалась по моим ребрам.

— Что насчет твоих кошмаров? Как мне вытащить тебя из следующего?

— Если мы выберемся из этого бардака, тебе должно хватить ума, убраться от меня подальше, — сказала я.

— Чушь.

Я хотела бы иметь возможность посмотреть ему в глаза. Пока я не собиралась рассказывать ему про контакт «кожа к коже».

— А как же твоя клятва?

Он вздохнул, и мышцы между его плечом и шеей сократились под моим ртом. Мои губы закололо от желания изучить их. Я продолжила:

— Я соблазню тебя. Я знаю, что соблазню. У меня… есть проблемы.

— Как сейчас? Сейчас ты меня соблазняешь?

Его пах прижимался к моему бедру. Но Рорк вовсе не ощущался соблазненным. Конечно, хищники, скребущие когтеобразными верхними конечностями в дюймах от наших голов, обеспечивали кое-какое отвлечение. Но недостаточное, чтобы отвлечь меня от внезапного порыва потереться об его ногу. «Это надежный способ обратить его в бега».

— У меня, вроде как, зависимость от секса, — призналась я.

Воздух в сейфе сгустился.

— По крайней мере, такой диагноз мне поставили несколько лет назад. Раньше это не было проблемой. У меня был Джоэл.

Тут он рассмеялся. Рорк рассмеялся.

— Я рада, что ты находишь это таким чертовски веселым.

— Просто… — раздалось еще больше смеха, — …это охрененно потрясающе.

— Вот как. Просвети меня.

— Ты последняя выжившая женщина. И ты помешана на сексе. И теперь ты застряла в сейфе со священником, принявшим целибат. Скажи мне, разве ты не видишь в этом иронии?

Он явно услышал, как заскрипели мои зубы.

— Давай лучше я расскажу тебе, как воспользовалась своим потрясающим положением, чтобы манипулировать парнем несколько недель назад. И как моя эксплуатация привела к тому, что его безжалостно зарезали после нашего прибытия в Англию, — сказала я.

Его адамово яблоко подпрыгнуло у моего лица, когда он сглотнул.

— Что случилось?

Я рассказала, как Йен помог мне пробраться на корабль и выбраться с него. Как члены команды поймали меня в порту. Как Джесси последовал за мной и спас от разъяренных мужчин. Я опустила попытку мастэктомии. Просто не хотела его жалости или нежности.

— Где теперь твой смех? — поинтересовалась я.

— Ты сделала то, что должна была, — Рорк сделал паузу. — Я попрошу тебя сделать одну вещь, девочка. Поверь в мою выдержку. Моя клятва бесполезна как титьки монашки, если я свободен от искушения. Я могу справиться с этим, и ты не спровоцируешь мою смерть.

«Ладно. Он заслужил услышать все».

— Что если я скажу тебе, что мои кошмары облегчаются, даже предотвращаются, когда я голая обнимаю другое обнаженное тело? — мы вместе с Джоэлом проверили эту теорию, и я ее доказала, будучи полуголой, с Лакота и бедным Йеном.

— Тогда я вознесу подобающую молитву благодарности. На гребаном диване жестко спать.

— Ты полагаешь, что мы вернемся в бункер? — спросила я.

Вдруг раздались приглушенные выстрелы. Его руки напряглись вокруг меня.

— Ох… — ответил Рорк.

— Ш-ш. Слушай, — сказала я. Многократные автоматные очереди раздавались вместе с выстрелами из винтовок и обрезов. Я считала расхождения в выстрелах. Вибрации тли усилились, но их внимание переключилось. Почувствовав, как они отступили из подсобки, я прошептала:

— Там, по меньшей мере, десять стрелков, может, больше. Это может оказаться нашим единственным шансом.

— Тогда ладно. Я выгляну. Если в комнате чисто…

— В комнате чисто.

— Ладно. Если в холле чисто, беги. Не жди меня…

— Опять нежности. Просто открой проклятую дверь.

Рорк открыл дверь сейфа.

Борозды покрывали наружную поверхность сейфа, оставляя за собой искореженные куски стали. Мы подобрали наше оружие и подкрались к погнутой входной двери. Хлопки выстрелов продолжали доноситься с улицы.

— Судя по звукам, осталось всего пять стрелков, — сказала я. — Нам надо торопиться.

Рассчитывая на ближний бой, я держала пистолет в правой руке, нож в левой, и с этим последовала за Рорком через опустевший холл. Тля ушла недалеко, если судить по пульсации внутри меня. Мы остановились за колонной в передней части банка и стали наблюдать.

На другой стороне улицы пятьдесят — может, шестьдесят — мутантов образовали круг. Каждый жук в пределах нашей видимости вжимался в этот ажиотаж. Выстрелы винтовки и мужские крики доносились из центра.

— Я никогда не видела так много тли в одном месте, — прошептала я в его спину. Удовлетворение от кормления вдруг омыло меня, тошнотворное и в то же время насыщающее.

От роя тли отделился мужчина. Он побежал от них, паля из автомата и крича. Мутанты поспешно бросились за ним, не реагируя на пули. Рорк сжал мою ладонь.

Самая ближняя к убегающему тля сжала клешню на шее мужчины. Его глаза широко раскрылись. Затем полдюжины ртов пронзили его туловище. Захлебывающийся вой жертвы заглушил жужжание.

Рорк потянул меня к выходу. Мы выскользнули на тротуар и побежали в противоположную сторону. Когда мы свернули на прилегающую улицу, крик прекратился. Мускул дернулся на его стиснутых челюстях, но он продолжил бежать рядом со мной.

Наш грузовик показался впереди на холме. Окружающие газоны и дома пустовали. Облачка пара вырывались из моих горящих легких. Мои колени подгибались при каждом ударе моих ботинок по тротуару.

Через несколько кварталов я распахнула дверь грузовика, залезла в него и обмякла на сиденье.

Рорк завел двигатель и повез нас прочь от тлиного ралли.

— Куда? — спросил он.

— Куда угодно, лишь бы не оставаться здесь.

— Тогда обратно в бункер. Пока не придумаем план.

— Окей, — сказала я, после чего развалилась на сиденье и потерла грудь. «Мне определенно нужен план».

* * *

— Так как мы это сделаем? — спросил Рорк той же ночью.

Я лежала в постели в позаимствованных спортивных штанах и футболке.

— Чтобы это сработало, нужен контакт «кожа к коже», — сказала я.

Его губы дрогнули. Я говорила как шизик.

— Сколько моей кожи необходимо?

— Когда я была с Лакота, они оставляли голую руку на моей талии и прижимались голой грудью к моей спине. Но вот в чем подвох. Если контакт утрачивается, кошмар тут же возвращается, — «Поэтому у меня не было ни одного кошмара, когда я спала голой с Джоэлом».

Рорк стоял рядом с кроватью и смотрел на меня с мрачным выражением лица. Да, он явно хотел передумать.

— В любом случае, тяжело удерживать контакт всю ночь, — сказала я. — Просто забудь об этом.

Рорк уперся коленом в матрас и произнес:

— Подвинься.

Я оставила ему половину двойного матраса и задула свечу. Когда он устроился позади меня, я подоткнула нижний край футболки под грудью.

Его теплые пальцы погладили мою талию и сжались в кулак возле моего живота. Прошло несколько мгновений.

— Иви?

— Мм? — отозвалась я.

— Та тяга, о которой ты говорила. Ты думаешь, она как-то связана с твоими силами «чудо-женщины»?

Я пожала плечами.

— А твой иммунитет? Есть догадки, откуда он?

— Мы знаем, что вирус нацелен на людей с низким уровнем тестостерона, а я демонстрирую обратное.

— Твое повышенное либидо?

— Это один из симптомов. У меня есть и другие.

Рорк разжал кулак и подтащил меня ближе к своей обнаженной груди. Тепло затопило мое тело.

Его дыхание пошевелило мои волосы, когда он спросил:

— Ты слышала о «Надкрылье»?

Я вспомнила про письмо Джоэла. Угрызения совести выжгли мое возбуждение.

— Ага, — ответила я.

— В первые месяцы после вспышки инфекции они проводили кампании по поиску выживших женщин.

— Я знаю.

— Но потом их радиочастота пропала, — сказал Рорк. — Я не слышал упоминания о них уже шесть месяцев.

Я не хотела говорить ему, что мне похер на спасение человечества. Его задачей, как священника, сразу стало бы изменить мое мнение. Я слишком устала для такого спора. Я изобразила зевок.

— Спокойной ночи, Иви, — услышала я.

— Спокойной ночи.

* * *

Три недели спустя я извивалась и кряхтела, лежа под Рорком. Я отвернула лицо от пропитавшейся потом футболки, липнувшей к его груди, и выгнула спину. Мое сердцебиение вторило грохоту барабанов, которые вместе с волынкой и вистлом[69] гремели из колонок спортзала. Я качнула бедрами, чтобы обрести боле удобную позицию под ним. Он проскользнул сквозь мою защиту, затем изобразил вырубающий удар по моему лицу.

— Аррргх, — вырвалось из моего горла. — Проклятье, ты отстой.

Я локтем спихнула его с себя. Его смешок отскочил от бетонных стен.

— Ты изучаешь джиу-джитсу всего три недели, — крикнула я. — Но я не могу продержаться с тобой и пяти минут.

— Вуу-хуу-хуу, — Рорк перекатился на спину, хватаясь за живот от смеха.

Еще немного, и по его лицу покатятся слезы.

— Иди ты нахер, — он мог хотя бы создать иллюзию, будто это была борьба равных соперников. Я вылетела за дверь с горящим лицом.

Рорк обогнал меня, заблокировав выход и пригвоздив взглядом своих проклятых нефритовых глаз.

— Может, мне напомнить тебе, что у меня был потрясающий учитель?

Я вздохнула и скрестила руки на груди.

— Ладно. Но я все еще не в духе. Так что разогрей боксерскую грушу. Я собираюсь… Я просто собираюсь.

Он отошел в сторону, и я убежала по коридору. Я знала, куда направляюсь, и Рорк тоже это знал. Он прокричал мне вслед:

— Мне нравится эта твоя вспыльчивость, соблазнительница. Если ты продолжишь показывать мне свои кнопки, я буду на них нажимать.

Я захлопнула дверь ванной комнаты и вытащила свой вибратор-пулю на батарейках из ящика. Затем я скользнула на пол.

Рорк называл меня соблазнительницей. Это превратилось в дежурную шутку, когда до него дошло, что я сбегаю в ванную со своей пулей всякий раз, когда мое либидо взрывалось. Он называл меня соблазнительницей, потому что я вела себя совсем наоборот. Я отступала при первом же признаке неподобающего поведения между нами. Рорк, напротив, был невыносимо флиртующим и наслаждался всем этим, раздражая меня, потом наблюдая, как я бегу в ванную.

Я легла на спину, закинув ноги на дверь, и большим пальцем щелкнула по выключателю пули.

Поддразнивание я могла вынести. Но я знала, что под каждым таким поддразниванием скрывалась соответствующая правда. Я слышала ее в его хриплом голосе, когда он шептал мне на ухо пожелания доброго утра. Я чувствовала ее, когда он мимоходом касался моей руки. Я видела ее, когда замечала, как он наблюдает за мной через всю комнату. И мне снилась эта правда, когда Рорк прижимался к моей спине каждую ночь.

Я увлажнила пулю ртом, включила ее и опустила на пульсацию внутри меня. Мой разум заполнили фантазии, и все они питались лишь невероятной надеждой, потому что Джесси пропал, Рорк держал целибат, а аппарат на батарейках не заменял оригинал.

Но я закрыла свои глаза и позволила глазам медного цвета предстать перед моим внутренним взором. Я видела, как тело Джесси вжимало меня в пол, а его губы раскрылись от прерывистых вздохов. Я слышала музыку его техасского тягучего акцента, стонущего мое имя. Я получила разрядку со своим воображаемым любовником и вышла из ванной, испытывая боль и, в то же время, чувствуя себя лучше.

* * *

Время шло медленно, пока мы находились в районе холодного фронта. Снег и низкие температуры заперли нас внутри нашего убежища на недели. Запасов еды и воды у Рорка могло хватить на месяцы. Но меня на столь длительное бездействие не хватит.

— Я составила список припасов для путешествия, — сказала я и сделала вдох, успокаиваясь. — Я бы хотела пуститься в путь в ближайшие пару дней.

Рорк смерил меня взглядом с противоположного конца дивана, наши ноги были переплетены между собой.

— Ты нахрен чокнулась. Ты хочешь путешествовать сейчас? В январе? Это самый холодный чертов месяц в году. У тебя даже плана нет. Ты даже не знаешь, куда направляешься, — возмутился он.

Я перевернула страницу «Собаки Баскервиллей», моей любимой книги в коллекции Рорка. Затем я подняла потрепанный переплет, пока он не заслонил его лицо.

Он пнул меня ногой в колено.

Бункер обеспечивал нам изоляцию от угроз, рыскавших наверху, но у нас было мало уединения друг от друга. Я накрыла ладонью камень, лежавший на моей груди. Я сумела скрыть мою заживающую рану от его любопытных глаз, и Рорк перестал о ней спрашивать. Струпья ушли, нитки я убрала, и моя грудь стала сморщенной от ужасного розового шрама.

Он снова стукнул меня по колену.

Я вздохнула и закрыла книгу.

— Что? — спросила я с раздражением.

— Где ты взяла этот кулон, соблазнительница?

«От этого прозвища пора избавиться». Я ткнула пальцем ноги его в ребра.

— Айййй, — взвизгнул Рорк.

— Ты кричишь как девчонка, ветреный священник.

— Один из нас должен играть эту роль, — он поймал мою ногу и поцеловал, в его улыбке сверкнули белые зубы. Если бы только его игривость могла облегчить мое напряжение.

Я провела по линиям, опутывавшим камень.

— Это был подарок.

— Расскажи мне, — Рорк стал массировать мои пальчики на ногах.

Я рассказала ему о своем времени, проведенном с Лакота. О Великой Тайне, цикличности жизни, моем исцелении и моих странных взаимодействиях с Джесси.

— Кроме Йена, Лакота были единственными мужчинами, которые продемонстрировали мне вежливость после вспышки инфекции.

Он вопросительно выгнул бровь.

— А как насчет твоего ветреного священника?

— Хмм. Присяжные еще не вынесли решение.

Рорк сомкнул руку на моем бедре и попытался выпрямить мое колено. Я вывернулась, перекатилась и оказалась сидящей на его коленях. Он разжал хватку на моем бедре, но оставил руки на моей талии. Его горло дернулось, когда Рорк с усилием сглотнул, его глаза зеркально вторили моему голоду. Я хотела сократить дюймы между нами. Я хотела узнать, настолько ли он хорош на вкус, как и на запах.

Его резкий акцент пророкотал в груди, когда Рорк нарушил молчание:

— Соблазнительница.

— Ханжа.

— Упрямая безбожница.

— Зомбированный богобоязник.

Его взгляд скользнул по моему лицу, потом вернулся к моим глазам.

— Черт, ты такая красивая, — произнес он.

Я сглотнула комок в горле. Мой самоконтроль его стойкости и в подметки не годился. Я соскользнула с его колен и побежала к тренировочной комнате — в самое далекое от него место, куда я могла добраться.

Рорк поймал меня за руку в коридоре. Моя спина врезалась в стену, когда он прижал меня к ней, удерживая своим телом.

В этот момент я думала обо всем и ни о чем конкретном.

— Нам нужно прекратить это, — сказала я.

— Это необязательно должно быть так, — его дыхание обжигало мой висок, акцент стал сильнее обычного. — Доверься мне, девочка. Не убегай. Закрой глаза. Поверь в мою выдержку.

Я прерывисто вздохнула и сделала, как он просил. Спустя несколько ударов моего сердца его пальцы погладили мои щеки. Мой пульс бешено подскочил. Моя одежда стала ощущаться тесной и вызывала зуд. Рорк прижался лбом к моему лбу и вдохнул через нос. Его пальцы погрузились в мои волосы, и он прошептал в мои губы:

— Мы можем продемонстрировать друг другу привязанность, не сводя все к сексу.

Я открыла глаза и ответила:

— Это невозможно, — «для меня, по крайней мере».

— Нам обоим одиноко. У нас не осталось семьи и друзей, за которых можно держаться и о которых можно заботиться. Но есть мы друг у друга.

«Дыши глубоко».

— Какого рода привязанность ты имеешь в виду?

Рорк обхватил мое лицо ладонями. Его губы коснулись моего лба. Мое сердце продолжало гулко колотиться. Он запрокинул мою голову назад и запечатлел поцелуй на моей переносице. Потом на кончике носа. Я задержала дыхание, когда его губы скользнули по моим, мягкие и теплые. Рорк задержался на моей нижней губе.

Я не целовала его в ответ. Мои внутренности тряслись в знак протеста.

Он отпустил мое лицо и уперся ладонями в стену, ограничивая меня своими руками. Затем Рорк опустил голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Итак?

Я засунула руки в карманы, чтобы не дать себе дернуть его обратно к своим губам.

— Я исчерпала свое гостеприимство. Мне пора идти. Одной.

— Хмм, — он уронил руки. — Ну, тогда быть крупному скандалу. До последнего вздоха я собираюсь тебя защищать.

Его немигающий взгляд говорил мне, что он привяжет меня к кровати четками и запихает в рот кляп из ткани с алтаря, если я брошу ему вызов. Вызов, от которого я обычно не отказывалась.

— Я не буду ответственна за твою клятву, — сказала я.

— Ах, ты — заноза в заднице. Ты прекрасно знаешь, что без тебя клятва бесполезна.

Я покачала головой.

— Как титьки монашки.

— Чертовски точно. Высохшие, бесполезные титьки. А теперь пойдем, посмотрим, что можно наскрести на ужин.

* * *

— Гребаная шлюха Иисуса, — рев Рорка резко разбудил меня следующим утром. Он был в душе.

Я фыркнула, выбираясь из постели. Готова поспорить, этот рот стоил ему многих часов наказаний.

— У тебя там все в порядке? — спросила я через дверь.

— Вода кончилась, — прокричал Рорк, затем открыл дверь и поцеловал меня в щеку. — Прости, что разбудил.

Я последовала за ним к вешалке. «Что бы он сделал, если бы я стянула полотенце, висевшее на его узких бедрах? Ох, как соблазнительно…»

— Труба, должно быть, порушилась, — сказал Рорк. — Я должен подняться наверх и посмотреть.

— Порушилась? Типа, сломалась?

— Ага, — отрешенно отозвался он.

Я приготовила завтрак, пока Рорк одевался. После того как мы поели, он проверил трубы, идущие по бункеру. А я в это время собрала оружие. Я могла бы пойти с ним и поискать еще одежду. И пополнить патронами магазины для карабина. Возможно, мне удалось бы пробежаться по библиотеке. Или поискать Джесси.

Рорк догнал меня на кухне и схватил пистолет с металлического острова.

— Заканчивай носиться как синезадая муха. Ты не идешь.

— Черта с два я не иду. Отдай мне мой пистолет, — потребовала я.

Он перевернул его, изучая, затем спросил:

— Где предохранитель?

«Мда. Большой рычаг сбоку».

— В курке. А теперь отдай его, — я протянула руку, сгибая и разгибая пальцы.

Рорк присел на корточки передо мной, щелкнул ремнем моих бедренных ножен и вложил пистолет в кобуру. Затем он встал, его зеленые глаза, неподвижные и глубокие как шотландское озеро, сосредоточились на мне. Рорк пробормотал в считанных дюймах от моего лица:

— Мне будет лучше, если ты не пойдешь.

— А мне будет лучше, если ты перестанешь думать обо мне как о маленькой, слабой сучке.

— Я не… — на его щеке дрогнула мышца. Он наклонился и приласкал мои губы своим дыханием, вырывавшимся вместе со словами с ирландским акцентом. — Я думаю, что ты — единственная девушка, оставшаяся во всем мире, и тобой не стоит рисковать из-за задачи с водой, которую я могу выполнить сам.

Я поборола желание сделать шаг назад.

— Какая жалость. О, и пока мы будем наверху, то заскочим в библиотеку. И на шопинг. Мне нужна одежда.

Рорк нахмурился.

Ох, это смотрелось неправильно на его великолепном лице. Тем не менее, я сказала:

— Ты не можешь удерживать меня здесь.

Он стиснул мой подбородок пальцами.

— Я это знаю, упрямая ты женщина, — Рорк ослабил хватку и приблизил свое лицо ко мне. Ближе. Еще ближе. Неспешно и осмотрительно он поцеловал уголки моих губ.

Мое сердцебиение ускорилось. Его губы раскрылись над моими.

Я шагнула назад. «Привязанность без секса? Он раскрывал свои губы, когда целовал свою мать? Кого он дурачит?» Я не убежала, но и не стала оставаться рядом с ним. Кроме всего прочего, мне нужно было заточить кинжалы и надеть броню.

Спустя двадцать минут я ждала его у овального выхода из тренировочной комнаты. Я провела по кровавым пятнам на меховом рукаве моего плаща. Это была кровь из раны на груди, которая оказалась бы фатальной, не приди Джесси тогда на помощь. «Почему он последовал за мной через Атлантику? Он последовал за мной и до бункера? Мог ли он все еще быть наверху?»

Я выдохнула. Я скрывалась здесь месяц. Глупо было бы думать, что он все это время ждал.

Стук ботинок Рорка эхом отдавался в коридоре. У меня вырвался вздох, когда его обнаженный меч блеснул в дверном проеме. Полностью облаченный в сутану, воротничок и с четками на поясе, он прочел веселье на моем лице и широко улыбнулся в ответ. Затем Рорк поднял меч и сказал:

— Привет. Меня зовут Иниго Монтойя[70]. Ты убила моего отца. Готовься умереть.

Я рассмеялась до боли в боку, услышав цитату из «Принцессы-невесты», искаженную его акцентом. Он убрал клинок в ножны и подошел ко мне, глотая слоги:

— Эль красавица-чита, ты muy[71] прекрасная temptresta[72]. Ты воспламеняешь мое буррито и заставляешь меня чувствовать себя как эль-придурк-ито.

Между приступами смеха я произнесла:

— Я не знаю испанского, но уверена, что придурк-ито ты в словаре не найдешь.

Когда Рорк встал лицом к лицу со мной, его остроты донеслись до меня горячим дыханием на моей шее.

— У меня, может, muchocabeza[73] и уно маленькое сердце-ито, но te amo, mija[74].

— Te amo, mija?

Он крутанул колесо на двери и вывел меня в альков.

— Рорк?

Я стояла в тишине, так и не дождавшись ответа, пока он устанавливал свою маленькую взрывчатку. Когда Рорк встал и повернулся ко мне лицом, его выражение было яростным.

— Там, наверху, держи ушки на макушке, — сказал он.

«Ушки на макушке?»

— Серьезно, чувак. Я не понимаю и половины того, что выходит из твоего рта.

Рорк схватил меня за запястье и потащил по туннелю.

— Держи свою задницу в безопасности, девочка.

* * *

Полуденное солнце никак не облегчило резкий холод, ударивший меня по лицу. Я прищурила слезящиеся глаза, чтобы защитить их от слепящего света. А еще к этому добавился ветер, дующий нам навстречу, когда байк летел вперед. Когда мы покидали район, то выяснили, как быстро может ехать Харлей. Мутанты обрамляли улицу, как будто они только и ждали нашего появления.

— Тощие тунеядцы, — прокричал Рорк, виляя байком туда-сюда, уходя от ударов тли. Я расстреливала из пистолета ближайших к нам жуков, пока мы проезжали мимо них. «Одна… вторая… третья убиты». Их жужжание проносилось сквозь меня вместе с потоком энергии. Мои губы растянулись в усмешке.

Рорк притормозил, чтобы повернуть за угол. Волна вибрации внутри меня превратилась в ритм. Впереди стояла одна тля, как будто вросшая в тротуар. Она повернула голову, и наши глаза встретились. Затем ее широкое тело задрожало в одном ритме с моим.

«Дррррррррррррон», — ощущение сказанного пронзило мою грудь.

Рорк зигзагом направлял байк по газонам, пока мы проезжали мимо тли. Я обернулась через плечо. Мутант не двинулся с места, даже когда поток тли, преследующий нас, расступился вокруг него.

«Дрон-дрон-дрон» вибрировало по мне. Он все так же не двигался. Его взгляд сверлил меня. Вдруг знание протаранило мою грудь. Зов тянул меня к нему. Я должна была вернуться туда.

«Остановит ли Рорк байк? Для этого нет ни единого шанса». Я разжала хватку на его талии, прижала подбородок и руки к телу и скатилась с байка.

— Ивиииииииии! Гребаный аааааддд!

Мое плечо ударилось о тротуар. «Ой. Блядь».

Позади меня завизжали шины.

— Иви! Я тебя, нахрен, сам прибью! — услышала я.

Кое-как поднявшись на ноги, я побежала к месту драки.

Глава 22

Трус не имеет шрамов

Каждое побежденное искушение представляет собой новый запас моральной энергии.

Каждое испытание, перенесенное и выдержанное в правильном духе, делает душу благороднее и сильнее, чем ранее.

— Уильям Батлер Йейтс

Огромное количество тли в исступлении сразу же набросилось на меня, но мой фокус сосредоточился на той, что стояла неподвижно. Я подставила предплечье и отразила надвигавшийся на меня коготь. Затем на ходу сменила пистолет на нож.

Меч Рорка лязгал позади меня. Я двигалась сквозь орду мутантов, кромсая и пронзая все на своем пути. Тела гулко ударялись о дорогу, пока я прорывалась вперед.

Из-за порывистого ветра мне приходилось прищуриваться. Кровь и слюна мутантов склеивали мои ресницы. И все же, как будто сквозь дымку, обернувшись, я заметила ярость, горящую в глазах Рорка. И что? Он не обязан был следовать за мной в сражении. Он мог бы оставить мою задницу. Но, все же, вот он, бесится и сражается, вместо того чтобы уклоняться и прятаться. Я разберусь с этим осложнением позже.

Я повернулась обратно к своей цели, ее поза оставалась неподвижной. Бурление в моей груди влекло меня ближе к ней, рукоять ножа стала теплой в руке. Перламутровые глаза тли были такими же неподвижными, как и ее тело. Невидимый разряд тока извивался между нами. Я подняла нож и позволила ее взгляду поглотить меня.

«Нашшшшшел тебя», — пронеслось по моим венам.

— Меня? — спросила я вслух и почувствовала себя идиоткой.

«Нашееееел».

Тля размыто мелькнула в сторону и исчезла между двумя домами.

Позади меня последняя голова со стуком упала на тротуар. Раздалось тяжелое дыхание Рорка. Я чувствовала, как его глаза прожигают дырку в моей спине.

— Иви.

Я повернулась. Он стоял, опираясь на свой меч. Смерть, которая цеплялась к нему, вторила взгляду, которым Рорк на меня смотрел. Я расправила плечи и прошла вперед, перешагивая через обезглавленные тела, окружавшие его. Он не шевельнулся, когда я отбросила назад окровавленные волосы, спутавшиеся у него на лбу.

— Я могу подумать о том, чтобы простить тебе твою безумную клоунаду, — Рорк махнул рукой на байк, повалившийся на бок. — Если ты скажешь мне, что задумала.

«Я только что говорила с тлей». Он не поймет того, что происходит со мной. Даже я этого не понимала.

— Я не знаю.

Рорк стиснул зубы и убрал меч в ножны.

— Мы починим раздолбанную трубу, затем сразу же вернемся домой.

— Нет, — мой подбородок подался вперед, как и моя грудь. — Мне нужны книги, — я кивнула в сторону массовой резни. — Книги о насекомых.

Ярость прожигала каждый его слог, когда он произнес:

— Меня чуть инфаркт не хватил, когда ты спрыгнула с байка. Так что, скажешь мне, что ты делала с тем жуком-посланником?

— Что? Откуда ты знаешь, что это был посланник?

— Потому что они не дерутся. Они просто таращатся.

— И откуда тебе это известно?

— Ллойд, — Рорк сделал тяжелый вздох. — Он слышал много историй от проезжавших девушек.

— Если это был посланник, значит, он был здесь, чтобы доставить сообщение? — «от кого? От человека? Другой тли?»

— Они собирают информацию и доставляют ее в свои ульи.

— Ульи? Проклятье, мы несколько месяцев провели вместе. Почему я слышу все это только сейчас?

Его покрытый щетиной подбородок вскинулся к небу, вырвавшийся выдох раздул его ноздри. Затем он опустил голову и посмотрел на меня.

— Я ничего от тебя не скрываю. Я говорил тебе, что они эволюционируют. Посланники, ульи, я не знаю, что это означает.

— Я его понимала. Клянусь, что почувствовала, как он сказал: «Нашел тебя». «Почувствовала» — это ключевое слово, Рорк, — после этого он напевал «Дрон» по моим венам. Волоски на моей шее встали дыбом. — Со мной что-то не так, и чтобы понять, что происходит, мне нужно понять их, — если я смогу добраться до тома по энтомологии или текстов по естественному отбору и мутациям ДНК для чайников… — Мне нужна гребаная библиотека.

Он покосился на свои согнутые пальцы. Я нетерпеливо проследовала за его взглядом. «Что, он думает, ему нужен маникюр?»

Когда Рорк поднял на меня свой взгляд, в моем животе что-то ухнуло вниз. Моя «клоунада» заронила тени в эти глубокие зеленые глаза. «Ох, мой ветреный священник. Что же я наделала?»

Он наблюдал за мной, как будто колебался по поводу чего-то. Затем Рорк расправил плечи, видимо, приняв решение.

— Я, должно быть, идиот, — его тон выражал обидный оттенок презрения к себе.

Он зашагал к байку.

— В нескольких километрах к северу отсюда есть университет.

* * *

Позже Рорк без приключений нашел и отремонтировал прорыв в трубе. И спустя пару часов мы стояли в фойе библиотеки колледжа в кафедральном стиле. Затхлость от неиспользуемых и залежавшихся книг застоялась в душном помещении. Из высокого окна лился золотистый брусок солнечного света и падал на плиточный пол, освещая облако пыли, поднятое нашими ботинками.

Краешек нефритовой радужки выглянул из-под его опущенных ресниц, когда он встал рядом со мной и покосился на меня.

— Мы не знаем, следовали ли за нами. Копайся быстро и не доводи меня опять до припадка.

— Попридержи свои инфаркты. Я буду держаться от проблем подальше.

Даже пребывая в угрюмом расположении духа, он изогнул свои прекрасные губы в улыбку. Я приподнялась на цыпочки и приблизила свои губы к его рту. Рорк встретил меня осторожной лаской губ. Но отстранился слишком быстро.

Опустив голову, он кивнул вправо.

— «Наука и Природа» в той стороне.

Мы осмотрели здание, затем разделились в закрытом уголке библиотеки. Три этажа грязных оконных стекол занимали всю западную стену и пропускали свет уходящего солнца. Я шла по проходу, нагружая свои руки каждым найденным учебником по жукам, эволюции и генетике.

Медового цвета волосы мелькнули между книгами в соседнем проходе. Я наклонилась к разделявшей нас полке. Рорк притворился, будто не замечает меня, сосредоточившись на учебнике, который прижимал к груди.

Я отодвинула несколько книг, мешающих моему взору, и спросила:

— Ты, должно быть, в секции «1000 способов ублажить женщину»?

Его губы подразнили меня улыбкой.

— Вообще-то, это «Соблазнительница для чайников», но… — он поднял взгляд на меня, — я сейчас на пути в секцию «Как заставить ее отвалить».

Пыльные переплеты обрамляли его скульптурное лицо. Пока мы смотрели друг на друга через свободное пространство между полками, что-то подкралось из зеленых лагун его глаз. Это нечто спиралью пронеслось через меня, проникая в те части моей души, которые были мне не доступны. То, как Рорк смотрел на меня… От этого я чувствовала себя привлекательной, обожаемой и защищенной. Мое тело застыло. Я сжала книги в своих руках, испытывая благодарность за книжный шкаф между нами.

Он кивнул в сторону конца прохода и исчез в том направлении. Я последовала туда же. Проблески разгоряченного выражения его лица мелькали между книгами по мере нашего продвижения.

У меня во рту пересохло. Я остановилась. «Что я найду на том конце прохода? Забытую клятву? Если его контроль пошатнулся, сумею ли я быть сильной ради нас обоих?» Неукротимый импульс гудел в моем теле.

«Слушай песню».

Я задержалась в своей неподвижности, томительно желая пойти к нему, возбуждение ускоряло мой пульс.

Вдруг шарканье подошв ботинок заставило птицу взлететь к стропилам. Я услышала тихий, глухой удар впереди. Потом еще один. Затем раздался крик Рорка:

— Беги…

Мое тело полетело вперед, ноги спотыкались, пытаясь поспеть за ним. Я бежала на его голос и в конце прохода повернула за угол. Книги вывалились из моих рук.

Он стоял на коленях. Ствол ружья прижимался к его виску. Мужчина, держащий оружие, прошелся по мне взглядом, вверх и вниз. Дважды. Глубокие оспины испещряли его лицо. Изогнутый клюв, служивший ему носом, был выгнут в сторону, искривленный хрящ давно затвердел. Его ботинок прижимал меч Рорка к полу вне зоны его досягаемости.

Кулак схватил мои волосы.

— Поверить не могу, — прошептал второй мужчина, его губы с пирсингом замерли в дюймах от моего лица. Поблекшие татуировки словно рукав покрывали его руку, которая навела на Рорка обрез. — Ты настоящая? — из его раскрытого рта исходила вонь. Его слишком большая голова покачивалась на тонкой как карандаш шее, казалось, будто она могла упасть, если он дернется слишком резко.

Кинжалы стали раздражать кожу на моих предплечьях. Я могла покалечить Карандашную Шею рядом со мной, но я недостаточно быстра, чтобы не дать Сломанному Носу спустить курок. Мне нужно было, чтобы они оба отвлеклись. Так что, я сымпровизировала:

— Я — демон, посланный Богом в знак презрения к грехам мужчин, чтобы соблазнить вас, — я мысленно содрогнулась, — вуду-вагиной.

Брови Рорка взлетели на лоб.

— Отпустите этого солдата Христа, и Бог дарует вам милосердие.

Тишина окутала библиотеку.

Большие глаза Сломанного Носа даже не моргали.

— Я думал, женщины… Я не думал, что увижу еще раз хоть одну. Но, вот она ты. Во плоти, — он потер большим пальцем искаженные ноздри. — Давай-ка взглянем на вуду-вагину.

«Проклятье! Это не обычные богобоязненные. Переходим к плану Б».

— Слушайте, мудаки. Я — нимфа-гибрид. И я достаточно голодна, чтобы пообедать вашими низкосортными соками.

Карандашная Шея дернул мою голову за волосы назад и просунул мне в рот ствол пистолета, заглядывая внутрь, затыкая меня и прерывая таким образом мою речь.

— Здесь нет никаких мутировавших частей. Оу, Боже, ее горло идеально, — вытащив ствол, он позволил моему рту закрыться и навел пистолет обратно на Рорка. — Она возьмет мой член в этот сладенький ротик до самого горла, — ублюдок толкнулся увеличившимся членом мне в бедро, — пока ее солдат Христа будет смотреть. Если он будет хорошо себя вести, то сможет разок трахнуть ее в попку, пока мы по очереди будем наполнять ее п*зду. И я вижу оружие под этим плащом. От него избавимся в первую очередь.

Я посмотрела Рорку в глаза. Я уже видела раньше эту муку. В подвале моего отца.

— Нет, Иви, — прошептал он.

Я потерла запястья. «Я подвела Джоэла. Я не подведу Рорка». Затем сняла с себя оружие и плащ. Рорк не отводил от меня взгляда, пока я расстегивала свою рубашку. Студеный воздух холодными пальцами прошелся по моему шраму. Был ли он достаточно уродлив, чтобы их оттолкнуть? Я выпятила грудь.

Сломанный Нос издал задыхающийся звук.

— Срань Господня.

Широко раскрыв глаза, Карандашная Шея опустил ствол, чтобы нагнуться и рассмотреть шрам поближе. Я вскинула колено вверх, ломая ему челюсть. Затем пнула его снова, выбивая ружье из его хватки и поймав то до падения на пол.

Сломанный Нос выстрелил, но Рорк успел пригнуться. Конфетти из книг усыпало дальнюю часть комнаты. Я перекинула ружье и потянулась пальцем к курку.

— Не стреляй, — крикнул Рорк, сжимая в кулаке меч и держа его как топор над склоненной головой Сломанного Носа.

— Нахер это, — я ткнула стволом в дрожащую грудь другого мужчину.

— Если мы убьем их, значит мы ничем не лучше их.

— Ты понятия не имеешь, что я за монстр, — я слегка надавила на курок.

— Посмотри на них. Посмотри внимательно. Что ты видишь?

Я посмотрела в глаза мужчины, который собирался насиловать меня. Влажный блеск заволок его взгляд и вырвался из глаз, становясь одним жалким шлепком слезы на его впалой щеке.

— Страх, — сказала я, — следует за причиненным злом и расплатой за него.

— Он так же следует за страданием. Он ослабляет человека, приводит его в отчаяние. Они боятся, девочка. Совсем как ты. И я.

Мой указательный палец дрогнул, но выпрямился.

— Если мы не убьем их, они придут за нами.

— Больше никакой крови, Иви. Мы свяжем их, найдем другой путь.

Что-то шевельнулось возле ботинка Рорка. Рука Сломанного Носа дернулась у края его штанины. Затем я увидела проблеск металла. Еще один проклятый пистолет.

Я сменила прицел и выстрелила. Его сломанный нос разлетелся кусками плоти и осколками костей. Продырявленный лоскут кожи свесился с его подбородка, потрясываясь над шеей. Его тело рухнуло на пол.

Карандашная Шея бросился вперед, наваливаясь на меня. Его рука боролась с моей за прицел выстрела ружья. Он был сильнее, пересиливал меня. Ствол поднимался выше, выше, выше, пока я не уставилась в темные пустые трубки.

За моей спиной просвистел меч. Ружье упало, а за ним последовала слишком большая голова Карандашной Шеи.

Адреналин перестал поступать к моим дрожащим конечностям, я отшатнулась от обезглавленного трупа. После я оделась и пристегнула свое оружие, боясь встречаться взглядом с Рорком.

Он присел над телами, бормоча то, что я посчитала молитвой. Когда Рорк встал, я потянулась к его спине и прижалась к ней лбом. Его тело застыло.

— Прости меня, — произнесла я. «За прыжок с байка. За кровь на твоем мече. За сокрытие моего шрама».

Он отошел, подобрал мои брошенные книги и сказал:

— Мы уходим.

* * *

Я вышла из ванной. Толстовка и хлопковые штаны мало помогали унять дрожь после ледяного душа. Рорк, уже принявший душ, сидел на краю кровати в своем шерстяном халате.

Его взгляд переключился на меня.

— Иди сюда.

Когда я села рядом с ним, он стиснул меня в болезненном объятии.

— Рорк…

— Нам кучу всего нужно обсудить, — сказал он и отпустил меня. — Но прямо сейчас, я не могу обойти вниманием шрам, — его пальцы дернули его влажные кудри. — Скажи мне, что это не тот маленький порез, который ты зашивала в ночь нашей встречи?

Я опустила глаза.

— Гребаный ад. Почему? — Рорк опустился передо мной на колени. — Я был здесь. Я мог помочь тебе. Я должен был помочь тебе.

— Ну… — я пожала плечами. — Я все еще пыталась пережить тот факт, что какой-то ублюдок хотел сделать мне мастэктомию. Я была не в настроении доверять.

Его челюсть напряглась. Красные пятна расцвели на шее и скулах.

— А теперь? Если бы это произошло теперь, ты бы мне позволила помочь?

Я обхватила его лицо ладонями и погладила большими пальцами его щеки.

— Конечно, позволила бы. Я тебе доверяю.

— Тогда покажи мне шрам. Я хочу его видеть.

Я выгнула брови и попыталась скрыть мои оголенные нервы за юмором:

— Я покажу тебе мой, если ты покажешь мне свой?

— Ах, я не шучу. Я как никогда серьезен в своей просьбе.

— Окей, — я вскинула руки. — Ладно.

Он продолжал стоять на коленях, не отводя от меня глаз.

— Сейчас?

Рорк кивнул.

Так много раз я терялась в фантазиях о том, как он смотрит на мое тело, открыв рот, эротично пожирая меня взглядом. Но сейчас, я знала, что его просьба не связана с сексом. Так что я представила ежегодный осмотр у доктора. Латексные перчатки. Холодные подставки для ног. Это всего лишь медицинский осмотр.

Я выпуталась из толстовки и легла на кровать, приподнявшись на локтях. Холод комнаты заставил мои соски затвердеть и уставиться в потолок.

Рорк втянул воздух, ирландский акцент сделался гуще, когда он сказал:

— О, любовь моя, ты лисица.

«Кабинет доктора. Резкий запах больничной дезинфекции. Жесткий смотровой стол», — напомнила я себе.

Рорк встал надо мной.

— Ты говорила серьезно? Ты полностью мне доверяешь?

— Да, — это слово слышалось настолько увереннее голоса, произнесшего его.

Он снял халат. Его обнаженная грудь сужалась к стройной талии и поясу джинсов, низко висевших на бедрах. Мое сердце загрохотало.

Мышцы на его руках перекатывались в свете свечей, когда он подполз ко мне. Мои ладони стали влажными.

Когда он оседлал мои бедра, мои зубы вонзились в губу. Рорк сдвинул в сторону мой бирюзовый камешек и опустил лицо к моему шраму. Его глаза удерживали мой взгляд.

— Он жив? — прохрипел он. — Хренов ублюдок, который это сделал?

Я покачала головой. Его взгляд опустился к моей изуродованной груди. Мои легкие с трудом работали из-за его осмотра. Его голова опустилась ниже. Я задержала дыхание.

Теплые губы приласкали мою ключицу, задержавшись на самой широкой части рубцовой ткани — полукруглой выемке, где вошел нож. Затем Рорк последовал губами по шраму вокруг моей груди. Я скомкала покрывало в кулаках. Его язык ласкал выступающий над поверхностью кожи рубец. Каждый раз, когда я начинала дрожать, с его губ срывался жаркий вздох. Его язык никогда не отходил от линии разреза. Когда он в третий раз добрался до моей ключицы, то поднял голову.

Мы обменялись благоговейными взглядами. Так охренительно хорошо было вновь чувствовать восхищение мужчины. Я чувствовала себя живой. Даже ощущала радость.

Наши лбы соприкоснулись. Его губы стали приближаться. Ближе. Еще ближе. Затем они нашли мои губы.

Рорк стал сладко поглаживать их туда-сюда. Затем его язык потянулся к моему рту, моля о приглашении. О, милостивый Боже, я хотела. Я хотела опрокинуть его на спину и скакать на нем, пока его голос не охрипнет, а его яйца не опустеют. Но я не могла. Я не должна была хотеть. Он втянул мою нижнюю губу в свой рот, посасывая, лелея. Наши дыхания соединились.

Рорк завладел моим ртом, его язык проникал и отступал, его губы массировали мои губы. Богатый вкус дуба, виски и Рорка оседал на моих вкусовых рецепторах. Его губы двигались по моим, его дыхание напоминало поглаживание бархата. Мои вены гудели песней, покалывая макушку, ступни ног и все то, что находилось между ними.

Его пальцы зарылись в матрас по обе стороны от меня. Я эхом вторила его стонам. Поцелуй углубился, стал нетерпеливым и голодным.

Когда он отстранился, чтобы перевести дыхание, его глаза уставились в мои. Его губы были опухшими и влажными. Его зрачки сначала расширились, дрогнули, затем его выражение померкло.

Рорк опустил голову и застонал в мое плечо:

— Иисус, Мария и Иосиф, — он оттолкнулся от меня и плюхнулся рядом.

Я стиснула зубы от внезапной утраты. Каждая чувствительная зона на моем теле пульсировала от оказанного внимания. Ямка между плечом и шеей. Темные вершинки моих грудей. Изгиб талии. Складки между ногами. Чем больше я думала о том, как Рорк касается меня, тем жарче я пылала. Так что, я попыталась выровнять свое дыхание, считая неровности на деревянных балках над головой. «Один, два, три, четыре…»

— Иви, мне так жаль.

Я потерла бедра друг о друга. Моя грудь продолжала тяжело вздыматься. Его дыхание рядом со мной было таким же. Он скатился к своей молитвенной скамейке, и я заново начала отсчет. «Один, два, три…»

«… Двадцать восемь, двадцать девять». Я сделала глубокий вдох. Зуд все еще присутствовал, но мой обезумевший пульс успокоился.

Его силуэт подрагивал в свете свечей, согнувшийся над скамейкой. Его губы беззвучно двигались, пальцы ритмичными движениями скользили по четкам. Когда Рорк прошелся по всей длине четок, он осенил себя крестным знамением и стиснул болтающееся распятие, чтобы начать заново.

— Прекрати это. Возвращайся в постель, — сказала я.

Его глаза расширились под приподнятыми бровями.

— Всего месяц назад ты сказал мне, что можешь с этим справиться, — продолжила я.

Рорк положил четки и сказал:

— Могу.

Я подняла одеяло в приглашающем жесте.

Он принял приглашение, скользнув под одеяло и потянувшись, чтобы привлечь меня к себе. Рорк накрыл мое тело тяжелым бедром и рукой. Его голос тихо прозвучал у моего уха:

— Иви, я…

— Не надо. Мы поговорим утром, — я обхватила руками его руку на своей груди и закрыла глаза.

— Конечно. Это будет замечательный переход к лекции, которую я прочту, — о рисках, связанных с предложением вуду-вагины.

Жар залил мое лицо. Я прикусила щеку, чтобы сдержать стон.

* * *

Я проснулась позже той же ночью, моя кожа все еще была обнажена по пояс. Его небритые щеки щекотали мою спину. Пальцы прослеживали мурашки на моей спине. Поцелуй вскользь задел одно мое плечо. Потом другое. Затем губы пробежались по моей шее сзади. Он обнимал меня со спины, подогнув колени под мои бедра.

Мое тело сдалось его прикосновениям, вскипев с прежней интенсивностью.

— Рорк?

Он застыл. «Он думал, что я все еще сплю?»

После нескольких вздохов Рорк изменил нашу позу, перекатив меня в кольце своих рук и положив лицом к себе. Его подбородок напрягся, губы поджались в линию, но желание питало пламя в его полуприкрытых глазах. «Позволит ли он мне провести рукой по его локонам и высосать напряжение из его нижней губы?»

Мы продолжали смотреть друг на друга, лежа нос к носу. Я облизнула губы, на которых все еще оставался его древесный вкус. Его взгляд проследовал к ним.

Мышцы моего живота напряглись, возбуждение скользнуло ниже и превратилось в пульсацию между ног. Я собиралась оттолкнуть его, но вместо этого вонзила ногти в его спину. Нарастание жажды внутри меня усилилось до боли. В этот раз она должна была быть утолена.

Я сделала глубокий вдох. Слова из моего рта вылетели на выдохе:

— Пожалуйста. Трахни меня.

Рорк опустил голову.

Глава 23

Мятежи священного сердца

Бог верен;

он не допустит вам быть искушаемыми сверх сил.

Но когда вы искушаетесь,

он также дает вам выход, чтобы вы могли выстоять его.

— Святая Библия, Первое послание к коринфянам, 10:13

Рорк зарылся рукой в мои волосы, спутывая локоны у основания моей шеи. Другой рукой обхватив мое бедро, он жестко прижался своим ртом к моему.

Его язык скользнул между моих губ, оставляя за собой огненный след. Я отдалась поцелую, цепляясь за него так же крепко, как и он цеплялся за меня. Мягкие кудри обвились вокруг моих пальцев, когда я провела руками по его волосам. Рорк ответил низким гортанным рычанием.

Когда я его встретила, я была ранена, голодна и так чертовски одинока. За считанные часы он проскользнул через мои барьеры, пробрался внутрь с очаровательной улыбкой и успокоил боль в моем сердце. Но я хотела большего, чем дружеский флирт и сочувствующие объятия. Я хотела проникающего соединения, связи на молекулярном уровне, соединении душ.

Мое тело попалось в ловушку его тела, поджарые мышцы его спины бугрились под моими руками. Его зубы царапали мою шею там, где Рорк сначала проводил носом, а потом ласкал языком. Затем его язык вновь нашел мой рот, пробуя тот на вкус, когда он протолкнул бедро между моих ног и провел им по моей промежности.

Нужда раздулась внутри меня, напрягая мою утробу и требуя разрядки.

Вдруг его бедра отстранились. Рорк отпустил мои губы. Его глаза искали мои, пока он прижимал пальцы к изгибу моей талии, скользя ими к краю моей груди.

— Я хочу этого, — пропыхтел Рорк. — Ты не знаешь, насколько я этого хочу… но я…

— Нет, — прошептала я сквозь стиснутые зубы. — Мы оба этого хотим. Пожалуйста.

Он зажмурил глаза, его ноздри стали раздуваться от сдерживаемых эмоций. Его рука сжалась в кулак на моей груди, и затем его тело напряглось, отстраняясь.

— Нет, — я перекатилась вслед за ним, удерживаемая спутавшейся простыней.

Рорк поспешно отодвинулся на край кровати и сел, сгорбившись. Костяшки его пальцев побелели, когда руки сжались в кулаки на коленях.

— Да простит меня Господь.

— Господь тебя простит? — я села, крича в его спину. — Дерьмо собачье. Как насчет того, чтобы я тебя простила?

Никакого ответа я не услышала.

— Нахер это, — я освободила ноги из одеял и рванула в ванную.

— Иви!

Я захлопнула дверь и с грохотом уронила что-то на пол. Пламя свечи затанцевало, когда я дернула ящик, открывая его. Моя пуля лежала среди зубных паст, мыла и бритвенных станков.

В зеркале я увидела, как мои желто-зеленые радужки сверкали под вздувшейся венкой на лбу. Мои щеки пылали всеми оттенками кораллового. Прядь моих волос была перекинута через плечо, обвивая одну грудь и имитируя ласку пальцев Рорка. Я опустила взгляд.

Мышцы живота дернулись в ответ на пульсацию внутри. Я скользнула рукой по изгибу бедра, опуская ее ниже и останавливаясь между бедер. Мое тело задрожало в ответ. Я схватила пулю и опустилась на свое обычное место на полу. Мои глаза закрылись, и я утонула в интенсивном сиянии медных глаз. Иллюзия тела Джесси окутала меня снаружи и изнутри, пока пуля утоляла мою нужду.

После, приведя себя в порядок, я вернулась на пол. По крайней мере, самоудовлетворение сняло напряжение. Я готова была поспорить, его клятва не разрешает ему даже этого.

Мы с Рорком стояли на распутье. Чем дольше мы будем оставаться изолированными в бункере, тем сильнее «эта штука» между нами будет натягиваться. Он поклялся защищать меня, прося лишь о моей вере в его стойкость. А я, с моей растущей связью с тлей, нуждалась в его вере в мою человечность.

Хотя, с моей точки зрения, человечество в целом было уже потеряно. Однако воспоминания о криках нимфы в той хижине, все еще посылали дрожь по моему телу. «Что если были и другие такие же, как она? Что если я могу помочь исследованию, чтобы излечить их?»

Под дверью ванной мелькнула тень. Я потянулась к ручке и открыла ее.

Рорк сел рядом со мной, согнув ноги в коленях и прислонившись спиной к дверному косяку. Он поднял на меня взгляд и протянул мне мою рубашку.

— Прости меня. Ты заслуживаешь большего.

— Не извиняйся. Я не имела в виду того, что сказала, — я подсластила свои слова, но в моем рту они напоминали кислоту. Я натянула рубашку.

За его мрачным выражением крылось непревзойденное упорство. Его глаза кипели решимостью, и я поймала себя на том, что преисполнилась восхищения по поводу этого. Если бы и я могла быть такой сильной.

Я подвинулась к нему и прислонилась к противоположной стороне дверного проема.

Когда Рорк свесил руку с согнутого колена, я подцепила мизинчиком его большой палец и спросила:

— О чем ты молишься?

Он уставился на наши руки.

— О прощении, наставлении, силе… — уголок его рта приподнялся. — О тебе.

Что-то в моей груди сжалось.

— Мы должны спать раздельно, — категорично заявила я.

— Нет, — Рорк переплел наши пальцы. — Спать с тобой в моих руках — моя любимая часть каждого дня. Я не изменю этого.

Я выдохнула. Это было взаимно. Как я позволила ему так резко нырнуть прямиком в глубины моего сердца?

— Возможно, это к лучшему. Там, куда мы направляемся, нам придется делить тепло тела.

Его ресницы взлетели вверх. Когда он открыл рот, я сказала:

— Мы найдем «Надкрылье», — если они все еще существовали.

Рорк закрыл рот и пошевелил губами, как будто пробуя мои слова на вкус.

— А как же твоя враждебность к человеческому роду?

«Мои мысли настолько прозрачны?»

— А, ну, кое-какой чувак с блеском в глазах показал мне дорогу из желтого кирпича[75]. Возможно, в итоге я найду свое сердце.

Этим высказыванием я заслужила фирменную улыбку Рорка.

— А, что если «Надкрылье» — всего лишь, вечно недовольный старик, нажимающий на кнопки любительского радио?

— Мы не узнаем, пока не заглянем за занавеску.

Он поднял руку и убрал волосы с моей щеки.

— Тогда натягивай свои носки. В Исландии только волков морозить.

* * *

Следующие два дня Рорк провел, записывая информацию в свои карты Соединенного Королевства и помечая на пути города, в которых могли быть необходимые нам припасы. Я это время потратила на чистку оружия, совершенствование своих навыков в спортзале и просматривание учебников по генетике из библиотеки.

В ночь накануне дня планируемого ухода, он разбудил меня, опустившись рядом со мной на колени, черты его лица выражали подозрительное удивление.

— Иви. Иви.

— Мм?

— Ты читала свои тексты по энтомологии? Или какую-нибудь книгу о тле?

«Серьезно? Он для этого меня разбудил?» Мои веки закрылись, и я отмахнулась от него.

— Поговорим завтра.

— Я прочел их, — Рорк потряс меня. — Иви? Ты знаешь, какой крупнейший хищник для тли?

— Моя пуля 5,56 калибра[76] между глаз.

Его руки подхватили меня за подмышки и привели мое тело в сидячее положение. Я застонала от раздражения. Он поддел мой подбородок костяшкой пальца и поднял мое лицо, чтобы посмотреть мне в глаза. Даже в приглушенном свете свечей его нефритовые глаза сверкали.

— Тля. Малюсенькие насекомые. Знаешь их хищника, любимая?

Я преувеличенно зевнула.

Его рука погладила мое плечо и потянулась к моим глазам. Две божьи коровки сидели на его пальцах.

— Божьи коровки. Гребаные хищники для тли — это божьи коровки, — Рорк позволил жучкам свалиться на мои колени. — Ты знаешь, что это означает?

Я сбила жуков пальцем с одеяла.

— Нам нужен дезинсектор?

Он покосился на меня, его голос звучал нетерпеливо:

— Не глупи и слушай. Я молил о знаке.

Я приподняла плечо.

— Типа крутящегося солнца на закате в Междугорье?[77] Или кровоточащих боливийских статуй?

Рорк придвинулся ближе, его ладонь стала описывать круги на моем затылке.

— Я очень конкретизировано просил… — его глаза опустились к моим губам, затем метнулись обратно вверх. — Я просил о знаке, сообщающем, что ты более священна, чем моя клятва.

Он сел на пятки и стянул с меня одеяло. Моя одежда кишела суетящимися жуками. Божьи коровки сидели на моих руках, бедрах, возились в постельном белье вокруг меня.

Я выпрыгнула из постели и стала смахивать их.

— О, Боже, откуда они взялись?

— Вот именно, — Рорк провел рукой по губам. В уголках его глаз образовались морщинки, когда он улыбнулся. — Ты благословенна.

— Ты же не серьезно, — я смахнула последних жучков и скорчила гримасу, когда сказала: — Они не в первый раз так стекаются ко мне, — «то же произошло на лодке моего отца. И имя, которое дали мне Лакота».

Рорк стоял неподвижно, держа руки вдоль тела, глядя на кровать.

— Это нечто большее. Больше нас, — произнес он.

«Милостивый Боже».

— Возможно, они как москиты, которые кусают только определенный тип людей. Возможно, я выделяю запах, который их привлекает.

— Я заварю чай, — сказал в ответ Рорк.

Одеяло как будто шевелилось из-за извивающихся под ним красных жучков. По мне пробежала дрожь.

— Лучше что-нибудь покрепче чая.

Он достал бутылку «Бушмиллс» и похлопал по стулу у бара. Я села, и Рорк наполнил наши стаканы.

— Ты можешь иметь детей? — вдруг спросил он.

Мои эмоции опять всплыли на поверхность.

— Это… что? Как, черт подери, моя фертильность относится к нашей проблеме с насекомыми?

Рорк передал мне стакан.

— Я хотел спросить тебя об этом с нашей первой встречи. Я решил спросить напрямую, — он сел рядом со мной. — Знаю, это непростой вопрос.

Да, непростой. Но я ничего не скрывала от этого мужчины.

— Три года назад мне имплантировали внутриматочный контрацептив. Это, типа, 99,99 % эффективности против наступления беременности. И никаких месячных вдобавок, на одну причину беспокойства меньше для меня. Он должен работать еще два года.

Рорк провел пальцем по краю своего стакана.

— Так, а если его удалить. Ты сможешь забеременеть?

Страх и любопытство столкнулись друг с другом, сражаясь во мне. Какие еще божественные идеи вылупились из его неугомонного мозга? Он собирался предложить отцовство? Или зачать ребенка, которого я не могла и не хотела иметь?

— Зачатие возможно. Но получится ли сохранить беременность до положенного срока? И выживет ли ребенок после вдыхания вируса? Если у меня есть иммунитет, это еще не значит, что он будет и у моего ребенка, — от воспоминания о последних часах жизни моих «А» скрутило живот. — А почему ты спрашиваешь?

— «Надкрылье». Они будут настаивать на этом варианте.

«О. Последняя человеческая женщина на земле производит на свет детей. Ага, это был бы удачный ход для них». Из-за этого по мне пробежала дрожь.

— Может, я соглашусь быть морской свинкой в их исследованиях, но я скорее умру, чем приведу дочь в этот мир, изобилующий насильниками.

Я жадно выпила содержимое своего стакана и встретилась с его тяжелым взглядом.

— Ты знаешь, сейчас все иначе.

— Ты имеешь в виду этот знак, — я указала на кровать, — от твоего Бога? Теперь ты внезапно освободился от своей клятвы?

— Я не знаю. Я просил о знаке, и на нас хлынули хищники тли. Возможно, это благословение от Бога.

«Ох, мой сентиментальный ирландец».

— Наверху стужа. Жучки забрались внутрь, привлеченные теплом, — возразила я.

— Возможно, — мысли крутились в голове Рорка, судя по выражению его лица. — В любом случае, теперь я связан с тобой.

Я отстранилась.

— В этом нет необходимости.

— Я не спрашиваю. И не прошу о том же в ответ. Мы больше не живем в мире, который создает условия для традиционной чувствительности.

«К чему он, черт подери, ведет? Он привязан ко мне, но не станет со мной спать?»

Рорк осушил свой стакан и добавил:

— И я убью любого мужчину, который попытается владеть тобой, как собственностью.

Я выпрямилась.

— Если я не убью его первой. И что касается меня, я не шлюха, — между исчезновением Джесси и целибатом Рорка меня ожидало будущее, полное сексуального воздержания.

Он дернул мой стул на себя, расположив его между своих ног, и положил ладони на мои бедра.

— Нет. Ты благословенна, — Рорк коснулся моего лба своим и провел большим пальцем по моим губам. — Теперь времена другие.

Сначала разговор о моей фертильности. Теперь о моей верности? Я не знала, что ответить, так что не стала отвечать.

Он встал, зажав подмышкой бутылку «Бушмиллс», и подошел к стереосистеме. Затем взял CD-диск.

— Flogging Molly?[78] — спросил Рорк.

В ответ на мое молчание он кивнул на кровать.

— Или можешь пообниматься со своими жуками.

Я схватила свой пустой стакан и присоединилась к нему на диване.

Следующие пару часов виски текло рекой. Мы избегали дальнейших разговоров о сексе, «Надкрылье» или жучках, посланных Богом. Вместо этого мы делились историями о наших семьях, взрослении, о нашей жизни до вспышки инфекции. И я рассказала ему о своих кошмарах с участием Дрона.

— Я как будто почувствовала его имя, когда мы наткнулись на жука-посланника, — сказала я.

— Вот почему ты спрыгнула с байка.

Я кивнула.

— Ты думаешь, этот… Дрон реален? И он ищет тебя? — спросил Рорк.

Я пожала плечами и ответила:

— Красочные галлюцинации стали моей нормой после вспышки.

Он уложил мои ноги себе на колени и склонился надо мной. Его веки отяжелели над затуманившимися глазами. Я чувствовала в себе собственную вибрацию, но внутри Рорка, как будто работал отбойный молоток. Он поставил свой стакан мне на грудь, янтарная капелька пролилась на мою рубашку. Дно стакана прошлось по моему шраму.

— Расскажи мне, как умер этот гребаный мясник, — попросил Рорк.

Я поделилась своими воспоминаниями о порте Дувр, разглаживая линии, образовавшиеся между его нахмуренными бровями. Потом я рассказала ему о подвале в Помм де Терр. Вопреки сжавшемуся горлу я перечисляла события монотонным голосом.

Он слушал, не перебивая, но мышцы на его стиснутых челюстях подергивались. Его руки на моих ногах стали каменными.

— И ты не помнишь, что случилось с Джоэлом?

Я покачала головой.

— Я не хочу этого помнить.

Рорк изучал мое лицо глазами, которые проделывали дыру в моей защите.

— Ты никогда не плакала из-за этого, из-за всего, через что ты прошла, — его брови сошлись вместе. — Ты думаешь, эмоции бесполезны для выживания.

«Иисусе, он хорошо меня знал».

— Я выучила это, пройдя тяжелый путь.

Рорк спихнул мои ноги со своих коленей и, пошатнувшись, встал.

— Тогда давай не станем обременяться ими.

Меня омыло облегчение. Он, спотыкаясь, подошел к стерео и ткнул в кнопку. Его голос стал перекатываться по подвалу, когда из колонок донеслось «Rebels of the Sacred Heart»[79].

Рорк повернулся ко мне и подмигнул, его прекрасный голос попадал в каждую ноту. Затем он поставил свой стакан и подкрался ко мне.

— Совсем окосел? — крикнула я, пытаясь прорваться через жизнеутверждающие ирландские аккорды.

Рорк покачнулся надо мной.

— Любопытствую. Напиваюсь вдрызг. Теряю лицо, — он помахал пальцем в воздухе. — Дурачусь. Накидываюсь. Но окосеть? Неее.

Я поднырнула под него и встала.

— Нам нужно поспать. По отдельности.

— Забудь про все это. Спой со мной, — Рорк последовал за мной вокруг дивана, выкрикивая слова песни к стропилам.

Срань Господня, он был очарователен. Его грубоватый голос, напевающий веселый мотив, ямочка на решительном подбородке, его мальчишеская улыбка, превращающая мое затвердевшее сердце в масло. В интимных вопросах Рорк был всего лишь мальчишкой.

Я выключила стерео на середине куплета и утянула его обратно на диван.

Он упал на меня и стиснул руками мои бедра сзади. Затем его ладони поднялись вверх и накрыли мой зад.

— Давай помилошимся, любимая.

— Чего? Неважно, — я отбросила его руки. — Чудикам пора в кроватку, — я развернула его и сильно толкнула. Рорк упал на диван. Когда я вернулась с одеялом, чтобы укрыть его, он схватил меня за руку и дернул на себя.

Я свалилась на него и приподнялась над ним на локтях.

— Это что еще такое? — возмутилась я.

Его брови вопросительно подпрыгнули вверх.

— Ты разве не всех своих мужчин доводишь до пьянства?

— Глупенький ирландец, если бы ты не упился до отупения, ты бы гонялся за горшочками с золотом в конце радуги[80].

Его улыбка погасла с появлением румянца, окрасившего щеки.

— Это обидно.

Я усмехнулась.

— О, да.

Рорк перевернул меня на спину и ногой раздвинул мои колени. Затем он устроил свои бедра между моих ног.

— Я сдаюсь, — мои губы обдало запахом виски. — Будь я честен, я бы сдался в тот же день, когда ты вошла в паб Ллойда.

Впервые Рорк дал мне почувствовать, насколько он был возбужден. Я схватила в кулак его волосы и отдернула его голову от себя. Затем оттолкнула его тело. Освободившись от веса Рорка, я врезала ему коленом в живот. Его дыхание вырвалось со звуком «уумпф».

Я соскользнула с дивана и встала над ним.

— Ты напился, чтобы тебе хватило смелости заняться со мной сексом?

— Жидкая храбрость, — согласился он.

Волна негодования заставила мои руки сжаться в кулаки. Я жаждала мужчину, который убил бы и умер бы ради меня, но не станет трахать меня трезвым.

— Катись в ад.

— О, Иви, все не так. Это… — Рорк провел руками по лицу и невнятно пробормотал, — Ты знаешь, я… я не касался женщины до…

Его глаза опустились к моей груди. Я скрестила на ней руки и прочистила горло.

