Алексей Игоревич Кангин

Тени Шенивашады

Глава 1

Величественная махина «Несокрушимого», флагмана Воздушного Флота Таннедер-Ир, тяжелой грозовой тучей нависла над торговым городом Кеторий. Обычно многолюдные улицы враз опустели, даже торговцы принялись сворачивать свои лотки и расходиться по домам. Нет, никто не ждал нападения, но «Несокрушимый» производил на людей угнетающее впечатление. Поговаривали, что «Несокрушимый» может в считанные мгновения превратить в пепел любой из городов. Охотников проверять это на себе не было, поэтому слухи пока оставались слухами.

«Несокрушимый» никогда не использовался для войны. Можно сказать, что одно только его наличие делало бессмысленной войну против Таннедер-Ир. Поэтому «Несокрушимый» использовался исключительно для «внушительных» дипломатических визитов. Как и в этот раз. В Зале Совещаний на борту «Несокрушимого» проходил последний инструктаж перед высадкой послов Таннедер-Ир в Вилении. Помещение имело полукруглую форму, места были расположены так, чтобы каждый видел докладчика и похожую на обычный стол информационную панель в центре зала. Докладчик провёл рукой над информационной панелью, и в следующее мгновение над ней появилась подробная трёхмерная проекция карты Вилении.

— Как вам известно, Виления — это именно тот образец государственного устройства, который мы полагаем наиболее приемлемым, — начал докладчик, осматривая собравшихся. Их было не так много, всего шесть человек. Именно те, кому дано знать всю подоплёку нынешней ситуации. Докладчик продолжил:

— Страной фактически правят магнаты, местные князья уже давно ничего не решают, но периодически предпринимают попытки вернуть себе былое влияние. Впрочем, как обычно, безуспешно. С нашей точки зрения, дела в Вилении последние пятьдесят лет идут настолько хорошо, что мы уделяем ей слишком мало внимания. Пришла пора открыть официальную концессию по добыче здесь тзай-тана. До сих пор мы и так получали тзай-тан из Вилении через контрабандистов, но не надо вам напоминать, насколько эти дельцы ненадёжны. Сегодня перед нами стоит задача стабилизировать и увеличить объёмы поставки тзай-тана. Как вам известно, совсем недавно мы провели железную дорогу до Вилении, связав, таким образом, единым транспортным коридором основные торговые узлы Западной Шенивашады, — докладчик сделал какие-то пассы руками над информационной панелью, появилось изображение всего западного субконтинента с прочерченной красной линией железной дорогой. — Благодаря этому коридору мы сможем быстро транспортировать тзай-тан прямо в Таннедер-Ир с минимальными издержками. К тому же теперь мы будем закупать тзай-тан непосредственно в месте добычи, что сильно снизит стоимость каждого грамма этого бесценного вещества. Наши минерологи уже посетили страну инкогнито и выявили наиболее крупные залежи тзай-тана, теперь нам осталось только заключить официальный договор на его добычу.

— По-сути, после провала (вполне ожидаемого, впрочем) переговоров с Энноранн, Виления остаётся вторым местом в цивилизованном мире, где мы ещё не получили концессию на добычу тзай-тана, — продолжал докладчик. — К счастью, здесь у нас подобных проблем не предвидится: местный магнат, Георг Солень, охотно согласится с нами сотрудничать, если мы пообещаем ему защиту от интриг князей и конкурентов, — над информационной панелью возникло лицо лысеющего мужчины с резкими чертами лица, густыми бровями и крупным носом. — В рамках этого инструктажа, я расскажу о семье Соленей и их влиянии в Вилении. Купеческий род Соленей издревле занимался торговлей солью, за что и получил такую фамилию. Причём сначала они были просто продавцами, но со временем, разбогатев, принялись выкупать у попавших в затруднение князей соляные месторождения по всей Вилении. Сначала никто не придал этому внимания, но потом, когда Солени сосредоточили в своих руках больше половины всех месторождений, бывшие владельцы попытались силой вернуть себе утраченное. Не тут-то было. Используя наёмные войска и умело разжигая распри между соперничающими княжескими домами, Соленям не только удалось отстоять свои месторождения, но и приобрести новые. В итоге вся соль Вилении оказалась монополией Соленей. На данный момент Солени занимаются далеко не только солью. В их ведении больше половины объёма внешней торговли Вилении и около трети внутренней, к тому же, именно оружейники их дома владеют патентами на производство огнестрельного оружия. Нынешний глава дома, Георг Солень, человек серьёзный, умный и достаточно недоверчивый, и переговоры с ним не будут лёгкими. Тем не менее, мы уверены в благоприятном исходе.

Докладчик сделал паузу и продолжил:

— Вести переговоры с Соленем будет наш постоянный посол в Вилении Ран-Ир-Дерен, сопровождать его будет Ран-Тар-Эрия. Ран-Ир-Дерен, твоя задача — добиться заключения выгодного контракта с Соленем. Ран-Тар-Эрия, твоя задача — смотреть, слушать и запоминать. Считай это своей практической стажировкой. Через год-другой именно ты сменишь Ран-Ир-Дерена на посту посла Таннедер-Ир в Вилении. Все залежи тзай-тана уже разведаны, наши люди побывали здесь инкогнито и провели все необходимые изыскания. Но для соблюдения внешних приличий, вы должны будете сами направиться в ряд мест в Вилении, где якобы проведёте исследования на предмет наличия тзай-тана и его качества. Всё это время «Несокрушимый» будет присутствовать здесь. Только после официального подписания договора на добычу и передачи полномочий «Несокрушимый» возьмёт курс на Таннедер-Ир. Всё время до этого события пассажирам «Несокрушимого» запрещается покидать борт Несокрушимого, кроме как по заданию высшего руководства. А теперь, я прошу покинуть Зал Совещаний всех, кроме Ран-Тар-Эрии и Ран-Ир-Дерена.

Тзай-тарры принялись дисциплинированно покидать зал. Ран-Тар-Эрия, Ран-Ир-Дерен и докладчик остались. Когда в зале остались только трое, докладчик продолжил:

— На вашу долю выпадает самая сложная задача всего нашего предприятия. Одновременно с привилегиями, дающими возможность баснословно увеличить своё состояние и наладить прямой контакт с Таннедер-Ир, мы налагаем на наших партнёров ещё и серьёзные обязательства, такие, как пресечение контрабанды и соблюдение сроков и объёмов поставок. Солень это прекрасно понимает, равно как и то, что за несоблюдение им условий договора мы можем спросить очень строго. По большому счёту, Солень не заинтересован в создании концессии на добычу тзай-тана. Он и так достаточно богат и могущественен, чтобы разобраться с любой проблемой в Вилении. Однако же, он понимает, что если не заключит договор с нами, то мы найдём другого партнёра, и этот партнёр получит очень большое могущество. А этого он допустить не хочет. Поэтому выбора у него нет, но он попытается выторговать себе более выгодные условия. И мы можем пойти на небольшие уступки после некоторого раздумья. Но главное должно соблюдаться: тзай-тан должен поступать в установленных количествах в установленные сроки и контрабанда должна решительно пресекаться. Вопросы?

— Да, есть вопрос, — произнесла Ран-Тар-Эрия. — Если с Соленем будет тяжело работать, может, действительно стоит заключить договор с кем-нибудь из его соперников?

— Вся особенность ситуации в том, что Солень для нас — самый выгодный партнёр, — ответил докладчик. — Только он обладает достаточными силами и средствами для того, чтобы бороться с контрабандой, к тому же, у него есть серьёзный опыт в этом деле. Кроме того, его политические амбиции хорошо нам известны, и потому мы можем не опасаться, что он выкинет какую-либо глупость. По большому счёту, с открытием концессии баланс сил не изменится, но приобретёт свою законченную форму, крайне выгодную нам. Как я уже говорил, именно Виления представляет собой наиболее приемлемый для нас образец государственного устройства, и главный автор такого порядка — именно Георг Солень. И поэтому он нам нужен. Альтернативные варианты у нас, безусловно, есть. Но пока они не подвергаются огласке. Мы должны решить этот вопрос именно с Соленем. Итак, ещё вопросы? Ран-Ир-Дерен?

— Да, — ответил Ран-Ир-Дерен. — Есть. Есть серьёзный вопрос безопасности. Ран-Тар-Эрия пока о таких вещах не знает, но вполне возможна угроза нашей жизни. Уже не раз мне приходилось сталкиваться с такой ситуацией, когда конкурирующие группировки, чтобы сорвать неугодные им переговоры, готовы пойти на самые крайние меры вплоть до убийств. При этом дело обычно стараются обставить так, чтобы подозрение пало сразу на несколько заинтересованных сил. В этом случае переговоры будут сорваны, а настоящий заказчик избежит наказания. Я полагаю, что в Вилении нам также будет угрожать подобная опасность. Даже более того, учитывая особый характер данного государства и давние традиции заказных убийств, я полагаю, что здесь нам данная опасность угрожает особенно явно.

— Ран-Ир-Дерен, как всегда, многословен, — улыбнувшись, ответил докладчик. — Лучшие из людей Соленя обеспечат вам надёжную защиту против любых посягательств. Как вы понимаете, мы не можем отправить в город открыто более двух представителей Таннедер-Ир, это сочтут, скажем так, невежливым. Поэтому полагаться придётся именно на местные силы. Солень не заинтересован в вашей гибели.

Ран-Ир-Дерен кивнул.

— Я всё понял. Где буду проходить переговоры?

— Вы отправитесь в особняк Соленя, где и будете гостить в течение трёх дней. По истечении трёх дней вы вернётесь на борт «Несокрушимого».

— Не было бы более безопасно пригласить Соленя сразу на «Несокрушимый»?

— Это столь же более безопасно, сколь и более бестактно с нашей стороны. Не следует забывать, что мы всё же гости здесь, — улыбка снова посетила лицо докладчика. — И вести себя должны соответственно.

— Это понятно, — ответил Ран-Ир-Дерен. — Тогда у меня больше нет вопросов. Мы готовы к высадке.

— Превосходно. Высадка состоится завтра днём. Пока вы можете подготовить личные вещи, если ещё этого не сделали.

— Спасибо за инструктаж. Мы будем готовы. Ран-Тар-Эрия, идём.

Послы поднялись и вышли из Зала Совещаний. Здесь Ран-Ир-Дерен придержал за локоть собравшуюся уйти в свою каюту девушку и велел:

— Идём в мои покои. Нам надо поговорить. Я хочу проверить, как ты усвоила прежние уроки.

— Конечно, — кивнула Ран-Тар-Эрия.

До каюты Ран-Ир-Дерена они шли молча. Когда же они вошли в покои, Ран-Ир-Дерен, закрыв дверь, заговорил:

— Мои покои защищены от прослушивания. Наше руководство прекрасно знает об этом, и защита давно очень тонко взломана. Но это только первый слой. За ним есть и ещё несколько, о существовании которых, как я надеюсь, никто не знает.

— Стойте, уж не решили ли вы впутать меня в какие-то ваши интриги! — воскликнула Ран-Тар-Эрия.

— Ран-Тар-Эрия, мы уже давно по уши в интригах. Нравится тебе это или нет. И именно об этом я и хотел тебе рассказать. Ты можешь верить мне или нет. Это только твой выбор. Но ты должна меня выслушать. Это уже обязанность.

Ран-Ир-Дерен усадил Ран-Тар-Эрию в кресло и сам сел напротив неё.

— Послушай, что я тебе скажу. Ты знаешь, что Орден неоднороден. В нём есть различные кланы и группировки. То, что сейчас именно мы идём вести переговоры с Соленем, очень сильно укрепит наш клан и позволит нам занять более высокое положение в иерархии Ордена. Так, ты станешь послом в Вилении, а я стану старшим территориальным советником Магистра. Это очень важная должность, поскольку она позволяет определять политику Ордена по всей Западной Шенивашаде. Но на эту же должность метят и представители других кланов. Поэтому нашим переговорам как-то попытаются помешать. Если мы провалим наше задание, то должность уйдёт кому-то другому. Поэтому смотри в оба и не поддавайся на провокации. Солень толковый человек, договор с ним должен быть заключён, и заключить его должны именно мы. Ты понимаешь?

Ран-Тар-Эрия кивнула. Хотя она никак не понимала, как это у разных кланов могут быть разные цели. Ведь все они делают одно дело, защищают мир от Владельцев. Зачем же стремиться драться между собой за какие-то должности? Нет, она не могла этого понять. Но раз об этом говорил сам Ран-Ир-Дерен, прислушаться, действительно, стоило. Ей надо было найти какое-нибудь спокойное место, чтобы всё это обдумать. Ещё раз кивнув и поблагодарив Ран-Ир-Дерена за предупреждение, Ран-Тар-Эрия покинула его каюту. Посол не пытался её остановить. Он только раздосадовано покачал головой. Было видно, что он хотел сказать что-то ещё, но почему-то передумал.

Ран-Тар-Эрия прошла на своё любимое место на «Несокрушимом» — открытую смотровую палубу. Обычно здесь никого не было, как и сейчас. Ран-Тар-Эрия очень удивлялась тому, что другие тзай-тарры предпочитают постоянно сидеть в своих каютах вместо того чтобы выйти на смотровую палубу и увидеть красоты Шенивашады. Что же до самой Ран-Тар-Эрии, то для неё свежий воздух и простор создавали прекрасный фон для раздумий. А ещё отсюда открывался прекрасный вид на один из самых больших городов мира, Кеторий, столицу богатой и благодатной Вилении. Город был хаотичен; после математически выверенного Итуэдоза, Кеторий казался беспорядочным нагромождением совершенно разнородных строений. Его кривые, местами узкие, местами широкие улицы создавали причудливый узор, иногда красивый, а иногда безобразный. Сейчас, глядя на город с этой высоты, Ран-Тар-Эрия вдруг подумала, что всё-таки, это очень хорошо, что именно на «Несокрушимом» они отправились в Вилению. Многие в Совете Ордена были против этого, доказывая, что послы вполне могли бы прибыть сюда и по земле, но лично сам Магистр распорядился отправить флагман Воздушного Флота в Кеторий.

Всю свою жизнь Ран-Тар-Эрия провела в Итуэдозе и никогда не видела других стран. Но прочтённые в детстве книги о далёких краях научили её мечтать о путешествиях, о знакомстве с другими народами и культурами. У тзай-тарра не так много возможностей для путешествий. Эта дорога открыта только для представителей исследовательской и дипломатической миссий Ордена. Поставив себе цель ещё в детстве, Ран-Тар-Эрия много работала для того, чтобы попасть в дипломатическую миссию, и её старания в конце концов увенчались успехом. Узнав, что её отправляют в Вилению, Ран-Тар-Эрия едва ли не прыгала до потолка от радости. Потом, впрочем, она узнала, что её хотят сделать послом в этой стране, и это ставило крест на дальнейших путешествиях. Она чувствовала себя обманутой, но не теряла присутствия духа. Всё-таки, если она хорошо себя покажет, то сможет получить и другую должность, уже гораздо плотнее связанную с путешествиями. А для этого надо внимательнее слушать наставника, смотреть по сторонам и запоминать всё, что происходит.

Слова наставника про интриги и провокации сильно озадачили её. Поразмыслив на смотровой палубе, она решила, что Ран-Ир-Дерен просто пробыл слишком много времени вдали от Итуэдоза, погружённый в обычную виленскую жизнь, а потому немного заразился от местных жителей их страстью к интригам. Что ж, такое бывает. Она уже не раз слышала истории о том, что тзай-тарры, надолго оказавшиеся в иной культурной среде, начинают перенимать особенности этой среды, подчас чуждые принципам Таннедер-Ир. Вот очевидно и Ран-Ир-Дерен не устоял. И для того, чтобы не завести его проблему слишком далеко, скоро его снимут с должности и возвратят в Итуэдоз, а на его место поставят её, Ран-Тар-Эрию. Что ж, всё сходится. Ей надо будет не забывать в Вилении, кто она такая, чтобы не поддаться местным обычаям так же, как это сделал Ран-Ир-Дерен. И она была уверена, что у неё всё получится

* * *

Сознание возвращалось медленно и неохотно, словно продавливаясь тугую преграду. Тишина. Слышно только, как бьётся сердце, да течёт в голове кровь. Темнота. Из чувств — только сильная жажда. Единственный признак сознания — мысли в голове. Что ж, превосходно, раньше даже мыслей не было. Он попытался открыть глаза. Ничего не вышло. Впрочем, у него были способы видеть и без глаз, с помощью Тзай. Хоть при этом и нельзя будет различать предметы в цвете. Но он получил нужные сведения. Очень интересные сведения. Он в вертикальном положении помещён в сосуд с густой жидкостью. В носу две трубки для дыхания. Ещё по трубке в каждой руке и ноге воткнуты в вены. Что ж, он видел такие вещи раньше. Технология Владельцев, несомненно. Используются для хранения живых существ в течение длительного периода без вреда функциям жизнедеятельности.

Он попробовал пошевелить рукой или хотя бы пальцем. Ничего не вышло. Нервные импульсы проходили нормально. Но мышцы отвыкли работать. Надо приучить их заново. Медленно, не спеша. Куда спешить в его положении?

…Через некоторое время он уже мог шевелить руками, но глаза так и не открыл. Незачем. Он и так видит достаточно. Надо выбраться наружу. Здесь есть механизм аварийного открытия изнутри. Он срабатывает, если выдернуть из тела одну из трубок. Правая рука медленно поднялась к предплечью левой, нетвёрдо ухватила трубку и потянула. Боль. Что ж, это хорошо. Значит, нервная система действительно в порядке. Приложив дополнительное усилие, совсем небольшое, но тягостное для застывшего тела, он вырвал трубку из вены. Вверх взметнулось тёмное облачко, вихрем смешиваясь с густым гелем. Кровь. По чану прошла дрожь. Механизмы открытия заработали. Гель начал стремительно вытекать. Теперь можно открыть глаза. Медленно начал разгораться свет. Как раз так, чтобы не повредить глаза. Владельцы всё предусмотрели.

Когда весь гель ушёл, передняя стенка чана открылась, он выдернул трубки из носа. Неприятное ощущение. Зато теперь можно выйти из чана. Но ноги не держат. Лучше пока просто тихо сползти по стене чана и посидеть тут, пока силы не вернутся. Сев на пол, он отсоединил остальные трубки. Кровь побежала по рукам и ногам, но это не очень большая проблема. Раны не так велики, чтобы нанести существенный ущерб. Тем более — ему. У него кровь вообще останавливается быстро. Не спеша он начал разминать мышцы. Пусть вспоминают, как двигаться.

Через несколько часов он поднялся и нетвёрдой походкой вышел из чана. Огляделся по сторонам. Помещение с одним входом, раздвижной дверью, имеющей внутренний механизм открытия. Вдоль стен стояли ещё три таких же чана, но пустые и разбитые. Помещение было смутно знакомо ему: привет из прошлой жизни. Если он прав, тут можно найти кое-какую одежду. Надо найти выход, но не может же он выйти голым? Он подошёл к двери и попытался привести в действие механизм открытия, пропустив Тзай по хитрой проводящей схеме. Дверь открылась на удивление легко. Но вот представший перед его взором коридор не внушал никакого оптимизма. Тёмный, пахнущий сыростью и плесенью. Нет, здесь ему не найти одежды. Питьевая вода тоже вряд ли найдётся. А пить страшно хотелось…

По пути ему ещё несколько раз попадались раздвижные двери, часть — наглухо закрытая, часть — приоткрытая и покорёженная, но их механизмы были безнадёжно испорчены, и они не отзывались на импульсы Тзай. Здесь явно похозяйничали мародёры и бестолковые тзай-тарры, вот уж кто умел самозабвенно крушить любое наследие Владельцев, называя это «изучением». Вспомнив про тзай-тарров, он пришёл к мысли, что они, несомненно, замешаны в том, что он очнулся в том чане. Для тзай-тарров он всегда был очень серьёзной помехой. Но мысль о заклятых врагах не пробудила в нём никаких эмоций — он всегда был выше этого. Эмоции — это слишком по-человечески.

Прямой, как стрела, коридор достаточно быстро вывел его к большой двери, за которой, несомненно, находился выход наружу. Владельцы никогда не располагали своих лабораторий и факторий глубоко под землёй — кого им здесь было опасаться, людей, что ли? И всё же такое пренебрежение стоило им жизни. Всем им.

Эрклион подумал о том, что будет делать, если выяснится, что выход охраняется. Он сейчас слишком слаб, чтобы участвовать в настоящей драке. Меж тем это не вызывало в нём человеческой эмоции под названием «страх», зато заставляло на ходу изобретать способ нейтрализации возможных противников. Электрический удар. Отличное средство. Требует физического соприкосновения, но безотказно вырубает любого человека. Да, именно так он и выйдет отсюда. Он прикоснулся к двери, желая почувствовать, действует ли механизм этой двери. Механизм действовал. Импульс Тзай помчался по контурам, механизмы заскрежетали. Створки медленно поползли в стороны, открывая его взору лишь кромешную тьму. С той стороны не доносилось ни звука. Свежего воздуха он не почуял. Ещё одно помещение. Не дожидаясь полного открытия двери, он протиснулся между створками. И оказался на лестнице. Что ж, это хороший признак, ведь лестница ведёт наверх, а значит — к солнцу, к свободе.

Но как он здесь оказался? Кто мог засунуть его сюда? Самое главное, зачем? И как долго он пробыл здесь? Мало у кого хватило бы дерзости, чтобы выступить против него. Но даже не об одной дерзости речь. Ведь ещё нужно обладать и обширными знаниями, которые доступны далеко не всем. Что ж, рано или поздно он выяснит в деталях, что же произошло. И тогда лучше бы виновникам самим устраниться из этого мира.

Лестница привела его к ещё одной двери. Это уже была вполне человеческая дверь — массивная, металлическая, с большим и сложным замком. Устройство этой двери он знал хорошо, ведь именно по его приказу подобные двери устанавливались на входах в найденные объекты Владельцев. Только так можно было отвадить любопытных от разграбления наследия Эпохи Рабства. Дверь и вправду была очень хорошая, и одной из её особенностей была невозможность открыть её с помощью Тзай. Ведь тзай-тарры как раз и представляли наибольшую опасность для того, что могло храниться на факториях Владельцев. Но зато изнутри дверь открывалась легко и просто. Это было сделано для того, чтобы попавший внутрь человек не оказался вдруг навсегда блокирован под землёй. И сейчас он очень порадовался такой давней предусмотрительности.

Он повернул ручку и принялся толкать дверь. С тяжёлым скрипом, очень неохотно, дверь начала открываться. Наверное, она простояла без движения не один десяток лет. Но качество даёт о себе знать — дверь не заржавела, её не заклинило, она по-прежнему работала. Однако за дверью он увидел не чистое небо, вовсе нет. За дверью оказалась какая-то кладовая, заполненная отчасти мебелью, отчасти книгами, тканями, рабочими инструментами. Что ж, перед свободой встало ещё одно препятствие, но это уже не так серьёзно. Ведь эта кладовая — творение рук человеческих, а значит, отсюда есть уже нормальный выход.

За спиной с лязгом закрылась дверь. Механизм закрытия двери сработал исправно. А он принялся ходить по кладовой в поисках выхода. Но очень быстро стало ясно, что это не просто кладовая, а целый подвал, без единого окна. И здесь были не только вещи, но и запасы еды, воды и вина. Вода, наконец-то! Вдоволь напившись, он приступил к поискам одежды. Но хотя ткани здесь было много, самой одежды найти не удалось. Тогда он взял один из кусков ткани и соорудил себе из него какое-то подобие чернецкой ризы. Теперь он был полностью готов к выходу на свет. Ещё какое-то время побродив по подвалу, он обнаружил лестницу, ведущую наверх. И она привела его в богато украшенное помещение. Здесь уже были окна — высоко, под потолком. Робкий лунный свет едва-едва освещал помещение. Цвета во всех красках он не видел, но общее убранство оценить мог. Это храм-усыпальница. В его честь, несомненно. Здесь есть и его статуя. И это наводит на размышления о том, сколько же он пробыл в том чане. И у кого-то хватило наглости построить ему усыпальницу?

Он никогда не поощрял развитие религиозных культов. Религии превращают людей в фанатиков, а где фанатизм, там не место разуму. Хотите почитать достойных — почитайте их так, как вам угодно. Не превращайте своё уважение к героям минувшего в обязанность. Всё начинается с обязанности. А потом возникает ненависть. Из которой уже и вырастает фанатизм как попытка обосновать какую-то логику на деле бессмысленного культа. Почему мы обязаны кланяться этому истукану? Потому что обязаны, кланяйся давай! И соседа заставь так же кланяться, он тоже обязан. Всё это уже было и до Эпохи Рабства, но самое главное, в саму эпоху, когда загнанные в шахты и на поля рабы каждый вечер молились на своих поработителей. И именно поэтому у него возникло такое стойкое отвращение к религии. Тот, кто засунул его в чан Владельцев, а потом начал строить в честь него храмы, явно обладал каким-то извращённым разумом. Что ж, время всех расставит на свои места. А сейчас пора уже выбраться, наконец.

Эрклион внимательно посмотрел наверх. Потолок храма был высокий, и почти под самым потолком находились витражи, достаточно широкие, чтобы человек мог пролезть в проёмы. Вот и прекрасно. Именно так он отсюда и выйдет. Тихо и без боя. Искать главный вход, выходить через него — слишком рискованно. Там может быть стража, и неизвестно какая и с какими приказами. Вполне может быть, что его усыпальница охраняется очень хорошо, чтобы, в случае необходимости, снова отправить его в вечный сон. А взобраться по отвесной стене, применяя Тзай для сцепления — не проблема. Выбивать витраж он не хотел — зачем привлекать лишнее внимание? Но вся проблема была в том, что снять витраж вместе с рамой можно, но поставить его назад — уже нет. Поэтому выбить придётся, но надо всё сделать по возможности тихо и так, чтобы всё выглядело, словно витраж разбили снаружи. А раз разбили снаружи, то с целью кражи. Поэтому он прихватил с собой пару дорогих безделушек, хитро замотав их внутри пояса, который сделал себе из куска ткани ещё в подвале.

Уже через минуту он был наверху, справа от витража. Витраж изображал какую-то его грандиозную победу. Какую именно — он сам не понял, да и не удивительно, культы всегда имеют очень мало общего с реальностью. Он резко сжал кулак, гладя на стекло — и небольшая взрывная волна с внешней стороны храма разбила витраж на сотню мелких кусочков. Можно было не опасаться, что такое мелкое колебание Тзай кто-то заметит, но теперь нельзя было терять ни секунды, ведь охрана могла услышать хлопок. Он проворно вылез в оконный проём, огляделся, и по внешней стене храма начал быстро спускаться вниз. Храм располагался на обширной вымощенной камнем площади, по соседству стояли ещё какие-то культовые постройки (он отметил интересный архитектурный стиль, но долго разглядывать времени не было), чуть поодаль виднелся парк. В этом парке он и вознамерился укрыться. Едва коснувшись ногами каменных плит площади, он помчался в сторону парка. Его нечеловеческие способности позволяли ему двигаться крайне быстро, но, если охрана уже пошла делать обход в связи со странными звуками, его могли заметить. К счастью, в парке он успел оказаться раньше, чем появилась охрана. Некоторое время он лежал на земле, наблюдая храмом, но охрана так и не появилась. Возможно, тут её вообще нет, а возможно, пьянствуют или спят. Но храмовый комплекс не выглядел заброшенным, а значит, охрана всё-таки должна быть. Первым же делом, которое он сделает, когда вернёт себе власть — примерно накажет здешнюю охрану. Пусть даже их халатность и позволила ему выбраться незаметно, но такую вопиющую безответственность нельзя оставить безнаказанной. Но раз тут такое разгильдяйство, то это значит, что отсюда можно спокойно выйти, ведь теперь он выглядит как простой чернец. Скорее, внимание привлечёт чернец, прячущийся по кустам.

Встав во весь рост, он решительно направился туда, где должен был быть вход в главный храм. Стражи на посту не было. Но рядом стояло небольшое строение, окна которого горели жёлтым светом и откуда слышались приглушённые голоса. Он подошёл поближе, послушал и понял, что там идёт пьянка. Удивительно, до чего довели страну. Охрана важнейшего храма пьянствует на посту! Нет, такого быть не должно. Подобные вещи должны в корне пресекаться. И хотя он сейчас не в том положении, чтобы карать за такие проступки, но в голове его быстро созрела мысль, как можно наказать здешнюю охрану.

Без стука открыв дверь, он вошёл в помещение. Четверо охранников без обмундирования сидели за столом, уставленным бутылками и кружками. Оружие, обмундирование валялись у стены на полу. Все четверо повернулись к двери и удивлённо уставились на него.

— Чернец? — заплетающимся языком произнёс один из них. — Шёл бы ты отсюда. И ты ничего не видел, понял?

— Вы охрана храма? — спросил он.

— Ну да, а тебе чего?

— Я сейчас шёл вокруг храма, вознося молитву заступнику нашему, и обнаружил, что один из витражей разбит. Должно быть, какие-то воры влезли в храм! Надо их немедленно остановить!

Один из стражников подскочил и выбежал на улицу, так и не надев обмундирования. Но вернулся он довольно скоро.

— Точно, разбит витраж! — с порога крикнул он. Остальные стражники тоже повскакивали со своих мест и начали стремительно облачаться в обмундирование. Через несколько минут все они выскочили из сторожки. А он, оставшись один, разлил масло из ламп по всей сторожке, и одну из горящих ламп разбил. Огонь очистит это место беззакония. Потом решат, что охранники напились до беспамятства и сами опрокинули лампу. И они очень здорово получат за своё пьянство.

Он снова пришёл в мир. Он, Эрклион Освободитель, Вечный Император, Эннори. А значит, с сегодняшнего дня началось восстановление единственно верного закона и порядка. Пусть пока с мелочей, но передвигающий горы первым делом убирает мелкие камешки.

* * *

Во всём Кеторие было не так много зданий, которые бы могли поразить искушённого зрителя своим архитектурным великолепием. Но особняк Соленей относился как раз к такому типу зданий. Впрочем, увидеть особняк доводилось далеко не каждому. От взоров простых кеторийцев его скрывал не только пышный густой сад, но и высоченный забор, отделявший владения Соленей от внешнего мира. Георга Соленя, нынешнего владельца особняка и главу самого могущественного в Вилении семейства, за страсть к роскоши многие виленцы считали пустым позером. Действительно, дом Соленей сильно выделялся на фоне общей неприметности виленской архитектуры: жители Вилении были подчёркнуто деловиты, практичны и неприхотливы, и склонность к художественным излишествам была им чужда. Из-за этой особенности, кстати, многие считали виленцев чёрствыми, корыстными и необычайно скучными. И нельзя сказать, что такая характеристика слишком уж сильно отличалась от реальности.

Кабинет знаменитого на весь мир торговца солью также полностью отвечал его вкусам, хотя здесь многое осталось в наследство от его предшественников. Кабинет был весьма просторным, с большими окнами, на которых красовались расшитые золотой нитью тяжёлые красные шторы. Стены украшали довольно редкие в этих краях садартийские ковры, а также несколько комплектов декоративных щитов и мечей. По обе стороны от рабочего стола Георга стояли изящные и при том вместительные шкафы. Был в кабинете и ещё один стол — для приёма гостей. На столе традиционно стояла бутылка дорогущего энноранского вина и корзина с фруктами. Именно в этом кабинете вот уже много лет тайно решались многие судьбоносные для Вилении вопросы.

Солени вот уже несколько поколений фактически были хозяевами в Кеторие. И хотя власть формально всё ещё принадлежала кеторийскому князю, но на деле он уже давно был на службе у Соленей и занимался вопросами военной безопасности города. Магнаты вообще довольно быстро прибрали к рукам всю власть в Вилении, и причиной тому послужило выгодное положение страны, которая находилась ровно посередине между Энноранн и Садарта Рэной с одной стороны, и Восточным Перешейком с другой. Торговать здесь было очень выгодно, на торговле делались большие деньги, и вскоре виленские князья с удивлением обнаружили, что для утверждения власти деньги могут быть гораздо более эффективны, чем оружие. Но сделать что-либо было уже поздно: деньги, а значит, и могущество, оказались в руках магнатов, и князья отошли на второй план.

Солень выглянул в окно своего кабинета. Здоровенную махину Несокрушимого, конечно же, было прекрасно видно и отсюда. Ещё вчера он почтил небо Вилении своим присутствием. Итак, тзай-тарры из Итуэдоза здесь. Скоро они придут заключать договор концессии на добычу тзай-тана. Очередная игра тзай-тарров, в которой ему отведена роль разменной фигуры. Хотя ему это и не особо нужно, но ничего поделать нельзя. Если он откажется сотрудничать, найдут кого-нибудь другого. Так уж распорядилась судьба, что в Вилении полным-полно тзай-тана, и без хозяина он не останется. Сейчас тзай-тан формально ничей, и сюда стекаются контрабандисты со всего света. Конечно, будучи купцом, Георг уважал контрабанду, но лишь постольку, поскольку она была выгодна именно ему. Так вот контрабанда тзай-тана пока не была ему выгодна. Строго говоря, он старался вообще не касаться этой темы. Сегодня ты начнёшь заниматься тзай-таном, а завтра за тобой придут из Итуэдоза…

Вот и пришли, кстати. Хоть и не за ним. Пока только к нему. Но, с другой стороны, договор с Итуэдозом сулит и новые возможности. Тзай-тарров можно и перехитрить, если действовать быстро и решительно. Можно будет, наконец, приструнить конкурентов и ещё больше расширить объёмы торговли. Главное, чтобы всё пошло гладко. А для этого надо для начала обеспечить гостям должную безопасность и избежать провокаций. Заказные убийства для Вилении не редкость, и подставить Георга каким-нибудь подлым образом его враги наверняка постараются. И хотя во все виленские гильдии убийц уже были отправлены щедрые дары за то, чтобы они не вмешивались в это дело, расслабляться нельзя. Убийц могли пригласить и из-за границы, а в других странах влияние Георга уже далеко не так высоко…

Из размышлений Георга вырвал стук в дверь.

— Господин, Тагур Киэлли прибыл!

— Пусть войдёт, — распорядился Георг, довольно улыбаясь. Отлично, Тагур не подвёл и явился вовремя.

Тагур и Георг были знакомы давно. Георг любил древние произведения искусства, а Тагур умел их находить. Он хорошо знал Вилению и отличался отличным умением ориентироваться даже в абсолютно незнакомой местности. Георг давно заметил таланты Тагура, ещё когда тот был достаточно мал, и потому позаботился о том, чтобы эти таланты не пропали даром. Георг оплатил обучение Тагура в Гильдии Кладоискателей и в военной академии Алуна Дубового — и не прогадал. Тагур стал отличным кладоискателем и принёс в коллекцию Георга немало уникальных древностей, оставшихся ещё от тёмных эпох.

— Георг, вы звали? — Тагур вошёл и слегка поклонился.

— Да, Тагур, заходи, садись, — пригласил Георг. — У меня к тебе есть достаточно неожиданная просьба.

Тагур прошёл в кабинет и уселся в кресло напротив Георга.

— Как ты уже без сомнения знаешь, — продолжил Георг, — сегодня нас почтили своим присутствием гости из Итуэдоза. Они намерены заключить договор на поставки тзай-тана. Но перед этим гости захотят проинспектировать предполагаемые места залегания этого ценного вещества. Я бы хотел, чтобы ты сопровождал их. Я предоставлю надёжную охрану, но сам не смогу сопровождать их. Я не могу бросить дела и отправиться бродить по глухим местам, я для этого уже достаточно стар. Все знают, что ты мне как сын, именно поэтому я и хотел бы поручить это важное дело тебе. Ну, что скажешь?

Георг не сомневался, что Тагур согласится. Действительно, Тагур был ему как сын. Так уж вышло, что своих сыновей у Соленя не было, а были три дочери. Георг давно решил выдать старшую из своих дочерей, Вилайру, за Тагура, и таким образом передать ему своё дело. Они были уже обручены, и дело полным ходом шло к свадьбе. Но у Тагура был один существенный недостаток: он был плохо приспособлен к бумажной работе. Тем не менее, Георг всё же рассчитывал постепенно научить Тагура всему, что необходимо магнату, и начать он решил именно с заключения договора с тзай-таррами. Хотя сама по себе эта задача была весьма сложной, но и в ней была такая часть, которая была вполне по силам Тагуру: он умел ладить с людьми и всегда прекрасно мог оценить свою выгоду от того или иного мероприятия, поэтому с тзай-таррами всё должно было пройти как надо.

— Георг, я согласен, — ответил Тагур. Он ни секунды не колебался и не думал отказываться. Он прекрасно понимал, чего хочет Георг, и в принципе не возражал: нельзя же всю жизнь оставаться кладоискателем? Придёт время и остепениться. К тому же, кладоискатели долго не живут. Их работа очень опасна и рискованна. Ведь, строго говоря, они вовсе и не кладоискатели. Они занимаются поисками древнейших реликвий, украшений и механизмов, которые остались от Эпохи Рабства, Веков Освобождения и Затмения. Многие из этих реликвий защищены ловушками или просто находятся в дурных местах, где люди заболевают непонятными болезнями и часто умирают. То, что Тагур до сих пор не пострадал — большая удача, но удача не будет длиться вечно. Поэтому он без колебаний согласился сопровождать тзай-тарров и участвовать в переговорах с ними.

Георг, довольный ответом Тагура, откинулся на спинку кресла и заговорил:

— Тагур, тебе ведь раньше не приходилось иметь дела с тзай-таррами? Существа они достаточно самовлюблённые и капризные. Они будут требовать к себе повышенного внимания, так что, возможно, тебе придётся с ними не просто.

— Ничего, разберёмся, как-нибудь. Среди моих заказчиков тоже хватает таких личностей, — ответил Тагур.

— Уж я надеюсь, ты не про меня? — рассмеялся Георг.

— Нет, конечно, нет! — попытался оправдаться Тагур.

— Ладно, не об этом речь, — Солень сменил тон на серьёзный. — Речь о том, что где тзай-тарры, там и политические интриги. Тзай-тарры никогда ничего не делают просто так. Если они предлагают концессию именно мне, то это значит, что они видят в этом какую-то большую выгоду для себя в дальнейшем.

— Ну это же и хорошо для нас, ведь идут к нам, а не к другим магнатам, — предположил Тагур.

— Тагур, друг мой, это не совсем так. Тзай-тарры, обращаясь по вопросам концессии ко мне, нарушают деловые правила Вилении, — пояснил Георг. — Такой вопрос должен решаться Советом магнатов, но не одним человеком. Если я сейчас соглашусь с предложением тзай-тарров, тем самым я противопоставлю себя всему Совету. И буду исключён из него.

— Георг, мне кажется, вы достаточно могущественны, чтобы решать любые вопросы без Совета.

— Да, Тагур, это почти так. Почти. Если весь Совет объединится против меня, я не выстою. А уж Совет наверняка объединится.

— Тогда входит, что тзай-тарры хотят свалить вас?

— Выходит, так. По всем правилам, я сейчас должен отказаться от предложения тзай-тарров и предать этот вопрос на рассмотрение Совету. Но в этом случае, Совет передаст концессию в общее управление. И это сыграет против меня.

— Равно как и подписание соглашения, минуя Совет, — заключил Тагур.

— Да. И заметь, тзай-тарры могли явиться скрытно, но они прилетели на этом своём «Несокрушимом». Так, чтобы все видели. Они очень хотят, чтобы Совет вмешался в это дело. Ко мне уже обращались из Совета, спрашивали, что я собираюсь делать.

— И что вы ответили?

— Я ответил, что я не руковожу действиями тзай-тарров, и если они хотят прибыть ко мне в гости на «Несокрушимом», я не могу этому препятствовать.

— Но тзай-тарры ведь не могут не понимать, что своим договором подставляют вас, Георг.

— Да, они всё прекрасно понимают.

— Чего же тогда они хотят?

— Хотят рассорить меня с Советом, очевидно.

— Что же вы планируете делать? Отдать концессию Совету?

— Нет, — Георг поднялся из кресла и подошёл к окну, откуда виднелся «Несокрушимый». Глядя на судно, он продолжил: — Концессия им не достанется.

— Это может значить только одно: у вас есть какой-то план.

— Возможно. Но давай пока не будем об этом.

Ещё некоторое время они с Соленем поговорили о своих обычных делах, связанных с поиском новых предметов для коллекции Георга. Солень постоянно думал о расширении коллекции, этого у него было не отнять. А тем временем уже прибыли гости из Итуэдоза. Пришла пора встретить их за праздничным ужином, и Тагур тоже должен был там присутствовать.

За всю свою жизнь Георг провёл столько встреч с важными персонами, что сегодняшний вечер не мог его впечатлить. Да, дело важное. Да, гости не простые смертные. Но дело есть дело. Оно мало изменяется от того, с кем именно придётся вести переговоры. Тем более что сами переговоры начнутся только завтра-послезавтра, и сегодня просто надо обеспечить гостям достойный приём. Ран-Ир-Дерена он знал давно, и они неплохо ладили; а вот его спутницу, Ран-Тар-Эрию, он видел впервые. Она была молода и симпатична, но на её лице проглядывалась какая-то детская наивность, и Георг не мог понять, зачем в пару послу назначили именно её. Тем более он удивился, узнав, что она в скором времени займёт место Ран-Ир-Дерена в качестве посла Итуэдоза в Вилении.

Гости должны были пробыть у Георга три дня, и он хорошо позаботился об их безопасности. Конечно, простой человек не может угрожать тзай-тарру, их не так просто убить ни ножом, ни ядом, ни пулей. Но это не повод не обеспечить охрану — иначе его сочтут невежливым. Да и вообще, так спокойнее. По крайней мере, Георг мог быть уверен, что в его особняке гостей никто не потревожит. А вот завтра, когда они пойдут смотреть месторождения тзай-тана, скорее всего, и следует ждать покушений. Что ж, время покажет. Что будет завтра, то будет завтра. Но надёжную охрану он, несомненно, обеспечит.

Ужин проходил хорошо. Все блюда были изысканны и прекрасно сервированы. Тагур вёл светские беседы с гостями. Георг обсудил с послом все последние новости мира и Вилении. В общем, всё шло своим чередом. Тем не менее, проницательный взгляд Георга отметил, что Ран-Ир-Дерен чем-то серьёзно обеспокоен. Конечно, послов учат не демонстрировать свои эмоции, но Георг за долгие годы купечества научился хорошо чувствовать своих собеседников. В то же время спутница посла была беспечна, весела, всем довольна и казалось, состояния Ран-Ир-Дерена не замечала. Что опять же укрепило уверенность Георга в том, что из этой девушки не получится хорошего посла и её назначение в предстоящих переговорах весьма туманно.

Пытаться выведать у тзай-тарра, что у него на душе — бессмысленно. Тзай-тарры считают обычных людей значительно ниже себя, и никогда не вступают с ними в откровенные разговоры. Георг прекрасно знал об этом, и потому даже не пытался узнать, что же тревожит посла. После окончания ужина, Ран-Ир-Дерен и Ран-Тар-Эрия отправились в гостевые покои, Тагур пошёл навестить Вилайру, а Георг вернулся в свой кабинет. У магната очень мало свободного времени…

Тагур не видел Вилайру примерно неделю: всё это время его не было в Кеторие. И вот сейчас, когда все дела сделаны, выдалась возможность встретиться со своей любимой. Тагур подошёл к комнате Вилайры и постучал её в дверь.

— Войдите! — раздался голос девушки.

Тагур вошёл в её комнату. Вилайра сидела в кресле у окна с книгой в руках. Улыбаясь, она смотрела на Тагура. Тагур не смог бы никакими словами выразить, как он соскучился по этой улыбке, по этим лучистым глазам… К чёрту все подземелья, все артефакты древности, думал Тагур. Давно пора оставить бродячую жизнь и посвятить свою жизнь Вилайре!

Тагур подошёл поближе, протянул Вилайре руку, и она поднялась с кресла.

— Что читаешь? — поинтересовался Тагур.

— Исторический роман, — с улыбкой ответила Вилайра. — Приключения.

— Надо тебе больше бывать за пределами особняка, вот где все приключения.

— Ох, спасибо, знаю я те приключения. Дочь Соленя всегда будет пользоваться слишком большим вниманием.

— Да, ты, пожалуй, права. Я ненадолго зашёл, просто очень хотел тебя увидеть. Завтра рано утром уезжаем смотреть месторождения. Надо собираться.

— Я понимаю. Обещай, что вернёшься быстро, любимый.

— Уже завтра вечером буду здесь.

— Я каждый раз так переживаю, когда ты уходишь в свои подземелья! Ты же знаешь, как всё это опасно.

— Знаю. Всё, с подземельями заканчиваю уже. Видишь, больше начинаю заниматься вместе с твоим отцом важными сделками.

— Это хорошо.

— Хорошо.

Тагур улыбнулся. И нежно поцеловал Вилайру.

* * *

Храмовый комплекс остался далеко позади. Ночь уступила свои права рассвету, поначалу робкому, но с каждой минутой набирающему силу. Удивительно, но хороший мощённый камнем путь вывел Эрклиона не к какому-нибудь городу, а к обычной грунтовой дороге. Хотя, если посмотреть на это с другой стороны, всё становилось на свои места. Храм-усыпальницу специально разместили подальше от людей, чтобы никто не тревожил вечный сон Эннори. Но Эннори почему-то всё же проснулся. Почему? Ответа нет. И столь же непонятно, почему его вообще не убили, ведь могли же.

Кто захватил власть? Кто теперь правит страной оттуда, из великолепного Небесного Дворца? Дворец остался в прошлой жизни. И только воспоминания, только воспоминания остались у некогда великого Императора Энноранн…

Эрклион стоял в знаменитом Стеклянном зале своего Небесного Дворца, где доводилось побывать лишь единицам из живущих. Пол зала был абсолютно прозрачен, и у попавших сюда впервые сразу начинала кружиться голова и подкашивались ноги. Неудивительно, ведь отсюда открывался вид с высоты птичьего полёта на цветущий город Эньши-Энорен, столицу Энноранн. По легенде, город был создан из песка за одну ночь. На самом же деле, всё было не совсем так. За одну ночь была создана крепость, давшая начало городу, а ныне уже разобранная. Но перед созданием крепости Эрклион неделю медитировал, выстраивая точный, до мельчайших подробностей план. И только потом запустил вихри Тзай, сложившие мелкие песчинки в неприступную твердыню и сплавившие их воедино.

Жизнь в столице кипела. Сами того не зная, люди трудились не просто ради каких-то своих целей, но для всего человечества. Из множества мелких действий выстраивалась страна, выстраивалась новая культура. Время шло, и грандиозный план Эрклиона претворялся в жизнь. Медленно, очень медленно с точки зрения простого смертного, но Эрклион не спешил. Уж он-то не страдал от нехватки времени. Он знал, что поспешность в таком важном деле может погубить всё. Пройдёт ещё сотня лет — и мир неузнаваемо изменится. Сначала здесь, в западных пределах Шенивашады. А потом и дальше, через Великую пустыню, через непролазные джунгли и высокие горы, люди Энноранн понесут самое совершенное мироустройство, какое только может быть. Но дело не ограничится Шенивашадой. Ведь Вселенная создавала разум не для того, чтобы он скромно замыкался в пределах одного только мира.

Откуда-то оттуда, из-за границ повседневности, пришли однажды Владельцы, продемонстрировав людям Шенивашады жестокость и пагубность своего жизненного пути. Когда-нибудь будет новая встреча с ними, и тогда человечество должно быть готово наставить Владельцев на единственно правильный путь. Не отомстить, как мечтают многие простые смертные и даже тзай-тарры. А именно наставить не правильный путь. Обществу очень легко ошибиться в своём пути развития, ведь любой исторически сложившийся путь — это путь вслепую, путь на ощупь. Вот и Владельцы, двигаясь так, смогли создать лишь общество, полное страданий. Но Владельцы, сами того не подозревая, своим жестоким вторжением дали Шенивашаде небывалый подарок. Уничтожив прошлые культуры, они тем самым заложили необходимость создания новых культур. И эти новые культуры теперь могли избежать прошлых ошибок того слепого пути, который достался им из тёмных глубин веков.

Конечно, Эрклион знал, что если пустить дело на самотёк, люди снова начнут движение на ощупь и совершенного общества построить не смогут. Поэтому он взял дело в свои руки. Да, новое государство создавалось больше войнами и силой, чем уговорами. Но другого пути и не было: как родители воспитывают своих детей через принуждение и наказание, так и правитель должен воспитывать общество. Иначе общество вырастет никчёмным и избалованным. А такое общество никогда не станет сильным. Погрязнет в роскоши или варварстве. Всё это уже было, обо всём этом Эрклион прекрасно знал. А ещё чуть позже, обретя великую силу, такое общество попросту погубит себя. Как чуть было не погубило в Век Затмения. Но теперь есть Энноранн с ним во главе. И Эннори ни за что не допустит нового Затмения.

Наверное, путь в столицу не так уж и сложен. Да, Эрклион может прийти в цветущую столицу Энноранн, город Эньши-Эннорен, может постучать в его ворота, но что это даст? Даже если его впустят. Даже если в нём признают Эннори. А скорее всего, не признают, ведь всем известно — Эннори упокоился вечным сном. При любом раскладе, он уязвим, и уязвим очень сильно. Однажды его уже лишили сознания и поместили в чан Владельцев. И он совершенно не помнил, что же с ним произошло, и как он оказался в подземелье Владельцев. Но раз он там оказался, это могло означать только одно — у врагов есть какое-то неведомое оружие небывалой мощи. Поэтому, прежде чем идти в столицу, необходимо понять характер своей уязвимости и найти способы противодействия ей. А пока выдавать себя не следует.

Как бы ни было неприятно это признавать, но Эрклион не знал, что делать. Последнее его воспоминание из прошлого — это как ложился спать в своих покоях в Небесном Дворце. Пробуждение было уже в чане Владельцев. С какой же ниточки можно размотать тот клубок загадок, который успел сплестись вокруг него? Первым делом нужно было установить текущее положение дел. И так уж получилось, что Эрклион оказался одет как чернец. Это весьма кстати. Особого внимания на чернецов не обращают, а с людьми в таком образе разговаривать гораздо проще. Эрклион просто брёл вдоль дороги, надеясь, что ему удастся рано или поздно встретить каких-либо путников и разузнать у них, где он сейчас находится и каково положение дел в стране. Ближе к вечеру его надежды оправдались — его догнал землепашец, едущий на телеге в соседний город.

Эрклион напросился в попутчики. Землепашец не стал отказывать чернецу.

— Запрыгивай, чего идти-то, — пригласил землепашец. — Как звать тебя?

— Кейлун, — Эрклион использовал одно из тех имён, под которыми был известен в древности.

— Понятно, я Кишан. Куда путь держишь?

— Странствую, — неопределённо ответил Эрклион.

— Ну ясно, да, ваши братья всегда странствуют. Ну, я до города, а там тебе придётся уже как-то по-другому передвигаться.

«Интересно», — подумал Эрклион. — «Кишан сказал, что он до города, но не уточнил название. Наверное, здесь то ещё захолустье, если город не нуждается в названии». А вслух ответил:

— Хорошо, устраивает, — и запрыгнул в телегу. Телега тронулась. А Эрклион приступил к воплощению своего плана — выяснению текущего положения дел:

— Как живётся-то нынче землепашцам? — спросил он.

— Неплохо живётся, — быстро ответил Кишан. — Хвала заступнику нашему, Ширу рэ-Митсу, который хранит державу, пока сам Эннори не вернётся. А вам, чернецам, как живётся?

Эрклион призадумался, прежде чем ответить. Уж больно лихо крестьянин выпалил эту фразу. Словно заученную. А информация-то интересная. Значит, во главе государства встал рэ-Митсу, некогда бывший правой рукой Эннори. А ещё люди знают, что Эннори не умер, и однажды вернётся. Это уже хорошо.

— У чернеца жизнь простая, — ответил Эрклион. — Кто какой обет дал. Я вот дал обет познания Энноранн, и поэтому странствую, с людьми разговариваю.

— Много интересного, наверно, видел, да?

— И да, и нет. Жизнь одинаковая, везде, — и тут Эрклиону внезапно пришло в голову, как можно ненавязчиво ещё больше сведений выудить из крестьянина. — Но вот кто-то говорит, что рэ-Митсу плохо страной правит, и при Эннори лучше жилось.

— Ну, при Эннори то может и лучше, — помедлив, ответил Кишан. — На то он и Эннори. Но и Ширу рэ-Митсу в обиду не даёт.

Интересные слова. Значит, не всё так уж и хорошо. Эрклион продолжил:

— А ещё обнаружил я, что многие, очень многие и не знают даже, когда Эннори уснул вековым сном. Можешь ты себе представить такое, Кишан? Огорчают меня, всю жизнь служению Эннори посвятившему.

— Да уж, Кейлун, как не знать-то? Вот уже восемьдесят лет почти прошло. Ещё годков двадцать, и кончится вековой сон! Вернётся наш Эннори.

Кишан вздохнул и замолчал. Дальнейший путь они проделали почти молча. Эрклион и не хотел больше разговаривать — он услышал, что требовалось. Значит, восемьдесят лет, или около того. За это время можно очень многое сделать. Например, превратить память об Эннори в религию. Но тут есть и ещё один интересный факт. Рэ-Митсу, который был совершенно обычным человеком, внезапно стал долгожителем, как только Эрклион исчез. Проглядывается очень большая заинтересованность рэ-Митсу в свержении Эрклиона. Но ведь у Ширу явно не было таких сил и знаний, которые могли бы ему помочь свергнуть Эрклиона и прожить срок, равный двум обычным жизням. Ведь он даже не тзай-тарр. Значит, ему кто-то помог. Единственная сила, которая могла выступать против Эрклиона, это Таннедер-Ир. Но Орден бы не оставил его так просто в чане. Скорее всего, тзай-тарры из Итуэдоза стали бы проводить над ним опыты, допрашивать, ведь Эрклион для тзай-тарров — наиважнейшая реликвия Эпохи Рабства. Так что факты указывают на малую вероятность причастности Таннедер-Ир к этой истории. Но с другой стороны, Ширу рэ-Митсу мог помешать тзай-таррам забрать Эрклиона. И кто уж точно замешан в этом тёмном деле, так это Ширу. А чем занимался рэ-Митсу непосредственно перед свержением Эрклиона? Искал дисколёт Владельцев в горах Садарта Рэны…

Действительно, только Владельцы могли обладать теми знаниями, которые были способны свергнуть Эрклиона. Конечно, вряд ли кто-то из Владельцев, бывших на том дисколёте, мог выжить. Но могла сохраниться информация в банках памяти, и у рэ-Митсу были все знания, чтобы эту информацию извлечь. Ширу доложил, что они ничего не нашли; но судя по нынешней ситуации, это оказалось неправдой. Значит, надо самому найти тот дисколёт и выяснить, каким именно образом удалось лишить Эрклиона сознания. В том, что дисколёт точно потерпел крушение и лежит в горах, сомнений быть не могло. Эрклион сам сбил его, расстроив вихревым потоком Тзай навигационное оборудование летательного аппарата. Тогда ещё Владельцы не знали, что он способен на это, а потому и противопоставить такой атаке ничего не смогли. Гораздо позже, уже после Века Затмения, когда безумные войны с применение Тзай прекратились, Эрклион с воздуха осматривал предполагаемый район падения дисколёта, но сам аппарат обнаружить так и не смог. Скорее всего, его давно занесло пылью и накрыло обвалами камней, которые в изобилии случались в Век Затмения из-за спровоцированных тогдашними тзай-таррами землетрясений.

Значит, решено. Первым делом надо найти дисколёт. Рэ-Митсу не мог переместить дисколёт, поднять его в воздух под силу только Владельцам. Поэтому по всей вероятности, он всё ещё лежит там же, где лежал. Теперь необходимо добраться до гор, что может быть не так просто. Для этого придётся прибыть в Садарта Рэну, а жителей Энноранн там не любят. И эта нелюбовь взаимна. Но образ чернеца поможет и в Садарта Рэне. Хотя почитатели Эннори есть и там, но их мало и за ними постоянно следят. По крайней мере, так было в те времена, которые помнил Эрклион. Значит, придётся примерить на себя образ другого чернеца. Например, Искателя Отрешённости. Идеальный выбор. Эти люди уходят из мира в отдалённые глухие уголки, чтобы провести всю свою жизнь в медитации. Только вот надо будет сменить своё одеяние, созданное из дорогой храмовой шторы, на что-то гораздо более простое и удобное. Но это не проблема. Сейчас самая большая проблема — добраться до портового города и попасть на корабль, отплывающий в Садарта Рэну. Эта страна расположена по ту сторону Средиземного моря, и сухопутным путём туда не добраться, только морем. Так что придётся плыть неделю, если не две. А ведь время сейчас — это самое важное, что у него есть. Вернее, чего у него нет.

* * *

Следующее утро выдалось туманным, что впрочем, не было редкостью для Вилении в это время года. Месторождение тзай-тана располагалось достаточно далеко от Кетория, и для гостей был приготовлен экипаж. Также Георг позаботился о четырёх охранниках — опытных проверенных людях, которым всецело можно доверять. Они были прекрасно экипированы: в броне, с большими щитами и пневматическими ружьями. Хотя в самом Кеторие опасаться нечего, но в районе месторождения достаточно глухая местность, и как раз там возможны покушения. Люди, да и вообще всякая живность, стремятся избегать тзай-тана, ведь он ядовит, вызывает если и не смерть, то язвы и уродства. И только тзай-тарры могут извлечь из этого вещества что-то полезное. Разумеется, есть ещё и те тзай-тарры, кто не подчиняется Итуэдозу, и их зовут ренегатами. Эти ренегаты тоже умеют обращаться с тзай-таном, и именно из-за них существуют контрабандисты. Итуэдоз пытается вести борьбу с ренегатами, но безуспешно, поскольку они рассеяны по всему миру и не имеют других целей, кроме как попросту выжить.

Тзай-тарры и Тагур сели внутрь экипажа, охрана разместилась на специальных местах снаружи. Экипаж тронулся. Вчера во время ужина вести серьёзные разговоры было невежливо. Но сейчас Ран-Тар-Эрия, которая очень заинтересовалась областью деятельности Тагура, просто не могла удержаться. Древние реликвии несказанно интересовали многих тзай-тарров, а тут выдалась удивительная возможность из первых уст узнать о том, где же находят эти реликвии и при каких обстоятельствах.

— Тагур, как нам вчера сообщили, вы занимаетесь поиском реликвий эпохи… Владельцев, — последнее слово Ран-Тар-Эрия произнесла с нескрываемым отвращением. — Это, наверное, очень интересное дело?

— Дело хотя и интересное, но при том очень опасное, — ответил Тагур. — Если мы говорим о реликвиях, относящихся именно к Владельцам, то в доступных местах их почти не осталось. Что-то можно найти только в древних схронах и гиблых местах, где легко получить какое-нибудь увечье или попросту расстаться с жизнью.

— А какой самый удивительный артефакт той эпохи, если не секрет, вам удалось обнаружить? — поинтересовалась девушка.

— Пожалуй, это чёрное зеркало, — ответил Тагур. — Я нашёл его в одном древнем полуразрушенном лабиринте, под камнем. Скорее всего, этот предмет упал туда случайно, и только чудом камень не раздавил зеркало. Я назвал его зеркалом только потому, что он небольшой прямоугольной формы, идеально ровный. На деталь какого-то технического устройства это не похоже, равным образом, это и не похоже на отделочный камень. Зеркало словно вставлено в тонкую-тонкую серебристую оправу. Передняя сторона блестящая и в ней можно увидеть отражение, обратная же сторона — чёрная, но матовая. Будь эта штуковина поменьше, я бы счёл её украшением, а так больше похоже на зеркало.

— И где сейчас это зеркало? — спросила Ран-Тар-Эрия.

— Я передал его Георгу для пополнения коллекции, — ответил Тагур.

— Орден Таннедер-Ир не одобряет частных коллекций изделий Владельцев, — вмешался в разговор посол Итуэдоза. — Все реликвии должны передаваться тзай-таррам для всестороннего изучения.

Тагур усмехнулся.

— Уважаемый посол, я уверен, что все заслуживающие внимания тзай-тарров артефакты и так оказываются в руках Ордена. А с другой стороны, не могу же я сам лично передавать все эти реликвии тзай-таррам. До Итуэдоза далеко, а здесь мне путь к вашим коллегам закрыт. Признаться честно, за всё то время, что я ищу артефакты этих божков, с исследователями артефактов, такими как вы, мне довелось общаться впервые.

— Что ж, это логично, — согласился посол. — Нам действительно проще уследить за тремя коллекционерами, нежели за сотней кладоискателей.

— Тагур, а вы были в Туманье? — спросила Ран-Тар-Эрия. — В Итуэдозе ходят легенды об этом месте.

Тагур слегка призадумался перед ответом. Туманье было местом действительно крайне примечательным. Огромная территория, покрытая густым туманом, который вот уже много веков даже и не думал рассеиваться. Простым людям там было лучше не появляться, и за местом следили бродняки. Этот немногочисленный и достаточно замкнутый народ жил за счёт продажи артефактов, извлечённых из Тумана. Также бродняки отваживали случайных гостей от посещения этого опасного места. Всё, что было известно человечеству о Туманье, было записано со слов бродняков. Даже тзай-тарры не рисковали углубиться в вязкую мглу: были организованы три исследовательские партии, и никто не вернулся назад. Тзай-тарры бесследно сгинули. После этого желающих посетить Туманье почти не осталось. И хотя отдельные авантюристы всё ещё проскакивали через заставы бродняков, но либо они не заходили в Туман слишком далеко, либо так же бесследно в нём исчезали. Тзай-тарры полагали, что загадочный Туман скрывает под собой древние города Владельцев, возможно, их основную базу на Шенивашаде. Учитывая, что Туман надёжно скрывал все следы прошлого не только от наблюдения, но и от разграбления, Туманье считалось настоящим кладезем артефактов, и, вероятно, содержало ответы на главные вопросы — кто же такие были Владельцы, откуда они пришли и почему исчезли.

— Туманье — закрытая зона даже для кладоискателей, — ответил Тагур. — К нам в гильдию иногда заглядывали бродняки Туманья, чтобы продать тот или иной артефакт. Но ни я, ни мои знакомые по гильдии никогда не были в Туманье. А как далеко продвинулись тзай-тарры в деле изучения Владельцев?

Ответил Ран-Ир-Дерен:

— Тзай-тарры не прекращают изучения Владельцев. Их наследие велико, а технологии сложны. Тем не менее, мы уже накопили достаточно знаний, чтобы суметь противостоять Владельцам, если они вдруг вздумают вернуться.

— Понятно, — кивнул Тагур. — А удалось ли вам установить, как именно выглядели Владельцы?

— Пока что для нас это загадка, — ответил посол. — Мы лишь можем предполагать, что внешне они более-менее походили на людей. То есть у них было две ноги, две руки, одна голова. К сожалению, абсолютно все Владельцы были истреблены в эпоху Освобождения, и даже сами их тела были сожжены в прах. Пока не удалось найти ни одного тела. Это даже даёт некоторым из наших коллег повод считать, что Владельцы — это наименование некоего человеческого народа или какой-то касты, и, следовательно, они вовсе не отличались от людей.

— Но у этой идеи есть серьёзный недостаток, — добавила Ран-Тар-Эрия. — Как нам известно, Владельцы имели небывалые технологии как в сфере Тзай, так и в сфере механики. Эти технологии намного превышают даже сегодняшние наши. По большому счёту, всё, что мы сейчас знаем и умеем — это как раз наследие Владельцев. И если Владельцы были обычными людьми, то совершенно непонятно, откуда же у них были такие удивительные технологии, почему вдруг они стали настолько развитыми по сравнению со всеми остальными народами. Так что большинство из нас всё же не подвергает сомнению существование пришедших извне Владельцев.

— В Энноранн наверняка известно о Владельцах больше, — сообщил Ран-Ир-Дерен. — Говорят, там даже присутствуют относительно целые базы и фактории Владельцев. Но тзай-тарров туда не допускают, а отправлять простого шпиона для исследования бессмысленно: у него нет необходимых знаний, а саму базу с собой не утащишь. Кстати, Тагур, а выбыли на базах Владельцев?

— Я не могу точно ответить на этот вопрос, поскольку не знаю точно, что можно считать базой Владельцев, — ответил Тагур. — Я бывал в разных шахтах, лабиринтах, подземных помещениях. Иногда я находил металлические двери, которые никак не получалось открыть. Скорее всего, это и были базы. Но в любом случае, чаще всего я вижу давно заброшенные и полуразрушенные помещения. А реликвии находятся по углам, под слоем пыли или под завалами. То есть это уже крохи, по большому счёту. Иногда удавалось найти и относительно целые комнаты. Назначение их непонятно, какого-то богатого убранства нет. Но из таких комнат выносят абсолютно всё, даже обдирая облицовку на стенах.

Ран-Ир-Дерен нахмурился.

— Действия кладоискателей наносят непоправимый ущерб делу изучения Владельцев, — проговорил он. — Все эти варварские действия, такие как обдирание облицовки и прочее, уничтожают бесценные артефакты, находящиеся в первозданном виде. Все исследования должны проводиться под непосредственным контролем тзай-тарров.

— Пока ещё тзай-тарры не смогли наладить такую работу, — парировал Тагур. — А уж если бы смогли, то мы бы совсем не возражали сотрудничеству с вами.

Повисло молчание. И посол, и Тагур понимали, что в словах каждого есть серьёзная доля истины. Потом они перевели разговор в другое русло, которое уже не касалось такой острой темы, и занялись простой светской болтовнёй.

Ран-Тар-Эрия меж тем во все глаза глядела по сторонам. Редко ей удавалось выбраться из Итуэдоза, но далёкие страны всегда манили её. Виления была цветущей страной, но особых красот здесь видно не было. Однообразные поля, однообразные леса. Конечно, Ран-Тар-Эрия предпочла бы стать послом в какой-нибудь более интересной в плане культуры и архитектуры стране, например, в Садарта Рэне. Виления была знаменита своей торговлей, торговали буквально все и всем. У Вилении не было героической истории, связанной с войнами и преодолением тяжелых природных условий. Поэтому и особой интересной культуры не родилось. Зато это была спокойная страна, где все вопросы решались деньгами. Или ядами, если деньгами решить уже ничего невозможно. Но волнений землепашцев или восстаний рабов здесь не бывало, а соседи не пытались завоевать Вилению — потому что виленским магнатам служили самые умелые наёмники со всего мира.

Тем временем они добрались до места назначения. Нужно было идти в лес, и экипаж с лошадьми не смог бы там пройти, поэтому они остановились на дороге чуть поодаль месторождения. Тзай-тарры и Тагур вышли из экипажа и в сопровождении охраны направились в лес. В небе наконец-то засияло солнце, хмарь начала рассеиваться. Скоро они достигли обширной проплешины посреди леса. Здесь не росли деревья, и почти не было травы. Несколько ямок наглядно показывали, что не так давно здесь копали землю.

Как только они вышли на проплешину, Тагур начал объяснять:

— Это месторождение нашли недавно. Кто-то попытался здесь добывать тзай-тан, но местные жители вовремя сообщили об этом. Солень очень хорошо платит за информацию о незаконной добыче тзай-тана на своей территории, поэтому такой добычи здесь и не бывает. Разве что попытки, подобные этой.

Ран-Ир-Дерен кивнул, но никак не прокомментировал слова Тагура. Вместо этого он обратился к своей спутнице:

— Ран-Тар-Эрия, ты чувствуешь возмущение Тзай?

— Да, чувствую, — ответила девушка.

— Возмущение Тзай не сильное, но ощутимое, — продолжил посол. — Это должно быть достаточно хорошее месторождение.

Ран-Ир-Дерен наклонился и зачерпнул рукой горсть земли.

— Я чувствую здесь хороший тзай-тан, — сообщил он, медленно разминая землю в своей руке. Так продолжалось несколько минут, пока посол, наконец, что-то там не нащупал. Ещё через мгновение он извлёк из земли мельчайшую белую крупинку.

— Ран-Тар-Эрия, — позвал он. Девушка подставила ладонь, и посол положил на неё крупинку. — Вот он, тзай-тан.

— И это далеко не последнее месторождение, и даже не самое крупное, — сообщил Тагур, глядя на похожий на крупинку соли тзай-тан, едва заметный на ладони Ран-Тар-Эрии.

— Жаль, придётся вырубить половину здешнего леса ради добычи, вздохнула Ран-Тар-Эрия. — Хороший лес, красивый.

Какой-то странный звенящий звук коснулся ушей Тагура. Звук был очень тонкий, на самой границе слышимости, и притом невероятно навязчивый. Тагур посмотрел по сторонам, но источника звука не обнаружил. Должно быть, просто в ухе зазвенело…

— Ну что ж, — начал Ран-Ир-Дерен. — Я ду…

Речь посла оборвалась внезапно. Он вдруг дёрнулся и начал падать на Ран-Тар-Эрию. Девушка резко вскрикнула и тоже начала падать. Что-то обожгло ей ухо. Падая, она успела заметить небольшую красную дырочку в голове посла. «Иглострелы!» — мелькнула в голове мысль.

— Все на землю! — закричал начальник охраны. — Светошумовыми по кругу! Сомкнуться!

Тагур упал на землю рядом с тзай-таррами. Охрана прикрылась щитами и сомкнула ряды над Ран-Тар-Эрией и Тагуром.

— Ты жива? — спросил кладоискатель.

— Да, — ответила Ран-Тар-Эрия.

— Закройте глаза и уши! — крикнул охранник. Раздались четыре громких взрыва с ярчайшими вспышками.

— Огонь на подавление, по кругу! — скомандовал охранник. Зазвучали выстрелы пневматических ружей. — Бегите в лес, не поднимаясь в полный рост! Уходите как можно дальше!

Эта команда уже была адресована охраняемым. Они приподнялись и быстро побежали в сторону леса. За спиной, справа и слева, вновь загромыхали взрывы, замигали вспышки. Раздались выстрелы. Тагур и Ран-Тар-Эрия бежали вперёд; ветки хлестали по лицу, по ногам и рукам, но они не обращали на это внимания. В конце концов они упали без сил. Какое-то время они ещё слышали взрывы у себя за спиной, но через некоторое время всё стихло. Тагур мельком взглянул на лежащую рядом тзай-тарру и заметил царапину на её ухе. Крови почти не было. Значит, стреляли и в неё, но чудом промахнулись.

Отдышавшись, когда в голове перестало шуметь, Тагур приподнялся и огляделся. Вроде, всё тихо, погони не было слышно. Кругом однообразный лес, никаких ориентиров. Теперь было совершенно понятно, что они заблудились и не знают, как вернуться назад. Да и возвращаться никакого желания не было.

— Что будем делать дальше? — испуганно спросила Ран-Тар-Эрия.

— Возвращаться не будем, — ответил Тагур. — Придём в себя и пойдём дальше, куда-нибудь да выйдем.

— Тагур, я знаю, что это было. Это были жизнегубы. С иглострелами, — Ран-Тар-Эрия тяжело дышала после бега и говорила отрывисто. — Они стреляют маленькими острыми стержнями. Очень опасно… если попадают в жизненно важные органы. А жизнегубы — это такие тзай-тарры. Специально обученные убийству. Понимаешь, Тагур? Нас пытались убить… тзай-тарры!

— Стой, почему ты так уверена в этом? Может, кто-то просто раздобыл ваше оружие.

— Невозможно. У каждого жизнегуба свой иглострел. Только он может из него стрелять. Там даже курка нет. Выстрел идёт с помощью Тзай. Только так. Невозможно украсть или подделать.

— Я слышал какой-то не то свист, не то звон перед тем, как был убит Ран-Ир-Дерен. Это как-то может быть связано с жизнегубами?

— Да, иглострелы издают странный звук. Ну и слух у тебя, просто отличный.

— Это профессиональное. В погоне за реликвиями любой звук может предвещать смерть или увечье. Вставай, пора идти. Нельзя долго лежать. Заодно расскажешь поподробнее, кто такие эти жизнегубы.

— Ты не думаешь, что за нами может быть погоня?

— Вряд ли. Я знаю поведение наёмных убийц. Они устраивают засады, но не гоняются за жертвами. Скорее, нам устроят ловушку, если мы попытаемся вернуться в Кеторий. Поэтому возвращаться пока не будем. Я что-нибудь придумаю, надо только найти товарищей по гильдии.

Они дальше пошли по лесу. Ран-Тар-Эрия поведала о том, что не у всех тзай-тарров силы достаточно велики для того, чтобы использовать Тзай во внешних проявлениях. Часть таких людей занимается прикладными исследованиями, изобретениями механизмов, теоретическими вопросами, а часть становится жизнегубами. Это элитные убийцы, задача которых — устранять людей, неугодных Ордену Таннедер-Ир. Другие тзай-тарры не любят жизнегубов, в результате чего жизнегубы держатся обособленно. Известно, что в своём деле они полагаются в основном на иглострелы, но также умеют обращаться с взрывными устройствами, превосходно маскируются и отлично владеют боевыми искусствами, как с оружием, так и без. А другие тзай-тарры мало времени уделяют своей физической форме, предпочитая умственное самосовершенствование. Поэтому жизнегубы считаются в обществе тзай-тарров грубыми и опасными существами, с которыми, тем не менее, приходится мириться ради общих целей Ордена.

И если на посла и его спутницу натравили жизнегубов, сомнения быть не могло — Орден решил избавиться от них. Эта мысль до глубины души шокировала не только Ран-Тар-Эрию, но и самого Тагура. О том, что среди тзай-тарров есть разногласия и подковёрная борьба, он догадывался, но что всё дойдёт до такой серьёзной ситуации, он и не предполагал.

— Как ты думаешь, — спросил он, — Сколько жизнегубов было там в засаде?

— Я думаю, два. Стреляли и в Ран-Ир-Дерена, и в меня почти одновременно. А иглострелу нужно около трети минуты перед выстрелом на перезарядку. То есть стрелков было как раз двое. Было бы больше — нас бы уже убили, не дали бы нам сбежать. Ну и вообще жизнегубы действуют по принципу одна цель — один стрелок. А здесь две цели — два стрелка.

— Но зачем вдруг вашим понадобилось убивать посла?

— Ран-Ир-Дерен предупреждал меня, что недоброжелатели из нашего Ордена могут попытаться убить нас. Орден не однороден: в нём есть группировки, кланы, которые борются за влияние. Я никогда не слышала прежде о том, чтобы тзай-тарры вот так убивали друг друга, но вот до чего дошло…

— Скорее всего, ты и не услышишь. Наверняка объявят, что посла убил кто-то, кто попытался обставить дело так, словно его убили из иглострела. Иглу ведь наверняка не найдут. Или вообще сейчас там убили уже всех охранников, и даже тел теперь никто не найдёт, а все мы будем считаться пропавшими без вести, — мрачно предположил Тагур.

— Что же делать-то теперь?

— Я скажу, чего делать точно не надо. Не надо возвращаться в Кеторий — там нас наверняка будут ждать убийцы.

— И как же быть?

— Как я уже говорил, для начала свяжемся с моими коллегами по гильдии и попытаемся узнать, как теперь развиваются события, а там уже и подумаем, как быть дальше.

Какое-то время они продолжили путь молча. Потом Тагур заговорил:

— Знаешь, Ран-Тар-Эрия, что я думаю?

— Конечно, нет, — ответила тзай-тарра.

Тагур кивнул и продолжил:

— Если за тобой охотятся, то тебе надо перестать быть похожей на тзай-тарру. У тебя слишком заметный наряд. Это платье, это ожерелье, браслеты все эти. От всего этого нужно избавиться.

— Но как это возможно! — возмутилась Ран-Тар-Эрия. — Это же часть обычной одежды тзай-тарры!

— У меня для тебя плохие новости. Раз уж тебя пытались убить стрелки из Итуэдоза, то тебя больше не считают за тзай-тарру.

Эрия не ответила. Они продолжили идти, пока не начался вечер. Когда они остановились на ночлег, Тагур развёл небольшой костёр и соорудил два лежака из веток. Это было не очень удобно, но до рассвета дожить было можно. Завтра утром они рассчитывали выйти к обжитым местам, как минимум, найти дорогу.

— Во что же мне здесь переодеться? — вдруг недоумённо спросила девушка, вспомнив недавний разговор.

— Здесь пока выбора нет. Завтра я что-нибудь достану для тебя, когда найдём людей.

— Как ты думаешь, если нас заметят, сразу доложат недоброжелателям?

— Уверен, что нет. Посадить по шпиону под каждым кустом — это слишком накладно даже для тзай-тарров. Но вот в крупном городе нас, скорее всего, заметят и сдадут. А в сельской местности просто пойдут слухи. Впрочем, когда они дойдут до нужных ушей, мы уже будем далеко. Так что готовься к тому, что завтра мы купим тебе новую одежду, уже не такую изысканную, и тебе придётся носить её.

— Ну хорошо, но одежда ведь это только часть нашей проблемы… Я так и не представляю, что же делать дальше. Скрываться всю жизнь?

— Возможно. Всё возможно.

— Стать ренегатом?!

— Не обязательно. Есть в мире и другие силы, которые способны противостоять Итуэдозу. Энноранн, например.

— Энноранн… — Ран-Тар-Эрия задумалась. — Наши вечные враги…

— Ну, — усмехнулся Тагур. — Если «друзья» хотят тебя убить, то самое время обратиться к «врагам».

Девушка всё ещё пребывала в задумчивости. Медленно она произнесла:

— Эта мысль неприятна мне…

— Я понимаю, — кивнул Тагур. — Но пока других разумных предложений вроде нет. А раз их нет, надо нам добраться до Энноранн. Там уже видно будет, что делать дальше.

— Ну вот мы придём в Энноранн, и что же дальше? — не сдавалась тзай-тарра. — Нас даже через границу не пропустят! Особенно меня!

— Спокойно, пропустят, — уверенно ответил Тагур. — Есть у меня и в тех краях кое-какие знакомые. Так что ложись-ка пока спать, а завтра уже выйдем к людям и примемся прокладывать маршрут до Энноранн.

— Но ты понимаешь, что меня не пустят на железную дорогу? Там работают тзай-тарры, задача которых — вылавливать ренегатов. Меня учуют.

— Понимаю, — вздохнул Тагур. — Придётся действовать так, словно и нет никакой железной дороги. Но ходили же раньше караванщики, да и ренегаты с контрабандистами как-то сейчас перемещаются. Так что задачка сложная, но решаемая. Давай спать, хватит с нас этого дня уже.

Они легли на своих лежаках. Некоторое время молча. А потом Ран-Тар-Эрия спросила:

— Ты меня не бросишь?

— Нет.

— А зачем ты мне помогаешь?

— Теперь я неразрывно связан с твоей историей. Я свидетель, и меня попытаются устранить, если обнаружат. Так что моя жизнь будет в безопасности только тогда, когда и твоя жизнь будет в безопасности.

— Хорошо. Мы пойдём в Энноранн. Я доверяю тебе.

* * *

Через день, добираясь на попутных телегах, а где и пешком, Эрклион прибыл в портовый город Этурена. Эрклион несколько сменил свой внешний вид: раздобыл простой неприметный наряд с серой рубахой и штанами, какие носят Искатели Отрешённости, побрил голову налысо и отрастил небольшую бородку. Всё это было сделано для того, чтобы его случайно не узнали — за последние пару дней Эрклион обнаружил, что изображения Эннори теперь встречаются по всей стране. Раскрыться сейчас — значит, поставить под удар не только себя, но и всю Энноранн.

Застава на входе в город не стала уделять особого внимания чернецу, просто посмотрели его личные вещи (тут Эрклиону пришлось сделать охране небольшое внушение, что вместо драгоценностей он несёт всего лишь недорогие побрякушки в счёт уплаты за место на корабле). С него, конечно, потребовали какой-то «транспортный документ», но он лишь развёл руками в ответ. Как выяснилось, у чернецов проблемы с документами часто бывают, поэтому охрана не стала этому уделять особого внимания, выписав такой документ прямо на месте. Чтобы не называть своего настоящего имени, Эрклион снова представился как Кейлун.

Лето в этом году выдалось жаркое, и даже морской ветер ничуть не спасал от всепроникающей духоты. В небе светило яркое-яркое солнце; взглянув в бесконечную высоту неба, Эрклион ощутил странное, не свойственное ему чувство тоски по своему Небесному Дворцу, откуда он долгие годы правил Энноранн…

Эрклион потратил несколько дней на вычисления, и результат наконец-то его устроил. Мощные колонны из тзай-тана по периметру дворца смогут питать силовую установку, которая будет удерживать дворец в небе. Парящий в облаках дворец станет символом мощи нового государства, ярким знамением грядущих перемен. Дело не только в том, что такой дворец будет недостижим для врагов, но ещё и в том, что правитель должен быть во всех смыслах выше своего народа. Эннори из Небесного Дворца будет внушать подданным гораздо больше уважения, нежели владыка, живущий на этой грешной земле. Конечно, пройдёт сотня-другая лет, и никакой правитель людям больше не понадобится. Но сейчас, когда люди ещё дикие и недоверчивые, только всемерная демонстрация намного превосходящей их мощи может превратить толпу вчерашних озлобленных рабов в культурный и трудолюбивый народ.

Только-только отгремели последние бои тзай-тарров, принявшихся с упоением делить власть. Эти безумцы чуть было всё не погубили. К счастью, в какой-то момент они осознали пагубность своего пути, и решили пойти на мирные переговоры. А ведь они могли уничтожить всё человечество! Эрклион устал бороться с тзай-таррами, но, по крайней мере, ему удалось отвадить их от своих земель. Владельцы успели подготовить средства борьбы с восставшими тзай-таррами, только вот воспользоваться этими средствами как следует не сумели. Ведь когда на одного Владельца наваливается два десятка людей, мало что ему уже поможет. Просто разорвут на части. Но Эрклион был умнее Владельцев. У него была своя армия. И поэтому в его руках орудия возмездия Владельцев действовали безотказно. И всё же, тзай-тарров было слишком много, чтобы один Эрклион мог со всеми ними справиться. Хотя самое последнее средство в его арсенале всё же оставалось.

И вот, Шенивашада, наконец, получила долгожданный мир. Можно начать восстанавливать то, что разрушили Владельцы. Человечество снова станет править своим миром. А начнётся возрождение именно с Небесного Дворца. Конечно, его ещё надо построить. Но уже понятно, как это сделать. Конечно, Дворец будет строиться на земле, а потом поднимется в небо. Осталось только раздобыть такую невероятную массу тзай-тана. Пожалуй, сейчас это самая большая проблема. Придётся снарядить экспедиции на те закрытые базы Владельцев, которые остались в Энноранн и куда не пускали тзай-тарров. Да, Эрклион знал, на что следует обратить внимание. Ему удалось захватить заводы по кристаллизации тзай-тана. И скоро эти заводы заработают снова. Но пора вернуться к проекту Дворца.

Небесный Дворец, конечно же, сможет летать как воздушный корабль. Хотя он и не для этого создаётся. Во Дворце будет собственный сад, и непременно должен быть фонтан. Вопрос лишь в том, откуда брать воду? Но в воздухе и так много воды. Надо установить водяные конденсаторы, и проблема будет решена. Владельцы как раз пользовались такими. Они страдали от сухого климата Шенивашады, а потому стремились любыми средствами добыть драгоценную влагу. И таким образом, снова наследие Владельцев окажется полезным. Нужно ли Дворцу оружие, раз уж он будет и воздушным кораблём? Пожалуй, нет. Обычное оружие бесполезно в небесах — на земле им никого не поразишь, а в небе тем более. Но силовая установка Дворца вполне может быть использована для военных целей.

Ну вот, вроде, и определены ключевые моменты. Осталось разработать детальный план дворца, и можно будет приступать к строительству. Скоро цитадель власти взлетит над Шенивашадой. И это будет очень символично: власть не только над Энноранн, но и над всей Шенивашадой…

Эрклион как сегодня помнил тот судьбоносный день, когда закладывались основы и символы нового государства. Небесный Дворец для него сейчас — символ утраченной власти. Власти над его страной, страной, которую он создал из праха Века Затмения и которую защищал сотни лет. Как нет империи без императора, так нет и императора без империи. И Эрклион не мог считать себя по-настоящему живым до тех пор, пока не вернёт себе трон. Энноранн и Эннори неразрывно связаны. Да, Энноранн может какое-то время жить и без Эннори, но что за жизнь это будет? Застой, который сменится упадком и разрушением государства, разрушением великой мечты человечества о счастливой жизни для всех. Отступить сейчас, сделать всего одну ошибку — и человечество снова скатится к тому мироустройству, которое было при Владельцах. А значит, всё будет зря. Все мучения предков, страдавших под гнётом алчных божеств, станут напрасны. И если мало кто из людей задумывается об этом, то он, Эрклион, не может допустить подобного.

А город жил своей обычной портовой жизнью, даже и не зная, что по его улицам ходит сам Эннори. Кругом кипела какая-то суета, моряки гуляли, все торговали, кто чем может. Всё это торжество жизни сейчас мало занимало Эрклиона, но он с некоторым удивлением отметил, что сейчас в Этурене полным-полно иностранцев, даже садартийцев. И если с садартийцами всё было ещё более-менее понятно — они всё-таки живут довольно близко, то откуда взялись гости из дальних стран, это уже порядочно более интересный вопрос. Во-первых, огромные расстояния, которые следовало преодолеть в пути на Запад, всегда отваживали значительную часть желающих посетить Энноранн, кроме разве что самых упорных караванщиков; а во-вторых, в Энноранн попросту не пускали всех желающих, а только нужных и проверенных людей. Ну что ж, значит, многое изменилось. К лучшему или худшему — покажет время. Эрклион не был склонен сразу рубить с плеча. Сначала нужно посмотреть на ситуацию под различными углами, а потом уже решать, как поступить. Вполне может статься и так, что какие-то изменения, привнесённые Рэмитсо, пойдут на пользу Энноранн.

Притворившись отшельником, не видевшим белого света добрый десяток лет, Эрклион принялся выведывать у окружающих текущее положение дел. Оказалось, что тзай-тарры из Итуэдоза построили огромную железную дорогу, которая связала абсолютно все страны, и теперь путь через все обозримые земли Западной Шенивашады занимает всего четырнадцать дней. Этурена теперь объявлена открытым портовым городом, но дальше Этурены иностранцев так просто не пускают. В Этурене к садартийцам относятся терпимо, но вот в остальных городах по-прежнему не жалуют. «Ну хоть какая-то стабильность», — подумал Эрклион.

Нужды задерживаться в городе надолго не было, поэтому Эрклион сразу же начал поиски подходящего корабля. Ближайшим садартийским портом был Кёсвен, и именно туда он и собирался отправиться. До гор оттуда добраться легко, но вот в самих горах, не зная нужной тропинки, можно забрести совсем не туда, так что, скорее всего, в будущем потребуется нанять проводника. Но это уже в Садарта Рэне. Пока надо выбрать корабль. Собственно, выбор был не велик. Рыболовное судно, пассажирский корабль и сухогруз. На каждом из кораблей нашлось бы свободное место для одного неприхотливого чернеца. Но рыболовы не спешили в Кёсвен — посещение города не было основной их целью, сухогруз отправлялся только через три дня, а вот пассажирский корабль отплывал уже завтра. Так что единственный подходящий вариант определился довольно быстро.

Судно, названное «Ласточкой» стояло у причала. Возле трапа сидела пара моряков. Один из них курил трубку. Эрклион подошёл и попросил возможности увидеться с капитаном.

— Ты чернец? — спросил моряк с трубкой.

— Да, — ответил Эрклион.

— Это хорошо, — сказал моряк. — Сейчас приведём тебе капитана.

Хотя привести капитана пообещал моряк с трубкой, но пошёл за ним не он, а второй моряк. Видно, он на этом корабле считался младшим, а потому бегал по поручениям. Скоро он вернулся с капитаном, который представился, как только сошёл с трапа:

— Капитан Томи ше-Ниди.

— Искатель Отрешённости Кейлун, — Эрклион слегка поклонился капитану, как это принято при знакомстве у чернецов. Капитан взглядом смерил Эрклиона и спросил:

— Куда путь держишь, Кейлун?

— В горы на севере Садарта Рэны. Через Кёсвен.

— Ну, ясно. Не буду спрашивать, зачем тебе в горы, чего ты забыл вообще там. И мы как раз идём в Кёсвен. Но, Кейлун, у нас на судне путешествуют уважаемые люди, вряд ли они захотят видеть рядом с собой чернеца. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Эрклион. — Но, думаю, мы договоримся.

— Да видишь, Кейлун, — продолжил капитан, словно бы оправдываясь. — Я-то против чернецов ничего не имею. Но я не хочу, чтобы моя репутация пострадала. Я перевожу знатных особ, купцов и дельцов, которые платят большие деньги, и платят они их во многом за то, что их окружает. Так что, при всём желании…

Эрклион не дал капитану договорить. Конечно, это был выход за рамки роли простого чернеца, но слушать капитана Эрклиону уже недоело. Он вытащил из кармана золотую цепочку, которую прихватил в храме, и поднял её на уровень головы капитана.

— Плата, — пояснил Эрклион. Томи ше-Ниди переменился в лице. В нём боролись и жадность, и страх за репутацию (который вряд ли был так уж надуман), и что-то ещё.

— Ну, хорошо, — наконец согласился ше-Ниди. — Ты знаешь, наверное, у нас, моряков, есть поверье, что чернец на борту — к удаче. Так что я думаю, для тебя найдётся место. Но только при условии, что ты не будешь слишком уж часто попадаться на глаза к моим пассажирам, а тем более лезть к ним со своими проповедями.

— Согласен, — Эрклион с этими словами вложил цепочку в руку капитана. — Только и у меня есть условие — я поднимусь на борт уже сейчас. Мне негде ночевать в Этурене, а всё своё богатство я уже отдал тебе.

— Хорошо, но откуда у тебя такая цепочка?

— Наследство.

Больше вопросов не было. Капитан и Эрклион поднялись на борт корабля.

Глава 2

Наутро Тагур и Эрия продолжили путь. Тагур действительно хорошо умел ориентироваться — сказывалась разносторонняя подготовка кладоискателя, они быстро вышли на дорогу и к середине дня обнаружили деревеньку.

Конечно, наряд Ран-Тар-Эрии привлёк бы совершенно ненужное внимание. И хотя Тагур не считал, что деревенские жители сразу побегут сдавать их тзай-таррам, но лучше лишний раз не рисковать. Поэтому он велел Ран-Тар-Эрие затаиться в лесу недалеко от дороги и ждать его, а сам пошёл в деревню, чтобы раздобыть какую-нибудь одежду.

Предоставленная сама себе, тзай-тарра соорудила небольшое гнёздышко из веток и уселась в него. Неизвестно, как долго будет отсутствовать Тагур. Она не хотела оставаться одна, но прекрасно понимала, что в ней сразу узнают посланницу Итуэдоза, и пойдут слухи, что тзай-тарра в оборванном платье шатается по дорогам Вилении. И тогда её сразу вычислят и найдут. Даже никакие шпионы не нужны — слухи и сами по себе распространяются быстро. Так что сейчас более безопасно сидеть и ждать. Всё-таки, не зря тзай-тарров так долго учат самообладанию. Но даже несмотря на всё своё самообладание, она чувствовала, что она на грани…

Интересно, кто из жизнегубов пытался убить её? Ведь они даже могут быть знакомы. Кстати, сейчас ей в голову вдруг пришла мысль, что взаимная нелюбовь обычных тзай-тарров и жизнегубов возникла не просто так. Она выгодна руководству Итуэдоза. Жизнегубы, не испытывающие к другим тзай-таррам ничего, кроме тихой ненависти и не видевшие с их стороны ничего, кроме открытого презрения, гораздо легче пойдут убивать собратьев, если вдруг это понадобится. Да, Таннедер-Ир погряз в интригах. Наверное, тзай-тарры стали слишком могущественны, чтобы иметь противников вовне, и потому стали искать противников внутри. И хотя должность Магистра Ордена вот уже несколько сотен лет принадлежит самому сильному тзай-тарру, настоящему уникуму, но должности пониже всё ещё активно делятся и перераспределяются.

Но в то же время Ран-Тар-Эрия понимала, что даже такой Таннедер-Ир всё равно нужен миру. Ведь только тзай-тарры обладают знаниями, которые помогут дать отпор Владельцам, когда они снова вернутся. А в том, что рано или поздно Владельцы вернутся, никто и не сомневается. Они могут вернуться завтра, а могут — уже сегодня. Этого, к сожалению, не знает никто. И весь мир живёт в постоянном страхе, помня о былых зверствах божков. Поэтому её, Ран-Тар-Эрии, проблемы не так уж велики в сравнении с проблемами всего мира. Она уже решила — она не будет искать мести или правды, она просто придёт в Энноранн и попросит права убежища там. И продолжит заниматься изучением мироздания на благо всего человечества, внося посильный вклад в дело защиты от вторжения Владельцев.

Но Тагур… Сможет ли он вернуться в родные края? Виления не сможет дать ему защиты от тзай-тарров. Даже всё влияние Соленя не спасёт от иглы жизнегуба. Но так ли нужен Тагур тзай-таррам? Ведь его не пытались убить. Он был бы опасен как свидетель, но что он может сделать Ордену? Про Таннедер-Ир и так ходит множество слухов, но они никак не вредят тзай-таррам. Вот и рассказ Тагура просто станет ещё одним таким слухом. Да и вряд ли Тагур пойдёт биться «за правду», ведь он прекрасно осознаёт свои силы и силы Ордена, и понимает, что абсолютно ничего не сможет сделать никому из тзай-тарров, ни словом, ни поступком.

А Тагур в пути до деревеньки размышлял над словами Соленя об интригах тзай-тарров. Вся эта ситуация с убийством посла уж слишком похожа на спланированную акцию, целью которой является даже не борьба кланов внутри Ордена, как предполагала Эрия, а дестабилизация ситуации в Вилении. Да, били по послам, но целью был сам Солень. Интересно, что Солень придумает, чтобы противостоять Итуэдозу? Конечно, за Итуэдозом мощь оружия и науки, но опыт тонкой политической игры всё же больше у Георга. Тзай-тарры пытаются играться людьми как мелкими фигурками, но Георг и сам прекрасный игрок. Главное, чтобы в ходе этих игр не пострадала Вилайра. О своих размышлениях и предупреждениях Соленя Тагур решил ничего не говорить тзай-тарре. Она сейчас и так в шоке, зачем дополнительно сбивать её с толку непроверенной информацией?

Тагур прошёлся по деревеньке и купил кое-какую походную одежду (неказистую, но сейчас сойдёт и это). Женскую одежду он покупать не стал — это может вызвать подозрение. Тагур честно признался, что он кладоискатель, а кладоискатели часто заглядывают в деревни, чтобы прикупить припасы или одежду на всякий случай. Попутно Тагур выяснил, что неподалёку расположен город Тапан. Таким образом, Тагур точно понял, куда же они зашли с Ран-Тар-Эрией. Ну что ж, в Тапане, разумеется, тоже было отделение Гильдии Кладоискателей. Там можно было раздобыть оружие, снаряжение и узнать последние новости. Но с другой стороны, в Гильдии уж наверняка есть шпионы Итуэдоза. Хотя Тапан и мелкий городок, но наверняка тзай-тарры не пропустили его и обзавелись там своим осведомителем. Так что придётся действовать осторожно. А сейчас самое время возвращаться к Ран-Тар-Эрие, а то потеряется ещё где-нибудь.

К счастью, девушка никуда не делась и ждала Тагура в условленном месте.

— Вот, я принёс тебе кое-какую одежду, — сообщил Тагур, протягивая тзай-тарре свёрток. — Переоденься, я пока отвернусь.

— Но это… мужская одежда! — развернув свёрток, удивилась Ран-Тар-Эрия.

— В походе самое то.

— Но девушки-тзай-тарры не носят мужскую одежду!

— Зато девушки кладоискатели носят. Одевайся и собирайся.

Тагур отвернулся. Ран-Тар-Эрия принялась одеваться, попутно решив расспросить Тагура о том, куда же они зашли.

— Здесь неподалёку город Тапан, — сообщил Тагур. — Я бывал там пару раз. Здесь не самые богатые места в плане наличия реликвий Владельцев, поэтому кладоискатели в Тапан заглядывают редко. Но отделение Гильдии и там есть. Так что можно раздобыть кое-какое снаряжение. А оттуда уже будем двигаться в сторону Энноранн. Эх, путь не близкий будет… А меня невеста в Кеторие ждёт… Но лучше встретиться с ней позже, чем вообще не встретиться.

— Извини… — виновато произнесла девушка. — Это всё из-за меня…

— Это всё из-за ваших тзай-тарровских интриг, а не из-за тебя. Ты готова? Идём?

— Да.

Одежда, которую принёс Тагур, была не лучшего качества, к тому же она была явно великовата для Ран-Тар-Эрии. И хотя Тагур и говорил, что её платье слишком приметное, но всё же она подумала, что такой несуразный мужской наряд на девушке будет куда более приметен. Тагур же, осмотрев её, тоже остался недоволен.

— Волосы. Слишком хорошие, слишком заметные. С такими по пещерам и схронам не шарятся. Надо обрезать.

— Чтооооооо? — несказанно возмутилась Ран-тар-Эрия. — Мои волосы, обрезать?!

— Именно твои и именно обрезать, — невозмутимо подтвердил Тагур. — Ну или можно не обрезать. Но когда тебе голову снимут, по волосам будет плакать уже поздно. Выбирай, что дороже. Уж если мы маскируемся, то маскируемся всерьёз.

Сказать, что такая идея не понравилась Ран-Тар-Эрие — всё равно, что ничего не сказать. Она гордилась своими волосами, ухаживала за ними, сколько себя помнила, а тут ей предлагают избавиться от них! И всё же отрицать разумного зерна в словах Тагура она не могла. Надо признать, что её действительно смогут легко вычислить просто по волосам. И жизнь дороже волос. Поэтому, вздохнув, она согласилась.

— Только я сама… Дай мне нож, пожалуйста.

Тагур протянул ей нож. Она собрала волосы рукой и примерно на уровне плеч начала резать их. Нож был туповат для такой задачи, волосы поддавались плохо. Но уже через некоторое время всё было кончено. Роскошные волосы остались в прошлом. А на её голове теперь красовалась крайне неровная стрижка. Ну что ж. В такой оборванке, в какую превратилась Ран-Тар-Эрия, теперь уже не опознать гордую тзай-тарру…

— Волосы лучше оставить здесь. Закопать, — пояснил Тагур. — Я понимаю, тебе хочется взять их с собой, но если ты так сделаешь, их могут случайно обнаружить и раскрыть нас. Поэтому давай не будем оставлять никаких зацепок, которые могли бы помешать нам добраться до Энноранн.

— Хорошо, — тихо согласилась Ран-Тар-Эрия.

— И ещё кое-что. Я теперь буду звать тебя просто Эрия. Я знаю, что для тзай-тарров такое обращение оскорбительно, но называть тебя полным именем больше нельзя. Но в городах и на людях мы должны назвать друг друга совсем другими именами. Меня буду звать Эдерн. Какое имя ты выберешь себе?

— Влада. Как тебе?

— Хорошо звучит. Теперь главное не перепутать.

— Ты прав. Пойдём уже. Слишком много событий для одного дня. Вся моя прошлая жизнь сегодня кончилась, — в голосе Ран-Тар-Эрии слышались разочарование и безнадёжность.

— Кончилась одна жизнь — началась другая, — пожал плечами Тагур.

* * *

Тапан не был большим или важным городом, но в связи с началом добычи тзай-тана, этот город ожидало большое будущее. Тагур и Эрия достигли города уже ближе к ночи. В этих краях давно не было войн, а сам город, как и многие другие в Вилении, жил торговлей, поэтому никаких проблем с тем, чтобы попасть в город, не было. Тагур знал Тапан достаточно неплохо, и поэтому сразу уверенно направился к местному отделению Гильдии. Хотя уже и наступала ночь, но в Гильдии было правило не отказывать в ночлеге кладоискателям. В конце концов, ведь на взносы кладоискателей и существовала Гильдия.

А ещё в Гильдии умели не задавать лишних вопросов. Такая традиция пошла от того, что кладоискатели не хотели делиться друг с другом сведениями об интересных местах. Тагур предъявил своё удостоверение кладоискателя, а спутницу представил как начинающую кладоискательницу, которая впервые вышла «на учёбу», как они это называли. Такое часто практиковалось — новичков, желающих вступить в Гильдию, сначала прогоняли по настоящим сырым и тёмным подземельям, и если новичок выдерживал, то его принимали. Но многие, испытав на себе давление древних подземелий, тут же бросали эту затею.

Конечно, Тагур знал, что завтра же руководству Гильдии доложат, что он, Тагур, отметился в Тапане, и эта информация попадёт и в руки тзай-тарров. Но пока они соберутся что-то предпринять, Тагур со своей спутницей уже будет далеко. Однако ж впредь отделений Гильдии придётся избегать. Поэтому именно здесь нужно запастись всем необходимым: оружием, картами, снаряжением. В Гильдии не раздавали вещи просто так — всё нужно было покупать. Но зато отделения Гильдии всегда были полны такими товарами, которые иначе нигде и не купишь. Поэтому Тагур прямо сразу как разместил Эрию в гостевой комнате, пошёл за снаряжением. Большой удачей было то, что в этом отделении обнаружилось пневматическое ружьё. Не такое хорошее, как осталось у Тагура в Кеторие, но всё же весьма неплохое. Тагур прекрасно умел обращаться с подобным оружием, пару раз оно выручало его в тёмных подземельях, когда какая-нибудь тварь, чудом уцелевшая от эпохи Затмения, пыталась полакомиться заглянувшим в гости кладоискателем.

Утром Тагур проснулся раньше Эрии и принялся внимательно изучать карту, прокладывая маршрут к Энноранн. Основная проблема была в том, что после постройки железной дороги, торговцы перестали водить караваны на дальние дистанции. Но от города к городу ещё ходили обозы. Тагур так и проложил путь: из одного города в другой. Просто и относительно безопасно, если не попасться к разбойникам. Но ведь чтобы добраться до Энноранн, нужно было пересечь Пограничную пустыню. Как говорила легенда, сам Эннори лично выжег несколько сотен миль земли, чтобы обезопасить границы своего государства, ведь мало какая армия пойдёт в атаку по пустыне. Тагур же считал, что всё гораздо проще: в Век Затмения безумные тзай-тарры творили ещё и не такое, ровняя с землёй горы, испаряя целые озёра и превращая некогда цветущие долины в непригодные для жизни пустыни. Такой клочок земли, намертво отравленный силой Тзай, даже есть и в Вилении, хотя она и меньше всего пострадала от войны тзай-тарров. Но, так или иначе, а на пути к Энноранн пустыню придётся преодолеть. И это будет крайне тяжело, потому что сейчас по ней караваны не ходят.

Тагур закончил изучение карты и прокладку маршрута, а Эрия всё ещё спала. Но время играло сейчас против них, поэтому Тагур пошёл к её комнате и долго стучал в дверь, пока она не открыла. Тагур никогда бы не подумал, что тзай-тарры такие любители поспать. Но, наверное, дало о себе знать перенапряжение последних дней. Эрия, открыв дверь, уже была полностью одета, как и вчера. Хотя Тагур подумал, что она и не раздевалась вовсе. Не привыкла она к трудностям. И вот эти люди, тзай-тарры, каким-то образом собираются противостоять Владельцам, когда те вернутся. От такой мысли Тагур ухмыльнулся.

— Что? — не поняла Эрия.

— Ничего. Я вижу, ты уже собрана. Пора идти.

— Мы даже поесть не сходим?

— Сходим, но уже не здесь. Сейчас, я только соберу свои вещи.

У Тагура, в принципе, всё уже было готово и упаковано в рюкзак. Ещё один рюкзак он вручил Эрие. Но её больше всего заинтересовало ружьё Тагура.

— Ты умеешь стрелять? — поинтересовалась она.

— Ещё как, — ответил Тагур. — Я вообще-то офицер Войска Кеторийского. Я проходил обучение в военной академии.

— Ничего себе! — удивилась Эрия.

— Да-да, — улыбнулся Тагур. — Так что ты в надёжных руках.

Они вышли из здания Гильдии и направились в ближайшую таверну. Задерживаться в городе никакого смысла не было, наоборот, это было скорее рискованно, но поесть надо обязательно. Тагур не брал с собой много еды, пригодной для долгого похода, только необходимый запас на пару дней. Ведь он проложил маршрут так, чтобы каждый день они останавливались в каком-нибудь городе. Там можно и переночевать спокойно, и запасы пополнить. Это, конечно, не дёшево, но денег у них было предостаточно — можно ведь продавать украшения Эрии, да и плюс запасы самого Тагура. Он, будучи человеком, привыкшим к неожиданностям, всегда предпочитал иметь при себе достаточную сумму на непредвиденные расходы.

Трактир Тагур выбрал небольшой, не особо популярный, а потому спокойный. Кормили здесь сносно, но не более того. Зато и цены не кусались. Заказав себе немудрёный завтрак, по плотности переходящий в обед, они принялись обсуждать детали похода. Тагур разложил на столе карту и принялся объяснять:

— Смотри, я предлагаю пройтись вот по этим городам. Видишь, я предлагаю двигаться так, чтобы в конце каждого дня мы прибывали в новый город. На следующий день мы будем исследовать окрестности города на предмет реликвий. Понимаешь?

Эрия сначала смотрела на него недоумённо, но потом игра Тагура стала ей понятна. Он решил обставить всё не как путь в Энноранн, а как экспедицию за реликвиями. Что ж, насколько она знала, виленцы очень любят заниматься кладоискательством, и такие походы для них не редкость. А значит, их поведение сейчас никак не выделяется из общепринятого.

— Да, я поняла, — кивнула девушка. — А ты уверен, что мы сможем так быстро добираться от города до города?

— Конечно, уверен. Пешком мы не пойдём. Между городами всегда кто-то ездит, торговцы те же, вот с ними мы и будем передвигаться.

— Но придётся же чем-то платить…

— Будем отдавать часть найденных реликвий, — Тагур подмигнул.

— Ааа, действительно… Ну что ж, вроде, хороший маршрут.

— Вот и славно, — произнёс Тагур, сворачивая карту. Тем временем и завтрак принесли. Покончив с завтраком, Тагур и Эрия быстро покинули трактир и направились на рынок. Там им предстояло найти купеческий обоз, с которым можно было бы продолжить путешествие.

* * *

Свежий пряный ветер бросал в лицо Эрклиона прохладные капельки морской воды. Они едва заметно били по лицу и тут же словно бы исчезали. Вокруг, насколько хватало взгляда, простирался безбрежный океан. Солнце клонилось к закату, начиная окрашивать розоватым светом весь обозримый мир. «Ласточка» на всей скорости мчалась к Кёсвену, и казалось, что ничто её уже не остановит.

Эрклиона поселили в кубрике вместе с матросами. Хотя золотая цепочка, которой он оплатил проезд, была явно настолько дорога, чтобы обеспечить Эрклиона каютой, но капитан сообщил, что все каюты на корабле уже заняты. Эрклион не стал этого проверять, пребывание в кубрике его не тяготило. Тем более что основную часть времени он просто сидел на палубе, медитируя. Капитан ше-Ниди попытался было убрать Эрклиона подальше от глаз пассажиров, но Эрклион напомнил ему о размере оплаты, и капитан отстал. Кроме того, пассажиры быстро привыкли к тихо сидящему в углу чернецу. Все знали о поверье, будто чернец на корабле приносит спокойное плавание. Пока так и было. Некоторые пассажиры даже пытались давать Эрклиону милостыню, но он всё отвергал по причине того, что служение Отрешённости не приемлет земных благ кроме тех, которые непосредственно нужны для жизни.

Матросы Эрклиона тоже любили за глубокое знание истории Энноранн и умение складно говорить. По вечерам матросы часто расспрашивали Эрклиона о былых временах и сущности поисков Отрешённости. Эрклиону матросы тоже нравились. Взрослые мужчины, по отношению к нему они были как дети, и он снова почувствовал себя отцом своего народа. Это возвращало его в те времена, когда он мудро и справедливо правил страной из Небесного Дворца и будило в нём какое-то странное чувство тоски, доселе невиданное…

— Выжившие из одной из деревень, Эрклион-ри, — произнёс охранник, стоящий у входа в шатёр Эрклиона. Эрклион оторвал взгляд от карты, на которой намечал план ведения боёв с Владельцами и их пособниками, и встал из-за стола.

— Пусть войдут, — разрешил он.

Их было человек десять, возглавляемые бородатым стариком. Грязные, в лохмотьях, с ожогами, они пришли к нему сразу после очередной вылазки карателей Владельцев. Увидев Эрклиона, все они сразу упали на колени. Старик, не поднимая взгляда, принялся молить:

— Освободитель, мы отдаём тебе свои жизни! Возьми нас в своё войско, позволь отомстить за жизни наших жён и детей, погибших от рук прихвостней Владельцев!

