Надежда Беленькая

Девочки-колдуньи

Моей дочке Элле Беленькой

Глава 1

Колдовство начинается

Эта история началась в один из первых дней лета. Потом Мелкой Але казалось, что всё это было давным-давно. Может, год назад. А может, больше. Но тот день стал самым важным в её жизни – до него Мелкая Аля была другим человеком. И не могла даже представить, что такое вообще может с кем-то произойти.

Хотя поначалу не было ничего особенного.

Девочки сидели во дворе.

Время катилось к вечеру.

Солнце ушло за дома на Садовом кольце.

Кусты задышали сыростью и комарами.

Тут надо заметить одну странность этого июньского вечера. Дело в том, что раньше девочки ни разу не сидели во дворе на одной скамейке. Они и знакомы-то не были. Так, видели друг друга изредка. Но им в голову не приходило познакомиться и уж тем более поболтать.

Аля читала книжку – бабушка Лёля отправила её во двор подышать свежим воздухом. Кристину привез из бассейна папин шофер на огромном чёрном автомобиле. Но она забыла ключи от квартиры и теперь ждала маму, уставившись в планшет. А Светка Синица просто так вышла на улицу – полузгать семечки и посмотреть по сторонам. Светку никто никуда не отвозил, не привозил, не встречал и не провожал: она была сама по себе и ни в чьей заботе не нуждалась.

– А знаете, что как-то раз было, – неожиданно Аля закрыла книжку и повернулась к Светке и Кристине.

– Что? – хором спросили Светка и Кристина, вздрогнув от неожиданности: если бы с ними заговорила ворона, они бы удивились примерно так же.

– Однажды я наблюдала за голубем. Он клевал хлебные крошки. А потом – р-раз, повернулся, – а у него человеческое лицо!

– Врёшь, – засмеялись Кристина и Светка Синица.

– Я не вру, – Аля насупилась. – Это в прошлом году было, – добавила она, чтобы звучало более правдоподобно.

– И чьё же у него было лицо? – спросила Кристина.

– Не знаю, – ответила Аля. – Не успела рассмотреть. Не верите? А ведь это чистая правда!

«Если ещё что-нибудь скажет, значит, точно правда», – загадала Кристина.

Но Мелкая Аля умолкла.

На скамейке напротив сидела ещё одна девочка: ни Мелкая Аля, ни Кристина, ни Светка Синица не встречали её у себя во дворе. Наверное, она гостила у кого-то из родственников. На вид ей было двенадцать или тринадцать, как Светке и Кристине.

– Пересаживайся к нам, – не удержалась Мелкая Аля и махнула рукой.

Что-то в этой девочке сразу показалось ей необычным.

Аля была почти уверена, что девочка не подойдёт, но та преспокойно встала, неторопливо, очень по-взрослому приблизилась к ним и уселась на свободное место. Можно было подумать, что всё это время она искренне не обращала на них внимания. Она их просто не замечала, занятая своими мыслями, эта странная девочка.

– Как тебя зовут? – спросила Мелкая Аля.

– Натка, – приветливо ответила девочка. – А вас?

– Меня Аля, – ответила Мелкая Аля и улыбнулась новым знакомым.

– Меня Светлана Синицына, – пожала плечами средняя Светка Синица и сняла с подбородка налипшую семечковую шелушинку.

– Меня – Кристина, – с достоинством проговорила старшая Кристина.

Она хотела добавить про себя ещё что-нибудь, но промолчала.

– А где ты учишься? – спросила Аля.

– Нигде, – ответила Натка.

– Как это? Так не бывает! – не поверила Светка.

– Бывает, – улыбнулась Натка.

– Совсем-совсем не учишься? – уточнила Аля.

– Я на домашнем обучении.

– Ясно, – холодно кивнула Кристина.

– Семок хотите? – Светка потрясла в воздухе шуршащим пакетиком. – За знакомство.

– Спасибо, – отказалась Кристина.

– Бабушка говорит, что семечки грызёт одна шпана, – брякнула Мелкая Аля.

– Не хотите – не надо, – преспокойно ответила Светка и убрала пакетик в карман шортов, из которых выросла.

Она и не думала обижаться.

Девочки помолчали. У них было слишком много вопросов к Натке, которая нигде не училась, но они не знали, с чего начать.

– А читать ты умеешь? – не выдержала Светка Синица.

– Умею, умею, – кивнула Натка. – Я много чего умею. А что умеете вы?

– Ну… – замялась Кристина. – Я учусь в частной школе, где почти все предметы на английском. Хожу на бальные танцы, – не очень уверенно добавила она. – Но танцую одна… Это называется «программа соло».

– Бальные танцы соло, – засмеялась Натка.

Но смеялась она не зло, а просто так.

– Я как бы ничего такого не умею, – пробормотала Светка. – Ну, матери там помогаю… А ещё космологией увлекаюсь. Так, чисто для себя.

– А я пишу книгу, – призналась Мелкая Аля.

Девочки покосились на неё с удивлением.

– Всё с вами ясно, – сказала Натка и взъерошила свои короткие тёмные волосы. – А колдовать вы умеете? – спросила она очень спокойно.

– Нет, – девочки переглянулись.

– Мы не умеем, – за всех ответила Мелкая Аля.

И вопросительно посмотрела на Кристину, словно призывая на помощь, но Кристина опустила глаза.

– Хотите, научу?

– Хотим! – крикнула Мелкая Аля. – А как?

– А легко. Идёмте, сядем поближе к солнышку.

И Натка зашагала куда-то в дальние пределы двора.

Девочки слезли со скамейки и гуськом потянулись за Наткой.

Позади стоянки зеленела полоска свежеподстриженной колючей травы. Старую траву ещё не убрали, и в воздухе немного печально пахло свежим сеном.

– Садитесь, – приказала Натка и уселась первая.

Девочки тоже сели. Аля – так, как садилась у себя дома на ковер, неуклюжая Светка – на корточки, Кристина – на коленки, невольно подражая Натке.

– Вам что в жизни кажется самым странным? – очень серьёзно начала Натка.

– Самым странным мне кажется то, что дети превращаются во взрослых, – задумчиво проговорила Кристина. – И перестают быть детьми.

– Точняк, – улыбнулась Натка. – А ты умная. Не ожидала!

Кристина вспыхнула. Она почему-то не обиделась, а обрадовалась похвале этой странной девочки, хотя сама удивилась своему ответу: ничего подобного ей раньше не приходило в голову.

– Самое странное – это то, – проговорила Светка Синица, – что всё вокруг называется, как называется. Дерево – деревом. Небо – небом. Облако – облаком. Не, ну серьёзно… А когда долго повторяешь какое-нибудь слово – типа «небо, небо, небо», – оно превращается в оболочку. Как фантик от конфеты. Или скорлупа от ореха…

– Как шкурка от змеи, – вновь неожиданно для себя выпалила Кристина.

Обе помолчали, ошарашено глядя друг на друга и прислушиваясь к собственным словам.

– А ещё самое странное, – продолжала Светка, – это когда засыпаешь. Это я даже не знаю, как назвать! Закрываешь глаза – и перед тобой целый клип. А прошло-то секунд десять, ты даже заснуть не успел. И всё в этом клипе есть: люди, дома, деревья. Как будто и не сон, а окошко куда-то…

– Куда? – не выдержала Кристина.

– Куда-куда… Откуда я знаю.

Светка вздохнула и почесала нос.

– А ты? – осторожно спросила Кристина Мелкую Алю. – Что тебе кажется в жизни самым странным?

– Не знаю, – просто ответила Аля. – Всё странное!

– Во-о-от, – удовлетворённо протянула Натка. – Это самый правильный ответ. Так и запишем: всё странное. А нас обманывают. Нам говорят, что обыкновенное.

– По-моему, нам ничего не говорят, – возразила Кристина.

– Вот именно, – медленно проговорила Натка, пристально глядя на неё. – Они про это молчат. А знаешь, почему?

– Почему?

– Потому что сами не знают. Их тоже когда-то обманули. И тех, кто был до них. И так всегда.

– Что же делать? – моргнула Кристина.

– Ничего не делать. Но можно до всего дойти своими собственными мозгами. Вот, например, мы. Нас четверо! А это много. Представляете, каких дел мы можем натворить?

– Каких? – отозвалась Аля.

– Разных. Но для начала мы должны научиться главному: находить колдовское в обычных вещах.

– А зачем? – удивилась Аля.

– Сейчас увидишь. Смотри.

Натка взяла скошенный и уже увядший листок обыкновенного, то есть трёхлистного клевера, положила на ладонь и показала девочкам.

– Вот. Что это?

– Трава, – пожала плечами Кристина.

– Не трава, а клевер. Фокус в том, что обычно человек существует отдельно, а клевер – он тоже как-то сам по себе. А теперь представьте, что этот клевер – это вы и есть. Он должен оказаться у вас в голове. Начали: один, два, три…

Мелкая Аля рассмотрела листик повнимательнее. Сначала ничего особенного она не заметила. Лист как лист. Клевер. Таких всюду полно. На каждом газоне. Она будто бы погладила его взглядом: один листок, другой, третий. В мягких лучах вечернего света она видела его во всех подробностях. Светлые волокна, тёмные прожилки. Белый узор в середине каждого листика образовывал звёздочку. Но тут в глазах у неё позеленело, голова закружилась, и на несколько секунд Аля очутилась в непролазной зелёной чаще, где не было ничего, кроме клевера. Клевер, куда не взгляни – один только бесконечный клевер! Если где-то существовала зелёная планета, то это была она. Все оттенки зелёного! Алю обдало травянистым запахом. В ушах звенело, и звон прокатился по воздуху зелёными полосками.

– Ничего себе, – пробормотала она, приходя в себя.

Светка и Кристина тоже растерянно моргали. Выглядели они не очень.

– А если ещё попробовать? – шепнула Кристина. – А если взять что-нибудь другое – например, лютик?

Она потянулась и сорвала маленький жёлтый цветок.

– Лютиком можно отравиться. Это ж куриная слепота, – остановила её Светка.

– Правильно, – кивнула Натка. – Ты всё правильно понимаешь. Хорошая девочка.

– Куриную слепоту нельзя! – крикнула Аля, чтобы угодить Натке.

– И дохлую мышь нельзя, в ней трупный яд, – быстро добавила Кристина и преданно посмотрела на Натку.

– Фу-фу, не моя зараза, – забормотала Светка Синица, вскакивая и отряхиваясь.

– А чья? – вкрадчиво спросила Натка.

– Да ничья!

– А вот это напрасно, – проговорила Натка. – Если хорошенько подумать, то всегда можно придумать – чья зараза.

После этих слов Мелкая Аля чуть было не вскочила и не убежала. Она не собиралась убегать от Натки, ей хотелось только где-нибудь немного побегать или хотя бы походить туда-сюда – настолько переполняли её новые впечатления.

Но любопытство пересилило.

– Давай попробуем ещё что-нибудь, – попросила Кристина.

Натка запустила руку в карман рюкзака и достала крошечный тёмный предмет.

– Что это? – в один голос воскликнули Аля и Светка.

– Лапка ящерицы. Настоящая. Из Италии. Не бойтесь, она не заразная. Это амулет. Я сама его изготовила: убила ящерицу, оторвала лапку и высушила на солнце!

Девочки оцепенели.

– Да ладно, я пошутила! – засмеялась Натка, увидев их изменившиеся лица. – Я просто купила её в специальном магазине, где продаётся всякая всячина для колдовства. В Италии!

Она разжала руку. На ладони действительно лежала крошечная сухая лапка с чуть заметными чешуйками и острыми коготками. Похожая на куриную, только намного меньше.

– Итак, перед нами обыкновенная лапка ящерицы. Смотрим на неё очень внимательно, не отвлекаемся, – приказала Натка.

Девочки вытянули шеи и уставились на ладонь.

Вначале ничего не происходило. Лапка и лапка. На Наткиной ладони, освещённой солнцем, лежал мохнатый комочек тени.

А потом Аля будто задремала. Прохладная белизна ладони убаюкивала. Лапка увеличилась в размерах и заняла собой всё пространство у неё перед глазами. Аля уже не видела ни ладони, ни Наткиных пальцев. Комочек тени распахнулся бездонным ночным небом. А потом лапка – раз! – и поскреблась у Али в груди, где-то под сердцем. Тихонько пошевелила коготками – шкряб, шкряб. В груди стало щекотно, а сердце испуганно сжалось.

– Ой, жжётся! – воскликнула Мелкая Аля и открыла глаза. Значит, она и правда видела сон, раз глаза были закрыты.

– И у меня, – прошептала Светка.

– Как странно, – проговорила Кристина.

Мелкая Аля подняла глаза и посмотрела на Натку. Но лица Натки она не увидела. Перед ней было лишь тёмное пятно на фоне вечернего солнца. У пятна были контуры, но не было ни глаз, ни носа, ни рта.

И ещё кое-что заметила Мелкая Аля. Ей было необычайно хорошо рядом с этими девочками. Ей показалось, что когда-то давным-давно кто-то – быть может, во сне – что-то похожее ей обещал. Очень обещал. И вдруг оно как-то само собой взяло – и сбылось.

– Всё, хватит, – сказала Кристина. Она боялась, что заплачет. Ей показалось, что Натка сделала с ней что-то такое, чего люди делать с другими не должны.

Светка и Аля тоже встали, одна Натка осталась сидеть.

– Ну и зря, – сказала она. – Можно было бы ещё немного потренироваться. Чего испугались? Вы не потеряли, а получили, правда-правда. С этого дня всё пойдёт по-другому.

– Так это что, тренировка? – огорчилась Светка, которая терпеть не могла всякий спорт и особенно физкультуру.

– Конечно. Сегодня мы с вами учились видеть необычное в обычном и тренировали волю.

Девочки стояли молча, не зная, что сказать. И в этот момент, как будто сговорившись, запели разом два телефона: Кристине звонила мама, а Але – бабушка Лёля.

– Ладно, мы пошли, – сказали девочки и побежали к дому. – Пока!

– Выходите во двор в пятницу. Будем гадать на птичьих какашках! – крикнула им вдогонку Натка.

– Придём! – крикнула за всех Мелкая Аля.

Так начиналась история о девочках-колдуньях.

Глава 2

Что было дальше с Кристиной

Засыпая в тот вечер, Кристина чувствовала, как лапка тихонько щекочет сердце.

Но страшно не было.

Утром она сразу поняла: амулет на месте!

При свете дня встреча с Наткой показалась Кристине сном.

Она села в кровати и обвела глазами комнату, затопленную июньским солнцем. Было тихо. Папа уехал в офис, мама – на косметические процедуры. Где-то жужжал пылесос – наверное, домработница Лариса Ивановна убирала мансардный этаж. Всё было как всегда и в то же время – было другим. Как будто Кристина проснулась внутри сна. В обычный день это могло бы её напугать, но сейчас она обрадовалась: проснуться внутри сна означало продолжение колдовства! У неё почему-то побаливали глаза – так, совсем чуть-чуть. Как будто что-то давило на них изнутри. Она встала и прошлась по квартире. В гостиной в вазе, растопырив листья, стоял белый мордатый пион. Он поглядывал на Кристину обиженно, а она ему улыбнулась. Она даже поздоровалась с этим жирненьким пионом: «Здравствуй, дорогой! Как поживаешь? Как спалось? Как ты думаешь, это явь – или всё ещё сон?» И тут пион кивнул в ответ и подмигнул Кристине.

Всё утро Кристина прислушивалась к лапке, а в обед даже научилась ею шевелить.

– Мам, – спросила Кристина маму за ужином. – А вы в детстве колдовали?

– Чего? – не поняла мама.

– Ну, это когда один человек видит что-то такое, чего другие люди не замечают, – уклончиво пояснила Кристина.

– Не очень понимаю, – ответила мама.

– Мысли читает? – вмешался папа, насаживая на деревянную палочку одновременно две суши и отправляя их в рот.

– Почему мысли? Не обязательно.

– Кое-что у нас было, – вспомнила мама. – Но я не знаю, считается это колдовством или нет.

– Например?

– Например, были приметы, в которые верили только дети… Если наступишь на люк от колодца, нужно подержаться за что-нибудь зелёное – листик или зелёный шарф, – а то когда-нибудь утонешь. Или нельзя наступать на трещины на асфальте… Не помню, почему. Я потом больше нигде о таком не слышала. Ушло вместе с детством. Прямо жаль!

– А мне не жаль. Жизнь вокруг – она и есть самая волшебная, а не эти выдумки, – улыбнулся папа, отодвинул пустую тарелку, перепачканную соевым соусом, и открыл на планшете финансовые новости.

«Интересно, что бы они сказали про лапку? – подумала Кристина. – Нет, лучше не рассказывать – всё равно не поймут».

Жить с лапкой в груди было жутковато, но здорово.

В следующие дни Кристина наколдовала себе часы, духи и дизайнерское мыло.

Не то чтобы эти предметы были ей так уж необходимы. Просто ей нравилось притягивать к себе то одно, то другое.

Делалось это так. Кристина закрывала глаза. Как обычно, под сомкнутыми веками вспыхивало много ярких светящихся пятен. Но где-то в глубине, позади этих пятен, пряталась темнота. Сияющая темнота. Не чёрная, а будто бы зеленоватая. Как навозная муха. Кристина видела её совсем чуть-чуть. В этой зеленоватой темноте скрывались все предметы на свете. Нужные и ненужные. Надо было всего лишь тихонько туда пошептать, окликая предмет по имени. А вскоре он появлялся и в реальности: Кристине его дарили или она сама где-нибудь находила его среди вещей.

Она не была уверена, что это именно колдовство. Но у неё получалось. Появление новых предметов явно было связано с усилиями её воли. Хотя что-то подсказывало: нельзя этим увлекаться. Может, просто потому, что глупо использовать такое удивительное явление для таких примитивных целей.

А может, Кристина уже тогда предчувствовала, что это – ловушка.

Но в среду её увезли к бабушке, пообещав забрать в субботу.

И значит, она никак не могла выйти в пятницу во двор и снова встретиться с Наткой.

Сопротивление было бесполезно. Аля и Светка пообещали Кристине всё потом рассказать.

Возле бабушкиного дома тоже был двор со старыми и седыми от летнего пуха тополями. Кристина любила этот двор. И название улицы ей нравилось: – Плющиха. Пух стелился по тротуарам Плющихи облачными дорожками. Мальчишки его поджигали, и из облачных тополиные дорожки становились огненными. Кристина зачарованно следила за этим превращением.

– Бабушка, – спросила она как-то раз бабушку. – Ты ведь жила в деревне?

– Жила.

– У вас там колдовали?

– А как же!

– Расскажи.

Бабушка чистила яблоко, и яблочная кожура свисала кручёной змейкой. Она отложила нож, зачем-то надела очки и очень внимательно посмотрела на Кристину.

– А тебе зачем?

– Так, интересно…

– Интересно ей… Ладно, слушай. Деревня была под Полтавой – мужа моего, твоего дедушку, распределили туда из Москвы агрономом. Большая была деревня, но бедная. Немцы там в войну похозяйничали. Зато ворожили в той деревне все кому не лень! За покойным зорко приглядывали. Чтоб ничего не унесли – мыло, гвозди с гроба, волосы, ногти, воду, которой обмывали мертвеца. Всё это надобилось в обрядах колдовства. Иголка в дверях, дохлый голубь в сенях – обычные явления. Вечером хлеб, соль, спички – идут побираться, а одалживать нельзя. В рождественские праздники – коляды. Колядующие тоже пытались за чем-нибудь проникнуть в дом. У меня бдительность с тех пор, как у разведчика, – ничего никому вечером не дам! Если дашь – заколдуют, заморочат, приворожат, а то и порчу нашлют. Так-то вот!

Кристина засмеялась.

– Бабушка, а ты в это веришь?

– Не верю. Всё это устное народное творчество! – И бабушка тоже улыбнулась.

Но Кристина так и не поняла, взаправду шутила бабушка про народное творчество или просто хотела отвлечь внимание.

В любом случае такое колдовство Кристину не устраивало. Это было не колдовство, а бабкины сказки.

Больше всего на свете она мечтала снова встретиться с Наткой и научиться гадать на птичьих какашках.

За бабушкиным двором была парковка, на которой в ряд стояли машины. На одной из них, прямо на ветровом стекле, Кристина обнаружила подсохший кружок голубиного помёта. Она посмотрела по сторонам: никого. Подошла поближе. Её волосы, растрёпанные от ветра, отразились в тёмном стекле. Но потом Кристина придвинулась вплотную и перестала видеть своё отражение.

Кругляшок не был противным. Обычная высохшая известь с тёмным ободком по краям. Но в нём скрывалась какая-то тайна. Кристине показалось, что ещё миг – и что-то произойдёт: птичья отметина оживёт, и будущее приоткроется. Она всматривалась в это голубиное пятно, которое ещё совсем недавно летело вниз с неба, а потом шлёпнулось и застыло седой отметиной. Кругляшок вот-вот заговорит. Но готова ли была Кристина его выслушать? «Я готова», – шепнула она, хотя уверенности у неё не было.

Но кругляшок помалкивал. Без Натки он наотрез отказывался оживать. Какашка оставалась, как прежде, безъязыким птичьим помётом.

Кристина пошевелила внутренней лапкой, но та не отзывалась. Лапка подгребала только простые земные радости и не могла приоткрыть будущее против его воли.

От бабушки Кристину домой, как обычно, доставил папин шофёр на огромном чёрном автомобиле, похожем на доисторическое чудище. Отражения домов и деревьев пробегали по его блестящим бокам и ветровому стеклу, как будто чудище их проглатывало. Почему-то Кристине было стыдно вылезать из автомобиля навстречу поджидавшим её у подъезда Светке и Але. Она заметила, как удивлённо смотрит на неё Мелкая Аля. И как отводит глаза Светка. А может, Кристине всё это только показалось? Может, показалось. Скорее всего, именно так и было! Но если тебе что-то кажется, для тебя – не для других, а именно для тебя лично – это выглядит не менее правдоподобно, чем если бы происходило на самом деле.

Как всё-таки хорошо, когда тебя не возят на чудищах, с досадой размышляла Кристина, захлопывая за собой тяжёлую дверцу. Как Светку Синицу. В глубине души Кристина даже немного завидовала Светке. Та сама распоряжалась своим временем и своими перемещениями.

Садовое кольцо глухо шумело за домом. Детская площадка была пуста. Аля и Светка Синица уселись на скамейку. Как выяснилось, они тоже не смогли выйти в пятницу к Натке. Алю папа повёл в Музей изобразительных искусств, а Светка вместе с мамой провожала на дачу мамину сестру – тётю Тамару с персидскими кошками. Светка очень спешила к Натке во двор. Очень! Но не рассчитала время.

– Мы же договаривались, – накинулась на них Кристина.

– О чём? – не поняла или сделала вид, что не поняла, Светка.

– Что вы в пятницу выйдете без меня и встретитесь с Наткой!

– У нас не получилось, – спокойно сказала Светка.

– Что значит – не получилось? А уговор? Я была уверена, даже напоминать не стала!

– Взяла бы да и вышла сама, – проворчала Светка.

– Но ты же знаешь: я не могла!

– Ты не могла, а мы, значит, могли, – продолжала Светка, которая вообще-то так себя обычно не вела.

Уважительная причина у Светки была, но почему-то сейчас ей не хотелось размахивать этой причиной перед носом у Кристины.

– Но я же объясняла, я… предупреждала… – бормотала Кристина, бледнея под холодными взглядами Али и Светки Синицы.

– Если это так важно, – проговорила Светка сквозь зубы, – попросила бы своего шофёра тебя забрать. А нет – прокатилась бы на метро. Как все нормальные люди катаются. А что такого-то? Ничего бы с тобой не случилось.

Кристина не ответила. Девочки понимали, что одну в метро её бы никто не пустил. Ездила ли Кристина в метро хотя бы раз в жизни? Пока родители не купили квартиру в их доме на Садовом кольце, поближе к папиному офису, она жила в коттеджном посёлке под Москвой, там метро не было.

От обиды Кристина чуть не плакала.

Давно не чувствовала она такого разочарования!

Для новенькой дружбы это был удар в спину! И дело даже не в том, что Светка и Аля не вышли к Натке. Конечно, дело было в другом. В их реакции на Кристинины упреки, в Светкиной наглости, которую копировала Аля.

Почему, почему Кристина не оказалась в тот вечер во дворе одна?! Они бы с Наткой отлично провели время. Подальше от этих предательниц. Без Али и Светки им было бы проще найти общий язык. Кристина была уверена: они бы с Наткой стали друзьями. И главное, Кристина взяла бы у неё номер телефона, и они бы потом созвонились и договорились о новой встрече.

И тут Кристина почувствовала – а лучше сказать, увидела – внутри себя тёмный свет. Этот свет был большим – намного больше, чем раньше. Он сиял у неё в глазах подобно чёрному солнцу. Оно было Кристине неприятно и непривычно, это Чёрное солнце. Ей хотелось вытряхнуть его из себя и зашвырнуть подальше. Или хотя бы забыть о его существовании. Но у неё не получалось.

И только потом, много дней спустя, она поняла, что это было…

Много-много дней спустя.

Когда всё настоящее постепенно сделалось прошлым.

Втроём, почти не разговаривая, мрачно уткнувшись каждая в свой гаджет, Кристина, Мелкая Аля и Светка Синица прождали Натку до сумерек.

Но Натка не появилась.

Не пришла она и во вторник, и в среду, и в другие дни.

Все вечера подряд девочки выходили во двор и втроём ждали Натку, сидя на лавочке.

А потом Кристину, как всегда в июне, увезли в Черногорию к дедушке и бабушке, папиным папе и маме. Там, у подножия гор, поросших соснами, Кристина жила в доме с фонтаном, бассейном и черепичной крышей. Море разбивалось о камни с рёвом и грохотом, зато на галечном пляже ласково стелилось у ног – как это получается, Кристина понять так и не смогла, сколько ни наблюдала за большой водой. Между горами и морем она ненадолго забыла про Натку, про Чёрное солнце и про глупую ссору со Светкой и Алей.

Глава 3

Что было дальше с Алей

Вечером того же дня Мелкая Аля вместо полезной и питательной овсяной каши без особого труда наколдовала себе на ужин говяжьи сардельки. Это была победа! Тем более для человека, который колдует самостоятельно впервые в жизни.

А всё очень просто, как и обещала Натка: сосредоточилась Аля на сардельке – и она тут как тут! И не просто сосредоточилась, а поманила руками. Ладони даже нагрелись от напряжения – да так, что Але пришлось помахать ими в воздухе, чтобы остудить. А потом обхватить чашку с холодным морсом. И только после этого ладони остыли.

Значит, теперь Аля колдунья! Никто не умеет, а Аля умеет. Никто не знает, а Аля знает. Завтра особенный день: Але исполняется девять лет. А уже сегодня она получила самый лучший подарок.