— Ты знаешь, о чем я думал той ночью, когда ты пришла к Ллойду?

— Об алтарных мальчиках и высохших монашьих титьках?

— Иисусе, нет, — он потеребил нижний край своей футболки. — Но перепих занимал мои мысли. Сидя в том баре, думая, что я никогда больше не увижу женщину, я почувствовал себя плохо. Меня лишили решения нарушить клятву, если бы я этого захотел.

— Я думала, тебе должно было стать проще.

— Проще? Исчезновение женщин с лица планеты заставило меня осознать, что я никогда не познаю любви женщины.

«Никогда». Вопреки его невнятному заявлению, я ощутила боль в этом слове.

— Это хреново.

— Точно, — Рорк наклонился вперед, уставившись взглядом в пол. — Затем вошла женщина. Самая сексуальная, самая храбрая, что я когда-либо видел. Я захотел… Я никогда ничего так сильно не хотел.

— О, Боже мой, — неужели я настолько неверно оценила его той ночью. — Ты священник. Я думала, что была в безопасности с тобой.

Его голова вскинулась.

— Была. То есть, ты и сейчас в безопасности. Я бы не… — он расправил плечи и признался, — я никогда даже лысого не гонял.

У меня отвисла челюсть.

— Ну, знаешь, это поглаживать…

— Прекрати. Дерьмо. Я знаю, что это значит. Иисусе, Рорк, — я присела рядом с ним на корточки. — Ты сказал мне поверить в твою дисциплину. Вопреки всем твоим поддразниваниям, я действительно верила тебе. А теперь ты достаточно пьян, чтобы забыть об этом? Отстойный ты выбрал момент, — взбесившись, я стала расхаживать перед диваном. — Проспись или прими холодный душ. И, для галочки, я, блядь, ненавижу твою клятву.

Его выражение лица застыло, пальцы вонзились в обтянутые джинсами бедра. Он долгое время смотрел на меня, пытаясь утихомирить мою злость. Но я сверлила его взглядом в ответ, желая, чтобы Рорк понял. Затем вдруг что-то изменилось. Воздух между нами пришел в движение, зашипел и наэлектризовался.

Он встал с дивана, подошел ко мне вплотную, выглядя подозрительно и, в то же время, великолепно. Он улыбнулся мне.

Я положила руку на низкосидящий пояс моих спортивных штанов, как будто надеясь скрыть лихорадочную пульсацию ниже.

— Что ты…

Рорк заткнул меня поцелуем. Ирландский виски подслащал его язык, танцующий с моим. Мой и без того быстрый пульс ускорился.

Он отстранился.

— Я ни разу не дрогнул перед всеми плотскими искушениями за все эти годы. Ты знаешь, почему с тобой все иначе?

— Проживание в изоляции с последней женщиной в мире бесконечные недели должно иметь к этому какое-то отношение.

— Неа, любовь моя. Позволь мне тебе показать.

Рорк убрал мою руку с моего живота. Балансируя своими кончиками пальцев на моих, он провел ими по моей ладони, потом вверх по моему предплечью до внутренней стороны локтя. За его пальцами последовали мурашки. Одновременно Рорк провел моими пальцами по своей ладони, по своей руке вверх, моя ласка повторяла его движение.

Статическое электричество прокатилось по моей коже, поднимая волоски на моих руках. Мое тело задрожало.

— Ты это чувствуешь?

Я сглотнула, кивнула, затем снова сглотнула.

Он тоже кивнул, проводя пальцем по моим губам. Я позволила ему поднять мою руку и повторила это движение на его губах. Его губы были такими мягкими, приглашающими. Его глаза прикрылись до похотливых щелочек. Пьяный Рорк был восхитителен. Внизу моего живота все сжалось.

Он прижал ладонь к моей груди. Я повторила его жест. Удары его сердца под моей рукой, гулко бьющегося хором с моим, вызвали покалывание в конечностях, кровь взревела в голове. Моя пустая грудь наполнилась… «Чем?» Ощущение было дрожащим, но сильным. Я знала это чувство.

— Иви?

— Мм?

— Что ты чувствуешь?

«Ритм под своей ладонью, раздающийся в считанных дюймах под мышцами и кожей. Твою жизненную силу». Я чувствовала то, чем так ненасытно питалась. То, что заставляло меня жаждать будущего.

— Песню.

— Это та еще адская песня. Никогда не чувствовал ничего подобного, — его палец подцепил мой пояс и дернул мое тело к своему. Рорк воспользовался моим удивлением, чтобы завладеть моими губами.

Глава 24

Дорога к правде

Что осталось от души, гадаю я, когда поцелуи пришлось прекратить?

— Роберт Браунинг

Сотни возражений, начинающихся с «не», собрались на моем языке, но в итоге они слились воедино, трансформировались и вырвались из меня одним приказом:

— Не останавливайся!

Он не остановился. В спешке, слившись губами, мы, спотыкаясь, дошли до кровати, сдернули с нее кишащие жучками одеяла и рассмеялись, не прерывая поцелуя, когда неловко завалились на матрас, так и не разомкнув соединенных губ.

Бункер наполнился треском и шорохом разрываемой одежды. Наконец, обнажив тела, наши руки принялись исследовать друг друга. Мои руки пропутешествовали по его груди, очерченным линиям спины, сжали его упругую задницу. Руки Рорка в это время обхватывали и сжимали мою грудь, затем они спустились вниз и погладили выпуклость моего живота.

Когда его пальцы нашли влажный жар между моих бедер, восторг от ласки полностью уничтожил остатки силы воли, которые у меня еще оставались, чтобы прекратить это. Его рот вновь завладел моим, и я вступила в игру, полизывая и посасывая язык Рорка, желая его сильнее и сильнее.

Я подстроила себя под изгиб накрывавшего меня тела. Прижавшись бедрами к его паху я ощутила, как стальная эрекция, толкающаяся мне в бедро, подтвердила его намерения.

Затем он приподнялся надо мной, приоткрыв губы и наблюдая, как его пальцы двигались между моих ног. Внутрь и наружу. По кругу и еще раз по кругу.

— Такая мягкая. Гладкая, — его взгляд метнулся к моему лицу, акцент усилился. — Священная.

— Вуду-вагина, — выдохнула я, разводя бедра шире.

Хриплый шепот вырвался из его горла:

— Да, похотливая ты соблазнительница.

Я закрыла глаза и увидела себя обнаженной, стоящей под яблоней. Вокруг меня покачивались лианы. Вот только одна из этих лиан была змеей, шипящей мне на ухо. «Искушение. Фрукт. Грех».

Мои веки быстро поднялись. Сквозь алкоголь и туман чувства вины я обнаружила среди своих мыслей вопрос, который все еще меня беспокоил.

— Насколько ты пьян?

Рорк отрицательно покачал головой, его глаза блестели.

— Твое убийственное тело сразу же отрезвляет парня.

На меня нахлынули противоречивые эмоции. И во главе всего стояло дурное предчувствие, что «это» произойдет. Но когда пройдет потрясение от случившегося, где мы окажемся?

Я обхватила его лицо ладонями и, удерживая Рорка, сказала:

— Это не сможет закончить все между нами. Понял?

Его рот изогнулся в кривой улыбке, а его бедра сократили расстояние между нами, член заменил пальцы, толкнувшись в меня. Одновременно освободившиеся пальцы скользнули в мой рот, давая мне почувствовать вкус моего возбуждения, а затем переместились к моим волосам, спутывая их и потягивая. Его взгляд, такой же обнаженный, как и наши тела, стал искать мой взгляд.

— Это, — он пошевелил бедрами, — еще как кончит между нами, — затем Рорк сделал толчок.

— Ух, — он уронил голову на мое плечо, щека потерлась о щеку. — Ухх… ооох…

Дюйм за мучительным дюймом блаженство переполняло меня. От него дрожали мои бедра. Наши языки сталкивались, сплетались, и я потерялась… Потерялась в грохоте сердцебиений, в шуме участившегося дыхания, в движениях сталкивающихся бедер.

— О, любовь моя. О, Иви. Это…

По Рорку прокатилась дрожь. Он отстранился, открыв рот, чтобы облегчить затрудненные вдохи.

— Я не могу…

— Нет, ты не сделаешь этого. Не сейчас, — сказала я и согнула ноги, зажав его туловище между своих бедер и вонзив пятки в мускулистую плоть его задницы.

Рорк издал прерывистый смешок, руками удерживая мои извивающиеся бедра.

— Мне просто нужна минутка, любовь моя, — его ирландский акцент был очень выраженным.

О! Мои губы изогнулись в улыбке.

Я лежала неподвижно, пока мы смотрели друг на друга, прерывистые дыхания сливались воедино, интимное соединение усиливало предвкушение. Несколько секунд спустя он сел и прижал мое тело к себе. Обхватив меня руками, Рорк накрыл мой рот своим и начал двигаться.

Я раскачивалась на его коленях, икрами потирая его спину. Мы нашли свой ритм, и удовольствие стало нарастать. Мое тело напряглось, готовое взорваться, когда его рот оставил мой.

— Кончи со мной, — произнес он одними губами.

Я крепче сомкнула руки вокруг его шеи. Я уже была готова, балансируя на грани, поэтому кивнула головой.

Внезапно моя спина ударилась о матрас, и тело надо мной задрожало. Бедра Рорка встречались с моими, раз за разом. Темп сделался более жестким, более страстным.

— Сейчас, — его выдох опалил мою щеку.

Глубоко внутри меня его член увеличился, и Рорк замер, находя разрядку. Утонув в его стонах, его исказившемся от удовольствия лице, сжавшихся кулаках в моих волосах и опьяняющем трении его паха о клитор, я с криком присоединилась к нему, сжимаясь вокруг его содрогающегося члена, полностью удовлетворенная.

Придя в себя, я толкнула жесткое тело, придавившее меня. Оно не шевельнулось.

— Рорк?

Ответом мне стал храп. Все еще погруженный в меня, его член дернулся. Сдаваясь послеоргазменному сну, я наслаждалась нашим единением, ощущением его члена в себе, его проницательной способностью прочесть мои мысли и тем, как он обвился вокруг моего сердца.

* * *

Стены пещеры вокруг меня кровоточили. Я перекатилась на бок и обнаружила нежные черты женского лица перед собой. Глаза на нем были закрыты. Я потрясла женщину за плечи. Ее голова качнулась и отделилась от тела.

Мое сердце грохотало в груди. Я перевела взгляд и увидела, что женское тело было выпотрошено. Все внутренности были вывернуты наизнанку. Желчь подступила к моему горлу.

Смех прокатился эхом по пещере. Ко мне приблизились черные ботинки, отбрасывающие шуршащий край соболиной накидки при каждом шаге.

— Ш-ш-ш. Не бойся Аллаха. Ты — необходимый инструмент в моем замысле.

Мои глаза внезапно распахнулись, грудь тяжело вздымалась, пока руки обшаривали кровать рядом со мной. Пусто. Я села.

Рорк встал с молитвенной скамьи, одетый в рясу, с четками, извивающимися между пальцев, выражение его лица было строгим. Тогда до меня дошло, что он одевался так, когда имел серьезные намерения.

Я сглотнула, мое горло было сухим.

— А как же настрой «нахер-это-все»? — поинтересовалась я и взглянула на наши припасы, упакованные и ждущие нас в коридоре. — Сегодня у нас будет поездка? Или это значит что-то еще? — «Пожалуйста, пусть только в его глазах будет не неприязнь».

Рорк подошел ко мне и накрыл ладонью мою щеку.

— У тебя был кошмар?

Я кивнула головой и произнесла:

— Бывало и хуже.

Его рука опустилась, сжавшись в кулак.

— Гребаный ад. Прости меня. Я был… — его глаза метнулись к молитвенной скамье на полу. — Ты все еще хочешь уехать сегодня?

— Да. А ты?

— Готов, если и ты готова, — он улыбнулся, но его глазам недоставало веселья.

Я скользнула пальцем под его белый воротничок и потянула.

— Зачем это?

Рорк встал, болезненное выражение исказило его прекрасные черты.

— Я — духовное лицо. Меньшее, что я могу сделать, — это одеваться подобающе, — отвернувшись от меня, он широкими шагами устремился к коридору.

Тревога вскипела во мне, сменившаяся осознанием.

— О, мой гребаный Бог! Ты жалеешь об этом? Ты жалеешь о том, что мы сделали?

Рорк застыл, затем повернулся ко мне.

— Тебе стоит найти другое ругательство. Из уст неверующей оно звучит пустым.

Огонь гнева хлынул по моим венам. Я промаршировала к нему абсолютно голая, осознавая, что последствия случившегося секса образовали засохли коркой на моих бедрах, а мои титьки подпрыгивают с каждым шагом. Я встала лицом к лицу с ним и толкнула его рукой. Гора не сдвинулась с места.

— Ты — лицемерная скотина, — я снова его толкнула. — Чье имя ты стонал, пока толкал в меня свой священный член? — я накрыла ладонью свою грудь. — «О, Иви. О, любовь моя». Определенно, не имя твоего Бога. Ты, блядь, наслаждался этим, и это заставляет тебя чувствовать себя крысенышем.

Его глаза запылали, лицо побагровело.

Мое сердце рухнуло на пол и разлетелось на миллионы кусочков. Мой голос прозвучал надломленным шепотом:

— Ты в безопасности со своей клятвой. Я пойду одна.

Шипение со свистом вырвалось сквозь его зубы.

— Хрень собачья. Я поклялся защищать тебя, даже если это последняя клятва, которую я могу сдержать, — он сделал шаг назад. — Я буду ждать у двери, — затем Рорк резко развернулся и ушел, оставляя за собой торнадо эмоций.

* * *

Во время нашей поездки в грузовике, нагруженном едой, боеприпасами и канистрами с бензином, дорога на север вела нас через покрывающиеся рябью болота и старинные деревни. Поездка для меня была утомительной из-за постоянных попыток избегать встреч с людьми и тлей. А мрачный священник рядом со мной только делал ситуацию еще хуже.

Он ничего не говорил о стене с колючей проволокой, выросшей между нами. Его молчание вгоняло шипы боли и разочарования глубже под мою кожу.

Когда я давила на него с попытками поговорить, Рорк сворачивал грузовик на обочину, останавливался и отправлялся искать дополнительные припасы. Эти ненужные остановки приводили к рискованным сражениям с мутантами, так что я перестала давить.

В результате мы спали в грузовике, и хоть нас разделяли всего два фута[81], с таким же успехом мы могли спать в разных странах.

Так почему я от него не отделалась? Было бы просто — поднести карабин к его голове и стащить ключи.

Но воспоминания о его пьяном смехе, его невинной улыбке и его вовсе не невинных губах сформировали узел в моем животе, который заменил собой ярость. В своем запутавшемся разуме я убедила себя, что он был всего лишь стражем. Тем, кто прикрывает мою спину.

«Слабая». Я была такой слабой.

Спустя несколько дней и семь сотен километров мы добрались до бассейна реки Туид, которая служила границей между Англией и Шотландией. Мы не знали, как собирались пересечь Атлантику[82] на пути к Исландии, но планировали стащить лодку и воспользоваться перегоночным маршрутом до Северной Ирландии. Проплыть по тому же маршруту, которым воспользовался Рорк двумя годами ранее, когда вспышка инфекции вынудила его покинуть дом.

Теперь он сидел на каменной стене, обрамлявшей покрытый мхом мост, и наблюдал, как я купаюсь в течении реки внизу.

— Ты думаешь, этот чертов Лакота следит за тобой? — спросил вдруг Рорк.

Я наградила его тяжелым взглядом и заставила себя напоследок нырнуть в студеную воду. Возможно, обнаженное шоу сделает его член таким твердым, что тот треснет и отвалится.

— Мы бы знали, если бы он следовал за нами? — продолжил он.

— Неа.

Я вышла из воды, спугнув поползня с места, где он искал пищу.

Рорк наклонился вперед, упершись локтями в колени. Наше взаимодействие было настолько слаженным, что мы могли общаться, лишь обменявшись взглядами или легкими жестами. Посмотрев друг на друга через разделявшее нас пространство, мы увидели боль друг друга. Нам не нужно было озвучивать свои чувства или прояснять проблемы. Что нам было нужно, так это найти, казалось бы, невозможное решение проблемы.

Вскоре солнце опустилось за луг, простиравшийся под обрывистым утесом, на котором мы припарковались. Ночь сделалась еще темнее из-за стены собиравшихся облаков.

Спустя час повалил дождь со снегом, намочивший нашу одежду и загнавший нас в укрытие известняковой пещеры.

Устроившись на нашем спальном мешке и обсохнув, он потом сел рядом со мной, его протянутая рука предлагала открытую банку чили и ложку.

— Ты в порядке? — спросил Рорк пять дней спустя.

Я фыркнула и сказала:

— Эти земли напоминают мне о доме моего детства.

В этом климате часто шли дожди, что отпугивало тлю. Но кого, блядь, это волновало?

— Нам надо поговорить, — начал он и макнул свою ложку в мою консервную банку, затем сунул ее между губ, и его талантливый язык облизал ее с обеих сторон.

— Я знаю, — согласилась я.

Мои глаза вернулись к нашему ужину. «Какого черта я себя мучаю?» Я хотела его, но не могла получить. Еще больше болезненного молчания повисло между нами.

Рорк опустил свою ложку.

— Тогда ладно. Я выскажусь первым.

Его руки стиснули мои плечи и прижали мою спину к его груди, а ноги расположились по бокам от меня. Его дыхание дразнило мой затылок.

Я желала, чтобы моей реакцией на это было взорваться водоворотом атакующих конечностей, но вылилось это все лишь во вздрагивание и трепет разбитого сердца. Не стало смысла в днях сдерживаемой злобы. Находиться так близко к нему — успокаивало. Я пожурила саму себя, но не отстранилась. Я скучала по нему, и все тут.

— Я не жалею, что занялся с тобой любовью. Это было потрясающе, восхитительно. Священно, — он втянул воздух. — Я никогда этого не забуду.

Мою грудь сдавило.

— Это звучит… окончательно.

Его лоб коснулся моего плеча.

— Я все еще священник, — раздался тяжелый вздох. — Священник, влюбленный в красивую женщину. Я нарушил клятву. Но она от этого не исчезла. Мне просто нужно стараться еще упорнее.

Каждая мышца в моем теле напряглась. «Влюбленный?» Неужели я стала настолько жадной, что пытаюсь отвратить Рорка от его Бога или не дать ему быть тем мужчиной, которым он хотел быть? Но я чувствовала его желание, он был там со мной, на каждом шаге пути.

— То есть божьи коровки, песня, притяжение между нами… это ничего не значит?

Его руки обвились вокруг меня и сжали в объятии.

— Это значит все. То, что у нас есть… — его рука прижалась к моей груди, — эта связь не исчезнет. Я не могу вынести мысли о том, чтобы не прикасаться к тебе, не смеяться и не сражаться с тобой, не целовать тебя…

Я отбросила его руку.

— Целовать меня?

— Дружескими поцелуями.

«Дружескими».

— То есть я позволяю тебе целовать меня, лапать меня и притворяюсь, что твоего твердого как сталь члена — который сейчас тычет мне в спину — не существует?

Рорк застонал.

— Да, точно.

Я развернулась в его руках и вопросительно выгнула бровь.

— И я могу разгуливать голышом, пользоваться своей пулей в постели рядом с тобой, тогда как жаркий потный секс остается недоступным?

Кадык на его горле подпрыгнул.

— Ты не облегчаешь все это, да? Но ответ остается прежним.

Я поднялась на ноги, знатная доля сомнений сделала выразительнее мою позу.

— Проблема в том, отец Молони, что мы вышли за пределы дружбы. Та маленькая штучка, которую ты вытащил на свет — ну, знаешь, дрожащий танец электричества, который ты чувствуешь под нашими дружескими прикосновениями — я не могу это игнорировать. Так что, пока ты цепляешься за свой целибат, помни одну вещь. Я такой клятвы не давала. Если ты недоступен, значит, я доступна для других, — от этой мысли подступила тошнота.

Его взгляд скользнул выше, глаза Рорка ничего не выражали, вопреки влажности в них.

— Я же сказал. Я не ожидаю того же взамен.

Я не знала, что причиняло больше боли, — его отказ или тот факт, что он согласился с тем, что я буду спать с другим мужчиной. Агония от этой боли подтолкнула мои ноги, отправляя меня продираться сквозь проливной дождь.

Молния периодически освещала рапсовое[83] поле золотистым сиянием. Защита дождя обеспечивала отсутствие тли. Я воспользовалась передышкой от нежеланных встреч и побежала меж намокших стеблей, листьев, цеплявшихся за мои джинсы. Снова и снова я шла. Мои ноги ослабли, а тело дрожало от холода.

В конце концов, утомление победило, и я обнаружила, что с трудом тащусь к грузовику, затем сажусь за руль и борюсь со сном, но несчастная гребаная ночь все-таки взяла надо мной верх.

* * *

«Тук-тук».

Я проснулась с дрожью. Через ветровое стекло были видны сверкающие на ночном небе звезды. Дождь стих, значит, скоро подтянутся мутанты.

Я почувствовала жесткие мышцы рук, обвившихся вокруг меня. «О, черт, нет! Как я не услышала, когда он забирался в грузовик?»

Я выдернула его руку из-под своей рубашки и перевернула, чтобы посмотреть на его наручные часы. Я моргнула и посмотрела еще раз. Почти наступил рассвет. Я отбросила его руку.

Хотя его дыхание сбилось, его напряженная нижняя челюсть, которая днями решительно оставалась закрытой, ослабела под действием сна и гравитации. Легкая щетина оттеняла совершенные черты его лица. Я протянула руку, мечтая о всего одном поглаживании…

«Тук-тук. Тук-тук».

На этот раз кто-то постучал ногтем по стеклу. Я прижалась к груди Рорка, отстраняясь подальше от окна водительской двери. По другую сторону нависала тьма. Я потрясла его за плечи.

— Проснись.

Ровный ритм его дыхания во сне даже не сбился. Я снова тряхнула его.

— Рорк. Рорк? — его голова перекатилась по спинке сиденья. Я повернулась к окну. Желто-зеленые глаза светились по ту сторону двери.

Глава 25

Липучка для мух

Уходи, о, человечье дитя:

К воде и в глушь под ручку с фейри,

К миру, полному рыданий больше, чем ты можешь осознать.

— Уильям Батлер Йейтс.

Мой пульс сохранил свой лихорадочный ритм, когда светящиеся глаза потускнели и растаяли во тьме. Я натянула ремень карабина через голову и выбралась из грузовика. Рорк так и не пошевелился.

Черное небо надо мной сливалось с черным пейзажем вокруг и как будто вытягивало из воздуха зимний холодок. Мои носки согревались от сухой земли. «Сухой? Как это возможно?»

Я крикнула в ночь:

— Аарон?

— Мама?

Я резко развернулась к грузовику.

Анна сидела на капоте, вытянув перед собой ножки.

— Ты пришла.

— Я… я не… — я сглотнула обжигающий комок в горле. — Милая, это ты ко мне пришла.

Она осмотрелась по сторонам. Я проследила за ее взглядом, сканируя тьму, окутывающую утес. За исключением моего учащенного дыхания, не было слышно ни стрекотания ночных сверчков, ни шороха перьев уток, сидевших на болотах, ни шепота ветра по заиндевевшей траве. Не было никакой жизни.

Анна отрицательно покачала головой.

— Ты в нашем мире.

«Их мире?» Мои мысли вернулись ко дню, когда я впервые увидела их у бассейна. Затем ко дню, когда я кремировала своего отца. А после — вспомнила день, когда проснулась и обнаружила, что Джоэл мертв. В такие моменты, когда окружавшая меня смерть давила на меня, я размышляла, была ли граница между жизнью и смертью четкой? Очевидно, что я могла выходить за пределы мира живых. Но как такое было возможно?

Я подошла к окну грузовика и прижалась к стеклу лицом. Грудь Рорка размеренно поднималась и опускалась, глаза оставались закрытыми.

— Ты привела его сюда. Мне он нравится, — сказала Анна, ее улыбке как всегда недоставало одних и тех же двух зубов.

Аарон забрался на капот и плюхнулся рядом с ней.

— Мне больше всего нравятся божьи коровки, — он прижал ручки к груди. — Ты приведешь их опять, мамочка?

Анна пихнула его локтем и сказала:

— Не сейчас. Мы перевели ее через большой океан. У нее нет времени на божьих коровок.

Мои ноги подкосились. Я стиснула рукой боковое зеркало.

— Что ты имеешь в виду? — моя рука взлетела к груди, туда, где я обычно ощущала тягу. — Это были вы?

Задрав подбородок вверх, дочка постучала носками своих теннисных туфель друг о друга и стала напевать.

Аарон надулся и с обидой произнес:

— Я тоже помогаю.

Ощущение жжения из моего горла поднялось к носу, и затем в моих глазах защипало.

— Почему? — спросила я.

Их головы повернулись к лобовому стеклу, взгляды сосредоточились на Рорке.

— Вы ему помогаете? — спросила я.

— Твой чинитель, — сказала Анна и широко улыбнулась.

— Чинитель? — я подошла ближе к ним, пока мои ноги не уперлись в переднее колесо. — Что он чинит?

Она склонила голову набок.

— Он починил твою бо-бо, — ее пальчик обвел круг на моей груди в области сердца. — Теперь позаботься ты.

Мое горло сжалось, душа мой голос.

— Позаботиться?

— Ты спасешь их, мама.

«Их? Нимф?» Я не могла спросить. Я хотела защитить моих «А» от мира, который они покинули. Я хотела провести это время вместе, обнимая и рассказывая им, что никогда не перестану их любить.

Я раскрыла объятия, протягивая руки к своим детям. Их тела, словно дымка, дрогнули и проскользнули сквозь мои пальцы. Они как будто не заметили этого.

Задушенный вздох сорвался с моих губ. Я отстранилась и сунула свои стиснутые кулаки в подмышки. Жжение в моем носу усиливалось. После того, как всю мою жизнь мои глаза оставались сухими, несмотря ни на что, возможно, я, наконец, заплачу.

Вдруг произнесенное «ах» вернуло мое внимание к Аарону. Его широко раскрытые глаза уставились на луг за утесом.

— Он здесь.

— Кто? — спросила я.

Оглушительный рев донесся откуда-то сверху. Грузовик стало трясти вперед-назад.

Небо разверзлось и смыло ночь вспышкой света. Ветер устремился к Анне и Аарону, закрутил их тела и унес прочь.

Я в отчаянии ударила руками по капоту.

— Не-е-е-е-ет!

Мой крик последовал за водоворотом ослепительных лучей солнца. Намокшая земля стала грязью просачиваться в мои носки. Холодный воздух, пронизывающий до костей, принес с собой звуки оркестра чирикающих птиц, течения воды меж берегов реки Туид и жужжания тли. Хлопнула дверь грузовика.

— Иви. Что случилось? — рука Рорка погладила меня по щеке. Затем он застыл. — Ты это слышала?

— Мутанты, — их жужжание усиливалось в громкости и множилось. Я подняла карабин и последовала за вибрацией к краю утеса.

Гудение стало оглушающим, как жужжание миллиона мух, размножавшихся на трупе старого жеребца с ранчо Харлин.

На краю утеса рука Рорка нашла мою. Сотни особей тли собрались внизу. В центре полчища двое человеческих мальчишек царапались и пинались изо всех сил.

Могли ли мы их спасти? Как-то отвлечь тлю?

Он потянул меня назад за руку.

— Их слишком много. Нам нужно убираться с этого обрыва. Давай в фургон…

Шаркающие ноги, шум которых стал доноситься из-за спины, подобрались к нам. Мы резко развернулись, Рорк выставил меч вперед, одновременно другой рукой заталкивая меня за себя.

Множество тли окружило нас. Наведя на мутантов карабин, я обошла Рорка и стала расстреливать их, подсчитывая пули. «Тридцать… двадцать девять… двадцать восемь…»

От их жужжания глохли уши. Рядом со мной меч наносил удары направо и налево, чтобы отбросить тлю назад.

Отдача карабина била меня в плечо. «Девять… восемь…»

Их было слишком много. Мне нужны были боеприпасы из грузовика, который был скрыт за дрожащим роем.

У меня осталось два патрона. Дюжина, или около того, оставшихся тлей подходила все ближе с прожорливой целеустремленностью. Мы попятились назад к обрыву утеса. Их еде некуда было деться.

* * *

Вдруг жужжание стихло. Рорк свободной рукой обхватил меня за талию и закрыл своим телом.

В центре роя образовался проход, так как мутанты успокоились и разошлись в стороны. Из прохода вышел темноволосый мужчина.

Рорк рискнул бросить на меня быстрый вопросительный взгляд. Я отрицательно покачала головой. Это был не Дрон. Но все равно, смуглый цвет лица и зловещие глаза мужчины казались знакомыми.

В сопровождении нескольких особей тли он важно подошел к нам. Его униформа в духе Занаду[84] натянулась на раздутой груди и квадратных плечах. Мужчина остановился в нескольких футах перед нами и издал смешок между затяжками сигарой.

— Итак, ты — грозная маленькая девчонка, которая расстреливала моих солдат.

Его волосы блестевшие таким же черным цветом, как и его расширенные зрачки, были прилизаны к голове. Толстый багровый шрам пересекал его лоб и просто умолял навести на него прицел карабина. Я подчинилась.

— А ты? — спросила я, глядя поверх винтовки.

— Имаго,[85] — ответил он, растягивая гласные.

Я рассмеялась.

— Имаго?

— Да. Это титул, который я заслужил как лидер армии тли.

— Эти мутанты — твои… солдаты? — спросил Рорк.

— Впечатляет, да? И это всего лишь небольшой батальон. Еще больше вам только предстоит увидеть.

Имаго перевел взгляд на особей, стоявших ближе всего к нам.

— Взять их, — скомандовал он и повернулся, подставляя спину под мой прицел. Я нажала на курок.

Полоса зеленого заслонила мой обзор. Я опустила ствол. Черная кровь лилась из тли у моих ног. Это был телохранитель.

Я вернулась в режим боевой готовности, вновь прицелившись в спину Имаго. У меня оставался один патрон.

Я услышала, как меч Рорка звякнул о каменистую землю. Рядом с ним, склонив голову, на коленях стоял Рорк, открытый рот тли с копьеобразным всасывающим аппаратом был нацелен на его шею. Голод мутанта-захватчика волнами разрывал меня.

Я опустила ствол, борясь с паникой.

— Имаго. Отзови своего гребаного жука.

Бездушные глаза Имаго посмотрели через плечо.

— Сначала сложи оружие.

— Не отдавай его, — сказал Рорк в своей склоненной позе.

Так как я оказалась в меньшинстве, то сбросила ремень и протянула карабин тле, стоящей у его шеи. Слюна капала с острых шипов ее челюстей, а жемчужного цвета глаза гипнотизировали. Из глотки мутанта со свистом вырывалось рычание.

Внезапно существо отпустило Рорка и выхватило оружие из моих рук.

Жужжание тут же возобновилось. Рорк кинулся ко мне, его руки душили меня, пока прижимали к его напряженному телу.

— Ты мне все нервы попортишь, женщина. После этого я буду обходиться с тобой сурово и жестоко.

— Ты такой оптимист.

Стена тли стала надвигаться на нас и подталкивать вперед с помощью простого запугивания. Когда мы добрались до долины, Рорк прижал мое лицо к своей груди, услышав, как изменившиеся крики мальчишек раскололи ледяной воздух. Их трансформация началась.

Имаго прошелся меж бойцов своей бригады, пыхтя сигарой и постукивая по ней пальцем. Обнимающие меня бицепсы напрягались всякий раз, когда Имаго бросал взгляд в моем направлении. Я хотела драться. Или бежать. Я хотела сделать хоть что-нибудь, помимо того, чтобы стоять перед этим безумцем и ожидать нашей судьбы. Как он контролировал жуков? Они столпились вокруг нас плечом к плечу. Я чувствовала их голод как свой собственный. Но ни один не сдвинулся с места, чтобы укусить.

Имаго встал передо мной и пососал свою сигару. Рукой в перчатке он приподнял мой подбородок.

— Мой брат здесь, и он будет доволен.

Мужчина покосился взглядом на утес. «Вумп-вумп-вумп» прохлопало над каменистой скалой, это был звук, которого я больше не слышала после вспышки инфекции. Затем в поле моего зрения появился вертолет.

Наши волосы и одежда трепетали из-за созданного им ветра, пока он приземлялся. Мое сердце колотилось о ребра. Рорк закрывал меня как живая броня, его рот произнес у моего уха:

— Мы справимся с этим. Не теряй головы.

Первый мужчина высадился из вертолета. Его черные кудри завивались над соболиным плащом, а глаза цвета оникса тут же прищурились, увидев меня. Это был брат Имаго — мой кошмар во плоти. Холодный пот выступил меж моих грудей.

Голос Рорка прозвучал тихо:

— Он…

Рорк, изогнувшись, посмотрел на меня и нашел ответ в моих глазах. Мое запястье заныло под давлением его пальцев.

Вдруг клешня тли схватила его за руку. Насекомоподобный рот прижался к его белому воротничку. Тем не менее, он все равно продолжал цепляться за меня, пока Имаго пытался выдернуть меня из его рук.

Рорк находился в одном укусе от заражения. Требовалось всего лишь легчайшее давление этого шипастого рта. Поэтому я не осмеливалась давать отпор.

С помощью своей армии тли Имаго быстро связал нас и всунул кляпы в наши рты. Я пошевелила руками в путах на запястье. В них взбурлила памятная боль. Вместе с ней подкатила к горлу желчь и пришла дрожь.

Брат Имаго приблизился со вторым мужчиной, вышедшим из вертолета. Братья обменялись рукопожатиями, и Имаго сказал:

— Человеческие мальчишки были как сахар на липучке для мух. Наша маленькая мушка, — его глаза посмотрели на меня, — прилетела прямиком на утес и не сумела покинуть нашу сладкую ловушку.

Мужчина с ониксовыми глазами, возвышавшийся надо мной, произнес:

— Эвелин, — он просмаковал мое имя на своем языке как французское вино. — Приятно с тобой познакомиться. Я — Дрон.

Дыхание Рорка рядом напомнило мне, что удар головой в переносицу Дрона навредит Рорку. Они будут использовать его против меня, это была единственная причина, чтобы сохранить ему жизнь.

— Это мой партнер, доктор Мичио Нили. Он поможет тебе расслабиться на время нашей поездки.

Если бы доктор Нили не стал вытаскивать из своей сумки шприц, я бы восхитилась застенчивыми миндалевидными глазами и гладкими чертами его азиатского наследия. Но как только он брызнул раствором из кончика иглы, я стала фантазировать, как использую этот шприц в качестве инструмента, чтобы выковырять эти глаза из его черепа.

Дрон взглянул на Рорка и сказал:

— Боюсь, ты не будешь хорошо себя вести, если мы разлучим тебя с твоим священником.

Я дернулась в хватке Имаго, а он нараспев произнес:

— Баиньки-баиньки. Пусть клопы не кусаются.

Взгляд Рорка привел меня в чувство. Глядя на него, я бросила ему безмолвное требование: «Останься в живых. Обещай мне». Затем я вырвалась из удерживавших меня рук и прижалась своим лицом к его лицу. Он решительно выдохнул через кляп. Рорк внушал мне быть сильной.

Я почувствовала укол, пронзивший мою шею. Тепло стало распространяться по моему телу, когда седативное полилось через иглу.

Образовавшие букву V брови Рорка, напрягшиеся мышцы шеи и раздвинувшиеся губы выдавали завладевший им гнев. Его зубы с силой стискивали кляп, глаза почернели от злобы.

Я держалась за обещанную месть в его глазах, когда земля взметнулась вверх и впечаталась мне в лицо.

Глава 26

L'Isola del Vescovo[87]

Ржавчина взращивается из железа и разрушает его; так и зло взращивается в разуме человека и разрушает его.

— Будда

Я уже некоторое время прислушивалась к низкому гудению монотонного шума, тихому гулу воздуха в вентиляции. Вибрация и завывание лопастей винта двигателя указывали на перемещение. Я находилась в вертолете? Но для него было слишком тихо. Достаточно тихо, чтобы услышать чье-то дыхание рядом. Я была не одна.

Отяжелевшие от седативного веки отказывались подниматься и пропускать свет. Я подняла их усилием воли и сморгнула вызванный лекарством туман.

Я увидела Дрона, сидящего с надменной улыбкой на противоположной от складного стола стороне. Затем доктора, примостившегося рядом с ним и уткнувшегося носом в книгу.

За крошечными окнами вдоль узкой кабины быстро проносились облака. Я почувствовала ремни на шее и руках, крепко удерживающие меня в одном из четырех кожаных кресел, стоящих по два друг напротив друга. Между ними располагался стол.

Сетчатая ткань цвета слоновой кости покрывала мое тело на манер тоги, полностью закрывая меня от плеч до голых ступней. Узел в моем животе скрутился еще больше. «Чьи руки касались моего тела, одевая меня? Что еще они делали со мной, пока я была в их полном распоряжении?»

Пальцы в перчатке скользнули по моей руке. Я дернулась от прикосновения, насколько позволили оковы. Имаго, стоявший на расстоянии выдоха от меня, замер. Чернота его глаз вторила черноте его ресниц. Он нахмурил лоб, от багрового шрама разошлись складки. Мои пальцы сжали подлокотники.

Окруженная тремя монстрами — хоть это и были мужчины в форме, но все равно монстры — какими вариантами я располагала? Без карабина эту ситуацию нельзя было решить тремя нажатиями на курок.

Я перевела тяжелый взгляд на мужчину, прикасавшегося к моей руке, и спросила:

— Кто ты в этой триаде? Первый, второй или худший?

Раздражающий смех Дрона сотряс кабину.

— Похоже, мой брат потерял голову, — его голос понизился. — Пока его внимание сосредоточено на твоем рте, он не думает, что болезнь может быть стремительна.

«Что за мудак». Я не демонстрировала ни одного симптома. А собственно, какая была разница. Может, если бы я позволила им думать, что стала нимфой, это смогло бы предотвратить изнасилование. По крайней мере, я надеялась на это.

Он взял ложку и положил какой-то порошок в свою чайную чашку.

— Всего несколько часов, брат, и мы подтвердим свои подозрения.

«Или до того момента я смогу отобрать у него эту ложку и выпотрошить всех, одного за другим, с ее помощью».

— Где священник? — спросила я.

Жестокие глаза Дрона не соответствовали его деликатным манерам, с которыми он поднес чашку к губам.

— Он на пути в Мальту, — ответил Дрон.

— Что? — все мои внутренности скрутило.

— Что на Мальте?

Как по заказу, пилот объявил о нашем приближении к архипелагу возле побережья Италии. Дрон изогнул губы в улыбке и ответил:

— Твой новый дом.

— Отпусти священника. Он ничего не…

Мой язык столкнулся с шершавой тканью кляпа, когда Имаго затянул узел на моем затылке.

Пока самолет приземлялся, я оставалась привязанной к креслу возле Имаго. Его глаза следили за мной, в то время как я грызла ткань, блокирующую мои вопросы.

После он забросил меня на заднее сиденье внедорожника и сел рядом, вытянув руку на моем бедре. О, что бы я сделала, будь у меня тупой нож. Я бы начала пилить его руку с локтя, лежащего на моем колене, двигая зазубренным краем вперед-назад. Сначала разошелся бы лоскут кожи, потом пучки мышц. И только когда показалась бы кость, к которой крепились мышцы, я бы сломала ее о свое колено и ввернула бы отпиленную конечность в его собственную содомистскую…

— Добро пожаловать на остров Маноэль[88], — прощебетал Дрон с переднего сиденья.

Тьма поглощала большой остров позади нас по мере того, как мы пересекали мост. Доктор вел машину, а Дрон рассказывал:

— Этот остров, l'Isola del Vescovo, когда-то был домом для семи тысяч мальтийцев. Теперь эти берега занимают лишь те, кто подчиняется моим командам.

Очевидно, его команда состояла из мутировавших людей Мальты. Мерцающие особи бесцельно бродили снаружи и внутри пыльных каменных зданий, разбросанных по пляжу. Прилив накатывал на пустые доки. Не было видно никаких лодок и никаких людей.

Мы тряслись по разваливающейся неровной дороге, пока двигались в тихие недра острова. Через некоторое время показался другой берег. Когда доктор притормозил перед монолитной каменной стеной, я с шумом втянула воздух.

— Это, — сказал Дрон, — Форт Маноэль. Некогда использовавшийся как военная крепость, он стоит с восемнадцатого века, — красные вены паутиной покрывали белки его глаз.

Возвышающиеся стены, выросшие из Средневековья, насмехались над хлещущей их соленой водой и разбивающимся о них прибоем. Крепость была создана, чтобы удерживать нападающих. «Найду ли я внутри только крепость? Или это будет окровавленная пещера?» Я задрожала от своих мыслей.

По другую сторону ворот мои похитители сразу повели меня наверх по винтовой лестнице и провели через один из множества каменных арочных проходов, окружавших обширный брусчатый двор. Вся периферия острова была видна с этой высоты. Безлюдные улицы переплетались меж теснящихся друг к другу зданий. Магазины, доки и автомобили были заброшены. Не было видно ни единого плавучего средства в поле зрения, даже, хотя бы гидроцикла.

Я вновь задрожала вопреки знойному островному бризу. Мы были окружены водой, пойманы в ловушку на острове с мутантами.

Главная башня крепости своей высотой затмевала звезды. Мы вошли в вестибюль башни, украшенный мраморными колоннами и тропическими растениями.

Сжав пальцами мою руку, доктор протащил меня через массивные двойные двери. Затем он убрал мой кляп, снял путы и бросил меня в центре зала, окруженном живой стеной из тли.

Дрон вальяжно подошел ко мне, до чертиков пугая меня своей холодной манерой держаться, пронзая еще более холодным взглядом.

Я ожесточилась, твердо встав на ноги, и сказала жестким голосом:

— Где священник? Я требую встречи с ним.

Кулак Дрона внезапно появился в воздухе. Я увернулась, но недостаточно быстро. Безоружная я отшатнулась назад и споткнулась о подол собственного одеяния. Кровь заполнила мой рот. Я сплюнула ее, испачкав плитку кроваво-красным. Воздух затрещал от возбуждения из-за разбуженного голода. Раздраженное рычание и дергающиеся ко мне конечности окружили меня, ошеломив.

— Глупая женщина, — Дрон приподнял верхнюю губу, обнажая человеческие зубы, отличающиеся от больших резцов, которые я видела в своих кошмарах. В его словах ощущался сильный холод. — Разве ты не чувствуешь вибрацию пятидесяти голодных ртов, тарабанящих о твоей крови.

Я зашипела на жуков и вернула свое внимание к их лидеру.

— Ты — гребаный трус. Тебе не нужен священник. Отпусти его.

Его смех эхом прокатился по всей комнате и украл всю силу из моего тела.

— Привести наживку, — скомандовал он.

В коридоре появился Имаго, направляющий четырех мужчин краткими командами и взмахами сигары. Они резко полетели вперед, но споткнулись, увидев мутантов, и встали с безумными глазами и стиснутыми кулаками. Синяки и глубокие порезы покрывали их обнаженные тела. Почему они не давали отпор?

Мужчина со смуглой кожей зашипел на меня на неразборчивом языке. Азиат отгородился от меня взмахом дрожащих рук.

«Святой ад! Эти мужчины боялись меня».

— Кто-нибудь говорит по-английски? — спросила я.

Они часто задышали и стали отступать назад, шаркая пятками по плитке.

Мой живот скрутило. Мутанты беспокойно зашевелились. Их вибрации возросли, а их хрупкий контроль достиг предела. «Что их сдерживает? Как долго это продержится?»

Вдруг одна тля вырвалась из общей массы. В мгновение ока от нападения мутанта азиат рухнул на землю, и они стали кучей человеческих и тлиных конечностей. Я кинулась на спину напавшего жука и просунула руку под его челюсть. Я надеялась, что дыхание являлось необходимым процессом для тли, и поэтому вложила все свои силы в удушающую хватку.

Прошли полные агонии моменты. Затем жук рухнул. Но не замертво, и не от удушающего захвата.

Тем не менее, я отпрыгнула назад, готовая к следующей атаке.

Азиат стонал, его лицо приобрело искаженные черты. Кровь пузырилась на отверстии в его груди.

Мои ноздри раздувались, пока я вдыхала носом металлический запах его крови. Этот аромат пробудил нечто во мне, что усилило мою связь с мутантами. Они тоже это почуяли. Они жаждали крови. Барьеры, сдерживающие их, скоро не выдержат.

Дернулась другая тля. Я увернулась с ее пути, перекатилась через плечо и обернулась.

Смуглый мужчина закашлялся с влажным, удивленным бульканьем. Его взгляд упал к собственной груди, куда вонзился ротовой шип, пронзивший его сердце и всю грудную клетку насквозь, вплоть до ребер сзади.

Тут же стена из жуков развалилась и стала множеством шипов и дергающихся зеленых тел. Еще один мужчина упал. Последний, оставшийся стоять, — защищался ударами ног и взмахами рук.

Беспомощность приклеила мои ноги к полу. Наши похитители, которые так мало ценили человеческую жизнь, удерживали Рорка. Что они с ним сделают? Мое сердце болезненно стукнуло. Будучи без оружия и союзников, я была лишена всего, в чем нуждалась, чтобы победить их. Всего, кроме неудержимого желания жить.

Дрон продолжал наблюдать за всем издалека. Когда наши взгляды встретились, он сказал:

— Твоя скорость, твоя подвижность… совсем как у тли.

Вдруг клешня клацнула в мою сторону. Я изогнулась, увернувшись от нее, и запрыгнула на спину напавшего существа. Оно развернулось вместе со мной на спине, использующей его тело как щит против остальных. Существо боролось в моей хватке, пытаясь повернуться ко мне лицом. В итоге мы повалились на пол, и я приземлилась на него сверху, ногами сжав его грудь. Я отвернула его рот от себя и вдавила большой палец в его глазницу. Тля дернулась назад, но я крепко держала ее в своем захвате из джиу-джитсу. Мощным толчком я вдавила палец глубже в глазницу и наткнулась им на барьер. Ее тело обмякло.

Я почувствовала, как мое плечо сдавило, словно тисками, острый конец шипа мутанта царапнул по моей шее.

Вжик…

Имаго опустил пистолет, который только что выстрелил дротиком. Тля рядом со мной рухнула с глухим ударом. Из ее пор струйками повалил дым. Затем ее кожа зашипела, затрещала, и тля взорвалась омерзительным дождем, оставив после себя опаленную гору черных внутренностей. Остальные особи зажужжали и попятились.

Ладонь обхватила мою руку, и кто-то рывком поднял меня на ноги. Я увидела прищуренные черные глаза доктора. Из его черных волос не выбилась ни одна прядка. Он сделал мне подкожную инъекцию и прижал к своей груди. Когда химический коктейль помутил мое зрение, его голос приласкал мое ухо:

— Nannakola.

* * *

Я очнулась от боли, грохотавшей в моих висках. Сквозь щелочки приоткрытых глаз видимая мною комната вращалась, то по часовой стрелке, то против. Я стиснула зубы и стала ждать, пока лекарственное «похмелье», после сделанного мне седативного, пройдет.

Наконец комната перестала раскачиваться. Я поняла, что лежала на кровати, ограниченной тремя каменными стенами. Стальные решетки куполом венчали мою клетку и спускались вниз, образовывая четвертую стену, отделявшую меня от остальной комнаты. Мощный кодовый замок — совсем как на моем сейфе с оружием — запирал ворота. Ворота были открыты.

За решеткой клетки полированные золотые камни тянулись к небу, формируя стены, и покрывали пол. Ветер и солнце проникали через открытые арочные стропила. Я находилась на вершине главной башни.

Снаружи моей клетки я заметила доктора, сидевшего в Падмасане[89] — позе, которую я видела во время буддистской медитации. Когда человек сидит на полу, тыльные стороны его ладоней лежат на согнутых коленях, лодыжки — на противоположных им бедрах, а глаза закрыты. Другой мужчина расхаживал за ним туда-сюда. Возможно, это был пилот?

Рядом со мной на столе стоял поднос, нагруженный бинтами, мазями и бумагами. Все было бесполезным для меня. За исключением ножниц. Они еще не знали, что я пришла в себя. Если бы я двинулась достаточно быстро…

Я кинулась к ножницам и швырнула их с вращением в расхаживавшего мужчину. Они пролетели между прутьев моей клетки и вонзились ему в горло.

Он схватился за них, хватая ртом воздух вопреки хлынувшей крови. Затем мужчина выдернул их из своей шеи и уставился на них. Он пошатнулся, схватился за спинку дивана. Ножницы со звоном упали на пол. И мужчина тоже.

Доктор так и не пошевелился, но его глаза буравили мои. Я пошарила рукой среди предметов, лежащих на столе, и схватила ручку с металлическим корпусом.

С колотящимся сердцем я спрятала всю ее длину за своим предплечьем и приблизилась к открытым воротам. Доктор оставался неподвижным, но не отводил от меня взгляда.

На расстоянии десять футов[90] до цели я резко выпрямила руку в сторону его груди. Ручка выскользнула из моей хватки и устремилась вперед по невидимой горизонтальной линии.

Его тело уклонилось, перекатилось и врезалось в мое.

Я отползла назад по полу, путаясь в тонких юбках. Доктор уже стоял надо мной с непроницаемым лицом и вытянутыми по бокам руками.

Мудак. Я потрясла рукой, будто что-то с ней было не так.

— Где священник? — спросила я.

Он подошел к лежавшему на полу мужчине и ответил:

— Еще не здесь.

Я оттолкнулась от пола, бросаясь в его сторону.

— Тронь Рорка, и я превращу твое гнилое сердце в подушечку для твоей коллекции игл.

Шелковистые черные волосы упали на его лоб, когда доктор стал осматривать мужчину без сознания.

Я направила свой кулак к его голове. Он вскинул руку и отклонил мой удар в дюймах от своего лица.

Мой пульс ускорился. Я изобразила такой же удар, затем в полную силу ударила его ногой в пах. Он изогнул запястье, перехватил мою ногу и использовал ее как рычаг, чтобы лишить меня равновесия. Моя задница приземлилась на пол.

Блядь! Я тяжело выдохнула и отбросила мешавшую мне проклятую юбку.

Доктор оторвался от проверки жизненных показателей другого мужчины и посмотрел на меня.

— Ты закончила?

Я поднялась на ноги и ответила:

— Не совсем. Где. Священник?

Воздух сместился на полвздоха раньше, чем он. Его ладонь врезалась в мою грудь, отбрасывая меня назад. Жест был легким, как отмашка от надоедливого комара. Вот только он поставил меня на колени и сделал мое дыхание хрипящим.

Доктор сел передо мной в сэйдза-стиле[91] и вопросительно склонил голову.

— Ты закончила?

Я снова поднялась на ноги и с трудом, описав кулаком дугу, замахнулась ему в челюсть. Он вскочил вверх и поймал мой кулак. Затем доктор выбросил вперед ногу и подсечкой повалил меня на задницу. Агония сотрясла мои конечности.

Он замер в дюймах от моего лица и вновь спросил:

— Ты закончила?

Я выгнулась вбок, нашла опору для ног и встала. Широко расставив ноги, вытянув пальцы ног в одну сторону и перенеся свой вес на одну ногу, я подняла рабочую руку для удара по его челюсти.

Его руки слегка напряглись, ноги, стоящие на ширине плеч, были расслаблены. Его рефлексы напоминали таковые у специалиста по боевым искусствам, но движения доктора не демонстрировали конкретного стиля. А его глаза по цвету нечто среднее между серо-черным и угольно-черным — ничего не выдавали. Его свободные хлопковые штаны и рубашка не могли скрыть крепкого телосложения. Его привлекательность заставила меня еще сильнее презирать его.

Мы сверлили друг друга взглядами на протяжении долгого времени. И я отдала должное Лакота за то, что они научили меня ценить напряженное молчание.

Внезапно доктор бросился ко мне. Он завел свою руку за мою шею и обхватил меня за нее сзади. Я резко втянула воздух от неожиданности, когда доктор поволок меня в клетку. Чем больше я брыкалась и царапалась, тем большее давление он прикладывал на мою шею. Когда перед глазами запестрили белые точки, мои руки опустились.

Доктор отпустил меня в клетке, вышел из нее и закрыл между нами ворота. Затем он присел на корточки рядом с мужчиной.

— У тебя есть вопросы. У меня есть вопросы, — доктор забросил бездыханное тело на одно плечо и повернулся ко мне. — Так что, мы обменяемся ответами. Справедливо?

Нет. Моя свобода была бы справедливой, но я кивнула, соглашаясь, когда жар опалил мое лицо.

— Этот мужчина мертв? — поинтересовалась я.

— Да, — доктор открыл дверь. По ту сторону двери я увидела спускавшуюся вниз лестницу. Тля, находившаяся на посту охранника, обнажила свой хищный рот. Он увернулся от клацнувших челюстей и захлопнул входную дверь.

Я не жалела об убийстве того мужчины. Я планировала убить их всех.

* * *

Доктор вернулся через несколько минут. Он встал перед моей клеткой, скрестив руки, и прислонился к решетке.

— Кто учил тебя драться? — спросил доктор.

В горле у меня словно появился ком. Мог ли ответ на этот вопрос быть использован против меня? Я так не считала, поэтому сказала:

— Мой муж.

— Твой священник плывет на корабле. Он примерно в дне пути отсюда. Его охраняют люди, не мутанты. Его не отпустят. Не проси об этом. Но ему не причинят вреда, пока ты сотрудничаешь, — доктор сделал паузу. — Где теперь твой муж?

Я подняла подбородок и с вызовом в голосе сказала.

— Учитывая его навыки, я предполагаю, что он планирует мой побег и свою месть, пока мы говорим.

— Вот как ты хочешь играть в эту игру?

Я стиснула кулаки по бокам.

— Мой муж мертв.

Доктор не удостоил мою честность никакой реакцией.

Я прищурилась и спросила:

— Вы собираетесь меня убить?

— Нет. У тебя были дети?

Теперь жжение пронзило мою грудь.

— Да.

Вопросы заполонили мой разум. Мне нужно было узнать как можно больше об армии тли.

— Что было в дротике, который уничтожил тлю в зале?

— Кровь нимфы.

Скользкий пот заблестел на моей коже, когда я стала нервничать. «Не психуй. Разговори его дальше». Я зеркально повторила его небрежную позу и произнесла.

— Понятно.

— Я полагаю, тебе известно, что нимфа — это частично изменившаяся женщина. Та, что не полностью мутировала.

— Да.

— Так вот ее кровь ядовита для тли. Имаго использует ее, чтобы контролировать свою армию. Одна капля сжигает мутанта изнутри и взрывает сердце.

Блядь. Это объясняло обгоревшие части тела. Получается, их контролировали с помощью всего лишь страха? Но это была человеческая эмоция.

Его глаза изучающе рассматривали меня, подрывая мое самообладание.

— Откуда ты знала Дрона? — спросил затем доктор.

«Будь прокляты его вопросы».

— Я не знала его.

— Узнавание осветило твое лицо, когда ты его увидела, — его взгляд ожесточился. — Соврешь мне еще раз, и я получу правдивые ответы любой ценой.

«Что, он носит сыворотку правды с собой? Или он просто выбьет ответы из меня? К черту все».

— Он посещал меня во снах, — я посмотрела в его ничего не выражающие глаза. — Объясни кровавую баню с участием людей в зале.

— Дрон — мусульманин и имеет склонность к театральности. Отсюда и твое церемониальное платье. Что, кстати, напомнило мне… — доктор подошел к шкафу на другом конце комнаты и достал струящееся синее одеяние. — С этих пор он будет держать тебя покрытой, — доктор бросил мне длинную юбку через решетки. — Это дааман, — следующей полетела блузка. — Пирахан, — сверху приземлилось что-то вроде шарфа. — Хиджаб. Надень это.

«Он издевается?»

— Только когда ты сожрешь член тли.

Доктор просунул лицо между двух прутьев решетки и сказал:

— Именно это ты можешь проделать на следующей демонстрации, если не покроешься.

Тошнота прокатилась по мне волной.

— Ты все еще не объяснил мне суть последней демонстрации.

— Люди были проверкой, определяющей, заражена ли ты. Им сделали инъекцию антиандрогенов[92].

Я встретила его жесткий взгляд и непонимающе покачала головой.

— Из-за влияния антиандрогенов на организм жертвы тля сходит с ума от голода. Даже нимфа не в состоянии сопротивляться их действию, — он пожал плечами. — Но ты справилась. Так что Дрон больше не считает тебя угрозой.

«Хорошо. Пусть и дальше так думает. Запах крови тех мужчин в зале действительно меня будоражил. Возможно, это влияние антиандрогенов».

— Так вы позволили четырем безвинным мужчинам умереть? Отсутствие сосущей трубки в моем рту не послужило достаточным доказательством?

Доктор продолжал наблюдать за мной сквозь решетки, его тело оставалось неподвижным.

— Вирус убил твоих детей? — спросил он неожиданно.

— Да, бесчувственный ты засранец, — хоть я и обругала его, я подозревала, что доктор спросил об этом, чтобы удовлетворить свое медицинское любопытство. Он, наверное, гадал, обладали ли мои дети тем же иммунитетом, что и я. И все равно мне захотелось воспользоваться своим кинжалом, чтобы вырезать вечные морщины на пустом холсте его лица. — Объясни разницу мутации между нимфой и тлей.

— Есть два способа стать тлей, — доктор разжал кулаки и стал перечислять по пальцам. — Первый — ты человек, укушенный нимфой или тлей. Второй — ты нимфа, которая кусает человека.

— Подожди. То есть, нимфа может стать тлей?

Он кивнул, его глаза сверкнули. Доктор так свободно отвечал на мои вопросы, как будто забыл, что я была его пленницей. Но я не забыла об этом.

— Когда нимфа кормится от человека, ее кровь смешивается с кровью жертвы, завершая, таким образом, ее превращение в тлю. Она также испускает ядовитое соединение при этом, которое трансформирует ее жертву в тлю.

Значит, когда нимфа кормилась от человека, они оба превращались в тлю. Значит, особи тли образовывались как из мужчин, так и из женщин. Сохраняли ли они при этом свои половые признаки? Могли ли они потом размножаться? Вопросы у меня только накапливались. «Сколько я успею спросить прежде, чем он закончит игру? Надо извлечь из этой ситуации пользу».

— Тли и нимфы кормятся друг от друга?

— Это нечастое явление, но это случается. Результат — смерть обоих. Их кровь ядовита друг для друга, как и вещества, которые они впрыскивают друг другу при кормлении.

Жаль, мы не могли просто запереть их всех вместе и позволить им убить друг друга. Вот только я не желала такого конца для нимфы, обнаруженной мною в хижине. Если она никогда не будет кормиться от человека, то никогда и не станет тлей. Но как нимфа всего этого избежала? Ее уединенное жилище задержало превращение? Я ведь была там. Она могла на меня напасть. Но тогда мне показалось, что ее больше интересовала защита собственных мертвых детей.

— Как ты думаешь, только лишь сила воли может удержать нимфу от нападения на человека? — спросила я.

— Не знаю. Все, что мы знаем, что нимфы крайне редки. Дрон посылал своих вестников-разведчиков во все уголки планеты на их поиски. А также — на поиски женщин, — он изучал мое лицо. — Ты — единственная женщина, которую он нашел. Твой анализ крови подтверждает высокий уровень тестостерона в организме, который связан с твоим иммунитетом.

Я стиснула прутья решетки возле его лица.

— Мой анализ крови?

Доктор не ответил мне и продолжил:

— Твоя агрессивность — один из симптомов высокого содержания тестостерона. Как и сила твоих мышц. Я полагаю, ты также испытываешь настойчивое половое влечение?

— Какой анализ крови?

— Я взял твою кровь в самолете, когда переодевал тебя.

Напряжение изнуряло мое тело.

— Что еще ты обнаружил?

— Я все еще провожу анализы.

Его монотонный голос царапал мою кожу.

— Что ты и твои садистские братья от меня хотите?

— Изучить тебя.

— Какова ваша квалификация, доктор Нили?

— У меня есть степень по медицине, и моя специализация — молекулярная биология и генетика. Дрон — биохимик. Мы хотим изучить, почему ты выжила и какого рода связь обрела с тлей.

— Так я — лабораторная крыса? Чтобы помочь вам понять, как лучше контролировать свою армию мутантов? — спросила я, начиная злиться.

— Как ты получила шрам? — перебил он меня, его взгляд опустился к моей груди.

Одна моя рука взлетела к шее, прикрытой одеянием. А другая — метнулась сквозь прутья решетки к его челюсти. Но его тело отклонилось назад. Мой кулак ударил воздух.

Доктор отступил назад. Позади него распахнулась дверь.

— Почему она не одета подобающе? — крикнул Дрон через всю комнату.

— Она отказалась, — прозвучал бесстрастный ответ доктора.

— Она отказалась? Ей не дозволено отказываться. Ты заверил меня, что можешь с этим справиться, Мичио. Если ты не способен выполнить даже простейшее задание…

— Со мной не надо справляться, — резко возразила я. — И я решаю, что мне носить.

Дрон неспешно подошел к воротам.

— Открывай, — скомандовал он.

Доктор набрал комбинацию на замке и открыл ворота.

Медный кастет-кинжал появился в кулаке Дрона. Он протянул его Имаго, стоявшему позади него, и вплыл в клетку; соболиный плащ хлопнул по решетке. Солнечный свет, казалось, изогнулся и скользнул в сторону, чтобы угодить его темной ауре. Ворота за ним захлопнулись.

Я приняла устойчивую позицию и посмотрела ему в глаза, хотя каждая мышца в моем теле кричала атаковать.

Дрон указал пальцем на хиджаб и приказал:

— Ты покроешься! Сейчас же!

Адские крылья и капающая с огромных резцов слюна из моих кошмаров были лишь плодом моего воображения. Но я подумала, что его человеческая природа вызывала такой же страх. Его обволакивал зловещий покров, поднявший волоски на моих руках.

Я подняла подбородок выше и отрицательно покачала головой.

Тогда моя спина врезалась в стену. Ногти Дрона вонзились в мою шею, когда он поднял меня и стал удерживать мое лицо на одном уровне со своим. Пока я хватала ртом воздух, я вытягивала пальцы на ногах, пытаясь коснуться ими пола.

Затем холодные губы коснулись моего лица.

— Всего лишь одно движение пальцев, Эвелина, и я выжму твой последний вдох из твоих легких.

Боль обжигала мое горло. Я пыталась бить его ногами, пока он не прижал нижнюю часть моего тела своим. Мои легкие уже с трудом втягивали воздух. Я раскрыла рот, но его кулак пресек мою попытку что-либо сказать. После чего Дрон склонил голову и сместил свою хватку с трахеи на затылок. Я с жадностью вдохнула, наполнила свои легкие воздухом и сквозь жжение прошептала:

— Ладно…

Его зубы вонзились в мою шею.

Глава 27

Возвышение

Наука еще не сообщила нам, является ли безумие возвышением ума, или нет.

— Эдгар Аллан По

Огонь хлестнул по моему горлу, а страх прогнал мурашки по моей коже вдоль позвоночника. Руки и зубы Дрона удерживали меня у стены.

Внезапно лицо доктора заполнило мой обзор, его глаза были темными и непроницаемыми.

— Отпусти ее, — сказал он низким голосом. — И не глотай. Нам неизвестно, как ее кровь может повлиять на тебя.

Рычание Дрона вибрацией отдалось в моем горле. Он отпустил мою шею — его улыбка была полна окровавленных зубов — и сморщился, чтобы сплюнуть солидную порцию крови к моим ногам.

Я быстро поднесла руку к ране и накрыла ладонью болезненный укус. Он укусил меня из-за собственного безумия или пытался поглотить нечто из моей крови? Как мне не дать им использовать Рорка в качестве рычага давления? Страх неизвестности собрался в моем животе. Я попыталась уничтожить его фантазиями о голове Дрона, выгнутой под неестественным углом, об его позвоночнике, проткнувшем накрахмаленный воротник его рубашки. Я представила, как его омертвевшие глаза пожелтели, а язык плавает во рту, полном рвоты…

— Ты покроешься. Если нет, твой священник покроется кровью.

Я застыла. Мой кошмар воплотился в точности, вплоть до локонов черных волос, соболиного плаща, даже, мурлыканья его акцента.

Это подняло тревожащий вопрос, как я сумела предвидеть его в своих видениях. Еще сильнее меня беспокоили слова, которые он произносил в этих снах. «Вместе мы заселим мир детьми Аллаха».

Тошнота поселилась во мне, наряду с поднимающимся кровяным давлением, и приправила мой ответ едкостью. Или глупостью.

— Ладно. Я скрою свое тело, чтобы не дать твоему члену салютовать от желания. Так станет тяжелее меня обрюхатить. И под тяжестью я не имею в виду твердость, — я указала взглядом на ширинку его черных брюк.

Все в комнате замерло, словно колеблясь на краю смерти, и как будто даже воздух боялся пошевелиться. Рука Имаго с сигарой остановилась на полпути к его рту. Рядом со мной доктор нервно переступил с ноги на ногу.

Чернота зрачков Дрона поглотила его глаза. Его грудь раздулась от притока воздуха, а лицо превратилось в камень.

— Что тебе известно о моих планах?