Эрклион подошёл к старику поближе и произнёс:

— Встаньте.

Но они не вставали. Тогда Эрклион произнёс громче:

— Встаньте! Ведь мы и начали эту борьбы с владельцами для того, чтобы никогда человеку не пришлось стоять на коленях ни перед кем!

Выжившие переглянулись. Первым поднялся старик, остальные последовали его примеру. Старик же, едва поднявшись, низко поклонился.

— Эрклион-ри, мы хотим служить тебе! — сказал он. Эрклион сложил руки на груди и отступил на шаг назад.

— Когда я поднимал народы Шенивашады на освободительную войну, — начал Эрклион. — Я предлагал всем брать в руки оружие и сбрасывать власть Владельцев, присоединяясь к моей победоносной армии. Я верил в человечество. Но вы, люди, не поверили в себя, и вместо борьбы предпочли отсидеться, ожидая, кто же победит в этой войне. Чего вы ждали?

Старик молчал. Его спутникам тоже было нечего сказать. Они стояли, уставившись в землю. Выдержав паузу, Эрклион продолжил:

— Я прекрасно понимаю, чего вы ждали. Вы ждали, что скоро определится, на чью сторону качнётся маятник, у кого будет перевес в силах. И тогда бы вы встали на сторону победителя. Так?

Выжившие снова ничего не ответили. «Ещё бы», подумал Эрклион и продолжил свою речь:

— Вы проявили малодушие, и были за него сообразно наказаны. Неужели вы думали, что Владельцы позволят кому-то остаться в стороне? Конечно, нет! Вы, возможно ещё до конца не поняли, но сейчас идёт не просто война угнетённых с угнетателями. Идёт война за жизнь. На одной стороне — жизнь человечества. На другой стороне — жизнь Владельцев. Если победят Владельцы, людей лишат последних остатков воли, превратив в безмозглый скот для чёрной работы. Если победят люди — Владельцы будут истреблены все до единого.

— Мы уже осознали это, Эрклион-ри! — осмелился сказать старик. — Мы поняли свою вину, мы уже наказаны, но теперь мы хотим отдать свои жизни за дело освобождения, чтобы тем самым искупить и вину погибших!

Эрклиону понравились эти слова. Он подошёл на шаг ближе и произнёс:

— Это именно то, что я хотел услышать! Вам найдётся место среди борцов за свободу Шенивашады. Но это ещё не значит, что вы прощены свободным человечеством. Вы и подобные вам пойдут в первой атаке в ближайшем сражении. Многие из вас погибнут. Те же, кто выживет, будут прощены и станут полноправными членами свободного человеческого общества.

Выжившие закивали. Старик снова было плюхнулся на колени, но быстро опомнился и поднялся.

— Да, да, мы согласны! — воскликнул он.

Новые солдаты непобедимого освободительного воинства покинули шатёр. Эрклион покачал головой. Часть человечества неисправима в своих рабских привычках. Но всему виной тот ужас, который внушают свои рабам Владельцы. Не у всех хватает воли противостоять такому давлению. Именно поэтому люди и боятся выступить против своих хозяев. Но правда жизни такова: тот, кто не хочет принимать чью-то сторону, в итоге пострадает сильнее всех. Ведь против него будут обе стороны конфликта.

Надо будет долго учить людей быть свободными. Что из этого получится? Неизвестно. Но в первую очередь надо покончить со всевозможными культами. В течение сотен лет люди почитали Владельцев как богов. Одного упоминания Владельцев было достаточно, чтобы вызвать у человека ужас и заставить его работать на нужды поработителей. Религия делает людей послушными и безвольными. Поэтому Эрклион так яростно вступал против всех попыток поклоняться ему. Но всегда и везде, куда бы он не пришёл со своим войском, люди сразу кидались ему в ноги. Исчезает власть Владельцев, и люди пытаются заменить её на власть Освободителя. Бессмысленно объяснять уже, что он — не божество, а всего лишь первый среди равных. И при этом — один из величайших предателей в истории. Но об этом людям знать пока не следует. Не надо перегружать отвыкших думать самостоятельно чрезмерно сложными вещами. Всему своё время. И если сейчас людям нужен отец — что ж, Эрклион будет им отцом.

Путешествие на «Ласточке» внушало Эрклиону ощущение безмятежности и той самой отрешенности. Здесь, на этом корабле, он ни как не мог ускорить развитие событий и своё возвращение на трон. Хотя, конечно, очень хотелось. Но создать попутный ветер, как бы это смогли сделать духи воздуха из древних легенд, ему было не по силам. Поэтому целыми днями он размышлял над своими прошлыми ошибками, выводил планы на будущее и перестраивал свой узор Тзай для того, чтобы не быть случайно обнаруженным. Именно для этого и нужны были медитации. Каждый человек, умеющий использовать Тзай, рано или поздно приобретает законченный портрет контуров Силы, сопровождающих его. По этому портрету, или узору, человека всегда можно достоверно опознать и обнаружить — если, конечно, знать, кого именно искать. А его враги точно знали, в этом сомнений быть не могло.

Так просто перестроить узор Тзай нельзя. По большому счёту, это под силу только двоим во всём мире, включая Эрклиона. Второй — бессменный соперник, Магистр Ордена Таннедер-Ир. Смена узора Тзай, к сожалению, влияет и на способности управлять этой силой. Изменив свой узор на более простой и неприметный, Эрклион потеряет значительную часть своей власти над Тзай. Но Эрклион знал — основа могущества всё же не Тзай, а личные качества и расчётливый ум. Тзай-тарры, например, очень любили бить друг в друга молниями, устраивать взрывы и землетрясения. И считали, что основа власти — грубая сила. К чему привело это их? Разве кто-то из них сумел создать устойчивое государство, новую культуру? Нет. Они могли только разрушать. Тзай даёт большую силу, но не даёт большого ума. Можно сказать, и тзай-таррам, и человечеству повезло: среди тзай-тарров нашёлся один такой, который смог объединить их и показать им нужный жизненный путь. И хотя Эрклион и полагал Таннедер-Ир главной помехой на своём пути, а Магистра этого ордена — своим личным врагом, тем не менее, он не мог не признавать, что Магистр сделал очень много для сохранения и развития человечества. Когда-нибудь им предстоит лицом к лицу встретиться с Магистром. И их решающий бой определит, по какому пути пойдёт Шенивашада.

Вернувшись сегодня в кубрик, Эрклион застал матросов за очень интересным спором. Речь шла о том, почему чернецы так хорошо умеют биться врукопашную.

— Ура, вот и Кейлун пришёл! — обрадовался один из матросов. — Он нас сейчас рассудит!

— Точно! — подключился второй. — Вот расскажи нам, Кейлун, почему чернецы, которым нельзя воевать, такие хорошие бойцы?

— Ну что ж, — произнёс Эрклион, проходя к своей койке. — Сейчас всё объясню, если только вы не будете шуметь.

На самом деле, все затихли довольно быстро сразу после того, как он вошёл в кубрик. Так что особой нужды успокаивать матросов не было. Эрклион сел на койку и продолжил:

— Далеко не всем чернецам нельзя воевать. Например, есть чернецы-воины Ордена Таннедер-Ир. Они не тзай-тарры, они обычные люди, но при том они великолепные бойцы. Так что тут всё зависит от той философии, которой придерживаются чернецы. Например, у этих чернецов-воинов основной смысл жизни — защита от Владельцев. А у нас, Искателей Отрешённости, смысл в поиске гармонии с собой и миром, что в конечном итоге и позволяет добиться высшей Отрешённости. Гармонию с собой мы достигаем путём постижения телесной составляющей нашего бытия. Мы учимся владеть своим телом, а не биться. Но если вдруг приходит необходимость биться, то знание своего тела и позволяет нам быть такими хорошими бойцами. Но мы можем биться только ради самозащиты. Нам даже оружие нельзя использовать. Так что никто не учит нас специально быть бойцами — но это получается потому, что мы хорошо понимаем свою телесность. В итоге каждый чернец бьётся по-своему, какой-то единой школы у нас нет.

Матросы слушали тихо и смирно. Когда Эрклион закончил говорить, один из них спросил:

— Это правда, что чернецы Отрешённости умеют всего одним прикосновением вырубать человека?

— Да, — ответил Эрклион. — Чернецы хорошо знакомы не только с особенностями своего собственного тела, но и со строением человеческого тела в принципе. Поэтому мы знаем, как успокоить и обездвижить любого человека. Но поделиться с вами этим знанием я не могу — только те, кто принёс обет Отрешённости, могут иметь такие знания.

Эрклион неспроста так много знал об Искателях Отрешённости. Давным-давно, на закате Века Затмения, он был одним из тех, кто стоял в основе этого движения. Строго говоря, это был эксперимент. Таким образом Эрклион пытался понять, возможно ли сделать любого человека тзай-тарром, если дать ему полный контроль над своим телом и умом. Как оказалось, нельзя. Тзай-тарром нужно родиться. Зато был и положительный побочный эффект у этого эксперимента: Искатели Отрешённости изобрели множество полезных практик, укрепляющих дух и тело, а также накопили большие знания по особенностям строения человека.

Матросы ещё довольно долго задавали Эрклиону разные вопросы о жизни, жадно впитывая мудрость слов Эннори. После того, как Эрклиона свергли, эти люди утратили ту путеводную нить, которая придаёт смысл жизни. Многие из них жили просто от заката до рассвета, не понимая значения своего существования, не понимая великой цели, которая была поставлена перед всеми энноранцами. Рэ-Митсу всё упростил до неузнаваемости. И превратил Эрклиона в божество. Всякая деятельность на благо человечества сменилась ритуалами. Эрклиону, конечно, очень хотелось в деталях узнать, что же там понапридумывал рэ-Митсу, создавая новую религию. Но подобные вопросы разрушили бы весь образ чернеца. Как так — чернец и не знает основ религии? Но когда придёт время, он доберётся и до рэ-Митсу. И строго спросит с него за всё. Но это будет потом. А сейчас — путь в Кёсвен. Размеренный спокойный путь.

* * *

Тагуру и Эрие удалось прибиться к купцам, которые направлялись домой, в город Кижем. Тагур предложил свои услуги по охране в качестве оплаты за возможность поехать с обозом. Купцы, конечно же, не стали отказываться от лишнего ружья, тем более что охранники с дальнобойным оружием вообще редкость.

Но у этого обоза была и другая редкость в охране. С большим удивлением для себя, Тагур обнаружил, что вместе с ними едет и садартиец по имени Салерди Уатан. Салерди плохо говорил по-виленски, а Тагур довольно неплохо знал рэнский; что же касается Эрии, то рэнский язык она знала в совершенстве. Таким образом, Тагур, Эрия и Салерди быстро сошлись и начали общаться. Разумеется, ему они представились как Эдерн и Влада. Салерди был охотником на редких монстров, которые ещё остались после эпохи Затмения. Тогдашние тзай-тарры оставили после себя страшное наследство, состоящее из выведенных специально для убийства или случайно изуроченных тварей. И сегодня многие богачи готовы были очень хорошо заплатить за череп невиданного и опасного зверя. В этом находило отражение самомнение садартийцев о том, что они являются непревзойдёнными эстетами. А поскольку садартийцы некогда были очень воинственным народом, вся эстетика их культуры была пронизана преклонением перед силой. Поэтому чучела, головы и черепа опасных монстров ценились особенно высоко.

Можно сказать, что как Тагур и Эрия очень заинтересовали ремеслом Салерди, так и он крайне заинтересовался премудростями кладоискательства (разумеется, они не открыли ему правды). По сути, работа охотников на монстров (или, как их называли садартийцы, терин-ар) была подобная работе кладоискателя: и те, и другие имели дело с наследством прошлых эпох. Но если первые разыскивали живые свидетельства былого, то вторые — вещественные. Салерди долго расспрашивал Тагура, как часто удаётся встретить какое-нибудь диковинное существо. Тагур обстоятельно рассказывал все случаи, когда верное ружьё спасало его от гибели в когтях или зубах невиданной твари. Салерди каждый раз очень огорчался, что Тагур не отрубил твари голову и не принёс в свою коллекцию.

— Да как же можно быть таким расточительным, — сокрушался Салерди. — Ты же мог бы богачом стать!

Тагур только кивал с глупой улыбкой. Объяснять садартийцу, что он и так богач, Тагур не хотел. Но со своей стороны, когда Салерди рассказывал, как выслеживал добычу по древним катакомбам, Тагур очень огорчался, что Салерди так нелюбопытен, не смотрит под камнями и завалами, не ищет интересных вещей, не пытается проникнуть за закрытые двери.

Салерди красочно описывал, как же происходит охота на «экспонаты», как он это называл. В арсенале Салерди было качественное пороховое ружьё. Салерди сам готовил для него различные боеприпасы: с дробью, картечью, острыми маленькими стрелами, часто отравленными. Тагур в принципе тоже мог бы использовать пороховое ружьё, но годы обучения в военной академии привили ему любовь именно к пневматическому оружию, которое не так уязвимо перед тзай-таррами. Вызвать искру внутри патрона может любой тзай-тарр, и этого достаточно, чтобы оружие начало бесконтрольно стрелять, не говоря уже о том, что точно так же можно заставить выстрелить и незаряженный в оружие патрон. Поэтому военные в Вилении использовали исключительно пневматику, а чаще и вовсе луки и арбалеты, ведь пневматическое оружие было слишком дорогим, чтобы обеспечить им целую армию.

Салерди также рассказывал о том, что в охоте ему часто помогают разнообразные хитрые ловушки. Это Тагуру было тоже очень интересно, потому что с ловушками он был знаком со стороны того, кто их обезвреживает, но никогда сам ловушки устанавливать не пытался. А что же до Эрии, то ей вообще весь новый мир за пределами Итуэдоза был крайне интересен, поэтому она жадно впитывала всё услышанное, хотя и многого не понимала в должной степени.

Терин-ар меж тем упорно пытался навязаться в компанию к Тагуру и Эрие, ведь так ему было бы проще найти объект для охоты. Искать добычу в незнакомой местности, даже не зная толком местного языка — дело не такое простое. Но Тагур и Эрия на самом деле ведь не собирались заниматься кладоискательством, поэтому надо было как-то мягко и правдоподобно избавиться от Салерди.

Во время одной из остановок обоза, Тагур отвёл Эрию в сторонку для обсуждения того, как же быть с Салерди.

— Мне кажется, он может быть полезен нам какое-то время, — высказался Тагур. — Неизвестно, что ждёт нас впереди, но безопаснее уж быть втроём, чем вдвоём. Тем более, в случае чего, ты у нас не боец.

— Но нам придётся тратить время на настоящие поиски кладов, — напомнила Эрия.

— Да, но вряд ли Салерди будет с нами во время всего нашего пути. Скорее всего, через неделю-другую он отправится домой, в Садарта Рэну.

— И всё же, пока он будет с нами, это сильно замедлит наше продвижение, — не сдавалась Эрия. Тагур видел, что Салерди ей нравится, поэтому было не совсем понятно, почему она против того, чтобы путешествовать вместе.

— Разве мы куда-то торопимся?

— Да. Мы торопимся в Энноранн.

— И к чему же такая спешка? Разве несколько дней задержки что-то изменят?

Эрия не ответила на этот вопрос. Она как-то странно посмотрела на Тагура, потом себе под ноги и отошла в сторону, дав понять, что разговор на этом закончен. Тагур догадался, что она переживает из-за возможной погони. Девушка боялась за свою жизнь, а потому хотела как можно скорее оказаться в безопасности, в Энноранн. Тагур подошёл к ней поближе и продолжил:

— Если мы сейчас просто откажем ему, то это будет слишком подозрительно. Мы прячемся, поэтому нам сейчас нельзя вызывать подозрения. Потеря нескольких дней будет гораздо меньшей проблемой, чем угроза раскрытия. Кто его знает, как он себя поведёт, если мы ему откажем. Не отрицаю даже и того варианта, что он специально запущенный шпион, задача которого — выявлять подозрительных путников. Поэтому, нравится тебе это или нет, а Салерди пойдёт с нами. Но мы будем приглядывать за ним.

Эрия ничего не ответила, только кивнула. Речь Тагура была не лишена серьёзных доводов, но любая задержка в пути могла дорого обойтись тзай-тарре.

— Хорошо, — произнёс Тагур. — Пойдём, скажем ему, что он идёт с нами.

Пока обоз стоял, Салерди разминался в сторонке. Долгая езда сидя была ему не по нраву, поэтому любую возможность подвигаться он стремился использовать в полной мере. Тагур помахал Салерди, чтобы он прекратил свою разминку, сам с Эрией подошёл ближе и заговорил:

— Салерди, мы будем рады, если ты продолжишь путешествие с нами.

Салерди обрадовано заулыбался и закивал.

— Отлично, отлично! Я видел, что вы отошли в сторонку, так и понял, что про меня говорите. И я очень рад, что вы всё же решили взять меня с собой! Я прекрасно понимаю, что это решение вам далось нелегко, вы ведь хотели путешествовать только вдвоём. Это вообще так здорово, что вы нашли друг друга! Вам очень повезло!

Эрия вопросительно посмотрела на Тагура. Тагур попытался взглядом показать ей, чтобы молчала. Эрия вроде поняла. А Салерди тем временем продолжал:

— Я обещаю, что недолго буду мешать вам своим присутствием: уже через десять дней я должен быть в Садарта Рэне, так или иначе. Так что мы с вами пройдём вместе дня два-три, а потом мне нужно будет сворачивать на Юг, к железной дороге.

— Кхм, — откашлялся Тагур, пытаясь изобразить смущённый и растерянный вид. — Как же ты нас так раскусил…

— Да всё же очевидно, — улыбнулся Салерди. Эрия тоже выдавила улыбку.

— Мы боялись показаться невежливыми, — продолжил Тагур. — Но ты правильно понял и сам, в чём тут дело. А потом мы решили, какого беса, гости из Садарта Рэны к нам не часто заглядывают, надо же быть более гостеприимными.

— Да-да, — закивал Салерди. — Отлично! Давайте возвращаться к обозу, нам уже машут оттуда.

День клонился к закату. Неотвратимо наступали сумерки. А завтра утром обоз уже должен быть в городе.

— Ну что, как долго мы пробудем в городе, прежде чем пойдём на охоту? — первым же делом поинтересовался Салерди, как только они покинули обоз и направились вглубь города. Салерди был в своём полном снаряжении: короткий узкий клинок на поясе для ближнего боя, ружьё в чехле в руках, рюкзак с припасами и оборудованиями для ловушек за спиной. На Салерди был надет интересный зелёный пятнистый наряд, который позволял хорошо маскироваться в лесу; впрочем, сам Салерди говорил, что при охоте гораздо важнее замаскировать свой запах, нежели вид. Тагур и Эрия на фоне Салерди выглядели гораздо скромнее, если не сказать — неброско. В общем, облик Салерди крайне резко выдавал в нём иностранца, и, учитывая любовь виленцев продавать уголь от костра на вес золота, скорее всего, его бы здесь страшно облапошили, пользуясь незнанием местного языка.

— Возможно, день, возможно, два, — неопределённо ответил Тагур на вопрос Салерди о том, сколько они пробудут в городе. — Нам надо узнать, в какой стороне здесь есть интересные места. Для этого придётся ходить по трактирам и кабакам, иногда по рынкам — в общем, по всем тем местам, где люди любят поболтать.

— А разве такие вещи выясняют не в местной Гильдии Кладоискателей? — удивился Салерди.

— Да, но есть и подвох в этом, — ответил Тагур, которому очень не хотелось снова маячить в Гильдии. — Те места, о которых сообщают Гильдии, сразу же становятся объектом интереса местных кладоискателей, поэтому ловить там нечего. Выгребут всё подчистую. Так что сведения об интересных местах нужно искать поближе к народу, так сказать.

— Ааа, ну понятно, — согласился Салерди. — Я тоже предпочитаю искать информацию из первых уст, пока она ещё не разошлась слишком широко. Хотя в моём деле конкурентов мало…

— Да и кладоискателей не так уж и много сейчас. Раньше было больше. Многие в этом деле разочаровались, потому что с каждым днём становится всё труднее находить что-то нетронутое. Другие вообще сгинули в мрачных подземельях. Но один-два коллеги на город наберутся, и они обычно сразу перехватывают все слухи, что доходят до местного отделения Гильдии.

— А меня вот удивляет, — продолжил Салерди. — Что до сих пор находят какие-то новые подземелья Владельцев. Разве уже не всё изведано? Вот с монстрами проще — они ходить умеют. Они уходят в леса, горы и пещеры и могут там очень долго обитать, избегая людей и не попадаясь им на глаза. Но ведь подземелья так просто сами никуда не уйдут.

— Если бы мы заранее знали, где искать, то тогда бы уже точно всё изведали, — сообщил Тагур. — Но на самом деле время от времени люди случайно натыкаются на что-то интересное. Бывает, человек уходит на охоту в лес и неожиданно проваливается в подземелье. Или вдруг в старых руинах открывается по неведомым причинам никем не замеченный ранее проход. Всякое бывает. Редко, но случается.

Салерди кивнул. Компания направлялась ближе к центру города, там можно было найти хорошую гостиницу, где Тагур планировал оставить Эрию на то время, когда они с Салерди будут ходить по злачным местам и искать наводку на интересное место.

Город этот был больше Тапана и находился почти на границе Вилении, а потому здесь частенько бывали заграничные купцы. Так что и сам город был богаче, и в неприятности в нём было угодить куда проще. Но насчёт неприятностей Тагур переживал в первую очередь за Эрию — всё-таки она выросла в тепличных условиях Итуэдоза и никогда не знала настоящей жизни. Тзай-тарры считают себя настолько могущественными, что ведут себя подчас совершенно беспечно, но правда этого мира такова, что вся сила тзай-тарра не спасла бы его от внезапного удара дубинки грабителя по голове, равно как и от ловких пальцев карманника. Тзай-тарры были сильны издалека или когда они готовы к опасности — но от угроз повседневной городской жизни они были совсем не защищены. Тагур не знал, как обстоят дела в Садарта Рэне с уличной преступностью, но предполагал, что ничуть не лучше, чем в Вилении, поэтому за Салерди он не беспокоился в этом отношении. Но вот лапши бы ему здесь на уши повесили столько, что хватило бы прокормить весь город.

Тагур уже ранее бывал в этом городе, а потому направился в проверенную гостиницу. Цена за пребывание там была немалая, зато всё было прилично и спокойно. Разыгрывая перед Салерди роль влюблённой пары, Тагур и Эрия один номер сняли себе, а Салерди поселил в отдельном номере. Но стоило только Тагуру закрыть за ними дверь номера, как тут же Эрия набросилась на него с требованием объяснить, что же он такое наплёл Салерди про них с Тагуром. Тагур только пожал плечами.

— Да он сам сделал такой вывод, — сообщил кладоискатель. — Ничего я ему не говорил и не сочинял.

— Ну и что теперь обо мне люди будут думать? — сокрушалась Эрия.

— Какие люди? Те тзай-тарры, которые тебя попытались убить?

— Вообще все!

— Ты обручена?

— Нет.

— А вот я обручён. И теперь подумай, что будут говорить обо мне. Так что твоя история по сравнению с моей не так серьёзна. И, кроме того, как пара в глазах Салерди мы вызываем гораздо меньше подозрений. Так наше желание поскорее от него отделаться становится оправданным.

Эрия замолчала, призадумавшись, но по ней было видно, что она ещё далеко не успокоилась. Тагур, впрочем, и не собирался её успокаивать — тзай-тарр она или нет, в конце концов, должна уметь держать себя в руках.

— Сейчас мы с Салерди пойдём искать сведения об интересных местах, — сообщил Тагур. — Ты останешься здесь. Никого, кроме меня, не пускай.

— Что? Как? — удивилась Эрия. — Ты решил бросить меня одну?

— Не бросить, а оставить отдыхать. По кабакам нечего приличной девушке мотаться.

— Но как я здесь одна останусь! А вдруг меня найдут?

— Не найдут. Если бы могли найти, уже бы нашли и устранили. Пара дней здесь у нас есть.

— Нет, я не хочу здесь одна оставаться! Я пойду с вами!

— А что подумают про девушку, которая с двумя сомнительного вида мужиками шляется по кабакам и злачным местам? — с хитрой улыбкой Тагур вернул Эрие её аргумент, высказанный ранее.

— И правда… — вот тут уже Эрия призадумалась.

— Отдыхай. Мы будем к вечеру. Постарайся не выходить за пределы гостиницы. Здесь безопасно, но снаружи может приключиться всё, что угодно.

Тагур оставил рюкзак и ружьё в номере, оставил себе только кинжал на поясе, и зашёл за Салерди. Салерди также остался только с холодным оружием — ходить по городу с ружьём это внушительно, но неудобно. Тем не менее, переодевать во что-то другое они не стали, да и не во что было. Так, в наряде кладоискателя и охотника, они и отправились собирать слухи и сплетни про катакомбы и монстров. А самое главное в таком деле, как ни удивительно — не напиться раньше времени. Потому что со всеми этими рассказчиками придётся выпить для поддержания беседы. Да и сам по себе поиск людей, которым есть что рассказать — вещь не такая уж простая. Болтунов во все времена было много, но умение найти среди сотни пустозвонов одного правдивого рассказчика — это редкость. К счастью, Тагур давно уже обладал такой способностью, хоть и нельзя сказать, что он с первого же взгляда мог определить, что к чему. Всё же, сначала придётся выслушать эту сотню, и только потом можно будет делать вывод, кто же из них говорил правду.

Искать приходилось долго: как раз в основном попадались пустозвоны. Тагур и Салерди обошли, казалось, весь город, но найти что-то правдоподобное так никак и не удалось. Люди рассказывали какие-то уж совсем невероятные истории про чертей с большими рогами, про пещеры, полные золота, к которому невозможно притронуться, про призраков и упырей. Но Тагур знал — настоящая история, как правило, далеко не такая яркая. А эти истории все были чрезвычайно красочными, и, казалось, существуют давно, обрастая с каждым днём всё новыми и новыми подробностями.

Но зато удалось услышать и кое-что про ту ситуацию, которая сложилась с концессией тзай-тарров в Вилении. Говорили, что тзай-тарры обвинили Соленя в убийстве посла и захвате Ран-Тар-Эрии в заложники. Якобы Солень вступил в сговор с ренегатами и таким образом они решили помешать делу тзай-тарров. Теперь совет магнатов должен решить, как поступить с Соленем и кому теперь передадут право на добычу тзай-тана. Тагур за Георга не боялся: он сумеет оправдаться. Тем более что посла убили слишком специфичным способом. Но вот только теперь концессии Георгу в любом случае не видать — тут уж тзай-тарры и сами вправе решать, с кем они хотят иметь дело, а раз уж они, сами устроив убийство, обвиняют в этом именно Соленя, это означает только одно — с ним вести дела они не хотят. Другой вопрос, почему вдруг? Скорее всего, один клан тзай-тарров победил другой клан в их подковёрной борьбе, и теперь другой клан выберет своего человека в Вилении для добычи тзай-тана.

Тагур, слушая разговор купцов насчёт событий с послом, пристально следил за Салерди. Если он шпион, то, возможно, как-то проявит свою заинтересованность этой историей. Но Салерди был безмятежен, и, казалось, вообще не понимал ни слова. Ну, если он действительно тот, за кого себя выдаёт, то он и вправду ни слова не понимает.

Больше за тот вечер они ничего интересного не обнаружили. Тагур и Салерди вернулись в гостиницу уставшие и разочарованные. Но Эрия была рада видеть Тагура. Как только он вошёл, она сразу накинулась на него с расспросами.

— Ну что, нашли что-нибудь?

— Нет, — отрешённо произнёс Тагур и направился к креслу.

— Ой, я не знала, когда ты вернёшься, поэтому еды тебе не принесла… Сейчас пойду, принесу!

— Нет, спасибо. Я не голоден, — ответил Тагур. — Мы ели во все этих кабаках и харчевнях. Ты как здесь одна?

— Очень скучно. И страшно. Чувствую, что теряем время. Надо двигаться быстрее.

— Я понимаю. Но пока Салерди с нами, двигаться особо никуда не получится.

— А давай просто сбежим от него!

— А если он шпион?

— Если бы был шпионом, то не пошёл бы с нами, — Эрия весь день размышляла над этой ситуацией, и теперь принялась излагать Тагуру свои выводы. — Он бы просто установил, что мы — это не те, кого он ищет, и сам бы пошёл дальше. Либо, если бы он нас точно опознал, то уже бы нас сдал, и мы бы сейчас с тобой здесь не разговаривали. А раз он идёт с нами, то есть больше никого не ищет, и раз мы ещё живы и здоровы, то он — не шпион!

Эрия с сияющим победоносным видом смотрела на Тагура. Тагур призадумался на мгновение, почесал затылок и только произнёс:

— Ндаааа…

— И что это значит?

— Не ожидал от женщины такого стройного рассуждения.

Эрия улыбнулась.

— Это потому что не везло тебе с женщинами. Мы, в Таннедер-Ир, все такие рассудительные.

— Отлично. Но раз ты права и он не шпион, то уходить из города нужно прямо сегодня ночью. Или, как минимум, нужно сменить гостиницу. Опять же — среди ночи. Собирайся, скоро мы пойдём.

— А я уже готова, — снова улыбнулась Эрия. Тагур улыбнулся в ответ.

Как только на город опустилась ночь, они покинули гостиницу. Разумеется, они не собирались уходить из города ночью. Сейчас нужно было просто найти ночлег, чтобы утром снова выдвинуться в путь.

* * *

На второй день путешествия, среди ночи Эрклиона разбудил чей-то встревоженный крик «Пираты!». Эрклион и матросы быстро поднялись и выбежали на палубу. Действительно, к «Ласточке» с кормы приближался другой корабль, небольшой и явно гораздо более быстроходный. Над кораблём развивался флаг садартийских работорговцев — ярко-оранжевое полотнище. Даже в лунном свете такой флаг ни с чем нельзя было спутать. А флаг означал фактически одно: сдавайтесь сами или сгорите заживо. Садартийские пираты не занимались абордажем, в результате которого первая волна пиратов неминуемо погибнет; они действовали гораздо более жестоко и эффективно. Если судно, на которое они напали, не сдавалось сразу, то они били по нему зажигательными снарядами. Горючая смесь была настолько опасна и совершенна, что уже не было никакого шанса потушить корабль. Вода совершенно не тушила этот огонь, в считанные минуты расползающийся по кораблю. Таким образом, пираты предлагали атакуемым простую альтернативу: добровольно сдаться и продолжить жить в качестве раба или сгореть заживо.

— Как думаешь, что сейчас будет? — спросил матрос Эрклиона.

— Капитан сдаст судно, — уверенно ответил Эрклион. — На судне много знатных особ. Для них дело ограничится выкупом, а нас продадут в рабство.

— Но ведь когда пираты поднимутся к нам на борт, мы сможем их перебить? — не унимался матрос.

— Сможем. Но от тех, что остались на пиратском судне, нас это не спасёт. Сожгут.

И действительно, подтверждая слова Эрклиона, на корме уже стоял матрос с флажками и сигналил сдачу корабля. От пиратского судна отошла лодка и направилась к ним. Капитан приказал запереть пассажиров в их каютах, матросы покорно пошли выполнять его приказ. В этот час все пассажиры спали, поэтому паники на судне не было. Но в глазах матросов всё же читался страх и некая доля недоумения. Они понимали, что капитан стремится сохранить им жизни, но то, что несли им пираты, нормальной жизнью назвать было нельзя.

Но не все матросы смирились с участью. Группа матросов со злым блеском в глазах и при оружии окружила Эрклиона. Один из них обратился к нему:

— Кейлун, мы должны драться. Капитан позорно сдаёт судно, трусливая крыса, но у нас тут есть люди, которые предпочтут умереть, чем жить в рабстве. Ты хороший боец и сможешь нам помочь.

— Стойте, безумные, — резко ответил Эрклион. — Вы-то может и готовы умереть, но что скажут остальные? Они вас сами за борт выбросят, лишь бы остаться в живых. Поэтому пока смиритесь и наблюдайте. Ещё не всё потеряно.

— Какого беса мы должны это терпеть… Ещё один трус, ничтожество! Я родился свободным и умру свободным! — матрос зло плюнул под ноги Эрклиону.

Ситуация накалялась. Бунт на захваченном корабле мог привести к ненужному кровопролитию. Матросы вокруг Эрклиона были вооружены, и уже даже со стороны было понятно, что должно произойти в ближайшее время.

— Оставьте меня, — сказал Эрклион, намереваясь вырваться из кольца окруживших его матросов.

— Этот трус сейчас нас заложит! — крикнул кто-то. В тот же момент чья-то дубинка стремительно понеслась к голове Эрклиона, но он резко ушёл в сторону, присел и ударил нападавшего коротким резким ударом в живот. Нападавший скорчился и упал на палубу. Эрклион, не теряя времени и сохраняя импульс своего движения, свернулся клубком и вылетел за спины бунтовщиков. Такого движения от него никто не ждал и на секунду бунтовщики растерялись. Этого было достаточно, чтобы Эрклион успел отскочить от них на безопасное расстояние и крикнуть «Бунт»! Но этого уже и не требовалось: капитан здраво оценивал ситуацию и ожидал подобного развития событий, поэтому к бунтовщикам уже бежали верные капитану матросы. Но они всё же не хотели нападать на своих собратьев. Вот только бунтовщики были гораздо более яростно и решительно настроены, поэтому драки избежать не удалось.

— Стойте, безумцы! — закричал Эрклион. Он вложил в этот крик всю мощь своего голоса. Того самого голоса, который направлял армии и народы. И это возымело действие. Драка прекратилась, а все матросы недоумённо уставились на Эрклиона. Они не поняли, что произошло, и почему приказ этого чернеца возымел такое действие. Впрочем, они и не поймут. Капитан был уже тут как тут и скомандовал вязать бунтовщиков. Те ещё пытались сопротивляться, но понимали, что шанс уже упущен — инициатива была потеряна, а они окружены.

— Предатель! — услышал Эрклион чей-то отчаянный полный злобы крик. Что ж, сейчас некогда было объяснять, что он только что спас жизнь этим глупцам. В ходе драки успели сильно покалечить только одного матроса, и теперь его ждала печальная участь, ведь в рабы он уже не годился.

— Почему ты сделал это, чернец? — обратился капитан ше-Ниди к Эрклиону.

— Безумие погубило бы нас всех, — ответил он.

Капитан согласно кивнул. Все последние события произошли стремительно, как обычно и бывает в критических ситуациях. Звуки борьбы разбудили пассажиров, и сейчас некоторые из них, тщетно попытавшись выйти из своих кают, принялись бешено колотить в свои двери и что-то кричать. Стук до палубы доносился достаточно отчётливо, но вот слов было не разобрать.

Тем временем пиратская шлюпка как раз добралась до их судна, и захватчики начали подниматься на борт. Они были одеты достаточно чисто и удобно для ведения боя. Эрклион прекрасно знал, что миф о грязных оборванцах, грабящих корабли, не имеет ничего общего с реальностью. Пираты отлично зарабатывают своим чёрным ремеслом, а потому могут позволить себе лучшее снаряжение и оружие. Все они были вооружены короткими тяжёлыми саблями, а у одного из них даже была пара пистолетов. Не удивительно, ведь в открытом море редко встретишь тзай-тарра, который может заставить разрядиться твой пистолет прямо у тебя на поясе. Поэтому у пиратов огнестрельное оружие было в ходу и в почёте.

Увиденное на палубе зрелище явно позабавило пиратов. Часть команды сидела связанная, другая часть их сторожила.

— Бунт? — весело поинтересовался вооружённый пистолетами пират, явно предводитель захватчиков. Капитан молча кивнул.

— Что ж, мы такое частенько видим. Жаль, поучаствовать не удалось, — весело пошутил пират. Он говорил на энноранском диалекте, но с заметным рэнским акцентом. Остальные пираты шутку оценили и радостно загоготали.

— Позвольте представиться, — продолжил предводитель. — Меня зовут Эфаррети, и теперь я капитан этого судна. Вот там, чуть позади вас, качается на волнах наш славный «Кочевник». А кто ваш капитан?

— Я, капитан ше-Ниди.

— Рад познакомиться с вами. Давайте я расскажу вам, чего именно мы хотим. Мы знаем, что вы переводите богатых особ. Вот они-то нам и нужны. Сейчас мы вместе с вами отправимся в наш порт. Там мы высадим на берег всю команду вашего судна. Вы нам не нужны. Но корабль и ваших пассажиров мы оставим себе. С пассажиров затребуем выкуп. Корабль продадим, наверное. Слишком у вас тихоходная лохань. Таким образом, если вы будете вести себя тихо и смирно, из команды корабля никто не пострадает. По прибытии в порт некоторым из вас даже будет предложено присоединиться к нашей славной команде. Остальные будут вольны сами распоряжаться своей судьбой. Даю слово капитана Эфаретти. Если же вы вздумаете сопротивляться, даже если вы нас убьёте, мои коллеги с «Кочевника» сожгут вас тут заживо. Ну что, всё понятно?

Ему никто не ответил. Только ше-Ниди слабо кивнул.

— Капитан, надеюсь, вы не станете ломать комедию и сразу передадите мне ваш корабль? — продолжил Эфаррети.

— Да, — голос капитана резко стал сухим. — Корабль передаётся под командование капитана Эфаррети. Прошу подчиняться ему так же, как мне.

— Прекрасно, прекрасно, — заулыбался Эфаррети. — Сразу хочу вам сказать, что мы не какие-то там дикари, мы славные культурные садартийские пираты, которые всегда выступают против лишнего кровопролития. Настолько против, что любые намёки на бунт мы подавляем сразу же, не допуская трагичного развития ситуации. Но мы ещё и ценим отвагу и доблесть, как же без этого. Поэтому сейчас мы не станем никак наказывать ваших бунтовщиков, а просто попросим запереть их где-нибудь подальше от нас. А господина ше-Ниди прошу проводить в его каюту, где он пока также побудет под нашим наблюдением. Господин ше-Ниди, не беспокойтесь, я отправлюсь с вами. Только сначала давайте я подам нашему «Кочевнику» знак, что всё в порядке. А то, если они такого знака не увидят, могут и запалить нас вместе с вами, а зачем нам всем это нужно?

Во время своей речи Эфаррети время от времени поглядывал на Эрклиона. Наверное, не ожидал здесь увидеть чернеца и потому пока ещё не решил, как же с ним поступить. Эрклион тоже ещё не решил, как быть. Собственно говоря, он в одиночку мог бы разобраться со всеми пиратами и их «Кочевником» в придачу, но это бы однозначно продемонстрировало его силы. В итоге его пока что неизвестные враги смогли бы его вычислить. А поскольку и сами враги, и их метод борьбы против него всё ещё остаются неизведанными, лучше пока что не проявлять себя слишком ярко и действовать, как обычный чернец. А обычный чернец просто ждал бы развития событий и поступал сообразно им. Кровопролития пока вроде удалось избежать, и это главное.

Бунтовщиков отправили под арест, остальных матросов в — кубрик. Эрклион тоже пошёл с ними. Эфаррети и ше-Ниди отправились оповещать пассажиров о том, что корабль захвачен. Бунтовать никто пока больше не пытался. Но матросы недобро смотрели на Эрклиона. Хоть он и спас жизни их товарищам, но в то же время он повёл себя, как доносчик, что никогда и никем не приветствуется. В кубрике все молча уселись на свои койки. Обсуждать какие-то идеи по освобождению корабля, даже если они и были, в присутствии Эрклиона теперь никто не решался. Тем более что за дверью кубрика встали двое пиратов.

— Кейлун, и что же нам теперь делать? — всё же отважился начать разговор один из матросов.

— Сейчас — ничего, — ответил Эрклион. — Плыть в пиратский порт и не противиться их воле. Всё-таки их интересуют пассажиры корабля, а не его команда.

— Но ты понимаешь, что даже если нас отпустят, мы уже не сможем быть моряками, запятнав свою репутацию сдачей нашего судна? — спросил другой моряк.

— Зато вы будете живы, это главное, — ответил Эрклион. — Пока вы живы, есть шанс всё исправить. А сейчас я бы вам посоветовал просто лечь спать.

Но уснуть матросы после недавних потрясений явно никак не могли. Все сидели достаточно тихо. Местами перешёптывались небольшие группки. Эрклион же попробовал подумать, как можно избавиться от пиратов. Конечно, можно просто тихо их тут перебить, но тогда завтра, когда Эфаррети вовремя не подаст знак «Кочевнику», их корабль сожгут. А уж мечтать о том, что пассажирский корабль сможет удрать от пиратского, и вовсе не приходилось. Но перспектива отправиться с пиратами непонятно куда Эрклиона совсем не радовала. Его путь лежит в Кёсвен, а оттуда в горы. Сбиваться с намеченного курса нельзя — страна ждёт возвращения Императора. Поэтому просто необходимо найти способ избавиться от пиратов так, чтобы не проявить себя слишком ярко. А чтобы не проявить ярко себя — надо, чтобы кто-то другой или что-то другое проявило себя ещё более ярко…

Эрклион не зря подметил, что Эфаррети заинтересовался им. Через некоторое время в кубрик вошёл один из пиратов и потребовал, чтобы чернец прошёл с ним к капитану. Эрклион не стал спорить и спокойно пошёл за пиратом в каюту капитана. Эрклион ожидал увидеть в каюте и ше-Ниди, но его там не было — один только Эфаррети. Он предложил Эрклиону присесть за стол и начал беседу:

— Как тебя зовут, чернец?

— Кейлун.

— Ты ведь из Искателей Отрешённости?

— Верно.

— А ты не многословен. Хотя вот я слышал, что чернецы очень любят поболтать.

— Чернецы говорят только по существу, — ответил Эрклион, и этот ответ явно развеселил Эфаррети. Он встал из-за стола и принялся расхаживать по каюте.

— Знаешь, Кейлун, мне кажется, что ты как-то замешан в том, что произошло на палубе, пока мы подходили к вам. Ше-Ниди по этому поводу мне ничего не стал рассказывать, но я видел, как на тебя смотрели бунтовщики, да и остальные матросы тоже. Так что же ты такое сделал?

— Предотвратил бунт.

— Как? — Эфаррети подошёл прямо к сидящему Эрклиону и навис над ним, смотря прямо в глаза. — Мне что, каждое слово из тебя вытягивать?

— Наш разговор не имеет смысла, — невозмутимо ответил Эрклион. Попутно он прикинул, можно ли сейчас просто взять и подчинить Эфаррети своей воле, но капитан пиратов был достаточно сильной личностью с хорошим самоконтролем, поэтому такой вариант действия бы с ним не прошёл.

— Это почему же? — ответ Эрклиона удивил капитана.

— Мои ответы не изменят сложившейся ситуации.

Эфаррети, казалось, терял терпение. Он сузил глаза и произнёс:

— Я бы выкинул тебя за борт, толку от вас, чернецов, всё равно никакого. Даже в рабство не продашь. Но мои парни суеверные ребята, они считают, что чернец на судне к удаче. Ты и вправду принёс нам удачу, избавив от ненужной бойни. И если я от тебя избавлюсь, это может разрушить их веру в меня. Так что придётся нам пока побыть в одной посудине. Но веди себя без трюков — я слежу за тобой…

Эфаррети, наконец, отошёл от Эрклиона и подошёл к висящей на стене карте. Некоторое время он стоял так, спиной к Эрклиону, потом вновь заговорил, не оборачиваясь:

— И куда же ты направляешься?

— В Кёсвен. Оттуда в горы для уединения и медитации.

— Смотри-ка, заговорил. И чем же ты заплатил за проезд? Палубу здесь драишь?

— Это не существенно. Я здесь и я направляюсь в Кёсвен — только это важно. Хотите подробностей — расспросите капитана.

Эфаррети обернулся, но отходить от карты не стал. Он засунул руку в сумочку на поясе и достал оттуда хорошо знакомую Эрклиону цепочку — как раз ту, которой он заплатил за проезд.

— И откуда у нищего чернеца взялась золотая цепочка? Что-то я не видел чернецов, ходящих в золоте. Или ты ограбил кого? Но чернецов-грабителей я тоже не видел.

— Наследство. Мои родители не были чернецами.

— А кем же они тогда были? Энноранской знатью? Только не говори мне, что у тамошних землепашцев водятся золотые украшения.

— Следуя вашим высказываниям, они вполне могли быть грабителями.

Последний ответ Эрклиона вновь развеселил Эфаррети.

— Ну что ж, хороший ответ. Но я должен тебя огорчить. Не тот корабль ты выбрал. Вот выбрал бы другой, отправился бы в свой Кёсвен. И чего тебя только дёрнуло сесть именно на «Ласточку»?

— Она быстрее.

— А к чему такая срочность?

— Чем быстрее я доберусь до своего места постижения Отрешённости, тем лучше.

— Так или иначе, в Кёсвен это судно больше не идёт. Придётся тебе поискать другое место для уединения. Например, на нашем маленьком островке полно прекрасных пещер.

— Это недопустимо. Место для поисков Отрешённости явилось мне в медитациях, и я не могу изменить воли Провидения.

Казалось, Эфаррети уже совсем успокоился. На его лице блуждала лёгкая улыбка, что всё же выдавало некоторое внутреннее волнение. Капитан вернулся за стол и продолжил разговор уже в другом тоне. Очевидно, он понял, что напором и угрозами от Эрклиона ничего не добиться.

— Понимаешь, чернец, я уважаю твой взгляд на мир, но изменить сейчас ничего не могу. Вот доберёмся до нашего порта, оттуда тебя и отправим в Кёсвен. Ведь мы, садартийцы, культурный народ. Мы понимаем важность поисков смысла жизни и постижения основ мироздания. Мы самый культурный народ, у нас даже пиратство организовано так, чтобы как можно меньше проливать крови. Ведь добиться своего можно не только силой, ну ты же меня понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Эрклион. — Но пиратства и работорговли не одобряю.

— Ну а что ты знаешь о рабстве, чернец? Ты знаешь, например, что раб в Садарта Рэне гораздо более защищён, чем землепашец в Энноранн? Вот если кто ограбит или покалечит землепашца в Энноранн, что ему за это будет? Да ничего, даже разбираться никто не станет с этим. А если такая же штука произойдёт с рабом в Садарта Рэне? Хозяин раба всю страну перероет, но найдёт и накажет обидчика! И когда энноранские земледельцы гибнут от голода в неурожайные годы, садартийские рабы получают полное содержание от своих хозяев. Я уже не говорю о том, что у нас каждый раб может иметь и своих рабов, а также занимать важные государственные посты. А вот в Энноранн может простой человек занять государственный пост? Да как бы ни так! Всё давно в руках знати! Так что прежде чем судить меня, хорошо подумай о том, что же для людей лучше.

Услышанное действительно заставило Эрклиона задуматься. Голод, бесправие простых людей, засилье знати на государственных постах — всего этого не было в Энноранн во время его правления. Да что уж там говорить — самой знати как таковой не было. Эрклион зорко следил за тем, чтобы в стране не формировались поколения чиновников из одного клана, чтобы не формировались касты, поскольку такие люди начинают работать на пользу своего клана или касты, а не на пользу государства. Пока Эрклион добирался до Этурены, он ничего подобного не слышал. Но это вполне можно объяснить и тем, что люди боялись рассказывать о своих бедах, подозревая в Эрклионе государственного шпиона. В любом случае, этот вопрос требовал всестороннего изучения.

Эфаррети, истолковав молчание Эрклиона в свою пользу, довольно улыбнулся.

— Вот видишь, чернец, не всё ведь так однозначно. Тем более что с этого судна мы никого в рабство продавать не собираемся. Просто потребуем выкуп за пассажиров.

— Но даже если вы просто так отпустите матросов, как вы говорите, их репутация будет навечно испорчена и они не смогут вернуться домой и снова заняться мореплаванием.

— Ну значит, они останутся в Садарта Рэне и будут работать на берегу.

— И сколько им будут за это платить? Энноранцам в Садарта Рэне?

— Скажем честно — платить будут мало. Но дешёвые рабочие руки нашей стране ой как нужны. Кстати, я думаю, что многие и сами решат продаться в рабство и избавить себя от жизни впроголодь. Но заметь, мы тут будем ни при чём.

— Как же ни при чём, если вы послужите причиной этому?

— Э, нет, чернец, не надо тут заниматься пустословием. Причина это одно, а личный выбор это совсем другое. На одну причину разные люди среагируют каждый по-своему. Так что тут полная свобода воли, знаешь ли.

Эрклион ничего на это не ответил. Но Эфаррети неожиданно подкинул ему идею, как можно покинуть корабль и отправиться в Кёсвен. Для этого нужно было сначала познакомиться со всеми пиратами и попытаться произвести на них такое же действие, как и на матросов этого корабля.

— Если мы говорим о свободе воли, — ответил Эрклион. — То моя воля — сейчас уйти отсюда. Вы будете меня задерживать?

— Нет, не буду. Но и по кораблю тебе шататься не дам. Так что мои люди проводят тебя сразу в кубрик.

— Хорошо. Тогда я тоже задам вопрос. Что с Томи ше-Ниди?

— С ним всё в порядке. Я просто пока попросил его оставить нас на время этого разговора.

Эрклион кивнул и вышел из каюты. Пират повёл его назад в кубрик. А Эрклион начал подводить итог своей беседы с Эфаррети. Капитан пиратов явно не просто так заинтересовался чернецом. Эти расспросы про цепочку, оправдание работорговли, попытка угрожать… Если бы Эфаррети не опасался чернеца, он бы просто не стал с ним разговаривать. А если бы опасался, то уже бы избавился. А раз явно опасается, но ещё не избавился, то есть у капитана какая-то скрытая мотивация. Он боится чего-то ещё больше, чем самого Эрклиона. Всё же история с цепочкой, как понимал и сам Эрклион, выглядит неправдоподобно. Но что мог подумать Эфаррети об Эрклионе, сложив воедино все факты? Чернец, с золотом в руках, садится на корабль, который перевозит знатных особ в Кёсвен. Скорее всего, ключевой момент здесь — это сам корабль. Эфаррети не просто так спросил, почему Эрклион выбрал именно это судно. Хотя и постарался это выведать он уже не в лоб, а вскользь. А корабль примечателен двумя вещами: знатными пассажирами и пиратской атакой. Когда пираты поднялись на «Ласточку», они точно знали, что здесь присутствуют богачи. Значит, они действовали по чьей-то наводке, что в принципе, не удивительно. Наверняка у пиратов в каждом порту найдётся осведомитель. И раз так, появление странного чернеца именно на «Ласточке» вполне может быть направлено против самих пиратов и лично Эфаррети. Например, чернец на самом деле шпион, который хочет выявить, где же у пиратов секретный порт. Так что в ближайшее время Эрклиону можно ждать либо покушения, либо высылки на берег. И высылка — это хороший вариант, так как можно вернуться на первоначальный путь и попасть в Кёсвен в кратчайшие сроки.

Но в следующий момент Эрклион подумал, что с точки зрения Эфаррети, он может шпионить не за пиратами, а за кем-то из пассажиров. Надо срочно выяснить, кто же именно перемещается на этом корабле. Возможно, откроется что-то ещё более интересное.

Глава 3

Примерно неделю дни тянулись один за другим, утомляя своим однообразием. Тагур и Эрия с купеческими обозами добирались до нового города, там ночевали, а с утра снова отправлялись в путь. Преследования они за собой не заметили, казалось, всё успокоилось, и даже недавние события с убийством посла теперь воспринимались Эрией скорее как страшный сон, нежели как правда. Но упрямая реальность настаивала на своём. Она больше не тзай-тарра. Теперь она изгой, даже хуже ренегатов. У ренегатов хотя бы есть какая-то община, где они могут искать поддержки и помощи. У неё теперь никого нет. Кроме Тагура, который заложник данной ситуации, а не добровольный участник. Исправит ли ситуацию приезд в Энноранн? Станет ли тамошний правитель предоставлять убежище молодой и никому не известной тзай-тарре, которая ещё даже никаких секретов не знает? Да и станет ли сама Эрия как-то вредить Таннедер-Ир, понимая, что только Орден может противостоять новому вторжению Владельцев, несмотря на то, что внутри этого Ордена творится?

Много вопросов, и ни одного ответа. Если попадаешь маленькой щепкой в шестерни огромного механизма, лучше просто постараться оказаться где-то в стороне. Иначе перемелет в труху. Эрие уже начало казаться, что, возможно, лучше просто найти ренегатов и остаться жить с ними. Да, это будет жизнь в постоянной угрозе разоблачения, но ведь никто не будет знать, кто она на самом деле такая. Или податься в бродняки Туманья. Там тоже есть люди, умеющие использовать Тзай, а Итуэдоз смотрит на таких людей сквозь пальцы, поскольку понимает, что они делают дело, важное для всех, и в случае нового вторжения Владельцев именно эти отступники составят первый фронт обороны, они же первыми и погибнут. А в Энноранн она будет как на ладони. Регент непременно захочет использовать её в своей политической игре против Итуэдоза. И тогда жизнегубы Таннедер-Ир точно узнают, где она. И смогут её найти. И устранить. Как всё сложно и неоднозначно! И как всё просто выглядит в глазах Тагура. Энноранн и Таннедер-Ир соперничают от самой эпохи Возрождения. Таннедер-Ир пытался нас убить. Значит, надо идти в Энноранн и просить помощи. Эрия пыталась как-то переубедить Тагура в том, что Энноранн — это лучший выход из ситуации. Но он ничего не хотел слушать и говорил, что из всех возможных вариантов этот подходит больше всего. Что ж, время покажет.

Виления не очень нравилась Эрие. Виной тому как раз те особенности этой страны, которые она отметила ещё в первые дни своего пребывания здесь. Все здесь любят торговать и как-то чересчур практичны. Настолько, что живут в некрасивых домах и достаточно однообразных городах. Здесь достаточно грязно на улицах. Купцы со своими спутниками и мелкие торгаши снуют из города в город, но никакой заботы об облике того города, куда они приехали, не проявляют. Поскольку пребывание в городе временное, зачем заботиться о его чистоте? Ведь завтра ты будешь уже в другом городе. Но в итоге грязь и беспорядок распространяется по всей стране. А что до архитектуры, то только самые богатые купцы, магнаты и князья позволяли себе какие-то излишества. Но посреди серых кварталов одинокие красивые здания смотрелись нелепо и неуместно. Что же до самих виленцев, то они тоже не проявляли никакого вкуса в одежде. Тагур объяснял это так: раз уж одежда есть и в ней комфортно, то зачем переплачивать за внешний вид? И при этом виленцы были достаточно богаты. То есть в среднем они были гораздо богаче обитателей других стран. Но своего богатства никто из виленцев напоказ не выставлял. По рассказам Тагура, эти люди предпочитали складывать своё достояние в тайниках и после этого туда не заглядывать. В чём же был смысл такого накопительства? Этого Эрия не могла понять. Того же Георга Соленя за страсть к искусству многие считали пустым позером. Единственной страстью истинного виленца должно было быть стяжательство. И именно такое жизнеустройство Орден считал образцовым. Но Эрия ни за что бы не согласилась, чтобы весь мир стал подобием Вилении. Ни за что.

А времени меж тем оставалось всё меньше и меньше. Тзай-шу… Проклятое снадобье, делавшее тзай-тарров теми, кем они являются. Отсутствие тзай-шу уже начинало давать знать о себе, и дальше могло быть только хуже. Ах, если бы она знала, что попадёт в такую переделку, то взяла бы с собой запас побольше! Очень скоро самочувствие начнёт резко ухудшаться. И контролировать этот процесс она вряд ли сможет. Уже давно она начала замечать, что словно бы теряет сознание на мгновение, при этом оставаясь стоять или сидеть. Часто она не слышала Тагура. Навалилась какая-то слабость. Утром она просыпалась, но долго не могла ни открыть глаза, ни пошевелиться. И кто знает, что будет дальше? Раньше она никогда не переживала ничего подобного. Открыться сейчас Тагуру? Рассказать про неприглядную сторону своей жизни и жизни всех тзай-тарров? А вдруг всё само собой пройдёт? Пока что лучше ничего не говорить, решила она. В конце концов, практика самоконтроля тзай-тарров должна помочь справиться и с этой проблемой. Пусть даже она на время утратит способность использовать Тзай. От этой способности сейчас всё равно никакого толку. А если же Тагур узнает о её слабости, как он после этого будет смотреть на неё? Беглянка, заставившая его бросить привычную жизнь, да ещё и зависимая от своего колдовского пойла, как пьяница от вина! Нет, лучше пока ничего не говорить и ждать, когда это пройдёт.

Тагур был привычен к дальним путешествиям, и виды родной Вилении не могли произвести на него серьёзного впечатления. Но он тосковал по Вилайре, и это чувство с каждым днём становилось всё сильнее. Когда он сможет вернуться назад? Когда увидит милые глаза своей любимой, когда возьмёт её за нежные руки? Наверное, очень не скоро. Он бы бросил всё это путешествие и вернулся бы домой, если бы не опасения за судьбу Эрии. Всё-таки он стал за неё ответственным. Тагур подозревал, что Эрия даже старше его, потому что у тзай-тарров обучение проходит гораздо дольше, чем у обычных людей, да и живут они дольше. Но при этом в настоящем мире, за пределами Итуэдоза, Эрия была столь беспомощна, что бросить её одну было бы преступлением даже в том случае, когда бы на хвосте не висели жизнегубы. Тагур думал, что сумел бы с помощью Соленя наладить диалог с тзай-таррами, притвориться, что он ничего не видел и не слышал, и жить дальше в Кеторие со своей возлюбленной. Но он понимал, что эта жизнь не будет счастливой. Ведь до самого последнего дня его будет мучить совесть за то, что он бросил беспомощную Эрию и тем самым обрёк её на верную смерть. Так что правильный путь у них только один — вместе с Эрией, в Энноранн, до конца всей этой истории.

Путь их был спокоен. Никаких покушений на них до сих пор не было, а это означало, что жизнегубы потеряли их след. Теперь надо просто вести себя тихо и незаметно, и получится без происшествий добраться до Энноранн. А уж что будет там, это отдельный разговор. Возможно, что Энноранн вообще не окажет никакой помощи. Но проблемы надо решать по мере их поступления. Прятаться всю жизнь в лесах явно куда более худший вариант, чем попытать счастья в далёкой стране.

Но была одна и ещё одна вещь, которая начинала тревожить Тагура. Это перемены в поведении Эрии. Тзай-тарра, до этого внимательная и собранная, вдруг стала рассеянной и невнимательной. Тагур часто замечал её смотрящей в одну точку с отсутствующим видом. Часто она не слышала, что Тагур обращается к ней. В каждый свободный миг она предпочитала сесть где-нибудь в углу и не двигаться. Иногда её бросало то в жар, то в холод. И на все вопросы Тагура по поводу того, что с ней происходит, она только отвечала «Со мной всё в порядке!».

Что ж, настало время очень серьёзно поговорить с ней. Такие вещи «порядком» назвать никак нельзя. Но разговаривать нужно было не в купеческом обозе. Поэтому на время поездки Тагур отложил попытки выяснить, что же происходит. Другое дело, что купцы из обоза уже начали косо поглядывать на Эрию, боясь заразиться от неё какой-нибудь болезнью. Тагуру даже пришлось заплатить хозяину обоза, чтобы он позволил им добраться до ближайшего города. Саму Эрию он попросил особо не показываться на людях, и она вроде бы всё поняла. Да она и не стремилась показываться. Как бы она не пыталась сделать вид, что всё нормально, но она прекрасно понимала, что проблемы у неё есть.

Самочувствие Эрии резко начало ухудшаться около пяти дней назад. Сначала она просто стала раздражительной, что Тагур списал на обычные причуды женского организма. Потом начали проявляться и другие симптомы, уже куда более серьёзные. И в последнее время ей становилось хуже уже едва ли не с каждым часом. К счастью, до следующего города, Стреловца, оставалось не так много пути, всего-то около дня. И Тагур надеялся, что они успеют оказаться в городе раньше, чем станет совсем плохо. По крайней мере, пока всё шло более-менее приемлемо.

* * *

Эрклион довольно быстро наладил контакт с пиратами, захватившими «Ласточку». Пираты, как и матросы «Ласточки», часто обращались к Эрклиону с различными жизненными вопросами и любили послушать его рассказы об истории мира. Сам же Эрклион постепенно подводил пиратов к мысли о том, что не хорошо удерживать чернеца на корабле против его воли, ведь он должен отправиться медитировать.

Эрклион крайне не любил рабовладельцев. Просто не выносил. И он вполне мог перебить и всех пиратов на этом корабле, и всех на «Кочевнике», но ведь это выдало бы его. А сейчас главное — сохранять маскировку. Он просто чернец и никто больше. А меж тем дела на корабле шли своим чередом. Пассажиры уже успокоились и перестали паниковать. Ше-Ниди никуда не делся и всё так же командовал матросами. Пираты приглядывали за всеми. Эфаррети с довольным видом разгуливал туда-сюда и время от времени подавал какие-то сигналы своему кораблю.

Эрклиону так и не удалось выяснить, что же за важные особы плывут на «Ласточке». То есть богатеев хватало, но назвать их совсем уж важными персонами было нельзя. Пока на Эрклиона не было никаких покушений, а Эфаррети демонстративно не замечал чернеца. Слишком демонстративно. Тем не менее, с каждым днём корабль отходил всё дальше и дальше от Кёсвена, и Эрклион не хотел с этим мириться. Эфаррети также и не спешил высылать Эрклиона с корабля, а значит, он не считал, что Эрклион шпионит за пиратами. С другой стороны, Эрклион очень сильно сомневался, что пираты ведут «Ласточку» именно в свой порт, ведь в этом случае как экипаж корабля, так и его пассажиры, смогут потом сообщить властям Энноранн, где же у пиратов база. Так что, скорее всего, «Ласточка» придёт на один из островов, где будет оборудовано какое-то временное убежище. Что будет потом и как дальше сложится судьба экипажа и заложников, сказать трудно. Может быть всё что угодно. Эфаррети строит из себя честного капитана, но как вообще можно доверять слову работорговца?

Ситуация крайне не нравилась Эрклиону. Он понимал, что здесь, в открытом море, разобраться с пиратами будет проще, чем в их убежище. Поэтому действовать нужно уже сейчас. Но только так, чтобы себя не выдать. Эрклион решил проникнуть ночью на «Кочевник» и сжечь его. После этого экипаж «Ласточки» уже сумеет разобраться с пиратами. Но такой план сработает только в случае, если Эрклиону удастся провернуть всё незамеченным. Если же его заметят и поднимут тревогу, придётся идти на крайние меры. Никто не скажет, где именно притаились враги Эрклиона, где у них есть глаза и уши и что они могут сделать. Поэтому Эрклион был готов даже потопить и «Кочевника», и «Ласточку» со всеми людьми на борту, лишь бы только скрыть своё истинное лицо. Ведь потеря экипажа и пассажиров корабля будет не так тяжела для Энноранн, как потеря Эннори.

Ночью Эрклион вышел из кубрика и пошёл на палубу — медитировать. Хоть этой ночью и шёл дождь, но это не должно было прерывать медитаций. Он начал готовиться к воплощению своего плана ещё несколько дней назад, и сторожащие кубрик пираты уже привыкли, что Эрклион просто выходит наружу, сидит там некоторое время и возвращается назад. На самом деле, пираты вообще уже не столько сторожили матросов в кубрике, сколько следили за порядком. После сдачи судна капитаном все матросы были лишены оружия. Да никто и не думал восставать, пока у них на хвосте висит «Кочевник» со своими зажигательными снарядами. Поэтому на корабле можно было пользоваться относительной свободой передвижения.

Но сегодня Эрклион не собирался оставаться на палубе. Сначала Эрклион прошёл на корму и оттуда оглядел «Кочевника». Тзай позволяла ему видеть на очень большие расстояния без всяких дополнительных средств. По палубе ходили двое наблюдателей. Что ж, двое — это хорошо. Основная часть команды либо спит, либо только готовится заступить на свою ночную смену. Эрклион вернулся в своё обычное место для медитаций, и, улучив момент, когда за ним никто не наблюдал, разделся, спрятал одежду и нырнул за борт корабля. Конечно, отсутствие Эрклиона скоро заметят, но чуть позже он появится, поэтому все решат, что Эрклион просто куда-то уходил ненадолго. Ведь это более вероятное событие, чем то, что Эрклион нырнул за борт, а потом вынырнул обратно. Эрклион же направился к «Кочевнику». Там никто не ждёт нападения, тем более никто даже и не предполагает, что одинокий пловец может вдруг вынырнуть из воды и устроить диверсию на судне. И это играет на руку Эрклиону.

Он подплыл к «Кочевнику» и тихо полез по его борту наверх, используя ту же технику, которая позволила ему не так давно выбраться из храма через верхнее окно. Добравшись почти до самой палубы, Эрклион затаился и принялся следить за пиратами. На таком небольшом расстоянии он уже мог пользоваться не обычным зрением, а смотреть через Тзай. Эрклион ждал, пока оба пирата не окажутся вместе недалеко от него. Конечно, по правилам они должны были осматривать палубу на некотором расстоянии друг от друга, но такие правила рано или поздно нарушаются.

И действительно, через некоторое время оба пирата остановились неподалёку от Эрклиона и принялись что-то обсуждать. Эрклион, не теряя ни минуты, подобрался к пиратам поближе, стремительно вылетел из-за борта «Кочевника» на палубу и мгновенно обрушил два смертельных удара на пиратов. Первый пират получил удар рукой в затылок и упал с переломанной шеей; второй пират начал было открывать рот, чтобы позвать на помощь, но нечеловеческая реакция Эрклиона пресекла эту попытку. Мощнейший удар в горло сломал гортань пирата, и он упал на палубу, издавая беспомощные хрипы. В таком виде пират бы ещё промучился некоторое время перед смертью, но Эрклион не был мучителем, поэтому он подошёл и быстро добил второго пирата ударом в висок. Быстро оглядевшись вокруг и не заметив других пиратов, Эрклион подбежал к установленной на носу корабля катапульте для стрельбы зажигательными снарядами. Здесь же рядом был и ящик для снарядов. Ящик этот был намертво прикреплён к палубе, да ещё и закрыт на замок. Эрклиону пришлось возвращаться к телам убитых пиратов, чтобы найти ключ. К счастью, ключ нашёлся на поясе у одного из пиратов. Вернувшись к ящику и открыв замок, Эрклион обнаружил девять круглых снарядов с запальными фитилями, лежащих в специальной ячеистой упаковке. Что ж, это разумно. Насколько знал Эрклион, эти снаряды легко разбиваются, а такая упаковка делает случайное разбитие снаряда совершенно невероятным.

Дождь усилился, поднимался ветер. Холодные капли частой дробью били по спине Эрклиона, когда он доставал снаряд из ящика. Взяв снаряд, Эрклион с помощью Тзай поджёг фитиль. Потом подбросил снаряд повыше в воздух. Снаряд упал примерно в центре палубы и разбился; вытекшая горючая смесь тотчас воспламенилась фитилём. Стало светло, как днём, Эрклиона обдало волной горячего воздуха. Он взял ещё пару снарядов и проделал с ними то же самое. Дело сделано. Время возвращаться на «Ласточку». Он нырнул за борт и быстро поплыл к судну. Уже через пару минут Эрклион забрался на борт «Ластрочки» и принялся искать одежду. Но её не оказалось там, куда он спрятал.

— Не это ищешь? — Раздался за спиной голос Эфаррети.

Эрклион обернулся. И в тот же момент раздался выстрел, и резкая боль пронзила его ногу. Эрклион упал на одно колено. Чуть поодаль от него стоял капитан пиратов с пистолетом в руке. Ствол пистолета дымился. Под ногой Эфаррети лежал свёрток одежды Эрклиона. Рядом с капитаном стояли двое пиратов с саблями наголо. Голова капитана пиратов была достаточно мокрой, чтобы понять, что он уже давно был под открытым небом на палубе.

— Больно ты ловок, даже для чернеца, — произнёс Эфаррети. — Тебя подослали убить удачливого Эфаррети? Тебя Картель прислал? Всех раздражает моя небывалая удача?

Эрклион промолчал, взглядом испепеляя Эфаррети. На самом деле, он мог бы испепелить его и по-настоящему, и ему уже очень хотелось это сделать, даже несмотря на то, что это бы выдало Эрклиона.

— Мои парни увидели, что ты исчез, — продолжил Эфаррети. — Тогда я сразу понял, что ты отправился к «Кочевнику». А потом я увидел пожар на своём судне. Совершенно ясно, что это твоих рук дело.

— Эфаррети, сдавайся, — сквозь зубы произнёс Эрклион. — Твоему «Кочевнику» не долго осталось.

— Как бы не так! — злорадно усмехнулся Эфаррети. — Мы знаем, как тушить эту адскую смесь. На наших кораблях время от времени случаются неприятные события, в результате чего снаряды бьются, и было бы глупо терять суда из-за неумения тушить такой огонь. Есть такой волшебный порошочек, знаешь ли, и у нас его там целый трюм. Так что мои ребята скоро всё потушат и всё будет по-старому. Только ты теперь уже не будешь тут свободно разгуливать.

Эрклион попытался приподняться, но ничего не вышло. Пуля попала в голень и дикая боль не позволила Эрклиону встать. С полным ярости и разочарования рычанием он снова упал на колени.

— Какой бойкий. Вяжите его, — приказал Эфаррети пиратам, снимая с пояса другой пистолет. — Я бы сразу отправил его на корм акулам, но мне уж очень интересно узнать, кто же из Картеля решил избавиться от Эфаррети. И почему.

Пираты с верёвками в руках приблизились к Эрклиону. Пришло время действовать. Когда пираты оказались уже совсем близко, Эрклион заставил свой организм перестать чувствовать боль, резко вскочил и ударом ребром ладони в шею вырубил первого пирата. Второй попытался было занести саблю для удара, но с нечеловеческой реакцией Эрклиона ему было не спорить: Эрклион пригнулся и нанёс пирату удар в живот. Тот сложился пополам и упал на палубу. В то же момент прогремел ещё один выстрел, но на сей раз Эфаррети был далеко не так спокоен и не смог нормально прицелиться. Пуля пролетела недалеко от лица Эрклиона.

— Хорошая попытка, — процедил он сквозь зубы и метнулся к Эфаррети. Капитан пиратов бросил пистолет прямо на палубу и сорвал с пояса какую-то трубочку с болтающейся верёвочкой. Эрклион уже был возле Эфаррети; его кулак уже летел к шее капитана пиратов; но было поздно. Эфаррети за мгновение перед тем, как упасть на палубу под ударом Эрклиона, успел дёрнуть ту верёвочку, и в небо взлетела ярко-красная звёздочка. Сигнальная ракета, понял Эрклион. И её точно увидят с «Кочевника».

Эрклион помчался к каюте капитана. Возле двери никого не было: Эфаррети снял оттуда пост охраны, чтобы разобраться с Эрклионом. А в каюте лежало тело ше-Ниди. Его убили ударом кинжала в печень. Никакого смысла в убийстве капитана не было. Очевидно, Эфаррети впал в безумие на фоне бреда преследования и перестал отдавать отчёт своим действиям. Что же тогда произошло с остальными матросами? Неужели все уже тоже убиты?

Возле кубрика стояла охрана. Дверь в него была закрыта. Эрклион быстро устранил охранников и открыл дверь.

— Все, быстро, спасайтесь! «Кочевник» атакует! — закричал Эрклион. Матросы начали просыпаться, и вид Эрклиона поверг в шок многих из них. Голый, с окровавленной ногой, он стоял в двери кубрика с фонарём в руках.

— Быстро, не теряйте время! — снова закричал Эрклион. — Спасайте пассажиров, не церемоньтесь с пиратами!

Сам Эрклион не стал ждать, пока матросы окончательно проснутся, и побежал на палубу. На самом деле, он понимал, что спастись экипажу и пассажирам «Ласточки» уже не удастся. Даже если кто-то и прыгнет за борт, пираты с удовольствием добьют его. А на палубе уже успела приземлиться пара зажигательных снарядов, и огонь полыхал вовсю. Эрклион подбежал к телу Эфаррети и схватил свою одежду. Он собирался сейчас нырнуть в воду, и в одежде было бы крайне неудобно плыть, но Эрклион рассчитывал сделать себе что-то вроде пояса из ткани своей рубахи и шорт из штанов. Однако он заметил, что у Эфаррети пояс гораздо лучше, с небольшой сумочкой и кинжалом. Как раз то, что надо. Эрклион снял с капитана пиратов пояс, а свои штаны оборвал по колено и надел, что получилось. В сумочке на поясе Эфаррети обнаружилась та самая цепочка, которой расплатился Эрклион, а ещё комок жевательного табака. Эрклион с отвращением вышвырнул табак и надел пояс. Кровь на ноге уже остановилась, но разорванные пулей мышцы ноги поддерживались только силой Тзай. Огонь на палубе разгорался всё ярче, его жар уже начинал отчётливо чувствоваться. Медлить было нельзя, и Эрклион нырнул в море.

Объятая пламенем обречённая «Ласточка» доживала свои последние часы. Люди прыгали за борт и пытались отплыть подальше от горящего судна. Времени на спуск шлюпок уже не было, хотя кто-то ещё и пытался это сделать. А Эрклион нырнул поглубже и в толще воды поплыл как можно дальше — поддержание раненой ноги в работоспособном состоянии и блокирование ужасной боли отнимало слишком много сил, и нужно было как можно быстрее найти спокойное место, чтобы зарастить раны.

А там, над поверхностью моря, начиналась настоящая буря, которая скоро разметёт следы трагедии «Ласточки».

* * *

Днём, по приезду в Стреловец, Тагур с трудом разбудил Эрию. Она проспала всю ночь и всё утро. И вернее сказать, он вырвал её из сна, но вот разбудил ли до конца — большой вопрос. Эрия оказалась вялой и апатичной. На вопросы отвечала односложно. Сама не двигалась и просто стояла на месте. Видно, дело всё же приняло скверный оборот. Обычно они вместе пешком проходили до центра города, а там уже искали хороший отель. Сейчас же Тагур поймал извозчика, и до центра они поехали уже на экипаже.

— Эрия, ты меня слышишь? — обратился к тзай-тарре Тагур.

— Да, — едва слышно ответила девушка.

— Сейчас мы пойдём в гостиницу. Мне надо, чтобы ты взяла себя в руки.

— Хорошо.

— Постарайся. Не подведи меня.

— Хорошо.

Времени на выбор гостиницы не было, поэтому Тагур положился на выбор извозчика. Наверняка та гостиница, куда он привёз их, платит ему за привлечение постояльцев, но это и не важно. Тагур снял номер, Эрия в это время просто стояла молча. Она действительно взяла себя в руки, и сейчас она была похожа просто на сильно уставшего человека. Вопросов по поводу её состояния никто не задавал, и это было хорошо. Тагур схватил Эрию за руку и буквально потащил в номер, стремясь побыстрее увести тзай-тарру с чужих глаз.

В номере он посадил её на кровать (сама она так бы и осталась стоять у двери) и сам сел рядом. Эрия просто смотрела вперёд невидящим взглядом.

— Всё, можешь теперь расслабиться, мы в номере, — сообщил Тагур.

Эрия ничего не ответила и просто тут же упала поперёк кровати, закрыв глаза. Тагур, напуганный тем, что она, возможно, умерла, резко вскочил, взял её за руку и стал нащупывать пульс. К счастью, Эрия была жива. Но без сознания. Какое же мощное нервное напряжение она испытала, заставив себя ходить и говорить, подумал Тагур. Будить Эрию сейчас он не посмел бы — кто знает, к чему это может привести. Если ей нужно спать, то пускай она сейчас поспит. Тагур развернул её вдоль кровати, укрыл одеялом со своей постели и вышел из номера. Через некоторое время он вернулся с едой и питьём. Оставить сейчас Эрию одну он никак не мог. Хотя в его планы входило походить послушать последние вести из Кетория, но в нынешней ситуации ему оставалось только одно: приглядывать за спящей тзай-таррой.

Она стала совсем бледной. Тагур не знал, какими болезнями болеют тзай-тарры. Вряд ли они так же восприимчивы, как обычные люди. Но Эрия — вот она, лежит без чувств, а Тагур вполне здоров. Что же это может быть за болезнь, которая валит с ног тзай-тарров, но не трогает простых людей? Неужели она заразилась чем-то ещё у себя в Итуэдозе? Или же…

…Или же подлые жизнегубы выследили их и отравили её? Эта мысль обожгла Тагура. Он принялся лихорадочно вспоминать всё, что знал о ядах и противоядиях, но ни одного яда с таким действием припомнить не смог. Да и вряд ли жизнегубы стали бы использовать такой медленный яд. Они бы взяли что-то убивающее быстро, и заодно избавились бы и от Тагура. Придя к такому заключению, Тагур несколько успокоился. Эрия продолжала спать, и её шумное дыхание хоть и говорило о том, что она не в порядке, но в то же время сообщало, что она жива. Но что же с ней делать? Чтобы лечить тзай-тарров, нужен особенный доктор. Где такого взять посреди Вилении?

Так прошёл день. Эрия не просыпалась всё это время. Тагур и сам лёг спать, когда зашло солнце. Но среди ночи его разбудил звон разбитого стакана. Эрия с виноватой улыбкой смотрела на него, полулёжа в кровати.

— Прости, — прошептала она. — Я хотела пить, но пальцы не слушаются.

Тагур встал, взял свой стакан и напоил её. После этого девушка снова легла на подушку.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Плохо. Я сейчас собрала все силы, просто чтобы попить. Но скоро мне станет хуже.

— В чём причина? Ты больна?

— Нет. Это… Тяжело сказать. Мы, тзай-тарры, не любим раскрывать свои слабости перед простыми людьми. Но дело совсем плохо. Я думала, что смогу держаться, но не могу. Готовься, этой ночью мне будет совсем плохо.

Эрия замолчала и закрыла глаза. Тагур принялся трясти её за плечо.

— Не спи! — воскликнул он. — В чём же дело, скажи!

— Тзай-шу, — прошептала девушка. — Без него умру. Не выдержу…

— Тзай-шу… — задумчиво произнёс Тагур. — Где же я возьму тебе его здесь!

— Я не знаю… Я сейчас усну, а потом мне будет плохо… Спасибо, что хотел помочь мне… Ты хороший человек, жаль, что я тебя в это втянула…

— Не смей так говорить! Ты выживешь!

— Нет, без тзай-шу, а где ты его найдёшь… Я думала, что справлюсь, но я теряю контроль… Сознание часто выключается… Если вдруг ночью я начну кричать, не стесняйся, заткни мне рот какой-нибудь тряпкой, а то я и себя, и тебя выдам…

— Нет, этого не будет! — Тагур, разумеется, не знал, как будет. Но он стремился сделать всё, что может, чтобы укрепить уверенность Эрии в благоприятном исходе. Тагур взял девушку за руку. Рука была просто ледяная.

— Я с тобой, слышишь! Держись!

— Спасибо, — Эрия едва улыбнулась. — Мне очень больно сейчас, и плохо… Я с трудом держу сознание, использую Тзай… Сейчас я отключусь… Не бросай меня в последние минуты моей жизни… Не хочу умирать одна…

— Ты и не умрёшь! — Тагур крепче сжал её руку. Но Эрия вряд ли его слышала. Сознание уже покинуло её. В тот же миг её рука, которую держал Тагур, как-то неестественно скрючилась и впилась в его кожу. У тзай-тарры начали судороги. Тагур, боясь повредить руку девушки, подождал, пока судорога пройдёт, а потом отпустил её. Найти тзай-шу… Сложная задача, но если этого не сделать, Эрия умрёт. Где сейчас взять тзай-шу? Секретом приготовления этого снадобья владеют только тзай-тарры. Тзай-шу — это жидкость, содержащая тзай-тан в единственной форме, пригодной для употребления, вспоминал Тагур. В основном именно ради приготовления тзай-шу и добывают тзай-тан. И здесь, на границе Вилении, тзай-шу попросту не найти. Он мог бы раздобыть тзай-тан, но он не сделает из него снадобья. В любом случае, может быть только один источник, откуда можно получить тзай-тан или, если повезёт, тзай-шу. Это контрабандисты.

Эрия спала. Тагур секунду колебался, решая, остаться с ней или отправиться на поиски тзай-шу немедля. Да, Эрия действительно может начать кричать от боли среди ночи, если вдруг очнётся. Судороги могут быть очень болезненными. Если она начнёт кричать, то разбудит всю гостиницу и выдаст их. А если прямо сейчас не пойти искать тзай-шу, то можно упустить столь важное сейчас время. Кто знает, сколько ещё она протянет? Поэтому Тагур и выбрал второй вариант. Идти нужно прямо сейчас. К сожалению, Тагур не был знаком с местными контрабандистами. Зато он предполагал, что сведения о них можно найти в Гильдии. Разумеется, обращение в Гильдию выдаст их. И тут нужно будет провернуть то же трюк, что и в Тапане — быстро бежать из города. Но Тагур не знал, сколько времени уйдёт у Эрии на восстановление сил, если он найдёт тзай-шу и сможет спасти её. Поэтому он готовился к тому, что к ним на хвост сядут жизнегубы. А возможно, тзай-тарры поступили хитрее и просто назначили награду любому желающему за их с Эрией головы. Тогда события будут развиваться ещё быстрее. Но сейчас выхода нет — либо рискнуть и спасти Эрию, либо ничего не делать и позволить ей умереть.

Тагур собрался, взял все деньги, все украшения Эрии с собой, схватил ружьё и кинжал. Ночью на улице может быть опасно, а путь до Гильдии ему не знаком. Он написал записку и оставил её на столике возле кровати Эрии: «Ушёл искать тзай-шу. Только держись! Буду ещё до рассвета». После чего вышел из номера и отправился на поиски Гильдии. В приёмной ему подсказали, как найти Гильдию, и Тагур, моля небеса об удаче, вышел в ночной Стреловец.

Город оказался тихим и спокойным. Казалось, все спали. Люди попадались очень редко, в основном пьяные гуляки. Тагур пошёл по тому направлению, которое подсказали в гостинице, но здесь, на улице, спросить дорогу, в общем-то, было и не у кого. Оставалось надеяться, что в этом городе, так же, как и в остальных, отделение Гильдии расположено на виду и не прячется в тёмных переулках. Один навязчивый вопрос не давал ему покоя во время поисков гильдии — почему же Эрия так страдает без тзай-шу? Известно, что тзай-шу — источник силы тзай-тарров, но что без него они могут умереть, об этом Тагур не слышал. У тзай-тарров много секретов, и делиться с простыми смертными ими они не собираются. Но никогда Тагур не мог предположить, что однажды секреты тзай-тарров коснутся и его.

На душе было неспокойно, тревожно. Что там с Эрией? А вдруг она не выдержит этой боли и выбросится в окно? Высота там не большая. Не убьётся, но ведь ещё и покалечится вдобавок к своей проблеме. Или она привлечёт к себе излишнее внимание и её отправят в больницу, неизвестно куда. Такие мысли заставляли Тагура буквально бежать по улице в поисках Гильдии. И сейчас Тагур по-настоящему пожалел, что они бросили Салерди. Сейчас он бы как никогда пригодился.

Тагуру повезло: найти отделение Гильдии оказалось относительно не сложно. Ухоженное здание с большой вывеской «Гильдия Кладоискателей» действительно никуда не пряталось. По ночному времени, дверь была закрыта. Тагур принялся бешено колотить в дверь, требуя, чтобы её немедленно открыли.

— Что за спешка? — послышалось из-за двери. — И кого в столь поздний час принесло?

— Тагур Киэлли из Кетория! Вопрос жизни и смерти!

Дверь мгновенно распахнулась. На пороге показался человек с пистолетом в руке.

— Тот самый Тагур Киэлли? Который устроил какую-то кашу с тзай-таррами в Кеторие?

— Тот самый.

— Документ покажи.

Тагур достал своё удостоверение кладоискателя, выданное Гильдией, и показал смотрителю.

— Ну что ж, заходи, — пригласил смотритель отделения Гильдии.

— Меня зовут Виктор, и я очень рад познакомиться со знаменитым Тагуром.

— Я рад, что меня тут знают и почитают, но сейчас не до этого. Мне срочно надо найти кого-то из контрабандистов, прямо сейчас! — Тагур всем своим видом давал понять, что времени на светские беседы у него сейчас нет.

— Это ещё зачем? — удивился смотритель.

— Это мы уже будем обсуждать с контрабандистами, — резко ответил Тагур.

— Во-первых, с чего ты взял, что я знаком с контрабандистами, — невозмутимо продолжил смотритель. — А во-вторых, с чего ты взял, что я сейчас среди ночи найду кого-нибудь из них?

Тагур на секунду замер, внимательно глядя в глаза смотрителя. А потом произнёс:

— Нет, Виктор, ты, кажется, не понял. Если я среди ночи ищу контрабандистов, это значит, что они мне очень нужны, — предпоследнее слово Тагур выделил отдельно.

Кажется, смотритель, наконец, понял. Он кивнул и ответил:

— Что ж, раз уж ты так серьёзно настроен, я попробую тебе помочь. Но ничего не обещаю. Пойдём со мной, это далековато, ружьё своё лучше здесь оставь. Идём в такое место, где людей с пушками не особо любят.

— Что же это за место?

— Подпольный игорный дом. Где ж ещё искать интересных людей с такой час, а? — смотритель усмехнулся.

— Хорошо, идём. Только условие — ты мне расскажешь, что у вас там с тзай-таррами приключилось.

Тагур кивнул. Ружьё он оставил в здании Гильдии, как Виктор и просил. Они вышли на улицу. Смотритель закрыл дверь и повёл Тагура прочь от центра города, по узким и тёмным улочкам. По пути он решил рассказать, кого они ищут:

— Есть один парень, иногда сотрудничаем с ним, чтобы что-то интересное продать или купить. Зовут его Артий. Думаю, вы найдёте общий язык. Достать он может всё что угодно, но это стоит больших денег.

— Понимаю.

Они остановились у обычной двери самого обычного с виду дома. Виктор принялся стучать в дверь, но не так, как это обычно делают, а выстукивая какой-то особый ритм. Дверь открылась. Показался внушительного вида парень с дубинкой на поясе. Он молчаливо уставился на незваных гостей.

— Виктор из Гильдии, — представился смотритель. — Со мной Тагур из Гильдии.

Охранник отошёл в сторону. Тагур и Виктор прошли внутрь. Охранник провёл их по просто обставленной комнате и подвёл к двери, напоминающей вход в кладовую. Но за дверью оказалась лестница вниз, в подвал. Тагур и смотритель спустились по этой лестнице и оказались в обширном помещении, где люди за столами играли в карты, кости, рулётку и ещё какие-то странные игры с фишками, названия которых Тагур не знал. Виктор остановился, некоторое время он недоумённо смотрел по сторонам, а потом кивнул и уверенно пошёл в глубь зала. Тагур последовал за ним. Они остановились возле стола, за которым играли в карты.

— Ну привет, Артий — произнёс Виктор, и Тагур не понял, к кому же конкретно он обращается.

— Здоров, — ответил один из картёжников. — У меня тут игра, я занят немного, пожди пока, а?

— Да я б подождал, — согласился Виктор. — Но вот этот господин ждать не будет.

Артий оторвал взгляд от карт и поглядел на Тагура.

— А это кто такой-то? — спросил он.

Виктор наклонился к Артию и что-то произнёс ему на ухо. На лице контрабандиста отразилось сильное удивление. Он посмотрел на Виктора и, не веря, покачал головой. В ответ на это Виктор медленно и размеренно кивнул, не отводя взгляда от контрабандиста. Артий положил карты на стол рубашкой вверх и произнёс:

— Парни, простите, дело срочное. Давайте пока отложим партию.

Послышались раздосадованные и возмущённые возгласы соперников. Не обращая на них внимания, Артий встал, жестом пригласил идти за ним и направился в угол зала, туда, где стояли закрытые кабинки. Все трое вошли в одну из кабинок. Там, помимо лампы, ещё и горела свеча. Тагура это несколько удивило — зачем рядом с безопасной лампой устанавливать ещё и пожароопасную свечу.

— Садитесь, — пригласил Артий. Сам он достал из кармана блокнот, карандаш, написал что-то на листке бумаги и протянул его Тагуру. Тагур взял блокнот и прочёл: «Что тебе понадобилось? Пиши, только ни слова вслух!». Тагур кивнул, взял блокнот и принялся писать.

«Тзай-шу, сегодня же, срочно. Вопрос жизни и смерти!».

«Так срочно? Это будет непросто».

«Сегодня же, а ещё лучше в течение ближайшего часа».

«Это будет не дёшево».

«Заплачу столько, сколько нужно. Но если лабуду подкинешь, убью. Серьёзно».

Артий, прочитав последнее сообщение Тагура, удивлённо поднял бровь. Он посмотрел на Тагура. Лицо кладоискателя не выражало сомнений в серьёзности его намерений. Контрабандист что-то написал в ответ и передал блокнот Тагуру.

«30 золотых», увидел Тагур. Глаза полезли на лоб.

«Почему так дорого?», написал он.

«За срочность, плюс этот напиток недешёвый. А мне семью кормить надо», ответил Артий. Тагур не колебался: выбора нет.

«Согласен», написал он. Артий увидел ответ Тагура, кивнул и произнёс:

— Хорошо. Сейчас сходим к одному нашему другу. Надеюсь, у тебя всё при себе?

У Тагура были с собой только двадцать монет и украшения Эрии. По-сути, это всё богатство, которое было у Тагура и Эрии. Кладоискатель выложил всё на стол.

— Этого хватит?

Артий посмотрел, быстро прикинул в уме стоимость украшений и кивнул. Потом он вырвал из блокнота листок, на котором они с Тагуром вели переписку, и сжёг его в пламени свечи.

— Сам думаешь пригубить? — поинтересовался Артий.

— Я слышал, что ваши ребята не больно-то любопытны, — парировал Тагур.

— Так и есть, так и есть. Собирай, пойдём.

Тагур собрал монеты и украшения, и все трое вышли из кабинки и направились к выходу из игорного дома. Проходя мимо своего стола, Артий произнёс:

— Буду через пару часов. Дождитесь меня.

И прихватил свои карты, подмигнув соперникам. Интересно он играет, подумал Тагур.

Они вышли из игорного дома, и опять продолжился путь по тёмным узким улочкам ночного Стреловца. На сей раз шли довольно долго, и опять же их путь кончился у обычного дома. Только здесь Артий стучать в дверь не стал, а просто открыл её своим ключом.

— Проходите, — пригласил он.

Виктор и Тагур вошли в дом. Дом был обставлен просто, ухожен, но почему-то впечатление жилого помещения не производил. Чего-то здесь не хватало. Какого-то человеческого запаха, наверное. Артий провёл их в столовую, где они все сели за стол.

— Здесь безопасно и можно обо всём говорить, — сообщил Артий. — Так, значит, это ты тот самый Тагур, который влип в историю с тзай-таррами в Кеторие?

— Именно.

— И что у вас там случилось?

— Некогда объяснять. Давай снадобье и бери деньги.

Артий ушёл в соседнее помещение, некоторое время его не было. Потом он вернулся с небольшим пузырьком в руке.

— Тагур, считай, что тебе очень повезло, — произнёс контрабандист. — У меня тут оказалась небольшая партия к отправке завтрашним утром. Пришлось вот изъять один пузырёк из партии.

Тагур молча высыпал все деньги и украшения на стол.

— Судя по украшениям, это твои последние деньги? — предположил Артий.

— Да, — кивнул Тагур.

— Что ж, понимаю. Я слышал, ты сбежал с какой-то тзай-таррой?

— Да. Давай быстрее прекратим этот разговор, — Тагура уже начала раздражать затянутость этой ситуации, Эрия ведь в любую минуту могла умереть.

— Ладно. Бери пузырёк, мы проводим тебя до Гильдии, — согласился Артий.

Тагур взял пузырёк и убрал в сумочку на поясе. Артий сгрёб монеты и украшения в одну кучу, потом вытащил одну из монет и отдал Тагуру.

— Я понимаю, что сейчас тебе эта монета будет очень нужна. Я не могу сбросить цену, потому что тзай-шу очень дорог. И так у меня будут проблемы из-за того, что завтра партия пойдёт не полной. А мне ведь надо детей кормить.

— Каких детей, у тебя и семьи-то нет, — усмехнулся Виктор.

— Зато в каждом городе по ребёнку, — подмигнув, ответил Артий.

Тагур только покачал головой. Они покинули дом Артия и пошли обратно к Гильдии.

— Ну, рассказывай, Тагур, — велел контрабандист.

— А здесь, на улице, можно говорить? — удивился Тагур.

— Можно, — успокоил Артий. — Нас скорее подслушают в помещении, чем на улице. А простым людям до наших с тобой разговоров дела нет. Ты только имена не называй.

— Хорошо, — согласился Тагур. — На нас напали. Старшего убили. Младшая успела бежать со мной.

— Это младшей понадобился напиток? — спросил Артий.

— Да, ей.

— Я так и понял, — довольно произнёс Артий.

— Сейчас мы тебя проводим до Гильдии, помоги младшей, а потом возвращайся ко мне, — предложил Виктор. — Я подумаю, как можно вам помочь.

— Хорошо, мы зайдём.

Артий приблизился к Тагуру и протянул ему какой-то металлический жетончик с выгравированным причудливым символом.

— Вот, возьми, — предложил он. — Не знаю, как сложатся обстоятельства, но если тебе когда-нибудь понадобится помощь от контрабандистов, покажи им этот жетон, и они тебе помогут.

Тагур не стал отказываться и взял жетончик. Действительно, неизвестно, что будет дальше, а помощь никогда не бывает лишней. Дальнейший путь они проделали молча. Путь назад казался Тагуру гораздо более длинным, хотя он понимал, что сейчас они движутся ничуть не медленнее. Когда они дошли до здания Гильдии, Виктор вошёл внутрь и вынес ружьё Тагура. Тагур благодарно кивнул — он уже в этой кутерьме успел позабыть, что оставил там оружие. Все трое попрощались, и Тагур бегом помчался к гостинице.

Тагур влетел в номер и замер, пытаясь прислушаться к дыханию Эрии. Но ничего не вышло. Сам он слишком громко дышал, чтобы слышать что-то ещё. Тогда Тагур вновь взял её руку и попробовал нащупать пульс. Жива. Превосходно. Теперь нужно как-то напоить её тзай-шу. Тагур достал пузырёк, открыл крышку, и осторожно влил немного снадобья в приоткрытый рот Эрии. Какое-то время ничего не происходило. Но потом тзай-тарра дёрнулась и застонала. Тагур понял, что снадобье всё-таки действует. Эрия медленно приоткрыла глаза. Взгляд её был мутным, но она сразу же уставилась на пузырёк. Потом перевела взгляд на Тагура, медленно закрыла веки и снова открыла. Тагур понял это как кивок и напоил Эрию оставшимся снадобьем. Эрия глотала с трудом, поэтому вливать тзай-шу приходилось медленно. Наконец, когда пузырёк опустел, Эрия шумно вздохнула и закрыла глаза. А после этого вдруг внезапно задрожала и резко выгнулась дугой. Из её груди вырвался громкий стон. После этого она снова упала на кровать. Теперь она глубоко и размеренно дышала. Тагур посмотрел на пузырёк в своей ладони и крепко сжал руку. Жизнь Эрии зависит от таких пузырьков. И ночь Тагура сейчас отнюдь не заканчивалась.

Тагур открыл свою сумку и принялся искать в ней набор отмычек. Артий невольно показал ему, где хранится большой запас тзай-шу, и если Тагур сейчас же не воспользуется этим шансом раздобыть побольше снадобья, то Эрия неминуемо умрёт в ближайшее время. Да, Тагур решился на кражу. Денег больше нет, и тзай-шу относительно честно больше не раздобыть. То, что в Стреловце ему вообще удалось найти это снадобье, огромная удача. И нельзя её упускать. Проблем с законом Тагур не боялся: торговля тзай-шу в принципе незаконна, и никто не станет заявлять об исчезновении снадобья. Но Тагур понимал, что Артий сразу догадается, кто похитил тзай-шу. И отношения с контрабандистами, таким образом, будут безнадёжно испорчены. Точно так же, Тагур понимал и то, что кто-то ждёт этот тзай-шу, возможно, чьи-то жизни зависят от этой партии, завтра отправляющейся в путь. Но цена с его стороны сейчас слишком высока — это жизнь Эрии. Ради спасения её жизни он готов пойти на разрыв отношений с контрабандистами и взять на себя моральную ответственность за жизни тех ренегатов, кто погибнет без этого тзай-шу.

Тагур нашёл отмычки, взял с собой пустую сумку, которую носил про запас, и собрался уходить. Но перед выходом из номера он остановился, чтобы посмотреть на Эрию. Сейчас она казалась просто спящей. Словно и не было совсем недавно всего этого ужаса и балансирования на грани смерти. Будет ли с ней всё в порядке, пока он будет отсутствовать? Неизвестно. Но он не может одновременно быть с ней и добывать тзай-шу. Тагур склонил голову, на минуту погрузившись в вихрь каких-то неясных мыслей и образов. Но потом собрался, выдохнул и вышел из номера. Ступив за порог, Тагур, не медля, устремился к дому Артия.

Благодаря своему умению ориентироваться, Тагур без труда нашёл дорогу. При этом он старательно обошёл как здание Гильдии, так и игорный дом. Тагур хотел оказаться у дома Артия как можно быстрее, но он понимал, что бежать сейчас нельзя — это привлечёт внимание. А меж тем дело уже шло к рассвету. Наступило самое тягостное время суток, самый тягучий ночной час. И в этот час Тагур дошёл до нужного дома.

Тагур остановился, припал ухом к двери и прислушался. Похоже, внутри никого не было. Ну да, ведь он отметил ранее, что дом не похож на жилой. Должно быть, Артий отправился доигрывать свою партию. Тагур подозревал, что контрабандисты бодрствуют по ночам, а спят уже как раз днём. Ночью ведь меньше лишних любопытных глаз. Тагур достал отмычку и принялся орудовать ею в замке. Один за другим, поддавались зубцы замка, и скоро он оказался открыт. Да, для базы контрабандистов у дома слишком хилый замок. С другой стороны, поставь на неприметный дом хороший замок, и сразу все начнут думать, что же ты там прячешь.

Тагур быстро вошёл внутрь дома и притворил за собой дверь. Внутри он снова замер и прислушался. Ни звука. Прекрасно. Тагур, стараясь на всякий случай самому не издавать звуков, прошёл в ту комнату, откуда Артий выносил тзай-шу. Это была гостиная. Здесь стояли несколько шкафчиков, и, скорее всего, снадобье было спрятано в них. Тагур зажёг лампу и принялся открывать шкафчики, но на их полках не обнаружил искомого. Тагур остановился и окинул взглядом комнату, пытаясь понять, где же здесь может быть тайник. Вряд ли за шкафчиками, потому что Тагур не слышал, чтобы Артий что-то двигал, когда он уходил за тзай-шу. Скорее всего, снадобье спрятано не очень сильно. И может оно быть спрятано только в мебели. Тагур принялся обшаривать мебель: он заглянул под стол, под кресла, диван, после чего принялся ощупывать обивку. И вот здесь, на задней стороне спинки одного из кресел, он и заметил какой-то твёрдый предмет. Времени разбираться, как можно открыть обивку, у Тагура не было, и он просто разрезал её. За обивкой оказалась коричневая деревянная коробочка. Открыв её, Тагур обнаружил ровные ряды по пять пузырьков с тзай-шу. Одной баночки не хватало. Итого четырнадцать пузырьков. Победа! Надо быстро бежать к Эрие!

Тагур, не веря своей удаче, спешно покинул дом и так же, дворами, избегая игорного дома и Гильдии, вернулся в гостиницу. Наступал рассвет нового дня.

* * *

Садарта Рэна встретила Эрклиона пустым безжизненным берегом. Впервые за несколько дней Эрклион покинул водную стихию и ступил на твёрдую землю. Долгое плавание не повредило ему. В воде Эрклион чувствовал себя прекрасно — дар Владельцев, которые сами были полуводными существами. Эрклиону лишь изредка нужно было всплывать на поверхность, чтобы вдохнуть воздуха, всё остальное время он пребывал в море. Питался рыбой, которую ловил прямо руками и ел в сыром виде. Обычному человеку такая пища не подошла бы, но Эрклион — совсем другое дело. Нога Эрклиона заросла довольно быстро — помогла Тзай. Вот уже несколько дней Эрклион целенаправленно продвигался туда, где, по его представлению, должен был быть садартийский берег, и сегодня его старания, наконец, увенчались успехом…

Неизвестно, как далеко и куда именно успели увести пираты «Ласточку», и совершенно непонятно, где он теперь оказался. С каждым днём утекало драгоценное время. Эрклион с самого начала вполне мог бы добраться до Садарта Рэны и своими силами, вплавь, как сейчас — но это бы заняло много времени. Ради экономии времени он выбрал «Ласточку», а в итоге путь оказался куда длиннее, чем должен быть. А ведь враги наверняка не дремлют и уже обнаружили бегство Эрклиона. Вряд ли они будут искать его здесь, в Садарта Рэне. Скорее всего, его ищут на подступах к столице. Но стоит себя всего один раз обнаружить, и можно быть уверенным, что через несколько дней на его след выйдут преследователи.

Эрклион уселся на песок пляжа. Последние несколько дней он не спал, и усталость теперь начала давать о себе знать. Пляж вроде пустынный, следов людей не видно, так что вряд ли его спящего здесь обнаружат. Но, с другой стороны, если его и обнаружат, то грабить не будут — что можно взять у полуголого чернеца? Зато он сможет выяснить, где же именно находится. Что ж, отдохнуть и поспать в любом случае надо. Потом можно будет ещё дня три бодрствовать. Эрклион лёг на песок и закрыл глаза.

Всё вокруг пылает, словно землю полили горючей смесью. Но это не так. Горит не какая-то смесь, горит сама земля. Эрклион бы получил очень серьёзные ожоги в этом пламени, если бы не небольшая защитная тзай-плёнка, которая не даёт жару добраться до кожи. А вот волосы сгорели, их он защитить не успел. Хитрецы, конечно, хитрецы. Они устроили очередной набег на границы Энноранн. Даже пару тзай-тарров отправили. Знали, что Эрклион неподалёку и непременно лично вмешается. И когда завязался бой, ударили своим самым мощным оружием. Возжигателем земли, чего Эрклион никак не ожидал. Ударили так, что убили и своих. Никакого уважения к чужой жизни у тзай-тарров нет. И это очень опасно. Но основной целью был Эрклион. Ради этого не пожалели пожертвовать даже тзай-таррами. Вот только ничего не вышло. Тому, кто пережил войну с Владельцами, козни каких-то недоучек, пусть даже и талантливых, не страшны. Но жалко земли. Теперь здесь не будет ничего расти. Будет лишь безжизненная пустыня.

Земля пылает. Жар страшный, такой, что даже тела павших горят. Но здесь делать больше нечего. Пора идти и наводить порядок на этой земле. Тзай-тарры достаточно поигрались — пора и прекращать. Верный меч в руке. Меч, созданный Владельцами специально для истребления тзай-тарров. Пора ему поработать. Владельцам он не сильно помог, но тогда его время просто ещё не пришло. А сейчас — самое время.

И надо забрать у этих безумцев установку Возжигателя земли. Технологии Владельцев не должны быть в руках тзай-тарров. Интересно, где они нашли её? Ведь в Век Освобождения уничтожалось всё, что создали Владельцы. Очевидно, кто-то понял, с чем имеет дело, и припрятал до лучших времён. Что ж, пора навестить этого сообразительного коллекционера.

Утром Эрклион проснулся от чьих-то голосов. Говорили по-рэнски; в воздухе явно чувствовался запах рыбы. Конечно же, если его и могли здесь найти, то сделать это могли только рыбаки.

— Он живой, как думаешь? — спросил первый.

— Живой, морские мертвяки не так хорошо выглядят, — ответил второй.

— Потыкаем его палкой? — предложил первый.

— Чего бы нет, — согласился второй. Но Эрклион не стал давать им сделать это и открыл глаза. Перед ним стояли двое рыбаков в простой одежде, чуть поодаль стояла рыбацкая лодка с опущенным парусом — там Эрклион заметил третьего рыбака.

— Живой! — воскликнул первый.

— Да, живой, — подтвердил Эрклион по-рэнски. — Где я?

— На берегу ты, — ответил второй. — Как ты здесь очутился?

— Я чернец, плыл на лодке из Этурены в Кёсвен, попал в шторм и вот выплыл куда-то сюда.

Рыбаки переглянулись.

— Чернец? — удивился второй. — Сам на лодке до Кёсвена?

— Почему нет, — произнёс первый и, обращаясь к Эрклиону, спросил: — Ты из Искателей Отрешённости?

— Да, — ответил Эрклион.

— Вот видишь! — торжествующе произнёс первый, обращаясь ко второму рыбаку. — У меня брат тоже их Искателей Отрешённости. Однажды пошёл в лес медитировать и там напоролся на стаю волков. Они ему все ноги изгрызли, но он мало того, что перебил их, так ещё и на таких ногах домой вернулся.

Эрклион начал подниматься. Первый рыбак подбежал к нему и начал помогать встать. Хотя этого и не требовалось, Эрклион не стал отвергать помощь.

— Как тебя зовут, чернец? — спросил рыбак.

— Кейлун.

— Кейлун? — удивился рыбак. — Прямо как основателя ордена Искателей Отрешённости?

— Да, — ответил Эрклион, в свою очередь удивившись, что простой садартийский рыбак это знает. Хотя, наверное, брат ему это рассказал.

— Меня зовут Енари, а это Хете, — рыбак представился сам и представил своего напарника. — Мы зашли сюда сегодня рыбу ловить, а ты тут лежишь. Решили, надо помочь, такой морской закон. До лодки нашей-то дойдёшь?

— Дойду, — ответил Эрклион. — Спасибо за помощь, я могу идти. Далеко до Кёсвена?

— Ну где-то день пути, только мы туда не пойдём. Мы тебя до нашей деревни можем привезти, дальше тебе самому двигаться придётся.

— Хорошо, дальше уже доберусь, — согласился Эрклион, и они отправились к лодке. Третий рыбак, как они подошли поближе, сразу же спросил:

— Это кто такой? Как здесь оказался?

— Чернец это, как мой брат, — ответил Енари. — Кейлун его зовут. Плыл на лодке в Кёсвен из Этурены, не доплыл.

— На лодке? Вот безумец! — воскликнул третий рыбак.

Енари, смущённый его поведением, попытался объясниться с Эрклионом:

— Ты уж прости моего друга, человек он простой, с чернецами не знакомый. Зовут его Кирата.

— Всё нормально, — ответил Эрклион. — Это и вправду была глупая идея, плыть самому на лодке непонятно куда.

Енари кивнул, Эрклион залез в лодку, двое рыбаков сначала оттолкнули лодку от берега, а потом тоже запрыгнули в неё. Кирата начал поднимать парус, и скоро лодка вышла в море. Судя по солнцу, они направились куда-то на север.

Енари протянул Эрклиону флягу:

— Вот, ты пить, наверное, хочешь. Можешь всё выпить, тут не далеко до нашей деревни.

— Спасибо, — произнёс Эрклион и принялся пить. Вообще-то он мог пить и морскую воду, непригодную для обычного человека. Так что пить он сейчас особо не хотел, но если бы он отказался от чистой воды, это могло бы вызвать подозрения.

Кирата, ловко управлявшийся с парусом, вдруг спросил у Эрклиона:

— И как же тебя угораздило в одиночку отправиться на лодке в плавание?

— Я медитировал, и мне было явлено, что я должен найти отрешённость в Садартийских горах. Я купил лодку и отправился в плавание вдоль берега, надеясь достичь Кёсвена. Несколько дней назад разыгрался шторм, лодка утонула, а я плыл, плыл и плыл.

— Как? Сам плыл? Руками-ногами? — не поверил своим ушам Кирата.

— Да, именно так, — подтвердил Эрклион.

— Как это возможно? — продолжал Кирата.

— Мы, чернецы Отрешённости, умеем погружать тело в особое состояние, — пояснил Эрклион. — Сознание почти отключается, зато нам не нужен сон и мы можем выполнять какие-то простые, не требующие сознательного вмешательства дела. Например, идти, бежать, плыть. Так что я не помню, сколько времени я плыл, очнулся уже на берегу сегодня.

— Точно, в Кейлун-Тау такое состояние называется сумеречный бег, — подтвердил Енари. Чем вызвал удивление теперь уже у Эрклиона.

— Ты читал Кейлун-Тау? — спросил он рыбака.

— Нет, но у брата была эта книга, — ответил Енари. — Он много рассказывал.

— Понятно. А где же теперь твой брат? — поинтересовался Эрклион.

— Ушёл в Пограничную пустыню, укреплять тело и дух.