После ужина к ней подсела мама и потрогала лоб.

– Странная ты какая-то, – сказала мама. – Лицо горит. Не заболела?

– А не знаешь, где учат колдовать? – прямо спросила Аля.

– Девочки не колдуют, – улыбнулась мама. – Колдуют только ведьмы.

– Хочу быть ведьмой, – воскликнула Аля.

С мамой было можно, она бы не стала смеяться над Алей или в чём-то её переубеждать. У Али были свои собственные взгляды на жизнь. И их следовало уважать.

Но после этих слов мама вдруг засмеялась. И даже захохотала. Правда, как-то не очень весело.

Посмеялась и уложила Алю спать, но и потом ещё некоторое время посмеивалась и улыбалась.

«Интересно, почему мама так странно себя ведёт?» – думала Аля, засыпая.

А на следующий день наступил день рождения Али. Пришли гости – много-много родственников. Можно сказать, родственников явилась целая толпа. Никто не заболел, не позвонил накануне и не предупредил, что, к сожалению, прийти не сможет, потому что занят. Пришли все, кого пригласили Алины родители.

Все взрослые по очереди заходили в большую комнату и хвалили вид из окна. И вообще очень, очень нарядная комната, да ещё и шкафы такие современные.

– Это не комната, а гостиная, – объяснила гостям Мелкая Аля.

– В гостиной принимают гостей, – улыбнулась тоненькими от старости губами бабушка Зина в парике и с брошкой, одна из четырёх Алиных бабушек, точнее, двух бабушек и двух прабабушек. – А в этой комнате, Алечка, живут твои папа и мама. Поэтому она – просто комната.

– Нет! – крикнула Аля. – Не просто! Сегодня она – гостиная!

Все разулыбались и сказали, что Аля совсем выросла. И прическа у неё взрослая, и туфли-лодочки. Сейчас дети вообще рано взрослеют.

Праздничный стол стоял в центре комнаты-гостиной. Шпроты в овальной баночке, сельдь под шубой, салат оливье, даже говяжий язык – всё было!

Уселись. Подняли первый бокал шампанского – за Алю.

А неподалеку от стола, посреди комнаты, на лакированном паркете лежал солнечный луч в форме оконного переплёта. В этот луч вышла Аля и встала своими лодочками. Она просто так это сделала, ни для чего.

– Ну, Аля, рассказывай: кем ты хочешь стать, когда вырастешь? – спросила её самая молодая из бабушек.

Она была такая молодая, что не разрешала Але звать себя бабушкой и просила, чтобы Аля обращалась к ней по имени – Лёля.

Але было смешно называть бабушку Лёлей, тем более что других бабушек и прабабушек она называла просто бабушками, а дедушек и прадедушек – дедушками, но в принципе она привыкла.

Но тут Аля почему-то растерялась и от смущения замерла в своём солнечном пятне. И гости тоже растерялись. И вилка со шпротой застыла в воздухе. Хотя вопрос-то был проще некуда!

– Так кем же ты хочешь быть, Алечка? – повторила молодая бабушка Лёля.

Из своего магического солнечного квадрата Аля прошептала:

– Ведьмой.

Это было слово. Всего лишь слово. И Аля его произнесла.

– Кем-кем? – приложил ладонь к уху глуховатый дедушка Али – Павел Андреевич.

Повисла тишина. Настоящая тишина, абсолютная. Она действительно повисла – как будто кто-то нарочно подвесил её на вешалке под потолком, как костюм из химчистки. И если чья-то ложка собиралась звякнуть о стенку салатника, то передумала звякать. И горчица замерла на кончике ножа, не добравшись до говяжьего языка.

Время остановилось. На несколько секунд мир перестал существовать.

– Ведьмой, – повторила Аля громче, зато не так уверенно. – Я хочу быть ведьмой и делать такое, чего никто не умеет!

Она произнесла это слово во второй раз. И в третий.

Послышались осторожные перешёптывания и тихие удивлённые голоса.

Многочисленное семейство Али, которое в тот день собралось за столом, состояло из представителей разных профессий. Были там даже историк-архивариус (Алин папа) и учёный по опасным паразитам, живущим внутри людей (Алина мама). Но ведьм или колдунов не было. И тех, кто верит, что можно на ведьму или колдуна выучиться, не было тоже.

И вдруг все, как по команде, загалдели и засмеялись, пытаясь снять напряжение.

– А ну-ка, расскажи: ты что, в лесу будешь жить? На метле летать? – все зачем-то принялись наперебой спрашивать у Али.

Аля не знала, что отвечать на такие глупые вопросы.

Она удивилась, что взрослые относятся к её решению с таким легкомыслием.

При чём тут метла? Але хотелось стать огненной, как магический квадрат солнца на паркете, который из середины комнаты уже переместился ближе к стене со шкафами.

Но как объяснить это людям, которые не разбираются в колдовстве? Впервые в жизни Аля ощутила ни с чем не сравнимое одиночество: когда тебя не понимают.

– Ну, за будущую ведьмочку? – громко объявил дядя Толя, известный шутник и зоолог, специалист по змеям.

И разлил вино по бокалам.

– Итак, за ведьму! – воскликнул он.

А потом бокалы весело зазвенели, а гости продолжали шумно переговариваться и через пять минут, как это обычно бывает у взрослых, уже забыли об этом странном тосте.

Зря они, наверное, это сделали.

Глава 4

Что было дальше со Светкой Синицей

Что ни говори, а Светка Синица скучала по Натке больше всех.

Без Натки учиться колдовству было невозможно.

Даже ящеричная лапка, которая изредка шевелилась у Светки под сердцем, не могла ей помочь.

Светка не могла себе простить, что не вышла тогда к Натке во двор. Ни простить, ни забыть. Да, у неё была отговорка. И не просто отговорка, а уважительная причина. И всё равно: она совершила огромную ошибку. Непоправимую. Уважительная причина – это так, для школы. Чтобы прогуливать физкультуру.

На самом деле ей, Светке Синице, не нужно было от Натки ни часов, ни духов, ни дизайнерского мыла. Ни всех этих побрякушек, которые по-быстрому наколдовали себе Аля и Кристина.

Светке хотелось как можно больше узнать про устройство вселенной. Наткино колдовство было для неё редким, а может быть, и единственным шансом! И этим шансом она не воспользовалась. Она его упустила. К тому же из интернета и от старшей сестры Славы, которая любила поболтать о том о сём, Светка знала, что колдуньями не становятся по собственному желанию, а рождаются, что дар колдовства переходит к человеку от какой-нибудь старенькой бабушки, как дом в деревне, старинные бусы, глиняные горшки, рецепт вкусного и оригинального пирога или ещё что-нибудь, что в семье передаётся по наследству. Но если знания о колдовстве достаются от бабушек, то как быть ей, до ужаса обыкновенной, к тому же некрасивой и толстой Светке Синице, чья обыкновенная бабушка всю жизнь работала на зеркальной фабрике? Зеркальная фабрика, несмотря на сказочное название, была самым обычным зданием из красного кирпича. Она давным-давно закрылась, но у них дома до сих пор хранились бракованные зеркала, которые Светкина бабушка приносила домой для дочки, Светкиной мамы. Эти зеркала отличались от обычных каким-нибудь дефектом. Было зеркало, в котором каждый становился приплюснутым. Или другое зеркало, где каждый, наоборот, становился необычайно красивым. В третьем зеркале сидела тень, похожая на ночную бабочку. Светкина бабушка проработала на фабрике всю жизнь и даже умерла из-за неё, потому что работать на зеркальном производстве было очень вредно, но их, работников и работниц зеркальной фабрики, никто об этом не предупреждал. Бабушка каждый день вдыхала ядовитую зеркальную пыль и ещё какую-то химическую отраву, которой провонял весь район. Жители нюхали ветер своими опытными носами и говорили друг другу: «Это пахнет зеркальная фабрика!»

Однажды Светка со Славой пробовали гадать на зеркалах. Дело было зимой, когда темнота наступала рано, и Слава приходила из колледжа затемно. Мама работала в ночную смену. Слава решила погадать себе на жениха. За ней тогда бегал один парень из колледжа, и она хотела узнать, будет этот парень её женихом или не будет. А может, ей просто было интересно проверить – правда ли то, что пишут в интернете про гадание? Там говорилось, что одно зеркало нужно поставить напротив другого, и жених, если делать всё по правилам, должен показаться в одном из зеркал. Тогда гадающая девушка узнает, как он будет выглядеть и стоит ли ей тратить своё драгоценное время на парня, который за ней бегает, или дожидаться настоящего жениха.

Сначала Слава погасила свет, и в комнате стало темно. Потом зажгла свечки, прилепила их к блюдцу. Поставила зеркала друг перед другом так, чтобы одно отражалось в другом, и получился коридор из одинаковых зеркальных прямоугольников. Слава утверждала, что коридор бесконечен, но Светка не знала точно, так оно или нет. Свечки отражались в зеркальных глубинах. Весь зеркальный коридор озаряло их мягкое сияние.

– Суженый-ряженый, появись, – проговорила Слава каким-то чужим голосом.

Светке сразу же стало таинственно и даже жутко. «А кто такой ряженый?» – тихо спросила она у Славы. «Как кто? Жених, – ответила Слава. – То есть его отражение, а сам жених в это время, может, где-нибудь в Калифорнии на яхте катается». «А во что он наряжается, этот ряженый?» – не унималась Светка. «Да ну тебя», – отмахнулась сестра, и они принялись смотреть в зеркало. Там пока что ничего не происходило. «А долго ждать?» – прошептала Светка. «Понятия не имею. Сиди тихо», – раздражённо отозвалась Слава, и Светка больше к ней не приставала. В наступившей тишине она слышала, как открывается и закрывается лифт в подъезде, как люди возвращаются домой и хлопают дверями квартир. Где-то залаяла собака. А потом зашелестел снег, и стало действительно тихо. Гораздо тише, чем было. Почти безмолвно. А потом Светка прижалась к Славе и стала смотреть в зеркало, уже ни на что не отвлекаясь. Светкин взгляд проникал всё глубже. Он всё быстрее перескакивал от одного отразившегося зеркала к другому – туда, где зеркала уже переставали быть подсвеченными прямоугольниками и только таинственно множились. Где-то там, в глубине, стояли сумерки. И в этих сумерках действительно кто-то появился. Сначала этот кто-то возник в виде чуть заметного пятнышка, которое постепенно становилось всё крупнее. А потом пятнышко полетело! Оно пролетало зеркало за зеркалом, оно приближалось, это уже был отчётливый силуэт – ошибиться невозможно! И тогда Слава и Светка в один голос завизжали, отшатнулись, разрушили симметрию зеркал, а тёмный силуэт так и застрял среди прямоугольников. Одну из свечек они уронили, и она погасла, зевнув завитком дыма. Светка и Слава включили свет и долго хохотали, но Светка догадывалась, что смеются они не потому, что смешно.

Так они и не увидели лица ряженого, и не узнали, будет женихом тот Славин парень или не будет. А через неделю Слава с ним всё равно рассталась.

Как всё-таки жаль, размышляла Светка, что они с Наткой не встретились тогда во дворе один на один. Уж кто-кто, а Светка была бы способной ученицей. Она бы всё схватывала на лету. А Кристина? На что способна эта Кристина?! Всю первую половину июня они встречались во дворе каждый вечер, и она узнавала Кристину всё лучше. Первое впечатление не обмануло: жизни Кристина не знает. А раз так, почему она так важно себя ведёт? Чем она круче Светки?! Добродушная Светка почему-то злилась на Кристину. Внезапно разом вспомнились все обиды: как Кристина выпендривается – то одежда у неё новая, то айфон последней модели, то репетитор из Лондона. То особенная школа, куда её возят в другой район. Как будто в соседнем дворе нет нормальной школы – той, где учится Светка Синица. И Мелкая Аля туда же! Смотрит Кристине в рот и ждёт, что ещё та скажет. Вначале Светка ничего такого не замечала, но теперь, сидя одна в душной летней Москве, внезапно задумалась и всё поняла и про Кристину, и про Мелкую Алю.

Позлившись и пообижавшись, Светка доставала свои зеркала и внимательно в них смотрела. Сейчас, пока на дворе лето, она хотя бы немного продвинется в науке колдовства. Она обращалась к зеркалам по именам – Красавица, Ночная бабочка – и спрашивала по-сказочному: «Свет мой, зеркальце, скажи?» Но что желает услышать, сама не знала. Зеркала в ответ молчали, внимательно рассматривая Светкину физиономию и загадочно поблёскивая. Один раз Светка взяла два зеркала – Бабочку и Красавицу – и поднесла их друг к другу. Как в тот зимний вечер. Зеркала отразились друг в друге, как будто только этого и ждали, а то, что поменьше, – Бабочка – зевнуло прямоугольным ротиком. В зеркальных глубинах выстроился лабиринт, и Светкино внимание принялось перескакивать от одного к другому, как теннисный мячик. Оно доскакало до очень далёких зеркал, где скапливался зеленоватый сумрак, и тут навстречу ему из глубины выступило пятнышко и стало сгущаться. Но на этот раз Светка не испугалась. Пятнышко как пятнышко. Оно больше не казалось ей страшным или враждебным. Просто оно двигалось, не подчиняясь её воле. Оно становилось всё больше, но тут Светкины глаза устали смотреть, она моргнула, а потом, сколько ни шевелила ящеричной лапкой, ей не удавалось выманить тёмное пятнышко, которое рассказало бы ей о волшебстве, колдовстве, тайнах космоса, старой зеркальной фабрике и бабушкиной молодости.

Глава 5

Догоняя Натку

Посреди лета Мелкая Аля вернулась с дачи. У Лёли появились в Москве неотложные дела, и отдых пришлось на время прервать.

В Москве Аля первым делом помчалась во двор – ждать Натку.

Вышла она и на следующий день. И через день. Она решила выходить во двор ежедневно. И даже не один раз, а дважды: утром и вечером. Садилась на скамейку под старой липой, где когда-то сидела Натка, а затем обходила двор по периметру. Она ведь не знала точно, с какой стороны появится Натка. Почему-то Аля была совершенно уверена, что рано или поздно её встретит.

Как-то раз Але показалось, что она видит знакомый силуэт. «Натка!» – воскликнула Аля. Но девочка не обернулась. Она вышла из двора и зашагала по переулку в сторону Яузского бульвара. «Натка!» – крикнула Аля громче и устремилась вдогонку. Девочка в джинсах и бейсболке со спортивной сумкой через плечо была старше Али и шагала быстрее. Даже когда Аля побежала, ей не удавалось сократить разделявшее их расстояние. Девочка прошла вдоль домов – Аля неслась за ней что есть мочи и чуть не сбила с ног возвращавшуюся домой интеллигентную соседку Евгению. «Здрасьте!» – вежливо рявкнула Аля и понеслась дальше. Вскоре девочка вышла на Яузский бульвар. Там на секунду замешкалась, пережидая у пешеходного перехода, но затем ускорила шаг. Тут Аля рванула так, что ветер в ушах засвистел. Всё впустую: джинсы и белая бейсболка мелькнули и исчезли в просвете между домами. Алечка добежала до просвета и остановилась, озираясь и стараясь отдышаться. Девочки не было. Должно быть, она скрылась в арке большого дома со статуями или свернула ещё куда-то. Аля прошла вверх по переулку, впадавшему в Яузский бульвар. С пригорка, со стороны ресторана, до неё донеслись чей-то смех и звон посуды. Заглянула в продуктовый магазин – около дверей стоял чумазый бездомный и пересчитывал мелочь. Вернулась на бульвар. Статуи большого дома не заметили перед собой Алю. Они смотрели куда-то вдаль, ожидая наступления Светлого Будущего, и не обращали внимания на всякую мелочь. Аля забежала во двор. Незнакомый двор напоминал её собственный. Даже площадка такая же. Даже малышня на площадке та же самая.

И тут с Алей произошло нечто странное. В ушах зазвенело, перед глазами поплыли круги. Гулкое эхо чужих голосов, шлёпанье мяча на спортивной площадке, шарканье ног невидимых футболистов усиливали головокружение. Внезапно Аля вспомнила миг, когда она, стоя на паркете в солнечном пятне, призналась гостям, что собирается стать ведьмой. Что-то непонятное будто пробуждалось внутри Мелкой Али. Что-то подавало признаки жизни. Однажды на даче она видела метаморфоз стрекозы. Сидя на травинке у пруда, безобразная с виду личинка треснула, и из неё вылезла готовая стрекоза-коромысло. Вылезла, отдохнула и расправила крылышки. «Интересно, ей не больно?» – размышляла тогда Аля, сидя на корточках и наблюдая за превращением. Ведь она, получается, разорвала себе спинку и только после этого появилась на свет. И сейчас Аля чувствовала себя той самой стрекозой.

«Я сейчас тоже в кого-нибудь превращусь», – ужаснулась девочка.

Ей почудилось, что вокруг – бесконечное продолжение одного и того же двора. Что она попала куда-то в параллельный мир, состоящий из дворов, откуда так просто не выбраться. Особенно если сам не заметил, как туда попал.

– Лёля, Лёлечка, – в ужасе зашептала Аля, – забери меня отсюда!

И тут же у неё почему-то нагрелись руки. Ладони и пальцы, словно она их окунула в горячую воду. И не просто нагрелись, а запылали, да так сильно, что Алечка подошла вплотную к дому и прижала руки к водосточной трубе. Прохладная железная труба охладила ладони, а потом они и сами перестали пылать.

А дальше всё так же внезапно прошло.

И Але уже не было больно – ни очень-очень, ни чуть-чуть, никак.

И страшно не было.

Она снова была Мелкой Алей.

Надо как-то выбираться из этого двора, подумала Аля уже своими обычными мыслями. А то вдруг она заблудилась и не найдёт дорогу домой? Такое ведь случается. Всё время в Москве пропадают люди. Лёля, читая «Фейсбук», то и дело ужасается тому, что происходит. Значит, что-то похожее может случиться и с Алей.

«Потерялась девочка девяти лет, с рыжими волосами и зелёными, как у всякой начинающей ведьмы, глазами. В белых кроссовках и чёрных брюках. Через плечо – сумочка. Возможно, уехала куда-то на трамвае № 39. Нашедшего просьба сообщить».

Так, мечтая о том, как будет выглядеть объявление о её пропаже и как будет горевать «Фейсбук», Аля добралась до переулка и в конце концов вышла к своему дому. «А Лёля? А как же Лёля?!» – всплеснула она руками. Лёля будет горевать очень-очень. И мама с папой. А раз так, уж она, Аля, как-нибудь подаст им сигнал, что с ней всё в порядке. И тогда Лёля, мама и папа не будут волноваться так сильно, а может, будут даже гордиться тем, что их Мелкую Алю знает теперь весь интернет.

Алечка приободрилась и повеселела.

Главное, она была обыкновенной Прежней Алей.

И всё было хорошо.

Кроме того, что она в тот день так и не догнала Натку.

Глава 6

Кристина в ужасе

Мелкая Аля тогда не знала – да и знать не могла, – что пугающие странности происходили в тот день не с ней одной.

Утром Кристина вернулась из Черногории. Папа и мама встретили её в аэропорту. Папа – как всегда, сияющий и весёлый, будто тоже отдыхал на море, а не работал в Москве. Мама – тень папы: всегда немного загадочная и как будто прохладная, отрешённая, зато очень красивая. Папа подхватил два Кристининых чемодана, в которых приехали бесчисленные платья, сарафаны, юбки, топы, босоножки, сандалии, шорты, сумочки и украшения, духи и декоративная косметика, полотенца, всё ещё мятые после моря, и сушёная лаванда.

Кристина обрадовалась, что страшно занятый папа нашёл время её встретить.

Жить в Черногории у моря ей нравилось, но почему-то она быстро соскучилась по квартире на Садовом кольце, по двору с тенистыми липами и главное – по новым подругам. Больше всего ей хотелось оказаться рядом с ними, с Алей и Светкой Синицей. Как это объяснить? Да очень просто. Никогда прежде не было у Кристины таких удивительных подруг. Не идеальных, нет. Совсем не идеальных. А именно удивительных.

Дома, стоя босиком посреди комнаты, Кристина рассматривала себя в зеркале. На море она загорела и выглядела теперь почти взрослой. А ещё она разложила сушёную лаванду в шкафу на полках, и у неё в комнате пахло склонами гор, разогретых солнцем. Кристина повернулась к зеркалу боком и полюбовалась своим профилем.

Красивый профиль, ничего не скажешь.

«Внешность скандинавского типа, – привычно рассуждала Кристина. – Снежная королева!»

И правда, волосы выгорели на солнце и были теперь совсем светлые. Почти белые. Она собрала их на затылке и завязала в модный пучок. Тоже неплохо. Потом снова рассыпала по плечам. И смотрела, смотрела на себя, любуясь уже будто бы со стороны этим красивым и словно чужим лицом. Этой Снежной королевой из любимой сказки. Смотрела не отрываясь. Никогда прежде не смотрела она на себя в зеркало так внимательно и долго.

Но чем дольше она на себя смотрела, тем тревожнее ей становилось.

Какое отношение лицо в зеркале имеет к ней самой? Неужели это и есть она, Кристина? Что-то смутное поднималось со дна души. Какая-то давняя догадка, которую она пыталась, но не умела выразить словами. Ей вдруг показалось, что она совсем себя не знает. Что красивое лицо – всего лишь оболочка. Фантик от конфеты. Шкурка от змеи. И если рассматривать себя в зеркале долго-долго, она увидит что-то новое, что-то такое, о чём до сих пор даже не подозревала. А может, лучше действовать иначе? Например, застать себя врасплох? Кристина сделала вид, что направляется к двери. Но на полпути остановилась и резко обернулась. Ей показалось, что она что-то заметила в зеркале краем глаза. Какую-то тень. Даже не тень, а тень тени. Тёмный луч. Но длилось это одно лишь краткое мгновение, и она так и не успела понять, что же увидела и увидела ли что-то вообще, или ей померещилось.

Кристина уселась к столу, включила ноутбук и достала из фотоаппарата карту памяти. Надо побыстрее разобрать фотографии, которые она сделала в Черногории. Разобрать – и показать родителям. Пусть порадуются. И бабушка пусть тоже порадуется у себя на Плющихе. В одну папку – море. В другую – горы. В третью – дом на берегу. А вот и сама Кристина выглядывает из бассейна. Пьёт коктейль через соломинку из высокого стакана. Делает причёску в салоне. Курсор скользил по экрану, но Кристина всё ещё думала о своём отражении и о том, чем она была на самом деле.

А потом она крутанулась в своём кресле, как делала раньше множество раз. Может, раз сто. А может, тысячу. Сделала полтора оборота и оказалась лицом к стене. На этой стене висела картина в раме: городской пейзаж кисти неизвестного художника. Интересно, откуда взялась эта картина у них дома? Скорее всего, её приобрели вместе с мебелью для Кристининой комнаты. Но Кристина не была в этом уверена. По правде сказать, она никогда над этим не задумывалась. Бульвар, деревья с облетевшими листьями, а чуть в отдалении – мрачноватые городские дома, уже окутанные ранними сумерками осени. Этот пейзаж на стене, который все уже давно перестали замечать, внезапно привлёк Кристинино внимание. Вдруг ей почудилось, что она видит его впервые. Она принялась рассматривать его более пристально. Так, как ни разу раньше не рассматривала. Деревья. Скамейки. Дома. Всё как всегда. И вдруг она поняла, что не так в пейзаже: он был не плоским, а объёмным! Не двухмерным, как все обычные пейзажи, а в каком-то другом измерении. Кристине стало жутковато. В ушах зазвенело. Сидя в своём вертящемся кресле, она больше уже не вертелась. Совсем не вертелась! Вертеться у неё не получилось бы при всём желании: вцепившись руками в подлокотники, Кристина неслась по воздуху мимо деревьев, скамеек и клумб, обгоняя крепкий осенний ветер. Она видела, как одно из деревьев – то, что на картине располагалось справа, – переместилось и исчезло из поля зрения. А под ней, где-то далеко внизу, проносились пожелтевшие кусты с маленькими белыми ягодами. Дома приближались. Откуда-то в лицо дохнул сырой запах брошенного жилья. Тёмный проулок между домами, едва заметный из комнаты, виделся теперь отчётливо! И ещё… Земля стала будто бы прозрачной, и внутри неё, прямо под собой, Кристина видела самый настоящий человеческий череп! Желтоватый череп с чёрными провалами глазниц… Ей стало по-настоящему страшно. Что-то сильно давило изнутри на глаза, что-то будто просилось наружу. Она испугалась, что сейчас улетит в узкую и тёмную расселину, в это зловещее и ужасное измерение, и не найдёт дорогу домой.

– Лариса Ивановна!!! – завопила Кристина на всю двухэтажную квартиру, делая невозможное, почти нечеловеческое усилие вернуться.

– Что случилось? – стукнула дверь, в комнату вошла домработница.

– Я… – бормотала Кристина, – я как будто…

Даже сквозь загар было видно, как она побледнела.

– Что, что? – Лариса Ивановна тоже испугалась.

Она была домработницей, но где-то в другом городе её ждала дочка Катя. Ровесница Кристины. Вот почему за Кристину Лариса Ивановна переживала иногда почти так же, как за свою Катю.

– Картина, – бормотала Кристина, показывая пальцем на стену перед собой. – Уберите её, снимите!

– А что такого-то? – испуганно суетилась Лариса Ивановна. – Картина как картина.

– Нет, не картина как картина! Вы что, правда не замечаете?! Она же затягивает…

– Никуда не затягивает! Ну-ка, успокойся!

Лариса Ивановна сходила на кухню и принесла валерьянку.

В ушах у Кристины всё ещё звенело, но постепенно она успокоилась. Почти успокоилась.

– Поговорю с родителями, – ворчала Лариса Ивановна. – Это что же? Отправили к морю нормального ребёнка, а вернулась – и вон чего с ней.

А Кристина снова уселась к ноутбуку, где всё ещё наивно пестрели фотографии. Глаза уже почти не болели. Но рассматривать фотки не хотелось. Она догадывалась, что каждое изображение может таить в себе какой-нибудь сюрприз. Она пока не была готова справляться с такими сюрпризами.

Откуда-то пришла тоскливая мысль, что никто никогда её не поймёт и никто не объяснит, что же с ней происходит….

Побыстрей бы увидеть девочек!

Она была уверена, что только с ними сможет во всём разобраться.

Глава 7

Профессия – ведьма

Со Светкой Синицей тоже происходили странности.

Причём Светкины странности были покруче и Кристининых, и Алиных вместе взятых.

И покруче, и в то же время как-то попонятнее…

Уже начинало темнеть, и в оттенках уходящего дня отчётливо проклюнулись розовато-серые вечерние нотки, как вдруг дверь в Светкину комнату отворилась и вошла Слава в чёрном платье. Пожалуй, для домашней обстановки Слава была какая-то слишком нарядная.