Ни за что я не выдала бы свое предвидение, чем бы оно ни было. Так что я пожала плечами и сказала:

— И слепой заметил бы твое нарциссическое подражание Гитлеру.

Тыльная сторона его ладони ударила по моим губам. «Ох, блядь. Это было очень умно с моей стороны». Я осталась стоять с вытянутыми по бокам руками и сохраняла невозмутимое лицо, отказываясь выдавать боль, сотрясающую мои губы и челюсть.

— Ты внемлешь прекрасным словам Суры 33:59, — чернота его глаз, такая насыщенная и бесконечная, захватывала меня и удерживала своей силой. — «Скажите своим женам, своим дочерям и женам верующих, что они должны удлинить свои наружные одежды». Ты подчинишься.

«Мало-блядь-вероятно». Я моргнула, разрушая влияние его взгляда. Затем скомкала гнетущие одежды и швырнула их. Ткань распласталась на решетках.

Готовая в этот раз, я ожидала грядущую драку. Поднятый подбородок, расправленные плечи, расставленные ноги и «давай-худшее-на-что-способен» взгляд — вся моя поза говорила об этом.

— У тебя кровь течет из множества ран, и ты все равно бросаешь мне вызов?

Я была готова к удару, но не к мурлыкающему голосу и не к любопытствующему блеску глаз.

Дрон повернулся к своему брату, даже не покачнувшись, как будто его ноги вовсе не касались земли.

— Когда прибудет отец Молони, приведите его в зал. Эвелина получит свой первый урок уважения.

Резкий скачок моего пульса заставил меня броситься за ним следом. Но я врезалась в каменное тело. Подняв подбородок, я проследила за поднявшейся и опустившейся грудью доктора перед моими глазами. И пожалела, что у меня нет кинжалов. Когда я добралась взглядом до его черных глаз, его голова один раз отрицательно качнулась.

Поверх плеча доктора я наткнулась на тяжелый взгляд Дрона, сочившийся холодом, который я ощутила костями.

— Я не стану потакать твоим оскорблениям. Запомни это. Чем больше ты со мной сражаешься, тем слаще будет твоя покорность, — его розовый язык прополз по зубам. — Я уже чувствую ее вкус.

Дверь за ним закрылась, оставляя меня наедине с доктором. Он поднял полосы ткани и бросил их мне в грудь.

— Выбирай свои сражения, Nannakola.

Я отмахнулась от него и этих проклятых одежд.

— Почему ты так меня называешь?

Доктор разложил одеяние на кровати и ответил:

— Я расскажу тебе, если ты расскажешь мне о шраме.

— Освободи священника, и я расскажу тебе что угодно.

— Одевайся. Дрон будет ждать.

На моих ладонях расцвели полумесяцы. Мои ногти вонзились в кожу еще глубже. Я представила окровавленного Рорка в цепях, чтобы сдержаться и не избить доктора с помощью каждой известной мне техники боя. Водоворот ненависти пронесся по мне и хлынул из моего рта.

— Я выберу свое сражение, сукин ты сын. И когда я его выберу, оно окончится твоей кровью на моих руках.

Все, чего я удостоилась в ответ, было подергивание мускулов на его челюсти. Затем он развернулся, вышел и запер за собой клетку, держась спиной ко мне. Я позволила пропитанному кровью одеянию упасть на пол. Хотелось бы мне чувствовать себя так уверенно, как я говорила.

* * *

Дрон и Имаго, сидевшие на противоположной стороне стола, смотрели на меня поверх тарелок с нутом, карри, картофелем и нааном[93]. Я вжалась в спинку стула, ища хотя бы миллиметр расстояния, отделившего бы меня от их разлагающегося воздушного пространства. Я была уверена, что железная филигрань стула клеймом отпечатается на моих лопатках.

Арочные двери в коридор раскрывались на покрытую кляксами синевы бирюзовую гладь Средиземного моря. Это был вид, который бы я оценила при иных обстоятельствах.

Запах соли и морских водорослей ощущался в потоках воздуха, оставляемых двумя человеческими мужчинами, которые прислуживали нам с широко раскрытыми от страха глазами и поджатыми губами. Они поспешили уйти так же быстро, как и пришли, кувшины дрожали в их руках. Напряжение усиливалось пыхтящим дыханием и дергающимися телами жуков-охранников, которые представляли собой колеблющуюся стену. Пистолет Имаго с дротиками не мог быть единственной вещью, удерживавшей их от нападения. Я была уверена, что было что-то еще.

Дрон оторвал уголок от тонкой лепешки и окунул его в чашку супа, густого от бобов всех цветов. Сидевший рядом со мной доктор наблюдал, как мой палец гонял бобы по тарелке.

Пот собрался под платком на моей голове. Рана на шее пульсировала. Каждая минута тянулась в ожидании прибытия Рорка и урока, который должен был последовать.

Я встретила тяжелый взгляд Дрона и спросила:

— Почему ты меня укусил?

Он тронул языком уголок своего рта.

— Чтобы ощутить вкус твоего подчинения, — его глаза по-прежнему пристально глядели на меня, но его зрачки, казалось, пульсировали.

Блядь, он, конечно, был больной, но он явно что-то скрывал. Я села прямее.

— Где твои крылья?

Имаго выронил свой стакан, выплеснув его содержимое себе на колени.

Дрон остался неподвижным, за исключением медленно поднявшейся вверх одной брови над темнеющими глазами.

— Крылья? — переспросил он.

— Под стать твоим вампирским клыкам, — ровный тон моего голоса раздул во мне гордость за себя. В нем не было слышно ни следа страха, вопреки бешеному биению в груди. Я попыталась сформировать на лице подходящую улыбку, но не смогла заставить свои губы подчиниться.

Он улыбнулся, продемонстрировав нормальные зубы, и откинулся назад на спинку стула.

— Мне наскучили эти вопросы. В дальнейшем этому неуважительному ротику лучше предлагать более интересную дискуссию.

Откуда мне было знать, какие темы заинтересуют психопата?

— Как ты меня нашел?

— Тли-посланники. Они обнаружили тебя год назад, а затем выследили в Соединенном Королевстве.

Он с ними общался? Конечно, и у меня есть что-то вроде связи с тлей, но я не говорила на их языке.

— Как это работает? Раз в две недели ты проводишь собрания со своим персоналом с кофе, пончиками и человеческими сердцами? При этом ты сидишь и слушаешь высоту и тон их вибраций?

Улыбка Дрона была как будто маслянистой, скользкой, густой, тяжелой и крадущей кислород. Доктор, похоже, тоже это почувствовал, если можно было судить по прервавшемуся движению его груди, делавшей вдох.

— Каковы ваши настоящие имена? — спросила внезапно я.

Его улыбка рассеялась.

— Ее наглая любознательность и бесстыдно поднятые глаза испытывают мое терпение. И все же, я чувствую необходимость ответить. Это… любопытно, — его пальцы проследили плоскую грань ножа, лежавшего рядом с его тарелкой. — Меня звали доктор Айман Джабара. А моего брата — Сирадж Джабара.

«Звали?»

— К чему ваши самопровозглашенные титулы?

— Мы отреклись от имен, данных нам при рождении, — сказал Имаго, — когда приняли наши новые жизни под наставлением Аллаха. Наши титулы соответствуют нашему положению.

Они осознавали, как безумно звучали эти их слова? Особенно когда я вспомнила, где видела эти обозначения раньше. Тексты по энтомологии утверждали, что трутень[94] служил одной цели: оплодотворению матки. А имаго являлся каким-то сексуально развитым насекомым. Они выбрали эти титулы, потому что те были уместны? Дрожь охладила пот на моей спине.

Нож блеснул под кончиками пальцев Дрона. Я могла бы выскользнуть из невидимых цепей доктора, броситься через стол и воспользоваться этим ножом, чтобы содрать кожу с лица Дрона. С помощью легчайшего нажатия острое лезвие надрежет кожу вплоть до мышц и освободит его лицо от его гнусной привлекательности. Но доктор уже доказал, что он быстрее меня. Была ли я достаточно глупа, чтобы попробовать сделать подобное?

— Позволь мне убедиться, что я все правильно понимаю, Дрон. Ты и доктор Нили посвятили свои престижные квалификации изучению тли, чтобы твой брат умел их контролировать дротиками с кровью?

Его смех сделался более острым.

— Ты частично поняла наш замысел, но ты пренебрегла важностью наших ролей. Видишь ли, это я и доктор Нили создали нимфо-вирус, а Имаго доставил его в твою страну.

Его признание ударило по мне, сдавив мои легкие. Я ужинала с убийцами моих «А».

Какое-то бряцание и шуршание приподняло волоски на моей коже. Доктор взглянул поверх моего плеча на какую-то активность на входе в зал. Я проследила за его взглядом.

Там был Рорк, висевший на стене в дальнем конце зала. Его сутана была разорванной. Кудри, свисавшие с его склоненной головы, были пропитаны кровью.

Мое сердце загрохотало, потом стало рваться из груди и толкать меня вперед, через стол. Мои глаза остановились на ноже?. Но мой стул забуксовал. Неожиданно скрипнул стол, и тарелка с горой лапши покатилась на пол. Мои руки так и остались пустыми.

Это Дрон вскочил на ноги и отбросил нож.

Стальные мускулы стиснули мои бедра и вернули мое тело в вертикальное положение. Я подняла руки и вырвалась из хватки доктора. Мои колени тут же ударились о каменный пол.

Он нагнулся и протянул руки, чтобы поднять меня, оставляя его бедренный нерв в прекрасной зоне доступности. Я перекатилась и встала на ноги, затем задрала подол до бедер и вложила всю силу, что у меня была, в тайский закрученный удар ногой.

Моя нога просвистела мимо него, когда доктор отступил в сторону легким движением, одновременно взмахнув своей ногой и врезав мне по коленям сзади. Я споткнулась и упала на пол, развернувшись.

На другой стороне комнаты Рорк стал дергаться в своих путах.

Я оттолкнулась руками от пола и встала. Вытянув одну ногу вперед, я разорвала юбку и сократила расстояние между нами.

Чья-то рука поймала меня на полпути. Я развернулась, переплела пальцы на затылке доктора и потянула его голову вниз. Его тело согнулось пополам. Я врезала коленом в его солнечное сплетение. Оно было твердым как кирпич, пока я била его коленом в живот снова и снова.

Затем я остановилась. Это оказалось слишком простым. В следующую секунду я поняла, почему. Вибрации осадили мои внутренности. Стена из тли сломалась.

Я резко остановилась перед Рорком. Его локоны липли к сочащейся кровью глубокой ране вдоль линии роста волос. Запекшаяся кровь была видна вокруг его глаз и коркой покрывала кляп. Его запястья и лодыжки были закованы в металлические оковы, которые пристегивались к крюкам на стене. Я дернула за цепи — безрезультатно. Пока я не нашла ключ, я могла лишь служить ему щитом.

Мои пальцы, онемевшие, как и все остальное тело, нашли узел на его затылке и развязали. Его кляп упал.

Рорк поморгал слипшимися ресницами и произнес:

— Ты как всегда прекрасна и свирепа, любовь моя.

Его голос был хриплым, полным боли, но его медленная улыбка послала мой пульс песней по венам. Я провела большими пальцами по его губам.

Вдруг жужжание раздалось за моим плечом. Я повернулась спиной к Рорку. Жуки неспешно подходили ближе. Зачем, когда они могли оказаться возле меня в мгновение ока?

Рорк дернулся за моей спиной.

— Ты должна бежать. Беги, сейчас же.

Мое тело дрожало от вибрации их голода. Их муки нарушали мою концентрацию. Но я чувствовала что-то еще. Странное колебание тли. Они что, меня боялись? Я нашла взглядом моих похитителей. Дрон вернулся на свое место за столом, крутя нож между пальцами.

Имаго подкрался к нему и встал рядом. Ствол ружья с дротиками лежал на его плече.

Я встретила его высокомерный взгляд и сказала:

— Отзови их.

— О, я думаю, для этого уже слишком поздно, — он сел на свой стул рядом с Дроном, который постукивал лезвием ножа по столу.

Тело Рорка было бы утешительной поддержкой у моей спины, если бы его сердце не колотилось так бешено.

— Иви, послушай меня, черт подери, — начал он.

Я приподнялась на цыпочках. За приближающейся тлей стоял доктор, его плечи были расправлены, лицо — невыразительно.

Полумесяц из мутантов формировался вокруг нас. Двадцать или больше пар глаз сосредоточились на мужчине за моей спиной. Я потянулась назад, к Рорку. Его сутана легко распахнулась на животе, пуговицы на ней отсутствовали. Я скользнула рукой в брешь и провела по тугим мышцам его живота.

— Гребаный ад, Иви, — его тело дергалось, бряцая цепями. — Я вколочу рога Люцифера в твою задницу, если ты не пошевелишься.

Мой рык вторил его собственному, но я послала рык в адрес мутантов. Теплота кожи Рорка под моими пальцами ощущалась как заряд, соединяющий нас, подпитывающий меня силой. «Он будет жить, будь я проклята!» Я позволила этой единственной мысли напитать энергией каждую клеточку моего тела.

Членистые ноги замерли в полушаге. Некоторые особи тли отступили. Это делала я? Я удерживала их?

Их тела тряслись от нужды. Отголоски их желания смешивались с моим.

Не поворачиваясь, я провела пальцами по оковам и крюкам в пределах моей досягаемости.

— У кого ключ? — спросила я.

Рорк отстранился от меня.

— Иви, уходи без меня.

— Немного занята сейчас. Где ключ?

Раздался прерывистый вздох, и он ответил:

— У козла с дротиковым ружьем.

«Это пустяки». Я чувствовала себя опьяненной энергией, исходящей от тли. Их верхние конечности тянулись к нам, челюсти щелкали, торсы поднимались и опускались, но их ноги оставались как будто приклеенными к полу.

Доктор настороженно обошел мутантов по кругу, изучая их, его брови вопросительно изогнулись.

Святой ад, они следовали моей воле. Я могла их контролировать. Но до какого предела? Моя голова ощущалась более легкой, хотя руки отяжелели.

Когда доктор обошел стену тли и встал на расстоянии удара от меня, я выпрямила спину и ожесточила взгляд.

— Ты сказал, что Рорку не причинят вреда.

— Я сказал, что ему не причинят вреда, пока ты сотрудничаешь, — доктор поднял вверх пару наручников. — Протяни руки.

Я обернулась через плечо. Просьба горела в глубине зеленых глаз Рорка.

«Дерись», — казалось, молили они.

Не отворачиваясь, я развернулась на пятке и выбросила другую ногу вперед. Инерция от разворота бедер послала мою ногу по прямой линии, и та встретилась с рукой доктора. Наручники звякнули о пол.

Он приподнял брови в удивлении. Я снова выбросила ногу вперед, чтобы сделать подсечку. Доктор перекатился из зоны моей досягаемости и встал на ноги. Эти его действия заставили меня перестроиться. В ту же секунду он сократил расстояние между нами. Мягким и плавным движением рук доктор обхватил меня, заблокировал и потом отпустил. Я ощущала себя слишком податливой в его руках, как будто он забирал мою энергию, изменял ее направление, затем пересилил ее. Доктор играл со мной.

Я попыталась нанести боковой удар в его горло. Но он переместился в сторону, хотя я не видела, чтобы его тело двигалось. Это было неизвестное мне боевое искусство. Как я должна была обороняться, если не знала, чему противостояла? Я стиснула зубы, расставила ноги, распределив вес для пружинистой атаки, и подняла ударную руку на уровень глаз.

Доктор зашел сбоку. Его рука опустилась вниз. Я бросилась на него, но он был быстрее. Его ладонь нанесла рубящий удар по моей шее. Судорога боли взорвалась в моей голове, перед глазами запестрели точки. Я упала, мои ладони хлопнули по полу.

Крики Рорка усилились, а затем внезапно стихли. Холодный металл сжал мои запястья. Меня подняли на ноги. Я стояла, поддерживаемая доктором.

— Какому боевому искусству я обязана своим унижением?

Его рука на моей талии напряглась, и он прошептал мне на ухо:

— Древнему. Но твое внимание направлено не по адресу. Как ты спасешь своего священника? На данный момент Айман и Сирадж должны преподнести свой урок.

Айман и Сирадж, Дрон и Имаго — самоназванные и тщеславные — подходили к нам скользящими походками, усмехаясь и перешептываясь.

Дрон поднял руку, сгибая и разгибая пальцы. После чего воздух как будто зашевелился, сгустился, и мутанты стали вновь продвигаться вперед.

Их гудение пронзило мое нутро. Холодные руки доктора стиснули мои собственные, а подбородок Дрона торжествующе приподнялся.

Мне бы не помешала защита Джесси в данный момент. Внезапно я подумала, что нашла создателей моей извращенной генетики. Но они ничего не знали о способностях, которые я с ней приобрела. Моя месть будет глубоко личной.

Глава 28

Бездна посмотрела в тебя[95]

Человеческое существо — это плоть и сознание, тело и душа; его сердце — бездна, которая может быть наполнена лишь божественным.

— Оливье Мессиан

Огрубевший камень царапал тыльные стороны моих кистей. Металлические кольца, выступающие из стены, удерживали мои кандалы на месте.

Глаза доктора переместились к моим, и он пристально вгляделся в них, как будто смог прочитать мои мысли.

— Ты выглядишь слишком самодовольной, — доктор дернул мои путы, — для кого-то в твоем положении.

Я попыталась пожать плечами. Цепи зазвенели. Он не знал, но единственное, что удерживало меня в здравом уме, — это знание, что мне не нужны были руки, чтобы обратить изголодавшуюся армию против него.

Древесный мускусный запах Рорка ощущался на расстоянии руки от меня. Вид его окровавленной головы, повисшей под действием гравитации сбоку от меня, сдавливал мою грудь. Но в его напряженном подбородке читался вызов.

Доктор вышел из поля моего зрения. Имаго подошел, прислонился плечом к стене и попытался запустить палец под платок на моей голове. Найдя свободное пространство на затылке, он стал рисовать там воображаемые круги на коже, спутывая мои волосы.

Темные ресницы полуприкрытых глаз стелились по его скулам. Имаго вдохнул, и ресницы взлетели вверх.

— Готова к своему уроку? — спросил он.

Рорк выгнул спину во вспышке ярости, натягивая кандалы, его глаза пылали, голос с хрипом вырывался сквозь стиснутые зубы:

— Не трогай ее, черт подери!

Воздух с выдохом медленно вышел через раздувшиеся ноздри Имаго. Затем он резко развернулся к Рорку, выбрасывая кулак в его сторону. Влажный хруст украл мое дыхание.

Рорк обнажил зубы в усмешке под красной рекой, льющейся из его носа.

— Это все, что у тебя есть, грязное чучело?

Кулак Имаго снова взлетел. Рорк захрипел от удара в живот, уголки его рта застыли от боли.

Мой пульс ускорился настолько, что это показалось мне невозможным, заставив меня задрожать и запаниковать. Отвлекшись, я не заметила новой угрозы, пока влажное дыхание не коснулось покрова вокруг моей шеи.

— Ммм, твоя дрожь вкуснейшая, — прогудел Дрон мне на ухо. Его бедро стало тереться о мое, его близость наэлектролизовала слои воздуха между нами, просачиваясь под поверхность моей кожи.

Он вжал в меня свой вялый член, акцентируя каждое сказанное им слово судорожным пыхтением:

— Я хочу тебя хотеть.

«Гребаный имбецил».

— Я хочу выпотрошить тебя, — ответила я.

Дрон инстинктивно стиснул свой бок, его лицо исказилось, дыхание стало вырываться с брызгами слюны.

— В чем твоя проблема? Член не работает? — с издевкой спросила я.

Он сгреб в кулак мой платок вместе с волосами и дернул мою голову вниз в поклоне покорности.

— Как бы ты себя чувствовала, если бы люди считали нас любовниками? Ты этого хочешь?

— Людей больше нет. И между нами никогда не будет ничего, связанного со словом «любовь».

Дрон отпустил мою голову, резко отбросив ее назад. Боль от удара о стену пронеслась от макушки до глаз.

Когда перед глазами прояснилось, я увидела, как он подкрадывался к Рорку своей скользящей походкой.

— Жаль осквернять столь прекрасное создание, — сказал Дрон и разорвал брюки Рорка спереди, обнажая его пах.

Рорк зарычал. Мое сердцебиение засвистело в ушах, и напряжение, исходившее от сдерживаемых мутантов, выросло до предельной точки. Как Дрон все еще удерживал их, когда его внимание было сосредоточено на нас? Могла ли я отобрать у него контроль?

Имаго обошел Рорка вокруг с клинком в руках, срезая остатки его одежды, пока тот не остался абсолютно голым, его бицепсы дрожали от напряжения под весом собственного тела.

Большие нефритовые глаза Рорка сосредоточились на Дроне, который нависал над ним достаточно близко, чтобы разделять с ним дыхание. Слишком, блядь, близко. Даже если бы я смогла заставить тлю атаковать по команде, Рорк ни за что не избежал бы укуса. Я не стала бы так рисковать. Мой живот скрутило.

Губы Дрона раздвинулись в оскале, а спина выпрямилась. Из-под его плаща появился ротанговый прут.

По взмаху его руки розга выстрелила. Я задержала дыхание, когда она просвистела в воздухе.

Торс Рорка дернулся от удара. Его щеки побледнели и напряглись, несомненно, пытаясь удержать крик. Красный рубец вздулся над его соском. «Ох, Рорк».

Мои глаза не отрывались от розги, когда та поднялась вновь.

— Не его. Больше не надо, — я стала бить руками по стене. — Это мое наказание. Не его.

Следующий удар опустился ниже предыдущего. С поджатых губ Рорка сорвался рев.

Я натягивала свои путы в бессмысленных попытках освободиться.

— Прекрати, больной ты мудак, — мой голос сорвался на крик. — Просто прекрати. Я выучила урок.

Его свободная рука замерла над грудью Рорка, пальцы коснулись двойных рубцов, задержавшись на них. Затем пальцы Дрона прошлись вдоль грудных мышц к нетронутому соску Рорка, поймав тот между указательным и большим пальцами, сжимая и дергая явно сильнее безболезненного натяжения.

Глаза Рорка оставались прикованными к глазам Дрона, в остальном его тело не реагировало.

Особый сорт тьмы наводнил глаза Дрона, когда его внимание переключилось южнее, на выступы и впадины точеного пресса, когда его пальцы стали поглаживать золотистые волосы ниже пупка, лаская идеальный изгиб, где выдавались его бедра.

Моя слюна загустела от приступа тошноты.

— Прекрати, — это было криком, но вышло лишь карканье.

Дрон изогнул запястье и схватил окровавленный сосок Рорка.

— Еще десять ударов розгой. Каждое произнесенное тобой слово добавляет еще один удар. Мы друг друга поняли?

Я сглотнула и кивнула, затем закрыла глаза. Настало время сосредоточиться на тле. Точность была важнее всего.

Вой розги просвистел в воздухе. Затем еще раз, и еще. Сила каждого взмаха и жестокость каждого удара заставляли меня дергаться сильнее, чем Рорка, нарушая мою концентрацию, разрывая мое сердце.

Я открыла глаза. Мутировавшие тела покачивались. Крошечные зрачки были сосредоточены на Дроне. Я не могла связаться с ними, они не двигались по моей команде, но все становилось еще хуже, так как мои кости как будто размягчались. Какие-либо ощущения покинули мои пальцы на руках и ногах. Подкрадывалось ощущение головокружения.

Я сосредоточила внимание на забаррикадированных дверях. Я надеялась, что если буду смотреть на них достаточно упорно, вложу горы надежды в этот взгляд, возможно, Джесси вломится в эти двери с летящими стрелами. Если бы я не покинула Штаты… Если бы я просто осталась с Лакота…

Розга хлестнула снова, вырывая стон из горла Рорка.

Хлоп… Хлоп…

Дыхание Рорка сделалось неровным. Хрипы превратились во вздохи. Дрожь прокатывалась по его напряженным мышцам, посылая ее отголоски по цепям. И его веснушчатая кожа приобрела серый оттенок, который напомнил о моих «А» в их последние часы.

Я дернулась в оковах, беспомощная и умирающая внутри, отчаянно устремляясь мыслями к цепи мутантов. Но связь вновь разъединилась, украв мои последние силы.

Зал пел вместе с жужжанием розги. Лестница горизонтальных порезов изрезала грудь Рорка, которые вздувались и брызгали кровью.

Наконец, розга исчезла под плащом Дрона, и он отошел, чтобы прошептать что-то Имаго.

Я пристально посмотрела на повисшую голову Рорка, безмолвно умоляя его посмотреть на меня. Все дерьмо между нами рассеялось на утесе над рекой Туид. Я хотела… я нуждалась в нем всем, с его каноническими клятвами и прочим. Я подумала, что не выживу без него.

Жжение прокатилось по моему горлу и осело влажностью в моих глазах. «Ох, Рорк…»

— Пожалуйста, не сдавайся. Ты мне нужен, — прошептала я.

После нескольких попыток Рорка поднять голову, его шея, наконец, выпрямилась. Но его глаза постоянно закатывались вверх. Он взглянул на меня, но его взгляд был расфокусированным, как будто Рорк меня не видел. Затем его глаза все-таки сосредоточились на моих, губы раскрылись:

— Я…

Его зубы клацнули друг о друга. Цепи натянулись. Он с шипением вдохнул и шире открыл глаза, которые, казалось, проникали в мою душу.

— … люблю… — его голос надломился.

Активность взволновала зал, но для меня происходящее вокруг сузилось лишь до нас двоих и до того, что мы чувствовали. Я скучала по нашему чувству, по тому, каким большим и живым оно было, и я отразила свои эмоции на лице и в глазах, чтобы Рорк сумел прочесть их и понять.

Его губы дрогнули, уголок рта приподнялся, а затем опустился. Одними губами он произнес:

— Прости.

Я покачала головой, нахмурив брови, рыдание застряло в моем горле.

— Клятва… — его губы продолжали шевелиться, но до моих ушей донесся голос Дрона:

— Теперь мы накормим нашу армию, — его руки распростерлись, когда он приблизился к нам.

«Накормим? О, нет, нет, нет!»

Слеза появилась на нижнем веке Рорка, перекатилась через красный краешек и стекла по щеке.

Дрон прижался ко мне и накрыл ладонью мой живот. Отчаянный трепет зажегся под его рукой, вибрацией отразился в моих костях. И вдруг, как будто пала невидимая стена, и жуки ринулись вперед. Доктор акробатическим кувырком убрался с пути щелкающих челюстей.

Рука на моем животе сжалась. Голос Дрона прорезался сквозь мои судороги:

— Твое тело предает тебя, — пальцы сильнее прижались к моему дергающемуся животу. — Я чувствую, как в тебе нарастает пение. Оно взывает и ко мне тоже.

Вот почему тля пришла в движение?

— Ты их направляешь? — спросила я.

Я не позволила его маниакальному смеху меня обезоружить. «Думай о мести. Разум превыше тела». Я проецировала свою волю на невидимую нить, которая вела меня к тле.

Мутанты замедлились, но их строй стал перекатываться волной. Их жужжание обжигало мой живот как кислота. Я сглотнула желчь, опалившую горло.

Доктор, перекатившись, вновь ушел из-под наклонившейся к нему тли и встал на одно колено. Его взгляд остановился на мне. Там не было злобы, не было эмоций. Из трех мужчин он казался наименее безумным. Возможно, это делало его самым опасным противником.

Имаго присел на корточки у дальней стены. Его дротиковое ружье лежало на согнутых коленях, пока он продолжал посасывать свою сигару. Этот высокомерный ублюдок должен умереть первым.

Я наполнила свою голову образами тли, собравшейся над растерзанной грудью Имаго, пирующей на кровавом месиве.

Мутанты тут же развернулись и направились к Имаго. Тональность их жужжания покалывала мои уши изнутри и зарывалась глубоко в мою голову. Их нужда достигла пика. Вскоре все барьеры сломаются. Контроль над ними был всего лишь иллюзией.

Дрон дернулся, его плечи вздрогнули. Мутанты развернулись обратно, их глаза вновь смотрели на Рорка.

Я держалась за свою волю, выпуская ее наружу и распространяя вокруг, пытаясь сделать ее реальностью. Тепло хлынуло из моего носа и пощекотало губы. Вкус меди и железа заполнил мой рот. Пот охлаждал мою кожу. Я собрала всю свою концентрацию в одну точку и продолжила выдавать образы: Дрон, изрешеченный отверстиями от пуль, сочащимися кровью; Имаго, висящий на крюке для мяса, пальцы, похожие на красное месиво. Но поток тли, направившийся в сторону Рорка, не дрогнул.

Внезапно раздался смех Дрона. Вскинув руки к потолку, он распахнул плащ, закрывая мне обзор.

Ореолы света окружали настенные факелы и покачивались из стороны в сторону. Мое дыхание стало тяжелым, вдохи — короткими. Мышцы моего лица напряглись от давления бессловесных команд.

Рорк изогнул спину и стал бороться со своими оковами. Тли стали наступать друг на друга, пытаясь быстрее добраться до него.

Моя трансляция мыслей обрела голос:

— Остановитесь! Остановитесь! Остановитесь! — звон в ушах заглушал мои крики.

Теплая ладонь накрыла мой лоб. Вокруг пронзительных глаз доктора появились морщинки. Его прикосновение разрядом прошлось по мне. Я продолжала бросать тле приказ всем своим нутром, озвучивая его своим голосом:

— Остановитесь!

Над Рорком нависло множество клешней. Было слишком поздно. Слишком, блядь, поздно. Я сглотнула с ощущением, будто лезвия бритвы прошлись по моему горлу, и закричала:

— Рорк! Нет, Господи! Пожалуйста! Рорк!

Мутанты обрушились на него, накрыли его. Его имя продолжало разрывать мое горло. Факелы замерцали разноцветными точками, закружились вокруг меня и исчезли в пустоте.

* * *

Мои глаза резко распахнулись. Солнце высоко висело над моей клеткой и согревало щеку. Мои свинцовые руки лежали вдоль туловища, а обнаженная грудь прижималась к матрасу. Я попыталась пошевелиться. Ремни, закрепленные вокруг моей спины и ног, удержали меня.

Надо мной согнулся доктор, размазывая что-то по моему плечу.

— Рорк? — мой шепот царапнул горло.

— Что это за пятна на твоей спине? — спросил доктор.

Я стиснула зубы и спросила:

— Где Рорк?

Холодные мазки увлажнили другое мое плечо.

— Я никогда ничего подобного не видел. Это укусы? Родинки?

— Скажи мне, где Рорк.

— Пигмент необычный. Черный. И пятна гладкие, — он с силой прижал палец к моей коже. — Так больно?

— Отвали от меня. Ты… ты создал вирус, совершил массовое убийство мировых масштабов. Ты смотрел, как этот больной мудак хлещет Рорка. И ты спрашиваешь о пигменте на моей коже? Где он?

Я думала, было ли прекрасное тело Рорка растерзано мутантами? Или его человеческое лицо теперь было полностью поглощено белыми глазами? Я не могла смириться с этим. Не могла вынести такого. Я должна была найти его и найти лекарство.

Кожаные ремни врезались в мою спину.

— Дай мне встать, — я дернулась, когда стены стали сужаться вокруг меня, душа, заглушая. — Отпусти меня! Проклятье… — мой крик превратился в болезненный хрип.

Вдруг я услышала приближающиеся шаги, и изучение пальцами моей спины доктором прекратилось. Я повернула голову, чтобы посмотреть на ворота.

По ту сторону клетки стоял Дрон. Его адская аура проскользнула сквозь решетки и спиралью врезалась в мое нутро.

— Я не мог позволить ему мутировать и запятнать мою армию своим присутствием, Эвелина.

Не существовало мутантов-полукровок. Если мужчину кусали, он становился тлей. Если Рорк не мутировал, значит…

— Ты его убил?

Дрон закрыл глаза.

— Ш-ш. Ну, ну. Все будет хорошо, — он сделал глубокий вдох, и его глаза распахнулись. — Труп посреди начавшегося превращения не принесет пользы моей лаборатории.

Мое существование разлетелось на куски после его слов. Я не могла позволить им увидеть этого. Не могла дать им знать, что они убили и меня тоже. Я собрала себя воедино и вытолкнула слова вместе с воздухом из легких:

— Убирайся. Блядь. Отсюда.

— Мне очень жаль, Эвелина. Я дам тебе время… принять, — всколыхнувшийся от его плаща воздух проследовал за ним до двери.

Мои ограничительные ремни ослабли и упали. Доктор деревянной походкой вышел из клетки и сел в дальнем конце комнаты.

Я скатилась с кровати и забилась в угол. Прижав колени к груди, я сделала непроницаемое лицо и стала ждать, когда доктор уйдет.

Но он не шевелился. Солнце описало по небу круг, и ко мне стали подкрадываться тени. Ночь даровала мне милосердие, избавив от его наблюдательных глаз. Тогда я сдалась беззвучным рыданиям без слез. Бездна вдохнула и приняла меня обратно с распростертыми объятиями.

* * *

Луна выглядывала из-за щипца[96] на потолке и бросала квадраты серого цвета на пол. Утром и ночью прилив бился о стены крепости. Я затыкала уши пальцами.

Угол по-прежнему подпирал мою спину, как делал это целый день, может, два, а, может, и больше.

Коричнево-желтый паук прощупывал своими полосатыми лапками мое колено, ища место, куда можно было погрузить свои клыки. Его похожее на сосновую шишку тело тащилось следом. Я надеялась, что он был ядовитый.

Ворота моей камеры со скрипом открылись. Этот гребаный звук заставил меня содрогнуться. Ворота захлопнулись, и рука смахнула паука. Рельефное тельце хрустнуло под сандалией доктора.

— Ты не ела четыре дня, — сказал он, ожидая от меня ответа. Шел бы он нахер.

Доктор присел передо мной на корточки.

— Если ты не ешь, я не могу взять твою кровь. Если я не беру твою кровь, Айман… Дрон достанет ее самостоятельно. А ты уже знаешь, как он это сделает, — его темные глаза опустились к моей шее.

Зачем ему нужна была моя кровь? Я отвернулась от него, крепче вжимаясь в угол.

Доктор схватил меня за талию и перебросил через плечо. Нотка сандалового дерева исходила от его влажной от пота рубашки. Тени на полу преследовали нас до выхода из клетки и по дороге в ванную комнату.

Он поднял мою юбку, после чего стул врезался в мою голую задницу. Взвизгнули трубы, и поток воды стал литься в ванну.

— Иди, — доктор выразительно посмотрел на унитаз.

Я отказалась от своих требований в уединении после первого дня без Рорка. Честно говоря, мне просто стало все безразлично. Небезразлично бывает людям с надеждами и мечтами. Так что, я позволяла ему таскать меня в ванную и обратно, купать меня, смотреть, как я пользуюсь туалетом. Все это происходило под предлогом медицинского наблюдения. Я чувствовала себя лабораторной мартышкой, уверенная, что сравнение было недалеким.

Возможно, мне стоило беспокоиться о неподобающих прикосновениях или о чем похуже, учитывая, что доктор регулярно видел меня голой. Но я никогда не заметила ничего такого в его глазах или манерах, способного посеять сомнения о его намерениях. Возможно, если бы он пересек эту черту, мое тело обрело бы смысл для борьбы, которая его оставила.

Опустошив свой мочевой пузырь, я позволила ему поднять меня и усадить в ванну. Теплая вода поднялась до моего подбородка. Каждая медленно падающая из крана капля эхом вторила погребальной песне моего сердцебиения.

Доктор сорвал одеяние, которое собралось на моей талии. Его руки работали эффективно, намыливая мое тело и волосы. Он замедлил свои движения на моей спине и сказал:

— Я хочу поговорить об этих пятнах.

«Только не снова эта хрень».

— Хочешь пятен на своей спине? Достань мне сигарету.

Доктор стиснул зубы и молча закончил меня мыть.

Оказавшись в своей клетке, я вернулась в угол. Он сел снаружи на пол, расположившись в квадрате лунного света, и стал копаться в карманах штанов. Вдруг пачка сигарет упала на пол перед ним.

Я была не в настроении для манипулятивных игр.

Через некоторое время доктор снова полез в карман. Моя пуля на батарейках появилась рядом с сигаретами.

Я скрыла свое удивление и сказала:

— Засунь это себе в задницу.

Он положил мой MP3-плейер рядом с пулей.

— Я забрал твои вещи из грузовика на реке Туид. У меня есть все твои личные вещи.

В его руках зашуршала бумага. Я выпрямилась. Доктор положил заляпанное письмо рядом с остальными предметами. Нацарапанные на нем слова гипнотизировали меня. Слова, исходившие из сердца Джоэла в тот момент.

Моя рука метнулась к предплечью, пальцы согнулись на его наготе в отсутствие кинжалов.

— Ты не имеешь права, — я подобралась к решеткам и потянулась к письму. Он отодвинул его от меня.

— Это будет твое, когда ты поешь, — доктор кивнул на тарелку с едой на кровати.

Так начался мой тюремный срок на Мальте. Трижды в день доктор с помощью взяток заставлял меня есть, забирая письмо, когда я отказывалась от еды. Каждый день после молитвы, в середине утра, Дрон приносил пустой сосуд. И каждый день он голодными глазами наблюдал, как доктор протыкал мою вену. Как только сосуд наполнялся, Дрон хватал его и поспешно уходил без единого слова.

Между часами посещений я фантазировала о мире Анны и Аарона. Я знала, что его не существует. И все же, я закрывала глаза и пыталась увидеть их улыбающиеся лица. Я искала также Джоэла и Рорка. Но вокруг всегда было так темно. Я протягивала руки в темноту и ничего не чувствовала. Тогда я звала их, погружаясь глубже. Я думала, что иногда подбиралась достаточно близко, потому что сила прилива для меня меркла, ветер стихал, а напряжение в моей груди ослабевало. И когда я уже думала, что нашла их, доктор вытаскивал меня обратно, силой вливая жидкости в мое горло или укладывая меня в ванну.

Каждую ночь я сворачивалась в углу и затыкала уши, чтобы не слышать звуки моря. Я позволяла юбке сбиваться на бедрах и наблюдала, как пауки ужинали моими ногами. Но часто приходил доктор и прогонял их прочь. Он всегда показывался на рассвете, чтобы обработать мои укусы и искупать меня.

Я не боролась с ним. Моя борьба умерла с Рорком. Я настойчиво продолжала смотреть в бездну. Пока однажды ночью я не забылась беспокойным сном, и бездна посмотрела в меня.

Вокруг меня стрекотали кузнечики. Лед таял в моем мятном мохито. Конденсат как слезы собрался на краю стакана, и я поймала его капли языком. Что-то плюхнулось в бассейн, промочив нагретое солнцем полотенце подо мной.

Я перегнулась через край бассейна. Ровными взмахами Анна плыла параллельно дну, хорошо просматриваемому сквозь кристально прозрачную воду. Ее размытая фигурка приближалась ко мне. Моя улыбка сделалась шире, когда она вынырнула вдохнуть воздуха.

С ее лица на меня уставились полностью белые глаза. Черная кровь вытекала из ее рта, зубы были обломаны. Ее клешня стиснула мое горло, обрывая крик. Вода стала жечь нос, когда Анна потащила меня вниз.

Вода в бассейне потемнела. Мы опускались на дно по спирали, все ниже и ниже. Казалось, вокруг было море чернил, и дна никогда не достать. Вода начала кружиться и реветь вокруг меня, как в центрифуге.

Я стояла в центре водного смерча, пока ее уносило гравитацией. Гравий стал впиваться в подошвы моих ног. Анна исчезла.

Бряк. Бряк.

Темнота внезапно рассеялась до пурпурного оттенка сумерек. Я увидела столб в винограднике моего отца. Цепи удерживали около него тело Джоэла. Металлические звенья свешивались с его талии, звякая о столб как звонок к обеду. Светящаяся фигура цеплялась за его тело.

Расстояние между нами стало размытым, и мои руки сомкнулись на челюстях тли. Я дернула за них и вытащила ее ротовой аппарат из груди Джоэла. Из дыры тут же хлынула кровь вперемешку с кусочками плоти. Насекомоподобный рот извивался в моих руках. Я крепче сжала вокруг него пальцы и наклонила его под нужным углом.

Конец трубки щелкнул. Я изогнула запястье и воткнула его в разинутый рот мутанта. Фонтан крови заглушил его визги.

Потом я двинулась к столбу, таща за собой тлю, и сбросила с металлического крюка инструмент своего отца. Мышцы в моих руках дрогнули от напряжения, когда я подняла тлю за голову и толкнула ее на крюк.

Ржавая верхушка пронзила лоб. Я сняла мутанта с крюка и повторила все сначала. Крюк множество раз втыкался в голову и выходил из нее. Черные реки текли из размозженных глаз. Мои руки отказали, и безжизненное тело тли соскользнуло на землю.

Джоэл застонал у другого столба. Мое сердце грохотало, когда я опустилась перед ним на колени. Его суженные зрачки смотрели на меня, но он ничего не видел. Мои зубы кусали губы. Мои онемевшие пальцы стали бороться с цепями.

Его тело упало мне на колени. Вибрации ударили в мою грудь. Я подняла руку над обширной раной в его груди.

— Доверяй… — пробулькал Джоэл.

Я покачала головой, голос перехватило. Он изгибался и дергался в моих руках. Мой живот делал то же самое.

— Доверяй разуму, телу и душе, — продолжил Джоэл, и его рука ударила меня по груди, как будто ее дергали за веревочку. Лихорадка импульсивных желаний примагнитила меня к его пальцам.

«Твои стражи». Он сказал это, но его губы не шевелились. Его зрачки расширились. На короткий момент он показался мне человеком. Затем его рука упала.

«Покончи с этим». Как будто его команда пронеслась через меня и оседлала ветер, прошелестев в кроне дерева.

Жилы на его шее напряглись. Губы, раздвинувшись, обнажили десны. Белые как фарфор глазные яблоки выпучились. Его ногти стали скрести грязь, пальцы были расправлены в ожесточенных спазмах.

Я стиснула его подбородок и закричала:

— Джоэл!

Его голод рябью прокатился по моей коже. Его голова билась о мои колени в моих руках. В стороны летела кровь и слюна. Я крепче сжала его челюсть. Однажды он сказал мне, что после мутации, в результате получался не человек, оставалась не та личность, что была раньше. Верил ли он все еще в это?

— Джоэл! — заорала я.

Его белые глаза остекленели, в них читалась одна-единственная цель. «Питаться».

Кончик моего кинжала коснулся его лба. Моя ладонь держала рукоятку, но я ее не чувствовала. Я ничего больше не могла чувствовать. Я надавила жестко и быстро.

Я проснулась, резко сев на кровати. Сладкий, землистый запах наполнял воздух — родственник сандалового дерева. Он мало смягчил раскалывающую боль в моей груди, когда нахлынули воспоминания. Я стиснула кулак. Кинжал был таким тяжелым, когда я потянула его назад из черепа Джоэла. Я оставила его тело там, в винограднике моего отца, разведя огонь. Иссохшие виноградные лозы вспыхнули искрами и трещали, пока пламя пожирало тело Джоэла. У меня было всего несколько минут, чтобы забрать из дома одежду, до того, как пожар поглотил и его.

Мои глаза покалывало. Теплая плоть напряглась у моего лица. Руки обвили меня.

Я моргнула тяжелыми веками, поднимая голову. Тени не скрывали безупречную кожу и миндалевидные глаза мужчины, которые меня держал.

«О, блядь, нет». Я отпихнула от себя доктора и с глухим ударом свалилась с кровати.

Поднявшись на ноги, я провела рукой по лицу. Ладонь оказалась мокрой. В мое отсутствие его обнаженная грудь блестела.

— Никогда больше меня не касайся, — выдавила я, пятясь назад.

Он встал так, что нас разделяла кровать, руки расслабленно опустились вдоль боков.

— Я твой доктор, хочешь ты того или нет, — он провел рукой по волосам. — Я делаю все, что в моих силах, чтобы обеспечить твое физическое здоровье, но это бессмысленно, если твое душевное состояние подводит.

Я отвернулась. Мои ноги двинулись к углу, к его отупляющим глубинам.

— Твои кошмары, — сказал доктор, — и недели молчания и отсутствия зрительного контакта. Ты ценишь потрепанное письмо дороже своего музыкального плеера, и все же, закрываешь уши ночью. И твоя изменяющаяся психология…

Я не слушала его голос, говорящий о моем диагнозе. Он говорил так, будто не сыграл никакой роли в моем заточении и разделке моего сердца как куска мяса.

Внезапно доктор оказался за моей спиной, его дыхание пошевелило мои волосы.

— Возвращайся из этого безумия.

Я, наконец, вспомнила, как умер Джоэл. Встретилась лицом к лицу с тем, что сделала. Но этого было недостаточно, чтобы затянуть дыру, которую оставил после себя Рорк. Стадии отрицания, злости и сомнений приходили и уходили в течение предыдущих недель. И все же, когда я обернулась, казалось, будто я опять вернулась на первую стадию скорби.

— Я вернусь, когда ты вернешь Рорка.

На его лбу появились морщинки, а его глаза метнулись во тьму, как будто ища ответ. Побродив взглядом по открытым стропилам, его глаза встретились с моими.

— Тогда отключи все свои чувства, кроме шестого.

Глава 29

Филе души

Спускаясь в бездну, мы возвращаем сокровища жизни.

Где ты споткнешься, там лежит твое сокровище.

— Джозеф Кэмпбелл

— Мое шестое чувство? Интуиция говорит мне, что ты лжец и убийца.

На щеке доктора дернулся мускул.

— Это ты так говоришь. И все же, ты не видела, чтобы я делал что-либо из этого, лгал или убивал. Не могу сказать того же о тебе.

Мои мысли метнулись к первой ночи, проведенной на Мальте. Ладно, у меня действительно был смертоносный навык метания ножниц. Мои кулаки сжались и разжались вдоль боков, гудя желанием повторить подобное.

— Эта попытка уколоть, сделанная мужчиной, ответственным за миллиарды смертей, за убийство Рорка, не достигла цели.

Его рука вдруг протянулась сквозь колонну лунного света и сжала мое горло.

— Он жив, — произнес доктор.

Я сглотнула, по-прежнему удерживаемая его рукой за шею, и не стала притворяться, будто не поняла, кто именно.

— Я наблюдала, как его пожирают, — сказала я.

Он уставился на меня и ответил:

— Нет, не наблюдала. Ты голосом отдавала команды тле. Совсем как это делает Айман, — его рука опустилась, и доктор склонил голову, вертикальные морщинки образовались между его бровей. — Они отвечали тебе. Но от усилий тебе стало плохо.

Я покачала головой и попятилась.

— Они не отвечали мне. Он был покрыт…

— Когда я положил руку на твое лицо, я почувствовал… ты как будто стабилизировалась. Ты остановила их прежде, чем первая ротовая трубка проткнула его кожу. А когда ты потеряла сознание, Айман удержал тлю.

Я накрыла рот ладонью и сползла вниз по стене.

— У меня нет причин тебе верить.

Доктор присел на корточки рядом со мной и подбородком указал на ночное небо.

— Как и луна, правда не скрывается надолго.

— Убирайся, блядь, от меня подальше.

Он опустил голову и посмотрел на меня из-под опущенных век.

— Назови мне вопрос, на который сможет ответить только священник.

Мои мышцы напряглись вопреки тоске в груди. Я не могла поддаваться надежде. «Зачем Дрону оставлять его в живых? И какова мотивация доктора Нили?» — спрашивала я себя. Он заботился обо мне, охранял меня, поддерживал во мне жизнь. Таковы были отношения ученого с его крысами. Пока не начинались различные тесты. Я не могла доверять ему, но могла разоблачить его блеф.

— Священник получил знак. Что это было? — решилась, наконец, я. Воспоминание о той ночи было заперто в моем сердце. Я никогда не забуду изумление Рорка, когда он опустился рядом со мной на колени, и его глаза, следящие за божьими коровками на моем теле.

Доктор положил на пол яблоко у моего бедра.

— Я делаю это на свой страх и риск. Айман и Сирадж не согласятся с моими методами.

После моего дрожащего кивка он ушел.

«Убьют ли Дрон и Имаго доктора до того, как мне представится шанс самой сделать это?» Эта мысль причинила мне боль, которая должна была вызвать угрызения совести. Но потеря моральных принципов — ничто, в сравнении с тем, что забрал у меня минувший год.

Я заползла на кровать и прокрутила свои новые воспоминания о Джоэле. Его последние слова грызли меня. Почему он просто не мог сказать, что любит меня. Даже во время трансформации он раздавал советы.

«Доверяй разуму, телу и душе… Твои стражи».

А ведь я, в конце концов, доверилась своей душе. Но она меня не защитила. Наоборот, она ослабила меня и забрала с собой мой разум. Мое тело ушло бы следом, если бы не вмешался доктор. Может, в его словах имелся другой смысл? Не в духе Джоэла говорить загадками. Но в предсмертных муках, возможно, он увидел или понял вещи, которые мне были недоступны.

Уязвимость поселилась в моем сердце. Чтобы ее прогнать, я стала делать упражнения Рорка из бокса, нацеливая каждый удар на лучи лунного света, пронзающего комнату. Когда дверь со стоном отворилась, я уже размялась, подзарядилась энергией и готова была разбить лживый рот доктора.

Но это был Имаго, вальяжной походкой вошедший через ворота. Его взгляд прошелся по моему телу.

Я расправила плечи, подавляя импульсивное желание забиться в угол. Ткань натянулась на моей груди, приглашая его похотливый взгляд, пока я выискивала и систематизировала его оружие.

Дротиковое ружье висело за спиной. Золотой «Пустынный Орел» 50 калибра[97] находился в бедренной кобуре. На поясном ремне красовался кинжал Джамбия[98] в закругленных ножнах.

— Ищешь доктора Нили? — спросила я. До этого момента Имаго никогда не приходил один.

Он достал кинжал из ножен и набрал комбинацию цифр на замке, заперев себя и свое оружие со мной. «Тупой кретин». Даже Дрон был не настолько высокомерен, чтобы держать оружие в зоне моей досягаемости.

— Я прошел мимо него на лестнице и решил нанести тебе визит, — его глаза продолжали свое жадное изучение.

Мой пульс хаотично барабанил в ушах.

— Ты его уже нанес. Теперь можешь идти.

Имаго почесал подбородок кинжалом.

— Я — человек, использующий возможности. Нечасто Мичио оставляет тебя одну. Раздевайся! Или мне сделать это за тебя? — он поддразнил кончиком кинжала мою грудь. Его другая рука в это время накрыла ладонью рукоятку пистолета.

Я подавила выдавшее бы меня красноречивое сглатывание.

— А что об этом говорит Коран? Старший брат любит, когда я покрыта.

— Быстро, — рявкнул Имаго и топнул ногой.

Я стиснула нижний край своего топа, готовая стерпеть любое действие, которое приблизит меня к какому-либо его оружию.

Жар полыхнул в его глазах, когда я стянула топ через голову, стянув вместе с ним и платок. Его ресницы опустились вниз вместе с упавшей на пол тканью. Затем он вдруг оказался на мне, и его рот атаковал мой, пронзая мои губы языком, столь же жестким и вонючим, как и его сигара. Я позволила ему прижать меня к стене и подождала момента, когда Имаго опьянеет от похоти.

Это заняло немного времени. Он убрал кинжал в ножны, и его дрожащая рука на ощупь нашла мои обнаженные груди. Другая рука стала возиться с пряжкой на его брюках.

Я попыталась вынести следующие несколько секунд, но мой желудок сделал кульбит, готовый вытолкнуть свое содержимое на скользкого вторженца в моем рту. Я отстранилась и отдернула голову назад.

— Тебе нравится твой язык? — спросила я.

Имаго широко улыбнулся и, высунув язык, стал помахивать противным органом, пузырящимся от слюны.

— Еще раз засунешь его в мой рот и назад уже не получишь.

— Я рискну, — сказал он и рискнул.

Я переключила свое внимание с его языка на ремень под моими исследующими пальцами. Я жаждала кастрировать Имаго. Он находился в считанных секундах от того, чтобы удовлетворить это мое желание — мой большой палец ударился о рукоятку кинжала.

Наконец, последняя пуговица сдалась, и его брюки упали на пол. Я схватила кинжал и сжала зубы на мерзкой плоти между ними. Я сделала это жестко и сильно.

Глаза Имаго распахнулись и почти вылезли из орбит.

— Иуууаааааа, — взвыл он и отшатнулся.

Я сплюнула. Из его рта, как и из моего, хлынула кровь.

Имаго запрокинул голову и закричал. Его язык висел на тонком, как ниточка, пучке мышц.

Я занесла кинжал над его опадающим членом.

Внезапно на моем запястье сомкнулась рука. Я резко вскинула взгляд и встретилась глазами с доктором. «Откуда он, черт подери, взялся?»

Я сжала пальцы на рукоятке. Но давление его большого пальца заставило мою руку разжаться. Кинжал звякнул о пол.

— …О…ы…делал? — крикнул Имаго.

Скрестив руки на груди, доктор прислонился к стене и ответил:

— Спас тебе жизнь.

Я посмотрела в глаза Имаго, полные слез.

— Спас твой член, вообще-то. Боюсь, слишком поздно спасать твой более крупный орган.

Он резко захлопнул свой рот, тем самым полностью оторвав болтающуюся плоть.

— Аааааа…ы —…ука! — заверещал Имаго.

Доктор остался неподвижным.

— Убирайся, Сирадж, пока тебе не пришлось объяснять своему брату, что ты здесь делал.

По его искаженному от боли лицу пронеслась тень. Он подобрал свои штаны, оружие и плечом протолкнулся мимо доктора. Когда дверь камеры с грохотом за ним захлопнулась, я оказалась запертой за решеткой с другим монстром. К сожалению, доктор был недостаточно глуп, чтобы принести сюда оружие.

Я прополоскала рот водой из кувшина, оделась и села на кровать.

— Давай с этим покончим, — сказала я.

Он остался стоять в той же позе у стены.

— Гордишься собой? — спросил доктор.

Я пожала плечами.

— Я наносила и более точные раны клинком. Неудачно выбрала момент.

Он всмотрелся в мои глаза и увидел там правду.

— Это было твое право, — доктор провел рукой по волосам. — Я не считаю тебя ответственной за произошедшее.

— Ну, надо же, спасибо.

— Я поговорил с твоим священником.

Похоже, он решил продолжать лгать.

— Его сотрудничество не было ожидаемым. Он думает, что если ты будешь считать его мертвым, мы утратим над тобой свою власть.

Моя рука, готовая к удару, сжалась на коленях.

— Но я позаботился, чтобы он понял, что его смерть сломила тебя.

Я потерла вену на локте, вокруг которой образовался кровоподтек, не единственный на моем теле и возникший не в результате драки. Его смерть действительно сломила меня.

Доктор оттолкнулся от стены и опустился передо мной на колени.

— Когда-то на Мальте дети пели: «Nannakola, mur l-iskola, aqbadsiggu u ibdaoghla», — его выражение лица смягчилось. — Божья коровка, отправляйся в школу, возьми стул и начинай прыгать.

Я ахнула и прикрыла рот рукой.

— Что ты сказал?

Он убрал мою руку ото рта.

— Его знак. Божьи коровки. Nannakola, — одной рукой доктор сжал мою руку, а другой — приподнял мой подбородок. — Ты священна.

Я перестала дышать.

— Это он так о тебе сказал.

«Ох, мой сентиментальный ирландец».

— У него есть признаки инфекции?

— Он — человек. Никаких укусов на его теле нет.

Моя грудная клетка расширилась из-за задержавшегося выдоха. Затем она отяжелела от моего участившегося дыхания. Ведь, Рорк выжил. «О Боже, он выжил!»

Линии морщин вокруг глаз доктора сгладились. В его чертах лица появилось выражение нежности. Он смотрел на меня со слишком уж большой нежностью. Такова была его игра? Доктор хотел сначала сломать меня, а потом воссоздать заново? Я выдернула руку из его ладоней и соскочила с кровати.

— Где он? — тут же спросила я.

— Двумя этажами ниже.

— Рорк сидит в клетке, похожей на эту?

— В такой же. Но у него нет никаких посетителей, — он мотнул головой, показав на стропила. — И вид не такой хороший.

«Никаких посетителей?»

— Вы морите его голодом? — я не сумела скрыть свой оборвавшийся голос.

— Человеческий персонал доставляет ему еду.

— Почему все это время ты позволял мне думать, что он мертв?

Доктор поднялся с колен, его глаза не отрывались от моих.

— Он жив, но если его смерть тебя не сломала, то, боюсь, сломают его пытки.

Мои зубы стиснулись с силой, почти причиняющей боль.

— Освободи его, и мое сотрудничество не будет знать границ.

— Я не могу.

Мои плечи обмякли.

— Дай мне хотя бы увидеться с ним. Переведи его сюда. Он может остаться в моей камере.

— Айман и Сирадж не должны знать, что их план был нарушен.

«Или они перейдут к плану Б. Пытки Рорка».

— Ну, притворюсь я сломанной. И что? Почему это так важно?

Его глаза прищурились, и он сказал:

— Ты исчерпала свои вопросы. Теперь моя очередь задавать их. Что за черные пятна на твоей спине?

«Понятия не имею».

— Никогда раньше их не видела.

Морщины показались на его лбу. Затем доктор кивком указал на мою грудь, где блуза распахнулась, обнажив шрам.

— Как ты его получила?

Из всех возможных вопросов, его интересовала моя грудь. Я собрала пальцами материал у воротника, прикрывая уродство.

— Один щеголь счел меня дьяволом и попытался сделать мне мастэктомию.

Его лицо стало пустым и невыразительным.

— Он жив?

Доктор задал мне тот же вопрос, что и Рорк. Я отрицательно покачала головой.

— Лезвие вошло глубоко. Прошло даже через мышцы. Кость задело?

Он знал масштабы урона, тщательно изучив его во время скольжения его рук с мылом по моему телу. Я приподняла плечо, ничего не ответив.

— Швы были жалкой попыткой. Кто их наложил?

Я снова пожала плечами.

— Какая разница? — сказала я, но его нахмуренные брови вынудили меня признаться. — Это сделала я.

Доктор прочистил горло.

— Понятно.

Мы смотрели друг на друга в течение затянувшегося момента. Каким бы ни был его план, он вернул мне желание бороться. Я сбегу с этого проклятого острова вместе с Рорком. Ключ ко всему был в моей физиологии, в крови, которую Дрон собирал каждый день. А что доктор знал о моей крови?

Пора, наконец, было вытащить голову из задницы и все узнать. Я улыбнулась.

Он нахмурился и отвернулся.

Возможно, я не так уж и не привлекаю доктора, как изначально предполагала. Я не знала его намерений, но могла использовать его взаимные уступки, чтобы выяснить. Я позволила улыбке осветить мое лицо, пока наслаждалась, как он впервые уходит, повернувшись ко мне спиной.

* * *

Всю ночь ревел ветер, швыряя прилив на камни башни и набивая небо облаками. Я лежала на спине, неспособная отделаться от ироничных мыслей, что нахожусь так близко к Рорку, но не имею возможности дотянуться до него.

Что-то прокатилось по каменной балке сверху, затем последовало хлопанье крыльев.

— Ты не спишь? — спросила я, зная, что доктор не спал. Его ночи на диване были столь же беспокойными, как мои.

— Что такое?

— Ты слышал этот шум на стропилах? — я повернулась лицом в его сторону и положила голову на руку, как на подушку.

— Наверное, летучая мышь.

Я напряглась, чтобы услышать ее, если она вернется. Но, в конце концов, сдалась и перестала прислушиваться.

— Почему ты рассказал мне о Рорке? — спросила я.

Воздух тут же отяжелел от молчания. Затем его силуэт прошел через комнату, и доктор устроился снаружи ворот.

Неглубокая тарелка появилась между решеток и приземлилась на пол. «Ну, конечно. Всегда обмен».

К бортикам тарелки прилип рис. Я подцепила его пальцами, сунула в рот и пожевала.

— Я же говорил тебе, — сказал он. — Моя работа — сохранять твое здоровье. Ментальное здоровье в том числе.

Это не имело смысла. Они ведь хотели меня сломить. В Команде Зла произошел внутренний разлад?

— Почему ты это сделал? Вирус, я имею в виду.

Доктор покачал опущенной головой.

Ладно. Этот секрет он мог оставить себе.

— Зачем Дрону нужна моя кровь? — спросила тогда я.

Доктор кивком указал на чашку. Я отщипнула очередной липкий комочек и размазала его по языку.

— Он хочет твой иммунитет.

«Ого. Что?» Я проглотила эту дрянь.

— Так, вы, тупые задницы, создали вирус без вакцины. Вирус, который вас самих может укусить, — я прижала язык к щеке. — И вы думаете, что употребление моей крови послужит прививкой?

— Он надеется, что это будет лекарством.

— Ему бы не понадобилось лекарство, если бы он находился в лучшей компании, — я махнула рукой на дверь комнаты, где по ту сторону от нее гудели его охранники. — Кроме того, вы намеренно распространили вирус. Зачем ему искать лекарство?

Его выражение лица оставалось пустым. Я потерла шею в том месте, где меня укусил Дрон. У него не было клыков и крыльев, хотя все, что мне снилось, казалось, было реальным. И как он мог общаться с тлей? Что-то не складывалось.

— У тебя все еще есть те сигареты? — спросила я.

Между решеток появилась чашка и ложка. Я подобралась ближе и приняла обмен. От комковатой коричневой жижи пахло моллюсками и чесноком. Я шумно втянула с ложки рыбный кусок и состроила гримасу.

— Тушеный морской язык, — сказал доктор, грациозно поднявшись вверх, словно завиток дыма, и проплыл по комнате. Мгновение спустя он вернулся с сигаретами и… огнетушителем?

— Тебе он не понадобится, — поджечь мою одежду было бы выходом, но доктор дал мне причину жить.

Он прикурил сигарету и передал ее мне. Я сделала затяжку и закашлялась.

— Так, кто он — Дрон?

— В данный момент его генетический код представляет собой гибрид тли и паука. И он продолжает меняться, а Дрон отчаянно желает оставаться человеком.

Так он мутировал.

— Ты сказал «паук»?

— Он делал себе инъекции сыворотки, полученной из геномных макромолекул различных видов пауков, — доктор опустил взгляд на укусы на моих ногах. — Она была непроверенной, так что проявились некоторые побочные эффекты. Но это замедлило его превращение в тлю.

Его честность взбудоражила меня. Во тьме его глаза возбуждено сверкали. Я нашла его любимую тему.

— А макромолекулы — это…

— ДНК, РНК и белки.

Я положила подбородок на колено и потерла переносицу.

— Значит, тля и паук. Никаких крыльев.

— У тли присутствует диморфизм[99] крыльев.

Мое сердце быстро заколотилось от сказанного доктором.

— Некоторые особи тли — как и другие виды насекомых — могут производить крылатое потомство, чтобы перемещаться с перенаселенных мест обитания и покидать опустошенные источники пищи. Это восхитительный пример эволюции. Но мы не видели крыльев у гуманоидных видов тли. А Дрон не позволяет мне его осмотреть полностью.

Наступил идеальный момент для моего вопроса.

— Ты исследовал физиологические параметры моего тела, крови и всего остального. Каков твой вердикт?

Свесив руку с колена, он, не ответив, стал ковырять щербатую напольную плитку между ногами. Ожидание для меня было мучительным.

Но все же доктор, облизнув губы, посмотрел мне в глаза и ответил:

— В твоей ДНК не хранится ни генома тли, ни генома нимфы.

Я не ожидала этого.

— Тогда, что там?

— Я все еще анализирую твою кровь, — его глаза метнулись в сторону. — Отсутствие генома тли в составе твоей ДНК ставит под вопрос твою способность связываться с ними. Айман описывал это как вибрацию, начинающуюся в его животе и выталкивающуюся через грудь, — он снова посмотрел на меня. — Это верно?

Я кивнула.

— Насекомые общаются, используя органы зрения, химические сигналы, тактильные ощущения и акустические средства. А у тли есть еще механорецепторы — это крошечные тактильные волоски на конечностях — чтобы чувствовать вибрации, которые ты производишь.

Я подняла руку к животу.

— Я не произвожу вибрации, я просто их чувствую.

— Это акустика. В животе насекомого есть тимпаническая мембрана, наподобие барабанной перепонки, которая реагирует на звуки. Это объясняет, как ты чувствуешь вибрации там, — доктор кивнул на мой живот.

— Ты думаешь, у меня есть эта мембрана? Думаешь, я мутирую как Дрон? — тушеный морской язык стал угрожать вернуться.

— Твоя эволюция — результат адаптации. Но это сложнее. Физическая трансформация проявляется через поколения. Твоя же —…чудо.

Мой живот успокоился, и к губам подкралась улыбка. Рорк тоже бы так подумал.

— Если мы исследуем жизненный цикл паразитов и вирусов, крайне успешно мутирующих и адаптирующихся в иные формы, то сможем найти ответ. Ты не мутируешь как Айман. Твои способности — ответ на окружающие процессы, — искра знания осветила его глаза. — Аймана же укусили.

Ого, он находился в редком настроении и продолжал делиться со мной.

— Дай угадаю. Его собственные охранники?

— Его любовница.

Я издала горький смешок. Создание стало опасным для своего создателя.

— Как он избежал немедленного превращения?

— На тот момент Дрон уже делал себе инъекции.