Эрклион молча кивнул. Всё же, это очень хорошо, что даже в Садарта Рэне есть приверженцы пути Отрешённости. Это значит, что выстроенная им система может работать и без него. В политических столкновениях, конечно, чернецы не помогут. Но они продолжают собирать информацию, и эта информация оседает там, где нужно. Рано или поздно Эрклиону пригодятся эти накопленные знания. Уже скоро. Через неделю он найдёт потерянный дисколёт, а с ним и ответ на главный вопрос: как же его свергли. И после этого уже никто не сможет помешать возвращению Эннори.

Рыбаки продолжали расспрашивать Эрклиона о жизни чернеца, задавая, в общем, те же самые вопросы, какие он слышал от матросов «Ласточки». Да, люди очень сильно интересовались бытом чернецов, но вот сами принимать этот быт не собирались. Оно и понятно: одно дело, слушать сказки о какой-то другой жизни, и совсем другое дело, отказаться от жизни своей. Хотя, по большому счёту, что хорошего было в жизни садартийских рабов? Конечно, рыбаки рассказывали Эрклиону, что своего хозяина они никогда не видят, просто платят ему подати, и что жизнь у них спокойная, никто их не трогает и над ними не измывается. Вот эту удивительную особенность Эрклион подметил ещё очень давно, в Эпоху Рабства. Рабы сами защищают тот порядок, из-за которого они потеряли свободу! Рабы защищают и рабовладельцев, и рабовладение. Любой из них мечтает стать не свободным, а рабовладельцем. Впрочем, Эрклион понимал, в чём тут дело. В садартийском обществе свободный человек — изгой, если он не владеет рабами. Он не нужен никому, его не защищают законы, ему трудно найти работу, ведь всю работу делают рабы. Поэтому быть рабом выгоднее, чем быть свободным. Лучше подняться по иерархии рабства, получить собственных рабов, также оставаясь при этом рабом, чем освободиться. Нельзя не признать, что садартийская общественная система выстроена достаточно грамотно. Рабы никогда не стремятся к свержению рабства — они лишь стремятся к повышению своей личной позиции в рамках всё того же рабовладения. И именно поэтому для Эрклиона Садарта Рэна всегда была мерзостью, заслуживающей уничтожения.

Не удивительно, что тзай-тарры так спелись с садартийцами, думал Эрклион. Ведь и те, и другие — очень большие любители рабовладения. Когда Эрклион поднимал восстание тзай-тарров против Владельцев, он думал, что тем самым прекращает всякое рабство в истории Шенивашады. Но оказался неправ. Тзай-тарры уже были отравлены рабской жизнь, и они не хотели стать свободными, так же, как современные садартийцы, они лишь хотели сами стать рабовладельцами. К тому же, они были выше обычных людей даже в обществе, построенном Владельцами, и становиться на одну ступень с «низшими» они не хотели. В итоге первые государства, которые начали создавать тзай-тарры на руинах империи Владельцев, были именно рабовладельческими. Лишь он один, Эрклион, смог перешагнуть через эту историческую пропасть и создать государство совершенно нового общественного устройства. Тзай-тарры, впрочем, скоро поумнели. Потребовалась всего лишь ужасающая война, едва не уничтожившая человечество. И лишь после этого тзай-тарры создали своё особое государство, Таннедер-Ир. В нём обычные люди занимаются чёрной работой, а тзай-тарры правят. И никогда простому человеку не подняться до уровня тзай-тарра. Идеальная система: рабы принадлежат не кому-то конкретному, а в целом государству. И они навсегда прикованы к самым низам общества. И обоснование для этого есть идеальное: ты не тзай-тарр, так на что же ты годишься кроме грубого ручного труда?

К середине дня лодка добралась до деревни. Эрклиону уже порядочно надоело отвечать на вопросы рыбаков, но теперь он представил, что послушать чернеца может собраться вся деревня. Поэтому Эрклион поблагодарил рыбаков, попросил дать ему какую-нибудь одежду и показать направление на Кёсвен. Одежду нашли быстро — что-то такое же серое и непритязательное, как и обычная одежда чернецов Отрешённости. Только на сей раз безумно пахнущее рыбой. Но выбирать особо не приходилось. Енари позвал Эрклиона на ужин и просил остаться в деревне на ночь, чтобы успеть рассказать деревенским жителям о странствиях и дальних странах. Но Эрклион, не желая терять время и привлекать лишнее внимание, отказался. Тогда Енари предложил ему взять с собой вяленой рыбы. Тут Эрклион уже согласился. Взяв запас рыбы и воды, Эрклион отправился в свой дальнейший путь. По уверениям Енари, до Кёсвена было дня четыре пути. Эрклион же, не нуждающийся в сне и отдыхе, рассчитывал пройти это расстояние вдвое быстрее.

* * *

Эрия проснулась только ближе к середине дня. Всё время с рассвета и до этого момента Тагур провёл как на иголках. Вернувшись, он забаррикадировал дверь, а сам молча сел возле двери с ружьём в руках. Спать он так и не ложился. Он не выходил даже за едой, поскольку опасался слежки или нападения. Тагур открылся двоим людям и обокрал контрабандистов. Их с Эрией уже могли сдать тзай-таррам. И хотя Тагур прекрасно понимал, что вряд ли жизнегубы объявятся в Стреловце в ближайшие два дня, даже если их с Эрией и сдали, но ведь тзай-тарры могли поступить и по-другому. Не стоило отбрасывать мысль, что они могли просто назначить награду за их головы. Простые головорезы не так опасны, как жизнегубы, но зато угроза с их стороны более реальна и постоянна. Кроме того, головорезов могут нанять и контрабандисты. Артий наверняка сразу поймёт, кто ограбил его, и захочет наказать наглеца. Так что можно сказать, что сейчас ситуация стала даже хуже, чем была. Ведь если раньше он имел неприятности только с тзай-таррами, то теперь ещё и с контрабандистами, и, что вполне вероятно, и с Гильдией, которая никогда бы не одобрила кражу, а тем более кражу у контрабандистов.

Эрия открыла глаза, но не пошевелила ни рукой, ни ногой. Она начала кашлять сухим и слабым кашлем. Тагур подвинул кресло к её кровати, чтобы оказаться ближе к ней. Откашлявшись, Эрия заговорила. Язык её еле ворочался, но слова можно было понять:

— Спасибо. Я ещё жива.

— Я рад, что тебя удалось спасти, — Тагур улыбнулся. — Если бы не удалось, я бы себе этого не простил.

Эрия едва заметно помотала головой.

— Нет, ты был бы не виноват. Это я целиком и полностью виновата. Я была самонадеянна…

— Да, тебе следовало сразу мне сказать, что происходит. Я мог и не успеть.

Эрия вздохнула и замолчала на некоторое время. Потом ответила:

— Я не знала, что всё так обернётся. Я знала, что без тзай-шу нам, тзай-таррам, бывает плохо, но что настолько, даже не догадывалась. В Итуэдозе у нас нет недостатка в тзай-шу. Поэтому такой… — Эрия задумалась на секунду, подбирая подходящее слово. — Такой кризис я испытала впервые. Мне было очень плохо. Только самоконтроль, которому учат всех тзай-тарров, позволил мне протянуть подольше, погрузив себя в бессознательное состояние. Но всё тело до сих пор дико болит.

— У тебя были судороги, — объяснил Тагур.

— Да, из-за них, наверное. Где же ты достал тзай-шу?

— Через Гильдию и контрабандистов.

— Тебе пришлось раскрыться?

— Да, теперь как минимум двое знают, кто мы такие. Поэтому мы должны уйти как можно быстрее. Поправляйся.

— Да…

Эрия снова вздохнула, потом задержала дыхание. Видно было, что она хочет сказать что-то, что ей неприятно. Но сказать это нужно. Наконец она собралась с силами и заговорила:

— Я не хотела, чтобы ты видел меня такой. Но я и не знала, что стану такой. Видишь, что происходит? Орден держит нас на коротком поводке. Мы не можем долго обходиться без тзай-шу. Я уже чувствовала приближение смерти. Понимала, что мне недолго осталось. Так что даже никакие жизнегубы не нужны, чтобы избавляться от неугодных. Без тзай-шу мы проживём неделю, может две, и всё. Вот так, — тут словно бы прорвало какую-то плотину в сознании Эрии, и она заговорила более бойко и громко. — Вы, простые люди, гораздо более свободны, чем мы, тзай-тарры. Мы считаем себя хозяевами жизни, но мы лишь жалкие рабы, и господин может лишить нас жизни, просто перестав давать тзай-шу. Как больно это сознавать, как тяжело понимать, что всю жизнь ты провела в золотой клетке, будучи всего лишь разменной фигурой в чужой игре… И таков каждый тзай-тарр. Даже Ран-Ир-Дерена, моего наставника и учителя, разменяли, когда пришёл срок. Каждый из нас живёт лишь постольку, поскольку Орден позволяет ему жить. И никто из нас не сможет восстать против Ордена, потому что лишится тзай-шу в этом случае. Теперь я понимаю, почему тзай-шу выдают по чуть-чуть, один-два пузырька в неделю. Это сделано не потому, что тзай-шу тяжело производить. Это сделано для того, чтобы мы не могли создавать запасы. Чтобы мы всегда были на поводке. Чтобы не брыкались, Тагур. Ты это понимаешь?

Для Тагура всё это было самым настоящим откровением. Он чувствовал себя так, словно на него только что вылили ушат ледяной воды. Простые люди ничего не знают о жизни и быте тзай-тарров. В представлении обычных людей, тзай-тарры — мудрые защитники человечества, дающие ему мир, покой и техническое развитие. Да, многие не любят тзай-тарров, но эта нелюбовь происходит от простой зависти менее успешных к более успешным. А ведь выходит, что тзай-тарров нужно жалеть. Они действительно как рабы своего Ордена. Даже у простого крестьянина больше свободы. Он может собраться и уйти, куда глаза глядят. И будет жить. Может быть, даже хорошо. А тзай-тарр, вырванный из привычного ему мира, быстро и неизбежно умрёт.

— Я понимаю тебя. Я понимаю, что тебе непросто, — ответил Тагур. — Но это ничего не меняет. Мы должны идти в Энноранн. Приходи в себя, нам нельзя долго задерживаться. Если хочешь спать — спи. Но долго задерживаться здесь нам нельзя.

— Я скоро буду в порядке. Мне лишь нужно полежать денёк.

Конечно, вопрос про то, есть ли ещё тзай-шу, очень заботил Эрию. Но она боялась услышать ответ. Услышать, что ничего нет. И что её жизнь продлена всего лишь на неделю.

— Я чувствую, ты хочешь ещё что-то спросить, — сказал Тагур, внимательно глядя ей в глаза. Эрия отвела взгляд и тихо ответила:

— Нет…

— Знаю я это ваше женское «нет», — с улыбкой произнёс Тагур и вытащил из сумки коричневую коробочку. Он открыл её и показал содержимое Эрие. Глаза Эрии вспыхнули, и впервые за неделю Тагур увидел выражение радости на её лице.

— Я вижу! Тзай-шу! Как много! Но откуда? — недоумевала она.

— Ограбил караван, — с хитрым прищуром, ответил Тагур.

— И всё же…

— Расскажу, когда окончательно придёшь в себя.

— Хорошо, — Эрия снова улыбнулась. — Попробую поспать.

— Спи, я посторожу.

Тагур отодвинул кресло снова к двери и сел на страже с ружьём в руках. Он надеялся, что ни контрабандисты, ни жизнегубы их не найдут. В принципе, задача была не такой простой. В гостиницу они въехали под чужими именами, а ходить от номера к номеру и проверять, кто же там живёт, вряд ли кто-то будет. Но вот поставить своего шпиона в гостинице они вполне могут, и он будет ждать, когда Тагур и Эрия сами выйдут из номера. Ведь рано или поздно из номера всё же придётся выйти. Но сейчас можно немного расслабиться и даже подремать. Всё-таки, Тагур всю ночь не спал, бегая по городу и совершая преступления. Да, весёлая выдалась ночка, подумал Тагур и ухмыльнулся. Но то ли ещё будет. Теперь им будет сложнее выбраться из города, ведь если раньше они спокойно странствовали с обозами, то теперь в этих обозах вполне можно наткнуться на агентов контрабандистов. Идти пешком до Энноранн далековато. В принципе, у Тагура оставался только один нормальный вариант добраться туда: сначала прийти к Туманью, там найти старого знакомого и попросить его сопроводить их с Эрией до энноранской границы. Бродняки Туманья, насколько знал Тагур, иногда отправляли своих послов к энноранцам, чтобы обсудить какие-то изменения в Тумане или находки артефактов. Бродняки не служили никому, кроме себя, пользуясь своим уникальным статусом первой линии обороны против Владельцев в случае нового вторжения. Они не вмешивались в дела, которые не касались Туманья, а потому не стали бы выдавать Тагура и Эрию никому. Есть даже такое общее правило: с Туманья выдачи нет. Любой желающий мог присоединиться к броднякам. Другое дело, что для того, чтобы считаться полноправным членом их общины, необходимо было пройти трёхгодичное испытание, а это мало кому удавалось. Многие умирали, не справившись с мороками Туманья; другие не выдерживали сурового быта бродняков. Наверное, в Туманье могли быть и посланцы Итуэдоза, но вряд ли они были бы посвящены во внутреннюю борьбу Ордена и знали, что надо задержать Эрию. Когда одни члены Ордена вот так исподтишка убивают других, обычно это не получает широкой огласки. Сказать всем — ловите Эрию, фактически значило признать свою вину в покушении на неё. Так что, если там и есть тзай-тарры, бояться их вряд ли стоило. Но и попадаться им на глаза лишний раз не надо было. Тагур был осторожен, но отнюдь не склонен к паранойе. А с другой стороны, Тагур слышал, что в Туманье есть и ренегаты — и Таннедер-Ир мирится с ними, поскольку эти ренегаты также нужны для сдерживания Владельцев. Так что если в Эрие и учуют тзай-тарра, скорее всего, примут её за ренегатку, а их присутствие в Туманье никого не удивляет.

За такими размышлениями Тагур заснул. А проснулся уже только вечером, незадолго до захода солнца. Эрия уже не спала, но она всё так же лежала в кровати.

— Как ты? — спросил Тагур.

— Уже лучше. Я использовала Тзай, чтобы восстановиться. Так что теперь, можно сказать, я в нормальной форме. Только есть хочу безумно.

Тагур отставил ружьё, поднялся с кресла и подошёл поближе к ней.

— Ты в случае чего сможешь постоять за себя?

— Да, вполне. Смотри!

Эрия напряжённо уставилась на стоящую на столе свечу. Фитиль вспыхнул.

— Вот видишь, уже могу использовать Тзай, — довольно заключила Эрия. — Иди. Если вдруг что случится, я смогу с этим справиться.

— Ну хорошо, я рад, что ты наконец в порядке. Ты и представить себе не можешь, что же я пережил, когда боялся не успеть спасти тебя, — в этот момент Тагур ощутил тень того холодного чувства, которое преследовало его прошлой ночью.

— Почему же, представляю, — вздохнула Эрия.

— Что ж, я пойду за едой. Вернувшись, я постучу условным стуком, — Тагур постучал по столу: тук, тук-тук-тук, тук, тук. — Если стук будет другой, не открывай.

— Конспиратор, — улыбнулась Эрия.

— Основы этого дела входили в мою военную подготовку, — пояснил Тагур. — Всё, я пошёл, закрывайся. С собой я ключ не беру на всякий случай, если меня достанут, то к тебе так просто не ворвутся.

Эрия встала, чтобы проводить Тагура. Она была уже вполне способна двигаться. Хотя Тагур подозревал, что ей всё ещё больно, но боль она глушит с помощью Тзай. Эрия обняла его и прошептала «спасибо».

— Ты меня так провожаешь, словно я надолго, — произнёс Тагур, отстраняясь от Эрии.

— Я надеюсь, что нет, ответила она.

Тагур вышел в коридор. Эрия закрыла за ним дверь.

Тагур быстро пробежался по столовой и набрал еды. Всё это время он внимательно глядел по сторонам, пытаясь вычислить возможных шпионов контрабандистов. Но подозрительных личностей не заметил. Вроде, пока всё чисто. Что ж, вряд ли контрабандисты могут иметь своего человека в каждой гостинице, ведь промышляют они вовсе не слежкой за людьми. Тагур спешно вернулся к номеру. Постучал условным стуком. Эрия, не спрашивая ни слова, осторожно приоткрыла дверь. Тагур вошёл внутрь и с порога произнёс:

— Лучше бы ты всё-таки спрашивала, кто там пришёл. Мало ли что.

— Хорошо, буду, — ответила Эрия, не отрывая взгляда от еды. Тагур с улыбкой слегка отодвинул девушку рукой в сторону и поставил еду на стол.

— Вот, теперь от тебя никуда эта еда не убежит, — сказал он при этом. Эрия сразу же набросилась на еду.

— Эрия, не переедай, плохо будет, — предупредил Тагур.

— Уж хуже, чем было, уже не будет, — парировала тзай-тарра.

— Ну, это ты сейчас так говоришь. Ладно, ешь, а потом нам надо будет постараться уснуть. Завтра утром мы продолжим наш путь.

Глава 4

Жаркий, душный воздух Садарта Рэны был похож на желе, через которое надо пробиваться с усилием, чтобы куда-то идти. Днём рыбный запах, источаемый одеждой Эрклиона, становился вовсе невыносимым, и окружающий мир превращался не просто в желе, а в рыбное желе. Тем не менее, Эрклион упорно продвигался к Кёсвену. Надо отдать должное садартийцам — их дороги были отличного качества, всюду стояли указатели, показывающие нужное направление движения. Но сомнений быть не могло — эту идею они украли у Энноранн. Что ещё можно ждать от народа, весь смысл существования которого еще совсем недавно был в набегах, грабежах и захвате рабов?

Движение на дороге было достаточно редким, за всё время пути Эрклиону попалась всего пара обозов. В целом всё здесь было тихо и спокойно. Никаких разбойников Эрклион не встретил. Должно быть, дело в том, что здесь не самый важный путь. Скорее всего, основная масса грабителей обитает на тех дорогах, которые ведут к центру страны. Да здесь и укрыться-то негде, чтобы сделать засаду. Кругом степь, лесов не видно. Так что, если бы кто-то вздумал повторить весь тот путь, который Эрклион проделал пешком, вряд ли бы у него это получилось. Обычный человек не выдержит такой жары столь долгое время. Эрклион давно не испытывал такой жары, и забытые чувства вдруг пробудили в нём воспоминания о прежних временах.

Всюду полыхали пожары. Дым от них вздымался в небеса, и там, в небесной вышине, превращался в тяжёлые тучи. Огненные смерчи сметали целые поселения. Горело едва ли не всё, что вообще может гореть. Огонь внушал ужас и почтение. Ведь перед его мощью были бессильны не только люди, но и Владельцы. Могучее и непредсказуемое оружие. Именно огонь станет символом нового государства. Государство это будет названо Энноранн, Огненный Предел, а его владыка возьмёт титул Эннори, Хозяин Огня. Но всё это будет чуть позже. А сейчас и у Эрклиона, и у человечества одна задача — выжить, сбросить ярмо ненавистных Владельцев.

Конечно, первое умение, которое освоил Эрклион в войнах за освобождение — это умение защищаться от жара всепоглощающего пламени. Владельцы нашли отличное средство борьбы с восстаниями — огнемёты. Огонь ведь внушает суеверный ужас всему живому, и люди здесь не исключение. Даже тзай-тарры не могут противостоять густой горючей смеси Владельцев. Они не могут ни потушить её, ни защититься от неё. Да, первыми всесожжение начали Владельцы. Но потом и люди поняли, что сами Владельцы тоже крайне уязвимы против такого оружия. Тогда ведь ещё никто не понимал, к чему это приведёт. Это сейчас все видят последствия. Видят, но как их устранить — не знают. Шенивашада долго будет залечивать эти раны. Но война ещё не окончена. Ещё далеко не окончена. Ещё не взята главная крепость Владельцев, а сами захватчики всё ещё топчут землю Шенивашады. Но скоро этому придёт конец.

Владельцы ещё сильны, но в их действиях уже явственно видно отчаяние. Недавно они начали применять новое оружие, выжигающее дотла даже саму землю. Какое право имеют они так сильно калечить чужой для них мир? А потом ещё удивляться, за что же их так ненавидят? Они пришли сюда незваными. Места хватило бы для всех. Но Владельцы не захотели жить в мире. Первую страшную рану они нанесли, когда уничтожили тогдашние государства. Вторую — когда полностью прекратили какое-то самостоятельное развитие человечества. Сейчас они уничтожают саму природу. Так пусть потом не удивляются, что их всех до единого хотят истребить, да так, чтобы и следа Владельцев не осталось на Шенивашаде!

К ночи третьего дня Эрклион добрался до Кёсвена. Город этот, средоточие садартийских грехов и пороков, был известен далеко за пределами Садарта Рэны. Здесь было много иностранцев, в том числе и чернецов, а потому Эрклион здесь не привлекал к себе особого внимания. Рыбным запахом в Кёсвене тоже было никого не удивить, так что, можно сказать, Эрклион прекрасно вписался в обстановку. Сейчас его главной целью было найти какого-нибудь бесполезного для общества человека, чтобы он стал его проводником. Проводник в конце пути увидит дисколёт Владельцев, и потому от него придётся избавиться, чтобы он не болтал лишнего. Поэтому будет лучше, если проводником окажется какой-нибудь бандит или бродяга, тот, чьё исчезновение не нанесёт большого вреда человечеству. Конечно, все садартийцы рабовладельцы и потому заслуживают самых суровых мер, но всё же, если уж выбирать, кого принести в жертву делу Эрклиона, то пусть уж лучше это будет какой-нибудь никчёмыш.

Конечно же, ночью жизнь в Кёсвене кипела, ведь ночь — лучшее время для тёмных делишек и подпольной торговли. Эрклион ходил по кабакам, выспрашивая, где можно найти проводника, но помочь в этом ему мало кто мог. Зато со всех сторон неслись предложения купить раба, дурманящую траву, выпивку или оружие. Торговцы притирались поближе, заговорщически подмигивали, хватали за руки, подсовывали записки с ценами на свои товары. Периодически на Эрклиона вешались продажные девки, от которых здесь не было проходу. Время от времени весёлые компании звали его выпить. Никого не смущал ни вид Эрклиона, ни его дикий рыбный запах. Что ж, в Кёсвене бывает очень разная публика, и здесь внешний вид совсем не говорит о платежеспособности или интересах прохожего — уже просто потому, что богато одетые люди в Кёсвене появляться не рискуют. Эрклиону всё это копошение порядочно надоело, и на мгновение он задался вопросом, как же власти Садарта Рэны терпят существование такого гадюшника на своей земле. Но понимание ответа пришло очень быстро: такой город нужен для того, чтобы собрать всех бандитов и контрабандистов в одном злачном месте, а потом, если будет необходимость, разом их там и прихлопнуть. Наверняка в Кёсвене полным-полно государственных шпионов, и ни одна сделка не совершается без ведома властей. Это действительно очень удобно. Чем гоняться по всей стране за каким-то преступником, лучше создать место, где он непременно появится, и ждать его там.

Но бесплодные хождения Эрклиона по кабакам и притонам не могли продолжаться вечно. Уже ближе к утру Эрклион, наконец, услышал: «Вторая Нора», Салерди». Этот Салерди, как выяснилось, был охотником на монстров, часто шастал в горах и потому хорошо знал их. А «Вторая Нора» — один из самых знаменитых в Кёсвене кабаков, где собирается кёсвенская элита преступного мира. Ну а раз так, найти «Вторую Нору» никакого труда не составило. Стоило только спросить первого попавшегося на улице прохожего — и он безошибочно указывал путь. Так, за полчаса Эрклион добрался до нужного места. Открыв двери кабака, Эрклион в очередной раз за сегодняшний день погрузился в густую смесь из перегара и табачного дыма. Быстро пробежав глазами по залу, он сразу нашёл того, кто показался ему нужным человеком. Парень в пятнистой одежде сидел за столом один и пил что-то тёмное. Его голова была слегка наклонена вниз, а лицо выражало какую-то отстранённую задумчивость. Одежда его была очень хорошо приспособлена для маскировки в лесу, и Эрклион знал, что терин-ары, охотники на монстров, часто используют такую. На всякий случай Эрклион поспрашивал у посетителей кабака, где ему найти Салерди. Многие не знали, но остальные показали именно на того парня, которого и приметил Эрклион. Ну что ж. Салерди подходит. Ничем полезным для общества не занимается, бродяжничает, семьи у такого быть не может, и поэтому от него не зазорно будет избавиться в конце пути.

Эрклион подошёл к столу Салерди, подвинул стул и без приглашения сел рядом. Салерди вяло поднял голову, безразлично посмотрел на Эрклиона и произнёс:

— Рыбак, что ли? Несёт от тебя…

— Чернец, — поправил Эрклион. — У меня для тебя есть работа.

Салерди отставил кружку с тёмным пивом и теперь уже с интересом смотрел на чернеца.

— Интересно, что же ты мне можешь предложить?

— Дело простое. Я должен найти место в горах, которое увидел в своих медитациях. Там я останусь для поисков Отрешённости, а ты получишь свою награду: вот это, — Эрклион вытащил из сумочки на поясе золотую цепочку. Салерди взял цепочку, внимательно её осмотрел, хмыкнул и произнёс:

— Как-то всё больно просто получается. Я тебя просто провожу в горы, ты там остаёшься, а я ухожу с цепочкой?

— Да, — подтвердил Эрклион. — Ты понял всё совершенно верно.

— А в чём же подвох? Целая золотая цепочка за такое простое дело, это же немало.

— Никакого подвоха. Я чернец, у нас свои ценности. Для меня правильное место для медитации значит куда больше, чем для тебя эта цепочка. Вот и всё. Подумай.

Салерди задумываться даже и не стал.

— А давай сходим! — согласился Салерди. — Что ж я, гор не знаю? Только оплата вперёд!

Эрклион пристально посмотрел на Салерди. Требует оплату сразу? Наверняка попытается сбежать. Нет, так дело не пойдёт. Ищи его потом по всему Кёсвену.

— Нет, — твёрдо ответил Эрклион. — Только когда придём на место. И для начала ты должен будешь найти мне нормальную одежду.

— А эта чем плоха? — прищурившись, спросил Салерди.

— Рыбой воняет.

— Ну хорошо, ближе к вечеру давай всё устроим? — Салерди не показывал, раздосадовал его ответ Эрклиона или нет, но раз он заговорил о вечере, то это значит, что он ещё может и передумать насчёт этой работы. Надо не дать ему передумать. Поэтому Эрклион ответил:

— Нет, за одеждой пойдём прямо сейчас.

С некоторым колебанием, Салерди согласился, и Эрклион в этот момент понял, что терин-ар у него на крючке. Они поднялись из-за стола и вышли из «Второй Норы».

* * *

Меры предосторожности, предпринимаемые Тагуром, оправдали себя. Контрабандисты так и не смогли найти их, и они спокойно покинули город несколько дней назад. Поскольку идти с обозами они теперь не рисковали, Тагур позаботился о походной палатке. Это, конечно, был лишний вес, но зато теперь они могли несколько дней находиться вдали от города. Путь до Туманья был не самым простым уже потому, что городов на их пути больше и не лежало. Люди не очень-то хотели селиться рядом с такой пугающей местностью, хотя, объективно, опасности и не было. На палатку ушли почти все последние деньги. Ещё часть пошла на запасы еды. Хотя Тагур и раздобыл тзай-шу, но заплаченные Артию деньги так и остались при нём.

Тагур и Эрия днём шли по дороге (к счастью, здесь была только одна дорога, и сбиться с пути было невозможно), а ночью устраивались в лесу. По подсчётам Тагура, добраться до Туманья в таком темпе они должны были на четвёртый день пути. Места по дороге на Туманье были настолько пустынные, что за полтора дня пути им не попалось ни одного обоза. Засады разбойников или вообще какие-то люди тоже не попадались. Оно и понятно: чаще всего здесь, если и ходят обозы, то только вместе с бродняками Туманья, а с ними связываться себе дороже.

В первый день пути Эрия почти всегда молчала. Видно было, что ей стыдно и за зависимость от тзай-шу, и за то, что она толкнула Тагура на преступление. И хотя разговор на эту тему у них состоялся ранее, очевидно, она всё ещё не могла отойти от этого. Тагур не трогал её: хочет молчать, пускай молчит. Он сейчас тоже не был расположен к разговорам. Ему уже несколько надоела вся эта история, в которой он оказался заложником и в которой с каждым днём увязал всё сильнее. Конечно, просто так бросить Эрию и пойти назад в Кеторий он не мог. Но продолжать путешествие с этой непредсказуемой особой тоже опасно. Кто знает, какие ещё у неё есть секреты? Может, им, тзай-таррам, надо время от времени питаться человечиной? Тагуру ну никак не нравилось его положение жертвы совершенно чужой войны. Тзай-тарры выясняют отношения, пускай; но зачем ему-то в это ввязываться? Это не его жизнь. В Кеторие его ждёт невеста. Там его жизнь. Поэтому Тагур с нетерпением ждал того момента, когда они наконец окажутся на границе Энноранн. Там он передаст Эрию энноранцам, а сам вернётся в Кеторий. И пускай дальше уже она сама разбирается со своими тзай-таррскими проблемами. Тзай-тарры всегда показывают своим высокомерием, что их мало заботят проблемы простых смертных, так почему простых смертных должны заботить проблемы тзай-тарров? И ведь Эрия не менее высокомерна, чем её собратья. Что кроме гордыни могло заставить её молчать о проблеме с тзай-шу? Нет, до самого конца, едва не до самой своей гибели она не могла признаться в том, что тзай-тарры тоже могут иметь неприглядные секреты.

Эрия, казалось, поняла мысли Тагура. Уже ближе к вечеру она вдруг спросила:

— Ты, наверное, меня ненавидишь.

— Нет, — сухо ответил Тагур.

— Если ты захочешь уйти, я пойму, — продолжила Эрия.

— Нет. Я обещал тебя довести до Энноранн, и я это сделаю.

Эрия ничего не ответила на это. Дальше они всё так же шли молча. Но прошла ночь, и на следующее утро Эрия казалась уже более живой. Настолько живой, что у них с Тагуром завязался спор на тему того, что же может представлять из себя Туманье. Тагур настаивал на том, что Туманье образовалось вследствие применения какого-то неизвестного оружия Владельцев, а Эрия утверждала, что Туманье — это проход между мирами.

— Вот посмотри, — доказывала девушка. — Туман там никогда не рассеивается, и это очень необычный туман. Такое чувство, что там сама материя смешалась в непостижимую субстанцию. И это как раз говорит нам о том, что в этом месте слились два разных мира. Значит, это самое тонкое место между мирами, и через него можно проникнуть в мир Владельцев. Ну или они могут проникнуть в наш мир.

— Тогда почему же они сейчас не пытаются проникнуть в наш мир? Что их удерживает?

Эрия пожала плечами.

— Возможно, сейчас эти ворота не работают. Или работают не так. Например, связь между мирами была разорвана, но дыра в нашем мире всё же осталась. Но теперь она не ведёт в мир Владельцев, а ведёт, например, в пустоту.

— Вряд ли Туманье могло быть дверью, откуда Владельцы пришли в наш мир, — продолжал сомневаться Тагур. — Ведь Владельцев было относительно немного. Иначе мы никогда не смогли бы сбросить их ярмо.

Эрия не сдавалась. Она принялась с какой-то особенной страстью доказывать свою точку зрения, и Тагур понял, что такой спор, который вот-вот готов перейти на чистые эмоции, добром не кончится. Тем временем, Эрия продолжала:

— Но ведь известно, что Владельцы пришли в наш мир именно со стороны Туманья. Почему оттуда, из этого странного места? Если они пришли каким-то другим путём, то вряд ли бы они обосновались в этой зоне вечного тумана. Ведь все летописи и предания говорят, что завоевание пришельцами Шенивашады началось именно со стороны современного Туманья. А что же касается их численности, то нам она неизвестна. Возможно, их и было много. Вполне может быть, что сначала они начали воевать между собой, а потом, когда они ослабели, удар нанесли наши угнетённые предки. Понимаешь?

— Но с другой стороны, столицу Владельцев так и не нашли. Все источники указывают не только на то, что с территории Туманья началось завоевание, но и то, что столица находилась именно там. Я соглашусь с тобой, что Владельцы сами бы ни за что не выбрали для своей жизни место, покрытое вечным необъяснимым туманом. Я считаю, что когда Владельцы жили там, никакого тумана и не было. А возник он позже, уже в Век Освобождения, или же в Век Затмения.

— Но откуда же он тогда возник, если его не было изначально? — не сдавалась Эрия.

— Ну, возможно, напустив туману, Владельцы хотели прикрыть своё отступление. Я думаю, они покинули Шенивашаду сами, без особых боёв. Мне кажется невероятной мысль, что полуголодные рабы могли сбросить ярмо гораздо более развитых и сильных существ.

— Ну всё было не совсем так, как ты представляешь, — Эрия имела ещё массу аргументов в пользу своей версии и не стеснялась их представлять. — Рабы вовсе не были полуголодными, это во-первых. Полуголодный не сможет хорошо работать. Так что уж, по крайней мере, кормили их хорошо, и за здоровьем следили. Во многом наша медицина — наследие как раз Владельцев. А во-вторых, восстание подняли не низшие рабы-рудокопы, а приближённые Владельцам тзай-тарры. Так что они вполне могли их свергнуть. Тем более, если, как я уже говорила, сначала началась вражда между различными группировками Владельцев, а потом ударили восставшие тзай-тарры. И ещё кое-что: если бы Владельцы туманом прикрывали своё отступление, то зачем они сделали вечный туман? И куда ушли? Как раз можно было уйти, если там дверь между мирами. Сами ушли и дверцу захлопнули, понимаешь?

— Понимаю, но не соглашаюсь. Если у них была такая дверь между мирами, почему они проиграли войну в Век Освобождения? Почему не притащили сюда из своего мира полноценную армию, которая бы попросту уничтожила всех наших предков?

— Возможно, дверь между мирами не может пропускать большое количество объектов. Может, они долго просачивались по трое в год. И только когда их стало достаточно много, они начали завоевание.

Тагур понимал, что спор на тему, откуда взялись Владельцы, в принципе может быть бесконечен. Ни у кого нет достаточных доказательств, одни лишь гипотезы. А вот Эрия, казалось, с каждой фразой всё больше и больше накалялась. Поэтому он решил перевести разговор немного в другую плоскость — туда, где у них с Эрией уже может быть общее видение ситуации, а потому всю эту беседу можно будет достаточно мягко прекратить.

— Даже если всё так, как ты говоришь, то совсем непонятно, зачем им вообще понадобилось завоёвывать Шенивашаду. Народ, который могуч настолько, чтобы ходить между мирами, вряд ли испытывает недостаток в каких-то ресурсах. И вряд ли нуждается в рабах для поддержания своего хозяйства.

— Ну на этот счёт у меня есть сразу три версии. Первая — они изгнанники из своего мира. Это, например, объясняет, почему их было мало и почему они не позвали помощь, когда началось восстание. Вторая — у них просто есть какая-то безумная идея, что все должны им служить. Просто поэтому они и завоёвывают другие народы. И третья — вторжение произошло из-за тзай-тана. Возможно, в их мире тзай-тан кончился, и они напали на наш, чтобы прибрать к рукам наши запасы.

— Интересные версии, — согласился Тагур. — А ты сама какой больше придерживаешься?

— Ну, я думаю, что всё из-за тзай-тана. Единственное из нашего мира, что действительно может представлять ценность для Владельцев.

— Но если тзай-тан ценен для них так же, как и для нас, то почему они ограничились достаточно небольшим вторжением?

— Ну, опять же, про численность Владельцев нам ничего неизвестно. Судя по всему, их было не так уж и много, но нельзя и сказать, что их было мало. Но даже если их было совсем мало, то вполне возможен такой вариант. Те Владельцы, что вторглись к нам, занимались незаконной по меркам своего мира добычей тзай-тана. Как наши ренегаты и контрабандисты. И раз уж они вторглись на Шенивашаду незаконно, то нет ничего удивительного в той жестокости, которую они проявили к местным жителям. И опять же, такая версия объясняет, почему восстание против их власти увенчалось грандиозным успехом, а мы так и не нашли ни одного тела Владельцев. Встретившись с решительным отпором, Владельцы решили, что проще добывать тзай-тан в каком-нибудь другом мире, и потому просто организованно покинули Шенивашаду. А все истории про грандиозную войну — это, фактически, истории о противостоянии между самими тзай-таррами. Ведь уже давно нет свидетелей тех времён, а что там записано в летописях и преданиях, так это всё записано со слов тех, кто сам ничего не видел, но где-то слышал.

— Интересное мнение. То есть ты предполагаешь, что во Вселенной существуют какие-то создания, подобные одновременно садартийским пиратам, ренегатам и контрабандистам, которые вторгаются в миры в поисках тзай-тана?

— Почему нет? Если всё это есть у нас, то почему не может быть и в других мирах? На другом, несравненно более высоком уровне развития технологий?

— Да, вполне возможно, — план Тагура по уводу разговора в другую сторону увенчался успехом, и теперь можно было прекратить спор, который в любой момент мог перерасти в ругань. Уж слишком рьяно Эрия взялась за доказательство своих идей. — И они снова могут нагрянуть чуть позже, как те же пираты.

— Да, и поэтому мы, тзай-тарры, и должны постоянно быть начеку, чтобы противостоять новым разбойничьим набегам Владельцев. И если они придут ещё раз, то придут уже гораздо более подготовленными к долгосрочному вторжению, — Эрия сияла. Ей удалось убедить Тагура в своей точке зрения. Но вот того, что Тагур ловко перевёл разговор на другую тему, она и не заметила.

Дальнейший путь прошёл уже безо всяких споров. Эрия, впрочем, всю дорогу говорила о том, как же она хочет увидеть Туманье и побродить внутри этого Тумана. Рассказывала, как впервые узнала о существовании такого интересного места, как читала книги, посвящённые исследованию Туманья. Тагур, в общем-то, сразу заметил, что Эрия несколько странновата, но теперь всё встало на свои места. С детства мечтая путешествовать, Эрия всю свою жизнь была вынуждена провести в Итуэдозе. Самыми яркими впечатлениями для неё были истории в книгах. Тагуру стало жаль девушку. При всём своём могуществе, тзай-тарры лишены многого, что есть у обычных людей. И дело не только в роковой зависимости от тзай-шу. Ведь даже мир они вынуждены познавать не своими глазами, своими руками или своими ощущениями. Нет, они познают мир через книги, написанные другими людьми. Всю жизнь сидя в Итуэдозе, многие — безвылазно. Эрие очень повезло, что она сумела вырваться оттуда, но это едва не стоило ей жизни. Тагур, внезапно поняв чувства и настроения Эрии, ничего не сказал ей об этом. Вряд ли гордая тзай-тарра нуждается в чьей-то жалости. Сейчас она уже полностью ожила, и вновь погружать её в состояние тоскливой задумчивости Тагур не собирался.

Конец второго дня пути ознаменовался очень странным событием. Тагур и Эрия нагнали чернеца, который медленно плёлся в сторону Туманья. Совершенно один, с пустыми руками, одетый в простую однотонно-серую одежду, он словно бы и не заметил приближающихся к нему путников. Тагур с Эрией ускорили шаг, чтобы поскорее догнать чернеца, а он опять же, никак на это не отреагировал, хотя участившиеся шаги за своей спиной он не мог не слышать.

Очень скоро они нагнали его, и Тагур поздоровался:

— Добрый вечер, путник! Меня зовут Эдерн, а это Влада. Можем мы узнать, как зовут тебя?

Чернец остановился и посмотрел на Тагура и Эрию. Вернее сказать, посмотрел куда-то в их сторону. Чернец внешне был спокоен, стоял ровно и не двигался, но его глаза постоянно бегали, лишь на короткие мгновения останавливаясь на каком-нибудь объекте. Это были глаза безумца, и Эрие на мгновение стало страшно. Она непроизвольно вцепилась в руку Тагура. Тагур всё понял, собираясь было уже попрощаться со странным чернецом, как вдруг чернец отрывисто выпалил:

— Чтец.

— Что? — переспросил Тагур.

— Чтец, — повторил чернец. И, не дожидаясь повторных вопросов, столь же отрывисто пояснил: — Так прозвали. Давно. Много читаю. Всё читаю.

Тагур и Эрия переглянулись.

— Что читаешь? — спросила девушка.

— Всё, — ответил Чтец. — Всех. Его. Тебя, тзай-тарра.

Эрия ахнула и ещё сильнее вцепилась в Тагура.

— Как ты узнал? — взволнованно воскликнула она.

— Вижу Тзай, — ответил Чтец.

— Куда ты идёшь, путник? — поспешил встрять в разговор Тагур, пока Эрия не сказала чего-нибудь лишнего.

— В Туманье. Куда и вы, — Чтец махнул рукой по направлению движения. Хотя его глаза и выдавали безумца, но при этом все движения были точны, без какого-либо намёка на хаотичность, столь свойственного сумасшедшим.

— Откуда ты узнал, что мы идём в Туманье? — Тагур нахмурился.

— Это просто, — пояснил Чтец. — Одна дорога. Только на Туманье. Тзай-тарра. Вряд ли за грибами. Только в Туманье.

— Ну да, — согласился Тагур.

— Нам по пути, — заключил Чтец. — Вы мне нравитесь. Но вам нужно спать. Ночью. А я иду. Мы встретимся в Туманье. До встречи.

Чтец после этих слов развернулся и пошёл дальше. Тагур и Эрия остались стоять на месте, недоумённо глядя вслед чернецу.

— Он тзай-тарр? — спросил Тагур. — Ты успела понять?

— Нет, он не тзай-тарр, — ответила Эрия. — Тзай течёт в нём иначе, чем в простых людях, но и не так, как в тзай-таррах. Я не понимаю, кто он.

— Ну раз он пошёл в Туманье, то его там наверняка знают, — предположил Тагур. — Давай-ка мы пока устроимся тут на ночлег, а завтра продолжим путь. И уже там, на месте, поспрашиваем, кто же это такой.

— Хорошая мысль, — согласилась Эрия. Чтец напугал её, и она была рада, что он ушёл. Конечно, если бы он представлял угрозу, она смогла бы с ним справиться с помощью Тзай. Но это был не страх угрозы жизни. Это был страх неизведанного. Странный путник с безумными глазами, который видит тзай-тарров, но сам и не тзай-тарр, и не простой человек. О таких никогда не упоминалось в исследованиях, которые она читала. Неожиданно страшная догадка раскалённой иглой кольнула Эрию.

— А если он Владелец! — воскликнула она.

— Этот безумный чернец — Владелец? — удивился Тагур. — Вряд ли.

— Но его узор Тзай совсем иной! Такого нет среди людей! — настаивала Эрия.

— Это ещё ничего не доказывает. Да, он очень странный. Но не будете же вы, тзай-тарры, доказывать, что знаете абсолютно всё? Может, он был диким тзай-тарром, но из-за сумасшествия его узор Тзай был непоправимо нарушен?

— Действительно, возможно, — согласилась Эрия.

— Вот и славно. Давай-ка устраиваться на ночлег, — с этими словами, Тагур свернул в сторону леса.

* * *

Горы Садарта Рэны были не то чтобы особо высоки, но сложны для путешествий. Не зная нужной тропинки, было легко заблудиться или вовсе ступить на шаткий камень и сорваться с обрыва. Часть гор была изрыта рудниками ещё со времён Владельцев, но вся остальная их площадь была малоизведана и непригодна для жизни. По большому счёту, ничего особо интересного в этих горах и не было. Если не считать того самого дисколёта. Эрклион примерно представлял, где следует искать дисколёт, и просил Салерди выдерживать нужное направление. Проблем с этим не возникало: Салерди действительно прекрасно знал горы. Всю дорогу он рассказывал Эрклиону, как и на кого охотился в этих горах. И сейчас для похода в горы Салерди был в полном снаряжении, даже захватил ружьё. Болтовня терин-ара мало занимала Эрклиона, но зато в очередной раз наглядно показывала, что Салерди не годен ни на что, кроме бесполезных занятий. Однако через некоторое время до Салерди, наконец, дошло, что собеседнику неинтересно слушать охотничьи байки. И Салерди принялся расспрашивать Эрклиона о жизни чернецов.

— Вот я чего не понимаю, Кейлун, — начал Салерди. — Чего вы вообще в жизни делаете-то? Медитируете всю жизнь? Цель у вас какая?

— Цель проста, — ответил Эрклион. — Поиски Отрешённости. Отрешённость позволяет по-новому, беспристрастно взглянуть на вещи. Очень многое из того, что мы видим или слышим каждый день, мы воспринимаем не само по себе, а с позиции своей культуры. Цель достижения Отрешённости — способность видеть истинную суть вещей. Но мы не держим этого в себе. Мы делимся с окружающими нашим новым видением. Именно в этом смысл всего. Не замкнутое на себя познание, но просвещение людей.

— Я не понял, так вы хотите, чтобы все люди стали такими же отрешёнными, как вы?

— Нет, Салерди, это невозможно. Землепашец никогда не станет столь же отрешённым, как чернец. Но наша задача — освободить человеческий разум от условностей и предрассудков.

— И ничего-то у вас не выйдет, — радостно заключил Салерди.

— Выйдет или нет — заранее неизвестно. Но если ничего не делать, то ничего и не получится.

— Ну хорошо, но зачем тебе в горы-то идти? Сидел бы в городе медитировал.

— В горах нет людей, никто и ничто не отвлекает. Кроме того, мои медитации показали мне конкретное место, идеально подходящее для поисков Отрешённости.

Салерди ничего не ответил. Но лишь подумал про себя, что эти ребята, Искатели Отрешённости, совсем свихнувшиеся, если верят каким-то своим смутным видениям и ради них бегут за тридевять земель в непригодные для жизни края. Впрочем, если заказчик платит, у Салерди нет никаких возражений против похода в горы. Тем более что на обратном пути он решил заглянуть ещё в пару интересных пещер, вдруг там кто отыщется? И для этого взял с собой полное охотничье снаряжение. Пускай поездка в Вилению не оправдалась, но здешние горы ещё хранят множество секретов.

Дело близилось к вечеру. В первую ночь Салерди очень удивил тот факт, что чернец спит прямо на камнях, даже ничем не укрывшись. Но с другой стороны, вряд ли все те слухи, которые ходят о чернецах, возникли просто из воздуха. Они действительно достаточно неприхотливы, чтобы спать просто на голых камнях. Салерди бы такого не выдержал. Он-то взял с собой спальный мешок.

— Скоро стемнеет, — произнёс Салерди. — Предлагаю уже искать место для ночлега.

— Хорошо, давай искать.

— Скоро мы дойдём до твоего места медитации?

— Я полагаю, что завтра к вечеру уже и дойдём. Не могу сказать точно, но мне так кажется.

Салерди кивнул. Пройдя ещё какое-то расстояние, они выбрали достаточно ровную местность, где можно было устроиться на ночь. Салерди принялся разводить костёр, а Эрклион просто сел на камни и стал смотреть в сторону восходящей луны.

Ночь, когда он сбил дисколёт владельцев, была очень похожей на нынешнюю. Такая же жаркая и с ясным, чистым небом. Тогда здесь ещё не было и намёка на будущую Садарта Рэну. Были только рудники, которые и пришёл проведать Эрклион. Говорили, что внутри одного из рудников скрылась пара Владельцев, которые были здесь с инспекцией как раз в тот момент, когда началось восстание рабов.

Эрклион стоял у подножия гор, вглядываясь в каменные узоры их несокрушимой тверди. В ножнах на поясе Эрклиона висел трофейный меч Владельцев. Они создали такие мечи, чтобы бороться против тзай-тарров, но мечи оказались столь же эффективны и против Владельцев. Другое дело, что из людей кроме Эрклиона никто не мог их использовать.

— Дисколёт! — послышался чей-то крик. Эрклион спешно обернулся и увидел в тёмном небе быстро движущуюся машину. Никакого оружия, пригодного для того, чтобы сбить дисколёт, у Эрклиона не было. С какой целью сюда прилетели Владельцы, было неизвестно. Возможно, хотели вывезти своих собратьев, засевших в рудниках. Но в любой момент машина могла начать атаковать с воздуха. Решать, что делать, надо было быстро, и Эрклион принял неожиданное для самого себя решение.

Дисколёты управлялись с помощью Тзай, и с помощью Тзай же осуществляли навигацию. Эрклион закрыл глаза и сосредоточился, стремясь вызвать бурю Тзай. Это должно сбить дисколёт с курса, что над горами может быть фатально. Со стороны походило, что Эрклион ничего не делает. На самом же деле сейчас Эрклион напряг все свои силы для того, чтобы создать достаточно широкую для захвата дисколёта зону возмущения Тзай. Владельцы на дисколёте вряд ли предполагали возможность угрозы, а потому продолжали лететь прямо, без манёвров. Стремительный, словно пуля, дисколёт ворвался в возмущение Тзай, и…

Эрклион видел яркую вспышку Тзай в тот момент, когда дисколёт оказался в возмущении. Узор Тзай самого дисколёта в тот же момент неузнаваемо изменился, и дисколёт начал падать. Конец пути Эрклион уже видел обычным зрением. Дисколёт продолжал двигаться в том же направлении, куда и летел. Но при этом летательный аппарат постоянно снижался и трясся. Пролетев ещё какое-то расстояние, машина рухнула в горах. Эрклион ожидал взрыва, но его не последовало.

— Сбит! — радостно воскликнул кто-то из дружины Эрклиона. Сбит. Это прекрасно. Такие яркие события всегда укрепляют боевой дух людей. Это очень кстати, ведь после этой атаки на дисколёт Эрклион ещё долгое время не сможет нормально использовать Тзай — силы почти истощены.

Эрклион взглянул в чистое небо, посреди которого ярко сияла полная луна. Других дисколётов видно не было. Через мгновение Эрклион и его дружина продолжили путь в сторону рудников.

Следующим утром Эрклион и Салерди продолжили путь. Пока они были далеко от места крушения, Эрклиону было относительно легко указывать нужное направление пути. Но чем ближе они становились к предполагаемому месту падения дисколёта, тем труднее было понять, куда же надо двигаться. Ведь можно свернуть не на той тропинке и в итоге просто пройти мимо машины. Конечно, чувство пространственной ориентации у Эрклиона было развито лучше, чем у любого из людей, но всё же он понимал, что сейчас в значительной мере придётся надеяться на удачу. Салерди заметил некоторую неуверенность в действиях Эрклиона и потому начал задавать неудобные вопросы:

— Мы какое-то конкретное место ищем?

— Да, — Эрклион ответил нехотя.

— А если такого места и вовсе нет? Мало ли что может привидеться во время медитации.

— Если такого места и нет, то найдёт наиболее похожее.

Этот ответ, вроде, устроил Салерди. Конечно, Эрклион понимал его опасения. Мало ли что в голове у этого чернеца, может и неделю водить по горам, выискивая своё место. Эрклион надеялся, что неделю бродить в горах не придётся. Но, с другой стороны, для самого же Салерди было бы лучше бродить как можно дольше. Ведь как только они найдут дисколёт, Эрклион убьёт своего проводника.

— Салерди, расскажи, как ты стал терин-аром? — Эрклион решил пока отвлечь проводника от ненужных мыслей разговором.

— Что, тебе, правда, интересно? — Салерди остановился и как-то странно, с надеждой в глазах, посмотрел на Эрклиона.

— Да, конечно, — подтвердил Эрклион.

— Ну что ж, тогда слушай, — Салерди улыбнулся. — Я был и остаюсь свободным человеком. У нас, в Садарта Рэне, свободным быть тяжелее, чем рабом. У нас даже страной правит раб государства. Законов, которые бы как-то защищали свободных, попросту нет. Считается, что если человек достоин быть свободным, то он сам о себе позаботится. Во всех отношениях. По-своему, справедливая система. В том плане, что тот, кто у нас остаётся свободным человеком, может с гордостью говорить, что он действительно свободен и ни от кого не зависит. Но по правде, свободных людей с каждым днём остаётся всё меньше. Самые толковые идут в чиновники, а ведь они тоже все государственные рабы. То есть быть свободным не просто, если только ты не очень богат. Я из простой семьи, и остатков вольных рэнских земледельцев. Для себя я нашёл вариант стать терин-аром. Спрос на останки диковинных тварей среди садартийских богачей высок.

— И как тебе твоё дело? — поинтересовался Эрклион.

— Моё дело мне нравится. Оно одновременно позволяет и зарабатывать, и совершенствоваться в боевых навыках. В Садарта Рэне, где защитить тебя можешь только ты сам, иметь боевые навыки очень полезно, знаешь ли. Но я терпеть не могу своих заказчиков. Тупые садартийские выскочки! Считают себя такими же культурными, как рэнцы! А ты знаешь, Кейлун, в чём вся их культурность заключается?

— Нет, — ответил Эрклион. Он, конечно, всё знал о садартийской знати, но выслушать мнение Салерди ему стало очень интересно.

— Они считают верхом культуры повесить череп какой-нибудь твари у себя в гостиной! А потом этими черепами торгуют на аукционах, как произведениями искусства! Они эти черепа ещё и расписывают всякими узорами! Что сказать, как варварами были, так и остались. Переняли какие-то внешние стороны рэнской учёности, но ничего до конца не усвоили.

— Тогда почему ты на них работаешь, если так не любишь?

— Я даю им что-то, что не стоит реальных денег. А они платят за это достаточно хорошо. Я таким образом ловко лишаю их богатства, — Салерди улыбнулся.

— Наверное, ты очень хорошо зарабатываешь?

— Достаточно хорошо. Существенно больше, чем стоит твоя цепочка.

— Так почему же ты согласился идти со мной в горы, если моя оплата для тебя несущественна? — Эрклион удивился внезапной откровенности Салерди.

— Да дело в том, что я и так подумывал идти в горы. А тут ты подвернулся. А деньги-то лишними не бывают, так чего бы не согласиться?

— Да, действительно, — согласился Эрклион и задумался. Когда он выбирал себе проводника, то хотел взять того, кто бесцельно прожигает свою жизнь и не несёт никакой пользы обществу. Но вышло, что Салерди занялся делом терин-ара вынужденно. Нельзя винить его за то, что он выбрал именно такой способ сохранения своей свободы. Ведь он мог податься и в бандиты, но постарался остаться честным человеком, насколько это возможно в садартийском обществе. И теперь перед Эрклионом встаёт большая проблема. Избавиться от Салерди, понимая, что он вообще-то представляет едва ли не последние остатки чего-то хорошего, что остались в Садарта Рэне? Нет, хотя Эрклион и был достаточно жестким в решении проблем, но жёсткость это никогда не возникала на пустом месте. И Салерди никак не заслужил жестокости по отношению к себе. Надо придумать какой-то другой вариант.

Эрклион и Салерди разговорились. Эрклион расспрашивал Салерди о том, что он в целом думает по поводу Садарта Рэны, Энноранн и других стран. Хотя Салерди и не любил Энноранн (обычное явление для садартийцев, с детства слушающих сказки об ужасах северного соседа), но он прекрасно понимал, что и в Садарта Рэне в корне неправильное общественное устройство. Салерди жаловался на то, что садартийское руководство попало под влияние Итуэдоза, и сегодня Садарта Рэна уже не самостоятельная держава, а лишь орудие сдерживания Энноранн в руках Итуэдоза. И при том, что Итуэдоз также всегда и везде заявляет о недопустимости рабства, тем не менее, делать что-то с садартийским рабовладением тзай-тарры не собираются. Наоборот, именно при их попустительстве процветает пиратство садартийской знати, поставляющей в страну новых рабов. Хотя любому человеку должно быть понятно после владычества Владельцев, что если и есть в мире несомненное зло, то это рабовладение. Эрклион слушал Салерди и соглашался почти с каждым его словом. Что ж, в Садарта Рэне ещё не перевелись разумные люди. Когда Эрклион вернётся к власти, то первым же делом займётся освобождением Садарта Рэны от рабства. Салерди сможет в этом помочь. Так что избавлять от него не следует.

Но и раскрываться перед Салерди нельзя. Если он узнает, кто такой Эрклион, то может волей-неволей выдать его. Так что выход здесь у Эрклиона один: исчезнуть среди ночи, чтобы Салерди просто развернулся и ушёл по своим делам, и не увидел дисколёта. В принципе, свою роль Салерди уже выполнил: позволили Эрклиону не теряя времени на поиск пути забраться в горы. А дальше Эрклион сможет справиться и сам.

* * *

Последний день пути до Туманья прошёл благополучно. К вечеру Тагур и Эрия встретили первые заставы бродняков. В принципе, никому не возбранялось приходить в поселения бродняков на непродолжительное время, но они спрашивали у всех путников, зачем те пожаловали и как скоро уйдут восвояси. Тагур сообщил, что ищет своего старого знакомого, Амилькара. На заставе ему сообщили, что Амилькар ушёл с дозором в Туман, и пока с ним встретиться не получится. Поэтому предложили пока подождать в гостевом доме. Но тут на удачу снова возник Чтец, который сказал, что сам поводит гостей. Его странности никоим образом не смущали бродняков, и было понятно, что здесь его хорошо знают. Один из бродняков на заставе всё же шепнул Тагуру на ухо, что Чтец вполне может забыть, чем занимался ещё минуту назад, поэтому не надо стесняться ему напоминать. Тагур кивнул, поблагодарил бродняка и они с Эрией пошли вслед за Чтецом.

Эрия во все глаза глядела по сторонам. Ещё бы, ведь она столько лет мечтала оказаться в Туманье! Но, строго говоря, смотреть особо было не на что. Тумана пока ещё не было видно. Как сказал Тагур, чтобы его увидеть, нужно было ещё где-то два часа идти. Можно было посмотреть разве что на поселение бродняков да лес чуть вдали. Аккуратные деревянные домики поселения ничем примечательным не отличались, и Эрия даже почувствовала некоторое разочарование по этому поводу. Тагур заметил выражение её лица и поинтересовался:

— Почему ты загрустила? Ожидала увидеть что-то другое?

— Ну да, Туманье же… — ответила она.

— Самое интересно здесь это сам Туман, который мы ещё увидим. И люди, — Тагур перешёл на шёпот. — Видишь, какой Чтец у нас интересный?

Эрия улыбнулась и кивнула, а Тагур перешёл на обычный тон:

— Туманье никогда не отличалось особой архитектурой. Здесь живут очень своеобразные люди. Основной смысл их жизни в борьбе с порождениями Тумана. Здесь мы видим деревянные домики. Чуть дальше появятся кирпичные, и ещё там будет пара небольших крепостей на случай, если из Тумана вырвется что-то большее, недели пара голодных бестий. А вот возле самого тумана есть только небольшие кочующие лагеря бродняков.

— Но всё же я всю жизнь читала о Туманье всякие записки путешественников и ожидала, что здесь жизнь будет прямо кипеть.

— Частое явление, — кивнул Тагур. — Моя Вилайра тоже постоянно читает книги и по ним судит о жизни. Ей кажется, что моя работа сопряжена с постоянным обходом ловушек и борьбой с древними стражами подземелий. Когда я ей говорю, что основную опасность в моём деле представляют камни, падающие откуда-нибудь с потолка пещеры, она не верит и считает, что я специально не договариваю, чтобы не пугать её.

— Но ведь в книгах всё так красочно описывается!

— Так нужно для книги. Иначе никто не будет её читать. Поэтому путешественники с давних пор добавляют в свои рассказы очень много чудесного, волшебного и пугающего. Только так можно вызвать интерес читателя или слушателя. Ты бы ещё виленских моряков послушала. Такое плетут…

— Жаль, конечно, — с некоторым разочарованием произнесла Эрия. — Я ждала от Туманья чего-то более впечатляющего.

— Тебе что, наших настоящих приключений не хватает? — Тагур едва не засмеялся. — Мы успели пережить нападение жизнегубов, путь через всю Вилению, ты чуть было не умерла, а я обокрал контрабандистов. А теперь мы в Туманье. И ты говоришь — хочется чего-то более впечатляющего.

— А ведь и вправду… Но ты знаешь, я-то думала именно про то, что вот здесь, в Туманье, всё будет просто невероятно!

— Даже в самом Тумане не будет, наверное. Ну мы туда и не пойдём.

— Это ещё почему?

— Опасно очень. И не пускают туда.

— Ну, может, хоть чуть-чуть, не глубоко?

— А это уже у Амилькара спросим.

— Хорошо.

Через какое-то время Чтец подвёл Тагура и Эрию к одному из домов. Если приглядеться, то отсюда вдалеке уже можно было увидеть силуэты крепостей, о которых говорил Тагур. Но самого Тумана пока не было видно. Нужно было пройти ещё чуть-чуть, и уже можно было бы посмотреть и на него.

— Гостевой, — произнёс Чтец, доселе молчавший. — Заходите. Ждите. Амилькар скоро будет.

Тагур и Эрия прошли в дом. Было уже достаточно темно, но стоящую у входа в дом лампу Тагур нашёл довольно быстро. Чиркнула спичка — и вот уже масляная лампа зажглась. С ней можно было более подробно рассмотреть обстановку в доме. Никаких излишеств здесь не было: только самое необходимое для временного проживания. Пара шкафчиков, стол и четыре стула, в другой комнате — четыре кровати. Тагур и Эрия наконец-то смогли сбросить с себя все эти сумки, которые тащили от самого Стреловца.

— Всё, можно немного отдохнуть, — сказал Тагур и увалился на кровать. Эрия секунду помедлила и последовала его примеру. Чтец своими безумными глазами посмотрел на них и сообщил:

— Не засыпайте. Амилькар скоро будет. Я найду его, — с этими словами Чтец вышел из дома. Тагур приподнялся и сел на кровати.

— Да, Чтец прав, — произнёс он. — Давай сначала дождёмся Амилькара, а уже потом будем спать. Нам надо решить несколько важных вопросов. А сейчас предлагаю поесть. Бродняки, как правило, едят все вместе в своих столовых и для гостей еду отдельно готовить не будут. Так что на пир надеяться в настоящий момент не приходится.

— Надоела мне уже эта походная еда, — проворчала Эрия, но всё же взяла сумку с едой и пошла в соседнюю комнату. Тагур последовал за ней.

— Если всё сложится удачно, то нам больше не придётся питаться этими копчениями, — поспешил заверить он.

— А если неудачно, то лучше дальше уже и не идти. Если нам с тобой снова придётся бродить в диких местах, то я уж не знаю, смогу ли выдержать ещё три дня на копчениях и чёрством хлебе. А до Энноранн-то отсюда, небось, не три дня.

— Хорошая идея. Не пойдём никуда. Останемся тут, станем бродняками.

Эрия пристально посмотрела на Тагура. Лицо её выражало смесь неодобрения и удивления. Тагур улыбнулся в ответ. Эрия покачала головой и продолжила выкладывать еду на стол. На самом деле, всё, что она сейчас хотела — это упасть спать на нормальной кровати, впервые за последние три ночи. Путь через Вилению был относительно комфортным. Конечно, в купеческих обозах не тот уровень комфорта, какой есть на поездах, но и это вполне приемлемое путешествие. На ночь они останавливались в гостиницах, ели нормальную пищу. Но последние три с половиной дня, проведённые вдали от цивилизации, наглядно показали Эрие, что она ещё не готова к настоящим путешествиям. И равным образом показали, что жизнь беглянки не будет достойной. Поэтому ей гораздо сильнее, чем раньше, захотелось попасть в Энноранн. Неизвестно, что ждёт её там. Но понятно, что всю жизнь скитаться она не сможет.

Тагур и Эрия поели достаточно быстро и безрадостно. Аппетит был, но однообразная еда приелась. Чтец ушёл, и никто не тревожил гостей. У Тагура было очень сильное желание всё же улечься спать. Время ещё не было поздним, но давала о себе знать усталость. Но раз уж Чтец сказал, что Амилькар скоро будет, значит, придётся бодрствовать. Некоторое время они просто сидели за столом, но потом Эрия произнесла:

— Я всё же пойду лягу спать пока. Разбуди меня, когда твой друг придёт.

— Хорошо.

Эрия ушла в спальню, а Тагур остался сидеть за столом, размышляя о будущем путешествии. Отсюда до Энноранн уже не такой большой путь, лежащий по территории мелких княжеств, которые давным-давно откололись от того, что впоследствии стало Виленией. И если через эти княжества пройти не так сложно, то ещё дальше будет пустыня, которую без проводника уже не пройдёшь. Если бродняки откажутся помогать, дело примет совсем скверный оборот. Останется только податься к ренегатам. Наверняка здесь есть их люди. Но о ренегатах известно мало. Они разобщены и живут в тайне. Чего они добиваются, есть ли у них какая-то общая цель — этого никто не знает. Что они могут сделать с Эрией, тоже неясно, ведь взаимная ненависть ренегатов и Таннедер-Ир давно известна.

Из размышлений Тагура вырвал стук в дверь. Послышался голос:

— Тагур, ты там? Это я, Амилькар!

Тагур обрадовался, что друг пришёл так скоро, и поспешил открыть дверь. Амилькар, бродняк средних лет с уже наметившейся сединой на тёмных волосах, стоял на пороге. Он был один, но в полном снаряжении, с оружием. Было понятно, что он направился сюда прямо из дозора. Амилькар показал Тагуру открытую ладонь в знак приветствия, Тагур сделал то же самое. Тагур отступил на шаг внутрь дома, позволяя Амилькару войти.

— Где твоя спутница? — поинтересовался бродняк.

— Пошла спать. Вряд ли уже уснула, скорее всего, она сейчас к нам выйдет, — и действительно, Тагур ещё не успел договорить, а Эрия уже вышла из спальни. Выглядела она смертельно уставшей, и Тагур в этот момент подумал, что отсутствие зеркал в гостевом доме очень кстати.

— Амилькар, знакомься, это Эрия, — представил девушку Тагур.

— Амилькар, — бродняк представился и слегка поклонился. — Рад знакомству!

— И я тоже рада, — ответила Эрия.

Тагур жестом пригласил всех пройти в столовую, где все уселись за столом.

— Рассказывай, Тагур, что у вас приключилось, — начал Амилькар. Но Тагура сейчас заботил другой вопрос. Он старался об этом особо не думать во время своего пути, чтобы зря не изводить себя, но сейчас этот вопрос прямо просился наружу:

— Что с Соленем? Что с Вилайрой? Ты знаешь?

Амилькар помедлил, а потом размеренно и спокойно произнёс:

— Я почти ничего не слышал о Соленях. Слышал, что у них были некие трудности с тзай-таррами, но они их уладил. Свободные тзай-тарры говорят, что законные тзай-тарры открыли свою концессию в Вилении именно с Соленем. Я думаю, что всё у него в порядке.

Эрия впервые услышала выражение «свободный тзай-тарр», но поняла, что так бродняки называют ренегатов. Соответственно, тзай-тарры Таннедер-Ир — это «законные тзай-тарры». Ещё пару месяцев назад она бы поспорила с таким подходом. А сейчас же только ухмыльнулась. Даже будучи свободными от Договора, ренегаты всё равно не свободны от тзай-тана. Умение видеть и использовать Тзай — скорее проклятье, чем дар. Слишком дорого приходится платить за такую близость к великой силе.

Тагур, услышав ответ Амилькара, успокоился. Действительно, если бы с Соленями случилось бы что-то страшное, об этом услышали бы все. Значит, всё в порядке. Георг выкрутился. В том, что ему это удастся, Тагур особо и не сомневался.

— А теперь рассказывай, что у вас приключилось, — потребовал Амилькар.

— Мы попали в большую переделку, Амилькар. Если вкратце — когда мы осматривали месторождение тзай-тана неподалёку от Тапана, на нас напали жизнегубы из Итуэдоза. Посол Таннедер-Ир был убит на месте. Эрие повезло — её только слегка зацепило. Наша охрана, выделенная Соленем, дала нам шанс бежать, чем мы и воспользовались. С тех пор мы тайно перемещались по Вилении под чужими именами. Хотим попасть в Энноранн.

Амилькар опять задумался на какое-то время. Он вообще был знаменит этой своей задумчивостью, которая, тем не менее, никогда не проявлялась в бою. Мало знакомые с ним люди подозревали его в неком тугодумстве, но на самом деле так воплощалось стремление Амилькара к рассудительности.

— Вы точно уверены, что на вас напали тзай-тарры из Итуэдоза?

— Да, уверены, — ответила Эрия. — Они использовали специфичное оружие — иглострелы. Они используют силу Тзай для стрельбы, и стрелять из них могут только тзай-тарры. Причём каждый иглострел пожизненно передаётся владельцу-жизнегубу, и уходит с владельцем в могилу.

— Ясно. У нас тоже принято хоронить воинов с их оружием. Так, а зачем вы решили идти в Энноранн?

— Если Эрию хотят убить тзай-тарры, законные тзай-тарры, как ты говоришь, то есть только одна сила, способная им противостоять. Это Энноранн, — ответил Тагур.

— То есть враг моего врага — мой друг, — заключил Амилькар. — Но почему вы думаете, что вам помогут энноранцы?

— Другого варианта у нас просто нет, — признался Тагур.

— Жизнь ренегата — не для меня, — добавила Эрия.

— И я не могу вернуться в Кеторий, пока не будет решён этот кризис, — сообщил Тагур. — Ведь пока проблема существует, я являюсь очень неудобным свидетелем, которого тоже надо устранить.

Амилькар кивнул и произнёс:

— Понимаю вас. Всё, что вы говорите, звучит достаточно рассудительно. Но чего вы хотите от меня?

— Я хочу попросить вас помочь нам добраться до Энноранн, — сказал Тагур, глядя в глаза Амилькару. — Сами мы не перейдём Пограничную пустыню.

Амилькар откинулся на спинку стула и посмотрел куда-то в тёмное окно. Тагур и Эрия переглянулись. Амилькар казался даже более задумчивым, чем обычно, и к чему всё это, они не понимали. Но бродняк не стал их долго томить ожиданием. Он посмотрел на беглецов и произнёс:

— У нас сейчас не готовится поход в Энноранн. То есть я не могу просто так взять наших людей и заставить их вас провести. Сам я тоже не могу пойти, потому что сейчас моя очередь ходить в дозоры, — при этих словах Эрия всё похолодела внутри. Неужели бродняки не помогут? Неужели теперь придётся всю жизнь провести в бегах, скитаясь от города к городу? Но тем временем, Амилькар продолжал: — Но у нас здесь есть энноранцы. Я поговорю с ними. Если они сочтут помощь вам необходимой, тогда они помогут. Если не сочтут, то я не думаю, что от Энноранн вы чего-то добьётесь. Как крайний вариант, вы можете попробовать обратиться к контрабандистам.

— Нет, с контрабандистами ничего не выйдет, — поспешил сообщить Тагур. — Чтобы спасти Эрию, мне пришлось украсть у них тзай-шу. Я понимаю, что история скверная, но на кону была её жизнь. Я думаю, ты понимаешь, насколько тзай-шу важна для тзай-тарров.

Амилькар кивнул.

— Конечно, я знаю. У нас здесь есть свободные тзай-тарры. Кстати, вы можете остаться здесь, если энноранцы откажутся помогать. Толковые новые люди нам всегда нужны. А с контрабандистами я постараюсь уладить вопрос миром, объяснив вашу ситуацию.

— Не думаю, что это хорошая идея, — отозвался Тагур. — Амилькар, скажи, когда в последний раз контрабандисты навещали вас?

— Неделю назад. В следующий раз придут ещё через неделю.

— Значит, если даже здесь у вас есть кто-то из контрабандистов, то о нашем деле он не знает, — заключил Тагур. — Вот и пусть лучше не знает.

— Что ж, — сказал Амилькар, — Я понимаю твои опасения. С контрабандистами связываться мы не будем. Попробуем наладить контакт с энноранцами. Я вижу, вы уставшие, предлагаю вам пока лечь спать. Завтра мы уже серьёзно обсудим все эти вопросы. Здесь у нас безопасно, законные тзай-тарры хоть и есть, но вас тревожить они не будут. Они понимают, что в ином случае мы их просто вышвырнем отсюда. Так что беспокоиться вам тут не о чем.

— Было бы лучше, если бы тзай-тарры вообще о нас не узнали, — сообщил своё мнение Тагур.

— Хорошо. Я им ничего не скажу, но всё же гарантировать полную тайну я тоже не могу, вы должны это понимать.

— Мы понимаем, — согласился Тагур. Амилькар встал из-за стола. Они с Тагуром пожали друг другу руки, и бродняк покинул гостевой дом.

* * *

Нынешний день был похож на предыдущий. Всё также дул ветер, всё так же светило ослепляющее поутру солнце. Люди считают, что горы красивы, но всё дело в том, что когда находишься в горах, тебя окружает слишком однообразный пейзаж. И через некоторое время он перестаёт казаться таким уж красивым. Но всё это имело очень мало значения для путешественника. А тем более — для Эрклиона. Ведь Эрклион нашёл дорогу к дисколёту. И только это было важно. Древняя машина всё ещё работает. Древний двигатель всё ещё жив и распространяет по округе колебания Тзай. Очень слабые, настолько, что обычный тзай-тарр и не заметит. Но чутьё Эрклиона было куда как сильнее, а потому от него этот тонкий след желанной цели не укрылся. Улавливая усиление или, наоборот, ослабление возмущения Тзай, Эрклион нащупал правильный путь к дисколёту. И сегодня ночью он увидит его.

Почему ночью? Всё дело в том, что надо избавиться от лишних глаз. Салерди не должен увидеть дисколёт. Для него это будет слишком яркое зрелище, и после этого уже нельзя будет притворяться перед ним чернецом. Придётся либо убить его, что Эрклион уже не считал допустимым, либо рассказать ему всё, но тогда есть опасность, что Салерди волей-неволей сдаст его врагам. То есть, оба варианта поведения нельзя назвать удачными. Был и третий вариант — вообще ничего не объяснять, а Салерди вырубить электроударом. Но в этом случае Салерди уж точно всем расскажет, что он видел и что же с ним приключилось. Поэтому Эрклион решил ночью, когда Салерди уснёт, тихо подняться и продолжить дальнейший путь в одиночестве.

У Эрклиона оставалось небольшое сомнение по поводу того, что ему удалось почуять именно дисколёт. Конечно, колебания Тзай существуют, это бесспорно. Но машина пролежала в горах уже не одну сотню лет — и всё ещё сохранила какие-то остатки работоспособности? Более того — двигатель всё ещё включён? А ведь колебания могло вызывать и что-то другое. Например, какой-то природный источник. Такие тоже встречаются, хоть и редко. Но при этом нельзя не подумать о невероятных совпадениях. Всё же тот вариант, что рядом с местом крушения дисколёта оказался природный источник колебаний Тзай, нельзя не признать слишком уж маловероятным. Дисколёт, хоть и давным-давно потерпевший крушение, представляется гораздо более вероятным объяснением колебаний. Но если вдруг Эрклион всё же ошибается, то поиски машины могут затянуться. Конечно, направляясь в горы, Эрклион не рассчитывал на то, что дисколёт сам покажет, где он лежит. Эрклион запланировал обшарить каждый камень предполагаемого места падения, а проводник нужен был ему только затем, чтобы быстро добраться до этого места. Смог бы Эрклион справиться и без проводника? Смог бы, конечно же. Но потерял бы много драгоценного времени.

После вчерашнего разговора с Салерди, Эрклион начал прислушиваться к его рассказам об охоте на монстров. Просто удивительно, сколько же тварей уцелело с древнейших эпох. Во многих рассказах Эрклион узнавал монстров, которых выводили Владельцы и первые тзай-тарры. И если Владельцы выводили монстров с целью развлечения — устраивать бои между ними, то тзай-тарры пытались выводить живое оружие для своих войн. И надо сказать, тзай-тарры не особо преуспели. В мире и так много свирепых животных, но скольких из них человек смог приспособить для войны? Если посмотреть, то окажется, что для человеческой войны годятся только самые мирные. Люди создали конницу, но что-то ничего не было слышно про применение в войне тигров или даже собак. Вот и созданные тзай-таррами уродцы не оправдали надежд создателей. Как только выдавалась возможность — такие твари убегали от людей куда подальше. Но это всё же были существа, специально созданные для убийства людей, и потому столкновения с такими монстрами обычно были смертельно опасны. То, что Салерди умел их истреблять, было, на самом деле, достаточно редким умением. А вот выведенные Владельцами твари были не так опасны именно для людей, но зато куда более защищёнными и живучими. Владельцы не любили, если представление заканчивалось слишком быстро.

— Эрклион-ри, мы убили дракона! — радостно воскликнул ополченец, подбегая к Эрклиону. Эрклион заинтересовался таким заявлением и пошёл за ополченцем к толпе людей. При приближении Эрклиона толпа почтительно расступилась, пропуская его к дракону. Но стоило Эрклиону кинуть только один взгляд на этого «дракона», как он сразу понял, что последует дальше.

— Все назад! — закричал Эрклион. — Расступитесь!

Никто ничего не понял, но крик и авторитет Эрклиона подействовали. Люди дружно отпрянули от «дракона». И вовремя: ящер вдруг вскочил на лапы, и, несмотря на торчащее из своей шеи копьё, ринулся вперёд. Лапа дракона с острейшими когтями взметнулась вверх, и один из ополченцев упал, пытаясь руками прикрыть страшную рваную рану на своей груди. А ящер не стал останавливаться и понёсся дальше. Эрклион сжал кулаки. Одного человека всё-таки потеряли. Но если бы люди не разошлись, жертв было бы гораздо больше. Так ящер просто ускакал вдаль, но если бы он не увидел сразу пути к бегству, то принялся бы атаковать всех.

— Запомните раз и навсегда, — строго произнёс Эрклион, обращаясь к ополченцам. — Никогда не пытайтесь убивать драконов и прочих монстров! Они вам не враги! Ваши враги — Владельцы. А это — всего лишь их игрушки. Они такие же точно рабы, как и вы. Их вывели только для того, чтобы заставлять драться между собой и развлекать тем самым хозяев. Если вы не будете угрожать твари, она на вас не нападёт. Лишь постарается скрыться. Сегодня из-за вашего желания получить невиданный трофей погиб один человек. А ведь жертв могло бы быть и гораздо больше, если бы я вовремя не подоспел. Вам понятно, что я говорю?

Ополченцы закивали. На их лицах читалась обида пополам с осознанием вины. Конечно, они ведь так старались, хотели удивить и знакомых, и самого Эрклиона-ри! А они теперь их так отчитывает.

— Все эти твари не могут сами размножаться и через несколько лет сами умрут. Запомните, если не стоит вопрос жизни и смерти — не трогайте их. Они — ваши товарищи по несчастью. Им тоже хочется свободы, а не стальных клеток. Уважайте их право на свободу. И вам никогда не придётся враждовать с ними.

Произнес эти слова, Эрклион развернулся и направился к своему штабу.

Ночью, когда Эрклион понял, что Салерди уснул, он тихо поднялся и положил обещанную цепочку рядом с терин-аром. После чего направился на поиски источника колебаний Тзай. Направление-то он уже понял, а вот расстояние оставалось загадкой. А учитывая, что прямой дороги к нужному месту попросту не было, Эрклиону грозил очень долгий путь. Но, наверное, судьба сжалилась над ним, потому что уже через час он вышел на относительно ровный склон, усеянный скальными обломками. И Эрклион чувствовал, что колебания Тзай исходят прямо с этого склона, и понял, где же покоится дисколёт.

Картина стал ясна: дисколёт упал здесь, по касательной ударившись о скальную стену, вызвав обвал. После чего обломки скалы, большие валуны и мелкая каменная крошка, засыпали как сам дисколёт, так и горный склон. А это значит, что дисколёт лежит как раз рядом с остатками разрушенной им стены. Скорее всего, машина сильно повреждена, но, раз уж двигатель цел, она должна суметь подняться в воздух. Эрклион, не теряя времени, подбежал к самому большому нагромождению обломков. Да, несомненно, замеченные им колебания Тзай начинаются именно здесь. Эрклион принялся спешно разгребать обломки, желая как можно быстрее добраться до дисколёта. Один обломок, другой, третий дружно устремились вниз по склону, вызывая хорошо слышный в ночи грохот. Который разбудит все горы, если здесь есть кого будить кроме Салерди. Проклиная законы природы, которые мешают ему тихо разбросать этот завал, Эрклион снизил темпы и принялся аккуратно складывать обломки рядом с собой. Работа сильно замедлилась. И всё же с каждой минутой завал становился всё меньше. И вот под одним из обломков блеснула зеркальная поверхность, покрытая глубокими царапинами. Дисколёт!

Зачем Владельцам понадобилось делать обшивку своих дисколётов зеркальной, теперь уже можно только гадать. Эрклион предполагал, что целью была своеобразная психологическая атака на рабов. Действительно, летящее по небу гигантское зеркало оказывало на людей сильнейший эффект. В этом одновременно была и некая красота, и намёк на ничтожность человека, который, посмотрев наверх, на дисколёт, в итоге видел себя, мелкого и жалкого, стоящего на земле с запрокинутой в небо головой, словно в мольбе. Владельцы будто бы показывали тем самым: смотри, человек, каков ты для нас. Ты смотришь на нас, разинув рот, но ты никогда не сможешь встать на один уровень с нами или прикоснуться к нам. К тому же выпуклая форма дисколёта искажала изображение, и человек выглядел даже не самим собой, а какой-то нелепой карикатурой.

Груда обломков таяла, а корпус дисколёта обнажался всё больше и больше. Сейчас в нём было мало от прежней безупречной гладкости: падавшие сверху куски скалы сильно исцарапали обшивку. Но, тем не менее, сам корпус был цел и даже не помят. Теперь нужно было найти люк, который располагался в нижней части дисколёта. Это ставило Эрклиона перед очередной проблемой: люк может быть с любой стороны, дисколёт большой, но завал ещё больше, и тихий разбор завала может занять круглые сутки. Но Эрклион и не спешил. Методично и осторожно, стараясь не нарушить положения дисколёта и не вызвать случайно его сползание вниз по склону, Эрклион продолжил разбирать завал. И скоро ему удалось обнаружить тонкую, едва заметную щель в обшивке. Сомнения быть не могло — это люк. «Сегодня мне везёт», — подумал Эрклион. — «Но лучше бы мне повезло тогда с «Ласточкой». Хотя тут удача несколько изменила Эрклиону, и он начал разбирать завал не в ту сторону, где действительно находился люк. Но он понял свою ошибку и взялся за работу на верном направлении. Да, действительно, очень большая удача, что дисколёт упал люком в сторону склона, а не в сторону скальной стены, иначе бы Эрклиону пришлось очень сильно попотеть, прежде чем он смог бы забраться внутрь. Хотя, с другой стороны, если смог туда проникнуть рэ-Митсу, то люк и должен быть доступен. «Стоп!», промелькнуло в голове Эрклиона.

Рэ-Митсу здесь не было. Он не мог проникнуть внутрь дисколёта, ведь дисколёт скрыт под завалом. Вряд ли экспедиция рэ-Митсу сначала бы разобрала завал, а потом собрала его снова. Эрклион пошёл по ложному следу. Дисколёт был той единственной ниточкой, которая могла привести его к разгадке вопроса своей уязвимости. И Эрклион был настолько поглощён этой идеей, что сразу даже не смог понять, что дисколёт вот уже несколько сотен лет никто не трогал. Осознав это, Эрклион прекратил разбирать камни и сел рядом с дисколётом, бесцельно устремив взор вдаль. С грустной ухмылкой Эрклион подумал, что теперь уже впору действительно податься в поиски Отрешённости. «Вот уж везёт так везёт», — думал Эрклион. — «Везёт в мелочах, но в целом всё равно я ошибся».

Но долго такое состояние продолжаться не могло. Раз уж он пришёл сюда, и дисколёт здесь, значит, нужно его обследовать. В конце концов, внутри действительно могут быть ценные сведения или даже оружие. Или дисколёт всё ещё способен к полету, и это тоже будет очень кстати, хоть и не прямо сейчас. Встав и немного размяв спину, Эрклион принялся за работу с удвоенной энергией, при этом всё так же стараясь не шуметь. И вскоре люк был полностью очищен. Эрклион положил на него руки и закрыл глаза, пытаясь понять те контуры Тзай, которые проходят в механизме открытия люка. Вроде бы всё было просто. Эрклион дал сигнал на открытие, но ничего не произошло. Хотя он видел, что контуры механизма отозвались. Возможно, люк заклинило при обвале или он залип от долгого пребывания в закрытом состоянии. Тогда Эрклион с силой ударил обоими кулаками по люку. И это сработало: неожиданно легко и плавно люк открылся наружу, тотчас на нём развернулись ступеньки, позволяя Эрклиону попасть в дисколёт.

Внутри было пусто. Никаких следов Владельцев. Похоже, в дисколёте был только навигатор, который так и не смог выбраться из своей контрольной сферы. Оборудование дисколёта выглядело целым, и вообще дисколёт не казался так уж сильно пострадавшим от падения. Дисколёт лежал на склоне, и Эрклион понял, что ходить по гладкому наклонному полу будет куда сложнее, чем по покрытой неровностями скале. Но Эрклиону не составило особого труда добраться до приборной панели и попытаться включить её. Раздался очень тонкий писк, едва-едва уловимый; замигали огоньки, засветился экран. Всё работает! Просто удивительно, что до сих пор машина Владельцев в строю. Эрклион принялся узнавать, куда же направлялся дисколёт и почему без пассажиров. Банки памяти не стали скрывать информацию: дисколёт вёз тзай-тан прямо в столицу Владельцев. И тзай-тана было много. А это, кстати, в некоторой степени объясняет, как же так получилось, что в дисколёте до сих пор есть энергия. Даже необработанный тзай-тан продолжает вызывать колебания Тзай, и силовая установка дисколёта использует эти колебания для работы. И не важно, помещён тзай-тан внутрь установки или просто лежит где-то рядом. Поистине, Владельцы обладали очень большими знаниями, раз смогли создать такие совершенные машины, но знание само по себе не приводит к высокой морали или дальновидности. Что и погубило в конечном итоге Владельцев.

За спиной послышалась какая-то возня. Эрклион обернулся. Салерди стоял у входа в дисколёт. Сейчас в дисколёте было достаточно темно: горел только недавно включенный Эрклионом экран. Эрклион понимал, что Салерди сейчас видит только смутные тени, ведь он не обладал способностями Эрклиона.

— Что это вообще такое? — сходу воскликнул Салерди. — И ты кто такой! Только не говори мне, что ты чернец!

Эрклион молчал. Сказать Салерди сейчас всю правду? Вряд ли он поверит. Убить его? Значит, сократить и без того небольшое количество более-менее достойных людей Садарта Рэны.

— Ты энноранский шпион! — догадался Салерди. — А тут у тебя какой-то пункт связи со штабом!

Что ж, вариант со шпионом, пожалуй, не так плох. В этот вариант Салерди поверит. А поскольку сам он не особо в восторге от происходящего в Садарта Рэне, можно будет убедить его молчать. Но, с другой стороны, Салерди вполне может подумать и по-другому. Например, решить, что любой шпионаж против его родной страны — это плохо, и тогда проблем не оберёшься. Эрклион не знал, что делать, поэтому решил начать с нападок на Салерди:

— Зачем ты пошёл за мной? — гневно произнёс Эрклион. — Я ведь заплатил тебе! Ты довёл меня до нужного места, на этом твоя работа закончилась. Это ты поступил как шпион, когда начал выслеживать меня!

Салерди всё так же стоял прямо возле входа в дисколёт, придерживаясь за его борт. Он не растерялся и сразу нашёл, что ответить:

— Я услышал грохот и подумал, что ты мог сорваться со скалы, и тебе нужна помощь! Только поэтому я пошёл за тобой, а не ради того, чтобы следить!

«Что ж, возможно», — подумал Эрклион. Открыть сейчас карты перед Салерди? Или всё же прикинуться шпионом? Есть небольшой шанс, что если Эрклион сейчас расскажет Салерди правду, то Салерди станет его союзником. В конце концов, Эрклиону сейчас очень нужен помощник. Неизвестно, какие неприятности могут ждать впереди, но Салерди вполне может быть полезен, как был полезен до сих пор.

— Салерди, зайди внутрь дисколёта, — позвал Эрклион. У него созрела идея, как можно быстро убедить Салерди в своей правоте. Для этого нужно лишь немного эффектности, что он вполне сможет обеспечить. И темнота внутри дисколёт как раз кстати.

— Внутрь чего? — удивился Салерди. — Это что ли та штука из легенд и сказок?

— Именно так. Салерди, поднимись! — голос Эрклиона, с усиленными Тзай тонами, прогрохотал по горам. Салерди проняла дрожь. Сам не понимая, почему именно, он поднялся внутрь дисколёта. Что-то такое было в голосе этого лже-чернеца, что сразу показало: лучше подчиниться. А Эрклион снова скомандовал:

— Смотри на меня, Салерди Уатан!

Пред взором Салерди предстал не чернец в жалкой одежде, вовсе нет! Сейчас, на фоне тьмы, заполняющей дисколёт, пред Салерди предстала сияющая фигура, знакомая ему с детства по книжкам и картинам. В пурпурных одеждах, перехваченных золотым поясом, с чёрным мечом в руке перед ним предстал сам Эннори, Эрклион-Освободитель! Эннори, гордо подняв голову, смотрел на него испепеляющим взглядом; и Салерди упал на колени, склонив голову.

— Эннори вернулся! — не слыша своего голоса, прошептал Салерди. Но Эннори, похоже, услышал его.

— Салерди Уатан, готов ли ты стать моим верным помощником?

— Да, конечно, да! — поднял голову, воскликнул Салерди. Любой мальчишка в детстве зачитывается историями и хрониками, повествующими о борьбе Эрклиона-Освободителя против ига Владельцев. Но мог ли он представить себе, что однажды воочию увидит того, кто давно уже уснул вечным сном?

— Слуги Эннори служат до самой смерти. Готов ли ты посвятить свою жизнь служению? — продолжил Эрклион.

— Да!

— Тогда я забираю твою жизнь и принимаю твоё служение! — с этими словами Эрклион взмахнул мечом, целясь в шею Салерди. Салерди, видя приближение сияющего клинка, зажмурил глаза, у него перехватило дыхание, и…

Он почувствовал, как лезвие пронеслось сквозь его плоть. Но ничего ужасного не произошло. Голова не слетела с его плеч, он по-прежнему был жив. Силой заставив себя сделать новый вдох, Салерди открыл глаза. Эннори по-прежнему стоял перед ним.

— Теперь твоя жизнь принадлежит мне, — произнёс Эннори. — Я могу в любой момент оборвать её. Если ты предашь меня, выступишь против меня — ты умрёшь. Если ты будешь верно служить мне, то получишь долгую богатую жизнь. А теперь встань, Салерди!

Салерди послушался. Он весь дрожал и выглядел одновременно напуганным и восторженным. А Эннори продолжил речь:

— Сейчас я приму более привычный тебе облик. Как ты знаешь, я уснул вековым сном. Но это только часть правды. Меня свергли враги и постарались убрать из этого мира. Но их силы не хватило на то, чтобы убить меня. Сейчас я вынужден скрываться, чтобы нанести врагам неожиданный удар. Ты понимаешь меня?

Салерди кивнул. Его горло пересохло, но он выдавил из себя еле слышное «Да».

— Зови меня Кейлун, — предупредило Эрклион. — Так и только так. Не оказывай мне каких-то почестей, помни: для всех я должен выглядеть как простой чернец.

Салерди снова кивнул. А Эрклион рассеял иллюзию и предстал перед Салерди в своём настоящем облике. Но сейчас Салерди его не видел: после сияния иллюзии дисколёт вновь погрузился во тьму. Эрклион пошарил по приборной панели и нашёл там включатель света. Световые панели на потолке засветились, постепенно становясь всё ярче и ярче. Салерди наконец-то смог разглядеть дисколёт изнутри. Первое, что бросалось в глаза — большая сфера, похожая на глобус, которая стояла прямо посередине дисколёта. Напротив входа, уже за сферой, в полукруг у стен стояли восемь кресел. Если передняя часть дисколёта была открыта, и Салерди мог видеть его изогнутые стены, то его задняя часть, прямо возле входа, была закрыта прямыми стенами — очевидно, там находились какие-то грузовые отсеки. Помещение было богато украшено. Сфера в центре дисколёта выглядела золотой, а кресла были расшиты сложными узорами. Возле Эрклиона на небольших наклонных столиках тоже вспыхивали и гасли какие-то узоры. Свет от этих столиков он видел и раньше — как только влез в дисколёт.

Салерди вытаращенными глазами смотрел вокруг. Эрклион улыбался. Конечно, на Салерди интерьер дисколёта производит неизгладимое впечатление. Что такое информационные панели возле кресел, он вообще не знает. Но судя по всему, Салерди больше всего привлекла сфера навигатора. Что ж, Эрклион как раз хотел её проверить.

Салерди осторожно подошёл ближе к сфере. С первого взгляда он принял её за глобус, но сейчас такое впечатление только усилилось. Действительно, на позолоченной поверхности тонким узором были намечены контуры материков и островов.

— Это глобус? — спросил Салерди.

— Да, — ответил Эрклион. — Но не только глобус. Внутри — пост навигатора.

Эрклион тоже подошёл к сфере, обхватил её с боков двумя руками, и сфера начала раздвигаться. Передняя часть сферы разъехалась в стороны, обнажив под собой ещё один шар — непроглядно-чёрный. Эрклион дотронулся до него, и чёрный шар слегка продавился под пальцами Эрклиона. Салерди встал справа от Эрклиона, чтобы разглядеть всё в деталях. А Эрклион, видя интерес Салерди, принялся объяснять:

— Внутри этой чёрной сферы находится навигатор. Ему так удобнее управлять дисколётом. Через это вещество он словно бы связывает своё сознание с дисколётом, и они начинают представлять собой одно целое. Так навигатором может быть каждый — не надо ничему учиться, просто залез внутрь и полетел. Ну, разве что небольшая практика нужна. Владельцев всегда было мало, и они не могли себе позволить содержать пилотов, которые бы занимались только одним делом. Поэтому они изобрели такую вот вещь — по обстоятельствам каждый может быть пилотом.

— Как-то всё слишком сложно, — произнёс Салерди. — Я думаю, простой руль был бы надёжнее.

— Для объекта, который перемещается в трёх измерениях, простой руль не проще, — ответил Эрклион.

— В каких измерениях? — не понял Салерди. Но Эрклион отвечать не стал. Вместо этого он произнёс:

— Воздушного шланга нет, значит, навигатор так и остался внутри. Ну, как я и предполагал. Готовься, Салерди, сейчас ты увидишь настоящего Владельца.

Эрклион медленно начал погружать левую руку в чёрную сферу. Сперва сфера лишь продавливалась, но в какой-то момент пальцы Эрклиона погрузились в неё. Эрклион собирался вытащить из сферы тело навигатора, который погиб во время падения дисколёта. Поскольку навигатор был на борту один, никто так и не смог помочь ему покинуть объятья чёрного геля.

Этот гель обладал интересными свойствами фокусировки Тзай, и именно эта его особенность и послужила основой использования геля для управления дисколётами. Эрклион сразу почувствовал лёгкое покалывание в левой руке, как от тзай-тана. Навигатор, помещённый в такую сферу, полностью замыкал свои контуры Тзай на дисколёте, и это позволяло достичь невероятной управляемости машины. С другой стороны, сильное возмущение Тзай, такое, как вызвал в день крушения Эрклион, совершенно расстраивало систему управления машины.

Эрклион осторожно нащупал костлявую руку навигатора, ухватился за неё и медленно начал вытаскивать тело павшего Владельца наружу. Но тут Эрклиона словно бы обожгло. Он почувствовал, что навигатор обхватил его руку в ответ! Силы стремительно начали покидать Эрклиона: вековой голод чудом выжившего навигатора вкупе с особенностями чёрного геля начали жадно вытягивать из Эрклиона Тзай. В то же время по дисколёту прошла дрожь, потом несколько сильных волн, одна за другой. Салерди едва удержался на ногах, с обшивки дисколёта посыпались камни, вход начал закрываться. Машина оживала.

Нужно было быстро найти выход, иначе Владелец рисковал отнять все жизненные силы Эрклиона. Эрклион попытался выдернуть руку из сферы, но навигатор не ослабил хватки. Он и не ослабит: преимущество за ним, на его стороне сама силовая установка дисколёта, которая, по сути, и высасывает сейчас из Эрклиона силы, используя Владельца лишь как передатчик. В этот момент Эрклиону пришло в голову только одно. То, что он готовил в день своего освобождения, но что тогда не пригодилось. Электроудар!

Дисколёт меж тем закачался. По изменившейся нагрузке, Эрклион понял, что машина начала взлетать. Салерди стоял рядом, вытаращив глаза и не зная, что делать. Собрав последние силы, Эрклион пустил электрический импульс по своей левой руке. Но дисколёту прошла ещё одна судорога; пальцы навигатора разжались, и Эрклион, наконец, высвободил руку из сферы. Сердце бешено колотилось, ноги подкашивались. Владелец успел отнять у Эрклиона довольно много силы. Как это гад выжил — вопрос интересный, но сейчас гораздо важнее, как его навсегда упокоить. Эрклион оглянулся по сторонам в поисках какого-нибудь оружия, и его взгляд упал на длинный кинжал, висящий на поясе у Салерди. Не говоря ни слова, Эрклион выхватил кинжал из ножен и принялся наносить им удары по Владельцу внутри сферы.

Салерди опомнился. Он не понял, что произошло, но от того момента, как Эрклион засунул руку внутрь сферы и до того, как он выхватил его кинжал, прошло совсем немного времени. Эрклион сейчас с остервенением бил кого-то внутри сферы этим кинжалом. Должно быть, тот навигатор, о котором он говорил, оказался куда более живучим, чем Эрклион мог предположить.

Эрклион, наконец, перестал бить и выдернул руку с кинжалом из сферы. На клинке Салерди заметил кровь.

— Вот, вытри чем-нибудь, — произнёс Эрклион, возвращая кинжал Салерди.

— Что это было? — принимая кинжал, спросил Салерди.

— Владелец-навигатор выжил, — ответил Эрклион, рукавом утирая пот со лба. — Уж не знаю, как ему это удалось. Хотя если помнить, откуда вообще взялся этот гель, ничего особо удивительного. Хотя и неожиданно, надо признать. Не знал о таком свойстве чёрного геля.

— А откуда взялся гель? — вытирая клинок, поинтересовался Салерди. Эрклион не ответил. Он направился к светящимся панелям и какое-то время молча смотрел в них.

— Мы летим? — предположил Салерди.

— Да.

— Куда?

— Судя по карте — в столицу.

— В столицу Садарта Рэны?

— В столицу Владельцев.

* * *

Днём мечта Эрии, наконец, сбылась: она увидела легендарный Туман своими глазами.

Они проснулись довольно поздно, потому как в предыдущий день очень устали с дороги. Тагур проснулся первым, вышел из дома, поискал Амилькара, но не нашёл его. Как Тагур понял из разговоров с другими бродняками, Амилькар сейчас был занят какими-то своими обязанностями, и с энноранцами ещё не успел поговорить. И поскольку сидеть весь день в доме смысла не было, Тагур решил разбудить Эрию и вместе с ней направиться к самой кромке Тумана.

По пути им попадались заставы бродняков и даже одна пограничная крепость. Бродняки относились к гостям спокойно и даже без интереса, но не забывали предостеречь от того, чтобы гости не думали лезть в Туман, поскольку в этом случае их сохранность никто гарантировать не сможет. Тагур, конечно, и не собирался этого делать. А вот что касается Эрии, то это большой вопрос. Уж она-то вполне могла из врождённого любопытства и склонности тзай-тарров к исследованию нового попытаться сунуться в самую гущу Тумана. На этот случай Тагур решил любой ценой утащить её от Тумана подальше, пусть даже придётся тащить за волосы. Жизнь всё-таки одна, и нельзя её загубить ради любопытства.

По мере приближения к Туману скудела растительность под ногами. Высоких деревьев здесь и так не было, только кустарник и трава. Но через некоторое время трава стала какая-то чахлая, а уже вблизи Тумана и вовсе была потрескавшаяся глинистая земля, на которой ничто не росло. И из этой глинистой земли поднималась вверх удивительная стена Тумана, чуть клубящаяся, совершенно непрозрачная, светло-серого цвета. Очень-очень светлого, близкого к белому, но всё же серого. И хотя стоял жаркий солнечный день, от Тумана веяло холодом. Приблизившись к Туману на расстояние вытянутой руки, Эрия оцепенело застыло. Казалось, она совсем не чувствует холода. Она так пристально вглядывалась в Туман, что Тагур поневоле задумался: что видит там она, своим чутким зрением тзай-тарра?

А Эрия стояла и молчала. Вот он. Вот он, легендарный Туман! Простирается над ней ещё на три человеческих роста. Слегка клубится, но держит форму сплошной стены. И при этом выглядит на удивление буднично. В нём не чувствуется ничего сверхъестественного. Не исходит никакой злобы или ощущения угрозы. Да, от него веет холодом. Но и обычный Туман — частый спутник холода. На первый взгляд, такой Туман не отличишь от обычного. Разве что этот очень плотный. И если присмотреться повнимательнее, в нём всё же обнаружится кое-что необычное. Он непроницаем. Как для обычного зрения, так и для Тзай. Туман словно впитывает Тзай, но никак не отзывается. И не выпускает из себя ничего. В какой-то момент восприятие Эрии изменилось, и ей вдруг показалось, что перед ней не Туман, а сплошная стена ваты. Эрия попробовала ухватить рукой кусочек этой ваты, но тщетно. Как нельзя поймать рукой обычный туман, так нельзя было поймать и этот. Краем глаза Эрия заметила, что когда она коснулась Тумана, Тагур как-то дёрнулся, но тут же успокоился. Он беспокоится за неё, думала Эрия и улыбалась. Он думает, она так беспечна, чтобы взять и шагнуть в Туман? Даже несмотря на все предупреждения? Даже несмотря на все страшные истории об это Тумане? Милый глупый Тагур, как же он ошибается.

Постоянно меняющийся узор Тумана, похожий на лёгкий дымок, струящийся по поверхности стены, завораживал. В нём Эрия видела всё: свои детские представления о дворцах Владельцев и городе Эньши-Эннорен, высокие башни Итуэдоза, скачущих на конях всадников, древних драконов и какие-то смутные, но пугающие фигуры, в которых воплотился детский страх перед Владельцами. В какой-то момент холод от Тумана пробрался в саму её душу, и она почувствовала ужас. Ей захотелось махнуть рукой, чтобы развеять жуткие узоры Тумана, развеять одновременно с этим свои ложные представления о мире и несбыточные мечты; но рука не слушалась. А в следующий миг перед её взором оказалось обеспокоенное лицо Тагура, и она почувствовала, как кто-то трясёт её за плечи. Губы Тагура шевелились, но она не слышала ни слова. Только шум в ушах, в котором гулким эхом разносились удары её собственного сердца.

Внезапно Эрия рухнула, как подкошенная. Тагур едва успел подхватить её. Только что она чуть было не вошла в Туман. Тагур уже видел, что она готовится сделать шаг, но успел перегородить ей путь. Она не отвечала на его вопросы и смотрела словно бы сквозь него. Сомнений быть не могло: Туман заворожил её. Внезапная догадка промелькнула в голове Тагура, но тут же постаралась спрятаться. Но Тагур не дал ей этого сделать и извлёк её на белый свет, произнеся вслух:

— А что если Туман — живой, и питается он тзай-таррами?

Но некому было ответить, некому было поддержать разговор. Ни одного бродняка не было видно поблизости, хотя их наверняка заметили наблюдатели застав. Оттащив Эрию подальше от Тумана, Тагур аккуратно сел на землю, уложив Эрию себе на плечо. А через некоторое время подоспели двое бродняков — они действительно заметили произошедшее и поспешили на помощь.

— Что с ней случилось? — спросил один из бродняков.

— Упала в обморок, — ответил Тагур. — Смотрела-смотрела на Туман, и упала.

— Она тзай-тарра? — предположил бродняк.

— Да, — произнёс Тагур.

— Всё понятно, — заключил бродняк, и они с товарищем переглянулись. — У неподготовленных тзай-тарров такое бывает. Бывает и хуже, когда они просто уходят в Туман, и больше не возвращаются. Ей, считай, повезло.

— Что с ней теперь будет? — спросил Тагур.

— Скоро придёт в себя. Лучше бы тебе увести её подальше отсюда. И смотри внимательнее, она может снова сюда прийти.

— Зачем? — не понял Тагур.

— У тзай-тарров есть такая особенность одна, — заговорил второй бродняк. — Они чувствуют себя униженными, если не могут с чем-то справиться. Им кажется, что этот Туман их оскорбляет тем, что подчиняет их волю. И они снова идут пробовать свои силы, чтобы доказать себе, что они сильнее. Раньше они часто гибли, сейчас мы следим за ними, чтобы они чего не устроили.

— Были такие случаи, когда тзай-тарры даже втроём уходили в Туман, — добавил первый. — Они думали, что вместе смогут справиться с этой напастью, но куда там.

— И что же, ей теперь вообще никогда нельзя подходить к Туману? — задал вопрос Тагур.

— Одной или в сопровождении тзай-тарров — нельзя. С обычными людьми — можно, — ответил первый.

— Через некоторое время тзай-тарры приобретают устойчивость к Туману, — дополнил второй. — Он становится для них неопасен.

— Нас об этом не предупреждали, — произнёс Тагур.

— Как это — не предупреждали? — не согласился первый бродняк. — Разве вам не говорили, что Туман опасен?

— Говорили, но не об этом, — настаивал на своём Тагур.

— Мы не можем всем и каждому в деталях рассказывать, что и как, — сообщил первый. — Мы говорим — Туман опасен. Мы запрещаем к нему подходить. Но вы друзья Амилькара, для вас особый порядок. А мы здесь не для того, чтобы быть няньками взрослым людям. У нас либо ты сам о себе можешь позаботиться и потому не делаешь глупостей, либо тебе здесь не место.

— Я понял, — ответил Тагур. — У вас тут действительно суровые края.

В словах бродняков была правда — их правда, правда людей, живущих у самых границ неизведанного, каждый день сталкивающихся с возможностью смерти. Окружающая обстановка выглядела довольно мирно, если не считать пугающей стену Тумана; но все живущие здесь были воинами, и никто из них не хотел бы, чтобы здесь шатались посторонние люди. Враждебности к гостям бродняки не проявляли, но вместо враждебности было показное равнодушие. Отношения с внешним миром строились на принципах практической пользы. Что могут гости принести броднякам Туманья? Если могут принести какую-то пользу, с ними будут иметь дело. Если гости бесполезны, то никто не будет заботиться об их сохранности. Ведь здесь не ярмарка и не курорт. Здесь пролегает граница человеческого мира.

— Вам нужна помощь? — спросил первый бродняк, но в лице его читалось такое нежелание помогать этим глупцам, что Тагур отказался. Лицо бродняка приняло довольный вид, и они с товарищем отправились назад, на свою заставу. А Тагур так и остался сидеть с Эрией на руках, чуть поодаль от величественной стены Тумана, на фоне которой люди казались лишь какими-то случайными пятнами, портящими картину мироздания.

К счастью, слишком уж долго сидеть не пришлось. Эрия открыла глаза, посмотрела вверх на Тагура и произнесла:

— Что случилось?

— Ты упала в обморок, — ответил Тагур.

— И ты снова меня спас? — чуть улыбнувшись, спросила девушка.

— Да уж, это начинает входить в привычку, — улыбнулся в ответ Тагур. Но лицо Эрии вдруг стало серьёзным, она немного помолчала, потом снова заговорила, но тон её изменился:

— Тагур, я увидела в Тумане кое-что такое, что человеку видеть вообще не следует. Помнишь, мы с тобой спорили насчёт Тумана, и я говорила, что это смесь двух миров? — Тагур кивнул, а Эрия продолжила: — Так вот я не права. Это что-то совсем другое. Словно бы живое. Но живое не так, как мы с тобой. Вот, деревья, например, тоже живые, но не как животные. А тут что-то третье. Странное и страшное.

— Ты знаешь, у меня тоже такое мнение вдруг возникло, — согласился Тагур, и поднял глаза на стену Тумана. — А ещё я подумал, что это нечто может питаться вами, тзай-таррами. Пообещай мне, что не будешь больше подходить близко к Туману.

— Не буду, — пообещала Эрия. — Мне кажется, я теперь уже видела достаточно, чтобы написать целую книгу об одном только этом Тумане.

— Вот и хорошо, — заключил Тагур. Он специально не стал говорить Эрие, что тзай-тарры могут приспособиться к воздействию Тумана, потому как боялся, что она может снова пойти испытывать себя. Похоже, Туман действительно сильно напугал её, и пусть уж лучше она его боится, чем пойдёт и сгинет в нём.

— Эрия, я понимаю, что тебе очень удобно, но неужели ты и дальше собираешься лежать на моих руках? Может, пойдём уже в гостевой дом?