Ясно было, что старшая сестра явилась к ней не просто так.

– Как делишки? – спросила Слава таким тоном, словно они давненько не виделись. Хотя виделись они в кухне полчаса назад, когда Светка заваривала суп из пакетика, а потом они молча его ели, думая каждая о своём. То есть Светка думала о тайнах мироздания, а о чём думала Слава – неизвестно.

Слава бегло, но выразительно посмотрела на Светкины зеркала, разложенные на столе, и забралась с ногами в кресло.

– Я из колледжа осенью уйду, – начала она с притворной лёгкостью.

– Отчисляют? – ужаснулась Светка.

– Не-а. По собственному желанию. Достало! А главное – никаких перспектив.

– Погоди, как это никаких перспектив? Тебе же сессию на осень перенесли? Ты же собиралась готовиться? Да и чем ты будешь заниматься, если уйдёшь?

Светка расстроилась: она, как и мама, всё время переживала за красивую, но непутёвую Славу.

– А чем я буду заниматься после колледжа?

– Жить, как все живут.

– А я не хочу жить, как все живут, – зашипела Слава и покраснела. – Мне скучно так жить! Я другой жизни хочу. Яркой, а не мышиной, понимаешь?

– Не понимаю, – честно призналась оторопевшая Светка.

Глаза у Славы сверкали сухим блеском. Разговор взволновал её по-настоящему.

– Ты видишь всё это? – воскликнула она, театрально обведя рукой Светкину комнату.

Конечно, она имела в виду не только комнату, но и обстановку всей их квартиры, остро нуждавшейся в ремонте: деревянные рамы в окнах, старые, кое-где засаленные обои – а заодно и жизнь в целом.

– Вижу, – ответила Светка. – И чего?

– Ты никогда не задумывалась о том, что одним всё – деньги, хорошенькое личико, – а другим ничего? Взять хотя бы эту твою новую подружку из второго подъезда… Как её…

– Кристину, – подсказала Светка.

– Ага. Как говорится, найди десять отличий… Пора всерьёз задуматься о жизни, – тихо проговорила Слава. – И может, настало время что-нибудь изменить.

Светка не была уверена, что Слава способна изменить чью-либо жизнь в лучшую сторону, но возражать не стала.

– А что ты хочешь менять? – спросила она сестру, возвращаясь к разговору.

– Кое-какие мысли у меня есть, – туманно начала Слава.

И после этих слов призналась, что давно просматривает разные сайты, где предлагают свои услуги ведьмы, колдуньи, гадалки и прорицательницы.

– Всё, что раньше ценилось, сейчас никому не нужно, – торопливо поясняла Слава. – Ремесло колдуньи или ведьмы – вот профессия будущего! Короче, вчера я набралась храбрости и позвонила одной ведьме…

– Ты разговаривала с ведьмой? – Светка аж подскочила.

– Нет, конечно. Это популярная ведьма. Такие по телефону с кем попало не общаются. Я разговаривала с её секретарём.

– А разве у ведьм бывают секретари? – недоверчиво спросила Светка Синица.

– Представь, если ей в день звонит сто человек. Или хотя бы пятьдесят…

– И что тебе сказал секретарь? – перебила Светка.

– Да так, ничего особенного… Я пока только присматриваюсь.

– К чему?

– К профессии ведьмы.

– Ты что, решила стать ведьмой? – не поверила Светка.

– Какая из меня ведьма? – вздохнула Слава. – Ты же знаешь, я мечтаю о подиуме, а не о гаданиях на кофейной гуще.

– Тогда зачем тебе это всё? – Светка недоумевала.

– Мне – ни за чем. Я считаю, что это как раз для тебя, а не для меня.

– Что – для меня? – поперхнулась Светка.

– Да вот это, – Слава кивнула на бабкины зеркала, разложенные на столе. – Поверь, мистика, гадания – это как раз по твоей части.

Светка смотрела на Славу, открыв рот.

Они помолчали.

– Я серьёзно, – сказала Слава действительно очень серьёзно. – Иди-ка ты в ведьмы.

– Я?! – Светка Синица ткнула себя пальцем в грудь, но промахнулась и попала в шею.

– А что? В конце концов зеркала от бабки не просто так к тебе перешли, а не ко мне и не к матери. Ну же, соглашайся! Колдунья – дело на всю жизнь! А я помогу.

– Погоди, – Светка замахала руками.

Неужели Слава не шутит?

– А детей в ведьмы берут? – уточнила она на всякий случай.

– Какой же ты ребёнок? – живо отреагировала Слава. – Посмотри на себя. Отлично сойдёшь за взрослую. Ты с людьми разговаривать умеешь. И голова у тебя варит: всегда находишь правильные слова. Не то что я – вечно как ляпну что-нибудь…

Это было правдой: Слава вечно ляпала что-нибудь не то.

– А разве не нужно специально учиться? – спросила Светка. – Надо же будет диплом какой-никакой показать…

– Ой, да кто у ведьмы попросит диплом?! – захохотала Слава. – К тебе приходят по объявлению. А потом начинает работать сарафанное радио, и народ валит толпами!

– Какое радио? – рассеянно переспросила Светка.

– Сарафанное. Или ещё его называют ОБС – одна бабка сказала. Попросту говоря, народная молва. Через месяц от клиентов отбоя не будет!

– Слава, а Слава, – медленно проговорила Светка. – По-моему, ты сошла с ума.

В глубине души Светка надеялась, что Слава сейчас улыбнётся, и всё это окажется шуткой.

– Это ты глупышка, – добродушно ответила Слава. – Мир ускоряется, а ты топчешься на месте со своей космологией. Эра Водолея на дворе – не слыхала? Оно и видно. Эра Водолея – это когда дипломы вообще никого не интересуют, зато связь с потусторонними силами интересует почти всех.

– Да и где всем этим заниматься? – не сдавалась Светка.

– У нас дома, – Слава посуровела. – Пока мать на смене. А если дело в гору пойдёт – снимем помещение.

– Нет, не верю, – Светка рассмеялась. – Ты всерьёз? Правда-правда?

– Серьёзнее и быть не может. У меня и план готов. В нём три пункта. Первый – научиться создавать атмосферу таинственности. Понимаешь, что я имею в виду? Подумай хорошенько. Ты умная девочка. Второй пункт – внешний вид. Вот тут я тебе помогу. Третий – клиенты. Начинать надо с простеньких объявлений. Допустим, на «Авито»…

– Неужели кто-то захочет искать колдунью на «Авито»?

– Очень даже ищут. Цену же мы не будем заламывать. Первые сеансы вообще по дешёвке.

– Даже не знаю, – мялась Светка, но Слава состроила такую умоляющую рожицу, что она согласно кивнула. – Ладно. Давай попробуем.

– Никому ни слова, – Слава погрозила ей кулаком.

– Ясное дело, – кивнула Светка.

В том, что Слава с ней про такое заговорила, Светка видела не случайность, а закономерность. Наверняка это тоже была работа лапки.

А раз так – надо отнестись к новому делу со всей серьёзностью.

Глава 8

Девочки-колдуньи снова вместе

На следующий вечер Кристина, Аля и Светка Синица наконец-то встретились во дворе. Лето перевалило за первую треть, листва сделалась густой, зрелой. А кое-где из-под земли выбился самый настоящий шампиньон! Первой из подъезда вышла Кристина. Вслед за ней показались Мелкая Аля и Светка Синица. Девочки сразу же и без слов поняли, чего им не хватало весь июнь: их компании! Они чувствовали себя командой. Не сговариваясь, они обняли друг друга за плечи и так постояли в тени старых лип, щурясь от солнца и удивляясь особенному, ни с чем не сравнимому чувству общности, которое они уже немного подзабыли.

Потом Аля подняла с земли сухие веточки, вытащила из кармана белую нитку, села на скамейку и смастерила человечка с руками, ногами, туловищем и шпыньком вместо головы.

– Это что? – спросила Кристина.

– Ведьмина кукла. Давайте за ней понаблюдаем. Это лучше, чем какой-то клевер.

Раньше Кристина посмеялась бы над Алей и её человечком. Но теперь, после истории с картиной, она была настроена иначе. Девочки уселись на скамейку и уставились на куклу. Кристина смотрела долго. До рези в глазах. Она сосредоточила на фигурке всё своё внимание, даже в скамейку руками вцепилась. Но крошечный человечек не подавал признаков жизни. Кристина совсем уж было утратила надежду, как вдруг что-то переменилось. Это было так, словно привычный воздух Кристининой жизни дал трещину, сквозь которую вливалось что-то чужое, безымянное. Тёмные лучики шевельнулись внутри её глаз. Она была уверена: человечек ожил! Правда, так и не вздохнул и не пошевелился.

– У вас получилось? – спросила Аля.

– Чуть-чуть, – призналась Светка.

– И у меня совсем капельку, – отозвалась Кристина.

– Ничего страшного, – махнула рукой неунывающая Аля. – В следующий раз получится! Как вы думаете, что теперь делать с этой кукленцией? Не выбрасывать же её в помойку.

– В помойку нельзя, – пробормотала Светка. – Она уже наполовину живая. Хотите, возьму её себе?

И, не дожидаясь ответа, Светка сунула куколку в карман.

– Короче, нужно решить, что делать дальше, – серьёзным голосом начала Кристина. – Мы можем растерять драгоценный дар, дожидаясь, пока Натка снова появится в нашем дворе.

«Опять за своё, – с досадой подумала Светка. – Командует, хотя ничего не знает и не умеет».

– А как не растерять? – доверчиво поинтересовалась Аля.

– Мы должны учиться видеть тайные свойства вещей, – сказала Кристина.

– А зачем?

– А затем, – ответила Кристина. – Затем, что по-другому мы уже не можем.

– Мы слишком много знаем, – нехотя поддержала Светка Синица.

– Вот именно. Мы действительно слишком много знаем и понимаем. Больше, чем обычные дети. Обычные люди, – добавила Кристина.

Они повернули головы и посмотрели на детскую площадку, где в этот нежаркий, но солнечный день собралось много обычных детей и обычных людей. Обычные дети с визгом носились друг за другом, качались на качелях и запускали радиоуправляемый вертолёт. Обычные люди – бабушки и няни – сидели на скамейках, глазели в смартфоны или болтали друг с другом.

Это был мир, утративший для девочек былую привлекательность.

– Как у любой науки, – продолжала Кристина, – у колдовства нет ни начала, ни конца. Каждая ветка, пёрышко или зёрнышко могут быть нашим учителем. Но для этого нужно тренироваться. Предлагаю первое задание: принести из дома предметы, в которых есть что-нибудь колдовское. То есть сперва надо увидеть его в предмете. А потом показать всем.

– Опять всякие лапки? – спросила Светка, и в её голосе прозвучали чуть заметные вызывающие нотки.

– При чём тут лапки? Вот, смотрите, – Кристина, не обращая на Светку внимания, сорвала лопух. По тёмно-зелёной поверхности мясистого листа ползали крошечные светло-зелёные насекомые.

– Что это? – спросила Светка.

– Тля! – крикнула Аля.

– Правильно, – кивнула Кристина.

– А зачем ты её нам показываешь? – Аля спросила. – Тля как тля, жрёт лопух. Чего в ней такого? Обыкновенная козявка!

– А ты, Света, что скажешь?

Светка пожала плечами. Она тоже не видела в тле, сидящей на лопухе, ничего выдающегося.

– Перед нами – типичный пример необычного в обычном, – торжественно объявила Кристина. – Козявки ползают по лопуху и не догадываются, что на свете есть что-то ещё. Мир для них – зелёная еда. Они понятия не имеют, что это всего лишь лопух, который растёт в нашем дворе.

– И что мы на них смотрим, – поддакнула Аля.

– И что мы их мир сорвали, за ночь он высохнет, и они сдохнут, – добавила Светка.

Аля поёжилась: ей стало холодно, как будто солнце загородила туча.

– В общем, будем находить необычное в обычном и делиться опытом, – подытожила Кристина.

Она сама удивлялась собственным словам. Будто бы кто-то другой их придумывал и нашёптывал ей на ухо, а она только повторяла.

Это были чужие мысли, но они ей нравились.

– А знаете что, приходите ко мне в гости! – внезапно с бухты-барахты выпалила Кристина.

– Угу, – кивнула Светка не очень уверенно.

– Прямо сегодня вечером, – настаивала Кристина.

– Договорились! – с готовностью согласилась Аля. – Мы на минуточку. По-соседски.

Девочки спрыгнули со скамейки и побежали к дому.

Но кое-чего они не заметили – ни Кристина, ни Светка Синица, ни мелкая, но глазастая Аля. Даже она.

С одного из балконов шестого этажа за ними внимательно наблюдали. Два огненно-ярких стеклянных кружка, отражавших вечернее солнце, целились в них всё это время.

Глава 9

Аля и Светка в гостях у Кристины

– Мам, а можно, я приглашу подружек? – как бы невзначай спросила Кристина, вернувшись домой.

Не то чтобы к Кристине совсем не приходили гости. Конечно, они приходили. Но гостями в доме заведовала мама, и это она приглашала к Кристине друзей. Мама старалась, чтобы всё было красиво: и канапе, и мороженое, и цветы в вазе, и даже свечи в подсвечниках. Но приглашённые мамой друзья были не совсем друзьями Кристины. Это были дети знакомых, маминых приятельниц или папиных коллег.

– Каких ещё подружек? – растерялась мама. – Из школы?

– Из двора. В школе у меня подружек нет. И не было, – неожиданно призналась Кристина.

– Неужели? А Нелли? Анжелика?

– Это не подружки, – грустно улыбнулась Кристина. – Это…

– Одноклассницы, – подсказал папа. – Так что за подружки новые из двора?

– Обыкновенные. Света и Аля. Ты их видел, – спокойно пояснила Кристина.

– Точно, видел, – кивнул папа.

Он и правда замечал каких-то девочек, поджидавших Кристину во дворе, но ему не приходило в голову рассматривать их лица или интересоваться именами.

– А где они учатся? – спросила мама.

– Какая разница? – удивилась Кристина.

– Как это – какая? Большая! От школы многое зависит, – уверенно проговорила мама. – Скажи мне, где учится твой ребёнок, и я скажу, кто ты.

– Света учится где-то рядом, – нерешительно ответила Кристина. – Чтобы далеко не ходить. А Мелкая Аля… её возят в другой район. В гимназию.

– А почему Аля – мелкая? – спросил папа.

– Потому что ей девять.

– Твоей подружке – девять лет? – не поверила мама.

– Да, а что такого? – не растерялась Кристина.

– Дружат обычно с ровесницами, – усмехнулся папа.

– Ну, Светка ровесница. Светка Синица, – добавила Кристина.

– Светка Синица из двора – ровесница. А подружке Але – девять лет, – выразительно протянула мама.

– Так что, можно пригласить их в гости? – гнула свою линию Кристина.

– Можно. Только предупреди заранее, когда они соберутся.

– Обязательно. Обязательно предупрежу, – оживилась Кристина. – Предупреждаю: они собираются прямо сейчас!

И тут же, не давая маме возразить, продолжила:

– Я вот ещё что спросить хотела – этот пейзаж на стене… Ну, картина у меня в комнате. Она откуда?

– Какая картина? – почему-то мама смутилась, будто её застали врасплох.

– Которая с домами…

– Ах, эта…

Тут мама опасливо покосилась на папу.

Некоторое время в гостиной было тихо.

– Да, откуда картина? – папа шутливо поддержал Кристину, хотя вряд ли ему было так уж важно.

– Видишь ли, этот пейзаж… – замялась мама. – Эта картина… она здесь была.

– Где – здесь? – тут растерялся даже папа, что случалось с ним нечасто.

– Ну, здесь. В этой квартире.

– В этой квартире на стене висела картина? – кажется, папа изумился по-настоящему. – И ты её оставила?!

– Да. А что? – мама защищалась. – Хорошая же. И явно с историей. Вот я и решила: пусть себе висит дальше.

– Осталась от прежних жильцов? – папа нахмурился, он пытался вспомнить этих людей: кем они были, как выглядели.

– Не знаю. Я ещё до перепланировки заметила её на стене и… решила не выбрасывать.

– Ну и ну, – продолжал удивляться папа.

– Что? – мама невинно захлопала ресницами.

– Выбрасывать, конечно, не надо, но… как-то… странно это.

– Ничего странного. Симпатичная вещица всего-навсего.

– Да, конечно… И всё же.

Договорить они не успели, потому что в дверь позвонили.

Открыла Лариса Ивановна.

– Здравствуйте, – поздоровалась Алечка, входя. – Мы буквально на пару минут. Вы Кристинина мама?

– Нет, я Лариса Ивановна, – Лариса Ивановна пропустила девочек в холл.

– Ух ты, а у тебя современненько, – воскликнула Аля, снимая кроссовки и проходя в гостиную.

– Тут что, ремонт? – удивилась Светка, рассматривая стены из красного кирпича.

– Это не ремонт. Это дизайн. Фьюжн, – небрежно ответила Кристина.

– Сейчас модно, – объяснила Мелкая Аля.

Девочки не сговариваясь подошли к окошку. Окошко Кристининой гостиной выходило во двор. Чуть в отдалении, за территорией двора, простирались крыши и целое море зелени. Весь их район был теперь как на ладони! Высотка на Котельнической набережной, омытая розоватым вечерним светом, напоминала океанскую раковину. У Али на первом и у Светки на третьем никаких панорам не открывалось, и, стоя у окна сейчас, девочки не могли оторвать глаз от зелёного моря с уютными островками крыш. Самая настоящая «высота птичьего полёта»! И вдруг они разом взялись за руки. Все три: Кристина, Светка, Аля. И так, держась за руки, некоторое время – несколько кратких, но при этом очень долгих секунд – будто бы плыли по воздуху, парили неспешно над зелёным морем.

– Вау, – Аля встрепенулась и открыла глаза.

– Что это было? – притворно шутливым тоном спросила Кристина.

А Светка ничего не успела сказать или спросить, потому что в гостиную вошла Кристинина мама.

– Садитесь за стол, девочки, – Кристинина мама кивнула на стол, покрытый синей скатертью.

В середине стола красовалась ваза с букетом роз.

Было время ужина, и вскоре из ресторана доставили лазанью, салат с креветками и апельсиновый фреш. Потом пришёл Кристинин папа: ему тоже было интересно посмотреть на новых дочкиных подружек. Лариса Ивановна порезала лазанью и положила всем по кусочку на квадратные тарелки. Светка рассматривала свою с недоумением.

А Кристинина мама с недоумением рассматривала Светку.

– А знаете, у нас тут очень интересный район, – отковыряв вилкой немного лазаньи, начала светскую беседу Аля.

– Мы в курсе, – приветливо отозвался Кристинин папа.

– Да? – удивилась она. – Вы же только недавно сюда переехали. И многого знать просто не можете.

– Так расскажите, – весело скомандовал Кристинин папа.

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас.

– Ладно, – жизнерадостно начала Аля. – Представляете, у нас тут недалеко, за бульваром, – Хитровка, где раньше жили бандиты, воры и убийцы. Их дома сохранились в целости!

– А ты совсем взрослая, – с удовлетворением заметила Кристинина мама.

– Я знаю.

– Это всё потому, что она… – задумчиво начала Кристина и осеклась.

– Или вот ещё, – продолжала Аля. – У нас рядом есть Памятник интеллигенции – Страдающий Пегас. Лёля была на его открытии, до сих пор вспоминает. Лёля – это моя бабушка.

– А видели дом на Яузском? – перебила её Светка Синица. – Такой… со статуями.

– Видели, видели, – кивнула Мелкая Аля: она не только видела этот дом, к тому же много раз, но и побывала в его дворе, догоняя Натку.

– Короче, – невозмутимо продолжала Светка, – если подойти совсем близко, можно заметить, что одну статую – ту, которая тётка с ружьем, – держит за ногу мертвец.

– Что? – Кристинина мама чуть не поперхнулась.

– Мертвец Костяная Рука. Я с детства про него знаю.

– Или, – продолжала Светка, – взять тот красный дом у нас в переулке…

– А, замок? – оживилась Кристина.

Ещё бы, красный дом видели все! Даже тот, кто предпочитал жить на Садовом кольце и почти не заглядывал в тихий, глухой переулок, на который их дом выходил другим своим боком.

– Это не замок, – поправила её Мелкая Аля. – А Институт мозга.

– Какого мозга? – спросил Кристинин папа.

– Головного, – ответила за неё Светка. – Раньше туда свозили мозги со всей Москвы. Для экспериментов. Даже мозги Ленина и Сталина.

– Там секретная лаборатория, – пояснила Аля.

– Господи помилуй, – прошептала Лариса Ивановна и перекрестилась.

– Мать рассказывала, что в девяностые годы кто угодно мог залезть в их подвал, – продолжала Светка. – Там дверь взломали. В подвале был музей. А в музее на полках – банки. Представьте: очень тяжёлые, холодные банки с мозгами! Можно было их как следует рассмотреть. Если химическими испарениями не отравишься. Или даже взять чьи-нибудь мозги себе.

– Зачем? – удивилась Кристинина мама.

– Ну… так, типа на память.

– Хорош сувенир! – усмехнулся папа.

– А рядом у нас Химический институт, – перехватила инициативу Аля. – Там изучают свойства атома!

– Да, у нас радиация, – зачем-то соврала Светка.

Кристинины родители смотрели на неё во все глаза.

– Но вы не пугайтесь. Живём же мы как-то. Зато представляете, как нам всем повезло, – Светку несло, и она не могла остановиться. – Всем – в смысле соседям. Жильцам нашего дома. Ленин лежит на Красной площади, а мозг его – у нас под боком! Да ещё засекреченные подземелья кругом, представляете? Тут до земли не докопаешься. Лаборатории вниз уходят на сто метров! Наш переулок только с виду тихий…

Тут она смутилась и смолкла. Поковыряла остатки салата, съела креветку, перемазанную майонезом, и отложила вилку на край квадратной тарелки.

Потом Кристинина мама пустилась рассуждать о том, как всё-таки здорово и удобно жить в центре Москвы, да ещё рядом с офисом Кристининого папы, и как они ловко взяли и ловко соединили две квартиры на двух этажах – предпоследнем и последнем – и сделали из них одну двухэтажную.

Кристина не слушала. Краем глаза она внимательно рассматривала Светку. Чего это с ней? Уж не в том ли дело, что у неё, Светки Синицы, есть свобода, и никто за ней ежеминутно не следит, не лезет в её жизнь, зато у Кристины – прекрасная гостиная, и дизайн, и самый настоящий камин. И розы в вазе. А у Светки ничего такого нет.

– Ладно, девочки, – сказала Кристинина мама. – Вы тут общайтесь, а мы пойдём наверх. Сейчас Лариса Ивановна принесёт вам чай и профитроли.

– Я тоже пойду, – внезапно встала Светка.

– А чего так? – спросила Кристина.

– Дела, – уклончиво ответила Светка и засобиралась домой.

– А профитроли?

– В следующий раз.

«Следующего раза может не быть», – хотела съязвить Кристина, но промолчала.

– Я тоже пойду, – вздохнула Мелкая Аля. – Уже поздно. Меня отпустили на полчасика.

Она бы с удовольствием погостила ещё, попила бы чаю, а Лёля бы её забрала, но не станет же она сидеть у Кристины одна.

Они попрощались и разошлись по домам.

Стемнело, но Кристина так и сидела в гостиной, не включая свет. Зелёное лиственное море в окне сделалось тёмно-багровым. Потом синим. А потом чёрным. Крыши Химического института было уже не различить в густых деревьях, окутанных сумраком. Снизу сквозь листья мерцали звёздочки фонарей. Противоречивые чувства боролись в душе Кристины. Она радовалась, что наконец-то показала новым подружкам свой новый дом, и расстраивалась, оттого что Светка с Алей быстро ушли. Они даже не посмотрели Кристинины фотографии, а главное – таинственную картину, которая так и стояла на полу в её комнате.

И вдруг ей почудилось, что возле стола с розами, там, где ещё совсем недавно сидели Светка и Аля, что-то мерцает. Кристина присмотрелась. Точно: уже знакомое зеленоватое свечение осторожно взбиралось по контурам предметов. Кристина моргнула. Свечение исчезло, но вскоре появилось опять. Оно напоминало северное сияние – Кристина видела его на каникулах в Норвегии. Но там, в Норвегии, сияние было само по себе: оно разгоралось в небе само, никак не связанное с Кристининой волей. Теперь же оно было продолжением Кристины – и в то же время существовало отдельно от неё. Кристина поморгала ещё: сияние заметалось, исчезло, но вскоре вернулось. Тогда она закрыла глаза. Вначале появилась чернота с яркими пятнами. Зато дальше, за чернотой с пятнами, – клубилась зеленоватая тьма. Теперь её было очень много. Она разливалась вверх и вниз, вправо и влево. Странные лучи рвались наружу из глаз Кристины, и она с трудом сдерживала их усилием воли. Но некоторым всё-таки удавалось улизнуть – они проникали в комнату и обволакивали предметы своим зеленоватым сиянием. Вот ещё один маленький лучик робко пробился сквозь ресницы. Кристина словно вытянула его из себя, как паук – клейкую ниточку паутины. Лучик задёргался, готовясь прыгнуть на спинку стула. Кристина улыбнулась: это было похоже на игру. Но в следующий миг втянула его обратно. Обиженный лучик забился, заизвивался, пытаясь вернуться в комнату, но Кристина была непреклонна.

Она встала, щёлкнула выключателем и зажгла в гостиной люстру.

Лучик яростно пшикнул и исчез.

Кристина расхохоталась.

При свете люстры всё было как всегда: никаких следов лучика. Ни одной искорки, ни единого зеленоватого пятнышка.

В квартире стояла полная тишина. Родители спали.

«Гробовая тишина», – вспомнила Кристина слова из какой-то книжки и сама испугалась этого сравнения.

Глава 10

Живое слово

Следующий приступ странной болезни, которую Мелкая Аля, подражая Лёле, называла «что-то мне нехорошо», случился довольно скоро.

Вечером одного из дней Алечка заперлась у себя в комнате и погрузилась в Глубокие Раздумья. Дело в том, что на следующей неделе у бабушки Лёли был день рождения. В семье это был праздник не очень великий, а для самой Лёли и вовсе не праздник: она бы предпочла, чтобы годы не прибавлялись, а убавлялись. Зато для Али это был самый настоящий праздник! А раз так, к нему полагалось сделать подарок.

Она вытащила из ящика лист картона, клей ПВА и коробку из-под конфет, где хранились сушёные растения, которые они с Лёлей собрали на даче: ромашки, василёк, подорожник, листочки берёзы, осины и дуба. Аля решила сделать Лёле открытку-гербарий. Она наклеила растения на лист картона, так что это уже был не картон, а живая опушка леса.