«Своей неиспытанной паучьей сыворотки».

— Что насчет тебя?

— Я не стану участвовать в его экспериментах.

— Я имею в виду, у тебя была любовница? Жена? Дети? — какого черта меня это волновало?

— Нет.

— Нет. Полагаю, ты и не стал бы заводить семью, учитывая, что создал вирус, предназначенный их убить, — поразившись реальности происходящего разговора, я затушила сигарету. — Почему ты всегда здесь? Даже спишь рядом с моей клеткой? С твоими боевыми псами у двери я никак не сбегу, — если, конечно, не сумею использовать свою связь с ними.

Вокруг его глаз появились морщинки, и в них не осталось ни следа былой живости.

Я убила его настрой искренности, но у меня оставался еще один вопрос:

— Как ты спутался с братьями Джабара?

— Мы вместе выросли на Окинаве[100]. Наших отцов направили туда. Они служили в военно-воздушном флоте США.

Японское наследие проявлялось в его шелковистой золотистой коже, миндалевидных глазах и густых черных волосах.

— Твоя мать была японкой, — догадалась я.

Доктор кивнул и выразительно посмотрел на мою чашку. Похоже, мы вернулись обратно к тюремщику и пленной.

Я заглотила суп.

— Мы с Айманом воссоединились в медицинской школе и вместе стали работать над проектом. Мы исследовали гипотезу об отношениях между энтомологической[101] и вирусной мутацией. Полагаю, этот проект и положил начало созданию вируса нимфы. Но у нас возникли фундаментальные разногласия, которые помешали нашей совместной работе.

Он с таким же успехом мог говорить о своей работе на другом языке. Но я поняла причину разногласия.

— Религия, — сказала я.

— Да. Так что я отделился от проекта, и дружба рассеялась.

— Звучит так, будто ты не содействовал массовому убийству осознанно. И все же, ты здесь.

Доктор поднял голову и встретился взглядом со мной.

— Я несу полную ответственность за случившееся.

Что-то зажглось в моем нутре, нечто разъедающее и непривычное. Я хотела простить его и не знала, почему.

После этого мы замолчали. Через некоторое время он встал и вышел из комнаты. Я продолжала лежать на боку, накрывшись пледом. Я притворилась, что это шерстяной плед Рорка и его кровать. Я могла чувствовать спиной его легкий улыбающийся шепот, его защищающие руки, стискивающие мою талию. Каждый вдох был для него и заряжал меня заново. Воображаемые пальцы прошлись по моему телу. Моя кожа покрылась мурашками. Я представила, как его щедрые губы раскрываются на моих. Его локоны были такими мягкими в моих руках.

Нити матраса стали покалывать кончики моих пальцев. Теплота заворочалась во мне и запульсировала между бедер — ощущение, которое я подавляла неделями. Я обмякла на кровати и позволила происходящему захватить меня.

Вдруг ручка на двери комнаты сместилась. Тяжелый вес навалился на нее снаружи. Пульсация внутри меня сменилась другим голодом. Царапанье прошлось по двери.

Это происходило из-за химического фактора, про который упоминал доктор? Я читала, что насекомые используют феромоны, чтобы привлекать внимание особей противоположного пола. Неужели тли-охранники почувствовали мое возбуждение? Может, я смогу использовать эту связь, чтобы их контролировать? Это бы был билет к Рорку, билет на свободу.

Я сосредоточилась на потоке вибраций. Если бы я просто смогла надежно ухватиться…

Боль пронзила мою голову за ушами. Звезды померкли перед начинающимся рассветом. Я стиснула зубы и напрягла мышцы, чтобы вцепиться в их голод.

«Эвелина!» Арабское рокотание сотрясло мое нутро. Связь между нами сформировалась. Злость и удивление Дрона стали моими собственными, они ощущались как насилие над моей душой. Его сущность просочилась сквозь камни башни и заполнила мои вздохи. Он приближался. «Что, черт подери, я натворила?»

Глава 30

Винтовая лестница

— Путь в мою гостиную — вверх по винтовой лестнице,

И у меня есть много любопытных вещей, чтобы показать тебе.

— О нет, нет, — сказала Муха, — просить меня тщетно;

Тот, кто поднимется по твоей винтовой лестнице, может никогда не спуститься.

— Мэри Хоуитт (стих «Паук и Муха»)

Видения загустевающей крови заполонили мое сознание, неподвижно удерживая мое тело на кровати. Образы были настолько реальными, что мои вкусовые рецепторы пропитались вкусом меди старого пенни. Источники этих ощущений, создания, некогда составлявшие мужчин и женщин населения Мальты, в это время рыскали по территории форта. Их визгливые крики эхом отражались от стен моей тюрьмы и проталкивали голод мутантов внутрь меня, делая его моим собственным.

Злобное присутствие пульсировало в центре сети переплетенных сигналов. Это был Дрон, ищущий меня внутри этой сети, в то время как его человеческое тело сокращало расстояние между нами физически. Я мысленно прощупала нашу связь, пытаясь изучить его, прослеживая невидимыми пальцами нить и протягиваясь вперед.

Я нашла ледяную пустоту там, где должна была быть его душа. Я отшатнулась, но эта пустота потянулась за мной, поглощая мою силу и угнетая дыхание. Я не могла бороться с тягой отдать ему все, что он пожелает.

Матерь Божья, вот как Дрон их контролировал, и вот как это ощущалось, когда он это проделывал. Мне нужно было отключиться от связи.

Я встала на колени на кровати и уперлась ладонями в стену. Я сделала еще один дрожащий вздох, а затем врезалась лбом в каменную поверхность. Боль взорвалась в моем лице и голове. Я упала назад и позволила пульсации этой боли найти дорогу к бессознательности.

Когда я пришла в себя, то ощутила только свое присутствие. За дверью была тишина. «Спасибо тебе, черепо-крушительная стена». Я застонала и открыла глаза.

Надо мной нависало солнце… и мужеподобное создание по имени Дрон. Его блестящие кудри касались моего лица. Он наклонился ниже и накрыл ладонью мой подбородок, его нежное прикосновение шло вразрез со злобными вибрациями, исходившими от него.

— Моя дорогая Эвелина. Время пришло, — произнес Дрон.

Я не смогла скрыть появившееся на лице напряжение, когда отшатнулась от него и просканировала комнату глазами. «Где доктор Нили?»

Вмятина на матрасе исчезла, когда он встал. Потом Дрон прошагал в сторону двери комнаты.

— Надень чадру. Идем, — сказал он.

«Мы покидаем комнату?» Мое сердцебиение ускорилось, когда я схватила одеяние и натянула его поверх камизы[102]. Стремление спуститься вниз по этим лестницам пересилило мои нужды опустошить мочевой пузырь и прополоскать рот от песка. И все же, я ставила под вопрос свое здравомыслие, поскольку собралась куда-то с ним идти.

— Куда мы идем? — спросила я, следуя за ним.

Вдруг его голова опустилась вниз, и Дрон повернулся ко мне, приблизив свои холодные губы к моей скуле, а затем к уголку моего рта.

Я сжимала челюсти до тех пор, пока мне не показалось, что мои зубы могут сломаться. «Он изнасилует меня, дергая мой разум за нити нашей связи и отбирая мою волю? Если я буду бороться с ним врукопашную, сумею ли я его нейтрализовать?»

Щетина уколола мой подбородок. Его губы нависли и приоткрылись. «Где, блядь, доктор?»

Неожиданный правый хук Дрона отбросил мою голову в сторону. Я отшатнулась, согнулась пополам и стиснула руками колени. Затем сделала большой вдох. И еще один. «Что это было?» Я пошевелила челюстью и посмотрела вверх.

Я увидела его, согнувшегося пополам, его поза зеркально повторяла мою, лицо было напряженным. Одной рукой он держался за бок, а другой — открывал крышечку небольшой пластиковой бутылочки. Белые таблетки скатились на его язык, и Дрон вернул бутылочку в карман плаща.

Я тут же замахнулась кулаком. Он уклонился и, ударив ногой по моим голеням, лишил меня равновесия. Хруст при ударе о пол послал боль по моему позвоночнику.

Судорога боли оставила его лицо, и Дрон присел рядом со мной на корточки.

— Дерзость — это чума, Эвелина. И твой пол особенно ей подвержен. Твое бесстрашие в моем присутствии, твоя попытка узурпировать моих охранников, — волна вибрации проскочила между нами, — демонстрирует твое тотальное неуважение к законам Аллаха. Пришло время познать тебе скромность. Опусти глаза в пол.

Я поднялась с пола и отставила одну ногу в сторону, вновь обретая равновесие. Я хотела выгнуть его член и загнать тот в его же задницу. Будут ли последствия стоить награды? Я опустила голову.

Он завел мои запястья мне за спину. Затем, как будто Дрон только что не впечатал кулак в мое лицо, его руки нежно обвили мои.

— Прогуляйся со мной.

«Сказал безумец мухе», — подумала я, одновременно напрягая мышцы, чтобы подавить дрожь.

Он подвел меня к лестнице. Деревянные щепки усеивали пол за порогом комнаты, очевидно, выдранные когтями с наружной стороны двери.

Бок о бок мы спускались вниз по узкому лестничному пролету. Два охранника следовали за нашим извилистым спуском. Ощущения в моем животе метались между их жаждой, сочащейся за моей спиной, и предвкушением близости к клетке Рорка.

На финальном повороте я успокоилась и расслабилась. Из моих конечностей ушло напряжение, дыхание выровнялось, а глаза продолжали смотреть в пол. Мне нужно было притвориться, что Рорк — мертв, притвориться сломленной. Я добавила в свой голос нотку неопределенности и спросила:

— Можно ли мне сказать? — вот, это прозвучало испуганно. Может, такой я и была — напуганной.

Его ботинки взвизгнули, поскольку Дрон резко остановился и повернулся ко мне. Его грудная клетка опала, когда он резко выдохнул. Затем его ровное дыхание стало ощущаться шепотом над моей головой.

«Глаза в пол, опусти глаза в пол. Ох, зачем я открыла рот?»

— Говори.

«Дерьмо. Я потеряла ход мысли». Когда Дрон отпустил меня, чтобы вновь схватиться за бок, я воспользовалась возможностью спросить об этом.

— Для чего эти таблетки?

Атмосфера стала наполняться враждебностью, исходящей от него. Его рука согнулась и скользнула в карман, несомненно, за бутылочкой с таблетками.

— Почка, — резко ответил он.

«Почка?»

После мы снова стали двигаться, но с удвоенной скоростью. Лестницы вылились в небольшой атриум с двумя дверными проемами: один открывался в коридор, другой, должно быть, был входом в клетку Рорка.

Дрон задержался возле двери Рорка, поигрывая пальцами на моей руке. Мое горло сдавило, но я не осмелилась посмотреть на барьер, отделявший меня от Рорка.

Когда он потянул меня в сторону коридора, нахлынувшее облегчение стало противостоять ощущению комка в горле. Тяжело сглотнув, я заставила ноги двигаться быстрее, чтобы поспевать за ним.

Мы прошли через двойные двери холла, затем через вестибюль башни. Потом был квадратный двор и еще больше дверей. Затем я увидела другую лестницу, которая повела нас вниз.

Запах плесени чувствовался во влажном воздухе. Туман холодил ступени и кусал мои голые ноги. Дым от керосина, которым были смочены факелы, отмечал каждый изгиб лестницы.

Внезапно последняя ступень уперлась в дверь из красного дерева. В моем животе зародился трепет — это был сигнал Дрона его охранникам. Их конечности шаркали за моей спиной все то время, пока мутанты уходили обратно, вверх по лестнице.

Когда дверь открылась, он махнул рукой в сторону помещения, сказав:

— Моя лаборатория.

Ожидала ли я мокрых от крови стен, с висящими на них цепями и кнутами, или бедлама нераспознаваемых частей тел, лабораторных стаканов с кипящими в них жидкостями и обрамленного черепами трона, как будто надзирающего за зверскими действиями? Да, ожидала.

Но мой зрительный образ рассеяли флуоресцентные лампочки, свисавшие с потолка, резервуары для хранения биологически опасного материала и оборудование, издававшее звуковые и световые сигналы на безукоризненно чистых рабочих поверхностях.

Предметное стекло скользнуло вдоль первого стола, когда Дрон прошел мимо него.

— Твое выживание… трудно для понимания, и все же, твоя кровь обыкновенна. Теперь пришло время углубить наши исследования.

Я держала голову опущенной, притворяясь незаинтересованной.

— Во имя Аллаха, услышь Суру 2:223. «Ваши женщины — носители вашего семени». Таким образом, вы можете наслаждаться этой привилегией, как вам угодно, до тех пор, пока вы храните праведность, — в его тоне появились жесткие ноты. — Как в поле для возделывания, вы посеете детей.

Я вскинула голову.

— О, а ты будешь донором спермы? Жаль только, ты не можешь заставить свой член встать.

Он ударил меня наотмашь. Я споткнулась, мои связанные руки помешали удержать равновесие. Мой язык болтался во рту, полном крови. Я наклонилась вниз, позволив ей свободно струиться на бетон. Желание начать покачиваться было столь же импульсивным, сколь и бессмысленным.

Неожиданно грязные пальцы вторглись в мой рот, ткнув в открытую рану на моей щеке. Блядь, это было больно.

Дрон выдернул пальцы из моего рта и шлепнул меня по лицу, сказав:

— Ты будешь помнить свое место.

— В твоем плане есть проблемка, — сказала я, сплюнула еще больше крови и приготовилась к очередному удару. — Я не способна зачать.

Теперь его кулак скользнул по моей челюсти. Меня развернуло к столу от удара. Боль пронеслась по зубам. Годами я училась, как бросать ножи и тактически зачищать помещение, может, мне стоило выделить время на обучение военным хитростям и диверсиям? Как, блядь, я выберусь из этой ситуации?

— Твоя ложь не поспособствует твоей просьбе. Доктор Нили подтвердил твою овуляцию и способность к зачатию посредством вагинального осмотра.

От этих слов все мое тело напряглось. Доктор, действительно, мог бесчисленное количество раз обследовать меня, пока я спала под его транквилизаторами. И он обязательно обнаружил бы мой внутриматочный контрацептив. Я знала, что доктор его не удалил. Нить, исходившая из шейки матки, была на месте. Я регулярно проверяла ее, чтобы убедиться, что эта штука не сдвинулась. Либо Дрон врет мне, либо доктор врет Дрону.

Приглушенный вопль ребенка распространился по комнате. Я повернулась к темной дыре, маячившей в конце помещения лаборатории. Там была еще одна винтовая лестница. И еще один подвал. Хныканье точно доносилось оттуда.

На моем затылке выступил пот. Я покрутила руками в путах за спиной.

Он убрал свои длинные пряди волос под хирургическую шапочку и натянул латексные перчатки — и то, и другое странно смотрелось вместе с соболиным плащом, спадавшим с его плеч. Затем Дрон стиснул рукой мой бицепс и потащил меня в черную дыру. Его акцент перекатывался во тьме, когда он зловеще произнес:

— Время пришло.

Глава 31

Бойся непонятого

Я думала, что поняла страх.

Я думала, что поняла страх, когда мои руки были связаны в подвале дома моего отца. Когда мои ноги с силой разводил мужчина, которого я считала отцом.

Я думала, что поняла страх, когда мой же кинжал разрезал мою грудь. Когда моя грудь стала сползать с моих мышц.

Я думала, что поняла страх, когда моего защитника, моего любовника приковали к стене и скормили тле. Когда нас разделял всего фут, и я совершенно ни черта не могла поделать.

Но мне никогда не приходилось ждать страха. Он всегда подкрадывался ко мне и заставал врасплох.

До тех пор, пока Дрон не толкнул меня через дверь у начала той лестницы, я не понимала страх по-настоящему. В этот раз я предвидела его приближение. У меня было время подумать о нем, ужаснуться ему. В этот раз страх ждал меня.

Глава 32

Сломанные крылья

Оставь надежду всяк сюда входящий!

— Данте Алигьери

Зловонное облако с запахом гнили заставило меня отступить назад. И я споткнулась, упав на грудь Дрону. Шок от увиденного лишил меня дыхания и уничтожил способность осмыслить висевшее под потолком раскачивающееся тело, металлическую маску на нем, собачью клетку и скамейку для порки.

Тычок в спину швырнул меня вперед. Мой палец на ноге за что-то зацепился. Грязь вперемешку с гравием врезалась в мои колени, а затем и в подбородок из-за связанных за спиной рук, способных остановить падение.

Мой взгляд упал на два железных крюка, свешивающихся с потолка, которые удерживали девочку с полностью белыми глазами. Я бы оценила ее возраст как препубертатный[103], если бы не выдающийся вперед бугор ее живота, говоривший о позднем сроке беременности. Крошечные ручки обвивали крюки, которые пронзали ее ладони и удерживали ее вес.

Вышитая на ее изодранной юбке бабочка была заляпана кровью. Литая металлическая маска с зарешеченной дыркой для рта скрывала ее лицо, но не ужас в остекленевших глазах.

Серо-зеленые пальцы ног тянулись к земле, к передышке, которую она не могла получить.

Желчь брызнула из моего рта и тут же впиталась в землю.

— Освободи нимфу. Какой смысл подвешивать ее вот так? — произнесла я.

Каблук ботинка зарылся в мои волосы, когда нога Дрона прижала мою щеку к грязному полу.

— Чтобы сломать ее.

Кожа вокруг ран, нанесенных розгой, на ее неразвитых грудях расходилась в стороны при вдохах. Ее веки трепетали. Она была безмолвная. Сломленная.

Свечи в канделябрах испускали на отсыревшие стены черный дым и отбрасывали приглушенный свет на подбитую скамью. К ней было привязано ремнями обнаженное тело. Я узнала эту смуглую кожу, торчащую в воздухе задницу, шрам, зигзагом пересекающий лоб, и греховность в его глазах. «Почему Имаго привязан?»

Пальцы в латексе стиснули мою руку, а затем я полетела к собачьей клетке. Удар ноги в ботинке со стальным носком отбросил меня за порог клетки. Я съежилась в ее задней части, чтобы избежать следующего пинка. Дверца захлопнулась, и щелкнул замок, даря мне передышку от его ботинок.

— Чего ты хочешь? — вырвалось у меня.

Дрон заткнул выбившуюся прядку волос под шапочку.

— Избранных Аллаха.

— Что это значит? — спросила я, но уже знала ответ.

— Высшая раса. Человеческие последователи ислама, — его глаза блеснули безумием.

Я старалась говорить спокойно.

— Когда ты создавал вирус, чтобы уничтожить неверных, — «начиная с американских женщин», — были ли нимфы частью твоей схемы? — я невольно посмотрела на ужас, свешивающийся с потолка.

Он обогнул скамейку для порки и положил руку в перчатке между разведенных ягодиц своего брата.

— Да. Я выбрал геном тли из-за его адаптивных репродуктивных способностей, — Дрон провел пальцем по дрожащей расселине. — Ты знала, что тля способна откладывать яйца или живых нимф в зависимости от окружения?

Я приподняла напряженное плечо, когда его проникающий палец вызвал булькающий хрип Имаго.

Гомосексуальность меня не напрягала, но инцест и изнасилование…? Бессловесный протест заставил мой живот взбунтоваться и оживил в памяти воспоминания о произошедшем в зале наверху. Истерзанные соски Рорка. Задерживающиеся на его теле прикосновения Дрона. Что если доктор соврал об отсутствии посетителей в клетке Рорка? Желчь вновь поднялась к горлу. Тогда я сделала бы намного больше, чем просто отрезала ему язык.

Средний палец протолкнулся через кольцо мышц, которое ограничивало кишечник Имаго.

— Я создал эволюционирующую породу носителей женского пола. Оплодотворение их кровью моей семьи обеспечит чистую расу.

Этот псих уничтожил человечество как вид, чтобы самому восстановить популяцию. И все же он был падок на мужчин. А учитывая кровоподтеки вокруг ануса Имаго, спаривался Дрон с ним часто. Ох, ну и изъян в его плане.

Вдруг стон нимфы наполнил комнату. Движение внутри взбудоражило ее раздувшийся живот — отвратительное напоминание о том, что его план уже приходит в действие. «Оплодотворение их кровью моей семьи».

Имаго явно не разделял сексуальные предпочтения своего брата. Я готова была поспорить на свой карабин, что оплодотворение этой нимфы было в его компетенции.

— Как один мужчина создаст популяцию людей?

Его губы приоткрылись, пока он двигал пальцем. Мышцы ягодиц Имаго дрожали от попыток того сжать их вместе.

Дрон вытащил палец и убрал руку от ягодиц своего брата.

— Я выделил конкретные виды тли. Оставил только те, что имеют телескопические поколения, — он снял перчатки, надел новую пару и заметил непонимающее выражение моего лица. — Это способность особи носить в утробе дочь, которая также беременна дочерью. Вдобавок к этому гуманоидная нимфа имеет четырехнедельный период беременности и быстрое исцеление. Теперь ты понимаешь, как я могу произвести расу избранных Аллахом.

Ноющая боль в моем животе стала безжалостной.

— Звучит как раса кровосмесительных уродов, кишащая генетическими отклонениями.

Между нами заискрил насыщенный заряд.

— Слабые рецессивные особи будут искореняться.

— Убери слабых и ничего не останется от твоей популяции.

Его ботинок врезался в клетку, корежа решетки.

— Ты не станешь оскорблять мою семью.

— Я позабочусь, чтобы всё последующее неуважение было оказано тебе одному, — я просто умоляла его сорваться. Переполненная собственной потребностью выйти из себя, я желала, чтобы эти безжизненные глаза были на расстоянии, достаточном для моих выцарапывающих ногтей.

Дрон схватил навесной замок клетки и неуклюже завозился с кодом.

— Что будет, когда все млекопитающие на планете будут сожраны, и кровь закончится? Во что тогда твоя божественная раса вонзит свои зубы?

Его руки замерли.

— Раса избранных Аллаха не станет пить кровь смертных. Я совершенствую генетику.

— Совершенствуешь генетику? Ты имеешь в виду методом проб и ошибок?

Вдруг он ринулся к дальней стене и нагнулся над темной кучей, зарываясь руками в бесформенные комки. Шлепки плоти и усилившийся смрад разложения наполнили воздух. Крик ребенка вырвался из этой кучи и дрожью прошелся по коже вдоль моего позвоночника.

Дрон швырнул что-то в клетку. Оно задело решетки и плюхнулось на пол.

— Посмотри внимательно, Эвелина. Посмотри на выродка.

С грохочущим сердцем я наклонилась вперед. Крошечное бесполое тельце лежало на боку, свернувшись. Костлявая ножка была выгнута назад и подергивалась. Тихие влажные звуки вырывались из клыкастого рта. Затем его человеческая грудь выпустила воздух, и ее движения прекратились.

Я согнулась и впилась ртом в свое плечо. Череда рвотных позывов сотрясла меня.

— Этот ребенок не больше человек, чем ты, — сказала я.

В ответ Дрон кинулся к клетке и пнул ребенка так, что тот пролетел через всю комнату. Хрустнули кости, когда его тельце ударилось о стену. Мое сердце хрустнуло вместе с ним.

— Ты — ключ к тому, чтобы это исправить, — услышала я.

ДНК этого монстра было искажено геномами тли и паука. Разве это не делало его тем, кто, как он считал, недостоин выживания? Если бы доктор был здесь, защитил бы он это его дерьмо?

Неожиданно как будто легкий щипок поддел мое нутро, что-то пыталось меня зацепить, словно крючок на ниточке. Я проследовала по ней до мученицы, подвешенной к потолку. Она не шевелилась, но ее душа подрагивала и цеплялась за меня. Я приняла связь. Биение ее сердца синхронизировалось с моим.

Затем оно замедлилось. Нить между нами разорвалась. Энергия разлетелась по комнате и рассеялась.

Дрон проследил за моим взглядом. Одним размытым движением он очутился рядом с ней, сжав рукой ее горло.

— Эвелина, — сказал Дрон, не оборачиваясь. — Кость внутрь или кость наружу?

— Что?

— Тогда кость наружу, — решил он и подпрыгнул, вцепившись в ее тело и дернув его вниз. Крюки разорвали ее ладони. Дрон приземлился, схватил нимфу за шею и сломал ее об колено.

Вышедший наружу позвоночник блеснул в искусственном свете, когда он швырнул тело к стене, где оно присоединилось к разлагающейся куче.

Еще больше желчи выплеснулось сквозь мои зубы, забрызгивая колени. Мои руки дергались в путах, я кричала:

— Ребенок! Ее ребенок!

«О, Христос, почему он не спас его?»

Дрон уставился в потолок, выдохнул, затем бросил на меня пронзительный взгляд.

— Она была только на второй неделе беременности, — сказал он.

«Невероятно».

— Почему она умерла?

— Немногие переживают период беременности. Она была особенно слабой.

— Она была ребенком!

Жжение в горле сделало мой голос грубым, когда я задала вопрос, от которого зависело мое выживание:

— Почему ты хочешь их сломать?

Волна прокатилась по его плащу, когда Дрон отбросил его назад.

— Птица со сломанными крыльями не может летать.

«Как и женщина с разбитым сердцем», — подумала я. Рорк был бинтом, который перевязал мои раны и удерживал их края вместе, сохраняя меня в целостности. Мои шрамы снова вскрылись, когда я думала, что он был мертв. Существовал ли лимит того, что я могла вынести ради его спасения? И если я не смогу, останется ли у меня что-нибудь, чтобы спасти себя?

Пустые крюки лениво вращались, как будто ожидая следующую жертву.

Он наклонился ближе к решеткам.

— Тебя я тоже сломаю, — пообещал Дрон.

Я чертовски постараюсь, чтобы ему это не удалось. Но когда он расстегнул ремни, удерживающие его брата, мое нутро вспыхнуло.

Обнаженный мужчина встал на пошатывающиеся ноги и вытер слюну с подбородка. Мышцы бугрились на его груди, а глаза с красными прожилками, глядящие на Дрона, были прищурены.

— Опусти свои глаза! — крик Дрона, подобный раскату грома, притянул мой подбородок к груди, хоть я и знала, что он был направлен не на меня. — Очень хорошо. У нас был договор. Ты заслужил свою награду.

Я могла предположить, о чем он говорил. Я напрягла свои мышцы. Поставила задачи: повалить Имаго на спину, взять его в удушающий захват. Но что потом? Использовать его как заложника, чтобы пробраться мимо Дрона? «Ага, проще простого».

Имаго вальяжно подошел к моей клетке, эрекция указывала его путь. Он убрал замок, открыл дверцу и стиснул мои лодыжки потными руками. Гравий царапал мою спину, пока Имаго вытаскивал меня наружу. Внезапно я выдернула ногу из его хватки и обвила ее вокруг его ноги, попытавшись сделать подсечку.

Он пошатнулся, но устоял на ногах. Его нога выстрелила в направлении моего лица. Я перекатилась на живот, задыхаясь и уходя от удара. Имаго тоже задыхался, пока забирался на меня сверху, вышибая воздух из моих легких.

Ботинки Дрона появились в поле моего зрения.

— Дорогой брат, нужно ли мне привести ее стимул? — спросил он.

«Рорк». Моя щека коснулась пола, выдохи стали увлажнять крошащийся камень.

— В этом нет необходимости, — произнесла я.

Возбужденный член ткнулся в мою спину, пока я лежала на животе и пыталась осознать масштабы своего кошмара. «Сначала Имаго меня изнасилует. Возможно, даже в ближайшие несколько минут. И, возможно, он сделает это на скамейке для порки. Затем Имаго будет повторять насилие день за днем, пока моя утроба не округлится… чем? Ребенком? Монстром? Между соитиями они, очевидно, будут подвешивать меня на крюках. Если я буду сражаться с ними и проиграю, они приведут Рорка. Если я буду сотрудничать… — мой живот екнул от этой мысли, — у меня будет девять месяцев на планирование побега. Они не убьют меня, пока я не рожу. Или еще хуже, они никогда меня не убьют».

Холодная как лед рука страха стиснула меня. Она закрыла мне глаза, чтобы я не могла видеть, и цеплялась за мою кожу холодными бисеринками пота. Я ощущала ее вкус на языке, пока мои задние зубы вырезали еще больше ран на щеках.

Имаго перевернул меня на спину, стиснул мой подбородок пальцами и открыл свой рот. Пурпурный обрезок болтался в крике, бурлящем в его гортани. Его другая рука, державшая кинжал у моего горла, скользнула им по моей грудной клетке.

Когда кинжал разрезал халат и сорочку, он зацепился за кожаный ремешок вокруг моей шеи и дернул. Мой бирюзовый камешек взлетел в воздух и приземлился на гору тел.

Мои мышцы кричали желанием отомстить. «Вдохнуть. Выдохнуть». Я переживу все, что они приготовили для меня, пока Рорк и моя душа остаются нетронутыми.

— Сделай худшее, на что способен, — подначивал Дрон.

Рукоятка кинжала ударила меня по зубам, отбрасывая мою голову назад. Шею прострелила боль. Имаго воспользовался этим моментом, чтобы силой раздвинуть мои ноги и опуститься на колени между ними.

Я извивалась и билась, пытаясь выкатиться из-под него. Его рука поймала мое горло и сжала. Мои легкие с трудом дышали, и свет в комнате начал меркнуть.

— Сирадж, — знакомый голос протолкнулся сквозь волну боли.

Черные глаза доктора появились над нами.

— Мои рекомендации остаются в силе как никогда — мы должны провести больше тестов, прежде чем наша человеческая носительница будет оплодотворена.

«Человеческая носительница?» Мне хотелось его заколоть. И, одновременно, обнять.

Имаго отпустил меня и вскинул руки, сверкая глазами.

— Го…и в а…у.

— Я согласился помочь тебе на моих условиях, Айман. Я ожидал твоего доверия в этом партнерстве. Я не рискну нашей единственной человеческой носительницей из-за похотливости твоего брата. Если ты ценишь мои экспертные знания и наше партнерство, ты прислушаешься к моему совету.

Под краем шапочки Дрона пролегли линии морщин.

— Имаго, оставь нас, — приказал он.

Слюна упала на мое лицо, когда Имаго что-то бессвязно пробормотал.

— Сейчас же! — от голоса Дрона по моим костям пробежала дрожь.

Имаго поднялся на ноги и потопал прочь.

Дрон дернул меня вверх.

— Я говорил тебе раньше, — сказал он доктору, — ты будешь обращаться ко мне только «Дрон». И наша носительница эволюционирует, — он развернул меня, показывая доктору мою спину. — Видишь? — его палец ткнул меня под лопатку. — Мы не можем ждать. У тебя есть неделя, чтобы провести свои тесты. В это время мы не подвергнем ее риску, — Дрон швырнул меня доктору и согнулся пополам, стиснув свой бок. — Одна неделя.

Рубашка упала на мои плечи. И доктор потащил меня вверх по лестнице, мимо лаборатории, потом дальше по лестницам. В какой-то момент я споткнулась и сплюнула кровь на площадку.

Он поймал меня, обхватив за талию, но не замедлился. Я едва поспевала за ним.

— Они были довольно решительно настроены сломать меня и обрюхатить. Как ты так просто помешал им? И зачем? — поинтересовалась я.

Дрожь пробежала по его руке там, где она обвивала мои плечи.

— Они в равной мере празднуют твое выживание и страшатся его. Мое предупреждение придало больше веса их страху, — доктор мельком взглянул на меня. — «Зачем» — это уже сложнее.

Открытый дворик купался в лунном свете. Близость выхода из крепости парализовала мои ноги. Совсем рядом завывал прибой.

Запахи морских растений и выброшенных на берег моллюсков наводнили мой нос.

Он посмотрел в сторону каменного арочного проема, на его лице отразилось противоборство.

Перед нами, в центре открытого пространства, образуемого тремя главными крыльями крепости, стоял Имаго в окружении тли, блокируя выход. Он поднял свое дротиковое ружье и стал беспорядочно их расстреливать.

Зашипела светящаяся зеленая кожа. Раздалась серия хлопков от взрывающихся тел. Внутренности мутантов оказались снаружи.

Поджарившиеся органы и плоть поблескивали там, где некогда стояла тля. Оставшиеся мутанты отскочили назад.

— Пошли, — доктор схватил меня за бедра и взвалил на плечо. Я ударила его коленями в грудь. Он усилил хватку и направился вниз по коридору, обратно к моей камере.

Мы поднялись по лестнице. Рана в моем сердце вспыхнула, как только дверь Рорка скрылась из виду. Последние несколько часов все глубже впитывались в меня с каждым шагом. К тому времени как мы достигли моей комнаты, образы изнасилованной нимфы и подергивающейся ножки ребенка выжглись перед моими глазами.

Доктор запер ворота и снял с меня кандалы. Если он и заметил грубость своих товарищей, отразившейся на моем опухшем лице, доктор этого не показал. Он стоял от меня на расстоянии удара, безвыразительно наблюдая за мной. Препятствие для моей свободы.

Я замахнулась для прямого удара справа и изумилась, когда удар нашел свою цель.

Доктор отшатнулся назад. Кровь хлынула из его носа. Взгляд мужчины постепенно поднялся к моим глазам.

Я потрясла рукой.

— Я. Тебя. Ненавижу.

Он содрогнулся.

— Злость и ненависть — признаки слабости. Сегодня ты увидела это воочию.

Я кинулась в атаку. Доктор поднял свое предплечье, чтобы защитить лицо. Я поднырнула своей рукой под его руку, изогнулась и пяткой сделала подсечку. Он завалился на бок, его плечо ударилось о пол.

Удивленная легкой победой, я отпрыгнула вверх и в сторону. Доктор перекатился на руки и колени и уставился на меня снизу вверх.

— Почему ты не даешь отпор?

Он опустил голову. Кровь собралась на кончике его носа и закапала на плитку.

Я ударила его коленом в бок и повалила на пол.

— Мне плевать, даже если ты идешь на это добровольно, пока ты чувствуешь боль.

Доктор лежал на боку, как будто предлагая с легкостью ударить его в живот.

— Nannakola, твои удары не так болезненны, как ненависть, загорающаяся в твоих глазах всякий раз, когда ты смотришь на меня.

Я замерла на середине попытки ударить и опустила ногу. Его выражение лица изменилось, преисполнилось теплоты, сострадания, даже привлекательности. Этот образ обернулся вокруг меня словно объятие. Я вспомнила, что, возможно, он солгал Дрону о моем внутриматочном контрацептиве. По меньшей мере, доктор остановил Имаго, не дав тому изнасиловать меня.

В моем животе вновь возникла разъедающая дрожь.

— Чего ты хочешь? — спросила я.

— Отдать тебе кое-что. Это в моем кармане.

По моему кивку он поднялся на ноги и полез в карман штанов. Доктор протянул руку к моей раскрытой ладони и положил на нее кожаный ремешок.

Черные и желтовато-коричневые волоски покрывали его изнутри.

Мое горло горело, когда я перевернула ремешок. На коричневой коже было выжжено «Дарвин».

Глава 33

Игла Эроса

Эрос будет иметь обнаженные тела; дружба — обнаженные личности.

— К. С. Льюис

— Где Джесси? — потребовала я ответа.

— Дикарь? Несомненно, он затачивает топор, которым угрожал воспользоваться для удаления моей мужественности, — доктор скрестил руки на груди и потом вновь опустил их вниз. — Он намеревается тебя спасти.

— А ты намереваешься его остановить.

— Нет, — возразил доктор.

Я покусала губу и постаралась подавить надежду, предложенную им посредством ошейника, лежащего в моей руке. Я думала, что потеряла Джесси в Дувре.

— Он передал сообщение: «Wanunhecun в третий раз».

Джесси имел в виду три ошибки. Он сказал «wanunhecun» первый раз, после того как ошибочно оценил мою способность обращаться с оружием. Я потерла шрам на груди, догадавшись о второй ошибке. Я подозревала, что Джесси возьмет ответственность на себя за нападение на меня в Дувре. Но третья ошибка? Мое похищение?

— Он был на реке Туид? — поинтересовалась я.

— Он прибыл, когда мы уже сели в вертолет. Он почти освободил твоего священника, но армия тли оттеснила его.

— И что? Теперь он здесь? На Мальте? Как ты получил это? — я указала на ошейник.

— Прошлой ночью, когда я вышел отсюда, я пересекал двор по направлению к своему жилищу, — его мышцы челюсти напряглись. — И вдруг стрела пролетела в миллиметрах от моей головы.

Улыбка приподняла уголки моего рта.

— Джесси никогда не промазывает. Он хотел твоего внимания.

— Ммм.

Джесси пытался освободить Рорка и не убил доктора. Очевидно, оба мужчины ему не угрожали. На меня нахлынуло головокружение.

— Что он сказал?

Доктор переступил с одной ноги на другую.

Я рассмеялась.

— Джесси угрожал тебе. Скажи мне.

Доктор вздохнул и проговорил:

— Он сказал, что если ты получишь хоть царапину под моим надзором, то он снимет с меня скальп, душа меня моими же кишками.

Я коснулась рукой опухшей челюсти.

— У тебя больше проблем, чем у меня.

Его лицо помрачнело. Какая-то эмоция заполнила его глаза, пока они скользили по моим повреждениям. Затем все исчезло.

— Он потребовал комбинации к твоей камере и к камере священника. У него чартерная лодка. И телохранители. Он скрупулезный.

«Но как он проберется незамеченным сквозь сеть тлиной коммуникации Дрона? Посредством мутантов у Дрона везде были глаза и уши», — подумала я.

— Я дал ему комбинации, — между тем произнес доктор.

Мой пульс ускорился.

— Так он придет? — спросила я.

— Он уже приходил этим утром.

Этим утром. Мои глаза метнулись к двери и щепкам разбитого дерева на полу.

— Блядь. Дрон увел меня примерно на рассвете. Это была моя вина, — моя рука опустилась к животу. — Я каким-то образом его вызвала.

Выражение его лица осталось пустым.

— Но Рорк… он…

— Свободен.

— Свободен? Джесси пробрался мимо охранников?

Ответом мне стал настороженный кивок.

— Прямо под носом Аймана. Ты основательно его отвлекла, — проговорил затем доктор.

Воздух с выдохом облегчения вылетел из моих легких, а вместе с ним и тяжелое бремя. Я села на кровать и потерла виски, намотав кожаный ремешок на пальцы. Он ласкал мою щеку и принес поток знакомых запахов: собачье дыхание, горный тис, цикориевый кофе. Те же воспоминания вызывал мой бирюзовый камешек.

— Этот иракский ублюдок забрал мой кулон, — проговорила я.

Доктор посмотрел на меня так же пристально, как и я на него.

— Я верну его, — пообещал он.

Я не могла видеть его настоящего сквозь этот проклятый фасад, который всегда покрывал его лицо. Как я могла ему доверять? Мог ли он быть сильнее Джесси, чтобы захватить его и забрать ошейник? Нет, я ведь получила от Джесси еще и сообщение.

— Не я одна отвлекала Дрона. Ты знал, что у них происходит инцест?

Выбившаяся прядь волос упала на его лоб.

— Это все не по взаимному согласию.

— Это я поняла, — мои пальцы желали отбросить эту прядь назад, проверить, такие ли шелковистые у него волосы на ощупь, какими казались. С чего бы это? Ведь Джесси так и остался недостижимым увлечением. Рорк заполнил пустоту в моем сердце, но держал свое сердце под запретом. Мне не нужен был еще и доктор, чтобы сделать ситуацию запутаннее. «Сфокусируйся, Иви».

— Почему Джесси дал тебе ошейник, если планировал сам спасти меня?

— Запасной план. На случай, если ему не удалось бы это. Он хотел, чтобы ты знала, что можешь мне доверять. Как я и говорил, он все продумал.

— С чего бы ему тебе доверять?

— Он… — доктор прочистил горло. — Проницателен.

Я прищурила глаза.

Доктор взглянул на дверь комнаты и понизил голос:

— Он знает, что моя преданность принадлежит другим.

— И кому же?

— Я — член научного сообщества, ищущего лекарство.

Моя челюсть отвисла от этой новости.

— «Надкрылье», — произнесла я.

Его голова с блестящими черными волосами склонилась набок.

— Моя история с Айманом связана с определенными… — он потер затылок, — навыками, которые дали мне легкую маскировку, чтобы проникнуть в его сферу деятельности и выявить лекарство. Я заключил с ним партнерство, но столкнулся с двумя препятствиями. Первое — он не довел лекарство до совершенства. А второе… — доктор остановил свои пронзительные глаза на мне.

— Я?

Он вытер кровь с носа и продолжил:

— Когда я обнаружил, что у него еще нет лекарства, то стал планировать свой уход. Но затем он нашел тебя, — доктор моргнул под сведенными к переносице бровями. — Я не смог остановить твое похищение, не нарушив своего прикрытия и не оказавшись в окружении его пойманных нимф. Как выяснилось, все нимфы в любом случае умирали.

Я прислонилась к стене и обхватила рукой свой бурлящий живот.

— Ты меня обманул.

Он сел рядом со мной, опершись локтями на колени.

— Ты бы поверила правде?

— Я не уверена, чему верить, — поверить ему означало, что доктор — не тот, кем я его считала. Это означало, что я была ненавидящей сукой, пока он рисковал своим прикрытием, чтобы меня защитить.

Светлое воздушное ощущение наполнило мою грудь. Возможно, это недели одиночества ударили по мне, но я подняла руку, держа ее ладонью вверх над его коленями.

Тишина плыла между нами, пока доктор смотрел на мою руку. Ожидание увяло до печального терпения, затем до отторжения. Боль этого чувства вдавила мои ногти в ладонь. Я убрала руку.

Он поймал ее, и в момент, когда кончики наших пальцев соприкоснулись, меня затопил заряд эмоций. Наши глаза встретились.

Его пальцы обвились вокруг моих, его другая рука поддержала мою спину, прижав меня к его груди.

— Они вернутся за тобой, — его объятие сделалось крепче. — Твоему священнику ненавистно было уходить. Этот управляющийся со стрелами дикарь вытаскивал его с топором у горла.

Сандаловое дерево окутало мои чувства. Это был не одеколон, а натуральный аромат. Его аромат. Я зарылась носом в шею доктора.

— Это томагавк.

— Это варварство.

— Кто еще знает эти комбинации? Его побег повесят на тебя.

— Повар, который доставлял ему еду. Но он не станет говорить.

Я подняла голову.

— Как ты можешь быть так уверен в этом?

— Свирепая женщина показала мне эффективный способ заставить людей молчать.

Я оттолкнула его.

— Ты отнял язык у невинного человека?

Он скрестил руки на груди и посмотрел на меня сквозь густые опахала своих ресниц.

— Иви, этот мужчина избивал твоего священника при каждой возможности и кормил его только отходами с кухни.

Ох, Рорк. Я прерывисто выдохнула.

— Так вот где ты был весь день.

Впервые его взгляд внимательно изучил мое лицо.

— Могу я обработать твои раны?

Я пошевелила челюстью. Боль прострелила голову, но, похоже, ничего сломано не было.

— Сначала расскажи мне о провалившемся плане.

— На Мальте нет лодок. Дрон потопил их все. Единственный способ прибыть на архипелаг или уехать с него — полететь на самолете. Но твой дикарь…

— Джесси.

— …приплыл на лодке. На лодке, на которой он собирался уплыть, как только освободит тебя и твоего священника.

— И ты бы отпустил меня? Вот так, просто? — я знала, что он отпустил бы. Я просто хотела это услышать.

— Так я бы знал, что ты в безопасности. Это превыше всех моих личных мотивов.

Я открыла глаза, осознав, что закрывала их.

— Каков должен был быть запасной план?

— Я отдаю тебе ошейник и жду. Но когда я нашел тебя внизу, удерживаемую этим… — его губы поджались в твердую линию. Затем доктор встал и принялся расхаживать по камере. — Я бы сам вытащил тебя с острова, если бы Сираджа не было во дворе, когда мы проходили. В тот момент это была бы тщетная попытка. У меня не было стратегии. Я был так… — он наградил меня мрачным взглядом, затем продолжил расхаживать. — Этот остров охраняется сотнями особей тли, каждая из которых связана с Айманом. Он видит то, что видят они. Мы не выбрались бы за стены крепости.

— Поэтому ты не попытался сбежать со мной?

Доктор опустился передо мной на колени.

— Подумай об этом. Наполни свой разум состраданием, и ты найдешь истину.

Я облизнула губы. Я верила ему всеми фибрами своей души.

— Мы можем начать сначала? — я протянула руку.

Его пальцы скользнули по моей ладони.

— Зови меня Мичио.

— Мичио, я Иви.

Он усилил свою хватку.

— Айман не должен знать, кто я. Если он получит твою кровь, последствия…

— Тайм-аут, — я выдернула свою руку обратно. — Ты неделями давал ему мою кровь.

Мичио покачал головой, садясь на пятки.

— Ловкость рук. Я всегда заменял твою пробирку на подставную. Айман неустанно изучал мою кровь.

— Он должен был узнать, — я похлопала по гематоме вокруг вены на локте. — Разве у мужчин не другой набор половых хромосом?

— Я предположил, что ты гермафродит или интерсекс[104] с атипичным набором половых хромосом.

— Что?

— Конечно же, это неправда. Кроме того, изучать хромосомы для определения пола — устарело. Я не пойду этим путем.

Он встал с колен и снова сел на край кровати.

— Твоя кровь подтвердила то, что я подозревал, — Мичио замолчал и стал теребить пальцами дырку в одеяле.

— Хочешь сказать, это то, что заставляет твое лицо так кривиться?

— Ты быстрее мутантов. Ты можешь контролировать их акустически. Ты могла видеть их сегодня вечером снаружи, с Сираджем, когда я не мог. Верно?

Я кивнула.

— Теперь, есть пауки. Они — твои хищники. Их влечет к тебе. Поэтому Дрон особенно агрессивен в твой адрес. Он никогда никого прежде не кусал. Так на него повлияли гены паука в его геноме, это его инстинкт — поступать так с тобой. И есть еще кое-что, — он встал и жестом показал мне следовать за ним за пределы клетки. Мы остановились перед зеркалом над раковиной в ванной.

Полотенце появилось передо мной, когда Мичио снял с меня позаимствованную у него рубашку. Затем он предложил мне маленькое зеркальце из ящика и развернул меня спиной к раковине. Я подняла зеркальце, когда Мичио убрал мои волосы на плечо, чтобы обнажить спину. Черные пятна размером с пятицентовую монету покрывали мою лопатку.

— Так вот чем ты меня донимал. Я действительно понятия не имею… — я стала пятиться, чтобы поймать лучший обзор, пока моя задница не ударилась о раковину. Я увидела округлое пятно, контур которого был неестественно ровным, идеальным. Я потянулась рукой через грудь и коснулась его. — …что это? — я не почувствовала ни боли, ни других ощущений. Дрожь пробежала по моему позвоночнику, когда я поймала в отражении его восхищенное выражение.

— Я знаю, — он поднял мою руку. Отражение поймало еще четыре черных точки, каждая такого же размера и формы, как и первая. Три пятна было на одной лопатке. Два — на другой. Они выглядели как чернила под кожей.

Мичио проследил пальцем точки, соединяя одну с другой невидимой линией.

— У тебя не было их, когда я осматривал тебя в самолете, когда мы летели на Мальту. Они появились после того, как ты потеряла сознание в зале. Это был первый раз, когда ты попыталась контролировать тлю?

Зеркало задрожало в моей руке. В горле пересохло.

— Да.

— Каждый раз, когда ты подаешь им сигнал, появляется новая точка. И твои глаза…

— Мои глаза?

— Я знаю, когда ты общаешься с ними, потому что твои глаза становятся черными. Твои радужки. Твои склеры. Все чернеет как смоль.

Мое дыхание стало поверхностным.

— Звучит… плохо.

Он отрицательно покачал головой.

— Это хорошо, Иви. Ты имеешь общие генетические характеристики с кокцинеллидой, божьей коровкой. Ты демонстрируешь ее сильные стороны и ее слабости. И все же, ты все еще человек, — его зрачки расширились. — Усовершенствованный человек, адаптированный убивать тлю.

Дрожь прошлась по моему телу. Я протянула ему зеркало.

— Мне нужно принять ванну.

Мичио повернулся ко мне спиной и стал наполнять ее. «Все еще не доверяет мне?» — задалась я вопросом.

— Я могу искупаться сама.

— Твои раны нужно очистить и зашить. А я все еще твой врач.

Кроваво-красный рубец стягивал мою руку. Откуда он взялся? Я подвигала челюстью, и боль тысячью иголок пронзила мою голову. Кровь из раны на внутренней стороне щеки оставила противный привкус во рту.

Он купал меня десятки раз, но этот раз ощущался другим. Я спустила воду в унитазе, и любопытство заставило меня забраться в ванну.

Мичио перегнулся через край и опустил губку в воду.

— У нас есть одна неделя. Мы не станем ждать твоих стражей, — сказал он.

«Моих стражей?»

Мичио вымыл мою раненую руку и положил ее на бортик ванны.

— Дай этому высохнуть.

Пока он пытался сосредоточиться на порезах на моем лице, я осознала, что это купание было другим и для него. За его профессиональными движениями крылось нечто, характерное для мужчины в присутствии обнаженной женщины. Я видела бисеринки пота на его лбу, глаза, которые он старательно отводил, дрожь его пальцев. Я находила странное утешение в знании, что я привлекаю его так же, как и он привлекает меня. Это казалось таким человечным с его стороны.

Когда Мичио стал касаться легкими движениями области вокруг моих губ, он заговорил:

— Ты можешь контролировать армию мутантов. Нам лишь нужно отточить твои команды. Ты должна заблокировать связь Аймана с его охранниками. И ослепить его. Тогда у нас будет шанс.

«У нас?», — удивилась я. Мой живот затрепетал.

— Командовать ими, но как? У меня начинается оглушительная головная боль. Кровотечение из носа. Я теряю сознание через считанные минуты.

— Ян, — раздался его тихий голос.

— Ян?

Мичио поднял и поставил свою сумку на унитаз, потом стал копаться в ней, пока в его руке не появились запечатанная упаковка игл и нить.

— Я не могу объяснить изменение пигмента в твоей коже и глазах без дополнительных анализов. Я пытался связать это с синяками, сильным шоком, потерей крови, укусами пауков. Медицинского объяснения я не нашел, — он потрогал рану на моей руке. — Я зашью ее первой. Готова?

По моему кивку игла проткнула мою кожу. Протягивание нити было неприятным, но не шло ни в какое сравнение с болью, которая была, когда я штопала себя в ванной Рорка.

Мичио отрезал нитку, пытаясь прочесть выражение моего лица.

— Ты доверяешь мне, ведь так?

— Если бы не доверяла, то не разговаривала бы с тобой об этом, пока ты пялишься на мои сиськи.

— Я не… — его взгляд метнулся к моей груди, мои соски выглядывали из пены. Румянец омыл его золотистую кожу, и он поднес иглу к моему улыбающемуся рту. — Мы знаем… — Мичио прокашлялся, избавляясь от хрипотцы. — Расслабь губы, Иви.

Моя улыбка стала еще шире. Его всегда так просто было вывести из себя? После нескольких попыток я, наконец, расслабила мышцы щек.

— Мы знаем, что божья коровка — хищник тли. Видя, как ее физические характеристики проявляются в тебе… я подумал, возможно, это мимикрия. Форма адаптации, способствующая твоему выживанию. Или, возможно, это целенаправленная эволюция, — он взглянул на мое лицо. — Производная от четырех первоначал Аристотеля, где адаптация происходит ради причины, конечной цели, — Мичио сделал очередную дырку в моей коже. — Что нам известно, так это то, что твои адаптации — не случайность, а бесспорные функции твоей защиты.

Я обдумала его гипотезу.

— Так это твои теории о том, как я… эволюционирую. Но почему я впадаю в какой-то шок?

— Повернись, чтобы я смог обработать другой глаз.

Он уставился на свои колени, когда я повернулась.

— Ты знакома с понятиями «Инь» и «Ян», и их взаимоотношениями с телом?

— Не понимаю, о чем ты.

— Ян воплощает мужские силы природы. Это яркая вспышка солнечного света. Крепкая скорлупа пингвиньего яйца. Глина, затвердевшая и обожженная на солнце. Он балансирует с Инь, его женской противоположностью. Например, бархатный лепесток, раскрывающийся под полуночным небом. Сокращение червя, толкающего почву. Бурление ледяной воды весной, — Мичио сделал паузу. — Ты чувствуешь внутри себя холод или заторможенность, когда тебя накрывают вибрации?

Я подумала об этом и ответила:

— Да, но только когда я позволяю симптомам зайти далеко. Подобное случилось, когда я потеряла сознание.

Его предплечья оперлись о бортик, и он приблизил свое лицо к моему.

— И когда я коснулся твоей головы в зале. Ты отзывала тлю прочь от своего священника. Когда я коснулся тебя, они остановились.

— Ладно, — я затерялась в его черных глазах, доверившись ему.

— Это было Ян, — Мичио провел влажными пальцами по своим волосам, заставив их кончики встать хаотичными острыми иголками. — Инь и Ян всегда борются за равновесие. Ян дня превращается в Инь ночи. Без гармонии между этими двумя, тело и разум не будут здоровы.

— Не уверена, что понимаю.

— Мужчина или женщина, каждое тело содержит Инь и Ян. И все же, ты способна получить доступ только к темному, женскому Инь в качестве топлива, вот почему ты нуждалась тогда в моем прикосновении — взаимодействии с Ян — чтобы завершить симметрию. Ян — это наружный поток Чи. Как только Ян исчерпывается, твое Инь старается компенсировать его.

Потом он пробормотал себе под нос:

— Вот почему твой организм впадает в шок, как только ты продолжаешь тянуть свою энергию.

Мичио повернул мой подбородок, чтобы заштопать последнюю рану. Его ресницы опустились, и каменное выражение лица исчезло.

— Я больше не позволю им причинить тебе боль.

Мое сердце загрохотало в яростном ритме.

— Думаю, вы только что продемонстрировали чувства, доктор Нили.

Его каменное выражение лица вернулось.

— Я серьезно. Нам нужно уходить, — его тон соответствовал тяжелому взгляду. — Я думал, что у меня есть больше времени, чтобы безопасно вытащить тебя отсюда, но после того, как Айман отвел тебя вниз… ему явно не терпится. Время вышло.

Я потянулась к губке и поманила его пальцем. Когда он опустил голову ко мне, я смыла кровь с его носа, его точеных скул, его полных губ. Он был таким ошеломительным, что мое сердце заболело.

— Я не держу на тебя зла за то, что тебя не было здесь сегодня.

Его глаза метнулись к моим. Поток эмоций проскочил между нами.

— Я понимаю, как ты был занят, помогая «дикарю» освободить Рорка.

Мичио отвернулся, но его плечи придвинулись ближе.

— И все же, ты нашел время спасти меня, — я опустила губку в воду. — Ты простишь меня за то, что я выместила злость на тебе?

Его потупленный взор поднялся вверх.

— Здесь нечего прощать, — он согнулся над ванной, придвигаясь ко мне все ближе и ближе, как будто его тело жаждало прикосновения ко мне. Его веки затрепетали и закрылись.

Я поймала себя на том, что мне хочется, чтобы он упал в воду и был вынужден снять рубашку, скрывавшую его точеное тело. Мое сердце грохотало в ушах, когда я сократила расстояние между нами.

— Ах, черт, — Мичио дернулся назад.

— Что? Что случилось?

Он поднял иголку и повернул предплечье там, где уколол сам себя.

Я рассмеялась вопреки покалывающим ощущениям, возникшим в области швов вокруг моего рта.

— Возвращаясь к этой штуке — Ян. Ты знаешь, что мне снятся кошмары. Когда я сплю с мужчиной, их не бывает. Может Ян иметь к этому какое-то отношение?

— Когда происходит контакт кожа-к-коже? Да, конечно, — его голос стал эмоциональнее. — Ты поглощаешь Ян, тем самым усиливая свое подсознание против угроз.

— Это звучит… — я почесала голову, — типа, фантастично.

Мичио выдернул затычку из слива.

— Это самая фундаментальная концепция в азиатской медицине, и очень важно, чтобы ты понимала ее. Думай об Инь, как о теле, а об Ян, как о духе. Если дух возвращается в воздух, тело остается в земле. Без духа ты умрешь, — он зачерпнул ладонью воду и позволил ей струйкой пролиться на мою ногу, когда я встала. — Это может оказаться нашей лазейкой. Нам нужно все проверить, — Мичио обернул вокруг меня полотенце и понизил голос. — Но только в тот момент, когда я подпитываю твой Ян.

— Как именно мы это сделаем? — заинтересовалась я.

Глава 34

Неистощимая энергия

Дух Долины никогда не умирает

Его называют Загадочная Женщина

Вход в Загадочную Женщину

Называется корнем Рая и Земли

Бесконечный поток

Неистощимой энергии

— Дао дэ цзин

Темные и бесполезные облака плыли над стропилами и проникали словно туман в комнату без потолка. Я вытерла вспотевший лоб.

— Дрон почувствует, как я это делаю.

Мичио поднял подол моей сорочки до затылка и привлек мою спину к своей голой груди.

— Попробуй расслабиться.

— Пробую. Я должна быть измотана, раз не спала прошлой ночью.

— Ты знаешь, как предотвратить эти кошмары, — его нежный тон ласкал мои интимные места.

— Мы поговорим об этом позже, — сказала я и подумала: «Когда его колени не будут обхватывать мою голую задницу».

— Теперь я собираюсь обхватить тебя руками, — предупредил он.

Я закусила нижнюю губу и кивнула. Две робкие руки забрались под мою сорочку. Его предплечья вдавили нас глубже в диван. Капли дождя стали скатываться по водонепроницаемым занавескам.

— Просто не торопись, — его голос ласкал чувствительное местечко за моим ухом. — Когда будешь готова, позови охранника в комнату.

Мы сидели на диване лицом к двери в комнату, которая была закрыта, но не заперта. Я сделала так необходимый мне вдох и сосредоточилась на вечно присутствующем гудении по другую сторону двери. Моя команда мысленно полилась вперед, как слова из моего рта. «Приди».

Пульс, отличный от моего сердцебиения, загремел в моей груди. Дверь осталась неподвижной.

Я копнула глубже в себя. Инь или Ян, чем бы оно ни было, но я стала собирать свое топливо. Я представляла его осязаемым — как туман, клубящийся вокруг меня. Он стал подниматься по моему позвоночнику и распространяться вдоль ребер. Но он был слаб, как будто даже тяжелый выдох мог сдуть его прочь.

Я полезла под свою сорочку и провела руками по рукам Мичио, пока наши конечности не переплелись. Затем я попробовала еще раз: «Приди».

Яркий свет сопровождал теплую волну, омывшую мои чувства. Моя кожа разгорячилась там, где она контактировала с его кожей, пока я вытягивала его жизненную силу и подпитывала свою. Энергия вливалась в мой позвоночник и выходила через грудь, забирая с собой мое дыхание.

Дверь с грохотом распахнулась, и тля-охранник заполнила проем. Остекленевшие глаза уставились на меня.

Я обернула свое сознание вокруг связи, упрочняя ее. «Ближе».

Поток между нами воспламенился, и крошечные щетинки на его зеленых лапах встали дыбом, ловя мою передачу. Слизь с челюстей брызнула на пол. Членистые ноги зашаркали ко мне. Мутант сделал один шаг… второй.

Вдруг его тело дернулось. Капли дождя зашипели на коже.

«Ох, дерьмо!»

— Дождь. Вода его убьет.

Тончайшая нить увеличивалась в размере и силе, натягиваясь, пока тля пыталась отстраниться.

— Всего лишь брызги, — шепот Мичио был отрешенным и полным восторга. — Удерживай концентрацию.

— Он борется со мной. Все еще думаешь, что я могу сделать это и не быть сожранной?

— Ты уже делаешь это. Разум — это ключ ко всему. Сконцентрируй свои мысли, позволь им наполнить тебя силой.

Я закрыла глаза и подумала: «Контролировать тлю. Завладеть армией. Найти Рорка и Джесси. Убить братьев-психов. Убраться нахрен с Мальты. О, и найти лекарство». Мои глаза распахнулись.

— Точно.

— Ты замерзла? Голова кружится?

Его тело за моей спиной согревало меня изнутри и снаружи, достаточно для того, чтобы воспоминание о нем согревало меня, когда я буду спать одна этой ночью.

— Со мной все хорошо, — ответила я.

Он пробежался руками по моему торсу, как будто пытаясь поймать невесомые ощущения, проскакивающие между мной и пускающим слюни существом.

— Приведи его ближе.

Я вдохнула и выдохнула. «Ближе», — выпрыгнуло из моей груди.

Тля скользнула вперед еще на два шага, ее согнувшееся тело мелко дрожало.

— Посмотри на это. Невероятно, — восхищение Мичио пронизывало комнату, заряженную статическим электричеством. — Ты чувствуешь Аймана?

Сеть следов, похожих на электрические, перекрещивалась перед моим мысленным взором. Нити гудели одной-единственной целью, согласующейся с голодом тли.

— Единственное безумие, которое я чувствую, исходит от этого дивана.

Его смешок пробежался по моей спине там, где соприкасалась наша кожа. Мне хотелось обернуться и посмотреть, как его прекрасное лицо выглядит с улыбкой, но по кафелю заскользила когтистая нога. Затем другая нога. Раздалось еще больше царапающих звуков. Тля стала приближаться слишком быстро. Мой приказ вырвался из моего позвоночника и вышел наружу с воздухом из легких. «Остановись».

Мутант резко остановился на расстоянии руки от нас и склонил голову. Крошечные зрачки нацелились на меня. Трубчатые части в его горле скользили одна по другой, соединенные нитями черной слизи.

— Я делаю это, — прошептала я. — Я его контролирую.

Когда вокруг меня сжались руки, я осознала, что Мичио вкладывал свою жизнь в мои руки. Если бы я ему не доверяла, если бы я желала ему вреда, я могла использовать тлю, чтобы напасть на него.

Кожа между экзоскелетными чешуйками дернулась от сдерживаемого голода. Я поддела нить, которая нас связывала.

— Он меня боится. И дождь его злит. Но там есть также… любопытство.

— Ты все это чувствуешь?

— Не спрашивай меня, как…

Мой живот сделал кульбит и вырвал вопль из моего горла.

Он крепче сжал свое объятие.

— Что это было?

— Голод. Дрон морит их голодом, — по мне пробежался холодок, за ним последовал прилив головокружения.

— Иви?

Я прижалась крепче к его груди и приготовилась к очередной дрожи.

— Он действительно голоден. Пытается разрушить мою хватку, — мои зубы клацнули друг о друга. — Мне холодно.

— Подожди, — Мичио привстал и стянул свои штаны, не разжимая хватки на моей талии. Затем он сел обратно на диван, голые ноги очутились под моими. Нас разделял только тонкий материал его боксеров.

Тепло заменило холод. Напряжение оставило мое тело, и одурманенность прошла. Я сглотнула. «Уходи», — скомандовала я.

Тяжелая поступь уходящих ног раздалась в комнате.

— Что ж, — сказала я. — Эта штука — Ян — работает.

Мичио уткнулся лицом в мою шею. Близость его губ послала по мне другое тепло. Я задержала дыхание, сбитая с толку его привязанностью, и, в то же время, смакующая покалывание, проходившее через мою утробу.

Тля застыла у двери, присев и подняв руки-клешни. Ее торс вздымался, сосущие части выступили из пищевода.

«Уходи», — расцвело в моей груди и вырвалось наружу.

Она выпрямилась, дрожь рябью прокатилась по ее конечностям. Затем тля поспешно ушла.

Я резко развернулась на коленях Мичио.

— Тот последний жест, что ты сделал… ты не можешь этого делать.

Его чернильные радужки выглянули из-под полуопущенных век, оценивая меня. Его взгляд был не взглядом лечащего доктора, а кого-то иного. От его рук, ощущавшихся тяжелым жаром на моих бедрах, по моей коже прошлось электричество.

— Проклятье, Мичио! — мои ноги опустились на пол, и сорочка упала на место.

Тля присела прямо за дверью комнаты. Я пробежала через помещение и захлопнула дверь.

Он натянул свои штаны.

— Что случилось?

— Возбуждение. Вот, что случилось. Дерьмо! Так я и вызвала Дрона прошлой ночью, — я прижала руку к животу и поискала его ядовитое присутствие среди экстрасенсорных нитей. — Я его не чувствую.

Глаза Мичио стали блуждать по моему лицу, и вдруг его брови вскинулись, когда он разгадал загадку.

— Феромоны. Химическое общение. Вот, что ты распространяешь.

— Ага.

— Это может быть плохо.

— Ты думаешь?

— Давай попытаемся еще раз. В этот раз примани двух охранников снизу.

* * *

Той ночью я лежала в постели и наблюдала за легкими движениями груди Мичио на диване. Он не покидал комнату вопреки моим требованиям, чтобы он искал Джесси или Рорка. А я не спала, обдумывая риски, на которые они могут пойти, если нападут на остров тли.

Игривая улыбка Рорка появлялась всякий раз, когда я закрывала глаза. Его тягучий акцент мурлыкал во мне и поджимал мои пальчики на ногах.

Затем я видела медные глаза Джесси, грубо высеченную линию челюсти, мягкие губы. Тогда, когда наши пути пересеклись у подножья холмов Западной Вирджинии, эти уточненные черты искажались в гримасу, будто я вызывала у него отвращение. И все же, он оставил своих сородичей, чтобы последовать за мной через океан, на другой континент.