— Ой, действительно, — Эрия встрепенулась и начала подниматься. — Извини.

— Да ничего страшного, — произнёс Тагур, помогая девушке подняться. — Пойдём отсюда и попробуем найти Амилькара.

Эрия, похоже, нормально стояла на ногах. Она бросила взгляд на Туман, слегка скривилась, и пошла к гостевому дому. Тагур последовал за ней. Его, конечно, очень интересовал вопрос, что же Эрия могла увидеть в Тумане. Сам он ничего не видел. Но задавать такой вопрос он не стал, не желая снова возвращать Эрию к неприятным воспоминаниям. Однако Эрия, похоже, и так постоянно возвращалась к этому, поскольку разговор о Тумане продолжила именно она:

— Не понимаю, как бродняки могут ходить внутри Тумана? Как они могут быть устойчивы к его наваждениям?

— Эрия, похоже, что Туман так действует только на тзай-тарров.

— Ты ничего в Тумане не заметил?

— Только смутное чувство беспокойства, холод. Ну, когда над тобой возвышается такая невероятная непроглядная клубящаяся стена Тумана, трудно быть совершенно спокойным.

— То есть мы встретили ещё одну слабость тзай-тарров по сравнению с обычными людьми…

— Да не надо так переживать по этому поводу. Вы сильнее, умнее и могущественнее обычных людей, живёте не в пример дольше, остаётесь молодыми почти всю жизнь. Многие отдали бы за это всё, что имеют. Да, вам приходится платить за свою силу, но я не могу сказать, что плата эта слишком уж высока.

— Ты действительно так думаешь? — с надеждой спросила Эрия, глядя на Тагура.

— Да, именно так я и думаю. Чем ты выше в обществе, тем больше для тебя ограничений. Это касается и обычных людей, и тзай-тарров.

Они вернулись в гостевой дом, некоторое время там отдохнули, сходили поесть в общую столовую бродняков и снова вернулись в дом. Амилькара так и не было. Это уже начинало беспокоить Тагура. Амилькар был не из тех людей, кто может вот так вдруг пропасть, зная, что от него ждут помощи. Либо он не смог договориться с энноранцами, либо возникла какая-то большая проблема в Тумане. Но нежданно их посетил Чтец. Этот странный чернец, пугающий Эрию, видно, решил стать их связующим звеном с бродняками. Тагур задумался в очередной раз, что же может связывать такого странного человека, балансирующего на грани безумия, и воинов туманного пограничья.

Чтец сказал всего одно слово: «Договорились», и Тагур сразу понял, что Амилькар всё же исполнил своё обещание. Но на вопрос, куда же Амилькар делся, Чтец ничего не ответил. А последние его слова перед уходом и вовсе сбили с толку Тагура.

— К вам придут. Но не те. Будьте готовы. Я тоже буду, — загадочно произнёс Чтец, и ушёл из гостевого дома. Эрия тут же подскочила к Тагуру:

— Как ты думаешь, о чём он?

Тагур пожал плечами и подошёл к окну. С передней стороны дома никого не было видно.

— Я думаю, нас выследили либо тзай-тарры, либо контрабандисты, — предположил Тагур.

— А откуда Чтец может это знать? — удивилась Эрия.

— Он очень странный. Он знает намного больше, чем мы с тобой. У тех, кто не от мира сего, такое бывает. Они видят и запоминают гораздо больше, чем обычные люди.

— И что же теперь делать?

— Готовиться. Закрыть шторы. Запереть дверь. Я буду с ружьём. Ты, наверное, тоже что-то умеешь.

— Умею, — подтвердила Эрия. — Я смогу на какое-то время вырубить любого, кто сюда войдёт.

— Даже тзай-тарра? — уточнил Тагур.

— Ну, если он не будет готов именно к такой атаке, то да.

— Чтец мог что-то и напутать, но сохранять бдительность нам не помешает. Если на нас действительно нападут, нам надо будет постараться отойти к более подходящей для защиты точке. Деревянный дом попросту могут спалить. Нужно будет бежать в сторону ближайшей крепости. Собери сразу самое необходимое, немного, чтобы не затрудняло движение.

— Почему нам сразу не спрятаться в крепости? — недоумевала Эрия. Такой вариант казался ей правильным.

— Потому что мы ещё не знаем, действительно ли нам грозит опасность. А в крепости вообще-то ночью станет очень холодно. Ты хочешь простудиться почём зря?

— Нет, — ответила Эрия, но её ответ Тагуру и не требовался. Он продолжил:

— Крепость — самый крайний вариант. Наверняка мы сумеем сбежать, поскольку ни тзай-тарров, ни контрабандистов здесь много не может быть. От силы три человека тех и тех. А нас двое. Если нападать они будут все вместе, мы просто уйдём по свободной стороне. Если они попытаются нас окружить, то одного из них мы сможем одолеть, и надо будет исчезнуть, пока другие не подтянутся.

— Ты думаешь, кто-то посмеет напасть на нас прямо здесь, в Туманье? — Эрия всё же сомневалась в такой возможности.

— Могут, если всё делать тихо. Здесь никакой охраны нет. Бродняки ночью либо спят, либо стоят на постах у Тумана. Так что если кто-то и задумал злое против нас, то ему никто не сможет помешать. Кроме нас самих, разумеется. Поэтому давай-ка детально спланируем план действий.

До самого вечера они прикидывали варианты различного развития событий, как они будут отвечать на атаку со стороны двери или со стороны окон, как будут действовать, если дом подожгут, как будут покидать дом в случае отступления. Тагур с радостью отметил, что Эрия неплохо понимает в тактике. Она сообщила, что всех тзай-тарров учат каким-то основам военного дела, ведь именно им придётся биться с Владельцами. Но, с другой стороны, это также означало и то, что если за ними придут именно тзай-тарры, они тоже будут сведущи в тактике, и это может создать проблемы.

День уже почти закончился, но никто так и не пришёл по их душу. Конечно, Чтец мог и ошибаться. Никто не знает, что происходит в его голове. Сидеть всю ночь в ожидании нападения Тагур и Эрия, конечно, не могли. Поэтому они договорились спать по очереди. Так можно было более-менее выспаться и при том не попасться врасплох. Первой была очередь спать Эрии. Тагуру сразу вспомнился Стреловец, когда Эрия спала, а он охранял её. Сколько ещё раз им придётся возвращаться к этой ситуации?

Тагур снова сел возле двери с ружьём в руках. Да, вся эта история порядочно ему надоела. Но мог ли тогда он, когда на них напали жизнегубы, просто развернуться и уйти? Не мог, в любом случае. Да и может ли мужчина бросить девушку в беде? Эрия была ему симпатична, но он понимал, что отношения с ней не должны переходить границу. Он любил Вилайру, но она была далеко, а Эрия близко. Кроме того, общие трудности сближали, и он не мог не признавать, что с Эрией пережил уже куда больше, чем с Вилайрой. Их отношения с Эрией невозможны. У неё своя жизнь, она тзай-тарра, которая переживёт его на сотню лет, а он — простой человек, будущий наследник дела Соленей. Но сможет ли он всегда держаться, чтобы не совершить ошибку, которая может разрушить сразу несколько жизней?

До этого момента Тагур не хотел признаваться себе в том, что на самом деле его беспокоит не сама история с Эрией. Наоборот, для него, привыкшего к странствиям, эта история была как дом родной! Его беспокоит собственная выдержка. Сможет ли он удержаться и не поддаться искушению? Тем более что Эрия для него может быть всего лишь мимолётным увлечением. Поэтому-то Тагур и хотел как можно скорее расстаться с Эрией, вернуться в Кеторий и попробовать начать жить новой для себя жизнью. С Вилайрой.

А ждёт ли его ещё Вилайра? Может, все уже давно решили, что Тагур мёртв, и её выдали за другого. Или же она не примет Тагура, который где-то бродил несколько месяцев с другой женщиной. Всё возможно. И есть только один способ узнать, как оно на самом деле. Надо пройти нынешний путь до конца и вернуться назад.

Раздался стук в дверь. Тагур подскочил. Погружённый в размышления, он совсем потерял концентрацию. Тагур, стараясь не шуметь, прошёл в спальню и разбудил Эрию. Она выглядела заспанной, но жестом показала, что она готова к бою.

Тагур вернулся к двери, встал сбоку от неё и громко спросил:

— Кто?

— Тзай-тарры, — послышался ответ. — Мы пришли без оружия. Нам нужна Ран-Тар-Эрия.

Эрия, впервые за последние недели услышавшая своё полное имя, невольно вздрогнула. В её голове замелькали воспоминания о прошлой жизни в Итуэдозе.

— И зачем же она вам нужна? — спросил Тагур, удивляясь, почему тзай-тарры не атакуют.

— Мы должны сопроводить её в Итуэдоз. Её хочет видеть лично Магистр!

Тагур и Эрия молча смотрели друг на друга. Из-за двери снова послышался голос. Поняв, что с Тагуром говорить бессмысленно, обращаться стали прямо к Эрие.

— Ран-Тар-Эрия, ты слышишь нас? Мы говорим от имени Ордена. Тебя никто не исключал из Ордена, и ты должна подчиниться. Выйди к нам. Если ты откажешься подчиняться, мы будем вынуждены рассматривать тебя как ренегатку со всеми вытекающими последствиями.

— Сейчас вытекать будут не только последствия, — процедила Эрия сквозь зубы и кивнула Тагуру: «Открывай!» Тагур, действовал, как это было ранее условлено. Он открыл дверь и отступил в сторону. В комнату вошли трое, действительно без оружия. Тотчас Эрия махнула рукой, Тагур закрыл глаза и уши. Сквозь закрытые веки Тагур увидел вспышку; прогремел взрыв, в воздухе запахло грозой. Тагур открыл глаза. Все трое тзай-тарров лежали на полу, держась за голову. Над ними возвышалась довольная Эрия. Она запомнила тот эффект, который устроили светошумовые гранаты в день покушения на них, и сама решила применить такую же атаку против тзай-тарров.

Тагур схватил Эрия за руку, и они помчались к ближайшей крепости. Все необходимые вещи они уже взяли с собой. Пока всё шло по плану, но скоро тзай-тарры придут в себя и атакуют. Остаётся надеяться, что в случае настоящего боя бродняки уже не смогут остаться в стороне и придут на помощь Тагуру и Эрие.

Ночь и тишина. Никого не видно в округе. И только двое бегут, неясно куда, неясно от кого. Такую картину увидели бы со стороны, если бы было кому смотреть. Но, по несчастью, в этих краях не было наблюдателей. Все они либо сторожили границу владений бродняков, либо внутреннюю, со стороны тумана. Крепость, к которой сейчас бежали Тагур и Эрия, выглядела давно заброшенной. Зачем вообще здесь стояла эта крепость, было неясно. Либо раньше Туман подходил прямо сюда, либо какие-то твари из него совершали набеги до этих мест, либо люди просто на всякий случай разместили крепость подальше.

Тзай-тарры, напавшие на Тагура и Эрию, очнулись и помчались следом. Но уже было ясно, что они не успеют нагнать беглецов до того, как те достигнут крепости. Тзай-тарры не отличались особой способностью к бегу, скорее наоборот; это Эрия, за время странствий даже несколько окрепшая, могла сейчас нестись сломя голову к спасительному укрытию, а вот привыкшие к комфорту кабинетов Итуэдоза тзай-тарры на это были не способны. Тагур всё ждал, когда же тзай-тарры начнут швырять им в спину какие-нибудь огненные шары, но этого не происходило. Тзай-тарры просто бежали следом, словно и не имели в своём арсенале дистанционных поражающих средств.

Тагур оказался в крепости первым, но Эрия бежала прямо за ним. Сейчас Тагур надеялся только на то, что запорный механизм решётки на входе в крепость окажется исправным. Тагур взбежал по ступеням в башню над воротами, и там увидел, что механизм ворот был самый что ни на есть простой и надёжный. На весу ворота держались лишь за счёт всего одного каната. Такая система не заржавеет со временем. Но сейчас это было скорее проблемой, чем преимуществом. У Тагура с собой не было топора или тяжёлой сабли, чтобы перерубить этот канат. Всё, на что он мог рассчитывать сейчас — это походный нож. Вот только таким ножом придётся пилить этот канат ой как долго. Тем не менее, другого выхода не было. Бросив ружьё к стене башни, Тагур с остервенением принялся перерезать канат. Эрия отставала от него всего на пару секунд, но она какое-то время задержалась внизу, раздумывая, не стоит ли сейчас устроить ещё одну вспышку, чтобы несколько сбить преследователей. Но тзай-тарры были ещё довольно далеко, и эффективно воздействовать на них она бы не смогла. Непонятно, как Эрия догадалась, что у Тагура возникли трудности в надворотной башне, но она не стала ждать приближения тзай-тарров, а решила всё же подняться вслед за Тагуром.

— Проблема, — коротко, произнёс Тагур, бросив взгляд на Эрию. — Эти близко?

— Да, — ответила Эрия. Она сразу поняла, в чём проблема Тагура и быстро сообразила, как с этим разобраться. — Я могу пережечь канат. Задержи их на минуту.

Тагур кивнул и взялся за ружьё. Приникнув к бойнице, Тагур сделал выстрел по бегущим тзай-таррам. На таком расстоянии картечь из ружья Тагура не могла нанести серьёзных повреждений, то сейчас было главное просто остановить бегущих. Один из тзай-тарров упал; очевидно, картечина попала ему в ногу. Остальные кинулись к нему, опасливо поглядывая в сторону крепости. Тагур приготовился сделать ещё один выстрел, но за спиной услышал крик Эрии, а в следующий миг — лязг железной решётки, перекрывшей вход в крепость. Тагур обернулся. Эрия за запястье держала свою правую руку. В воздухе пахло горелым, канат ещё дымился.

— Обожглась, — с виноватым видом пояснила Эрия.

— Я думал, тзай-тарры не обжигаются от своего огня, — удивился Тагур.

— Своего огня не бывает. Огонь всегда один, неважно, как его разжигают.

Тагур подошёл поближе к Эрие и посмотрел на её ладонь. Уже сейчас было ясно, что ожог весьма серьёзный, и Эрие должно было быть очень больно, но она держалась.

— Я могла бы зажечь канат с безопасного расстояния, — начала объяснять Эрия. — Но тогда бы на фокусировку ушло много времени. Пришлось почти прикоснуться к канату, так было гораздо быстрее.

Тагур кивнул.

— Ты убил кого-то из них? — вдруг спросила Эрия.

— Нет, только слегка ранил, — ответил Тагур. — Оставайся здесь, я посмотрю, что там снаружи.

Тагур, чтобы не появляться там же, откуда стрелял, вышел на крепостную стену и, согнувшись, пробежал чуть вдаль. Оттуда, из очередной бойницы он выглянул наружу. Тзай-тарры стояли чуть поодаль от входа в крепость. Один из них, в центре, стоял на одной ноге. Двое других поддерживали его. Они не пытались атаковать или пробраться в крепость. И это несколько озадачило Тагура.

Тагур видел, как тзай-тарр, находившийся в центре, засунул руку в карман, вытащил оттуда небольшой предмет, и, морщась, бросил его в сторону решётки. «Бомба!», предположил Тагур. Но взрыва не последовало, а тзай-тарры заговорили. Тот, что был слева, громко произнёс:

— Ран-Тар-Эрия, мы не угроза тебе! Мы неправильно начали наш диалог. Нам жаль, что мы сразу не поняли друг друга! В знак нашего дружелюбия, мы кинули к решётке пузырёк тзай-шу. Мы знаем, что сейчас ты сильно страдаешь без тзай-шу, и именно этим объясняется твоя агрессивность!

Тагур поспешил вернуться к Эрие. Она всё так же сидела в башне.

— Не врут? — прошептала она.

— Я видел что-то маленькое, похоже на пузырёк, — подтвердил Тагур. — Ловушка, я думаю.

Тем временем, не дождавшись ответа, тзай-тарры продолжили увещевания:

— Мы не держим зла на то, что вы нанесли нам ущерб. Мы всё понимаем. Ран-Тар-Эрия, тебя хотят видеть в Итуэдозе! Все уже знают про трагичную ситуацию в Вилении. Виновные найдены и казнены!

Эрия смотрела на Тагура со смесью страха и надежды. Ей как никогда захотелось вернуться в Итуэдоз, к тем временам, когда всё шло правильно, когда она была настоящей гордой тзай-таррой, а не жалкой грязной беглянкой, как сейчас. Как было бы хорошо, если бы можно было изменить события последних недель! Если бы эта поездка в Вилению никогда не происходила! Вдруг всё ещё может быть по-старому? Вдруг посланцы Итуэдоза не врут, и всё уже встало на свои места? Но Тагур, словно прочтя её мысли, лишь с суровым видом покачал готовой и прошептал:

— Ловушка.

Эрия понимала, что нельзя выдавать желаемое за действительное. Сейчас ей вдруг вспомнились сказки, в которых путешественники встречают существ, исполняющих желания, но желания всегда исполняются с большим подвохом. Пожалуй, сейчас она поняла истинный смысл таких сказок. Проблемы не решаются сами по себе, просто потому, что мы этого хотим. А если нам кто-то предлагает неожиданно простое избавление от проблем, то обычно лишь затем, чтобы втянуть нас в проблемы куда большие.

Но тут за окном громыхнул взрыв. «Штурм!», решил Тагур и снова встал с ружьём к бойнице. Но увидел он вовсе не то, что хотел увидеть. Четыре человека, в броне, но не такой, как у бродняков, с ружьями в руках, наступали на тзай-тарров слева. Тзай-тарры не стали принимать бой и начали улепётывать. Наступавшие стреляли им вслед, но один из них кинул гранату, причём было понятно, что кинул он её так, чтобы в тзай-тарров не попасть. Да и граната эта скорее предназначалась, чтобы пугать, а не убивать. Трое нарочито неспешно пошли вслед за тзай-таррами, один остался возле ворот, взглянул вверх, заметил Тагура, и, улыбнувшись, помахал ему рукой.

— Мы энноранцы, — сообщил он. — Амилькар рассказал о вас. Мы думали навестить вас утром, но Чтец сообщил, что на вас напали, и мы пришли на выручку. Вы не ранены?

Тагур застыл в нерешительности. Что, если это опять какой-то изощрённый обман? Бой, который разыгрался сейчас под стенами замка, и боем-то назвать нельзя. Больше похоже на разыгранное представление. Представиться друзьями, чтобы выманить Тагура и Эрию из крепости? Да, это было бы очень хитро и очень эффективно. Тагур предпочёл ничего не отвечать, лишь прошептал Эрие свои сомнения и сел рядом с ней. Если это обман, то скоро они всё же пойдут на штурм. Тогда лучше не сидеть в надворотной башне, а уйти куда-нибудь подальше. Тагур знал, что эта крепость предназначена всё же не для войны против людей, а для защиты от безмозглых тварей. Так что настоящего штурма крепость бы не выдержала. Тем более что врагов стало уже семеро. Самым надёжным местом для укрытия в этой ситуации была высокая наблюдательная башня. Схватив Эрию за левую руку, Тагур, не говоря не слова, потащил ей прочь из надворотной башни.

Они бежали вверх по лестнице, пока не достигли самой вершины башни. Помещение здесь было небольшое, что и понятно, ведь отсюда просто наблюдали за окрестностями. И здесь не было никакой двери, которая могла бы защитить от проникших в крепость врагов. Но всё же узкий вход оставлял надежды на благополучный исход боя. Протискиваться сюда нападавшие могли только по одному, и Тагур был уверен, что сможет застрелить любого из них.

Тагур выглянул наружу. Он ожидал, что осаждавшие будут готовиться к штурму, но обнаружил совсем не это. Все четверо стояли спиной к крепости, глядя куда-то в небо. Тагур проследил за их взглядами, и увидел в небе нечто вовсе невероятное.

— Эрия, сюда, быстро! — позвал Тагур. Девушка посмотрела туда, куда указывал Тагур. Уж ей-то этот объект был очень хорошо знаком.

— Дисколёт! — воскликнула Эрия. И уже тише, продолжила: — Неужели Владельцы вернулись?

— Скорее, кто-то поднял в воздух старую машину, — предположил Тагур.

— Не думаю, что старые машины ещё могут сохранить работоспособность.

— Если это вторжение, то почему тогда совсем не с той стороны?

Эрия пожала плечами. Молча, как завороженные, они следили за полётом дисколёта. Сомнений быть не могло: машина направлялась прямо в Туман. В какой-то миг дисколёт оказался пугающе близко к ним, но, не обращая внимания на крепость и стоящих на земле людей, продолжил своё движение, пока не скрылся в Тумане.

— Как много событий для одного дня, — произнесла Эрия.

— Да у нас каждый день — приключение, — ответил Тагур, продолжая наблюдать за людьми снаружи крепости. После пролёта дисколёта, трое остались стоять, а один куда-то умчался. Наверное, пошёл за подмогой.

— Тагур, я начинаю мёрзнуть, здесь очень холодно, — сообщила Эрия. Тагур отошёл от стены. Эрия сидела на полу, по-прежнему держась за руку.

— Не сиди здесь, пол каменный. Он действительно очень холодный.

— Я бы разогрела камни с помощью Тзай, но ты не представляешь, как у меня болит рука, — Тагур услышал по голосу Эрии, что она едва не плачет. — Я не могу сконцентрироваться. Больно и холодно…

— Давай я тебя обниму, должно стать теплее.

Тагур шагнул к Эрие, намереваясь обнять её, одновременно и желая как-то облегчить её страдания, и боясь почувствовать от её близости что-то такое, что может навсегда изменить его жизнь. Но внезапно за стенами крепости раздался зычный крик, в котором он опознал голос Амилькара:

— Тагуууур!

Облегчённо выдохнув, Тагур выглянул наружу. Да, это действительно был Амилькар.

— Спускайтесь! — прокричал Амилькар. — Здесь друзья!

Тагур поднял Эрию, и они помчались вниз по лестнице.

Интермедия: Виления

Пока Тагур и Эрия пробирались до Туманья, а Эрклион двигался к затерянному в горах дисколёту, Виления стала полем боя для группировок тзай-тарров. Но в эти интриги вмешались два крайне важных, но малопредсказуемых фактора: начальник охраны послов Неонил и сам Георг Солень.

Неонил начал действовать сразу, с самого момента нападения на послов. Будучи матёрым наёмником и имея за своими плечами такой опыт, о котором лучше никому не говорить, Неонил прекрасно понимал поведение наёмных убийц. Для него было совершенно очевидно, что убийцы, которые сразу не смогли устранить все цели, будут вынуждены отступить, потому что иначе существует большой риск попасться. А попавшийся наёмный убийца не может рассчитывать на снисхождение.

Когда охраняемые, Тагур и тзай-тарра, скрылись в лесу, Неонил приказал своим людям обыскать лес в поисках следов стрелков и попытаться вернуть охраняемых. Сам Неонил осмотрел рану посла, прикинул, откуда могли стрелять и куда мог улететь снаряд. Снаряд надо было найти во что бы то ни стало, ведь это — главный ключ к тому, кто же напал на послов Итуэдоза. Если снаряд не найти сразу, то чуть позже его заберут стрелки, и тогда уже ничего никому не докажешь. Когда его люди вернулись из леса, сообщив, что ни стрелков, ни охраняемых найти не удалось, Неонил приказал им прочесать каждую пядь земли, каждый листик в том направлении, куда мог улететь снаряд. К счастью, долго искать не пришлось: в стволе одного из деревьев они обнаружили блестящий металлический стержень, который почти полностью ушёл вглубь древесины. Толщина стержня как раз совпадала с диаметром раны на голове посла, поэтому сомнений в том, что же именно они нашли, быть не могло. Никакой возможности вытащить этот стержень из ствола у них не было, поэтому Неонил приказал просто вырубить стержень вместе с древесиной. И именно в таком виде, не вынимая стрежня из куска дерева, и повёз находку в Кеторий, чтобы отчитаться перед своим господином.

Глава 5

Известие о том, что на послов напали, Ран-Ир-Дерен убит, а Ран-Тар-Эрия и Тагур исчезли, едва не свалило Георга наповал. В нём смешали такие разные чувства, как страх за всё предприятие, тревога за Тагура и Вилайру, гнев на нерадивую охрану. Но Неонил стоял перед ним, непоколебимый, как скала, держа в руках кусок дерева с чем-то металлическим внутри. Неонил молча стоял и тогда, когда Георг извергал на него проклятия и обещания устроить ему самую незавидную судьбу, какая только может быть. Но когда Солень, наконец, выговорился, тогда уже заговорил Неонил:

— Господин, я не хочу, чтобы это выглядело так, словно я оправдываюсь, но невозможно предотвратить засаду в целом лесу. Мы действовали по всем правилам и спасли жизнь Ран-Тар-Эрии и Тагура.

— Откуда ты знаешь, что они живы? — накинулся на него Георг.

— Я в этом уверен. Они успели уйти в лес, там их убийцы не смогли бы найти. Дайте указание своим людям в городах, и я уверен, они найдут следы Тагура и Ран-Тар-Эрии.

— А если не найдут, я спущу с тебя шкуру, — пообещал Георг. — Буквально! И что это за кусок дерева ты держишь в руках?

— Господин, это улика. В этом куске дерева снаряд, которым убили посла.

— Дай-ка я погляжу, — попросил Солень. Неонил протянул ему древесину. Георг повертел кусок дерева в руках, осмотрев его со всех сторон.

— Есть предположения, что это такое? — спросил Георг. Неонил пожал плечами.

— Какой-то особый тип метательного снаряда, мало похожий на наши пули. Слишком тонкая работа. Я уверен, это дело рук тзай-тарров. Больше ни у кого нет возможности делать такие вещи.

— То есть ты предполагаешь, что посла убили свои же? Тзай-тарры?

— Именно так, господин.

— Ренегаты?

— Ренегаты умны, господин, но они не имеют таких средств, как тзай-тарры Итуэдоза. Вряд ли бы они смогли изготовить оружие, стреляющие такими стержнями. Кроме того, скажу честно, я не верю во все эти рассказы про попытки ренегатов убивать тзай-тарров, правителей и чиновников. Ренегаты слишком заняты вопросами повседневного выживания, а для тех нападений, которые им порой приписывают, нужна серьёзная организация, не имеющая недостатка в средствах. Такая, как Таннедер-Ир.

— Снова вспоминаю, за что нанял именно тебя, — проговорил Георг. — Ты не только хороший воин и телохранитель, но ещё и отличаешься острым умом. Да, пожалуй, нет твоей вины в том, что на вас напали. Что ж, этот кусок дерева я оставлю у себя. «Несокрушимый» ещё здесь, и скоро с него к нам сойдут небожители, требуя ответа за смерть посла. И тогда ответа потребую с них я. Посмотрим, как они объяснять эту улику.

Неонил поклонился.

— Я могу идти, господин?

— Да, пока будь свободен. Я позову тебя как главного свидетеля чуть позже.

Неонил покинул кабинет Соленя, а Георг не стал терять времени даром. Действовать надо быстро, чтобы уже сегодня было положено начало расследованию. Ситуация чрезвычайная. Первым делом Георг отправил сообщение двум самым могущественным магнатам Вилении с просьбой явиться к нему по срочному делу. К тзай-таррам тоже тотчас отправился гонец: нельзя дать им возможность нанести первый удар и обвинить Соленя в том, что он утаивает информацию о судьбе посла. А уж что тзай-тарры точно знают, какая судьба постигла посла — в этом Солень не сомневался. Тзай-тарров сейчас надо прижать, чтобы они не начали валить всё на ренегатов или просто не изъяли улики. В присутствии глав самых влиятельных семей Вилении тзай-тарры не посмеют вести себя слишком самонадеянно. Если же тзай-тарры сегодня не захотят спуститься с небес на эту грешную землю, то Солень сумеет уговорить магнатов остаться у него в гостях на ночь.

Солень не забыл и о поисках Ран-Тар-Эрии и Тагура. Ко всем, кто имел глаза и уши в городах, в первую очередь — к Гильдии кладоискателей и контрабандистам, также были направлены гонцы с описанием пропавших и просьбой сообщать об их местонахождении. Контрабандисты, конечно, многое видят и слышат, многое знают, но они разобщены, и поэтому охватить с их помощью всю Вилению, к сожалению, не получится.

Попутно Георг раздумывал над тем, как обратить эту ситуацию в свою пользу и устранить возможность конфликта с Советом магнатов. В принципе, если тзай-тарры думают строить вокруг месторождений Вилении свои интриги, то лучше не подписывать с ними договор концессии единолично. Лучше уж пусть концессия будет на уровне Совета, и пусть Совет отдувается в случае проблем. На секунду Георга посетила мысль, что этот может быть всего лишь паранойя, и на самом деле тзай-тарры ничего такого не замышляют. Другое дело, магнаты — вот они-то всегда плетут интриги и заговоры. Не переносит ли Георг невольно на тзай-тарров те черты поведения, которые характерны для его окружения? Но, рассудил Солень, даже если и переносит, то всё равно лучше быть готовым к трудностям, которых не окажется, чем не быть готовым к ним вовсе.

Гонец, отправленный к тзай-таррам, вернулся быстро. Оно и понятно — «Несокрушимый» недалеко отсюда. Гонец сообщил, что тзай-тарры его выслушали и пообещали собрать и прислать комиссию для расследования в течение часа. О наличии улик Солень заранее решил не сообщать тзай-таррам. Было интересно, какие предложения выскажут они сами. А уже потом можно было предъявлять улики.

Скоро прибыл и первый магнат из неформального триумвирата — Трифон Маурел, который занимался разработками древесины на Севере Вилении и в мелких княжествах. В подконтрольных ему землях было полным-полно тзай-тана, и поэтому Итуэдоз вполне мог выбрать его для сотрудничества, но почему-то выбрал Соленя. Трифон по этому поводу достаточно сильно переживал, но виду не показывал. Однако Солень, конечно же, всё знал.

— В чём дело, Георг? — с ходу поинтересовался Трифон. — Решил взять меня в долю с тзай-таррами?

— Мой дорогой Трифон, — мягко произнёс Георг. — На заседаниях Совета я многократно говорил о том, что какие-либо индивидуальные договоры с Таннедер-Ир недопустимы. И поэтому я не собираюсь сотрудничать с тзай-таррами в обход Совета.

— Неужели? — Трифон всем своим видом показывал недоверчивость. — А эту штуковину в небе ты как объяснишь?

— К сожалению, я не в силах что-то запретить тзай-таррам. Если они хотят прилететь ко мне на «Несокрушимом», я не в силах этому помешать.

— Брось, Георг, все знают, что «Несокрушимый» — не прогулочная яхта, и он используется только для важных дипломатических визитов!

— Возможно, тзай-тарры захотят выступить со своими предложениями и перед Советом. Я не осведомлён об их планах.

— Хорошо, говори уже, зачем ты меня позвал.

— Скажу, непременно скажу. Подожди пока. Третий тоже приглашён. И тзай-тарры. Так что мы тут, получается, собираем наш небольшой Совет. Присаживайся пока.

Трифон кивнул и молча сел в кресло.

— Трифон, чтобы ты знал, я прекрасно понимаю, что ты хочешь сотрудничать с тзай-таррами. Я не буду тебе в этом мешать. Даже помогу, наоборот. Все ведь знают, что в твоих владениях тзай-тана полно.

— Это мало похоже на тебя, Георг, — Трифон недоверчиво прищурился.

— Трифон, мне не надо чужого. И я, как и все мы, хочу, чтобы тзай-тан направлялся именно в Итуэдоз, а не к ренегатам. Ведь только Таннедер-Ир сможет спасти нас от нового вторжения Владельцев.

— Постановления Совета относительно права разработки тзай-тана так и не было, — словно сам себе, напомнил Трифон. Он был прав, поднимая этот вопрос, ведь весь тзай-тан в Западной Шенивашаде считался собственностью Таннедер-Ир. При этом он мог находиться на землях, принадлежащих совершенно разным людям, и в итоге получалось так, что по договору концессии один делец имел право добывать тзай-тан на чужой земле. В обычной ситуации проблема решалась просто: Таннедер-Ир предоставлял право концессии государству, а государство уже само определяло взаимоотношения со своими подданными по этому вопросу. Но в Вилении ситуация была особой. Князья, официально представлявшие власть, на деле ничего не решали, а вся территория как самой Вилении, так и сопредельных княжеств, была либо в собственности, либо в управлении различных магнатов. Желание тзай-тарров сотрудничать только с одним магнатом было понятно, ведь одного проще контролировать. Но в этом случае возникала та проблема, что без специального договора между магнатами добыча в их землях была невозможна. С одной стороны, не допуская концессионера к своим землям, магнаты нарушали международные обязательства, которые приняты Виленией, а с другой стороны, допуская — соглашались на безвозмездное разорение своей земли, ведь добыча тзай-тана оставляет после себя только огромные карьеры.

Собственно, Солень не успел услышать конкретного предложения от тзай-тарров. Возможно, они хотели договориться с ним только лишь о добыче того тзай-тана, который находится в его владениях. Но в то же время Солень знал, что виленский Великий князь не станет возражать против добычи тзай-тана на территории всей Вилении. Самым вероятным для Георга выглядела следующая картина. Тзай-тарры прекрасно понимали, что сталкивают лбами Совет и его, Георга, и делали это для того, чтобы ослабить его влияние в Вилении. Ведь слабыми магнатами проще манипулировать, а Солень уже стал достаточно сильным, чтобы создавать помехи для политики Итуэдоза в Вилении. Георг помнил, что когда-то давно его предки тоже поступали подобным образом: дискредитировали сильных магнатов, чтобы общими усилиями Совета свалить их и самим стать сильнее. Но что ни говори, а тзай-тарры всё же в деле интриг за пределами Итуэдоза были далеко не так умелы, как виленские магнаты. Пока ещё замысел тзай-тарров был непонятен в деталях, зато общая его направленность просматривалась сразу. И Солень не сомневался, что сможет дать достойный ответ на интриги Ордена.

Ещё через некоторое время пришёл и третий магнат. Севастьян Альтамас, имевший обширный рыболовный флот и контролировавший почти всё южное побережье Вилении. И если Трифон сразу бросался «в бой» по любому вопросу, то Севастьян был подчёркнуто немногословен и спокоен. Войдя в кабинет Соленя, он первым делом уселся в кресло, а потом уже просто спросил:

— В чём дело?

— Он не говорит, — вмешался в разговор Трифон. Севастьян укоряюще посмотрел на него. Между собой они очень плохо ладили, и Георг выступал в этом триумвирате как связующее звено.

Солень же вышел из-за стола и встал перед гостями.

— Друзья мои, наш небольшой кружок в сборе, и теперь я могу сказать, зачем, собственно, вызвал вас сюда, — начал он свою речь. — Как вам известно, меня посетили гости из Итуэдоза. Сегодня они отправились осматривать наши месторождения тзай-тана. Один из послов был убит. Другой посол совместно с моим доверенным лицом сумели скрыться.

— То есть ты хочешь сказать, что на виленской земле был убит тзай-тарр?! — известие поразило Трифона, и он чуть не подскочил в кресле. А вот Севастьян был сдержаннее и лишь произнёс:

— Всему виной, Георг, твоё желание решать все вопросы единолично.

— Друзья мои, Трифон, Севастьян, я уже неоднократно говорил, что я не приглашал к себе тзай-тарров и не давал им никаких обещаний. Но они выбрали меня для сотрудничества, и, к сожалению, поделать с этим я ничего не могу. Кроме того, разве не живут в Кеторие многие члены Совета магнатов, включая и вас? Нельзя поэтому утверждать, будто «Несокрушимый» прилетел только ко мне. Он прилетел ко всем сразу. И вполне может быть, что и вас тзай-тарры собираются навестить.

Магнаты в ответ промолчали, а Георг продолжил:

— Господа, вы, наверняка, желаете узнать, каким же образом и кто мог покушаться на жизнь тзай-тарров. Отвечу: нападение было совершено в безлюдном лесу. Двое стрелков, из засады, не будучи видимыми, атаковали посла, Ран-Ир-Дерена, и его спутницу, юную Ран-Тар-Эрию. Посол был убит на месте. Спутница уцелела и бежала. Где она сейчас — неизвестно. Мои люди полагают, что она жива. Вместе с ней бежал и мой посланник, Тагур Киэлли. Он опытный кладоискатель и офицер Войска Кеторийского, так что за них можно не беспокоиться.

— Удалось ли установить, какого рода оружие было использовано против посла? — осведомился Севастьян.

— Да, — Солень кивнул. — Но эти сведения я предпочту придержать до того момента, как нас не посетят тзай-тарры.

— Им уже сообщили? — спросил Трифон.

— Разумеется, — ответил Георг. — Как только я сам узнал, сразу же послал за вами и сообщил тзай-таррам. Они обещали явиться в течение часа, так что должны быть здесь уже совсем скоро. А пока — займёмся приготовлениями.

Солень вызвал секретаря и дал распоряжение принести дополнительные кресла для тзай-тарров, а также привести Неонила. Магнаты перетащили свои кресла ближе к Соленю, сев справа и слева от него. Пришедший Неонил сел левее Севастьяна, а секретарь уселся в углу за небольшим столиком, чтобы вести протокол собрания. Кресла для тзай-тарров слуги Соленя установили напротив магнатов. Конечно, у тзай-тарров могло создаться впечатление, что Солень специально так расставил кресла, чтобы показать, что именно он, сидящий за большим дорогим столом, тут главный. И надо сказать, что Георг как раз и хотел добиться именно такого эффекта. На снобизм тзай-тарров можно отвечать только ещё большим снобизмом.

Тзай-тарры не стали томить магнатов ожиданием и явились точно по часам. Их тоже было трое. По выражению их лиц и роскошным нарядам было понятно, что они занимают весьма высокое положение в иерархии Таннедер-Ир.

Магнаты поднялись, чтобы приветствовать тзай-тарров. Их лидер небрежным кивком головы дал понять, что приветствие окончено, и магнаты могут снова занять свои места. Снобизм тзай-тарров в очередной раз дал о себе знать. Но магнаты предпочли сейчас на это не обращать внимание.

— Чрезвычайная следственная комиссия прибыла, — заговорил лидер тзай-тарров. — Меня зовут Ран-Ир-Тиофер, справа от меня Ран-Тар-Керий, слева — Ран-Тар-Фенад.

Магнаты, по очереди вставая с мест, представились. Ран-Ир-Тиофер снова кивнул и произнёс:

— Подтверждаете ли вы информацию о том, что наш посол, Ран-Ир-Дерен, был убит?

— Подтверждаем, — кивнул Георг. — Для начала предлагаю вам взглянуть на тело посла, чтобы вы могли опознать его.

Тзай-тарры не стали возражать, и Солень, оставив Неонила в своём кабинете, повёл тзай-тарров, магнатов и секретаря в комнату, куда поместили тело Ран-Ир-Дерена. Тзай-тарры взглянули на тело, и Ран-Ир-Тиофер произнёс:

— Это Ран-Ир-Дерен, без сомнений. Как его убили?

— Обратите внимание на небольшую дырочку в голове, — ответил Солень. — Его убили каким-то метательным оружием, стреляющим острыми металлическими стержнями.

— Либо его убили контактным оружием вроде шпаги, — не согласился Ран-Ир-Тиофер. — Способ убийства пока не доказан.

— Разумеется, — согласился Георг. — Предлагаю вернуться в мой кабинет и заслушать показания главного свидетеля.

Комиссия вернулась в кабинет, все расселись по местам, и Солень пригласил Неонила рассказать о том, как всё было. Тзай-тарры молча слушали; секретарь вёл запись слов Неонила. Когда командир телохранителей закончил свой рассказ, Ран-Ир-Тиофер начал задавать вопросы:

— Почему вы не обеспечили должную секретность визита послов? Если бы убийцы не знали об их визите, они бы и не смогли устроить засаду.

— Очень тяжело обеспечить секретность, когда ваш флагман виден из любого угла Кетория, — ответил Солень. — Весь город только и говорит: к Соленю явились тзай-тарры. Выйдите на улицу, послушайте.

— Тогда почему вы сразу не осмотрели лес по прибытии? — продолжил тзай-тарр, пропустив предложение Георга мимо ушей.

— Лес достаточно большой, — ответил Неонил. — В нём очень легко спрятаться. Мы не можем посадить человека под каждым кустом. Иными словами, устроить полную проверку леса невозможно.

— Но ведь таким образом вы поставили под удар посольство Таннедер-Ир, — заявил Ран-Ир-Тиофер.

Георг хотел вмешаться, чтобы защитить Неонила, но тот и сам знал, что ответить:

— Я должен сообщить, что месторождения тзай-тана, если они встречаются в лесу, всегда убивают вокруг себя крупную растительность. Таким образом, стрелок, занявший позицию для атаки, вынужден находиться достаточно далеко от цели. Ни один из доступных простым людям видов оружия не способен гарантированно поразить человека в таких условиях. Очень сильно страдает точность. Выстрелить можно, но у убийцы ведь есть всего одна попытка. И он это прекрасно понимает. Если он не убьёт цель сразу, то задание можно считать проваленным. Этим я хочу сказать, что ни один из общедоступных способов убийства не подходит для того, чтобы устраивать засаду в таких условиях. Наёмные убийцы отнюдь не безумцы, и они не станут действовать, если у них нет полной уверенности в успехе дела.

— Не буду спрашивать, откуда вы столь осведомлены о поведении наёмных убийц, — произнёс Ран-Ир-Тиофер. — Но посла всё же убили. Как вы это объясните?

— Объясню как раз тем, что использовалось крайне необычно, точное и мощное оружие. Такое, какое недоступно даже самым богатым из убийц просто по той причине, что его сложность превышает все пределы умения наших оружейных мастеров, — ответил Неонил.

— Мы видели рану на голове посла, но она могла быть нанесена и контактным оружием, — напомнил своё предположение Ран-Ир-Тиофер. — Вы можете доказать, что посла именно застрелили?

— Могу, — ответил Неонил. — Мы сопоставили повреждения посла с тем местом, где он стоял, и таким образом вычислили точку, откуда в посла стреляли. Тем самым, мы смогли предположить, куда мог улететь метательный снаряд, и мы его нашли.

— Прошу уважаемых членов комиссии подойти ко мне, — пригласил Георг, извлекая из стола кусок древесины со снарядом.

— Мы вырубили снаряд прямо из дерева, поскольку просто извлечь его не представлялось возможным, — пояснил Неонил.

— Известен ли комиссии тип представленного снаряда? — спросил Георг.

Тзай-тарры переглянулись. Но с ответом не торопились. Хотя увиденное явно было им знакомо.

— Господа? — напомнил Георг о необходимости дать ответ.

— Это очень похоже на наше оружие, — наконец произнёс Ран-Ир-Тиофер.

Такой честный ответ удивил Соленя. Тзай-тарры не будут утруждать себя ложью и признают, что одни из них убили других? Возможно, что в глазах виленских магнатов, людей достаточно могущественных и просвещённых, тзай-тарры не хотят выглядеть законченными лгунами. Ведь кто станет заключать с такими какие-либо договоры? Но в следующий миг глава комиссии тзай-тарров произнёс фразу, которая снова вернула всё на свои места:

— Мы должны провести тщательное расследование и определить, как могло наше оружие попасть в руки злоумышленников. Вы не возражаете, если мы заберём снаряд на «Несокрушимый»?

— Мы не можем возражать и препятствовать таким образом проведению честного расследования, — ответил Георг. — Но правильно ли я понимаю, что в данном снаряде вы безо всяких сомнений узнали своё оружие?

— Георг, мы знаем, какая слава идёт о тзай-таррах, — Ран-Ир-Тиофер впервые обратился к Соленю по имени. — Но мы вовсе не такие лжецы и интриганы, какими нас стремятся представить наши недоброжелатели, тайные пособники Владельцев. Ран-Ир-Дерен был нашим другом, и мы сделаем всё, чтобы его смерть не осталась безнаказанной. Представленный вами снаряд очень сильно похож на наше оружие. Я могу судить об этом лишь поверхностно, по качеству работы. Заключение могут сделать только наши мастера-оружейники. А я могу только предполагать. Поэтому я не заявляю, что это без сомнений наше оружие. Сомнения есть. Но я могу вас заверить, что нам, Таннедер-Ир, нет никакой выгоды сваливать вину на случайных людей или даже на кого-то из магнатов, ведь в этом случае настоящий убийца останется на свободе и продолжит убивать тзай-тарров. Этого мы не можем допустить.

— Можем ли мы рассчитывать на то, что в экспертизах оружия будут участвовать наши специалисты? — спросил Георг.

— Георг, мне жаль, но вы знаете, что это невозможно. Не-тзай-тарры не допускаются к нашим секретам.

— Понимаю, — ответил Георг. Его очень тревожил вопрос, что, несмотря на все свои заверения, тзай-тарры всё равно могут подменить снаряд или же представить какие угодно результаты экспертизы. И никто не опровергнет их слова. Именно поэтому, из-за закрытости Таннедер-Ир перед всем остальным миром, никто и не любит иметь дела с тзай-таррами.

— Теперь мы бы хотели вернуться на «Несокрушимый», — произнёс Ран-Ир-Тиофер. — Если, конечно, вы не хотите сообщить нам ещё что-то важное.

— Нам больше нечего вам сообщить, — сказал Солень. — Но секретарь подготовил протокол нашего заседания, и если вы немного подождёте, то получите копию.

— Хорошо, — согласился Ран-Ир-Тиофер. — Вы сообщили, что Ран-Тар-Эрия жива. Мы будем искать её и если найдём, сообщим об этом. Также, я надеюсь, и вы будете искать её.

— Разумеется, — ответил Солень. — Не забудьте, что вместе с ней от убийц скрывается и мой помощник, Тагур Киэлли. Он не менее важен для меня.

Ран-Ир-Тиофер молча кивнул. Он выглядел как-то странно, возможно, расстроено. Солень не ожидал увидеть на лице тзай-тарра такого яркого выражения его настроения. Но вполне может быть, что Ран-Ир-Тиофер не был послом, как Ран-Ир-Дерен, а потому хуже умел контролировать свои эмоции. Как трактовать его состояние, Георг не знал. Тзай-тарр мог быть расстроен и из-за того, что не получилось обвинить во всём Соленя, и из-за того, что тзай-тарры могут убивать друг друга. А что же до двух других тзай-тарров в комиссии, то они тут были больше «для мебели» и не проронили ни слова за всё время своего визита. Хотя, возможно, они были всего лишь телохранителями Ран-Ир-Тиофера. А может, они не имеют права разговаривать в присутствии обычных людей. Кто знает, какие там правила в Таннедер-Ир…

Какое-то время все сидели молча. Слышно было только как скрипит перо секретаря по бумаге. Тзай-тарры вообще не были мастерами вести беседы, да и момент сейчас был не самый подходящий. Поэтому так и просидели, покуда копия протокола не была готова. Ран-Ир-Тиофер принял копию, забрал кусок дерева со снарядом, поблагодарил магнатов за сотрудничество, и тзай-тарры покинули особняк Соленя. Им ещё предстояло забрать тело посла.

Неонил и секретарь, повинуясь жесту Соленя, тоже вышли из кабинета. Магнаты пока не думали расходиться. Они выжидающе смотрели на Соленя, который встал из-за своего стола, подошёл к окну и задумчиво уставился на «Несокрушимый». Потом неожиданно резко Георг обернулся к магнатам и спросил:

— Господа, и что вы думаете по этому поводу?

— Тзай-тарры слишком обнаглели, — ответил Севастьян. — Ведут себя как хозяева. Приходят, забирают улики и уходят. Кто знает, что они там могут с ними сделать? Теперь они могут подставить любого из нас. Любого!

— Точно, — согласился Трифон. А Солень тут же ухватился за брошенную ему Севастьяном соломинку и начал разыгрывать свою партию. Что бы там не замышляли тзай-тарры, а они сыграют ему на пользу.

— Господа, теперь вы должны понимать, что и меня в качестве концессионера тзай-тарры выбрали точно так же, как хозяева, — заговорил Солень. — Просто пришли и заявили, что хотят заключить договор именно со мной. Не спросив меня самого, как я к этому отношусь. Я сам считаю, что это недопустимо. Вы не знаете об этом, но вчера в беседе с послом я заявил, что договор не будет подписан ни в какой форме, пока решение по этому вопросу не будет одобрено Советом.

Солень лгал. Он так и не смог решить этот вопрос вчера, но теперь можно было говорить всё, что угодно. Посла больше не было в живых, и никто не мог подтвердить или опровергнуть слова Георга. А магнатам слова Георга понравились.

— Признаться честно, Георг, — произнёс Севастьян. — Я никогда и не думал, что ты можешь так просто взять и кинуть весь Совет. Ты разумный человек и понимаешь, что идти против всех невыгодно. Сейчас, перед лицом угрозы со стороны тзай-тарров для всех нас, мы наоборот, должны сплотиться ещё сильнее. Я предлагаю созвать экстренное заседание Совета по поводу убийства посла. Об этом должны знать все магнаты.

— И мы должны организовать поиск тзай-тарры и твоего помощника, Георг, — напомнил Трифон.

— Я уже начал поиск по своим каналам, — сообщил Солень. — Но если подключитесь ещё и вы, да ещё и весь Совет, то у нас будет гораздо больше шансов их найти.

— Возможно, для нас единственный шанс отбиться от нападок тзай-тарров, если такие будут — это найти Ран-Тар-Эрию и Тагура, — предположил Трифон.

— Я понимаю всю важность вопроса, — заверил Георг. — Не забывайте, что помимо прочего, Тагур и моя дочь обручены.

— Как вы думаете, господа, будет ли с нами сотрудничать Ран-Тар-Эрия, если понадобится? — озадачил магнатов Севастьян. — Или же она будет прикрывать свой Орден при любых обстоятельствах?

— Я полагаю, что она больше не доверяет Ордену. Ведь она бы могла в случае чего подать знак своим, и её бы уже нашли, — высказался Солень.

— Что ж, возможно, — согласился Севастьян. — В любом случае, мы не узнаем ответа, пока не найдём её. А сейчас я думаю, надо решить, когда нам созвать Совет.

— Завтра, — предложил Трифон.

— Согласен, — кивнул Солень.

— Тогда сейчас я предлагаю нам разойтись, — продолжил Севастьян. — Я сам займусь оповещением магнатов о завтрашнем Совете.

Магнаты покинули особняк Соленя, и Георг смог вернуться к тем делам, которыми занимался до того момента, когда получил страшное известие. Дел был много, да и на весь день он был вынужден отвлечься от их решения, поэтому Георгу предстояло работать до глубокой ночи. Но и сейчас спокойно работать ему не дали: Георг совсем упустил из виду, что Вилайра сегодня ждёт Тагура. Не дождавшись жениха, она пришла к отцу и стала требовать, чтобы тот признался, куда на сей раз отправил Тагура. Георг мог соврать, чтобы лишний раз не тревожить Вилайру. Но смысла в такой лжи особого не было. Вилайра бы так или иначе узнала о произошедшем, и вот тогда бы, решив, что отец скрывает какие-то страшные, только ему ведомые подробности, начала бы по-настоящему паниковать. Поэтому Георг сразу рассказал всё, как есть: что посла убили, что его спутница и Тагур живы, и что их теперь ищет вся Виления. Георг и не ожидал, что Вилайра воспримет такие известия спокойно; она действительно разревелась, но Георг не стал её успокаивать. Он и не умел. Он лишь ещё раз напомнил, что Тагур жив и здоров, поэтому переживать не нужно, и перепоручил рыдающую Вилайру матери и сёстрам. Солень всегда уделял мало внимания своим дочерям, но не потому, что не любил их, а потому, что у него попросту не было времени заниматься ими. И чего уж там говорить, даже жена Георга не так часто удостаивалась его внимания. Георг хоть и понимал, что так не должно быть, но в необходимости выбора между своим делом и своей семьёй он неизбежно выбирал дело. Ведь только богатство и общественное положение давало его семье достаток и необходимую защиту от проблем обычной жизни.

Севастьян, созывая магнатов на внеочередное заседание Совета, не стал уведомлять их о причине собрания, и состоявшееся на следующий день заседание более чем на половину состояло из всевозможных обвинений Георга в том, что он предал Совет. Георг не хотел отвечать каждому. Но надо признать, что во многом Совет магнатов походил на обычную базарную ругань, лишь несколько смягчённую тем, что здесь собрались самые богатые и образованные люди Вилении. И, так или иначе, но Соленю необходимо было отвечать на каждый выпад в свою сторону. Память человеческая коротка, и если сразу не ответить, то люди просто запомнят тот факт, что Соленя обвинили, а он не смог ответить. А уж о сути обвинения и его обоснованности мало кто будет вспоминать. Поэтому за целый день Георг утомился повторять всем и каждому одни и те же доводы. Те самые, которые вчера высказывал Трифону и Севастьяну в разговоре с ними. Кстати, Георга приятно удивило то, что по большинству вопросов Трифон и Севастьян заняли его сторону и активно поддерживали Георга в особо острых моментах перепалки с оппонентами. Очевидно, вчерашние события укрепили отношения внутри триумвирата. Хотя, как Солень знал, Маурел и Альтамас друг друга не очень любили.

Когда страсти по Соленю поутихли, Совет пришёл к какой-то видимости общего решения по вопросу концессии. Было решено созвать в ближайшее время специальное заседание Совета, на котором бы присутствовали представители Таннедер-Ир. В ходе этого заседания магнаты собирались решить судьбу концессии на принципах взаимовыгоды и учёта интересов всех сторон. Солень, впрочем, расценил это лишь как обычную дежурную фразу. В том, что Совет моментально превратится в птичий базар, он не сомневался. Именно такая особенность Совета ведь и привела к нынешней ситуации, когда все по-настоящему важные решения принимаются триумвиратом, а Совет лишь придаёт им законную форму или наоборот, отвергает. Георг лишь надеялся, что перед гостями из Итуэдоза магнаты постараются держать себя в руках и не станут выплёскивать эмоции.

Вторая часть заседания прошла уже более спокойно. Собственно, две части заседания и не планировались, но прежде чем объявить о самом главном, Соленю пришлось дождаться, пока страсти поулягутся. Ему нужны были рассудительные, а не возмущённые магнаты. Поэтому пришлось ждать и терпеть, пока все выговорятся. И лишь после этого Солень объявил Совету об убийстве посла. Он пересказал присутствующим о показания Неонила о том, что произошло в лесу с послом, а после представил протокол вчерашней встречи с тзай-таррами. И магнаты, ещё совсем недавно гремевшие, как гроза, теперь поутихли, смирно сидя на своих местах. Никто не был готов к произошедшему, никто не мог предложить что-нибудь для решения ситуации. Все ждали ответа от триумвирата, и в первую очередь — именно от Соленя. Но Георгу нечего было предложить в этой ситуации. Всё, что он мог просить у Совета — это помощи в поисках Ран-Тар-Эрии и Тагура. А в остальном оставалось ждать, что же ответят тзай-тарры. И после некоторого затишья страсти начали разгораться вновь. Даже те, кто не любил Соленя, не верили в то, что он мог организовать убийство посла. Или что убийство посла организовал любой из магнатов. Или вообще любая сила внутри Вилении. Тзай-таррам не доверял никто. Ещё жива была, должно быть, давняя память о тех годах, когда тзай-тарры правили на этих землях, когда простых людей они считали равноценными грязи, когда они пытались возродить мироустройство, принесённое Владельцами, когда хотели сами занять место Владельцев. И пусть потом тзай-тарры ушли на Итуэдоз, но их отношение к обычным людям никуда не исчезло, как и отношение обычных людей к ним. Лицом к лицу тзай-тарры и простые люди пытались соблюдать какие-то приличия в общении, но в своей среде подлинного отношения не скрывали ни те, ни другие. И магнаты начали припоминать все обиды, чаще мнимые, чем настоящие, которые им когда-либо нанесли тзай-тарры. Георг предпочитал молчать, изредка поддерживая выступавших короткими фразами и кивками головы. А сам думал о том, что однажды снобизм тзай-тарров и порождённая им ненависть простых людей ещё могут сыграть роковую роль в истории Шенивашады. Но Солень, даже понимая это, ничего не мог поделать. Ему не под силу изменить ни тзай-тарров, ни отношение людей к ним.

В какой-то момент Георгу надоело слушать эти потоки ненависти, изливаемые на тзай-тарров, и он поднялся из председательского кресла, раскрытыми ладонями рук призывая магнатов к тишине. О том, что магнаты не умеют вести себя в обществе равных себе, можно было сказать многое, но жесты Соленя возымели действие. Глядя на поднявшегося Георга, магнаты затихли, и Солень начал произносить свою речь, написанную им вчера ночью:

— Все мы знаем, что Таннедер-Ир ставит перед собой благородную цель защиты Шенивашады от Владельцев, и никто из нас не хотел бы возвращения Владельцев. Именно поэтому мы во всех вопросах поддерживаем Таннедер-Ир, и, со своей стороны, неукоснительно соблюдаем все договоры, заключенные между Виленией и Итуэдозом. Но порой происходит так, что тзай-тарры сами отступают от своих принципов и начинают вмешиваться в наши внутренние дела. Они плетут интриги, подкупают убийц, смещают неугодных им правителей, вредят делам магнатов. Об этом не принято говорить, но все мы знаем, что это так. И даже несмотря на это, нам приходится мириться с таким отношением тзай-тарров, ведь все мы понимаем: ни вы, ни я, ни все виленские князья не смогут противостоять новому вторжению Владельцев. И мы не хотим того, чтобы Таннедер-Ир был распущен, а все тзай-тарры подвергнуты той судьбе, какой они подвергают ренегатов. Так чего же мы хотим? Мы хотим лишь того, чтобы с нашим мнением считались. Мы хотим, чтобы нас рассматривали не как расходный материал для политики тзай-тарров, а как равноправных партнёров. Поэтому я, Георг Солень, которого сегодня вы неоднократно обвиняли в предательстве Совета, я предлагаю нам, магнатам Вилении, выступить единым фронтом перед лицом тзай-тарров и потребовать от них неукоснительного соблюдения наших деловых традиций и правил. Именно мы хозяева на этой земле, и тзай-тарры должны раз и навсегда признать это!

Последнее предложение Солень произнёс нарочито эмоционально, и все магнаты поднялись, чтобы аплодировать ему стоя. Не остались сидеть и Маурел с Альтамасом. Заседание Совета можно было признать успешным. Сегодня ночью Георг мог спать спокойно. В завершение заседания, магнаты пообещали оказать посильную помощь в поисках Тагура и уцелевшей тзай-тарры, а триумвират пообещал держать магнатов в курсе расследования убийства посла.

Собрание кончилось уже ближе к ночи, и уставшие магнаты разошлись по своим домам. Солень тоже поспешил в свой особняк, тем более что на улице разыгралась непогода. Подгоняемый ветром дождь хлестал прохожих, и в этой кутерьме висящий в небе и подсвеченный колдовскими огнями «Несокрушимый» выглядел особенно впечатляюще. «Интересно, а какая погода у них сейчас там, наверху?» — подумал Георг, на минуту остановившись, чтобы в очередной раз посмотреть в небо. В небо, которое всегда казалось ему таким родным, и которое перестало быть родным, когда в нём появился «Несокрушимый». До сих пор любые неприятели, захватчики и завоеватели, могли топтать твою землю, но никогда они не могли посягнуть на твоё небо. Теперь пришли тзай-тарры. Землю они почти не топтали, но зато небо забрали целиком и полностью.

«Но это ненадолго», — думал Солень. Должен быть способ навсегда отвадить тзай-тарров от Вилении. Ведь удалось же это Энноранн, да и в Садарта Рэне тзай-тарры не так своевольничают. Все знают, что у тамошних владык есть рабы-ренегаты, но тзай-тарры хоть и скрипят зубами при их виде, а поделать ничего не могут. Хотя садартийцы ничуть не возражают против истребления тзай-таррами свободных ренегатов.

Так ли нужны тзай-тарры Вилении? Что они могут ей дать? Защиту от Владельцев? Ну так Владельцы сейчас и не нападают на Вилению. Транспорт, осветительные приборы? Да, это тзай-тарры дают. Нельзя отрицать несомненную пользу от их железной дороги, да и их «вечные фонари» гораздо ярче и безопаснее сделанных людьми. Но транспорт целиком во власти тзай-тарров. Они могут сами решать, кого допустить к нему, кого нет и какую цену взять за дорогу. И всё остальное, сделанное тзай-таррами, имеет бешеную цену. Тзай-тарры пытаются представить дело так, словно всё то, что делают они, не сможет сделать никто больше. Но правда ли это? Когда-то давно и огнестрельное оружие казалось волшебством. Сейчас тзай-тарры раздают лицензии на его производство. И со всем остальным, скорее всего, такая же история. Что, например, мешает обычным людям создать собственный поезд? Только отсутствие двигателя. Всё остальное уже под силу произвести ремесленникам. Никто не знал этого, но у Соленя уже была готова почти точная копия локомотива тзай-тарров, и активно велись работы над двигателями. Пока нужную силовую установку получить никак не удавалось, но на Соленя работали самые грамотные специалисты, и его триумф был лишь вопросом времени. Люди ведь с давних пор изобретали различные интересные механизмы, но воплощали их редко, ведь для этого нужны большие деньги и многочисленные эксперименты. А все гении, кого знала история, увы, обычно нищие одиночки. Но Солень собирал не только древние реликвии и предметы искусства, но и рукописи и чертежи. Любые, которые могли содержать намёки на какие-то технические устройства. Написанные чаще всего всеми забытыми безумцами, доставляемые ему со всей Западной Шенивашады бумаги в основном были бесполезным мусором, но порой в них находилось что-то достойное внимания. И Георг надеялся, что Тагур с его живым умом и хорошим пониманием всевозможных механизмов, сможет довести дело Георга до конца и избавиться от технической диктатуры тзай-тарров.

— Господин, лучше не стоять вот так на улице в такую погоду, — проговорил Неонил. Солень оторвал взгляд от «Несокрушимого» и вернулся на эту грешную землю.

— Прошу вас сесть в экипаж, господин, — продолжил Неонил. Георг кивнул и последовал просьбе своего телохранителя. Экипаж тронулся. Солень думал о том, что когда-нибудь всем людям будут доступны высоты неба, но приведёт ли это к чему-то хорошему? Неизвестно. А к чему приведёт нынешняя пропасть в техническом уровне Итуэдоза и остального мира? К войне. Всё больше и больше людей отказываются мириться с существующим положением вещей. И либо тзай-тарры начнут первыми, сами в итоге превратившись во Владельцев, либо люди взбунтуются.

В стенку экипажа что-то ударилось, послышался хлопок пневматического выстрела. Георг сразу же выхватил пистолет, который всегда держал за пазухой, и осторожно попытался выглянуть наружу. Он тут же увидел Неонила.

— Господин, какой-то оборванец кинул в экипаж камень, — сообщил он. — Мы отогнали его выстрелом, но преследовать не стали. Это может быть ловушкой с целью отвлечь охрану.

— Ты знаешь, всё это начинает меня раздражать, — произнёс Солень, не выходя из экипажа. — Есть идеи, кто мог на меня покушаться таким нелепым образом?

— Только тот, у кого нет денег на яд — ответил Неонил. — Это мало похоже на покушение, да и на отвлекающий манёвр тоже. Камень замотан в какую-то бумажку, это, должно быть, послание.

— Разверните, — велел Солень. Неонил кивнул одному из своих людей, и тот поспешил принести ему снятую с камня бумажку. Вся мокрая, она, тем не менее, сохранила надпись.

— Дай мне это, — произнёс Солень, протягивая руку. Мокрая бумага была неприятна на ощупь, да к тому же и грязна, но Георг развернул её, насколько было возможно, и прочёл послание. «Убирайся из Кетория, мерзкий пособник тзай-тарров! Тебе отведено три дня!»

— Хотели напугать? — предположил Солень, возвращая бумажку Неонилу. — Ознакомься вот.

— Несомненно, — ответил Неонил, прочитав надпись. — Многие не любят тзай-тарров, а эта штука в небе уже бесит вообще почти всех. И что самое прискорбное, вас, господин, считают главным проводником воли тзай-тарров в Вилении. В итоге так это и выплёскивается.

— Считаешь, что есть реальная угроза? — спросил Георг, вглядываясь в лицо Неонила, пытаясь уловить его реакцию.

— Нет, — Неонил был невозмутим. — Вернее сказать, не больше, чем обычно.

— Ну да, — Солень замолчал на какое-то время, а потом резко сменил тему:

— А тебя, Неонил, тоже бесит «Несокрушимый»?

— Я не думаю, что они станут применять его когда-нибудь в боевых действиях. Тзай-тарры не готовы к войне. Сильны, но в них нет боевого духа. А без этого никуда.

— Неонил, ты старый вояка, — улыбнулся Солень. — Я не об этом спрашивал.

— Бесит, — коротко ответил Неонил. — Но я бы хотел посмотреть на Кеторий оттуда, с высоты.

— Как знать, может, и выдастся шанс, — задумчиво произнёс Солень. — Хорошо, Неонил, а теперь везите меня домой уже. И, заклинаю, ни слова моей жене об этом происшествии!

На несколько дней жизнь в своём внешнем проявлении вернулась в обычное русло. Тзай-тарры как ушли, так больше и не появлялись. Вестей про Тагура и Ран-Тар-Эрию не было. Вилайра, казалось, успокоилась. Оставалось только ожидать ответа тзай-тарров по поводу снаряда, которым убили Ран-Ир-Дерена. Но Солень не стал сидеть сложа руки. Хоть Неонил и утверждал, что особой опасности нет, но Георг приказал усилить охрану себя и своей семьи, а ещё начал создавать собственную шпионскую сеть. До этого он время от времени просто покупал необходимые ему сведения, но последние дни показали, что нужно быть всегда на один шаг впереди опасностей. И потому информацию нужно получать не тогда, когда в ней уже возникла осознанная необходимость, а тогда, когда даже ещё не догадываешься, что может понадобиться. У Соленя должны быть глаза и уши по всей Вилении, а то и за её пределами.

Со стороны казалось, что Солень просто работает, как обычно. Но в действительности теперь он по полдня чертил разнообразные схемы, выписывал и сопоставлял известные ему факты в надежде разгадать замысел тзай-тарров. И в итоге он пришёл к трём возможным вариантам. Всё происходящее могло быть внутренней борьбой тзай-тарров, не имеющей к Вилении прямого отношения; это могла быть атака против него, Соленя; это могла быть интрига с целью ввергнуть в смуту Вилению. Проблема была в том, что Солень допускал, что в реальности могут сосуществовать сразу несколько вариантов. Например, интрига внутри Таннедер-Ир никак не отменяла заговора против Соленя, а заговор против Соленя мог быть одним из пунктов на пути развала Вилении. Да и разборки внутри Ордена могли привести к жертвам в Вилении. Поэтому нужно было срочно искать союзников против тзай-тарров. Ренегаты? Возможно, но Неонил о них нелестно отзывается, считая их бесполезными отщепенцами. Сейчас-то они может и отщепенцы, гонимые всеми, ну а если их взять на службу, дать им хорошее довольствие и все условия для науки? А будут ли они служить человеку? Ведь вряд ли их снобизм меньше, чем у законных тзай-тарров. Нет, ренегаты слишком ненадёжные союзники. Но связаться с ними не помешает. Они могут быть полезны для каких-то точечных действий.

Садарта Рэна? Нет, сразу отпадает. Слишком тесно связана с Таннедер-Ир, поскольку видит в Ордене защиту о своего соседа, Энноранн. Значит, остаётся только Энноранн из достойных внимания стран? Выходит, что так. Но Энноранн очень далеко. Чем могут помочь энноранцы в случае беды? Добрым словом? И всё же они обладают знаниями, да ещё и технологиями, недоступными другим, поэтому с ними имеет смысл дружить. Вот только они могут захотеть использовать Соленя так же, как он сам думает использовать ренегатов. Да, большая политика — такая сложная игра. В ней никто никому не доверяют, но все делают вид, что друзья. Пожалуй, война — это единственное время, когда страны честны по отношению друг к другу.

Окончательное решение всё же встретиться с послом Энноранн пришло к Соленю в одну из ночей. И Георг, не откладывая, прямо посреди ночи дал распоряжение своим людям тайно связаться с послом. Встретиться с послом следовало где-то на нейтральной территории. Если пригласить посла к себе или пойти к нему, все сразу поймут, что к чему. А уж как возмутятся тзай-тарры… На это было бы любо-дорого посмотреть, но пока не время слишком уж их тревожить.

Наутро Соленю сообщили, что посол Энноранн готов встретиться с ним сегодня днём в одном из непримечательных домов в портовой части Кетория. Георга очень обрадовало это известие: посол не стал затягивать дело. И за час до намеченного времени встречи, Георг тайно покинул свой дом, переодевшись в простую одежду и воспользовавшись одним из секретных ходов, которые под землёй вели из особняка Соленей. Эти подземные пути были достаточно большими, и прорыли их ещё при прадеде Георга. Конечно, выйти за пределы города по такому подземелью бы не получилось, но вот оказаться за целый квартал от особняка было вполне реально. Ходы, как правило, вели в заброшенные и неприметные уголки Кетория. Вот и сегодня Георг воспользовался таким ходом, который вывел его наружу из ложного подвала. На самом деле, выход наружу проходил через маленькую комнатушку, никак не связанную с остальным пространством под домом. После того, как Георг оказался на поверхности, он поймал извозчика и направился в портовый район.

Нужный дом Солень нашёл не сразу. Он намеренно отпустил извозчика раньше, чтобы прийти на встречу без лишних свидетелей. Где-то пятнадцать минут после этого Соленю пришлось побродить от дома к дому, но в итоге он нашёл, что искал. Дверь оказалась не заперта. Едва войдя в дом, Георг сразу же столкнулся с послом Энноранн. Тот тоже был одет неброско и видимо, собирался выйти наружу по какой-то своей надобности. Увидев Георга, посол едва заметно улыбнулся.

— Георг, а вот и вы, — произнёс посол. — Рад приветствовать вас в этой славной халупе. А я хотел было выйти, чтобы посмотреть, вдруг вы тут где-то заблудились поблизости?

— Нет-нет, господин тай-Ри, не заблудился, — ответил Солень и протянул послу руку.

— Прошу пройти внутрь. Давайте устроимся за этим нелепым столом и обсудим наши дела. Прошу прощёния за не самую приятную обстановку, мы должны соблюдать секретность.

— Что ж, я понимаю, — ответил Солень. — Давайте начнём.

Солень и посол уселись по обе стороны стола. Георг заговорил:

— Как вам, должно быть, уже известно, не так давно в наших землях был убит посол Таннедер-Ир.

— Да, это прискорбный факт, — ответил посол, кивая. — Ведь всем известно, что убивать послов нельзя.

— Тем не менее, это свершилось. И считаю, что это интрига самих тзай-тарров.

— Вы вот так просто открываете мне свои карты? — спросил посол, но удивления при этом не выказал.

— Не вижу в том необходимости. Всем известно, насколько энноранцы не любят тзай-тарров, и наоборот.

— Энноранцы, славные потомки Эрклиона Освободителя, ни за что не признают власть каких-то там тзай-тарров.

— И именно поэтому я могу говорить с вами откровенно. Это интрига, и я хотел бы понять, что является её конечной целью. Я вижу в качестве такой цели только развал Вилении, ведь тогда тзай-тарры смогут беспрепятственно получить доступ к нашим богатейшим месторождениям тзай-тана.

— Почему же вы считаете, что тзай-тарры не смогут получить доступ к вашему тзай-тану без развала Вилении? Ведь уже сейчас договор концессии почти подписан, насколько мне известно.

Солень вздохнул. Все постоянно делают одну и ту же ошибку. То, что к нему прилетели тзай-тарры, ещё ведь вовсе не означает, что все уже обо всём договорились. Георг уже устал отвечать всем и каждому, что ещё ничего, по большому счёту, не решено.

— Договор почти подписан разве что с точки зрения тзай-тарров, — всё же ответил Георг. — А с нашей точки зрения ещё ничего не улажено. Месторождения тзай-тана находятся в землях, принадлежащих разным князьям и магнатам, но по договору с Таннедер-Ир, виленский Великий князь должен обеспечить добычу тзай-тана по всей Вилении. Не все имеющие власть и силу в Вилении согласятся с этим. Тзай-таррам, совершенно очевидно, нужен один поставщик тзай-тана. Его и контролировать проще, и ресурсов для пресечения контрабанды у него больше.

— Что ж, это звучит достаточно правдоподобно. Но какой, с вашей точки зрения, смысл Энноранн помогать вам в борьбе с интригами Таннедер-Ир?

— Смысл очень простой, — Солень произнёс эту фразу и выдержал небольшую паузу, готовясь сказать нечто, что должно было потрясти посла. — Смысл в том, что сейчас Виления — союзник Энноранн.

— Почему вы так считаете? — внешне посол старался сохранять нейтральное выражение лица, но вот голос его слегка подвёл. Солень понял, что посол на крючке: он искренне заинтересовался выводами Георга.

— Мы сейчас главные поставщики тзай-тана для Энноранн, да и для ренегатов тоже, что косвенно также играет на руку именно вам, ведь ренегаты — противники Таннедер-Ир.

— Но как вы можете быть поставщиками, если официальной добычи тзай-тана в Вилении не ведётся? — посол всё ещё недоумевал, а Георг не спешил так уж сразу выдавать ему всё. Надо было немного подержать посла в ожидании ответа.

— Да, я знаю, что вы хотели заключить некий договор на добычу с нашим Великим князем. И вам отказали под предлогом наличия соглашений с Таннедер-Ир.

— Именно так. Солень, не тяните уже, говорите! — беспристрастность вмиг слетела с лица посла. Георг сумел расшевелить его и вывести беседу за рамки казённой беседы. «Что-то быстро ты сдался», — подумал Георг, но в душе он этому только радовался.

— Контрабанда, — ответил Солень. — Возможно, вам это и неизвестно, но основной поток всего контрабандного тзай-тана сейчас расходится по Западной Шенивашаде именно из Вилении. И поскольку все значимые источники тзай-тана, кроме наших, тзай-тарры уже прибрали к рукам, на данный момент мы остаёмся единственными поставщиками для вас. Пусть об этом почти никто и не знает.

Посол выслушал Соленя и призадумался. Солень не собирался его торопить: пусть переварит свои мысли, пусть сам всё поймёт. Но тай-Ри не стал надолго задерживать молчание:

— Пусть так, господин Солень. Я проверю то, что вы сказали. Но, если вы правы, то наша выгода понятна, а ваша выгода в чём?

— В деньгах. Магнаты неплохо навариваются на контрабанде тзай-тана. Конечно, деньги идут по сложной цепочке, но в итоге оседают у магнатов. Все контрабандисты имеют покровителей среди верхушки Вилении, но не все знают об этом. Даже контрабандисты. Так удобнее всем. Не могу сказать, что я тоже хорошо зарабатываю на контрабандистах, но меня устраивает нынешняя ситуация в целом, и я не хочу, чтобы она менялась.

— Понимаю, — посол кивнул. — Но что же вы хотите от нас? Какой поддержки?

— Сейчас меня в первую очередь интересуют ваши знания, — ответил Георг и полез за пазуху. Оттуда он извлёк небольшой тряпичный свёрток и положил его на стол перед послом. Господин тай-Ри недоумённо уставился на странный предмет.

— Что это? — осведомился посол.

— Это — орудие убийства, — ответил Георг, разворачивая свёрток. — Вернее, попытки убийства.

Взору господина тай-Ри предстал острый металлический стержень, идеально ровный и блестящий. Посол ахнул:

— Иглострел! Его игла!

Солень с улыбкой кивнул. То, что посол знает, что перед ним — хороший знак.

Они сидели вдвоём в бедно обставленной комнате, и между ними на столе лежал тот роковой снаряд, который едва не оборвал жизнь Ран-Тар-Эрии. Солнце, светившее сквозь давно немытое окно, выхватывало из воздуха хороводы пыли, и кто бы мог подумать, что здесь, в такой нелепой обстановке, может сплетаться узел, который свяжет почти всю Шенивашаду? Но колёса судьбы уже пришли в движение, и тот старый порядок, о сохранении которого так мечтал Солень, с каждым его действием приближался к своему крушению.

— Ту, как вы сказали, иглу, которой убили посла, забрали на экспертизу тзай-тарры, — пояснил Солень. — Но что это за экспертиза, которую проводят сами подозреваемые? Мы бы хотели предоставить вам этот снаряд, чтобы вы проверили его и могли подтвердить подлинность и происхождение.

— Конечно, конечно, мы всесторонне изучим иглу и представим своё заключение! — заверил посол. Он ещё и сам не понимал, какая удача попала ему в руки: энноранские оружейники давно хотели получить образцы новейшего оружия тзай-тарров, но до сих пор этого никому не удавалось.

— Но откуда у вас взялась ещё одна игла? — задал вопрос посол. — Насколько мне известно, убили только моего коллегу Ран-Ир-Дерена.

Солень, довольный своей сообразительностью, откинулся на спинку стула и принялся со вкусом рассказывать о том, как вторая игла попала ему в руки:

— Господин тай-Ри, вы совершенно правильно отметили, что убили лишь одного Ран-Ир-Дерена. Но выстрела было два. Второй пришёлся на спутницу посла Таннедер-Ир, Ран-Тар-Эрию. Сначала мы не подумали об этом. Нам казалось, что целью был только сам посол. Но в ночь того же дня, когда я узнал об убийстве, я долго не мог уснуть, и внезапно мне в голову пришла мысль, что может быть и второй снаряд. Которым стреляли в девушку, но промахнулись. Я тут же приказал верным мне людям прочесать весь лес до последнего листочка, и в итоге они нашли эту иглу. Признаться, я несколько удивлён, как это тзай-тарры её раньше не забрали.

— Тзай-тарры не смогли бы, — ответил господин тай-Ри. — Там ведь месторождение тзай-тана, а они в таких местах теряют контроль над своими способностями, а потому вынуждены полагаться на обычные органы чувств. Но там, куда вы можете согнать десяток человек, тзай-тарры пришлют всего двух. И то они будут так подозрительно выглядеть, что их примут за ренегатов и тут же поднимут на вилы местные жители.

— Вполне возможно, — согласился Солень.

Посол вернулся к делу:

— Вы хотите только результаты экспертизы с нашей стороны или же что-то ещё?

— При всём моём уважении к вам и нелюбви к тзай-таррам, я не могу просить вас вмешиваться во внутренние дела Вилении, даже если вдруг такая необходимость возникнет. В принципе, у нас есть почти всё для противостояния тзай-таррам: люди, деньги, оружие. Но не хватает лишь одной вещи: осведомлённости. Я бы хотел, чтобы с сегодняшнего дня мы начали взаимовыгодный обмен информацией. И ещё я попрошу не разглашать сведения о результатах исследования переданного мною вам снаряда, а также и о том, какой разговор у нас сегодня состоялся здесь. По крайней мере, покуда я жив.

— Это вполне приемлемо, — согласился господин тай-Ри. После чего извинился, сообщил, что у него подходит время следующей встречи, простился с Соленем и вышел из дома, бережно неся за пазухой ту самую иглу, которая чуть было не убила Эрию, но успела отведать её крови. Ту иглу, с которой Эрие ещё предстояло встретиться в своей жизни.

Вслед за послом и Солень, радостный, что всё удалось, покинул дом. Что ощущают люди, которые оказались в переломной точке истории? Солень не ощущал ничего, если не считать радости совсем по другому поводу. Здесь и сейчас, судьба всей Шенивашады перекрутилась в одном времени и месте и навсегда изменилась, но последствия от этого станут видны гораздо позже. Круги на воде от одного брошенного камня ближе к берегу станут настоящими волнами. Но ведь потом всё уляжется, и водная гладь снова станет ровной и безмятежной?

Солень пошёл домой обычной дорогой, не по подземным лазам. Да и по правде сказать, не было таких входов, которые бы открывались снаружи — нелишняя предосторожность, учитывая, что подземелья никак не охранялись. Солени предпочитали полагаться на крепкие двери и неподдающиеся взлому замки. Только так можно было соблюдать секретность. Ведь секретный ход, о котором знает кто-то посторонний, разом теряет смысл и значение.

Охрана на входе в особняк ничуть не удивилась, вдруг увидев Георга на пороге. Действительно, может, хозяин всю ночь был на встрече с деловыми партнёрами. А вот секретарь, увидев возвращающегося в кабинет Георга, был несколько удивлён, но особо виду не подал. Зато он сообщил то, что Солень уже давно хотел услышать:

— Господин, послание от Гильдии Кладоискателей!

Георг взял из рук секретаря запечатанный конверт и поспешил в кабинет. Переступив порог и закрыв за собой дверь, Солень тотчас вскрыл конверт и принялся читать короткий текст: «Имеем сообщить уважаемому господину Соленю, что разыскиваемый им Тагур Киэлли в компании неизвестной юной особы был замечен в отделении Гильдии города Тапан, где взял снаряжение в следующем составе…» Дальше Георг не стал вчитываться — и так всё было понятно. Что ж, они живы, без сомнений, и к тому же хорошо вооружены и экипированы. Значит, не пропадут. Офицеры Войска Кеторийского так просто не сдаются. Что, впрочем, и плохо в то же время. Тагур может решить как-то призвать тзай-тарров к ответу. Это ему, конечно же, не удастся, но проблемы, несомненно, возникнут. Впрочем, это только догадки. А сейчас надо поскорее известить Вилайру, что жених жив-здоров.

Вилайра очень обрадовалась, услышав хорошие известия. И если до этого она ходила по дому спокойная, но словно в воду опущенная, то сейчас она явно воспрянула духом, радостно порхая по дому. Довольный такой переменой, Георг мог снова посвятить себя работе. В первые за несколько дней он мог не переживать ни за Тагура, ни за Вилайру.

Но на следующее утро первым, кого увидел Георг, выйдя из спальни, был Неонил.

— Вилайра покинула дом и отправилась на поиски Тагура, — рапортовал он, протягивая Георгу записку, написанную ровным почерком Вилайры: «Мама, папа, Тагуру нужна наша помощь, и я отправляюсь в Тапан, чтобы найти его и вернуть в Кеторий, под нашу защиту. Не беспокойтесь за меня, я прекрасно знаю, как вести себя в такого рода путешествии. С любовью, ваша дочь Вилайра».

— Вот как, — произнёс Георг, сжав записку в кулаке. — Откуда она знает, как вести себя в путешествии? Из своих книжек, что ли? Вот говорил я её матери: читала бы она хозяйственные книги, из этого бы вышел толк, а чему можно научиться в этих приключенческих книжках?

Георг вопросительно посмотрел на Неонила.

— Не знаю, господин. Прикажете отправиться за ней?

— Да, — ответил Георг. — Найди её и приведи домой. Только аккуратно. А мне ещё предстоит успокоить её мать. Весь день, считай, набекрень. Что же творится такое, не дают нормально работать!

Неонил кивнул, то ли подтверждая, что понял задание, то ли соглашаясь с возмущением Соленя по поводу происходящего. Через мгновение он уже скрылся за одной из дверей. А Солень вернулся в спальню, чтобы обо всём рассказать жене. Георг знал, что это обернётся скандалом. Но лучше уж сейчас, чем чуть позже.

В такой день можно было ожидать любых поворотов событий. И казалось, сегодня Соленя уже ничто не сможет удивить или вывести из равновесия. Но, как выяснилось, действительность оказалась гораздо причудливее любой выдумки. А началось всё со стука в дверь.

— Господин! — обратился с той стороны секретарь.

— Входи, — разрешил Георг. Секретарь приоткрыл дверь и доложил:

— К вам пришли господа тзай-тарры во главе с Ран-Ир-Тиофером.

— Пусть проходят, — сказал Солень, гадая, почему тзай-тарры могли прийти без приглашения. Секретарь кивнул и закрыл дверь. Несколько минут ожидания, и в кабинет вошла прежняя троица тзай-тарров. Но на сей раз они были в простой одежде, что совсем уж нехарактерно для тзай-тарров. Георг приподнялся в кресле, приветствуя гостей, и сел обратно.

— Господин Солень, — начал Ран-Ир-Тиофер, войдя в кабинет. — Мы провели исследование снаряда, коим был убит наш брат Ран-Ир-Дерен.

— Хорошо, говорите.

— Результаты нас ошеломили. Снаряд наш. Произведён тзай-таррами, выпущен из оружия тзай-тарров.

— То есть вы хотите сказать, что Ран-Ир-Дерена убил кто-то из ваших? — Солень даже подскочил в кресле от неожиданности.

— Да, мы в прискорбием вынуждены признать, что это так, — произнося эти слова, Ран-Ир-Тиофер склонил голову. А Солень от переизбытка эмоций и вовсе встал с кресла.

— Но как это возможно? — нетерпеливо выпалил Солень.

— К сожалению, и в нашем Ордене встречаются отщепенцы, идущие против своих собратьев. Такие отщепенцы организовали группу с целью устранения важных персон внутри Ордена. По всей видимости, они решили захватить власть в Таннедер-Ир, чтобы тем самым разрушить те принципы, на которых зиждется не только наш Орден, но и вообще весь миропорядок Западной Шенивашады.

— Вы уже установили причастных?

— Да, исполнители уже найдены, и мы вышли на тех, кто был зачинщиками убийства. Это известные властолюбцы, но никто и подумать не мог, что однажды они пойдут на такую дикость.

— Вы принесли мне удивительные новости, — произнёс Солень, уже прикидывая, как бы получить выгоду из полученной информации. — Но почему вы пришли ко мне так внезапно? Я считаю, что мои коллеги, Альтамас и Маурел, тоже должны узнать всё это.

— Господин Солень, я хочу, чтобы вы понимали: вопрос очень деликатный, — начал пояснение Ран-Ир-Тиофер. — Люди не должны знать истинных причин. Только вы можете знать об этом. Для всех остальных Ран-Ир-Дерена убили ренегаты. Именно поэтому мы пришли без предупреждения, и именно поэтому мы одеты в обычные наряды виленцев. Мы надеемся на ваше понимание и сотрудничество.

— Я всё понимаю, — ответил Солень. — Я не стану разглашать эти сведения. Я вообще ничего не буду никому говорить по этому поводу.

— Это разумное решение, — согласился Ран-Ир-Тиофер. — Пока лучше на все вопросы отвечать, что расследование всё ещё ведётся. Мы лишь сочли что вы, как самое заинтересованное лицо в Вилении, должны узнать обо всём первым.

Солень вернулся в кресло. Он не очень-то доверял тзай-таррам, а сейчас — тем более. Почему? Да просто потому, что тзай-тарры вели себя странно. Переоделись обычными людьми, явились тихо и без предупреждения, решили посекретничать. Вот когда в прошлый раз тзай-тарры решили посекретничать, над Кеторием появился «Несокрушимый». И именно это было в духе тзай-тарров, считающих простых людей и их правила и обычаи недостойными внимания. То есть тзай-тарры — не те, от кого можно ждать какого-то такта. Своим поведением они больше напоминают слона в посудной лавке. И раз уж сейчас они всё решили сделать тихо, то дело тут не только в том, что они боятся раскрыть правду, как это может выглядеть на первый взгляд. Ведь такой первый взгляд возможен только со стороны Соленя. А для остальных простое объяснение, что во всём виноваты ренегаты, было бы вполне приемлемым. Более того — ожидаемым. То есть тзай-тарры просто могли бы сделать заявление на всю Вилению — одного из нас убили ренегаты, смотрите, какие они опасные. И не надо было бы идти сюда, что-то здесь объяснять Соленю с поникшей головой. А раз уж они так делают, значит, хотят воздействовать в первую очередь на Соленя. Хотят показать ему — ты посвящён в наши тайны. Все остальные глупцы, которых водят за нос, но не ты, Георг Солень, ведь с тобой мы секретно делимся такой важной информацией!

Может быть, с кем-то другим такой номер бы и прошёл. Но не с Георгом. Он сам часто поступал сходным образом со своими деловыми партнёрами, создавая у них уверенность в том, что они получают какое-то особое расположение с его стороны, особые условия. Что уж там говорить — даже князь Кеторийский не мог сопротивляться такой схеме одурачивания. Поэтому вместо чувства гордости и сопричастности к тайнам тзай-тарров, Солень почувствовал, как петля интриг тзай-тарров всё сильнее сжимается вокруг его шеи. Но Георг решил пока не показывать виду, ведь иначе тзай-тарры придумают что-то новое. Пусть уж лучше они будут действовать методами, понятными Георгу.

— Я понимаю, — снова повторил Солень. — Можете не беспокоиться на этот счёт, я не предам ваших откровений разглашению.

— Мы также надеемся на вашу помощь в деле поиска Ран-Тар-Эрии, — напомнил Ран-Ир-Тиофер.

— Не беспокойтесь, как я и говорил несколько дней назад, меры уже приняты. Мне доложили, что недавно их видели живыми и здоровыми в городе Тапан. Если я ещё что-то узнаю, немедленно сообщу вам об этом.

Ран-Ир-Тиофер едва заметно поклонился. Было понятно, что это несложное движение перед лицом простого смертного далось ему с немалым трудом. После чего тзай-тарр продолжил:

— Мне также было велено сообщить вам, что новый посол Таннедер-Ир в Вилении хотел бы выступить перед Советом магнатов, дабы обсудить некоторые сложные вопросы, которые занимают ваш и ваших коллег. Прошу вас назначить дату.

Тзай-тарры сегодня сделали невозможное! Они дважды удивили Соленя! «Видно, совсем вас прижало», — подумал Солень.

«Но ведь и ветер меняется перед бурей», — пришла следующая мысль.

— Послезавтра, — ответил Солень. — Мы встретимся послезавтра. Нужно время на то, чтобы собрать всех. В два часа дня. Место, где заседает наш Совет, вы уж, наверное, знаете.

— Да, — ответил Ран-Ир-Тиофер. — Вы позволите откланяться?

— Позволяю, — ответил Георг. — Был рад услышать столь хорошие новости впервые за последние несколько дней именно от вас.

— До встречи, — попрощался Ран-Ир-Тиофер, так и не ответив на провокацию Соленя, содержавшуюся в последней его фразе.

«А не ты ли будешь у нас новым послом?» — подумал Георг, когда тзай-тарры покинули его кабинет. Что-то подсказывало Соленю, что этот тзай-тарр далеко пойдёт.

Некоторое время Георг раздумывал, не следует ли оповестить посла Энноранн о таком резком повороте событий. Но потом решил, что пусть лучше всё будет так, как идёт. Всё же очень интересно, что скажут со своей стороны энноранцы по поводу снаряда. И Солень занялся привычным делом: организацией собрания магнатов. Надо было не только оповестить всех, но и подготовить ответы на возможные выпады тзай-тарров. Наверняка на грядущем совете они попытаются предпринять что-то, что будет нежелательно для Соленя.

День Совета начался с отличной новости: прибывший гонец сообщил, что Неонил перехватил Вилайру в Тапане, и они прибудут в Кеторий сегодня днём. Это известие изрядно подняло настроение Георгу, и теперь он по-настоящему впервые за несколько дней смог взяться за дела, которые уже давно требовали его внимания. Несколько часов за работой пролетели быстро, и пришло время Георгу отправиться на Совет. Солень, как устроитель собрания, прибыл раньше всех. Сегодня было нужно провести всё безупречно. Георг искренне надеялся, что его коллеги будут вести себя достойно в присутствии гостей из Итуэдоза, и той базарной свалки, какую он имел несчастье лицезреть на прошлом собрании, сегодня не будет.

Люди понемногу начинали прибывать. Похоже, что сегодня решили прийти все: Георг увидел многих из тех, кто уже давно не посещал заседаний Совета, однажды разочаровавшись в нём. Но сегодня ожидалось событие из ряда вон выходящее не только по меркам Вилении, но и по меркам Западной Шенивашады в целом.

Вскоре прибыл и Маурел. Он нашёл Соленя и сразу начал засыпать его вопросами:

— Как думаешь, что сегодня будет? Что они предложат?

— Будет обсуждение тех сложных вопросов, которые нам давно уже следует обсудить. А что уже они предложат — того я знать не могу, — ответил Георг и попытался вернуться к работе по организации собрания. Но Маурел не отставал:

— Георг, хватит валять дурака, всем понятно, что они сначала связались с тобой, а значит, ты знаешь куда больше, чем говоришь. Наверняка вы уже что-то обсудили.

— И если это и так, Трифон? Что дальше? Если мы что-то с ними секретно обсудили, неужели ты думаешь, что я тебе теперь об этом возьму и расскажу?

— Ты что-то знаешь, я в этом уверен. Смотри, Георг, не заиграйся в эту игру. Тзай-тарры как прилетели, так и улетят, а ты останешься здесь.

— Я всё понимаю. Мы уже обсуждали это. Я ничуть не доверяю тзай-таррам и не собираюсь заключать с ними каких-то особых соглашений.

— Ладно, — Трифон немного успокоился — Что-то слышно насчёт расследования убийства посла?

— Пока ничего. Я надеюсь, сегодня нам что-то объявят.

— Ну поглядим, — произнёс Маурел и наконец отстал от Георга, увидев какого-то знакомого и направившись к нему.

«Хорошо хоть не стал выяснять, сами ко мне заявились тзай-тарры или прислали письмо», — с облегчением подумал Георг. К этому вопросу он был бы совершенно не готов. Но на будущее решил, что если кто-то попытается узнать об этом, то он будет отвечать, что тзай-тарры прислали гонцов. Троих.

Зал наполнялся буквально по минутам. Стоял страшный гвалт: все были возбуждены и ждали сегодня чего-то судьбоносного. И каждый считал своим долгом высказать окружающим своё мнение по поводу грядущего выступления посланника тзай-тарров. Не по себе было и Георгу. И стало ещё более не по себе, когда он вдруг увидел Алуна IV Дубового, Великого князя Кеторийского, входящего на Совет. Такого поворота Георг никак не ожидал. Чтобы князя пригласили на собрание магнатов? Нет, это что-то несусветное! Не иначе как тзай-тарры постарались. Много слов было сказано о том, что тзай-тарры решили соблюдать правила и обычаи Вилении, и то же дальше? Они снова нарушают эти правила, да ещё и самым грубым образом! Присутствие князя на Совете ломало весь ход переговоров, к которому был готов Солень. Ведь всем известно, что князь — исключительно формальный хозяин земли Вилении, и только магнаты имеют средства на добычу тзай-тана, но если сейчас во время обсуждения начать открыто говорить ему об этом, кто знает, что может за этим последовать? Князь может и взбеситься, а сила, какая-никакая, за ним всё же есть. Придётся импровизировать и стараться не сказать лишнего.

Когда до остальных магнатов дошло, кто же почтил их своим присутствием, на миг воцарилась тишина. Все замерли, не веря своим глазам. Но вскоре гвалт возвратился, разразившись с удвоенной силой.

— Очередной сюрприз, да? — Маурел внезапно появился возле Георга, заставив того вздрогнуть. — Ты зачем сюда князя позвал?

— Мой дорогой Трифон, я здесь совершенно ни при чём, — спокойно ответил Георг. — Для меня визит князя столь же неожидан, как и для тебя. Возможно, его пригласил Севастьян. Но я думаю, тут постарались наши друзья сверху.

— А ты, кстати, Севастьяна не видел?

— Нет, не видел. А ведь пора бы ему уже появиться. О, смотри, князь идёт к нам!

Алун, не спеша, словно показывая, что он здесь хозяин, подошёл к магнатам и поздоровался:

— Господин Солень, господин Маурел, рад столь неожиданной встрече с вами!

— Действительно, это очень неожиданная встреча, — произнёс Трифон. Георг хотел казаться вежливее, поэтому он произнёс в ответ:

— И я тоже рад, что вы почтили присутствием наше собрание! Это, можно сказать, эпохальное событие.

— Действительно, это так, — согласился Алун. — Я думаю, сегодняшний день навсегда войдёт в историю Вилении.

— Я думаю, сегодняшний день уже перевернул историю Вилении, — отозвался Трифон. Алун не заметил язвительности в тоне Трифона и спросил:

— Господа, полагаю, моё место рядом с вами, во главе Совета? Не могли бы вы проводить меня туда?

— Хорошо, идите за мной, — пригласил Солень и направился вглубь зала. Он тоже не любил князя, но так показывать это, как то делал Трифон, для Георга было несвойственно. Про себя Георг думал, что князь — редкостный болван, раз он не слышит издёвок в голосе Трифона. Но, справедливости ради, открытием это не было: княжеский род никогда не отличался острым умом, а традиция заключать браки только между равными по положению, по сути, между родственниками, лишь привела к укреплению этого недостатка. Благородные вырожденцы всё ещё сидели во главе Вилении, но рано или поздно, это должно было прекратиться. Однажды появится недалёкий, но амбициозный князь, который попытается отнять у магнатов их привилегии, и тогда магнаты в ответ просто избавятся от всех этих князей.

Подведя князя к месту, где должны были восседать главы совета, Солень ожидаемо обнаружил, что там только три кресла. Тогда Солень решил своё место отдать князю, а сам подозвал слугу и попросил принести ему простой стул. И примерно в тот же момент, когда стул принесли, появился и Альтамас. Он поздоровался с князем и Георгом и поинтересовался, что происходит. Георг обрисовал ситуацию. Тогда Севастьян велел принести стул и ему, а своё кресло забрать. Трифон, из другого конца зала увидев эти перестановки, поспешил присоединиться к ним. В итоге кресло осталось только у князя, а магнаты должны были сидеть на стульях.

— Одобряю, господа! — обрадовался Алун. Он воспринял эти действия как дань уважения. Но на самом деле магнаты поступили так просто потому, что хотели отделить себя от князя: уж если им и суждено сидеть за одним столом, то пусть хотя бы будет видно, кто из них здесь не вписывается в обстановку.

— Ваше превосходительство, присаживайтесь пока, а мы отойдём ненадолго, нам надо решить ещё некоторые организационные вопросы, — сказал Георг и пошёл прочь от стола, увлекая за собой двух других магнатов. Когда они отошли на значительное расстояние, Солень остановился и спросил у Севастьяна:

— Я полагаю, это не ты его сюда пригласил?

— Нет, и раз ты задаёшь такой вопрос, то и не кто-то из вас с Трифоном.

— Верно, — подтвердил Трифон. — Тзай-тарры опять шалят.

— Скоро и они прибудут, — сообщил Георг, посмотрев на карманные часы. — Собрание начинается через пятнадцать минут. Давайте пройдём к нашим местам.

Тзай-тарры вошли в зал точно вовремя. Когда они появились, в зале наконец-то повисла тишина. Тзай-тарров было трое, но среди них не было Ран-Ир-Тиофера, вопреки ожиданиям Георга. Слуги проводили посланников Итуэдоза к их местам, рядом со столом, за которым сидели князь и триумвират. Поднявшись со своего места, Георг произнёс:

— Мы рады приветствовать представителей Ордена Таннедер-Ир на нашем собрании, впервые в истории Вилении!

— Мы очень рады, что можем сегодня присутствовать здесь, — ответил тзай-тарр. — Позвольте нам представится. Меня зовут Ран-Ир-Раннар, мои спутники — Ран-Тар-Декур и Ран-Тар-Верел. Мы уже можем начинать?

— Да, прошу пройти за кафедру.

Ран-Ир-Раннар встал за кафедру; остальные тзай-тарры уселись за столом. Ран-Ир-Раннар начал свою речь:

— Уважаемые господа магнаты, ваше превосходительство Великий князь, я очень рад, что сегодня именно мне выпала честь выступать на этом собрании. Я ничуть не сомневаюсь, что сегодня нам удастся уладить все разногласия, которые возникли между нами. Но начать я, к сожалению, должен с трагических событий. Как вам известно, несколько дней назад в Вилении был убит посол Таннедер-Ир, достопочтенный Ран-Ир-Дерен. Некоторые из присутствующих были знакомы с ним лично; многие знают, какой неоценимый вклад в развитие отношений между Виленией и Таннедер-Ир внёс этот великий тзай-тарр. Безо всяких сомнений можно сказать, что гибель посла — наша общая трагедия. И благодаря своевременным действиям, предпринятым уважаемым Георгом Соленем, нам удалось по горячим следам расследовать убийство посла. Мы выяснили, что за его смертью стоят ренегаты. В этом нет никаких сомнений. Ренегаты в очередной раз показали своё истинное лицо и доказали, что они являются пособниками Владельцев, попытавшись сорвать добычу тзай-тана в Вилении. Я думаю, после этого случая ни у кого из присутствующих не должно оставаться сомнений в намерениях ренегатов. Они опасны, и опасны абсолютно для всех нас. Цель их деятельности — посеять смуту, рассорить тзай-тарров и людей, и тем самым сделать Шенивашаду беззащитной перед новым вторжением Владельцев. А сами ренегаты хотят занять при Владельцах привилегированное положение, став их наместниками и надсмотрщиками над рабами. Спешу вам напомнить, что ренегатами стали именно те тзай-тарры, которые когда-то не приняли принцип невмешательства в жизнь людей и принцип ухода от власти над людьми. Эти идеи противны им; они хотят править и упиваться своей властью. Тогда как мы, Таннедер-Ир, выбрали другой путь: путь служения интересам человечества, путь защиты человечества от всех угроз. И я могу с гордостью заявить, что мы целиком и полностью справляемся с этой задачей. С тех пор, как образовался наш Орден, Западная Шенивашада забыла о войнах. Да, изредка ещё встречаются небольшие конфликты и стычки, но общими усилиями мы быстро их пресекаем. Именно мы открыли дорогу человечеству к миру и процветанию, благодаря чему в истории Шенивашады наступила благодатная эпоха, какой человечество не знало ни до, ни после Владельцев.

Ран-Ир-Раннар остановился, чтобы выпить воды. Георг отметил, что этот тзай-тарр куда более говорлив и убедителен, чем был Ран-Ир-Дерен. Наверное, сегодня многие магнаты встанут на сторону Таннедер-Ир, поддавшись речам Ран-Ир-Раннара. А тзай-тарр, переведя дух, продолжил:

— Но убийство посла ставит перед нами новые угрозы. Ренегаты раньше не были столь дерзкими. Убийство тзай-тарра такого уровня — очень смелый поступок с их стороны. Учитывая обстоятельства, на фоне которых это произошло, а я имею в виду переговоры по добыче тзай-тана в Вилении, мы пришли к выводу, что подготовка Владельцев к возвращению вступила в завершающую фазу. Они понимают, что только Таннедер-Ир представляет для них угрозу, и стремятся помешать нам наращивать с силы, закрыв для нас возможность поставки тзай-тана из Вилении. До сих пор пособники Владельцев проигрывали. Нам удавалось всегда и везде заключить договоры на добычу тзай-тана. Но тогда ренегаты ещё были слабы. Сейчас же, по всей вероятности, Владельцы сумели собрать их в боеспособную организацию, и нет никаких сомнений в том, что с каждым днём мы будем видеть проявление их активности всё чаще и чаще. Причём это будет проявляться не только в убийствах и вредительстве. Ренегаты уже сейчас распространяют различные слухи о злонамеренности Таннедер-Ир. Например, о том, что мы хотим захватить власть в Вилении или даже такой редкостный вздор, что именно мы, тзай-тарры, и являемся Владельцами. Вы наверняка уже сталкивались с такими слухами и ещё будете сталкиваться. К сожалению, несмотря на полнейшую абсурдность таких слухов, подобные измышления находят отклик в умах простонародья, любящего страшные и скандальные истории.

Ран-Ир-Раннар снова потянулся к стакану с водой. «Интересно, это он так нервничает, что у него пересыхает горло, или же он даёт нам некоторое время получше уложить в своей голове всё то, о чём он говорит?» — подумал Солень. Ран-Ир-Раннар, тем временем, снова заговорил:

— Как вы можете понять из всего того, что я сказал вам, мы не можем ждать и откладывать поставки тзай-тана из Вилении. Нам надо решить этот вопрос как можно скорее, к всеобщему благу. Неизвестно, когда начнётся вторжение Владельцев. А ведь оно может начаться уже завтра! Подумайте об этом. Поэтому я предлагаю незамедлительно перейти к обсуждению вопроса договора концессии.

Зал слушал молча. Георг понимал, что слова Ран-Ир-Раннара действительно на многих произвели впечатление. Он и сам себя часто ловил на мысли, что тзай-тарр говорит очень логичные и правильные вещи. И только установка на недоверие к тзай-таррам не позволяла ему поддаться убеждениям посланца Итуэдоза. А вот Алун, похоже, развесил уши и поверил каждому слову. Он встал из своего кресла, гордо выпятил грудь колесом, показывая, кто здесь самый главный и благородный, и заговорил. К удивлению Соленя, даже достаточно складно, словно долго готовился к этой речи.

— Как известно присутствующим, по договору, заключённому между Орденом и свободным человечеством, весь тзай-тан является собственностью Ордена, тогда как вся земля, за исключением острова Итуэдоз, является собственностью свободного человечества. Заключая договор концессии, мы получаем право добывать тзай-тан, при том условии, что весь он будет продан Таннедер-Ир.

Солень почувствовал, что инициатива уходит от него. Если позволить событиям развиваться так, как они идут, то задавать тон здесь будут тзай-тарр и князь. Поэтому Георг дождался, пока Алун закончит речь, встал и заговорил:

— И сегодня все мы собрались здесь, чтобы выяснить, каким образом мы сможем обеспечить добычу тзай-тана с учётом интересов всех присутствующих. Для начала, я полагаю, нам хотелось бы узнать, какую именно договорную схему предлагают нам представители Таннедер-Ир.

— Таннедер-Ир работает по обычной схеме. Мы заключаем договор на добычу с главой государства, — ответил Ран-Ир-Раннар. — Учитывая деловые обычаи Вилении, мы хотели бы привлечь к договору и третье лицо — одного из магнатов.

«Хорошо выкрутился», — подумал Георг. — «Сказал про деловой обычай — вроде и объяснил, что сам князь что-то добывать не может, и никого не оскорбил в то же время».

— Почему вы не хотите передать это дело в целом под контроль Совета? — спросил Альтамас. — Зачем вам заключать отдельный договор с магнатом?

— Учитывая важность рассматриваемого вопроса, помня о той угрозе, которая ежедневно исходит от ренегатов и их хозяев — Владельцев, мы должны быть уверены, что добыча и транспортировка будет осуществляться на строгих принципах единоначалия. Как в военное время. Ведь, смею вам напомнить, война с Владельцами и их пособниками не прекращалась ни на день. Да, мы изгнали их с Шенивашады; да, мы можем сказать, что выиграли сражение. Но мы никогда не были уверены, что мы выиграли войну, что угроза со стороны Владельцев устранена раз и навсегда. Шенивашада велика, и наше влияние простирается далеко не на все её земли. Там, за Восточным Перешейком, за Центральной пустыней лежат земли, из которых мы почти не получаем известий. Можем ли мы быть уверены, что там уже не начался сбор войск Владельцев?

— Тогда хотелось бы узнать, кого из магнатов вы рассматриваете в качестве своего делового партнёра, — продолжил Альтамас.

— Несомненно, это Георг Солень, — ответ тзай-тарра был ожидаем. Но то, что он начал говорить дальше, заставило Георга покрыться холодным потом: — Никто из присутствующих не станет спорить с тем фактом, что господин Солень — самый могущественный магнат Вилении и второй человек после князя. Его деловые качества и репутация доказывают, что лишь он один сможет обеспечить нам бесперебойные поставки тзай-тана, пресекая контрабанду.

Георгу очень хотелось взяться за лицо, спрятать глаза от Совета. Никто и никогда не говорил другим магнатам так явно, что они — ничтожества. Безоговорочно сказать, что лишь Георг Солень заслуживает доверия, значит, втоптать в грязь всех остальных магнатов.

«Что же он делает!» — уже не на шутку встревожился Солень. — «Он же топит меня! Подводит под неравновесность!» В том, что Ран-Ир-Раннар действует злонамеренно, Солень не сомневался. Тзай-тарры не могли не знать историю и принципы работы Совета. Совет создавался как поле для общения равных. Хотя у Совета и были председатели в лице триумвирата, но решалось всё общим голосованием, где голос Соленя, Альтамаса и Маурела значил не больше, чем голос любого другого магната. Совет возник как противовес единоличной княжеской власти, и магнаты когда-то давно поклялись не устанавливать единовластия в Вилении. Сейчас Ран-Ир-Раннар поставил Георга выше всего остального Совета, и тем самым, вывел Георга за рамки Совета, разом настроив против него всех магнатов. А Соглашение против неравновесности касалось как раз таких случаев. Если магнат пытался встать выше Совета, то его исключали из Совета, и его имущество подлежало разделению между всеми магнатами. За всю историю было всего два таких случая. Сейчас тзай-тарры подводили к третьему. Если бы они тихо заключили договор у Соленя в особняке, это бы не имело столь серьёзных последствий, как заявления Ран-Ир-Раннара прямо на заседании. Ведь в первом случае пострадали бы только деловые интересы отдельных магнатов. Сейчас всё стало куда серьёзнее: высказав в лицо магнатам, что они недостаточно хороши для сотрудничества с Таннедер-Ир, тзай-тарр задел их честь, а это не прощается. И если тзай-тарры через пару дней просто улетят к себе домой, то Георг останется здесь — и будет отвечать за всё.