Теперь надо было на этой лесной опушке написать какие-нибудь слова.

Аля написала, старательно выводя каждую букву: «Лёля, с днём рождения!»

И обвела все буквы красным и жёлтым маркером.

Но что писать дальше, что Лёле пожелать? Аля снова задумалась. Ведь если человеку что-нибудь желают, это означает, что у него этого нет. Если пожелать молодости, то Лёля сразу поймёт, что уже не молода. Если пожелать счастья, Лёля почувствует себя несчастной. Денег – бедной. Удачи – невезучей. Здоровья – больной. Путешествий – «домашней курицей», как сама она про себя частенько говорила. В общем, непонятно, чего желать и как быть.

Тогда Аля взяла и просто написала: «Я тебя люблю!».

И опушку леса будто бы осветило солнце.

А потом Мелкая Аля соскучилась и решила с кем-нибудь поболтать. Просто так, ни для чего. Недолго думая, она позвонила Светке на мобильный. Но абонент находился вне зоны действия сети.

Тогда она набрала Светкин городской номер.

– Алё, – ответили на том конце провода.

Трубку взяла Светкина мама.

– Алё, добрый день, – вежливо начала Мелкая Аля. – Это…

И умолкла. Она запнулась. Левой рукой она вцепилась в край стола с лежавшей на нём Лёлиной поздравительной открыткой.

Тому, что произошло дальше, Мелкая Аля не могла найти объяснения. Сердце забилось. Перед глазами поплыли круги. Спина покрылась испариной. Вместо собственной комнаты Аля очутилась в пустоте, где было только её дыхание. Только биение сердца.

– Алё, алё? – кричал в Алиных руках телефон.

– Здравствуйте, это… – ещё раз начала Аля и снова не закончила фразу.

Она не могла её закончить. Она не могла вспомнить своё имя! И не только имя. Кто она? Откуда? Как здесь очутилась? А что, если она сейчас всё-таки в кого-нибудь превратится?

– Лёлечка, Лёля! – завопила она что было сил.

– Что случилось? – Лёля вбежала в комнату, вытирая на ходу вафельным полотенцем мокрые руки. – Говори, не молчи: тебе плохо?

– Мне не плохо… Но я… я…

– Что?!

– Ничего.

Не могла же Аля признаться Лёле, что забыла, как её зовут! Лёля бы перепугалась до смерти, а потом бы взяла да и не пустила Алю гулять.

– Тише, тише… – бормотала Лёля, и Аля больше уже не кричала, а чуть слышно плакала. Только руки у неё почему-то горели. Ладони. И пальцам было горячо, будто бы Аля только что подержала горячий кирпич.

– Видишь, всё хорошо, – сказала Лёля и улыбнулась. – Но нам с тобой, Алечка, обязательно надо сходить к психологу. Не возражаешь?

– Не возражаю, – всхлипнула Аля. – Надо – значит надо. Давай сходим к психологу. Вон Кристина всё время ходит. И ничего.

«Я Аля. Я Аля. Я Аля», – бормотала Мелкая Аля, оставшись одна.

Конечно, её звали Алей.

Только Алей, и больше никак.

И никто с этим фактом не посмел бы поспорить!

Глава 11

Синица перевоплощается

На другой день после обеда, во время которого в ход пошли остатки ужина – жареные сосиски и макароны, – Слава, поставив тарелки в мойку, сказала Светке:

– Ну-ка, пойдём. Пойдём-пойдём. Пока мать с работы не вернулась.

Она схватила своей смуглой птичьей лапкой мягкую Светкину руку и потащила к себе в комнату.

– Так. Садись, – Слава толкнула на диван упирающуюся сестру, распахнула шкаф, сорвала с вешалки охапку платьев и кинула рядом со Светкой.

Светка знала, что эти вещи Слава купила в секонд-хенде на пересечении Покровки и Чистопрудного бульвара. Но смотрелись они на ней так, словно их приобрели в модном бутике. Что ж, Славе можно было позавидовать! Но Светка не была завистливой. Чему завидовать, с грустью думала она, столкнувшись с чем-либо, достойным зависти, если Стивен Хокинг, например, утверждает, что через несколько веков жизнь на Земле полностью прекратится, а поблизости нет ни одной планеты, пригодной для жизни?

– Мне велико, – заартачилась она.

– Ага, размечталась. А ну примерь!

Перебрав платья, как карты в колоде, Слава вытащила одно: длинное, трикотажное, чёрное.

– Стоп… Секундочку.

Она метнулась в прихожую и притащила оттуда чёрные туфли на платформе.

– Это тоже надевай…

– А почему всё чёрное?.

– Этот цвет у людей напрямую связан с магией и колдовством. Тебе бы сюда ещё каких-нибудь готических побрякушек…

Она порылась в шкатулке с драгоценностями и вынула браслет – чёрный, с шипами.

– Я такое не ношу! – запротестовала Светка.

– Не носи на здоровье! Считай, что это дресс-код. Его носят не потому что нравится, а потому что надо.

– И что, все ведьмы одеваются в чёрное? – недоумевала Светка.

– Разумеется, нет. Начнём с того, что все ведьмачат по-разному. Та традиция, которую я тебе предлагаю, европейская. А есть ещё индейская, африканская, восточная. Ну, или деревенское колдовство.

– Если бы я выбирала, то как раз что-нибудь деревенское…

Слова «европейская традиция» почему-то смутили Светку Синицу. А чёрное платье в сочетании с шипастым браслетом напоминало ей ужастики про вампиров.

– Думаешь, деревенское колдовство проще? – не унималась Слава. – Как бы не так!

Светка натянула платье прямо поверх леггинсов и влезла в туфли, мигом увеличившие её рост сантиметров на пять.

– Ну! Я же говорила, – воскликнула Слава.

Как ни странно, платье тоненькой семнадцатилетней Славы оказалось впору приземистой и ширококостной двенадцатилетней Светке. А туфли сделали её окончательно и бесповоротно взрослой.

– Погоди-ка, – Слава подошла к подоконнику.

Слева на столе громоздились пыльные учебники: с начала лета Слава к ним так и не притронулась, хотя сессию ей перенесли на осень, а значит, готовиться нужно было летом.

Зато уж на подоконнике царила красота! Зеркало, зеркальце, целая стайка маленьких зеркалят – и всё это не для магии, а для самых простых земных и понятных целей. Возле зеркал толпились коробочки с духами и туалетной водой. Слава цапнула косметичку, вытащила губную помаду, накрасила Светке губы и чуть-чуть – щёки. Затем помахала перед её глазами щёточкой с тушью. Светкиным глазам стало мокро.

– Не трогай! – велела Слава. – И не моргай.

Когда Светка Синица вышла из комнаты в прихожую и подошла к зеркалу, перед ней стояла незнакомая девушка с русыми волосами и удивлёнными глазами. Красивой девушку назвать было сложно, тем не менее она была вполне ничего, и уж точно не малолетка. Только похожа она была не на ведьму, а на продавщицу из магазина молодёжной одежды. Но Кристине точно можно было утереть нос!

– Круто… – прошептала Светка.

– А я что говорю, – веселилась Слава. – Теперь тебе надо привыкнуть к новому образу.

– Неужели к этому можно привыкнуть? – вздохнула Светка.

– Запросто. Походи по дому, погуляй с подружками. Заодно посмотришь, как они отреагируют на твой прикид.

«Как отреагируют, – злорадно, но весело подумала Светка. – Известно как: завидовать начнут!» Вот и пускай хотя бы немного позавидуют. Тому факту, например, что у Светки есть старшая сестра Слава, а у Кристины нет никого, кроме родителей, вечно занятых своими делами.

Она сделала несколько неуверенных шагов по комнате. Подошла к столу, провела пальцем по обложке одного из Славиных учебников: «Инфекционные болезни». Посмотрела на палец: к нему пристала серая пыль.

А дальше Светка закинула за спину Славин рюкзачок и выкатилась из квартиры.

Глава 12

Убежище: уютное и надёжное

В условленное время – а было шесть часов пополудни – девочки снова вышли во двор.

– Косплеим ведьму? – хмыкнула Кристина, когда Светка в длинном чёрном платье и на платформах выскочила из подъезда.

– Экспериментируем с внешностью, – спокойно ответила Светка заранее заготовленной Славиной фразой.

– А что, тематически.

В облегающем платье коренастая Светка выглядела довольно-таки комично, но Кристина про это решила промолчать. Пусть ходит, как хочет, если ей нравится. Да и не ей одной: вон как Аля засмотрелась на это диво дивное!

А Мелкая Аля даже не нашлась, что сказать, настолько переполняли её впечатления. Она обошла вокруг Светки с открытым ртом и выразительно всплеснула руками.

– Слава дала поносить, – честно призналась Светка. – На один вечер.

– Тебе идёт, – сказала Аля. – Я бы тебя вообще не узнала.

– Ладно, перейдём к делу, – перебила её Кристина.

Она произнесла эти слова так жёстко и по-деловому, что нахмурилась не только Светка Синица, но даже Мелкая Аля.

Кристина подражала Натке, это было ясно как день.

После небольшого совещания девочки решили, что для изучения странных предметов больше всего подойдут заросли кустов, зеленеющих в дальнем конце двора позади каменной трансформаторной будки. Кусты были на удивление густые: не добрались до них ни оптимизация жилого района, ни внимание ЖКХ, ни предприимчивые соседи, которые в других местах вырубали деревья, чтобы перед домом было больше солнца. За кустами шла изгородь, а за ней тихий переулок, выходивший на Садовое кольцо: там дворы заканчивались, а вместе с ними заканчивался их мир и начиналась взрослая жизнь.

Они осторожно вошли вглубь зелёной чащи. Среди кустов открылась крошечная полянка. Это было похоже на око урагана: вокруг – суета города, а внутри – тихо и очень спокойно.

Кусты обступили со всех сторон. Девочки стояли в зелёном шатре. Они были почти невидимы! Никому бы не пришло в голову ломиться сквозь заросли, чтобы разыскивать их внутри.

Они уселись на корточки. Кроме Светки, которая неуклюже плюхнулась на Кристинин рюкзак.

– Настоящий Зелёный Замок, – проговорила Кристина.

– Здесь можно даже жить, – пискнула Аля. – Если погода хорошая.

– Нужно принести сюда пенки-сидушки, – предложила Светка. – Это такие пенопластовые коврики, с которыми ходят в поход. Продаются в гипермаркетах. Но я их видела неподалёку в одном магазине, где продаётся всё для дома.

– Это ты хорошо придумала, – согласилась Кристина.

Аля обрадовалась: она всегда мечтала о таком зелёном домике!

– Но сегодня обойдёмся тем, что есть, – продолжала Кристина. – Первое собрание нашего союза объявляю открытым! Тема – самый странный предмет в моей жизни. С кого начнём?

По лицам было ясно, что все принесли что-то интересное.

– Первая ты, – предложила Мелкая Аля. – Ты старшая.

– Нет, – ответила Кристина. – Давай, наоборот, начнём с тебя. Думаю, так честнее.

– Ладно, – согласилась Аля. – Вот.

У неё на ладони лежал камешек.

– Это осколок древней амфоры, – таинственно сказала Аля. – Амфора – это глиняная бутылка, куда в древности наливали вино. А потом возили на кораблях продавать.

– А где ты её взяла? – недоверчиво спросила Светка.

– В море. Нырнула – и нашла! Если бы я пришла чуть позже, песок бы снова закопал эту амфору, и она бы пролежала ещё тысячу лет.

– По-моему, это просто кусок кирпича, – сказала Светка, рассматривая осколок.

– Нет, – возразила Аля. – Мне бабушка Лёля сказала, что амфора. А ещё она исполняет желания.

– Кто – Лёля? – ухмыльнулась Светка.

– Амфора!

– Ладно, сойдёт, – небрежно похвалила Алю Кристина. – Кто следующий?

– Конечно, ты, – откликнулась Светка Синица.

– Хорошо. Давайте я, – Кристина немного смутилась. – Вот.

Она вытащила из рюкзака Малышку Братц в пушистой шубке и белых сапожках.

– Какая ми-и-илая, – пропела Аля и потянулась к Малышке.

– Ми-ми-ми, – добавила Светка.

– Сейчас я всё объясню, – смутилась Кристина. – Только не смейтесь. Мне тогда никто не поверил, и я больше никому не говорила. Вы – первые. Была зима, поздний вечер. Я маленькая лежала в постели. Но не спала. Я болела. Сильно. А Малышка сидела на комоде напротив моей кровати вместе с другими куклами. Я никак не могла уснуть. И вдруг увидела… как Малышка встала, прошлась по комоду и покружилась на одной ноге. Потом подошла к Барби, дёрнула за волосы и уселась на место. Клянусь, это правда.

На мгновение Кристине показалось, что от волнения она сейчас задохнётся. Или заплачет.

– Я испугалась и начала звать родителей, – продолжала она, переведя дыхание. – Родители не поверили, но на всякий случай забрали Малышку к себе. Так она и живёт у них в спальне.

– А может, ты просто спала и видела сон? – спросила Светка.

– Но я не спала! – почти крикнула Кристина.

– Это могла быть особая разновидность сна, – неожиданно выпалила Светка. – Можно даже проснуться внутри него. И не знать, что это сон. А настоящие ведьмы в нём колдуют.

Девочки слушали Светку, открыв рот.

Это были всего лишь слова, но за ними угадывалось что-то гораздо большее.

Светка тоже слушала себя в полном недоумении. Откуда она об этом знала?

– А знаете, про что я сейчас подумала? – добавила Светка.

– Про что? – спросили девочки.

– Про смерть. Ведь она всё время где-то рядом. Короче, прошлым летом у тёти Тамары на даче пропала кошка. Персидская. Пушистая, с приплюснутой мордочкой. Она была уже довольно-таки старая. Старше меня. Тётя Тамара завела её ещё до моего рождения. Она её любила и это… всё время от чего-нибудь лечила… Есть такие люди, которые всех лечат. Вот и она такая. Весь посёлок уклеили объявлениями: пропала кошка, пропала кошка. Нашедшему вознаграждение. Ну и вот… Короче, весной я её нашла. Случайно. Возле забора. Скелетик, обтянутый шкуркой… Природе плевать на чью-то там смерть. Она от этого только ещё больше радуется. На кошке сидела бабочка – синяя с белой каёмкой. И трава уже проросла сквозь шкурку… Я всё рассказала тёте Тамаре. И мы её похоронили. Под вишней, на участке… С тех пор я думаю про смерть… очень часто.

– Вот почему я испугалась, – тихо сказала Кристина. – Тогда, в детстве. Мне тоже почудилась смерть, когда кукла гуляла по комоду.

В этот миг налетел холодный ветер, пошевелил листья, тронул лица девочек.

– Фу, с ума с вами сойдёшь, – фыркнула Аля, всё ещё рассматривая куклу.

– Теперь твоя очередь, – сказала Кристина Светке. – Твой волшебный предмет.

Светка полезла в сумку, висевшую через плечо, и достала зеркальце.

– Вот, смотрите. Его зовут Бабочка, – сказала Светка.

Кристина заглянула в зеркало: в круглой серебряной лужице темнело треугольное пятно, действительно напоминавшее мотылька. Кристина даже потрогала пальцем холодную поверхность.

– А что она умеет, эта Бабочка? – спросила Мелкая Аля.

И Светка Синица рассказала про гадание. Она рассказывала очень правдиво, разве что кое-где самую малость приукрасила. Но бывает так, что, если не приукрасишь, – история не получится. А хорошие истории Светка очень любила.

Девочки так увлеклись разговором, что забыли свои обиды. Казалось, они втроём излучали тихий таинственный свет и были целиком, по-настоящему вместе.

Глава 13

Страшная история, рассказанная Светкой Синицей в Зелёном Замке

– А теперь – страшную историю! – потребовала Мелкая Аля. – У тебя хорошо получается. Тогда, про Институт мозга, я даже сама испугалась.

– Могу, если хотите, – пожала плечами Светка. – Вот только про что?

– Про что хочешь, – снисходительно разрешила Кристина.

В глубине души она бы тоже не отказалась от страшной истории.

– Ладно. Слушайте. В общем, вы даже не представляете, с чем мы тут в нашем городе живём бок о бок, – начала Светка, понизив голос. – Коптите небо и ничего не хотите знать. А задумывались ли вы хоть раз, что происходит в метро, когда в поезде на конечной объявляют: «Поезд дальше не идёт. Просьба освободить вагоны», – и пассажиры высаживаются?

– Разворачивается и едет за новой порцией пассажиров, – ответила Кристина с притворным равнодушием.

– Ничего подобного, – отрезала Светка. – Слушайте. Одна девочка как-то ждала на платформе подружку. А дело было как раз на конечной станции. Возле неё остановился поезд. Пассажиры вышли. Поезд ушёл. А поезд-то был необычный. У него на вагонах были картинки. Девочка их запомнила и ждала, что на противоположной платформе появится тот же самый поезд, с теми же картинками.

– И как, приехал? – спросила Аля.

– Приехал. Только другой. С другими картинками. Тогда девочка решила подождать, что будет со следующим поездом. Снова запомнила картинки. Но и с этим произошло то же самое!

– Что? – хором спросили Аля и Кристина.

– Исчез. Подружка, которую девочка ждала, давно пришла, а девочка так и стояла на платформе, сравнивая поезда. И большинство исчезнувших в тоннеле не совпали с появившимися из тоннеля! – торжественно объявила Светка.

– Круто, – пробормотала Аля.

– Но это ещё не всё, – Светка снова понизила голос.

Кристина и Аля нахмурились, и, не сговариваясь, пододвинулись ближе.

– Со временем девочка замечала всё больше странностей. Например, она встречала странных людей, которых можно увидеть только в метро. Сначала она думала, что это бездомные. Но потом начала присматриваться и поняла, что нет!

– А как она это поняла? – перебила Мелкая Аля.

– Умная была, – туманно ответила Светка, покосившись на Алю. – Так вот. Это были нормальные, обыкновенные люди, просто в очень грязной одежде. Постепенно девочка начинала кое о чём догадываться. Эти странные люди были как-то связаны с поездами, ушедшими в тоннель.

– Да ну тебя, – Кристина махнула рукой и засмеялась.

– Света, продолжай! – взмолилась Аля.

– Да, давай дальше, – Кристина снова стала серьёзной.

– Не буду.

– Ну пожа-а-алуйста, – заныла Аля.

– Ладно, только не ной.

Она подождала, чтобы девочки снова сосредоточились, и продолжила всё тем же замогильным голосом.

– Со временем девочка не могла думать ни о чём, кроме метро. А в интернете только и делала, что искала информацию про метро и подземелья Москвы. А их на самом деле столько!

– Сколько? – прошептала Аля.

– Полно. Так вот. Девочке уже казалось, что обычный город – дома, улицы, школы, торговые центры – это только вывеска, верхушка айсберга, наивная и простая, как…

– Как детский сад, – шёпотом подсказала Аля.

– Да, типа. Но девочка понимала, – продолжала Светка, – что нужно всё проверить самой. Спуститься в метро, доехать до конечной, но не высаживаться, а ехать дальше.

– Но там же всех выгоняют? – пискнула Аля.

– Во-первых, не всех, – поправила её Светка. – Я много раз видела, что никто никого не выгоняет. Во-вторых, если человеку приспичит, он найдёт способ добиться своего. На то он и человек. А не слизень. Да. Слушайте дальше. Подруга девочки – та самая, которую она ждала в тот день на конечной, – знала, что девочка стала фанаткой метро, но даже представить не могла, чем всё это кончится…

– И чем всё это кончилось? – недоверчиво спросила Кристина.

– А тем, что после нескольких попыток она всё-таки запрыгнула в поезд на конечной, когда оттуда уже все вышли, вагоны проверила дежурная тётенька с жезлом в руке и двери закрылись.

– И что?

– Уехала и больше её никто не видел. Но и это ещё не всё! – торжественно объявила Светка, глядя в напряжённые лица Али и Кристины.

– Полиция девочку искала, но поиски ни к чему не привели, – тон Светки стал более будничным. – Потом про этот случай забыли. Прошёл год. И вот однажды подруга той девочки делала пересадку на «Площади Революции» – а был час пик, народу тьма, и все толкаются, пихаются, прут друг на друга, никого вокруг себя не видят, – в общем, всё как всегда. И вдруг она увидела силуэт. В толпе силуэт был неподвижен. Из-за своей неподвижности он сразу бросался в глаза. Он даже пах по-другому. Все люди вокруг пахли духами, одеколонами, дезодорантами, шампунями. Или потом. В общем, пахли по-человечески. А силуэт пах по-другому. Девочка это даже не носом почувствовала, а…

– Интуицией? – быстро подсказала Кристина.

– Да, наверно. Короче, она подошла к силуэту и заглянула ему в лицо.

Светка сделала паузу, словно к чему-то прислушиваясь или что-то вспоминая.

Кристина и Аля сидели не дыша.

– Одним словом, в силуэте ей почудилась её подруга, пропавшая год назад.

Светка умолкла.

– А почему девочка с ней не заговорила? – спросила Кристина.

– Почему-почему. Думаешь, это так просто? Вот так взять, встретить пропавшего год назад человека, спокойненько подойти и заговорить? «О, привет, как дела? По школе не скучаешь?» Так, что ли?! И потом… она не успела. Силуэт повернулся и исчез – смешался с толпой.

– А что было дальше?

– Скорее всего, ничего не было. Такие истории чаще всего остаются без отгадок. Или отгадка есть, но она такая ужасная, что её тщательно скрывают.

– А сама ты как думаешь?

– Версий много, – Светка наморщила лоб. – Например, что людей, которые уснули в метро и проехали конечную, отправляют на подземный завод. В Метро-два, слышали про такое? Или делают их участниками какого-нибудь эксперимента. В общем, ответов можно навыдумывать целую кучу. А точно никто ничего не знает.

– Погоди, – перебила Кристина. – Но если силуэт, как ты говоришь, убежал от подруги, значит, пропавшей девочке было в метро не так уж плохо? Ведь иначе она бы хотела, чтобы её нашли, так ведь?

– Возможно, – уклончиво ответила Светка.

– А что, если попробовать? – предложила Аля.

– Попробовать что? – уточнила Светка.

– Сесть в поезд и не выходить на конечной.

– А ты бы – вот лично ты сама – решилась бы на такое?

– Не знаю, – Аля пожала плечами. – Почему бы и нет. Только мне бы родителей было жалко. А ещё – Лёлю.

– Себя лучше пожалей: они останутся, а ты исчезнешь, – проворчала Светка.

– Иногда жальче тех, кто остался, – возразила Аля. – Потому что тому, кто исчез, уже всё равно. Ему, может быть, даже по-своему хорошо. Как той девочке. А тому, кто остался, плохо.

– Да, это да, – кивнула Светка. – Это ты верно рассуждаешь.

– Всё равно как-нибудь попробую, – сказала Аля. – Сяду в поезд – и не выйду на конечной!

Вскоре девочки заметили, что темнеет, хотя было ещё не поздно. Кристина в это время рассказывала историю про затягивающую внутрь картину – когда она показала подругам фото пейзажа на телефоне, Мелкая Аля, к её удивлению, сразу же узнала место на Яузском бульваре. Но больше девочки ничего не успели обсудить – на небо наползала туча, вот-вот должен был хлынуть дождь. На детской площадке уже никого не было. Кристина с грустью посмотрела на пустую скамейку, где когда-то сидела Натка. Ей пришло в голову, что она бы точно заинтересовалась этими историями. «Кто бы мог подумать, что Светка… Светка Синица…» Стыдно сказать, но Кристина завидовала Светке, потомственной наследнице волшебных зеркал, хозяйке Бабочки, рассказчице городских легенд. Кристина не могла понять, правду рассказывает Светка или выдумывает свои истории на ходу. Светка была свободнее и независимее, к тому же у неё в жизни были настоящие тайны.

Одна за другой девочки вышли из кустов.

Светке позвонила Слава: пора было ужинать.

У Кристины запиликал айфон: её тоже звали домой.

А Мелкая Аля увидела возле подъезда молодую бабушку Лёлю с пакетом черешни – та стояла под дверью и доставала ключи от домофона.

– Лёля, я здесь! – крикнула Аля и подпрыгнула.

Когда упали первые капли дождя, дождя девочки уже разошлись по домам.

И снова никто не заметил, как два внимательных глаза наблюдают за ними с балкона сквозь листья и ветки.

Казалось, сам двор, а может, район и даже город смотрит на них и делает неведомые умозаключения.

Глава 14

Подземное море и тайны метро

Уже у подъезда Мелкой Але стало почему-то грустно. Она вдруг ясно поняла, что со своим жалким осколком амфоры никому не нужна и не интересна. Ни Кристине, ни Светке Синице. По правилам их общей игры, осколок древней амфоры считался волшебным. А девчонки смотрели на него так, словно это бутылочная стекляшка. Они и на Алю так же смотрели. Аля для них – приставучая муха и больше ничего.

В самом начале их дружбы она была им нужна, а теперь нет. Раньше они были на равных. Как же она радовалась, что нашла подруг в собственном дворе! Но равенство и дружба, общие надежды и планы, их тайный союз – всё это осталось в прошлом. А в настоящем были только невидимые, но ядовитые стрелы, которыми то и дело пулялись Светка и Кристина, – уж кто-кто, а Аля отлично всё замечала.

Домой Але не хотелось. Она понимала, что показывать свои чувства Лёле нельзя. Бабушка только ещё больше расстроится из-за Алечки и ничего толком не поймёт.

– Лёля, а Лёля. А расскажи про метро, – сказала Аля, чтобы не молчать.

Она старалась говорить спокойно, хотя голос у неё дрожал, а из глаз вот-вот готовы были потечь слёзы.

– Что тебе рассказать? – удивилась Лёля.

Она и не заметила, что творилось с Алей!

– Что-нибудь. Только такое, чего я не знаю.

– Метро, метро, метро, – дудела Лёля, накладывая в тарелку печальной Але деревенский творог с Даниловского рынка: наступило время ужина. – Дата основания, первые станции, глубина залегания… Эксплуатация, мрамор, гранит…

– Опять творог, – обречённо вздохнула Аля.

– А ты как думала? Творог, между прочим, рыночный. От него растут волосы, ногти, кости. Развивается ум. А давай так, – хитрая Лёля увидела Алину кислую физиономию. – Ты ешь, а я тем временем буду тебе рассказывать про метро что-нибудь самое-самое интересное. Договорились?

– Договорились, – не слишком уверенно кивнула Аля и взяла ложку.

– Знаешь ли ты, Алечка, что Москву проектировал колдун?

– Что? – Аля застыла с ложкой в руке, но очнулась и поспешно сунула творог в рот.

– А вот и то! – заговорщицки начала Лёля, прикидывая скорость своего рассказа и количество творога в Алиной тарелке. – Когда-то в Москве действительно жил колдун – его звали Брюс.