Еще противоречивее моих отношений со священником, давшим обет целибата, и полубезумным Лакота были отношения с мужчиной, спавшим в футе от меня. Я хотела узнать его получше, и я узнаю. Но до этих пор я не буду знать обо всем наверняка — вдруг за его сложенными домиком пальцами и пронизывающими глазами он все время анализировал мою эволюционирующую генетику или запоминал мои черты так, как я запоминала его.

Я чувствовала себя ненасытной, проводя инвентаризацию мужчин в своей жизни, и все же, я не могла игнорировать наполненность, которую они мне давали. Их защита, их преданность залегли глубоко во мне, занимая место в одиноких участках моего сердца, делая меня намного менее одинокой.

И намного более нуждающейся. Мои пальцы бесцельно блуждали по моему бедру, протягиваясь к жару между ног. Я представила, что это пальцы Мичио потирали там комочек нервов. Через тридцать секунд боль стихнет.

«Бамммммммм. Бам». Дверь затряслась. Я резко села.

Массивный силуэт Мичио появился в проеме.

— Иви?

— Дерьмо! — я сжала бедра и опустила лоб на колени.

Ворота скрипнули, и матрас рядом со мной прогнулся.

— О чем ты думала?

«Не будем об этом», — подумала я и уставилась в стену возле его головы.

Его ноздри раздулись, глаза поймали мой взгляд.

— Ты возбуждена.

Жар на моих щеках уничтожил все шансы сбежать с достоинством.

— Нет.

— Погаси это.

Я пошевелила бедрами, ненароком потеревшись об него.

— Ты даешь очень дерьмовые советы.

Он потянулся ко мне и засомневался. Вздох пролетел между нами.

— Готов поспорить, этот ротик учинил тебе много проблем.

Мое лицо запылало еще жарче.

— Готова поспорить, ты хотел бы это выяснить.

Скольжение его большого пальца по моему подбородку противоречило профессиональной отчужденности в голосе.

— Твой уровень тестостерона подстегивает твою агрессию. И твое возбуждение.

Пульсация меж моих бедер согласилась с его утверждением.

Мичио понизил голос.

— Я могу это притупить.

Я притворилась, будто поняла неправильно.

— Я не хочу успокоительных. Думала, мы миновали этот этап.

Мягкий бриз обдувал меня его запахом сандалового дерева. Мое дыхание участилось, и я знала, что он это заметил.

Локон черных волос упал на его лоб, когда Мичио склонил голову и произнес:

— Позволь мне облегчить тебя, Nannakola.

Я вздрогнула, хоть мое тело и вытянулось, устремляясь к нему.

— С чего бы это сработало? Возбуждение и есть проблема. Ты делаешь его только сильнее.

— Если ты не можешь его погасить, тебе нужна разрядка. Направь возбуждение на меня.

Этим утром я узнала, что могу изолировать свои передачи и направлять их конкретной тле. Поскольку я не знала, как отключить выброс своих феромонов, я могла направить волны возбуждения на Мичио и отсечь тлю от этих ощущений.

Я задушила свое полное энтузиазма сердце знанием, что его предложение было лишь способом лечения, а не какой-то романтической попыткой поцеловаться со мной.

— Какой вариант номер два?

Он полез в карман, перегнулся через мои колени и положил на прикроватный столик шприц.

«Уф. Это сработает, если судить по шишке на моем лбу, оставленной стеной».

За гудением, проникавшим через дверь, последовал треск дерева.

Я пожевала ноготь на большом пальце. Без рубашки его отлично сложенные плечи блокировали мой обзор на все, находящееся в комнате. Было настолько проще игнорировать мое влечение к нему, когда Мичио был моим врагом.

— Что у тебя на уме? — спросила я.

— Иди сюда, — он похлопал себя по коленям.

Когда я наклонилась к нему, Мичио обхватил меня рукой вокруг поясницы и усадил к себе на колени. Другая его рука прошлась по моей ключице, едва выше широкого выреза сорочки. Он проследил контуры моей шеи и приподнял мой подбородок. Я забыла, как дышать.

Его большой палец мягко потрогал мою нижнюю губу.

— Дыши, Иви.

Мои легкие с шумом опустошились, и его рот прижался к моему. Наши губы двигались вместе в безмолвном исследовании, языки касались друг друга. Это была нежность без ожиданий. Мне это нравилось. Слишком сильно.

Мичио напрягал мышцы всюду, куда я опускала свои руки. Кожа натягивалась на жилах его плеч. Он изогнул свою шею, углубляя поцелуй, его язык стал преследовать мой, соблазнительно, умело. Каждый кусочек нежности, который он брал и отдавал, питал пламя во мне. Наши дыхания слились. Мое тело пело.

Но под ощущением его губ и покалыванием от его пальцев на моем подбородке я ощущала сдержанность. Контуры его губ затвердели. Его бедра начали слегка отодвигаться. И все же Мичио продолжал целовать меня, мягко и размеренно, удерживая себя. Совсем как Рорк.

Укол боли пронзил мое сердце. Я разорвала поцелуй и вцепилась пальцами в свои локти.

Тишина ожидала нас за дверью. И он сразу же «надел» свою обычную каменную маску на лицо.

— Это сработало, — поразилась я.

Я коснулась своих губ. Его глаза проследили за моими пальцами, но голос прозвучал бесстрастно:

— Ты думаешь о священнике.

Сглатывание проскочило по моему горлу.

— Он дал обет целибата. У нас нет таких отношений, — боль в моем сердце сделалась острее.

Мичио оставался тихим, освещенное луной небо делало серым его безупречный силуэт. Я впала в гипнотический транс его взгляда, пока он наблюдал за мной со слишком обширным знанием. Мое либидо успокоилось, но его красота испытывала меня.

— Останься, — прошептала я.

Его тело напряглось. Затем, с каждым вздохом его оцепенение стало уходить. Мичио наклонился ко мне.

— Что тебе нужно?

Я приподняла плечо и позволила своему взгляду упасть на его обнаженный торс.

— Кожа.

Он вытянулся на боку на пространстве кровати, которое я ему выделила, обвил меня рукой и притянул мою грудь к своей.

Мой нос устроился в изгибе его горла. Мичио пах такой чистотой, что я задалась вопросом, смогу ли я поглотить часть его человечности, если прижмусь ближе? Могу ли я поймать выдох с его губ своими губами?

— Я никогда не благодарила тебя.

— За что?

«За принудительные обеды. Купания. Отпугивание пауков и инфекции», — раздалось в моих мыслях.

— За сохранение меня в живых, когда я сама этого не хотела.

Его подбородок устроился на моей голове.

— Голод сердца — это великая болезнь. Я не знаю, как ее исцелить, — боль окрасила его голос. — Я не сумел защитить твое сердце и твой разум.

Он ощущался так правильно в моих руках.

— Ты охраняешь мое тело. Даже от меня самой.

— До дня моей смерти.

Его слова сдвинули что-то во мне. Мои объятия стали крепче, и я похоронила улыбку на его груди.

— Пока ты не умрешь?

— Ни днем раньше.

Моя улыбка сделалась такой широкой, что взорвалась на моем лице. Мои щеки растянулись, чтобы ее удержать, даже до боли, но я не хотела прекращать улыбаться.

* * *

Теснота халата была удушающей. Как и атмосфера нетерпения, исходившая от Дрона, когда он кружил вокруг меня. В своих дневных визитах он не упоминал побег Рорка и не подкарауливал Мичио одного, чтобы обличить его.

— Я хочу прогресса.

— И он у тебя будет, — сказал Мичио скучающим тоном.

— Прошло четыре дня. Мои сомнения в твоем успехе превосходит лишь мое раздражение из-за двух месяцев, которые ты с ней потратил впустую.

Значит, сейчас был апрель. Прошло два года со вспышки. Анна перешла бы от ленточек и куколок к сережкам и мальчиковым группам. Аарон поднялся бы по рангам в карате, и, вероятно, завязал бы уже коричневый пояс с сияющей улыбкой, образующей ямочки на его щеках. Мою грудь сдавило.

Дрон склонил голову, его рот находился в скудном дюйме от моего.

— Еще три дня, — выдохнул он мне в лицо. Он улыбнулся, и проблеск внушительных белых зубов украл воздух из моих легких. Позади него я заметила, как мускулы на шее Мичио напряглись, пока его глаза медленно тлели.

Лицо Дрона тут же исказилось, его рука схватила крышку его бутылочки с таблетками. Затем он унесся с шелестом бумаг, и мои легкие вновь начали работать.

Я потерла шею в том месте, где уже зажил его укус.

— Думаю, у него все-таки есть клыки.

Мичио как вкопанный продолжал стоять возле моей кровати, напрягшись всем телом.

— Нам нужно уходить. Сейчас же, — произнес он.

— Готова поспорить, Дрон носит этот театральный плащ, потому что скрывает крылья.

Он не шевельнулся. Его руки повисли вдоль боков, но его подбородок, кажется, опустился. Его тело застыло сильнее.

— Что с тобой не так? — спросила я.

Мичио встряхнулся.

— Раньше я лучше это скрывал, — он сделал два длинных шага и навис надо мной, положив руку на мой затылок. — Я никогда не хотел, чтобы Дрон к тебе приближался. Он подбирается слишком близко. Нам нужно уходить.

— Мы не готовы.

— Ты его слышала? Три дня.

— Я слышала. Три дня, и я возвращусь в темницу, — я расправила плечи. — Поверь мне. Я знаю, что братья запланировали для меня там.

— Судя по тому, как Айман жрет таблетки при тебе, я не уверен…

— Его таблетки? Для почек?

Мичио смотрел на меня в течение секунды, которая растянулась до пяти.

— С его почками все в порядке. Он симулирует симптомы в попытках отвлечь свое внимание от реальной проблемы.

— Его метаморфоза?

— Его отвращения к женщинам. К тебе.

Я расхохоталась, подавившись своими словами.

— С чего бы ему делать это?

— Ложь утешительнее правды.

— Правды… что он гребаный психопат? — мой смех дошел до истерики.

Мичио заговорил, перебив меня:

— Мы не знаем, как далеко зайдет его отвращение. Мы уходим сейчас же.

Я протрезвела.

— Мы не готовы.

Мы практиковали мое общение с тлей каждый день. Пока я сохраняла физический контакт с ним и подавляла свое возбуждение, они подчинялись моим приказам. Моя коммуникация достигала даже первого этажа, но я могла контролировать только трех мутантов одновременно.

Его хватка на моей шее усилилась.

— Готовы.

— Не готовы, — братья Джабара молились пять раз на дню. Во время их молитв Мичио ходил по двору, чтобы приманить Джесси. — Мы согласились дать Джесси еще один день, чтобы связаться с нами, — затем мы покинули бы крепость, с его помощью или без. Если я смогу контролировать каждую тлю, с которой мы столкнемся, наш побег останется незаметным для Дрона. Но за пределами крепости нам все равно придется найти Джесси и его лодку.

Моя рука опустилась к моему предплечью.

— У меня даже больше нет оружия.

— Тебе оно не нужно, — в ответ на мой сердитый взгляд он схватил меня за руку и отвел к своему ноутбуку и разбросанным на диване тетрадям. — Я хочу тебе кое-что показать.

Мичио постучал по экрану и сказал:

— Это преждевременно, пока я не докажу это…

У него всегда была оговорка.

— Выкладывай.

— Просто… посмотри на это.

Трехмерное изображение ДНК вращалось калейдоскопом цветов.

— Это моя?

Его голова склонилась.

— Твоя маскировка динамична. Твоя ДНК противостоит всему, что я к ней добавляю. Согласно моим тестам, твоя кровь не только ядовита для тли, но и куда более могущественна.

Мой пульс заколотился в горле.

— Ты сказал, что я — человек.

Он провел рукой по волосам.

— Ты — человек. Но будучи человеком с такими особенностями, ты, скорее всего, выживешь после укуса тли. И в таком случае… Иви, ты — носитель лекарства.

Я сделала шаг назад.

— Лекарство, чтобы обратить мутацию тли?

Мичио уставился на экран.

— Нет. Такой морфогенез окончателен. Но в ходе наших исследований в Исландии мы обнаружили в нимфах генетический код, который не трансформировался, когда они изменялись. Он оставался пассивен. Ты можешь нести в себе ключ, который может вновь его активировать.

— Так давай проверим теорию с ядом. Призовем тлю и сделаем ей инъекцию моей крови.

— Как мы не дадим Айману почувствовать ее взрывающееся сердце?

— Дело говоришь, — я прищурилась. — Ты скрывал это от меня.

— Я должен был сначала во всем убедиться.

«Ну, конечно», — подумала я, пока мерила комнату шагами, помедлив, чтобы подобрать одной рукой подол халата.

— Что теперь?

Трение подошв сандалий о камень озвучило его приближение, и рука поймала меня за талию. Теплые губы двинулись вдоль линии роста моих волос, прошлись по щеке и замерли над моими губами.

— Ты стала путем. Теперь ты отправишься по нему.

Мои руки прокрались вверх по точеным мускулам его груди.

— Тогда ты, возможно, не захочешь следовать за мной. Я почти уверена, что это путь в ад.

Его пальцы пробежались по моей спине.

— Мы можем уйти сейчас? — спросил он.

Я вжалась своими бедрами в его.

— Еще один день. Найди Джесси…

По двери прошелся скрежет. Затем раздались удары.

— Проклятье, — я выдохнула и удрала от него.

Мичио последовал за мной.

— Мы дадим твоему дикарю еще один день, но тебе стоит знать, что я не стану тобой делиться.

Мои глаза расширились, вероятно, выскочив из орбит.

— Я не твоя, чтобы мной делиться…

— У тебя яростная наружность, но под ней сияет таящееся там нечто драгоценное. Оно обещает грезы, которых этот мир не имел два года, грезы, которых я не имел всю жизнь.

Мои легкие наполнились воздухом и резко опустошились, когда я утратила свое самосохранение в полыхании его взгляда.

Опустив руки по бокам, он стоял передо мной, но был как будто вокруг меня, поглощая меня. Его голос прозвучал сипло:

— Я люблю, когда ты так на меня смотришь. Даже когда ты не говоришь, твои ошеломительные глаза ничего не скрывают. Твои выражения лица столь осязаемы, что я костями чувствую твои эмоции.

Вибрации тли заполнили мое нутро, но моя рука стиснула грудь.

— Мичио.

— Я люблю то, что ты была матерью и что ты всегда носишь с собой этот опыт.

Его слова приземлились прямо в мое сердце, и ребра дрогнули от удара последнего.

— Мичио…

— Я люблю проводить с тобой время, — он провел по стежкам вокруг моего рта. — Я жажду наших разговоров, твоих купаний, твоих вспышек гнева, наших драк…

— Дерись со мной сейчас.

Его брови сошлись вместе на переносице.

Чтобы держать свои феромоны под контролем и направлять исключительно на него, мне нужен был Ян для подпитки усилий. Рукопашный бой как раз расположит меня прямо перед ним. Мои руки без промедления нашли его грудь.

— Если я поцарапаюсь, я скажу дикарю снять твой скальп быстро.

Его грудные мышцы дрогнули под моими сжавшимися кулаками, но выражение лица осталось непроницаемым.

— Без ограничений в захватах?

Я пожала плечами.

Он переместил свой вес вперед, оказавшись ближе ко мне.

— Теперь правила о просьбе пощады. Мои правила о просьбе пощады.

Аромат сандалового дерева исходил от его тонкой рубашки, маня меня к нему. Мое лицо опустилось к его груди.

— Хмм?

— Если ты попросишь пощады, ты позволишь мне облегчить тебя, — то, как Мичио смягчил слово «облегчить», заставило меня сглотнуть. — Я начну с легкого. По мере проигрышей будет нарастать и интенсивность.

— Облегчишь меня как?

— Ты знаешь как, — произнес он одними губами.

Мои соски затвердели. «Как далеко все это зайдет? Поцелуи? Секс?» — задалась я вопросом.

— А когда ты запросишь пощады?

— Если я попрошу пощады, я раскрою секрет своей дисциплины.

«Ублюдок». Я хотела ответов касательно его бойцовских техник.

— Что насчет Дрона?

Мичио ткнулся носом в мою шею.

— Не вернется до завтра.

Жар хлынул между моих бедер. Я подавила его. Жужжание за дверью усилилось.

Я сделала шаг назад и сняла свое удушающее одеяние. Когда осталась только сорочка, я приподняла ногой ткань на лодыжках, затем разорвала ее до середины бедра. Без нижнего белья это ощущалось немного уязвимо, но я отбросила это ощущение и повернулась к нему лицом.

Он приподнял бровь.

— Серьезно, Мичио. Как будто ты этого уже не видел. Кроме того, как я надеру тебе задницу, если замотана, как чертова куколка насекомого? — я отбросила ногой обрывки одежды на пол.

— Ты согласна на мои условия?

Я кивнула и выровняла свою стойку.

Глава 35

Просьба о пощаде

Ты полагала, что ты — проблема,

Но ты — лекарство.

Ты полагала, что ты — засов на двери,

Но ты — ключ, который его открывает.

Жаль, что ты хочешь быть кем-то другим.

Ты не видишь свое лицо, свою красоту.

И все же, нет лица прекраснее твоего.

— Руми

Расслабленная поза Мичио соблазнила меня действовать. Я нацелилась на его горло. Но мой кулак лишь рассек воздух.

Из ниоткуда его предплечье встретило мою шею и откинуло меня назад. Мои глаза закрылись от удара, но полет вниз прекратился на середине падения.

Я приоткрыла глаз. Миндалевидные глаза смотрели на меня, а мое тело лежало в колыбели его рук.

Он наклонился, его перехватывающее дух лицо заполнило мой обзор, и Мичио поцеловал меня в губы с силой, присутствовавшей в нем во всем. Также быстро он поставил меня на ноги.

Я выпрямилась в полный рост.

— Я даже не просила о пощаде.

Мичио, возвышаясь надо мной, заявил:

— Попросила бы. Когда бы упала на пол.

— Будь ты тлей, я бы уже размазала тебя по полу.

— Твоя тлиная скорость работает только против них.

Это был не вопрос. Он знал это.

— Она мне не нужна.

— Конечно, не нужна.

Мои руки поднялись в стойку, распускаясь подобно цветку. Затем я закрыла этот цветок опускающимися руками, сбивая его кулаки прочь.

Усыпив его бдительность, я ударила локтем. Наши руки столкнулись. Его рука поймала мою. Другая его рука надавила на мою шею. С его весом и силой Мичио в мгновение ока повалил меня на пол, выдавив «уумф» из моего рта.

Пот увлажнил мою кожу. Мой кулак замер рядом с его пахом, зажатый его бедрами. Он прижал мою шею и применил давление к захвату на моей руке, вынуждая мою свободную руку хлопнуть по кафелю.

Жжение от растяжения мышц в моей руке приглушилось, когда его рот накрыл мой. Моя губа оказалась поймана его зубами, и Мичио укусил. Я лежала неподвижно, поглощая боль, вкус, ощущение его, желая большего и говоря об этом глазами.

Он прочел меня и отпустил мою губу, захватывая мой рот. Я стиснула жесткие изгибы его задницы и вцепилась в них.

Мое имя сорвалось с уголка его губ, и его язык проник жестче. Пуговки застучали по кафелю, когда его рубашка оказалась выдранной из нашего жаркого клубка тел, мои ладони скользили по слою испарины на его спине.

Время текло без нас. В конце концов, я пробормотала в его рот:

— Похоже, мы сдерживаем их, — мутанты были молчаливым присутствием в моей голове.

Его взгляд метнулся к двери комнаты, и Мичио продолжил меня целовать, ответив:

— Ага.

Втиснувшись в треугольник его присевших ног, я вытерла припухшие губы и прищурилась, подразнив:

— Защита — это все, что у тебя есть?

На его лице промелькнула улыбка? Я не была уверена, потому что вокруг меня внезапно все закружилось, и моя спина врезалась в его грудь. Его локтевой сгиб обхватил мою шею в области сонной артерии, прижав ее.

Я подтянула ноги под себя и уперлась подбородком в его предплечье, борясь против захвата. Его рука напряглась и пресекла мой бездыханный хрип. Мои пальцы скользнули по бархатной коже его руки. Давление в голове быстро нарастало, перед глазами заплясали точки. Мое поглаживание пальцами превратилось в спешные удары.

Его ручной захват превратился в бесцельно блуждающую руку и завис над моей грудью. Мощные бедра удерживали меня на месте. Губы порхнули к моему затылку. Каждое лижущее движение посылало мурашки по коже вдоль моего позвоночника.

Когда он ущипнул мой сосок костяшками двух пальцев, я резко втянула воздух и выгнулась навстречу его руке. Мои колени ослабли.

Комната снова закружилась, и его губы сомкнулись на моей груди. Горячее дыхание увлажнило ткань порванной сорочки. От легкого царапания его зубов дрожь пробрала меня до самых костей. Мои руки путались в его густых короткостриженных волосах.

Затем я снова очутилась на ногах. Я стояла, пошатываясь. Его глаза сначала метнулись к двери, потом остановились на моем лице, поглощая меня своими манящими глубинами.

Мичио провел большим пальцем по моей челюсти.

— Я тренировался с мастерами-воинами большую часть моей жизни. И все же, ты посрамляешь меня.

Я нахмурилась и спросила:

— Если ты посрамлен, надирая мне задницу, какой тогда мне считать себя?

— Бесстрашной, — его ладонь накрыла мой затылок. — Ты обладаешь страстью, красотой, не имеющих себе равных, — каждое его слово ощущалось тяжелым, насыщенным эмоциями.

— Это называется упрямством. А ты слеп.

Он качнулся ближе.

— Ты старательна, это путь мудрецов. И мои глаза меня не обманывают. Как и мое сердце.

Уверенность в его тоне заполнила меня и заставила мои мысли понестись в будущее. «Как только между мной и Мальтой будет несколько тысяч миль, отправлюсь ли я на поиски „Надкрылья“? Или буду рыскать по планете, истребляя тлю?», — спрашивала я себя. Я не мечтала заниматься этим бок о бок с Рорком и Джесси. Но когда мои пальцы скользнули по талии Мичио, я поняла, что мое будущее включало и его тоже.

Но, прежде всего, мне надо было разобраться с Дроном. Будь у меня возможность, я ободрала бы его тело картофелечисткой, высушила очистки под горячим солнцем Мальты и сложила бы из этой кожи разноцветных жучков.

— Чему ты улыбаешься? — спросил он.

— Тому, как буду делать оригами из эпидермиса[105] Дрона.

Улыбка Мичио вторила моей.

Но игра все еще продолжалась. Я дернула его за бедра и пихнула плечом в живот. Моя нога скользнула назад, сместив мое равновесие, чтобы повалить его. Он элегантно отодвинул бедра и перекатился. Его кулак достиг моего подбородка под идеальным углом. Мое равновесие пошатнулось.

Мичио дернул меня к себе, приблизив губы к моему уху:

— Ты также дерешься грязно.

— Я много чего делаю грязно, — парировала я и подняла колено к его паху. Боль рикошетом прострелила мою ногу, когда он поймал ее, обездвижил и выгнул назад.

Я захлопала рукой в знак поражения, предвкушая настоящую капитуляцию, которая последует.

Диван смягчил мое падение, когда Мичио уложил меня на подушки. Запах моря и сандалового дерева пропитал мои вкусовые рецепторы, когда его губы стали пожирать мои. Затем они оставили мой рот, чтобы проследовать по изгибам моей челюсти, спуститься ниже, по шее, пройтись по одной груди, затем по углублению талии и замешкаться у порванного подола на бедре.

Его тело задрожало вокруг моего. Мое — ответило тем же. Мы вместе вздохнули, и на одну глупую секунду я подумала, что он дошел до предела.

Но вдруг искусная рука исчезла между моих ног, ища, поглаживая и подстегивая мой пульс. Я с трудом дышала. Каждое движение его пальцев раздвигало мои колени шире. Рукопашный бой был не единственным навыком, где его знание анатомии шло на пользу. Его касания превратили мое тело в задыхающийся, полный нужды комок.

Мое удовольствие нарастало, колебалось на грани. Я тянулась к нему. Еще секунда…

Мичио откинулся назад и расправил мою изодранную сорочку. Затем он поднял меня на ноги пальцами, влажными от моего же возбуждения.

Мое лицо бросило в жар. Я стиснула зубы и встретилась с ним взглядом.

— Ты меня дразнишь, — сказала я.

Мичио шагнул ближе, закусив нижнюю губу зубами, его глаза блестели.

— Ублюд… аагрх, — мои плечевые суставы щелкнули. Я моргнула. Обе мои руки оказались выведены из строя, сведенные за спиной и вытянутые в локтях. Пока руки немели и холодели, я уставилась на него широко раскрытыми глазами. — Сдаюсь.

Он поднял меня и понес. Щелкнули ворота. Затем на пол упали его штаны и боксеры. Заскрипела кровать. Мичио сжал мои запястья над моей головой и накрыл мое тело своим.

Обрушившись друг на друга губами, мы стали целоваться, но наши тела оставались неподвижными. Предвкушение вырывалось из нас и смешивалось с воздухом, выходящим с учащенным дыханием из наших носов. Я пылала под его весом, под узлами мышц, сокращающихся под его кожей от груди до бедер. Мои ноги сжались вокруг него. Мое наслаждение висело на краю пропасти, ожидая.

Он выпрямился на руках и резко толкнулся бедрами, его рот поймал мой вопль, пока ощущение его члена внутри меня стремительно возносило меня к раю. Толчок за толчком — мое блаженство нарастало. К четвертому удару Мичио отбросил то, что осталось от моей сорочки. Еще два толчка, и мое поражение вырвалось хриплыми криками.

Когда дрожь во всем моем теле стихла, я оторвалась от его груди с быстро колотящимся в ней сердцем и заметила на его лице кое-что, чего никогда не видела прежде.

— Что такое? — спросил он и заправил прядку волос за мое ухо.

— Твоя улыбка. Вероятно, мне не стоит раздувать твое эго, но ты охренительно потрясающий.

Мичио улыбнулся еще шире.

— Мое эго все еще на безопасном уровне.

— Пока что.

Его нос потерся о мой.

— Ты насытилась?

— То же самое — пока что, — ответила я и стала поглаживать большим пальцем ноги его ногу.

Он усмехнулся и ущипнул мои губы своими, изгибая их прекрасной волной. Затем Мичио соскользнул с кровати и направился к воротам клетки.

Шок от его внезапного ухода сделал меня заикающейся:

— П-погоди. Ты не получил удовлетворения.

— Условия были таковы, что я облегчу тебя, — от его нейтрального тона так и разило эмоциями, которые говорили о том, что он был совершенно не спокоен. Я не припоминала, чтобы его условия запрещали взаимный обмен. Что Мичио пытался таким образом доказать? «Дурацкие мужчины и их эго», — подумала я.

Он быстро умчался в ванную, и будь я проклята, если мышцы на его точеной голой заднице не перекатывались при ходьбе. Затем мой обзор закрыла дверь, вырвав меня из моего ступора.

Я кусала губу секунду, две… пять, затем соскочила с кровати и набрала комбинацию на замке. Возможно, Мичио забыл, что дал ее мне.

Закрытая дверь ванной комнаты приглушала звук воды, лившейся из головки душа. Я проскользнула внутрь.

— Иви, — его стон донесся из-за занавески. — Если ты войдешь сюда, моя сдержанность не повторится.

«Хорошо». Я отодвинула занавеску и задержала дыхание. Передо мной предстала сокрушительная картина: одна его ладонь упиралась в стену, голова была опущена вниз, а другая его рука была обернута вокруг внушительной эрекции. По рифленым мышцам спины Мичио струилась вода.

Я поднырнула под его руку и забралась к нему в ванну. Глухой стон вырвался из его груди. Он стиснул пальцами заднюю сторону моих бедер и впечатал мою задницу в твердую стену.

В следующее мгновение Мичио наполнил меня. Его стиснутые ладони сжимали мою кожу. Боль подслащала ощущения. Я резко толкнулась к нему бедрами и улыбнулась.

Меж его бровей залегли линии, а его рот приоткрылся. Я заткнула его возражения поцелуем, таким же голодным, как мое тело. Его конечности вокруг меня сжались. Затем его контроль сорвался. Пальцы перехватили мои бедра, глубже впиваясь в плоть, а его член начал вбиваться в меня с силой, которая бесспорно заставила меня обмякнуть.

Я вцепилась в душевую занавеску, пытаясь найти опору, чтобы принимать толчки. Крючки заскрипели по штанге, и ткань порвалась. Его бедра вновь ринулись вперед.

Горячая спешка окутала меня. Спазмы оргазма сотрясли мое тело и затихли, но оно все равно «кричало», требуя большего.

Затем что-то промелькнуло в его диких глазах, и он поймал мое лицо ладонями, проговорив:

— Я причиняю тебе боль.

— Черт, да. Заткнись и продолжай двигаться.

Мичио вздрогнул и остановился. Воздух вокруг нас загустел от пара. Его тело вновь задрожало.

— Ну же, шикарный. Я могу это вытерпеть, — я сжала свои бедра вокруг его талии в подтверждение своих слов.

Стон завибрировал глубоко в его горле, но его бедра не шевельнулись.

Я опустилась вниз и скользнула на колени. Мои пальцы стали выписывать медленные круги по бугрящимся жилам на его бедрах. Его эрекция дернулась в ответ, и я опустила к ней голову, поглотив его член ненасытным ртом.

Он содрогнулся всем телом, когда своими действиями я вызвала хрипы и стоны, каких никогда не воображала услышать от него. Руки Мичио тут же запутались в моих волосах, дергая за них.

— Детка, ты меня убиваешь, — пробормотал он.

Вода забрызгала мое поднятое вверх лицо, но я удерживала его темный взгляд, пока кружила языком по головке.

— Переживешь, — ответила я.

Затем вновь взяла его ствол глубоко в рот, впитывая его реакции: запрокинутую голову, затрудненные вздохи, подергивание члена на моем языке, толкающиеся бедра. Все это резко прекратилось, когда мастер эмоций утратил свою власть над разрядкой в неукротимой и прекрасной судороге черт лица.

Теплые брызги соли и мужчины хлынули по моему горлу. Я облизала его член и свои губы.

Смех Мичио обернулся вокруг моего сердца.

— Христос, Иви. Это было… — он нагнулся ко мне и завладел моим ртом, в поцелуе, неукротимым и полным огня. — Мне нужно несколько минут.

Мичио крутанул кран, чтобы наполнить ванну. Потом его пальцы обхватили мои, усаживая нас, и я оказалась сидящей верхом на его бедрах. Я дала ему время восстановиться, затем растеклась по нему, снова принимая его внутрь и покачивая бедрами.

То, как он наблюдал за мной, тлеющим взглядом блуждая по моей наготе, не уступало жару в его голосе:

— А я-то думал, что ты не можешь стать еще прекраснее, — прошептал Мичио. — Видеть тебя такой дикой и счастливой — вышибает из меня кислород.

Его слова, его тембр голоса, пламя в его глазах послали очередную разрядку через мое тело. Когда сила вернулась к моим конечностям, а уровень воды остановился там, где мы соединялись, я выдернула пробку из ванны.

Так мы и лежали, пока мой подбородок покоился на его груди, а он водил пальцами по моей спине. Его палец замедлился.

— У тебя идет кровь, — сказал Мичио.

— Красный пот, — промямлила я ленивым голосом.

— Я должен заботиться о тебе, а не ранить тебя.

Я брызнула ему водой в лицо.

— Ты и позаботился обо мне. И теперь ты установил планку. Лучше приготовь еще иглы для зашивания ран.

Его руки обвились вокруг моего тела, приподнимая меня выше, пока наши глаза не оказались на одном уровне.

— Ты знаешь, сколько раз мне хотелось забраться с тобой в эту ванну и держать тебя вот так? Дать тебе хоть какое-то заверение, что ты не одна? — его бицепсы вокруг меня напряглись и взволновали воду. — Я так беспокоился в те первые дни, когда ты исчезала в себе. Мне понадобились все мои силы, чтобы хранить от тебя секреты, — его голос смягчился. — Ты едва не утянула меня в эту яму за собой.

Я коснулась своим улыбающимся ртом его губ.

— Вместо этого ты вытащил меня обратно, — протянула я и уперлась руками в ванну по обе стороны от его головы. — Мне тоже нравится быть с тобой, — «более чем нравится».

Я смотрела в глаза мужчины, которому доверяла свою жизнь, и наблюдала, как они стали смягчаться.

— Если мы когда-нибудь уберемся с этой скалы, я хочу пойти с тобой. К «Надкрылью». Или куда угодно. Есть проблемы с этим? — спросила я.

Улыбка Мичио осветила его лицо.

— Это единственный вариант, при котором я могу защищать тебя, Nannakola.

«До дня его смерти». Я улыбнулась в ответ, зная, что мои глаза преисполнились этой улыбки.

— Даже если со мной в комплекте идет священник и дикарь? — «Они пойдут со мной. Я, черт подери, позабочусь об этом», — подумала я про себя.

Он ответил мне поцелуем, затем прошептал:

— Завтра на закате. Мы вырвемся.

* * *

Мое одеяние прочертило дорожку в пыли на полу моей клетки. Мичио не вернулся со своего последнего выхода во двор. Он должен был поискать Джесси и сразу вернуться. Затем бы мы сбежали.

Солнце несколько часов назад опустилось за стропила. Время для последних молитв пришло и ушло.

Вероятно, Мичио нашел Джесси. А может, везение для нас закончилось. Дрон этим утром подошел к нему на кухне и сообщил, что нашел повара без языка, сказал, что Рорк пересилил того, отнял ему язык и сбежал. А еще он ранее предположил, что это Рорк отсек язык Имаго во время незапланированного визита в его комнату.

Мой живот свело судорогой, а в голове запульсировало. «Что, если Дрон с тех пор обо всем догадался?» — подумала я и остановилась у ворот, стянув платок с головы. «Нахер это».

Мне понадобилось три попытки, чтобы подобрать комбинацию к замку. И я побежала к двери комнаты. Мичио мог приходить и уходить когда угодно, потому что Дрон это разрешал. Охранники были его глазами и ушами. Поэтому, как только я открою дверь, он обо всем узнает. Мне нужно было действовать быстро. «По-моему Мичио говорил, что кухня дальше по коридору?» Если я доберусь туда, я найду нож.

Я потянулась внутрь себя и собралась с духом. У меня не было Ян Мичио, чтобы питать мое что-то там, но я могла это сделать. Я открыла дверь.

Тля-охранник тут же присела на корточки. С ее щелкающих челюстей полетела слюна.

На одно мгновение, ощутив страх, я закрылась. Затем с трудом выдохнула и выдавила свою команду: «Стоять».

Черные вены пульсировали под его светящейся кожей. Его клешни щелкали в воздухе. Я стала продвигаться боком мимо него. «Стоять» билось в каждом моем вдохе.

Ко мне подступало головокружение. Я вприпрыжку скатилась по лестнице и заскочила за первый поворот. Тошнота преследовала меня. Но охранник — нет.

Вопреки туману в моей голове, лестничный пролет оставался пустым. Я соскочила с нижней ступеньки и разжала мысленную «хватку» на охраннике, оставшемся возле комнаты. Напряжение во мне спало.

Я тут же услышала волочащиеся шаги, кравшиеся по прилегающему коридору, за ними следовало шипение и запах крови. Я стала ждать.

Через несколько грохочущих ударов сердца неосвещенный туннель погрузился в тишину. Я заставила свои ноги двигаться дальше.

Конец коридора был освещен бра, которые обрамляли двойные двери в холл. Я выскользнула из коридора и осталась в тени. Огромная вращающаяся дверь замаячила впереди. Это была кухня.

Сделав большой вдох, я побежала.

Внезапно меня пронзило жужжание. Липкая конечность врезалась в мое горло. Мое лицо проехалось по каменной стене.

Я схватилась за горло, затем стиснула удерживавшую меня клешню. «Назад, назад, назад», — мысленно выкрикнула я.

Вонючая пасть разинулась рядом с моим лицом. Выдвинулось жало. На его кончике блестела капелька.

«Твоя кровь не только ядовита для тли, но и куда более могущественна».

Не было лучшего времени, чем это, чтобы проверить догадку Мичио. Я поймала жало и сжала острый край. Боль пронзила мою руку. Влажное тепло полилось по пальцам, и я отпустила жало.

Копьевидная трубка стала отступать, запятнанная моей кровью. Потом давление на моей шее ослабло, клешня упала. Запах паленых волос заполнил мой нос. Затем безжалостный взрыв плоти и крови забрызгал пол, стены и мое лицо.

Я прошлепала по этому месиву и пихнула дверь кухни плечом.

Две пары широко раскрытых человеческих глаз подняли взгляд от бурлящих горшков и уставились на мою кровоточащую руку.

— Английский? Вы говорите по-английски? — спросила я.

Упал горшок, рыбьи головы разлетелись по полу. Мужчина с дико всклокоченными волосами и долговязыми конечностями съежился, как марионетка, и прикрыл голову дрожащими руками.

Шея второго мужчины втянулась в плечи — удивительный подвиг, учитывая складки жира, окружавшие ее.

— Где ножи? Кочерга? — я изобразила колющее движение.

Их глаза выпучились, а рты втянули воздух. Они были бесполезны.

Я пробежалась по комнате. Медные чашки и керамические тарелки громоздились на столах из нержавеющей стали. Ничего острого или опасного не было.

Мои ноги заскользили на рыбьих частях.

— Как вы отрезали чертовы головы? — я указала на безглазые головы на полу.

Жирный мужчина ткнул дрожащим пальцем в стеллаж над соседним столом. Свет факела подрагивал на полудюжине стальных клинков, свешивавшихся с потолка. «Джекпот».

Я вскочила на стол и завернула ножи в лежащее рядом полотенце.

— Доктор? Вы его видели? — спросила я.

«Марионетка» на полу еще сильнее свернулась калачиком. Жирный моргнул. Вероятно, у одной из этих задниц отсутствовал язык.

Я задрала рукав и показала на свои швы.

— Доктор?

Слои подбородка задергались из стороны в сторону. А живот толстяка затрясся при его отступлении назад, к столу.

«Иисусе, блядь». Не выпуская нож из руки, я привязала завернутые в полотенце запасные ножи к талии поясом халата. Затем я коснулась двери и попыталась мысленно просканировать происходящее за ней. Ощущение голода толкнулось мне в ответ. Ощущение достаточное для одной тли. Оно было близко. Мутант находился сразу за дверью?

«Нашшшел» — прокатилось по мне дрожью.

Я оперлась на одну ногу и пнула другой дверь. Та врезалась в размытое пятно машущих зеленых конечностей. Спина тли встретилась с полом. Двухсуставные ноги забились под ней. Я запрыгнула ей на грудь и занесла нож для удара.

— Нашел, что?

Мурлыкающий акцент прокатился по моему хребту: «Твоего доктора».

Я вонзила лезвие в кремово-белую глазницу.

Глава 36

Брешь

Еще раз в брешь, дорогие друзья, еще раз.

Генрих V, акт 3, сцена 1

— Уильям Шекспир

Я расставила ноги на ширину плеч, стоя на кухонном полу, и властно приказала:

— Снимай одежду.

Морщинки вокруг опухших глаз жирного шеф-повара сделались глубже.

Бог знает, что происходило с Мичио в данный момент. Каждая секунда была у меня на счету. Но я не пошла бы за ним без плана.

— Понимаешь что-нибудь из того, что я говорю?

Его отвисшие щеки затряслись, в то время как пальцы-сосиски стискивали стол, стоящий за ним.

— Ладно. Смотри, — я отвязала ножи и сняла свое одеяние. — Теперь ты, — я указала лезвием ножа на него. — Быстро.

Он поддел пальцем воротник рубашки. Я наградила его долгим, утвердительным кивком.

Мужчина-марионетка забрался под стол. Я схватила его за костлявую лодыжку и вытащила обратно. Неразборчивые слова полились с его стучащих от страха челюстей, а рука тряслась, пока он одновременно с этим осенял себя крестным знамением.

Я разорвала его рубашку. Слюна, вырвавшаяся вместе с криком, забрызгала его лицо, и одна капелька прилипла к небритому подбородку.

Мой клинок уколол его шею.

— Одежду прочь. Сейчас же, — потребовала я.

Он коснулся пореза и завопил от кровавого пятна, увиденного на своей руке. Я вернула лезвие к его шее. «Марионетка» отдернулся назад и начал стаскивать с себя одежду.

Штаны толстого шеф-повара тоже шлепнулись на пол. Белая полоса материала выглядывала из-под выпуклости его свисающего живота. Он скользнул большими пальцами под оставшуюся резинку пояса.

— Нет, нет, — закричала я. — Этого достаточно.

Я сорвала свою сорочку и разорвала ее на полосы, чтобы повязать их себе вокруг груди и талии. Щеки жирдяя покраснели, но он не произнес ни слова.

Затем мы как один направились к двери. Я должна была чувствовать вину, подгоняя их кончиком ножа, будучи в одном лишь нижнем белье, но моим приоритетом был Мичио, и мне нужен был их Ян. Прижав дрожащего мужчину к своему боку и груди одной рукой и приставив нож к спине жирного шеф-повара другой, я стала впитывать свое топливо, и мой нос наполнился запахами рыбы и пота.

Тля выстроилась вдоль стен, а некоторые мутанты пытались протолкнуться через открытые двери. Волоски на их конечностях-клешнях поднялись в ожидании. Мы прохромали по коридору, миновали холл и двор. Энергия лилась в мой живот и поднималась вверх по позвоночнику. «Стоять», — звучало в голове.

Мутанты рычали. Клешни поднимались и тянулись к нам, но их членистые ноги оставались прикованными к полу.

В конце коридора я остановилась перед одним, пускающим слюни жуком, и передала образ Дрона по невидимой связи.

Тля резко развернулась и повела нас к лестнице. К лестнице в лабораторию.

«Уйди», — скомандовала я затем.

Она наклонила свое зеленое сгорбленное тело ко мне и зашипела. Я вытащила нож, выдохнула и позволила ему полететь.

Металл звякнул, отлетев от каменной стены.

«Твою ж мать». Я достала еще один нож. Сделала еще один вдох и метнула его.

Он нашел свою цель с глухим ударом. Из одного глаза мутанта торчала его рукоятка. Другой глаз закатился к потолку, и тля рухнула.

Я выдернула лезвие ножа из ее черепа и подтолкнула нашу компанию дальше. Мужчина-марионетка трясся все сильнее с каждым лестничным пролетом на пути к лаборатории Дрона. На подходе к ней он все-таки вывернулся из моей хватки. Я метнулась к его ногам. Но мои пальцы соскользнули с его скользкой от пота лодыжки.

Его крики последовали за ним до лестницы и стихли в темных глубинах коридора. «Блядь». Здесь вступал в дело мой запасной план. Я тронула ножом одну из складок на шее толстяка и пригрозила:

— Даже не думай об этом.

Его рот раскрылся, а голова задергалась резкими рывками. Я открыла дверь в лабораторию.

Наши голые ноги зашуршали по каменным плитам, мой нож был нацелен на брюхо шеф-повара. Запах спирта для дезинфекции донесся до нас. Попискивали приборы. Нам оставался еще один лестничный пролет.

Я взяла нож, привязанный к предплечью, в моих дрожащих руках зазвенела сталь. Затем мы вошли в черную дыру и спустились в недра форта.

* * *

Я толкнула дверь. Ее скрип разрезал темную тишину. Рука шеф-повара взлетела к его лицу от донесшегося до нас запаха смерти и разложения.

Приглушенное свечение свечи постепенно угасало рядом с Мичио. Его тело, прикованное к стене, стало для меня ударом под дых. Я знала, что он не был неуязвим, но нынешний вид этого мужчины было сложно переварить. «Как Дрон сумел его связать?» — подумала я и представила, что его окружает армия тли, предотвращающая побег. Мое сердце сжалось.

Его голова с закрытыми глазами свешивалась на грудь, но никаких видимых ран не было. Возможно, я пришла не слишком поздно.

— Ты будешь сотрудничать или присоединишься к доктору? — из тени выплыл Дрон, его глаза захватили мой взгляд. Его плотно облегающие ноги слаксы, рубашка с воротником и длинные блестящие кудри — все черное — сливались с его соболиным плащом.

Я подтолкнула шеф-повара вперед, держа нож у его спины.

— Что ты сделал с доктором Нили?

— Он спит, — Дрон слегка ударил болезненным гудением по моей груди, воспламеняя вечно присутствующую паутину из бомбардирующих меня связей с тлей. — Его полное отсутствие страха перед карой Аллаха высокомерно. И непростительно, — злоба окрасила тон его голоса.

Мое нутро сжалось. Гудящий голод кружил вокруг меня. Я пыталась спрятать свое тело, согнувшись, за шеф-поваром.

— Отпусти его. Тебе нужна я.

— Отпустить его? — он прищелкнул языком. — Не оскорбляй меня, Эвелина.

Из-за двери вышел Имаго. Его усмешка как будто замерла над «Пустынным орлом» 50 калибра, золотой ствол которого был наведен на мою голову. За ним я увидела две присевшие тли, их грудные клетки пульсировали, тела покачивались от нарастающего в комнате напряжения.

Я опробовала вес своего ножа, позволила ему скользнуть из ладони к пальцам. «Могла ли я метнуть его и выпустить запасной до того, как шеф-повар убежит? До того, как выстрелит оружие?» — задалась я вопросами.

Сделав глубокий вдох, я метнула нож.

Сразу же «бум» сотряс комнату. Порох и пыль заклубились в воздухе. Мой человеческий щит повалился на пол.

Я насладилась моментом победы, когда Имаго стиснул рукоятку, торчавшую из брызжущей кровью раны на его плече. Он выдернул нож и со звоном швырнул его через всю комнату. Его пистолет остался наведенным на мою голову. Я подняла другой нож.

— Я сейчас чувствую твое телекинетическое присутствие, — Дрон склонил голову и взглянул на мертвого повара. — Но оно было невидимым всего секунду назад. Каким-то образом ты ускользаешь за щиты и командуешь моими войсками, — ужасающая улыбка исказила его черты. — Но у тебя есть слабость. Что-то удерживает тебя от обращения этих охранников против меня прямо сейчас.

«Чертово Ян», — сказала я про себя. Нити, прикрепленные к тле, ждали в моем нутре, пульсируя, чтобы за них потянули. Но если я прикоснусь к ним, я вырублюсь и покажу свою слабость. После чего я буду висеть рядом с Мичио. Или случится что-нибудь похуже.

Его длинные пальцы исчезли под плащом и вновь появились со шприцем. Дрон снял колпачок с иглы и коснулся ею шеи Мичио.

— Брось ножи и встань там, — он кивнул на пустующую стену возле Мичио.

Мое тело затвердело, настраиваясь на драку.

— Что в инъекции?

— У меня есть обширный запас субмикроскопических препаратов и генетически созданных токсинов. Кем он должен стать, как думаешь? — Дрон провел заостренным ногтем по бицепсу Мичио. — Он обладает внешностью и хитростью богомола, но я готов поспорить, что секс с ним подобен танцу со скорпионом. Он целовал тебя своими хелицерами[106], маленькая мушка?

Я позволила ножам упасть со звоном и уставилась на отраву рода человеческого.

Имаго тут же прижал пистолет к моей спине и подтолкнул меня вперед. Если бы я смогла коснуться его — любого из них — и удерживать контакт, я бы завладела охранниками. Возможность для этого должна была представится. Обязательно.

Когда мы подошли к стене, Имаго защелкнул кандалы на моих запястьях и лодыжках. Минимальный контакт с его кожей давал лишь жалкие попытки подпитаться его энергией.

Он сделал шаг назад и восхитился своей работой. Мои руки и ноги, закованные в кандалы, были растянуты подобно букве «Х». Варианты дальнейшего развития событий для меня казались дерьмовыми.

Я посмотрела в глаза монстра, который касался пальцем поршня своего «оружия».

— Я сделала, как ты сказал. Опусти шприц. Я обещаю, что не причиню больше проблем.

— Женщины и их обещания, — сказал Дрон и нажал на поршень, погрузив иглу в шею Мичио.

Паника взорвалась в моей груди и украла воздух из легких. Ужасный звук вырвался из моего горла.

— Очаровательно, Эвелина. Прошу, только не замочи мне весь пол.

— Ты — больной ублюдок. Что ты ему вколол?

Подбородок Мичио приподнялся. Его веки затрепетали, челюсти стали стискивать кляп. Затем его глаза встретились с моими и расширились.

— Мичио, — Дрон провел пальцем по его губам, растянутым вокруг кляпа. — Заверь Эвелину, что доза, которую я тебе только что вколол, была стимулятором, чтобы тебя разбудить. Ты чувствуешь себя человеком?

Голова Мичио опустилась, поднялась, снова опустилась. Огонь во мне поутих. Но лишь немного.

— Очень хорошо. Теперь перейдем к причине, по которой вы здесь. Я совершил изумительное открытие, когда сравнил твою кровь с образцами, которые ты мне предоставлял, — его плащ засвистел, когда он замахнулся кулаком и ударил Мичио в живот. — Наша дружба, все те годы, что мы работали вместе… ты был семьей, — его голос сорвался. — Ты скрывал ее кровь от меня, зная, как сильно я в ней нуждаюсь, — Дрон нагнулся, стискивая свой живот. Воздух вокруг него стал как будто вращаться, сгущаться. Он выпрямился и причмокнул губами. — Твое предательство на вкус такое горькое, что его привкус останется надолго после того, как я отобедаю твоей подружкой.

Выражение лица Мичио за кляпом превратилось в безмолвную смертоносную бурю.

— Уей ео, — Имаго ткнул пистолетом в бровь Мичио.

— Не будь грубым, Сирадж. Я предпочитаю видеть его живым, — Дрон повернулся ко мне и приласкал рукой мое лицо.

Я втягивала его энергию, по одной гнусной капле. Он сделал одно поглаживание, второе. Затем Дрон дернул мою голову вбок и приблизил свой рот к моему обнаженному горлу.

— Подожди, — моя податливость его хватке противоречила моему приказу. — Ты не сможешь переварить мою кровь. Твое тело ее не усвоит.

— Ты понятия не имеешь, на что способно мое тело, — из-под аромата химических очистителей просачивалось нечто злобное и вонючее.

— Ты пахнешь как твой брат.

Зубы царапнули мою кожу.

— Мой брат пахнет божественно.

Я поглощала его Ян через кончики его бесцельно бродивших по моей коже пальцев и, одновременно, тянулась к своей телепатической связи с охранниками. Нити дрогнули. Я ухватилась за них ментальными кулаками.

Глаза Дрона закрылись, его тело затвердело возле моего. Нас окружила тишина. Она была такая тяжелая, что слышен был лишь рев моего сердца в ушах. Что-то явно происходило. Движение глаз под его веками и дрожь его плеч сказали мне, что он общается со своей армией.

Вдруг его голова вскинулась.

— У нас брешь, — сказал Дрон.

«Ох, дерьмо. Это сделала я?»

Имаго рядом с ним одеревенел, затем повернулся к двери.

«Ба-буум».

Взрыв сотряс фундамент, вышибая из стен камни и пыль и сотрясая мои кости.

— Мы должны спешить, — Дрон был уже у двери, взмахом руки командуя брату следовать за ним.

Имаго заколебался, посмотрев на меня жесткими прищуренными глазами.

Дрон проследил за его взглядом.

— Ты прав. Останься с ней. Но я не оставлю охранников, — он сверкнул мне ужасающей улыбкой, которая задержалась бы со мной на долгое время. — Не отпускай ее, — Дрон исчез за дверью, охранники последовали за ним.

* * *

Имаго кружил по комнате, размахивая пистолетом и действуя мне на нервы. Я была в состоянии тревожного ожидания. Мичио оставался неподвижным, но его глаза темнели с каждым заходом Имаго на новый круг.

Мое горло сдавило горячим узлом из неуверенности из-за взрыва и страха за Рорка и Джесси. Мои мышцы гудели стремлением пойти за Дроном, но прежде мне нужно было уложить засранца, охранявшего нас. Чтобы это сделать, мне нужно было поймать его на наживку.

— Твое запугивание эффективно, только когда я без оружия и скована. Сними мои кандалы и дерись со мной как мелкий сучонок, коим ты и являешься, — я ответила на его хмурое лицо широкой улыбкой. — Если, конечно, твое копье не слишком маленькое.

Его пистолет двинулся размытым золотым пятном. Рукоятка ударила меня по лицу и отбросила мою голову к стене. Он присел передо мной на корточки и достал из ножен кинжал джамбия[107]. Тот завертелся вокруг его пальцев и замер на внутренней стороне моего бедра. Имаго наклонился ближе ко мне с вонью застарелой сигары.

— Я ыау ея.

Жалящая боль вспыхнула под кинжалом.

— Что? Не совсем разобрала.

Он полоснул лезвием ниже по внутренней стороне моего бедра. Затем его рот опустился на рану. Сосание его рта прострелило огнем мою ногу, плавя плоть изнутри.

Сквозь дымку боли я стала искать ближайшую тлю в экстрасенсорном пространстве. Вскоре я почувствовала импульс и проследила за его источником. Тля была в коридоре, расположенном рядом с лестничным пролетом, ведущим к лаборатории. Наша с ней связь заморозила жар, несшийся по моим венам. «Приди», — мысленно приказала я.

Пока руки Имаго путешествовали по моим бедрам, приток силы разлился по моим конечностям, успокаивая меня. «Приди», — повторила я приказ.

Зеленый силуэт заполнил дверной проход. Прозрачная кожа перекатывалась волнами на дрожащих предплечьях. Его сосущая ротовая трубка показалась в ответ на кровь, стекающую по моей ноге.

«Атакуй», — надавила я на его волю и продемонстрировала в голове образы Имаго.

Имаго отдернул рот от моего бедра, его лицо было покрыто кровью, и он потянулся к дротиковому ружью за спиной.

Я окунулась в свою силу. «Атакуй». Мой пульс бешено заколотился, я посылала команду тле снова и снова.

Как размытые кадры насекомоподобные конечности замелькали вокруг меня. Дротиковое ружье с лязгом полетело через комнату. Теплый поток хлынул из моего носа. Мой подбородок упал на грудь, и я стиснула зубы, чтобы сдержать желчь.

Имаго упал у моих ног, удерживаемый согнувшейся тлей. Он издавал неразборчивые звуки, уставившись мне в глаза, и я стала гадать, что Имаго видел там, были ли они полны беспросветной тьмы?

— Я отзову ее, если ты меня отпустишь, — произнесла я.

Он согласно кивнул с круглыми и остекленевшими от страха глазами.

Я втянула воздух в легкие и послала аду молитву о достаточном количестве топлива. «Назад», — скомандовала я.

Луковичное тело выпрямилось в полный рост, но не отступило.

Имаго вскочил на ноги и снял кольцо с ключами с пояса. Его неуклюжие руки схватили мои, как только замки раскрылись.

Рядом со мной Мичио закряхтел, не отводя глаз от ротовых трубок, выгибавшихся в глубинах пищевода тли.

«Стоять», — потребовала я. Это была слабая команда, окутанная онемением. Наша связь размыкалась.

— Быстрее. Я теряю ее.

Он упал на колени и освободил мои ноги. Мое безвольное тело повалилось ему в руки. Звук металлического щелчка сообщил мне, что Имаго вернул ключи на пояс, затем он резко развернулся, прижимая мою спину к своей груди, пряча свою дрожащую фигуру за мной.

«Идиот». Я привалилась к нему и собрала нити энергии из множественных точек контакта. Его жизненная сила наполнила энергией мои ослабевшие конечности — то самое оружие, что я использую против него. Сделав глубокий вдох, я вновь скомандовала: «Атакуй».

Затем я пригнулась, когда одна клешня просвистела над моей макушкой и сшибла Имаго на землю. Вторая клешня ударила меня в грудь. Я отшатнулась назад, споткнулась о ноги Имаго и повалилась на него.

«Держи», — приказала я и послала тле образы его рук, стиснутых клешнями. «Если я убью Имаго, то потеряю свой источник Ян, и тля обратится против меня — риск, который я не учла, когда призвала ее сюда. Если я убью тлю, я потеряю свое оружие против Имаго», — тут же стала я размышлять. И чтобы выиграть время, я напевала «Держи», но вслух или в своей голове, я не была уверена.

Клешни обхватили руки Имаго, пришпиливая его к полу в точности, как я показала. Но моя попытка исполнить эту постановку вызвала массовый расход энергии.

Я скользнула руками по ремню Имаго, его груди, его рукам. Наконец я наткнулась на кинжал и стиснула его пальцами. Головокружение и ледяной холод стали подкрадываться ко мне. Сознание начинало ускользать. Я разрезала его рубашку и перекатилась на его голую грудь.

Тепло и свет воспламенили мои чувства. Я поборола отвращение к липкости кожи Имаго и стала впитывать его Ян. Затем я укрепила мысленную хватку на тле-охраннике.

Его подрагивавшие клешни замерли, крепче стискивая руки Имаго. Его голова дергалась в считанных дюймах от моей. Нахмуренные складки на лбу, ресницы, даже проколотое ухо напомнили мне, что когда-то это создание было человеком.

Я собрала свою силу и сдвинулась ниже к ногам Имаго, одновременно срезая его брюки. Его вялый член шлепнулся на бедро. Я стиснула его и занесла над ним нож.

Зазубренный шрам на его лбу покраснел. Он стал извиваться в хватке тли-охранника. Слезы увлажнили его ресницы.

Этот мудак был ответственен за миллиарды смертей. Он украл у меня Анну и Аарона. В футах от меня гнили трупы, как напоминание, что распространение им вируса было лишь началом его кровопролития.

Я опустила лезвие. Фонтан крови хлынул от его паха и исполосовал грудь. Его жалкие вопли пронзили мои уши, когда Имаго забился подо мной. Я хотела засунуть его член ему в рот, но перед глазами заплясали черные точки, а тело затрясло. Я отбросила отсеченную плоть.

Онемевшими пальцами я сдернула связку ключей с его ремня и встала на ноги. Мои ноги подкосились.

«Стоит ли мне убить их сначала? Что если ключ не сработает? Понадобится ли мне использовать Имаго как заложника?», — думала я, пока, царапая кинжалом джамбия, ключами и коленями по грязному полу, ползла к Мичио.

Тля дернула за нить связи, пробуя ее на прочность.

«Держи его, проклятье». С каждым подтягиванием конечности мое зрение рассеивалось, я видела окружающее, словно отдельными вспышками. Минуты казались часами. Грохотание в моих ушах заглушало крики Имаго. Я должна была просто удерживать тлю, двигаться к стене и глубоко дышать.

Нож звякнул о стену. Я протерла глаза тыльной стороной предплечья и попыталась «очистить» затуманенное зрение. Я увидела тень слева от себя. Уронив нож, я потянулась к ней. Я обнаружила тепло, мышцы. «Мичио».

Мои руки поднялись вверх по его ногам, нашли пуговицу на поясе брюк и расстегнули ее. Его штаны упали. Я обняла каждый дюйм плоти в пределах досягаемости. Тошнота отступила. Золотое совершенство его кожи проступило перед глазами, и мое тело согрелось.

Я вскарабкалась по его торсу, сохраняя максимальный контакт с ним. Его бедра подергивались поторапливающими меня рывками. Его голос вибрировал за кляпом.

Ключи неуклюже вертелись в моих руках. Наконец, замок щелкнул. О, спасибо Христу, кандалы упали, и меня обняли сильные руки. Я потянула за кляп Мичио, пока тот не выпал.

Из его рта вырвался рев:

— Я его убью! — злость исходила от него дрожащими волнами. Он отстранился и направился к Имаго.

— Нет! Не отпускай меня, — цеплялась я за его шею.

— Тогда отпусти тварь, Иви. Пусть она его получит.

С его силой легко было щелкнуть тлю ее же поводком. Я просто пожелала этого, и последний вопль Имаго заглушило жадное чавканье и сосание.

Мичио сбросил рубашку и подтянул штаны, его движения были неловкими из-за остаточного эффекта от седативного препарата. Мы скользнули вниз на пол, и его взгляд прошелся по моему плечу. Улыбка прокралась на его лицо.

Вдруг за моей спиной раздался визг стали. За ним последовал влажный звук. Затем другой. Я повернулась в руках Мичио.

Над обезглавленной тлей стоял Рорк, к его мечу и рясе липла запекшаяся кровь. Он поддел голову Имаго ботинком. Та откатилась от тела.

Нефритовые глаза поднялись, ища мой взгляд. Затем Рорк убрал меч в ножны, пересек расстояние между нами тремя огромными прыжками и привлек меня в свои объятия.

— Любовь моя, — протянул он. Ах, акцент в этом единственном слове был словно ласка шелка.

Гигантские руки обхватили мое лицо. Я потянулась к нему, повторив его жест. Бакенбарды укололи мои ладони. Наши глаза встретились. Его выдох стал моим вдохом. Столько всего было сказано в одном этом взаимном взгляде. Я узнала его сожаления, его страхи, его сердце, а он узнал мои.

Затем Рорк завладел моим ртом — это было легкое касание губ в нежном приветствии. Слишком быстро его неохотное отстранение потянуло за мою нижнюю губу, словно обещая другой раз.

Мичио с трудом поднимался на ноги. Что-то опасное клубилось в его глазах, и оно было нацелено на Рорка.

— Нам нужно идти, отец Молони, — сказал он и, властно обхватив своей рукой мою, потянул меня.

Я отстранилась, пронзив Мичио взглядом, который разжал его пальцы, и повернулась к Рорку.

Темные кусочки плоти засохли на его лице, его кудрях, его мозолистых руках. Он прорубал себе путь сюда. Выход для нас будет таким же. Мою грудь сдавило.

— Снимай одежду, — сказала я.

Его веснушчатый лоб сморщился от поднятых в удивлении бровей.

Мои губы дрогнули.

— Штаны ты можешь оставить, — я энергично принялась за пуговицы на его груди. — Нет времени объяснять. Просто доверься мне, ладно?

Его руки отбросили мои в сторону. Мгновение спустя его ряса и рубашка упали на пол.

— Ты высосала его энергию, чтобы пробраться мимо охранников наверху? — Мичио указал на мертвого повара.

— Ага. И ты был прав еще в одном, — я подняла свою прокусанную ладонь. — Ядовитая кровь.

Ответом мне стал звук разрывающейся ткани. Мичио поднял длинные полосы от его сброшенной рубашки и завязал одну из них на моей руке.

Глубокие морщинки окружили глаза Рорка, которые не отрывались от моей повязки.

— Что за ядовитая кровь? — спросил он.

Мичио закрепил другую полосу на порезе на моем бедре, в его голосе зазвучала улыбка.

— Ее кровь. Она ядовита для тли. Мы можем обсудить детали позже, — его глаза переключились на меня. — Иди вперед со священником. Я выдвинусь на пару минут позже вас.

Я побежала к выходу.

— Где Джесси? — спросила я на бегу.

Тягучий акцент Рорка последовал за мной к лестнице:

— Отвлекает Дрона.

Чувство, которое я игнорировала, которое постукивало по краям моего сознания, материализовалось как нож в груди. Джесси был брешью, взрывом.

Я выбежала из недр одного ада, чтобы оказаться в другом.

Глава 37

Взойти в совершенном свете

Пусть душа моя пребывает во тьме,

она взойдет в совершенном свете.

Я любила звезды слишком нежно,

чтобы бояться ночи.

— Сара Уильямс

Влажность сгустилась, когда мы поднялись из подвала. Рорк шел первым, мы поднимались, преодолевая по две ступеньки сразу. Ступени, оставшиеся позади, уходили в никуда.

— Мичио! — крикнула я в черную впадину.

— На две минуты позже нас, помнишь? — произнес Рорк, обнаженные мышцы его спины сокращались во время бега. — Скажи мне… — он задыхался. — …зачем я снял свою одежку.

— Ты же знаешь, как «кожа-к-коже» блокирует мои кошмары?

Он споткнулся. Факел, мимо которого мы пронеслись, осветил его кивающую голову.

— То же помогает мне общаться с тлей. Я могу их контролировать. Есть мужская энергия, — Мичио называет ее «Ян» — которую я могу каким-то образом заимствовать для силы через кожу.

— Похоже, тебе знатно засветили по башке, любовь моя.

Я коснулась набухшей шишки на голове. «Ага, засветили безвкусным золотым пистолетом», — подумала я.

Через несколько широких шагов, сделанных в молчании, Рорк сказал:

— Когда я видел тебя в последний раз, меня подали на завтрак тле. Ты спасла мне жизнь.

— Я не знаю как, но это работает, — я выдала ему сокращенное объяснение взаимодействия Инь, Ян и моего тела. Мой голос шепотом проносился вдоль стен из каменных плит, пока мы не затормозили на последней ступени лестницы. Из глубин внизу донеслись шаги. Блестящие черные глаза Мичио показались из тьмы.

— Ты что так долго? — спросила я.

Три ножа прижались к моей груди. Затем в меня полетел бирюзовый камешек, во тьме показавшийся серым.

Кулак эмоций обхватил мое горло и сдавил. Мичио задержался, рискуя своей жизнью, чтобы забрать мои ножи и кулон.

— Мичио, — из моего рта вышел сдавленный звук.

Он повязал кулон мне на шею, глядя в глаза. Я старалась передать в выражении лица все те вещи, которые хотела сказать, чувства, которые не могла облечь в слова.