У Георга разом пересохло горло. Отдавать своё имущество он не собирался, и это означало только одно — постоянную войну с остальными магнатами. Надо было срочно как-то исправлять ситуацию. Солень схватил стакан воды, разом отпил половину, встал и произнёс:

— Смею заверить Совет, что со своей стороны я не давал Ордену никаких обещаний относительно добычи тзай-тана. Я не могу согласиться с характеристикой уважаемого Ран-Ир-Раннара, будто я являюсь самым подходящим из магнатов для добычи тзай-тана. Я прекрасно знаю, что меня окружают достойные люди, каждый из которых бы с честью справился с делом добычи.

— Означает ли это, что вы отказываетесь от сотрудничества с Таннедер-Ир? — спросил Альтамас.

— Это означает, что я предлагаю решить этот вопрос в установленном порядке, голосованием, — ответил Георг. Ему казалось, что он нашёл ту соломинку, которая может вытянуть его из этой беды. — Предлагаю выдвинуть десять кандидатов от Совета и путём голосования установить, кто из них более достоин принять участие в концессии.

Георг понимал, что даже если он сейчас избавится от угрозы исключения из Совета, то в будущем перед ним встанет другая проблема. Отношения с Советом в любом случае уже будут не те — тзай-тарры обозначили магнатам их внутреннего врага, и теперь любое действие Соленя будет пониматься в первую очередь как попытка узурпировать власть. Но с этим можно было как-то разобраться. Другой же вопрос в том, что тот, кто получит договор концессии от тзай-тарров, станет открытым врагом Соленя, и, используя свои многократно возросшие ресурсы, будет пытаться вытеснить его с рынка.

— Мне представляется, что это отличная идея, — согласился Альтамас. — Господа, если возражений нет, я предлагаю прямо сейчас начать определение кандидатов.

Но едва Севастьян успел договорить, поднялся князь. Он обменялся взглядами с Ран-Ир-Раннаром и произнёс:

— Я боюсь, господа, что вы не правильно поняли смысл нашего сегодняшнего собрания. Мы собрались здесь не для того, чтобы выбирать, а для того, чтобы утвердить кандидатуру господина Георга Соленя в соответствии с правилами Совета.

— Это возмутительно! — воскликнул Маурел. — Вы пытаетесь нарушить все принципы Совета!

— Нет, господин Маурел, это не так, — произнёс Алун, демонстрируя окружающим какой-то свёрток. — Это договор третьего Совета, заключённый между тогдашним Великим князем, моим достопочтимым предком, Феофилактом Дубовым, и Советом магнатов. Действие этого договора никогда не прерывалось и никем не оспаривалось. В договоре указано, что в делах, касающихся всей Вилении в целом, затрагивающих интересы не только отдельных личностей, но всей страны, слово Великого князя является решающим, а Совет лишь выполняет функцию утверждения княжеского решения. Сейчас как раз такой случай. Поэтому сегодня я требую от Совета соблюдения этого договора.

В зале повисло молчание. Ран-Ир-Раннар с довольным видом осматривал разом присмиревших магнатов. Альтамас и Маурел рассматривали переданный им Алуном договор. А Георг думал над тем, как же долго тзай-таррам пришлось дрессировать князя, чтобы он смог без заминок выговаривать такие сложные предложения.

— Но разве уже всё решено? — спросил Альтамас. — Разве господин Солень уже согласился, разве договор концессии уже подписан?

— Согласие господина Соленя не требуется, — ответил Алун. — Я призываю его к исполнению договора как виленского гражданина, а Совет утверждает со своей стороны моё решение. А договор уже подписан.

— Когда? — Слова князя были настолько неожиданными, что Георг даже не понял вначале, что именно он задал этот вопрос.

— Позвольте мне ответить, — не без удовольствия произнёс Ран-Ир-Раннар. — Как вы наверняка заметили, наш воздушный корабль, «Несокрушимый», уже несколько дней находится в небе Кетория. Мы прибыли сюда как раз для того, чтобы обсудить все вопросы концессии с Великим князем и заключить договор. И к настоящему моменту это сделано.

Зал ахнул. Все думали, что тзай-тарры прилетели к Георгу, но на самом деле, пока все глядели на Соленя, в стороне от всей это суеты тзай-тарры тихо и спокойно заключили договор с князем! «Идеальный вариант», — про себя похвалил план тзай-тарров Георг. — «И нет никакого противоречия в их действиях — они действительно заключили договор с главой Вилении, а мне и остальным лишь голову морочили. А мы всё понять не могли, как же они собираются решить проблему противоречий между частным договором с одним магнатом и общевиленскими масштабами добычи».

— Итак, господа, когда все вопросы уже улажены, прошу приступить к утверждению нашего кандидата. Я надеюсь, никто не станет оспаривать действие договора? — произнёс Алун.

— Договор подлинный, — ответил Альтамас, который на Совете как раз отвечал за вопросы соблюдения договоров и правил. Но Георг знал это и без него. В своё время он изучил все договоры, когда-либо заключённые Советом. Договором третьего Совета больше сотни лет не пользовались, поэтому о нём и не вспоминали. Георг был уверен, что и князья о нём забыли. Да, видно, советчики из Итуэдоза напомнили. Магнаты стали слишком беспечны, слишком привыкли считать князя пустозвоном и игрушкой в своих руках. Они забыли, что князь-игрушка вдвойне опаснее самодура, ведь игрушку может прибрать к рукам и кто-то другой.

— Господа, предлагаю, не затягивая обсуждение, приступить к утверждению, — напомнил Алун. — Учитывая особый характер нашей ситуации, предлагаю считать, что все присутствующие согласны с кандидатурой, если они прямо не выражают обратное. Итак, есть ли возражения против кандидатуры господина Соленя?

Магнаты молчали. Оно и понятно — многие арендовали землю у князей, и сейчас выступить против Великого князя, значит, завтра остаться без земли. Или князь мог по своему желанию повысить для кого-то налоги. Или сделать ещё что-нибудь в таком же духе. Солень понял, что сегодня магнаты молча примут это унижение, уже второе за день. Но завтра закипит работа по свержению князя. А вместе с ним — и Георга.

И самым трагичным в этой ситуации было то, что и сам Солень не мог отказаться от предложения князя. Ведь в этом случае он бы остался совсем один против всех: против Совета, который отыграется на нём за слова тзай-тарров; против нового партнёра Итуэдоза, который будет видеть в Солене постоянную раздражающую угрозу; и против князя, который не сможет простить такое наглое неповиновение на глазах у всех магнатов Вилении и послов Итуэдоза. Так Георг, никогда не уважавший князя, оказался вынужден стать его союзником.

«Сегодняшний день уже перевернул историю Вилении», — неожиданно вспомнил Солень слова Трифона. Заседание подходило к концу. Совет утвердил Соленя добытчиком тзай-тана, и все начали расходиться. Вопреки ожиданиям Георга, вопросов и обычного галдежа от магнатов не последовало. Наверное, в присутствии тзай-тарров они постеснялись выяснять отношения. Что ж, это означает только то, что в ближайшем будущем они примутся за это дело с двойной энергией.

Тзай-тарры поблагодарили магнатов за внимание и откланялись. За ними последовал и князь. Скоро в здании Совета остались только триумвират и слуги. Севастьян и Трифон, в отличие от Соленя, который так и сидел на своём месте, куда-то отлучились, но ненадолго. Вскоре они вернулись и снова уселись рядом с Георгом.

— Георг, ты понимаешь, что сегодня произошло? — спросил Севастьян. Но не успел Георг и рта раскрыть, как Трифон уже выпалил:

— Совет посрамлён! Сегодня нам навязали чужую волю.

— Трифон прав, — согласился Альтамас. — Сегодня Совету показали, что решать важные вопросы он не в состоянии. Боюсь представить, что за этим последует.

— Борьба за власть, — ответил Георг. — Вы ведь прекрасно понимаете, что среди нас существуют разные группировки. Какие-то из них уже давно считают, что пора магнатам взять власть в Вилении.

— Мы не хотели бы этого, — сообщил Трифон. — Но без тебя уже не сможем сдерживать других.

— Вы уже попрощались со мной? — Солень попытался изобразить усмешку, но получилось не очень убедительно.

— Георг, это лишь вопрос времени, — ответил Севастьян. — Тебя скоро исключат из Совета. По всей процедуре. И мы не сможем этому противостоять. У нас только два голоса. Включая твой — три.

— Подкуп, шантаж? Неужели всё это больше не работает? — предложил Георг.

— Не в этой ситуации, — отозвался Севастьян. — Подкуп и шантаж хорошо работают, когда речь не идёт о личной неприязни. А у нас уже другой случай. После тех слов тзай-тарров многим кажется, что ты возгордился и тебя надо проучить. Ты стал слишком богат для Совета.

— Разве каждый из магнатов не мечтает стать богаче остальных? — спросил Георг.

— Мечтает, но никогда об этом не скажет в лицо, — ответил Трифон. — Никто не хочет нажить себе врага. Очень опасно делать такие заявления. А уж свалить того, кто выше тебя — был бы только повод! Так что держись, Георг. Мы не сможем тебе помочь.

— Это верно, — подтвердил Севастьян. — Сегодня мы, похоже, в последний раз разговариваем как партнёры. Ты же понимаешь, у магнатов не бывает друзей. Либо слуги, либо партнёры, либо конкуренты.

— Хорошо, — произнёс Солень, поднимаясь. — Но хоть семья-то есть у магнатов. Поеду я домой. Вилайра, наверное, уже вернулась.

* * *

Дисколёт, несмотря на многовековой простой, достаточно мягко опустился на землю. Салерди до сих пор был в шоке и никак не мог разжать рук, уцепившихся за поручень. Эрклион же спокойно открыл люк и вышел наружу — как он и ожидал, в Туман, на покрытую густым слоем пыли улицу некогда великолепного города.

— Посиди пока здесь, — повелел Эрклион, покидая дисколёт. Оказавшись снаружи, Эрклион хлопнул по корпусу машины рукой. Дисколёт понял, что от него хотят, и закрылся. Салерди пока не следовало дышать Туманом. Конечно, это неизбежно потребуется в ближайшем будущем, но пока можно и подождать. К тому же, пусть придёт в себя сначала. А то в нынешнем состоянии пользы от него немного.

Эрклион огляделся. Величественный Рашехраат, Золотой Город, город, каких не знала Шенивашада, едва проглядывался сквозь Туман. Рядом с Эрклионом валялись разбитые каменные блоки. Город уничтожило страшным взрывом. Но даже руины Рашехраата, даже эта тень былого величия, поражала. Не было ничего удивительного в том, что посреди нищей и разорённой Владельцами Западной Шенивашады вырос этот вычурно-великолепный город. Ведь его содержала вся Шенивашада.

Рашехраат не принял последний бой Эрклиона. Когда его армия подошла к городу, здесь уже был сплошной Туман, а очевидцы рассказывали об огнях в небе, всполохах синего зарева и страшном взрыве, разметавшем обломки зданий по округе. Небольшой отряд добровольцев вызвался войти в Туман вместе с Эрклионом на разведку, но далеко они не прошли. Неприятным сюрпризом для Эрклиона оказалось то, что Тзай внутри Тумана не поддаётся контролю. Правильнее даже сказать — не чувствуется. Кроме того, многих верных бойцов внезапно и необъяснимо обуял неодолимый ужас, и Эрклиону не оставалось ничего, кроме как повернуть назад. Могли ли где-то в глубине Рашехраата скрываться выжившие Владельцы? Судя по всему, могли. Но они оказались заперты внутри своих убежищ, ведь вряд ли бы страхи Тумана выпустили их наружу.

Дисколёт, повинуясь своей древней памяти, приземлился прямо на посадочную площадку. А означать это могло только одно: где-то здесь ещё сохранился небесный маяк Владельцев, и а стало быть, могут работать и другие древние машины. Это сулило Эрклиону и Салерди увлекательную прогулку по руинам бывшей столицы мира. Ведь где ещё искать тайну уязвимости Эрклиона, как не в том городе, где он родился?

Эрклион присел на один из каменных обломков, лежавших возле дисколёта. Он находил в Тумане что-то успокаивающее, что-то, что нравилось ему, но что он даже не мог описать. И это при том, что за прошедшие столетия внутри Тумана ничего не изменилось, Эрклион по-прежнему не мог чувствовать Тзай. И поблизости вполне могли оказаться те неведомые твари, о которых много рассказывали бродняки.

При этих мыслях Эрклиону вдруг показалось, что у него за спиной кто-то движется. Он резко обернулся, но никого не увидел; все чувства Эрклиона напряглись до предела. Слева послышались шаги, но не человеческие, а словно бы собачьи. Эрклион поднял камешек и швырнул в ту сторону. Он услышал, как камень упал, но звук был глухой, словно съеденный Туманом. Никакого зверя не обнаружилось. Не в привычках Эрклиона было вздрагивать от любого шороха, но невозможность использовать Тзай, такая привычная и естественная, делала его столь же уязвимым, каким обычного человека сделала бы внезапная слепота или глухота. Меж тем Эрклион был совершенно уверен, что никого поблизости нет. Возможно, это сам Туман так защищается от непрошенных гостей. Ведь кто знает, что такое этот Туман? Никто на всей Шенивашаде этого не знал. Не был исключением и Эрклион.

Эрклион вернулся в дисколёт. Салерди сидел в одном из пассажирских кресел. Его кинжал лежал прямо перед сферой.

— Почему ты положил сюда кинжал? — поинтересовался Эрклион.

— Он осквернён кровью Владельца, — ответил Салерди. — Я больше не могу взять его руки.

— Осквернён? — удивился Эрклион.

— Всё, что исходит от Владельцев — скверна, — ответил Салерди.

— Нет, Салерди, ты не прав, — ответил Эрклион. — Твой кинжал не осквернён, наоборот: убить Владельца — честь для любого оружия.

— Я не знаю, — ответил Салерди. — Я не могу заставить себя взять его в руки. Я держал его, когда ты передал его мне, и теперь я чувствую, что мои ладони пылают.

Эрклион вздохнул. Салерди демонстрировал ненависть к Владельцам в своей совершенной форме, и его нельзя было винить в том, что он, воспитанный на рассказах о зверствах Владельцев, с молоком матери впитавший запрет даже на попытки изображать их облик, не может теперь прикоснуться к своему оружию.

— Если ты не можешь пользоваться своим оружием, то дай мне ножны, — повелел Эрклион. — Я сам пойду с этим кинжалом.

— Но разве это не нарушит образ чернеца? — спросил Салерди.

— Нарушит, но сейчас это не важно. Нам с тобой предстоит пройти по очень опасным местам, и без оружия мы там не выживем.

— Какая именно опасность нам угрожает?

— Дикие звери, чудовища. Мы прилетели в Туманье. Здесь водится много таких тварей, каких не увидишь в нормальном мире. И я надеюсь, что твой опыт терин-ара нам очень пригодится.

— Что ж, будет шанс пополнить коллекцию, — Салерди усмехнулся. — Я уже понял, куда нас принесла эта машина. Видел, куда ты выходил.

— Я бы особо не рассчитывал на пополнение коллекции. Мы не сможем тащить с собой черепа монстров. Нам надо пройти быстро.

— А ты уже бывал здесь?

— Да, — ответил Эрклион и подошёл к приборной панели. На ней он рассчитывал найти карту Рашехраата, чтобы понять, куда же им следует идти. — Я был здесь очень давно, но не успел к последней битве. Она и не состоялась. Владельцы сделали что-то такое, что уничтожило город и вызвало Туман. Мы не смогли пройти по Туману далеко.

— Почему? Я должен знать, что ждёт нас там.

— Из-за чужеродности этого места. Людям здесь сильно не по себе, они начинают паниковать, постоянно мерещатся какие-то образы, звуки. И даже мне.

— Но я слышал, что бродняки Туманья умеют ходить здесь и выживают, — Салерди попытался припомнить какие-то конкретные истории, но ничего не приходило в голову, и он замолчал. Эрклион тоже не отвечал, осматривая приборную панель.

— Могли ли Владельцы намеренно устроить здесь завесу Тумана, чтобы укрыться от решающего сражения? — предположил Салерди.

— Не могли, — ответил Эрклион, поворачиваясь к нему. — У них тут и так была защита, да такая, что и я бы не взломал. Вернее сказать, два вида защиты. Грозовой купол вокруг города и ядро их крепости. Грозовой купол мы могли бы пробить и уже почти пробили. Это было жестоко…

Эрклион на минуту замолчал, вспоминая, на какие жертвы пришлось пойти, чтобы дать Владельцам решительный бой, и как эти жертвы внезапно оказались совершенно напрасными. Салерди тихо ждал продолжения рассказа Эрклиона. Не мог же он торопить самого Эннори?

— Но даже после Грозового купола, если бы Владельцы засели в ядре крепости, я бы их оттуда никогда не выкурил, — продолжил Эрклион. — Мне оставалось рассчитывать только на их нерасторопность или вековую осаду, ожидая, пока они не умрут от голода или от старости. В самом крайнем случае я просто рассчитывал завалить все входы крепости камнями. Но когда мы пришли, город уже был разрушен. Зачем разрушать город, если тебе нужно всего лишь спрятаться? Я не знаю, что это было. Может быть, так лопнул Грозовой купол. Может быть, Владельцы пытались вызвать всемирную катастрофу, но в чём-то просчитались и вызвали катастрофу только здесь. А может быть, они так бесславно решили окончить свою жизнь.

— Но ведь Владельцы могли выжить, как этот, — Салерди указал на сферу навигатора.

— Нет, не думаю, что кто-то до сих пор уцелел, — не согласился Эрклион, хотя на самом деле допускал возможность выживания Владельцев. — Навигатору очень сильно повезло, он оказался внутри поддерживающей жизнь сферы рядом с большим запасом тзай-тана.

— А что будет делать с его телом?

— Оставим внутри. Дисколётом мы больше пользоваться не будем. И так мы уже переполошили пол-Шенивашады. Представляю, какой сейчас переполох в Итуэдозе. Как же, Владельцы вернулись!

— Это может иметь серьёзные последствия?

— Более чем. Самое меньшее — всеобщая подготовка к скорой войне. И это значит, что передвигаться от города к городу теперь станет очень сложно. Да и бродняки сейчас удвоят охрану и патрули.

— Что же нам делать? Мы сможем отсюда нормально выбраться? Вдруг к моменту нашего выхода наружу мы уже будем окружены со всех сторон?

— Будем. Тем более что мы пойдём наружу не сейчас.

— А когда?

— Сначала нам надо добраться до ядра крепости Владельцев. Я не могу упустить такой шанс, думаю, и ты тоже. Здесь могут быть ответы на очень многие вопросы. Поэтому пойдём. Нечего нам здесь сидеть.

Эрклион открыл люк и вышел наружу. За ним последовал и Салерди. Вышел — и замер. Конечно, в Тумане он почти ничего не видел. Но осознание того, что здесь уже три сотни лет не было никого из людей, а когда-то это был центр всего мира, вызывало в нём некое благоговейное оцепенение.

— Золотой Город, — только и прошептал Салерди.

— Да, — подтвердил Эрклион. — Это он. Золотой Город, Рашехраат. А я ведь помню его совсем не таким. Шпили, упирающиеся в самое небо. Небо, и днём, и ночью сияющее разноцветными всполохами, когда включен Грозовой купол. Всегда комфортная температура, которую поддерживает купол. Идеальная чистота на улицах. Кругом бассейны с водой, террасы с зеленью. Очень много фонтанов. И в центре — огромный дворец с золотыми куполами. И почти никого нет во всём огромном городе. Владельцы редко покидают свой дворец. А по улицам в основном ходят тзай-тарры, тогда ещё верные прислужники Владельцев, да гражданские администраторы, приехавшие на обучение или с отчётами. Частенько здесь водили экскурсии для избранных рабов, дабы они прониклись мощью и величием Владельцев. Но в любом случае, Золотой Город никогда не создавал впечатление места для жизни.

— Великий, а ты часто был в Городе?

— Не называй меня великим, — напомнил Эрклион. — Только Кейлун. Ну ещё можешь называть мудрейшим, для чернеца это нормально. Да, Салерди, я тут бывал часто. Я здесь родился.

Но говорить Салерди о том, что родился он, можно сказать, прямо во дворце, Эрклион не стал. Эрклион вообще не очень-то хотел вспоминать своё давнее прошлое, но всё здесь напоминало о тех временах. О временах, когда в его голове, наконец, вызрел план по избавлению от Владельцев.

— Пойдём, — позвал Эрклион и направился к центру города.

С балкона открывался вид прямо на расположенный посреди дворцовой площади Сияющий фонтан, переливающийся разными цветами, особенно красивый ночью. Эрклион наблюдал за причудливо вздымающимися вверх и опадающими струями разноцветной воды, размышляя о завтрашнем дне. Итак, завтра. Завтра он нанесёт первый удар. И если его не поддержат, то погибнет не только он — погибнет вся Шенивашада. Владельцы не видят дальше своего носа. Они считают себя благодетелями, но на деле — они всего лишь паразиты. Да, люди Шенивашады живут и увеличиваются в количестве. Но какой паразит хочет, чтобы его хозяин скоропостижно умер? Нет, как раз паразит хочет, чтобы хозяин жил как можно дольше.

Но пройдёт ещё сотня-другая лет, и во что превратятся люди? В безмозглый скот. Владельцы много говорят о том, что люди не способны к самостоятельному развитию, к цивилизованной жизни. Что люди жестоки и к моменту прихода владельцев только и делали, что устраивали войны между собой. Но такова уж человеческая природа. Люди должны идти через трудности и противоречия, чтобы оставаться людьми. Иначе они вырождаются. Как уже выродились морально сами Владельцы. История остановилась. Либо завтра случится событие, которое перевернёт весь мир, либо мир навечно погрузится в застой. О своей собственной судьбе Эрклион пока не думал. Вернее, думал, но не дальше завтрашнего дня. Он знал, что если ошибётся, то путей к отступлению у него уже не будет.

Что ждёт его дальше? Кем запомнит его мир — героем или предателем? Всё решился завтра. Конечно, тзай-тарры обещают поддержать Эрклиона. Не все. Всем нельзя было рассказать. Но некоторая часть, самые сознательные, и, чего уж там скрывать, самые амбициозные, готовы выступить против Владельцев. Нельзя сказать, что это именно Эрклион был инициатором заговора — но он стал его душой. Пока Эрклион не вступил в игру, тзай-тарры лишь размышляли, но были неимоверно далеки от каких-либо действий. Сейчас они говорят, что готовы. Но готовы ли они на самом деле? Ведь Владельцы дают им и положение в обществе, и достаток, и власть. Легко ли отважиться на разрушение мира, если мир этот лично для тебя очень даже удобен и приятен?

Завтра может случиться всё, что угодно. Судьба может поднять Эрклиона к вершинам славы, а может бросить в бездны презрения. Во втором случае жертв будет немного. В первом случае — очень много. Чтобы сделать благое дело, придётся вольно-невольно сотворить много зла. Но такова уж правда этого мира. Не разрушив старый, не построить нового. Благое дело придётся делать из злодеяний, ведь больше не из чего делать.

«Пора просыпаться, народ Шенивашады. Пусть даже твоё пробуждение разрушит тот сон, в котором все мы живём», — вдруг подумалось Эрклиону.

У них с собой не было ни еды, ни воды, и сколько им удастся прожить внутри Тумана, Эрклион не знал. Собственно, боялся он только за Салерди. Но раз уж тут водятся какие-то чудовища, то они должны где-то есть и пить. А значит, и привыкший к суровой походной жизни Салерди сможет это. Если только еда и вода из Туманья не опасна для человека. А это пока неизвестно, и проверять не очень-то хочется. Эрклион рассчитывал, что в Туманье они пробудут не больше трёх дней, завтра осмотрев руины дворца, и завтра же начав движение наружу. Конечно, ему бы хотелось надолго здесь задержаться, но это уже очень сильно стало бы угрожать здоровью Салерди. А в одиночку Эрклион, вопреки всем своим силам, не отважился бы бродить по Туманью, ведь он далеко не неуязвим.

Эрклион был уверен, что Салерди очень хочется поподробнее узнать о прежней жизни Рашехраата и о том, чем же здесь занимался Эрклион до восстания. Но Салерди не задавал лишних вопросов, и Эрклиона устраивала такая ситуация. Он всё равно не стал бы отвечать прямо. Были вопросы неудобные и для него. В обычной жизни Эрклиона и его подданных разделяла огромная пропасть, и никто просто не отважился бы вызнавать такие вещи. Эрклион понимал, что такую же пропасть нужно поддерживать и между ним и Салерди. И чтобы не провоцировать Салерди на лишние раздумья о прошлом, Эрклион начал говорить сам, уводя разговор немного в другую сторону:

— Рашехраат расположен не в самой благоприятной местности. В обычных условиях здесь довольно прохладно, и если уж говорить о выборе столицы Западной Шенивашады, то я бы предпочёл территорию где-то в современной Вилении, на юге, возле моря. Но Владельцы пришли отсюда, а потому были привязаны к этому месту. Им пришлось строить город здесь.

— А почему же они были привязаны, о, мудрейший? — поинтересовался Салерди.

— Не знаю, — слукавил Эрклион. — Они всё же были чужими нашему миру, а потому комфортно могли чувствовать себя только там, где сохранялась связь с их миром.

— Откуда же они пришли?

— Разве это так важно? Откуда бы ни пришли, они не принесли нам ничего хорошего.

— Мне не очень приятно здесь находится, — признался Салерди. — Я словно чувствую повсюду злую волю Владельцев.

— Владельцев давно уже нет. Но их скверна осталась в людях. В тзай-таррах — тех, кто был взращён и выпестован Владельцами, чтобы угнетать себе подобных.

Салерди только кивнул. Эрклион продолжил:

— Но сам Рашехраат был красив. Я бы хотел сохранить его для будущих поколений, превратив в музей. Хотя я и ожидал, что он будет сильно разрушен в войне. А он оказался в итоге разрушен почти до основания. Смотри на это так, Салерди. Хоть это и город Владельцев, но создан он руками людей. И он и должен был быть памятником именно человеческой искусности и трудолюбию. Памятник человечеству, способному на подвиги даже под гнётом, а не памятник Владельцам.

Салерди кивнул и произнёс:

— Я понимаю. Я и сейчас чувствую внушительность этого места.

Салерди не мог словами описать, что он сейчас чувствует. В жизни он повидал многое, но эти руины, утопающие в непроглядном Тумане, производили на него очень сильное впечатление. Какое-то странное чувство от нахождения в месте, которое на протяжении стольких лет было центром всей Шенивашады. Казалось, это сама древняя история сгустилась здесь этим Туманом. Подумать только, по этим улицам ходили непостижимые Владельцы, надменные тзай-тарры и подобострастные рабы! Вот прямо по этим камням мостовой, по которой идёт и он, Салерди! Место то же самое. Казалось бы, протяни руку — и прикоснёшься к кому-то из них, кто до сих пор ходит в этом Тумане. Но нет. Пусть место то же самое. А вот время совсем другое. И нет больше никого из тех, кто ходил по этим улицам. Кроме, разве что, Эрклиона. И наверняка до них с Салерди люди никогда не забредали сюда с того самого дня, как Рашехраат скрылся в Тумане. Что ни говори, а Туман смог защитить Город от разграбления, иначе бы его постигла участь всего остального наследия Владельцев — быть растащенным по частным коллекциям или осесть на складах Итуэдоза, откуда ничто уже не возвращается в мир.

— Надо будет устроить сюда масштабную экспедицию, — поделился Эрклион своими планами. — Раньше было не до того, и хоть Туманье всегда интересовало меня, я не мог выделить время, чтобы лично посетить его. А без меня здесь мало кто сможет ориентироваться.

— Мудрейший, а мы можем увидеть тот дом, где ты жил в давние времена?

— Он полностью уничтожен, смотреть там не на что, — Эрклион снова не открыл Салерди правды. Рассказать, что он жил в Золотом Дворце, бок о бок с Владельцами? Нет, Салерди не сможет этого понять.

— Ясно, — сказал Салерди и замолчал. Ему вдруг начало казаться, что за ними кто-то идёт. Он вслушивался, как мог, но поймать какого-то чёткого звука никак не мог. Скорее, он слышал только какие-то призвуки. Но охотничье чутьё не позволяло просто так их отбросить. Салерди взял ружьё поудобнее, и это заметил Эрклион.

— Ты что-то слышишь, Салерди? — спросил он.

— Да, словно бы кто-то идёт за нами, — ответил терин-ар.

— Я тоже слышу, — сообщил Эрклион. — Но у нас за спиной сейчас никого нет. Я бы почувствовал. Пока нас преследуют только звуки. Я уже сталкивался с чем-то подобным сразу после того, как вышел из дисколёта.

— Ты думаешь, это просто мерещится, мудрейший?

— Я был бы рад тебе так сказать, но я знаю, что в Тумане могут скрываться опасные существа. Лучше нам сейчас быть наготове. И поменьше говорить, пока не придём в безопасное место.

— А тут есть безопасные места? — Салерди усмехнулся.

— Возможно, есть. Пойдём и проверим.

— А далеко отсюда до крепости?

— Да не очень. Сегодня дойдём. Только давай двигаться побыстрее.

* * *

После того, как энноранцы отогнали тзай-тарров от Тагура и Эрии, Амилькар проводил их до посольства Энноранн в Туманье, а сам ушёл заниматься подготовкой обороны. Всё Туманье гудело — многие видели дисколёт, и теперь все ждали вторжения Владельцев. Усиливались патрули, а в каждую крепость, доселе пустовавшую, были направлены гарнизоны, готовые в любой момент принять бой. И всё это организовывалось прямо ночью, прямо на глазах у Тагура и Эрии. Тагуру оставалось только удивляться великолепной слаженности бродняков. Они действовали так чётко, словно у них тут каждый день летали дисколёты, полные кровожадных Владельцев.

Конечно, назвать посольством то место, где обитали энноранцы, было сложно, но, тем не менее, это было добротное и просторное здание, где Тагуру и Эрие сразу выделили комнаты и дали свежую одежду — не саму богатую, но зато новую и подходящую по размеру. Тагур был очень удивлён, такой предусмотрительности энноранцев, которые смогли точно угадать с размерами. Но ещё больше Тагур удивился, когда энноранцы подтвердили слова тзай-тарров: зачинщиков убийства Ран-Ир-Дерена действительно нашли. Это были какие-то виленские ренегаты. Ни Тагур, ни Эрия никак не прокомментировали эту новость. Но им обоим было ясно, что ренегаты здесь ни при чём. У них нет возможности получить иглострелы. Если бы они и устроили покушение, то как-нибудь по-другому. И раз тзай-тарры продолжили лгать, никакого желания общаться с ними, а уж тем более возвращаться в Итуэдоз, у Эрии не было. Ведь кто знает истинные намерения тзай-тарров: они могут убить и её, а потом свалить вину на ренегатов, которых в Туманье более чем достаточно.

В посольстве обожжённую руку Эрии обработали, и девушка, замёрзшая в крепости, быстро стала сонливой в тёплом здании посольства. Она почти сразу ушла спать, а Тагур решил сначала поговорить с энноранцами. Несмотря на поздний час, Тагура принял сам посол, господин Ван ри-Ошинн. Было похоже, что он ещё не успел лечь спать, очевидно, дожидаясь прибытия Тагура и Эрии в посольство. Ван ри-Ошинн распорядился подать чай и первым делом спросил у Тагура:

— Это правда, что вы видели дисколёт?

— Без сомнений, — подтвердил Тагур. — Его опознала Эрия, а уж она-то должна понимать в этом толк.

— Может, это всего лишь какая-то новая машина тзай-тарров?

— Эрие об этом ничего неизвестно. Уж если бы это была их машина, она должна была бы знать.

— Что ж, мы к этому ещё вернёмся. Это очень важный вопрос, но пока я предлагаю вам пить чай, а я расскажу, что известно мне.

Тагур кивнул и взял в руки чашку, которую только что принесли. Энноранский чай был горячим, сладким и пряным, и Тагур подумал, что это как раз то, что ему сейчас нужно. А господин Ван ри-Ошинн начал свой рассказ:

— О том, что в Вилении убит посол Таннедер-Ир, мы узнали буквально в тот же день. Это известие переполошило всех. Я не могу припомнить другого подобного случая, разве что время самого становления Ордена, когда многие ещё лютой ненавистью ненавидели тзай-тарров. Мы не знали, что и как произошло, и что будет дальше, но начали готовиться к самым худшим вариантам развития событий. Мы предполагали, что тзай-тарры теперь могут пойти на самые крайние меры, вплоть до военного вторжения в Вилению. Такие примеры, когда гибель посла использовалась как повод к началу войны, хорошо известны. По этому поводу наш господин-защитник, великий рэ-Митсу, сразу же направил в Итуэдоз предостережение о том, что в случае войны Энноранн будет оказывать всестороннюю поддержку Вилении. А через несколько дней после того трагического события с нашим послом в Вилении связался сам господин Солень. Его тоже терзали мысли об угрозе со стороны тзай-тарров, и он желал заручиться нашей поддержкой. Но к счастью, ситуация разрешилась мирно.

— Как сейчас Солень? — не мог не спросить Тагур.

— Насколько мне известно, он в порядке. Убийцы посла Итуэдоза найдены, и Соленю ничто не угрожает.

— Рад это слышать! — признался Тагур.

— Безусловно, это очень хороший исход такого сложного дела, — согласился Ван ри-Ошинн. — Но при этом тзай-тарры только укрепили своё влияние на международной арене. Ведь они заявили, что убийство их посла — происки Владельцев. Признаться, сначала мы не восприняли эти заявления серьёзно. Но после того как в нашем небе показался дисколёт, я не могу так просто отнести слова тзай-тарров исключительно на счёт их политической игры. Всё может быть куда серьёзнее.

— Вы думаете, что это и вправду возвращение Владельцев?

— Возможно, но пока рано делать выводы. Изучение Владельцев и их технологий находится на очень высоком уровне в Энноранн. Эту традицию заложил ещё сам Эрклион Освободитель. И мы знаем, что машины Владельцев могли летать и без пилотов.

— То есть вы думаете, это всё же не Владельцы?

— Насколько мне известно, дисколёт не вылетел из Тумана, а влетел в него. Так что я скорее заключил бы, что это тзай-тарры нашли дисколёт, принялись изучать его и случайно запустили в нём какой-то процесс, который и привёл дисколёт сюда. Владельцы вряд ли бы стали так открыто проявлять своё присутствие. Надо признать, что та точка зрения, которой придерживаются тзай-тарры, о том, что Владельцы уже сейчас незримо влияют на ситуацию на Шенивашаде, дёргая за скрытые ниточки, мне кажется более правдоподобной.

Тагур слушал посла, и вдруг ему в голову пришла интересная мысль: посол очень часто упоминает тзай-тарров, явно называя так именно тех, кто принадлежит к Таннедер-Ир, а как же называют тзай-тарров, живущих в Энноранн? Тоже ренегатами? Тагур сразу же спросил об этом:

— Господин ри-Ошинн, а в Энноранн нет тзай-тарров? Или они называются по-другому?

— Понимаю ваш вопрос, господин Киэлли. Видите ли, тзай-тарр — это историческое название, которое тянется ещё со времён Владельцев. То есть именно так называли тех учеников Владельцев, кто обучался управлять Тзай. Название прижилось в Западной Шенивашаде, но великий основатель нашего государства, Эрклион Освободитель, да вернутся к нему силы его, повелел не называть мудрейших из людей нечестивым именем, данным Владельцами. С тех пор у нас нет тзай-тарров: у нас есть сейены. Так что тзай-таррами мы зовём только тех, кто состоит в Таннедер-Ир.

— Здесь у вас есть сейены?

— Вы имеете в виду — в Туманье? Да, конечно. Среди воинов и исследователей. Сейенам запрещено занимать руководящие государственные посты.

— Понятно. Господин посол, я должен спросить, поможете ли вы нам с Эрией попасть в Энноранн?

— Да, конечно, — посол кивнул. — У нас есть однозначные указания на этот счёт. Вы будете доставлены прямо к самому господину-защитнику рэ-Митсу. Он очень хочет видеть вас лично.

— Откуда столько внимания к нашим персонам? — Тагур достаточно сильно удивился сказанному послом, поскольку было известно, что сам рэ-Митсу редко предстаёт перед подданными и уж тем более — перед чужеземцами.

— Любой, бросивший вызов тзай-таррам, будет желанным гостем в Энноранн. Господин-защитник приглашает вас — так чего же вам ещё надо? Вы можете отказаться, но повторного приглашения не получите. Шанс встретиться с господином-защитником будет только один.

Тагур некоторое время колебался, решая, нужно ли встречаться с рэ-Митсу. Нельзя сказать, что Тагур так уж хотел встретиться с ним. Скорее даже не хотел. Но чаша весов всё же склонилась в пользу встречи. Пусть ситуация с тзай-таррами разрешилась, и теперь он может спокойно возвращаться в Вилению. Но ранее он успел дать обещание доставить Эрию в Энноранн, и раз так, то он должен исполнить своё слово. Конечно, сейчас уже можно было бы спокойно перепоручить девушку энноранцам, а самому отправиться домой. Но Тагуру предстояло вскоре взвалить на свои плечи управление делом Соленя, а ведь здесь репутация — одно из главных качеств. Как будут относиться к человеку, который не выполняет обещаний? Поэтому нужно было довести дело до конца. Он должен привести Эрию в Энноранн. И только после этого он сможет вернуться в Кеторий. И, кроме того, личное знакомство с главой могущественного государства никогда не помешает. Вилении нужна поддержка в борьбе с вмешательством тзай-тарров. Ведь ни на секунду Тагура не оставляла мысль, что тзай-тарры так просто не отстанут от его родной страны.

— Это большая честь и мы не станем отвергать это предложение, — согласился Тагур. — Но я бы хотел побольше узнать, как именно мы попадём в Энноранн и через сколько дней увидим самого господина-защитника.

— Путь у нас достаточно скор и налажен, — начал отвечать посол, и в его голосе слышалась явная гордость. — Не только тзай-таррам известен секрет воздухоплавания. И у нас есть машины, способные передвигаться по воздуху. Поэтому мы не пойдём по земле, мы полетим прямо в Эньши-Эннорен! И будем там уже через два дня. Уверен, Тагур, раньше вам никогда не приходилось быть в воздухе, и уже само путешествие станет для вас незабываемым!

— Да, интересная перспектива. А высоко ли летает ваша машина? — Тагур очень боялся высоты, но признаваться в этом не хотел. Как только он начинал представлять себя поднявшимся высоко в небо, ему становилось дурно.

— Достаточно высоко, но бояться нечего. Машина устроена так, что упасть попросту не может. Впрочем, завтра вы сами всё увидите.

Тагуру здесь оставалось только пожать плечами. А заодно и подумать о том, где же энноранцы прячут свою чудо-машину так, что о ней ни слова не слышно во всём Туманье. Ведь это должны быть удивительная вещь, которая привлекает внимание и которую трудно не заметить.

— Что ж, — произнёс Тагур. — Мой чай кончился, и я сегодня очень сильно устал. Был рад с вами познакомиться и пообщаться. Надеюсь, вы отпустите меня спать?

— Конечно же, отпущу, — закивал посол. — Было бы преступно удерживать вас здесь в вашем состоянии, хотя я уверен, нам бы ещё нашлось, о чём поговорить.

Тагур не стал затягивать прощание, поблагодарил посла за помощь и приём и покинул его кабинет. Он прошёл в выделенную ему комнату, не раздеваясь, лёг на кровать, но сон не шёл. Тагур думал о том, что невольно оказался в центре какого-то грандиозного события, которое грозит перевернуть всю привычную жизнь Шенивашады. С определённым удивлением он вдруг поймал себя на мысли, что увиденный им сегодня дисколёт уже начал восприниматься как нечто ненастоящее, что-то, что скорее померещилось или даже приснилось, нежели чем то, что было на самом деле. Словно бы слабый человеческий рассудок отвергал то, что противоречит обыденной картине мира. Но ведь дисколёт был. И убийство посла Итуэдоза было. Связаны ли эти события? Ведь они действительно могут быть связаны. А что там сейчас в Вилении? У господина Ван ри-Ошинна очень скудная информация о происходящем там. Конечно, если бы началось что-то масштабное, то об этом уже знали бы все. Но Тагур знал, что часто значительные события происходят вовсе незаметно. Видны становятся лишь их последствия. И лишь тогда, когда исправить уже ничего нельзя.

Странные, пугающие мысли продолжали блуждать в голове Тагура. Он решил, что лучше всего переключить внимание на что-то новое, как-то отвлечься, а потому поднялся с постели и вышел из посольства на улицу. Тагур просто отправился гулять между домов, и никто не обращал на него существенного внимания. Бродняки готовились к отражению атаки. По улице ходили патрули, но нужен им был вовсе не Тагур. Некоторые здоровались с ним, он здоровался в ответ, но не имел ни малейшего представления о том, кто же эти люди. В конце концов он набрёл на одного знакомого, который сидел прямо на земле, и слегка раскачиваясь из стороны в сторону, смотрел на Луну. Разумеется, это был Чтец.

— Здравствуй, — произнёс Тагур, присаживаясь рядом. — Не возражаешь?

Чтец не ответил. Казалось, всё его внимание поглощено Луной.

— Ты уже слышал о дисколёте? — спросил Тагур, не оставляя надежды разговорить Чтеца. Похоже, со второй попытки это удалось.

— Диск. Луна тоже диск. Символы, везде символы. Буквы. Целая история на Луне. Ты видишь диск. Но она не диск, понимаешь?

— Понимаю, — ответил Тагур. Конечно же, он был весьма образован и прекрасно понимал, что Луна — совсем не диск. Его даже несколько удивило, что Чтец заговорил об этом, ведь любому мало-мальски грамотному человеку это известно.

— Но ты смотришь и видишь диск, — повторил Чтец.

— Пожалуй, — согласился Тагур.

— А ты видишь, что там написано? Великая слава, трагичная история. До сих пор они ждут там, — разговаривая с Тагуром, Чтец так и не оторвал взгляда от Луны.

— Владельцы? — предположил Тагур.

— Нет, не Владельцы. Потому что Владельцы были здесь, а не там.

— А кто же тогда? — поинтересовался Тагур, но Чтец не ответил, вдруг посмотрев на Тагура и резко сменив тему:

— А твоя тзай-тарра где?

— Она спит.

— Так она ещё не пробудилась? До сих пор?

— Нет.

— Хорошо.

— Да, пускай выспится, — решил поддержать Чтеца Тагур. Чтец пристально смотрел на Тагура в течение нескольких секунд, а потом вдруг прошептал:

— Бойся пробуждения спящего, ибо мир весь — лишь сон его!

— Что? — Тагур не понял, что хотел сказать ему Чтец, но холодок пробежал по спине кладоискателя. — Это как-то связано с Эрией?

— А ты пойдёшь будить её?

— Нет, с чего бы, ночь же сейчас.

— Хорошо. Но уже поздно. Вы уже связаны.

— Я и Эрия? — Тагуру очень не понравилось, что Чтец говорит такие слова. Если даже он сумел заметить какой-то намёк на чувства между Тагуром и Эрией, то и остальные могут заметить. А потом пойдёт слух, и он дойдёт до Вилении, до Вилайры, и кто знает, чем всё может кончиться…

— Вы все. И те, кто там, наверху. Они не знали, что вы связаны. Но вы все связаны.

— Что ж, спасибо, — произнёс Тагур, поднимаясь. — Пожалуй, хватит с меня загадок на сегодня.

— Действительно, чего же слушать сумасшедшего? — Чтец проговорил эту фразу неожиданно чётко и осмысленно, так, что Тагур даже вздрогнул. Он взглянул на Чтеца — но тот снова уставился на Луну. Что ж, кое-чего Тагур своей прогулкой добился. Теперь даже саму мысль о сне из него вышибло.

Возвращаться к энноранцам пока не очень хотелось, и потому Тагур пошёл дальше. Быстро промелькнула мысль, что неплохо бы найти Амилькара, но тут же Тагур подумал, что сейчас он сильно занять организацией обороны, а потому поговорить с ним всё равно не удастся. Тогда Тагур решил подойти поближе к Туману, но бродняки не позволили ему этого. Тагур, конечно, мог бы и проигнорировать их предупреждения, вряд ли бы они ему что-то сделали, но смысла идти на конфронтацию не было. Всё же бродняки были правы, когда говорили об опасности нахождения близ Тумана сейчас.

Ещё некоторое время Тагур бродил между домов, а потом вернулся в посольство. Здесь было тихо и спокойно. Все, кроме дежурных спали. Тагур снова лёг в постель, но на этот раз уже разделся. Мысли в голове Тагура водили хоровод, но чаще всего повторялись слова Чтеца. Тагур несколько раз прокрутил ту странную беседу в своей голове, но лучше от этого не стало. Тагур знал, что подобные бессвязные высказывания обладают способностью хорошо запоминаться. Наверное, как раз потому, что они слишком вырываются из обыденности. И пока не придёт своё время, нет никакой возможности убрать из головы такие речи. Так что Тагуру только оставалось ждать. Он и ждал. Уснул он в итоге только под утро.

* * *

Эрклион и Салерди переночевали в полуразрушенном здании совсем недалеко от того, что некогда было Золотым Дворцом. Салерди спал плохо: ему снились кошмары, которые были для него достаточно редки. Терин-ара не оставляло ощущение опасности, близкой, неотвратимой, но при том совершенно невидимой, скрытой за пеленой Тумана. Салерди часто просыпался и видел Эрклиона сидящим у входа в их ночное пристанище и что-то чертившим палочкой на пыльном полу. Салерди, конечно, понимал, что такому выдающемуся человеку, как Эрклион, сон нужен в значительно меньшей степени, чем ему самому. Но почему-то Салерди думалось, что не спит Эрклион по той же самой причине, по которой просыпается и сам он. Эрклион не мог не чувствовать ту самую близкую угрозу. Вот ещё бы узнать, что он там чертит…

Эрклион же всю ночь пытался вспомнить хитрую схему подземных ходов, проложенных под Золотым Дворцом. Ему вовсе не хотелось потратить весь день на блуждания в лабиринте заброшенных коридоров. У них было мало времени. Вернее, мало времени было у Салерди. Без еды он какое-то время протянет, но вот без воды ему остаются считанные дни. Поэтому действовать надо было быстро. Чуть только стало светать, Эрклион разбудил Салерди, и они продолжили свой путь.

Разумеется, Эрклион продолжил чувствовать, что за ними наблюдают. Но не было никаких шансов понять, кто же и откуда. Местные твари, конечно же, гораздо лучше приспособлены к жизни в тумане, наверняка они и видят, и слышат здесь гораздо лучше, чем даже Эрклион.

— Салерди, будь постоянно наготове, — напомнил Эрклион. — Мы не знаем, с чем можем здесь столкнуться.

— Я смотрю по сторонам и слушаю, — ответил Салерди. — Никто не сможет подобраться к нам незаметно.

— Что ж, мне остаётся только довериться твоему профессионализму, — произнёс Эрклион, и подумал при этом: «И твоему кинжалу».

— Здесь очень много пыли под нашими ногами, и я не вижу, чтобы здесь были какие-то свежие следы, — поделился наблюдением Салерди. — А это значит, мы вдалеке от звериных троп.

— Разве что эти звери не передвигаются по воздуху, — заметил Эрклион с долей иронии.

— Не рискнул бы я летать в таком густом Тумане, — вполне серьёзно ответил Салерди. Он действительно был сосредоточен на окружающем их пространстве, а потому к разговорам вообще был не расположен. Эрклиону это опять-таки было на руку: будет меньше лишних вопросов.

Несколько минут они просто шли молча, Эрклион впереди, выбирая дорогу, а Салерди чуть позади, держа ружьё в руках и оглядываясь по сторонам. Но в один момент Эрклион вдруг заметил, что не слышит шагов Салерди у себя за спиной. Эрклион обернулся и увидел терин-ара, стоящего на месте и готового к отражению атаки. Голова Салерди была слегка повёрнута направо и чуть наклонена. Казалось, он во что-то напряжённо вслушивается. Вскоре и Эрклион услышал: справа и слева от них доносилось едва слышное цоканье, словно от собачьих когтей по каменной мостовой.

— Нас собираются окружить, — предупредил Салерди. — Сейчас они просто разведывают, кто мы такие и куда идём. Но скоро они уйдут и вернутся с друзьями.

Салерди оказался прав: цоканье вскоре совсем стихло. Наступила такая тишина, что было отчётливо слышно биение собственного сердца.

— Что теперь? — спросил Эрклион.

— Занять оборону, — ответил Салерди. — Если мы сами не будем шуметь, то сможем понять, с какой стороны они нападут, и лишим их главного преимущества — незаметности.

Эрклион шагнул к Салерди, и в тот же миг явственно услышал приближающиеся звериные шаги сразу с нескольких сторон.

— Сейчас, — произнёс Салерди. Эрклион взял в руки кинжал и встал спиной к Салерди, готовый биться. Но атаки не последовало. А шаги всё так же слышались в тумане.

— Нет, сейчас они на нас не нападут, — тихо сказал Салерди после некоторого раздумья. — Они опасаются, потому что не знают, кто мы такие и чего от нас ждать. Это хорошо. Раз опасаются, значит, драться до последнего не будут.

— Чего же они ждут?

— Они хотят вымотать нас, чтобы мы устали и стали лёгкой добычей. Так что у нас здесь какие-то мелкие твари, но их много. Жаль.

— Что жаль? — Эрклион не понимал, о чём вообще можно жалеть в такой ситуации.

— Зубов крупных из них не надёргать. А их легко носить с собой и денег хороших стоят. А вот черепов много с собой не унесёшь, да и на любителя они.

— Тут уж в пору о наших черепах подумать, — мрачно подметил Эрклион.

— И то верно, — согласился Салерди.

Невидимые в Тумане твари продолжили бегать вокруг Салерди и Эрклиона, но нападать так и не решались. Эрклион по звукам одновременных шагов насчитал шесть тварей. Навались они сейчас всей массой — и скорее всего, путникам несдобровать.

— Они могут так ходить вокруг нас весь день, — сообщил Салерди. — Я предлагаю такой вариант. Я сейчас выстрелю, и это, скорее всего, испугает их, они бросятся наутёк. Но это может привлечь внимание кого покрупнее. После моего выстрела нам придётся сразу бежать в какое-нибудь укрытие. Мы должны найти выгодную позицию для защиты.

— Хорошо, я понял, — согласился Эрклион, вспоминая, куда же здесь можно спрятаться.

— Учти также, что как только мы побежим, наши спины окажутся открыты, и самые смелые из этих тварей могут попробовать напасть. С их точки зрения всё просто — если мы бежим, мы слабы, если мы слабы, на нас надо нападать.

Эрклион кивнул, но тут же понял, что Салерди его кивка всё равно не увидит.

— Да, я понял. Я готов. Беги за мной, я приведу в укрытие, — сообщил Эрклион.

— Сейчас. Отсчёт. Три… два… один!

Окружающий Туман всколыхнула вспышка, грянул выстрел; Эрклион помчался в сторону Дворца, увлекая за собой Салерди. Трудно было понять, куда же именно надо бежать. Эрклион в значительной степени надеялся на удачу, хоть самому ему и было неприятно признаваться себе в этом. Бежать пришлось довольно долго, пока, наконец, они не подбежали к руинам Дворца. Здесь уже ни о каком беге не могло быть и речи. Многочисленные каменные обломки оставляли шансы только на осторожные шаги, и то постоянно приходилось смотреть себе под ноги.

— Мы потеряли скорость, и нас скоро настигнут, — тяжело дыша, сообщил Салерди. — В ушах шумит, я ничего не слышу.

— Ясно, — ответил Эрклион, вглядываясь в Туман и пытаясь увидеть очертания хоть каких-то знакомых построек. Они продолжили путь вперёд, и через некоторое время им, похоже, повезло. Эрклион увидел древнюю сторожевую башню, полуразрушенную, но всё ещё узнаваемую. Эта башня сообщалась коридором со стенами крепости, а оттуда уже можно было попасть в подземные помещения Дворца, если знать, как найти потайной ход.

— Туда! — скомандовал Эрклион, указывая на башню. Они ускорили шаг. Но когда достигли башни, то оказалось, что её основание засыпано каменными обломками. Вход оказался замурован.

— Салерди, защищай нас, а я буду разбирать этот завал! — повелел Эрклион. Салерди послушно встал спиной к башне, а Эрклион принялся расшвыривать камни. Шума было много. Теперь не оставалось сомнений, что кто-нибудь из местных обитателей непременно этим заинтересуется.

— Сколько патронов у тебя в ружье? — спросил Эрклион.

— Осталось пять, — ответил Салерди.

— А камней ещё полно, — посетовал Эрклион, продолжая ворочать камни. — Как бы нам не пришлось туго.

— Вот, похоже, и первые гости, — сообщил Салерди. Эрклион оторвался от работы и принялся вслушиваться. Действительно, послышались явные шаги достаточно грузного существа. Долго ждать не пришлось: скоро на них вышло крупное существо, похожее на медведя, но с мордой, больше похожей на кошачью (хотя и это было сомнительное сравнение), покрытое пепельно-серым мехом.

— Тихо, не стреляй пока, — шепнул Эрклион.

Салерди послушал Эрклиона и лишь кивнул в ответ. Эрклион сначала поглядел на зверя, а потом принялся осторожно, оглядываясь, разбирать завал. Зверь, вставший только на задние лапы, внимательно глядел на людей, но ближе не подходил. Неизвестно, как долго продолжалось это противостояние, скорее всего, лишь несколько минут. Но тогда они казались Эрклиону и Салерди часами. А потом зверь начал шевелить ушами, улавливая какие-то звуки, пока ещё неслышные людям. Зверь вдруг ощерился. Салерди поднял ружьё, готовясь стрелять. Но «медведь», опустившись на передние лапы, побежал прочь. Эрклион, ждавший многого, но отнюдь не такого, оторвался от своего дела, выпрямился и уставился вслед улепётывающему «медведю».

— Что-то спугнуло его, — пояснил Салерди. Хотя Эрклион и так это понимал.

Что же именно обратило «медведя» в бегство, они сперва услышали. Тот самый цокот коготков множества ног. А потом и увидели, как на самой границе видимости вслед «медведю» устремилась стая каких-то небольших приземистых белесых, как сам Туман, существ, издалека походивших на ящериц.

— Вот так влипли, — прошептал Салерди, но сделал это таким тоном, словно воскликнул. Эрклион принялся быстрее разбирать завал. Если стая вернётся, то им не поздоровится. Это только в сказаниях герои разом бьются с тучей врагов, но в действительности, когда на тебе повиснет несколько десятков таких вот тварей, ты уже вряд ли что-то сможешь сделать. Они будут вгрызаться в лодыжки и кисти рук, доберутся до горла — и пиши пропало. И вскоре Эрклион услышал подтверждение своим мыслям. Из-за пелены Тумана донёсся тягостный предсмертный рёв «медведя». С ним мелкие твари справились в считанные минуты.

— Может быть, к нам они и не вернутся, — предположил Салерди. Он решил воспользоваться передышкой и сейчас перезаряжал ружьё. — Туши того зверя им должно хватить на сегодня. А я заряжу-ка дробь вместо картечи, по таким мелким тварям удобнее будет стрелять.

Эрклион ничего не ответил. У него было ещё довольно много работы. Если бы Салерди помог, можно было бы справиться куда быстрее, но тогда они рисковали бы быть застигнуты врасплох. А в их ситуации это означало бы неминуемую гибель. Салерди это прекрасно понимал и потому не покидал своего поста. Он даже ни разу не обернулся, чтобы узнать, сколько же ещё камней осталось разобрать Эрклиону. Поэтому Эрклион сам сообщил ему:

— Тут ещё на полчаса работы. Надо продержаться, и потом мы будем в безопасности.

Но не успел Эрклион разобрать и половины оставшихся камней, как Салерди сообщил ему, что теперь мелкие твари пришли и за ними. И теперь Эрклион мог разглядеть их. Похожие одновременно и на зверей, и на ящериц, они почти волочили брюхо по земле, но при этом были покрыты не чешуёй, а матовой кожей в тон окружающего Тумана. Каждая лапа оканчивалась не особо длинными, но хорошо заметными когтями. Эрклион уже видел таких существ ранее. Можно даже сказать, был хорошо с ними знаком. Это были «кошки Владельцев». Милые домашние зверьки, взятые Владельцами из своего родного мира. Было страшно видеть, что с ними сделал приход Тумана. Когда-то милые и забавные, их мордочки теперь были перекошены и покрыты многочисленными шрамами. Хозяева ушли; «кошки» одичали и сбились в стаи. Да, охотничьи инстинкты в них были заметны и раньше, и поэтому Владельцы, например, подстригали им когти. «Кошками» их прозвали как раз за сходство в поведении с настоящими кошками Шенивашады. Но кошки Шенивашады не охотились стаями. А эти — охотятся и держат в страхе всю округу.

«Кошек» было много. Около сорока зверьков выстроились полукругом перед Салерди и Эрклионом, но нападать не решались.

— Они всё ещё боятся нас, — сказал Салерди. — Но среди них найдутся самые смелые, в этом можно не сомневаться.

— Стреляй, только если они кинутся.

— Разумеется.

И долго ждать не пришлось. Действительно, три «кошки» метнулись вперёд, остальные медленно подались за ними. Но Салерди среагировал быстро. Прогремел выстрел. Две окровавленные тушки отшвырнуло в сторону, третья «кошка» потеряла ориентацию от вспышки и грохота и со всего маха врезалась в здоровенный камень, да так и осталась лежать; остальные твари бросились наутёк.

— Быстрее! — закричал Салерди, понимая, что вторая атака, гораздо более масштабная — лишь вопрос времени. Эрклион напряг все свои силы и принялся за работу ещё более рьяно. Туман плохо влиял на него, лишая почти всех сверхчеловеческих сил. У него шумело в ушах, со лба тёк пот. Он даже не сразу понял, что на Салерди снова нападают. Только услышав несколько выстрелов, он увидел, что на них мчится целая волна «кошек», а Салерди тщетно пытается её остановить. И хотя каждый выстрел терин-ара оставлял широкую просеку в рядах тварей, но их было ещё очень много и они всё равно неумолимо приближались к людям. Наблюдать за Салерди времени не было. Эрклион понимал, что единственный способ сейчас помочь и ему, и себе — это как можно скорее освободить дверь от завала.

Вот и последние камни у верхней части двери полетели в сторону. Совсем не оставалось времени на то, чтобы разобрать дверь полностью. Освободив лишь небольшой участок, достаточный, чтобы туда протиснуться, Эрклион собрал остатки подвластной ему Тзай и направил импульс в запорную систему двери. Механизмы заработали, дверь отошла в сторону. А в этот момент на Салерди уже налетели «кошки». Он отчаянно скакал и уворачивался, не давая облепить себя со всех сторон, но некоторым тварям удавалось укусить или поцарапать его. Эрклион подскочил к Салерди и дёрнул его за плечо.

— Сюда! — крикнул Эрклион, показывая на открытый дверной проём. Салерди всё понял, и они помчались к входу в башню — четыре шага, которые сейчас решали их жизнь. Салерди прыгнул в проём первым, Эрклион — сразу следом за ним. Но он успел почуять, как какая-то из «кошек» впилась ему в ногу. Упав внутри башни прямо на Салерди, Эрклион тут же вскочил и поспешно закрыл дверь. Теперь они были в безопасности. И кромешной тьме.

— Темновато, — произнёс Салерди и зашуршал чем-то. — Закрой глаза, мудрейший, сейчас я дам свет.

И правда — Салерди зажёг какую-то небольшую, но достаточно ярку лампочку. Наверняка работа тзай-тарров. Эрклион спросил об этом.

— Нет, не тзай-тарров, — ответил Салерди. — В общепринятом понимании этого слова. Лампочка от ренегатов. Но суть та же самая. И не сочти мой вопрос бестактным, о, мудрейший, но как бы мы ходили по темноте подземелий, если бы у меня не было лампочки?

— Да вот так, — ответил Эрклион и зажёг над своей ладонью небольшой огонёк. Конечно, Эрклион не сказал Салерди, что на поддержание этого огонька потребовалось бы использовать не внешнюю Тзай, а собственные силы. Что могло бы плохо кончиться, встреться они с ещё большими проблемами. Поэтому Эрклион быстро погасил огонёк.

— Вообще-то я думал соорудить какие-нибудь факелы из подручных материалов, — добавил Эрклион. — Но всё здесь пошло несколько не так. На нас напали раньше, чем нам встретились какие-то подходящие вещи.

— Действительно. И я искренне надеюсь, что здесь таких тварей не водится.

Эрклион посмотрел на свою лодыжку. Текла кровь. Рана была достаточно глубокая — от острых длинных зубов «кошки Владельцев», но не опасная. А вот Салерди, похоже, досталось сильнее. Его походная одежда была исцарапана, местами на руках и ногах проступали пятна крови. Положив лампочку перед собой, Салерди принялся извлекать из своего рюкзака мази и бинты.

— Тебя сильно зацепили, как я погляжу, — сказал Эрклион.

— Сначала обработаем твою рану, о, мудрейший, — заявил Салерди тоном, не требующим возражений. Эрклион и не стал этому противиться. Во-первых, рана была всего одна, и обработать её можно было быстро. Во-вторых, позволяя Салерди заняться его раной, Эннори оказывал честь терин-ару.

— Я не знаю, что здесь за твари, но они вряд ли ядовиты, — предположил Салерди, аккуратно смазываю рану Эрклиона. — Если бы были ядовиты, мы бы далеко не ушли. Но вот эта мазь поможет бороться с нагноениями и ускорит заживление раны. Это, конечно, не чудодейственное снадобье, но оно заметно помогает.

— Хорошо, лекарь, действуй, — одобрил Эрклион. — Но не затягивай дело. Ты сам весь в крови.

— Неприятно, но ничего серьёзного, только руки и ноги покусали.

— Ты можешь потерять много крови и ослабнешь из-за этого. А ведь никто не может сказать, какие испытания мы ещё встретим впереди.

— У меня всё равно нет ничего, что мигом остановило бы кровь, — признался Салерди. — Так что она остановится тогда, когда остановится. Наше тело умеет лечить себя и само. Главное — не мешать ему в этом.

— Я мог бы тебе детально объяснить, почему ты не прав, но сейчас не та обстановка. Поэтому поспеши закончить со мной и принимайся за себя.

Салерди кивнул, деловито и умело перевязал ногу Эрклиона и принялся закатывать свою штанину. Как и предполагал Эрклион, дело было хуже, чем Салерди говорил. Эрклион насчитал как минимум восемь укусов, и это ведь только на одной ноге. Салерди сейчас было очень больно — в этом Эрклион не сомневался. Но терин-ар не подавал виду.

— Салерди, ты сможешь идти?

— Да, о, мудрейший, смогу. Мне стыдно за то, что я вызываю у тебя такие сомнения, но я не подведу.

Эрклион, не сказав ни слова, отвернулся от Салерди и уставился в темноту. Ему вдруг очень сильно захотелось ударить кулаком по стене. Его переполнила злоба от собственного бессилия. Он едва сдержался, чтобы не показать Салерди свою слабость. Там, за пределами тумана, он и в одиночку бы раскидал всех «кошек», и в миг бы остановил кровь Салерди, и снял бы боль, и значительно ускорил бы заживление. Но здесь всё было по-другому, здесь бы не его мир. Привыкшему чувствовать себя хозяином в любой ситуации Эрклиону было тяжело это принять. Ещё тяжелее было переносить вдруг нахлынувшие эмоции. Эмоции, отсутствием которых он так гордился, те самые эмоции, которые он в ту давнюю ночь оставил на балконе Золотого Дворца, глядя на фонтан… Но на самом деле эмоции никуда не ушли. Они затаились до поры до времени, оттеснённые на задний план теми сверхзадачами, которые стояли перед Эннори. Но здесь, в своём родном городе, будучи один на один с опасностью, он вновь стал чувствовать их. Здесь и сейчас он не Эннори. Лишь Эрклион.

— Я закончил, — произнёс Салерди. — Мудрейший, я должен выпить средство для снятия боли. Оно, к сожалению, сделает меня несколько заторможенным и рассеянным. Я бы хотел, чтобы ты взял мой ружьё. Я покажу, как его заряжать.

— Что ж, пей своё зелье, — не оборачиваясь, позволил Эрклион. Хотя слова Салерди ему и не понравились, но он ждал чего-то подобного.

— Я сожалею, что мне пришлось так явно показать свою слабость перед твоим лицом, — принялся оправдываться Салерди. — Но если я не выпью это средство, то не смогу далеко уйти.

— Сначала дай мне ружьё и покажи, как с ним обращаться, а потом пей, — сказал Эрклион, оборачиваясь.

— Конечно, — ответил Салерди, протягивая оружие. — Всё довольно просто…

Пару минут у Салерди ушло на то, чтобы показать Эрклиону, как заряжать ружьё, где найти патроны в рюкзаке Салерди и чем они отличаются. А уж как стрелять — это Эрклиону было известно.

— Лампочка крепится на ствол, вот сюда, — пояснил Салерди, прилаживаю лампочку к ружью. — Теперь можно идти. Рюкзак я понесу сам. В случае чего я всё равно никуда не убегу, а тебе надо сохранять подвижность мудрейший.

— Согласен. Пей, и пойдём уже. У нас мало времени.

Салерди отпил несколько глотков из какой-то фляги и поинтересовался:

— Почему же?

— Потому что у нас ни еды, ни воды.

— Ну немного воды у меня есть. И еды найдётся.

— На три дня нам вряд ли этого хватит. Поднимайся. Идём, — и, не дожидаясь Салерди, Эрклион шагнул вперёд.

* * *

— Удивительно, — произнёс Тагур ещё даже не успев открыть глаза.

— Что удивительно? — недоумевала Эрия.

— Что ты меня будишь сегодня. Обычно наоборот бывает.

— Ну всё в жизни бывает, — радостно ответила девушка. — Я всё ждала, когда же ты проснёшься, а потом просто зашла сюда.

— Я забыл закрыть дверь?

— Да, она была открыта, — подтвердила Эрия.

— Ясно. Что-то я вчера оказался выбит из своей колеи.

— Я понимаю. Так много всего произошло. И этот дисколёт… Кто знает, что он нам предвещает?

— Где дисколёт — там и Владельцы.

— Мне ты можешь об этом не рассказывать. Уж я-то знаю, что от Владельцев осталось очень много вещей, а вот сами они сгинули. Так что дисколёт ещё ни о чём не говорит.

— Ну, возможно.

— Как твоя рука?

— Болит. Терпимо.

— Ясно. А сейчас я попрошу тебя выйти, мне надо собраться. Скоро буду готов, далеко не уходи.

— Хорошо, — Эрия развернулась и покинула комнату. Тагур, с очень тяжёлой головой, поднялся и сел на кровати. После безумного вчерашнего дня он чувствовал себя совершенно разбитым. Разумеется, он знал, что это пройдёт. Но пройдёт не сразу. Тем не менее, Тагур не стал затягивать дело, волевым усилием вытащил себя с кровати и оделся.

Когда Тагур вышел из своей комнаты, то обнаружил, что Эрия уже успела куда-то подеваться. Тагур принялся расспрашивать служащих посольства, куда же она подевалась, и ему довольно быстро указали, что искать её надо в кабинете посла. Тагур, конечно же, помнил, где находится кабинет, а если бы и не помнил, то непременно нашёл бы его по густому аромату давешнего чая. Похоже, это был любимый напиток господина Ван ри-Ошинна, и он обожал всех им угощать. Посла и Эрию Тагур обнаружил мило болтающими о каких-то мирских делах, словно и не было вчера этого противостояния с тзай-таррами и загадочного дисколёта. Эрия искренне смеялась в ответ на шутки посла и сама что-то рассказывала. Тагур с удивлением обнаружил, что Эрия довольно неплохо знает церемониальный энноранский язык и даже читает на нём какие-то стихи. Посол был в восторге. А вот сам Тагур энноранского языка не знал, поэтому даже не понимал, о чём у них там речь.

— Господин Тагур, прошу, присаживайтесь! — пригласил посол Тагура, когда, наконец, заметил его. Вообще же посол был настолько поглощён беседой с Эрией, что Тагур, пожалуй, мог бы пройти в кабинет, вытащить из рук посла чашку чая и уйти незамеченным. Тагуру не было приятно такое внимание господина Ван ри-Ошинна к Эрие. Ведь с ним, хотя он её спас, она не была такой весёлой, а с этим малознакомым послом, смотри-ка, так и щебечет!

— Что-то мне кажется, я нарушу ваше замечательное общение, — проворчал Тагур, надеясь, что несколько обиженный тон его голоса никто не заметит.

— Тагур, вовсе нет! Садись! — поддержала посла Эрия.

Тагур послушался и сел.

— Я распоряжусь принести ещё чая, — произнёс посол и подозвал слугу. Тагур же нарастающим с раздражением отметил, что посол выглядит великолепно, хотя лёг спать он наверняка ненамного раньше Тагура. Ну, должно быть, это его чудесный чай так влияет.

— Тагур, Эрия, я имею честь пригласить вас в Энноранн, в Эньши-Эннорен, к самому Господину-защитнику рэ-Митсу, — торжественно произнёс посол. — И что также немаловажно, для вас выделен целый небоход Воздушного флота Энноранн. Это новейшая разработка славного энноранского народа. Госпожа Эрия, я уверен, вы хорошо знакомы с воздухоплавательными возможностями тзай-тарров, но не только им известны секреты полёта.

— А я слышала об энноранских небоходах, — с энтузиазмом сообщила Эрия. — Но я даже не думала, что мне когда-нибудь придётся на них полетать.

— Что ж, я бесконечно рад, что мне удалось вам угодить, — с улыбкой произнёс посол и в церемониальном кивке склонил голову. «Какие же эти энноранцы позеры», — подумал Тагур. — «Ничуть не лучше садартийцев».

— Когда вылетаем? — осведомился Тагур. Ему как раз в этот момент принесли чай. Он хотел было уже уходить, но теперь уйти было бы невежливо. Сначала надо было выпить чай.

— В середине дня, через пару часов, — ответил посол. — Приготовления уже идут.

— Я так полагаю, про Владельцев новостей нет? — продолжил задавать вопросы Тагур. — Никто не вышел из Тумана и не смёл пару застав бродняков?

— Нет, ничего не слышно, — сообщил Ван ри-Ошинн. — Да и прямо скажем, будь я Владельцем, я бы сюда отправил дисколёт, а вторжение бы начал где-нибудь в другом месте. Так что я думаю, здесь нам опасаться нечего.

— Но вы всё же ожидаете вторжения? — уточнил Тагур.

— Как и все мы, господин Киэлли, как и все мы, — задумчиво ответил посол. Возможно, он знал больше, чем говорил. Даже, скорее всего, знал больше. Но раз со всеми своими знаниями до сих пор не сбежал отсюда, значит, здесь угрозы нет. «А может, у меня уже паранойя?» — подумалось Тагуру. — «Везде я вижу заговоры. Прямо как Георг».

Воспоминание о Георге внезапно перенесло мысли Тагура к Кеторию, к своей нормальной жизни, в которой нет ни жизнегубов, ни тзай-шу, ни Владельцев. И ведь сейчас он как никогда близок к тому, чтобы вернуться в Вилению. Стоит только сказать три слова… И эта страница его жизни закроется. Всё снова станет так, как оно должно быть. Он снова будет с Вилайрой. И даже будет окружён славой и почётом. И как зять Соленя, и как народный герой, выступивший против козней тзай-тарров. Ведь всё так просто сейчас. Три слова. И целая жизнь.

— Тагур, мне казалось, вы что-то хотели сказать? — голос посла вернул Тагура в Туманье. И Ван ри-Ошинн, и Эрия внимательно смотрели на него. Должно быть, заметили его душевное смятение.

— Нет, нет, — Тагур замотал головой. — Просто наслаждаюсь великолепным чаем, господин Ван ри-Ошинн.

— Да, это настоящий энноранский чай по моему личному рецепту, — улыбаясь, похвалился посол. — Тут есть чем наслаждаться. Ещё чаю?

Тагур хотел было отказаться, но тогда бы его последние слова выглядели странно. И хотя Тагуру хотелось поскорее покинуть Ван ри-Ошинна, но теперь Тагур был обречён на ещё одну чашку чая с послом. К счастью, Эрия, казалось, настроение Тагура заметила, а потому взяла беседу в свои руки.

— Господин Ван ри-Ошинн, расскажите, пожалуйста, как вы оказались послом в Туманье? — спросила она.

Вопрос явно понравился послу. Его выражение лица стало ещё более сияющим, и он вдохновенно заговорил:

— Всё началось, пожалуй, в самом раннем моём детстве. Всем вам, должно быть, известна любовь энноранцев к книгам. Сам язат Эрклион заповедал всем энноранцам учиться, постигать науки, изучать настоящее и прошлое нашего мира. Меня же всегда привлекали описания других земель, поэтому я довольно скоро понял, что хочу сдать экзамены на чиновника и стать послом Энноранн. Но тогда я даже не мечтал о том, чтобы попасть в Туманье. Ведь Туманье для любого энноранца — священное место, место, где Эрклион Освободитель поднял восстание против Владельцев, место, где кончилась война за освобождение.

— Но разве при этом Туманье не проклятое место, откуда пришли Владельцы, откуда они сотни лет угнетали Шенивашаду? — недоумевала Эрия.

— На каждое событие, моя дорогая Эрия, можно смотреть с нескольких точек зрения, — принялся объяснять посол, и Тагур в очередной раз отметил, что обращение посла к Эрие ему не нравится. — Великий Эрклион Освободитель учил нас в первую очередь видеть хорошее. Поэтому в Туманье я и вижу всё то хорошее, что было связано с Эннори, с нашим освобождением. Ни в коей мере не хочу обидеть или задеть вас, но тзай-тарры придерживаются негативного взгляда на вещи, и это отталкивает многих от Таннедер-Ир.

— Да, наверное, вы правы, — согласилась Эрия. — Но всё же, как вы попали сюда?

— Я прошёл довольно долгий путь, но точка, которая привела меня сюда — это Садарта Рэна, — продолжил Ван ри-Ошинн свой рассказ. — Там я не был послом, но служил в посольстве и был на хорошем счету. В итоге, когда здесь освободилось место, я попробовал сам напроситься сюда через посла в Садарта Рэне. Надо сказать, что хотя Туманье и священное место для энноранцев, но желающих здесь находится постоянно не так уж и много. Поэтому мне повезло — моя кандидатура пришлась как раз вовремя. И вот я здесь.

— Вы часто покидаете Туманье? — спросил Тагур, решив всё же войти в эту беседу.

— Не так уж и часто. Обычно четыре раза в год.

— И вы не скучаете по дому? — спросила Эрия.

Вздохнув, посол ответил:

— Не то чтобы скучаю, но я люблю навещать родной город и смотреть, как он изменился. А он постоянно меняется. Не всегда мне нравятся эти изменения, но я понимаю, что без них нельзя. Город развивается, как любой из нас.

А потом посол неожиданно поднялся и принялся выпроваживать гостей:

— Итак, я полагаю, что ответил на все ваши вопросы?

Эрия опешила, удивившись такой разительной перемене в поведении посла, но она нашла в себе силы сказать «Да».

— У меня есть некоторые важные дела, к которым необходимо приступить уже прямо сейчас, — в своё оправдание произнёс посол. — В том числе и подготовка вашего полёта. Поэтому сейчас я попрошу вас покинуть мой кабинет. Рекомендую пора погулять по Туманью. Небоход будет готов через два часа. В это время прошу вас присутствовать в посольстве.

— Хорошо, мы поняли, — произнёс Тагур и поднялся. Эрия последовала его примеру. Они вышли из кабинета и здесь тзай-тарра спросила:

— Ну что теперь будем делать?

— Пойдём и погуляем, как предложил господин Ван ри-Ошинн. Сегодня последний день, когда мы можем посмотреть на Туманье.

— Мне кажется, я здесь уже на всё насмотрелась, — с долей недовольства ответила Эрия.

— Туманье тебе не понравилось?

— Я ждала другого. Какой-то сказки, что ли… А дождалась нервного срыва и битвы с тзай-таррами. Это ведь не то, ради чего люди путешествуют.

— Ты так в этом уверена?

— Да.

— Ну хорошо. А вспомни-ка книги, которые ты читала у себя дома в Итуэдозе. Вряд ли в них писалось примерно следующее: «День первый. Всё спокойно. День второй. Всё спокойно». И так до самого конца. Наверняка то, что ты читала, было полно всевозможных приключений, встреч с опасностями и борьбы с ними.

— Да. Ты прав, — Эрия улыбнулась, но улыбка эта была скорее грустной, чем радостной. — Но я поняла, что переживать все эти приключения лично совсем не так приятно, как мечтать о них.

Эрия вздохнула и продолжила:

— Давай прогуляемся всё же немного. Пусть Туманье и не такое, каким я себе его представляла, но я хочу посмотреть на него ещё раз.

Тагур кивнул, и они вышли на улицу. Вокруг царила звенящая тишина. Тагур сегодня впервые при дневном свете смог окинуть взглядом посольство. Это было грубое, безо всяких архитектурных изысков, сооружение, от которого отходила высокая стена, полностью скрывающая внутренний двор. Что было там, Тагур не знал, но предполагал, что как раз там и находился небоход энноранцев.

Тагур и Эрия пошли гулять по улицам поселения. Людей почти не было видно: бродняки стояли на своих постах и ждали атаки. Изредка Тагуру и Эрие попадались небольшие патрули, которые не обращали на них особого внимания. Некоторое время они гуляли молча. А потом Эрия произнесла:

— Удивительно, куда могут завести человека книги. Ведь если бы я не читала так много в детстве, у меня не возникло бы желания посмотреть мир, я бы не пошла в дипломатическую миссию и не оказалась бы с Ран-Ир-Дереном в тот роковой день.

— Глупо винить во всём книги, — ответил Тагур. — И глупо винить себя в том, что десять лет назад ты сделал выбор, который тебя в итоге привёл к твоему нынешнему состоянию. Нельзя знать заранее, как повернёт жизнь, чем обернётся наше слово и решение. Очень может быть, что если бы мы заранее знали, как и что будет, то никогда бы не решились сделать хоть что-нибудь. Ведь любое наше действие имеет как нужный нам эффект, так и побочный.

— Может, ты и прав, но всё это слишком тяжело для меня, — ответила Эрия. — Я уже почти потеряла нормальный облик и чуть было не простилась с жизнью. На кого я сейчас похожа? На тзай-тарру? Нет! Я похожа на оборванку! И всё почему? Потому что я хотела больше, чем могла вынести!

Тагур чувствовал, что Эрия уже готова расплакаться, и он понимал, что должен сказать сейчас что-то успокаивающее. Но на ум пришли только такие слова, возможно, не совсем уместные:

— Я давно заметил, что людям свойственно желать чего-то нового, но дальше желаний дело не заходит. Ведь они никогда не посмеют вырваться из привычного им мира.

— А у меня теперь нет привычного мира! И дома! Мне теперь даже некуда идти.

— Ты сильнее чем, думаешь! — Тагур схватил Эрию за плечи. — Ты смогла вырваться, ты перешагнула эту черту и осуществила свои мечты! Подумай только, сколько всего ты теперь сможешь рассказать своим детям.

— Да, мне теперь есть, что рассказать, — Эрия сбросила руки Тагура со своих плеч. — Только ты, Тагур, либо большой дурак, либо большой невежда. А я возвращаюсь в посольство.

Эрия развернулась и пошла одна. Тагур смотрел ей вслед со смешанным чувством. С одной стороны, Тагуру удалось не дать Эрие разрыдаться, и это хорошо. Но с другой стороны, он понимал, что чем-то сильно обидел её. «Пойми вас, зависимых», — подумал Тагур, вспоминая, когда же Эрия в последний раз пила тзай-шу. Он решил, что такие странные смены настроения Эрии связаны именно с воздействием их проклятого снадобья.

Тагур почувствовал чьё-то присутствие, обернулся и увидел Чтеца. Он стоял и смотрел своим блуждающим взглядом в сторону уходящей Эрии. Тагур недоумевал, как он умудрился подкрасться так незаметно.

— Она пробудилась, видишь? — Тагур, сразу вспомнив ночной разговор, сказал первое же, что пришло ему в голову.

— Пробудилась, — согласился Чтец. — И ты ещё не знаешь, насколько.

— Да что вы все пристали ко мне со своими загадками! — в сердцах воскликнул Тагур.

— Я пришёл попрощаться, — Чтец ответил столь же беспристрастно, как и всегда, словно Тагур только что и не кричал на него.

— Что мне с ней делать, Чтец? Ты можешь сказать?

— Иди за ней. Я прощаюсь, — Чтец неуклюже поклонился и побрёл дальше по своим делам. Тагур покачал головой, а потом неспешным шагом пошёл назад, в посольство. Спешить сейчас, действительно, было некуда. До вылета оставалось ещё около часа. А на душе у Тагура было неспокойно. Он вдруг поймал себя на мысли, что чем дальше они продвигаются, чем ближе становятся к Энноранн, тем тяжелее становится. Словно сам ход вещей показывал, что с прибытием в Энноранн их вынужденное путешествие не закончится. Эрия много говорила о книгах, и Тагур уже начал чувствовать себя заложником какого-то сюжета, который не позволит ему взять и просто так вернуться в Вилению, пока он не выполнит некую отведённую ему роль. Но это ли не та самая судьба, о которой так много говорили философы во все времена?

Тагур успел в посольство как раз вовремя, чтобы подготовить к вылету. Эрия была уже полностью собрана и внешне выглядела спокойно. Она даже улыбнулась, увидев Тагура, но не произнесла ни слова. Посол провёл гостей во внутренний двор, и здесь они действительно увидели небоход. Он представлял собой здоровенный баллон с хвостовым оперением, покрытый чем-то вроде рыбьей чешуи. Внизу к нему крепилась конструкция, напоминающая собой вагон поезда, какие строили тзай-тарры. По бокам баллона были прикреплены механизмы с лопастями, как у ветряков. Небоход выглядел очень внушительно и красиво. По бокам «вагона» красовались великолепные изображения летящих в облаках драконов, а сама машина словно бы стремилась улететь ввысь, но сделать этого ей не позволяли тросы, выходящие из «вагона» и закреплённые в лебёдках на земле. Рядом с небоходом стояли люди в красивых парадных мундирах.

— Красив, а? — гордым тоном спросил господин Ван ри-Ошинн, и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Позвольте мне рассказать вам немного об устройстве этого славного аппарата. В его верхней части находится очень лёгкий газ, который и поднимает машину в воздух. А уже направление машине придают эти лопасти, расположенные по бокам. Наши нынешние небоходы надёжны и безотказны. Конструкция аппарата такова, что он попросту не может упасть на землю! Чтобы сесть, ему сначала приходится сбрасывать специальные якоря, которые рабочие на земле закрепляют в лебёдки, и уже с их помощью притягивают небоход к земле. Поэтому вам совершенно нечего бояться. Вы прибудете в Эньши-Эннорен вовремя и без происшествий. Я могу вам это обещать!

— Великолепно! — произнесла Эрия. Тагур увидел неподдельный восторг в её глазах. Чего уж говорить: он и сам был восхищён. Тагур весьма неплохо разбирался в общедоступной технике, например, знал, как устроено его духовое ружьё. Но такие вещи, как небоход, пока были недоступны простым людям. Проблема была в первую очередь в необходимости изготовления сложных материалов и отсутствии нормальной силовой установки.

— У него тзай-тановый двигатель? — спросил Тагур, и посол ответил утвердительно. Тагур верил, что когда-нибудь двигатели, работающие на тзай-тане, станут доступны всем, но пока Таннедер-Ир очень серьёзно препятствует этому. Поэтому свои небоходы могли строить только энноранцы. А ведь и виленцы могли бы. В Вилении много умелых мастеров. Тагур сейчас решил, что будет просить у регента Энноранн предоставить Вилении хотя бы несколько таких двигателей. И в случае удачи тогда Тагур вернётся домой не с пустыми руками. А уж умельцы Вилении смогут понять, как и что там действует.

Тагур подошёл совсем близко к небоходу, погладил его борт. Никто не препятствовал ему. Наоборот, энноранцы с любопытством наблюдали за Тагуром. Тагур подошёл ближе к лопастям, встал прямо перед ними. Ему хотелось дотронуться и до них, но они были слишком высоко.

— Он великолепен, — произнёс Тагур. — Как его имя?

— Стремительный Дракон, — ответил энноранец. — Позвольте представиться: капитан небохода, Цзенну тэ-Хень.

— Рад с вами познакомиться, — ответил Тагур и пожал руку капитана. — Меня зовут Тагур Киэлли. Стремительный дракон — очень подходящее имя для такого шедевра, должен заметить. А как вы это называете?

Тагур, постучал по борту «вагона».

— Корзина, — ответил капитан.

— Почему корзина? — поинтересовался Тагур.

— Так уж сложилось. Первые аппараты такого рода действительно летали с корзинами внизу. Тогда ещё подъёмная сила была не так велика, чтобы поднять серьёзный вес. Поэтому использовались плетёные корзины, вмещающие всего пару человек, — пояснил Цзенну тэ-Хень.

— А где же был двигатель? — спросил Тагур. — Неужели в той же корзине?

— А двигателя тогда просто не было. Вернее, им служил сейен, — с улыбкой, произнёс капитан.

— Удивительно, — прошептал Тагур.

Пока Тагур беседовал с капитаном, посол и Эрия подошли ближе к Тагуру, и Ван ри-Ошинн сообщил:

— Я рад, Тагур, что вам так понравился наш небоход, но теперь вам пришла пора познакомиться с ним изнутри. Прошу взойти на борт. Пора вылетать.

Пилоты как раз открыли дверь корзины. Эрия поднялась первой. Тагур на какое-то время задержался и передал послу какой-то конверт, что-то тихо сказав ему. Посол кивнул, Тагур кивнул в ответ и последовал за Эрией в небоход.

— Как тебе? — спросил Тагур у девушки.

— Великолепно! Даже дух захватывает, — ответила Эрия. — А что ты передал послу, если не секрет?

— Письмо Соленям, — ответил Тагур и тут же осведомился: — Как ты себя чувствуешь?

— Уже гораздо лучше, ты мне очень помог. Спасибо тебе.

Тагур подумал было, что это сарказм, но Эрия смотрела на него действительно с благодарностью, и по её лицу больше не было видно признаков расстройства. «Должно быть, хлебнула своего зелья», — решил Тагур, опять-таки не понимаю перемены в настроении тзай-тарры.

Третьим на борт взошёл капитан. Он провёл Тагура и Эрию в комнатку для пассажиров. Они уселись друг напротив друга на свои места, которые одновременно могли служить и кроватями. Напоследок к ним заглянул Ван ри-Ошинн, попрощался, пожелал хорошего полёта, после чего покинул небоход. Через окно Тагур и Эрия видели, как засуетились внизу рабочие, разматывая лебёдки. Небоход начал подниматься в воздух. Они поднимались всё выше и выше. Какое-то время машущий им вслед Ван ри-Ошинн был хорошо виден, но потом он превратился лишь в маленькую фигурку на далёкой земле.

— Как думаешь, мы сейчас на какой высоте? — спросила Эрия.

— Не знаю, так высоко я никогда ещё не забирался, — ответил Тагур.

— А я забиралась и повыше, — призналась Эрия. — На «Несокрушимом». Он, конечно, летает гораздо выше. Но здесь как раз интереснее — можно нормально видеть, где именно летишь, что там внизу происходит.

Небоход затрясся, но не сильно. Послышался гул завертевшихся лопастей. Небоход отправился в путь.

— Ты знаешь, Тагур, твои слова во время нашей последней прогулки натолкнули меня на одну замечательную идею, — сообщила Эрия. — Я действительно зря так взъелась на свою жизнь. У меня удивительная жизнь, полная приключений. И я должна рассказать о ней окружающим.

— Я рад, что ты смогла справиться с этой проблемой, — искренне произнёс Тагур, чувствуя, как вдруг и ему стало легче на душе.

— Тагур, я решила начать писать книгу о наших приключениях! — радостно объявила Эрия. — И начну прямо здесь, на небоходе! Господин Ван ри-Ошинн любезно поделился со мной бумагой и самопишущим пером.

— Это прекрасная новость! — поддержал её Тагур. — Я уверен, у тебя получится великолепная книга!

— Я буду очень стараться, — пообещала Эрия. — Ой, смотри-ка, Туман!

Тагур посмотрел в окно. Справа от них простиралась бесконечная белёсая пелена.

— Как же ты велик, Туман, — очень тихо прошептала припавшая к окну Эрия, но Тагур услышал её. — Прощай, Туман. И я надеюсь, мы с тобой больше никогда не встретимся.

Время в полёте тянулось медленно. Полёт на «Несокрушимом», пожалуй, был всё же куда более интересен. Ведь там Эрия могла выйти на открытую палубу, почувствовать свежий ветер, окинуть взором на всю округу простирающуюся снизу землю. Конечно, на большой высоте было холодно и трудно дышать, но ничто не могло удержать Эрию от посещений палубы, хоть на минуточку. А вот в небоходе дело совсем другое. Здесь палубы нет. Всё, что можно делать — это целый день сидеть или лежать на одном месте да смотреть в окно. Которое, к слову, даже и не открывается. Иными словами — скукота. И лишь одно только не давало Эрие заскучать — это её только что начатая книга.

А вот Тагур явно заскучал. Ему на всём протяжении полёта делать было абсолютно нечего. Даже с Эрией поговорить толком было трудно. Уж слишком она оказалась поглощена своей книгой. Поэтому Тагур гораздо больше сейчас общался с пилотами небохода. Сначала Тагур пытался расспрашивать их о двигателе небохода и даже порывался попасть к нему, чтобы пристально его осмотреть. Но ему обстоятельно разъяснили, что к двигателю проход пассажирам закрыт, а на вопросы по поводу двигателя пилоты отвечать не могут. Зато они только и знали, что рассказывать о том, какой же большой и прекрасный город Эньши-Эннорен. И когда они уже, наверное, в пятый раз завели шарманку про свой город-сад, Тагур окончательно убедился, что с этими ребятами говорить не о чем. Но делать было нечего. Приходилось их слушать. Ведь Тагур старался держаться подальше от Эрии.

Когда же Цзенну тэ-Хень сообщил Тагуру и Эрие, что они почти прилетели, и скоро пойдут на посадку, радости Тагура не было предела. Была рада и Эрия. Тагур спросил у неё, чего она ждёт от Энноранн. Эрия немного смутилась, наверное, она и сама не очень понимала, чего хочет. Но, тем не менее, она ответила:

— Жду оказаться дома. Надоела кочевая жизнь. Хочу просто тихо жить где-нибудь в небольшом уютном домике и писать книгу. А вот когда напишу — тогда можно и снова в путешествие.

— Звучит неплохо, — поддержал Тагур.

— Надеюсь, ты снова составишь мне компанию, — с улыбкой добавила Эрия.

— Всё может быть, — уклончиво ответил Тагур, в то же время от всей души надеясь, что больше он с Эрией ни в какие путешествия отправляться не будет.

— Ты слышал, пилот сказал нам, что сейчас может начать трясти машину. Нам лучше пристегнуться.

— Да, ты права.

Тагур выглянул в окно и впереди увидел сияющий огнями город. Был поздний вечер, и солнце уже почти скрылось за горизонтом. И на фоне чёрно-синей земли яркой россыпью огней выделялся Эньши-Эннорен.

— Эрия, гляди, впереди столица Энноранн! — позвал Тагур. Эрие не было видно города с её места, потому как она сидела спиной по направлению движения. Но Эрия быстро исправила эту оплошность. Она переместилась на место Тагура, оказавшись совсем близко к нему, и они вдвоём припали к стеклу, жадно вглядываясь в разворачивающуюся перед ними панораму. От Эрии пахло чем-то едва уловимым, но приятным и завораживающим, и Тагур почувствовал, что хочет обнять её, прижаться к ней. Но он поборол это мимолётное наваждение, едва заметно тряхнул головой и отстранился от девушки. Эрия, казалось, ничего и не заметила.

— Пойдём, может, из кабины пилотов лучше посмотрим? Уверен, у них вид гораздо лучше, — предложил Тагур, лишь бы не оставаться сейчас наедине с Эрией.

— Давай, — легко согласилась Эрия, и они пошли в кабину.

— Представляю, что сейчас скажет Цзенну тэ-Хень, — по пути проронил Тагур. И он был прав. Капитану не понравился визит пассажиров, но он всё же позволил им остаться в кабине при условии, что они будут крепко держаться за поручни.

А вид отсюда, из кабины, действительно был куда более интересный. За последние несколько минут совсем стемнело, и теперь казалось, что во всём мире не существует больше ничего, кроме небохода и огромного сияющего города перед ним. В Эньши-Эннорен светилась едва ли не каждая улочка. Если бы Тагуру раньше сказали, что такое бывает, он бы не поверил. Кеторий, например, был очень богатым городом, но и в нём освещался разве что самый центр. Тагур украдкой взглянул на Эрию — она тоже выглядела потрясённой. Но выспрашивать, насколько сильно Эньши-Эннорен отличается от Итуэдоза, Тагур не стал. Зная нелюбовь энноранцев к Таннедер-Ир, Тагур решил не поднимать эту неудобную тему.

Город действительно был весь засажен деревьями. Это было хорошо видно даже сейчас. А ещё Тагура поразило то, что все дома выглядели ухоженными и красивыми. Так, словно в Энноранн вовсе не было нищих и трущоб. Ровные улицы делили Эньши-Эннорен на равные квадраты, в городе блестели несколько рек и озёр. В центре города Тагур увидел четыре высоченных шпиля и какую-то огромную площадку, почти пустую. Только в центре её находилось какое-то не очень большое сооружение, напоминающее усечённую пирамиду, утопающую в зелени.

— Посмотрите наверх, там виден наш Небесный Дворец! — гордо призвал их капитан. Тагур, поглощённый зрелищем, разворачивающимся на земле, на небо до сего момента не смотрел вовсе. И сейчас он, подняв глаза, увидел то, ради чего многие путешественники со всего света и идут в Эньши-Эннорен. Переливаясь разноцветными огнями, прямо над центром города висел неземной красоты дворец, кажущийся скорее картиной какого-то романтичного художника, чем настоящим зданием. Тагур увидел яркий столб света, вырывающийся прямо в небо откуда-то из центра дворца и слегка наклоняющийся вправо-влево. Цзенну тэ-Хень тут же прокомментировал это:

— Небесный Дворец приветствует нас!

— Мы полетим прямо туда? — спросила Эрия, и в её голосе слышалось прямо-таки по-детски искреннее желание, чтобы это было так.

— Нет, нет, — вынужден был разочаровать её капитан. — Туда нельзя лететь. Защита Дворца уничтожит любой достаточно крупный объект, рискнувший приблизиться. Безопасность Эннори, а сейчас — регента, всегда была превыше всего. Да и Дворец всё же существенно выше нас. Но завтра вы там непременно будете!

— Представляю, какой оттуда открывается вид, — восхищённо прошептала Эрия.

— Нет, сейена, даже не представляете, — с улыбкой возразил капитан. Эрия не ответила, но тоже улыбнулась до ушей. Тагур понял, что ей понравилось, когда её назвали не тзай-таррой, а сейеной.

Скорость небохода начала замедляться, и Цзенну тэ-Хень отправил пассажиров в каюту, сообщив, что сейчас они начнут снижение и всем следует пристегнуться. Тагур и Эрия послушно покинули кабину. Небоход к этому времени полностью остановился, а и скоро его действительно начало потряхивать. Тагур глядел в окно и видел, что они медленно, но верно снижаются. Эрия же принялась спешно записывать новые для себя ощущения, время от времени ругаясь, что эта тряска заставляет её делать помарки.

Спускались они, как показалось Тагуру, довольно долго. Но вот небоход оказался у самой земли, а Тагур и Эрия, перешагнув его порог, попали в чудесный и легендарный город Эньши-Эннорен. В воздухе умопомрачительно пахло зелёной листвой и цветами. После спёртого воздуха небохода это было особенно сильно заметно. Было довольно тепло, хоть уже и стояла глубокая ночь. Нельзя было не признать, что Эньши-Эннорен произвёл на своих гостей очень приятное первое впечатление.

— Больше чем летать я люблю только одно — возвращаться в Эньши-Эннорен, — сообщил Цзенну тэ-Хень, полной грудью набирая ароматный воздух столицы.

— Великолепно! — согласилась Эрия.

— Давайте теперь я отведу вас в ваши покои, — предложил пилот.

— Нет, — отказалась Эрия. — Мы же где-то совсем близко от центра? Я бы хотела сейчас пройти к той пирамиде, что растёт посреди сада. Я думаю, она сейчас выглядит куда более красиво, чем днём.

— Что ж, завтра вы всё равно там будете, но мы можем сходить туда и сейчас, — согласился капитан. — Следуйте за мной!

И он повёл их по идеально ровной, мощённой одинаковыми каменными плитками улице в самый центр города. Справа и слева стояли фонари на высоких ножках. Они, конечно, не превращали ночь в день, но благодаря им было довольно светло. Тагур немного задержался, глядя на то, как суетятся вокруг небохода рабочие, проверяя какие-то детали и крепления тросов. А потом тоже последовал за капитаном и Эрией.

Цзенну тэ-Хень вывел их на обширную круглую площадь, которую по краю обрамляли пруды и высокие деревья. А прямо в центре площадки стояла та самая пирамида, которую Тагур заприметил с небохода. Почти вся пирамида была сокрыта зеленью, но прямо перед собой они видели ведущую наверх, на вершину пирамиды лестницу. Возле лестницы стояли двое охранников в парадной форме. Больше ничего на площади и не было, но почему-то здесь веяло таким спокойствием, что Эрия вдруг подумала, что она наконец-то дома. А капитан повёл их дальше — к самой пирамиде.

— То, что вы сейчас перед собой видите — это путь в Небесный Дворец, — сообщил капитан. — Эта пирамида называется Вершина Эрклиона. Как и Небесный Дворец, Вершина была построена Эрклионом Освободителем всего за один день из того песка, который некогда полностью покрывал это место, как и всё пространство, на котором теперь стоит Эньши-Эннорен.

— Неужели тут была пустыня? — не поверил Тагур.

— Именно так, — подтвердил Цзенну тэ-Хень. — Когда Эннори пришёл сюда, здесь было безжизненное место. Не было здесь ни воды, ни плодородной земли. Всё было выжжено дотла во время войн в Век Затмения. Но Эннори решил: великолепный город на этом месте будет самым лучшим символом того, что свободному человечеству любая проблема по плечу. И здесь закипела грандиозная работа! Эннори вычистил это место от скверны, оставшейся от тзай-тарров, прямо из песка начал возводить город, сюда начали завозить землю, проводить каналы. И появился великий город Эньши-Эннорен, который мы часто зовём просто — Город.

— Я об этом слышала, — призналась Эрия. — Но никогда не верила.

— Тогда прошу убедиться в моей правоте, — с улыбкой пригласил Цзенну тэ-Хень и повёл их ещё ближе к пирамиде. Охранники при их приближении немного поклонились, но не сошли с постов и не проронили ни слова. А капитан, подойдя прямо к Вершине, положил руку на её стену. Эрия и Тагур последовали его примеру. На ощупь стена чувствовалась идеально гладкой. Но внешне действительно было похоже, что пирамида сделана из песка, очень хорошо спрессованного и идеально отполированного с наружной стороны, так, что ни одна песчинка не торчала из стены.

— Удивительно! — воскликнула Эрия. — И как же это можно было такое сделать?

Тагур попытался пальцем нащупать трещину между песчинками и отковырять хотя бы одну из них, но у него ничего не вышло. Видя его озадаченное лицо, Цзенну тэ-Хень засмеялся и слегка пожурил Тагура:

— Какие же вы, иностранцы, недоверчивые и любопытные. Ничего не выйдет. То, что сделал сам Эннори, простому смертному не разрушить.

Тагур смутился. Георг бы явно не одобрил такого поведения своего зятя. Тагур действительно повёл себя как неграмотный крестьянин, которому надо всё попробовать на зуб, чтобы поверить в реальность того, что он видит. Тагур уже было собирался начать оправдываться, но Эрия заговорила раньше:

— Я попробовала сейчас посмотреть на пирамиду с помощью Тзай, и обнаружила, что песчинки словно бы слиты, сплавлены друг с другом. Я могу видеть границы отдельных песчинок, но при этом они неотделимы друг от друга. Удивительно!

— А можно подняться на Вершину? — спросил Тагур.

— Можно, — подтвердил капитан. — Но вы ещё подниметесь туда завтра.

— А я тоже хочу сегодня! — присоединилась к Тагуру Эрия.

— Хорошо, идёмте, — позвал их Цзенну тэ-Хень и начал подниматься первым. Сразу следом за ним пошла Эрия, Тагур пошёл последним. Пирамида была невысокой, её вершины они достигла быстро. И здесь у них под ногами оказалось словно бы разноцветное стекло со сложным узором посередине. На венчающей пирамиду площадке они свободно поместились втроём, и сюда вошло бы ещё человек шесть-семь. Тагур окинул взором площадь, пруды, сад, деревья которого едва достигали высотой вершины пирамиды; сияющие в свете ночных фонарей здания там, за границами площади. И снова его кольнуло осознание того, что Кеторий — не самый красивый город, как он считал прежде. Второй раз за сегодняшнюю ночь Тагур почувствовал себя простым крестьянином, который лучше своей деревни никогда и ничего не видел.

— Здесь красиво, но давайте уже пойдём, я хочу спать, — сказал Тагур, желая поскорее избавиться от своего неприятного чувства.

— Очень красиво, но и я уже чувствую себя уставшей, — согласилась Эрия.

На самом деле, Эрия сейчас ещё не хотела спать. Но из этой ночной прогулки она вынесла множество новых впечатлений, и теперь ей не терпелось поскорее записать их на бумагу, пока память ещё свежая. Да, Эньши-Эннорен был прекрасным городом, не уступающим Итуэдозу. Тзай-тарры по какой-то необъяснимой прихоти любили очень высокие башни и шпили, словно стремились как можно сильнее отдалиться от этой земли. Из-за этого они мало внимания уделяли тому, что на земле. Даже сады тзай-тарры предпочитали выращивать где-нибудь высоко, на искусственных площадках или террасах. Наверное, простой сад был для тзай-тарров слишком прост и безыскусен. Или, возможно, это была своеобразная демонстрация силы с их стороны. Эрия знала, что древние цивилизации, ещё до Эпохи Рабства, тоже очень любили строить громадные и абсолютно нефункциональные сооружения, отражающие величие вождя. И как бы ей раньше не было неприятно признавать такие вещи, но очень много оставалось в тзай-таррах того же древнего дикарства. И из-за этого стремления тзай-тарров к высоким зданиям, к постоянной демонстрации собственных сил, Итуэдоз не создавал уютного впечатления. Да, он был похож на сложное произведение искусства, он поражал и впечатлял, но он не вызывал желания остаться там. Он не вызывал ощущения дома, в конце концов.

Цзенну тэ-Хень увёл Эрию и Тагура с площади и повёл их дальше, по чистым и ровным улицам города. Иногда им по пути попадались люди, но капитан сообщил, что по ночам горожане предпочитают спать, а такой публики, которая любит ночные гулянки в Эньши-Эннорен, попросту нет. Регент крайне строго следит за порядком и не позволяет обосноваться в городе преступникам и просто сомнительным личностям. Тагур, конечно, не поверил капитану на слово и сохранил уверенность в том, что и здесь должны быть злачные места. Ни один город просто не может обойтись без них. И если говорить о Кеторие, то там таких мест было порядком. Тагуру даже захотелось завтра же пойти и поискать приключений в Эньши-Эннорен, чтобы доказать, что Цзенну тэ-Хень не прав. Но вслух возражать капитану Тагур не стал.

Капитан довольно быстро привёл их к большой ухоженной гостинице (надо полагать, в центре города других и не было). Там их радушно приняли, развели по номерам, где Тагур сразу увалился спать, а Эрия принялась писать свои путевые записки. Через некоторое время она решила зайти к Тагуру, чтобы поделиться с ним своими впечатлениями об Эньши-Эннорен, но он не открыл ей. Наверное, уже крепко спал. После этого Эрия тоже решила лечь спать.

Глава 6

Весь остаток прошлого дня они бродили по тёмным однообразным коридорам, пока Салерди, одурманенный своей настойкой, не стал валиться с ног. Тогда они просто легли спать прямо в коридоре. Эрклион, обычно очень мало нуждавшийся во сне, сейчас не стал пренебрегать такой возможностью. Ему нужно было хотя бы немного восстановить силы, да и раны, как известно, лучше зарастают во сне. Когда же они проснулись, было уже совсем непонятно, сколько же сейчас на самом деле времени. Салерди не носил часов, поскольку их тиканье могло выдать его при охоте на особо чуткого зверя. У Эрклиона же часов не было с самого дня пробуждения, и до сего момента он не видел в этом неудобства.

Поднявшись, они продолжили путь. Хоть Эрклиону и казалось, что он хорошо помнит схему подземных коридоров, но они всё же заблудились. Эрклион упорно стремился добраться до самого центра подземелий Золотого Дворца, но ничего не выходило. Невозможно было понять, где же они находятся, ведь никаких ориентиров у них не было. К счастью, и проблем пока не встречалось. Эрклион шёл впереди, время от времени открывая двери (только он мог это делать, потому что здесь требовалось прибегнуть к Тзай). Салерди прихрамывал сзади. Он был довольно плох, и время от времени прикладывался к своей фляге, но, к счастью, на умирающего всё же не походил, а к ещё большему счастью, шёл молча. Скорее всего, он вообще мало понимал, что происходит вокруг него. Эрклион постоянно оглядывался, проверяя, не норовит ли Салерди свернуть куда-нибудь в сторону, но терин-ар послушно шёл за своим господином.

Несколько раз он натыкались на заваленные проходы. У Эрклиона начало складываться впечатление, что он понимает, куда раньше вели эти туннели. Как раз к центру, в ядро крепости. А раз они сейчас завалены, то, видимо, и ядра уже никакого нет. Худшие опасения Эрклиона подтверждал и тот факт, что он никак не может включить освещение коридоров, а ведь энергосистема была как раз в ядре. И раз она не подаёт признаков функционирования, то, скорее всего, её уже попросту нет.

Когда они в очередной раз оказались в тупике перед завалом, Эрклион просто сел прямо у стены. Салерди подошёл ближе и заплетающим языком спросил:

— Что случилось, о мудрейший?

— Я должен подумать, — ответил Эрклион и закрыл глаза, пытаясь ещё раз представить себе схему ходов и своё местоположение в них. Неожиданно здесь, под этой стеной, ему пришла в голову идея, что медитация отлично может сейчас помочь.

— Салерди, не тревожь меня, я буду медитировать. Возьми ружьё и охраняй нас. Вряд ли кто-то встретится, но будь начеку. Не пей пока больше своего зелья. И не шуми без лишней необходимости.

— Я понял, о, мудрейший, — Салерди принял ружьё из рук Эрклиона и сел рядом. Салерди не говорил ему, но раны сильно болели. Особенно на ногах. И даже то зелье, которое Салерди пил, не столько заглушало боль, сколько позволяло не концентрировать на ней внимание. Салерди не сильно переживал по поводу всего этого: в жизни ему доводилось попадать и в более серьёзные переплёты. Но на миг в его голове промелькнула мысль, что сейчас он мог бы сидеть во Второй Норе со своими знакомыми или выслеживать в горах какого-нибудь ящера, да в конце концов, он мог бы лежать в постели с какой-нибудь кёсвенской красоткой… Сколько вариантов могло бы быть, и все они гораздо лучше, чем это забытое и покинутое всеми подземелье. Даже Владельцами.

А вот Владельцев, Салерди, пожалуй, вспомнил зря. Тут же ему стало казаться, что неведомые враги уже тянут к его спине свои длинные, неприятно извивающиеся многосуставчатые пальцы. Сердце Салерди бешено заколотилось, в голове зашумело. Он резко обернулся, но за его спиной был только Эрклион, усевшийся в одну из поз для медитации. Конечно, за спиной никого больше и не могло быть. Это глупо думать, что там может быть кто-то ещё, кроме Эрклиона, решил Салерди. Но спокойнее не стало. Ему стали слышаться чьи-то шаги. Шаги не каких-то диких зверей, а вполне разумных двуногих. Они отдавались едва слышным эхом в черноте коридоров, и то приближались, то отдалялись, но не выходили на свет. Один раз Салерди явственно почувствовал на себе чей-то заинтересованный взгляд. Но что особо напугало Салерди, так это то, что в этом взгляде он не почувствовал никакой угрозы. Словно его рассматривало существо, настолько превосходящее Салерди, что совершенно его не опасалось. Салерди хотел было крикнуть невидимому наблюдателю, что он его давно обнаружил, что вспомнил, что Эрклион попросил не шуметь, а потому промолчал. А потом вдруг наблюдатель просто развернулся и спокойно ушёл. Салерди явственно слышал чёткие звуки шагов на каменном полу коридора. И после этого всё затихло. Но его сердце ещё долго не могло успокоиться, каждым ударом отдаваясь в ушах. Салерди даже казалось, что сейчас стук его сердца слышен на всё подземелье.