– Что, настоящий? – не поверила Аля.

– А кто его знает. В ту эпоху наука шла рука об руку с магией и алхимией. Так что сейчас трудно сказать, правда ли Брюс был колдуном – или только выглядел таким, с точки зрения своих современников. В общем, этот Брюс занимался проектированием Москвы. А дело было в начале восемнадцатого века. И что ты думаешь? Так и развивалась Москва по его проекту.

– А при чём тут метро? – недоверчиво спросила Аля.

Вторая ложка полезного творога почти уже долетела до рта, но остановилась.

– А при том. Всю Москву Брюс поделил на районы, и каждый из этих районов соответствовал одному из двенадцати знаков зодиака. Один район был Козерог, другой – Весы, третий – Близнецы… Ну, и так далее. А был этот Брюс настолько влиятельной персоной, что даже спустя века строительство Кольцевой линии метро велось строго по его плану.

– Ну и что? – возразила Аля. – Теперь про него все уже забыли. Да и метро выросло. Мало ли что когда-то планировали.

– Метро выросло, – торжественно объявила Лёля, – но на Кольцевой так и осталось – двенадцать станций! По числу знаков зодиака. Ни одной не убавилось и не прибавилось. Не веришь – посчитай.

– Ого, – задумалась Аля. – А вот это уже интересно!

– Предсказания Брюса, – продолжала Лёля, – сбывались самым удивительным образом. Например, он определил, что науки соответствуют в первую очередь югу Москвы. И что мы видим?

Она вопросительно посмотрела на старательно жующую Алю.

– А что мы видим?

– Мы видим, что Московский университет – МГУ, – а также многие другие университеты и академии расположены именно на юге: метро «Университет», «Юго-Западная» и так далее.

– Надо же, – Алечка снова застыла с ложкой в руке, дожидаясь, пока Лёля вспомнит что-нибудь ещё.

– Что же тебе рассказать? Ах, да, вот: мало кто знает, а между тем существует гипотеза, что под Москвой, глубоко под поверхностью земли, располагается подземное море!

– Подземное море? – Аля чуть не подавилась творогом.

– Да, самое настоящее. Его так и называют – Московское. Это море открыл учёный Губкин, который добывал нефть.

– А Москва не провалится?

– Исключить нельзя, – ответила Лёля. – Но, надеюсь, такого не произойдёт. И учёный Губкин тоже на это надеялся.

– Ну что ты такое ребёнку рассказываешь? – недовольным голосом крикнула из прихожей Алина мама, которая как раз в эту минуту вернулась с работы и надевала тапочки. – А потом удивляешься, что ей пора к психологу.

– А что я такого рассказываю? – развела руками Лёля. – Что все говорят, то и я говорю.

– У нашей Али и так голова не пойми чем забита! Ведьмы, колдуны, страшилки какие-то. Рассказывай лучше про оперу и балет!

Тут Мелкая Аля не на шутку испугалась, что Лёля и мама вот-вот в очередной раз из-за неё поссорятся, по-быстрому доела творог, на ходу цапнула несколько черешен и убежала к себе в комнату. О девочках она старалась не думать. От этих мыслей делалось грустно. Куда веселее было размышлять про колдуна Брюса или подземное море. Интересно, какая в нём вода – старательно думала Аля, чтобы не грустить, – пресная или солёная? И какие водятся рыбы? А кораллы есть? А дельфины?

Аля умылась, переоделась в пижаму и легла. И принялась мечтать о том, как очень скоро сядет в поезд и помчится в подземном тоннеле. Почему-то ей казалось, что она вернётся. Только будет уже не такой, как раньше. Вдруг у неё откроется магический дар? Это же самое настоящее путешествие в другую реальность! Постепенно будущее путешествие расцвело в её мечтах весёлыми красками и забавными картинками: плюшевыми собачками, смеющимися мышатами, малышками Братц с бриллиантовыми заколками в синих синтетических волосах – и Аля уснула.

Глава 15

«Как стать ведьмой в домашних условиях»

В тот вечер, когда Мелкая Аля размышляла про метро и подземное море, Слава босиком и в пижаме прокралась в Светкину комнату.

У Светки над кроватью горел ночник.

Она уже лежала и рассеянно листала перед сном свою любимую «Космологию для чайников»: вдруг удастся настроиться на нужный лад, и во сне она сделает великое открытие?

Космосом Светка начала интересоваться давным-давно. Однажды она случайно узнала, что диаметр Вселенной – 156 миллиардов световых лет. Что тут с ней было! Это же очень мало – 156 миллиардов световых лет! Это значит, что где-то они кончаются. А что за ними? Этого не знала не только Светка, но и лучшие умы человечества. В «Космологии для чайников» подробно и доходчиво описывались космические объекты: чёрные дыры, красные и белые карлики, Волосы Вероники, кротовые норы и прочие мало постижимые для человеческого сознания вещи.

С видом заговорщицы Слава уселась на край Светкиного диванчика, на котором выросшая Светка уже едва умещалась, так что ноги упирались в спинку.

– Смотри, что я тебе принесла, – вкрадчиво заговорила Слава. – Ты же любишь всякие книжки.

– Не всякие, а умные, – возразила Светка.

– Так это и есть – умная книжка. Куда умнее? Чего тут только нет! Вот: «Как стать ведьмой в домашних условиях».

– И как же? – сонным голосом поинтересовалась Светка.

– Смотрим оглавление: «Талисманы, обереги и прочие предметы», «Свечи и свечная магия», «Магия зеркал» – о, как раз по твоей части!

– Опять ты за своё, – вздохнула Светка, но книжку взяла.

Обложка показалась ей знакомой: испуганная девица в ярком макияже и платье, усыпанном стразами, стояла на лесной опушке, вонзив в землю сверкающий меч. Над её головой висела луна. В хорошую погоду такие книжки продавали на развале у метро, где можно было найти чтение на любой вкус, и всё по сто рублей. Свою «Космологию для чайников» Светка тоже там купила. А пока выбирала, ей попадались книги по магии.

Ни о ведьмах, ни о «домашних условиях» обложка Светке не рассказывала. Интересно, что там, внутри, подумала она. Руководство, как выжить в лесу благодаря стразикам? Зато под обложкой размещалось оглавление, гораздо более толковое. «Как защититься от злых духов и защитить друзей». «Техника исполнения желаний». «Ритуалы на удачу». «Как разместить колдовские зеркала в комнате». «Как колдовать на кладбище».

Кладбищ Светка боялась до ужаса, но всё равно осторожно открыла страницу, указанную в оглавлении.

«Кладбище – место для проведения самых страшных обрядов, поэтому готовиться нужно заранее и с величайшей осторожностью. Отправляясь колдовать на кладбище, не забудьте правило первое: выйти из дома нужно необычным способом. Например, вылезти через окно. Если вы живёте не на первом этаже, можно повернуться спиной к двери и выйти задом наперед. Правило второе: не забудьте захватить с собой подарки духам: конфеты, печенье или мёд. Ни в коем случае не берите алкоголь и сигареты! И ещё: колдовать на кладбище следует ночью».

Ночью на кладбище Светка не пошла бы ни за что на свете, поэтому вернулась к оглавлению и выбрала главу про зеркала.

«С зеркалами связано много пугающих примет, – про это Светка знала и без книжки. – А ещё зеркало накапливает тяжёлую энергию и может отравить ею владельца. Но, что самое любопытное, старинные зеркала обладают особой памятью и силой».

Это Светка тоже знала по собственному опыту.

А потом она так глубоко погрузилась в книжку, что забыла о времени.

Когда очнулась, темнота в окне сделалась серой: брезжило утро. Гудело за окном Садовое кольцо: по нему, выстроившись друг за другом, ехали поливалки, выпуская в обе стороны серебряные струи воды. Свинцово-серая мостовая делалась голубой, отражая небо.

Тогда Светка закрыла книжку, выключила свет, повернулась на другой бок на своём детском диванчике, который годился разве что для Мелкой Али, и крепко уснула.

За несколько часов вдумчивого чтения премудрость колдовства в домашних условиях она постигла сполна.

Глава 16

Мелкая Аля идёт к психологу

Психолог, к которому обеспокоенная Лёля повела свою Мелкую Алю, принимал на Чистопрудном бульваре, куда от Яузского шёл Алин любимый трамвай № 39, пересекавший пол-Москвы. Это был детский психолог. И посещали его, что логично, в основном дети. Правда, когда Аля и Лёля вошли в вестибюль, из кабинета вышла совсем взрослая девушка. Аля в жизни бы не подумала, что это ребёнок. Но под дверью девушку поджидала мама, больше похожая на старшую сестру, и всё встало на свои места.

На самом видном месте громоздился аквариум, к нему и устремилась Аля первым делом. Ещё бы, внутри аквариума помещался настоящий коралловый риф! В крошечных пещерках прятались креветки, а в толще голубоватой воды плавали рыбки экзотических расцветок. Задумчиво колыхались морские растения и анемоны.

– Какая красота! – запричитала Аля. – Нет, Лёля, ты только посмотри! Его можно было бы поставить у меня в комнате. Как ты считаешь?

– Представляешь, сколько за ним ухода? – возразила Лёля.

– Так я буду ухаживать! Кормить рыбок, менять воду.

– Эта вода – морская, – сказала Лёля. – Её делают специально с помощью химических формул.

– Но можно же выучить эти формулы!

Тут дверь кабинета открылась. Известный психолог – толстый дяденька с лысиной – выглянул в вестибюль и позвал Алю. Но первой в кабинет отправилась Лёля. Вот и хорошо, подумала Мелкая Аля. Это же не мне надо, а Лёле. Вот пусть он её и развлекает. Аля не очень верила в успех этого визита. Она не знала, какими словами объяснить лысому дяденьке, что с ней произошло в чужом дворе или как она забыла своё имя. С другой стороны, если он известный психолог, должен сам разобраться. Не зря же её повезли на Чистопрудный бульвар, посокрушавшись о том, как дороги нынче психологи. Аля надеялась: её случай – не единственный. Просто она сама никогда ни о чём подобном не слышала.

Лёля вышла, и в кабинет пошла Аля.

– Садитесь в кресло и устраивайтесь поудобнее, – сказал психолог.

Аля устроилась в мягком кресле и приготовилась слушать вопросы. Но никаких вопросов психолог не задавал. Вместо этого он дал Але раскраску, потом какие-то тесты, где требовалось поставить галочку, потом другие тесты, где надо было отвечать «да» или «нет».

– Гм, – сказал психолог, просмотрев Алины результаты.

– Опережаю в развитии? – вежливо подсказала Аля.

– Не так чтобы очень… хотя… – мялся психолог. – Так что вас беспокоит? Расскажите-ка мне всё сами, без тестов. А то я что-то не пойму.

– Меня ничего не беспокоит, – удивилась Аля.

– Разве? А как же всякие необъяснимые явления, которые с вами происходят? – психолог снял очки, достал из кармана платочек и промокнул лысину, хотя для прохладного лета день был жаркий.

– А, это… Я бы не сказала, что они меня беспокоят, – серьёзно ответила Аля. – Но вы правы: чего со мной только не случается. А главное, никогда не знаешь, когда это произойдёт в следующий раз!

– Так-так, – вдумчиво бормотал психолог. – А ну-ка, расскажите мне всё сами от начала до конца.

– Что рассказать? – не поняла Аля.

– То, что с вами случилось. И как можно более подробно.

– А разве другие клиенты вас не ждут? – удивилась Аля. – И потом, вам же, наверное, пора кормить рыбок.

– Не беспокойтесь за них, – возразил психолог как-то слишком сухо.

«Задерживаю занятого человека, – виновато подумала Аля. – Но ведь он сам напросился».

И она принялась описывать свои приключения. Она рассказала всё как было, со всеми подробностями и не жалея красок. Даже про шлёпанье мяча в чужом дворе. И про жар в ладонях.

Известный психолог слушал внимательно. Иногда он прерывал рассказ и задавал наводящие вопросы.

– Так-так, – снова забормотал он, когда обе истории были подробно изложены. – Так-так…

Але показалось, что на лице толстяка отобразилось некоторое облегчение и даже умиротворение. А ещё ей показалось, что он едва заметно улыбнулся.

Через десять минут Аля вышла назад к аквариуму. Вместо неё в кабинет снова впорхнула Лёля.

А потом Мелкая Аля попрощалась с коралловым рифом, и они с Лёлей, взявшись за руки, вышли из клиники и направились по бульвару к Чистым прудам.

– Что-нибудь важное он сказал? – допытывалась Аля.

– Сказал, Алечка. Очень даже сказал.

– И что же?

– Что с тобой всё в порядке. Никаких отклонений у тебя нет. Развитие опережает возраст, но совсем капельку, – Але показалось, что Лёля тоже едва сдерживает улыбку.

– А рекомендации какие? Уколы пора делать?

– Рекомендация нам с тобой, душа моя, вот какая, – ответила Лёля и на этот раз уже широко, не таясь, улыбнулась. – Тебе срочно, не откладывая ни на один день, необходимо заняться литературным творчеством.

– Именно литературным? – уточнила Аля.

– В твоём случае – несомненно. Хотя другим детям можно было бы посоветовать скульптуру или живопись, музыку или балет. В крайнем случае, академический рисунок.

– Договорились, – легко согласилась Алечка, заряжаясь Лёлиным оптимизмом. – В ближайшее же время вернусь к литературному творчеству.

– Обещаешь? – уточнила Лёля.

– Обещаю! – крикнула Аля.

– Тогда – по рукам! – обрадовалась Лёля, и они пошли в кофейню съесть по кусочку штруделя с мороженым, потому что день стоял солнечный, на бульваре было хорошо и привольно, а настроение у обеих впервые за последние дни было отличное.

После кофейни отправились на Яузский бульвар пешком по Чистопрудному. Кому охота садиться в трамвай № 39, когда вокруг настоящее лето и под ногами разбегаются весёлые кружочки света!

– Москва – это головоломка, – рассуждала Лёля, – которую нам приходится разгадывать.

– А если не разгадаешь? – спросила Аля.

– Если не разгадаешь, город тебе не откроется. Можно всю жизнь прожить в наглухо закрытом городе и ничего про него не знать.

– А как узнать?

– В первую очередь, Москву надо любить. Узнать город можно только через любовь. А люди максимум что делают – заучивают информацию. Этот особняк построен в этом веке, тот в том. Или что-нибудь про пожары. Этим дело и ограничивается.

Аля слегка заскучала и поддала ногой камешек.

– Кстати, насчёт информации, – добавила Лёля. – Как ты думаешь, Алечка, в каком месте началась Москва?

– В Кремле, – не задумываясь, ответила Аля.

– А вот и нет! – победно воскликнула Лёля. – Москва началась в двух шагах от нашего дома – на пересечении Яузы и Москвы-реки! Там, где высотка на Котельнической.

– Ну Лёля! – умоляюще застонала Аля. – Ты пересказываешь мифы и легенды, сколько тебе про это папа объяснял!

– Я опираюсь на исторические факты, – взвилась Лёля. – И потом, разве ты сама не видишь, что дом у нас стоит в совершенно особенном месте? Тут даже знать ничего не обязательно. Просто чувствуешь – и всё. Между прочим, есть мнение, что к устью Яузы когда-то в древности причалил Ноев ковчег!

– А-а-а-а, – заголосила Аля, зажав уши. – А-а-а-а!

– Что – а-а-а-а? – обиделась Лёля. – Для города миф и легенда важны не меньше, чем ваша информация!

Лёля ускорила шаг, и некоторое время они шли молча.

Чистопрудный закончился, они пересекли Покровку и шагали теперь по Покровскому бульвару.

– Город у нас, Алечка, особенный, – рассказывала Лёля уже более спокойно. – В нем много слоёв: он как бутерброд. Под одной мостовой – другая. Под одними районами – другие районы, один другого древнее. От них уже почти ничего не осталось. Только камни.

– И клады, – вставила Аля.

– И клады, – кивнула Лёля. – А ещё названия улиц.

– Я знаю, – шепнула Аля.

– Что знаешь? – Леля удивилась.

– Знаю, что из-за них всё меняется.

– В смысле?

– У меня это с детства. Если вдумчиво произносить названия – Маросейка, Покровка, Яуза, Хитровка, – всё становится каким-то другим. Даже не знаю, как выразить. Боюсь, Лёлечка, ты меня не поймёшь.

– Так, завтра же за книгу! – строго сказала Лёля.

– Да, – кивнула Аля.

Глава 17

Аля и её битва со словами

На следующий день, следуя своему обещанию, Мелкая Аля уселась писать книгу. По правде сказать, ей самой тоже надо было как-то отвлечься и снять напряжение. Психолог был прав: ничто не успокаивает лучше литературного творчества!

На самом деле она уже много раз собиралась вернуться к своей недописанной книге, и всякий раз ей что-нибудь ей мешало.

В первую очередь, мешали слова.

Ей уже начинало казаться, что слова – не помощники, а враги человека, посвятившего себя писательскому ремеслу.

С сюжетом книги Мелкая Аля толком ещё не определилась, но твёрдо знала одно: в ней обязательно будет про голубей.

Голубиная история началась в Алиной жизни прошлой зимой.

Как-то раз Аля сидела у окна и рассматривала голубей, которые клевали пшено, забравшись внутрь присыпанной снегом деревянной кормушки. Эту кормушку сердобольная Лёля повесила на дереве за окном. Голуби не знали, что их рассматривают, и никуда не спешили. У одного не хватало лапки. Другой был крупнее остальных. А третий всё время поворачивался к Але задом – то есть хвостом. Ей даже интересно стало: какой же он спереди? И почему отворачивается? Она продолжала наблюдать, хотя опускался вечер, и им с Лёлей пора было ехать в школу учиться во вторую смену. Вдруг голубь повернулся, и Але показалось, что у него не голубиная голова, а самое настоящее человеческое лицо. Всё длилось не более секунды, но лицо голубя было именно лицом – она видела его собственными глазами! Лицо походило на карандашный набросок, когда рисует художник, то есть с тенями и всем прочим. Оно казалось Але смутно знакомым, это лицо, будто бы Аля когда-то его видела и даже знала по имени. Но кто это был? Она не успела рассмотреть. Голубиная голова снова стала голубиной головой, на улице повалил снег, а Мелкая Аля спрыгнула с подоконника и понеслась в школу.

Лёля потом смеялась и говорила, что лицо Але приснилось, потому что Аля задремала, сидя у окна, – якобы дверь была приоткрыта, и Лёля всё видела. Но Аля знала, что это не так. Голубь с человеческим лицом действительно сидел в кормушке, и она, Аля, встретилась с ним глазами.

Весной, в один из выходных дней, Аля купила тетрадь на пружинках, открыла первую страницу и написала: «Жил-был голубь».

Она была потрясена. Сколько всего скрывалось за этими простыми словами!

Остальные слова с такой силой ринулись наружу, что девочка испугалась. Она не успевала объяснять самой себе: что за голубь? Как он выглядел? Чем питался?

Тень огромного и ещё не рождённого текста нависла над Алей и её тетрадкой на пружинках.

На следующий день Аля собрала волю в кулак и написала следующее предложение: «Голубь жил в голубятне».

Она хотела добавить что-то ещё, но не решилась.

Третье предложение, написанное спустя почти месяц, было таким: «Иногда он клевал во дворе зёрна и семечки».

Тогда Але показалось, что она, как в фильме ужасов, всем своим мелким телом навалилась на дверь, чтобы толпа зомби не вломилась в комнату.

Но сегодня, открыв тетрадку на пружинках, Аля почти сразу почувствовала уже знакомое лёгкое жжение в ладонях. Слова удивлённо притихли. Не прилагая специальных усилий, она видела, что от этих слов исходит мягкое зеленоватое сияние.

Готовая книга из трёх предложений мерцала перед ней на столе – гипнотизировала, что-то обещала и даже смутно угрожала.

Аля забыла о времени. Она любовалась сиянием, пока глаза не выпили его без остатка.

Получается, двух или трёх предложений хватает, чтобы увидеть разом всю книгу. Если у тебя, конечно, развита фантазия.

Нет, лучше всё-таки начинающему писателю начинать с иллюстраций, вздохнула бедная Аля. Утёрла набежавшую слезу и достала из ящика коробку с фломастерами.

Глава 18

Серый Человек

За ковриками-пенками для Зелёного Замка они отправились втроём. Аля воспрянула духом: а может, всё наладится? Как они решили, так и действуют. Строго по плану. Добудут пенки и построят домик в кустах, как она мечтала, и в их дружеских отношениях наступит прочный мир. И тогда больше не будет казаться, что стены реальности дрожат, да так, что осыпается штукатурка.

В тот день Светка, Аля и Кристина продвинулись довольно далеко вглубь района. Они перешли Яузский бульвар, прошли Подколокольный переулок мимо ресторана, мимо старых домов, пересекли Хитровскую площадь. Дальше начиналась путаница узких и очень старых улиц с обшарпанными зданиями. Ходить так далеко им запрещалось. Но возле Садового кольца был только супермаркет, а никто из девочек ни разу не видел, чтобы в обычных супермаркетах продавались коврики-пенки.

Внезапно Светка остановилась, глядя себе под ноги.

– Земля дрожит, – тихо сказала она. – Чувствуете?

– Нет, – ответила Кристина, прислушиваясь.

– Может, метро? – спросила Аля.

– Вот опять! Не, не метро. Подземная река, скорее всего.

– Что ещё за река? – насторожилась Аля.

– В Москве полным-полно подземных рек. Плюс канализация и всякие там ходы и подвалы. В Хохловском переулке под мостовой целое озеро.

– Откуда ты знаешь? – спросила Кристина.

– Слава говорила. У них в колледже есть один диггер – ну, который под землёй всё исследует. Учится на фельдшера.

– А что ещё он рассказывает? – Мелкая Аля прямо изнывала от любопытства.

– Да почти ничего. Диггеры – народ не особо болтливый.

– Хотя бы что-нибудь?

Аля скорчила умоляющую гримасу.

– Не помню уже. А, вот: где-то очень глубоко под землёй есть Колодец трёх рек. На самом деле никакой это не колодец, а просто такая подземная штука, где три реки сливаются вместе. Внешне напоминает подземный дворец. А главное, там можно загадать любое желание, и оно сбудется.

– А где этот Колодец трёх рек? – спросила Кристина.

– Понятия не имею. Говорят, его когда-то нанесли на карту и забыли. И теперь некоторые всю жизнь его ищут. А кое-кто даже гибнет во время поисков.

Они не заметили, как прошли ещё пару кварталов и оказались около магазина.

Это был крошечный хозяйственный, где кроме пенок-сидушек пылилась различная утварь: миксеры, губки, средства против моли и стиральные порошки. Кристина, платившая за всех, решительно направилась к кассе:

– Нам четыре пенки! – скомандовала она продавщице.

– А кому четвертая? – удивилась Аля.

– На всякий случай, – многозначительно проговорила Кристина, и Аля прикусила язык.

А Светка сразу сообразила: четвёртая пенка – для Натки.

Сложив пенки в Светкин рюкзак, они вышли на улицу.

Рядом с хозяйственным располагался продуктовый «24 часа».

– Знаете что? А давайте заглянем во двор, – предложила Светка. – Возле таких магазинов часто валяются ящики.

– Зачем тебе ящик? – удивилась Кристина.

– Поставим на полянке. Нам же нужен стол, – объяснила Светка. – Для колдовских ритуалов.

– Неплохая мысль, – кивнула Кристина.

Мелкая Аля слушала их деловитую болтовню, и её надежда росла, наполняясь тёплым спокойным светом. Он растопил тревогу последних дней. Аля решила говорить поменьше и побольше улыбаться, чтобы не спугнуть их дружбу.

Они завернули за угол и увидели незнакомый двор. Старая чугунная изгородь, растрескавшийся асфальт да в квадратах земли – чахлые тополя с пожелтевшими и уже кое-где высохшими листьями. В глубине двора виднелся вход в магазинную подсобку, а рядом – целая башня из пустых деревянных ящиков.

– Стойте здесь, я сейчас приду, – скомандовала Кристина и направилась вглубь двора.

Подхватив ящик, она зашагала обратно к воротам. Ещё сегодня утром она бы ни за что не притронулась к какому-то ящику. Ящики – это не для снежных королев. Но Кристина хотела быть свободной, как Светка Синица. А раз так, ящик должна была взять не Светка, а она сама. Но, поравнявшись с тополями, которые едва оживляли скупой пейзаж асфальтового двора, Кристина остановилась. День был тёплый – один из самых тёплых дней этого прохладного лета, – но она похолодела и чуть не выронила свой ящик.

Прямо перед ней в тени тополя стояла Натка.

Кристина закрыла глаза, помотала головой и посмотрела снова: Натка была на месте.

Это была самая настоящая Натка, худенькая, с коротко остриженными волосами, всё с тем же выражением лица – внимательным и одновременно безмятежным. А перед ней стоял человек в строгом сером костюме. Такие люди, как уверяла потом Кристина, работают в банках, офисах и прочих малоинтересных местах, занимающих внимание исключительно взрослых. Серый Человек в костюме что-то говорил, обращаясь к Натке. Он будто бы ругал её, а может, объяснял что-то, чего умненькая Натка не сумела понять с первого раза – и стояла перед ним тихая, понурая, не по возрасту маленькая.

Со стороны они выглядели как злодей из кино и его тень.

Всё это длилось несколько секунд.

Обнаружив, что Кристина застыла посреди двора как соляной столб, Светка позвала:

– Эй, ты где?

Тут Серый Человек и Натка медленно двинулись к подсобке магазина «24 часа». А потом исчезли.

Вскоре Кристина тоже была у ворот.

– Вы видели? – быстро спросила она.

Недоумение, которое Кристина почувствовала в первый миг, сменилось острой, необъяснимой тревогой. Она никак не могла опомниться.

– Что видели? – не поняла Светка.

– Там была Натка!

– Где?

– Там, – Кристина обернулась и кивнула в сторону тополей, но там уже никого не было.

– Она стояла под тополем, – сказала Кристина не очень уверенно, – а потом… пошла туда… И с ней ещё был этот… В костюме…

– Никого там не было, – проворчала Светка Синица и на всякий случай спросила Алю. – А ты что-нибудь видела?

– Не-а, – Аля помотала головой.

– Наша Кристина крутая, – неожиданно объявила Светка. – Она кого-то видела, а мы нет. Потому что Кристина умеет видеть то, чего мы – люди простые – видеть не можем!

Кристина обомлела. Она не ожидала такой внезапной и резкой атаки. Причём именно сейчас, когда была меньше всего к ней готова.

– Слушай, прекрати, – поморщившись, сказала она Светке. – Что тебе не нравится? Что не так?!

Кристина вдруг потеряла всякий интерес к дурацкой затее с обустройством домика в кустах. Наверное, Светку имело смысл прямо сейчас поставить на место, но не было ни малейшей охоты спорить с ней или ссориться.