Слишком быстро Мичио отвернулся, маска ничего не выражающего лица вернулась на место.

— Ты можешь почувствовать, сколько их? — спросил он.

Я коснулась его лица, прислонилась своей щекой к его и впитала его Ян. Мой живот скрутило, и нервная дрожь поднялась по позвоночнику. Стрелы энергии разошлись от моей груди, ища тлю. Вибрации отскочили в ответ дюжиной невидимых нитей.

— Двенадцать, по меньшей мере.

Мускул на его подбородке дернулся.

Я отстранилась.

— Я удерживала примерно столько же, чтобы добраться сюда.

Морщины избороздили его лоб, но также быстро исчезли. Его грудь напряглась под ремнем сумки, когда Мичио полез рукой себе за спину и вытащил длинную тонкую палку. Откуда, черт подери, она взялась?

— Я поведу нас вперед, — он сердито глянул на Рорка. — Постоянный контакт с ней будет более эффективным оружием, чем твой меч.

— Хмм. Прокачка оружия. Я меняю свой меч на то, что с изгибами.

— Прекрати, — сказала я Рорку, попытавшись сохранить порицающий тон, но моя улыбка все испортила.

Ворчливый звук царапнул горло Мичио, и его глаза, не отрывающиеся от Рорка, ожесточились.

— Где был взрыв? — спросил он.

— Юго-западный угол крепости, — Рорк оттолкнулся от стены.

Черные глаза Мичио прищурились.

— Где находится автомобильный въезд? Наш единственный доступ к улице?

Рорк широко улыбнулся и сказал:

— Машина нам не понадобится.

Понимание смягчило черты лица Мичио.

Недоумение скривило мое лицо.

— Взрыв — это был ты? — спросила я у Рорка.

— Джесси.

Странно и в то же время успокаивающе было услышать имя Джесси, произнесенное с лиричным акцентом Рорка.

— И где мы с ним встречаемся?

— В доках, — ответил Мичио. — Готова?

Я укрепила свою связь с тлей.

— Да уж, с моими красными глазами и беспорядком на голове.

Два великолепных лица, застывших в недоумении, уставились на меня. Я вздохнула и шуганула их ножами.

Коридор, по которому мы двигались, окутывала темнота. Наши шаги были медленными, пока глаза не привыкли к темноте. Но я четко видела светящиеся силуэты, подрагивающие в конце коридора.

— Восемь мутантов впереди нас, — прошептала я. — Они нас не видят.

Смутные горы в поле зрения приобретали четкость по мере того, как мы крались по проходу. Это были горы тел, высотой доходящие до талии, все обезглавленные.

— Хорошая работа, отец, — кивнул Мичио, обходя боком обезглавленную кучу.

Я обратила внимание на пустой подсвечник, свисавший со стены рядом с моим лицом, и сказала:

— Кто-то погасил факелы.

— Прости, любовь моя. Мое ночное зрение лучше, чем у рычащих тварей, — Рорк пожал плечом. — Так что, я убрал свет.

Медный запах крови удушливо заполнял узкое пространство. Густое «кап-кап» отдавалось эхом наряду со звуком наших шлепающих босых ног, пока мы пробирались вперед.

Я перепрыгнула через участок отсеченных частей тел с помощью рук Рорка на моих бедрах, поднявших меня. Потом он поставил меня на пол, но его руки обвились вокруг моей талии, пальцы пробежались по ребрам.

— Ты потеряла кучу килограммов, — сказал Рорк.

Мичио бросил на меня косой взгляд. Его лицо ничего мне не сказало. Да это и не было нужно. После нескольких недель принудительного кормления я знала, о чем он думал.

— Я в норме.

— Ах! Тебя можно протащить через винтовку, любовь моя. Я как будто обнимаю метательную звездочку.

Сложно было придумать ответ, который бы прозвучал угрожающе, прислоняясь к его заботливым пальцам, но я издала свое лучшее рычание:

— Сейчас не время…

Рорк ущипнул меня за задницу.

— Не бесись, — его голова опустилась. Губы коснулись мочки моего уха. — Ты все еще сексуальна как сам ад.

— Никакого флирта… — строго сказала я, несмотря на то, что мои внутренности подпрыгнули.

Вдруг зеленое свечение выпрыгнуло из-за поворота впереди. За ним последовало еще три. Я сформулировала свою команду и мысленно послала ее: «Стоять».

Шипение тли заменило звук их скребущих камень конечностей. Светящиеся силуэты застыли.

— Впереди четверо мутантов, они блокируют нам дверь. Рорк, я подойду к Мичио. Затем я подержу их, пока ты их выпотрошишь? Ладно?

Он прижался губами к моему лбу и развернул нас, направив мою спину к груди Мичио.

Я стиснула руки, обвившиеся вокруг моей талии, и мы вместе последовали вдоль стены. Под нашими ногами хрустели кости. Воздух ощущался тяжелым от запахов плесени и смерти. Команда «стоять» билась о мои ребра.

Мы приблизились к ждущему чавканью челюстей. Нити, похожих на гной струек, пропитывали их кожу. Ребра расширялись и вибрировали под этой прозрачной кожей.

Я зашипела в ответ и усилила невидимую стену сопротивления.

Засвистел меч. За одним влажным, гулким ударом последовал другой. Осталось двое мутантов.

Полностью белые глаза смотрели на меня, безмолвные и пустые, вопреки искаженному от эмоций лицу с мужскими чертами. Затем взгляд тли стал безжизненным, и ее голова скатилась с плеч.

— Гребаный ад, это было просто, — Рорк, схвативший меня за руку, потянул нас вперед. — Ты бы пригодилась мне на пути сюда.

Я перешагнула через четвертое тело, уничтожения которого я даже не видела.

Через несколько шагов мы вырвались во двор. Мой живот тут же взбунтовался. Дюжина безмолвных страстных желаний пронзила меня.

— О, нет, — я стиснула зубы, когда требования голодных мутантов умножились, раздробив мои собственные. — Мы не одни.

Не скрытый облаком кусочек луны не давал достаточно света. Не то, чтобы я нуждалась в лунном свете. Флуоресцентное кольцо извивающихся ртов и клацающих клешней поднялось вокруг нас.

Раздались выстрелы. Зашипел меч Рорка. Засвистела палка Мичио.

— Где мой карабин? — прокричала я, пойманная в ловушку и уступающая количеству мутантов; я дрожала от усилий, удерживая тлей одной силой воли.

— С твоим Лакота, — сказал Рорк, всматриваясь во тьму.

— Где мой Лакота?

Он описал мечом круг, поджав губы.

— План А — мы встречаемся с ним на лодке.

— А план Б?

— Мы встречаемся с его командой на лодке.

«Если мы доберемся до лодки», — подумала я. Мое горло пересохло и сжалось от потоков хищной нужды.

— Сколько? — раздался нейтральный голос Мичио.

Я сдула упавший локон волос с лица.

— Дюжины и их становится все больше. Я могу сдерживать некоторых из них, но нам придется прорубать себе выход из крепости.

— А где Айман? — спросил Мичио.

Я чувствовала теплоту кирпичей, проникающую через мои босые ноги, теплый ветерок, прилетающий с раскатами прилива. Мой живот урчал от голода, который не был моим. Я потянулась за пределы примитивной нужды и проследовала за самой темной нитью. Дрожащая и пропитанная злом, она вела меня ввысь, выше и выше… вот.

— Башня. Моя комната, — сказала я, затем связь со щелчком оборвалась. Проклятье, он знал, как заблокировать меня так, как я блокировала его.

Мичио склонил голову, искоса изучая меня.

— Скольких ты можешь сдержать?

Я привлекла его спину к своей груди, не разрывая контакта с Рорком.

— Я сдерживаю тех мутантов, что стоят впереди. Остальные — обезумели от голода. Я чувствую, как они проталкиваются через рой, они приближаются.

Мы боком продвигались к выходу, кольцо тли смещалось вместе с нами. Затем внутреннее кольцо сжалось, останавливая нас.

— Мы будем драться с ними спинами к тебе, Иви, — сказал Мичио, взглянув через плечо на Рорка, который быстро кивнул в ответ и прижался своей спиной к моей.

Позади меня светящаяся фигура ринулась из передних рядов. Рорк вырвался из моих объятий вспышкой стали. По полу покатилась одна голова. Затем другая.

Энергия, подпитывающая мою команду, померкла, и мое зрение вместе с ней. Мои конечности стали тяжелыми, словно превратились в цемент, и я обмякла за спиной Мичио. Его рука выгнулась назад, чтобы подхватить меня. Сборище мутантов вокруг нас дрогнуло.

Рорк вернулся к моей спине, я ощутила его сокращающиеся мышцы. Мы продвинулись на несколько шагов дальше. Точки контактов наших тел возникали и исчезали — это были то мимолетная хватка, то касание пальцев. Я тянула энергию, когда и откуда могла, собирала ее в себя и снова выпускала наружу с командой «Уходите».

Мутанты мялись на месте, давая время для побега. Взмахи меча прокладывали путь. Палка Мичио бесшумно рубила воздух на более далеком расстоянии от нас, отпугивая тех, кто был ближе остальных и следовал за нами по пятам.

Смаргивая пот с глаз, я держала ножи по бокам и пыталась удержать сеть нитей, раскалявшихся под чередой моих команд. Число ментальных нитей росло. Слишком многие особи подбирались чересчур быстро.

Мы медленно двигались по дворику. Еще один рой надвигался сбоку. Я бросила кинжал и промазала.

— Мичио, осторожнее, — мои зубы терзали губу, и я почувствовала вкус крови.

Из конца его палки выстрелила цепь и покалечила ряд членистых ног.

— За тобой тля, — его голос прозвучал спокойно, противореча яростному движению его рук.

Я резко развернулась, сжимая ножи в руках и вонзая их с обеих сторон в луковичную голову тли, которая меня атаковала. Моя спина ударилась о камни, и мое сердцебиение загрохотало.

Пронзительные вопли раздались в ночи. Кольцо жуков сужалось.

Меня стиснули мужские руки и подняли на руки, обхватив за голые плечи. Тут же моя энергия хлынула наружу, ее нити удлинились, обхватывая трубчатые присоски, щелкающие клешни и сгорбленные туловища. Паутина распространилась, ловя все на своем пути. Мои мышцы задрожали от усилий.

Мутанты надвигались со всех сторон, наводняя мой горизонт зеленым. Я прерывисто втянула воздух.

— Как далеко до выхода?

— Десять шагов, — голос Мичио вибрировал в его груди подо мной.

Я представила арочный лестничный проем, и свободу, ожидающую за ним. Затем я выплеснула свою сущность. Мое тело противилось этому. Мой рот увлажнился, пропитываясь кислотой. «С дороги», — послала я команду.

Толпа созданий расступилась, открывая путь. Камни пронеслись под моими болтающимися в воздухе ногами. Внутреннее волнение разрывало мой позвоночник. Боль прокатывалась по нему волнами, сгибая мою спину. Каменная арка пронеслась над головой и заслонила плывущий в небе полумесяц.

— Иви? Иви? — голос Мичио для меня померк. Арка накренилась.

* * *

Запах морской воды дразнил мой нос. Я открыла глаза.

— Я потеряла сознание?

— Куда? — вместо ответа услышала я крик Мичио.

Мой живот подпрыгивал на его плече, руки перекатывались по его спине. Морской бриз развевал мои волосы, пока Мичио скользил сквозь тьму.

— Узкая тропа. Там, — сказал Рорк, запыхавшись.

Песок вылетел из-под ног Мичио, когда он развернулся по кругу. Рядом мелькнула узкая тропинка. Вода билась об огромную лодку, пришвартованную в конце этой тропинки.

Мичио закряхтел и ринулся в сторону. Его тело двинулось одновременно со взмахом его свободной руки. Последовал мясистый удар. Когда он снова резко развернулся, я выгнула шею. Море зеленого тянулось до горизонта. Пускающие слюни рты гнались за нами по пятам.

Какая-то птица взлетела в ночь и поднялась над мутантами. Ее белое оперение блестело, как будто впитывало их сияние. Это оказалось для нас кстати, что она была там. Я не могла командовать ею, не имея связи с ней. Но я могла скомандовать тле, последовать за ней.

Крылья захлопали, поднимая и унося ее прочь. Я сфокусировалась на ней, влила свою энергию в ее образ и скомандовала: «Следуйте».

Волны света прокатились по хищникам. Их зеленоватые тела повернулись как одно, карабкаясь друг на друга, преследуя пернатую звездочку.

«Следуйте», — повторила я. Спазмы сократили мои мышцы. Передо мной было так много напряженных нитей. Слишком много, чтобы успевать рассылать по всем команды. Мой язык болтался между клацающими зубами. В животе разливалась тяжесть.

Рука Мичио сжалась вокруг моей талии, и земля под его ногами, на которую я смотрела, размылась. Тут же я услышала, как взревел двигатель.

— Это сработало? — невнятно промямлила я. — Они следуют за ней?

— Грузи ее на лодку, — крикнул незнакомый голос. — Мы отчаливаем.

— Дж-Дж… си, — «что было не так с моей речью?»

Но Рорк озвучил то, что я не смогла:

— Где Лакота?

Множество шагов застучало по причалу.

— Не выбрался, — губы Мичио коснулись моей щеки. — Ты была изумительна там, Иви. Просто держись.

«Нет. Нет. Нет!» — мои крики не могли вырываться сквозь конвульсии горла.

— Где моя сумка? — крикнул Мичио и переместил меня, взяв на руки. — С дороги, Рорк. У нее судороги.

Он отскочил, убирая наши тела от внезапного движения позади нас. Аромат сандалового дерева смешался с запахом соли и водорослей. Грудь Мичио оказалась под градом моих спазмов.

Нефрит обеспокоенных глаз Рорка то проступал перед моими глазами, то исчезал. Его дрожащие руки обхватили мое лицо.

— Гребаный ад! Сделай что-нибудь!

Но ветер стих. Прилив успокоился. И совершенный свет понес мое тело и душу через тьму.

Глава 38

Рассудок

Рассудок — левая рука нашей души, вера — правая.

— Джон Донн.

Я очнулась от резкого укола в губу, последовавшее затем скольжение нити продлило болезненные ощущения.

— Кулак Аймана, — услышала я шепот Мичио.

— А тот, что над ее глазом? — ирландский акцент Рорка прозвучал напряженно. Я чувствовала его руку, тяжелой завесой покоящуюся на моей талии.

— Тоже.

Рука вокруг меня сжалась.

— Я хочу выбить из него дерьмо, — сказал он.

Ответом ему было молчание. Затем Мичио стал двигаться, что сопровождалось скрипом кожи и скольжением застежки-молнии.

— Это последние из ее старых ран, — его приглушенный голос последовал за его отдаляющимися шагами.

Пальцы Рорка внимательно изучили мое тело, шишку на моей голове, порезы и бугорки шрамов на моем лице, рану на моей ладони.

— Они пропустили ее через ад, — подытожил он.

Раздался усталый вздох Мичио.

— Она держалась твердо.

В этих голосах я услышала слишком много сожаления. Но настало время пошевелиться. Я разлепила веки и увидела нефритового цвета глаза, смотрящие на меня в ответ. Они были настороженными и такими очень родными. Я улыбнулась и сказала:

— Я пришла в себя какое-то время назад.

Я залюбовалась кудрями медового оттенка, завивавшимися вокруг резких черт веснушчатого лица Рорка.

— Я это знаю. У тебя есть очаровательная привычка шевелить своими маленькими Джо, когда ты просыпаешься.

— Моими, чем?

Его смешок как будто вернул меня домой.

— Твоими пальчиками ног, девочка. Ты шевелишь своими шустрыми пальчиками ног.

Упомянутые пальчики в это время изучали ноги, переплетенные с моими. Ах, Боже, я скучала по нему. Я скучала по всему этому, моя рука потянулась, ладонь прошлась по его челюсти. Но затем моя рука дрогнула и упала на кровать.

— Где Джесси? — с тревогой спросила я.

— Как ты себя чувствуешь? — Мичио стоял, прислонившись к богато отделанному шкафчику, который нависал над местом для сидения и еще большим количеством шкафчиков. Пламя свечей плясало по его суровому лицу. — Болит где-нибудь?

Я потерла глаза указательным и большим пальцем и перекатилась на спину.

— В данный момент я ничего не чувствую.

Двухместная кровать, которую я делила с Рорком, занимала половину комнаты, лишенной окон. Две овальные двери занимали одну стену. На крюках, закрепленных в потолке, покачивалась одежда.

Рорк, лежа на боку, положил голову на свой бицепс и стал смотреть на меня оценивающим взглядом из-под полуопущенных век.

— Мы в каюте яхты, любовь моя, — ответил он на мой невысказанный вопрос.

На его лице появилась эта прекрасная улыбка. Улыбка, которую я думала, что никогда уже не увижу. Я коснулась приподнятых уголков губ Рорка.

— Я скучала по тебе.

Он повернул голову и прижался поцелуем к моей пойманной его рукой ладони.

— Я скучал по тебе сильнее.

Я заметила, как Мичио переступил с ноги на ногу и скрестил руки на груди.

— Важно, чтобы ты мне сказала, если у тебя сейчас что-нибудь болит. У тебя были судороги.

— Я буду чувствовать себя лучше, если вы мне скажете, где Джесси.

Мичио вновь переступил с ноги на ногу и ответил:

— Он отправился за Айманом.

Когда я только открыла рот, Рорк прижал палец к моим губам, сказав:

— С ним пилот. Джесси встретится с нами в Италии.

«Если он переживет встречу с Дроном и его кишащим тлей островом», — подумала я.

— Это его план Б?

Костяшка пальца Рорка постучала по моему подбородку.

— Он нагонит нас.

Мичио стал забрасывать медицинские инструменты в свою сумку нетерпеливыми и нехарактерными для него резкими движениями.

— Твои жизненные показатели сейчас в норме, — отрывисто произнес он. — Но твое тело пережило огромный шок прошлой ночью.

— Я чувствую себя нормально, — твердо заявила я.

Это заставило его повернуть голову и посмотреть на меня через плечо, сказав при этом:

— Ты хорошо справилась, Иви.

Рука Рорка сжала мою, привлекая мое внимание к нему.

— Ты перенаправила голод сотни особей тли на другую цель, перед тем как отключилась. Если бы ты не сдержала их в конце…

— Не надо, — я села в кровати. — Пока мы не будем знать, что Джесси в безопасности.

Постельное белье соскользнуло вниз и теперь лежало складками вокруг моей талии, остатки сорочки исчезли. Сморщившийся розовый шрам в виде буквы «С» на моей груди блестел на бледной коже. Я отбросила простыни с ног. Аккуратные стежки пересекали порез, который начинался в верхней части внутренней стороны бедра и имел длину моей кисти.

— Ты шьешь намного лучше, чем я, — сказала я Мичио.

Он выпрямился, продолжая наблюдать за мной.

— Только шрам останется.

Я пожала плечами.

— Мне все равно. Я коллекционирую шрамы, как Рорк коллекционирует грехи. Все во имя высшего блага.

Рорк рассеял поцелуи по моей спине.

— Шрамы, грехи и… — его губы остановились. — Пятнышки.

Мичио нахмурился еще сильнее, его осуждение во взгляде невозможно было игнорировать.

Возможно, мне стоило пресечь открытое выражение привязанности Рорка. Но у меня не было стыда, когда дело касалось их обоих. Я накрыла ладонью руку Рорка.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — я повернулась к нему и позволила прочитать эмоции на своем лице, пока эти великолепные, нефритового цвета глаза плавили все внутри меня. Я прочистила горло и выпрямила спину. — Я спала с Мичио.

Улыбка появилась на его лице, но то была не его легкая улыбка. Она казалась вынужденной, натянутой и не зажгла его глаз.

— Я тоже. Он всю ночь пытался заграбастать себе чертово покрывало.

Это меня удивило. Они что, оба спали со мной в этой крошечной кроватке?

— Ты знаешь, что я имела в виду.

Уголки его губ опустились, а рука оставила мою талию.

— Я знаю.

— Я ему сказал, — осторожно сказал Мичио.

— О, — я теребила простыни. — Что теперь?

«Они заставят меня выбирать? Или это будет медленное нарастание неуверенности, ревности, соперничества у каждого из них?» — подумала я.

Рорк выдохнул и соскользнул с кровати, одетый лишь в пару обрезанных шорт.

— Док и я согласны в одном: мы тебя любим, мы тебя защищаем, но мы тобой не обладаем. И видя, как ты все время бросаешься в опасность, я буду спать крепче, зная, что при тебе есть доктор, — он взглянул на другого мужчину. — Но нам придется что-то делать с отсутствием чувства юмора у этого ботаника.

Я все еще проигрывала в голове его слова «мы тебя любим». Думать об этом — это одно. Но услышать это… стало бальзамом на мою травмированную душу. Я лишь надеялась, что в ней осталось достаточно места для любви.

Мичио отвернулся от нас, чтобы открыть шкафчик, отвлекая меня от мыслей видом, как его хлопковые штаны обнимали округлость его задницы.

— Все твои личные вещи здесь, — произнес он.

Там был ошейник Дарвина, мой музыкальный плеер, письмо Джоэла. Но от моего внимания не ускользнуло, что моей «пули» среди этой коллекции не было.

— А здесь… — Мичио пересек комнату и отпер дверь высокого шкафа. Мягкий свет хлынул на мой карабин, пистолет и ручные ножны с кинжалами, свешивавшиеся со стеллажей. — Это дело рук твоего Лакота.

Нелепый прилив облегчения затопил меня изнутри.

— Я люблю этого мужчину! — воскликнула я.

Рорк и Мичио застыли. «Дерьмо».

— Я не имела в виду… это просто фигура речи, — я уставилась в пространство между их напряженными телами, ожидая, когда кто-нибудь из них что-нибудь скажет.

Воздух в небольшой комнате уплотнился и как будто закружился, взбалтывая напряжение, которое я пыталась игнорировать. Я прочистила горло и начала говорить:

— Ладно. Давайте все проясним.

Рорк повернулся, чтобы уйти. Жар негодования прилил к моим щекам.

— О нет, ты этого не сделаешь, — сказала я и расправила плечи. — Брось мне ту футболку.

Он сдернул мужскую футболку с вешалки, скомкал ее и швырнул в мою голую грудь.

Я схватила ближайший предмет в пределах своей досягаемости — подушку — и запустила ему в голову. Получилось прямое попадание.

Его руки опустились на бедра.

— Очень по-взрослому.

— Кто бы говорил, — огрызнулась я.

— Довольно, — резко произнес Мичио, так и не шевельнувшись, его выражение лица было стоическим, как всегда. — Что у тебя на уме, Иви?

— То же, что и у вас. Обговорить, что всем нам делать с ревностью, чувством собственничества…

— Мы твои стражи, — сказал он тихим голосом. — За ней куда больше поводов для беспокойства, — Мичио ткнул пальцем в сторону двери, — чем мыльная опера, которая вот-вот развернется в этой комнате.

— Хрень полная, — я натянула футболку. — Потому что если мы не уладим свое дерьмо здесь, — я покружила пальцем над матрасом, — тогда мы не будем едины, чтобы сражаться с дерьмом там, — я посмотрела на Рорка. — А ты! Ты с помощью флирта пробрался в мои трусики и в мое сердце. Как только ты получил к нему доступ, ты его больше не захотел. Это лишает тебя права на ревность.

На мое признание кулак Мичио сжался. На середине движения его замахнувшейся руки я прыгнула на него, повалив его на пол.

Красные пятна проступили на золотистой коже Мичио.

— Возвращайся в кровать, Иви, — скомандовал он.

Рорк рывком схватил меня за плечи и поставил на ноги, а затем занял мое место. Его ноги оседлали бедра Мичио, руки вытянулись вперед, когда Рорк сказал:

— Валяй. Наваляй мне, козел.

«Ох, вашу ж мать».

— Ты тоже будешь колотить кулаком в грудь? Слезай с него, огромная ты макака, — прокричала я, схватив непослушные кудри, и дернула. Сильно дернула.

— Ой! — Рорк просунул палец в мой кулак и высвободил свои волосы. Затем он поднялся на ноги, пошатнувшись. — Иди нахер. Я ухожу.

Я опередила его на пути к двери, встретилась взглядом с его злыми глазами и сказала:

— Я или клятва. Решай сейчас.

Его зубы заскрежетали так громко, что Рорк, вероятно, мог сколоть с них эмаль.

— Клятва! Это всегда была клятва, — он обошел меня и с грохотом захлопнул за собой дверь.

Я прислонилась к ней.

— Что ж, это отстой. Он снова оставил мое сердце позади.

Мичио оставался сидеть на полу, его рука свешивалась с согнутого колена. Черты лица были мягкими, они выражали сочувствие.

«Завязывать драку было не в его стиле, что означало…», — подумала я. А вслух спросила:

— Ты не знал, что я спала с ним?

Он опустил голову, провел рукой по взъерошенным волосам.

— Нет. Но это многое объясняет.

— Произошедшее сейчас явно заверило тебя, что этого больше не случится.

— Я бы наделил тебя многими качествами, Иви, но наивность не в их числе.

Я всплеснула руками и принялась расхаживать.

— Ты серьезно? Ты своими глазами все это видел, — я ткнула большим пальцем в сторону двери. — Он принял свое решение.

— Возможно, так и есть. Но ты, — Мичио стиснул зубы, — свое не приняла.

Я резко втянула воздух. Я вытерпела два месяца без Рорка. Два агонизирующих, одиноких месяца без его привязанности и компании. Я стала бы сражаться с самой смертью, чтобы избежать этих страданий вновь.

Мичио встал и пошел к двери.

— Но ты права. Он никуда не уйдет, и вне зависимости от того, ладим мы или нет, мы на одной стороне. И Иви, — он помедлил у порога, стиснув косяк пальцами, — ни клинок, ни самая быстрая стрела, ни даже судьба человека не заберут мою любовь к тебе.

Его слова дошли до меня, когда его удаляющаяся спина растаяла во тьме камбуза за ней.

Мои ноги начали двигаться прежде, чем мой мозг. Я выбежала за дверь, скользнула вокруг Мичио и прыгнула, обхватывая его в объятие руками и ногами.

Мичио пошатнулся, подхватив мою задницу руками, и резко развернулся назад. Когда моя спина врезалась в стену, я подняла на него взгляд и утонула в бездонной черноте его глаз. Он наградил меня улыбкой, столь редкой и прекрасной, что я коснулась ее рукой, пытаясь удержать.

— Я тоже тебя люблю, — прошептал Мичио сквозь мои пальцы.

Затем его рот завладел моим. Его поцелуй был словно исследование Нового Света, полное рискованных авантюр и мечтаний, и я была прямо там, с ним, встречая удары его языка всем своим сердцем.

Наши бедра двигались синхронно с нашими губами, и мои руки скользнули в его густые пряди волос, затем спустились вниз по ребрам и нашли изгиб его задницы. Но я хотела большего. Я хотела…

— Доктор Нили, — крикнул мужской голос с верхних ступенек лестницы.

Мичио прижался лицом к моей шее и застонал.

— Игнорируй его, — я повернула голову, ища его губы.

Его длинные пальцы обхватили мое лицо.

— Они ждут, — он вздохнул. — Одевайся. Выпей воду, которую я оставил у кровати. Встретимся наверху.

Когда Мичио ускользнул прочь, я вернулась в комнату на поиски моего оружия, одежды и моего невозмутимого лица.

* * *

Яхта, на которой мы плыли, была длиннее школьного автобуса и вдвое шире. Я прислонилась к V-образным перилам на носу судна и стала ждать, когда соберутся мужчины. Песчаные холмы поднимались из кристально чистых вод вдоль восточного горизонта. Беленые здания-коробки усеивали ближайший остров, а забытые лодки были перевернуты кверху дном в порту-призраке.

Рядом с моей рукой на перилах появилась другая рука.

— Эгадские острова[108], — голос Мичио прозвучал так же сдержанно, как и в день нашего знакомства. — Мы направляемся в Тирренское море, — он указал на пенные волны, бьющиеся слева от утреннего солнца. — Готова встретиться с командой?

Я всмотрелась в его невыразительное лицо и наткнулась на то, что искала. На его маску. Она была необходима, чтобы скрывать его слабости от тех, кому Мичио не доверял. Но постепенно я, наконец, осознала, что скрывалось за этой маской. Отголосок любви, вторящий его словам, сказанным на камбузе. От этого открытия мне захотелось петь на бескрайних просторах моря и неба. Вместо этого я изменила выражение своего лица на такое, которое смогло зеркально повторить его серьезность, и кивком головы ответила на его вопрос.

Тогда он повел меня по мощеной тиковым деревом палубе. Я увидела Рорка и двух других мужчин, которые переговаривались, стоя над картами в рубке, окруженные большими диванами. Мужчина, стоявший к Рорку ближе, возвышался над ним на несколько дюймов. Золотые пряди вплетались в его гриву лохматых каштановых волос.

Я остановилась перед ним и подняла подбородок, чтобы встретиться с его стальным синим взглядом. Его смуглое лицо застыло, когда он уставился на меня, разинув рот.

— Что? — спросила я.

— Прошу прощения. Просто… Беккетт говорил, что вы потрясающая, но это было мягко сказано, — сказал мужчина с австралийским акцентом. — Я все еще пытаюсь перевести дух.

«Нам с Джесси Беккеттом придется кое-что обсудить», — решила я про себя.

— Что еще сказал Беккетт? — поинтересовалась я.

Ответил на мой вопрос другой мужчина:

— Что если мы просто коснемся вас без вашего согласия, наши яйца будут болтаться как безделушка на зеркале заднего вида в его Humvee, — он посмотрел на мою протянутую руку и отвел взгляд, — мэм.

Австралиец сжал мою ладонь и сказал:

— Таллис Рейнольдс. Рад знакомству с вами, мисс Делина.

— Зови меня Иви.

Он повернулся к другому мужчине и представил его:

— Мой приятель — Клифф Дилман.

Клифф приподнял бейсболку в качестве приветствия и наградил меня скромной улыбкой, созданной для того, чтобы очаровывать девочек из маленьких городков.

— Рад знакомству с вами, мэм.

— Взаимно. Ты сказал, у Джесси есть Humvee?

— Да, мэм. Он ваш. Джесси сказал, что привез его на том же корабле, на которым вы прятались, пересекая Атлантику.

— Охренеть, — «пронырливый ублюдок».

— Он также привез ваш армейский байк MT 350E, — сказал Таллис, посмотрев на Рорка.

— Сукин сын, — пропыхтел Рорк. — Где он?

— Джесси оставил его в Генуе, — ответил Таллис, — там мы встанем на якорь.

— Так вы оба работаете на Джесси? — спросила я.

Таллис покачался на пятках.

— Время от времени, последние семь лет.

Я сдержалась от того, чтобы потереть ладони, предвкушая возможность копнуть глубже.

— Что это за работа?

— Телохранитель, дополнительные мышцы, наемное оружие — называйте, как хотите.

Мичио скрестил руки на груди и спросил:

— Чем именно занимается Беккетт?

Клифф пожал плечами. А Таллис ответил:

— Какой-то подпольной международной миротворческой деятельностью, вероятно? Таковы мои догадки, учитывая секретную природу его работы и виды услуг, которые ему требуются.

— Миротворец? — подтолкнул Таллиса к дальнейшему рассказу Рорк, избегая моего взгляда.

— Его методы могут вызывать вопросы, но он, кажется, всегда на хорошей стороне.

Какой бы ни была его работа, Джесси явно больше ей не занимался, учитывая, что последние восемнадцать месяцев он следовал за мной по пятам.

— О каких видах услуг мы говорим? — спросила я.

Таллис широко улыбнулся.

— Ну, смотрите, за неделю до вспышки инфекции я помогал ему копаться во внутренностях на искореженном от взрыва афганском тротуаре в поисках… — он почесал затылок. — Того-другого. Тем же вечером…

— Я доставил его в Тибет, — продолжил Клифф, — попить чаю с Далай-ламой.

Брови Мичио подскочили до самых волос.

— Брешешь, — сказал он.

Клифф улыбнулся вместе с Таллисом и пожал плечом.

— У этого мужчины больше связей, чем у любого другого известного мне человека.

— Бывшего человека, — сказал Таллис. — Большинство людей теперь сосет кровь.

— На кого он работает? — спросил Рорк.

— Никто не знает, — Таллис плюхнулся на диван. — Беккетт ведет себя как военный атташе, и все же, он живет как шпион. Каждое его задание безупречно спланировано, тщательно скрывается и выполняется без эмоций, — он бросил взгляд на меня. — Кроме этого, нынешнего.

— Что это значит? — спросила я.

— Когда Джесси разыскал меня месяц назад, он не был таким, как обычно — всем таким загадочным. Беккетт был беспокойным, вспыльчивым, он носился вокруг как помешанный и продолжал твердить о прекрасной похищенной женщине, — Таллис помедлил, удерживая мой взгляд. — Он даже сменил свою винтовку на стрелы и томагавк. Его поведение заставило меня понервничать, и это дерьмо о спасении женщины, когда я знал, что ни одной не осталось… я отказался от задания, — он выдохнул. — В конце концов, Джесси был очень настойчив. И теперь я понимаю почему. В отношении человечества это задание делает все остальные ничтожными.

— Дело не только в этом, — добавил Клифф. — Он сделал это задание личным.

«Личным, значит». Я решила проанализировать это позже.

— Так каково было ваше задание от Беккетта?

— Достать яхту, забрать вас с острова Маноэль и встретиться с ним в Генуе — если его не будет с вами на Мальте.

— И превыше всего, — сказал Клифф, — охранять вас ценой собственных жизней.

Мичио наблюдал за мужчинами с той же пытливостью, с какой наблюдал за мной.

— Что случится в Генуе? — спросил он.

Таллис оперся локтями на колени.

— Это так не работает, приятель. Беккетт никогда не раскрывает всех своих карт.

На лбу Рорка появились морщины.

— Когда этот придурок вытащил меня из крепости, с ним был пилот. Французский мужик, — Рорк впервые посмотрел на меня. — Он сказал, что доставит тебя в Исландию.

Очевидно, чтобы встретиться там с «Надкрыльем». Мичио знал эту организацию, доверял ей. И все же, мой живот взбунтовался. «Хотела ли я знать, есть ли во мне лекарство? И если мы его найдем, что остановит нас от повторения собственных ошибок, от потакания эгоцентричным наклонностям, желанию быть Богом и от разрушения себя самих снова?» — задавалась я вопросами.

Если Дрон не убил последних нимф, то что они вытерпят, чтобы испытать на себе действие лекарства? Даже если мы найдем и вылечим двадцать нимф, я слишком хорошо знала, какие тяжести они понесут, когда станут редкими человеческими женщинами.

Желчь вскипела в моем горле. Я уперлась руками в колени. Рорк сделал шаг ко мне, затем, казалось, передумал.

— Что если Джесси не удастся убить Дрона? — спросила я, не обращаясь ни к кому конкретно.

Голос Клиффа хлестнул меня вместе с океанским бризом.

— Беккетт никогда не терпит неудач.

Его слова меня не убедили.

* * *

Через несколько часов после того, как все легли спать, я просто лежала в кровати, обвив руками спину Мичио и ища утешение в его ровном дыхании.

Сон не забирал меня, и я знала, почему. Я все еще ждала, надеялась.

Поскрипывали деревянные лодки. Комната кренилась от покачивания прилива. Мои веки все-таки опустились. И как раз когда я собиралась сдаться, причина моего ожидания скользнула в кровать позади меня.

Я зажмурилась, когда его руки отыскали место, где бы он мог устроиться, — место у моей голой кожи, но находящееся достаточно далеко от Мичио. Этими местами были задняя сторона моих бедер, впадинка моей талии.

Я заснула, ненавидя чувство вины за свое желание большего от Рорка, но довольствуясь тем, что он находился здесь. Этого должно было быть достаточно.

* * *

Мы покинули крутые горы Корсики и теперь плыли мимо острова Капрая[109]. Я стояла напротив Мичио у левого борта яхты и, прищурившись, смотрела на него. Сочетание окружавшего нас открытого моря и испарины, усеивавшей его массивную фигуру, вызывали у меня головокружение и беспечность.

Для меня это были два дня на яхте, изобилующие сексуальным напряжением. Кажется, мы все трое его чувствовали. Я понятия не имела, как к этому подступиться. Так что я поступала так, как поступала всегда, — сбегала в ванную. Потеря моей пули лишь подогревала мое раздражение.

— Иви. Важно, чтобы ты прижимала свободную руку к горлу противника, когда берешь в захват его руку. Попробуй еще раз.

Я попросила Мичио научить меня ручному захвату, который он использовал против моей техники боя. Тому захвату, который располагал мою руку так соблазнительно близко к его паху, а меня саму — к покорности его воли в моих мыслях. Однако после сорока пяти минут занятий я пожалела о просьбе. Я не могла отвлечься от пульсации между ног или от угрюмого священника, шлифовавшего свой меч в нескольких футах от нас.

Его медовые кудри на солнце отливали красным и приподнимались на ветру. Каждый раз, когда я украдкой бросала на него взгляд, уголок его рта вздергивался, но его глаза не отрывались от меча. «Будь проклят, проклят, проклят упрямый ублюдок».

Со злости я сделала выпад. Мое предплечье скользнуло по груди Мичио, и я забросила свою ногу на его бедро. Гора мышц не пошатнулась. Лишь по инерции я была вынуждена пролететь мимо, головой вперед, скользнув по боку Мичио.

Его рука не дала моим ногам полететь следом и прижала меня к его груди. Я обмякла в его объятиях и сжала бедра. Похоже, пришло время для перерыва в ванной.

— Иви, — хрип Мичио пощекотал мое ухо. — Иди, поговори с ним.

Я вернула себе равновесие и склонила голову.

— Сам иди и поговори с ним.

Его губы дернулись.

— Я и есть его проблема, Иви. И пока я нахожусь у него перед глазами, это противостояние никуда не денется. Тебе нужно разобраться с этим, пока мы на лодке, в безопасности. Разожги вновь то, что у тебя есть, и сделай что-нибудь с этим священником, который дал обет целибата, что угодно, только внизу, в каюте, где мне не придется на это смотреть.

Я откинулась назад, выгнув брови от удивления.

Он скользнул губами по моему разминувшемся рту. Его дурманящий, экзотический вкус заглушил соленый воздух.

— Слово «целибат» я выделяю особенно, Иви. Жирным курсивом и подчеркиванием.

— Мичио…

— Иди, пока я не начал колотить в грудь кулаком.

Я бы снова поцеловала его, если бы уже не двигалась. Я скользнула мимо Рорка и встретилась с ним взглядом. Затем я побежала в каюту.

* * *

Дверь за мной резко захлопнулась. Это был Рорк, прислонившийся к ней. Он сделал глубокий вдох, от которого обнаженные мышцы его груди задрожали, а на шее натянулись, словно железные жилы.

Затем Рорк выпрямился, сверкнув своими нефритовыми глазами сквозь упавшие на его лицо кудри, и подошел ко мне.

— Я прошу прощения, — сказал он, его ладони поймали мое лицо, — за это.

Его язык ворвался в мой рот. Я обхватила губами обрушившийся на меня рот и втянула его язык глубже.

Пальцы вцепились в мои волосы, наклоняя мою голову под нужным Рорку углом. Мои ноги поднялись на цыпочки, когда я вытянулась ему навстречу.

— Я так сильно по тебе скучал, — сказал он мне в губы. — Я не могу это остановить.

«О, нет», — подумала я. «Остановись!» — хотело слететь с моего языка, но его язык смахнул это слово. Вкусы дубовой коры и шоколада наполнили мой рот. Желание хлынуло меж моих бедер. Разве я ничему не научилась в прошлый раз?

Я толкнула его в грудь.

— Лучше говори, Рорк. Мы здесь только для этого.

Сильные пальцы вдруг дернули меня за талию к кровати. Он упал со мной на постель, придавив меня бедрами.

— Мы поговорим вот так, — его ирландский акцент был низким и очень мужественным.

Я застонала.

— Ни за что, — твердо сказала я.

Его большой палец впился в мою нижнюю губу, оттянул ее вниз. Его рот раскрылся над моим, Рорк замер.

— Говори.

— Что это такое? — я качнулась бедрами навстречу его эрекции.

Рокотание тихо завибрировало в его горле.

— Ты знаешь, что это такое.

— Нет. Ты делаешь это, — я подчеркнула «это» рывком бедер.

Он вдавил меня в кровать, пряжка его ремня впилась в мой живот.

— Это я так люблю тебя единственным доступным мне способом.

«О, мой ветреный священник». Что мне было делать с этим ответом? Я сильно напрягла мышцы промежности и приподнялась ему навстречу.

— Тогда это то, как я люблю тебя в ответ, — сказала я, зная, что «это» закончится лишь еще большим количеством боли.

Наши бедра двинулись одновременно, нашли нужное место, нужный темп. Я отдалась ощущениям, утешению его прикосновений, тяге наших трущихся тел, карабкающихся друг на друга.

— Да! Вот так, — я цеплялась руками за его плечи, поглощенная его ртом.

Трение его бедер стало замедляться. Рорк сделал один рывок, второй. Затем его тело затряслось, и он запрокинул голову вверх, крепко зажмурив глаза.

— Ангххх, — слетело с его губ.

Увидев Рорка таким, утратившим контроль от такой простой вещи, как имитация полового акта в одежде, я закричала от собственной разрядки.

Он зажал мой рот рукой, и в его груди зарокотал смех.

— Мне ненавистно тебя заглушать, любовь моя, но зная, что со мной делают эти крики, не хотелось бы вызывать ту же реакцию у придурков на палубе.

— Тогда поцелуй меня, — пробормотала я в его пальцы. И, проклятие, Рорк сделал это, превратив поцелуй в неистовое пиршество. Торопливо раскрыв мой рот, царапая меня щетиной подбородка, он наклонил голову, углубляя поглощение. Его руки одновременно блуждали по моей шее, моим грудям, затем спустились вниз по моим бедрам, вновь поднимаясь вверх, чтобы помять мою задницу.

Наконец Рорк поднял голову, чтобы посмотреть на меня сверху вниз.

— Ты не знаешь, как сильно мне хотелось это сделать, — кончик его носа прошелся по всей длине моего. — Я был настоящим извращенцем, когда представлял нас в таком положении.

Я лизнула его припухшие губы.

— Я тоже по тебе скучала. Это дерьмо с твоей клятвой, с Мичио… — я обняла его, вливая в свои слова все свое сердце, — это, блядь, больно.

— Я тебе обещаю, что свяжу свою душу с Сатаной на тысячу лет в бездонной яме, если это будет значить, что я больше никогда не причиню тебе боли.

Его нефритовые глаза сверлили меня с такой резкой сосредоточенностью, что у меня во рту пересохло, а мои кости, казалось, расплавились.

— Тогда перестань трахать мне мозг. Ты выбрал клятву. И все же, ты здесь. Опять.

Он прижался своим лбом к моему.

— Баланс между здравым смыслом и верой просто обязан существовать. Я пока делаю все через задницу, но я найду его. Ты ждешь меня на точке этого баланса. Ты нужна мне, Иви.

— Я не знаю насчет баланса, но ты можешь получить меня и без оргазмов.

Рорк застонал.

— Ты права. Я тридцать три года прожил без оргазма. Один перепих с тобой, и я безнадежно разрушен.

— Вуду вагина.

Он расхохотался. Я реально ловила кайф от этого звука.

— Изложи мне все. Скажи, как ты представляешь наше взаимодействие дальше, — спросила я.

— Я вижу, что ты оставишь меня с головой, болтающейся как мошонка Вельзевула.

Я ахнула от его высказывания и произнесла:

— Никогда.

Наши губы столкнулись в смехе.

— Так, — Рорк обхватил мое лицо руками. — Вот так я и вижу нас, Иви.

Улыбка расползлась по моему лицу и защекотала мое тело.

— Окей, — согласилась я.

— Запомни эту мысль, — он скатился с меня и пошел в ванную.

Включилась и выключилась вода. И Рорк вернулся ко мне с клочком бумаги и ручкой в руке.

— Мы определим наши физические отношения. Наши границы относительно моих отношений с Богом и твоих… других отношений.

Я нахмурила лоб, пытаясь понять его.

— Моих других отношений? С Мичио?

— И Лакота.

— О. Между нами все не так.

С его совершенных губ сорвался смех.

— Пургу гонишь. Я провел массу времени с этим чокнутым. Он утратил контроль из-за тебя.

Очередная загадка о Джесси. Я думала, что только я из нас двоих хотела его сердцем, которое уже разделилось между двумя другими мужчинами. Казалось неправильным любить троих мужчин. Но еще более неправильным казалось не делать этого.

— Давай сосредоточимся на нас. Ты хочешь обсудить наши отношения?

— Наши физические отношения, — Рорк присоединился ко мне на кровати, сев лицом ко мне. — Я больше не причиню тебе боли. Я могу справиться с этим, если мы будем на одной волне, — он указал кивком головы на бумажку.

Отчаяние в его глазах и мольба, читающаяся на его лице, заставили бы меня сделать буквально что угодно.

— Зачем нам это записывать? Просто скажи, чего ты хочешь.

— Чтобы один ответ не повлиял на другой.

Мы сидели на кровати, скрестив ноги и опустив головы, наши колени соприкасались. Я нацарапала на клочке свое единственное требование и передала ему бумажку, не глядя на него.

Когда Рорк закончил писать свою мысль на другой стороне этого клочка, то посадил меня к себе на колени и прислонился к изголовью кровати. Бумажка дрожала в его руке.

Я поцеловала его нижнюю губу.

— Ты нервничаешь?

Он поцеловал меня в ответ.

— Напуган до смерти.

— Нам необязательно это делать.

Бумажка спланировала на мои колени.

— Прочитай их вслух.

Я перевернула ее и уставилась на его элегантный почерк.

— Ты хочешь поддерживать свои отношения с Богом, воздерживаясь от соития, — я подняла на него свой взгляд. — Это я уже знаю. Ты из-за этого волновался?

Кадык на его шее подскочил.

— Там написано не это. Я хочу и всего остального, любовь моя. Объятий, касаний, поцелуев…

— Эякуляции в боксеры, — добавила я.

Усмешка коснулась его губ.

— Я почти уверена, что сама мысль о любой из этих вещей нарушает твою клятву.

Его большой палец принялся бесцельно бродить по моему колену.

— Я переопределяю свои отношения с Богом. Сдерживаясь от искушения соития, при этом касаясь твоего сладкого тела каждый день и зная, что я никогда не заполучу тебя полностью, я все еще удерживаю часть себя для Него. Он понимает мою нужду быть физически утешенным тобой среди этого разрушительного мира. И Он понимает, что я все равно приношу огромную жертву. Ты — мое величайшее искушение, Иви. Я обещаю, это будет непрерывным испытанием моей веры.

— Справедливо.

— А твой лимит?

Я перевернула бумажку и подняла ее вверх.

— Прими мои сексуальные отношения с Мичио. Мою открытую привязанность к нему. Я не буду прятаться, чтобы целоваться в темных уголках.

Его большой палец дернулся на моей ноге.

— Я тоже не буду скрываться. А все другие твои отношения?

— Я тебе говорила…

— Ты единственная женщина в мире, любовь моя. У тебя будут и другие мужчины, — его руки обвили меня, и Рорк прижался поцелуем к моим волосам. — Мы установили наши условия.

— Вот и все? Так просто? После твоей вчерашней демонстрации собственничества?

Он привлек меня ближе.

— Я думал, твои отношения с Мичио означают конец наших отношений. Это и напугало меня.

— Он ведь еще не вломился без приглашения. Признай, что ты составил о нем неправильное мнение и повел себя как драчливый ребенок.

— Согласен, — улыбка вновь вернулась на его лицо. Может, она и осталась там, но Рорк перекатил меня и уткнулся лицом в мою шею, а я стала гадать, поддержит ли Мичио новое определение целибата моего священника.

* * *

Той ночью знакомое гудение тихо защекотало мой живот. Я открыла глаза. Ровное дыхание Мичио овевало мою макушку. Грудь Рорка поднималась и опадала у моей спины.

Жужжание стало нарастать, как по спирали поднимаясь по моему позвоночнику. Я подняла голову и потерла глаза. Черная фигура маячила в центре комнаты. Затем силуэт расширился и растянулся в стороны.

Мое сердце загрохотало в ушах. Я моргнула, чтобы глаза приспособились к темноте. Мое горло сжалось.

Я увидела прозрачные крылья, раскинувшиеся от стены до стены. На меня смотрели ониксовые глаза, поглощавшие все тени. Вдруг его губы изогнулись, и я заметила удлинившиеся клыки.

— Теперь мы закончим там, где остановились, Эвелина.

Глава 39

Арк

Я не боюсь… Я была рождена, чтобы сделать это.

— Жанна д'Арк

Внезапно я очутилась в постели одна. Услышав лязг стали о дерево, я успела увидеть только тени, проскользнувшие в дверной проём и вышедшие из комнаты.

Я вскочила с кровати и понеслась к шкафу, в котором находился карабин.

Но обойма в нем оказалась пустая. Я взяла следующую обойму. Опять пустая. «Дерьмо!» Тогда я схватила УСП[110], достала для него магазин. Когда блеснула полоска меди, я ощутила прилив адреналина. Вставив патрон, я развернулась, прижав локти, и навела прицел.

Рорк стоял возле двери, навалившись на свой меч, его грудь тяжело вздымалась. А Дрон…

— Где он? — спросила я. Он ведь не мог уйти далеко. Я выбежала за дверь и врезалась в Мичио.

Его руки обхватили меня, а палка уткнулась мне в спину.

— Он ушел.

— Его крылья. Ты видел…

— Да, — Мичио пригнул мою голову под свою руку, чтобы я могла осмотреть окружающее пространство. — Он улетел.

— Мне это не приснилось? Он может летать? — мой голос подскочил на последнем слове.

Его другая рука обвила мою талию, привлекая меня ближе.

— Да, — пророкотало в его груди возле моего лица.

Я дернулась из его хватки, мое сердце бешено заколотилось в груди, кожа покрылась мурашками. Щепки дерева стали колоть мои ноги, когда я побежала обратно к шкафу.

— Мы окружены водой. Рядом нет никаких жуков-посланников. Как он нас нашел? — негодовала я. «Если он смог найти меня плывущей на лодке в Лигурийском море, он сможет найти меня где угодно».

Правая рука Дрона, член «Надкрылья», доктор, имеющий на все свои гипотезы, уставился на меня пустыми глазами.

Это было не хорошо.

— Очевидно, он узнал наш курс. Но как… — продолжила я. И тут же ко мне пришла мысль. «Нет, нет, нет. Голодные охранники, темница, крюки для мяса, пытки…» — я не хотела об этом думать. Моя рука прижалась к моей груди, к бирюзовому камешку на ней. — О, Боже… Джесси…

— Не делай поспешных выводов, Иви, — костяшки пальцев Мичио побелели, когда он сжал руки вокруг своей палки, из конца которой выступали стальные шипы. Никакой крови на них не было.

Кончик меча Рорка был воткнут в тиковый пол, его острые края также были чисты.

— Как Дрон пробрался мимо вас? — спросила я. — Так быстро, и не пострадав при этом?

— Он промелькнул, — Рорк указал мечом на дверь. — Он двигается быстрее, чем ты, когда делаешь ту размытую штуку, увидев жуков.

Я узнала об этой его способности спустя два месяца пребывания у него, когда познакомилась с его мелькающими кулаками.

— А что Таллис и Клифф?

— Они видели его, улетающим с правого борта, — Мичио натянул джинсы и рубашку, лезвия на палке в его руке уже исчезли.

— И им не удалось в него выстрелить? Например, загарпунить его задницу из ружья для рыбной ловли? Они ничего не сделали?

Брови Мичио сошлись над темными глазами.

— Было темно.

— Неужели он пролетел весь путь до яхты только для того, чтобы мы его прогнали? Дрон пудрит нам мозги, — я пристегнула наручные ножны и вложила в них четыре ножа. Это Джесси, должно быть, забрал мои запасы из Humvee. — Насколько близко Генуя? — спросила я, а про себя подумала: «Проклятье, Джесси лучше быть там. В целости и сохранности».

— Она уже на горизонте, — Мичио поцеловал мое голое плечо и накинул на него футболку. — Я поднимусь наверх, — дверь за ним щелкнула.

Рорк остался стоять рядом со мной, прислонившись к шкафу. Я обшаривала полки в поисках магазинов и нашла те, что были полны боеприпасов. Но я не могла игнорировать тяжесть его взгляда, поэтому спросила:

— Что?

— Ты собиралась просто помчаться прямиком за Дроном голышом, да? — его глаза внимательно прошлись по всей моей голой коже и остановились на единственном, что было на мне надето. Боксеры Мичио, подвернутые на талии, решительно проигрывали схватку с гравитацией.

Я подтянула их вверх и запихнула пистолет в кобуру.

— Выживание превыше скромности.

Его глаза метнулись к футболке, лежавшей на моем плече.

— Думаю, твой доктор не согласен с этим утверждением.

У меня вырвался прерывистый вздох.

— Добавь это в список наших разногласий.

Его ссутуленная фигура возле шкафа чуть выпрямилась.

— Вот как?

У нас не было времени на мелодраму, но мои хрупкие отношения с ними не сработают без честности в общении. Я повернулась к нему и провела своими пальцами по его согнутым пальцам, переплетая наши руки.

— Он знает о нашем соглашении. Мы поговорили после того, как ты поднялся на палубу прошлой ночью, и разговор — не единственное, чем мы занимались.

Тик на его щеке сообщил мне, что Рорк заметил румянец на моих щеках. Я расправила ремень на кобуре, растягивая паузу, и сказала:

— Мы справимся. Не о чем беспокоиться.

— Тогда скажи, о чем мне не беспокоиться, — из-за выражения его лица, такого открытого и полного привязанности, было так просто обнажить все мысли и чувства, выдать ему все.

— О'кей, — я подняла наши переплетенные руки, прижалась поцелуем к его костяшкам в шрамах. — Это про касание.

Его глаза потемнели, взгляд остановился на моих губах.

— А что с ним?

— Интимность, которую мы с тобой делим… Мичио хочет провести границы…

Он вскинул руки в воздух.

— Он хочет бросить нам чертов «Шарпи»[111], почему бы и нет? Мы просто нарисуем на твоем теле зоны «не входить». Этого он хочет?

— Прекрати выставлять его варваром. Это ничем не отличается от границ, которые провели мы с тобой. И не забывай, Мичио спокойно оставил нас здесь вдвоем, внизу, когда я одета в одно нижнее белье, — я вытянула руки, обнажая напоминание.

Его щеки пошли пятнами, Рорк опустил голову и спросил, глядя в пол:

— Чего ты хочешь?

Я шагнула к нему и пальцами приподняла его подбородок с отросшей щетиной. Беспокойство, пронзившее его великолепные глаза, стало моей погибелью.

— Я хочу тебя, непостоянного, облажавшегося, прекрасного мужчину.

Его ресницы опустились вместе со сделанным им прерывистым вздохом, и вновь взметнулись вверх.

— Ты хочешь доктора.

Мое эгоистичное сердце подпрыгнуло к горлу, душа мой ответ.

— Его тоже, — когда Рорк попытался отвернуться, я крепче сжала хватку на его подбородке и подождала, когда его глаза сосредоточатся на моих. — И если он любит меня, как говорит, он поймет, что ни за что не стоит так держаться, как за любовь, которую мы делим в прикосновении. Я не позволю никому отнять это у нас, окей?

— Гребаный ад, — его лицо смягчилось, как и его тело. Мы плавились воедино, пока стояли, прислонившись лоб ко лбу, ладонями удерживая щеки друг друга, и позволяя нашим смешивающимся дыханиям скрепить мою клятву.

* * *

Я стояла между Рорком и Мичио у правого борта на носу яхты. Клифф наблюдал за левым бортом. Таллис находился за рулевым колесом, с его бронзовых губ свисала сигарета, пока он заводил нас в бухту Генуи.

Белогрудые чайки визгливо кричали в рассветном свете раннего утра. Пирсы, точно торчащие пальцы, выступали из береговой линии, похороненной под бетоном и металлом. Выпотрошенные корабли пиявками липли к обветшалым докам.

Моя хватка на перилах стала крепче. В тот момент, когда оборонительные стены мертвого города рушились вокруг нас, и челюсти смерти щелкали по опустошенным улицам, я чувствовала себя очень далеко от дома. Мое дыхание перехватило в горле, цепляясь за утраченную надежду.

Я вспомнила одну маленькую девочку.

Мое прошлое следовало за мной в каждый город, притягивая меня к земле. Сейчас окруженная незнакомым горизонтом я проиграла сражение за то, чтобы сохранить все знакомые вещи, погребенными в памяти. Может, на это повлиял начавшийся обратный отсчет до входа в док, или ужас, сопровождавший угрозы, которые ждали нас на земле. А может, все это из-за пустого причала и тошнотворного ощущения, что Джесси не выбрался. Когда я испустила давно сдерживаемый вдох, воздух вышел с несбыточным желанием вернуться назад, в прошлое.

Я представила одного маленького мальчика.

Я жаждала крыльев. Я хотела бы позволить ветру унести меня отсюда. Я хотела бы улететь домой, к кирпичному и дощатому очагу жизни, который некогда у меня был, улететь к женщине, которой я некогда была. Я опустила голову вниз, потому что не хотела, чтобы мужчины видели меня, разваливающуюся на части как корабли в бухте.

Неожиданно ладонь накрыла мою руку, лежащую на перилах. Дыхание с ароматом сандалового дерева стало шевелить мои волосы.

— Отпусти это.

— Как будто это так просто, — мой голос дрогнул. Я проглотила слабость и спросила твердым голосом: — Ты отпустил… кого-то?

— Родителей. Брата, — пальцы Мичио сгибались и распрямлялись, пока поглаживали кожу между моих пальцев. — Свою девушку.

Я прочистила горло.

— Как ее звали?

— Изабелла.

Рорк рядом со мной закрыл глаза и подцепил своим мизинчиком мой свободный мизинец. Слова не утешали, не отменяли случившегося. Так что я ничего больше не сказала.

Мичио прижался своим лбом к моему виску.

— Все печали, все умершие, всё наше прошлое привело нас сюда живыми.

Клинки на моих руках поблескивали на искрящемся отливе моря.

— Это несправедливо.

Его губы как перышко порхали по мочке моего уха.

— Такова жизнь.

— Жизнь относительна. И не всегда идеальна, — я расправила плечи, глядя на бросающийся в глаза пустой причал, и задалась вопросом: «Где бы я была без веры Рорка в меня, верности Джесси и силы Мичио?» Мое положение тогда было бы намного, намного хуже.

Вдруг отдаленный лай пронесся по гавани. Я подпрыгнула.

Голос Клиффа разорвал напряжение:

— Собака — наш «зеленый свет» причаливать.

Мое сердце лихорадочно затрепетало, когда я перевесилась через перила и прищурилась. Размытое пятно черного и коричневого цветов пронеслось по пирсу. Я протолкнулась к левому борту. Дарвин сидел на краю дока, свесив язык и махая хвостом.

На берегу также маячил мужчина, находившийся спиной к нам. Он обернулся через плечо, и первые лучи солнца поймали медные искорки в его глазах. Затем он вернулся к своему караулу, держа лук и стрелу у бока — в позиции, которая мгновенно позволяла поднять лук и выстрелить. Мой пульс ускорился.

Яхта вошла в доки. Я поспешно спустилась по сходням и опустилась на колени для пушистого воссоединения. Покрывшись собачьими поцелуями и собачьей шерстью, я заметила веселье, кружившее на лице Рока.

— Что? — спросила я.

Он покачал головой и подбородком указал на док.

— Своего Лакота ты удостоишь такого же приветствия?

Таллис и Клифф прошли по окружавшему нас периметру, подняв винтовки. Джесси стоял, прислонившись к опоре пирса и засунув руки в карманы джинсов, которые низко сидели на его узких бедрах. Он не обладал ростом Рорка или мускулистостью Мичио, но его подтянутое телосложение было не менее устрашающим. Джесси наблюдал за мной со своим обычным скучающим выражением на лице.

Рука Рорка нашла мою и сжала. Я размашисто прошла по пирсу вместе с Дарвином, по пятам скачущим за мной, и остановилась на расстоянии вытянутой руки.

Когда я в последний раз видела Джесси, он спасал мою задницу на пирсе Дувра. И вот они мы, на очередном пирсе, и в планах у нас — очередное спасение задницы. Столько всего мне нужно было ему сказать, и все же единственное, на что способен был мой рот — это слабая улыбка. Определенно это не был момент большой уверенности в себе.

— Доктор передал тебе мое сообщение? — спросил он.

Я скучала по этому гладкому техасскому акценту. Его взгляд опустился к моей рубашке, где над ее низким вырезом виднелся мой шрам. Его медного цвета глаза потемнели под нахмурившимися бровями, уголки губ недовольно опустились.

— Ты не ответственен за то, что случилось в Дувре. Или на реке Туид.

Его челюсть напряглась, кулаки поднялись к бедрам.

— Черта с два я не ответственен. Я был там, — в его голосе слышалась такая боль.

Мы смотрели друг на друга, парализованные во времени, наши взгляды плавились в войне эмоций. Я не была уверена, кто двинулся первым, но когда это случилось, мы столкнулись и переплелись, обнимаясь так, будто это наше последнее объятие. Пребывание там, в объятиях Джесси, вызвало такое долгожданное ощущение, что я прочувствовала его от макушки до пальцев ног. Я почувствовала себя в безопасности.

— Дрон унес ноги, — его голос запульсировал у моей шеи, руки еще крепче обвили мою талию.

— Знаю. Но я тоже, — я отстранилась и посмотрела ему в глаза. — Спасибо тебе.

Я услышала звук приближающихся шагов. Джесси посмотрел за меня, но момент был испорчен.

— Нам нужно идти, — просто сказал он.

* * *

Наша кавалькада состояла из внедорожника Humvee и двух армейских байков Харлей Дэвидсон. Глаза Рорка прищурились, когда Клифф оседлал мотоцикл Эндуро, который доставил нас из паба Ллойда в его убежище той холодной ночью шесть месяцев назад.

Я пихнула его в руку.

— Если хочешь поехать на своем мотоцикле, скинь его.

Он ущипнул меня за подбородок.

— Нее, любовь моя. Я остаюсь с тобой, — Рорк затолкал меня на заднее сиденье в Humvee с Дарвином и всем нашим снаряжением, затем забрался вперед и сел рядом с Мичио, который находился за рулем. Таллис взгромоздился на другой байк.

В ту же минуту, как завелись двигатели, мои внутренности тряхнуло потоком вибраций. Топот ботинок приблизился к открытой дверце с моей стороны. Джесси завалился внутрь с натянутой тетивой лука и приземлился мне на колени.

— Дави на газ, док. Езжай, езжай, езжай!

За ним тянулась клешня прицепившегося к его ноге мутанта. Затем тля повисла на нем. Ее челюсти распахнулись, и жало выстрелило в грудь Джесси. Его стрела полетела, вонзилась в выпученный глаз и вышла через затылок.

Я пнула безжизненное тело, которое прыгало по цементному пирсу, движимое по инерции за Humvee. Клешня разжалась, и я закрыла хлопавшую дверь, уже тоскуя по безопасности лодки.

Вой Эндуро показывал нам дорогу. Мутанты спешно хлынули из густонаселенных многоэтажных зданий и распространились по парковке. Дарвин отчаянно лаял на них, его лапы скребли по заднему стеклу. Джесси забрался на свое место и стал пускать стрелы из окна. Мы с Рорком воспользовались пистолетами, чтобы отстреливать тлю, которая подбиралась слишком близко к байкам.

Подпрыгивание Humvee на различном мусоре и телах мутантов сбивало наш прицел. Мне была нужна энергия Ян, чтобы остановить тлю. Ближе всего ко мне была рука Джесси, выпускающая поток стрел. Мышцы его спины перекатывались при каждом движении. Вероятно, сейчас было не лучшее время объяснять, почему ему и мне нужно снять рубашки и прижаться друг к другу.

Я вновь переключила внимание на карабин и попыталась держать его у плеча ровно. «Выдохнуть. Нажать. Нажать», — мысленно твердила я себе. Жуки взвизгивали и падали вокруг нас.

Когда мотоциклы унеслись вперед на достаточное расстояние, рой тли отстал. Лишь гравий отлетал из-под наших шин. Вскоре единственное, что стало следовать за нами — это дымка пыли. Коллективный вздох облегчения пронесся по Humvee.

Через несколько минут поездки я повернулась лицом к Джесси и спросила:

— Скажи мне, что случилось с Дроном.

Рорк заерзал на переднем сиденье. Но Джесси так и не поднял головы от пера, которое он прикреплял к древку стрелы.

— Джесси?

Он нахмурился, по-прежнему не поднимая взгляда.

— Что ты хочешь знать?

— Ты можешь начать рассказ с того, как ему удалось унести ноги.

Джесси отбросил стрелу в сторону и провел рукой по своим волнистым рыжевато-каштановым волосам.

— Я загнал его в угол в комнате на вершине главной башни. Его армия устроила баррикаду снаружи. Я стоял на расстоянии фута от него, тетива уже была натянута… — он накрыл ладонью затылок.

Я подождала несколько мгновений, затем прочистила горло.

— Что ты хочешь от меня услышать? Он просто исчез. Там было темно, как в жопе, но я знаю, что ему некуда было деваться.