Но постепенно Салерди успокоился. Вот только действие зелья как ветром сдуло. И теперь Салерди мог прочувствовать безо всяких заглушек всю палитру боли. Ему было больно стоять, было больно сидеть, было больно шевелиться. Лицо его перекосилось, а пальцы крепко-крепко сжимали ружьё. Если бы сейчас из темноты на него вышли враги, они могли бы взять Салерди голыми руками. Салерди и представить не мог, что на самом деле ему будет настолько больно! И он прекрасно знал, что может ему помочь. Но Эрклион велел не пить ни капли, и он не мог ослушаться того, кому принёс присягу верности. Мудрейший лучше знает, как следует поступать ему, Салерди. Если Эннори считает, что Салерди в силах справиться с болью, то это значит, что он действительно сможет это сделать!

Боль разжигала в Салерди чувство ярости, абсолютно бесполезное и даже опасное в той ситуации. Ему хотелось кричать, хотелось настоящего боя. Но невидимые наблюдатели ушли и больше не появлялись. Даже их шаги затихли, да и вообще сейчас это всё стало казаться Салерди лишь мороком, навеянным одурманивающим зельем. Скорее всего, никого и не было рядом с ним. Да, усиливающаяся боль мигом вытеснила остатки сладкого тумана из его головы, и теперь он соображал ясно. Салерди вдруг осознал, что его задача сейчас не сильно отличается от той, когда ему надо часами неподвижно сидеть в засаде, чтобы в удобный момент прикончить монстра, которого ему заказали. И в этом крылась его надежда на спасение. Салерди принялся сосредотачиваться на окружающем пространстве, впадая в особый транс терин-аров, из которого его могла вырвать только приблизившаяся угроза. Зрение и слух Салерди обострились, но остальные чувства сильно притупились. В какой-то момент он просто перестал обращать внимание на боль. Салерди помнил, что его учители рассказывали об опасности такого состояния, потому что можно истечь кровь и даже ничего не почувствовать. Но сейчас, как способ борьбы с болью, транс терин-аров годился как нельзя лучше.

Салерди глубоко ушёл в транс, почти все его мысли исчезли. Сейчас он уже не думал — только чувствовал окружающее пространство. Он словно растворился в пространстве коридора. Пожалуй, можно было бы даже потушить сейчас лампочку, и он всё равно бы не пропустил никого, кто решил бы подойти к ним. Но потушить лампочку он уже не мог.

А через некоторое время за его спиной Эрклион открыл глаза. Первое, что он увидел — это неподвижно сидящий Салерди. Сразу две мысли посетили Эрклиона: что Салерди мёртв и что Салерди заснул. Эрклион несколькими движениями размял мышцы и быстро встал. Он подошёл к Салерди и обнаружил, что тот сидит с открытыми глазами, побелевшими от напряжения пальцами сжимая ружьё и уставившись в темноту. Спящие так не умеют. Да и мёртвые выглядят по-другому. Эрклион махнул рукой прямо перед лицом терин-ара, но не увидел в нём никакого ответного движения. Эрклион решил, что Салерди, вероятнее всего, тоже владеет какими-то психотехниками, позволяющими впадать в транс. Но вот как можно вывести Салерди из транса, Эрклион не имел представления. Силовыми методами проблему не решить. Насильный вывод из транса опасен. Выходит, вариант один: ждать, когда Салерди сам выйдет из транса. Но для начала можно попробовать позвать его.

— Салерди, это я, Эрклион. Салерди, очнись, — негромко произнёс Эрклион. Он, в общем-то, уже догадался, что этот транс связан с обострением чувств, и громкие звуки, наверное, могут попросту оглушить Салерди. Но Салерди не отозвался на зов Эрклион. Тогда Эрклион решил пройтись немного по коридору, не теряя из виду света лампочки. Эрклион во время медитации понял, где они находятся, и понял, куда им надо идти. Нужно было выбрать другой путь три развилки назад, и они смогли бы прийти к залу, где должна быть информационная панель, из которой можно понять, каково состояние ядра крепости.

Эрклион услышал шорох и обернулся в сторону Салерди. Терин-ар начал шевелиться, и значить это могло только одно. Эрклион поспешил к нему. Лицо Салерди было перекошено. Он поднял взгляд на Эрклиона и произнёс едва ворочающимся языком:

— Мудрейший, я не могу разжать пальцы.

Эрклион ещё раз взглянул на его побелевшие пальцы, из которых, казалось, ушла вся кровь.

— Где твоё зелье? — приказным тоном спросил Эрклион.

— Фляга на поясе, — сквозь зубы процедил Салерди. Эрклион снял флягу, взболтнул её, чтобы понять, сколько же там осталось. Осталось не так уж и много.

— Пить сможешь?

— Да.

Эрклион поднёс флагу к губам Салерди и осторожно наклонил её, вливая зелье. Салерди проглотил часть, а потом закашлялся. Эрклион поспешно убрал флягу.

— Сейчас полегчает, — произнёс Салерди. — Это всё из-за боли. Раны болят, слишком уж сильно. Не знаю, почему.

— В Тумане чувства обостряются, — пояснил Эрклион. — Но, как правило, не те, которые нам нужны.

Эрклион сел на пол рядом с Салерди, и ожидая, пока того проймёт зелье, принялся рассказывать, что же он вспомнил во время медитации:

— Салерди, я понял, где мы находимся, и понял, куда нам надо держать путь. Уже завтра утром мы окажемся на поверхности, и если повезёт, то в хорошем безопасном месте. А оттуда уже двинемся к выходу из Тумана. Мы сделали небольшую ошибку. Чуть раньше нужно было свернуть в другой коридор. В принципе, и этот бы вывел нас, куда я хочу, но он завален. Тот, другой проход, должен быть гораздо крепче и надёжнее. Мы сейчас не в основном пути, а в одном из запасных. Я выбрал его только потому, что он короче.

— Хорошо, — ответил Салерди. Эрклион заметил, что он медленно всё же начал разжимать пальцы. — Не смотри на меня так, о, мудрейший. Я сильно виноват перед тобой. Я позволил боли одолеть меня. И решил скрыться от неё в трансе. Но перед этим я не смог расслабиться, и в итоге у меня получился неправильный транс. За это мне придётся заплатить ещё большей болью.

— Боль способны чувствовать только живые, Салерди, — ответил Эрклион. — Бери себя в руки, и мы пойдём. У нас не так много времени. Лично у тебя его ещё меньше.

Эрклион видел, что Салерди всё ещё больно, но терин-ар превозмогал себя. Он сумел разжать руки и передать ружьё Эрклиону, а потом, опираясь на стену, поднялся на ноги. Он попробовал сделать несколько шагов, но без опоры идти ему не удавалось. Эрклион посмотрел на ноги Салерди, опасаясь увидеть, что вновь открылось кровотечение, но свежих следов крови он не заметил. Хотя это ещё и не значило, что кровотечения нет.

— Мудрейший, я уже могу идти, пусть и держась за стену, — сообщил Салерди. — Не будем терять времени. Веди нас!

Эрклион кивнул и поднялся. Медленно они начали продвигаться к нужному повороту, как и прежде: впереди Эрклион с ружьём, Салерди позади. Но с каждым шагом Салерди всё крепче и крепче стоял на ногах, и вскоре он шёл уже почти обычным шагом, если не считать прихрамывания. Правда, для того, чтобы держаться, Салерди пришлось ещё раз глотнуть зелья. По прикидкам Эрклиона, зелья у Салерди осталось ещё на один-два глотка. И что там будет потом, совершенно неясно.

Они добрались до нужного поворота, и Эрклион пошёл дальше. Теперь он крепко держал в голове схему подземелий, и вскоре они вышли к очередной двери, но на сей раз весьма крепкой на вид. Эрклион прикоснулся к замку, постоял так секунду, и дверь ушла в сторону. Эрклион и Салерди вошли внутрь, ступив на узкий решётчатый мост с бортами где-то по пояс. Каждый их шаг по металлическому мосту отдавался гулким эхом, и Салерди понял, что они находятся в обширном помещении. Наверху, справа от них, под потолком были проложены какие-то рельсы. Но гораздо больше внимание Салерди привлекло не эхо и не рельсы на потолке, а слабый отсвет от лампочки снизу.

— Мудрейший, что сияет там внизу? — полюбопытствовал Салерди.

— Смотри, — произнёс Эрклион и остановился. Он простёр руку над пустотой справа от моста, и с руки его сорвалась яркая огненная капля. Падая вниз, она успела осветить стоящие рядами и блестящие своей зеркальной поверхностью дисколёты. Салерди насчитал два ряда по четыре машины, причём одна из них несколько выбивалась из общей линии.

— Дисколёты! — воскликнул Салерди. — Они тоже в рабочем состоянии?

— Вряд ли, — ответил Эрклион. — Я не чувствую исходящей от них Тзай. Скорее всего, этот Туман всё выпил. Он и из меня силы выпивает. Здесь Тумана по неведомой мне причине меньше, но он всё равно есть.

— Где же мы?

— Мы в ангаре дисколётов.

— Где?

— В ангаре. Это такое помещение, вроде дока, только для воздушных судов.

— Аааа…

— Идём, давай найдём спуск вниз. Ты видел, что один дисколёт стоит не так, как остальные?

— Да.

— Вот мне тоже очень интересно узнать, почему это так.

Они пошли вперёд уже быстрее, ободрённые тем, что им удалось обнаружить уже что-то, кроме пустых стен. Лестницу, ведущую вниз, долго искать не пришлось. По ней они и спустились на пол ангара. Эрклион первым же делом направился именно к выбивающемуся из общего ряда дисколёту. Он не просто выглядел так, словно его собирались вывести из ангара, но был ещё и открыт. А на полу рядом с ним виднелись какие-то тёмные пятна. Впрочем, Эрклион прекрасно знал, что это за пятна.

— Смотри, Салерди, это кровь, — пояснил Эрклион.

— Кровь Владельцев? — уточнил терин-ар.

— Человеческой крови здесь взяться просто неоткуда. Так что, скорее всего, ты прав.

— Что же здесь произошло?

— Битва.

Эрклион заглянул внутрь дисколёта. Даже слабого света лампочки вполне было достаточно, чтобы увидеть разбитые информационные панели и дырки от пуль во внутренней обшивке машины.

— Внутренности дисколёта разрушены, — сообщил Эрклион, обернувшись к Салерди. — То, что здесь был бой, несомненно.

— Но если здесь не могло быть людей, то получается, что Владельцы воевали друг с другом? — такая мысль казалась Салерди дикой, но он всё же высказал свои догадки.

— Именно так и выходит.

— Но как это возможно?

— А как люди с людьми воюют? — Эрклион пристально посмотрел на Салерди, и тот даже смутился от такого взгляда. — Другой вопрос, чего могли не поделить здесь Владельцы. Хотел бы я это узнать. Возможно, сохранились какие-то записи. Оставайся здесь, возьми ружьё, я попробую получше обследовать дисколёт. Только в транс не впадай, я быстро.

Эрклион передал ружьё с лампочкой Салерди, а сам зажёг огонёк Тзай и скрылся внутри дисколёта. Многочисленные следы пуль на стенах говорили о том, что здесь произошёл отчаянный бой. Тел Эрклион не обнаружил, но размазанная по полу кровь свидетельствовала о том, что кого-то выволокли отсюда. Сфера навигатора была закрыта. Вряд ли там кто-то скрывался, но Эрклион, помня о своём прошлом опыте, решил этого не проверять. Собственно, единственной его целью посещения дисколёта было найти какие-то записи бортовых банков памяти, которые могли бы пролить свет на произошедшее здесь.

Эрклиону выбрал одну уцелевшую информационную панель, которую сразу же попытался запустить. Безуспешно. Энергии не было, как он и предполагал. Но Эрклион и сам мог быть источником энергии. Так, кстати, поступали и Владельцы со своими карманными информационными устройствами. Эрклион пропустил Тзай по силовым цепям машины, и тогда панель слабо начала светиться. Вот уже несколько сотен лет к информационной панели никто не прикасался, но она всё так же послушно, как и прежде, отзывалась на нажатия Эрклиона. Ему удалось найти звуковой пакет самописца дисколёта, и он попытался его воспроизвести. Динамик, пробитый пулей, что-то невнятно захрипел. Но в окружающей тишине и эти звуки казались настоящим громом. Эрклиону удалось расслышать обрывки отдельных слов, звуки выстрелов и полные отчаяния крики.

— …Хорх Шархам!.. — явственно услышал Эрклион ненавистное ему имя. Это был столь неожиданный крик из прошлого, что Эрклион даже вздрогнул. Он потерял концентрацию, произошёл всплеск Тзай, и в этот момент раздался треск внутри информационной панели. Экран замерцал и тут же погас, а дисколёт наполнился едким дымом. Информационная панель сгорела. Речь Владельцев прекратилась. Теперь уже навечно. Эрклион ещё раз окинул взглядом дисколёт. Кровь на полу. Могла ли это быть кровь Хорха Шархама, его главного врага? Мог ли он так бесславно сгинуть здесь, даже не успев в последнем бою сразиться с Эрклионом? Нет, звукозапись не дала ответа на этот вопрос. И вообще ничего не прояснила. Кто и за что сражался здесь? По всей видимости, это никогда не станет известно. Но молчаливые свидетельства этой бойни будут стоять здесь тысячелетиями, надёжно укрытые пеленой Тумана и толщей земли. Осознавая это, Эрклион в очередной раз убедился в правоте своей мысли о том, что история Владельцев была трагичной с самого начала. И единственное, чем они могли поделиться с Шенивашадой — это своей трагедией.

Долго оставаться в задымлённом дисколёте было нельзя, и Эрклион поспешил выйти в ангар. Салерди держался на ногах, и это было хорошим знаком. Эрклион скомандовал ему идти за собой и сам пошёл в сторону операторского пульта, с которого управлялся ангар. По пути Салерди спросил у него, что удалось ему найти внутри дисколёта.

— Только следы бойни, Салерди, — ответил Эрклион. — Следы бесславного конца Владельцев.

— А мог ли у Владельцев быть славный конец? — удивился Салерди. Высказывания Эрклиона часто ставили его в тупик, но на то он и мудрейший, чтобы говорить парадоксальные вещи.

— Ничто не препятствовало этому, кроме сознательного выбора самих Владельцев, — ответил Эрклион. — В тот миг, когда они стали Владельцами, они стали нашими врагами. Но они могли бы стать и Учителями, и тогда на веки вечные они бы стали нашими друзьями.

— То есть Владельцы по натуре своей не были злыми?

— А люди, Салерди, а люди? — Эрклион остановился и обернулся к нему. — Смертные злы или добры? Ты сам, Салерди, злой или добрый? Доводилось ли тебе давать милостыню и помогать тем, кто в беде? Доводилось ли тебе драться, и даже самому быть зачинщиком драки? В конце концов, доводилось ли тебе убивать других людей?

Салерди промолчал, но отвёл взгляд от Эрклиона и принялся смотреть себе под ноги.

— Я и не жду от тебя ответа, Салерди. Я жду понимания.

Эрклион развернулся и продолжил путь. Выдержав небольшую паузу и не оборачиваясь, он продолжил:

— История Владельцев — это история людей, получивших божественную силу, но не получивших божественную мораль. Эта сила их и сломила. Эта сила их в итоге и погубила.

— Но разве не ты их погубил, о Эрклион Освободитель? — наверное, Салерди не следовало задавать этот вопрос, но он сам сорвался с его языка. И как только это произошло, тотчас погасла лампочка на ружье, а Эрклион, сам сияя неземным светом, резко повернулся к Салерди, и громовой голос Эннори разнёсся по всему подземелью:

— Я и есть та сила, Салерди!

Салерди весь сжался, он уже хотел было пасть на колени, но Эрклион подхватил его и не дал ему этого сделать. Миг — и снова лампочка нормально горит, а Эрклион больше не сияет.

— Не падай, Салерди. Сейчас тебе нельзя делать таких резких движений. И не задавай впредь подобных глупых вопросов, — напутствовал его Эрклион. Салерди энергично закивал, не проронив ни слова.

— Давай уже ружьё. Я снова поведу нас, — продолжил Эрклион. Салерди послушно протянул ему оружие. Эрклион энергично зашагал вперёд; Салерди, прихрамывая, поспешил за ним. Они снова поднялись по лестнице и пошли по металлическому мосту. Эрклион привёл их к одному из углов ангара, где находилась довольно большая площадка со столом, стулом и неким оборудованием, которое Эрклион сразу же назвал пультом контролёра. И это было как раз то место, которое Эрклион и искал. Именно отсюда он мог увидеть всю карту подземных ходов, а самое главное, понять, всё ли в порядке с ядром.

Эрклион молча передал ружьё Салерди, а сам сел на стул и развернулся к пульту. Пальцы Эрклиона застучали по информационным панелям, но пульт никак не отреагировал. Тогда Эрклион снова повторил тот же трюк, который проделала в дисколёте: прикоснулся левой рукой к корпусу машины и сам пустил Тзай по цепям пульта. Информационные панели заработали. Первым делом Эрклион принялся искать резервные источники энергии, поскольку понимал, что своими силами долго поддерживать работоспособность пульта не сможет. Но найти ничего не удалось. Вернее, пульт показал Эрклиону расположение источников, но все они уже были пусты. Проклятый Туман всё выпил. А Эрклион чувствовал, что на то, чтобы поддерживать работу системы, требуется всё больше и больше Тзай. Оно и понятно: он запустил процедуру проверки состояния помещений, а это очень энергозатратный процесс. Но это нужно было сделать просто для того, чтобы понять, какие ходы ещё доступны, а какие — нет. И Эрклион знал, как за это придётся заплатить.

— Салерди, будь готов, я сейчас потеряю сознание, — предупредил Эрклион. — Я должен отдать почти всю свою силу, чтобы получить картину состояния подземелий. Я не знаю, как долго я буду без сознания, но сейчас вся наша жизнь зависит только от того, удастся ли мне получить нужные сведения.

— Что мне делать, о, мудрейший? — спросил Салерди.

— Просто будь рядом. Ложись спать, когда захочешь. Если бы здесь нам угрожала какая-то опасность, мы бы с ней уже встретились.

Салерди вновь молчаливо кивнул и встал на страже рядом с Эрклионом.

Эрклион немного обманывал Салерди, когда говорил, что вся их жизнь зависит от успеха нынешнего предприятия Эрклиона. Эрклион и так сумел бы вывести их наружу, хотя бы обратным путём. Но Эрклион должен был узнать, как добраться до ядра и вообще, что же с ним такое. Он просто не мог уйти без этого. Ядро крепости манило и звало Эрклиона. Он понимал, что упустив свой шанс прикоснуться к сердцу могущества Владельцев сейчас, он может больше никогда не получить такой возможности. Поэтому Эрклион готов был пожертвовать многим. Конечно, вряд ли ему грозила смерть, даже отдав почти всю Тзай, он бы пришёл к состоянию, близкому к тому, какое у него было на поверхности — то есть к состоянию почти что обычного человека. О природе Тзай было известно мало, даже Эрклиону; он предполагал, что где-то внутри него всё равно есть какое-то зерно, которое не даст ему остаться совсем без этой силы.

Эрклион постепенно наращивал потоки Тзай от себя к пульту контролёра, и далее, по невидимым проводящим цепям в стенах коридоров, а от них — к датчикам, проверяющим состояние коридоров и помещений, а от датчиков — назад, к пульту. Эрклион видел, как постепенно на информационной панели вычерчивается схема подземелий, медленно, от центра, которым невольно стал это ангар. Каждую секунду на карте появлялись какие-то новые детали, но вскоре Эрклион заметил, что местами пути перестали отрисовываться, словно дальше и нет ничего. И что самое страшное — это касалось всех путей, ведущих к ядру. А сил оставалось всё меньше и меньше. У Эрклиона вдруг начало двоиться в глазах, зашумело в ушах. Он понимал, что будет дальше. И уже падая, Эрклион успел увидеть, что ядро крепости так и осталось чёрным пятном на раскрашенной белыми линиями карте подземелий. Путь к ядру был отрезан. Ядро оказалось навсегда утеряно.

Когда Эрклион пришёл в себя, то обнаружил, что лежит не прямо под пультом, а ближе к стене. Очевидно, Салерди оттащил его сюда. Сам терин-ар лежал прямо посреди моста, ведущего к платформе. Наверное, таким образом перекрыв единственный путь к Эрклиону, он решил и во сне защитить своего господина. Что ж, на них так никто и не напал, но Эрклион в очередной раз отметил верность Салерди. А ведь когда-то он хотел убить его, считая никчёмным паразитом. Эрклион медленно встал. В принципе, он чувствовал себя достаточно неплохо. Могло быть и хуже. Если на поверхности Туман мгновенно выпивал из него почти всю Тзай, то здесь можно было накопить какой-то запас. Хотя, по правде сказать, Туман не угрожал жизни. Ведь не умер же Салерди, наравне с Эрклионом пребывавший в тумане.

Эрклион хорошо помнил, что увидел на информационных панелях пульта. Что ж, до ядра не добраться. По большому счёту, им незачем находиться в подземельях. Но под землёй гораздо безопаснее продвигаться. А с другой стороны, им уже пора выбираться. Салерди и так-то на грани, а скоро ему станет ещё хуже — без еды и воды. И пройти Туман будет очень тяжело. Несколько дней им придётся идти по полному опасностей краю. И Эрклион очень сильно надеялся, что им повезёт. Повезёт, и их поймают патрули бродняков.

Эрклион принялся будить Салерди. Терин-ар открыл глаза, но взгляд его был мутный.

— Как ты, мой верный слуга? — осведомился Эрклион.

— Плохо, мудрейший, — Салерди выдавил из себя улыбку и приподнялся. — Голова страшно болит. Раны тоже. Расплата за то зелье.

— Оно ещё осталось у тебя?

— На один глоток.

— Оставь на крайний случай.

— Конечно. И ещё я очень хочу пить. Дико просто хочу пить. А воды у нас мало, о, мудрейший.

— И еды мало. На сегодня хватит?

— Только на сегодня и хватит.

— Нам надо спешно выбираться отсюда. Вчера я посмотрел карту подземелий. Ядра больше нет. Мы пойдём по подземному кольцу на северо-восток и там выйдем наружу. Оттуда пойдём к горам.

— Но зачем именно нуда? Не лучше ли нам было бы повернуть на юг, прямо к поселениям бродняков?

— Нет, не лучше. Мы же наверняка переполошили своим перелётом сюда всё Туманье, и теперь повсюду бродят усиленные патрули бродняков. И я более чем уверен, что мы с ними встретимся.

— И мы с ними сразимся?

— Нет, мы им сдадимся. Пара оборванцев — это не то, что они ищут. Они-то ожидают военного вторжения. Но нам не поверят на слово. Нас доставят к главарям бродняков, и они будут нас допрашивать. И мы скажем, что я побрёл сюда в поисках хорошего места для медитаций, а ты — за новыми трофеями. А чтобы нас не заметили, мы прошли через горы на северо-востоке. И именно поэтому мы и пойдём на северо-восток. Нас должны обнаружить недалеко от этих гор.

— Что мне говорить, мудрейший?

— Сочинять много мы не будем. Скажем, что познакомились в Кёсвене, месяц назад. Поли вместе к Туманью, предпочитая держаться подальше от городов, заходя только в деревни, чтобы купить продовольствие. Потом полезли в горы и через них проникли в Туман. Если будут утверждать, что у них везде наблюдательные пункты, и нас обязательно должны были заметить, будем говорить, что ничего не знаем. Просто прошли по горным тропам и оказались в Туманье. Никто нам не встречался, никто нас не останавливал. Пускай сами разбираются между собой. Ты всё понял?

— Понял, мудрейший.

— Хорошо. Тогда давай сейчас начнём с того, что ты перестанешь звать меня мудрейшим. Пока мы в Туманье, зови меня только Кейлун. Или даже просто — чернец. Сейчас это больше будет соответствовать нашей истории. Я — спятивший чернец, а ты — алчный терин-ар, решивший разбогатеть на диковинных монстрах Туманья. Ты не должен выказывать особого уважения ко мне, а я — к тебе. Мы просто попутчики. Я знаю дорогу, а ты умеешь выживать в тяжёлых условиях. Усвоил?

— Да, усвоил. Чернец, — хоть Салерди и выдавил из себя последнее слово, но было видно, что с большим трудом.

— Салерди, ты не должен чувствовать, что такое обращение ко мне оскорбляет меня. Сейчас это нужно для нашего выживания. Поэтому я приказываю тебе не показывать уважения ко мне. Но всё же не переходи границу. Ещё раз напоминаю, старайся относиться ко мне просто как к попутчику.

— Я всё понял, Кейлун. Давай пойдём.

— Да, поднимайся.

Эрклион помог Салерди встать. Тот неуверенно поднялся и некоторое время просто стоял, приходя в себя. Потом достал бутылку воды и отпил солидное количество. Эрклион не сказал ни слова, но про себя отметил, что такими темпами воды им не хватит и на день. А с другой стороны, он понимал, что Салерди сейчас постоянно будет хотеться пить. После таких доз его дурманящего зелья.

Эрклион снова забрал ружьё у Салерди и пошёл вперёд. Они вышли из ангара и зашагали по коридорам. Ничего необычного им не встречалось. Надёжно закрытые, подземелья Золотого Дворца не могли стать прибежищем для какой-то жизни. Здесь не было ничего, кроме темноты. Салерди окончательно протрезвел, и хотя голова его страшно болела, но теперь ему уже не мерещились шаги и следящие за ними Владельцы. А вот Эрклион был разочарован таким путешествием. Конечно, в подземельях можно было найти ещё много того, что осталось от Владельцев. Вот только без энергии это всё было лишь грудой металла и кристаллов. Самые главные тайны Владельцы унесли с собой в небытие. От них осталась только одна тайна. Тайна по имени Эрклион.

И все путешествия Эрклиона так и не дали ему ответа на вопрос, кто и как сумел его свергнуть.

Дорога была длинная и однообразная. По пути им не попадалось решительно ничего интересного. Их окружали всё те же добротные стены, ровные полы. Иногда им попадались закрытые двери, но Эрклион не тратил на них внимания, продолжая упорно идти вперёд. Несколько раз они устраивали привал, чтобы отдохнуть и немного поесть. Эрклион сам почти ничего не ел и не пил, оставляя еду и воду Салерди, который едва ковылял за ним. Собственно, если бы не раны Салерди, они бы уже давно выбрались наружу. Но в текущих обстоятельствах по-другому быть попросту не могло. Они шли медленно, но уверенно.

Вскоре коридор начал идти вверх, и это был верный признак того, что до выхода осталось не так долго. Салерди тоже заметил появившийся уклон коридора:

— Мы идём вверх? — спросил он. — Стало тяжелее идти.

— Ты прав, — ответил Эрклион, думая о том, что люди устроенные очень странно. Подлинная чувствительность появляется у них только тогда, когда что-то болит. Будь Салерди в порядке, он бы даже и не заметил, что коридор пошёл вверх. Подъём ведь был едва заметным.

Им пришлось пройти её несколько часов, и они, наконец, оказались перед выходом. Эрклион безошибочно узнал дверь, ведущую на поверхность. Они отличалась от остальных расцветкой специальных знаков. И здесь Салерди вдруг сообщил, что смертельно устал и безумно хочет спать. Эрклиона такая новость несколько обескуражила, по его подсчётам Салерди должен был быть в состоянии идти ещё как минимум три часа. Но, во-первых, видимо Эрклион неправильно учёл, сколько они спали накануне, а во-вторых, так могло себя проявлять и состояние Салерди. Поэтому Эрклион согласился с Салерди, и они расположились на свой последний привал в подземельях Золотого Дворца, чтобы проснувшись уже сделать решающий рывок через Туман по поверхности.

* * *

Утром, когда Эрия и Тагур проснулись и позавтракали, за ними зашёл Цзенну тэ-Хень. Он сообщил, что сегодня они должны лично предстать перед регентом, а его задача — сопроводить их до Вершины Эрклиона.

— А ты с нами не пойдёшь? — спросила Эрия.

— Нет, я не могу с вами пойти, — ответил капитан. Почему он не может — он не уточнил. — Но я пойду с вами к лучшим портным, которые снимут с вас мерки и уже к вечеру будут готовы ваши одежды для встречи с регентом.

Эрия смутилась. Замечания по поводу своего вида она всегда принимала нелегко. И прекрасно понимала, что сейчас выглядит не самым лучшим образом. Конечно, она несколько привела себя в порядок в этой энноранской гостинице, но всё же её вид был далёк от идеального. И хотя за время вынужденного путешествия ей начало казаться, что она уже привыкла к своему новому облику, но тут, в Эньши-Эннорен, вдруг неожиданно вернулись её старые предпочтения в одежде. Тагур, видно, тоже захотел своим обликом соответствовать этому городу и оказанной им со стороны регента чести, и Эрия не успела произнести хоть что-нибудь, а Тагур уже сказал:

— Так давайте не будем откладывать и пойдём как можно скорее. У ваших портных наверняка будет много работы, и чем быстрее они за неё возьмутся, тем скорее всё будет готово.

— Что ж, это здравая мысль, — согласился Цзенну тэ-Хень. — Поспешим!

Втроём они вышли из гостиницы и увидели дневной Эньши-Эннорен. Город утопал в зелени, и днём это особенно ярко бросалось в глаза. Всё же ночью самыми заметными были огни, освещающие улицы. Было довольно жарко, и это единственное, что портило картину. Тагур подумал было, что по такой жаре может быть достаточно тяжело идти, а экипажа он поблизости не заметил. Но Цзенну тэ-Хень сказал, что им совсем недалеко идти, и не соврал. Идти пришлось буквально до следующего дома. Там с них довольно быстро сняли мерки и узнали их предпочтения в одежде. Эрия выбрала зелёное платье в местном стиле, а вот Тагур попросил сделать ему классический виленский костюм. Портной записал предпочтения и попросил заказчиков зайти через восемь часов. Тагур никогда не слышал, чтобы костюмы шили так быстро, и несколько удивился этому, но портной с гордостью объяснил им, что они используют самые передовые методики работы, когда каждый мастер отвечает за свой участок работы, и в итоге они могут в кратчайшие сроки, всего за один день, создавать самую качественную и идеально сидящую одежду.

— В Энноранн ещё много удивительного, — сообщил Цзенну тэ-Хень, улыбаясь. — Пока мы с вами можем пройтись по городу, я покажу вам самые интересные места.

— Времени в запасе у нас ещё предостаточно, давайте посмотрим на город, — согласилась Эрия. Тагур кивком головы молча поддержал её, и все вместе они отправились гулять по Эньши-Эннорен.

— Здесь довольно жарко, — выйдя на улицу, сразу же произнёс Тагур. — Мы можем довольно быстро устать и к вечеру уже будем не в той форме, чтобы предстать перед регентом.

— Не беспокойтесь, — ответил Цзенну тэ-Хень. — В Городе полно кофеен, куда можно заглянуть и отдохнуть от жары в спокойной обстановке.

— Так мы будем двигаться от кофейни к кофейне? — смешливо спросила Эрия.

— Ну можно и так сказать — согласился Цзенну тэ-Хень. — Идёмте?

Они двинулись по улицам Эньши-Эннорен, всё дальше и дальше отходя от центра. К удивлению Тагура, ухоженный центр всё никак не сменялся жилищами бедняков. Всюду царили чистота и порядок. И отовсюду действительно доносился запах кофе. Людей на улицах было не мало, многие куда-то спешили, но при этом не выглядели загнанными. Тагур не смог удержаться и всё же задал вопрос Цзенну тэ-Хеню, где же проживают бедняки Эньши-Эннорен. На что энноранец ответил, что в Городе бедняков нет. Этого Тагур понять не смог, но вот Эрию, судя по всему, такое положение дел ничуть не удивило. А Тагур ни за что бы не поверил, что такое возможно. Кто-то ведь должен поддерживать чистоту в городе, и вряд ли это делают зажиточные горожане.

Эньши-Эннорен был настолько велик, что не было никаких возможностей обойти его за один день. Да и Цзенну тэ-Хень не стремился провести гостей города абсолютно по всем улицам. Жара довольно быстро показала, что дальние переходы им недоступны. В итоге большую часть дня они действительно провели в кофейнях. Но день клонился к вечеру, и Эрия попросила отвести их обратно в гостиницу пораньше, поскольку она хотела вновь приняться за книгу. Цзенну тэ-Хень не стал возражать и отвёл Тагура и Эрию в гостиницу, сообщив, что новую одежду им принесут вечером прямо в номера.

Тагур, утомлённый жарой, решил в оставшееся время лечь спать, а Эрия взялась за перо. Она подвинула столик и кресло поближе к окну, а само окно распахнула настежь, чтобы ароматный воздух цветущего города лучше проникал внутрь комнаты. Конечно, было душно. Но она воспринимала это как неотъемлемую часть местного своеобразия. Ведь у каждого города должны быть какие-то особенности не только в архитектуре, но и в самом воздухе.

Пока она не успела написать ничего толкового, только записала самые яркие события и впечатления, чтобы потом на их основе уже построить законченную книгу. Эрия пока что очень плохо представляла себе своё будущее в Энноранн, но цель написать книгу придавала некое оформление её размытому будущему. И не потому ли она вообще решила писать книгу, что устала от неопределённости своей жизни? Эрия тряхнула головой, отгоняя такую мысль. Конечно, нет. Конечно, дело не в этом. Дело в желании не прожить свою жизнь зря, в желании оставить после себя что-то значимое.

Пробегая глазами написанный ранее текст, Эрия поймала себя на том, что слишком уж часто в тексте мелькает имя «Тагур». Конечно, понятно почему так происходит. Он сделал для неё очень много, он провёл её через все опасности, не раз спасая ей жизнь. И теперь она многим ему обязана. Но почему же и сейчас, при описании Эньши-Эннорен, она так часто упоминает Тагура? Почему пишет про его выражение лица, его слова, его тон, и свои догадки насчёт всего этого? Ведь вроде бы книга задумывалась не про него…

Эрия, безусловно, считала Тагура хорошим человеком, но очень странным. Иногда он без видимой причины становился раздражительным и стремился держаться подальше от неё, хотя Эрия и не делала ничего такого, что могло бы оттолкнуть Тагура. Раньше она считала, что всему виной её жалкий вид и неухоженность, неизбежная в подобном путешествии. Но с удивлением Эрия отметила, что после того, как она привела себя в порядок в посольстве, Тагур стал ещё более отстранённым и теперь даже не особо хотел говорить с ней. Так, сегодня днём она в основном общалась с Цзенну тэ-Хенем, и если бы не он, то она бы вообще не находила себе места. Вот и сейчас Тагур сразу же заявил, что пойдёт спать и даже не стал обсуждать с ней впечатление от Города. И всё же, несмотря ни на что, Эрия хотела бы, чтобы рядом с ней всегда был кто-то, похожий на Тагура, кто-то, кто не бросит даже в самую трудную минуту, хотя никто и ничто и не заставляет его помогать. Эрия подумала, что она даже завидует невесте Тагура, которая ждёт его в Кеторие. Её очень повезло с женихом. Но почему сам Тагур выбрал такую невесту? Он правда её любит, или же всё дело в деньгах её отца? Или же его заставили? Эрия не понимала, какие именно отношения связывают Тагура и семью Соленей, но это были очень странные отношения. Тагур сам почти никогда не говорил об этом, но Эрия знала, что у Тагура живы-здоровы и его собственные отец и мать в Кеторие. Но почему-то Георга Соленя и свою невесту он упоминал часто, а вот про своих родителей почти и не вспоминал, и не пытался передать им весточку даже тогда, когда уже мог это сделать. А ведь они сейчас очень волнуются за своего сына, была уверена Эрия.

Сегодня книга шла плохо. У Эрии на фоне последних размышлений обострилось чувство тревоги, и уже даже прекрасный энноранский воздух не мог ей никак помочь. Слова никак не хотели выстраивать в предложения на бумаге, даже если в голове она их вроде бы как-то и организовала. Погружённая в свои тревожные размышления пополам с попытками написания заметок, Эрия даже и не заметила, как подошёл назначенный час. В дверь постучали. На пороге стоял курьер с платьем. Эрия приняла одеяние и закрыла дверь. Перед тем, как надеть платье, Эрия решила пристально осмотреть его. Разложив его на кровати, Эрия с сожалением отметила, что сейчас бы ей очень пригодились те украшения, которые она когда-то отдала Тагуру. Но если бы не отдала, то Тагур не смог бы купить тзай-шу и не смог бы сохранить ей жизнь, успокоила себя Эрия.

Вспомнив о тзай-шу, Эрия также вспомнила и о том, что уже самое время принять очередную порцию этого снадобья. У неё ведь как раз начали проявляться симптомы тзай-танового голодания. Вся эта тревожность, несвязность мыслей. Как только Эрия подумала о тзай-шу, тотчас с неё слетели последние остатки самообладания. Спешно убрав платье с кровати, чтобы случайно его не помять, Эрия дрожащими пальцами открыла коробочку с тзай-шу и взяла оттуда один пузырёк. Сев на кровать, Эрия открыла пузырёк и шумно выдохнула. А следом, закрыв глаза, залпом выпила всё его содержимое. По её телу, от самых корней волос и до кончиков ногтей, пронеслась волна дикой, обжигающей боли. Эрие показалось, что она кричит; она не была в этом уверена. Не дыша, она откинулась на кровать, и на миг каждую её мышцу скрутило судорогой. Но уже в следующую секунду вместо боли по всему телу начало растекаться приятное тепло. На смену мгновению дикой боли пришла минута наслаждения. Эрия глубоко задышала, на её лице появилась улыбка. Она открыла глаза и ещё некоторое время просто так и лежала, уставившись в потолок. А потом, наконец, поднялась и принялась переодевать в новое платье.

Мастер не обманул: платье сидело почти идеально (оставим некоторую скидку на срочность работы) и выглядело весьма достойно. Покрутившись перед зеркалом, Эрия с удовольствием отметила, что теперь в ней можно было узнать настоящую тзай-тарру… то есть сейену. Пока ещё она не привыкла к новому для себя названию. И ещё украшений, всё же, очень не хватало. Но в остальном всё было прекрасно. Эрия подошла к выходу из комнаты, приоткрыла дверь и уже с порога бросила ещё один взгляд на себя в зеркале. В этом дивно-зелёном платье она выглядела великолепно. Порция тзай-шу вернула Эрие благостное настроение, заставила кровь с новой силой бежать по её жилам, и она была готова к новым приключениям. Более того — ей хотелось сейчас чего-то очень необычного. Например…

— Тагура? — услышала Эрия и вздрогнула. Она повернула голову и увидела перед собой Цзенну тэ-Хеня, стоящего прямо напротив её двери в коридоре.

— Прости, что? — внезапно пересохшим горлом прошептала Эрия.

— Я говорю, не видела ли ты Тагура? Он не открыл курьеру и мне не открывает. Может, ты попробуешь к нему постучаться?

— Хорошо, — согласилась Эрия. Она подошла к двери Тагура и принялась стучать в неё.

— Тагур, это Эрия! Просыпайся! — позвала она, но ответа не было.

— Насколько крепко он спит обычно? — поинтересовался Цзенну тэ-Хень.

— Не настолько, — ответила Эрия. — Обычно он спит весьма чутко. Может быть, он ушёл погулять?

— Мне бы сообщили, — сказал Цзенну тэ-Хень. — Вы у нас гости особые, за вами приглядывают, чтобы вы не заблудились или не попали в беду.

— То есть за нами шпионят? — возмутилась Эрия.

— Приглядывают, — стоял на своём энноранец. — Простая мера предосторожности.

— Да, он прав, — услышала Эрия голос Тагура за спиной, со стороны лестницы. Девушка и Цзенну тэ-Хень поспешили к лестнице, а навстречу им уже выходил Тагур.

— Цзенну тэ-Хень тебя не обманул, — ещё раз сообщил Тагур. — Если бы за нами следили, я бы не смог выйти отсюда незамеченным. За нами именно что просто приглядывают. Даже не очень надёжно. Я сам бы приглядывал получше.

— Где ты был? — спросила Эрия, пропуская слова Тагура мимо ушей.

— Да просто пошёл прогуляться, — ответил Тагур. — Вот, хотел зайти за своим новым костюмом, а его уже унесли из мастерской. Жаль. Всегда люблю примерять костюмы на глазах сшившего их мастера. По его лицу сразу видно, как он сам оценивает свою работу и сколько ему следует заплатить.

— Ну сейчас платить ничего не надо, всё уже оплачено регентом, — сообщил Цзенну тэ-Хень. — А костюм оставили внизу, в приёмной, я сейчас спущусь за ним.

— Я рада, что с тобой всё в порядке, — улыбаясь, произнесла Эрия. — Я пока вернусь к себе, а ты, как переоденешься, заходи за мной.

— Хорошо, — согласился Тагур и скрылся в своём номере. Эрия же вернулась к открытому окну и так и стояла, гладя на улицу, пока за ней не зашли Цзенну тэ-Хень и Тагур. Тагур теперь был одет как богатый виленский купец, и Эрия не могла удержаться от шутки по этому поводу:

— Превосходно выглядите, господин, чем сегодня будете торговать?

— Судьбой Вилении, — неожиданно серьёзно ответил Тагур. Улыбка мигом слетела с лица Эрии. Но ничто сегодня не могло испортить её настроения. Обойдя Тагура и взяв Цзенну тэ-Хеня под руку, она произнесла:

— Не пора ли нам уже идти?

— Давно пора, — подтвердил энноранец, и добавил: — Я уже говорил, как вы сегодня прекрасны, сейена?

Эрия в ответ обворожительно улыбнулась, и они втроём отправились к выходу из гостиницы. Впереди — мило болтающие Цзенну тэ-Хень и Эрия, позади — Тагур, погружённый в какие-то свои размышления.

Они направились прямо к пирамиде в центре города. Темно ещё не стало, но висящий прямо над пирамидой Небесный Дворец уже очень ярко выделялся на фоне неба.

— Вам теперь туда, наверх, — сообщил Цзенну тэ-Хень.

— Наверх — это на пирамиду? — спросила Эрия.

— Именно так, — подтвердил энноранец. — Поднимайтесь наверх и ничему не удивляйтесь. А я останусь здесь.

Цзенну тэ-Хень улыбался, но в глазах его была видна грусть. Но не успела ещё Эрия задать вопроса, как он уже пояснил:

— Вам очень повезло. Я никогда не был в Небесном Дворце. Идите и хорошенько запоминайте всё, потом поделитесь со мной.

— Хорошо, — согласилась Эрия и принялась поднимать. Тагур пошёл за ней следом, и скоро они оказались на вершине. Но сегодня, в отличие от вчерашней ночи, пол под их ногами начал светиться. Тагур недоумённо начал смотреть по сторонам, не понимая, что им следует сделать дальше, а вот Эрия застыла и чуть приподняла голову, словно пытаясь поймать какой-то едва уловимый запах или звук.

— Я чувствую возмущение Тзай, — поведала она. В следующую секунду вокруг них будто бы возникла стеклянная стена. Тагур из любопытства прикоснулся к ней и почувствовал, что стена слегка, самую малость проминается под пальцами. По стене спиралью заструились какие-то огненные линии, взлетающие прямо до Дворца. Площадка под ногами Тагура и Эрии тоже начала медленно крутиться, одновременно поднимаясь наверх. Стена начала затуманиваться, и вскоре уже не было видно ничего, что находится за её пределами. Лишь всё так же проскальзывали огненные змеи. Тагур взглянул наверх, и увидел бесконечный туннель, уходящий ввысь. А площадка, перестав крутиться, начала плавно набирать скорость, устремляясь всё выше и выше вверх, к Небесному Дворцу. На всякий случай, Эрия покрепче ухватилась за Тагура.

— Хорошо, что мы не видим, что там, снаружи, — произнесла она.

— Да, это было бы жуткое зрелище, — согласился Тагур. — Я страшно боюсь высоты.

Площадка вскоре разогналась до весьма внушительной скорости, но спустя какое-то время Тагур и Эрия почувствовали, что их подъём начал замедляться. Теперь уже Тагур, взглянув наверх, увидел не бесконечный тоннель, а синее небо. Подъём подходил к концу. И через несколько минут стена вокруг площадки снова стала прозрачной, а потом и вовсе исчезла. Тагур и Эрия прибыли в Небесный Дворец.

Первое, что здесь бросалось в глаза — это обилие растений. Они словно попали в зимний сад. Тут были и небольшие аккуратные деревца, и целые клумбы цветов. Прямо напротив Тагура и Эрии был фонтанчик с небольшой статуей дракона, изрыгающего воду. Потолок зала был стеклянным, и именно поэтому Тагур и увидел в завершении тоннеля небо, а не потолок. Тагура и Эрию в зале ожидали два стражника в форме как у тех, что стерегли пирамиду внизу. Они отсалютовали гостям, и один из них пригласил их следовать за собой. Тагур и Эрия пошли за ним.

Стражник вёл гостей в основном по коридорам, отличающимся очень большими окнами. Эрие очень хотелось вот прямо сейчас припасть к окну и насладиться видом, который открывается из него, но нужно было идти. На самом деле, идти слишком уж долго не пришлось. Уже очень скоро они оказались в роскошном зале, вновь полном зелени и с огромными окнами. Ближе к одной из стен находился небольшой стол, уставленным разными яствами. И в зале, кроме Тагура и Эрии, было всего три человека. Два стражника (одним из них был тот, который и привёл Тагура и Эрию сюда) и высокий человек в богатом пурпурном одеянии. Он был уже немолод, с сединой в волосах, но при этом выглядел полным сил, а его глаза излучали уверенность и внутреннюю силу. Он стоял у окна, с улыбкой смотря на гостей. Потом он повернулся к стражнику, то-то шепнул ему на ухо и тот ушёл, позвав с собой и своего товарища. Человек в пурпурном одеянии шагнул навстречу гостям, протягивая к ним руки, и заговорил. Его речь была неспешной, размеренной, и это словно бы придавало каждому его слову особый вес:

— Здравствуйте, бесконечно храбрые госпожа Эрия и господин Тагур! Меня зовут Ширу рэ-Митсу, а за пределами Энноранн моё имя более изветно просто как Рэмитсо. Я очень рад, что вы сумели преодолеть все невзгоды и оказаться в конечном итоге здесь, в Энноранн!

Тагур и Эрия поклонились. Регент прекрасно знал их имена, поэтому нужды представляться не было. Но всё же Тагур и Эрия сказали, что также очень рады познакомиться лично с регентом Энноранн. Ширу рэ-Митсу улыбнулся и пригласил гостей за стол.

— Видите ли, мои уважаемые гости, я решил не устраивать из вашего появления грандиозного пира, — объяснил он. — Я вообще не люблю всю эту шумиху, равным образом это и не в традициях Энноранн. Но я знаю, что как раз таковы обычаи Вилении, поэтому надеюсь, что господин Киэлли не будет оскорблён тем, что на нашей встрече присутствуем только мы втроём, и я не собрал здесь все знатные семейства Энноранн.

— Что вы, господин рэ-Митсу, я не в обиде, — ответил Тагур. — Я уважаю ваши обычаи, да и по правде сказать, я тоже не хотел бы сегодня шумного застолья. Я считаю, что званый ужин на троих в гостях у самого регента Энноранн гораздо почётнее пышного пира, пусть даже к ужину подают лишь хлеб и воду.

— Тогда прошу за стол, — пригласил рэ-Митсу гостей. — Прислуги у нас сегодня тоже не будет, так что придётся нам самим себе прислуживать.

— Не вижу в этом ничего страшного, — заметила Эрия, и все трое направились к столу. Регент сел с одной стороны, Тагур и Эрия — с другой. Всё же все они собрались здесь не для того, чтобы поесть. И за ужином регент завёл беседу:

— Не могу не отметить, что вы поступили очень храбро, решив пойти навстречу неизвестности, лишь бы не попасться в руки тзай-тарров.

— Это всё Тагур! — засмеялась Эрия. — Я уже готова была тут же под кустом и упасть замертво, но он не позволил.

Тагур на секунду улыбнулся в ответ, но ничего не сказал. Заговорил регент:

— Что ж, я слышал, что виленцы принимают решения быстро и любят доводить их до конца.

— Никто в Вилении не доверяет тзай-таррам, — пояснил Тагур. — Идти в Энноранн казалось куда более правильно и безопасно, чем возвращаться в Кеторий.

— Должно быть, вы прошли очень тяжелый путь, — предположил Ширу рэ-Митсу.

— Путь действительно нельзя было назвать простым, но всё-таки настоящая опасность нам грозила только один раз, — ответила Эрия. — Когда я чуть было не умерла без тзай-шу.

— Да, это самое опасное для тзай-тарра — оказаться без тзай-шу, — согласился регент. — До меня дошли сведения, что вы где-то раздобыли очень много тзай-шу в итоге.

— Я обокрал контрабандистов, — признался Тагур. — Вытащил всё, что у них было. Я тогда чётко понял: либо я сделаю это сейчас, и навсегда испорчу отношения с контрабандистами, либо Эрия умрёт.

— Да, всё так, — подтвердила Эрия. — Мне и сейчас очень тяжело вспоминать тот период. Я держалась, как могла, но уже чувствовала, что мне остались последние дни или даже часы.

— И как же вам удалось обокрасть контрабандистов? — спросил господин рэ-Митсу. — Вряд ли они вывалили тзай-шу на всеобщее обозрение.

— Всё дело в том, что у себя дома, в Вилении, я промышлял поиском древних реликвий, оставшихся со времён владельцев, — сообщил Тагур. — Я умею открывать даже то, что очень хорошо заперто и отыскивать то, что очень хорошо спрятано. Для меня это не было большой проблемой.

Регент кивнул и произнёс:

— Должно быть, это очень интересно. И как называется ваша деятельность в Вилении?

— Мы называем себя кладоискателями, хотя, строго говоря, ищем совсем не клады. И как нас только не зовут в народе: и охотниками за древностями, и мародёрами, и гробокопателями. Наверное, нам неспроста дают такие имена. Не все кладоискатели ведут себя прилично. Многие по незнанию разрушают памятники древности. Именно поэтому существует Гильдия кладоискателей, которая стремится как-то упорядочить всё это движение, собрать и сохранить как можно больше реликвий.

— Очень интересно, — закивал Ширу рэ-Митсу. — А у нас, в Энноранн, только государственные службы занимаются подобными делами. Как вы думаете, Тагур, это правильно?

Тагур не раздумывал ни секунды:

— Я согласен с вашим подходом. Хоть я сам и зарабатываю себе этим на жизнь, но считаю, что наследие Владельцев должно оставаться в руках тех, кто действительно может извлечь из него пользу. Всё то, что мы находим, не должно оседать в частных коллекциях.

— Но сами вы продавали найденные реликвии, не так ли? — продолжил спрашивать регент.

— Не кому попало, а только одному человеку — Георгу Соленю. Здесь я должен объяснить, что Виления — весьма своеобразное государство. По-сути, им правит Совет магнатов, формально не имеющий никакой власти. А князья, формально правящие страной, на деле ничем и не правят. Так что такого государства, как в Энноранн, в Вилении попросту нет. Поэтому остаётся сотрудничать только с наиболее могущественными из магнатов.

— О, я прекрасно представляю себе, что это за публика, — согласился Ширу рэ-Митсу. — Каждый из них наверняка не особо любит другого.

— Да, и такое тоже встречается, — уклончиво ответил Тагур.

— А в Энноранн есть магнаты? — спросила Эрия.

— Строго говоря, нет, — ответил регент. — У нас есть богатые и влиятельные люди, купцы и промышленники, но всё же их власть не так велика, как у виленских магнатов. В Энноранн может быть только одна власть — исходящая от Эннори.

Услышав про Эннори, Эрия тотчас поинтересовалась:

— Вы ведь были с ним знакомы? Что это был за человек?

— Не был, Эрия, не был, — ответил регент. — Есть. Он и сейчас жив, просто он впал в крепкий сон.

Господин рэ-Митсу вздохнул и продолжил:

— Эрклион, Эннори — удивительный человек. Я знаю его уже очень давно, мы с ним очень много работали вместе на благо Энноранн, но даже для меня Эннори всегда был загадкой. Во всём мире он известен как Эрклион Освободитель, но для нас он ещё и отец-основатель. И при этом мы не знаем почти ничего о том, какую жизнь он вёл до восстания против власти Владельцев.

— Он никогда не рассказывал об этом? — спросил Тагур.

— Урывками, крайне редко, — ответил Ширу рэ-Митсу. — И никто никогда не смел подробно его об этом расспросить.

— Вы знаете, в Итуэдозе общепринято мнение, что Эрклион — вообще не человек, — сообщила Эрия. — Поскольку по самым скромным меркам ему уже не одна сотня лет.

Упомянув Итуэдоз, Эрия вдруг подумала, что регента может и разозлить упоминание вечного врага. Но господин рэ-Митсу отреагировал спокойно:

— Эрклион, бесспорно, человек, но выдающийся человек. Я думаю, что он был первым и самым талантливым учеником Владельцев. Поэтому ему и известны многие секреты, о которых даже тзай-таррам остаётся только мечтать. Мы ведь знаем и другого ученика Владельцев, ныне живущего — это магистр Таннедер-Ир. Он человек или нет, каково ваше мнение, Эрия?

— Человек, — не раздумывая, ответила Эрия. — Но очень великий тзай-тарр.

— Ну вот, а Эрклион — ещё более великий, — подытожил регент. Ненадолго повисло молчание. Было слышно лишь как столовые приборы слегка стучат по посуде. А потом господин рэ-Митсу заговорил снова:

— Я не стану томить вас ожиданием и не буду проверять на прочность природную скромность госпожи Эрии. Скажу сразу. Эрия, вы можете остаться в Энноранн и присоединиться к нашим сейенам. Только я сразу должен вас предупредить, что в Энноранн сейены обязаны заниматься какими-либо научными исследованиями, поэтому вам придётся оставить карьеру дипломата.

Эрия, услышав эти новости, сначала обрадовалась, а потом погрустнела. Она потупила взгляд и произнесла:

— Моя карьера дипломата и так очень быстро кончилась. Но я бы хотела продолжить путешествовать по миру. Что бы я ни говорила насчёт того, как мне было тяжело в пути, но мне понравилось путешествовать. Я столько всего повидала и начала писать книгу. Я бы хотела продолжить путешествовать. Пусть и в новом качестве…

— Не надо печалиться, Эрия. У сейенов есть работа, связанная и с разъездами. Сейчас я ничего предлагать вам не буду. Вы встретитесь с Советом сейенов, когда будете готовы, и уже с ними сможете выбрать себе дело по вкусу.

— Хорошо, я поняла, — Эрия, казалось, приободрилась. А Тагур, решив, что второй шанс может и не представиться, энергично взялся за воплощение своего недавно задуманного плана:

— Господин рэ-Митсу, нет никаких сомнений в том, что мы сейчас — союзники в борьбе с Итуэдозом.

— Да, господин Киэлли, это так, — согласился рэ-Митсу и неожиданно спросил: — О чем вы хотите просить меня, Тагур?

Тагур опешил. Но быстро собрался с мыслями и продолжил:

— Виления не сможет противостоять Итуэдозу без самых современных технических средств. А правда мира такова, что самые современные средства — у вас и у Итуэдоза. Весь остальной мир, простите за выражение, лишь доедает ваши объедки.

— Разве моя в том вина, что весь этот мир не принял воззвание Эрклиона Освободителя о создании единого государства на всей Западной Шенивашаде? Сначала мир сам отверг столь щедрое предложение, а теперь пытается выторговать себе какие-то привилегии?

Тагур демонстративно отложил столовые приборы, посмотрел прямо в глаза регенту и произнёс:

— Я думал, Энноранн союзник нам. А выходит, что цели у вас те же самые, что и у Итуэдоза. Подмять всех под себя, как минимум заставить плясать под свою дудку. И после этого чем вы, регент Энноранн, лучше магистра Таннедер-Ир?

Ширу рэ-Митсу встал из-за стола. Эрия с нарастающей тревогой следила за накаляющейся обстановкой, но как назло, в голову не приходило ничего, что могло бы сейчас помочь. Даже всё дипломатическое образование сейчас было бесполезно. Эрия перевела взгляд на Тагура, который сидел всё так же прямо, глядя на регента.

— Я вижу, вы уже отужинали, господин Киэлли, — холодным тоном произнёс рэ-Митсу. — Предлагаю вам пройти со мной и посмотреть кое на что. Госпожа Эрия, вы можете пойти с нами, если желаете.

Эрия лишь кивнула. Тагур поднялся и произнёс «Согласен», после чего регент направился к выходу из зала, и все последовали за ним. Остановившись перед очередной дверью, Ширу рэ-Митсу встал в стороне и предложил Тагуру войти первым. Тагур согласился, открыл дверь и ахнул. За порогом не было пола. Внизу был виден весь Эньши-Эннорен.

— Что это значит?! — воскликнул Тагур. — Вы хотели меня убить?

Регент лишь улыбнулся в ответ, отстранил Тагура и сам вошёл в следующий зал. И он вовсе не сорвался вниз с отчаянным криком, нет. Он стоял словно бы в воздухе.

— Приглядитесь повнимательнее, Тагур, здесь стеклянный пол. Сделанный из очень прочного и идеально прозрачного стекла. Эрия, не стойте там, пока Тагур в шоке, проходите сюда.

Эрия тоже была поражена увиденным, но она не стала стоять на месте и прошла к господину рэ-Митсу. Она всё смотрела и смотрела вниз, не в силах оторвать взгляд от открывшегося вида. Это было потрясающее чувство — словно ты птица, парящая над городом. Конечно, голова немного кружилась, а в коленях начала чувствоваться слабость, но всё равно зрелище было столь великолепным, что взгляд невозможно было оторвать. То, что они видели из небохода, никак нельзя было сравнить с видом из небесного дворца. Одно дело, когда ты смотришь куда-то в бок, и совсем другое — когда смотришь прямо вниз.

— Тагур, хватит стоять там, — позвал регент. — Скорее заходите сюда и попробуйте описать мне, что вы видите там, внизу.

— Я вижу прекрасный город, — ответил Тагур, всё-таки пройдя в зал. На улице уже темнело, начали зажигаться фонари, и город стал казаться жёлто-синим. Наверное, при дневном свете Эньши-Эннорен выглядел ещё интереснее. Но сейчас, по правде говоря, он вообще был похож не на место, где живут люди, а на картину чудаковатого, но безусловно талантливого художника.

— Эрклион Освободитель желал, чтобы такой город был не один на Шенивашаде. Он желал, чтобы таких городов было много. Много красивых, зелёных городов, полных счастливых людей. Скажите мне, Тагур, сколько нищих и бродяг вы видели в Эньши-Эннорен?

— Ни одного, — неохотно признал Тагур.

— А сколько бы вы их встретили в Кеторие? Только постарайтесь быть честны и со мной, и с собой.

— Много, — Тагур не стал юлить. — Я уже и сам это отметил.

— А почему так? Всё ведь потому, что у нас каждый человек занят своим делом. У нас просто нет нищих и бродяг.

— Я не верю в это и никогда не поверю, господин регент.

— Тогда предлагаю вам пожить в Энноранн. Ходите куда угодно, разговаривайте с кем угодно. Смотрите. Изучайте. Запоминайте. Задавайте неудобные вопросы. Мне незачем вас обманывать, господин Киэлли. Эннори создал совершенное общественное устройство, и хотел распространить его по всей Шенивашаде.

Тагур промолчал, всё так же глядя вниз, а регент продолжил:

— Мы бы построили города в самых благодатных землях, никому бы не пришлось изнывать от безумной жары на юге или мёрзнуть на севере. Места бы хватило на всех. Все бы жили возле моря. Единое государство положило бы конец глупым распрям и вывело бы человечество к процветанию из того жалкого состояния, куда его загнали Владельцы, и откуда человечество, по большому счёту, так и не выбралось.

— Это невозможно, — не сдавался Тагур.

— Тагур, я не буду с вами спорить. Я уже пригласил вас посмотреть на Энноранн. Давайте вы сначала у нас поживёте, а потому уже будете утверждать, что возможно, а что нет. Не забывайте, что Эрклион строил эту страну с нуля, имея знания, каких не было у правителей ни до него, ни после него.

Регент замолчал. Тагур тоже молчал. Неожиданно заговорила Эрия:

— Тагур прав. По-своему. Люди не видели добра от Владельцев, не видели и от тзай-тарров. Когда вы, энноранцы, что-то предлагаете людям, чего они ждут от вас? Того же самого, что видели ранее. И сейчас, господин рэ-Митсу, когда вы вместо того, чтобы выслушать Тагура, сразу переходите к обвинениям, к требованиям, вы только укрепляете уверенность Тагура в том, что и от энноранцев можно ждать только угнетения, принуждения, но никак не помощи. Вот как всё это представляется мне.

Тагур и Ширу рэ-Митсу пристально смотрели на Эрию. От таких взглядов девушка смутилась и уставилась на какую-то точку далеко внизу, в Эньши-Эннорен. Наконец, регент заговорил:

— Да. Эрия, я знал, что вы очень непростой человек, но как выясняется, ещё и достаточно мудрый. Должен признать, что в ваших словах много правды. Поэтому, Тагур, я готов выслушать вас. Говорите, о чём вы хотели просить.

Тагур не стал тянуть и сразу же воспользовался представившимся шансом:

— Я хотел просить дать нам один небоход, чтобы мы могли использовать его в случае возможной войны с тзай-таррами.

— Что, всего лишь? — удивился регент. — Я-то думал, вы сейчас будете просить полностью перевооружить вашу армию.

— У нас хорошая армия, господин регент, — отвечал Тагур. — Но тзай-тарры движутся по воздуху, а мы — только по земле, и эту разницу нужно как-то устранить.

— Господин Киэлли, один небоход вам ничем не поможет. И даже десяток не поможет в борьбе с тзай-таррами. Госпожа Эрия не даст мне соврать о том, какие именно средства войны есть в распоряжении тзай-тарров. Они могут сбивать небоходы на безопасном для себя расстоянии. Ведь небоход же в первую очередь — средство транспорта. Небоходы бесполезны в войне против тзай-тарров. Уверен, что это должны понимать и вы. Так с кем же, господин Киэлли, вы решили воевать, если не с тзай-таррами?

Такой вопрос регента сбил Тагура с толку. Признать, что Тагур просто не хочет возвращаться в Вилению с пустыми руками? Сказать, что небоход может понадобиться для борьбы за власть в Вилении? Оба варианта вряд ли убедят регента в том, что он должен предоставить машину Тагуру. Наверное, Тагур зря начал свой вопрос с упоминания того, что небоход понадобится для противостояния тзай-таррам. Наверное, если бы он просто сказал, что небоход интересует его исключительно как транспортное средство, позволяющее безопасно вести торговлю, в обход засад грабителей и не прибегая к помощи железной дороги тзай-тарров, то регент бы и согласился. Но что-то дёрнуло Тагура заговорить в первую очередь о войне, и теперь уже бессмысленно пытаться что-то переиграть.

— Я жду ответа, господин Киэлли, — напомнил рэ-Митсу. Но Тагуру нечего было ответить, и регент прекрасно понимал это. Тагур сам себя загнал в ловушку, из которой теперь не мог выбраться. А вот регент мог его теперь отправить и в более глубокую ловушку.

— Я предоставлю вам один небоход, господин Киэлли, раз вы так хотите, — произнёс рэ-Митсу. — Один из самых первых небоходов, не такой комфортный, как тот, на котором вы летели сюда. Я сделаю это только для того, чтобы люди не воспринимали меня так, как только что описала госпожа Эрия. Если люди просят меня о чём-то, они это получают. И я не буду спрашивать, как именно вы собираетесь его использовать. Но если Виления решит проявить агрессию в отношении другого государства с применением этого небохода, то знайте, что Энноранн выступит на стороне обороняющегося. А все договоры между Энноранн и Виленией будут расторгнуты.

— Спасибо, господин рэ-Митсу, — поблагодарил Тагур, у которого словно камень с души свалился.

— Подождите радоваться, господин Киэлли, — продолжил регент. — Небоход не будет подарком. Он будет товаром. Я предлагаю вам сделку. От вас потребуется очень многое, и возможно, вы расстанетесь с жизнью. Но если вы честно выполните условия сделки, то в Вилению вернётесь на собственном небоходе, как герой. Ведь вы именно этого хотите, господин Киэлли? В Вилении ведь героем считают того, кто может провернуть хорошую сделку и вернуться домой с богатствами или диковинными товарами?

— Всё верно, господин регент, — подтвердил Тагур, и в этот момент увидел, как что-то неуловимо изменилось во взгляде смотрящей на него Эрии. Словно бы она хотела услышать совсем другой ответ Тагура и оказалась несколько разочарована.

— Вы могли бы сразу с этого начать, и всё было бы гораздо проще, — сообщил рэ-Митсу. — А теперь давайте поговорим о цене.

— Давайте, — согласился Тагур.

— Тагур, взгляните ещё один раз вниз, на этот прекрасный город. Вы уже можете спокойно стоять здесь, на этой высоте, не правда ли? Этот город основал и построил в одну ночь сам Эннори, вы наверняка слышали об этом. А сейчас Эннори спит очень крепким сном в одном из своих храмов. Храмов, посвящённых ему, много. Но один храм был известен особо. В нём находился Диск Воплощений, священный символ для всех, почитающих Эрклиона Освободителя. Диск весь покрыт таинственными письменами, тайна которых известна только самому Эннори. По одному из пророчеств, когда тайна Диска будет раскрыта, в мир придёт новое воплощение Эннори. Но проблема в том, что Диск был похищен. Хорошо организованная группа разбойников под видом паломников проникла в храм, перебила охрану и забрала Диск.

— Неужели вы верите в пророчества? — ехидно спросил Тагур.

— Я верю в то, что Диск Воплощений — святыня для многих тысяч людей, — ответил регент. — И поэтому Диск должен вернуться в Энноранн. Иначе мы не сможем называться достойными продолжателями дела Эрклиона.

— Я ничего не слышал ни о Диске, ни об его похищении, — сообщил Тагур. — Если Диск действительно такая уж святыня, то все должны были бы об этом знать.

— Поймите, господин Киэлли, для нас признаться в утрате Диска — это даже хуже, чем для вас вернуться домой с пустыми руками. Кроме небольшого круга посвящённых никто не знает об утрате Диска. В храме сейчас выставлена его копия. Она похожа внешне, но лишь для тех, кто не видел близко оригинала. Символы на ней другие.

— Хорошо, я понимаю, была утрачена крайне важная для вас святыня. Удалось установить, где она осела? — осведомился Тагур.

— Да. Известно, что Диск оказался в Итуэдозе.

Услышав последнее слово и поняв, к чему идёт дело, Эрия ахнула.

— Я ни за что не вернусь в Итуэдоз! — воскликнула она. — Я уже поняла, зачем вы нас сюда сегодня пригласили. Нет, ни за что я не вернусь в Итуэдоз!

— Но, госпожа Эрия, без вас туда не пустят Тагура, — возразил регент. — А вместе с ним вас там уже ждут. Таннедер-Ир ждёт вашего триумфального возвращения. Магистр просил меня быть посредником и уговорить вас вернуться.

— А как же ваши речи о том, что я могу остаться в Энноранн? — возмутилась Эрия.

— Я не лгал вам, госпожа. Вы можете остаться. А можете сначала помочь нам вернуть нашу святыню и получить почёт на века. Выбор за вами.

— Кругом сплошное предательство! — зло вскричала Эрия. — Что здесь, что там, все норовят меня использовать! Тагур прав: вы ничем не лучше Магистра Таннедер-Ир!

— Вы услышали моё предложение, — спокойно произнёс регент. — Принять его или нет — дело сугубо ваше. Сейчас я вас больше не задерживаю, но предлагаю переночевать во Дворце, а уже завтра днём вернуться в Город.

— Да, мы услышали, — ответил Тагур. — И мне вот интересно, с каких это пор правитель Энноранн выполняет указания Магистра тзай-тарров?

— Это большая политика, господин Киэлли. Очень сложная штука. Попытайтесь понять, что хотя Энноранн и Таннедер-Ир и соперники, но при этом мы не враги. И бывают кое-какие одолжения на высшем уровне, как с нашей стороны, так и с их стороны, — пояснил регент.

— Я понял главное. Вы всё-таки предали дело Эрклиона Освободителя. Сначала закопали его поглубже, а потом наплевали на все принципы, которыми он руководствовался. А нас всех снова поделили между разными хозяевами. Новое время, новые владельцы, не так ли, господин регент? Распорядитесь, чтобы нас немедленно доставили в Город. Эрия, пойдём отсюда.

— Что ж, мне понятно ваше возмущение. Но должен напомнить, что я не заставляю вас делать что-либо. Если вам нужен небоход, то вам придётся уговорить вашу подругу нанести непродолжительный визит в Итуэдоз. А доставить вас вниз я сейчас не могу. Подъёмная система требует много энергии, которая копится довольно медленно. К следующему циклу использования система будет готова только завтра утром. Хотите вы того или нет, а вам придётся заночевать здесь.

— Что ж, пусть так. Прикажите сопроводить нас с Эрией в наши спальни.

— Пойдёмте. Я сам вас отведу.

Эрия взяла Тагура под руку, и вместе они последовали за размашисто шагающим регентом.

* * *

Импульс Тзай пробежал по древним механизмам. Массивная дверь легко подалась и отъехала в сторону, словно и не стояла она здесь сотни лет без движения. Эрклион и Салерди вышли на поверхность, в бесконечную мглу тумана. Хотя нельзя было сказать, что снаружи было так уж светло, но после совершенно тёмного подземелья даже тусклый свет Туманья сильно бил по глазам. Какое-то время пришлось просто стоять на месте, ожидая, пока глаза привыкнут. Дверь тем временем закрылась, следуя давным-давно заложенным схемам работы. Эрклион посмотрел по сторонам и попытался понять, куда же они попали. Местность была мало знакомая, но поскольку она находилась далеко от центра города, многие строения уцелели. Эрклион предположил, что они попали в промышленную зону, поскольку здесь было довольно много строений вокруг, похожих на цеха и склады. Наверняка внутри них можно было бы найти много интересного, но сейчас на это не было ни минуты времени.

— Куда мы пойдём дальше? — спросил Салерди.

Эрклион махнул рукой в сторону прямо от двери.

— Туда.

— А что там?

— Там надежда на то, что нас найдут. Давай не будем терять времени. Пойдём.

Салерди вздохнул и поковылял за Эрклионом. Он не мог двигаться быстро, и это сильно тревожило Эрклиона. Салерди старался делать вид, что всё нормально, но Эрклион видел, что на самом деле всё очень плохо. Уже в течение первого часа на поверхности Салерди выпил остатки воды, и Эрклион прекрасно понимал, что остановить его сейчас не удастся. Организм Салерди должен был избавиться от того яда, которым он заглушал свою боль в подземелье, и для этого было нужно много воды. Но воды в любом случае было слишком мало. Так что Салерди сейчас вдобавок к ранам получит ещё и страшное похмелье.

Эрклион не ошибся в своих прогнозах. Через какое-то время Салерди начало трясти, как заправского пьяницу, несколько раз его вырвало. И это было особенно плохо. Ведь так Салерди терял последние остатки драгоценной жидкости. Но несмотря ни на что, они продолжали идти вперёд. По великой случайности, здесь на них никто не пытался напасть. Эрклион связал это с тем, что здесь в основном были целые постройки, и местной живности попросту негде было гнездоваться. Это ближе к центру Рашехраата они могли селиться в многочисленных руинах, где вполне можно было укрыться от непогоды или врага, или наоборот, засесть в засаде.

Весь день до самого заката они с Салерди пробирались через густую пелену Тумана, даже не зная, куда идут. Но вечером Салерди начал спотыкаться и падать. Уже было со всей очевидностью ясно, что он больше не в состоянии идти. Эрклион понимал, что происходит, но всё же спросил у терин-ара, как он себя чувствует. Салерди с трудом прошептал пересохшим горлом, что очень хочет спать.

— Хорошо, Салерди. Спи, — разрешил Эрклион Салерди был не в состоянии даже расстелить спальный мешок. Эрклион сделал это за него. Помогая Салерди устроиться, Эрклион заметил, что на его бинтах проступила свежая кровь. Раны никак не хотели затягиваться и вновь открылись, очевидно, когда Салерди начал падать. Уложив рэнца, Эрклион сел на пыльную землю рядом с лежащим на тарин-аром и уставился в пустоту.

— Давно мне не было так плохо, — прошептал Салерди. — Эрклион, мудрейший… Похоже, это мой последний сон. Я бы просил благословить меня перед смертью, язат, но я подвёл тебя.

— Ты должен был умереть гораздо раньше, — не глядя на терин-ара, произнёс Эрклион, вспоминая свои изначальные планы в отношении Салерди.

— Что?

— Ничего, — ответил Эрклион и погрузился в раздумья. Не лучше ли было действительно убить Салерди, быстро, чтобы он не испытывал всех этих совершенно не нужных страданий? У Эрклиона были большие сомнения и в том, что Салерди переживёт сегодняшнюю ночь. Даже если и переживёт, то надолго ли? Неизвестно, когда здесь пойдёт дождь, который принесёт воду. Земля кругом сухая, пыльная, без намёка даже на лужицу. А будучи столь ослабленным, Салерди легко может подхватить какую-нибудь болезнь в Туманье, да что там говорить, даже одна-единственная «кошка Владельцев» сейчас способна его одолеть. Неужели участь Салерди уже предопределена и терин-ару не суждено пережить встречи с Эрклионом? Эрклион на словах всегда отказывался признавать наличие какой бы то ни было судьбы, но как очень тонко чувствующий мир человек, он не мог не признавать, что порой вещи складываются в слишком уж ровные узоры. И не всегда эти узоры красивы. Часто они обагрены красным. Красным…

Эрклион собирался сделать нечто неприятное и противоречащее его принципам, но единственно верное, как ему казалось, в этой ситуации. Возможно, в будущем он ещё пожалеет об этом. Возможно, многие не поймут такой поступок. Но в тот момент он не видел другого выхода. Его рука потянулась к поясу, где ещё висел тот самый кинжал, которым он убил последнего Владельца. Медленно он вынул кинжал из ножен и повернулся к Салерди. Терин-ар ещё не успел уснуть и сейчас пристально смотрел на Эрклиона. На миг в его глазах Эрклион увидел страх, но страх быстро сменился равнодушием. Да, Салерди и сам прекрасно понимал, каково истинное положение дел. Эрклион взял кинжал поудобнее, потянулся к лицу Салерди и…

И порезал себе запястье. Красная кровь Эннори закапала на губы Салерди.

— Пей, Салерди, — приказал Эрклион. — Это твой единственный шанс выжить.

Сейчас в глазах терин-ара Эрклион увидел неподдельный ужас. Желание выжить, брезгливость перед чужой кровью и страх причинить боль своему господину смешались в душе Салерди. А Эрклион поднёс кровоточащую руку ещё ближе к губам Салерди, так, чтобы ни одна капля не падала мимо. Наконец, почуяв во рту драгоценную жидкость, Салерди начал пить.

— Всё, хватит, — через некоторое время произнёс Эрклион, отдергивая руку от рэнца. — Нельзя допустить, чтобы мы вдвоём слишком ослабли. И я надеюсь, что ты не вошёл во вкус и не станешь теперь пить мою кровь регулярно.

Салерди слабо улыбнулся в ответ на шутку Эрклиона. А Эрклион не знал даже, чего теперь ждать. Он надеялся, что его кровь придаст Салерди сил достаточно для того, чтобы выбраться к людям, но она могла и убить его. Ведь кровь Эрклиона совсем не такая, как у обычного человека, в ней всегда присутствуют частички тзай-тана, смертельные для обычных людей. Здесь, впрочем, Эрклион полагал, что Туман каким-то образом лишает эти частички их свойств, превращая во что-то совершенно бесполезное. И безвредное.

Салерди, наконец, уснул. А Эрклион так и остался сидеть, крепко сжимая руку, чтобы остановить кровь. Ко всему прочему, у него вдруг возникло странное, доселе невиданное чувство, словно он совершил какой-то неимоверно постыдный поступок, о котором нельзя никому и ни при каких обстоятельствах рассказывать. Новое чувство было столь сильным, что Эрклиону захотелось срочно заняться каким-нибудь сложным делом, чтобы оно полностью заняло его мысли. И в голову пришла только одна мысль — надо идти вперёд. Пусть даже со спящим Салерди на руках. Ведь угрозу смерти от него Эрклион не отвел. В лучшем случае — лишь отсрочил неизбежное. Если только они, опять же, раньше, не найдут людей.

Эрклион встал, закрепил за спиной рюкзак и ружьё терин-ара, а самого Салерди поднял на руки. Эрклион был гораздо сильнее обычного человека, поэтому вполне мог именно так нести немаленького садартийца. И так он и пошёл дальше. Салерди даже не проснулся, лишь что-то невнятно заворчал сквозь сон. Наверное, сейчас было бы правильнее сказать, что Салерди впал в беспамятство, а не просто уснул. Шагая по ночному Туманью с Салерди на руках, Эрклион вдруг подумал, что сейчас он похож на какого-нибудь героя древних легенд. Эта мысль его несколько развеселила, он даже слегка улыбнулся. Только древние герои несли на руках прекрасных девушек, отбитых у пещерных монстров, а он несёт окровавленного терин-ара, которого подрала стая «кошек».

Эрклион со своей тяжкой ношей шагал сквозь ночной туман и думал о том, что всё его путешествие оказалось совершенно зря. Он покинул Энноранн, надеясь найти ответ на свои вопросы в Садарта Рэне, но к чему это привело? К тому, что пираты сожгли «Ласточку». В итоге он так и не нашёл, что искал, но его занесло в Туманье, где теперь на грани жизни и смерти оказался Салерди, его первый приверженец после пробуждения. Да и участь самого Эрклиона всё ещё под большим вопросом. Так надо ли было вообще пускаться в этот путь, если цель так и не была достигнута, и дорога снова ведёт его в Энноранн? Ведь он сейчас не может просто уйти куда-то, отсидеться в тени до лучших времён. Ведь не будет никаких лучших времён. Когда-то давно Эрклион думал, что самое тяжелое испытание в его жизни уже позади. Владельцы побеждены, и весь мир пал к его ногам. Но сегодняшний день поставил всё на свои места. Эрклион — всего лишь песчинка в бесконечном потоке событий. И это чувство, чувство собственной ничтожности и беспомощности, очень сильно раздражало Эрклиона.

И это раздражение было вторым обстоятельством, которое очень тревожило Эрклиона. Он заметил, что стал очень сильно подвержен эмоциям. И по большей части это были негативные эмоции. А ведь раньше Эрклион гордился холодностью своего рассудка, своей неподверженности обычным человеческим страстям. Но с каждым днём он начал отмечать в себе всё больше и больше человеческого. А ведь Энноранн нужен безупречный Эннори, а не обычный человек. Но даже сейчас, скрываясь под личиной отрешённого чернеца, он не может полностью контролировать свои эмоции. Что же будет дальше? Конечно, оставалась небольшая надежда на то, что во всём виноват Туман, что это он отравляет сознание Эрклиона.

Чтобы как-то отвлечься от тягостных мыслей, Эрклион начал вспоминать былые времена. Но как назло, в его сознании всплывало только лицо Хорха Шархама, имя которого он вчера (или позавчера?) услышал в дисколёте. Да, этот Владелец был не самым приятным воспоминанием. Эрклион бы с радостью сразился с ним прямо голыми руками, но не успел. Враг сумел ускользнуть, пусть даже единственным путём побега для него оказалась смерть. А Эрклион хотел сделать всё по-другому. Владельцев должны были судить. Всё свободное человечество должно было этим судом поставить жирную точку в истории Эпохи Рабства на Шенивашаде. Но точка не была поставлена. Враг был истреблён, но не был сокрушён дух рабства. Именно поэтому всё произошедшее многие тзай-тарры, да и простые люди, восприняли не как освобождение, а как борьбу за власть между старыми и новыми хозяевами. Потому и настал после Эпохи Рабства Век Затмения. И очень много крови пролилось прежде, чем человечество успокоилось.

А Эрклион всегда был против кровопролития. Да, пусть Эрклион и вошёл в историю как один из величайших полководцев, но он признавал только одну войну — войну против власти Владельцев. А люди между собой не должны воевать, не должны так напрасно гибнуть и разрушать то, что создано кропотливым трудом других. Если бы все те силы, которые человечество тратило на войны, направить в мирное русло, то на Шенивашаде уже наступил бы Золотой Век. Поэтому Эрклион отчасти был признателен тзай-таррам, которые, создав Таннедер-Ир, прекратили на Шенивашаде всякие крупные войны. Но если тзай-тарры мечтали о разобщённом мире, которым будет легко манипулировать, то Эрклион мечтал об объединённом мире. Таком мире, где Западную и Восточную Шенивашаду соединяла бы единая дорога, по которой бы смогла пройти одинокая девушка с богатыми золотыми украшениями, не опасаясь ни за украшения, ни за свою честь. Но даже ради такой цели Эрклион никогда не начинал войны, хотя и мог. Он вполне мог сокрушить тзай-тарров, запереть их на их острове, силой присоединить Садарта Рэну и перебить всех несогласных. И стал бы тем самым новым Владельцем.

Эрклион хорошо знал древние легенды, как самой Шенивашады, так и Владельцев. В этих легендах было на удивление много общего. И очень часто можно было увидеть один и тот же мотив: герой, убив стерегущего сокровища монстра, сам устраивался поудобнее на куче сокровищ и постепенно превращался в нового монстра… Этой участи Эрклион не желал. Поэтому всегда и везде он старался действовать не так, как бы стали действовать Владельцы. Был ли порой Эрклион жесток? Более чем. Жесток, но не кровожаден. Например, Эрклион был крайне нетерпим к преступникам, особенно к убийцам. Для них в Шенивашаде было только одно наказание: смерть. В то время как Владельцы любили преступников «перевоспитывать», направляя работать в каменоломни. Кто-то умирал, кто-то выживал и становился надсмотрщиком над себе подобными. А в Энноранн даже тюрем не было. Все преступники попросту изгонялись из страны. И Эрклиону было совершенно неважно, что потом становилось с ними. Хотя, как он знал, многие оседали в Кёсвене. Где и получали в конечном итоге нож под ребро от собратьев по ремеслу.

Впрочем, что происходило в Энноранн сейчас, Эрклион не знал. Возможно, всё изменилось до неузнаваемости. Процветает ли вообще его любимый город, его творенье Эньши-Эннорен? Или он брошен, забыт и зарастает диким лесом? Хватит бродить по миру, решил Эрклион. Пора возвращаться в Энноранн и идти прямо в столицу. Уж там выяснять, что происходит. А потом просто прийти в Небесный Дворец и очень серьёзно поговорить с рэ-Митсу. Ведь у Эрклиона есть пара трюков, которые не позволят узурпатору просто укрыться в небесной вышине. Эрклион не был бы собой, если бы не предусмотрел вариантов и на случай подобного предательства.

А тем временем Эрклион начал ощущать усталость. Чтобы не растратить все силы и не остаться в случае опасности беспомощным, Эрклион решил устроить привал. Он осторожно положил Салерди на землю и сам сел рядом. И в этот момент услышал то, чего больше всего сейчас боялся. Где-то неподалёку в тумане опять зацокали по каменной мостовой мелкие коготки. Звук был едва слышен, и это говорило о том, что «кошка» ещё где-то далеко. Скорее всего, это снова был разведчик, но за разведчиком последует и вся стая. Если только разведчика вовремя не устранить. Нужно было очень быстро решать, что же сделать, и Эрклиону пришла в голову одна интересная мысль. Конечно, она могла и не сработать, но все другие идеи не сработали бы точно.

Гоняться за невидимой в Тумане «кошкой» Эрклион, разумеется, не собирался. И он сейчас был не в том состоянии, и сама затея представлялась невыполнимой. Эрклион решил поступить хитрее. Он прекрасно знал, что особым умом эти «кошки» не отличались, зато были чрезмерно любопытны. Как и обычные кошки. Поэтому Эрклион снял рюкзак и просто лёг рядом с Салерди и затаился. «Кошка» наверняка почует их запах, особенно запах крови от Салерди, и решит, что нашла лёгкую добычу. А уже решив так, не сможет не попробовать их с Салерди на зуб. Эрклион почти перестал дышать. Сейчас ему надо было со всем старанием изображать беспомощную жертву, и при этом ещё и следить за тем, что происходит по сторонам и быть готовым в любой момент атаковать. Эрклион собрался и максимально напряг слух, чтобы услышать приближение «кошки». Долго ждать не пришлось. «Кошка», очевидно, услышала какие-то звуки с их стороны, и теперь двигалась к ним, отмечая своё направление бодрым цоканьем. Эрклиону сейчас не нужно было даже открывать глаза, чтобы понять, где именно находится «кошка», ведь слух у него был развит гораздо сильнее человеческого.

А «кошка», тем временем, подошла уже достаточно близко, но вдруг остановилась. Наверное, с безопасного расстояния решила убедиться в том, что добыча не представляет опасности. Постояв так какое-то время, «кошка» продолжила свой путь. И снова замерла, уже будучи в нескольких шагах от Эрклиона. Сейчас он даже несколько пожалел, что не может посмотреть, что же делает зверёк, не спугнув его. Эрклион представил себе, как «кошка» усиленно нюхает воздух и вертит головой по сторонам, пытаясь уловить какие-нибудь подозрительные звуки. У «кошек Владельцев» не было таких чутких торчащих ушей, как у кошек Шенивашады, поэтому им приходилось всегда много вертеть головой. Когда-то давно это придавало им умилительный вид, но сейчас это выглядело бы скорее зловеще.

А «кошка», так и не рискнув подойти ближе, вдруг начала уходить назад. Неужели испугалась чего-то? Эрклион чуть было не вскочил, чтобы броситься вслед уходящему зверьку, но в последний момент поборол себя и остался лежать неподвижно. И не зря: пройдя немного назад, «кошка» вновь повернула к нему. Но опять-таки, не дойдя несколько шагов, снова развернулась и начала уходить. Эрклион лихорадочно пытался сообразить, как же поступить. Если напасть на «кошку», не будучи уверенным в том, что он сумеет её убить с первого же удара, то можно упустить тварь, и она обязательно приведёт подмогу. А если позволить ей уйти, случится в принципе то же самое. Поэтому оставалось только надеяться на то, что жадность перевесит страх «кошки», и та подойдёт ближе.

«Кошка» надолго замерла неподалёку от Эрклиона, не подходя ближе и не уходя дальше. И в Эрклионе желание напасть прямо сейчас крепло с каждой минутой. Когда он уже был готов совершить рывок, «кошка» вдруг окончательно определилась со своими намерениями и уверенным шагом побежала к нему. Эрклион сконцентрировался для атаки. Шаг, шаг, ещё шаг… Но «кошка», вместо того, чтобы приблизиться к Эрклиону, вдруг начала обходить его по дуге, стремясь подобраться к Салерди. Конечно, совсем уж большой неожиданностью такое решение нельзя было назвать, ведь он Салерди кровью пахло сильнее. Но такой манёвр зверька рушил все планы Эрклиона. Ведь когда «кошка» скроется за Салерди, Эрклион уже не сможет напасть на неё внезапно. Поэтому действовать нужно было именно сейчас, или уже через секунду будет поздно.

Эрклион, подкрепив свои силы импульсом Тзай, прямо из лежачего положения подпрыгнул и приземлился рядом с «кошкой». Кровожадная тварь от столь большой неожиданности опешила и даже не сообразила сразу, что пора удирать. А Эрклион тут же воспользовался её замешательством. Его рука с огромной скоростью выстрелила в сторону «кошки», и в следующее мгновение пальцы Эрклиона цепко сжались на её шее. Тварь, с диким ужасом в глазах, пыталась сопротивляться, дико извиваясь в руке Эрклиона и норовя оцарапать его. Но он прекрасно знал, как совладать с таким существом, и потому держал его на вытянутой руке. Протянув другую руку, Эрклион резким и точным движением свернул твари шею. «Кошка» обмякла в руке Эрклиона, не успев даже пискнуть. Конечно, тут сработала и предосторожность Эрклиона. Он настолько сильно сжимал горло твари, что она и не могла произвести никакого звука.

С угрозой было покончено. И глядя на лежащую неподалёку от Салерди «кошку», Эрклион вдруг понял, что раздобыл для садартийца ещё какое-то количество драгоценной влаги. Конечно, пить кровь такой твари опасно. Но не пить сейчас — ещё опаснее. Эрклион грустно усмехнулся. Что-то слишком часто за последнее время ему приходилось выбирать только из двух зол. Какую же унизительную жизнь даровало ему пробуждение. Но Эннори остаётся собой даже без Энноранн. И он может преодолеть всё.

Салерди зашевелился и с трудом произнёс:

— Что здесь произошло? Почему ты так шумел?

— «Кошка», — коротко ответил Эрклион. — Но я её убил, теперь стая не придёт.

— Ох, как же мне отвратительно… — протянул Салерди.

— Ещё бы, после твоего-то пойла. У тебя ещё осталось?

— Да, — признался Салерди. Эрклион тотчас снял флягу у него с пояса и вылил остатки зелья прямо на землю.

— Если бы я знал, что эта гадость так губительно подействует на тебя, ни за что бы не дал пить, — зло заключил Эрклион.

— Но мне было очень больно, — попытался оправдаться Салерди.

— И что, теперь тебе стало лучше?

— Нет…

— Вот и ответ. Вы, смертные, всегда готовы отдать что угодно за свою выгоду здесь и сейчас, но никогда не можете подумать о последствиях. Как и та «кошка», которая захотела полакомиться свежей падалью. А теперь, посмотри на неё, лежит мертвая.

Салерди приподнялся и поглядел на «кошку». Скривился и отвёл взгляд.

— Я не о том говорил, — произнёс Салерди. — Мне отвратитесь, что я пил твою кровь, о, мудрейший. Даже слов нет, насколько отвратительно.

— Но как я вижу, тебе это помогло.

— Думаю, да.

— Что ж, скоро тебе станет ещё более отвратительно.

— Почему же?

— Придётся пить ещё и кровь «кошки».

Салерди вздохнул, но ничего не ответил.

— У нас нет времени, Салерди. Сейчас я нацежу тебе крови этой твари, ты должен будешь ещё выпить, и мы пойдём дальше.

Салерди просто кивнул. Пить ему и в самом деле очень хотелось.

Эрклион вытащил кинжал, сделал надрез на шее «кошки» и принялся сливать кровь во флягу, из которой только что вылил остатки зелья. Когда флага наполнилась, он протянул её Салерди, и тот, кривясь, принялся вливать в себя её содержимое. Эрклион ж, держа в руках тельце «кошки», в очередной раз подумал о том, как непредсказуема и непостоянна жизнь. Вчера твоё слово двигало горы и народы, а сегодня ты сидишь и выжимаешь последние капли крови из мерзкого порождения Тумана. А что же будет завтра? Взлёт в небеса или падение в бездну?

Салерди выпил всё из фляги и протянул её Эрклиону. Эрклион слил туда остатки крови и принялся свежевать тушку. Салерди это зрелище несколько насторожило и он спросил:

— Не хочешь ли ты сказать, что мы будем это есть?

— Я точно буду. Тебе тоже порекомендую. И готовить нам не на чем, придётся есть мясо сырым. Это, конечно, не лучшая пища, но другой сейчас нет.

И, подтверждая свои слова, Эрклион отрезал лапу «кошки» и принялся жевать мясо. Салерди же от предложенного мяса отказался. Сейчас его мутило, и он сильно сомневался, что его желудок бы принял любую еду, даже самую привычную. Но зато Салерди удалось подняться, и теперь он осматривался по сторонам.

— Где мы? — спросил терин-ар. — Я не помню этого места.

— Всё верно. После того, как ты заснул, я понёс тебя дальше. Нам надо как можно скорее покинуть Туман, поэтому сидеть долго на месте мы не можем себе позволить.

— Ты нёс меня всю ночь?! — искренне удивился Салерди. И тут же ужаснулся такой мысли.

— Да, верно. Только не всю ночь, а примерно её половину. И я буду очень рад, если теперь ты можешь идти и сам.

— Голова раскалывается, — пожаловался Салерди. — Но есть и плюс. Боли в ногах я из-за этого не чувствую.

— Что ж, тогда пойдём. Тушку возьмём собой. У тебя наверняка есть что-то, во что её можно завернуть.

— Да, в рюкзаке должен быть подходящий для этого мешок, поищи.

Эрклион открыл рюкзак, покопался в нём и извлёк оттуда в конце концов мешок с завязкой, куда и положил тушку.

— И чего у тебя только там нет, — произнёс Эрклион, закрывая рюкзак. Хотя в основном там были только приспособления для охоты. Детали ловушек, порох и патроны.

Салерди не ответил. Эрклион вновь надел рюкзак, и поднялся. Салерди последовал его примеру и попробовал сделать пару шагов. Получалось не очень хорошо, ноги подкашивались, и при каждом шаге лицо Салерди искажала гримаса боли.

— Обопрись на меня, — велел Эрклион, и Салерди послушал его. Так вдвоём они пошли дальше. Салерди пытался заговорить, но Эрклион попросил его замолчать. Сейчас он был зол и на себя, и на Салерди, и на всё мироздание и не намерен вести беседы. Ну где же эти проклятые бродняки, почему никак не появляются? Где вообще выход из Тумана, когда они достигнут его, сегодня, завтра, через неделю?

А Салерди думал сейчас лишь о том, какое же он ничтожество. Он подвёл самого Эрклиона Освободителя, напился в его присутствии и стал для него обузой. Салерди сейчас вообще считал, что Эрклион может просто бросить его умирать в Туманье, на растерзание местным тварям — и будет совершенно прав. Но Эрклион поступил совершенно по-другому. Мало того — он напоил его собственной кровью. А это значит, что все те легенды, которые он слышал в детстве про Эннори, были правдой. Он действительно готов отдать собственную жизнь за любого из своих подданных. Салерди вдруг почувствовал, что прямо сейчас и здесь рождается ещё одна легенда, и он, Салерди — её часть. Такие мысли неожиданно вызвали в Салерди прилив сил и подняли ему настроение. Он перестал опираться на Эрклиона и зашагал самостоятельно. Эрклион недоумённо посмотрел на улыбающегося Салерди, но вопроса задать не успел: терин-ар опередил его своим ответом:

— Ты придаёшь мне сил, о, мудрейший! Я просто не могу рядом с тобой быть вести себя недостойно. Веди же меня скорее к победе над врагами Шенивашады, как уже вёл человечество сотни лет назад!

Эрклион улыбнулся. Вся злость с него сразу схлынула. Он снова почувствовал себя отцом свободного человечества, впервые с самого момента пробуждения. И они зашагали быстрее. Воодушевление могло пропасть в любую минуту, Эрклион это прекрасно понимал, а потому стремился воспользоваться открывшейся возможностью как можно более полно. И в этот момент им улыбнулась удача. Где-то вдали Эрклион уловил слабые звуки человеческих шагов. Эрклион и Салерди ещё быстрее зашагали в том направлении, надеясь не разойтись в плотном Тумане с людьми. Эрклион бы сейчас вовсе побежал, но Салерди бежать никак не мог.

Судя по всему, их тоже услышали. Шаги за пеленой Тумана вдруг затихли. Эрклион принялся кричать и звать незнакомцев. Сначала ответа не было, но потом в ответ послушалось:

— Кто вы?

— Путники! — ответил Эрклион.

— Сколько вас?

— Двое!

— Медленно выходите на нас. Предупреждаю, мы вооружены!

— Хорошо, мы поняли!

Эрклион и Салерди, повинуясь указанию, замедлили шаг. И через некоторое время вышли на группу из четырёх человек. Судя по характерному виду, это были, конечно же, бродняки. Они были вооружены ружьями и сейчас все, кроме одного, целились в Эрклиона и Салерди. Тот, кто не целился, очевидно, глава группы, смерил Салерди и Эрклиона взглядом и, безусловно, обратил внимание на их ужасный вид и засохшие пятна крови на одежде.

— Кто вы и что здесь делаете? — спросил бродняк.

— Я странствующий чернец ордена Искателей Отрешённости Кейлун, а это терин-ар Салерди Уатан. Я искал подходящее уединенное место для медитаций, и мне нужен был проводник. Салерди сообщил, что хорошо знает Туманье, и я нанял его, — ответил Эрклион.

— А ты, терин-ар, чего скажешь? — спросил бродняк у Салерди.

— Я обманул этого чернеца, — ответил садартиец. — Я никогда не был в Туманье, но слышал, что здесь водятся редкие твари, на которых можно хорошо заработать. А в итоге мы чуть не погибли.

— Как вы могли проникнуть через наши заставы? Мне не докладывали о чернецах и терин-арах, — недоверчиво продолжил допрос бродняк.

— Мы прошли с севера, — ответил Салерди. — Пробрались по горным тропам. Я сам вырос в горах и хорошо умею там искать пути.

— Вот придурки, — выругался бродняк и плюнул себе под ноги. — Что с вами случилось?

— Напала стая каких-то тварей несколько дней назад, — ответил Эрклион. — Мы сумели спасись в каком-то здании, но моего спутника сильно изранили.

— Давно вы здесь?

— Три дня, — ответил Салерди.

— Что несёте в мешке?

— Поймали одну тварь, что на нас напала. У нас кончились еда и вода, нам пришлось пить её кровь и есть сырое мясо, — ответил Эрклион.

— Ох, — вздохнул бродняк и прикрыл лицо рукой. Салерди и Эрклион переглянулись. Кажется, их план сработал, и их приняли всего лишь за неразумных путников. Следующие слова бродняка подтвердили правильность предположения:

— Какие кретины! Как мне надоело вас вылавливать по всему Туману!

Салерди и Эрклион стояли молча, глядя вниз, под ноги.

— Вы видели дисколёт? — спросил бродняк.

— Что? — переспросил Эрклион.

— Дисколёт, чернец, — раздражённо ответил бродняк. — Такая зеркальная штука, которая летает по небу.

— Как в легендах? — спросил Салерди.

— Да, как в легендах.

— Нет, не видели, — сообщил Салерди.

— Ладно. Собирайтесь и идите за нами. Только всё оружие вам придётся сдать, — распорядился бродняк. Эрклион послушал его, снял ружьё с плеча, под прицелами бродняков положил его на землю и туда же положил кинжал. Глава отряда сам подошёл к Салерди и Эрклиону и поднял оружие с земли.

— Что в рюкзаке? — спросил он у Эрклиона.

— Это вещи терин-ара, — ответил Эрклион. — Патроны, детали для ловушек.

— Показывай, — приказал бродняк. Эрклион послушно снял рюкзак и открыл его. Бродняк порылся в нём и, судя по всему, остался доволен увиденным.

— Ну что ж, садартиец, могу тебя обрадовать — у тебя тут вещицы отменного качества, — сообщил бродняк. — И по закону бродняков, всё находящееся при себе у спасённого из Тумана имущество становится собственностью спасшего. Так что с рюкзаком тебе придётся попрощаться. Как и с оружием. Но я думаю, это не самая большая плата за спасение жизни, правда?

Салерди громко сглотнул слюну и просто кивнул в знак согласия. Содержимое рюкзака стоило целого состояния, а ружьё — вообще честь терин-ара, но жизнь всё же стоила дороже.

— Возьмите тогда и у меня что-то, — попросил Эрклион.

— А что у тебя взять чернец, кроме твоих окровавленных лохмотьев? — бродняк рассмеялся.

— У меня есть тушка твари из Тумана, — напомнил Эрклион, поднимая мешок с «кошкой». — Раз уж вы всё забираете, то должны забрать и её.

Бродняки дружно засмеялись. Их глава подошёл к Эрклиону, похлопал его по плечу и произнёс:

— А ты хитёр, чернец, как и вся ваша братия. И, пожалуй, прав. Всё мы забирать не будем. Забирать у мужчины его оружие — вообще значит проявить неуважение и нажить себе врага. А враги нам не нужны. Садартиец, твоё ружьё мы вернём в посёлке. А пока давай-ка мои ребята осмотрят твои раны, ты же весь в крови.

Салерди благодарно посмотрел на Эрклиона. Действительно, вернуться домой мало того, что без добычи, так ещё и без оружия — позор на всю жизнь. И ещё и разорение, ведь именно этим оружием Салерди и зарабатывал себе на жизнь. Тем временем к Эрклиону и Салерди подошли два других бродняка, дали им напиться воды и принялись осматривать их раны. Эрклион сказал, что он в порядке и не нуждается в помощи, спрятав порез на запястье в длинном рукаве. Лишние вопросы ему сейчас были ни к чему. Бродняки не стали настаивать и начали менять бинты у Салерди. Один из бродняков удивился, что раны не начали гноиться, потому что то обычное следствие от грязных когтей здешних обитателей. Но Салерди сообщил, что у него есть чудесное садартийское зелье как раз для таких случаев. Услышав это, глава бродняков произнёс:

— Если выживешь, отправь нам сюда такого средства побольше.

— Если выживу? — удивился Салерди.

— Да шучу я, — ответил бродняк. — Теперь уже выживешь. Только имя моё запомни, чтобы знать, кому отправлять. Меня зовут Виктор Тертий.

— Хорошо, я запомню, — ответил терин-ар. — Отправлю, как только доберусь до Садарта Рэны.

— Вам крупно повезло, что мы вас нашли, — сообщил Виктор. — Обычно в этих краях никого нет. Это сейчас усилили патрули. А так мы обычно находим таких же как вы горе-путешественников уже только в виде скелетов. Люди всё лезут и лезут в Туманье, переваливают через горы или же заходят с севера, с моря. Мы не можем уследить за всеми, нас здесь всё же не так много.

— А в чём причина, что усилили патрули? — спросил Эрклион, хотя он, разумеется, знал ответ.

— Дисколёт, — ответил Виктор. — Говорят, взял и прилетел прямо в Туман. Я-то сам не видел. Но многие видели. Так что все теперь ждут, что со дня на день из Тумана полезут Владельцы.

— Что, прям настоящий дисколёт? — притворно удивился Эрклион. Салерди тоже удивлённо поднял бровь.

— Наверное, настоящий, — ответил Виктор. — Кто же сейчас поймёт-то. Хотя я скорее поверю в какие-то штучки тзай-тарров, пусть они и клянутся, что ни при чём.

— То есть ты сам во вторжение не веришь? — предположил Эрклион. Виктор махнул рукой и пустился в рассуждения:

— Мы здесь для того, чтобы противостоять тому, что выйдет из Тумана, а не тому, что туда войдёт. Так что я скорее поверю в тайную экспедицию тзай-тарров. Они нашли способ проникнуть в сердце Тумана и сделали это. Все ведь знают, что у тзай-тарров есть летающие машины. Почему они не могут выглядеть как дисколёт? А может, они подняли в воздух и самый настоящий дисколёт. Вообще скоро все будут летать. Энноранцы вон уже тоже летают. Так что что-то, что влетело в Туман, пусть оно и похоже на древний дисколёт, ещё не повод говорить об угрозе вторжения.

Двое бродняков, что обрабатывали раны Салерди, поднялись и сказали, что теперь он готов продолжить путь. Виктор скомандовал начать движение, и все шестеро направились прочь из Тумана.

* * *

Половину ночи Тагур раздумывал над предложением регента, и чем дальше, тем больше ему казалось, что предложение справедливо. Действительно, регент просит о многом, но и Тагур попросил далеко не самую обычную вещь. Обдумав всё несколько раз, Тагур пришёл к выводу, что надо соглашаться на условия господина рэ-Митсу. Да и с другой стороны, когда же выпадет шанс побывать в Итуэдозе? Но вот Эрия наотрез отказалась возвращаться туда. Значит, придётся её переубедить, ведь без неё и его не примут.

Утром, когда Тагур собрался и вышел из спальни, его встретил слуга, который сообщил, что должен проводить гостя на завтрак и что Эрия уже ожидает его там. Тагур не стал возражать и последовал за слугой, спросив, будет ли на завтраке присутствовать господин регент. Слуга сообщил, что регент сегодня чрезвычайно занят и не сможет уделить времени гостям. Тагура такие новости несколько расстроили, он хотел бы сегодня лично встретиться с господином рэ-Митсу. Но, впрочем, наверняка будет шанс связаться с ним и позднее.

Сегодня Тагура привели не в тот зал, где они вчера обедали с регентом. Помещение для завтрака было меньше вчерашнего и выглядело гораздо уютнее. По-сути, в этой небольшой комнатке могло поместиться с комфортом только четыре человека. И Эрия уже сидела за столом. Вид у неё был грустный.

— В чём дело? — спросил Тагур. — Тебе плохо спалось?

— Нет, — ответила Эрия, но тон её был неубедителен. Тагур не стал притворяться, что не заметил этого:

— Попробуй угадать, почему я тебе не верю.

— Садись есть, — попыталась уйти от ответа Эрия. Тагур же, действительно, сел и принялся обедать. Но своего намерения выяснить, что же тревожит Эрию, он не оставил.

— Эрия, ты мне ничего не хочешь рассказать?

— Внизу. Поговорим в городе. Сейчас ешь. Хорошо?

Тагур пожал плечами, но спорить не стал. Когда они позавтракали, другой слуга проводил их к спуску из дворца. К некоторому разочарованию Тагура, спуск был менее впечатляющ, чем подъём. Едва они оказались в городе, как Эрия потащила Тагура куда-то в сторону от гостиницы. Тагур сначала ничего не понял, но Эрия шепнула ему, что у неё есть серьёзный разговор к нему, и лучше его провести где-то, где их присутствия не будут ожидать. Они довольно долго бродили по городу, пока не нашли укромное место вдали от людей в каком-то парке. Здесь Эрия, наконец, остановилась.

— Эрия, к чему весь этот путь? — озадачился Тагур. — Кого ты боишься?

— Тагур, энноранцы нам не друзья, — шёпотом сообщила Эрия. — И в гостинице нас могут подслушивать. А здесь — вряд ли. Если бы кто-то ещё вслед за нами пошёл сюда, мы бы это увидели. Так что говорить будем здесь, только давай будем потише.

— Потише?

— Да, ты правильно услышал.

— Так что же случилось ночью, что ты так резко поменяла своё мнение?

— Ночью ко мне заходил регент… И не для того, чтобы пожелать доброй ночи. Тагур, я поняла, что здесь я вообще никому не нужна. Только как разменная фигура. Рэ-Митсу разменяет меня на какие-то выгоды для себя, и всё. Никто не собирается дать мне здесь спокойной жизни. Почему мы вообще решили, что энноранцы нам помогут?

— Потому что они враги тзай-тарров, разве нет?

— Да у нас, как выходит, и враги не враги… Но даже если бы были враги, почему они должны были помогать мне? Не должны. И не собираются помогать. Что для Таннедер-Ир я была мелкой фигурой в большой игре, что для Энноранн. Ничего не изменилось. Меня выставили на поле, чтобы я выполнила свою роль, а я просто перешла к другому игроку. Теперь он хочет мной распоряжаться.

— Стой, стой, откуда вдруг такие мысли? Господин рэ-Митсу ведь вчера сказал, что ты можешь остаться в Энноранн. Что изменилось за ночь?

— Ох, Тагур, я не хочу об этом говорить… Регент — отвратительный человек, настоящий мерзавец. Никогда бы так не подумала, судя по его внешности. Но он редкий подлец. Тагур, я не хочу больше задерживаться здесь. Давай просто скажем, что мы с тобой согласны отправиться в Итуэдоз и вернуть этот их Диск. А когда нас доставят туда, я останусь там, а ты отправишься в Кеторий. Никакой Диск мы искать не будем.

— Но разве ты не боишься возвращаться? Разве ты не боишься, что тзай-тарры могут тебя наказать за отступничество?

— Тагур, не было никакого отступничества. Я не делала против Таннедер-Ир никаких заявлений, я не пыталась убивать тзай-тарров. С точки зрения законов Таннедер-Ир я чиста.

— Но ведь Орден пытался тебя убить!

— Всего лишь… По сравнению с тем, что исходит от регента, это мелочь.

— Да расскажешь ты мне или нет, что там случилось, в этом проклятом дворце?! — Тагур уже потерял терпение, схватил Эрию за плечи и встряхнул её. Эрия посмотрела на него большими глазами, в которых читался страх, и прошептала:

— Только в Итуэдозе, только когда я буду в безопасности. Давай скажем, что готовы отправиться туда сегодня же.

В голове Тагура разом появилась куча догадок, одна другой хуже, что же произошло этой ночью. Но в любом случае, раз Эрия так настойчиво хочет убраться отсюда, он должен согласиться. Тем более что это идёт и в соответствии с его планами. В конце концов, он ведь может доставить Диск регенту и один. И забрать свою награду.