Все мысли были заняты случайной встречей и Наткиным исчезновением.

Оцепенение прошло, она согрелась и уже с трудом верила в то, что видела собственными глазами. И правда: откуда здесь взяться Натке? Разве такие совпадения возможны? А если возможны, то куда они делись потом – Натка и Серый Человек? Не могли же они раствориться в воздухе? А что, если Натка влипла в тёмную историю? Неожиданно в памяти Кристины возник весь двор. Половина здания, примыкавшая к дому с подсобкой, явно была нежилой. Оттуда пахло землёй, погребом… Нехорошо, неприятно пахло. Может, Натке нужна помощь? Надо было хотя бы проследить, куда она направилась в обществе этого типа. Не заманил ли он Натку в нежилую часть дома?

Всю дорогу до их двора – он находился в нескольких кварталах от подвальчика с пенками и магазина «24 часа» – Кристина пыталась вспомнить внешность этого человека. В памяти четко отпечатались серый костюм, рубашка, ботинки…. Но лицо? Какое у него было лицо? Какие черты были у этого лица, что они выражали? Как ни странно, этого она вспомнить не могла. Вместо лица – белое пятно. Но как такое может быть? За эти краткие, но яркие мгновения её память обязана была запечатлеть лицо! Обязана, да. Но не запечатлела. Почему?!

Она шагала быстро, как будто отдельно от девочек. И Аля вдруг подумала, глядя на эту спешащую впереди узкую спину, что Кристина где-то очень далеко. Не здесь, не с ними. Что она в этот момент уходит от них, быть может, навсегда.

Глава 19

Больше не дружба

Ящик-стол поставили на середину поляны. Он отлично смотрелся в шелестящей зелёной чаще – новый, опрятный. Повеселевшие девочки уселись на пенках вокруг ящика, Аля достала из рюкзачка бутерброды и термос с чаем, ломтики лимона и пластмассовые кофейные чашечки.

И они пили чай с лимоном и мёдом и рассказывали истории про ведьм и колдунов, которые вычитали в интернете. К сожалению, ничего похожего на то, что показала Натка, найти пока не удалось. В основном на ведьминских сайтах описывались отвороты и привороты да всякие мелкие гадости, которые взрослые пытаются делать друг другу из-за дурного характера или плохого настроения.

Со стороны всё выглядело так, будто короткой, яростной вспышки между ними просто не было. И не только со стороны: для Али её не было тоже. Аля в любой момент готова была её забыть. И с удовольствием забыла. На некоторое время.

– А может, снова будем рассказывать страшные истории? – с надеждой спросила она Светку Синицу.

– Легко, – как обычно, с готовностью откликнулась Светка. – А про что?

Она оживилась: уж в этом-то деле точно никто не мог с ней сравниться!

– Да про что хочешь, – обрадовалась Аля. – Можно про Колодец трёх рек. Или про Институт мозга. Главное – чтобы страшно! Или таинственно.

– Эти истории страшные и таинственные только для тебя, Алечка, – надменно усмехнулась Кристина. – А для человека более взрослого и современного они, скорее, смешные. Или даже глупые.

Аля застыла с открытым ртом. Светкина физиономия вытянулась и окаменела. Кристина даже сама себе удивилась: она не ожидала, что зайдёт так далеко.

– Более взрослого? – начала Светка, и голос её предательски задрожал. – Это ты себя имеешь в виду? А что в тебе взрослого? Ты в жизни хотя бы один рубль самостоятельно заработала?

Она смолкла, тараща глаза на Кристину и забыв о присутствии Али.

И тут настал Кристинин черёд. Она побледнела. Она встала. Она была совершенно спокойна. Чёрное солнце, получив достаточно топлива, полыхало в её глазах в полную силу, стреляя всеми своими чёрными лучами.

– Нет, я не взрослая, – заговорила Кристина. – Я всего лишь хотела сказать, что эти твои сказочки – они для нищих, которые покупают себе одежду в секонд-хендах и выбирают в супермаркетах сосиски подешевле. Это сказочки для нытиков. Для несчастных лузеров, которые сами ничего не могут.

Любому было понятно, что Кристина имела в виду Светку, Славу и всю её семью. Это они лузеры. Обида и злость ослепили Светку.

– А знаешь что, – она сбивалась на крик, – знаешь… Тебе самой и нужны больше всего все эти нищие нытики. Ты без них – ноль. Сказать, почему? Потому что только рядом с ними такие, как ты, чувствуют свою важность. А если вы всё время будете рядом с такими, как вы сами, то легко окажетесь на втором или на третьем месте. И будете такими же лузерами! А сейчас – отцепись от меня!

И тогда Мелкая Аля не выдержала. Все её надежды в одну секунду рухнули и растаяли, как зимняя наледь весной. У их дружбы не было продолжения. Не было будущего. Бешенство захлестнуло Алю до самых глаз.

– Вы обе отстаньте! – крикнула она, вскакивая с земли вместе с пенкой. – Отцепитесь друг от друга! Отвяжитесь, слышите? Вы обе – ненормальные!

Казалось, Алины слова опережают мысли и даже чувства. Где-то они долго хранились и зрели, эти слова, и наконец выплеснулись наружу.

– Вы всё портите, – Аля уже не могла остановиться. – Всё, за что берётесь. Было же хорошо. Сначала хорошо. Но вы всё тянете на себя! Вы – жадины, которые не могут поделить коробку с конфетами! У вас уже от этих конфет все лапы грязные! И лица! Нет, не лица, а… рожи! У вас у обеих – рожи!

Тут Аля смолкла и посмотрела на девочек, мгновенно превратившихся в зрителей, которые наконец-то её заметили и теперь наблюдали, что она сделает дальше. Они смотрели на неё так, словно видели впервые.

– Это у тебя – рожа, – спокойно и холодно произнесла Кристина.

Но видела Кристина в этот момент не Алю с порозовевшим от злости личиком. Она видела – причём совершенно отчётливо – Чёрное солнце внутри своих глаз. Оно ожило и набрало силу. Его лучи были теперь холоднее и ярче, веселее и злее. В любой миг они готовы были перейти в наступление и выплеснуться на лица девочек. Кристина испугалась. Огромным усилием воли она сдерживала разбушевавшуюся тьму. Но надолго ли её хватит? Ещё мгновение – и лучи ринутся наружу. И всё-таки в последний миг она отвернулась, и ей удалось их сдержать.

Но девочки ничего не заметили. Со стороны Кристина выглядела спокойной. Бесстрастной. Даже Светка Синица поразилась её выдержке! Ни один человек не сумел бы в этот момент быть таким сдержанным, таким ледяным. В ледяном спокойствии Кристины была особенная красота. Красота Снежной королевы.

А Аля ничего не думала. Размазывая по щекам слёзы, она ломилась через кусты в сторону дома.

Девочка уже добежала до середины детской площадки, как вдруг остановилась, повернулась к Зелёному Замку и прокричала на весь двор:

– Никакие вы не колдуньи! Не волшебницы! И даже не ведьмы! Вы – злые и уродливые бабки-ёжки!

Две молоденькие мамаши, которые осторожно усаживали на горку своих малышей, остановились и уставились на рыдающую Алю.

А из зелёных зарослей в дальнем конце двора на Алю молча смотрели притихшие Светка и Кристина.

…В тот день два сверкающих окуляра не только наблюдали с балкона: запищал домофон, дверь подъезда открылась, какая-то тень пересекла двор и, никем не замеченная, притаилась у дальних рубежей Зелёного Замка – там, где заросли примыкали к трансформаторной будке.

Прокричав все свои оскорбления, Аля замерла на полуслове и уставилась туда, где заросли были гуще. Кусты качались. Тёмный силуэт застыл в нескольких метрах от Кристины и Светки. Потом мелькнул среди ветвей – и пропал.

«Птица?» – подумала Аля.

Она вдруг трезво и ясно поняла: птица это или не птица, но это в любом случае плохая примета.

Глава 20

«Ведьмин дом»

Одинокие вечера, последовавшие за их ссорой, Светка Синица посвятила изучению колдовства. Что ни говори, нет худа без добра: после разрыва с Кристиной и Алей у неё образовалось больше свободного времени. И это время она решила использовать исключительно для самосовершенствования.

Забавная книжица «Как стать ведьмой в домашних условиях», которую Слава купила на развале у метро, только в первый момент показалась Светке поверхностной. В итоге книжка помогла ей гораздо больше, чем можно было предположить. Из неё Светка Синица узнала, как должна выглядеть настоящая ведьма, как вести приём клиентов, какими предметами следует обзавестись.

На третий день Слава без звука выдала Светке деньги для покупки магических принадлежностей. Светка добавила к ним несколько бумажек, которые имелись у неё в заначке. На первое время достаточно.

Магазин «Ведьмин дом» они со Славой отыскали в интернете: это была одна из нескольких разбросанных по Москве магических лавочек, где продавались товары для практикующих ведьм. «Дом» располагался недалеко от их дома на улице Маросейке. Светка обрадовалась, что такой диковинный магазин находится на улице с таким загадочным названием. Из книжки она уже знала, что Мара – тёмный и очень зловещий дух.

Утром она надела Славины туфли на платформе, длинное платье, чёрную джинсовую куртку. Накрасила лицо. В макияже Светка, как ни странно, чувствовала себя более уверенно. Она будто бы ускользала от повседневной жизни, переставала быть обычной Светкой Синицей и становилась кем-то другим. Никем не замеченная, она вышла из дома. По пути ей встретилась Алина молодая бабушка Лёля с букетом флоксов, но Светку она не узнала и отвернулась.

Светка прошла по Яузскому бульвару, затем по Покровскому, свернула на Покровку и зашагала в сторону Маросейки. Погожим летним днём в этом районе было жарко и душно – не то что в их тихом переулке Обуха. На проезжей части было полно машин, в кафе – полно людей. Из-за духоты публика сидела на открытых верандах, а то и прямо за столиками на тротуаре.

Магазин располагался в старинном двухэтажном доме рядом с метро «Китай-город». Чтобы в него попасть, понадобилось подняться по лестнице на второй этаж, и Светка вдоволь налюбовалась кирпичной кладкой, загадочными сводами и ступенями, вытертыми множеством ног.

Внутри кроме Светки было двое покупателей: мама и дочка Алиного возраста. Светка сразу поняла, что зашла эта парочка по требованию дочки.

– Смотри, смотри, какой череп, – кричала девочка. – Да это вазочка! Я такую же хочу!

– Перебьёшься, – лениво отвечала мама. Видно, привыкла к тому, что дочка клянчит то одно, то другое.

– А это что? Ух, ты! – восхищалась девочка, вытащив из груды колдовских принадлежностей жутковатого вида игрушку.

– Это не игрушка, – объясняла молоденькая продавщица с хорошеньким личиком. – Это кукла вуду.

– Мне бы такую! Я бы математичку со свету сжила, – оживилась девочка.

– Хорошо, что математичка тебя не слышит, – усмехнулась продавщица.

– А про яды у вас есть что-нибудь? – не унималась малышка.

– Про яды? – продавщица растерялась. – Про яды нету. Есть про целебные травы, показать?

– Не, травы неинтересно. Ого! А что это за амулеты? Мам, купи амулет?

– Ага, сейчас, – отвечала усталая мама. – Ты на цену погляди.

– Простите, а можно посмотреть вон те свечки? – робко обратилась Светка Синица к продавщице.

– Конечно, – ответила продавщица. – Пожалуйста.

– А долго они горят?

– Вот эти – час. А те, что подлиннее, – два часа.

– А для чего они нужны?

– Красные – любовная магия. Зелёные – для здоровья. Вот эти золотые – на удачу.

– А чёрные?

– Чёрные – чистить энергетику.

– Надо же, – не выдержала Светка. – Я думала, порчу наводить.

– Всё зависит от чистоты ваших помыслов, – важно ответила продавщица, и Светка пристыженно смолкла.

Потом она рассматривала другие свечи – с травами, с колючками, с какими-то цветами, толстые, нарядные, – сразу видно, что колдовские; магические покрывала, волшебные камни, ножи, гадальные карты, амулеты, красивые, но зловещие кубки на курьих ножках. Денег у Светки в итоге хватило на восемь тонких двухчасовых свечек, одну толстенькую синюю с золотой пентаграммой и амулет в виде когтя дикого животного (Светка заподозрила, что коготь пластмассовый). Что ж, неплохо: всё остальное они со Славой вполне могли соорудить в домашних условиях.

Через полчаса она вышла на Маросейку. В руке у неё был пакетик с фирменным логотипом «Дома ведьмы», куда продавщица сложила покупки. К сожалению, ни в одной из вещиц, продающихся в магазине, Светка не ощутила древнюю силу, которую рождала у неё в душе тень ящеричной лапки.

Дома Светка сшила магическое покрывало: взяла старую чёрную Славину юбку, распорола по швам и соединила лоскуты. Шить пришлось «на руках»: швейной машинки у них не было. Потом взяла обыкновенную бутылку и покрасила акриловой краской в чёрный цвет – краску она одолжила у Али, которую Лёля одно время надеялась приобщить к живописи. Поразмыслив, Светка покрасила в чёрный цвет ещё и чашку, блюдце, стакан, а заодно и старый, тупой кухонный ножик. Поменяв расцветку, привычные кухонные предметы преобразились и запросто сошли бы за товары из «Дома ведьмы». Затем Светка притащила к себе из Славиной комнаты столик, застелила его покрывалом и расставила на нем блюдца и свечи в подсвечниках. Эти бронзовые подсвечники она откопала на кухне в одном из шкафчиков, куда сто лет не заглядывала. Она вспомнила, что изредка, когда в доме отключали электричество, бабушка и мама их доставали и зажигали: оранжевые огоньки свечей делали квартиру таинственной, и Светка жалела о тех временах, когда электричества ещё не было.

В заключение она посадила рядом с подсвечником куколку, которую Мелкая Аля смастерила из веток. Если не придираться, вполне сойдёт за куклу вуду.

В целом, всё было готово. Оставалось ещё немного подковаться в теории, но это было не так уж сложно.

Глава 21

Встреча под тополем

Наутро после ссоры Кристина приняла Твёрдое Решение: она должна ещё раз побывать у дома с хозяйственным подвальчиком и магазином «24 часа». Конечно, она пойдёт одна. Со Светкой и Алей покончено. Дорогу она помнит. В любом случае, если она увидится с Наткой один на один, толку будет больше. От девчонок только проблемы. И вообще, какие они ей, Кристине, подружки? Разумеется, никакие. Колдовать они всё равно никогда не научатся. Как говорится, не каждому дано. А нервы ей уже потрепали.

Кристина продолжит обучение колдовству самостоятельно, и всем от этого будет только лучше.

И Кристина отправилась одна-одинёшенька в другой район. Как космический корабль, который взял курс к дальним границам вселенной. Неважно, что асфальтовый двор располагался менее чем в километре от их дома: в соседних кварталах даже тополя и липы шушукались по-другому, словно видели перед собой самозванца, который вторгся в их владения и нарушил покой.

Кристина пересекла Яузский бульвар и вскоре оказалась у дома со статуями. Прежде чем двинуться по переулку в сторону Хитровской площади, она остановилась перед статуями и посмотрела вверх. Это был тот самый дом, про который тогда за ужином говорила Светка Синица. Его просто невозможно было спутать ни с каким другим. Прямо перед Кристиной возвышалась женщина-воин с ружьем. Возле ног каменной женщины произрастали какие-то растения – не то колосья, не то кусты. Тоже каменные. А на ноге – теперь Кристина видела отчётливо – в самом деле лежала костяная рука! Наверное, скульптор имел в виду что-то другое – веточку или колосок. Но при небольшом усилии воображения колосок превращался в руку.

Потом Кристина зашагала по переулку. Пересекла Хитровскую площадь. Прошла по одной улице, затем по другой.

Повернула за угол, и вскоре – вот он: асфальтовый дворик с тополями.

Кристина вошла в ворота. Во дворе было пусто. Старый дом мрачно смотрел на Кристину слепыми глазницами своей нежилой половины. Она подобрала веточку и несколько раз провела ею по высохшей земле.

«Натка», – вывел сам собой острый кончик ветки.

«Может, написать мелком на асфальте “Натка, ты где?” – а рядом свой телефон?» – подумала Кристина.

И в это мгновение она её увидела. Натку. Кристина даже не удивилась: таким внезапным и в то же время ожидаемым было её появление. Натка преспокойно шагала по двору со стороны ворот, неся в руке пластиковый пакет с надписью «24 часа».

– Натка, – окликнула её Кристина из тополиной тени. – Натка! – повторила она чуть громче.

И Натка услышала.

Она остановилась и обернулась. В первый миг Кристине показалось, что Натка её не узнает. Но потом худенькое лицо преобразилось, как будто на него прыгнул солнечный зайчик.

– Ой, привет! – воскликнула Натка. – Что ты тут делаешь?

– Тебя ищу, – просто ответила Кристина. – Ты так неожиданно тогда исчезла. А мы тебя ждали.

– Я не исчезала. Просто у меня появились срочные дела. Но ты-то как здесь оказалась?

И тогда Кристина в двух словах рассказала Натке, как она зашла в этот двор за ящиком и случайно её увидела, а потом Натка – раз – и будто бы испарилась. Только про Серого Человека Кристина не стала говорить Натке. Она подумала, что, если той захочется, она расскажет сама.

– А что ты здесь делаешь? – не выдержала Кристина. – Тоже воруешь ящики?

Тут засмеялась Натка.

– Ой, не могу! Ворую ящики! Тоже мне, ценный товар!

– А что тогда?

– Что ворую?

– Нет, что делаешь?

– Живу я здесь! – Натка всё ещё смеялась.

Только тут Кристина заметила чуть в стороне от подсобки неприметную дверь с домофоном: такие обычно ведут в жилой подъезд.

– Это мой дом, – уже серьёзно повторила Натка, проследив за её взглядом. – И я ужасно рада тебя видеть, – простодушно добавила она.

– Спасибо, – Кристина смутилась.

Ей тут же захотелось всё Натке рассказать – про чудеса лапки, Чёрное солнце, картину на стене, Зелёный Замок, колдовские предметы. А заодно повернуть разговор так, чтобы они побыстрее перешли к тому главному, о чём Кристина перестала уже и мечтать, – к гаданию. Нет, ей совсем не нужно было знать будущее. Ей хватало настоящего. Но очень хотелось вновь ощутить рядом с собой близость таинственного мира – как тогда вечером, в начале лета.

– Послушай, – она всё ещё опасалась, что Натка снова куда-нибудь испарится. – А помнишь, мы говорили… В тот первый вечер… В общем, ты собиралась научить нас гадать по птичьему помёту?

– Нет, не помню, – Натка заулыбалась и помотала головой. – Вообще-то звучит странно. Да и зачем тебе?

– Нет, ну как же…

– Да так! Лучше вообще не гадать. На самом деле то, что я вам предлагала, – это про другое. Тут главное – научиться находить дверь. А что это за дверь – зависит от человека. Может, голубиный помёт. А может, лапка ящерицы. Или крылышко стрекозы. Сколько людей – столько и дверей.

– Всё что угодно? – повторила Кристина.

– Конечно!

Они уже стояли возле двери с домофоном – обычной двери старого московского дома, в котором жила Натка.

– Хочешь в гости? – спросила Натка как ни в чём не бывало.

– А можно?

– Запросто.

Натка нажала на кнопки кодового замка. Дверь запищала.

И в следующий миг Кристина с бьющимся сердцем вошла в сыроватые сумерки чужого подъезда.

Глава 22

Марина по объявлению

Первый звонок застиг Светку Синицу на бульваре. А лучше сказать, поймал. Или даже так: схватил.

В общем, звонок прозвучал неожиданно.

Светка только-только собиралась перейти проезжую часть и даже поставила ногу на «зебру», как вдруг телефон ожил. Звонили с незнакомого номера. Не успев что-либо заподозрить, она сказала: «Алло».

– Добрый день, – голос был женским.

– Здрасьте, – буркнула Светка.

Светофор переключался на жёлтый, и она ускорила шаг.

– Я по объявлению, – продолжал голос в трубке.

– По какому объявлению? – не сообразила Светка.

– На «Авито».

– На «Авито»?

– Да, – в голосе звучали нетерпеливые нотки. – Вот, вы пишете: любые виды магической помощи, отворот, приворот, погадаю недорого. Пишете или нет?

– Пишу типа, – пробормотала Светка, останавливаясь. – То есть пока ещё не пишу, а только собираюсь… Короче, это Слава, наверное, пишет. Слава – это моя сестра.

– Так вы принимаете клиентов или не принимаете? – в голосе чувствовалось раздражение.

– В принципе, принимаю, – Светка топталась около светофора.

– Тогда адрес диктуйте.

– Это… Садовое кольцо… А можно я вам перезвоню?

И, не дожидаясь ответа, Светка нажала отбой.

«Как же она могла – не предупредить?» – билось у неё в голове.

Через несколько минут Светка пулей влетела в квартиру.

– Слава! – закричала она с порога. – Что ты там про меня в интернете написала? Ой, привет, мам!

В кухне вместо Славы стояла у плиты уставшая мама. Она только-только вернулась с работы, даже переодеться не успела и сразу кинулась готовить обед.

На столе, на пластмассовой дощечке, лежала нашинкованная капуста, на сковородке шипели лук и морковь. Приятно пахло мясным бульоном.

– Какие ещё у вас там интернеты? – равнодушно спросила мама.

Обычно Светка любила хозяйничать вместе с мамой, но сегодня было не до этого.

– Да так, никакие, – пробормотала она. – А где Слава?

Из-за приоткрытой двери ванной высунулась мокрая голова сестры.

– Не шуми, – предупредила она Светку, – Я сейчас сама к тебе приду.

– Ты что творишь? – бушевала Светка у себя в комнате, когда Слава, завёрнутая в махровое полотенце, уселась в кресло с планшетом в руках. – Как ты могла – вот так, с бухты-барахты?!

– Чего раскричалась-то? – тонкие бровки Славы удивлённо полезли вверх. – Мы же договаривались.

– Да, но не так!

– Как – не так?

– Ты меня хотя бы подготовила!

– И что бы изменилось?

– Я бы как-то собралась.

– А ты и так в порядке, – преспокойно заметила Слава.

– Покажи хотя бы, что ты там написала, – Светка немного успокоилась и подсела к Славе на подлокотник. – В этом твоём объявлении.

– Да ничего особенного… Вот, смотри.

Слава протянула сестре планшет: «Ведьма в четвёртом поколении предлагает услуги. Приворот, отворот, гадание на зеркалах и прочие виды магической помощи. Недорого».

– А что это за прочие виды? – насторожилась Светка.

– Чистка энергетики, например. Или порча.

– С ума сошла? Не буду, не хочу!

– Ладно-ладно, не заводись. Не хочешь – не надо. Скажешь, что ты добрая фея и подлянками не занимаешься.

– И при чём тут какое-то там «четвёртое поколение»? – не унималась Светка.

– При том! Бабка, мать, я и ты. Сколько получается? Правильно, четыре.

– Слава, тебе не стыдно?! – воскликнула Светка.

Сама она так покраснела, что даже слёзы на глаза навернулись.

– Чего ты дёргаешься? – оправдывалась Слава. – Ты другие объявы почитай. Там все пишут: в третьем поколении. Или просто: «потомственная». А мы что, лысые? Не напишешь – не придут к тебе за помощью.

Они помолчали. Светка смотрела в окно: ветка старой липы почти касалась стёкол. А если как следует присмотреться, чуть в отдалении, в зелёной лиственной пене, можно было разглядеть воронье гнездо.

– Кстати, а как вы с той тёткой договорились? – напомнила Слава.

– С какой тёткой? Ой, – всполошилась Светка, – договорились, что я перезвоню.

– Перезванивай и назначай время. Завтра мать в ночную смену, и вечером сможешь её принять.

Светка нажала вызов.

– Алё, если вам удобно, приезжайте завтра, – ответила она женскому голосу и назвала свой адрес.

На другой день вечером домофон зазвонил точно в назначенный час.

Недовольный женский голос оказался симпатичной девушкой с печальным и каким-то обиженным лицом.

Девушка сидела перед Светкой на большой чёрной подушке, которую Слава по-быстрому обтянула старым плащом, а Светка – за столом в кресле, также задрапированном на скорую руку.

Стол был покрыт чёрным покрывалом, на котором стояли две двухчасовые свечки и алая роза в бутылке, покрашенной в чёрный цвет. Между свечками лежали карты. Это были обычные игральные карты, которые отыскались у Славы в шкафу. Специальных, гадательных, они раздобыть не успели. Шторы были задёрнуты, в комнате царил полумрак, в котором плавал дым индийской ароматической палочки: коробка этих палочек пылилась на полке в туалете.

С утра Светка настраивалась на правильный лад, но теперь самообладание её покинуло.

Она не знала, кто первым начинает разговор – гадалка или клиент, и на всякий случай помалкивала. Незнакомая девушка тоже молчала. Это была неправильная тактика, Светка понимала, но от этого нервничала ещё больше.

– Вы зачем пришли? – пролепетала она наконец. – То есть – с чем? Что у вас случилось?

– Даже не знаю, как сказать… – мялась девушка.

– Вас как зовут? – Светка спросила.

– Марина.

– Вот видите, – оживилась Светка. – Это счастливое имя!

– Правда? – девушка обрадовалась. – Почему вы так думаете?

– Мне так кажется.

– Вы что-то чувствуете? – в голосе девушки теплилась надежда.

– Чувствую, что имя – самое то!

– А что вы ещё чувствуете? – спросила девушка всё с той же надеждой в голосе.

– Мне кажется, у вас всё будет в порядке.

– Значит, это период такой?

– Типа того.

И тут девушка пустилась рассказывать. Она рассказывала Светке всю свою жизнь с рождения и не могла остановиться. Ничего особенного, по мнению Светки, в этой жизни не было: такая жизнь была и у неё, и у Славы, и у их мамы. Да чего уж там: у половины города была более или менее одинаковая жизнь!

– Все так живут, – пожала плечами Светка.

– Я ещё не всё рассказала. Мы с Лерой, моей подругой, поссорились. Навсегда. И теперь уже, наверное, не помиримся.

– А почему? – удивилась Светка.

– Потому что я не смогу её простить! – воскликнула Марина. – Она меня предала!

– Так не общайтесь с ней больше.

– Не могу не общаться, – вздохнула Марина. – Это моя единственная подруга. И я у неё тоже. С детства.

– Чего же вы от меня хотите? – удивилась Светка.

– Я хочу и дальше дружить с моей подругой Лерой. Чтобы всё стало, как было. А от вас я хочу магической помощи.

– Да зачем тут магическая помощь? – не выдержала Светка. – Позвоните вашей Лере – и помиритесь. И дело с концом.

– Нет, – девушка упрямо помотала головой. – Предателей не прощают.