— Кроме как вверх?

Джесси непонимающе уставился на меня.

— Ты был в моей комнате. Там открытые стропила, — пояснила я и встретилась глазами с взглядом Мичио в зеркале заднего вида. — Он улетел.

Джесси моргнул, сжав губы в тонкую линию.

— Когда он исчез, тля разбрелась по форту, бездумно блуждая без его контроля. Может, одна из моих стрел все-таки его ранила.

— Он был на яхте прошлой ночью.

Его лицо налилось багряным цветом.

— Он, что?

— Он проскользнул, пока мы спали, — тон Мичио оставался спокойным, пока он излагал события, где вскользь упомянул, что мы знали о метаморфозе Дрона.

— И где, блядь, были Рейнольдс и Дилман? — спросил Джесси.

— Дрон прокрался в каюту, — сказала я. — Пришел за мной, пока я спала между двумя способными телохранителями.

Джесси вжал кулак в собственный лоб.

— Это недопустимо. Я нанял их, чтобы делать свою работу. Или они ее делают, или я…

— Ты сделаешь, что? Раз уж мы коснулись темы угроз, — сказала я, — тебе нужно перестать сыпать ими. Что ты сделаешь? Снимешь с них скальп, придушишь, кастрируешь?

— Это не угрозы.

Я застонала.

— Я тебя не понимаю. Со дня нашей встречи ты злился на меня, и все же, последние полтора года ты меня защищал.

Он сложил пальцы домиком поверх переносицы и молча уставился в затылок Мичио.

— Затем ты сказал Таллису, что я… — продолжила я, одновременно подумав: «Чего я добьюсь, смутив его»?

— Потрясающая, — подсказал Рорк с переднего сиденья.

Я смягчила свой тон.

— Потрясающая. Ты действительно так думаешь, Джесси?

Он закрыл глаза, по-прежнему ничего не говоря.

«Ладно. Я сломаю эту стену в другой раз».

— Чем ты занимался с Дарвином все это время? — вместо этого спросила я.

Джесси опустил руки и встретил мой сердитый взгляд своим.

— Когда ты покинула Западную Вирджинию, я на машине проследовал за тобой до Бостона, но я знал, что буду выслеживать тебя, идя пешком. Я привез Дарвина для помощи, — он почесал ему за ушами, и Дарвин ткнулся своей большой головой в колени Джесси.

От их взаимной привязанности у меня сдавило грудь. Я не знала точно, кому завидую — псу или Джесси.

— Я не видела, чтобы кто-то следовал за мной в Штатах.

— Ты и не должна была видеть.

Я прищурилась.

— Почему ты следовал за мной?

Он собрал карты, лежащие у его ног.

— Неважно.

— Какова твоя работа?

— Сохранить тебя в живых.

— Ты инвестировал много энергии в это. В меня. Я хочу знать, почему.

— Нет. Не хочешь.

— Да. Хочу.

Ответом мне было молчание.

— На кого ты работаешь? — вновь попробовала я.

— Ни на кого, — Джесси уткнулся носом в карты и повернулся ко мне спиной.

— В чем твоя проблема? — не выдержала, наконец, я.

Тяжелое пыхтение Дарвина отмеривало проходившие секунды тишины.

— Ого, ты знаешь, я осознаю, что обязана тебе жизнью, — сказала я его спине, — но разве так сложно было бы немного поработать над твоим подходом к сближению?

И снова в ответ ничего.

— Забудь. У меня всего один вопрос, и я оставлю тебя с твоим высокомерием наедине. Куда мы направляемся?

— Мы встретимся с моим пилотом в Aéroport Lyon Saint-Exupéry[112], — гласные перекатывались на его языке так, будто французский был его родным языком. Он склонил голову, демонстрируя мне свой профиль. — Мой пилот знает этот аэропорт, и на тех землях будет легче защищаться, — Джесси схватил стрелу, которую делал, проткнул ею точку на карте и сунул все мне. — Мы проведем ночь в долине реки Арк.

Наконечник стрелы проткнул зеленую местность, окруженную белыми пятнами горного хребта. Ближайшая точка на карте была отмечена как Сен-Жан-де-Морьен.

— Завтра мы улетим из Лиона и отправимся, куда ты захочешь, — его голос был лишен эмоций.

Я потрепала Дарвина по голове, перебралась через пространство между передними сиденьями и устроилась на коленях Рорка. Мичио продолжал смотреть на дорогу, но, должно быть, он почувствовал мой пристальный взгляд, потому что потянулся через разделявшее нас пространство и положил руку на мое бедро. Я удержала его руку своей, а другой рукой обвила шею Рорка.

— Ну? — спросила я у них.

Рорк нахмурил лоб.

— Ты его слышала. Он предлагает судно, чтобы спасти тебя, тех, кого ты любишь, и, возможно… человечество.

Рорк и Мичио наконец хоть в чем-то согласились. И как бы мне ни хотелось отправиться домой, я знала, что никогда этого не сделаю.

— А потом ты скажешь мне, что мы взойдем на борт этого судна, как в ковчег — каждой твари по паре.

Он серьезно выдержал мой сердитый взгляд.

— Подумай об этом, любовь моя.

Я уже подумала.

— Мы отправляемся в Исландию, — приняла я решение.

* * *

Мягкий бриз дразнил мое лицо через приоткрытое окно. Атласные пастбища поглощали засохшие виноградники. Каменные арки и светлые остовы тосканских домов усеивали волнистый горизонт.

Через несколько часов холмы сделались круче, деревья стали более высокими. Я заметила дорогу, покрытую гравием, ответвлявшуюся от нашей основной дороги, проезжая которую я почувствовала покалывающее ощущение за грудиной.

Руки Рорка обвили мою талию.

— Иви?

Мы миновали съезд, и колющее ощущение в моей груди воспламенилось. Колющее ощущение, которого я не чувствовала месяцами.

— Я не знаю. Я чувствую что-то… здесь, — я подняла его руку и положила ее на мое сердце.

Мичио пронзил меня взглядом.

— Тля?

Я покачала головой.

— Это другое.

Большая рука Рорка стала кружить вокруг источника боли, сильный акцент смягчился:

— Твои детки?

Я кивнула, надежда заполнила меня изнутри.

Джесси высунулся из окна и выпустил стрелу. Она воткнулась в ствол хвойного дерева, отметив въезд на боковую дорогу. Мотоциклы Эндуро свернули, и мы последовали за ними. Тяга продолжала вибрировать в моей груди.

Поскольку внедорожник был шире тропы, Humvee пробивался сквозь тяжелый шелест разросшихся ветвей лиственниц. Ветровое стекло усеивала хвоя. Через несколько километров мы миновали деревья и выехали на высокое плато.

В глаза сразу бросились горы со снежными шапками, которые как будто наслаивались на пейзаж. Мы, подпрыгивая на автомобиле, миновали сочащиеся водой промоины[113] и спустились к руслу реки. Синяя вода реки мерцала под садящимся солнцем, завернутая в выступающие скалы и пенные волны. Одна хижина в стиле ранчо ожидала нас внизу.

— Река Арк, — сообщил Джесси и потянулся к дверной ручке. Когда мы остановились у крыльца хижины, он выпрыгнул из машины. — Выглядит заброшенной. Оставайтесь здесь, пока мы ее не обыщем.

Но Рорк и Мичио последовали за ним. Я откинулась на сиденье и сосредоточилась на подталкивании внутри меня. Словно невидимая рука, что-то держало меня, утягивая в сторону того съезда.

Вдруг Таллис просунул голову в дверь.

— Все чисто.

Я зашла за ним в дом. Прошла мимо дивана, стула, кровати, еще нескольких стульев. Однокомнатное пространство было огромным, с таким же огромным камином, возле которого я и обнаружила Джесси, разговаривавшего с Мичио и Рорком.

Он с непроницаемым выражением наблюдал за моим приближением.

— Твои стражи только что рассказали мне о твоей связи с тлей.

«Мои стражи».

— Тогда я сэкономлю вам, ребята, немного времени. Эта зона свободна от жуков.

— Ага, мы уже удостоверились в этом, но эта твоя особенность будет чертовски отменной мерой безопасности в продвижении вперед.

Мою грудь что-то дергало, тянуло кости вместе с ней.

— По дороге сюда я видела съезд, который мне нужно проверить. Я возьму байк и не задержусь надолго.

Воздух вокруг нас настолько сгустился от эмоций, что я смогла бы разрезать его кинжалом.

Лицо Джесси превратилось в железную маску.

— Ответ — нет.

Моя улыбка была настолько мимолетной, что не показалась улыбкой вовсе.

— Хорошо, что я не задавала вопроса.

Его губы открылись, показывая скрежещущие зубы.

— Если ты наткнешься на одного, два, пять мутантов — ага, я уверен, ты справишься, без проблем. Но что случится, если ты наткнешься на рой? Ты возьмешь достаточно боеприпасов, чтобы избежать этого?

— Смотри и учись, Лакота, — я метнулась к двери, к Эндуро Рорка, надеясь, что мой внутренний радар предупредит меня задолго до того, как я столкнусь с непосильной проблемой.

Поскольку мои волосы отросли до середины спины, я убрала их в хвост. Пристегнув карабин к сиденью байка, я запрыгнула на него и завела мотор. Вибрация просочилась через мое тело и насытила трепетом до пальцев на руках и ногах.

Джесси подошел и навис надо мной.

— Двигайся.

— Возьми себе свой байк, — сказала я.

На его хмуром лице подергивались мускулы.

Позади него встал Рорк, сунув руки в карманы, и сказал:

— Напомни мне рассказать тебе о случае, когда она бросилась с этого байка на улицу, полную рычащих тварей.

Джесси пробормотал что-то неразборчивое и подошел к другому байку.

Лицо Рорка заполнило поле моего зрения. Стая требований роилась в его нефритовом взгляде.

— Нужна клетка для этой канарейки? — спросила я.

— Делай то, что должна, любовь моя, но если тебя долго не будет, я приду за тобой с целой толпой.

Я провела пальцем по пуговицам его рясы.

— Ты думаешь, я — дура.

На его поцелованном солнцем лице появилась улыбка.

— Если ты — дура, я — дурак. Просто смотри по сторонам, — он скользнул своими губами по моим и отошел назад.

Мичио сидел на крыльце, почесывая морду Дарвина. Его глаза поднялись к небу и метнулись обратно ко мне. В отличие от остальных, он не стал бы спорить со мной или нависать сверху. Для этого Мичио был слишком хитер. Несомненно, он просто планировал последовать за нами, незаметно защищая меня от меня самой.

Я одарила его улыбкой, которую Мичио не вернул. «Хмм». Тогда мой язык медленно скользнул по верхним зубам. «Ах, вот она и появилась». Редчайшая в мире улыбка.

Джесси подкатил ко мне на другом байке.

— Держись рядом со мной.

Я надавила на газ, подпитываемая предвкушением. К тому времени как я достигла четвертой передачи, мое сердце уже трепетало от урчания байка, а мой топ задрался вверх на спине. Я следовала за Джесси вдоль ущелья и потом через пастбище с поразительными зелеными холмами и долинами. Когда мы добрались до ровного участка, я с ревом понеслась вперед. Клин пролетающих в небе серых гусей кричал над нами. Ветер свистел в моих волосах букетом ароматов винограда и глины.

На расстоянии нескольких акров впереди над лугом возвышалась цементная водонапорная башня. Изорванные лохмотья одежды хлопали по маленькому силуэту, привязанному к лестнице. Я втянула воздух. «Что это? — подумала я. — Тело?» Я натыкалась на тела всюду, куда бы ни отправилась, но немногие из них были человеческими, и еще меньшее количество — детскими.

Джесси поравнялся со мной, и мы ускорились, скользя шинами по гравию.

Крохотное туловище стало видно яснее. Мои мышцы сжались, кожа покрылась мурашками. Я резко остановила байк, развернувшись боком, и скатилась с него, когда тот повалился. Мои ноги спотыкались на каждом шагу по пути к башне.

Полоски денима свешивались с выступающих костей и запекшейся кожи. Клочья спутавшихся каштановых волос липли к мертвенно-бледной голове. А из-под локтя руки пепельного цвета торчал любовно-потрепанный мишка.

Глава 40

Разум, тело и серная душа[114]

Wakan Tanka, Великая Тайна, научи меня, как доверять моему сердцу, моему разуму, моей интуиции, моему внутреннему знанию, ощущениям моего тела, озарениям моего духа.

Научи меня, как доверять этим вещам, дабы вошел я в мое святое пространство и любил вне страха, и тем самым, ходил в гармонии с прошествием каждого блистательного солнца.

— Молитва американских индейцев Лакота

— Аарон? — сказал Джесси, застыв рядом со мной. — Аарон, проснись.

Я достала из кобуры УСП и развернулась.

— Что ты, блядь, сказал? — я ткнула стволом ему в лицо.

Он вскинул руки вверх, не отведя от меня глаз, пустых и холодных.

— Опусти пистолет.

Я сделала шаг назад, наведя пистолет ему в голову.

— Ты его видишь? — мой голос надломился. — Ты можешь видеть моего мальчика?

Мои ноги запутались в засохшей лозе. Хрустнули ветки. Я споткнулась, но устояла на ногах. Пистолет дрожал в моей руке, а лицо Аарона с пустыми глазами разрывало мое сердце.

— Мы здесь потому, что он должен тебе что-то показать, — голос Джесси послал дрожь по моему позвоночнику.

Я резко развернулась и вновь навела на него пистолет.

— Блядь, не говори о нем так, будто знаешь его! Держись от него подальше. Я серьезно!

Я видела, как Лоза оплетала его впалое, высохшее туловище и держала его привязанным к лестнице. Кора вгрызалась в его гангренозную кожу. Его голова свешивалась набок, веки растянулись и покрылись пылью. Я схватилась одной рукой за одеревеневшие ветки, а другой — попыталась освободить его тело.

— Если ты смотришь только своими глазами, — сказал Джесси, — он будет вынужден использовать такой способ.

Запах разложения обжигал мой нос. Я освободила неестественно согнутую руку, и мишка Буйи упал на землю.

«Царап. Царап-царап», — раздалось вдруг.

Тут же с глаз Аарона упали ресницы, усеяв его раскрытые сморщенные губы. Под веком одного глаза зашевелился бугорок. Сухая кожа треснула, и наружу высунулась похожая на иголку членистая ножка. Затем еще одна и еще одна. Из глазницы с влажным чавкающим звуком выбрался паук. Его тело было полностью белым — полностью белым глазным яблоком Аарона. Крошечный зрачок пятном виднелся на спине.

Мое горло сдавило. Мои руки отказывалась работать дальше. Пауки выползали из-за порванного воротника его рубашки и покрывали его кипящим бурлением блестящих черных тел.

Я стала говорить себе, что это все не реально, не реально, не реально. Мое сердце билось, приближаясь к опасному ритму. И все же, я не могла отодвинуться.

— Аарон, мы видели достаточно, — Джесси оказался ближе ко мне, его голос прозвучал сурово.

Верхнее веко другого глаза Аарона поднялось, и я увидела темный пузырек, набухший во внутреннем уголке глаза, из него стала стекать кровавая полоса вниз по его щеке. Желтовато-зеленая радужка выскочила из глазного яблока на его плечо и упала между нами и пауком.

Паук пошатнулся, его ножки конвульсивно задергались. Затем он лопнул, оставив после себя лишь шипение дыма. Последовала череда более мелких хлопков, с которыми остальные пауки взрывались с крошечными искрами.

Мой пульс отбивал бешеную барабанную дробь по венам.

— О, Иисусе, как мне не смотреть моими глазами?

Твердая рука сжала мою.

— Смотри своим сердцем, — другая рука стиснула мой подбородок и повернула мою голову. Глаза цвета меди взяли в плен мои. — Пришло время покинуть этот мир. Мы пойдем вместе, — голос Джесси звучал влиятельно, был наполнен силой. Мои колени подкосились.

Он поймал меня за талию и усадил к себе на колени, устроившись прямо на земле. Его пальцы обернулись вокруг рукоятки пистолета и выдернули его из моего кулака. Ощущение тяжести на бедре сообщило мне, что Джесси убрал его в кобуру. Я положила голову на область его сердца, откуда раздавалось приглушенное биение, и подняла глаза вверх.

Высохший труп нимфы, обмякший в путах, висел на месте Аарона.

— Блядь, я схожу с ума, — прошептала я. — Ты, должно быть, тоже, раз видел…

— Дух Аарона.

— Как… — я покачала головой. — Это все не реально.

Он подвинулся, устроив меня удобнее на своих коленях.

— Я — бродящий с духами. Как и ты.

— Ты говоришь как Акичита. Я не верю в это дерьмо, — комок образовался в моем горле. — Без обид.

Джесси накрыл ладонью мою голову и прислонил ее к своей груди.

— Твое другое восприятие, восприятие того, что ты видишь в мире духов, — это дар, сознание Великой Тайны. Исследование видений зависит от тебя.

Я толкнула его в грудь. Его железная хватка сделалась крепче.

— Это все галлюцинации, — я потерла висок. — Со мной явно что-то не так.

— Духи и мне показывают кое-какие вещи, — он вздохнул. — Они свели нас вместе в Западной Вирджинии. Я последовал за ними, чтобы встретить тебя.

Мое тело закоченело.

— Ты последовал за кем, Джесси?

— Энергия от воспоминаний умерших может придавать духам осязаемую форму в мире духов. Воспоминания Анны и Аарона мощные. Их духи сильны.

Я дернулась назад, и его бедра и руки образовали вокруг меня словно клетку. То, как он на меня смотрел, вызывало у меня желание нарушить визуальный контакт. Но я этого не сделала.

— Откуда ты знаешь их имена? — вместо этого спросила я.

— Я тебе скажу, но не отстраняйся от меня, выслушай.

Я кивнула, соглашаясь.

— Призрак Анны посетил меня через день после вспышки инфекции. Это был первый раз. Когда она умерла?

В моих ушах стоял рев крови. Я опустила глаза, всего на дюйм, до резкой линии его скул.

— Она убедила меня покинуть Европу, — сказал Джесси, — и воссоединиться с моими людьми в Северной Дакоте. Оттуда я последовал за Аароном до Аллеганских гор[115], — уголок его губ приподнялся. — Он оставлял этого мишку просто в адских местах, чтобы я его нашел.

Жжение от поступающих слез выстрелило из моей груди и распространилось в носу.

Он погладил меня по волосам.

— Той ночью, когда ты гналась за Анной на пути в наш лагерь, я был там. Я тоже за ней гнался, — Джесси уставился на наши колени. — Я привязался к ним за прошедшие два года. Их жизни были короткими, но очень насыщенными. Они пробудили меня заново. И, что более важно, — он поднял голову, его глаза смотрели искренне, — они привели меня к тебе.

Своего рода самоизоляция, бремя которой я не осознавала, спала с меня. Я потрогала кончиком пальца острый изгиб его челюсти.

— Почему ты мне ничего не рассказывал? Все это время?

Его рука как кандалы обхватила мое запястье, убирая мой палец от его лица. Но мою руку он так и не отпустил.

— Завеса между нашим миром и миром духов показывает мне и другие вещи, более темные вещи. Вещи, которые я должен скрывать от тебя.

Я рассмеялась, и в моем смехе прозвенела нотка истерики.

— Темнее этого? — я показала головой на разложившееся тело нимфы.

— Да.

— Помнишь кошмары, которые у меня были в горах? Они показывали мне Дрона. Это было до того, как я встретилась с ублюдком. Представь мое удивление, когда он показался на реке Туид. Как ты объяснишь это?

— Если он находится на середине трансформации между человеком и чем-то иным, его дух мог застрять между мирами, и твое сознание его почувствовало.

— В твоем ответе нет ничего конкретного. Более того, он воняет чушью собачьей.

— Спиритизм объясняет то, что наука не может.

Джесси отвернулся от моего сердитого взгляда и положил руку мне на живот.

— Может, он был ближе, чем ты думаешь, и сумел посылать тебе видения через ваше общее средство общения.

— Может быть, — в этот момент душный бриз растревожил запах разложения нимфы, и я задала вопрос. — Зачем Аарону показывать себя в такой ужасной манере?

— Иногда требуется экстремальное воздействие на человека, чтобы вызвать реакцию. Тогда ты начинаешь лучше интерпретировать видения, — он изучал меня какое-то мгновение. — Когда ты их видишь, ты можешь силой воли от них уйти?

— Не думаю. Я этого и не хочу.

— Большинству бродящим с духами требуется напарник, чтобы держать их за руку в мире духов. Есть опасность не вернуться. Я буду охранять твой разум, Иви. Я удостоверюсь, чтобы ты всегда находила путь назад.

— Бывали времена, когда я не хотела находить путь назад, — когда я хотела присоединиться к моим «А» и Джоэлу.

— Это может быть ловушкой разума, — кончики его пальцев прошлись по моему лбу.

— Доверишь мне свой разум? — спросил в итоге Джесси.

«Доверь разум, тело и душу. Твои стражи», — вспомнила я слова Джоэла.

— О, мой Бог. Вы — стражи, — ведь я полагалась на Мичио, когда дело касалось заботы о моем физическом здоровье и взаимодействия с Ян. — Конечно, доктор охраняет мое тело.

Анна как-то называла Рорка «целителем моего сердца». А ведь он был моим верующим, моим ощущением направления и…

— Страж моей души.

— Священник, — сказал Джесси.

Я посмотрела ему в глаза. Джесси видел моих призраков, и это означало, что я не была безумна. Означало, что он защитит меня от безумия.

— Лакота охраняет мой разум, — добавила я.

— Да.

— Ты знал это. Что еще ты мне не рассказываешь?

Джесси встал и потянул меня вверх за руку.

— Нам нужно идти. Я уверен, что стражи твоего тела и души охотятся на мою голову, пока мы говорим.

— Что ты скрываешь? — потребовала я ответа.

Он поставил мой байк ровно и усадил меня на него. Его пальцы скользнули по бирюзовому камешку, лежащему между моих грудей.

— Его даже близко не сравнишь с ошеломительной многогранностью твоих глаз, но ты придаешь камню глубину. Я знал, что так будет.

Камешек упал обратно на мою грудину. Джесси оседал свой байк, его губы поджались в бледную линию. Когда наши Эндуро с кашлем пробудились к жизни, его байк рванул вперед через луг и выжег след в траве. Я стиснула зубы и ускорилась, чтобы нагнать его.

Вдруг его след запятнала тень и затем пронеслась по нам. Темная фигура растягивалась на земле и перекатывалась волнами. Я вскинула голову к небу. Солнце ослепило меня на мгновение, и Эндуро пошатнулся. Я замедлилась и восстановила равновесие.

Джесси развернул байк ко мне и прокричал:

— Возможно, самолет? Мы недалеко от аэропорта.

Золотистые ленты исполосовали небо.

— Может быть.

— Давай ускоримся, — предложил он.

Мы доехали до высокого плато, и Джесси стал постепенно останавливаться. Перед нами на дорогу вышел Мичио, костяшки его пальцев были обернуты вокруг трости.

— Убери свою синоби-дзуэ[116], док. Мы просто сделали остановку. Она в порядке.

Мичио не отводил от меня глаз.

— Иви?

— Я в порядке, — подтвердила я и сдвинулась назад, похлопав по сиденью.

Он вдел трость в петлю на своем ремне и накрыл мое лицо ладонями.

— Я позволю тебе самой сказать это твоему священнику. Он прочесывает горы, убежденный, что ты снова кинулась в битву.

Я коснулась губами жестких линий его рта. Напряжение в нем говорило о том, что Рорк убедил и его в этом. Мичио стиснул мое бедро и уселся передо мной. Я скользнула руками по его точеным мышцам пресса и уткнулась лицом в аромат сандалового дерева.

— Как Джесси назвал твою палку? Синоби, что?

Тихий смешок протанцевал над его плечом, и байк ринулся вниз по холму. Джесси за нами не последовал.

* * *

— Иви? — я почувствовала сквозь сон какое-то тормошение. — Иви, проснись.

Я вскочила на ноги, выхватив кинжал.

Рорк повалился назад, ахнув в темноте.

— Иисусе, любовь моя. В одну из таких ночей ты лишишь меня носа.

Я убрала кинжал в ножны и потерла глаза.

— Дерьмо, прости. Моя очередь, да? — мы договорились разбить ночной караул на пары: Джесси и Рорк, Таллис и я, Клифф и Мичио.

— Если ты не можешь, — услышала я голос Мичио из постели, которую мы делили, — я возьму твою смену.

— Все хорошо. Прости, что разбудила тебя.

Рорк протянул мне карабин и набедренную кобуру. Его губы коснулись моего лба.

— Не забывай…

— Я знаю. Смотреть на небо.

Я переступила через замотанное в одеяло тело Клиффа и устало потащилась к двери. На крыльце меня поприветствовал Дарвин с порцией слюны, оставленной между моих пальцев.

— Привет, мальчик.

Его хвост метался туда-сюда вместе с движущейся за ним его задней частью туловища. Таллис стоял, прислонившись к дальней стороне дома. Увидев меня, он подбежал ко мне трусцой.

— Привет, — Таллис пыхнул самокруткой и протянул ее мне.

Я затянулась, позволила дыму пропитать мои легкие и протянула ее обратно.

— Оставь себе, — он прикурил другую.

Я сделала последнюю затяжку.

— Где Джесси?

— Посмотри на линию деревьев. Он на расстоянии двадцати ярдов за ней. Ориентируйся на отметку в два часа.

Горы, бросавшие тень на вечнозеленые деревья, превращали их в колючее грязное пятно под серым небом.

— Я так понимаю, он не собирается делить постель с Рорком и Мичио.

Таллис запрокинул голову вверх, выдохнув в ночное небо дым и смех.

— Ш-ш-ш, — шикнула я на него и направилась к деревьям. — Я сейчас вернусь.

Он схватил меня за запястье.

— Ты не можешь туда идти.

— Могу, — я высвободила руку.

— Он мастерски избегает обнаружения.

— Да уж. Ублюдок избегал меня всю ночь.

— Как бы там ни было, я думаю, он старается оставаться необнаруженным.

— «Старается» — отличный способ это описать.

Таллис зашелся в очередном приступе смеха, резко замолкнув, когда поймал мой суровый взгляд.

— Ладно, — он выбросил раздавленный окурок. — Хочешь его внимания — скажи мне поцеловать тебя.

— Что?

Таллис сверкнул кривой улыбкой.

— Нужно сначала выманить зверя из укрытия, прежде чем укрощать его. Скажи мне поцеловать тебя.

— Уверена, у тебя есть яйца, но я не хочу, чтобы доказательство этого болталось в Humvee.

— Как бы мне ни нравилось, что ты думаешь о моих яйцах, позволь мне беспокоиться о них, — луна словно прожектором освещала его мерцающие синие глаза.

— Ох, да какого черта, — я отклонила карабин в сторону и подняла подбородок. Затем сделала глубокий вдох. — Поцелуй меня.

Улыбка распространилась по его лицу, и приклад винтовки скрипнул в его руках. Он склонил голову, и его полные губы скользнули по моим. Его тело двинулось ближе, рот раскрылся. У Джесси тоже были полные губы. Они ощущались бы…

Вдруг из темноты выстрелил кулак. Голова Таллиса отлетела в сторону.

«Проклятье».

— Джесси, прекрати, — крикнула я.

Мужчины покатились по траве водоворотом молотящих друг друга рук. Я погналась за ними, карабин стучал по моей спине. Я увидела, что Джесси оказался сверху, его кулак был занесен для удара.

Я поймала его предплечье своими пальцами, зажала его руку между бедрами и повалила тело на землю. Другая моя рука надавила на его сонную артерию. Еще немного давления и…

Его движения прекратились, когда он произнес:

— Ты — труп, Рейнольдс.

Находясь с Джесси нос к носу, я максимально использовала свой вес, чтобы причинить еще больше дискомфорта его руке. Его зубы стиснулись.

— Мы уже говорили о твоих угрозах, — начала я. — Кроме того, он получил мое согласие. Признай свою ошибку.

Таллис сидел на корточках рядом с нами, щеголяя окровавленным носом и самодовольным выражением лица.

Горло Джесси дернулось под моими пальцами, когда он бросил злобный взгляд на другого мужчину.

— Wanunhecun,[117] мертвый, блядский долбоеб.

Я вдохнула его выдох. Под ароматом ореха пекан скрывался запах настоящего мужчины.

— Таллис, ты можешь некоторое время покараулить в одиночку? Нам с Джесси нужно кое-что обсудить.

— Еще бы, — он вытер лицо рукавом и поцеловал меня в висок. Подо мной раздалось рычание.

— Ладно, Джесси. Я собираюсь отпустить тебя, но ты пообещаешь мне две вещи. Первое — ты не тронешь Таллиса, и второе — ты будешь говорить.

Его блестящие глаза впивались в мои и подогревали жар там, где мои бедра обхватывали его руку.

— Я жду.

Множество эмоций промелькнуло на его лице, и ни одна из них не была покорностью.

— Даю тебе свое слово по обоим пунктам, — наконец сказал он.

Напряжение в моих пальцах на его горле ослабло. Его рука высвободилась, а тело изогнулось. В следующее мгновение меня перевернули и оседлали мои бедра. Карабин стукнул о землю рядом со мной.

Прижавшись грудью к моей груди, и расположив локти по обе стороны от моей головы, Джесси окутал своим дыханием мое лицо.

— О чем ты хочешь поговорить?

Я закрыла глаза и приготовилась к искушению. Затем я встретилась с ним взглядом.

— Я хочу вернуться к твоим мотивам. Как мне разорвать связь между тобой и моими призраками?

В его глазах забушевал шторм.

— Ты думаешь, я здесь из-за них?

— Это очевидно.

Выражение его лица смягчилось вместе с его голосом.

— Очевидно, что нет, — тыльная сторона его пальцев прошлась по моему лицу, от лба до подбородка. Его ресницы опускались, вслед за его глазами, следившими за медленной лаской. — То, что я чувствую к тебе, никак не связано ни с Анной, ни с Аароном.

Дюймы расстояния между нами исчезли. Его губы коснулись моих. Мне пришлось напрячься, чтобы почувствовать контакт, и все же он воспламенил мое тело.

Джесси задрожал, его дыхание стало прерывистым, и он скользнул рукой между нашими телами.

— Все, чего я хочу, — прямо здесь, — его пальцы распластались на моей груди. Затем он стал подниматься.

Я дернула его обратно за рубашку.

— Тогда почему ты продолжаешь отстраняться?

Боль хлынула в его глаза.

— Проклятье, Иви, — выдыхаемый им пар клубился возле моего рта. — Блядь, я тону в своем желании быть рядом с тобой, касаться тебя… — Джесси прислонился своим лбом к моему и вдохнул, — …быть внутри тебя.

Мое собственное желание взорвалось в моей утробе и зашипело по венам. Мы лежали там, в тишине, его сердце билось рядом с моим, его рот был достаточно близко, чтобы я могла ощущать вкус его дыхания, и, в то же время, слишком далеко, чтобы я могла упиваться его губами. Я выгнулась, чтобы дотянуться до него. Но рука на моей груди удержала меня от этого.

Слишком быстро он поднял голову, решительность в его взгляде перемешалась с загадочностью.

— Я видел вещи. Вещи, которые я могу предотвратить, если сохраню между нами дистанцию.

— Дистанцию? О чем ты говоришь?

Его ладонь описала круг на левой половине моей груди.

— Я никогда не буду дальше от тебя, чем на расстоянии одного удара сердца.

Значит, Джесси имел в виду эмоциональную дистанцию.

— Все дело в твоих видениях. Темных видениях, — догадалась я.

Он оттолкнулся от меня.

— Я не могу говорить с тобой об этом, — его глаза помутнели, как будто в этот момент он отправился в другое время, в другое место.

— Ладно. Я тебе доверяю. Но, знаешь, то партнерство, которое ты упоминал?

Мышцы его лица расслабились.

— Это работает в обе стороны, Джесси. Я не позволю тебе потеряться в их мире.

— Я знаю, — он отступил от меня, и его мускулистая фигура растворилась среди силуэтов леса.

Повернувшись к дому, я не удивилась, увидев темную тень, чернеющую на крыльце. Еще темнее было лицо этой тени.

— Ты в порядке? — Мичио стоял, прислонившись к дверному косяку.

— Ага, — моя легкая улыбка подтверждала мой ответ. — Спасибо, что не вмешался.

Он скрестил руки на груди.

— Я находился в двух секундах от того, чтобы лишиться этой твоей благодарности.

Вопреки его вышколенной позе спокойствия, я знала, что Мичио хотел бы подбежать ко мне и утащить обратно в постель. Я послала ему воздушный поцелуй.

— Возвращайся ко сну, шикарный. Я прикрою твою спину.

Пока я обходила периметр, мои шаги становились легче, поскольку я знала, что, даже в мой караул, Мичио всегда прикроет мою спину.

* * *

Мы стояли под сводчатым ангаром в Лионе, во Франции, широко раскрыв глаза и разинув рты. Перед нами находилась груда металла, ощетинившаяся артиллерийскими установками и стволами, торчащими из люков с боковым сектором обстрела. Четыре турбовинтовых двигателя вращались на ветру.

Резкий акцент Рорка нарушил тишину:

— Кто, черт подери, полетит на этой смертоносной птичке?

— Je suis,[118] — из-за переднего шасси вышел мужчина и подошел ко мне. Его длинные светлые, почти белые, волосы были гладко забраны в хвостик на затылке. Цвет его маленьких блестящих глаз вторил свинцовой броне вертолета. Его кожа, сморщившаяся от возраста и погоды, покрывала впалые щеки. — C'est[119] боевой вертолет AC-130 Spectre.

— Познакомьтесь с пилотом, — крикнул Джесси, копаясь в Humvee.

— Je m'appelle Жорж Придо,[120] — он поднес мою руку ко рту и прижался потрескавшимися губами к костяшкам моих пальцев. — Мадам Пятнистое Крыло. Merde. Tu es de toute beauté.[121]

Джесси промчался мимо нас, бросив на ходу:

— Не позволяй ему одурачить тебя. Он говорит по-английски лучше нас.

Жорж махнул рукой в сторону Джесси.

— Ta gueule,[122] монсеньёр Беккетт, — затем он потянул меня к боевому вертолету, показывая на черные точки, нарисованные под крыльями. — Вам нравится, oui?[123]

Джесси, присевший над нашими сумками у заднего грузового трапа, сказал:

— Очевидно, на Мальте я мало тебя занимал, Жорж. Вертолет заправлен топливом?

— Bien entendu[124]. Мы летим в Исландию, non?[125]

Джесси посмотрел на меня, вопросительно выгнув брови. Рорк и Мичио стояли по бокам от меня в молчаливой поддержке. Таила ли я капельку надежды, что «Надкрылье» подтвердит гипотезу Мичио о моей крови и о лекарстве в нем?

Я утвердительно кивнула Жоржу.

Мы перенесли остальное снаряжение и оружие из Humvee на трап вертолета. Волна запаха алюминиевого мыла[126] и вертолетного топлива ударила мне в лицо, пока я пробиралась к грузовому отсеку. Клифф пристегнул меня и Рорка к откидным сиденьям. Мичио последовал за Джесси и Жоржем в кабину пилота.

Клифф протянул поводок Дарвина Рорку и прокричал через завывания пропеллеров:

— Тебе придется держать его. Может трясти. И что бы ни случилось, не отстегивайте эти ремни, — затем он устроился рядом с Таллисом за центром управления огнем и надел на голову наушники.

Вертолет воспарил над взлетной полосой и ринулся вверх. Через пять минут полета индикаторы и измерительные приборы на панели перед Клиффом засветились. Он заорал в наушник:

— Воздух! Воздух![127]

Весь кислород, казалось, покинул кабину. Мы нырнули вниз, и мой желудок оказался в горле. Рука Рорка нашла мою. Двигатели взревели, и вертолет вновь метнулся вверх, жестко и быстро. В крохотном окне промелькнуло стальное тело другого воздушного судна и тут же исчезло из виду.

— Нас атакуют? — вопль тревоги заглушил мой голос.

Мое тело подпрыгнуло в ремнях, и когти Дарвина процарапали металлический пол. Минуты тянулись медленно, пока вертолет выравнивал скорость и высоту.

Таллис все это время кричал, заглушая пищащую электронику.

— Девятнадцать тысяч футов… двадцать… двадцать пять…

Мы, наконец, выровнялись. Таллис развернулся на сиденье и снял наушник с одного уха.

— Едва не столкнулись, — он пожал плечами. — Неконтролируемое воздушное пространство, и из Беккетта выходит паршивый второй пилот. Но теперь все круто, — он повернулся обратно к пульту наведения оружия.

— Ого, мне сразу стало намного лучше, — пробормотала я.

Следующие шесть часов, в сравнении с этим, были лишены событий, но я не отпускала руку Рорка, даже когда мы остановились на взлетно-посадочной полосе Рейкьявика.

Я услышала, как шаги застучали вниз по лестнице, и тут же Мичио оказался возле меня, обхватив руками мое лицо.

— Ты в порядке? Там… было жестко, — он смахнул волосы с моего лба. — Я так беспокоился. Шесть часов я только о тебе и думал. Гадал, не ушиблась ли ты, не пострадала ли, не испугалась ли. Я так сильно хотел добраться до тебя.

Беспокойство в его голосе ласкало те места, которых оно не имело права касаться, особенно потому, что я цеплялась за руку другого мужчины, лежащую на моих коленях.

Мичио распластал ладонь по подголовнику возле моего лица и наклонился ко мне, опуская свои губы к моим.

— Ничто не должно случиться с тобой.

Конечно, он не хотел, чтобы что-то случилось с потенциальным лекарством. Нечто уязвимое вспыхнуло во мне, и я вжалась в сиденье, создавая расстояние между нашими губами.

— Да, было бы отстойно для тебя возвратиться к «Надкрылью» с пустыми руками.

Его черные глаза затуманились, и мне захотелось ударить себя. Но туман в его глазах так же быстро разошелся, сменившись непроницаемым взглядом.

— Я понимаю. Ты не доверяешь этому, — сказал Мичио и хлопнул по месту над моей левой грудью. — Ты можешь бороться с этим, пытаться меня оттолкнуть, но… — его решительный взгляд сменился на прищуренный, который видел слишком много, — это не сработает, Nannakola.

Затем его рот накрыл мой, и мне некуда было отстраниться и уйти, не было места, куда бы я захотела уйти. Тут атака на мои губы пропустила чувственность и перешла прямиком к эротике. Он целовал меня так, будто пытался впечатать правду о своих намерениях в мои вкусовые рецепторы. Наши языки ласкали друг друга, увлажняли наши губы, ускоряя мой пульс, и рука в моей хватке стала каменно-твердой. «Ох, проклятье, Рорк», — опомнилась я. От жара его взгляда мое лицо загорелось.

Рядом с нами кто-то кашлянул, и Мичио неспешно обернулся через плечо.

Это был Джесси, бросивший теплую одежду на пол, кожа над воротом его водолазки пылала красным.

Все глаза уставились на меня. Просторное пространство внезапно показалось слишком тесным для нас четверых.

— Переодевайтесь. Здесь чуть теплее, чем в морозилке, — Джесси смерил нас всех взглядом, не спеша пройдясь по нашим лицам и ничего не выдавая своим выражением лица, и исчез в люке.

Я подавила желание вздохнуть. Моя привязанность к Мичио явно вызывала дискомфорт, к которому всем нужно было привыкнуть. Я повернулась обратно к нему и заметила подрагивающие уголки его опухших, влажных губ.

— Обожаю прозрачность твоего лица, — он прижался поцелуем к моим раскрытым губам и последовал за Джесси наружу.

Перед моим взором появилась пара брюк-карго. Рорк помахал ими передо мной.

— Я подожду здесь, с тобой, пока они очистят местность от тли.

— Рорк…

— Он хорош для тебя, — он присел передо мной на корточки, его пальцы стали работать над шнурками моих ботинок.

Я оттолкнула его руки.

— Рорк…

— Они оба хороши для тебя, если быть честным, — в этой позе ткань штанов натягивалась на его бедрах, обрисовывая бугры мышц под ними. — Я хочу, чтобы ты была счастлива. Что бы или кто бы для этого ни потребовался.

— Я сложная. И требую постоянного ухода. Может, понадобитесь все вы, трое.

Его соблазнительная улыбка послала согревающую волну до развилки моих бедер.

— Для тебя все, что ты захочешь.

Я провела пальцем по одной золотистой брови, загипнотизированная тем, как свечение в его взгляде растопило все мои тревоги.

— Я хочу каждую ночь засыпать, завернувшись в твое тепло, под жаром твоих глаз. Ты — мой личный закат.

Его дыхание вырвалось наружу, теплое и с ароматом дуба.

— У тебя все это есть.

— Думаю, мы на пути к этому. Все мы.

Очередной горячий вздох с запахом дуба омыл мои губы.

— Думаю, твоему Лакота еще до этого далеко.

Люк распахнулся, и Таллис просунул голову внутрь.

— Босс разрешил нам уходить.

* * *

Оснащенная достаточным количеством стволов, чтобы Джоэл гордился, я спрыгнула на взлетно-посадочную полосу и втянула холодный исландский воздух. Моя рука сразу же взлетела к носу от вони тухлых яиц.

Тем не менее, я пошла вперед, Мичио, подстроившийся под мой шаг, сказал:

— Это сероводород. Подземные воды подогреваются лавой, и там есть утечка газа, — он кивнул головой на автобусную остановку, стоявшую в конце полосы и наполовину провалившуюся в трещину в земле. Оттуда струей била вода, подбрасывая вверх шины.

Ржавые обломки усеивали расколовшиеся куски бетона. Выцветшие бортовые номера проступали на обугленном и покореженном металле, сваленном у зданий и разбросанном то тут, то там по заросшей чаще. Кости — человеческие и звериные — торчали из отбросов, покрывавших лужи, появившиеся после дождя.

Мой затылок закололо.

— Итак, ты знаешь, где ученые?

— Да. Беккетт организовал транспорт…

Внезапно бетон под нашими ботинками запульсировал от рева. Смутные фигуры появились на горизонте. Я подняла карабин только для того, чтобы меня загородили три здоровые фигуры.

— Подвиньтесь. Вы мешаете мне сделать выстрел.

Мои стражи так и не шевельнулись. Ни в тот момент, когда рокотание дюжин мотоциклов вибрацией отдалось в моей груди. И ни в момент, когда крики на иностранном языке донеслись до нас по отяжелевшему от присутствующей в нем серы воздуху. И даже не в тот момент, когда раздался первый выстрел винтовки.

Глава 41

Соединить точки

И дай мне тишину, дай мне воду, надежду.

Дай мне борьбу, железо, вулканы.

Позволь телам льнуть ко мне магнитами.

Проникни быстро в мои вены и рот.

Говори через мою речь и через мою кровь.

— Пабло Неруда

— Komagnor. Ну же, покажись, — крикнул Джесси. Он стоял передо мной, расставив ноги на ширину плеч, тетива его лука была натянута. С Мичио и Рорком по бокам они образовали стену, заслонявшую мне обзор.

В двадцати ярдах от нас находился Клифф в положении для стрельбы лежа, с наведенной на суматоху винтовкой, которую я не могла видеть. Где были Жорж и Таллис я не знала.

— Эй, чмо. Возвращайтесь туда, откуда прилетели, — проорал голос с сильным акцентом, похожим на немецкий.

Громкость стрекочущих двигателей со сдвоенными цилиндрами сообщила мне, что нас превосходят по численности, но не это парализовало мои мышцы. Причиной этому стало знакомое жужжание, свернувшееся в моем животе. На шее Дарвина, стоявшего рядом со мной, встала дыбом шерсть.

Я протиснулась между Джесси и Мичио, обратив внимание, что линия мотоциклов тянулась вдоль горизонта. Она была достаточно близко, чтобы увидеть бороды с колтунами и видавшие виды очки, защищающие лица людей.

Вжавшись между их готовыми к сражению телами, я прошептала Джесси:

— Я чувствую тлю.

Он не шевельнулся, не посмотрел на меня.

— Мы зачистили местность от них, — ответил Джесси.

Мои зубы клацнули друг о друга.

— Значит, ты кого-то пропустил, мудила.

Байкеры резко повернули головы в мою сторону, и мужчина впереди поднял руку.

— Kona, — он привлек внимание байкеров справа от себя и ткнул пальцем в мою сторону. Мужчины слева от него подняли винтовки.

Ожесточенная дрожь сотрясла мое тело, пошатнув хватку на карабине.

— Что такое Kona? — спросила я.

Красноватый оттенок в глазах Джесси, не отрывавшихся от упакованных в кожу мужчин, полыхнул пламенем.

— Женщина.

Я подавила желание сглотнуть. Саван неподвижности окутал нас, каждый из мужчин ждал, когда другой сдвинется с места.

Булькающий крик нарушил тишину. За ним последовал другой и третий, слившиеся в симфонию ужаса. По краям строя повалились байки. Тела с них стали падать, пытаясь увернуться от челюстей и терпя поражение в этом.

Мутанты выскакивали из перевернутых грузовиков и разрушенных ангаров. Крики и пули прорезали взлетную полосу.

Я прицелилась в белые глаза одной тли и нажала курок. Кровавый туман усеял затянутое облаками небо и заляпал взлетную полосу.

Меч Рорка взмахнул слева от меня, располосовав тлю, оторвавшуюся от сражения. Справа от меня летели стрелы. А за своей спиной я чувствовала гладкое скольжение движений Мичио.

— Мы окружены? — крикнула я через плечо.

— Смотри вперед, Иви. Я прикрою твою спину, — ответил он.

Карабин бился в моей хватке. Байкеры дергались на земле под крушащими кости челюстями. Вскоре мотоциклы были брошены, а их владельцы лежали выпотрошенными и осушенными, ожидая трансформации.

Вздымающиеся тела мутантов согнулись над своей пищей, издавая сосущие и чавкающие звуки, затем они подняли голодные глаза на нас. Их ротовые органы спрятались, и они одновременно, как один, встали в ожидании.

Мои спутники попятились назад — все, за исключением Клиффа.

— Где… — начала я.

Потом я увидела, как на расстоянии нескольких ярдов он вцепился в мутировавшее тело, сжатый в голодном объятии.

— О, нет, нет! Блядь, нет! — закричал Джесси, выпуская стрелу.

Тля рухнула. Клифф перекатился вместе с ней, его грудная клетка оказалась вскрыта, поддетая ртом мутанта. Выгнув шею, он встретился со мной взглядом, в котором читалось мучение, его челюсть содрогалась в бесшумном крике.

Я не думала ни секунды, просто нацелила карабин и спустила курок, оборвав его жизнь прежде, чем им завладели бы челюсти смерти.

Шлюзы тошноты в моем желудке распахнулись. Я видела брызжущую кровью дыру в голове Клиффа, налитые кровью глаза Джесси, не отрывающиеся от его друга. Потом я заметила двадцать или тридцать особей тли, рычащих и бегущих к нам. Я сменила магазин, проглотила желчь и подняла карабин.

Вдруг рев пропеллеров просвистел по взлетной полосе. Боевой вертолет въехал в мое поле зрения и развернулся. Его боковые стволы вращались, пока скорострельная мини-пушка палила по приближавшемуся рою. Я упала на землю и зажала уши от оглушительного пневматического шума. Через несколько минут мини-пушка умолкла.

Близлежащий раскол с шипением исторгал серу в воздух. Листы металла колыхались над ангарами. Кровь пропитывала свежевыпавший снег. Дарвин обошел вокруг меня и уселся на мои ботинки.

Когда пропеллеры медленно остановились, я вскинула бровь, глядя на Мичио.

— Таллис и Жорж, — он сунул трость в свое длинное кожаное пальто. — Быстро соображают.

Я поддалась давно необходимому желанию сглотнуть и обнаружила, что во рту пересохло. Джесси поднял меня на ноги, не отрывая глаз от тела Клиффа. Затем он развернулся на пятках и бросил через плечо:

— Ивар ждет.

* * *

Ивар — «бесфамильный-не-говорящий-по-английски» контакт Джесси — произнес всего одно известное нам слово: «Тля».

Мы встретились с ним на краю аэродрома, куда он пригнал дюжину исландских лошадей. Мужчина был высоким, примерно шесть с половиной футов[128]. Его исполинские черты лица четко выделялись на квадратном лице, и я была готова поспорить, что его неукротимая грива согревала его холодными исландскими ночами.

Стоявшие рядом с ним его четверо сыновей были зеркальными копиями Ивара и занимали охренеть как много пространства. Я не уловила их имен, но все они заканчивались грубоватым «аррр».

Мичио и Джесси знали несколько слов по-исландски, и совместными усилиями нам удалось понять выразительное ворчание и недоверчивые взгляды семьи Ивара.

Рорк склонился ко мне со своего места, когда уселся на лошадь, и спросил:

— Где твой Лакота нашел этих чудных вояк и почему мы едем верхом?

— Я не знаю, но ты посмотри на размер этих лошадей. Что, черт подери, содержится в местном корме?

Мичио боком подвел свою лошадь к Рорку.

— Мы едем верхом, потому что там, куда мы направляемся, нет дорог, — он протянул мне руку.

— Эм… я посчитала, — сказала я. — Лошадей хватает на всех.

— А что ты будешь делать, когда мы наткнемся на тлю? — Мичио по-прежнему ждал, протянув руку.

— Сорву одежду и голышом поскачу по улицам? Уверена, это поможет найти Ян-волонтера.

Он не удостоил меня ответа. Я стиснула его ладонь, и Мичио усадил меня на лошадь перед собой.

Через несколько минут нашего путешествия верхом его рука нашла нижний край моей куртки, затем рубашки, и скользнула под них. Его пальцы распластались по моим ребрам и прошлись по моей груди снизу.

— Я займусь с тобой любовью, как только мы найдем укрытие, — прошептал он.

— Если мы доживем до этого.

— Реши для себя, что ты хочешь жить, и доживешь.

Покалывающее ощущение расходилось по моей коже из-под кончиков его пальцев.

— Если я позволяю себе мечтать, то вижу свою долгую жизнь. С тобой. И с этим парнем… — я потянулась к лошади, идущей рядом с нашей, и подхватила руку Рорка с его бедра, — …и, может, даже вон с тем парнем, — продолжила я, указав взглядом на Джесси.

Он повернулся в седле и встретился со мной глазами. Его широкая улыбка в равной мере шокировала и порадовала меня, разогнав некоторые сомнения о будущем, которые я хранила.

Когда рука Мичио стала отстраняться, я схватила ее, удержала на коленях и сказала, понизив голос, чтобы только он мог меня услышать:

— Мне не терпится заняться с тобой любовью этой ночью. И каждой последующей ночью.

Его пальцы напряглись, сжав мою талию, привлекая меня ближе к его телу.

Копыта стучали по заброшенным улицам Рейкьявика в тусклом свете заката. Ивар и сыновья показывали дорогу, вооруженные топорами с длинными древками. Дарвин бежал впереди, прижав уши и свесив язык набок. «Наемные руки» Джесси замыкали строй.

Наша кавалькада сделалась нервной, когда по разноцветным крышам скользнули тени. Темнеющие здания, казалось, оживились тем же приливом, что пульсировал в воздухе. Всякий раз, когда ветер скрипел дверью или копыто задевало валявшийся повсюду мусор, в воздух взлетал топор.

Джесси притормозил, чтобы поехать рядом с нами, его ботинок стал касаться моего.

— Ты не сказал варварам, что я могу чувствовать тлю? — спросила я у него.

— Отсутствие переводчика делает наши разговоры ограниченными.

— Но ты сумел связаться с ними и сообщить о нашем приезде?

Он кивнул, глядя на небо.

— У меня все еще есть сеть контактов и средства для того, чтобы оставлять сообщения, — его взгляд остановился на мне. — Не беспокойся об этом, Иви.

— Это не беспокойство…

Дрожь кольнула мои внутренности. Мои мышцы напряглись, и я знала, что Мичио почувствовал начавшиеся вибрации под своей рукой. Он расстегнул пуговицы моего пальто. Я положила карабин на колени и выдернула руки из рукавов. Моя толстовка последовала за пальто. Дрожь пробежалась до самого моего нутра.

Голая грудь Мичио прижалась к моей спине. Он набросил на меня спереди пальто, прикрыв таким образом мой спортивный бюстгальтер, и стал придерживать его руками.

— Сколько?

Невнятное бормотание шипело в моем кровотоке. Связанные щупальца тянулись во все стороны, тыча и покачиваясь.

— Их слишком много, чтобы сосчитать.

Джесси вложил стрелу в лук, натянул тетиву, и лошадь Рорка придвинулась ближе к нам. Его рука скользнула под мои волосы и легла на шею.

— В какой стороне, любовь моя?

Я просканировала глазами темные постройки, нависавшие над нами, но тлю я видела своим нутром.

— Они приближаются с боковых улиц. Оставайтесь на этой дороге. Я задержу их.

Лошадь дернулась под нашими с Мичио бедрами, испуская тяжелое фырканье. Другие лошади стали шарахаться в сторону, пытались пятиться назад.

Я видела Ивара, боровшегося со своей лошадью, мотавшей головой.

— Тля! — крикнул он.

Тут же аллея осветилась зеленым свечением. Я впитала касающуюся меня силу и выдохнула: «Стоять».

Мутанты дрогнули. Некоторые упали на главную дорогу от того, что так резко остановились. Команда «Стоять» исходила от меня ровным ритмом.

Раздались удивленные фырканья при виде мутировавших исландцев, как будто приклеившихся к земле. Затем полетели стрелы, загрохотали винтовки и взметнулись топоры. Я держала тлю в строе, как для казни, пока наши лошади проносились мимо.

Зеленые тела брызгали внутренностями и падали. В конце концов, залпы и свист оружия стихли, как и гудение внутри меня.

Коридор из зданий начал расширяться. Вскоре никаких строений и вовсе не осталось.

Когда Мичио остановил нашего коня в центре покрытой снегом равнины, мы стали натягивать обратно на себя рубашки и куртки, мои конечности двигались как-то заторможено. Рука Мичио прижалась к моему лбу, затем опустилась на пульс на моем горле. Я сжала холку лошади, чтобы удержать равновесие в приступе дрожи и головокружения.

— Ее частота сердцебиения… — он уронил руку и крикнул, — Беккетт!

Джесси тут же оказался рядом с мешком в руках.

— Что ей нужно?

— Сахар, — Мичио прижал мою спину к своей груди.

Глаза Рорка, исказившиеся от беспокойства, прожигали ледяную тьму. Я переплела наши пальцы.

— Прекрати. Я становлюсь лучше в этом.

Его большой палец стал выписывать дрожащие завитушки на моем запястье.

Джесси встряхнул флягу и прислонил ее горлышко к моему рту. Сахарный апельсиновый напиток ощущался густым в моем горле, но через пару минут мои органы чувств пришли в себя.

Он закрутил крышку на место.

— Это всегда так? — спросил Джесси.

Я пожала плечом.

— Когда вокруг слишком много жуков или недостаточно энергии.

— У нее случился приступ, когда мы бежали с Мальты, — ответил Мичио, его руки стиснули мои бедра.

Напряжение плеч Джесси отразилось в его глазах. Когда его лошадь топнула копытом, он пришел в себя.

— Мы устроим лагерь у того утеса, — он показал на место, расположенное за равниной перед нами, его рука дрожала, пока мы рассматривали пейзаж в красно-белой палитре.

Насколько мы могли видеть, трупы людей, мутантов и неопознаваемых животных лежали там, где упали, их кости обнажились и были обглоданы ветром. Прямо перед нами лежали клочки белоснежного снега, тени коней и освещенные луной следы крови.

Я все время обнимала карабин, пока мы петляли по замерзшему «кладбищу» и позже, когда разбивали лагерь на другой стороне равнины.

Мичио поставил нашу палатку, поторопил меня зайти внутрь и зажег свечу.

— Тебе нужно поесть, — сказал он.

Я свернулась клубочком в спальном мешке, дрожа от низкой температуры и побочных эффектов контроля над тлей.

Подергивание мышц на его челюсти сопровождалось воинственным выражением на лице. Внезапно Мичио оседлал мои бедра, расположив руки по обеим сторонам от моей головы, и опустил свою голову ко мне.

— Мне ничего так не хочется, как сначала накормить тебя, потом раздеть и попировать каждым дюймом твоего тела, — очередная мышца на его челюсти дернулась. — Но, учитывая напряжение, которое ты перенесла, мы остановимся на еде.

Я перекатилась на спину.

— Не драматизируй. Мы можем…

Молния на пологе палатки расстегнулась. Внутрь протолкнулся Рорк и замер, не отрывая глаз от Мичио.

Мичио отстранился от меня и, сев на пятки, сказал:

— Если ты принес еду, то ты идеально вовремя.

Запах жареного мяса последовал за Рорком внутрь, и мой живот приветственно заурчал.

— Ты должна отдыхать, — сказал он, пока перебрасывался с Мичио сердитыми взглядами.

— Прекратите. Вы, оба.

Рорк не опустил глаза, но его плечи расслабились.

— Док, мы с Беккеттом по очереди будем стоять на страже.

— А как насчет пятерых обросших исполинов, размахивающих топорами нетипичного размера? — спросила я.

— Они чудные, — ответил он, будто это все объясняло.

Я приподнялась на локте.

— Тогда и я возьму смену.

— Нет, — хором сказали мои стражи.

Я повалилась на спину и заскрежетала зубами.

Рорк наклонился ко мне рядом с Мичио и поцеловал мою нижнюю губу.

— Злись, сколько тебе угодно. Это не обсуждается.

— Солнце встанет еще до наступления трех часов утра, — глаза Мичио сверлили Рорка. — Тебе нужно поспать, пока можешь.

Я провела рукой по лицу, ненавидя их соперничество.

— Мы можем просто… — «Мы можем, что? Подержаться за руки вокруг костра и спеть кумбайя[129]?»

Две пары глаз наблюдали за мной, ожидая продолжения.

— Это прозвучит так по-девчачьи…

— Могу я просто заметить, что ты и есть девушка? — сказал Рорк.

Я прищурилась, посмотрев на него.

— Вы оба сумели проникнуть в мое сердце, — «Да уж, вот это кувырок через мысль», — подумала я. — И это само по себе достаточное усложнение и без «я-зарежу-тебя-когда-она-не-увидит» сердитых взглядов, искажающих ваши хорошенькие личики.

Мичио расхохотался.

— Никто никого не зарежет, — заверил он.

Рорк уставился на свои колени.

— Мы не убьем друг друга, любовь моя.

Я сдула выбившиеся из хвоста волосы с глаз. «Ладно. Если они не беспокоятся, я тоже не буду», — решила я.

Рорк поставил на мой живот покореженную жестяную тарелку с нарезанным мясом, обгоревшим по краям. Забавно, как выживание отменило мое вегетарианство. Я понятия не имела, что мы ели, но мясо исчезло между нами тремя за минуты. Последний кусок очутился в моем горле. Я точно не буду заново пересчитывать лошадей.

Потом я устроилась под отороченным мехом одеялом между Рорком и Мичио. От них исходил жар, прогнавший мою дрожь. И я заснула.

Где-то посреди ночи я проснулась, осмотрела все вокруг сонным взглядом и задрожала, вопреки теплу тела Мичио рядом со мной. Его грудная клетка поднималась и опадала от глубокого дыхания во сне. Я отодвинулась от него, натянула куртку, ботинки и взяла оружие.

Снаружи палатки я увидела Рорка, согнувшегося над преклоненным коленом, и положившего лоб на сцепленные руки. Я присела рядом с ним, отмечая изгиб ресниц, лежавших на его щеках, полные губы, шевелящиеся в беззвучном благоговении, перламутровые молитвенные четки, скользившие по покрытым шрамами костяшкам пальцев.

— Несешь стражу с закрытыми глазами? Ну, ты и страж.

Он склонился ко мне и прижал свой улыбающийся рот к моему. Затем его глаза распахнулись, начав блуждать по моему лицу.

— Почему ты встала?

Вокруг нас была лишь темнота. Небо было беззвездным, поэтому окружающее пространство вполне могло оказаться наполненным существами, залегших в ожидании.

— Где Джесси? — вместо ответа спросила я.

Рорк вздохнул, но его палец поднялся и показал туда, где какие-то тени склонялись над сформированным лавой утесом.

— Иди. Я посторожу, — сказал он.

Замерзшая трава хрустела под моими ботинками, создавая шум в тяжелой тишине. Я миновала одного из сыновей Ивара и кивнула ему. Клубы сигаретного дыма указывали на близость Таллиса.

Съежившийся силуэт Джесси стал четко виден у подножья утеса. Его руки обхватывали колени, а лук лежал у его ног.

Я остановилась в футе от него и сказала:

— Не будь ребенком. Спи в палатке. Если не в моей, то в одной из других.

Трескающийся лед стонал на пустынной территории.

Я подхватила его лук и зашагала обратно к своей палатке. На полпути туда он выхватил лук из моей хватки, но продолжил шагать в одном темпе со мной.

У палатки я позволила пальцам пробежаться по волосам Рорка, и затем заползла за клапан. Джесси же задержался у входа.

— Ну же, Джесси. Мичио может поспать между нами. Я тебя не трону, — я выдержала паузу, улыбнувшись. — Конечно, за него я говорить не могу…

Глаза Мичио приоткрылись, и уголки его губ приподнялись. Даже будучи поверхностной, эта улыбка заставила мои пальчики ног поджаться. Я сделала мысленную пометку почаще его дразнить.

Я скинула пальто и ботинки, Джесси сделал то же самое. Затем я устроилась на теплой груди Мичио. Мгновение спустя Джесси навис над нами. Он растянулся за мной, и его пах прижался к моей заднице. Мое дыхание перехватило.

— Даже не смей ерзать, — сказал Джесси и положил руку мне на бедро.

— И не мечтала, — но именно об этом я и грезила.

С первыми лучами солнца я открыла глаза и обнаружила, что Джесси наблюдает за мной, находясь на расстоянии считанных дюймов. В глубине его глаз я видела, как ворочались мысли. Он как будто потерялся в своих секретах.

По размерам мужчины, лежащим за моей спиной, я поняла, что позади меня свернулся Рорк.

— Я ерзала? — прошептала я.

Воздух между нами уплотнился. Джесси коснулся моей щеки, провел большим пальцем по моей нижней губе.

— Ты чертовски все усложняешь, дорогая, — его густой техасский акцент заставил мое сердце подскочить к горлу.

Я раскрыла губы и обхватила ими его большой палец.

— Я стараюсь.

Он уронил руку и поднял глаза к потолку, где сквозь швы ткани палатки проникало солнце.

— Буди своего храпящего священника. Нам нужно продолжать двигаться.

* * *

Спиральные узоры риолитовых[130] образований вели нас через горы. Наши кони взрыхляли копытами вулканическую почву и пощипывали скудную растительность вокруг. Постоянный риск последовать за падающими вниз камнями по крутым непредсказуемым уступам делал нас настороженными. Упасть и разбиться насмерть, казалось, было единственной угрозой. И все же, мой пульс начинал ускоряться при случайном звуке хлопающих крыльев или мелькании какого-либо силуэта, отбрасываемого тенистыми склонами.

Той ночью мы разбили лагерь возле геотермального источника. Все по очереди искупались в нем, пока другие стояли на страже. Затем мы легли спать на мягкую постель из мха, росшего по краям источника. Джесси, Рорк и Мичио решили охранять меня по очереди. Когда пришла очередь Джесси ложиться спать, он занял место Рорка у моей спины.

На третий день мы ехали на наших усталых лошадях по ледникам, песку, траве и вулканическому камню. Местность пыталась бороться за однородность, но равнины и возвышенности выталкивали пар из своих пор и усеивали горизонт клубами тумана.

Мы ехали на звук ревущей воды, и когда добрались до реки, то восхищенно застыли перед мощным потоком, обрушивающимся с возвышенности многоуровневыми водопадами.

Мичио показал на обугленную каменную стену возле нижнего уровня и сказал:

— Мы на месте. Это Ландманналаугар[131].

Среди геологического беспорядка на поверхности хребта была видна стальная дверь, прикрытая листьями. Мои глаза проследили за выступами гиалокластита[132], я подняла голову вверх, вверх, и еще выше, вплоть до вершины с ледяной шапкой.

— Лаборатория там, — Мичио указал на дверь и слез с лошади. — Внутри вулкана Гекла.

Ну, конечно, она просто должна была быть там. Его руки стиснули мою талию, и он стянул меня с лошади вниз. Затем Мичио повернулся к двери, крепко сжав свою палку в кулаке. На ее конце заблестели лезвия.

Смятение тут же скрутило мои внутренности, этого я не чувствовала с самого Рейкьявика, ведь мы не видели тлю с тех пор. Почему это происходило сейчас?

Я сняла карабин с седла, и Мичио прищурился, глядя на меня. Но покалывание вдруг стихло. Я отрицательно покачала головой.

— Иви, — передо мной возник Рорк. — Что такое?

— Я не…

Знакомое хихиканье отразилось от стен каменистого ландшафта и приподняло волосы на моем затылке. Я узнала бы милый смех моей дочери где угодно. Мои плечи приподнялись к ушам.

— Где Джесси? — спросила я.

Рорк придвинулся так близко, что его дыхание пошевелило мои волосы.

— Тебе не надоело все время его искать? — он приподнял мой подбородок и попытался прочесть мой взгляд. — Поговори со мной.