— Я согласен с тобой, Эрия, — ответил Тагур. — Давай найдём Цзенну тэ-Хеня и сообщим, что мы согласны с предложением регента.

— Давай пока просто погуляем по городу, — предложила Эрия.

— Ну да, давай зайдём в какую-нибудь из этих замечательных кофеен. Есть же в Эньши-Эннорен и хорошее.

— Хорошее есть и немало. Но нам так и не дали местных денег, — напомнила Эрия.

— Ну тогда просто пойдём гулять, — пожал плечами Тагур.

И они отправились в длительную прогулку по этому замечательному городу. Заблудиться они не боялись. Повсюду находились карты города, по которым легко было найти путь в нужное место. Раньше, когда их вёл Цзенну тэ-Хень, они особо не обращали на это внимание, но сейчас карты со всей очевидностью доказали свою пользу.

— Эрия, скажи мне, ты не боишься возвращаться в Итуэдоз? — вдруг спросил Тагур во время прогулки.

— Ты знаешь, уже нет, — ответила девушка. — Видишь ли, я сейчас как раз думала обо всём этом, вспоминала все случаи гибели тзай-тарров… В самом Итуэдозе от неестественных причин не умер никто. Тзай-тарры погибают только за его пределами. Если есть для меня где-то по-настоящему безопасное место, то оно там. И интриги начинают раскручиваться тоже вовне, в других странах. Ошибкой было то, что я решила поступить в дипломатическую миссию. Надо было просто тихо заниматься какими-то исследованиями прямо из Итуэдоза. У нас есть такие люди, их немало. Им присылают материалы из других стран, а они их изучают, делают выводы, строят теории. В спокойствии и достатке.

— А тебе не может угрожать какая-то опасность там со стороны Ордена? Ты ведь сражалась с тзай-таррами, пусть и не причинила им вреда.

— Не думаю, что меня ходят заманить туда для того, чтобы спокойно наказать. Наказать меня они и вправду могли уже в Туманье. Они ведь не атаковали, помнишь? Они ведь просто хотели поговорить. Да и Орден не разбрасывается словами. Если бы меня хотели объявить вне закона и судить, то так бы и сказали.

— Но не побоятся ли они, что ты знаешь что-то неприглядное, и тебя теперь следует как-то тихо убрать, отравить например?

— Нет, Тагур, это уже совершенно глупости. Вот скажи мне, что мы знаем? Знаем, кто в нас стрелял? Знаем, зачем? Нет, не знаем. Ничего мы не знаем. Никаких страшных тайн. И рассказывать-то нам и нечего.

— То есть весь наш путь, получается, мы зря сделали? Мы зря бежали от угрозы, которой и не было на самом деле?

— Ну да, можно было просто отсидеться в ближайшей деревеньке и через несколько дней вернуться в Кеторий. Тому, кто убил посла и пытался убить меня, просто нужен был скандал. Скандал они и так получили, я уже была не нужна. И как это мне раньше в голову не пришло?

— Ладно, сейчас мы можем очень много размышлять о том, что бы было, если бы повели себя по-другому. И мы уже никогда не узнаем, чтобы было в действительности. Поэтому я считаю, что мы всё же верно поступили, что пошли в Туманье. Вот из Туманья уже можно было отправиться и другим путём. По домам.

— Да и я, Тагур, не считаю, что мы сделали лишний путь. Если бы не было всего этого пути, я бы не начала писать книгу и не узнала, какой ты хороший человек. Уже ради одного этого стоило пуститься в путь, — Эрия улыбнулась, пытаясь заглянуть в глаза Тагуру. А Тагур ничего не ответил, отведя взгляд. И на глаза ему попался роскошный энноранский храм.

— Смотри, какая красота, давай зайдём! — предложил Тагур, лишь бы увести разговор подальше от опасной темы. Эрия согласилась. Вместе они вошли внутрь и оказались в большом зале. Разноцветные лучи солнца проникали внутрь через мозаичный стеклянный потолок. У дальней стены зала стояла мраморная статуя, изображающего Эннори с мечом необычной формы в руке. Стены зала были расписаны сложными узорами, в которых местами угадывалась замысловатая письменность церемониального энноранского языка.

Рядом со статуей стоял священник. Больше людей в храме видно не было. Священник поприветствовал гостей на церемониальном языке, а затем уже на общепринятом продолжил:

— По вашим удивлённым лицам я вижу, что вы впервые в храме Эннори. А значит, вы гости из других стран. Могу я поинтересоваться, откуда именно?

— Мы из Вилении, — ответил Тагур.

— О, Виления, — протяжно произнёс священник. — В этой стране тоже есть почитатели Эннори?

— Там почитают не Эннори, но Эрклиона Освободителя, как и во всех свободных землях, — пояснил Тагур.

— Очень хорошо, что вы сказали так, молодой человек, — продолжил священник. — А вы знаете, какая разница между Эннори и Эрклионом Освободителем?

— Честно говоря, никогда не задумывался, — признался Тагур, хотя смутно он и улавливал разницу.

— Разница в том, что Эрклион Освободитель — просто герой, освободивший человечество. А Эннори — это не только освободитель, но и единственный законный правитель всего свободного человечества! — довольным тоном разъяснил священник.

— То есть вы почитаете его именно как правителя? — спросила Эрия. — Но страной ведь правит регент, а не он.

— Регент правит, это действительно так, — подтвердил священник. — Но власть его происходит лишь от воли Эннори.

— А что случилось с Эннори? Куда он пропал? До нас в Вилении очень мало сведений доходит, — признался Тагур в своём невежестве. Вопрос явно понравился священнику, поскольку вид его стал ещё более довольным, и он принялся излагать, желая познакомить иностранного гостя с особенностями веры энноранцев, иногда переходя почти что на заученных стих:

— Эннори очень много сделал и для Энноранн, и для всего мира, это знают все, это должны знать и вы, виленцы. Долгие столетия провёл Эннори в борьбе со скверной Владельцев, оставшейся как в земле Шенивашады, так и в людях её. Но силы его оказались не бесконечны, а люди не хотели сами изживать скверну из себя. Однажды почувствовал он, что устал от бесконечной борьбы, что разочаровался в людях, отвергающих путь благодати его, и потому решил он вернуться к звёздам, родителям своим, чтобы обновиться и вернуться с новыми силами, когда будут люди готовы принять его. А пока нет его, повелел он господину-заступнику Ширу рэ-Митсу следить за Энноранн и телом бездыханным своим, и для этого даровал он избранному регенту бессмертие. И покинул дух тело его; тело Эннори укрыли в одной из тайных усыпальниц, коих много в Энноранн, и никто не знает, в какой же из них в действительности тело его пребывает в ожидании пробуждения. Господин-защитник по заветам Эннори справедливо правит Энноранн, а сам Эннори с высоты самых высоких звёзд наблюдает за людьми и ждёт, когда же праведность распространится меж них, и это будет значить, что готовы люди вновь принять его. Тогда вернётся дух его на Шенивашаду, и пробудится спящий.

С этими словами священник закончил своё повествование, выжидающее глядя на гостей и ожидая реакции от них. Тагур внимательно слушал всё, что говорит священник, и в самом конце его прошиб холодный пот. Он сразу же вспомнил слова Чтеца: «Бойся пробуждения спящего, ибо мир весь — лишь сон его!» Но Тагур не стал говорить священнику ничего об этом. Почему-то у него вдруг появилось чувство, что он должен как можно больше прямо сейчас узнать о культе Эннори, что за словами Чтеца может скрываться нечто гораздо большее, нежели бред сумасшедшего. Ведь только вчера они видели человека, который был знаком с Эннори лично, и непосредственно из его рук принял власть над Энноранн. А это значило, что в легенде может оказаться куда больше правды, чем может показаться на первый взгляд.

— То есть Эннори ещё вернётся? И сделает это, когда люди станут праведными? — спросил Тагур.

— Да, это так, — подтвердил священник.

— А все ли люди на Шенивашаде должны стать праведными, или лишь энноранцы? — продолжал уточнять Тагур. Эрия оставалась просто слушательницей их со священником беседы.

— Эннори не оставил чётких указаний на это, к сожалению. Но сегодня многие хранители заветов Эннори склоняются к тому, что он сам определит однажды, достаточно ли человек уже готовы принять его, или нет. То есть не обязательно всем быть праведными, и необязательно в Энноранн. Но праведных должно быть больше, чем сейчас — в этом сходятся все.

— А что ждёт Шенивашаду после возвращения Эннори?

— Эннори вернётся, чтобы стать правителем всей Шенивашады, царём мира, царём царей. И люди сами будут падать ему в ноги, каясь за былые прегрешения, каясь за то, что их предки отвергли освещённый им путь. А Эннори дарует всем раскаявшимся прощение и вновь поведёт их за собой, и на сей раз царствию его не будет конца.

— Что же случится с теми, кто не раскается?

— Раскается каждый, кто изжил в себе скверну Владельцев. Те же, кто не изжил, повторят участь Владельцев, — с этими словами священник молитвенно сложил руки и склонил голову.

— Это довольно жестоко, разве нет? — спросил Тагур.

— Лишь истребив последнее пристанище скверны Владельцев в умах людских, можно открыть путь к всеобщему благоденствию.

Картина, которую рисовал священник, не очень-то нравилась Тагуру. Царь мира, истребляющий всех несогласных с его властью — это даже страшнее интриг тзай-тарров. Но ведь за Эрклионом никогда не наблюдалось такой кровожадности. Энноранн всегда была могучим государством, но страсти покорять соседей не проявляла. Хотя, кто знает, что случается с теми, кто уходит за грань жизни, а потому возвращается назад? Чувствуя необходимость здесь и сейчас разузнать побольше, Тагур продолжил спрашивать:

— А как давно Эннори покинул этот мир? И при каких обстоятельствах?

— Эннори покинул мир семьдесят три года назад, — охотно ответил священник. — И было это в Небесном Дворце. Свидетелем того был только регент, которому Эннори в руки передал лично им написанные заветы свои и печать свою.

— А когда же ждёте вы возвращения Эннори?

— Через двадцать семь лет. Было предначертано нам, что век мы будем обречены жить без Эннори за прегрешения наши, за то, что поддавались часто скверне Владельцев.

В этот момент Тагур решил, что услышал уже достаточно. Но он всё же задал один-единственный последний вопрос:

— А как вам живётся сейчас, при регенте?

Священник, вздохнул, помрачнел и ответил не сразу:

— Регент великий человек, но он не Эннори. Он лишь сторож, которого хозяин оставил следить за домом. Как живётся в доме, где нет хозяина, а есть только сторож? Вот так и в Энноранн живётся.

Тагур выслушал, поклонился и поблагодарил священника:

— Спасибо тебе, служитель, развеял ты невежество моё.

Лицо священника расплылся в довольной улыбке.

— Если дорогой виленский гость захочет ещё больше узнать, я всегда рад ответить на любые вопросы.

— Спасибо ещё раз, но сейчас у меня нет вопросов.

Тагур вывел Эрию из храма. Как только они вышли за порог и потихоньку пошли гулять дальше, Эрия, доселе молчавшая, заговорила:

— Как ты думаешь, может Эрклион ещё вернуться в мир?

— Не знаю, — ответил Тагур. — Знаешь, Эрия, нас, виленцев, считают часто бездушными циниками. Так вот, хочешь я тебе своё циничное мнение скажу?

— Давай, рассказывай, — согласилась Эрия. Тагур продолжил шёпотом:

— Думаю я, что этот регент задушил просто спящего Эрклиона, а всем сказал, что он вознёсся к звёздам. И теперь правит вместо него. Якобы по его заветам. А кто в глаза те заветы видел?

Лицо Эрии дёрнулось, и она произнесла, соглашаясь с Тагуром:

— Да уж, такой изобретательный мерзавец, как рэ-Митсу действительно на это способен. Ещё один довод в пользу того, что нам нечего делать в Энноранн. Это уже не золотая мечта Эрклиона.

— Тише! — попытался предостеречь девушку Тагур, но она лишь отмахнулась от него.

— Я уже не боюсь ничего, — сказала она. — Ещё утром боялась, а сейчас, после рассказа священника — не боюсь. Регент — средоточие скверны, и знаешь, чего я хочу? Чтобы Эрклион пробудился и покарал мерзавца первым.

— Да что же у вас там произошло! — едва ли не вскричал Тагур.

— В Итуэдозе. Обо всём — в Итуэдозе, — отрезала Эрия.

На этих словах их разговор закончился. Они продолжили прогулку в тишине, лишь изредка переговариваясь. Побродив по городу ещё где-то часа два, они решили вернуться в гостиницу. Путь туда занял ещё около часа. Передвигаться по городу, раз уж у них не было денег, приходилось исключительно пешком. И когда они, уставшие с дороги и дико голодные, ввалились в гостиницу, им навстречу тотчас же выскочил Цзенну тэ-Хень.

— Где вы были? — с тревогой в голосе спросил он. — Мы вас потеряли! Вы как вернулись из Дворца, так и исчезли!

— Мы гуляли, Цзенну, — ответил Тагур. — И сейчас хотели бы поесть.

— Поесть? Что? Ах да, вы же остались без денег, — Цзенну тэ-Хень выглядел каким-то рассеянным, он даже не обратил внимание на то, что Тагур назвал его лишь Цзенну, что в Энноранн было позволительно только очень близким друзьям.

— Пройдите сюда, пожалуйста, — пригласил их в столовую работник гостиницы. Эрия и Тагур приняли приглашение и пошли обедать, Цзенну тэ-Хень отправился за ними. Усевшись втроём за столом, они принялись молча есть. Не ел один лишь энноранец. Это вкупе с молчанием придавало обеду некую напряженность. Первым не выдержал именно Цзенну тэ-Хень:

— Ну как там, в Небесном Дворце? Говорят, очень красиво?

— Неимоверно, — холодным тоном ответила Эрия.

— Что-то случилось? — догадался Цзенну тэ-Хень.

— Да, — ответил Тагур. И тут же продолжил, словно обращаясь ко всем сразу и ни к кому конкретно:

— Пусть передадут регенту, что мы согласны.

— Согласны на что? — недоумевал энноранец.

— Я думаю, сказано уже достаточно, — заключила Эрия, поднимаясь из-за стола. — Пойдём, Тагур, нам уже надо готовиться.

Тагур кивнул и поднялся вслед за ней. Вдвоём они ушли в свои комнаты, а Цзенну тэ-Хень так и остался сидеть за столом, пытаясь понять, что же он сделал не так, что так обидел гостей.

Тагур и Эрия поднялись на нужный этаж. Тагур остановился возле двери своей комнаты, а Эрия пошла дальше. Но Тагур не спешил открывать дверь. Он повернулся вслед Эрие и позвал её:

— Эрия, подожди! Я полагаю, нам есть что обсудить.

Эрия обернулась и с любопытством спросила:

— И что же?

— Ну, о том, что такое Итуэдоз и как мне вообще вести себя там? — Тагур подмигнул, заканчивая фразу.

— Ах, ты об этом? Ну хорошо, иду.

Тагур вместе с Эрией вошли в его комнату. Тагур усадил Эрию в кресло у окна и сам сел напротив.

— Рассказывай, что же такое Итуэдоз и что там можно делать, а чего нельзя?

— Ну я даже не знаю, с чего начать…

— Начни вот с чего. Есть ли в Итуэдозе обычные люди, не тзай-тарры?

— Конечно, есть. Хотя в основном это простые рабочие. Но бывает, что приезжают и знатные особы. На самом деле, люди приезжают погостить в Итуэдозе довольно редко, но не настолько, чтобы это кого-то удивляло.

— То есть я не буду там сильно бросаться в глаза?

— Скорее всего, будешь, особенно в этом купеческом костюме. Но какого-то неудобства тебе и окружающим это не принесёт.

— А я смогу там ходить везде так же свободно, как и здесь?

— Не знаю. В Итуэдозе вообще мало ходят по улице. Тзай-тарры очень не любят спускаться на землю, знаешь ли.

— Не любят спускаться? А где же они тогда живут?

— В башнях. В Итуэдозе так много башен, что за ними не видно неба. А между башнями часто проложены мостики.

— Красиво, должно быть.

— Красиво? Скорее, величественно. У тзай-тарров редкое чувство вкуса. Такое редкое, что почти не проявляется.

— А чем там можно заняться простому человеку?

— Ну, тебя пригласят в музей, покажут множество диковинок. Есть огромная библиотека. В ней можно найти всё, что угодно. А ещё можно ходить на лекции. Ты знаешь, тзай-тарры всю жизнь учатся.

— Но я же не тзай-тарр, меня будут пускать на лекции?

— Будут, конечно, будут. Тзай-тарры любят производить сильное впечатление. Поэтому, если узнают, что приехал гость из Вилении, специально начнут сыпать сложными терминами.

Эрия замолчала, её взгляд затуманился, показывая, что её сознание уплыло куда-то в область сладких воспоминаний. Но вздохнув, Эрия собралась с мыслями и продолжила:

— Ты знаешь, тзай-тарры не так плохи, как может показаться. Может быть, Таннедер-Ир в целом и плетёт интриги, но сами по себе тзай-тарры Итуэдоза — милые, часто наивные люди. Как я, например, — при последних словах Эрия улыбнулась, лукаво глядя на Тагура. Но теперь уже пришла очередь Тагура впасть в задумчивость, поэтому он не обратил на взгляд Эрии никакого внимания.

— Тагур, скажи, ты позвал меня только лишь поговорить об Итуэдозе?

— Да, да, — рассеяно ответил Тагур.

— Тогда я, пожалуй, пойду к себе, — произнесла Эрия, поднимаясь из кресла. — Надо продолжить записи, ты понимаешь?

— Да, — ответил Тагур, тоже поднимаясь, чтобы проводить Эрию. Когда Эрия вышла, Тагур вернулся в кресло и начал строить планы, как ему отыскать и вернуть Диск, особенно если Эрия не захочет помогать. Ведь Тагур мало того, что не видел Диска, так ещё и не представлял, как он может охраняться и быть спрятан. С другой стороны, судя по рассказам Эрии, да и чего уж скрывать, и по самой Эрие, тзай-тарры были теми ещё растяпами и вполне могли не обеспечить Диску должных условий хранения и защиты от посягательств. А в том случае, если Тагур даже и не найдёт Диска, то он просто сможет спокойно вернуться домой. Но без небохода. А вот если Тагура поймают при попытке выкрасть Диск, скорее всего, снисхождения ждать не придётся…

Мысли Тагура неожиданно ушли совсем в другую сторону — он вдруг вспомнил сегодняшний визит в храм Эннори. После слов, сказанных Чтецом, а потом повторённых священником, Тагур начал ощущать некую сопричастность судьбе Эрклиона. Ему вдруг захотелось узнать как можно больше про жизнь основателя Энноранн. Почему это было столь важно — Тагур бы вряд ли смог ответить. До сих пор он никогда не обращал внимания на всевозможные прорицания, особенно произнесённые столь пафосным слогом. Но сейчас в нём разыгралось не любопытство даже — сейчас он ощутил самую острую потребность знать. Знать, кто же такой Эрклион и при каких обстоятельствах он покинул этот мир.

Тагур вышел из своей комнаты и спустился вниз, в приёмную. Здесь он попросил какую-нибудь книгу об Эрклионе. Наверное, если бы он подошёл с подобным вопросом к работнику гостиницы где-нибудь в Кеторие, на него бы весьма дико посмотрели и отправили искать счастья на улицах. Но здесь, в Эньши-Эннорен, всё было совсем по-другому. Улыбчивая девушка в приёмной сразу же протянула ему тонкую книжицу, пожелав приятного чтения. Скептически оценив толщину книжицы, Тагур предположил, что это просто ознакомительный проспект для гостей Энноранн. Это было не совсем то, что хотел бы найти Тагур, но другого выбора сейчас не было. Тагур быстро вернулся в комнату и погрузился в чтение.

Книжица рассказывала об основных вехах судьбы Эрклиона, тесно связанной и с судьбой Энноранн. Примерно двести лет назад Эрклион поднял восстание против Владельцев, которое увенчалось успехом. Но едва закончилась борьба с Владельцами, как бывшие союзники Эрклиона, тзай-тарры, начали новую войну между собой, поскольку были отравлены скверной Владельцев и хотели занять их место. Эрклиону вновь пришлось собирать армию всего свободного человечества, дабы усмирить тзай-тарров и прекратить кровопролитие. И это ему удалось. Тзай-тарры поняли, что не могут противостоять Эрклиону, а потому покинули почти полностью материковую часть Шенивашады и ушли на остров Итуэдоз, основав там своё собственное государство. На этом месте Тагур оторвался от чтения и подумал, что сказала бы Эрия в ответ на такую трактовку создания Ордена Таннедер-Ир. У тзай-тарров ведь была совсем другая версия…

Тагур постепенно приближался к концу книги. Остались позади красочные описания того, как Эрклион за одну ночь воздвиг прекрасный город Эньши-Эннорен прямо посреди пустыни (это, пожалуй, был самый интересный эпизод в книжице), и дальше следовали только писания того, как неблагодарный народ Шенивашады не хотел отрекаться от скверны Владельцев, и как это огорчало Эрклиона. Наконец, Эрклион устал от бесконечной борьбы за умы и души человечества, и решил вознестись к небесам, чтобы люди могли почувствовать, насколько плохо им будет жить без него, чтобы они смогли, наконец, оценить, что дал им Эрклион и что они отвергли. В принципе, Тагур всё это знал и так. Ему определённо был нужен гораздо более масштабный труд, не просто ознакомительная книжечка, но детальное жизнеописание Эрклиона. Желательно — беспристрастное. Как минимум, не такое восторженное. И, пожалуй, только в одном месте он мог найти исследование. В Итуэдозе.

За чтением Тагур и не заметил, как наступил вечер. А на заходе солнца появился Цзенну тэ-Хень с новостями. Он сообщил, что регент рад, что ему удалось уговорить Эрию вернуться домой, и что уже завтра они вылетают в Итуэдоз. Тагур сразу же сообщил об этом Эрие, и они принялись вновь собираться в дорогу.

* * *

Бродняки вывели Тагура и Салерди из Тумана, и как раз к самому утру они оказались в небольшом кочующем лагере. Лагерь направлялся на юг, и это было очень кстати, потому что как раз там и находились основные поселения бродняков. Виктор долго не мог решить, что же делать с найденными в тумане бродягами. С одной стороны, на авангард вторжения Владельцев они совсем не были похожи, а с другой стороны, их всё же следовало проверить. В конце концов Виктор решил, что раз Кейлун энноранец, его надо передать послу Энноранн, и он уже пускай со своим соотечественником и разбирается. А вот садартийского посла в Туманье не было, поэтому тут решили поступить следующим образом: если господин ри-Ошинн поручится за садартийца, то он будет свободен, а если нет, то садартиец останется в Туманье в качестве заключённого отрабатывать срок за незаконное проникновение в Туман.

Салерди, когда услышал такой вариант развития событий, начал было возмущаться, что никакого незаконного проникновения не было, и вообще, нет такого закона, что нельзя заходить в Туман. Но Виктор сообщил ему, что закон здесь есть, и это — закон бродняков, единственных и полноправных хозяев Туманья.

Салерди уложили на телегу, чтобы он лишний раз не бередил ходьбой свои раны, а Эрклион пошёл пешком, как и многие другие бродняки. Очевидно, у бродняков как раз заканчивалась смена, поэтому они шли радостные и бодрые, несмотря на то, что последние несколько дней бродили по холодным и неприветливым северным землям. Некоторые пытались завязать разговор с Эрклионом, чтобы вызнать, как же они с Салерди попали в Туман, но Эрклион был молчалив, изображая потрясение от всего случившегося с ними. Салерди тоже вёл себя тихо, и это было совершенно не в духе болтливого терин-ара. Очевидно, он тоже понимал, что может сказать что-нибудь не то, и потому не рисковал. А потом Салерди и вовсе то ли уснул, то ли опять впал в транс.

Эрклион же решил воспользоваться выдавшимся временем и хорошенько поразмыслить о своих планах на будущее. Раньше было не до того. Его то гнала вперёд призрачная надежда, то на пятки ему наступала близкая смерть. Сейчас же всё переменилось, стало спокойно. И вместе с тем — неопределённо. Итак, ядро крепости Владельцев разрушено. Разрушено уже давно и основательно. Кто знает, какие тайны они унесли с собой? Можно лишь быть уверенным, что теперь эти тайны никто не откроет. Возможно, Владельцы боялись будущей мести со стороны людей? Ведь они уничтожением ядра перерезали единственную ниточку, связывавшую Шенивашаду с их родным домом. Тем не менее, наверняка в Тумане осталось сокрыто и что-то, что уцелело. Но найти это будет очень непросто. Эрклиона передёргивало от одной лишь мысли о том, чтобы снова погрузиться в этот липкий, высасывающий все силы Туман. А отправлять туда людей бессмысленно. Даже если они что-то и найдут, то не смогут это распознать. Именно по этой причине Эрклион и не снаряжал экспедиций в Золотой Город раньше. Но всё же Эрклион никак не мог смириться с мыслью, что Туман надо оставить в покое. Его преследовало стойкое чувство, что на расстоянии вытянутой руки от него было нечто очень важное, что он, к сожалению, упустил.

Что ж, весь проделанный путь оказался напрасным. Ответ на главный вопрос так и не найдён. Осталась лишь одна точка, где сходится всё. Небесный Дворец. Именно он — последнее, что помнил Эрклион. Именно он то место, откуда правит рэ-Митсу. Если где-то ещё и есть ответы, то только там. Очень кстати, что Эрклиона решили отправить к послу Энноранн. С его помощью можно будет без особых трудностей добраться до Эньши-Эннорен. Того, что посол может узнать его, Эрклион не боялся. Во-первых, уже семь десятков лет никто не видел Эрклиона воочию. А во-вторых, в грязном чернеце не узнать Эннори.

Точно так же, как в здешних землях не узнать пригорода Золотого Города. Сейчас окрестности Города опустели, стали совсем безжизненными. Иногда под ногами попадались прекрасные дороги, построенные ещё во времена Владельцев. Когда-то по ним туда-сюда сновали полные товаров обозы. Владельцы, конечно же, знали массу машин для передвижения, но не считали необходимым делиться знаниями с рабами. Зачем делать машину, если лошади и рабы и так смогут притащить всё, что нужно? А то, что нужно доставить быстро, привезут дисколёты. Вспоминая о былых временах, Эрклион с некоторым разочарованием отметил, что в те годы, когда здесь правили Владельцы, в этих краях было куда больше жизни, и даже солнце светило ярче. Хотя, возможно, причиной такого настроения Эрклиона был просто выдавшийся пасмурный день. Но как бы Эрклион ни относился к Владельцам, нельзя было не признать, что когда-то здесь был центр всего мира, а сейчас — жалкая, нищая окраина. И дело было даже не в том, что Эрклион жалел Золотой Город — хотя, повернись события чуточку по-другому, и он бы сделал свою столицу именно здесь. Дело было в том, что на примере Золотого Города он очень ярко видел, как меняются эпохи. То, что вчера ещё было важно, сегодня не имеет никакого значения. Золотой Город превратился в руины. И точно так же Эннори превратился в оборванца. А что будет дальше? Сгинет Энноранн? На месте Эньши-Эннорен вновь появится пустыня? Время так же беспощадно, как бурные потоки наводнения, смывающие целые города. Время же смывает целые страны и даже память о них. Эрклион обладал великой силой, но время ему было неподвластно. Наоборот. Он был целиком и полностью во власти времени. И прекрасно понимал, что должен бороться с этим неумолимым потоком. Чуть забудешься, сложишь руки хоть на мгновение — и тебя смоет. Поэтому Эрклион и не переживал по поводу того, что проделал такой путь, но не нашёл ответов. Это был путь против течения. И если бы его не было, то Эрклион уже рухнул бы в водопад забытой истории.

От зоркого глаза Виктора не укрылось, как Эрклион смотрит на древние дороги. Глава бродняков подошёл к Эрклиону и сообщил, что скоро они выйдут на нужную древнюю дорогу, по которой очень удобно идти, и уже к утру они прибудут в Притуманное поселение. Эрклион молча кивнул. Насколько он знал, в Туманье люди живут весьма компактно, есть только одно крупное поселение, а всё остальное — это кочующие лагеря. Тут играли свою роль и малая численность бродняков, и не самые благоприятные природные условия, да и сама близость Тумана. Всё же были некоторые отчаянные земледельцы, которые в летний период перебирались поближе к Туману, в свободные земли, а после сбора урожая уходили в родные места. О взаимоотношениях таких пришлых землепашцев и бродняков ходили разные слухи, вплоть до рассказов о том, как бродняки отбирают весь урожай у несчастных землепашцев. Но Эрклиона это мало интересовало. Бродняки были хозяевами этой земли и потому могли делать здесь всё, что соответствовало их законам.

Виктор время от времени назойливой мухой принимался вертеться вокруг Эрклиона и донимать его вопросами. К счастью, Эрклиону удалось дать ему понять, что бесполезно пытаться задавать вопросы про их пребывание в Тумане. Но вместо этого Виктор начал спрашивать по поводу поисков Отрешённости. Все эти вопросы Эрклион уже столько раз слышал, что мог даже сказать, какой вопрос будет следующим. И хотя ему было противно в десятый раз уже повторять одни и те же ответы, но это приходилось делать. Иначе мог пострадать принятый им образ чернеца.

Так продолжался их путь под пасмурным небом Туманья. Даже сейчас оно не хотело разразиться дождём, которого Эрклион так ждал ещё в Золотом Городе. Словно бы небо, подражая земле, просто решило само затянуться Туманом, и потому над ними сейчас были вовсе не облака, а что-то чужое, чего вовсе не должно быть в этом мире. Этому порченному небу не было никакого дела до законов мироздания Шенивашады, поэтому Эрклион уже совсем было решил, что солнца он не увидит, пока не покинет проклятое Туманье.

Эрклион никому не говорил, да и некому было сказать об этом, но всё же в Туманье он нашёл кое-что, за чем следовало туда идти. Он нашёл там себя. Он посмотрел в глаза близкой смерти и смог признаться себе, что с момента пробуждения и до вчерашнего дня его гнал вперёд только страх. Недостойный Эннори страх, но такой навязчивый, такой человеческий. А теперь страха не осталось. Теперь остался только путь. Путь к возвращению на престол. И так уж совпало, что путь этот для Эрклиона воплотился в старой дороге, ведущей из погибшего Золотого Города в ныне живущее Притуманное поселение. И каждый шаг Эрклиона по древней брусчатке приближал возвращение Эннори.

Глава 7

Утро началось с визита их извечного проводника в Энноранн — Цзенну тэ-Хеня. Сначала он зашёл за Тагуром, потом — за Эрией. Оба они уже были готовы выходить сию же минуту.

— Долго ли нам лететь? — спросила Эрия.

— Около одного дня. Завтра утром будем на месте, — ответил Цзенну тэ-Хень. Потом он извлёк из сумки пакет и протянул его Тагуру:

— Было велено передать тебе.

Тагур взял пакет, но открывать его сейчас не стал. Он догадывался, что там находится: инструкции относительно поведения в Итуэдозе и описание Диска.

— Ты точно уверена, что хочешь вернуться в Итуэдоз? — спросил Цзенну тэ-Хень, обращаясь к Эрие.

— Да, всё так, — ответила Эрия.

— Это весьма прискорбный факт, госпожа Эрия, — грустно сообщил энноранец. — Я понимаю, мне объяснили, что вас очень жду там, да и у регента есть определённые обязательства перед другими странами…

Когда Цзенну тэ-Хень упомянул регента, Эрия скривилась. Но потом взяла себя в руки и произнесла:

— Ну я думаю, что мы ещё не прощаемся. Ведь именно ты повезёшь нас в Итуэдоз?

— Да, да, всё верно, — подтвердил энноранец.

— Давайте уже пойдём, — нетерпеливо предложил Тагур. Все согласились, и они втроём покинули гостиницу. Сегодня они шли тем же путём, что и в первый день, но теперь в обратном направлении. Тагур смотрел по сторонам и старался запомнить как можно больше, предполагая, что сегодня в последний раз видит Эньши-Эннорен. Нельзя сказать, что Тагур сильно горевал по этому поводу. Ведь скоро он вернётся в родной Кеторий. А вот Эрия, судя по её внешнему виду, испытывала двоякие чувства. Её можно было понять. Она оказалась разочарована абсолютно во всём. И в том, во что верила раньше, и в том, что придумала себе не так давно. Должно быть, это очень тяжело — как вдруг оказаться без опоры под ногами. Тагур и хотел бы ей как-то помочь сейчас, но совсем не понимал, что он ещё может сделать. Когда они шли в Энноранн, всё было просто. У них была чёткая цель. Сейчас же цель исчезла, осталась лишь смутная дымка. А ведь ещё Эрия и знать не знала, что Тагур всерьёз решил взяться за дело регента. Она бы наверняка этого не одобрила.

Придя на посадочную площадку, они застали последние приготовления к отлёту. Да, это был всё тот же Стремительный Дракон, и Тагура с Эрией разместили всё в той же комнатушке. Сегодня взлёт прошёл более буднично, чем в прошлый раз. Не было ни провожающих, ни ощущения чего-то нового и необычного. Тагур даже не стал глядеть в окно во время взлёта. Как только капитан небохода покинул их, Тагур закрыл дверь, пристегнулся и распечатал пакет. Там было как раз то, что он и ожидал. Рисунок и текстовое описание Диска, а также инструкция о том, как передать его энноранцам. Эрия, увидев, что Тагур изучает содержимое пакета, поспешила узнать, зачем он это делает:

— Тагур, ты же не думаешь всерьёз взяться за задание регента?

— Нет, что ты, Эрия, — ответил Тагур, не отрываясь от бумаг. — Мне просто интересно, что от нас требовалось. Ты же помнишь, я очень люблю всякие реликвии.

— Да, действительно, ты же у нас кладоискатель, — Эрия слабо улыбнулась и с задумчивым видом уставилась в окно. Потом она вздохнула и произнесла:

— Ты помнишь, Тагур, как мы улетали из Туманья? Я тогда была полна надежд и не думала, что так скоро придётся улетать и из Эньши-Эннорен.

— Жалеешь себя?

— Нет, от чего же. Просто размышляю о превратностях судьбы.

— Вряд ли судьба спасла тебя от выстрела душегуба только для того, чтобы помучить. Лучше найди себе дело по душе и займись им.

— Я уже нашла себе дело, не забыл? Книга. А ты какой-то грубый сегодня.

— Я устал, Эрия, — признался Тагур. — У меня тоже есть дом, и я хочу туда вернуться. Надеюсь, меня не станут задерживать в Итуэдозе надолго.

— Нет, надолго не станут. Но я попрошу тебя погостить пару дней. Потом тебя отправят домой. Уверена, что Магистр окажет всестороннее содействие.

— Не сомневаюсь. А ты знаешь, этот Диск, как я вижу, весьма занятная вещица. Во-первых, это явно не ручная работа. Судя по описанию, на Диске выдавлены некие символы. Руками их не выдавишь, тут нужна машина, как для книгопечатания. А раз так, то Диск не может быть одним-единственным. Где-то должны быть и другие такие же.

— Интересно, покажи-ка, — попросила Эрия и пересела к Тагуру. Он протянул ей рисунки и описание Диска.

— Что ещё более странно, так это форма, — продолжил Тагур, указывая пальцем на рисунок. — Если Диск содержит какой-то важный текст, то зачем печатать такой текст именно на Диске? Мы ведь не делаем круглых книг. Прямоугольная форма более привычна и удобна.

— И что же ты думаешь по этому поводу?

— Я думаю, что смысл Диска не в послании, которое есть на нём. Скорее всего, это часть какого-то прибора. Ведь именно в приборах люди используют колёса и диски. Там, где нужно обеспечить вращение.

— И в чём же может быть смысл этого прибора?

— Я так думаю, что он нужен для навигации. Что-то вроде астролябии.

— Но этот Диск очень мало похож на астролябию.

— Да, согласен. Поэтому и говорю: что-то вроде астролябии. Хотел бы я воочию увидеть эту штуку. Это удивительное ощущение — прикасаться к тайне.

— Охотно верю, — согласилась Эрия. Она ещё некоторое время разглядывала рисунок Диска, но Тагур больше ничего не рассказывал, и потому она вернулась на своё место. А Тагур размышлял о том, не проще ли будет просто угнать небоход, прямо сейчас, довезти Эрию до Итуэдоза, а потом вернуться в Кеторий. Тагур во время предыдущего полёта много наблюдал за пилотами, и понимал, что управлять небоходом не должно быть так уж сложно. У Тагура оставалось его ружьё, а энноранцы явно не ожидали с его стороны каких-то агрессивных действий, поэтому вполне можно было бы застать их врасплох. Убивать он никого не собирался. Просто запер бы пилотов в одной из комнат, и вдвоём с Эрией управлял бы небоходом. Но наверняка Эрия бы не согласилась. Да и отношения с Энноранн после этого бы оказались испорчены. Поэтому Тагур отмёл посетившую его опасную идею. Лучше соблюдать договорённость с регентом. Да и, в конце концов, Тагур ведь не пират, чтобы захватывать чужие суда. Был бы он садартийцем — другое дело, но в Вилении пиратство не одобрялось.

Медленно, спокойно тянулись часы. Эрия писала книгу. Тагур откровенно скучал. В какой-то момент он даже подумал, что и ему следует начать писать книгу, чтобы хоть чем-то заняться. Но цели действительно что-то написать у него не было, поэтому он отбросил эту мысль. Так они и продолжили свой полёт, время от времени болтая о том о сём.

— Скоро мы будем в Итуэдозе, — в одни из таких моментов произнёс Тагур. — Ты готова увидеть родной город после всего случившегося?

— Итуэдоз мне не родной город, — спокойно ответила Эрия, ошарашив Тагура.

— Как? — выкликнул он. — Ты же тзай-тарра! Или на острове есть ещё какие-то города?

— Нет, город один. Есть посёлки деревни. А город всего один. Но я из Садарта Рэны.

— Ты садартийка? Как это возможно?

— А тебя что, не смущало, как бойко я разговариваю на рэнском языке с тем терин-аром, как его, Салерди?

— Ну да, но я подумал, что ты в Итуэдозе выучилась.

— Нет, это мой родной язык. Я родилась в небольшом городке, каких много на побережье Средиземного моря. И жила там до шести лет.

— А что потом? Как ты попала в Итуэдоз?

— Потому у меня обнаружились способности тзай-тарра, и меня продали в Орден.

— Продали? — Тагур вдруг осознал, что вообще ничего не знает ни об Эрие, ни об Ордене.

— Да, и я, и мои родители были рабами. Хозяева, если у них обнаруживаются тзай-тарры, сразу стремятся продать их Ордену за очень хорошие деньги. Таннедер-Ир очень активно сотрудничает с Садарта Рэной по этому поводу. В Вилении дела обстоят совсем по-другому. Там обычно хотят скрыть свои способности тзай-тарра, либо же уходят в ренегаты. В Садарта Рэне, где у каждого есть хозяин, просто так скрыть что-то или взять и уйти не получится. Поэтому тем, кого продают в Орден, очень сильно везёт. Вот и мне очень сильно повезло.

— А ты не тоскуешь по родителям? Ты с ними переписываешься, навещаешь их?

— Нет, Тагур. Таннедер-Ир, как любой закрытый для мира Орден, требует оборвать все старые человеческие связи. Я ничего не знаю о своих родителях, не знаю, живы ли они сейчас. Да я и не хочу с ними общаться. Мы слишком разные. Мы друг друга просто не поймём при встрече. И не надо на меня так осуждающе смотреть, Тагур. Ты тоже не больно-то жалуешь своих родителей.

— Что ты можешь знать об этом?

— Ты ни разу про них не упомянул. И если я рассталась с родителями очень давно и не имела возможности с ними связаться уже почти два десятка лет, то ты-то не был скован такими ограничениями.

— Мои отношения с родителями — только моё дело. Я вижусь с ними довольно часто. Они совершенно обычные люди, про них нечего рассказывать.

— Ну не хочешь — так и не рассказывай. Но и меня тогда не думай осуждать.

— Я и не собирался тебя осуждать.

Эрия ничего не ответила. На этом разговор завершился. Небоход на всей скорости несся в Итуэдоз.

* * *

— Значит, вас зовут Кейлун, — начал Ван ри-Ошинн, посол Энноранн в Туманье. Хотя Эрклиону сказали, что его пригласили на беседу, и ему сразу же вручили чашку великолепного ароматного чая, но беседа с послом больше походила на допрос.

— Да, именно так меня и зовут, — ответил Эрклион.

— Это очень важное имя в истории Энноранн, — заметил посол. — Вас так назвали родители или вы сами выбрали себе такое имя?

— Я выбрал имя сам, когда вступил в Орден Искателей Отрешённости.

— Тогда какое имя у вас было при рождении?

— У чернеца нет жизни до вступления в Орден. И имени нет.

— Не хотите говорить?

— Мои желания не имеют никакого значения здесь. Как, впрочем, и ваши. Есть правила Ордена, которые нельзя нарушать ни вам, ни мне. И прошу — зовите меня на «ты». Это тоже одно из правил.

— На «ты»? Что ж, я попытаюсь. Могу я поинтересоваться, как вы с тем терин-аром проникли в Туман? И что самое главное — зачем?

— Жизнь чернеца подчинена определённым правилам. Одно из правил — постоянный поиск идеального места для медитаций в поисках Отрешённости. Места лучше, чем Туман, я придумать не мог. Но я знал, что бродняки меня не пропустят, поэтому мне нужен был проводник, умеющий ориентироваться в горах. Так я нашёл этого терин-ара, Салерди.

— И вы вот так просто взяли и прошли через все патрули бродняков?

— Мы не встретили ни одного патруля, пока шли в Туман. Первый и последний патруль нам встретился уже на выходе.

— Что ж, я всегда знал, что эти бродняки слишком высокого мнения о себе, и в Туман под их носом может прошмыгнуть кто угодно. Хорошо, рассказывай дальше — что произошло в Тумане?

— В Тумане на нас напали какие-то твари и сильно изранили, особенно терин-ара. Мы не успели уйти далеко. Какое-то время мы отсиживались в руинах, а потом повернули назад, где нас и встретил патруль.

— Вам крупно повезло, что вас не убили, — произнёс посол, и было непонятно, по поводу кого он говорит это: по поводу тварей или по поводу патруля. — А вы видели дисколёт?

— Нас уже спрашивали бродняки. Никакого дисколёта мы не видели. Возможно, мы не туда смотрели или уже были в Тумане в тот момент, когда он пролетал.

— Что ж, история понятна. Ты хочешь вернуться в Энноранн или предпочтёшь остаться в Туманье?

— Я должен вернуться в Энноранн, чтобы предостеречь своих братьев от попыток повторить мои ошибки.

— Что ж, похвально. Мы поможем тебе в этом.

— А что насчёт терин-ара?

— Он ведь садартиец, — посол скривился. — Не вижу смысла помогать садартийцу. Пусть бродняки сами решают, что с ним делать.

— Он говорил, что он из рэнской семьи, — поправил Эрклион.

— Это очень мало меняет дело. Даже вообще не меняет. Кто сегодня скажет, в чём разница между садартийцем и рэнцем? Он и сам не скажет, потому что это уже одно и то же.

— Но он оказался здесь по моей вине. Я нанял его и только из-за этого он пошёл в Туман. Он защищал меня до последнего и принял на себя основной удар. Если вы откажете ему в помощи, то покажете себя ничуть не лучше тех, кого презираете. Я прошу позволить Салерди отправиться со мной в Энноранн. А оттуда, из Этурены, он уже отправится в Кёсвен.

Посол задумался и принялся барабанить пальцами по столу.

— Что ж, ты хоть и просишь о странных вещах, но сейчас вообще странное время, — наконец заговорил посол. — Недавно регент отправил тзай-тарру, искавшую пристанища в Энноранн, назад в Итуэдоз. Я не очень понимаю, чего хочет регент, но он видно решил начать улучшать отношения с соседями. И отправку садартийца домой наверняка бы одобрил. Пожалуй, Кейлун, я поручусь за твоего спутника. Мы же во всех отношениях лучше садартийцев и не должны подходить к ним с той же меркой, с которой они подходят к нам.

— Спасибо. Я могу идти?

— Да, пока можешь. Но уже вечером ты отправляешься в Энноранн. Будь здесь.

— Хорошо. Спасибо, — поблагодарил Эрклион и поднялся. Его подмывало расспросить посла о действиях регента — как понял Эрклион, посол регента не жаловал, а потому мог рассказать много интересного. Но примись он расспрашивать — сразу бы обнаружилось то, что никакой он не чернец. Ведь Искатели Отрешённости не интересуются политическими проблемами.

Эрклион вышел из кабинета посла, покинул посольство и отправился к Салерди. Нужно было передать ему последние новости. Терин-ара расположили в гостевом доме, в то время как самому Эрклиону выделили комнату в посольстве. Салерди быстро начал поправляться, его раны заживали буквально на глазах, и Эрклион был уверен, что тому причиной — его кровь. Но при этом Салерди очень много спал. Хотя это как раз и не было такой уж проблемой в нынешних условиях. Эрклион вообще-то ожидал, что долгое пребывание в тумане и кровь «кошки» могут вызвать у Салерди какое-нибудь серьёзное заболевание, но пока никаких тревожных симптомов заметно не было.

Эрклиону сегодня повезло — Салерди не спал, когда он вошёл в гостевой дом. Терин-ар был не в лучшем расположении духа и ругался себе по нос. Завидев Эрклиона, он сразу же принялся вываливать на него всё своё возмущение:

— Нет, эти бродняки совсем того! Ружьё у меня забрали, хотя обещали оставить, и так и не отдают. Говорят: получишь его назад, когда освободишься. А Виктор этот их мне вообще заявил: у нас нет людей тебя сторожить, так что делай, что хочешь, можешь и вовсе уйти, никто тебя не остановит! Если только ты думаешь, что сам в лесу один и без оружия проживёшь! А оружие не вернём. И если на кого нападёшь, тут же пристрелят!

— Успокойся, Салерди, — произнёс Эрклион. — Нас вместе отправят в Энноранн. Я договорился с послом, чтобы тебя сопроводили до Этурены, а оттуда отправили в Кёсвен.

— Нет! — воскликнул Салерди. — Не отсылай меня, мудрейший!

— Всё в порядке. Это только версия для посла. Нам с тобой главное добраться до Энноранн, а там мы уже сообразим, что делать.

— А мне вернут оружие?

— Я договорюсь. Но мы отправляемся уже сегодня, как сказал посол. Так что нам нужно быть готовыми.

— А чего готовиться-то? У нас же всё отобрали, что могли.

— Не всё, Салерди. Череп той твари, которую я убил в Тумане, я всё же сохранил.

— Ну хоть не с пустыми руками, — проворчал Салерди.

— Я рад, что ты в порядке. Сейчас я пойду решать вопрос с твоим оружием. Оставайся здесь.

— Да я спать пока лягу, наверное, как успокоюсь. Мне сейчас постоянно хочется спать.

— Вот и отлично.

Эрклион вышел из дома, оставив Салерди одного. Сейчас нужно было найти кого-то из руководства бродняков, чтобы договориться о возврате оружия терин-ара. Но едва Эрклион сделал несколько шагов, как на долю секунды встретился взглядом с прохожим, тоже очень похожим на чернеца. Взгляд прохожего постоянно блуждал, но того краткого мига, когда они смотрели в глаза друг другу, было достаточно, что они друг друга узнали.

— Чтец! — приглушённо воскликнул Эрклион. Чтец подошёл ближе к Эрклиону, остановился у его правого бока, и, не глядя на него, произнёс:

— Ты теперь другой. Тоже ты, но не тот же самый.

— А ты до сих пор жив. Удивительно, как такое существо как ты может быть таким живучим, — не поворачивая головы в сторону Чтеца, сказал Эрклион. Так они и продолжили свой разговор, стоя рядом, но глядя в противоположные стороны.

— Я помню. Ты меня пытался убить. Бессмысленно. Я не угроза.

— Это было давно. И признаться, я этим не горжусь.

— Нас бы называли братьями. Некому называть.

— Эннори не нужен такой брат.

— Я и не брат. Я твоё будущее.

— Нет, Чтец. Ты прошлое.

— Я много думал. Всё-таки будущее.

— Мы долго ещё здесь будем так стоять?

— Я тебя знаю. Лучше, чем ты себя знаешь. Ты мне не интересен. Это я интересен тебе.

— Скажи мне, как меня свергли, раз ты всё знаешь?

— Стоящего на этой земле не свергали.

Чтец не сказал больше ни слова. Просто двинулся дальше по каким-то своим делам. А Эрклион ещё какое-то время стоял, глядя ему вслед. Действительно, они были знакомы очень давно. Но и очень много лет не виделись. Чтец знал о неприязни со стороны Эрклиона, а потому старался всегда держаться от него подальше. Эрклион же когда-то стремился заставить Чтеца замолчать раз и навсегда, поскольку Чтец был единственным, кто знал про Эрклиона если и не всё, то почти всё. Но Чтец ничего никому и не разбалтывал. А потом он и вовсе пропал. Несколько десятков лет про него ничего не было слышно, и Эрклион тогда решил, что Чтец уже умер. Но сегодняшняя встреча вместе с событиями последних дней показали, что от древних эпох уцелело куда больше, чем он думал. Что же он обнаружит дальше?

Стоять долго и смотреть на Чтеца, не вызывая подозрений, было нельзя. Эрклион продолжил свой путь дальше. Он не придал словам Чтеца особого значения. Эрклион никогда не понимал, что происходит в голове Чтеца. В определённом смысле, Эрклиону было его жаль. Он тоже получил свой дар от Владельцев, так же, как и сам Эрклион. Но дар этот оказался слишком тяжёл. Чтец в основном нёс полный бред, а иногда начинал говорить загадками. Разумеется, для него самого всё это было преисполнено смысла. Но никому из окружающих не было под силу разгадать, что же Чтец хочет сказать.

Эрклион вернулся в посольство и направился сразу в выделенную ему комнату. И едва стоило ему оказаться в комнате, как он услышал стук в дверь.

— Это я, Ван ри-Ошинн, — донеслось с той стороны. Эрклион несколько удивился внезапному визиту посла. Разговаривать сейчас с кем бы то ни было он не хотел (Эрклион всё ещё переваривал беседу с Чтецом), но выбора всё равно не было.

— Можно войти? — спросил посол, когда Эрклион открыл дверь.

— Да, можно.

Посол вошёл внутрь. Он был взволнован.

— Прошу, Кейлун, закрой дверь.

Эрклион недоумённо пожал плечами и выполнил просьбу посла.

— Я здесь для того, чтобы признаться кое в чём, — начал господин ри-Ошинн. И следующие его слова просто повергли Эрклиона в шок. — Я узнал тебя, о, великий.

Посол опустился перед Эрклионом на колени и склонил голову, произнеся:

— Не дано простому смертному смотреть в глаза Эннори!

— Но как? — только и смог прошептать Эрклион.

— Не беспокойся, господин, я никому тебя не выдам, — не поднимая головы, произнёс Ван ри-Ошинн.

— Как ты узнал меня?

— Верный сын Энноранн всегда узнает своего Эннори. Нас осталось мало, верных последователей твоих заветов, но мы всегда знали, что встретимся с тобой, великий! Я специально вызвался поехать в Туманье, потому что был уверен: именно из Тумана ты и явишься в мир! Вот, у меня всегда при себе твой портрет, — не поднимаясь, посол достал из-за пазухи вчетверо сложенный лист бумаги и протянул его Эрклиону. Эрклион взял бумагу в руки и развернул. Это было его изображение, нарисованное чёрным карандашом. Да, здесь он выглядел по-другому. Без бороды и с длинными волосами.

— Ты сам рисовал? — спросил Эрклион.

— Да, о, великий, сам, по памяти. Не хочу хвастаться, но у меня очень хорошая память.

— Не сомневаюсь. Если в Энноранн осталось хоть что-то от того, что я закладывал, то заурядности никогда не дослужиться до посла, — сказал Эрклион и задумался. Что же делать дальше? Он раскрыт. И сейчас не понятно, Ван ри-Ошинн скорее друг, или всё же враг. Его можно убить сейчас же, и он уже никому ничего не расскажет. Но это вызовет слишком много вопросов. А можно оставить в живых, и возможно, он сильно поможет Эрклиону в его будущих делах. Но что, если это хитрая ловушка? Если посол хочет сначала убедиться в том, что перед ним действительно Эннори, а потом сдать его рэ-Митсу? Поразмыслив, Эрклион всё же решил рискнуть. Тем более ему сейчас жизненно необходима была информация, и получить её можно было, лишь признавшись в том, кто он такой.

— Поднимись, Ван ри-Ошинн, — велел Эрклион. Посол послушно встал, но так и не поднял взгляда на Эрклиона. Эрклион вернул ему рисунок и заговорил:

— Ван ри-Ошинн, твой пример вдохновляет меня и говорит о том, что не всё потеряно ещё для Энноранн. Мне сейчас нужны соратники для того, чтобы я мог вернуть принадлежащее мне по праву. Готов ли ты выступить на моей стороне и отдать жизнь за меня, если потребуется?

— Да! — радостно согласился посол и снова упал на колени.

— Поднимись, — уже жестче приказал Эрклион.

Ван ри-Ошинн поднялся.

— Сколько ещё верных людей здесь? — спросил Эрклион.

— Все, господин! Я специально подбирал только надёжных людей.

— А много ли сохранивших верность мне в Энноранн?

— Очень много тех, кто со дня на день ждёт твоего возвращения. И многие пойдут за тобой, как только поймут, кто ты.

— Это хорошие новости. Садись на стул, у нас будет долгий разговор, я чувствую. Для начала расскажи мне, как сейчас обстоят дела в Энноранн.

Посол уселся на стуле, а Эрклион сел на кровать. Ван ри-Ошинн начал говорить:

— Дела в Энноранн плохо. Скверна Владельцев одолевает нас. Регент ничего не может с этим поделать, ведь он сам — порождение скверны. Регент с потрохами продался Итуэдозу и тзай-таррам. А тзай-тарры, пока тебя не было, о великий, почти весь мир прибрали к рукам. Исподволь, потихоньку, они начинают восстанавливать старые порядки Владельцев. Пока лишь самые зоркие и дальновидные видят, к чему идёт дело. Пугая нас сказками о скором вторжении Владельцев, они сами превращаются в них. Нет, новое вторжение начнётся не отсюда. Оно начнется с Итуэдоза.

Эрклион хотел было сказать, что он всё это видел, когда шёл сюда, но потом решил что послу не следует знать всей истории Эрклиона. Вообще, чем меньше он знает, тем лучше. Поэтому Эрклион сам стремился постоянно задавать вопросы, чтобы этого не начал делать Ван ри-Ошинн:

— А насколько хорошо помнят меня люди?

— Люди хорошо помнят тебя, по всей стране есть множество храмов в твою честь. Но священники искажают твой облик, по незнанию или из злых побуждений рассказывают много небылиц о тебе.

— Священники всегда так себя ведут. Не зря в Энноранн, когда я там правил, не было ни одного священника. И ни одного храма, кроме храма Освобождения.

— Мы, твои верные сыны, всегда знали, что когда ты вернёшься, ты будешь знать, как одолеть скверну Владельцев, но это будет не так, как рассказывают священники. И мы знали, что ты принесёшь всем праведным секрет воскрешения. Так бывало и раньше. Сначала ты сам проходил путь, а потом вёл по нему человечество. И мы пойдём за тобой до конца.

— Я рад это слышать, — ответил Эрклион, но мысли его были заняты другим. Ван ри-Ошинн почитал его, но не так, как Салерди. Салерди восхищался им как героем легенд, но Ван ри-Ошинн видел в Эрклионе предмет культа. И это было плохо. Эрклион не любил фанатиков. Они способны уничтожить что угодно, даже то, во что верят, причём при этом они искренне будут считать, что делают благое дело. Но сейчас помощи было неоткуда ждать, кроме как от этих фанатиков. Поэтому надо было находить общий язык с ними. А это значит — вести себя осторожно, не говорить лишнего и больше слушать. Если посол вдруг заметит, что Эрклион в чём-то не соответствует его ожиданиям, то он может и разочаровать в своём кумире. А что уж будет дальше, можно только гадать. Он может просто отвернуться от Эрклиона, а может и убить разочаровавшее его божество. Лучше не искушать судьбу.

— Мне потребуется вся помощь, какую только вы сможете оказать, — продолжил Эрклион после раздумья. — Наши противники могущественны и не станут сдаваться так просто. Но нас скоро будет не остановить.

— Да, о великий, — посол поднялся со стула и поклонился. — Разрешишь ли ты мне приступить к организации твоего отправления в Энноранн?

— Да, Ван, ты можешь идти. Мне надо как можно скорее оказаться в стране. Здесь мне нечего делать. Ты поедешь со мной?

— Да, господин. Но мы не поедем, а полетим. Я организую небоход, который доставит нас в Энноранн в кратчайшие сроки. Отправить тебя одного на небоходе я бы не смог, это было бы подозрительно. А так получится, что я сам лечу, а тебя и садартийца просто беру с собой, раз уж нам по пути. Но я не смогу долго быть с тобой в Энноранн. Через несколько дней мне придётся вернуться назад в Туманье. Хоть свою роль здесь я уже и выполнил — нашёл тебя, но пока ещё я должен подчиняться приказам регента. Ровно до тех пор, пока все мы не будем готовы выступить против занявшего Небесный Дворец узурпатора.

— Я понял тебя, Ван ри-Ошинн. Отправляйся заниматься приготовлениями к отлёту. Но перед тем как ты уйдёшь, я хотел бы попросить тебя посодействовать возвращению Салерди его оружия. Бродняки забрали у него почти всё, и это справедливо по здешним законам. Но пусть ему вернут его ружьё.

— Я сделаю всё, что смогу. Я прямо сейчас отправлю человека заниматься этими вопросами. Если потребуется, мы разыщем в Тумане всё руководство бродняков.

— Превосходно. Я пока схожу за Салерди и приведу его сюда. Я хотел бы, чтобы его ружьё было уже здесь к нашему возвращению.

— Мы приложим все усилия для этого, — Ван ри-Ошинн ещё раз поклонился и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Эрклион чуть помедлил и тоже покинул комнату.

Когда Эрклион снова пришёл к Салерди, тот спал. Эрклион принялся будить его, и очень скоро это увенчалось успехом.

— Мудрейший? — спросонья произнёс Салерди. — Мы уже выдвигаемся?

— Почти. Очень скоро выдвигаемся. Я тебе должен сообщить одно очень важное известие. Меня раскрыли.

Тут Салерди подскочил. Весь сон как ветром сдуло.

— Кто? Как? — выпалил Салерди.

— Посол Энноранн. Узнал меня. Он называет себя моим верным последователем и готов оказать всестороннюю помощь.

— Как это — последователем?

— Не понимаю, чему ты удивляешься. В Энноранн почти каждый почитает меня. Разве что посол отличается особым рвением. Как мне показалось, он несколько фанатичен.

— Это плохо?

— Пожалуй. У фанатиков всегда свой, особый взгляд на предмет поклонения. Если их что-то не устраивает в кумире, то они могут и подправить.

— Как подправить?

— Ты не знаешь, Салерди, ничего их древнейшей истории Шенивашады, ещё до Владельцев. Но мёртвые боги всегда были гораздо удобнее живых. И это одна из тех причин, почему и мне пришлось на семьдесят лет покинуть этот мир.

— Что же теперь делать? Может, сбежать отсюда, пока они ещё не взяли нас в оборот?

— Нет, Салерди, бежать не надо. Нам сейчас важна любая помощь. Я лишь попрошу тебя быть осторожнее в высказываниях. Если тебе так будет проще, давай скажем здешним моим почитателям, что ты мой личный телохранитель и дал обет говорить только со мной.

— Нет, мудрейший, я думаю, это будет очень тяжелый для меня запрет. Я постараюсь и так не сболтнуть лишнего.

— Хорошо, что мы договорились. А сейчас мне не помешало бы узнать как можно больше о том, чего же они ждут от меня, эти мои последователи. И, пожалуй, лишь один человек может мне в этом помочь. Тот, с кем у меня нет ни какого желания общаться. Вставай, Салерди, и идём со мной.

Салерди поднялся, потянулся и довольно быстро оделся. Вместе с Эрклионом они вышли на улицу. Эрклиону сейчас нужно было найти Чтеца, но где его искать, Эрклион не знал. Начать расспрашивать окружающих — значит, привлечь лишнее внимание. Оставалось только бродить по поселению в надежде, что Чтец скоро встретится. Прикинув примерное направление, куда мог направиться Чтец, Эрклион пошёл именно туда, ведя за собой Салерди.

— Мудрейший, кого мы ищем? Не проще ли спросить у прохожих? — предложил Салерди. Эрклион отрицательно покачал головой, и Салерди больше не задавал вопросов. Побродив так по округе около получаса, они так и не нашли Чтеца. Эрклион немного поразмыслил и повернул назад, к центру поселения, туда, где он в прошлый раз встретил Чтеца. Пожалуй, его было проще найти, оставаясь там, куда сходятся все пути.

— Ну что ты скажешь насчёт Туманья, Салерди? — спросил Эрклион, желая скоротать время ожидания, когда они остановились на перекрестке в центре.

— Здесь нечего делать. Хотя голову той здоровенной твари я бы не постыдился принести в Садарта Рэну.

— Ты про того медведеобразного монстра из Тумана?

— Ага.

— Ну что ж, придётся нам с тобой довольствоваться только черепом «кошки».

— Оставлю на память. Всё равно продать никому не удастся.

Эрклион кивнул. Повисло молчание. Чувствуя какую-то недосказанность в словах Салерди, Эрклион спросил:

— Ты хочешь вернуться в Садарта Рэну?

— Только когда ты отпустишь меня.

— Я могу сделать это прямо сейчас.

— Нет, мудрейший, не надо. Жизнь терин-ара не так уж и хороша. Теперь моя жизнь стала гораздо более осмысленна.

— Но и опасность потерять жизнь стала гораздо выше.

— Так я и раньше каждый день рисковал, — усмехнулся Салерди. — Если бы не верное ружьё, где бы я был сейчас?

Эрклион только собирался было ответить, что его ружьё спасло их обоих в Тумане, как вдруг увидел бредущего Чтеца.

— Чтец! — воскликнул Эрклион. Чтец, услышав знакомый голос, вздрогнул и посмотрел в его сторону. На миг во взгляде Чтеца проскользнула нехарактерная для него осмысленность, но совсем скоро взгляд снова стал блуждающим. Не дожидаясь, когда же Чтец решит, что делать дальше, Эрклион сам зашагал к нему.

— Чтец, мне нужна твоя помощь. Не буду скрывать, мне неприятно обращаться к тебе с такими вопросами, но от тебя и так ничего не скроешь.

— Не нужно скрываться от меня тому, кто уже скрылся от себя, — озираясь по сторонам, произнёс Чтец.

— Давай обойдёмся без этих загадок, — попросил Эрклион.

— Тебя уже тревожит и другая загадка, я знаю.

— Да. Верно. Я хотел бы знать, что обо мне говорят в Энноранн. Что такое культ Эннори?

— Я тоже однажды хотел убежать от своей тени. Не вышло, — Чтец удивлённо уставился на свою тень, словно бы он в первый раз её увидел.

— Ты расскажешь мне?

— Про тень? — Чтец пальцем указал на свою тень.

— Да нет же, про культ!

— Ты устал. Вечная борьба. Вознёсся к звёздам. Ты вернёшься, когда станет много праведных. Вы пойдёте очищать скверну Владельцев.

— Я никуда не уходил. Я здесь.

— Людям виднее. Если они считают, что ты ушёл, то ты ушёл.

— Почему ты так думаешь?

— Если люди считают, что я безумен, то я безумен.

— Я понял тебя. Что ещё ты можешь мне сказать?

— Лишь предательство освободит тебя, — с этими словами Чтец покосился на Салерди. Это не укрылось от взгляда Эрклиона.

— Что ты хочешь этим сказать? — строго спросил он.

— Я слушаю и запоминаю, — ответил Чтец, а дальше неожиданно продолжил складно и почти в рифму: — Обрывки фраз, обрывки снов. Пришедший в мир в огне не долго будет царствовать на троне. Его судьба сильнее воли. Лишь испытав предательства удар, он осознает мироздания законы. И в пробуждении продолжит восхожденье. Но становясь всё человечней с каждым днём, от человечества он отдалится неизбежно. Мир вздрогнет. Мир поймёт. Мир никогда не станет прежним.

Эрклион сжал кулаки, на его лице заиграли желваки. Салерди уже подумал было, что сейчас Эрклион со всего размаха ударит Чтеца, но вместо этого он лишь процедил сквозь зубы:

— Твои сказки хорошо лишь для того, чтобы потешать публику на ярмарочной площади. Это неграмотные крестьяне, знаешь ли, любят всякие пророчества. Но мне не смей такого говорить!

— Ты сам начал спрашивать меня, — ответил Чтец.

— Мне были нужны толковые сведения, а не дурные стихи.

— Ты всё ещё не веришь, что есть вещи выше тебя, сильнее тебя?

— Иногда ты начинаешь говорить как нормальный, но потом снова скатываешься к бреду. Пойдём, Салерди, нам уже скоро отправляться в Энноранн.

— Мы с тобой одинаково ненормальны для этого мира! — вдогонку крикнул Чтец. Эрклион не стал ничего отвечать. Вместе с Салерди они пошли к посольству. Когда они отошли достаточно далеко от того места, где оставили Чтеца, Салерди спросил:

— Мудрейший, кто это был такой?

— Местный сумасшедший.

— Он знает тебя?

— Он сумасшедший. Ему кажется, что знает. Ему кажется, что он живёт уже сотни лет и помнит ещё самих Владельцев.

— Зачем же ты тогда разговаривал с сумасшедшим?

— Как я понял, у него очень хорошая память, и поэтому я надеялся, что он расскажет мне много интересного и полезного. Но вот, как выяснилось, нет, — Эрклион отвечал неохотно, стараясь дать Салерди понять, что он не намерен вести эту беседу. Но это не сработало.

— Он очень странный сумасшедший, — заметил Салерди. — Если бы не его постоянно блуждающий взгляд и повороты головы туда-сюда, я бы решил, что он вполне нормален. А ещё мне показалось, что он мучается от боли. Его лицо иногда кривилось как у тех, у кого сильно болит голова. Но когда он посмотрел на меня, я понял, что он меня целенаправленно осматривает. Не так, как это делают обычные люди, несколько рассеяно, но при том он оглядел меня с головы до пят. И когда он вертел головой, мне показалось, что он к чему-то прислушивается.

— А ты наблюдательный, Салерди.

— Я же терин-ар, наблюдательность — это основа моего ремесла.

— Не обращай внимания на причуды безумцев. Бездна безумия может затянуть кого угодно. Однажды эта зараза поразила Владельцев.

— Но разве это не Владельцы заражали всех своей скверной?

— Ты прав, Салерди. Но я только что рассказал тебе, откуда появилась сама скверна.

Салерди замолчал. Общение с Эрклионом уже не раз показывало ему, что порой те вещи, которые казались раньше простыми и однозначными, в устах Эрклиона приобретают какой-то новый смысл, становятся глубже, не меняя при этом своей сути. И каждый день, каждую минуту своей жизни Салерди был рад тому, что ему довелось встретиться с таким великим человеком, живой легендой. У Салерди не было семьи, да и друзей, в общем-то, тоже не было, и однажды он понял, что всё его существование лишено всякого смысла. Но встреча с Эрклионом всё изменила. Теперь Салерди мог сказать, зачем он живёт. Но при этом Салерди с некоторым удивлением для себя обнаружил, что теперь он знает, за что готов умереть. Там, в Тумане, когда на них напала та стая кровожадных тварей, Салерди готов был расстаться с жизнью, если только это спасёт Эрклиона.

Салерди знал, что энноранцы по-особому почитают Эрклиона. Для них он не просто Освободитель, для них он ещё и Эннори, основатель и вечный правитель государства. Конечно, Салерди не мог воспринимать Эрклиона как Эннори, но он и не понимал, зачем вообще это нужно. Ведь величие фигуры Эрклиона в человеческой истории и так невозможно было не заметить, и никто не мог встать в один ряд с ним, не то что подняться выше. И даже то, что Салерди по некоторым фразам Эрклиона догадался, что прошлое было не совсем таким, каким его рисуют сейчас, никак не влияло на отношение Салерди к Эрклиону. Наоборот! Перед ним словно раскрывался Эрклион-человек, в противоположность Эрклиону-легенде, каменной статуе в каком-нибудь саду.

Эрклион провёл Салерди в посольство Энноранн, и как только они переступили его порог, так сразу к ним подбежал посыльный и сообщил, что оружие Салерди уже забрали у бродняков и расположили в небоходе, где их и ждёт сам Ван ри-Ошинн. Услышав про небоход, Салерди не удержался и спросил:

— Мы полетим? На какой-то машине?

— Да, Салерди, — ответил Эрклион. — Я сам пока плохо представляю, что это такое, но уже очень скоро мы будем в Энноранн.

Салерди и Эрклион вышли во внутренний двор посольства. Салерди бросил взгляд на небоход, но особого впечатления после дисколёта он на него не произвёл. Всё уже было готово к отлёту. Стоящий возле входа в корзину пилот в парадных одеждах попросил их подняться на борт, сообщив, что посол уже ждёт внутри. Когда Салерди приблизился, пилот гордо спросил его:

— Что, хорош?

Салерди вместо ответа пожал плечами. И уже забираясь внутрь, он краем уха услышал, как пилот пробубнил себе под нос:

— Вам ещё повезло, оборванцам, что посол снизошёл вас взять с собой в полёт.

Эрклиона и Салерди расположили в маленькой комнатушке с двумя жёсткими кроватями. Как только они вошли туда, сразу же появился и посол. Он закрыл за собой дверь и тихим голосом принялся извиняться:

— Я прошу простить меня за то, что вам выделили такое неудобное помещение, но мы должны сейчас соблюдать секретность. Никто не подумает, что можно перевозить столь важную персону в таких условиях, понимаете?

— Я понимаю тебя, Ван ри-Ошинн, — ответил Эрклион. — Ты ещё зайдёшь к нам в пути?

— Раз или два. Я не могу слишком часто видеться с вами всё по той же причине.

— Ясно. Это разумно. Куда мы летим? В столицу?

— Нет, в Этурену. Мы не можем провезти садартийца в столицу. Всё знают, кто у нас на борту, нам просто не дадут сесть в столице. Так что мы отправимся в Этурену, откуда Салерди сможет уже спокойно отправиться на родину.

Салерди, услышав такие слова, попытался было возразить, но Эрклион жестом предостерёг его от этого.

— Хорошо. Я рад, то ты столь дальновиден, Ван, — произнёс Эрклион.

— Я рад служить тебе, великий. Не забудьте пристегнуться. Мы взлетаем. Теперь я должен вас покинуть.

— Мы уже летали, знаем, — пробурчал Салерди.

— Я так и знал, что это были вы, — с улыбкой произнёс Ван ри-Ошинн и вышел из комнатушки, притворив за собой дверь.

— Этот полёт должен быть куда спокойнее, — сказал Эрклион, пристёгиваясь. Небоход тем временем начал трястись. До взлёта оставались считанные минуты.

* * *

«Стремительный Дракон» почти коснулся земли. Посадка прошла успешно. Двери корзины отворились, Тагур и Эрия вышли наружу, на землю Итуэдоза. Следом вышел и командир небохода. Прямо перед их взором, но на приличном отдалении от них, на фоне вечернего неба сияли разноцветными огнями высокие башни города тзай-тарров. На вершинах башен располагались плоские площадки, что придавало им сходство с длинными-длинными гвоздями. И на площадке для небохода, совсем недалеко от них тоже стояла башня, но уже куда меньше. Но Тагура сейчас гораздо больше занимало не всё это. Посмотрев на тугие намотанные на лебёдки тросы, не позволявшие «Дракону» вновь взмыть ввысь, и на группу людей, кто эти лебёдки только что вращал, он произнёс:

— Вот уж не подумал бы, что в Итуэдозе найдутся посадочные площадки для небохода. Что-то мне показалось, что это чисто энноранская машина.

— Машина энноранская, — подтвердил Цзенну тэ-Хень. — Но время от времени энноранские послы ведь посещают Итуэдоз. Им же надо где-то приземляться. Вот поэтому и создали здесь такую площадку.

Эрия стояла молча. Она помнила, как они прилетели в Эньши-Эннорен, и как там чудесно пахло цветами и зеленью. Здесь же пахло морем. Этого запаха она не чувствовала уже очень давно, и на нее накатила волна воспоминаний. Она и представить себе не могла, что так соскучилась по дому! Сколько она прошла, сколько лишений натерпелась. И вот теперь она снова дома. Эрия уже готова была за всё простить тзай-тарров и Таннедер-Ир. Но вот простят ли они её? Не станут ли при любом поводе попрекать недостойным поведением, тем, что она усомнилась в Ордене? Да, жизнь стала уже не так проста и однозначна, как раньше. Она попробует начать всё снова. Но не будет ли в каждой тени ей мерещиться притаившийся жизнегуб?

Словно невзначай, Цзенну тэ-Хень произнёс:

— Мы пробудем здесь до послезавтра и вылетим рано утром. Нужно проверить все механизмы небохода, подготовить его к полёту назад и закупить еды и воды на обратную дорогу.

Тагур прекрасно понимал, что эти слова адресованы ему, но ничего не ответил. Вместо этого он спросил у Эрии:

— Ну и каково это — оказаться вновь в Итуэдозе?

— Когда окажешься в Кеторие, поймёшь, — с рассеянной улыбкой ответил Эрия. — А вообще мне стало гораздо лучше теперь. Спокойнее, что ли. Я верю, что с завтрашнего дня всё будет по-прежнему. Я буду заниматься изучением других стран, а может быть, через некоторое время снова даже решу поехать куда-нибудь с дипломатической миссией. Но сначала напишу книгу о нашем приключении. Это несомненно.

— Что ж, я рад за тебя. И я действительно очень скучаю по Кеторию, — сообщил Тагур. — Что ж, Ран-Тар-Эрия, веди меня в ваш чудесный город!

Эрия вздрогнула, услышав своё полное имя. Да, действительно, теперь она уже не просто Эрия, а снова Ран-Тар-Эрия.

Из стоящей на площадке башни вышли трое людей в форме стражников, но без оружия. Они подошли и поклонились прибывшим гостям.

— Удивительно, что нас никто не встречает, — произнесла в этот момент Эрия, словно бы ни к кому не обращаясь. — Каждый день к ним что ли гости прилетают?

Один из стражников немедленно ответил:

— Скоро за вами прибудет экипаж из города. Вы прилетели на час раньше заявленного, и встречающие ещё просто не успели появиться. Так что всё в порядке.

— Что ж, всё ясно, — согласился Тагур.

— Господин, у вас с собой ружьё, — продолжил стражник, обращаясь к Тагуру. — С ружьём нельзя входить в Итуэдоз. Вам придётся оставить его здесь. Его вам вернут в день, когда вы решите покинуть Итуэдоз.

— Что ж, наверное, это правильно. Не могу сказать, что мне легко расстаться с оружием, но у себя в доме я бы не стал принимать вооружённых гостей, это точно, — с этими словами Тагур протянул ружьё стражнику.

— Ну раз всё улажено, мы пока можем и сами пойти, дорога здесь одна, — рассудила Эрия. — Идём, Тагур! До свидания, Цзенну тэ-Хень!

— До свидания! — энноранец помахал рукой. Пилоты небохода тоже вышли наружу, чтобы проводить своих пассажиров. Тагур и Эрия, попрощавшись со всеми, пошли по дороге, ведущей в город.

— Я смотрю, тзай-тарры любят забираться повыше, — заметил Тагур.

— Тут уж что верно, то верно! — Эрия рассмеялась. — Хотят быть поближе к солнцу.

— И подальше от земли, населённой простыми смертными?

— Не надо здесь так говорить, Тагур. Даже если ты и прав. Ваши виленские богачи тоже, небось, не посреди трущоб особняки строят.

— Да я не в укор, Эрия, — попытался оправдаться Тагур. — Просто всё это очень интересно, смотреть на обычаи разных стран и городов. В Энноранн вон вообще регент в небо взмыл.

— Не упоминай при мне этого подлеца, — строго наказала Эрия. — И зови меня полным именем. Здесь простого обращения не примут.

— Ты знаешь, Эрия, мне уже захотелось назад, в Энноранн.

— Ну так и лети, вон они, там ещё стоят.

— Нет, я уж лучше прямо отсюда до Кетория через пару дней. Как и договаривались.

— Тогда будь добр соблюдать здешние правила.

— Хорошо, я понял тебя.

Что-то в Эрие резко переменилось, и Тагур не мог понять, почему. Она стала грубее, возможно, даже надменнее. Неужели в ней вновь начал возрождаться снобизм тзай-тарров? Неужели от той милой, наивной, иногда неуклюжей девушки, с которой он путешествовал по всей Западной Шенивашаде, не осталось ничего, едва только нога её ступила на землю Итуэдоза? Если бы Тагура ничто здесь не держало, он бы действительно прямо сейчас повернулся и ушёл к небоходу. Он не хотел, чтобы Эрия предстала перед ним в новом свете. Но кто их поймёт, тзай-тарров? Среди них не встретишь приятных людей. Тагур всё последнее время думал, что Эрия здесь — редкое исключение, но теперь всё поворачивалось так, словно он ошибся. Стоило ей вновь почувствовать себя тзай-таррой — и в голосе появились повелительные нотки, а во взгляде — презрение пополам с наигранным сочувствием к убогости обычных людей.

Примерно на полпути к городу они встретились с экипажем, который был выслан за ними. Выскочивший из экипажа тзай-тарр, представившийся Ран-Тар-Варном, попросил их сесть внутрь и продолжить путь до города в комфортных условиях. Тагур и Эрия, конечно же, воспользовались предложением. По дороге Ран-Тар-Варн рассказывал, что их ждёт в Итуэдозе.

— Сегодня ночью вы приглашены на званый ужин к градоначальнику Итуэдоза, самому Ран-Ир-Каласу. У вас есть пара часов, чтобы привести себя в порядок после длительного путешествия. Мы понимаем, что времени не так, много, но Ран-Ир-Калас чрезвычайно занят и может выделить время лишь сегодня.

— А что, у тзай-тарров принято ужинать по ночам? — удивился Тагур.

— Нет, но Ран-Ир-Калас мастер-астроном, его работа имеет преимущественно ночной характер, — ответил Ран-Тар-Варн. — Поэтому прошу вас простить его странности.

— Господин Киэлли, скорее всего, этого не знает, — вмешалась Эрия. — Но многие тзай-тарры очень любят работать именно по ночам. Так что здесь поведение Ран-Ир-Каласа никого не удивляет.

— Что ж, при упоминании тзай-тарров мне сразу и представляется человек, который занимается какими-то тайными изысканиями именно под покровом ночи, — сообщил Тагур.

— Ну вот сегодня у тебя есть удивительный шанс к этим изысканиям присоединиться, — заключила Эрия. Тагур кивнул.

Вскоре они оказались в городе. Экипаж остановился возле одной из башен. Втроём они вышли на улицу. Тагур остановился у подножия башни и посмотрел верх. По всей высоте башни на равном удалении сияли огни, они-то и придавали башням тот величественный и торжественный вид, который Тагур отметил ещё с посадочной площадки небохода. А на самом верху, между вершинами башен, были проложены мостики, и потому небо казалось сотами гигантского улья. Но Ран-Тар-Варн не дал Тагуру сейчас полюбоваться архитектурой Итуэдоза. Он позвал его и Эрию за собой и вошёл внутрь башни. Тагур решил, что башни всё равно никуда не убегут, и последовал следом за тзай-таррами.

— Я надеюсь, здесь есть какой-то лифт и нам не придётся подниматься пешком? — спросил Тагур, войдя внутрь.

— Конечно, есть, — ответил Ран-Тар-Варн.

— А в Кеторие тоже есть лифты? Вроде там нет таких уж высоких зданий, — спросила Эрия.

— Есть грузовые лифты и кухонные лифты, — ответил Тагур. — А люди да, обычно ходят по лестнице.

— Ну, тзай-тарры подниматься по лестницам не так уж и любят, — поведала Эрия. — Вообще сюда тзай-тарры спускаются редко. Видел мостики наверху?

— Да, конечно.

— Вот по ним-то между башнями и ходят.

Ран-Тар-Варн тем временем открыл дверь лифта и пригласил гостей пройти внутрь. Сам он зашёл третьим и сразу повернул какой-то рычаг. Лифт устремился вверх.

— Много здесь этажей? — спросил Тагур.

— Жилой этаж только верхний, — ответил Ран-Тар-Варн. — Остальные этажи технические. Для обслуживания лифта и складирования всякого добра.

— Мне кажется, неразумно использовать столько пространства впустую, — заметил Тагур.

— В Итуэдозе хватает пространства, — ответил тзай-тарр.

— Ты должен понимать, Тагур, что башни тзай-тарров — это символ наших возможностей, — пояснила Эрия. — Никто кроме нас не строит таких зданий.

— Ну да, верно, — согласился Тагур. — Только вот у энноранцев дворец в небесах летает.

— Господин Киэлли, я попрошу вас не упоминать энноранцев в приличном обществе, — произнёс Ран-Тар-Варн.

— Хорошо, господин Ран-Тар-Варн, я учту ваше пожелание, — ответил Тагур.

Лифт поднимался долго. Как показалось Тагуру, даже слишком долго. Он уже начал ощущать, что оставаться одному в компании двух тзай-тарров ему некомфортно. К счастью, здесь он надолго не собирался задерживаться. А лифт, пусть и не так быстро, всё же довёз их до нужного этажа. Выйдя из лифта, они оказались в круглом помещении с большим количеством дверей.

— Это гостевые комнаты, — пояснил Ван-Тар-Варн. — Ваши вон те две, что рядом. Прошу располагаться. Я зайду за вами примерно через полтора часа. Будьте готовы к этому времени.

— А мне что, нельзя разместиться у себя? — возмущённым тоном спросила Эрия.

— Ран-Тар-Эрия, у меня есть чёткое указание градоначальника разместить вас здесь. На другие вопросы я вам ответить не могу, — сообщил Ран-Тар-Варн. — Возможно, у вас будут какие-то ещё вопросы?

— Пожалуй, нет, — сказала Эрия.

— Тогда прошу взять эти ключи. Пока я оставлю вас.

Передав ключи гостям, Ран-Тар-Варн вернулся в лифт. Тагур открыл дверь своей комнаты и осмотрелся. Внутри горели тзай-тановые светильники. У Соленя в особняке тоже такие были. Сама комната на особняк, конечно, не походила, но была оставлена достаточно богато. В принципе, здесь было всё, что нужно для жизни. Тагур не слышал, чтобы Эрия тоже открыла свою дверь, а потому он, закончив беглый осмотр комнаты и оставив там свою сумку, выглянул в коридор. Эрия стояла там, уперев руки в бока. Едва Тагур появился в поле её зрения, как Эрия перевела суровый взгляд на него.

— Нет, ты это видел?! Меня в какую-то гостевую комнату решили засунуть, словно я не у себя дома! — возмутилась она.

— Ну так давай сами туда сходим, — предложил Тагур.

— Ты прав. Это не помешает тебе собраться к ужину?

— Да что мне собираться-то? Встал да пошёл.

— Ну и отлично. Идём.

Эрия решительно направилась в боковое ответвление коридора. Тагур последовал за ней, и они вместе вышли на один из тех мостиков, которые Тагур видел снизу. Мост полностью, от бортов до крыши был закрыт стеклом. По бокам, у бортов моста, стояли кадки с декоративными растениями, и без них эти мосты-коридоры выглядели пустыми. Разумеется, тзай-тарры не были такими шутниками, как энноранцы, и не стали делать стеклянным ещё и пол. Они миновали ещё несколько башен и несколько мостов, а Эрия всё шла и шла вперёд, не останавливаясь ни на секунду.

— Как ты здесь ориентируешься? — спросил Тагур, для которого все эти мосты и башни были как близнецы-братья.

— У каждой башни есть номер, состоящий из четырёх цифр. По этому номеру можно не только определить, в кой точке города ты сейчас находишься, но и куда тебе надо идти, — объяснила Эрия.

— Я что-то никаких номеров не заметил, — сказал Тагур.

— Ты просто невнимательно смотрел. Вот, гляди, — Эрия остановилась у самого конца моста и показала на узор на стене. — Здесь написано: номер двенадцать-три. Первая цифра показывает ряд с запада на восток, вторая — с севера на юг.

— Вот в этом узоре?

— Да, это особое письмо тзай-тарров. Вряд ли тебе приходилось раньше видеть его.

— Это точно. Далеко нам ещё?

— Нам нужна башня девять-пять. Так что ещё довольно много надо пройти.

Они пошли дальше. Смотреть в пути было не на что. Даже их стеклянных бортов мостов не открывалось интересного вида. Ещё будучи на земле Тагур отметил, что мосты и башни создают некое подобие сотов улья. Сейчас же у него возникло стойкое чувство, что он и оказался в улье, построенном разумом, совершенно чуждым человеческому. Словно раньше здесь жили какие-то совсем другие существа, а теперь вот пришли тзай-тарры и сами поселились в этих башнях. И то, что живут они только на самых вершинах, объясняется вовсе не прихотью тзай-тарров, а тем, что такими им уже и достались эти жилища. Ощущение чужеродности вдруг стало таким сильным, что Тагур не смог удержаться и спросил:

— Эрия, а здесь кто-то жил до вас?

— До нас? — Эрия явно не поняла вопроса.

— До тзай-тарров, — уточнил Тагур.

— Ну, здесь были небольшие поселения. До Итуэдоза. Рыбаки какие-то жили. Их потомки до сих пор здесь живут, внизу, — ответила Эрия.

— А до людей здесь кто-то жил?

— Владельцы, что ли? Нет, Владельцы жили только на Севере, мы же с тобой там были, в Туманье.

— Ладно, я понял.

— Ты какие-то странные вещи спрашиваешь, Тагур.

— Да и не слушай меня. Просто пытаюсь скоротать время в пути.

— А, ну понятно. Этот Ран-Тар-Варн специально нас привёз на окраину города, я уверена! Специально, чтобы подальше от моего старого жилья, — возмутилась Эрия. Тагур не ответил, но по его представлениям поведение Ран-Тар-Варна вполне укладывалось в ожидаемое от тзай-тарра. И теперь о таких наблюдениях Эрие лучше было не говорить.

Очередной мост кончился. Но Эрия, вместо того, чтобы пройти к следующему, остановилась возле одной из дверей.

— Вот! — произнесла она.

— Твоё жилище?

— Да.

— И что теперь делать будем? Постучим?

— Нет, откроем. У меня ключ всегда с собой.

— И ты его не потеряла во время всех этих передряг?

— Нет, что ты! Потерять ключ от своего единственного уголка в этом огромном мире? Непозволительно!

— А вдруг там уже кто-то поселился, пока тебя не было?

— Боюсь думать об этом. Но это мы сейчас легко проверим, — произнесла Эрия, вставляя ключ в замок. — Так. Ключ входит. Значит, замок не меняли.

— А может, это просто та же модель замка?

— Нет, Тагур, ты не понимаешь. У каждого тзай-тарра свой замок, уникальный. На ключе делаются специальные бороздки, чтобы чужой ключ даже засунуть нельзя было. Замки очень хитрые, их нельзя открыть с помощью Тзай. Только родным ключом.

— То есть никто без твоего ведома не мог попасть в твои апартаменты? Тогда почему же ты медлишь и не открываешь дверь?

Эрия помедлила, прежде чем ответить.

— Тагур, я боюсь. Я сейчас словно стою на пороге своей старой жизни… И я не хочу возвращаться туда. Мне кажется, что сейчас я открою эту дверь, и окажусь в мире другой Эрии. Той, которая не видела настоящего мира. И даже по земле почти никогда не ходила. А то и вовсе — я сейчас открою эту дверь, и столкнусь сама с собой из прошлого…

— Хочешь повернуть назад?

— Не знаю…

— Давай я попробую открыть дверь.

— Попробуй, — с этими словами Эрия отошла от двери, оставив ключ в замке. Тагур подошёл и медленно повернул ключ. Замок открылся неожиданно легко. Тагур вынул ключ и толкнул дверь. Она отворилась, впуская свет ламп коридора в тёмное, давно не помнившее человеческого присутствия помещение. А Тагур мельком взглянул на ключ. Ничего такого сложного в нём он не увидел. В Кеторие изготавливали куда как более сложные ключи, а значит, и куда более сложные замки. Тагур прекрасно умел их взламывать. Так что если бы даже Эрия потеряла свой ключ, он бы без особых проблем открыл эту дверь. Но, видно, среди тзай-тарров взломщиков замков не было. Да и откуда им здесь взяться? Наверняка они живут все примерно в одном достатке, как чернецы в своих обителях.

— Зайди туда, пожалуйста, — попросила Эрия. — Посмотри, там никого нет?

Судя по тому, что в апартаментах не горел ни один огонёк, никого там быть не могло. Но Тагур не стал рассуждать об этом, а просто вошёл внутрь и прошёлся по комнатам. Его взору в неверном свете огней с улицы и Луны предстало довольно скромное жилище. По крайней мере, гостевые комнаты были обставлены богаче. Зато чего было много в жилище Эрии, так это книг. Едва ли не каждую стену занимала книжная полка.

— Ну что там? — нетерпеливо спросила Эрия.

— Никого, — отозвался Тагур.

— Подожди, я зажгу свет сейчас!

Тагур не видел, что сделал Эрия, но по всем апартаментам действительно вмиг загорелись светильники. Теперь Тагур мог всё разглядеть в деталях. Первое же, что бросалось в глаза — Эрия очень любила зелёный цвет. Вся обивка мебели была зелёной, на постели Эрии красовалось зелёное постельное бельё. Да и когда они познакомились, на неё было зелёное платье. Да и сейчас тоже. Эрия как раз прошла в комнату, где был Тагур. Она улыбалась, но как-то грустно.

— Смотри, Тагур, я так быстро собиралась, что даже книгу забыла закрыть, — чуть виновато, сообщила она. Тагур обернулся. Действительно, на небольшом столике лежала раскрытая книга, покрытая пылью.

— Что ты читала? — спросил Тагур.

— Историю Энноранн, — с всё той же улыбкой начала Эрия, но вдруг посерьёзнела. — Как будто знала, что мне предстоит туда отправиться.

Тагур взял книгу, смахнул с неё пыль и принялся листать.

— Это всего лишь совпадение, Эрия, — сказал он. Но тут на одной из страниц ему попалась на глаза фраза, которая заставила его поспешно отложить книгу. — Всего лишь совпадение.

— Ты знаешь Тагур, а я вдруг подумала, что было бы, если бы меня убили там, в Вилении, — поделилась Эрия. — Я так рада видеть своё уголок. А ведь могла больше никогда его не увидеть.

— Ну, теперь всё позади. Ты дома.

— Да, Тагур, я дома. Здесь всё такое родное. Я жила в этой комнате десять лет.

Эрия подошла к книжной полке и провела рукой по одной из книг.

— Вот с этой книгой, «Дракономикой», я обычно засыпала. Вернее, читала её перед сном, а потом мне снились всякие монстры. Книга описывает различных тварей, какие водились во времена Владельцев или до сих пор водятся где-то в глухих краях. А вот книга о путешествии в дальние земли через Срединную пустыню. После этой книги мне часто снились диковинные дальневосточные земли. Наверное, у меня слишком богатое воображение, — закончила Эрия.

— Ну теперь твоему воображению есть выход. Твоя книга.

— Ну да. А ты знаешь, Тагур, в тех краях никто и не слышал о Владельцах? И о тзай-таррах. Словно всё, что здесь у нас произошло, это какая-то местечковая разборка.

— Да, я об этом слышал. Это довольно странно. Солень иногда ведёт дела с купцами из-за Перешейка. Они говорят, что у них тоже есть какие-то легенды о пришельцах с небес, забирающих людей, но не более того. Гостей с Востока восхищают наши технологии, но они их в то же время боятся, считая опасным колдовством. Я думаю, нам повезло, что между нами непроходимая пустыня, и мы редко общаемся. Мы слишком разные.

— Да, ты прав. Слишком разные. А я когда-то задавалась вопросом, почему Магистр не позволяет нам общаться со странами, расположенными за Срединной пустыней. Но потом прочитала эту книгу и всё поняла. Они считают тзай-тарров бесами и убивают без разговоров, на месте. Автор этой книги уцелел чудом, но все его трое спутников погибли. Трагичная история. Ведь мы не несли им никакого зла. И всё ведь было нормально, пока наши посланники не начали демонстрировать возможности управления Тзай.

— А это правда, что в пустыне бывают грозовые бури?

— Да, в книге написано об этом. Когда летит сплошная стена песка, в которой сверкают молнии, и если тебя не убьют эти молнии, то песок просто сорвёт с тебя всю кожу. Помню, как прочитала это, и потом боялась выйти на открытое пространство. Мне всё казалось, что с любой стороны может нагрянуть грозовой смерч. И из-за этих бурь наши машины не могут летать над Пустыней. Делались попытки, но испытатели погибли.

— И как это только ваши отважные исследователи смогли пересечь Пустыню?

— О, об этом всём красочно написано в книге! Возьми, почитай. Она того стоит.

— Пожалуй, почитаю.

Эрия села на кровать. Она вновь улыбнулась и произнесла:

— Тагур, а ты знаешь, что ты у меня в гостях?

— А ведь и вправду!

— Присаживайся на это кресло рядом с тобой.

— С радостью. Столько шли. А угощать будешь?

— Боюсь, тут у меня еды-то и нет. Могу предложить только себя. В качестве интересной собеседницы.

— Так о чём же поговорим?

— Ну, может, у тебя есть какие-то вопросы?

— Да, есть. Как вести себя с тзай-таррами?

— Да так же, как и с магнатами.

— Ну тогда проблем быть не должно. А чего ждать от вашего градоначальника?

— Ран-Ир-Калас уже старый и потому очень мудрый тзай-тарр. Не знаю даже, зачем его выбрали в градоначальники. Он очень толковый, обстоятельный человек, но дела небесные его всегда занимали больше дел земных. Не удивлюсь, если он вовсе не явится на созванный им ужин. Ну да у него множество заместителей, нас так просто не бросят.

— А сам Магистр нас будет принимать, как ты думаешь?

— Вряд ли. Магистра крайне редко видим даже мы, тзай-тарры. Надо понимать, что Магистр очень ярко выделяется даже на фоне остальных тзай-тарров. Ему уже несколько сотен лет. Он непосредственно участвовал в Восстании Эрклиона и был его ближайшим соратником. Но потом их пути разошлись. Магистр сумел найти рецепт бессмертия, но он очень дорого за него заплатил. Он не перестал стареть. И сегодня он больше напоминает ходящую мумию. Ему тяжело двигаться, он стыдится своего облика, но его ум по-прежнему ясен, а сродство с Тзай необычайно. Он один могущественнее всех вместе взятых тзай-тарров. Никто из ныне живущих не видел нынешнего облика Магистра. Он носит глухой балахон до самого пола с капюшоном и длинными рукавами. Так что и для нас, тзай-тарров, Магистр в первую очередь легендарная фигура.

— Магистр тоже живёт в одной из башен?

— Нет, в северной части города есть гора, в ней и построен дворец Магистра. Говорят, гора вся изрыта тайными ходами.

— Ну конечно, как же в таком тайном месте не быть тайным ходам. Нам не пора уже возвращаться? Нас же там наверняка ждут.

— Да, пожалуй. Пойдём.

Эрия поднялась. Они с Тагуром вышли из комнаты и зашагали по коридору в обратном направлении.

— Ты знаешь, Эрия, я подумал было, что ты сейчас начнёшь перебирать свои вещи, которые давно не видела, вспоминать о прошлом, — заговорил Тагур в пути.

— Нет, Тагур, в этом нет необходимости. Мои апартаменты теперь никуда от меня не денутся, — ответила Эрия. — И старайся звать меня полнм именем, помнишь?

— Хорошо, я постараюсь, хотя не так просто будет избавиться от привычки.

Тагуру показалось, что обратный путь оказался куда короче. Когда они добрались до гостевых комнат, Ран-Тар-Варн уже ждал их там. Он выглядел озабоченным и очень обрадовался появлению Тагура и Эрии.

— Где же вы были? — спросил он.

— Я показывала господину Киэлли наш город, — ответила Эрия.

— Это впечатляющее зрелище, — высказался Тагур. — Особенно вид с мостов.

Ран-Тар-Варн с улыбкой на лице закивал. Видно, его порадовали слова Тагура.

— Ну что ж, вы готовы прибыть на приём к градоначальнику? — осведомился Ран-Тар-Варн.

— Да, вполне, — ответила Эрия.

— Тогда прошу за мной, — тзай-тарр направился к одному из мостов, Эрия и Тагур поспешили за ним. На сей раз Тагур насчитал в пути четыре моста. И когда они пришли в нужную башню, Тагур оказался впечатлён развернувшимся перед ним зрелищем. Здесь не было обычного круглого коридора с дверьми. Вместо этого, сойдя с моста, они оказались в обширном помещении со стеклянной крышей. Помещение, пожалуй, занимало всю площадь башни. Здесь был разбит, ни много ни мало, настоящий сад. Должно быть, днём сад выглядел просто прекрасно. Но и сейчас, освещённый тзай-тановыми фонарями на тонких причудливо витых ножках, сад впечатлял. Под ногами у Тагура была самая настоящая трава, здесь были и высокие деревья, и небольшие густые кустарники, и скамейки, и беседки. А ещё по всему саду сейчас стояли столы, полные еды. Судя по всему, на ужине должно было быть много гостей.

Эрия, заметив восхищение Тагура увиденным, поспешила пояснить:

— Тзай-тарры редко спускаются на землю, но нам тоже хочется иногда погулять в саду. Поэтому некоторые башни у нас здесь вот такие. Есть и башни для плавания, кстати. А есть башни без крыши.

— Не проще ли выйти на улицу? — задал резонный вопрос Тагур.

— Я думаю, когда речь идёт о тзай-таррах, о вопросах простоты можно забыть, — улыбнувшись, ответила Эрия.

— Позвольте я отведу вас к центральному столу! — вмешался в их разговор Ран-Тар-Варн.

— Не возражаем, — ответил Тагур, и втроём они пошли к центру сада. Там стоял самый большой стол, и за ним уже сидело немало человек. Они во все глаза глядели на прибывших.

— Мы немного опоздали, — шепнул на ухо Тагуру Ран-Тар-Варн и уже громче продолжил, обращаясь к присутствующим: — Братья и сёстры, позвольте представить вам господина Киэлли из далёкой и загадочной Вилении и нашу сестру Ран-Тар-Эрию, чудом избежавшую смерти от руки предателя!

Тзай-тарры дружно встали из-за стола в знак приветствия. Ран-Тар-Варн провёл Тагура и Эрию во главу стола и представил их лично тзай-тарру почтенного возраста, коим оказался Ран-Ир-Калас. Услышав ещё в пути до Итуэдоза, что Ран-Ир-Калас мастер-астроном, Тагур представлял, что они увидят длиннобородого старца, но градоначальник был гладко выбрит и совершенно лыс. На его лице выделялись разве что густые седые брови. Ран-Тар-Варн усадил Тагура и Эрию рядом с Ран-Ир-Каласом. Все остальные тзай-тарры тоже сели. Но мастер-астроном остался стоять. Он поднял руку вверх, призывая собравшихся к вниманию, и заговорил:

— Братья и сёстры, сегодня мы собрались здесь для того, чтобы отметить триумфальное возвращение нашей сестры, Ран-Тар-Эрии, в нашу дружную семью! — голос Ран-Ир-Каласа оказался неожиданно громким и отлично поставленным, и Тагур решил, что мастер-астроном либо раньше был преподавателем, либо и сейчас преподаёт тзай-таррам какие-то науки. — И я сразу хочу сказать, что без помощи господина Киэлли из Вилении, она не смогла бы преодолеть весь тот путь, полный лишений и опасностей, о котором, я уверен, сестра Ран-Тар-Эрия нам расскажет сама немного позже. А сейчас я бы хотел рассказать всем присутствующим о том, что же всё-таки случилось в Вилении.

Ран-Ир-Калас взял паузу, а Тагур и Эрия насторожились, готовые наконец-то узнать правду о тех ужасных событиях. До сих пор никто так им ничего толком и не рассказал. Лишь в общих чертах.

— Группа отщепенцев решила совершить переворот в Ордене. С этой целью они спланировали и осуществили убийство нашего посла в Вилении Ран-Ир-Дерена. Их расчёт был направлен на то, что после смерти посла его заменят другим человеком, входящим в их группировку. Он заключит договор с Виленией и вернётся в Итуэдоз в лучах славы, за что получит повышение по службе. Далее, действуя уже со своего нового места, этот человек должен будет продвигать по службе других заговорщиков и верных им лиц. Кроме убийства Ран-Ир-Дерена, отщепенцами планировались ещё и другие убийства высокопоставленных тзай-тарров, включая и меня. Конечной целью заговорщиков было свержение самого Магистра. К счастью, расследование, по горячим следам проведённое чрезвычайной комиссией, и помощь господина Георга Соленя в предоставлении улик, позволили в кратчайшие сроки установить виновных в злодеянии. К настоящему моменту предатели дела Ордена казнены. Я заранее прошу прощения у господина Киэлли, но я не могу назвать конкретных имён в его присутствии, поскольку это внутреннее дело Ордена. С другой стороны, от имени всего Ордена, от своего имени и от имени Магистра я выражаю глубочайшую благодарность господину Киэлли за то, что он не бросил нашу сестру, Ран-Тар-Эрию, в трудную для неё минуту и сумел вернуть её в Итуэдоз!

Тзай-тарры встали и принялись дружно аплодировать. Тагур и Эрия переглянулись. Слова, сказанные Ран-Ир-Каласом, оказались для них совершенно неожиданными. Они-то ждали, что сейчас всё будут валить на ренегатов. А оказалось, что тзай-тарры признали правду! И если Тагур был лишь слегка ошарашен таким известием, то Эрия и вовсе оказалась шокирована. Неужели тзай-тарры начали признавать свои проблемы, и теперь можно надеяться на их искреннее исправление? Неужели тзай-тарры, наконец, готовы перестать плести интриги и перейти непосредственно к своему единственному назначению — защищать Шенивашаду от грядущего вторжения Владельцев?

Аплодисменты стихли. Градоначальник продолжил, обращаясь к собравшимся:

— Я понимаю, что теперь вам хочется узнать всю историю путешествия господина Киэлли и Ран-Тар-Эрии, но давайте сначала позволим им подкрепиться. А потом, я уверен, они ответят на все наши вопросы.

Возражений не последовало, и все приступили к трапезе. Кормили у тзай-тарров очень хорошо, можно даже сказать изысканно, хотя сам Тагур вовсе не был поклонником такого рода блюд. Он предпочитал что-то более простое и привычное. А тут было много такого, что Тагур даже и не знал, как это называется. Вполглаза Тагур глядел на Эрию. Она за обе щеки уплетала какие-то фрукты, и Тагур решил последовать её примеру. Но откусив кусочек, он вдруг скривился от нестерпимой горечи. И в этот момент он увидел насмешливый взгляд Эрии. Она специально решила таким образом подшутить над ним. В общем, ужин проходил весело.

Но толком поесть им так и не дали. Не прошло и пятнадцати минут, как Ран-Ир-Калас, вопреки своим недавним словам, начал живо интересоваться подробностями путешествия Тагура и Эрии. Они рассказывали по очереди. Остальные тзай-тарры прослышали, что они говорят о чём-то очень интересном, и вскоре вокруг Ран-Ир-Каласа, Тагура и Эрии образовалась целая толпа. Хотя Тагур и Эрия заранее не договаривались, о чём говорить, а о чём — нет, но они умолчали о том, что Эрия чуть было не умерла без тзай-шу и о том, как Тагур обокрал контрабандистов. Умолчали они и о противостоянии с тзай-таррами в Туманье. Зато особое внимание слушателей привлёк рассказ о встрече с регентом Энноранн в Небесном Дворце. Ран-Ир-Калас потребовал детально описать Дворец и признать, что сад, в котором они сейчас ужинают, гораздо роскошнее Дворца. Ни Тагур, ни Эрия не стали с этим спорить. Ну а когда Тагур начал рассказывать про стеклянный пол, все и вовсе принялись слушать, разинув рты.

Но вскоре истории подошёл конец. Градоначальник сообщил, что все свободны и могут вернуться к своим делам, если хотят. Но ушли буквально три тзай-тарра, включая и самого Ран-Ир-Каласа. Перед этим он извинился и сообщил, что должен приступить к ночным наблюдениям за небосводом. Тагур и Эрия поблагодарили его за приём. После этого Эрию сразу обступили старые друзья-знакомые, а Тагур оказался предоставлен сам себе. Он решил обойти весь сад и постараться завязать знакомства с теми, кто может знать о местонахождении Диска Воплощений. И в тот вечер он действительно познакомился с очень многими тзай-таррами. Почти все они были пьяны. Тагур очень удивился этому факту, поскольку до этого не то что никогда не видел пьяного тзай-тарра, но даже и не слышал о том, что они могут пить больше, чем один бокал вина на приёме у какой-нибудь важной персоны. Тагура постоянно расспрашивали об их путешествии с Эрией, он с готовностью в который раз начинал рассказ, но всегда при первой же возможности пытался ускользнуть от своих слушателей. Довольно быстро он выяснил, кто же из присутствующих занимается исследованием древних реликвий, и направился к этому человеку. Но добраться до него было не так уж и просто. Его постоянно останавливали и приглашали присоединиться к распитию вина. И чем пьянее становились собравшиеся, тем больше их начинала интересовать не само путешествие, а их взаимоотношения с Эрией. Прямых вопросов Тагуру никто не задавал, нет. Его собеседники обходились лишь намёками. Сначала Тагур отнёс это на счёт обычного человеческого любопытства, но потом он понял, что дело не только в этом, а ещё и в репутации Эрии. Проходя мимо одной из компаний, состоящей из девушек, Тагур услышал обрывок разговора. Имён не называлось, но он сразу понял, о ком идёт речь:

— А как, ты думаешь, она попала в дипломаты в таком молодом возрасте? У них с послом были очень уж близкие отношения. Потому и отослали обоих куда подальше.

Тагур почувствовал, как по его спине словно бы прошёлся раскалённый прут. Ему было неприятно слышать такое. Девушка, которая только что говорила, увидев Тагура резко замолчала. Но Тагур не стал ничего спрашивать, а просто пошёл дальше.

Тагур понимал, что это в любом случае не его дело. Что Эрию он сегодня видит в предпоследний раз. Но почему-то ему очень захотелось прямо сейчас пойти к Эрие и попросить её сказать, правда это или нет. Тагур осознавал, что сейчас в нём говорит выпитое вино, поэтому нельзя ни в коем случае подходить к Эрие. Лучше целиком и полностью сосредоточиться на своей задаче. Усилием воли он заставил себя переключиться на другие мысли и пошёл искать мастера-древневеда. Его описали Тагуру как пожилого тзай-тарра с жиденькой бородкой. А ещё Тагуру сообщили, что мастер-древневед на редкость зануден и ни о чём больше не может говорить, как об осколках ваз времён Владельцев. По этим приметам Тагур его и нашёл. Во-первых, тзай-тарры обычно начисто брились, и бородатых из них были лишь единицы. Во-вторых, сейчас все они, за редким исключением, собрались в компании. То есть Тагуру сейчас нужен был одиноко сидящий бородатый тзай-тарр. Тагур обнаружил его довольно быстро. Подойдя к нему, Тагур первым делом представился. Тзай-тарр в ответ на это тоже назвал своё имя, и Тагур понял, что не ошибся:

— Ран-Ир-Ракаш, мастер-древневед.

— Господин Ран-Ир-Ракаш, я узнал, что мы с вами занимаемся похожим делом, — продолжил Тагур. — В Вилении, до всей этой истории, я искал древности, оставшиеся от эпохи Рабства.

Ран-Ир-Ракаш нахмурился. Тзай-тарры традиционно не любили тех, кто занимается подобным ремеслом, о чём в своё время говорил и Ран-Ир-Дерен. Но Тагур знал, на что надо надавить:

— Древности всегда интересовали меня, ещё с раннего детства, поэтому я и выбрал для себя такое поприще. Но, к сожалению, в Вилении никто не понимает ничего в изучении этих древностей. Когда я понял, что всё, что я смогу — это лишь продать реликвию какому-нибудь богачу, я хотел было кинуть это дело. Но потом я решил, что путь так, но я всё же буду связан с тем, что мне интересно, а из рук богачей реликвии всё же могут попасть к тем, кто действительно способен понять их сущность.