– Как же вы собираетесь дальше дружить? – спросила Светка. – Если не хотите прощать.

– Я бы простила, – принялась оправдываться Марина. – Но не получается. Вот я и пришла к вам. Чтобы вы мне помогли.

– Сейчас попробую. Одну минутку.

Светка взяла Бабочку и всмотрелась. Непривычное к новой обстановке зеркало выглядело удивлённым. В нём, как и в комнате, стояли сумерки, а огоньки свечей отбрасывали на Светкину физиономию таинственные блики.

– Вот, вижу, – сказала Светка. – Вы срочно должны Лере позвонить! Это ваш единственный шанс.

– Позвонить? А когда?

– А прямо сегодня, не откладывая. Вот выйдете от меня – и позвоните. Или сообщение отправьте. Зеркало говорит, что Лера очень ждёт вашего звонка!

– А если ждёт, почему сама не позвонит? – удивилась девушка.

– Так потому и не звонит, что чувствует себя виноватой. Она ждёт, что вы начнёте первая!

– Виновата – а сама ждёт, что я первая? – усмехнулась Марина. – Во дает!

– А так всегда бывает, – без раздумий выпалила Светка. – Она ждёт, когда вы её простите. А потом с удовольствием будет дружить дальше.

– А вы мне обеспечите магическую защиту? – пролепетала девушка.

– Обеспечу, – уверенно ответила Светка: к этому моменту она уже окончательно вошла в роль.

– Спасибо…

Девушка достала из кармашка джинсовой куртки деньги и протянула Светке.

– На стол положите, – Светка вспомнила, что советуют в книжке: не брать ничего из рук.

Самой-то ей было всё равно, но в новом деле действовать надо было строго по правилам.

– Я пойду, – заторопилась девушка и с тихим шелестом выпорхнула из комнаты.

Первые заработанные Светкой деньги остались лежать на столе.

Тут Светке до ужаса захотелось рассказать Кристине и Мелкой Але, как здорово она обстряпала своё первое дельце! Она схватила телефон и уже собралась набрать Кристинин номер. Но вспомнила, что звонить больше некому. И незачем. Невесёлые мысли захлестнули Светку. Вспомнился вечер, когда они с Алей были у Кристины в гостях. Зачем, с какой стати она так глупо тогда себя вела? Наверняка Кристина решила, что Светка завидует. Но это было не так. Это Слава во всём виновата. Слава вечно изводила их с матерью требованиями продать квартиру – бывшую трёхкомнатную коммуналку, которую они давно уже занимали целиком. Она считала, что они могли бы отлично разместиться в панельках на окраине. А на оставшиеся деньги жить, как хочется. Как хочется Славе. А тут кто-то взял и продал целых две квартиры в их доме. И эти квартиры, эти доказательства чьей-то неудавшейся жизни, чьих-то несбывшихся надежд купили родители Кристины. Даже не подозревая, в каком месте поселились. И сколько человеческих судеб видел их дом.

Вот почему Светка так себя вела. А вовсе не потому, что завидовала.

Нет, прошлого не вернуть.

Чтобы утвердиться в этой мысли и заглушить угрызения совести, она принялась старательно вспоминать, как со стороны Садового кольца к ним во двор заезжал громадный, как танк, чёрный автомобиль. И в нём за тонированными стёклами сидела королева со светлыми волосами – Кристина. И как потом эта королева неспешно высаживалась, не глядя ни на Светку, ни на Мелкую Алю. А может, Светке всё это только казалось? Нет, не казалось! Во всяком случае, думать про это нельзя. Нельзя делать такие допущения. Потому что если думать и допускать, то Светка тут же принималась листать воспоминания об их дружбе. Догадываясь, что это самые лучшие, самые яркие страницы.

Глава 23

Живые картины, которые никто не замечает

А Кристина вечером того дня долго не могла уснуть. Ворочаясь в постели, она вспоминала прошедший день – длинный и невероятный. Запах сырой штукатурки в Наткином подъезде – когда уличная дверь захлопнулась, и они очутились в сумерках. Лучик солнца с любопытством заглядывал сквозь пыльное окошко, пронзая мглу золотой спицей. Выщербленные ступеньки вели вверх. Подъезд показался Кристине необитаемым: квартир на втором и третьем этаже не было, только на четвёртом – Наткина.

Кристина осторожно рассматривала Натку. На ней была чёрная кожаная куртка с молниями, в которой Натка выглядела очень взрослой. Кристине пришло в голову, что никакая она не их со Светкой Синицей ровесница, а взрослая женщина, просто маленького роста и с детским лицом. Детским? Тоже не совсем. Выражение Наткиного лица с самого начала не казалось Кристине детским.

«Карлица, – вспыхнула в её мозгу страшная догадка, как белая молния в полумраке подъезда. – Она не ребёнок, а самая настоящая карлица!»

Кристина тут же вспомнила, словно это было только что, – как однажды во время одной из их встреч Светка Синица рассказывала им с Алей про карликов. Они тогда сидели во дворе, и Светкина история отдавалась в Кристинином сердце сладкой жутью. Карликов, по Светкиным уверениям, в Москве живёт предостаточно. Но они научились маскироваться и выглядят как обычные маленькие люди, то есть дети. Одеваются в детскую одежду, делают себе детские причёски. А для большей убедительности, выходя на улицу, прихватывают с собой какую-нибудь игрушку. У прохожих даже сомнений не возникает, что перед ними ребёнок. А загляни поддельному ребёнку в лицо – сразу становится ясно, что это карлик. Потому что на лице у него – морщины, тщательно замазанные тональным кремом.

Но в следующий миг Натка посмотрела на неё, улыбнулась и снова стала ребёнком.

На площадке между вторым и третьим этажом Натка остановилась.

– Помнишь, я тебе говорила про дверь? Которая у каждого своя?

– Да, – оживилась Кристина.

– Сейчас я тебе покажу одну такую. А ещё лучше – найди сама. Сможешь?

– Постараюсь, – ответила Кристина не очень уверенно.

Она осмотрелась. Облезшая краска на стенах. Ржавая гармошка батареи. Железные перила с витыми загогулинами – листьями и цветами. Похоже, дом Натки очень старый. Ничего, хотя бы отдалённо напоминающего дверь, поблизости не наблюдалось.

– Сдаюсь, – призналась Кристина. – Тут нет никаких дверей.

– А давай в «холодно-горячо»?

– Давай! – обрадовалась Кристина. Эту старую игру она знала от бабушки. Так искать гораздо легче!

Кристина прошлась вдоль перил и заглянула вниз, в пустой лестничный пролёт.

– Сейчас холодно, – сказала Натка. Значит, дверь находится не здесь.

– А так?

Кристина шагнула к ржавой батарее.

– Тоже холодно.

– Ну, тогда…

Кристина сделала ещё шаг и оказалась вплотную к стене, выкрашенной синей краской. Почти лбом её коснулась.

– А сейчас горячо! – воскликнула Натка.

Кристина смотрела на стену перед собой. На этой стене она не видела ничего, кроме отколупанной краски. Боковым зрением она заметила, что Натка с интересом наблюдает за её реакцией.

И снова у неё было лицо взрослого, который только притворяется, что он – ребёнок.

Но Кристина не обращала на это внимания.

Потому что всё переменилось. Только что она видела перед собой стену – вот пузырёк от сырости, вот трещинка. И вдруг словно пелена упала с Кристининых глаз. Синяя поверхность отъехала, расширилась, стала объёмной. А пятна, пузыри и царапины сложились в картинку. Озеро, а на берегу – лодка. В лодке рыбак: забросил удочку и ждёт, когда клюнет рыба. А почти вплотную к рыбаку притаилась другая реальность, которая наслаивалась на первую, как это бывает во сне. Высокие дома с острыми крышами. Каминные трубы. Полная луна. А на одной из крыш бок о бок сидят двое: кот и сова!

Кристина не выдержала и вскрикнула:

– Ого!

– Увидела? – нетерпеливо спросила Натка.

– Что?

– Ты их видела? Кота и сову?

– Да, – Кристина застыла в изумлении. – И ты тоже? Ты про них знаешь?

– Конечно. Всю жизнь.

А потом они поднялись на четвёртый этаж, и Натка подошла к двери своей квартиры.

Глава 24

Дома у Натки

Перед дверью Натка замешкалась. Сняла с плеча рюкзак, вытащила связку ключей. Их было много. Пять или больше. Кроме обыкновенного от входной двери – несколько больших, ржавых и несовременных. Один – Кристина успела заметить – был совсем старый, даже старинный, с тройной головкой, украшенной вензелями. Позвякав связкой, Натка воткнула ключ в замочную скважину и повернула два раза. Они вошли, и дверь захлопнулась у них за спиной.

Перед Кристиной была довольно большая квартира с белыми стенами. Чистая, полупустая, современная. И – совершенно обычная.

– Проходи, – сказала Натка.

Куртку с молниями она повесила на вешалку. Присев на пуфик, стащила с ног кроссовки и надела смешные тапочки с бульдожьими мордами. Эти тапочки продавались в магазинах, но Кристина ни разу не видела, чтобы кто-то их носил как домашнюю обувь. Они были не обувь, а сувенир – такие дарят или получают в подарок.

На один миг Кристине показалось, что Натка в этой квартире тоже гость.

– А это моя комната!

Натка толкнула дверь, и они оказались в комнате – светлой, равнодушно-прибранной.

– Чаю хочешь? – и, не дожидаясь ответа, вышла, прикрыв за собой дверь.

Кристина осталась одна. Она была там, куда ещё час назад даже не мечтала попасть. Комната Натки! Что может рассказать о человеке больше, чем место, где он живёт?

На Наткином столе стопкой лежали тетради. Пластмассовый стаканчик с карандашами и ручками. Ноутбук с погасшим экраном. Над столом на полке стояли книги: англо-русский словарь, «Мифы Древней Греции»…

«Интересно, где она прячет лапку?» – вертелось у Кристины в голове.

На подоконнике, прислонённая к оконному стеклу, стояла фотография в рамке: молодая женщина. Красивая. И печальная, отметила Кристина.

Ничего особенного в комнате не было. Она казалась нежилой. Точнее, необжитой. Будто бы Натка появилась здесь недавно. Или приходила сюда ненадолго. Каждый предмет будто бы твердил: всё хорошо, всё в порядке. Голоса предметов были слишком отчётливы и потому назойливы. На душе у Кристины вновь сделалось неспокойно. А может, подумалось ей, Натка только делает вид, что эта комната ей принадлежит?

Но тут дверь открылась – Натка открыла её ногой, обутой в бульдожку, и вошла, неся на подносе две дымящиеся чашки чая и блюдечко с сушками.

Кристина уселась в кресло, придвинула к себе чай и сделала глоток.

– Как у тебя вообще дела? – Натка откусила сушку. – Что-нибудь интересненькое наколдовала?

– Так, по мелочи, – кивнула Кристина не очень уверенно.

Она не ожидала, что Натка начнёт так сразу.

– Ну и?

– Сначала получалось, а потом перестало.

– Ясное дело, – Натка напихала полный рот сушек и запила чаем. – Это тебе не школьная халява. Отвлёкся – и всё: пропало дело. Колдовать нужно даже во сне.

– Да? А как? – оживилась Кристина.

– Готовых рецептов не существует. Но, если будешь очень стараться, вот прямо очень-очень, тайный мир за дверью тебя заметит и отправит тебе письмо. Только написано оно будет не буквами. И не на бумаге.

– А ты получаешь такие письма? – недоверчиво спросила Кристина.

– Раз в день, как минимум.

– Везёт тебе, – пригорюнилась Кристина.

– Всё приходит с опытом. Между прочим, когда ты шла к моему дому, тебе на пути попалось штук десять колдовских посланий. У нас такой занятный райончик – шагу не ступишь, чтобы не столкнуться с чем-нибудь необычным.

– Что за послания? Можешь хоть намекнуть?

– Конечно. Когда ты подходила к моему дому… Ты прошла мимо магазина… – Натка говорила медленно, заставляя Кристину ещё раз шаг за шагом мысленно проделать весь путь. – Потом повернула за угол… И увидела… Увидела…

Натка сделала паузу, чтобы Кристина увидела.

Кристина, как могла, напрягла память.

– Я ничего не увидела, – призналась она.

– Внимание, подсказка, – Натка щёлкнула пальцами. – Это на стене моего дома.

– Штукатурка? – брякнула Кристина.

– Теплее. Даже горячо. Не штукатурка, а поверх неё.

– Честное слово, не знаю.

– Граффити! – победно объявила Натка.

– Граффити? – Кристина была разочарована. – А что в них особенного?

– Всё особенное. Во-первых, ты хоть раз видела, кто их рисует?

– Рисуют хулиганы, но их я не видела.

Действительно, картинки и каракули на стенах были повсюду: на гаражах, заборах, трансформаторных будках, жилых домах. По части граффити их район далеко обскакал любой другой в Москве – во всяком случае, в пределах Садового кольца. И при этом никто не замечал, как они появляются.

– Видишь ли, – Натка уже допила чай и отодвинула чашку. – Рисовать граффити – дело непростое. Это надо уметь. И потом сама посуди: тратить время, расходовать специальную краску, которая, между прочим, совсем не дешёвая. Рисковать… А зачем? Если это стрит-арт, тут есть логика: художники мечтают, чтобы их картинами все любовались. Но надписи? Это ведь тоже время и риск.

– Не знаю, – Кристина посерьёзнела.

– А вот зачем, – торжественно проговорила Натка. – Эти надписи на стенах, представь себе, – колдовские заклятья!

Кристина глотнула остывшего чая и уставилась на неё.

В этот миг они услышали, как в дверях повернулся ключ. Дверь открылась, и квартира наполнилась чьим-то присутствием.

Лицо у Натки вытянулась, вся она как-то уменьшилась и поблёкла. Подбородок заострился, короткие волосы ощетинились, как у зверька, даже уши оттопырились. Серые, очень взрослые глаза Натки казались равнодушными.

– Кто-то пришёл, – проговорила Кристина.

Это должно было прозвучать как вопрос, но, глядя на Натку, она почему-то так и не решилась спросить прямо: кто?

– Я пойду, – предложила она вместо этого.

– Да, давай. У меня тоже сегодня ещё много дел, – соскочив со стула, заторопилась Натка.

– Обменяемся телефонами, – предложила Кристина. – И созвонимся на днях. Приходи к нам во двор.

– Ладно. А ты пока поищи граффити и попробуй расшифровать. Может, это дверь, которая ведёт к изнанке города?

Через несколько секунд они уже стояли в прихожей, и Кристина зашнуровывала кеды.

В доме снова было тихо, как будто тот, кто пришёл, затаился в глубине квартиры.

– Слушай, я вот что спросить хотела… – Кристина замялась.

– Спрашивай, – кивнула Натка.

Она успокоилась и смягчилась, но мысленно – Кристина это чувствовала – была уже с кем-то другим. Или – другими.

– Эти ключи у тебя на связке – откуда они? И зачем их столько?

– Я их нашла, – уклончиво ответила Натка. – Некоторые случайно. А самый большой откопала с металлоискателем. Каждый такой ключик – дверь. Пять ключей – пять заколдованных дверей. И за каждой – жена Синей Бороды, – добавила она и рассмеялась.

Но Кристине почему-то было не до смеха, и шутка повисла в воздухе.

– Пока, – сказала Натка, ничего не заметив.

И захлопнула за Кристиной дверь.

Прежде чем вернуться домой, Кристина побродила по району. Узкие кривые улочки были пустынны. Она пересекла Яузский бульвар, свернула на Воронцово поле. Граффити обнаружилось больше, чем она думала. Во дворе одного дома она насчитала как минимум десять! На другой стене, в соседнем дворе, удалось обнаружить целых шесть граффити разного размера. Знаки напоминали иероглифы. А может, были шифром. И, чем пристальнее Кристина в них всматривалась, тем более зловещими ей представлялись эти чёрные загогулины.

В какой-то момент ей показалось, что в глазах потемнело. Зелёненький лучик осторожно высунулся из её зрачка, воровато огляделся и лизнул стену перед собой. Кристина не растерялась: даже не моргнув, одним лишь усилием воли загнала его обратно. Лучик покорно втянулся, даже не фыркнув от обиды.

Переждав несколько мгновений, Кристина достала из сумочки айфон и сфотографировала каждый знак по отдельности. Потом отошла подальше и сфотографировала всё вместе: вдруг они между собой как-то связаны, и это послание, которое можно разгадать? Или чья-то переписка?

Надо было как можно скорее разузнать, кто их автор. Возможно, это будут какие-то совершенно особенные люди.

Но теперь, поздним вечером, когда она лежала в кровати без сна, всё переменилось. События дня представлялись ей запутанными, пугающими. Ночь была таинственной. Кристина встала и подошла к окошку. По небу, серебристому от лунного света, бежали тучи. Луна висела напротив окна над лиственным морем – её сияние било Кристине прямо в лицо. Кристина закрыла глаза, но свет проникал сквозь веки. Это был свет темноты. Свет, лишённый света.

Тогда она взяла листок бумаги и прямо на подоконнике, в лунном свете, нарисовала то, что видела перед собой так отчётливо. Рыбака в лодке. Удочку, изогнутую дугой. Сову и кота на крыше среди каминных труб.

Глава 25

Сарафанное радио в действии

Марина перезвонила на следующий день. Ближе к вечеру. От неожиданности Светка испугалась: что опять надо этой Марине? Наверное, будет жаловаться, что колдовство не подействовало. Ну и ладно. Вот возьмёт Светка – и признается: так, мол, и так, простите-извините, никакая я не колдунья в четвёртом поколении, а просто девочка, это была игра с переодеваниями, а настоящего здесь – только ваши деньги. Вот они, держите. Так готовилась ответить правдивая Светка на Маринины претензии. Но беспокоилась она зря. Голос в трубке звучал радостно: магическая защита подействовала, и Марина помирилась со своей подругой детства. Всё это время предательница Лера с нетерпением ждала её звонка, не решаясь позвонить сама: она была уверена, что Марина по-прежнему злится.

В течение двух ближайших дней Светке Синице позвонили ещё две девушки.

Клиентки № 2 и № 3 прибыли одна за другой на следующий день с утра. Мама работала в первую смену, и Светка была вынуждена подстраивать расписание под её график. Первой клиентке понадобилось снять порчу, которую на неё наслала жена брата, второй – приворожить жениха. Причём не какого попало, а строго определённого.

С приворотом жениха пришлось повозиться. Дело в том, что у Светки напрочь вылетело из головы, что на этот счёт рекомендует книга.

Но главное, она не понимала, зачем вообще понадобилось этого жениха привораживать.

Сидевшая перед ней девушка совсем не выглядела дурнушкой. Она была в стильном платье «милитари», босоножках, расшитых бисером, и с маленькой татуировкой-стрекозой на шее. Особенно Светке понравилась эта стрекоза! Не всякий отважится на такое тату. Правда, что-то ещё виделось Светке в этой девушке – не то излишний напор, не то высокомерие, а может, упрямство. Словом, что-то такое, что обычно называют «характером». Этот характер явственно читался у неё на лице, и его было слишком уж много. Чересчур много напора в одной хрупкой девушке! Упускать своё такие люди, как правило, не любят.

– Да не нужен он вам, – проворчала Светка. – Жених этот. Так называемый.

– Как это не нужен? – возмутилась девушка. – Очень нужен! Вы что, отказываетесь помочь? Или не можете?

– Могу, – соврала Светка.

– Тогда в чём же дело? Давайте, помогайте.

– Но зачем вам жених, которого приходится приманивать с помощью колдуньи? – Светка негодовала. – Колдовство тоже не вечно. Однажды оно развеется. Что будете делать, когда срок годности истечёт?

– А я к вам снова приду, – настаивала клиентка.

– И что?

– И вы снова мне его приворожите.

– И так всё время?

– Ну да. А что такого?

– А не лучше ли найти кого-нибудь понадёжнее? Кто сам к вам придёт и сам женится? Без посторонней помощи?

– Хм… – клиентка растерялась. Она явно не рассматривала подобный вариант. – А вы думаете, это возможно?

– Ещё бы! – воскликнула Светка.

– А это будет надёжно?

– Уж понадёжнее, чем парень, который сам идти не хочет!

С обеими клиентками Светка сидела минут сорок, обещала посодействовать магически и заработала ещё две тысячи рублей.

На обед они со Славой заказали пиццу и устроили настоящий пир!

К вечеру второго дня позвонили ещё четыре клиентки. Две пришли по объявлению в интернете, а ещё двух привело сарафанное радио. Складывалось впечатление, что магические услуги требуются человечеству не меньше, чем аспирин в аптеке.

Светка занервничала: она не ожидала такого мгновенного успеха и была к нему не готова. Что делать с потоком посетителей?

К счастью, мама взяла маленький отпуск и укатила на дачу к тёте Тамаре, дни освободились, и Слава составила Светке расписание приёмов.

Глава 26

Ночной район: тени, шёпоты, отражения, силуэты

Будильник разбудил Кристину в два. Нет, не разбудил: он даже не успел зазвенеть. Но Кристина проснулась – ровно за секунду до звонка. Внизу во дворе светил фонарь. Его жёлтый свет отбрасывал на потолок косой крест – тень оконного переплёта. Луна тоже светила, но её слабое сияние теней не отбрасывало и только нежно серебрило контуры предметов.

Кристина проспала всего три часа, но, как ни странно, чувствовала себя отдохнувшей. Она быстро оделась – трикотажные спортивные штаны, толстовка на молнии с капюшоном на случай ночной прохлады, кепка с козырьком, – вышла из квартиры и замкнула за собой дверь.

Кеды шнуровала при свете лампочки, скупо освещавшей лестничную клетку.

До неё не доносилось ни шороха, ни звука. Голоса, смех, шаги и музыка – всё это пряталось до утра, скрытое запертыми дверями.

В тишине кнопка домофона пропищала почти оглушительно.

Кристина открыла дверь и замерла на пороге.

Перед ней простирался совершенно незнакомый двор. Она никогда раньше не выходила на улицу такой глухой ночью. Окна были темны. Деревья шуршали таинственно и казались выше, а кусты – гуще. Редкие фонари еле-еле справлялись с плотными, непроницаемыми глыбами мрака.

Но было тепло, безветренно.

А ночь была живая.

Ночь не спала.

Сейчас было её время и её царство.

Подул ветерок, чёрная крона тополя тяжело заколыхалась и задышала. Пришли в движение кружевные тени, заметались по асфальту.

Чей-то силуэт на мгновение мелькнул в лучах фонаря – и сразу исчез.

Кристина прислушалась: позади, где-то в тени их дома, утешительно и нежно стрекотал сверчок. «Всё будет хорошо… всё будет хорошо…» – обещала его песня.

«Всё будет хорошо», – шептала, подбадривая себя, Кристина.

Она сошла со ступенек и быстрым шагом пересекла двор.

Качели, скамейки – всё жило новой, призрачной жизнью предметов, просыпающихся в ночное время. Все они смотрели на Кристину подозрительно. Она прошла мимо девятиэтажки, мимо стоянки. Вышла в переулок. Здесь было ещё темнее, но так же тихо и пусто. Где-то ближе к Садовому кольцу послышались торопливые шаги, и на всякий случай Кристина юркнула в тень деревьев. В их непроглядной чаще она чувствовала себя безопаснее, чем на освещённом тротуаре. Внутри, под ветками, мрак был не таким чёрным, каким выглядел снаружи. Кристина быстро приспособилась к темноте и видела очень даже неплохо. Ночной город больше не казался ей пугающим и чужим.

Она с опаской покосилась на Институт мозга. И правда: настоящий готический замок! В холодном свете полной луны он казался страшным. Кристина вспомнила истории про спрятанные в его подвале банки с мозгами. Лучше гнать от себя такие мысли.

Некоторое время Кристина шла по переулку, прячась в тени, затем снова свернула в дышащий сумрак жилого района.

Вот и Воронцово поле. Только бы не заблудиться – даже при свете дня она плохо ориентировалась в собственном районе. А вот и знакомый дом. На семь этажей – три освещённых окна: оранжевое, жёлтое, красное. Кристина повернула ещё раз. Торец дома был подсвечен тусклым фонарём. Ветви деревьев шевелились от ночного ветерка, и стена казалась подвижной. Граффити были на месте. Пять нечитаемых чёрных узоров. И шестой – свежий, недорисованный – чуть ниже.

Но тут сердце Кристины замерло.

Почти вплотную к стене копошилась какая-то фигура. Со своего места Кристина не могла понять, кто это – мужчина, женщина или подросток.

Кристина осторожно двинулась вперёд.

Фигура замерла, не оборачиваясь. И тень её на стене дома замерла тоже.

– Добрый вечер, – произнесла Кристина, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Глупо, конечно: какой вечер? Ночь на дворе.

Но не скажешь же – доброй ночи? Доброй ночи – не приветствие, а прощание и пожелание.

Фигура напряжённо молчала, и Кристина сообразила, что она сама – в капюшоне, надвинутом на кепку с торчащим козырьком, – выглядит довольно-таки подозрительно.

– Вам чего? – наконец раздалось в ответ.

У фигуры был хрипловатый голос подростка, и Кристина с облегчением вздохнула.

– Не сердись, пожалуйста, я только хотела спросить, – Кристина откинула капюшон. – Это ведь ты рисуешь закорючки на стенах? То есть иероглифы.

– Ну, я…

– А зачем? Мне очень нужно знать, зачем ты это делаешь.

– Делаю – значит, надо, – огрызнулся парень.

– Кому надо? Прости, это очень важно.

Видимо, было что-то такое в звенящем от волнения голосе Кристины, что парень покосился на неё и ответил:

– Городу надо.

– Городу?!

– Типа того. Всему городу и всем людям. А если увеличить масштаб, то всей Земле.

Кристина молчала.

– Кстати, мы не познакомились, – добавил парень, видимо, решив, что девчонке можно доверять. – Меня зовут Шаман.

– А меня Кристина. Очень приятно.

Она сделала ещё один осторожный шаг вперед.

– Объясни мне, пожалуйста, – начала она. – Мне это правда нужно. Вот эти граффити на домах и заборах. Они… очень странные. Я заметила, что они чем-то похожи: линии, закорючки повторяются. Это же послание, верно? Письмо, да? Но что в этом письме, что всё это означает? И зачем ты выходишь по ночам? Разве ты не рискуешь?

– Рискую, – голос Шамана снова стал угрюмым и хриплым, будто спросонок. – Но выхода нет. Этот город нужно срочно спасать, а то он сдохнет. Ему нужна магия.

– Магия? Как это? – быстро спросила Кристина.

– А так. Все эти улучшения, которые сейчас делают, – как их, модернизация – это же всё не просто так. Не безобидно и не безнаказанно. В городе обязательно должны быть и пустыри, и лохматые лесочки. И разрушки с бродячими котами. Без них не прожить. Разравнивая и улучшая всё вокруг, они каждый раз откусывают по кусочку от души города. Понимаешь?