Я сглотнула ком в горле. Дверь в лабораторию сама по себе распахивалась и закрывалась со щелчком.

— Что-то не так. Почему они не выходят, чтобы нас встретить? — поинтересовалась я.

— Туннели в лаборатории глубокие, и здесь нет наблюдения, — ответил Мичио. — Но я согласен. Мне тоже что-то кажется неправильным.

Монотонный напев Анны на цыпочках крался по лавовому полю и был слышен поверх рева водопадов. Ее высокое вибрато задевало меня за живое. Дверь в лабораторию снова распахнулась и захлопнулась.

Пальцы Джесси переплелись с моими.

— Анна хочет, чтобы мы последовали за ней внутрь.

Я вздрогнула.

— Она может привести меня к опасности?

Рорк положил руку на мой локоть.

— Хороший вопрос. Она же привела тебя к Лакота.

Джесси широко улыбнулся и махнул рукой в сторону двери.

— После тебя, священник.

* * *

Плечом к плечу Мичио, Джесси, Рорк и я крались по ледяному туннелю. Дарвин шел рядом, уткнув нос в землю. Таллис и Жорж следовали за нами. Ивар и его сыновья остались охранять вход.

Мы продвигались глубже, к центру вулкана. В конце концов, иней со стен исчез, воздух потеплел. Земля под нашими ногами закончилась, и мы ступили на металлические платформы, тянувшиеся по покатому полу до мерцающих впереди огней.

Мичио повысил голос, чтобы заглушить стук наших ботинок по напольным решеткам:

— Я не был здесь шесть месяцев, но когда уезжал, здесь было сорок ученых. К этому времени мы должны были уже на кого-нибудь наткнуться, — он кивнул головой на поворот впереди. — Мы приближаемся к самому сердцу лаборатории.

Держа оружие наготове, мы завернули за угол и оказались на обширном балконе с видом на яму. Строительные леса наслаивались друг на друга, образуя внизу множество уровней. Туннели и комнаты разветвлялись во все стороны.

Мы подошли к перилам ограждения. Под нашими ботинками захрустело стекло. Сломанное оборудование и рабочие столы были разбросаны на каждом уровне. Отверстия от пуль испещряли каменные стены, металлические платформы и мебель. Я напрягала глаза, присматриваясь к каждому укромному уголку и к каждой тени. Но ни единого тела, живого или мертвого, я не видела.

— Zut alors,[133] — прошептал Жорж позади нас.

— Давайте разделимся, — сказал Джесси. — Таллис, Жорж, возвращаемся сюда через полчаса.

Мы разошлись. Искусственный свет заливал пустые коридоры и помещения лаборатории. Мы переворачивали койки и обшаривали комнаты хранения. Заведение превратилось в руины, все ученые пропали. Я прислонилась к перилам на нижнем уровне и потерла виски.

Джесси встал сбоку.

— Это была армия Дрона, не так ли? — сказал он.

Мичио кивнул, от уголков его губ вниз пролегли линии морщин.

Опять в моей груди расцвел напев и заставил меня стиснуть зубы. Голос Анны доносился откуда-то сзади со зловещей ясностью.

«Соедини точки. Ла. Ла. Ла-ла».

Джесси мельком взглянул на меня. Жар прилил к моим щекам. Затем наши головы одновременно повернулись к коридору. За углом мелькнул подол юбки. Мы кинулись туда.

— Иви? — позвал Рорк, стоявший позади меня.

— Это Анна, — крикнула я через плечо.

«Хм. Хм. Хммм. Соедини точки…»

Каждый поворот приводил нас к очередному пустому коридору, но рапсодия[134] Анны не сбивалась.

Мы как вкопанные остановились в тупике. Крохотные бледные пальчики согнулись на косяке последнего дверного проема. Потом пальчики ускользнули. Мы пошли следом, Мичио и Рорк шли за нами.

Мы оказались в очередной комнате хранения. Голос Анны приглушенно раздавался из высокого шкафа.

«Ла. Ла. Ла. Ла».

Я навела карабин на дверь шкафа и сглотнула. Джесси открыл его. Там был вход в очередную комнату. Мы шагнули внутрь, Джесси был первым.

Тут же мерный стакан обрушился на его голову. Затем клавиатура ударила его в грудь. Он натянул тетиву.

Мы увидели хилого мужчину, замершего перед клеткой. Он держал трясущимися руками над головой консервную банку с супом.

— Уходи! — сказал незнакомец дрожащим голосом.

— Мичио, — прошептала я. — Ты знаешь этого мужчину?

Он обошел меня, чтобы на него посмотреть, и покачал головой.

— Ты понимаешь английский? — спросил Мичио у него.

Мужчина кивнул.

— Я — доктор Мичио Нили. Я работаю на «Надкрылье». Я был на миссии под прикрытием. Вы могли слышать…

— Айман Джабара? — он уронил банку, выпучив глаза.

— Да, — Мичио сделал шаг ближе. — А вы?

Мужчина ударил кулаком в грудь и представился:

— Ньяль, — его глаза метнулись к клетке позади него, и он опустил подбородок к груди, шагнув в сторону. — Ее звать Фрида, — его английский нарушался сильным исландским акцентом. — Моя жена.

Из клетки донеслось шипение. Я увидела тусклые волосы, оплетавшие мертвенно-бледное лицо тонкими прядями, больничную сорочку, цеплявшуюся к впалой фигуре, крохотные зрачки, метавшиеся между нами. Вдруг тяжелый хрип вырывался из легких женщины.

Мое сердце заколотилось о ребра. Ее взгляд заставил мои ноги подойти к ней ближе. Потом она раскрыла рот. Сосущая трубка скользнула наружу и внутрь. Похожие на пальцы отростки шевелились на подвижных частях этой трубки.

— Я пришел после вашего отъезда, доктор Нили, — сказал Ньяль, пока мы смотрели в клетку. — Ради моей жены, как видите.

— Что здесь случилось? — спросил Мичио, его глаза не отрывались от Фриды.

— Много бум-бум. Я прячусь здесь. Неделю, может.

«Проклятье! Мы отстали от них всего на одну неделю?» — подумала я.

— Kona[135], — он показал на меня. — Она лечит? Надкрылье надеялось, — Ньяль стиснул руку Мичио, потащил его к клетке. — Пожалуйста.

— Ее зовут Иви, — голос Мичио прозвучал собственнически, когда он выпрямился во весь свой пугающий рост. — Я тестировал ее кровь только в лаборатории. Фрида будет первым экспериментом. Ты понимаешь?

— Пожалуйста, — опухшая красная кожа век отяжеляла его глаза.

Мичио всмотрелся в мое лицо.

— Иви?

— Что мне нужно делать?

Он составил список необходимых принадлежностей и послал Джесси и Рорка искать их дальше по коридору. Они вернулись через несколько минут со шприцами, сосудами и дротиковым пистолетом. Затем Мичио ввел в вену на моей руке иглу и наполнил пустой резервуар дротика для транквилизатора моей кровью.

Зарядив дротик в пистолет, он прицелился в клетку. Ньяль закусил кулак.

Дротик вылетел и вонзился в горло нимфы. Она забилась и рухнула на колени, а в моем нутре возник болезненный спазм.

Следующие несколько секунд проходили в гнетущем ожидании. Каждый звук, каждое шевеление отдавалось грохотом в моей голове. Фрида все это время извивалась на полу своей клетки. Леденящий кровь напев Анны вновь стал слышен в коридоре. И сотни вибрирующих нитей сплелись на моих ребрах, вокруг позвоночника и сжали мой живот.

Из моих легких воздух стал выходить с присвистом. Я стиснула руками живот и побежала к двери. Я чувствовала, что приближалась армия.

Песенка Анны следовала за мной по коридору. Так же, как Джесси и Рорк.

На металлической платформе рука Рорка заблокировала мне продвижение вперед.

— Ох, Иисусе, твои глаза, — произнес он..

Плевать я хотела на то, как жутко выглядели мои глаза. Я сжала в кулаке ткань его рясы.

— Снаружи армия. Помоги мне остановить ее.

Его мышцы окоченели, и Рорк выругался:

— Проклятые волосатые яйца дьявола!

Джесси, остановившийся рядом с ним, нахмурил брови и открыл от удивления рот. Я щелкнула пальцами перед его лицом.

— Ты мне тоже понадобишься.

Меч Рорка засвистел, когда он достал его из кожаных ножен, проговорив:

— Ну, так не будем тянуть чертову резину.

Мы присоединились к Таллису и Жоржу на балконе и ввели их в курс дела, пока бежали по туннелю. Я сбросила на бегу свою куртку и майку. Рорк и Джесси сделали то же самое.

Звон в моем нутре кружил по кругу и закручивался вокруг моего позвоночника. «Со сколькими пятнышками в этот раз я уйду отсюда? Ох, черт, мне бы вообще унести ноги», — думала я про себя.

— Alis volat propriis,[136] — пропыхтел Жорж за моей спиной. — Говорят, ты дерешься, как они, Пятнистое Крыло. Я буду savourer le show[137].

Я фыркнула и вылетела за дверь. Милостивый Боже, снаружи было так холодно, что я просто заставляла свои конечности работать.

Я сразу увидела, как две тли подняли свои головы от опустошенного тела, лежавшего на боку. Солнечный свет проходил через дыру в груди. Длинные светлые волосы свисали вокруг головы. «Проклятье! Это был Ивар? Или его сын?»

Одна тля зашипела. Вторая — щелкнула челюстями в ответ. Их головы повернулись ко мне.

С ветром до нас донеслись людские крики, и мои кости задрожали.

— Оставайся с ней, Беккетт, — сказал Рорк. — Таллис и Жорж со мной, — они кинулись к реке, где уже стихли пронзительные вопли.

«Ох, Рорк». Его имя подскочило к моему горлу и умерло там. «Он сможет справиться самостоятельно. Он вернется», — успокоила я себя.

Сотни насекомообразных тел маячили на горизонте. «Они на расстоянии мили?» — подумала я и навела карабин на двух кормящихся мутантов. «Могу ли я попасть им в глаза с такого расстояния?» — продолжала я размышлять. Оперенные стрелы Джесси сместились в колчане на его голой спине.

— Дай мне стрелу, Джесси.

Он нахмурился, посмотрев на меня.

— Ты можешь совершить смертельный выстрел отсюда? — решила уточнить я.

— А разве ты не можешь подержать их, пока я добегу туда? — спросил в ответ Джесси.

— И дать армии тли время, чтобы подойти ближе? — я протянула руку.

Он вытащил стрелу и вложил ту в мою ждущую ладонь.

Я вонзила кончик ножа для колки льда в сгиб своего локтя. Жжение от пореза дошло до кончиков пальцев.

— Ты с ума сошла! — рыкнул Джесси.

Кровь потекла на наконечник. Затем я протянула стрелу обратно все еще хмурящемуся Лакота.

— Тебе необязательно попадать в глаза. Доверься мне.

Он натянул тетиву и выпустил стрелу. Она пронзила самую крупную цель — грудь ближайшей к нам тли. Выпученное тело дернулось. Мерцающий разряд пронесся через меня.

Тля хлопнулась на землю и взорвалась фонтаном внутренностей.

Оставшийся жук поднял когтеобразную конечность, щелкнул подергивающимися челюстями и зашипел. Приближающаяся армия остановилась.

Вдруг рядом со мной раздался хохот. Джесси действительно умел смеяться. Мне захотелось посмеяться вместе с ним, пока я не увидела бегущего обратно Рорка и его исказившееся от ярости лицо.

— Беккетт, — проорал он. — Это Ивар, его сыновья.

Джесси замер рядом со мной и спросил:

— Они все мертвы?

Рорк остановился рядом с нами.

— Что-то типа того. Мне жаль.

Мое сердце опустилось.

— Иви? — голос Мичио заставил меня развернуться обратно. Он просканировал горизонт, затем мое лицо. — Как ты их удерживаешь?

Я покачала головой.

— Никак не держу. Просто они нервничают. Это не продлится долго. Что насчет нимфы? Все сработало?

Мой ответ шаркающими шагами появился из-за его спины. Это был Ньяль, несший свою жену на руках, оба щурились от солнца. Ее лицо было землистого цвета, руки висели, как плети, но в человеческих глазах светились синие радужки.

— Это сработало, Nannakola. Всего одна инъекция твоей крови, и человеческие гены Фриды снова активировались. Она сбита с толку… не помнит ничего после того, как инфекция взяла над ней верх. Я проведу кое-какие тесты…

«Шух. Шух», — вдруг раздалось сверху.

Мой живот резко скрутило. Холодный голос прошелся по моему позвоночнику: «Эвелина».

Я вскинула голову. С неба к нам кинулась черная фигура. Ее огромные крылья размылись в полете, работающие мышцы сокращались под развевавшимся соболиным плащом, когти и зубы были выдвинуты.

Мои стражи тут же встали передо мной, подняв оружие. Но ониксовые глаза Дрона были сосредоточены на Фриде. Неожиданно ее тело перевернулось в воздухе, и Ньяль закричал.

Глава 42

Жизнь, Вселенная и все остальное

Где-то глубоко в фундаментальном сердце разума и Вселенной все-таки есть причина.

— Дуглас Адам, Автостопом по Галактике

Крики Фриды вторили воплям Ньяля, когда они покатились в сторону от вытянутых когтей опустившейся тени.

Дрон приземлился и присел на корточки, сложив крылья под плащом, его тело заблокировало дверь в лабораторию и планируемый побег Ньяля.

Ньяль попятился назад, восстановил равновесие и наполовину пошел, наполовину побежал к водопадам, ему мешало обмякшее тело Фриды, подпрыгивающее в его хватке.

Я вытянулась так высоко, как только могла, и навела карабин на выпуклости напрягшихся передо мной мышц, выровняв прицел на грудь Дрона. «Нажать».

Пуля застряла где-то в скале за ним, когда он выпрямился из присевшей позы, в которой Дрон не был еще двумя секундами ранее.

— Постарайся получше, — прокомментировал он мой выстрел.

«Выдохнуть. Нажать».

Вторая пуля задела дверь в лабораторию. Дрон остался стоять рядом с ней, солнечный свет окаймлял его черные глаза красным цветом, их обезумевшие глубины сомкнулись на беглецах.

— Она — человек, — шипение вырвалось меж его клыкастых челюстей. — Так почему она испускает пульсацию, как одна из моих? — он склонил голову. — Ее пульсация остаточная. Гаснущая, — Дрон впился глазами в меня и подлетел ближе. — Ты — единственное объяснение этому.

Джесси натянул тетиву лука рядом с его щекой.

— Назад, блядь, — предупредил он, выпустив стрелу, которая отскочила от каменной стены, пролетев мимо размывшегося силуэта Дрона.

Порыв ветра подхватил плащ Дрона и хлопнул им по его ботинкам.

— Ты убила моего брата, Эвелина.

Рорк поднял меч в двуручной хватке.

— Ой, брось, моя девочка, может, и лишила его яичек, но это я избавил его от черепушки.

Рев вырвался из горла Дрона.

— Даже ты, священник, — он выплюнул это слово. — …не будешь освобожден от суда Аллаха. Сочту за честь предать тебя адскому пламени, — его глаза метнулись вперед, через лавовое поле, нацелившись на удаляющуюся спину Ньяля. — Но сначала мне нужно разобраться с созданием, которое уносит кровь Эвелины, — он взглянул на Мичио, — ибо она тоже теперь содержит в себе недостающий компонент моей сыворотки.

Ужасающая правда его слов лишила мои руки силы, и карабин опустился вниз. Дрон хотел не лекарства, а всего лишь антидот для своей собственной испоганенной мутации. Затем он продолжит создавать свою идеальную расу. Я перехватила карабин и выровняла ствол. За собой я почувствовала стену из мышц, которая поддерживала мою спину. Это был Мичио, приготовивший свое самое эффективное оружие — свое тело.

Дрон каждый раз был быстрее меня. Но был ли он быстрее пули? Я навела на него карабин — Бог, Будда, Великая Тайна, блядь, запишите меня в верующие — и стала жать на курок, раз за разом.

Дрон резко поднялся в небо с хлопком крыльев, пули подняли пыль там, где он только что стоял. «Твою ж мать». Его адский силуэт метнулся через поле и нырнул за роем тли, преследующей Ньяля. Затем Дрон поднялся над хаосом из мутантов, тело Фриды висело в его хватке кривой дугой, в то время как руки Ньяля тянулись к небу и хватали воздух. Его мучительный плач по жене превратился во влажное бульканье, когда вздымающиеся тени атаковали его спину.

Я стала стрелять по мутантам, но расстояние было слишком велико. Тогда мои ноги бешено понесли меня вперед, сердцебиение вторило их скорости, а поток ирландских ругательств стал преследовать меня.

Расстояние сократилось, и тлиные глаза стали взрываться черной кровью под атакой моих залпов. За изгибающимися плечами Рорка следовали плавные взмахи его меча. Головы мутантов отделялись от шей. Целеустремленность сделала его веснушчатое лицо напряженным и ожесточила нефритового цвета глаза. Яростное желание защищать, которое он вкладывал в свои действия, наполнило мою грудь. Его двигало вперед не просто сердце последней женщины в мире. Его сражение родилось задолго до вспышки вируса, на узких улочках Северной Ирландии, где маленьких мальчиков избивали жестокие кулаки солдат.

Мы прорубили себе путь через тлиный рой и добрались до его центра. Торса Ньяля уже не было. На его месте находился все еще дергающийся узел изуродованных органов.

Дрожь сотрясла меня, и рукоятка кинжала дрогнула в моей руке. Я послала кинжал в полет и уничтожила начинающуюся мутацию — очередная потеря, которую мне предстояло оплакать потом.

Моими пулями и стрелами Джесси мы истребили последние непосредственные угрозы, но на горизонте появилось еще больше особей тли.

Во время этой кровавой бойни Дрон скакал между мутантами странными насекомоподобными прыжками и в итоге приземлился на крутом утесе над самым высоким водопадом.

Я достала кинжал из глазницы Ньяля и перезарядила карабин.

— Добавочный вес замедляет его полет. Мы можем его поймать, — сказала я.

Мои стражи обменялись взглядами.

— Что он с ней сделает, Мичио? — спросила я и взглянула на Дрона, сидящего на вершине его каменного уступа. Вроде бы находился он от нас далеко, но, в тоже время, достаточно близко, чтобы видеть торжество его черной души в глазах.

— Дрон поглотит ее кровь, если уже этого не сделал. Поскольку она содержит в себе частичку твоей крови, это его излечит. Придаст сил. А может, наоборот, это его убьет.

Джесси рядом со мной застыл на месте от услышанного.

— И если мы позволим ему уйти, мы не будем ничего знать. Иви никогда не сможет жить спокойно, ей придется постоянно поглядывать на небо, — он почесал щеку. — Давай-ка подрежем ему крылышки, Пятнистое Крыло.

Я хотела ответить кулаком, вскинутым в воздух. Вместо этого мое тело дернулось от тошнотворного гудения сотен мутантов, создававших внутри меня ритм. Я хорошо его знала. Он настолько закрался мне под кожу, что стал частью меня.

— Они приближаются в большом количестве, — я отступила в расщелину скалы, дрожа. — Так вот почему мы не видели тлю с самого Рейкьявика? Дрон собрал всех их здесь?

— Может, мы никого не видели из-за гибели всех млекопитающих, оставшихся на этом ледяном острове, — Мичио сбросил свою куртку и рубашку. — А теперь запах пищи — наших лошадей или нас самих — привел их сюда. У меня есть план по сокращению их численности.

Таллис пробежал вдоль реки и приблизился к нам, Жорж следовал за ним по пятам.

— Лучше поторопитесь, — крикнул он, тяжело дыша. Затем его глаза раскрылись шире, и Таллис показал на что-то, находящееся за моим плечом.

Тут же знакомая вибрация хлестнула меня по спине. Я резко развернулась, инстинкты выдернули меня из транса колебаний. Острый конец ротовой трубки пронзил воздух. Я взмахнула предплечьем, направила его вместе с кинжалом в цель. Крошечные зрачки расширились, наполнившись знанием. Я вонзила лезвие.

Внезапно меня окружили сильные руки. Дыхание с ароматом ореха пекан согрело мою щеку.

Я позволила своему лбу прижаться к обнаженному рельефу груди Джесси и подождала, пока мой сердечный ритм замедлится. Его пульс ровно бился под моим ухом. Я крепко держалась за этот момент, желая, чтобы он был бы тем, другим, моментом, происходящем в другом месте, когда бы это сердцебиение грохотало подо мной с трудом от желания. Его подбородок приподнялся. Я проследила за его взглядом.

Море зеленых тел заполнило мой обзор.

Джесси стал уворачиваться от смертельного танца клешней и острых челюстей. Где попадала его стрела, брызгала кровь.

Кто-то схватил меня за руку, протянул мне мой позабытый кинжал.

— Уведи их, Иви, — раздался рядом спокойный голос Мичио. — Уведи их за водопады, — затем он крикнул через плечо. — Джесси. Рорк.

Чтобы освободить руки, я позволила карабину повиснуть на ремне. Мои стражи окружили меня, купая меня в теплых мышцах. Я не знала, где заканчивалась одна грудь и начиналась другая. Их сердца грохотали вместе со стремительным потоком воды, падавшим с обледенелых утесов.

Вокруг нас раздавались выстрелы винтовок, это Таллис и Жорж защищали нашу кучку. Мичио подвел нас к каменистому уступу.

— Если они подберутся близко, мы прыгаем, — сказал он.

Вода, проносившаяся мимо, разбрызгивала пену по нашим ботинкам. Спазмы бунтовали под моей кожей — армия тли проталкивалась к нам все ближе готовыми к сражению рядами, солнце золотом отражалось от их спин.

Прилив бился об уступы, расположенные выше по течению. Покрытые мхом утесы выступали со всех сторон и направляли поток талой воды по многочисленным порогам. Дрон наблюдал за происходящим, удерживая Фриду на руках, его тело, казалось, вибрировало.

— Начинай в любое время, дорогуша, — приободрил меня Джесси, на его щеках, скрывавшихся под отросшей щетиной, заходили желваки.

Моя ждущая энергия — мои Инь и Ян — поднялась по позвоночнику. Я создала мысленный образ, цель назначения и выпустила его из себя, как эмоциональный выдох.

Армия продолжала приближаться к нам. Мне нужно было развернуть ее на 90 градусов. Мурашки пробежались по моим рукам. Температура моего тела упала. Рорк плотнее прижался к моей спине, его щетина царапала мою шею сзади.

Я попыталась снова свизуализировать образ и выпустить его наружу со своим дыханием. Я очистила свой разум от всех мыслей, за исключением образа, который проецировала. Затем я скорее ощутила, нежели увидела, как армия тли поворачивает.

Холод стиснул мои конечности. Мичио прижался своей щекой к моей в такой желанной поддержке. Нити связи с мутантами колотили меня, заставляя мою кожу чесаться, покрываться мурашками от страха, и приподнимали волоски на моих руках. Армия достигла кромки воды. Передние ряды тли дрогнули.

Я сосредоточилась на задних рядах мутантов. «Толкай, толкай, толкай», — пульсацией выходило из моей груди.

Они как кости домино стали падать с уступа. В то время как залпы выстрелов винтовок устраняли отделившихся особей, избежавших моего приказа. Ледяной ветер доносил до нас дюжины визгов, пока мутанты падали в несущиеся вниз водопады.

Внезапно я почувствовала, что мои мышцы заныли от напряжения, и моя хватка стала соскальзывать с нитей. Дрон наклонился вперед со своего насеста и взвыл:

— Нееееет!

Я надавила сильнее, пробиваясь через электрические вены, заполонившие мое сознание. И там, в центре неосязаемой паутины, Дрон начал бороться со мной. За каждое звено контроля, которое я хватала, он забирал три. Тошнота плескалась в моем животе. Нити распутывались, вырываясь из моей мысленной хватки, и гудение в воздухе набирало силу.

— Что происходит? — спросил Джесси, поскольку я стиснула его руку в своей ладони до боли.

— Дрон, — коротко ответила я, так как мои легкие дышали с трудом. Я держалась вертикально лишь за счет удерживающих меня рук. — Он перехватывает у меня контроль.

Рорк обхватил ладонями мое лицо.

— Дыши глубоко, любовь моя. Большинство тварей растворяется в реке.

Мягкие подушечки кончиков пальцев Мичио скользнули вдоль лямки моего спортивного лифчика по моему плечу и обвели новые пятнышки.

— Отпусти их. Остальные спасаются бегством, — произнес он.

Вдруг женский крик пронесся вниз по скале вслед за потоком воды. Черная вспышка на мгновение затмила солнце. Затем тело Фриды вниз головой полетело с самого высокого уступа.

— Помогите мнеееее! — прокричала она.

Ее мольба заставила меня вырваться из железной хватки моих стражей. Ужас в ее глазах, кровь, хлынувшая из проколов от укуса на ее горле, заставила мое тело выгнуться и нырнуть в воду.

Я напряглась перед студеной атакой воды. Но ее так и не случилось. Воющая река унеслась от меня прочь, в то время как мое тело что-то, сопровождавшееся стрекотанием крыльев, дернуло в небо.

Я увидела, как подо мной окровавленное и изломанное тело Фриды врезалось в утес и стало отскакивать от валунов, пока продолжало падать вниз.

Онемение заполнило мое сердце. Я дернулась, поднимая колени, чтобы подтянуть карабин ближе к рукам.

Но его на мне не оказалось. Я просканировала пороги реки в бесполезном поиске, подавив крик в горле, когда мои руки изогнулись в когтях Дрона.

Он резко стал падать с неба вниз, и мой желудок совершил кульбит. За считанные мгновения до столкновения с землей Дрон снова стал подниматься вверх, захлопав крыльями, его хватка вонзалась в мои руки. Он взлетел еще выше и выровнял свой полет. На любое движение моей руки его хватка становилась крепче, больнее, в итоге мне стало даже больно дышать.

Панические крики преследовали нас, пока мы продолжали лететь в сторону садящегося за горизонт солнца. Без карабина поднявшаяся во мне уязвимость кулаком сдавила мое горло. Если бы я только смогла высвободить руку, тогда я смогла бы дотянуться до клинка.

Когти Дрона вонзались глубже в мои запястья, разрывая кожу на них. Арктический ветер окутывал нас, уносил выше и прочь от местности, покрытой черным песком, и моря тли, следовавшего за нами на сегментированных конечностях.

Я пыталась разглядеть своих спутников, пока они прорубали себе путь через толчею, продолжая погоню. Они были лишь крошечными точками, становившимися все меньше, когда мой похититель последовал за уклоном земли. Он парил все выше над холмами и впадинами, врезавшимися в крутые склоны скал, а затем ринулся прямо в чрево вулканической горы.

Серный газ паром валил из расщелин, наполняя мои легкие и обжигая глаза. Ближайший выступ находился на сотни футов внизу. «Почему он меня еще не укусил? Он был настолько высокомерен, что считал, будто справился со мной? Думал, что у него масса времени, чтобы поглотить его драгоценную сыворотку?» — задавалась я вопросами.

Конечно, если бы я вырвалась и ранила его, я бы разбилась насмерть. Но по мере того, как наша высота снижалась, я знала, что мой шанс — на расстоянии считанных моментов.

Мы облетели по кругу плоскую каменистую скалу, и я развернулась в его хватке лицом к нему, неуклюже вывернув руки. Дрон с высокомерием выгнул брови. Он знал, что мне некуда было деваться, и перехватился руками, впившись пальцами в мой затылок и бок.

Я обернула вокруг его талии ноги и подождала, пока пройдет тошнота, вызванная нашей интимной позой.

Фиолетовые полосы сумерек заострили черты его лица. Неуправляемые черные кудри развевались вокруг его головы. А его глаза, жестокие в своей сложности, засасывали меня, пытаясь поглотить мою последнюю браваду.

Я держала руки неподвижно, обхватив ими свою талию, чтобы случайно не напомнить ему об их свободном состоянии.

— Смотри куда летишь, — решила я его поддеть.

Слишком много ума роилось в тех глазах, что были холоднее самого ветра и сосредоточились на мне.

— Мы почти добрались до моего самолета. Он буквально на той стороне горы, — злобный изгиб губ исказил его рот, открыв пасть, полную нечеловеческих зубов. — Пришло время для молитвы. Как только окажемся на борту самолета, мы вместе прославим Аллаха.

Дрон тяжело дышал от усилий, когда мы наконец добрались до узкого ущелья, где земная кора треснула и разошлась в стороны. Позади него поднимался массивный базальтовый утес. Я втянула в легкие воздух.

— Единственная молитва, которую я читаю — это «Аве Мария».

На его лбу от напряжения вздулась вена.

— Мария? — переспросил он.

Утес проплыл внизу. Выходящий из трещин газ клубился, окутывая нас ослепляющим смогом. Я обхватила себя за предплечья, высвободила кинжалы и вонзила их ему в шею.

Ответом на мои действия была зловещая тишина. Серная дымка мучительной тишины. Затем облако развеялось.

На меня смотрели его сверкающие глаза, мое имя булькающими звуками вырвалось из его горла. Рукоятки моих кинжалов торчали из каждого его плеча. У меня не было времени проклясть свой прицел до того, как я высвободилась из клетки его объятий и упала.

Я ударилась бедром и плечом, упав на утес. В теле взорвалась боль, угрожающая украсть мое зрение. Я уперлась ногами в поверхность наклонного ската и прокатилась по камням на спине, ощущая каждую кочку, как удар по позвоночнику.

Моя рука уцепилась за выемку в каменном кармане, прекратив падение. Я стала искать ногами выступы, на которые можно было бы опереться.

Я цеплялась там за камни, напрягая пальцы, чтобы удержаться. Серое небо делало тени, ждавшие в узком ущелье внизу, более глубокими. Над моей головой Дрон крутился в воздухе в попытке выдернуть кинжалы, стремительно падая на другой стороне утеса.

Сила вытекала из моих пальцев. Один за другим они утратили хватку. Я соскользнула с края, вновь набирая скорость, и упала как мешок в абсолютно черную впадину. Затем все мое тело запульсировало от удара.

Я пошарила по карманам и кобурам, уже зная, что я найду — только два кинжала. Фонарика у меня не было. Пистолетов тоже. Джоэл с меня шкуру бы спустил, если бы оказался здесь. Если только…

Порыв промозглого воздуха хлестнул меня по лицу.

— Эвелиииина, — услышала я вопль с арабским акцентом, отскакивающий от стен каньона.

Мое сердце загрохотало до яростного рева в ушах. Я, пошатываясь, поднялась на ноги, нащупала каменистую скалу. Мои ладони изучали грубые края, пока я шла неизвестно куда, звук моих шагов эхом отдавался от стен и пола. Влажная атмосфера заполнила мои ноздри вонью тухлых яиц.

Я следовала за стеной вокруг бесконечных изгибов, по лабиринту каменных тоннелей. Где темнота казалась мне чернее, гуще, я замедлялась, и кровь застывала в моих венах. Вокруг меня и надо мной раздавались различные шорохи. Что за создания обитали в вулканических пещерах? Я напрягала глаза, чтобы различить характерное свечение тли, и сосредоточилась на биологическом сигнале тревоги внутри меня.

Чем глубже я забредала, тем более дезориентированной я становилась. «Сколько развилок я прошла, сама того не зная? Мичио и остальные все еще следовали за мной, или их остановили остатки армии?» — в моей голове роились вопросы.

Какой-то постукивающий звук сочился из глубин пещеры впереди. Тени там извивались, сбивались в кучу. Мои ладони сделались скользкими от пота, мое горло пересохло.

Что-то защекотало мои пальцы. Я поднесла руку к лицу. Крошечные глаза смотрели на меня в ответ, столько же пар глаз, сколько и ног. Острые клыки царапнули по моим костяшкам пальцев. Я сбросила пушистое тельце, чувствуя, как еще большее количество созданий щекочет другую ладонь и обе руки. Я потрясла конечностями, избавляясь от пауков, и ужас узлом скрутил мое нутро.

Вдруг из темноты появилась фигура, заполнившая узкое пространство, которая стала расширяться, пока ее крылья не задели стены. Раздался шорох ткани. Затем вокруг вспыхнуло зеленое свечение, ослепившее меня.

Я прижалась к выступу, опустила два своих последних кинжала к кончикам пальцев и стала ждать, пока мои глаза привыкнут к окружающему меня виду.

Боже помилуй! Я видела ослепительное мерцание голого тела Дрона, пульсирующего за завесой из тысяч дергающихся точек. Восьминогих точек, падающих друг на друга, рябью прокатывающихся по его торсу, его ногам, его ступням.

Пламя в его глазах искрило и отражалось на влажных стенах.

— Маленькая мушка, ты не можешь сбежать из моей паутины, — проговорил он.

Прозрачные гнойники пузырились на его животе, мерцали, покрытые серой маслянистой жидкостью, и набухали. Затем все они взорвались. Из них выстрелили нити паутины, пролетевшие по туннелю и потянувшиеся ко мне.

Я побежала обратно, туда, откуда пришла, в черную чернильную тьму. Липкие нити вцепились в мои плечи, дернув меня назад. Я полоснула лезвиями по воздуху, отрезая их, и ринулась вперед.

Вулканическая пыль поднималась в воздух, сгущаясь у меня во рту. Я натыкалась на покрытые сажей стены, на ощупь продвигаясь во тьме, и в результате врезалась бровью в какую-то выступающую часть. Моя голова поплыла. Я проморгалась от влажного тепла, плотным слоем накрывшего глаз, и задушила крик, царапавший мое горло.

За мной следовали, но это были не шаги. Это было волочение крыльев по стенам пещеры и быстрое распространение тысяч крошечных ножек, двигавшихся по каменистой поверхности, под моими ногами, над моей головой.

Мои легкие дышали с присвистом, но ноги стали двигаться быстрее. Ощущение жжения окутывало мои избитые мышцы, грязь запекшимся слоем покрывала мои ноздри изнутри. «Мой бег вслепую в итоге заставит меня упасть в расщелину? Или я врежусь в острый утес, обезглавив саму себя?» — размышляла я на бегу.

Вдруг что-то царапнуло мое плечо. «Ох, Иисусе. Ох, блядь. Не оборачиваться», — сказала я себе и ускорила темп. Острая поверхность камней и породы цеплялась за мои волосы и ранила руки.

Впереди показался очередной поворот. Это оказался очередной тоннель. В нем было еще больше тьмы. Внезапно ледяной бриз потеплел, воздух стал более плотным от пара. Бронзовое свечение появилось над головой. Мои ноги заработали еще быстрее, но нервозность мешала моей сосредоточенности.

Почему Дрон не догонял? Он должен был уже настигнуть меня. Что-то тут было не так. Затем я почувствовала это. Горстка знакомых импульсов распустилась внутри меня. При следующем моем вдохе они умножились, усилились с их близостью. Я помахала кинжалами в темноте, неловко ища выход. «Где же мутанты? Они сейчас хлынут из потайных нор? Мои стражи будут следовать за ними по пятам?» — спрашивала я себя.

Я увидела красноватый свет, танцующий на изогнутой стене, становившийся ярче. Затем, словно свечение сделало тяжелый вдох, воздух пронесся мимо меня, и мне показалось, что вместе с ним исчез весь кислород.

— Ты в ловушке, маленькая мушка, — вкрадчиво донесся леденящий кровь голос из преследующего меня котла теней.

Я сделала большой глоток кислорода, чтобы заполнить легкие, и ускорилась к свету. Воздух сделался сухим, его жар опалил мое лицо. Мой укороченный топ стал жарко ощущаться на моих грудях. Я резко свернула за угол.

Но вдруг земля исчезла. Я накренилась вперед, балансируя на краю расщелины и глядя в расплавленную огненную реку. Собрав последние силы, я изогнулась назад и отскочила прочь от края. Мое сердце стучало с трудом.

Зловещий сосущий звук подкрадывался со стороны пещеры, как будто плоть отделялась от плоти и соединялась обратно. Я нашла точку опоры и повернулась к нему лицом, подняв клинки перед собой.

Передо мной предстало скелетообразное тело Дрона, выплывшее из пещеры и омываемое красным свечением лавовой реки. Из сочащихся наростов, которые покрывали его обнаженное тело, выделялся гной. Его крылья казались более жесткими, чем ранее, более похожими на панцирь, и волочились за ним, царапая землю.

Я стала медленно отступать назад, пока мои ботинки не достигли края обрыва.

— Что кровь Фриды сделала с тобой?

Безумие сочилось из черных колодцев его взгляда.

— Ты адаптировалась, — его глаза блуждали по пятнам на моих плечах. — Ее кровь, усовершенствованная твоей эссенцией, позволила мне сделать то же самое.

— И что ты теперь? Паукообразная божья коровка? — это предположение объяснило бы видоизменение его крыльев. — Теперь ты можешь лучше летать на своих жучьих крыльях?

Его крылья разделились надвое, и одно хлопало более неуклюже, чем другое.

— Поглощение твоей нефильтрованной крови придаст мне сил и поможет защитить избранную расу Аллаха.

Вдруг поверх моего плеча раздался шепоток:

«Божья коровка, улетай!»

Мое сердце неконтролируемо быстро забилось, когда я повернула голову. Там была Анна, парившая над огненным потоком, ее волосы рассеивались вокруг нее в пылающем пламени, ее тело поглощалось языками огня. Ее золотистые глаза искрились, полностью заворожив мои.

«Твой дом горит,

Мама плачет,

Отец сидит на пороге».

Лижущее ее тело пламя заглушало ее песню.

— Отойди от выступа, Эвелина, — Дрон, наблюдавший за мной, ни разу не взглянул на обжигающий пар за моим плечом.

Облегчение от осознания, что он не мог ее видеть, боролось с моей нуждой повернуться к ней лицом с риском разоблачить ее присутствие.

Ее голос вновь проплыл сквозь удушающий жар:

«Улетай в рай из ада».

— Тебе некуда идти, — Дрон протянул мутировавшую конечность. — Пойдем.

Душераздирающая боль распространилась за моими глазами. Я чувствовала, как опухоль, что пожирала его душу, наводняет мою голову, словно он пытался проникнуть внутрь моей головы. Дрон пытался контролировать меня, и он был сильнее.

Сопрано Анны вновь пропело:

«Божья коровка подумала: „Покажу я кое-какую мудрость“».

Что-то зашевелилось в тенях туннеля. Затем мужское тело выскочило вперед и врезалось в Дрона. Невыносимая боль в моей голове распалась.

Тоннель ожил звуками: шипением меча, свистом стрел и визгом умирающих жуков. Я немедленно метнулась вперед со скоростью тли, рухнув на колени рядом с Мичио, когда он с трудом оседлал упавшее тело Дрона.

Рык пророкотал в горле Дрона. Стремительным движением он вонзил свои передние зубы в плечо Мичио. В попытке оторвать Дрона от Мичио наши руки царапали лицо Дрона. Его клыки держались крепко.

— Твоя вавка, мама, — Анна кружилась, вращаясь все быстрее и быстрее, почти со скоростью торнадо, разбрызгивая янтарные искры. — Замани зверя. Пошли его в ад.

Ее вращение замедлилось, и она нарочитым движением провела пальцем по своей брови, не отрывая от меня глаз. Я потянулась к своей брови, повторяя ее движение. Кровь из раны на моей голове смочила мою ладонь. Я истекала кровью сильнее, чем осознавала.

Затем Анна закружилась снова, вскинув руки вверх, как балерина, и пропела:

«Больше никогда не нужно мне слышать, кружась:

„Твой дом горит! Твои дети сгорят!“»

Ее напев стих, когда она расплавилась в реке лавы, пузырьки жидкого огня вулкана лопались и брызгали на ее тлеющей фигурке.

Но чавкающий звук отвлек мое внимание от агонии, с которой мое сердце разрывалось на части. Рот Дрона сместился к горлу Мичио, мышцы его крыльев напрягались и прижимались к моим ребрам, дрожа.

Я протянула окровавленную ладонь к раздувающимся ноздрям монстра.

— Укуси меня, — предложила я.

Или Мичио был слишком слаб, чтобы протестовать против моего плана, или он доверился мне. Его тело обмякло в объятиях Дрона.

Его главная слабость виднелась за злобой в ониксовых глазах, всматривавшихся в меня. Высокомерие станет его погибелью. Он убрал свои зубы и отбросил Мичио в сторону. Прежде чем я успела откатиться от него, Дрон изогнулся, его клешня сковала мое горло.

Я упала на спину, спрятав руки под бедра.

— Сделай это, — поощрила я его.

Его челюсти раскрылись, тело выгнулось. Затем он совершил рывок ко мне. Я остановила его грудь коленями, мои голени оказались напротив его живота, сжимая кинжал, который я вонзила в его грудь.

Дрон уставился на него широко раскрытыми глазами. Я провернула лезвие и оттолкнула его тело ногами. Он шагнул назад. Но опоры для его ног не оказалось.

Пылающая расщелина поглотила его падение. Я подползла к краю, всматриваясь в языки пламени, ожидая мучительного крика, которого так и не последовало. Я висела там, на краю уступа, мои мышцы готовились к сражению с обуглившимся скелетом, который вырвется из пламени.

Шелковый голос Мичио скользнул по моей спине:

— Его больше нет, Nannakola.

Я перекатилась назад и обняла его.

— Скажи мне, что ты в порядке.

Он поднял на меня взгляд, улыбка переполняла его великолепные глаза, рука зажимала рану на горле.

— Всего лишь жучок укусил.

— Мой стоический воин только что отпустил шуточку? — я потерла место на груди, там, где покалывало. — Как можно драться с монстрами и все равно выглядеть таким чертовски красивым.

Кровавый поток перекрывал его бледность. Мичио подтянул меня к своей груди, его движения были вялыми.

— Тебе ли не знать.

Из тоннеля донесся топот ботинок. И сразу же сильные руки подняли меня на ноги, аромат дуба окружил меня. За широкими плечами Рорка в тенях маячил Джесси.

Их вид вернул немного силы моим шатким ногам. Проклятье, мои руки так и чесались обхватить их и крепко обнять. Но если я сделаю это, даже на краткий миг, я развалюсь на части. Так что я опустила руку на выставленное бедро и сказала:

— Вовремя вы появились.

Сгусток крови плюхнулся с меча Рорка, противореча его игривому взгляду, блуждавшему по моему лицу с излишней проницательностью. Он широко улыбнулся.

— Были немного заняты, любовь моя.

Я хотела поддаться своей улыбке, но вспомнила кое о ком и спросила:

— А где Жорж и Таллис? Дарвин?

Мичио стиснул предложенную руку Рорка и встал.

— Охраняют вход, — его обжигающие губы нашли мои, лаская, задерживаясь на них. — Пошли домой.

Мои брови взлетели вверх от удивления.

— Домой? И где же этот дом?

Джесси отошел от стены и ответил:

— На горе Нимфы.

Гора Нимфы. Куда мы могли доставить лекарство и спасти одну жизнь. Где мы могли исцелиться под заботой Акичиты.

Джесси удерживал мой взгляд.

— Скажи да, Иви.

Лава лениво текла между берегами каньона, ее поверхность оставалась гладкой и не потревоженной. Я пошла, прихрамывая, в сторону туннеля, уголки моих губ поднялись, когда я сказала:

— Да, Иви.

* * *

Хижина нимфы источала зловещее спокойствие. У меня было ощущение, что ее житель со злобой смотрел на нас через маленькое окно, вопреки яркому позднему солнцу. Будучи заброшенной своими призраками после отъезда из Исландии, я задрожала от воспоминания, как наткнулась на изолированную лачугу. Я вспомнила, как Аарон стоял на крыльце. Его окровавленный мишка Буйи был прижат к груди как талисман.

С падения Дрона в пропасть вулкана прошел месяц. Оттуда мы несли молча наш тяжелый груз до транспортного вертолета. Груз нашего снаряжения, смертей наших друзей. Но также мы несли лекарство, надежду, которая подталкивала нас вперед.

Вертолет сделал только одну остановку в полете до Соединенных Штатов. Жорж знал, что в Сент-Джоне, на острове Ньюфаундленд, находился подземный запас самолетного топлива. Оттуда мы долетели до Кэмп-Доусон[138], в Западной Вирджинии, и умыкнули оттуда очередной «Humvee». Потом Джесси провел нас через Аллеганские горы без компаса или карты. Когда мы добрались до подножья горы Нимфы, я слишком отчетливо вспомнила следы у песчаниковой стены, которая возвышалась над крошечной лачугой.

— Кажется пустой, — сказал Рорк, опершись на свой меч, и почесал щетину, покрывавшую его щеку.

Небольшие костные останки животных, свежие и старые, усеивали крыльцо и луг перед хижиной.

— Она здесь, — сказала я, подумав, что она не оставила бы своих детей. — Она почувствует угрозу, если мы войдем. Я попытаюсь позвать ее.

Мичио встал рядом со мной, вооруженный ружьем, заряженным дротиками с моей кровью.

— Пожалуйста, будь осторожна, — сказал он и поцеловал меня.

«Ой». Я отстранилась, коснулась рукой своего рта. Кровь окрасила мои пальцы. Я протянула руку и оттянула его губу. У него были нормальные человеческие зубы.

Его язык вырвался наружу, поймал капельку крови на моем пальце. Что-то сверкнуло в его глазах. «Какого хера?» — подумала я. Но Мичио отступил назад и пошел к хижине.

— Что за херня только что произошла? — спросил Рорк, стоявший рядом со мной.

— Рада, что ты тоже это видел. На секунду я подумала, что у меня случился проблеск прошлого.

— Готовы? — крикнул Мичио со своей позиции за деревом.

Рорк, сгорбившись, встал за моей спиной. Джесси скользнул передо мной и встал спиной к моей груди, держа стрелы наготове. Таллис, Жорж и Дарвин шли по периметру.

Окруженная со всех сторон мужской кожей, я ощутила, как собирается моя энергия. Затем я позвала нимфу, пребывающую в ее вечных муках. «Приди».

После нескольких терпеливых подталкиваний она замаячила на пороге. Я посылала по нашей связи утешающие мысли. Ее ноги заскользили по гнилым половицам, которые скрипели, пока она сходила с крыльца.

Мичио выпустил дротик. Тот вонзился ей в горло, и она стала царапать его, завывая.

— Иви? — раздался голос Рорка позади меня.

Она забилась в судорогах, упав на землю, ее страх пронзал мое нутро. Я отпустила нашу связь.

— Я в порядке. Иди, помоги Мичио сдержать ее.

Рорк держал ее, пока Мичио проверял ее показатели и усыплял травами. Она переживет превращение. У нее будут доктор и охранники, чтобы в этом удостовериться.

С тяжелым грузом на сердце, я ушла прочь, вытащив свой музыкальный плеер и засунув наушники в уши.

Внезапно, как будто электричество прошлось по моей коже. Тут же пальцы Джесси скользнули по моим. У границы леса находились Анна и Аарон, они приняли материальную форму и стояли, держась за ручки, в своих пижамах. Я выровняла свое дыхание.

Аарон метнулся вперед. Анна схватила попытавшегося убежать братика за рубашку. Он захихикал, когда она притянула его к себе под мышку. Из-за роста сложно было помнить, что они являлись всего лишь остаточной энергией воспоминаний моих детей.

Я сократила расстояние между нами вместе с Джесси.

— Мама, — сказала Анна сквозь сдерживаемый зевок. Краем глаза я заметила, что Джесси улыбается, глядя на нее. — День закончился, — сказала она. — Нам пора баиньки.

Резкий укол обжег мою грудь. Это вроде бы было невинное замечание. И все же, в ее тоне звучала окончательность.

— Что ты имеешь в виду, милая?

Она пожала плечами.

— Нам нужно идти, но папа говорит, что когда-нибудь мы снова тебя увидим.

Их силуэты побледнели и снова сделались четкими. Затем они исчезли.

Они ушли. Я помахала руками вокруг себя и напрягла глаза, рассматривая воздух, отчаянно желая почувствовать, увидеть остатки их присутствия. Но ни рассыпавшихся костей, ни красочного адского пламени, ни бушующего водоворота не было. Они просто… ушли. Я упала на колени и крепко зажмурилась. Воздух выходил из моих легких вместе с тяжелыми хрипами. «Они мертвы, — напомнила я себе. — Я видела, как они умирают».

Я сжала пальцами рыхлую землю. И стала думать об этой земле. Все, что угодно, только бы убежать от необходимости прокричать их имена. Я хотела держать их в своих объятиях и никогда не отпускать.

Когда я открыла глаза, фигура из плоти и крови стояла передо мной, заграждая мне обзор. Потом Джесси притянул меня к своей груди. Он держал меня, пока воздух вокруг нас трещал, а энергия их воспоминаний рассеивалась в окружающем мире живых вещей.

Я сделала глубокий вдох. Воздух был теплым, оживленным, словно их энергия сплавилась с кислородом, который я вдохнула.

— Они ушли, — прошептала я.

— У всех у нас есть ответственность перед землей, — Джесси обнял меня крепче. — То, что мы забираем у нее при жизни, мы отдаем после смерти. Когда ты почувствуешь снежинку на своей щеке, когда ты услышишь шепот ветра за своей спиной, когда ты увидишь ленты тумана, нависшие над прудом, ты будешь знать, что это они. Их энергия. Их кровь.

Я сделала прерывистый вздох. Когда ветер подул в ответ, я изумилась.

Джесси повернул меня лицом к западному горизонту, где остаточное свечение заходящего солнца освещало горы. Его губы прошептала у моего уха:

— Как меняются день с ночью, так и меняются сезоны рождения, жизни и перерождения.

Раскрыть тайны жизни и смерти было для меня недостижимым желанием. За два года я прошла так много дорог. Оставила позади так много мертвых. Совершила так много ошибок, начиная со смерти Джоэла. Затем был молодой моряк, Йен. И Фрида. О Боже, она была так близка к счастью.

Музыкальный плеер на моих коленях включился под моими неугомонными пальцами, и я поставила в очередь «Blowin' In The Wind» Боба Дилана. Ладонь Джесси постукивала по моему бедру, словно он слышал мелодию из моих наушников.

На мои колени упала чья-то тень.

— Сработало, — произнес Мичио одними губами, его глаза блестели. Он сел с одной стороны от меня, а Рорк — с другой. Их руки устроились на моих коленях.

Сердце Джесси билось у моей спины. Возле хижины Таллис баюкал на коленях голову женщины. Легкая улыбка искажала ее лицо во сне. Эта исцеленная женщина не давала мне иллюзий спасения мира, но для одного дня этого было достаточно. Солнце вернется на небосвод, и, когда это случится, мы начнем снова. Человечество, оказывается, могло зависеть от самых невероятных героев, и у меня было Янь для моего Инь, Адам для моей Евы. Три стража. Три причины проявлять заботу, бороться, жить.

Вместе мы смотрели, как солнце опускается за горизонт в почтении к завершению этого дня. Дня, за которым последует начало.

* * *

В 5 000 миль от Аллеганских гор…

Симфония неземных криков словно одеялом накрывала остров l'Isola del Vescovo. В центре Средиземноморья им некуда было идти, нечего было есть. Но их стойкие тела не умерли бы. Мутанты бродили по краю воды в бесконечной дымке голода. А за океаном, когда последнее млекопитающее на Земле испустит свой последний вздох, тлиный крик поглотит каждый остров, каждый континент. Но тогда это никого уже не будет интересовать.

Здесь же затрудненные выдохи вырывались из пораженных легких. Раздающийся голос был скрипом, царапающим содранную плоть не исцелившегося пищевода.

— Прости меня, брат. Я нас подвел.

Дрон потрогал пальцем шелковистую ткань, покрывавшую стену его лаборатории.

— Но я это исправлю. Мои посланники вновь найдут ее, и когда они это сделают…

Агония боли разорвала его брюшные мышцы, где пульсировали и посвистывали гнойные нарывы. Еще больше бархатных нитей выстрелило вперед и окутало висящий кокон.

Нервные окончания запульсировали от боли под обожженной кожей, когда он повелел своим ногам скользнуть к стене.

— Когда они ее найдут, — прохрипел Дрон, поглаживая то, что осталось от гниющего скальпа его брата, — она предложит себя, как повелел Всемогущий Аллах, и мы, наконец, заживем в идеальной гармонии.

Нити паутины подвешивали отрубленную голову его брата на уровне глаз Дрона. Зигзагообразный шрам на лбу был единственной узнаваемой чертой на разложившемся лице.

Красный цвет заслонил его зрение. Он понизил подскочивший сердечный ритм размеренными вдохами и отошел к окутанной паутиной скорлупе, покачивавшейся рядом с головой брата. Любое усилие простреливало острой болью его кожные покровы и лежавшие под ними мышцы и кости.

— Мои крылья исцелятся, и они будут сильнее, выносливее, чем прежде, — их новообретенная, словно бронированная наружность укрыла его тело от самых худших ожогов, а их сила унесла его в проем, спрятанный под выступом, с которого он упал.

Ее кровь дала ему несокрушимость посредством крови исландской женщины. Подумать только, чем он стал бы, если бы испил напрямую из нее. Но чтобы поймать муху, он должен был исцелиться. Он должен был пытаться.

Дрон призвал все свои силы, чтобы вскарабкаться на кокон, его когти и ноги цеплялись за липкие нити. Когда он добрался до шеи брата, оставшейся без головы, его клыки пронзили слой за слоем прозрачной паутины, впиваясь в кожистую плоть под ней. Затем Дрон осушил остатки тела его брата.

Примечания

1

Ок. 9 кг.

2

Ок. 12 м.

3

Пистолет Smith&Wesson.

4

Ок. 2 метра.

5

Ок. 90 кг.

6

Прим. ок. 90 см.

7

Прим. ок. 5 км.

8

Прим. около 25 см.

9

Эскалация — постепенное увеличение, усиление, расширение чего-либо.

10

Танатос — термин, используемый для обозначения влечения к смерти. В древней мифологии Танатос — это бог смерти.

11

Ок. 14 кг.

12

NOFX («НоЭфЭкс») — панк-группа из Лос-Анджелеса, Калифорния, образованная в 1983 г.

13

Марка автомобиля.

14

Американская штурмовая винтовка.

15

Прим. 3,63 кг.

16

Maglite известный бренд ручных и карманных фонарей, производящихся американской компанией «Mag Instrument».

17

Имеется в виду город.

18

От фр. Frère Jacques — Братец Якоб — французская детская песенка, широко известное музыкальное многоголосное произведение, канон (один голос повторяет другой, вступая позже него.

19

Алебастровый цвет — матово-белый с налётом желтизны.

20

Зажигалка.

21

Отец, я надеюсь, что твой Бог — это все, чего ты хочешь. (нем.)

22

Устаревший медицинский термин, которым вплоть до конца XIX века обозначались обитающие в окружающей среде «заразительные начала», о природе которых ничего не было известно.

23

Универсальный самозарядный пистолет.

24

Прим. 18 метров.

25

Геологическое тело, сложенное ледниковыми отложениями. Представляет собой неоднородную смесь обломочного материала — от гигантских глыб до глинистого материала, образованного в результате перетирания обломков при движении ледника.

26

Персонаж фильма «Малыш-каратист».

27

Муай-тай — тайский бокс.

28

Прим. 6 м.

29

Слип — наклонная площадка, предназначенная для спуска судов на воду и подъёма их из воды.

30

Шкив — фрикционное колесо с ободом или канавкой по окружности, которое передаёт движение приводному ремню или канату. Используется как одна из основных частей ремённой передачи.

31

Буквально «человеконенавистничество» — отчуждение от людей, ненависть к ним, нелюдимость.

32

Лиственное дерево.

33

Долото — плотничий или столярный инструмент, предназначенный для выдалбливания отверстий, гнёзд, пазов и т. п..

34

Ко мне.

35

Рядом — нем..

36

Хорошо — нем..

37

Сидеть — нем.

38

Жди — нем.

39

Рядом — нем.

40

Полный.

41

Трутень.

42

Войди — нем.

43

Нет! Нет! — нем.

44

Выйди, нем.

45

Турельная установка, или турель — установка для крепления пулемётов или малокалиберных автоматических пушек, обеспечивающая с помощью специальных систем и силовых приводов их наводку в горизонтальной и вертикальной плоскостях.

46

Лежать — нем.

47

Пожелание доброго утра у Лакоты.

48

Суп североамериканских индейцев.

49

Жди — нем.

50

«Ошибка» на языке Лакота.

51

Обломочная осадочная горная порода.

52

Ларрея трехзубчатая, обладает противовоспалительными, антибактериальными, иммуномоделирующими свойствами. Использовалась индейцами в виде чая из листьев для лечения заболеваний органов дыхания, а также в косметических целях.

53

6,09х2,4х2,4 м.

54

Канадская компания-экспортер.

55

Пролив между материковой частью Европы и островом Великобритания.

56

Защитная позиция, при которой борец лежит на спине и ногами обхватывает туловище соперника.

57

Хирургическая операция по удалению молочной железы.

58

Антибиотик, эффективный против ряда микроорганизмов.

59

Взаимодействие между людьми без использования слов, передача информации через жесты, мимику, интонации и пр..

60

«Бармаглот», Кэрролл Льюис (пер. Д. Орловской)

61

Дисциплина мотоспорта и велоспорта, соревнования в которой проходят на дорогах с различным покрытием и по пересечённой местности, с соблюдением заданного графика движения на большие расстояния, в течение нескольких дней.

62

183 см.

63

30 см.

64

Это незакрепленный снаряд — штанга, гиря, гантеля, — с которыми выполняются упражнения.

65

Высотой ок. 91 см.

66

Американская панк-рок — группа, одни из самых первых исполнителей панк-рока, оказавших влияние как в целом на этот жанр, так и на многие другие течения альтернативного рока (1974–1996 гг.)

67

Песня группы «Ramones».

68

Морг — нем.

69

Вистл — музыкальный инструмент из Ирландии, диатонический духовой свистковый инструмент с шестью отверстиями.

70

Персонаж из книги американского писателя Уильяма Голдмана и снятого по ней фильма «Принцесса — невеста».

71

Очень — пер. с исп.

72

В исп. яз. нет такого слова, но есть temptress (пер.: соблазнительница). Очевидно, что Рорк, не зная испанского, просто неправильно сказал.

73

В пер. с исп. mucho — много, cabeza — голова. Возможно, он хотел сказать «большая голова», но, опять же, незнание языка его подвело.

74

«Te amo» пер. с исп. «Я люблю тебя», а «mija», в пер с мексиканского, — слэнговое выражение, образованное из 2-х слов mi hija — моя подруга.

75

Имеется в виду, показал дорогу к своей мечте, к своей цели, познанию самого себя.

76

Калибр 5,56 мм — стандартный патрон стран НАТО, сейчас используется во всех автоматических винтовках, пулеметах альянса.

77

Явление, произошедшее 13 октября 1917 года в португальской деревушке Фатима, когда якобы после неоднократного явления Девы Марии трем детям с мая по октябрь 1917 года, множество очевидцев увидели шарообразный предмет, по яркости похожий на солнце, который крутился вокруг своей оси и испускал свечение.

78

Ирландско-американская группа кельтского панка из Лос-Анджелеса.

79

«Мятежи священного сердца» — песня группы Flogging Molly.

80

Отсылка к леприконам — ирландским гномам, которые прятали свои горшочки с золотом на конце радуги.

81

Примерно 60 см.

82

Атлантический океан.

83

Травянистое растение семейства капустных с очень развитым корнем (стержнем), который проникает в почву до 3 м.

84

Форма, похожая на одежду хана.

85

Имаго — взрослая стадия индивидуального развития насекомых и некоторых других членистоногих.

86

Прим. строки из стихотворения «Жена речного торговца», в нем письмо женщины, тоскующей по мужу, который не вернулся из плавания. В последней строке намек сразу на две вещи — дозорная башня в буквальном смысле, где она увидит приближающееся судно, и дозорная башня в переносном смысле — все те предложения от других мужчин, которые поступают вдове.

87

Другое название острова Маноэль

88

Маленький остров в составе Мальтийского архипелага, расположенный рядом с туристическим городом Гзира и соединенный с ним 20-метровым мостом.

89

Поза лотоса.

90

3 м.

91

В пер. с яп. «правильно сидеть» — традиционная в Японии поза сидения на коленях.

92

Вещества, снижающие выработку тестостерона в организме, либо блокирующие рецепторы клеток, с которыми тестостерон взаимодействует.

93

Пшеничная лепешка.

94

Дрон в пер. с англ. означает трутень.

95

Отсылка к фразе Ницше «Если долго смотреть в бездну, бездна начинает смотреть в тебя»

96

В архитектуре верхняя часть, в основном торцевой стены здания, ограниченная двумя скатами крыши и не отделенная снизу карнизом.

97

Самозарядный пистолет крупного калибра (до 12,7 мм). Позиционируется как охотничье оружие и оружие для самозащиты от диких зверей и преступных посягательств.

98

Восточный кинжал с широким загнутым клинком без гарды.

99

Наличие у одного вида организмов двух форм, отличающихся по морфо-физиологическим признакам, но проживающих на одной территории. Здесь имеется в виду наличие особей с крыльями и без.

100

Самый крупный остров японского архипелага Рюкю. Там располагаются несколько военных баз США со времен Второй Мировой войны.

101

Энтомология — наука о насекомых.

102

Нижняя сорочка, платье-рубашка.

103

Период до наступления полового созревания.

104

Интерсекс — человек, рожденный с половыми признаками (хромосомы, половые железы, репродуктивные органы, гениталии и гормональные уровни), которые не совпадают с типичным определением мужского или женского тела.

105

Эпидермис — верхний слой кожи.

106

Хелицеры, или челюсти — ротовые придатки пауков, клещей, скорпионов. Имеют вид клешней или подклешен. У пауков на вершинах хелицер открываются протоки ядовитых желез.

107

Восточный кинжал с широким загнутым клинком без гарды.

108

109

Острова в Средиземном море.

110

Универсальный самозарядный пистолет.

111

Маркер.

112

Лионский аэропорт имени Сент-Экзюпери.

113

Впадина в земле, образовавшаяся после ливня или разлива на месте потока воды.

114

Soulfur — это объединение слов soul — душа и sulfur — сера.

115

Горы в системе Аппалач, расположены на территории штатов Вирджиния, Западная Вирджиния, Мэриленд и Пенсильвания на востоке США.

116

Shinobi, синоби — другое название ниндзя, zue это часть shikomizue (сикомидзуэ) — японское название меча-палки.

117

В переводе с языка индейцев Лакота означает «ошибка».

118

С фр. «я».

119

Это — фр.

120

Меня зовут — фр..

121

Черт. Вы прекрасны — фр..

122

Заткнись — фр..

123

Да — фр..

124

Естественно, конечно — фр..

125

Нет — фр..

126

Принадлежит к числу нерастворимых, а именно, так называемых металлических мыл. Оно применяется в производстве непромокаемых тканей, а также для пропитывания деревянных составляющих с целью их защиты от сырости.

127

На военном жаргоне — предупреждение об атаке с воздуха, приближающемся снаряде.

128

Ок. 195 см.

129

Духовная песня 30-х гг. 20 века на афро-американском иврите („Кум ба Ях“). Она стала пользоваться популярностью с 1960-х гг., когда стала традиционной песней у костра скаутского движения.

130

Горная порода вулканического происхождения.

131

Это место в заповеднике Фьяллабак в горной местности Исландии. Он находится на краю лавагского месторождения Лаугаграун, который образовался в извержении около 1477 года.

132

Вулканокластическая порода, состоящая из стекловатого обломочного материала, образовавшегося при раздроблении и переотложении лав в результате взаимодействия магматического расплава с водой.

133

Черт побери — фр..

134

Эпическая песнь, инструментальное или вокальное произведение, написанное в свободном, «импровизационном» стиле.

135

Женщина — ирланд..

136

Летит на собственных крыльях — лат..

137

Наслаждаться шоу — фр..

138

Военная база США.

Content

Пэм Годвин
МЕРТВЫЕ ИВ

Глава 1 Отпечаток

Глава 2 О, женщины, вам имя — вероломство

Глава 3 Терапия

Глава 4 День дурака

Глава 5 Не оглядывайся назад

Глава 6 Свет вечного присутствия

Глава 7 Соотношение пальцев

Глава 8 Раскаяние

Глава 9 Пока ты меня не возненавидишь

Глава 10 Конец моей веревки

Глава 11 Письмо

Глава 12 Дарвин

Глава 13 Отрезанные языки

Глава 14 Пятнистое крыло

Глава 15 La Vida Lakota / Жизнь Лакота

Глава 16 Чаинки

Глава 17 20х8х8

Глава 18 Рыба и фри

Глава 19 Евангельский клинок

Глава 20 Трое врат

Глава 21 Титьки монашки

Глава 22 Трус не имеет шрамов

Глава 23 Мятежи священного сердца

Глава 24 Дорога к правде

Глава 25 Липучка для мух

Глава 26 L'Isola del Vescovo

Глава 27 Возвышение

Глава 28 Бездна посмотрела в тебя

Глава 29 Филе души

Глава 30 Винтовая лестница

Глава 31 Бойся непонятого

Глава 32 Сломанные крылья

Глава 33 Игла Эроса

Глава 34 Неистощимая энергия

Глава 35 Просьба о пощаде

Глава 36 Брешь

Глава 37 Взойти в совершенном свете

Глава 38 Рассудок

Глава 39 Арк

Глава 40 Разум, тело и серная душа

Глава 41 Соединить точки

Глава 42 Жизнь, Вселенная и все остальное

Примечания