— Любопытная история, — пробурчал себе под нос Ран-Ир-Ракаш, когда Тагур сделал паузу. А Тагур изящной фразой поймал его на крючок:

— Уважаемый мастер-древневед Ран-Ир-Ракаш, я хотел бы, чтобы вы научили меня премудростям вашей науки, и я мог бы в Вилении начать настоящие исследования, а не просто сбор древностей.

Вот тут тзай-тарр расцвёл. Контакт был завязан. До поздней ночи они сидели в саду, разговаривая. Выяснилось, что Ран-Ир-Ракаш был хорошим знакомым Ран-Ир-Дерена. Мастер-древневед расспросил Тагура о последних днях жизни посла, сам рассказал некоторые подробности о том, как же Ран-Ир-Дерен пришёл к дипломатической службе. Несколько раз он упоминал и Эрию. Но не по хорошему поводу. Ран-Ир-Ракаш сообщил, что теперь Эрие без покровителя будет очень тяжело в Итуэдозе и что лучше бы она сюда вообще не возвращалась. Тагур насторожился, услышав такое, и попытался узнать, какие же опасности грозят Эрие. Но Ран-Ир-Ракаш отказался говорить, сославшись на то, что он, пожалуй, погорячился, и ничего такого уж страшного нет и быть не может. А потом он перевёл разговор на обсуждение реликвий. Его очень интересовало, как именно их находят и каким же путём они в итоге попадают в Итуэдоз. Тагур рассказывал всё, что знал. Мастер-древневед в ответ рассказал, как реликвии классифицируются и хранятся. В завершении разговора Ра-Ир-Ракаш пригласил Тагура завтра днём посетить музей древностей, А Тагуру только этого и надо было.

Когда Тагур уходил из сада, там оставалось ещё довольно много народу. Эрия по-прежнему беседовала со своими знакомыми. Это можно было понять, они очень давно не виделись, и им было что друг другу рассказать. Тагур подошёл к ней лишь попрощаться и отправился в свою комнату. Сначала он хотел попросить её проводить его, поскольку сам не был уверен, что точно запомнил дорогу, но потом решил, что не следует так грубо вмешиваться в чужой вечер. Тем более что как только Тагур произнёс, что уже уходит, одна из тзай-тарр, которая до этого слушала Эрию, вдруг сообщила, что ей тоже пора и вызвалась проводить Тагура до его комнаты. Тагур согласился. В глазах Эрии он при этом увидел неодобрение, не стал придавать этому значение.

Тзай-тарра, имени которой Тагур даже не запомнил, всю дорогу о чём-то щебетала и настойчиво зазывала Тагура в гости. Но он уже так устал за этот день, что даже почти не отвечал, а уж в гости к ней не собирался идти и подавно. В конце концов тзай-тарра привела Тагура к гостевой комнате и попыталась напросить в гости сама. Но Тагур не стал ей потакать. Тогда она сунула ему в руки записку с адресом, где можно её найти, что-то возмущённо фыркнула себе под нос и удалилась. А Тагур упал спать, надеясь завтра ночью уже покинуть Итуэдоз.

* * *

Следующий день оказался насыщен событиями. Едва проснувшись, Тагур сразу отправился искать музей древностей, о котором вчера говорил Ран-Ир-Ракаш. Дороги Тагур не знал, и её пришлось выспрашивать у окружающих. К его большому удивлению, тзай-тарры в Итуэдозе оказались на удивление любезны и всегда подсказывали нужное направление. От того знаменитого снобизма, который так присущ всем тзай-таррам во внешнем мире, здесь не было и следа. В итоге Тагур без проблем добрался до музея. Он делил одну из башен напополам вместе с музеем минералогии. Ран-Ир-Ракаш уже был на месте.

— Ааа, господин Киэлли, я очень рад, что вы сегодня всё же посетили мой музей! — воскликнул мастер-древневед, увидев Тагура.

— Мастер Ран-Ир-Ракаш, как мог я поступить иначе? Мы ведь вчера с вами договорились.

— Ну, у вас, у молодёжи, вообще очень туманные понятия о верности слову, — заметил тзай-тарр.

— Только не у виленцев! — заверил Тагур.

— Что ж, проходите, — пригласил мастер-древневед.

Тагур вошёл в музей. Чего здесь только не было! У каждой из стен стояли стеллажи, полные обломков каких-то предметов, небольшие расписные камешки, множество мелких безделушек. Да, здесь было очень много всего. Но вряд ли здесь было то, что нужно Тагуру. Он надеялся увидеть в музее самые настоящие реликвии, какие находил и сам, а обнаружил здесь только какой-то мусор. Пожалуй, Тагуру не соврали, когда говорили, что Ран-Ир-Ракаш умеет разбираться только в осколках ваз. Но Тагур не подал виду. Ведь даже если у мастера-древневеда и не было Диска, то он мог сообщить, где его искать. А тзай-тарр тем временем изливал Тагуру своё негодование по поводу места для музея:

— Тагур, вы, должно быть, обратили внимание на то, что меня разместили рядом с музеем минералогии? Не понимаю, как это могло прийти в голову градоначальнику! Поместить в одной башне мёртвую материю, грубые камни, и утончённые предметы искусства, каким уже не одна сотня лет! Нет, это возмутительно!

— Да, понимаю, — согласился Тагур. — Я бы ни за что не поставил рядом реликвии и камни.

— Раньше мы были в одной башне с теми, кто изучает всякие механизмы времён Владельцев. А потом кто-то решил, что для изучения механизмов нужно больше места. Меня переселили сюда. Поближе к камням. Эти глупцы не понимаю, что во всех этих предметах искусства, во всех этих осколках, непонятных табличках смысла может быть куда больше, чем в их механизмах. Всё равно из сотни они могут понять и скопировать в лучшем случае один механизм. А вы знаете, Тагур, почему моё дело важнее, чем у них?

Такой вопрос просто сбил Тагура с толку. Он хотел было что-то ответить, но потом подумал, что это может быть не то, что хочет услышать Ран-Ир-Ракаш, а потому решил попросту признаться, что не знает.

— Вот! Даже вы не знаете, — с каким-то смешанным чувством торжества и разочарования произнёс мастер-древневед. — А дело в том, что через изучение всех этих так сказать «мелочей» мы начинаем понимать Владельцев, понимать их культуру! Мы ведь совсем ничего о них не знаем, кроме преданий и книжных страшилок. Но ведь это каждому образованному человеку должно быть понятно, что Владельцы не могли быть просто жестокими тиранами. Они откуда-то пришли, у них была своя многовековая культура, свои предания, истории. Если мы поймём, кем же были Владельцы, мы сможем и понять, как же с ними надо разговаривать, когда они вернутся. И возможно, мои изыскания позволят избежать войны. Возможно, мы сможем обо всём договорить, если только найдём общий язык. Вы понимаете?

— Пожалуй, я вас понимаю, — Тагур закивал. — А скажите, далеко ли вы продвинулись в изучении культуры Владельцев?

— Ну как сказать, господин Киэлли… У меня есть куча образцов с письменностью Владельцев. Но мы не можем её расшифровать. В общении с людьми, в обучении своих приближённых слуг Владельцы использовали уже наш язык и ту письменность, что используется и доныне. Но зато мы точно установили, что Владельцы не могли быть людьми, как считают некоторые.

Мастер-древневед замолчал на полуслове, заставляя Тагур задать вопрос:

— Как вам это удалось?

— Мы нашли фрагменты фигурок, изображающих Владельцев. Фигурки были разбиты, мы очень долго собирали их по кусочку, сами восстанавливали то, что не могли найти — а это, поверьте мне, само по себе целая наука — и в итоге мы смогли восстановить примерный облик Владельца. Вот, смотрите, — Ран-Ир-Ракаш подошёл к полке, взял оттуда фигурку и протянул её Тагуру. Фигурка действительно была слеплена из разных кусочков. Причём было видно, что кусочки эти различаются и по материалу, и по времени создания, и даже по стилю исполнения. Тем не менее, эти разнородные элементы были слеплены воедино свежей глиной, и сейчас Тагур держал в руках нечто, что должно было изображать Владельца. У существа были другие пропорции тела — не такие, как у человека. Особенно заметно это было по рукам. Руки сами по себе были достаточно тонкие, но кисти рук — слишком широкие. Словно бы была ещё какая-то диспропорция и в длине плеча и предплечья, но тут Тагур ничего не сказал бы с уверенностью. Голова существа была по форме похожа на человеческую, но вытянута сильнее и не с округлой верхней частью черепа, а со слегка заострённой, напоминающей форму древнего шлема. Человеком это существо явно не было, но насколько оно могло быть Владельцем?

— Почему же вы считаете, что это изображение Владельца? — спросил Тагур.

— Вы, наверное, как человек достаточно опытный, сразу заметили, что эта фигурка собрана из очень уж разных частей. А ведь почему так? Потому что мы собирали кусочки по всей Шенивашаде, долгие десятки лет. Вы ведь знаете, всё, что содержало изображения Владельцев, было уничтожено в годы восстания против их власти. А ещё вы должны знать, что пока Владельцы правили, многие люди поклонялись им. Чтобы поклоняться, нужен какой-то идол. Вот они и делали такие статуэтки. Потом, когда Владельцы пали, статуэтки расколотили. Но это не бумага. Глина не горит и не гниёт. Мы знали, что искать, и в итоге нашли. Конечно, если бы мы нашли целую фигурку, было бы лучше. Многие и сейчас нас упрекают в том, что это всего лишь реконструкция. Но они просто не знают, какую огромную работу нам пришлось провести, чтобы восстановить исходный облик фигурки. Было очень много обломков, которые нельзя было собрать воедино, но, тем не менее, при сопоставлении с другими обломками, они давали общую картину. Так что то, что вы сейчас держите в руках — это не просто плод нашего воображения. Это статуэтка, восстановленная по всем правилам науки.

— Признаться, я восхищён! — воскликнул Тагур. — Это действительно очень большая работа. И чтобы её проделать, нужен был труд множества людей. Но где все они сейчас? Вы постоянно упоминаете, что раньше вас было много, а сейчас здесь совершенно пусто.

Ран-Ир-Ракаш вздохнул.

— Пожалуй, изображение Владельца — это единственный наш прорыв, — поведал он. — И наш триумф обернулся нашим поражением. После создания изображения Владельца от нас ожидали чего-то столь же грандиозного, но мы больше не смогли найти ничего впечатляющего. Нашу группу изучения древностей в итоге расформировали за ненадобностью. Все ушли к механикам. Меня туда тоже звали, но я остался. Теперь я пытаюсь что-то обнаружить один.

— Это очень странно, мастер Ран-Ир-Ракаш. Когда мы разговаривали с Ран-Ир-Дереном, он был очень возмущён тем фактом, что реликвии оседают в коллекциях богачей, а не уходят в Итуэдоз. Но ведь выходит, что и в Итуэдозе они теперь не нужны?

— Ах, Ран-Ир-Дерен всегда переживал по поводу моих изысканий, сам частенько мне что-то привозил из своих путешествий. Ну так он не соврал. Реликвии продолжают поступать сюда. Но я один не могу со всеми ними справиться…

— Вы знаете, Ран-Ир-Ракаш, за пределами Итуэдоза есть люди, заинтересованные в вашей работе. Например, Георг Солень. Он вполне мог бы обеспечить вас всем необходимым.

— Я никогда не покину Итуэдоза, молодой человек, как бы ни было заманчиво ваше предложение, — мастер-древневед покачал головой. — Я слишком стар для этого. Да и покинув Итуэдоз, я сразу превращусь в ренегата.

— Господин Солень сумел бы вас защитить даже от Итуэдоза. Да и можно было бы договориться на ваш счёт особо. Обставив это не как самовольное бегство, а как новое назначение.

— Нет, господин Киэлли, нет. Мой дом здесь.

— Что ж, если вы передумаете, я буду здесь ещё несколько дней.

Тзай-тарр ничего не ответил на это. Вместо того он заговорил о своих надеждах:

— Я уверен, что самые ценные находки мы могли бы сделать в Туманье, на месте старого Рашехраата. Сейчас туда никто не рискует соваться. Но когда-нибудь всё изменится. И тогда всё это, все накопленные материалы и исследования, вновь будут востребованы.

— А что, тзай-тарры разве не проникают вглубь Тумана уже сейчас? Мы с Эрией были в Туманье, и видели там дисколёт, который улетел как раз куда-то в сторону Золотого Города. Вряд ли это были Владельцы, скорее всего, это был ваш дисколёт.

— Да, молодой человек, я уже слышал эти байки, — Ран-Ир-Ракаш раздражённо махнул рукой. — Что вы там видели? Дисколёт? Откуда такая уверенность? Кто-то ляпнул, а теперь все повторяют.

— Но я своими глазами видел его!

— И вы знаете, как должен выглядеть дисколёт? Вы их видели прежде?

— Нет, — признался Тагур.

— Вот! А о том, что там по небу может летать, то вы и не представляете себе, какое огромное количество небесных явлений существует. Ну да можете об этом нашего градоначальника расспросить, если он станет с вами разговаривать, конечно. Он вам в красках всё опишет.

Тагур не стал возражать. Он уже и сам не был уверен в том, что видел. Но ему всё же было интересно, что же там сейчас происходит в Туманье. Вдруг там действительно началось вторжение, а никто об этом ничего не знает, поскольку всех бродняков перебили? И всё то, что сейчас происходит здесь, не имеет никакого смысла на фоне этого?

— О чём вы задумались, молодой человек? — спросил Ран-Ир-Ракаш.

— Да вот внезапно меня посетила мысль, а что бы произошло, если бы действительно Владельцы вновь напали.

— Ну тогда бы началась война, как она есть. И мы с вами здесь и сейчас ничего бы не сделали.

— Действительно. Итак, мастер Ран-Ир-Ракаш, может быть, теперь вы покажете мне вашу коллекцию более подробно?

Лицо мастера-древневеда расплылось в улыбке. Вдвоём с Тагуром они ходили от полки к полке, от стеллажа к стеллажу, и Ран-Ир-Ракаш вдохновенно рассказывал о каждом экспонате, где и как он был найден и что насчёт его предназначений и свойств думают сейчас. Зал был большой, экскурсия продолжалась долго, но Тагуру совсем не было скучно. Теперь он мог взглянуть на предметы своего ремесла по-новому. Если для него это всегда были лишь неподдающиеся решению загадки, то для Ран-Ир-Ракаша это были части единой картины, которую нужно собрать воедино. Предметов, принадлежащих непосредственно Владельцам, здесь не было. В основном всё то, что находили люди, именно людям и принадлежало, но не простым, а тем, кто был связан с Владельцами. Их ученикам и наместникам. Ран-Ир-Ракаш справедливо предполагал, что в среде своего ближнего окружения Владельцы распространяли свою культуру. Но мастер-древневед также и понимал, что искажения этой культуры были неизбежны. По этому поводу он не очень переживал, поскольку полагал, что от изучения людей, служивших Владельцам, остаётся всего один шаг до изучения самих Владельцев. Хотя время от времени старик всё же сокрушался по поводу того, что Золотой Город со всеми его тайнами не будет доступен людям на его веку.

Владельцы, до сих пор знакомые Тагуру только по сказкам и легендам, в рассказах Ран-Ир-Ракаша обретали плоть, из пугающих призраков превращаясь в живых существ со своими мыслями, желаниями и стремлениями. На поверхность проступало и понимание того, что и у самих Владельцев были свои сказки и легенды. Из потусторонних, непостижимых существ, Владельцы становились почти что людьми, хоть и не совсем понятными. И Тагур, слушая рассказы мастера-древневеда, всё же не смог удержаться от вопроса: а были ли находки, которые точно принадлежали Владельцам, а не их слугам-людям? И Ран-Ир-Ракаш ответил «да». И повёл Тагура к неприметной дверце, за которой обнаружился настоящий склад реликвий.

Здесь не было такой стройности рядов, как в музее. Многие древности просто лежали в коробках, ещё только дожидаясь момента, когда их разберут и классифицируют. Другие уже были выложены кучками, но ещё не расставлены в какую-то систему. В этом же помещении находился и рабочий стол, заваленный бумагами с письменами и зарисовками.

— Вот здесь я по большей части и обитаю, — сообщил Ран-Ир-Ракаш. — Видите, работы ещё не на одну жизнь хватит. Хотел бы я передать всё это какому-нибудь достойному тзай-тарру, да, видно, не придётся.

— Ну так у меня для вас есть идея, — сообщил Тагур. — Помните, вы говорили, что Эрие теперь будет сложно без покровителя? Вряд ли она вернётся в дипломатическую миссию. Попробуйте предложить ей это занятие.

— Вы думаете, она согласится?

— Это уже будет зависеть от того, как вы ей это предложите. Если расскажете ей всё то, что рассказали мне, я думаю, её это заинтересует. Меня уже заинтересовало. К сожалению, я не тзай-тарр, и жизнь моя неразрывно связан с Кеторием.

— Ну, вы были изначально заинтересованы.

— Не совсем так. Я имел дело с реликвиями, но лишь вы открыли мне их подлинную сущность. Раньше для меня это были лишь непонятные предметы, которые стоят хороших денег. Сейчас для меня — это история и предмет исследований.

— Значит, вы больше не станете продавать реликвии?

— Да, точно так. Теперь я буду их покупать.

Ран-Ир-Ракаш улыбнулся, считая, что Тагур пошутил. Но Тагур шутить и не думал. Он был совершенно серьёзен.

— Мастер Ран-Ир-Ракаш, покажите мне, пожалуйста, что самое интересное здесь есть у вас?

— Здесь вы можете сами всё смотреть. Мне нечего рассказать вам об этих вещах. Я ещё и сам ничего не понимаю.

Такой щедрости Тагур и не ждал. Войти в доверие к мастеру-древневеду оказалось проще простого. Главное, чтобы всё это не было впустую. Тагур принялся бродить между стеллажами, заглядывать в коробки, осторожно перебирать их содержимое. Ран-Ир-Ракаш сообщил, что ему надо поработать, и потому уселся за своим столом делать зарисовки реликвий. На Тагура он не обращал внимания. А Тагур, рассматривая содержимое склада, находил многое из того, что казалось ему знакомым. Очевидно, раньше это были какие-то массовые предметы. В изобилии встречалась кухонная утварь, ножи, вилки и ложки. Такие вещи обычно всегда шли за гроши, поэтому Тагур даже не пытался их собирать и продавать. Его интересовали куда как более необычные вещи. Такие, которые он бы даже не смог сразу описать и никогда бы не догадался об их предназначении. И такие тут тоже попадались. Интересно, представлял ли Ран-Ир-Ракаш, что он сейчас сидел по соседству с целым состоянием? На деньги, вырученные за все эти древности, можно было бы купить, наверное, пол-Кетория. Наверное, не представлял. Вряд ли его вообще интересовали деньги. Тагур даже и не знал, есть ли у тзай-тарров такое понятие, как деньги. Если Итуэдоз в чём-то подобен чернецким обителям, то внутри своих владений они деньги не используют.

Впрочем, додумать эту интересную мысль Тагур не успел. Потому что в одной из коробок он вдруг увидел тот самый Диск. Он едва не выронил от неожиданности всю коробку из рук. Признаться, он уже успел отчаяться в надежде отыскать Диск именно здесь. Но вот он — в его руках! Даже удивительно, что такую драгоценную реликвию просто положили в коробку и до сих пор не описали. Тагур повертел диск в руках, провёл пальцами по его поверхности, ощущая рельефные символы и узоры. Сомнений не было: это тот самый Диск. Тагур очень хорошо изучил его описание. Удивительно тонка работа. Диск был в полпальца толщиной, по цвету как золото, но в то же время слишком лёгкий, явно не металлический. На обратной стороне Диска Тагур обнаружил круглое углубление. И раньше Тагур предполагал, что этот Диск должен быть частью какого-то механизма, но теперь он убедился в этом окончательно. С помощью этого углубления Диск насаживался на ось. На миг Тагур задумался, почему в описании была представлена только лицевая сторона Диска и ни слова не было сказано об оборотной. Но это было неважно. Важно было только то, что вещь, за которой он пришёл сюда, нашлась. Осталось только забрать её.

Ран-Ир-Ракаш, похоже, что-то заподозрил. Хотя он и не видел Тагура за множеством стеллажей, но он вдруг на весь склад громогласно спросил:

— Господин Киэлли, вы там нашли что-то интересное? Что-то не слышно вас совсем.

— Нет, нет, мастер, я просто немного задумался, — ответил Тагур, поспешно возвращая диск на место. Если Ран-Ир-Ракаш вдруг подойдёт, он не должен видеть, что же привлекло внимание Тагура, иначе сразу всё поймёт.

— О чём задумались?

— О доме, о своей работе, — ответил Тагур, пытаясь вернуть Диску первоначальное положение в коробке. Вроде, всё получилось. Тагур поставил коробку на место.

— Должно быть, вы очень соскучились по дому?

— Очень, — Тагур, вернув коробку, принялся разбирать другие. Просто для виду, чтобы мастер-древневед не понял, что Тагур нашёл что-то конкретное. Вообще же Тагур уже собирался уходить. И перебрав ещё три коробки, Тагур вернулся к рабочему столу Ран-Ир-Ракаша.

— Пожалуй, я вас покину. Скоро я уезжаю из Итуэдоза, и потому хотел бы повидать как можно больше.

— Что ж, не смею вас задерживать, — Ран-Ир-Ракаш оторвался от своих зарисовок и улыбнулся. — Надеюсь, что наше с вами общение не пропало даром и теперь в Кеторие вы тоже начнёте вести подобные изыскания.

— Несомненно, мастер. Но я боюсь, что моих знаний для этого слишком мало. Можем ли мы с вами писать друг другу письма, чтобы обмениваться последними нашими открытиями?

— Это было бы просто великолепно! Очень хорошо, что вы заговорили об этом.

— Проблема лишь в том, что я никогда не слышал, чтобы кто-то писал письма в Итуэдоз.

— Ну, посольства же как-то получают указания из Итуэдоза? Я думаю, можно будет наладить обмен письмами как раз через посольства. Всё-таки мы с вами живём не в тёмные века, люди уже научились летать в небесах, построили железные дороги. Так что я думаю, что ничего невозможного в вашей идее нет. Надо только начать.

— Давайте попробуем начать. Давайте обменяемся адресами.

Ран-Ир-Ракаш кивнул и написал на бумажке номер своих апартаментов в одной из башен, Тагур в ответ написал адрес своего дома в Кеторие. Уходя, Тагур как бы невзначай поинтересовался, сколько обычно работает Ран-Ир-Ракаш. Мастер-древневед сообщил, что сейчас предпочитает работать только при дневном свете, а с наступлением темноты уходит в библиотеку. Теперь Тагур знал, когда надо прийти за Диском. Выходя из комнаты, он мельком бросил взгляд на дверной замок. Замок был хорош, куда лучше, чем у Эрии, но всё равно не настолько, чтобы остановить опытного взломщика. Значит, сегодня ночью. Когда улягутся спать даже самые заядлые полуночники среди тзай-тарров.

А пока Тагур решил навестить Эрию. Конечно, никакой уверенности в том, что она у себя, у него не было. Тагур к тому же пока что плохо представлял себе план Итуэдоза, поэтому ему пришлось сначала вернуться к гостевым комнатам, а уже оттуда по памяти начать вчерашнее движение. Заблудиться тут было проще простого, ведь он даже не знал, что спросить, чтобы разузнать дорогу у прохожих. Вряд ли все здесь знали, где именно живёт Эрия. Всё-таки Итуэдоз был не мал. Да и строго говоря, Тагур не хотел, чтобы кто-то знал, что он ищет её. Мало ли какие ещё слухи могут родиться из этого. И в итоге, не спрашивая ни у кого дорогу, Тагур заблудился. Несколько раз ему приходилось возвращаться назад, поскольку единственное, что он хорошо помнил — это количество пройдённых мостов. Но в итоге он всё же добился своего. Апартаменты Эрии оказались найдены.

Эрия очень обрадовалась, увидев Тагура. Но потом принялась отчитывать его за то, что вчера он ушёл не с ней, а с какой-то другой девушкой. Тагур попытался оправдаться, объяснив, что не хотел отвлекать Эрию от общения со старыми друзьями. На что Эрия сообщила, что у тзай-тарров нет друзей, есть только знакомые. Чтобы как-то сгладить ситуацию, Тагур рассказал, что та девушка пыталась зазвать его в гости, а когда не вышло, попыталась напроситься сама, но Тагур не поддался. Это известие вроде бы успокоило Эрию.

— Тзай-тарров мало, все друг друга знают, любое новое лицо сразу вызывает интерес, — объяснила Эрия. Значит, Тагур был не прав, полагая, что ему не подскажут, где искать её апартаменты. А Эрия продолжала: — Не удивительно, что и к тебе попыталась прилипнуть какая-то девица. Семей у тзай-тарров нет, и многие от скуки заводят себе любовников и любовниц среди простонародья, что живут внизу.

— Как же так — нет семей? — удивился Тагур.

— Они не нужны нам, — коротко ответила Эрия.

— Как же вы воспитываете детей?

— У тзай-тарров не бывает детей, — Эрия посмотрела прямо в глаза Тагуру, и в её взгляде сейчас он увидел глубокую грусть. — Помнишь, я тебе рассказывала, как оказалась здесь? Вот и все остальные так же.

— Честно говоря, я ошарашен. Теперь я понимаю, почему ты обиделась на меня тогда, перед отлётом из Туманья…

— Да, я не подумав тогда обиделась. Откуда тебе было знать. Это не та вещь, о которой тзай-тарры любят рассказывать.

— Но пусть даже так, в семье ведь не так одиноко.

— У нас одна общая семья — Орден. Все в нём мы братья и сёстры. И все очень одиноки. Тзай-тарр не может доверять тзай-тарру. Проще довериться человеку. Человек точно не покусится на твоё место.

— Ты рассказываешь очень грустные вещи. Может, тебе и не стоило возвращаться сюда?

— Здесь мой дом. Эта комната, эта кровать, этот стол. И мои книги. Вот она, моя семья.

— Я понимаю. Давай сменим тему. Я не об этом пришёл поговорить. Я о вчерашних словах градоначальника. Что Ран-Ир-Дерена убили свои же. Ты узнала имена?

— Нет, Тагур, никто ничего мне не говорит об этом. Придётся самой вычислять, кто же из старых знакомых пропал. Или ждать, пока кто-нибудь проболтается.

— Я был не на шутку удивлён, когда вчера Ран-Ир-Калас так открыто стал говорить обо всё этом. Я ждал, что всё свалят на каких-нибудь ренегатов. Удивительно.

— Тагур, я прожила среди тзай-тарров достаточно долго, чтобы понять, что за каждым сказанным словом скрываются ещё три не сказанных. Если Ран-Ир-Калас что-то признал, это значит, что он многое и утаил. Всё далеко не так просто, как нам хотят представить. Тзай-тарры не дураки, чтобы так глупо подставляться. Сначала кто-то привёз жизнегубов в Вилению, подставившись один раз, и уже очень крупно, а потом вдруг провели расследование и сразу нашли виновных. Нет! Не верю я в это! Слишком глупо, слишком просто. Даже я если бы хотела кого-то убить, действовала бы куда тоньше. А я ведь вообще не интриганка, как некоторые здесь. В общем, Тагур, я не верю в то, что нам рассказал Ран-Ир-Калас. Не может всё так уж просто оказаться.

— Я согласен с тобой, Эрия. Целиком и полностью. Как ты думаешь, тебе здесь не может угрожать опасность? Может, тебе лучше покинуть Итуэдоз?

— Я уже говорила, Тагур, — Эрия отвела взгляд. — Итуэдоз для меня — самое безопасное место.

— Хорошо. Тогда давай ты покажешь мне все самые интересные места Итуэдоза сегодня?

Эрия улыбнулась. Они с Тагуром вместе вышли из апартаментов и пошли гулять по башням Итуэдоза. Эрия по пути рассказывала разные истории, связанные с теми или иными местами, и если бы не её рассказы, Тагур бы совсем заскучал. Потому что в Итуэдозе откровенно не на что было смотреть. Все башни были одинаковыми, как две капли воды. Изредка попадались башни-сады, и в этом было хоть какое-то разнообразие. Но они уже не производили того впечатления великолепия, как вчерашний сад под ночным небом, залитый искусственным светом. Так что основная особенность Итуэдоза, которую отметил Тагур, состояла в следующем: Итуэдоз снаружи выглядел лучше, чем изнутри. Тагур ни за что не согласился бы жить в таком месте. И он, кажется, понял, почему тзай-тарры такие интриганы. Иначе в Итуэдозе просто можно с ума сойти от скуки.

Вскоре после заката Тагур и Эрия вернулись к её апартаментам. Эрия звала Тагура зайти к ней, но он отказался, сообщив, что уже хочет лечь спать после такого насыщенного дня.

— Если ты передумаешь, заходи, — сказала Эрия на прощанье. — Я ещё пока не собираюсь спать.

— Спасибо за приглашение, но я и вправду очень устал и просто валюсь с ног. Лучше завтра с утра.

— Ты ведь мог бы остаться спать и у меня, если и вправду очень устал, — настаивала Эрия.

— Если мы с тобой вдвоём останемся на ночь в одной комнате, это не пойдёт на пользу ни моей, ни твоей репутации, — попытался объяснить Тагур.

— Но ведь раньше мы с тобой вообще чуть ли не на одной кровати спали, и ничего, репутация не пострадала, — не сдавалась Эрия.

Тагур вздохнул. Сейчас он собирался начать говорить такие вещи, которые вполне могли сильно задеть Эрию. Но другого выхода, похоже, не было. Сама она отказывалась понимать. Поэтому Тагур продолжил объяснения:

— Не преувеличивай, Ран-Тар-Эрия, не было никогда одной кровати. Но ты должна понять, что многое изменилось. Тогда мы с тобой были двумя беглецами, обязанными были держаться рядом. Сейчас мы уже не беглецы. Ты — тзай-тарра, я — виленский кладоискатель, обручённый, между прочим. Нам нельзя больше быть слишком близко. Ты понимаешь это?

— Я понимаю только то, что ты сильно изменился, Тагур Киэлли. Я даже могу сказать, когда. Как только мы вступили на землю Итуэдоза. Но я понимаю, в чём тут дело. Ты думаешь, что это я изменилась. Перестала быть твоей Эрией и стала вновь чужеродной тзай-таррой Ран-Тар-Эрией. Но это не так. Я остаюсь такой же, какой была. Той самой, с которой ты прошёл чуть ли не всю Западную Шенивашаду.

Тагур улыбнулся, но улыбка вышла грустной. Хотел ли он сейчас остаться здесь? Это было бы в любом случае интереснее, чем сидеть одному в своей гостевой комнате. Но он не мог здесь оставаться. Это было бы неправильно. И поэтому он так и сказал Эрие:

— Эрия, я не могу остаться. Это всё, что я хотел сказать.

— Возвращайся, если передумаешь, Тагур Киэлли.

Тагур слегка поклонился и поспешил удалиться. Их разговор с Эрией чуть было не переступил опасную черту, за которой их обоих не ждало ничего, кроме разочарования. Им бы следовало понять обоим, что совместный виток их жизни почти подошёл к концу и дальше им предстоит каждому идти своей дорогой. Тагур всегда помнил об этом, а вот Эрия, похоже, забылась. Чего она ждёт от будущего? Тагур не знал этого. Но прекрасно знал, чего ждёт он сам.

Тагур пришёл в свою комнату и первым же дело нашёл среди своих вещей набор отмычек. По большому счёту, ему больше не нужно было ничего, чтобы отправиться за Диском. Осталось только ждать. И Тагур терпеливо ждал. Было велико желание лечь спать, но Тагур боялся, что в итоге может просто проспать нужный момент.

Когда его часы показали три часа ночи, Тагур вышел из своей комнаты и направился к складу. В руках Тагур нёс один из тзай-тановых фонарей, а за пазухой — набор отмычек и мешок для Диска. Всё должно было пройти гладко. В башнях царила тишина. По пути Тагуру так и не попался ни один тзай-тарр (они вообще редко попадались ему на глаза, даже днём). Тагур старался не шуметь, пробираясь к музею, но в то же время он и не хотел выглядеть крадущимся. Поэтому ему пришлось двигаться достаточно медленно. Не настолько медленно, как если бы он действительно крался, но и не так быстро, как если бы он шёл со всей скоростью.

Оказавшись у двери музея древностей, Тагур в первую очередь проверил, не заперто ли. Как он и предполагал, оказалось заперто. В дело пошла отмычка. Тагур действовал быстро, но осторожно, стремясь не повредить замок. Замок на двери явно был хороший, но долго противостоять мастерству Тагура он не смог. Раздался заветный щелчок. Дверь открылась. Тагур вошёл внутрь. Притворив за собой дверь музея, Тагур поспешил ко второй двери. Она тоже была заперта, но открыть её оказалось ещё проще, чем первую.

Тагур, открыв второй замок, на минуту остановился и задумался. Всё получалось слишком легко. Не ловушка ли это? Могут ли в самом деле тзай-тарры быть столь беспечны, что хранят сокровища за такими ненадёжными запорами? Вообще вся эта история слишком странная. Регент сообщил, что Диск был похищен с боем, что Диск необычайно ценен, но он теперь просто валяется в коробке рядом с каким-то древним барахлом, имеющим ценность разве что для редкого ценителя… Нет, по-настоящему ценные вещи так не хранят. А может быть, тзай-тарры намеренно поместили Диск здесь, чтобы никто не догадался о его ценности? Ведь давно известно, что если ты хочешь что-то надёжно спрятать, спрячь это на видном месте. Да, от тзай-тарров определённо можно ждать такого. Ну а если это ловушка? Хотя если бы была ловушка, Тагура можно было бы схватить уже в тот момент, когда он взломал первую дверь. Поэтому за второй дверью его вряд ли поджидают какие-то неприятности.

Тагур собрался с духом и вошёл во вторую комнату. Все плохие мысли уже успели выйти из его головы, как вдруг у себя за спиной он услышал, что дверь музея открывается. Тагур поспешно метнулся к стеллажам, стараясь забиться в самый дальний угол. Уже оказавшись в углу, он вдруг понял, что фонарь в его руках сияет предательским светом на весь склад. Такие тзай-тановые фонари не выключались, а непроницаемый колпак, которым его можно было накрыть сверху, остался в гостевой комнате. Нужно было что-то быстро предпринять. А меж тем шаги уже приближались и ко второй двери…

Первая мысль была — накрыть фонарь коробкой. Но в этом случае было бы слишком много шума, ведь из коробки для начала пришлось бы всё высыпать. И тогда Тагуру пришла в голову единственная идея, которая показалась уместной в этой ситуации. Сняв с себя пиджак, Тагур накрыл им фонарь. Свет едва-едва, но всё же пробивался сквозь плотную ткань. Скрипнула вторая дверь. Не придумав ничего лучше, чтобы полностью скрыть свет фонаря, Тагур улёгся на него сверху, оказавшись спиной к входу.

Теперь Тагур не мог видеть, что происходит на складе. Дверь открылась, кто-то прошёл внутрь. Тагур увидел слабые отсветы чужого фонаря на стенах. Послышался голос:

— И как это меня угораздило двери не закрыть? Совсем уже из ума выжил, старый дурак.

Голос был знаком. Это оказался Ран-Ир-Ракаш. Но зачем он вдруг решил прийти сюда среди ночи? Тагур надеялся, что мастер-древневед сейчас закроет все двери и уйдёт спать. Но, похоже, старика обуял какой-то рабочий раж. Усевшись за столом и что-то бормоча про себя, он принялся скрипеть пером по бумаге. Тагур старался не шевелить и дышать как можно тише. Но лежать на фонаре было довольно больно. Каждая минута сейчас играла против Тагура. Что будет, если его обнаружат, он боялся подумать. Он знал, что не сдастся так просто. Знал, что сможет справиться с пожилым тзай-тарром. Но он не хотел причинять зла Ран-Ир-Ракашу. А мастер-древневед, как назло, так и не думал уходить.

Иногда из бормотания Ран-Ир-Ракаша до Тагура явственно долетали отдельные слова. «Не отсюда… восемь… четыре… по солнцу…» Какая-то сплошная бессмыслица. Возможно, старый древневед и вправду выжил из ума и теперь наедине с собой обсуждает какие-то одному ему ведомые вещи.

Внезапно тзай-тарр затих. Перестало скрипеть перо, исчезло бормотание. Тагур не мог видеть, что происходит, но был уверен, что сейчас Ран-Ир-Ракаш прислушивается к любым шорохам на складе. Послышался звук отодвигаемого стула. Ран-Ир-Ракаш встал. В следующее мгновение он направился в сторону Тагура. Каждый шаг тзай-тарра звучал словно удар молота. Тагур задержал дыхание и постарался вжаться в пол, хотя это уже и не было возможно. Фонарь вдавился в его грудь ещё сильнее, боль стала едва терпимой. А шаги всё приближались и приближались. Потом послышалось какое-то шебаршение. Ран-Ир-Ракаш принялся что-то искать в одной из коробок.

Тагур уже едва сдерживал дыхание. В голове зашумело, он слышал сейчас каждый удар своего сердца. Он понимал, что не сможет сдерживаться долго — либо сейчас он вздохнёт, либо потеряет сознание. И вздохнёт тогда. И тзай-тарр непременно услышит его. Что случится дальше — можно только гадать. Тагур чувствовал, что пошла уже последняя минута. Но в этот миг раздался грохот и Тагур вздохнул просто от испуга. Он не сразу понял, что же произошло. Лишь бормотание Ран-Ир-Ракаша прояснило ситуацию:

— Вот я старый болван неуклюжий, как же я умудрился всё развалить…

Похоже, тзай-тарр не услышал Тагура. Он принялся собирать развалившиеся древности, а Тагур продолжал лежать не шевелясь и стараясь дышать как можно тише.

— Всё, пора уже и спать, пожалуй, — пробормотал Ран-Ир-Ракаш. Собрав всё, что рассыпалось при падении коробки, он направился к выходу. Тагур услышал, как старик запер дверь. Но вставать Тагур не стал до тех пор, пока не услышал, как закрылась и вторая дверь. Поднявшись, Тагур с облегчением вздохнул полной грудью. Надевая пиджак, Тагур заметил, что его руки трясутся. Это было ожидаемо. Ситуация была достаточно опасная — неизвестно, как тзай-тарры обходятся с ворами, но скорее всего, довольно жестоко. Теперь нужно было посидеть какое-то время, успокоиться. Такими руками было бы довольно сложно открыть замок. Разве что сломать. Но Диск Тагур забрал сразу, не стал откладывать это на потом. Диск отправился в мешок, взятый специально для этого. Взяв Диск, Тагур подошёл к рабочему столу мастера-древневеда и уселся на его стул. Теперь Тагур увидел, что же именно чертил среди ночи Ран-Ир-Ракаш. Это был грубый набросок карты Шенивашады. Большим кругом на ней было отмечено Туманье. От этого круга расходились несколько линий, заканчивающихся в разных частях мира. Зачем надо было чертить такое, Тагур не понимал. Он и сам мог бы нарисовать такую карту, но какой от этого прок?

Тем не менее, размышления над картой успокоили Тагура, и он смог спокойно выйти со склада, а потом и из музея. Конечно, обнаружив завтра замки открытыми, Ран-Ир-Ракаш точно поймёт, что его обокрали. Но Тагур будет уже далеко. Поэтому всё это не важно. Закинув отмычки в тот же мешок, где был и Диск, Тагур стремительно зашагал прочь. Он сейчас не хотел терять ни минуты. В голове на миг промелькнула мысль зайти к Эрие попрощаться, но это было бы, пожалуй, уже лишним. Любая минута сейчас могла иметь роковые последствия для него, если вдруг взлом обнаружится. Поэтому Тагур едва не бежал по мостам и башням. Пусть его даже и увидит кто-нибудь сейчас — всё равно никто не заподозрит неладного и не остановит. Так размышлял Тагур, продвигаясь всё ближе и ближе к своей комнате.

Но оказавшись в гостевой башне, Тагур не стал заходить к себе. Он воспользовался лифтом, спустился вниз и вышел из башни. Теперь надо было быстро добраться до посадочной площадки небохода. Ступив на землю, Тагур уже и не думал сдерживаться — он побежал. Путь был не близкий, и время было уже совсем позднее. Энноранцы наверняка спали.

Тагуру понадобился ещё примерно час, чтобы добраться до посадочной площадки. Башенка охраны, которая стояла на площадке, выглядела покинутой, ни один огонёк не горел в ней. Зато свет горел в окнах небохода. Очевидно, его ждали. Тагур подошёл к корзине и постучал в дверь. Открыли быстро, и наружу вышел Цзенну тэ-Хень.

— Достал?

Тагур не ответил, но сделал едва заметный жест в сторону башенки.

— Нет там никого, — объяснил капитан. — Они только встречают. Нас они уже знают, и знают, что в Итуэдозе нам делать нечего. Мы ни в одну башню не войдём. Там специальные блоки, только тзай-тарры их открывать умеют.

— Но я же только что оттуда вышел, — удивился Тагур.

— Так выйти — это другое дело, — заметил Цзенну тэ-Хень. — Так ты достал?

— Достал, — ответил Тагур, раскрывая мешок и демонстрируя его содержимое энноранцу. Цзенну тэ-Хень взял мешок и принялся пристально разглядывать Диск. Потом засунул руку в мешок и пощупал Диск.

— Да, это он. Где он был? — спросил капитан.

— На складе никому ненужных древностей. Я был поражён, сколько там реликвий просто так пылятся на полках.

— Глупцы, они никогда не знали цену вещам, — раздражённо заявил Цзенну тэ-Хень.

— Ну что, полетели? — предложил Тагур, собираясь залезть в небоход. Но уже поставил ногу на первую ступеньку перед входом, Тагур вдруг почувствовал прикосновение холодного металла к своему горлу.

— Не так быстро, Тагур, — прошептал ему на ухо энноранец. Опешивший Тагур скосил глаза и его взгляд упёрся в кинжал в руке Цзенну тэ-Хеня.

— Ты никуда не летишь, — тихо произнёс капитан. — И лучше не дёргайся, лезвие очень острое. А я тебе зла не желаю. Просто дальше нам не по пути.

— Регент обманул меня? — хрипло выдавил Тагур.

— Узурпатор здесь ни при чём, — ответил Цзенну тэ-Хень, и Тагур увидел, как его лицо скривилось. Странно, а ведь раньше за ним не наблюдалось неприязни к регенту.

— Он, между прочим, соблюдает свои обязательства перед Эрией, — продолжил энноранец, и Тагур почувствовал, как в его карман упало что-то тяжёлое. — Но дни узурпатора сочтены. Ему осталось править недолго.

— Ибо спящий пробудится, — Тагур и сам не понял, почему он вдруг сказал эти слова, но Цзенну тэ-Хень тоже явно не ждал такого. На миг давление кинжала на горло ослабло, и Тагур воспользовался этим, чтобы отскочить подальше от капитана. Цзенну тэ-Хень не стал его преследовать, так и оставшись стоять с кинжалом в одной руке и мешком в другой.

— Я не собираюсь биться с тобой, Тагур, — сообщил энноранец. — Просто я повторяю: ты не полетишь. Ты оказался втянут в борьбу, которая выше твоего понимания. Ты выполнил свою роль, теперь удались, или погибнешь. Я положил тебе в карман подарок от узурпатора для Эрии и путевой билет от себя. Завтра из порта в полдень отплывает судно в Кеторий, с этим билетом ты сможешь сесть на него, и скоро уже будешь дома. Не упусти свой шанс. И ещё раз повторяю: не вмешивайся. Ибо спящий, как ты и сам знаешь, пробудится. И никто не скажет, что последует за этим.

— Я доверял тебе, Цзенну тэ-Хень, — спокойно ответил Тагур. На него вообще вдруг накатила непонятная волна спокойствия и равнодушия. Наверное, он уже просто не мог более беспокоиться и переживать. Или же просто впервые за последние недели жизнь показала ему, что он не каждый день обязан принимать сложные решения. Порой решения за него могут принять и обстоятельства.

— Твоё доверие неважно, Тагур Киэлли, — ответил энноранец. — Сейчас я выполняю обязательства, взятые всеми энноранцами давным-давно. Да, большинство забыло о них. Но не все. А ты, опять же повторяю, просто оказался не в своей борьбе. Уходи.

— Я надеюсь, мы больше не увидимся, — сказал Тагур. — Потому что если увидимся, так просто не разойдёмся. Я очень не люблю предателей.

— Предать тебя или предать Эннори? Выбор очевиден, — ответил Цзенну тэ-Хень и улыбнулся. Тагур развернулся и пошёл в сторону Итуэдоза. Капитан же забрался внутрь небохода и закрыл за собой дверь. Тросы шипением отцепились от корзины. Небоход поспешно пошёл на взлёт. Но Тагур уже не стал оборачиваться, хоть он никогда и не видел взлёта со стороны. Сейчас его занимала только одна мысль — как попасть внутрь башни, если войти туда могут только тзай-тарры.

Глава 8

Пока небоход летел в Энноранн, Ван ри-Ошинн несколько раз навещал Эрклиона. Он сообщил, что на небоходе нет верных почитателей Эрклиона, но в Этурене их будет ждать целый вооружённый отряд. Пока же они ещё летят, Ван ри-Ошинн хотел побольше узнать у Эрклиона о том, как он пробудился, какой путь проделал, прежде чем попал в Туманье. Эрклион отвечал, но лишь в общих чертах, сразу стараясь перевести разговор в другую сторону. Эрклиона по-прежнему очень интересовал вопрос, как и кто мог лишить его сознания на долгие годы. Ван ри-Ошинн не мог знать многого, это Эрклион понимал. Но сейчас любая зацепка была дороже золота. И Ван ри-Ошинн подал интересную идею: вернуться к усыпальнице и хорошенько обследовать её. Возможно, там до сих пор установлены какие-то устройства, которые удерживали Эрклиона в бессознательном состоянии. Если же никаких устройств там нет, то как минимум можно забрать оттуда знаменитый чёрный меч Эрклиона, Зоронтал, а также знаменитое пурпурное одеяние Эннори. С этими вещами, ставшими уже давно символами Эннори, можно будет начать возвращение власти. Опознать Эннори в невзрачном чернеце вряд ли бы смог кто-то. Но если бы он был с Зоронталом в руках и в пурпурном царском одеянии, ни у кого не возникло бы сомнений, кто перед ним на самом деле. И если раньше Эрклион боялся раскрывать своё истинное лицо, то теперь, имея каких-никаких союзников, он уже мог действовать открыто. Да и откровенно говоря, время пришло как раз для активных действий. Ведь весь предыдущий путь оказался бессмысленным.

Эрклион подробно расспросил Ван ри-Ошинна о том, почему он так уверен, что Зоронтал и царское одеяние находятся в усыпальнице. Ван ри-Ошинн ответил, что его дед, будучи высокопоставленным чиновником, лично присутствовал при погребении Эннори, а потому видел и меч, и одеяние, и ещё многое другое. А вот сам Эрклион не припоминал, чтобы в усыпальнице находилось что-то, принадлежащее ему. А ещё Эрклион помнил, что очнулся совершенно голым, а Ван ри-Ошинн утверждал, что Эннори, когда его вносили в усыпальницу, был в одежде. Когда Эрклион указал Ван ри-Ошинну на это несоответствие, тот сначала пожал плечами, а потом предположил, что торжественная церемония погребения была сделана для публики, а потом Эрклиона переместили куда-то поглубже. Возможно, куда-то туда, откуда было бы труднее выбраться. Эрклион, вспомнив своё пробуждение, согласился с таким предположением. Выбраться из подземелья действительно было бы невозможно, если бы дверь, ведущую наверх, хорошо заперли. К счастью, кто-то плохо выполнил свою работу. Либо же, получив приказ запечатать дверь намертво, исполнители, будучи верными Эннори, не стали этого делать. И в итоге оказали ему неоценимую услугу.

В конце концов Эрклион согласился с предложением Ван ри-Ошинна отправиться к усыпальнице. Но Ван ри-Ошинн собирался отослать Салерди из Этурены в Кёсвен, а Эрклион был категорически против этого. Салерди сейчас был единственным человеком, кому Эрклион мог доверять. Ван ри-Ошинн настаивал на том, что всё равно садартийца никто не выпустит за пределы Этурены, поэтому он не сможет сопровождать Эрклиона в их дальнейшем пути по Энноранн. Но Эрклион сумел найти выход из этой ситуации. Он предложил Салерди пока примерить на себя личину чернеца — такую же, как носил и он сам. Чернеца, даже если он садартиец, выпустили бы из Этурены без особых проблем. Весь полёт Эрклион учил Салерди основам философии Искателей Отрешённости, и, похоже, Салерди внимал. К моменту их прибытия в Этурену Салерди уже мог достаточно убедительно изображать чернеца, и если детально его не расспрашивать, то и догадаться бы не получилось, что на самом деле он никакой не чернец. Но кто будет расспрашивать? Эрклион помнил свой путь по Энноранн после пробуждения — ни разу он не встретился с теми, кто мог бы что-то заподозрить. Так что и насчёт Салерди Эрклион был спокоен.

Хотя здесь были свои трудности. Например, теперь Салерди не мог носить с собой оружие. А ещё надо было придумать, чего это вдруг группа вооружённых людей с двумя чернецами куда-то идёт. Но тут спасало то, что чернецы в принципе часто прибивались к караванам и обозам. Так что оставалось только ждать момента, когда небоход сядет в Этурене.

Салерди часто заявлял, что Ван ри-Ошинн ему не нравится. Эрклион понимал его. Он и сам очень не любил любого рода фанатиков и чувствовал себя заложником ситуации. В планах Эрклиона было при первой же возможности сбежать из-под опеки своих почитателей. Но пока им было по пути. И нужно было не подавать виду, что его что-то не устраивает.

Вечером второго дня полёта небоход, наконец, приземлился в Этурене. Салерди и Эрклион вышли наружу, наконец-то вдохнув свежий воздух. Ван ри-Ошинн тоже вышел и, обращаясь к Эрклиону, произнёс:

— Вот, возьми эту бумажку. Тут написано, где найти людей, готовых помочь чернецу. А я ненадолго остановлюсь здесь, в одном из отелей. Прощай, чернец!

Эрклион поблагодарил посла, взял бумажку, и они с Салерди отправились по указанному в ней адресу.

— Тебе не кажется, что сейчас самый лучший момент сбежать от твоих поклонников? — предложил Салерди, пока они искали нужное здание.

— Видишь ли, Салерди, нам сейчас в любом случае нужна помощь. Нужны люди. Какие бы они ни были. Вдвоём с тобой мы не сможем свергнуть узурпатора, это так же ясно, как белый день. Так что пока будем действовать по плану Ван ри-Ошинна. Но при том не будем забываться.

— Мудрейший, я боюсь, что если мы ошибёмся в этих людях, ошибка может стоить нам очень дорого.

— Не беспокойся, Салерди, мы сумеем со всем справиться. Мы выжили в Тумане, здесь-то уж точно не пропадём.

— Я доверяю твоему решению, мудрейший, — закончил беседу Салерди, но Эрклион услышал в его голосе нотки неуверенности. Был ли прав Салерди, предлагая отказаться от помощи фанатиков? Эрклион солгал бы, если бы сказал, что такая мысль его не посещала. И Эрклион прекрасно понимал риск. До сих пор его спасало лишь то, что никто не знал, кто же он такой на самом деле. Сейчас же многие узнают. Пусть они и являются верными почитателями Эннори, но сумеют ли они хранить тайну? В этом не было никакой уверенности. И всё же, сейчас была важна любая помощь. С фанатиками пришлось бы сотрудничать по меньшей мере до того момента, как он не достанет свой меч и своё царское одеяние. Тогда уже можно будет собирать армию. Совершенно очевидно, что без армии не добраться до рэ-Митсу. Никто так просто не пустит Эрклиона в Небесный Дворец, а пока узурпатор сидит во Дворце, он неуязвим.

С этими мыслями Эрклион и подошёл к дому, указанному в записке посла. Эрклион постучал в дверь. Дверь слегка приоткрылась. На улицу молча выглянул человек.

— Говорят, здесь могут помочь чернецу, — произнёс Эрклион условленную фразу. Человек пристально посмотрел на Эрклиона, после чего произнёс:

— Как и сообщали, чернец и терин-ар. Проходите!

Человек провёл их в комнату, где за столом сидели четверо. Увидев Эрклиона, они встали и тут же пали ниц. И тот человек, который проводил их сюда, поступил так же. Наперебой все сразу начали славить Эрклиона и говорить, как они рады его возвращению. Эрклион прервал это представление жестом руки и попросил всех подняться. Ему неприятно было такое раболепие. Оно напоминало о тех временах, когда миром правили Владельцы. Вот они любили подобное выражение верноподданнических чувств. Но Эрклион ничего об этом сейчас не сказал. А то ведь можно и спугнуть новоявленных помощников.

Эрклион знал, что в подобной ситуации надо немедленно взять инициативу в свои руки. В первую очередь он узнал, кто же здесь за старшего. Им оказался некто Ли ри-Шань. Эрклион сразу же заявил, что будет разговаривать только с ним, и велел отослать всех остальных. Ли ри-Шань что-то шепнул на ухо одному из присутствующих, тот кивнул, и все лишние люди вышли из комнаты. Остались только Ли ри-Шань, Эрклион и Салерди.

— Ли ри-Шань, на тебя возложена величайшая миссия ввести меня в курс дела, — сообщил Эрклион, усаживаясь за стол. — Это мой верный слуга и телохранитель Салерди Уатан, в его присутствии можно говорить обо всём. Я хочу знать, что происходит сейчас в Энноранн и как много у нас людей. Но для начала расскажи мне о том, кто вы такие и как пришли к осознанию того, что я вот-вот вернусь. Наш общий друг из Туманья был крайне немногословен в этом вопросе.

— Я понимаю, — сказал Ли ри-Шань. — Упоминать вслух, кто мы такие, в его положении небезопасно. Кругом могут быть глаза и уши. Мы называем себя Сынами Пламени. Как только тебя убили, сразу же были основаны первые ячейки нашего братства из тех, кто не поверил в то, что ты добровольно вознёсся на небеса.

— То есть вы сразу знали, что рэ-Митсу лжёт? — уточнил Эрклион.

— Бесспорно, далеко не все мы поверили в сказки узурпатора. Мы знаем тебя, нашего Эннори, и ты бы никогда так внезапно не покинул нас.

— Это верно, — согласился Эрклион.

— Так вот, люди, которые хотели найти правды, стали говорить о том, что рэ-Митсу лжёт. Сначала это были всего лишь разрозненные группы. Они не делали ничего плохого, кроме того, что говорили, что уличали рэ-Митсу во лжи. И что же начал с ними делать рэ-Митсу? Таких людей стали уничтожать! За то единственное прегрешение, что они не поверили узурпатору. При этом ни словом, ни делом эти несчастные люди не отступали от твоих заветов, о, великий. В общем, сначала люди были наивны и совсем не скрывались. За то и поплатились жизнями. Тогда и появилось осознание, что истинные последователи Эрклиона должны вести себя скрытно и никак не проявлять. Мы стали объединяться.

— Много вас сейчас?

— Я не знаю точное число, но довольно много. Мы стали внедряться в среду чиновников, чтобы активнее противодействовать узурпатору в попытках отыскать нас. И при этом мы ведём себя тихо. Мы не хотим привлечь к себе лишнего внимания, ведь наша главная цель — помочь тебе вернуться на трон. И теперь ты здесь, и мы наконец-то можем перейти от слов к действиям!

— Кто же стоит во главе Сынов?

— Ты, о, великий!

— Это сейчас я стою во главе, но кто был до меня? — удивился Эрклион.

— Ты всегда был во главе, — ответил Ли ри-Шань. — Ты воздействовал на нас через сны, говорил, что делать. Мы внимательно слушали и готовились. Только благодаря твоим мудрым советам мы до сих пор живы, не попались в лапы узурпатора.

Эрклион ошарашено посмотрел по сторонам. Дело только что приобрело совсем скверный оборот. Как он мог влиять на Сынов, если он точно этого не делал? Кто же тогда это делал? Рэ-Митсу? Неужели это тонко расставленная ловушка, предназначенная для того, чтобы точно найти Эрклиона и быстро уничтожить его, когда он вернётся? Но если это и вправду ловушка, ничего сейчас нельзя говорить Ли ри-Шаню, лучше согласиться, что он действительно давал какие-то указания. И, ещё раз, если это ловушка, то почему он до сих пор жив? Наверное, ещё есть какие-то сомнения в его личности. Это хорошо. Значит, нужно постараться поддерживать эти сомнения подольше.

— Будучи там, за гранью бытия, я не мог быть уверен, что мои послания дойдут до избранных, — солгал Эрклион. — Сейчас, после пробуждения, я даже почти не помню, что именно там было. Но я рад, что вы последовали мои советам.

Эрклион заметил, как Салерди смотрит на него. Очевидно, терин-ар догадался, что Эрклион не причастен к вещим снам Сынов Пламени. Эрклион сделал Салерди едва заметный знак, что всё в порядке, и Салерди сразу успокоился.

— Ты — отец Сынов Пламени, великий, — повторил Ли ри-Шань. — И теперь мы ждём твоих указаний. Когда ты велишь выступить против узурпатора?

— Нам ни к чему поспешность. Вы действовали мудро, не давая никому знать о вашем существовании. Теперь мы сможем незаметно занять нужные позиции и нанести один точный решающий удар, который сметёт узурпатора с трона. Но пока, повторю ещё раз, мы не будем спешить. Для начала мне нужно изучить, есть ли наши люди на ключевых постах, особенно на близких к рэ-Митсу.

— Такие люди есть, о, великий! Они, повинуясь твоим приказам, заняли посты чиновников и сейчас находятся на хорошем счету у нынешней власти, поскольку ты велел делать всё, что нужно, чтобы заслужить доверие. А прощение им будет даровано после твоего возвращения, — поведал Ли ри-Шань.

— Это хорошие новости, Ли ри-Шань, — одобрил Эрклион. — Но давай не будем терять времени даром. Сейчас мы должны выдвинуться к моей усыпальнице, чтобы я смог забрать своё царское одеяние и Зоронтал.

— Да, великий, — Ли ри-Шань встал из-за стола и поклонился. — Я немедленно займусь организацией нашего путешествия. Мы отправимся под видом паломников.

— Ли ри-Шань, я не хочу, чтобы люди знали о том, что я вернулся, — пожелал Эрклион. — Пока лучше нам продолжить соблюдать полную секретность. Я надеюсь, что те люди, которые были в этой комнате, ничего и никому не расскажут.

— Сыны Пламени гордятся своей дисциплинированностью, — сообщил Ли ри-Шань. — Можно быть уверенными в том, что никто из них ничего не расскажет.

— Хорошо. Тогда я попрошу подобрать для Салерди одежду чернеца, и мы должны отправиться к усыпальнице уже сегодня.

— Я понял вас, господин, — Ли ри-Шань ещё раз поклонился. — Вы позволите идти?

— Да, кивнул Эрклион.

— Вам сейчас принесут пищу, — сказав эти слова, Ли ри-Шань удалился. Салерди выразительно посмотрел на Эрклиона. Эрклион в ответ сказал:

— Дело может быть гораздо хуже, чем я предполагал. Но скоро всё решится.

Уже через час Эрклион и Салерди, в образе чернецов, отправили вместе с фальшивыми паломниками к усыпальнице. Всего в группе было пять человек, включая Салерди и Эрклиона. Ли ри-Шань сообщил, что у паломников принято путешествовать из Этурены исключительно пешком, и что попутно он хочет показать Эрклиону то, в каком состоянии живут люди Энноранн. Эрклион не стал возражать. Ему и вправду очень хотелось узнать, как же живут его люди, а Салерди, похоже, уже совершенно излечился от своих ран.

Из Этурены они вышли уже вечером, когда стало темнеть. У Ли ри-Шаня были готовы документы на всех, поэтому их без проблем выпустили из города. Далее их путь пошёл от деревни к деревне. Эрклион ожидал, что сейчас увидит картины запустения и разорения, но в принципе, ничего такого уж страшного он не увидел. Народ Энноранн отличался трудолюбием и упорством, поэтому нищие хозяйства попадались на пути крайне редко. Но Ли ри-Шань постоянно говорил, что народ бедствует, поскольку путь в высшие слои общества сейчас закрыт для тех, кто родился в простой семье. И невежественные с каждым годом становятся ещё невежественнее, а скверна Владельцев как раз лучше всего разрастается именно в среде невежества. Эрклион спросил, что Сыны делаю для того, чтобы побороть скверну и как-то улучшить ситуацию. Ли ри-Шань ответил, что они активно помогают толковым людям внедряться в ряды чиновников, чтобы в нужный час передать всю власть Эннори, а пока занимаются просвещением народа. Эрклиону такой ответ понравился. Действительно, пожалуй, это был самый лучший способ действия в слоившейся ситуации. Силой переломить порядок, установленный рэ-Митсу, Сыны бы всё равно не смогли.

Иногда Ли ри-Шань начинал заводить разговоры на религиозные темы, но Эрклион отвечал лишь многозначительными фразами и никогда не давал прямого ответа на вопросы. Принципов верований Сынов Пламени он не знал, да и не хотел знать. Но показывать своё незнание было нельзя. Ведь Сыны считали, что сам Эрклион дословно знает все пророчества и тексты всех книг, написанных про него. Эрклион удивлялся, как, оказывается, просто дурачить фанатиков, изображая из себя всезнающее существо, но при этом не говоря ничего конкретного. Но злоупотреблять этим в любом случае не стоило. Одна ошибка — и можно потерять доверие, а вместе с ним и жизнь.

Зато Эрклиону удалось узнать некоторые особенности верований Сынов Пламени. Так, они считали, что после вероломного убийства, Эннори не умер до конца, как это происходит с обычными людьми. Его дух, будучи совершенно чистым от скверны Владельцев, ушёл за Огненную Границу, ожидая удобного часа, чтобы вернуться и покарать предателей. А души других людей не могут уйти туда — их отягощает скверна, и в итоге они сгорают в мистическом огне. Но вернувшийся Эннори будет знать секрет воскрешения. И он сможет дать любому из своих последователей прощение, освобождение души от чёрных щупалец скверны и вечную жизнь. Но для этого последователю нужно будет умереть и протий через Огненную Границу. Только так, очистившись огнём другого мира, человек сможет вернуться для вечной жизни. А все предатели сгинут в огне.

Предателями Сыны считали всех, кто не входит в их братство. И от Эннори теперь ждали Огненного Шторма, Тай р-Энн. Тай р-Энн должен был смести всю скверну Владельцев из этого мира, не оставив ни одного человека, кто не доказал свою верность Эннори. То есть Сыны жаждали войны. Весь смысл их веры был в этом. Они должны были биться и умереть — только так они могли получить право на вечную жизнь. Эрклион спросил, словно бы проверяя Ли ри-Шаня, почему же Эннори должен начать Тай р-Энн. Ли ри-Шань ответил, что Эннори знаменит как раз своими военными подвигами, ведь только он сумел свергнуть Владельцев и победить тзай-тарров. Эрклион был несколько раздосадован таким однобоким к себе отношением. Да, он очень много сделал для свержения Владельцев и боролся против тзай-тарров, но всё же он хотел, чтобы не воителем в первую очередь его запомнили, а созидателем. Ведь он из праха старого мира создал Энноранн, цветущую богатую страну, и сделал всё возможное, чтобы войны на Шенивашаде прекратились и люди начали мирную свободную жизнь.

Такую жизнь, какую Эрклион видел вокруг. Да, как ни неприятно было бы это осознавать, но люди не бедствовали и без него. Но Эрклион понимал, что это временное явление. Он не увидел никакого развития. Общество замерло в том состоянии, в котором он его и оставил, живя лишь по инерции. И что произойдёт дальше, Эрклион знал. Неизбежный откат назад. К временам рабства. Чиновники превратятся в закрытую касту, как Владельцы, а все остальные будут обслуживать их интересы.

Путь проходил спокойно. Никто не обращал на паломников пристального внимания. Должно быть, они часто здесь ходили. Когда стало совсем темно, Ли ри-Шань робко спросил, можно ли расположиться на ночлег. Эрклион не стал возражать. Они дошли до ближайшей деревни и там заночевали на постоялом дворе.

Но Эрклион не спал в ту ночь. Слишком многое изменилось за последние дни, и нужно было как-то организовать всё это в единую картину. Сыны Пламени вызывали в Эрклионе ощущение какой-то неправильности. Сначала он не мог понять, в чём же тут дело. Существование такого братства было вполне ожидаемо. Не могли все люди просто взять и поверить в то, что рассказывает рэ-Митсу. Немного поразмыслив, Эрклион вышел на ту мысль, которая позволила ему найти корень своих сомнений. Сыны были чересчур осторожными. Они просто ждали. А это ведь очень нехарактерное поведение для фанатиков. А в том, что Сыны — фанатики, сомнений не было. Это можно было понять и из общения с Ван ри-Ошинном, и с Ли ри-Шанем. Особенно Эрклиону запомнилось, с каким восторгом Ли ри-Шань упоминай Тай р-Энн. Нормальный человек не может с таким восторгом думать о войне, которая не оставит и камня на камне от прежнего мира. Эрклион вспоминал, как он сам поднимал восстание против Владельцев. Как ему было страшно. Как он понимал, что разрушение одного миропорядка вовсе не означает создания другого. Что война быстро перейдёт в бойню, в дикую кровавую свалку, где каждый окажется сам за себя. Эрклион тогда осознавал всё это и не испытывал по этому поводу ничего, кроме сожаления. Если бы сегодня Эрклион сказал бы кому-то, что ему было жаль Владельцев, никто бы в это не поверил. Но это было правдой. Владельцы отравляли Шенивашаду и должны были уйти, все до единого. Но при этом Эрклион никогда не мог бы сказать, что ненавидит своих врагов. Он жалел их. Но ставки были слишком высоки. Либо погибнут Владельцы, либо погибнет Шенивашада. Эрклион, конечно же, был на стороне Шенивашады.

И как больно было сейчас Эрклиону осознавать, что победа над Владельцами не стала победой над их ядом. Принесённая ими скверна всё так же отравляла Шенивашаду. Грандиозная победа принесла всего лишь отсрочку, а не спасение, и вина в том была лишь Эрклиона. Действительно, нельзя же было надеяться на то, что решением проблем займутся тзай-тарры. И Эрклион понимал, что скоро ему придётся лицом к лицу встретиться с ошибками прошлого. Но он никак не мог предполагать, что эта встреча будет настолько ужасной.

* * *

В ту ночь Тагур так и не попал в башню. Посидев некоторое время под ней, Тагур понял, что внутрь ему уже и не хочется. В кармане лежал путевой билет от энноранца, и уже днём можно было наконец-то отправиться в Кеторий. Спать Тагуру после всех приключений уже не хотелось, да и времени было уже столько, что ложиться спать, по большому счёту, было поздно. Тагур решил в свой последний день в гостях у тзай-тарров погулять по Итуэдозу. Смотреть здесь было не на что, но при этом было довольно тепло, а свежий морской воздух был гораздо лучше того, чем дышали тзай-тарры в своих закупоренных башнях. Тагур долго бродил от башни к башне, вглядываясь в мосты у себя над головой, и всё силясь понять, кто же мог придумать такую нечеловеческую планировку города, и что самое главное — зачем. Но ответ так и не приходил в голову. А рассвет Тагур встретил уже на берегу моря, недалеко от только что найденного порта, сидя на песке и вглядываясь в далёкий горизонт, над которым медленно всходило солнце. Что ж. Пошли последние часы его скитаний. Если Цзенну тэ-Хень не обманул, то уже через несколько дней Тагур наконец-то окажется дома. Кеторий тоже стоит на берегу Средиземного моря. И как знать, может быть сейчас и он, и Вилайра смотрят на одно и то же море, но друг друга увидеть не могут. Только сейчас Тагур со всей остротой ощутил, как же сильно он соскучился и по Вилайре, и по Кеторию. Эта каждодневная беготня сначала от идущей по пятам угрозы, а потом за наградой регента не так много времени оставляла Тагуру на размышления. А вот сейчас времени было предостаточно.

Тагур сидел так достаточно долго, просто вдыхая морской воздух и не куда не спеша. Но внезапно за своей спиной он услышал голос Эрии:

— Тагур, так вот куда ты делся! Я очень переживала!

Тагур обернулся. Это действительно была Эрия. Хотя оставалась возможность, что это всего лишь морок, следствие бессонной ночи.

— Как ты нашла меня? — удивился Тагур.

— Мне сказали, что тебя видели на берегу, я сразу же помчалась сюда. Я заходила к тебе, а тебя не было. И вообще нигде не было.

— Долго ты меня искала?

— Часа два, не меньше.

— А зачем?

— Как зачем? Ты всё-таки у меня в гостях.

— В гостях у тзай-тарров, — поправил Тагур.

— Зачем ты вышел из башни? Ты разве не знал, что не сможешь войти назад?

— Как-то меня об этом забыли предупредить.

— Ах, как же так! Ну всё, теперь мы сможем зайти назад. Вставай, пойдём!

Тагур действительно встал.

— Эрия, я должен сказать тебе, что… — Тагур полез в карман, чтобы достать билет, но наткнулся на «подарок» для Эрии. Его он в итоге и вытащил, продолжив фразу так:

— Что у меня для тебя есть подарок от Цзенну тэ-Хеня.

— Да? Когда он успел тебе его передать?

— Виделись сегодня ночью. Перед самым их отлётом, — Тагур решил не рассказывать, как всё было на самом деле. Тагур вытащил свёрток и протянул Эрие.

— Что это? — спросила она, принимая свёрток.

— Он не сказал. Сказал, это от регента.

— Ах, от регента?! — Эрия швырнула свёрток на песок, даже не развернув его. Тагур не стал спрашивать, в чём дело, а просто поднял свёрток и сам его развернул. Внутри оказалась длинная игла.

— Теперь моя очередь спрашивать, — держа иглу двумя пальцами, произнёс Тагур. — Что это?

— Игла из иглострела, — лицо Эрии моментально залилось краской. — Та самая, которой хотели убить меня.

— Как она попала к регенту?

— Георг Солень передал, — ответила Эрия, глядя себе под ноги.

— А почему он её решил теперь передать тебе?

— Это была часть сделки, Тагур. И я свою часть не выполнила. Поэтому боюсь даже спросить, что же сделал ты.

— Ничего ужасного, можешь мне поверить. Так ты расскажешь мне, почему он обещал тебе эту иглу? И что у вас там вообще произошло?

— Тагур, дай мне иглу, — попросила Эрия и протянула руку. Тагур отдал иглу вместе с материей, в которую она была завязана, а Эрия продолжила:

— В ту ночь, когда мы были в Небесном Дворце, регент пришёл ко мне и сказал, что у него есть срочный разговор. Я это как сейчас помню…

Раздался стук в дверь, а потом прозвучал голос рэ-Митсу:

— Эрия, вы ещё не спите? У меня к вам есть срочный разговор.

Эрия только что закончила записывать впечатления от этого дня и уже собиралась ложиться спать, но неожиданный визит регента перечеркнул её планы. Вряд ли бы регент пришёл сюда просто для того, чтобы поговорить о погоде, поэтому Эрия решила его выслушать. Открывая дверь, она сказала:

— Нет, я ещё не сплю, господин рэ-Митсу. О чём вы хотите поговорить?

— Прекрасно, что вы не спите. Позвольте, я зайду к вам.

Эрия отступила на шаг в сторону, впуская регента. Он вошёл, бросил взгляд на записки Эрии, лежавшие на столе, а потом обернулся к ней и попросил закрыть дверь. Эрия послушалась. Регент заговорил:

— Госпожа Эрия, сегодня я рассказал вам и господину Киэлли о том, что некоторое время назад у нас была похищена реликвия, имеющая важнейшее значение. И мы бы очень хотели её вернуть.

— Я сочувствую вам и надеюсь, что вы сможете вернуть свою реликвию, — холодно ответила Эрия. Намерения регента сразу стали ей понятны, и никакого желания продолжать разговор не было.

— Вы могли бы помочь нам в этом, — попытался настоять на своём регент.

— Каким же образом, хотела бы я знать?

— Вам нужно всего лишь отправиться в Итуэдоз. И взять с собой Тагура. Всё остальное он сделает сам.

— Нет! В Итуэдоз я не вернусь ни за что! — категорично заявила Эрия.

— Вы вернётесь, — уверенно произнёс рэ-Митсу. — Как правитель такой большой страны, я прекрасно знаю, что между нежеланием и желанием должна быть соответствующая мотивация. Мне бы не хотелось этого делать с вами, но я могу придать вам мотивацию.

— Интересно, что же вы предложите? Жизнь в Энноранн в обмен на поездку в Итуэдоз?

— Нет, я уже и так пообещал вам жизнь в Энноранн, — произнёс регент. — И я не собираюсь брать своё слово обратно. Но, видите ли, жизнь ваша в Энноранн будет крайне неопределённой. И вот почему.

Регент замолчал, извлекая из кармана свёрток. Эрия внимательно следила за каждым его движением, и когда рэ-Митсу развернул свёрток, Эрия вскрикнула, непроизвольно схватившись за своё ухо. На ладони регента лежала игла. Та самая, которая чуть было не убила её в Вилении, и только счастливая случайность спасла её тогда.

— Я вижу, вам прекрасно известно, что это такое, — сказал регент, заворачивая иглу в свёрток. Эрия действительно знала. Она не могла сказать, откуда в ней была такая уверенность, но она ни на секунду не сомневалась: это была та самая игла. Ухо разгорелось, и со стороны, наверное, выглядело красным.

— На этой игле остались следы вашей крови, — поведал рэ-Митсу. — Мы проверили это, кровь там действительно есть. То есть теперь у меня есть ваша кровь. И что это означает, вы, я полагаю, прекрасно знаете.

У Эрии пересохло во рту. Если бы она сейчас захотела что-то ответить регенту, то всё равно не смогла бы. Она лишь слабо кивнула. В Итуэдозе постоянно рассказывали о том, как опасно предоставить хотя бы каплю своей крови в руки врага. Ведь ренегаты владеют древними методами подчинения воли человека через его кровь. Все знают случаи, когда благопристойные тзай-тарры вдруг переходили на сторону ренегатов — и всё как раз потому, что те сумели раздобыть немного крови своих жертв. И пусть регент не тзай-тарр, но он вполне сможет найти в Энноранн человека, который теперь сможет сделать из Эрии лишь безвольную куклу. А это даже хуже смерти…

— Госпожа, я хочу, чтобы вы поняли меня правильно, — рэ-Митсу начал излагать свои гнусные планы, и Эрия внимательно слушала каждое слово. — Никакого желания причинять вам вред у меня нет. Если бы я хотел с вами сделать что-то ужасное, то уже бы сделал, и никто не смог бы мне противодействовать. Но я не люблю такие методы. Поэтому предлагаю другой вариант. Вы сами, по своей воле отправляетесь в Итуэдоз. Привозите мне Диск. И я отдаю вам эту иглу. Что скажете?

Эрия молчала. В ней кипел гнев, смешанный со страхом. На миг пришла в голову идея собрать Тзай в кулак и хорошенько врезать в челюсть этому рэ-Митсу, а иглу просто забрать. Но она бы всё равно сейчас не смогла для этого достаточно сконцентрироваться — её ведь никогда не учили методикам боевых тзай-тарров. Регент, так и не дождавшись ответа Эрии, снова заговорил:

— Если вы не согласитесь с моим предложением, я буду вынужден прибегнуть к крайним мерам. Понимаю, что сейчас вы не готовы ответить. Я дам вам три дня на раздумья. Только три. А сейчас я ухожу.

С этими словами регент покинул комнату, оставив Эрию наедине с чувством собственного бессилия. Эрия закрыла дверь на замок, села на кровать и зарыдала. Ну почему судьба столь жестока к ней? Она оказалась лишь пешкой для Итуэдоза, и сейчас Энноранн поступает с ней так же. Неужели никто не считает, что она годится на что-то большее, нежели роль разменной фигуры? И для чего они в итоге шли сюда? Чтобы из одной проблемы влипнуть в другую, куда более серьёзную? Почему весь мир отвернулся от неё? Когда она успела так прогневить мироздание?

Эрия решила было пойти к Тагуру и всё ему рассказать, но потом решила, что это не самая лучшая мысль. Во-первых, она лишит Тагура спокойного сна, а во-вторых, Тагур сразу же ринется отбивать у регента иглу. И кто знает, чем всё это кончится? Скорее всего, гибелью Тагура. Вряд ли регент беззащитен в собственном дворце. А у Эрии всё-таки ещё есть три дня на то, чтобы подумать, если регент не лжёт. Но решение уже напрашивалось само собой. Идти на поводу у рэ-Митсу Эрия не собиралась. Значит, нужно было оказаться там, где чужие чары её не достанут. А такое место на свете только одно — Итуэдоз. Его собственное поле Тзай надёжно защищает город от незримых враждебных посягательств. Так что Эрия всё же отправится в Итуэдоз. Но не для тог, чтобы выполнить волю регента, а для того, чтобы ускользнуть от него. Да, возвращение в Итуэдоз может быть опасно. Но уже совершенно ясно, что оставаться в Энноранн гораздо опаснее.

Эрия раздумывала ещё всю ночь, но ничего нового на ум уже не приходило. Уснуть ей так и не удалось.

Тагур слушал Эрию, и чувствовал, как закипает от ярости. Регент поступил подло, очень подло. Раньше, не зная, что же именно произошло, когда Эрия просто называла рэ-Митсу подонком, Тагур не мог так остро чувствовать неприязнь. А сейчас словно плотину прорвало. Попадись ему сейчас рэ-Митсу, Тагур, наверное, отбил бы об него все кулаки. Зря он согласился выкрасть для регента Диск. Но потом Тагур сообразил, что Диск теперь регенту не достанется, ведь он попал в руки его противников. Стало немного легче. Но теперь надо было сказать Эрие, что он уезжает из Итуэдоза. И почему-то ему показалось, что Эрия воспримет эту новость очень остро. Поэтому Тагур начал с другого.

— Эрия, теперь ты свободна. Я не знал, что и как произошло. Если бы я знал, то ни за что бы не пошёл на эту сделку.

— Ты выкрал Диск? — спросила Эрия, и тон её был столь спокоен, что Тагур даже немного насторожился. Только что, рассказывая свою историю, она словно снова переживала все события той злополучной ночи, а сейчас вдруг резко успокоилась.

— Да, — осторожно ответил Тагур.

— И где же он был?

— У мастера-древневеда, валялся в одной из коробок, словно какая-то малозначительная безделушка.

— Ран-Ир-Ракаш не пострадал? — строго спросила Эрия.

— Эрия, я честный вор, а не грабитель, — оправдался Тагур. — Я бы не причинил вреда никому ради этого дела.

— Ну что ж. Я рада это слышать. Но почему энноранцы не забрали тебя с собой? Ты не захотел улетать без меня?

Тагур не ждал такого интересного поворота мыслей Эрии. Он думал, она сразу догадается, что его просто предали. Сказать сейчас Эрие правду? Или соврать? А с другой стороны, зачем уже о чём-то врать? В кармане лежит билет, и сегодня он отправится домой.

— Эрия, сегодня я отплываю из Итуэдоза и отправляюсь в Кеторий, — собравшись с мыслями, признался Тагур.

— Нет! Зачем? — воскликнула Эрия.

— Пора домой, — сухо ответил Тагур.

— И ты хочешь сказать, что оставишь меня здесь?

— Конечно, оставлю.

— Но ты не можешь этого сделать!

— Почему это?

— Да потому, что я люблю тебя! — выпалила Эрия. Повисла тишина. Но Эрие казалось, что стук её сердца сейчас слышен всем. Она наконец-то смогла собраться с силами и признаться во всём Тагуру. А Тагур стоял и молча глядел на неё. Теперь в его голове встали на места все мелкие события последних дней, когда Эрия так настойчиво зазывала его в гости. Он и сам какое-то время назад был готов поддаться соблазну, но здравый смысл всё же не дал ему совершить ошибку. Наконец Тагур выдавил:

— И что прикажешь мне с этим делать?

— Не надо ничего делать! Просто останься со мной, — Эрия попыталась схватить руку Тагура, но он не дал ей этого сделать.

— Эрия, разве ты не понимаешь, что несёшь чушь? — Тагур тоже повысил голос. — У меня есть в Кеторие невеста. И я люблю её.

— Нет, Тагур, ты не её любишь, а состояние её отца! — по тону Эрии Тагур понял, что она вот-вот расплачется. Что ж, она ждала совсем другой реакции от Тагура…

— Об этом не тебе судить! — строго отрубил Тагур. — Но даже если бы я был одинок, какую жизнь ты видишь для нас? Я не останусь в Итуэдозе на правах слуги тзай-тарров, а ты не выживешь вне Итуэдоза.

— Но ведь живут как-то ренегаты! Ради тебя я готова даже на такую жизнь! — Эрия всплеснула руками.

— Эрия, здесь не о чем говорить. Ты не можешь любить меня, а я тебя. Мы из разных миров. Может быть, если бы мы встретились раньше, при других обстоятельствах… Но сейчас всё уже решено. Ты дома. А я отправляюсь домой. Не преследуй меня.

— Но Тагур! Это всё… — Эрия упала на колени и в голос зарыдала. — Это всё потому, что я никогда не смогу подарить тебе сына!

— Эрия, это всё потому, что ты не знаешь, как выразить мне свою благодарность. Это не любовь. Это просто очень большая благодарность. Хватит терзать и меня и себя. Хватит рыдать. Поднимайся и возвращайся к себе. А я пойду искать свой корабль.

— Нееет! — Эрия продолжала рыдать, как ребёнок. Но Тагур даже не пытался её успокоить. Это сделало бы всё только хуже. Но раз уж и Эрия призналась, теперь и ему было нечего скрывать.

— Эрия, послушай меня, — Эрия несколько раз всхлипнула и затихла, и Тагур, дождавшись этого, заговорил снова. — Я бы солгал, если бы сказал, что не испытываю к тебе никаких чувств. Но это не любовь. Влечение — может быть. Но это не то, что нужно и тебе, и мне. Сейчас нам нужно просто разойтись в разные стороны. И больше никогда не встречаться. Но я хочу, чтобы ты помнила, что я тебя никогда не забуду. И я знаю, что ты тоже будешь помнить меня.

— Тагур, подумай о том, как я буду жить без тебя, — тихо произнесла Эрия, глядя куда-то вдаль. — Я ведь не выживу. Одна.

— Выживешь. В тебе ещё слишком много от ребёнка, поэтому ты так говоришь. Но ты выживешь. Но я прошу тебя — никогда не появляйся в Вилении и особенно в Кеторие. Я сам едва не сделал ошибку. И не хочу, чтобы мне снова выпала такая возможность.

— Мне очень больно от того, что ты считаешь наши отношения ошибкой, — Эрия принялась вытирать слёзы.

— Эрия… у нас с тобой не было никаких отношений.

— Ты так в этом уверен? Ты уверен, что сможешь спокойно сейчас уйти, вернуться в Вилению и никогда не вспоминать обо мне и о тех днях, что мы провели вместе?

— Я уже сказал, что никогда не забуду тебя. Но на этом всё. Я ухожу. Я делаю единственную правильную вещь, какую можно сделать в этой ситуации.

— Может, во мне и много от ребёнка. Но в тебе слишком много от торгаша. Всё вычисляешь, как будет выгоднее. Уходи, — Эрия поднялась и резким жестом указала на порт.

— Торгаш возвращается с дырой в кармане. Большего позора для виленца придумать сложно.

— Уходи, — повторила Эрия. — Я разочаровалась в тебе, Тагур Киэлли. Ты оказался жалким и трусливым человеком. Уходи и моли всех, кого можешь, чтобы мы больше не встретились.

— Эрия, не говори слов, о которых вскоре пожалеешь. Я прощаю тебя. Я понимаю, что говорит в тебе сейчас.

— Уходи, — снова произнесла Эрия. — Или я сейчас пойду и расскажу, что ты обокрал Ран-Ир-Ракаша.

— Я уже ухожу, — сообщил Тагур и направился в порт. Но пройдя пару шагов, остановился и добавил:

— Вот поэтому я и не хотел, чтобы мы с тобой виделись в мой последний день здесь. Прощай!

Эрия ничего не ответила. Она стояла на берегу, с красными от слёз глазами и плотно сжатыми губами, и морской ветер трепал её уже успевшие отрасти волосы. Такой её и запомнил Тагур, одновременно и гордой, и жалкой.

* * *

Второй день пути подходил к концу. На небе уже стали появляться первые звёзды. Сегодня идти пришлось больше, чем вчера, ведь вчера они вышли только вечером, а сегодня — на восходе. Эрклион видел, что люди сильно устали. Но Ли ри-Шань почему-то всё не спрашивал разрешения остановиться на ночлег. Тогда Эрклион сам спросил его, когда же они сделают остановку.

— Вы устали, господин? — спросил Ли ри-Шань.

— Я в порядке, но наши спутники явно очень устали, — ответил Эрклион.

— Все они крепкие люди, и я уверен, что они осилят путь до конца. Тем более что мы уже почти пришли, и никакого смысла в остановке нет, — объяснил Ли ри-Шань.

— Вот как, — удивился Эрклион. — Почти пришли…

Эрклион помнил, сколько времени заняла у него дорога от усыпальницы до Этурены сразу после пробуждения. И учитывая, что тогда он часть пути проделал на повозках, он всё равно добирался дольше, чем сейчас. Конечно, возможно, тогда он двигался кружными путями, а сейчас они идут прямой дорогой. Но всё же что-то настораживало Эрклиона. Места эти были ему совершенно незнакомы.

— Смотри! — шепнул Салерди на ухо Эрклиону, указывая в небо. Эрклион поднял глаза, и увидел в вышине небоход, направляющийся в ту же сторону, что и они. Огни небохода не горели, и хотя Эрклион разглядел его без особых проблем, он понимал, что для простого человека заметить что-то в ночном небе — не такая простая задача. Можно было только удивиться остроте зрения терин-ара.

— Вы заметили что-то необычное? — спросил Ли ри-Шань, заметив, куда смотрят Эрклион и Салерди.

— Да, там небоход, — рассказал Эрклион.

— Это наши, они сейчас сядут где-то возле усыпальницы и выйдут к ней, — сообщил Ли ри-Шань.

— Зачем нам небоход? Придётся быстро уходить отсюда? — уточнил Эрклион.

— Всё возможно, о великий, — неопределенно ответил Ли ри-Шань. — Но небоход привёз нам кое-какой подарок прямиком из Итуэдоза.

— Из Итуэдоза? — воскликнул Эрклион. — Это предательство?

— Нет, нет, господин! — поспешил успокоить Эрклиона Ли ри-Шань. — Предатели из Итуэдоза похитили некий предмет, способный открыть двери усыпальницы, и мы должны были вернуть его, чтобы ты мог войти в усыпальницу.

— Хотел бы я знать, как вы смогли проникнуть в Итуэдоз и что-то оттуда выкрасть, — недоверчиво заметил Эрклион.

— Нам и не пришлось, — ответил Ли ри-Шань. — Мы нашли нужного человека. Некто Тагур из Вилении, он недавно пришёл сюда с тзай-таррой по имения Ран-Тар-Эрия, это довольно известная история. Тзай-тарру чуть было не убили в Вилении, и она решила, что в этом замешан сам Орден. В Энноранн она хотела найти пристанище, но узурпатор отослал её назад в Итуэдоз.

— Отослал тзай-тарру в Итуэдоз? — возмутился Эрклион. — Вместо того чтобы поставить на службу Энноранн? Ну теперь мне становится ясно, кто на самом деле правит нашей страной. Он не просто узурпатор, он ещё и марионетка.

— Но каждый наш шаг приближает его падение, — верно заметил Ли ри-Шань.

— Ты прав, Ли ри-Шань. Продолжим путь.

Они быстро догнали успевших уйти вперёд людей. И уже совсем скоро Эрклион увидел вдали усыпальницу. Но даже отсюда Эрклион смог понять, что его смутные догадки оказались верны. Это была совсем не та усыпальница, из которой он вышел. Но подавать виду Эрклион не стал. Вряд ли Сыны привели его в неправильное место. А то место, где пробудился он, на усыпальницу вообще не было похоже. Скорее на обычный храм.

— Здесь есть охрана? — спросил Эрклион у Ли ри-Шаня.

— Есть, но все они наши люди, — ответил тот. — Проблем не возникнет. Все, кто не принадлежат к Сынам, сегодня неожиданно получили отгул, а за них вышли другие.

— Я смотрю, вы многое можете, — подметил Эрклион.

— Всё верно, о, великий. Но до сих пор мы предпочитали держаться в тени.

— Теперь и я знаю, какие они — тени Шенивашады, — едва слышно произнёс Эрклион.

— Прости, господин, что? Я не расслышал, — переспросил Ли ри-Шань.

— Это не важно, — ответил Эрклион. — Старое-старое стихотворение.

Через некоторое время они подошли к дверям усыпальницы. Одинокое здание стояло посреди равнины, здесь не было ни забора, ни других построек, кроме разве что небольшой сторожки. Только усыпальница и мощённая камнем площадка вокруг неё. Охранники поприветствовали прибывших и предложили расположиться в сторожке. Но Эрклион не воспользовался предложением. Они с Салерди обошли усыпальницу вокруг, изучая её. Окон не было, даже на самом верху. Двери, ведущей внутрь, тоже не было видно. Но на фасаде красовалось какое-то круглое углубление, на дне которого Эрклион обнаружил выгравированные символы и рисунки. Увиденное показалось ему смутно знакомым. Эрклион прошёлся по гравировке пальцами, присмотрелся, зажёг огонёк Тзай. И усмехнулся. Да, он видел такие картинки прежде.

— Что это такое, мудрейший? — спросил Салерди, обратив внимание на ухмылку Эрклиона.

— Детская игрушка, — ответил Эрклион. — Головоломка. С её помощью маленьким Владельцам тренировали память.

— Но что здесь делает эта игрушка?

— Скоро узнаем. Пока давай пойдём в сторожку.

Они вошли в сторожку. Ли ри-Шань сообщил, что они ожидают экипаж небохода с ключом от усыпальницы, и пока придётся посидеть без дела. Эрклион пожал плечами. Он хотел было сказать, что подождёт снаружи, но в углу сторожки вдруг увидел улыбающегося Ван ри-Ошинна.

— Я рад, то у вас получилось благополучно добраться сюда, — заговорил посол.

— Как ты здесь оказался? — спросил Эрклион.

— Взял небольшой отпуск, на пару дней всего лишь, — поведал Ван ри-Ошинн. — Этого должно быть достаточно.

Эрклион кивнул и сообщил, что рад видеть своего верного слугу, но сейчас хочет побыть снаружи. Эрклион и Салерди вышли из сторожки и встали возле усыпальницы.

— Часто сюда приходят паломники? — спросил Эрклион у стоящего рядом охранника.

— Обычно нет, — ответил охранник. — В году есть несколько недель, предназначенных специально для паломничества.

— Понятно, — ответил Эрклион.

Из леса выбежал человек, несущий какую-то сумку. Он увидел Эрклиона и направился прямо к нему. Подбежав ближе, он рухнул на колени, прямо на каменный пол, протягивая сумку Эрклиону. Охранник никак не среагировал на приближение этого человека, но из сторожки начали выходить люди. Эрклион понял, что именно этого человека они все и ждали. Приглядевшись, Эрклион заметил, что одежда гонца местами в крови.

— Встань, — приказал Эрклион. Гонец встал, по-прежнему держа в протянутых руках сумку.

— Как твоё имя? — спросил Эрклион.

— Цзенну тэ-Хень, капитан воздушного флота Энноранн, — ответил человек.

— Почему твоя одежда в крови?

— Мы пробивались с боем из Итуэдоза, спеша привезти тебе Диск, утраченный ключ к твоей усыпальнице.

— Он в сумке?

— Да, — ответил Цзенну тэ-Хень, делая движение сумкой в сторону Эрклиона. Эрклион принял её из рук капитана и вытащил диск. Снова ухмылка посетила его лицо. Это действительно оказалась та самая игрушка, о которой он подумал с самого начала. Знают ли Сыны пламени, что принесли ему игрушку? Судя по их лицам, в их глазах это была легендарная реликвия.

«Как же они глупы», — подумал Эрклион. Но винить их в глупости вряд ли было справедливо. Их лишили возможности постигать мир и понимать даже такие элементарные вещи. Пора вернуть такие возможности. Эрклион медленно, торжественно поднёс диск к отверстию на стене и вставил его туда. Краем глаза он успел заметить, что в этот миг люди начали падать ниц. Эрклион сначала пристально посмотрел на узоры в отверстии, а потом поставил туда диск. Диск с щелчком встал на место. Теперь Эрклиону нужно было разгадать детскую загадку — нажать на несколько смещённых относительно рисунка в отверстии символов, после чего диск должен был начать быстро вращаться, и рисунки на другой стороне полностью бы сменились, превратившись в новую головоломку.

Эрклион прекрасно помнил порядок символов на той стороне. Повернув диск так, чтобы совпали несколько ключевых точек, Эрклион начал нажимать на рисунки. Первый, второй, третий, четвертый. Ошибки нельзя было допустить, иначе бы пришлось всё начинать сначала. При этом об ошибке никак и не известили бы. Игрушки у Владельцев были суровые, и не игрушки вовсе, а инструменты выращивания новых господ, безупречных и надменных. Пятый, шестой, седьмой символы. Последний — восьмой. Диск сейчас должен был начать вращаться, но ему словно бы что-то мешало. Эрклион почувствовал, что диск завибрировал, словно пытаясь преодолеть некое сопротивление. Раздался скрежет, и диск медленно начал вращение. Столь же медленно стена начала уходить вниз, под землю.

«Очень странный способ открытия двери», — подумал Эрклион. Когда край стены достиг глаз Эрклиона, он смог заглянуть внутрь. Внутри он увидел лишь небольшое помещение с дверью — на сей раз дверь выглядела вполне обычно. Дождавшись, когда стена совсем уйдёт в пол, Эрклион шагнул в усыпальницу и толкнул находящуюся перед ним дверь. Дверь оказалась не заперта, но она тут же снова закрылась. Всё понятно. Пружина либо противовес. Довольно простое устройство, но многих такая самозакрывающаяся дверь бы удивила. Эрклион решительно открыл дверь и вошёл внутрь.

Двёрь за спиной хлопнула, и он оказался в кромешной тьме. Эрклион, конечно, и так, видел, что здесь находилось. Посреди большого пустого помещения стоял гроб. Больше здесь ничего не было. Но Эрклион хотел видеть всё в цвете. Он зажёг небольшой огонёк Тзай и поместил его в воздухе над своим левым плечом. Теперь он мог во всех деталях рассмотреть гроб.

Впрочем, называть гробом это всё же было неправильно. Это был добротный каменный саркофаг, покрытый резными узорами и письменами. Очень интересно — Эрклиону была незнакома эта письменность. Он угадывал отдельные символы, но в цельную картину, к сожалению, текст не складывался. А жаль. Текст мог бы дать ответы на очень многие вопросы. А ведь вопросов стало только больше с тех пор, как он увидел этот саркофаг. Например, зачем его крышка закручена болтами? Очевидно, не для защиты от грабителей, ведь снаружи эти болты раскрутить достаточно просто. Другое дело — изнутри. Кто-то, похоже, очень боялся, что узник саркофага однажды сможет вырваться. Но он и так вырвался — болты не помогли.

Теперь Эрклиону предстояло открыть саркофаг. Ни царского одеяния, ни Зоронтала в усыпальнице видно не было. Значит, они, скорее всего, внутри саркофага. Эрклион положил руки на крышку и закрыл глаза, желая «просветить» внутреннее пространство и понять, есть ли смысл вообще откручивать эти болты. Но направленный им импульс Тзай вместо того, чтобы спокойно пройти сквозь крышку, вдруг рассеялся на тысячу мелких переплетённых меду собой ручейков и сгинул где-то в стенках саркофага. Эрклион попробовал ещё раз — с таким же результатом. Он убрал руки. Пытаться «прощупать» саркофаг с помощью Тзай было бессмысленно. Он просто рассеивал импульсы. Эрклион не мог не восхититься такой тонкой работой. Действительно, сделать эффективную защиту от Тзай было очень и очень сложно, но тому, кто создал этот саркофаг, такая задача оказалась по силам. Вместо того чтобы противостоять напору Тзай, саркофаг охотно принимал её и направлял по тупиковым путям, рассеивая. И это означало только одно: болты всё-таки придётся выкручивать.

У Эрклиона не было с собой никакого инструмента, и всё пришлось делать руками, используя Тзай для того, чтобы получить сильное сцепление с головкой болта. Один за другим, болты выкручивались. Выкрутить все восемь заняло довольно много времени. Теперь можно было снимать крышку. Ухватив её с одного края, Эрклион приподнял её и начал двигать вперёд. Крышка со страшным грохотом упала на пол, но не разбилась. А Эрклион увидел в саркофаге то, что никому не следует видеть.

Иссохшая мумия лежала в саркофаге, одетая в царское одеяние; справа от неё лежал Зоронтал. В чертах лица мумии Эрклион узнал себя. Эрклион отшатнулся от саркофага и испуганно оглянулся по сторонам. Как? Как это всё возможно? Как может он мертвый лежать в саркофаге, и он живой стоять рядом? Возможно, он ошибся, обознался, на самом деле в саркофаге лежит кто-то другой?

Эрклион осторожно, словно боясь, что мертвец вдруг набросится на него, вернулся к саркофагу и заглянул внутрь. Внимательно вгляделся в обтянутый кожей череп. Поднёс огонёк поближе, чтобы разглядеть каждую деталь. Отвратительно открытый рот, словно в последнем крике. Мутные, глядящие в потолок глаза, желавшие увидеть небо, но так и не увидевшие ничего. Скрюченные пальцы правой руки, пытавшиеся в последний раз ухватить Зоронтал. Чем дольше Эрклион смотрел, тем более отвратительным представало перед ним это зрелище. И тем меньше оставалось сомнений. Да, это всё-таки и был он сам, Эннори, преданный своим ближайшим соратником и заживо погребённый. У рэ-Митсу не хватило духу убить своего господина, именно поэтому его и уложили в непроницаемый для Тзай саркофаг, закрытый к тому же болтами. Сколько он пролежал здесь, осознавая своё безысходное положение, прежде чем умер? Сколько он кричал, взывая о помощи? Как пытался сохранить последние крупицы сознания и выбраться, или наоборот, призывал спасительное безумие и жаждал смерти?

— Спи спокойно, кто бы ты ни был, — тихо произнёс Эрклион, чувствуя, что его горло чуть ли не в первый раз за всю жизнь пересохло. — Я отомщу за нас обоих. Зоронтал вновь станет орудием праведного гнева.

Эрклион положил руку на лоб мумии, словно желая успокоить того, кто не нашёл покоя в смерти. Но внезапно Эрклион почувствовал слабый укол Тзай. Жив! Он был жив! В этом иссохшем костяке всё ещё теплилась жизнь, вопреки всему!

Эрклион вдруг услышал словно бы внутренний голос, звучащий прямо у него в голове. Свой голос. Начался странный разговор, похожий на мысленный диалог, но Эрклион знал, что сейчас он разговаривает вовсе не сам с собой.

— Я подозревал о таком, — произнёс голос. — Я подозревал, что я не один.

— Что? Кто ты? — также мысленно спросил Эрклион.

— Я — это ты. Это очевидно.

— Как это возможно?

— Это невозможно, но это существует. Прими это.

— Кто это сделал с тобой?

— Это сделал с нами рэ-Митсу. Он давно желал свергнуть нас.

— Как ему это удалось?

— Я отправился спать, но проснулся среди ночи. Что-то очень сильно давило на голову. Я упал.

— Я не помню ничего больше.

— Я очнулся здесь, в этом саркофаге.

— Который я открыл сейчас.

— Я кричал, звал на помощь. Никто не приходил. Все бросили меня. Все те, кто раньше почитал меня. Долгие годы я хотел освободиться из этого заточения.

— Теперь я могу отомстить.

— Я нашёл лазейку. Я сумел проникать во сны людей, которые остались верными мне. Я подготовил их к тому, чтобы они смогли освободить меня.

— Они справились со своей задачей.

— Теперь я снова чувствую воздух, могу дышать, а мои пальцы вновь смогут держать Зоронтал.

— Спящий пробудился.

— Спящий пробудился.

Спящий пробудился. Поток ярчайших воспоминаний хлынул в голову Эрклиона. Он вспомнил абсолютно всё в мельчайших подробностях: свою жизнь в Рашехраате, войну с Владельцами, создание Энноранн. И вспомнил свой последний день в Небесном Дворце. Дальше пошла бесконечная вереница неизбывной черноты, чувство бессилия, чувство унижения, понимание, что все, ради кого ты жил, отвернулись от тебя. Все предали. Все забыли. Дни без единого звука. Недели тяжкого забытья. Провалы в чужие сны. Слабая надежда на освобождение. Непонимание того, что это — реальность или бред? Снова тягучая чернота, перемежаемая чужими снами. Звуки. Звуки впервые за столько лет! Открытие саркофага. И он, стоящий перед самим собой. Прикасающийся к своему лбу.

В этот миг сознание Эрклиона разделилось надвое. Он понял, что он одновременно лежит в саркофаге и стоит перед ним. И что только что они были единым целым. И что это не правильно. Эрклион почувствовал, как его затягивает, поглощает чужая воля. Решение пришло едва ли не рефлекторно. Электрический удар. Как и в том случай с Владельцем в дисколёте.

Летающий рядом огонёк мигом погас. Эрклион упал на пол, под саркофаг. Он был жив, и он был в своём уме. Связь с собой, лежащим в саркофаге, удалось прервать. И он теперь помнил и знал всё, что помнил и знал и тот, другой он. Он очень долго лежал здесь, оставаясь наедине с собой. Он не мог выбраться, и он размышлял. Изучал структуру Тзай внутри себя. И обнаружил много нового. Научился плести удивительные узоры Тзай. Переосмыслял свою жизнь и своё отношение к жизни. Пытался распутать запутанные тайны мироздания. Но даже все новые знания не смогли дать ответ на главный вопрос: почему же их двое? У того, из саркофага, были какие-то смутные догадки. Слишком смутные. На них нельзя было полагаться. Может, это был лишь бред угасающего сознания. Кто знает? Может, он и сейчас бредит, умирая в закрытом саркофаге, выдумывая себе эту невероятную историю встречи с самим собой? Кто теперь скажет, где реальность, а где вымысел? Как можно убедиться в собственном существовании, как можно доказать самому себе, что ты есть? Никак. И даже другие люди не подтвердят тебе ничего, если они — лишь плод твоего воображения.

Эрклион медленно, с трудом начал подниматься на ноги. Ноги не слушались. Словно это именно он несколько десятков лет пролежал в тесном гробу и просто разучился пользоваться ногами. Руки тоже не работали. Пальцы скрючились, как у иссохшей мумии, и Эрклиону пришлось потратить несколько минут на то, чтобы вернуть им способность двигаться. А этот странный металлический привкус во рту… Он же уже совсем забыл, что значит чувствовать вкус чего-либо. Или это был не он, а тот, другой? Кто из них сейчас стоял рядом с саркофагом, а кто лежал в нём?

Эрклион снова зажёг огонёк. Старый Эрклион всё ещё лежал в саркофаге. Всё ещё был жив. Но в мире не может быть двух Эннори. Эрклион потянулся к Зоронталу. Рука привычно ухватила рукоять меча. Короткий взмах…

* * *

Эрклион вышел наружу. С чёрным клинком в руке. В одежде простого чернеца. Царское одеяние осталось там, на мумии. Эрклион смотрел прямо вперёд. И там он увидел картину, которая сначала даже ничуть не тронула его. На каменной мостовой лежали четыре тела, все в крови. Но смертным ведь свойственно умирать.

С отстранённым выражением лица Эрклион подошёл ближе и посмотрел на убитых людей. Одним из них был Салерди. И в этот момент с глаз Эрклиона словно слетела пелена. В сознании закружились воспоминания о том, как он сначала хотел убить Салерди, как тот едва не умер в Туманье и как Эрклион отпаивал его своей кровью. Эрклион упал на колени, бросил меч на землю и попытался поднять Салерди.

— Салерди, очнись! — закричал Эрклион. Но терин-ар не реагировал. Колотая рана с левой стороны груди не оставляла Эрклиону надежд на то, что всё обойдётся. Неужели действительно Салерди было суждено умереть после встречи с Эрклионом? Неужели он выжил в Туманье только для того, чтобы погибнуть вот так бесславно?

Эрклион поднялся, взяв в руки меч. Что же здесь могло произойти? Куда делись остальные Сыны Пламени? Неужели приспешники рэ-Митсу выследили их и всех убили? Эрклион почувствовал чьё-то присутствие за своей спиной. Он начал оборачиваться, но было уже поздно. Острая холодная сталь вонзилась в его сердце. Эрклион всхлипнул и пошатнулся. Дикая боль. Другой бы на его месте, наверное, упал. Но Эрклион ещё держался на ногах. Он всё же обернулся и увидел перед собой Ван ри-Ошинна. Тот растерянно улыбался.

— Предатель! — прохрипел Эрклион, чувствуя, как кровь начинает подниматься из груди к горлу.

— Если ты и вправду истинный Эннори, ты знаешь секрет воскрешения и это не убьёт тебя, — ответил Ван ри-Ошинн. — Если ты самозванец, то ты умрёшь.

Ноги Эрклиона подкосились. Он рухнул на пол, выронив Зоронтал. Чёрный меч со звоном отскочил в сторону. Глаза Эрклиона начали закрываться. Изо рта потекла кровь. Её вкус был отвратителен.

«Так вот что это был за вкус там, в усыпальнице», — подумал Эрклион перед тем, как его глаза сомкнулись. Вокруг повисла звенящая тишина. Даже лес перестал шелестеть листвой.

«Но разве может умереть тот, кто видел собственную смерть?» — промелькнула мысль в полной темноте. — «Разве может кто-то умереть дважды? Разве может умереть тот, кто сам отнял у себя жизнь?»

Эрклион открыл глаза. Боли он не уже ощущал. Он знал, что его сердце больше не бьётся, но он был жив. Сердце сейчас и не было нужно. Тзай могла поддерживать в нём жизнь очень долго. Эрклион не помнил, когда он успел так хитро переплести собственные линии Тзай, что они стали поддерживать его жизнь. Наверное, это был последний подарок другого его. Эрклион поднялся. Увидел лужу крови, которая образовалась под ним. Наверное, он выглядел сейчас страшно. С кровью, стекающей изо рта. Ван ри-Ошинн всё ещё стоял рядом, держа свой кинжал в руке. Но улыбка с его лица исчезла. В глазах предателя читался смертельный ужас.

— Вот как выглядит воскрешение твоего бога, — проклокотал Эрклион. — Я доказал свою сущность?

Ван ри-Ошинн закричал и попятился назад, но споткнулся на ровном месте и упал на спину. Эрклион подошёл к нему и присел рядом. Кровь с губ Эрклиона капала прямо на лицо предателя, и от каждой капли он морщился.

— Прости, пощади, помилуй! — зашептал предатель последние мольбы. Но Эрклион, не сказав ни слова, просто протянул руку и сломал предателю горло.

Эрклион встал. Кровь уже перестала течь. Тонкие ниточки Тзай вновь связали сердце воедино. Оно уже начинало биться снова — пока не очень уверенно. Эрклион выплюнул остатки крови изо рта и утёр губы.

— Лишь осознав предательства удар, он осознает мироздания законы, — прошептал Эрклион слова Чтеца.

Эрклион вернулся к телу Салерди. Храбрый терин-ар, он до конца стремился защитить своего господина. Он был без оружия, но сумел отнять у кого-то меч и убить троих. Он был прав, тысячу раз прав, когда говорил, что нельзя доверять Сынам Пламени, что надо бежать от них как можно дальше, пока не поздно! Но Эрклион не слушал его. И это стоило Салерди жизни. Эрклион взял Салерди на руки и внёс его в усыпальницу. Там он положил тело Салерди в саркофаг, туда же, где лежало и тело другого его. Потом Эрклион распростёр руки над саркофагом, собирая Тзай в одной точке. Вспыхнуло ярчайшее пламя. Эрклиона обдало опаляющим жаром, одежда на нём загорелась, но это было совсем не важно. Он быстро сбил пламя, а на ожоги сейчас и вовсе не обращал внимания. А в саркофаге остался лишь прах.

— Прощай, Салерди, — проговорил Эрклион. — Такой верный воин как ты достоин чести упокоиться рядом со своим господином. Теперь наш прах неразделим. Прощай.

Эрклион вышел из усыпальницы. Подобрал Зоронтал. И зашагал прочь от этого проклятого места.

Мир вздрогнет. Мир поймёт. Мир никогда не станет прежним.

Content

Алексей Игоревич Кангин
Тени Шенивашады

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Интермедия: Виления

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8