– Понимаю, – кивнула Кристина.

– Ну и молодец. Душу города вот-вот растащат без остатка. А граффити хоть как-то её спасают. Такая история.

История звучала сумбурно и довольно диковато, но Кристина, как ни странно, всё поняла.

– Это ты и называешь – магия? – спросила она.

– А как ещё назвать? И это не просто закорючки, а самые настоящие буквы. В одних знаках зашифровано слово «природа». В других – «любовь». В третьих – «мир».

– А зачем зашифровывать? Можно же просто взять и написать: природа, любовь, мир. Разве нет?

– Теоретически да. Так раньше и делали. Но у рептилоидов глаз давно замылился. И слух. А зашифруешь – подействует. Как волшебство.

Парень подошел ближе, и Кристина наконец рассмотрела его лицо – бледное, худое и совсем юное: на вид ему можно было дать лет четырнадцать, не больше.

– А ты не знаешь случайно, какая разница между волшебством и колдовством? – на всякий случай спросила Кристина.

Шаман задумался.

– Колдовство – это волшебство, направленное во вред. Чтобы запутать или напугать. Например, если рисуешь знаки на стенах – это волшебство. А если на чьей-то двери – колдовство. Живопись – это волшебство. Одной картиной можно плохие мысли заменить на хорошие. А можно, наоборот, поменять их в злую сторону. Тогда это уже колдовство. Но люди спешат. Всё что угодно проглотят – и не заметят.

– А как выглядит колдовство, которое люди проглатывают и не замечают?

– Да просто. Взять любую рекламу: это ж реально чёрная магия! Особенно когда для продажи товаров используют людей. Красивых людей, – добавил Шаман, покосившись на Кристину.

Они помолчали, словно собираясь ещё что-то сказать, но не находя слов.

Тут Кристина заметила, что вокруг всё переменилось. Воздух больше не чернел, а синел. Глубокая тень в кустах и свет фонаря уже не были такими контрастными. Ночь растворялась в холодной воде рассвета.

– Вообще-то мне пора, – сказал Шаман. – Может, тебя проводить?

– Да нет, спасибо, – из вежливости отказалась Кристина.

Она была почти уверена, что Шаман предложит ещё раз или даже начнёт настаивать – и тогда она согласится. Она была бы рада ещё с ним поболтать.

– Как хочешь, – проговорил он.

– А как ещё можно заколдовать город? – спросила Кристина.

– Хорошо, что тебе это небезразлично, – сказал Шаман. – Когда-нибудь я напишу про это книгу. Так и назову: «Как заколдовать город» или «Волшебный город». Поищи потом в интернете, если не забудешь. Или дай мне свой телефон, кину тебе сообщение, когда книга будет готова.

– Я не забуду, – ответила Кристина. – А телефон у меня такой… – и она продиктовала цифры. – А сейчас можешь дать мне какой-нибудь совет, как правильно заколдовывать город? Так, чтобы было волшебство, а не колдовство. Вдруг пригодится.

– О, тут полно способов, – оживился Шаман. – Главное, сделать так, чтобы рептилоиды на твой арт обратили внимание и их замыленный глаз прозрел. Например, можешь выйти ночью во двор и разукрасить дерево. А можешь наклеить на стену объявления. Типа «Не обижайте природу!» или «Человек, пробудись! Сколько можно дрыхнуть?». Не умеешь рисовать граффити – пиши мелками на асфальте.

– Да ну, мелки – это детский сад, – возразила Кристина. – А объявления сорвут дворники.

– Сколько-то они провисят. А город обязательно отзовётся.

– А как?

– Например, будешь идти по улице и найдёшь что-нибудь необычное. Какую-нибудь волшебную штуку – странную, неожиданную. Если найдёшь такой подарок города, сразу поймёшь: это он и есть.

«Что-то похожее говорила Натка», – сообразила Кристина.

– Ладно, Кристина. Я пойду, – добавил Шаман. – Эта стена готова, но мне надо будет ещё кое-что сделать до рассвета.

– Пока, – сказала Кристина.

– Доброй ночи, – парень махнул ей на прощанье рукой и зашагал прочь.

А Кристина побрела к дому.

Постепенно становилось холодно. Кристина застегнула куртку и натянула на кепку капюшон. Сыроватая прохлада поднималась от остывшего за ночь асфальта, выплывала из кустов. Ночная жизнь города догорала, словно оставленный с вечера костёр, подёрнутый пеплом. А светофоры и редкие зажжённые окна по-прежнему тлели, как угольки.

И тут случилось кое-что необычное и даже невероятное.

Кристина остановилась и закрыла глаза.

Где-то очень далеко, в стороне Яузы, среди домов пропел петух. Его голос, заливистый и звонкий, обладавший особой природной мощью, был окрашен в цвета петушиного хвоста. Голос карабкался вверх, словно заждавшись этой минуты, – и там, наверху, рассыпался сотней разноцветных шариков.

Дома молчали, прислушиваясь.

А Кристина так и стояла на тротуаре, боясь спугнуть чудо.

Она знала: это был первый подарок города.

Глава 27

Лавровый веник

Вечером того дня, когда Кристина отсыпалась после ночных приключений и даже во сне рисовала граффити, Светка поджидала очередную клиентку.

Похлебала на кухне холодного куриного супа.

Накрасила губы тёмной помадой.

Подвела глаза.

Вошла в образ.

Зачесав волосы и скрепив их заколкой, ещё немного постояла перед зеркалом. Как странно: только что – обычная девочка, и вот – взрослая девушка, к тому же колдунья. Странная штука – жизнь. Кто бы ещё недавно сказал Светке, что всё так повернётся? Внезапно её охватило дурное предчувствие. Непонятно почему захотелось отменить эту новую клиентку. Сказать бы Славе, что голова болит, да и дело с концом.

Но тут запищал домофон, и вскоре Слава впустила в Светкину комнату посетительницу.

Перед Светкой была не девушка, а взрослая женщина. Этот факт почему-то её насторожил. Наверное, подсознательно она представляла, что ведьмами и колдунами в двадцать первом веке может интересоваться только юная особа.

Женщина послушно уселась на подушку, сложила руки на коленях и выжидающе уставилась на Светку.

Некоторое время обе молчали.

Под взглядом новой клиентки Светке стало не по себе. Ей вдруг подумалось, что эта тётка вполне может неплохо – уж точно не хуже Светки – разбираться и в магических предметах, и в заклинаниях, и в ритуалах. И, если что, без усилий выведет её на чистую воду.

«Возьмёт да и просечёт, что никакая я не колдунья в четвёртом поколении», – соображала Светка, наблюдая за незнакомкой, которая бросала по сторонам колючие взгляды.

Все атрибуты колдовского ремесла – свечки, чёрное покрывало, пластмассовый коготь неведомого зверя – будто съёжились под этим взглядом, сделавшись беспомощными.

Светка занервничала.

– Меня зовут Татьяна. Я по первому разу, – призналась женщина.

– Очень хорошо, – брякнула от растерянности Светка. – Вы с какой проблемой?

– Я из-за соседей. У нас силы неравные, – вздохнула Татьяна.

– Какие силы? – переспросила Светка, ничего не понимая.

– Ну, к вам же, наверное, многие так приходят, из-за соседей. Отношения-то не всегда складываются. Я с сыном одна. А их двое: соседка и её супруг. Я из Дмитрова, – добавила Татьяна, будто это что-то объясняло.

– Так это… что там соседи ваши? – промямлила сбитая с толку Светка.

– Колдуют, – убеждённо кивнула Татьяна. – Понимаете, сын у меня болел. Сначала инфекция. Потом ветрянка. А я и без медиков знаю: порча. – Татьяна принялась загибать пальцы. – Нашла под дверью верёвку, гвозди, опилки, паутину… Это они против нас колдовали. И карты мне показали, что соседи виноваты, я дважды проверяла. В общем, решила я им ответку сделать… Своими силами. И что вы думаете? Зажигаю свечу – а она гаснет. Соль в угол ставлю – а она промокает. Тут карты показывают: мощное колдовство! Говорят, нужно от него лавровым веником отмахиваться, да где ж его взять?

– Откуда вы столько всего знаете? – не выдержала Светка.

– Как откуда? – развела руками женщина. – Из интернета. Колдовские сайты смотрю и всякие видеоролики. Сейчас же чего только нет. Даже встречи с колдуньями в прямом эфире. Это раньше всё в тайне хранилось, а в наше время любое заклинание за минуту можно скачать. У нас весь Дмитров ворожит. Так что вы уж мне сделайте какой-нибудь ритуальчик против соседей.

– А как вы это представляете? – осторожно спросила Светка. – Чем поможет ритуальчик?

– Это уж вам виднее… Главное – сделайте посильнее!

– Чего сделать-то?

Женщина насупилась.

– Чего-чего… Порчу! Да покрепче. Лучше кладбищенскую. Если возьмётесь колдовать на кладбище, я вас щедро отблагодарю. А то ведь за это тоже не все берутся. А вы пишете – любые виды помощи.

– Колдовать на кладбище… – задумчиво протянула Светка. – Нет, знаете, я такими делами не занимаюсь.

– Жаль. Придётся другую колдунью искать.

– Это уж вы как хотите, – с облегчением ответила Светка. – Только я вам не советую порчу на соседей наводить.

– А почему? – удивилась Татьяна.

– А потому.

Светка умолкла, пристально глядя на собеседницу. Сметливая Татьяна пыталась разгадать значение Светкиного молчания, но у неё не получалось. Светка просто сидела, сложив на коленях руки, и была непроницаема. Постепенно Татьяне стало не по себе. Воздух будто бы потемнел, и зажжённые на столе свечи мигали сиротливыми огоньками. В углах скопились тени. В какой-то миг Татьяне показалось, что сидящая перед ней девушка уже не такая, как была: она выросла, сделалась очень большой, просто огромной, и занимала теперь всю комнату до потолка. Свечи роняли на её лицо таинственные отсветы. На секунду Татьяне привиделась каменная баба, которую она видела не то в каком-то кино, не то во сне. Замерев, Татьяна смотрела на эту бабу, не в силах отвести взгляд от её бесстрастного лица, утратившего человеческие черты. Татьяна не узнавала и комнату. Ни стола, ни окна видно не было. Она будто бы очутилась в древнем краю. Ничьём краю. Где нет ни времени, ни пространства, ни тем более человеческих законов. Она догадывалась: только здесь, на этой дикой земле, которая её ужасала, можно по-настоящему сделать порчу. А не на каком-то там кладбище.

В древности этот сумрачный край, на секунду приоткрывшийся Татьяне в комнате незнакомой девушки, звали Навь.

Медленно, очень медленно и без малейших усилий, Светка вернула Татьяну обратно в комнату.

– Всё поняли? – просто спросила она.

– Да, да, – суетливо закивала женщина: наконец-то она обрела дар речи.

– Всё, что другим нашлёте, – прилетит обратно, – чужим голосом продолжала Светка. – Болезнь наведёте – заболеете. Ловушки расставите – сами попадётесь. Беду нашлёте – будет ваша беда. Не надо потому что соваться, куда не звали!

Светка сама удивлялась своим словам. Как будто она не говорила, а читала вслух по писанному. По какой-то древней книге, нарисованной прямо в воздухе.

– Спасибо вам, – выдохнула Татьяна.

Её смертельно бледное лицо покрылось красными пятнами.

– За что – спасибо? – не поняла Светка.

– За то, что такое кино мне тут показали познавательное!

Татьяна положила на стол деньги, суетливо подхватила сумки и выскочила за дверь.

Как это у меня всё так получилось, думала Светка, оставшись одна. Из меня же актриса никакая, и вдруг такой убедительный спектакль! Теперь Татьяна не будет покупать лавровый веник.

Интересно, где они вообще продаются? Светка ни разу не видела лавровых веников, хотя любила заходить в хозяйственные и рассматривать всякую утварь. Наверное, они пахнут. И в суп их можно по листочку крошить.

Неожиданно Светка расхохоталась.

Нет, ну как же всё это смешно!

И как жаль, что нельзя про всех этих смешных тётенек рассказать Кристине и Але.

Острое чувство потери стало в этот миг таким сильным, что Светка замерла и долго сидела, уставившись в одну точку.

Что ж, пока жизнь её складывается именно так. А там видно будет.

Глава 28

Тьма переходит в наступление

Кристина ни на миг не забывала – да и не могла забыть – о тьме, притаившейся по ту сторону её глаз. Ведь тогда, во время ссоры со Светкой, она эту тьму едва удержала. До поры до времени она не была уверена, что тьма может кому-то навредить. И всё же ситуация норовила выйти из-под контроля: зелёные лучи то и дело пытались высунуть любопытные мордочки из глаз Кристины. Но проходило время, а тьма вела себя смирно. Наблюдая за её тихой потайной жизнью, Кристина догадывалась: дело не в ней самой. Не в Кристине. Не в её зрачках рождается этот тёмный свет. Всё устроено сложнее. А что, если её глаза – всего лишь тайная граница, которая отделяет злую тьму от реального мира? Она, Кристина, при желании может выпускать её на волю – как тот весёлый лучик, с которым в тот вечер играла в кошки-мышки, – а может запереть внутри себя.

Где бы узнать про это хоть что-нибудь? В интернете Кристине ничего не удалось найти про зелёную тьму. Может, про это было в специальных книгах – учебниках магии?

Вообще-то книги Кристину не интересовали. На деньги, которые щедро давал ей папа, она обычно покупала модную одежду или косметику: все эти баночки, тюбики и флаконы её как будто успокаивали, даже если ими не пользоваться. В полупустом книжном Кристина чувствовала себя гораздо менее уверенно, чем в магазине косметики, хотя оба они располагались в хорошо знакомом ей торговом центре у метро «Курская».

– Вам в конец зала, – ответил вежливый консультант на Кристинин робкий вопрос.

И точно: в дальнем углу обнаружился целый отдел, где продавались книги по магии. Кристина схватила первый попавшийся учебник и уселась на табурет, который стоял тут же, чтобы доставать книги с верхних полок. Она сидела минут десять – скрючившись, едва дыша, забыв о времени. Пробежала глазами предисловие, перелистала всё до единой страницы. В книге подробно рассказывалось о талисманах, оберегах, заговорах, месяцах года, днях недели и прочей малоинтересной, но при этом заумной чепухе, в которую Кристина не особенно вникала. Ни единого упоминания о зелёной темноте позади глаз! Ни слова о забавных, но хищных лучах! Она ещё постояла у стеллажа, без энтузиазма полистала несколько других книг. Всё впустую. Придётся ей действовать самостоятельно.

Но какой из Кристин предстояло «действовать самостоятельно»? Обычной, которая зависает на сайтах о моде? Или другой – которая в тот день летела сквозь холодный осенний воздух внутри нарисованного пейзажа?

Кристина задумалась, устроившись поудобнее, – она и не заметила, как вернулась на табурет и принялась листать очередную бессмысленно-магическую книжку, вспоминая полёт в кресле.

– Девушка, вам помочь?

Кристина вздрогнула. К ней склонилась совсем молоденькая продавщица.

«Девушка»… Кристине было приятно, когда её так называли.

– Нет, спасибо, – ответила она, встретившись с продавщицей глазами.

И вдруг – в этот миг – Чёрное солнце перешло в наступление. Это произошло само по себе и уже не подчинялось контролю Кристининой воли. Быстро преодолев границу, тёмные лучи, вовсе не такие симпатичные, как раньше, хлынули из Кристининых глаз. И подобно щупальцам хищного спрута – или узким атласным лентам цвета чёрно-зелёной мухи – потянулись по воздуху к молоденькой продавщице. Кристине показалось, что та побледнела. Щупальца коснулись румяной щеки, круглого подбородка, завитка светлых волос.

Значит, они всё-таки опасны, лихорадочно соображала Кристина.

И что теперь делать – вскочить и убежать? Или наоборот – оттолкнуть девушку? Надо же как-то реагировать!

Но она по-прежнему сидела в тупом оцепенении, не в силах шелохнуться или хотя бы отвести глаза.

Время остановилось.

Кристина видела, как щека девушки покрывается тяжелой маслянистой зеленью, похожей на тину. Хорошенькое личико исказилось от ужаса.

Наконец Кристине удалось овладеть волей.

– Отойди от меня, – просипела она чужим голосом.

Побледневшая девушка отшатнулась.

Вежливый консультант, который в это время что-то объяснял мамаше с ребёнком, набравшей целую стопку детских книжек, удивлённо смотрел в их сторону.

«Уходим», – деловито скомандовала себе Кристина, соскочила с табуретки, сунула книгу на полку и бросилась вон.

В дверях оглянулась. Девушка всё ещё стояла, держась за щёку, и испуганно глядела вслед Кристине. К счастью, болотной тины на щеке видно не было.

В торговом центре всё было как всегда. Покупатели ходили по магазинам. Сидели в кофейне за чашечкой кофе, о чём-то болтая. Какая-то женщина в белой блузке и узкой синей юбке посмотрела на Кристину, засмеялась и повернулась к собеседнику.

Больше никто не обращал на неё внимания.

Тёмное сияние уже не ломилось наружу: лучи вернулись на своё место и притаились до следующего раза.

«А всё потому, что я в самом начале колдовала лапкой, – в отчаянии подумала Кристина. – Как знала: не надо было этого делать! Я их приручила. Прикормила».

Лёгкое, едва ощутимое давление на глаза.

Значит, Чёрное солнце вот-вот ломанётся снова. А что, если его отпустить? Дать свободу? В конце концов, Кристина от него надёжно защищена (она была в этом уверена). Какое ей дело до всяких там продавцов, официантов и прочих людишек?

Не зря же она, Кристина, столько лет воспитывалась от них подальше, за неприступной изгородью коттеджного посёлка!

Нет. Она в ответе за то, чтобы зелёная тьма сидела взаперти и лишний раз не высовывалась.

Не прежняя Кристина в ответе. А новая. Новая, в которую прежней ещё только предстоит превратиться.

Она спустилась по эскалатору на нижний этаж. Пронеслась по коридору. Вошла в магазин оптики, отдышалась. С притворным интересом прошлась вдоль стеклянных витрин с очками. На посетителей и консультантов старалась не смотреть.

Тёмные солнечные очки без диоптрий располагались на отдельной полке.

– Дайте вон те, – пряча глаза, сказала Кристина продавщице.

– Пожалуйста, – та с недоумением протянула худенькой девочке солнечные очки в изящной оправе: самые модные и дорогие из всех, какие были.

Кристина расплатилась карточкой, надела очки и вышла из магазина.

«Так тебе и надо, бе-бе-бе», – злорадно подумала она, обращаясь к зелёной тьме.

«Бульк», – разочарованно ответила тьма, стукнувшись о невидимую перегородку.

Через несколько минут Кристина была на улице.

Глава 29

Аля в метро

Сидя одна-одинёшенька на детской площадке, Мелкая Аля задумчиво обозревала пейзаж своей жизни. Пейзаж её жизни представлял собой пустыню – плоскую и безводную после того, как из неё исчезли Кристина и Светка Синица. Даже такими – язвительными, колючими ведьмами-недоучками, пускающими друг в друга отравленные стрелы, они были Але нужны. Очень нужны!

Одна проблема: она, Аля им больше была не нужна.

Доехать в метро до конечной – и не выходить из вагона, думала Аля. Исчезнуть. Стать призраком. Безымянным жителем метро. А может, лучше вернуться? Вернуться, обогатившись новыми знаниями и новым опытом? И тогда, если дело вдруг повернётся так, что ей когда-нибудь ещё раз выпадет встретиться с Кристиной и Светкой, они выслушают историю её странствий и поймут, что Аля – не пустое место. А интереснейший человек, настоящий исследователь-натуралист.

Аля перешла по подземному переходу Садовое кольцо и уже стояла в метро «Курская» у турникета. В руке у неё был зажат проездной, который она потихоньку вытащила из сумки у Лёли. Вытаскивать что-либо из сумки у Лёли запрещалось категорически, но теперь Мелкой Але было всё равно. Она спустилась на платформу и заглянула в чёрную пасть тоннеля, куда убегала вереница огоньков. В лицо ей дохнуло густым ветром. Таким ветром в лицо человека дышат неисследованные бездны.

Первый поезд Аля пропустила: ей показалось, что народу в нём слишком мало и её могут легко заметить. Второй пропустила тоже: народу в нём слишком много, и её могут случайно затоптать. Аля села в третий поезд. Конечно, она уже много раз ездила в метро с родителями или Лёлей, но ни разу – одна. А вдруг пассажиры вызовут полицию, тревожилась Аля. Но внимания на неё никто не обращал. Словно её и не было в поезде или она стала прозрачная.

Доехали до конечной. «Может, попробовать прямо сейчас не выходить и остаться?» – подумала Аля, провожая взглядом последнего пассажира. Но тут в соседний вагон вошла дежурная по станции, и Аля выскочила на перрон.

«Так я и знала. А Светка говорила – не выгоняют», – разочарованно подумала девочка.

Поезд ушёл. Через две минуты подъехал новый, и всё повторилось: пассажиры, немногочисленные в это время дня, к тому же в разгар лета, высыпали на платформу и зашагали в сторону эскалатора. Тётенька с жезлом прошлась по вагонам. Она двигалась змейкой: голова змейки проникала в следующий вагон, пока хвост волочился в предыдущем. Так представляла себе Аля. Дождавшись, когда змейка исчезнет в очередных дверях, она впрыгнула в пустой вагон. Чтобы её не заметили, уселась на корточки. Сердце ухало так, что заглушало все остальные звуки. Через минуту двери захлопнулись. Поезд зашипел, дёрнулся всем телом и пополз. Аля подождала, пока он вползёт в тоннель, поднялась с пола и уселась на сиденье. Поезд тащился еле-еле. В окошке напротив Али медленно проползали бетонные стены тоннеля, в которых виднелись провода, дверцы, какие-то неясные оконца, смутные огоньки. Аля угадывала близость другой жизни. Это была жизнь подземного города, о которой ничего не знают те, кто живёт наверху. В одном из проплывающих окон Але почудились силуэты: дедушка с бородой, держащий в руках что-то, напоминавшее чайное блюдце, – Алечке даже показалось, что он дует на это блюдце, остужая горячий чай, – и мальчик. «А что, если змейка – не единственная, кто обходит поезд в тоннеле?» – со страхом подумала Алечка. В животе у неё нехорошо, болезненно сжалось.

Поезд остановился. Он остановился так резко, словно на рельсы кто-то выскочил, и машинист со всей силы нажал на тормоз. И тут же в поезде погас свет. Аля ожидала чего угодно – даже того, что дверь с шипеньем откроется и в вагон войдёт страшный обитатель подземки. Но темноты не ждала никак. Она бессмысленно таращилась в чёрное пространство, которое распахнулось перед ней. Белые и голубоватые круги плыли у Али перед глазами. Так бывает, пока зрачки человека ещё не приспособились к темноте. Белая комета пролетела по чёрному небосводу, вспыхнула и погасла – одна, за ней другая. Потом перед внутренним взором Алечки заискрили бенгальские огни.

А потом Аля его увидела. Очертания голубя с человеческим лицом. Казалось, голубь нарисован фосфором на чёрном экране. Или выложен ёлочной гирляндой. Только контур. Тонкий, но совершенно отчётливый. Голубь смотрел на Алю с неизъяснимой печалью. Казалось, он хочет ей рассказать что-то очень важное. Пожаловаться на судьбу или попросить о помощи. Никогда ни в чьих глазах не видела Аля такой глубокой тоски. Всё это длилось не более трёх секунд. Голубь исчез. Алины глаза привыкли к темноте и уже различали окна и огоньки. А руки снова горели всё тем же необъяснимым жаром, так что Аля прижала их к прохладной обивке сиденья.

Поезд зашипел, дёрнулся, тронулся в путь и через минуту снова выехал на ту же самую платформу, только с другой стороны. На платформу, где несколько минут назад в него запрыгнула Аля.

Пассажиры торопливо заходили в вагон, рассаживались по местам. Девушка и парень, смеясь и о чём-то болтая, плюхнулись на соседнее с Алей сиденье. Напротив мелкая девчонка с самоуверенным видом надувала из жвачки пузырь. А Алечка так и сидела, уставившись в пустоту округлившимися от изумления глазами. И снова никто, ни один человек её не заметил! Ни парень с девушкой. Ни девчонка с пузырями. Ни тетка с мяукающим котом в переноске. Все они смотрели сквозь девочку, которая сидела одна в только что прибывшем из тоннеля поезде. Как будто за минуты, проведённые в тоннеле, Аля стала невидимкой.

Она доехала до своей станции и вышла из поезда. Поднялась на эскалаторе и вскоре оказалась возле торгового центра у Садового кольца.

Вот и всё, подумала Аля. И никаких тебе приключений, подземных заводов и секретных экспериментов. Нет ничего такого. Не существует. Только тоннель. И бетонные стены. Но ты существуешь, и это главное, мысленно обратилась Мелкая Аля к голубю. Где ты, скажи? Как тебя найти, чем помочь? Суетливая площадь у торгового центра смотрела на Алю равнодушно. Она ничего не знала о голубе с человеческим лицом. Девочка перешла на другую сторону Садового кольца и побрела к дому.

Глава 30

Спасение – бег

Выйдя из торгового центра, Кристина почувствовала себя лучше. Солнечные очки приглушали пронзительно-яркие краски летнего дня, делая их мягче и спокойнее. Да и вид у Кристины в новых очках был что надо! Она украдкой полюбовалась на себя в зеркальной витрине магазина. Пусть папа порадуется. Он любит, когда она покупает себе красивые вещи. Она достала айфон и сделала селфи. Круто. Очень круто! Переслала папе. Тут же получила ответ в виде поднятого большого пальца – супер!

А может, ей вообще не открывать глаза?

Тогда Чёрное солнце будет надёжно спрятано за прикрытыми веками.

Дело в том, что как раз в эти дни Кристина вспомнила одну интересную штуку: в раннем детстве она умела видеть с закрытыми глазами. Маленькая Кристина закрывала глаза, но мир и не думал исчезать. Она видела сияющие пятна, обозначающие контуры предметов. Она могла ориентироваться и даже гулять с закрытыми глазами. Наверное, так видят мир слепые люди. Эта была её тайная способность, о которой она никому не рассказывала. А со временем и сама о ней забыла.

Но тогда всё было безопасно. Тьма в глубине её глаз ещё не сделалась агрессивной. Почему же она начала так себя вести – как, в какой момент это началось?

Курский вокзал остался позади. Кристина шагала всё быстрее, затем перешла на бег.

Она бежала вдоль улицы, перпендикулярной Садовому кольцу.

Бежать по тротуарам было на удивление приятно. Даже думалось легче. Оказывается, только на бегу Кристина по-настоящему могла быть один на один с собой. Быть искренней. Полностью правдивой. И ничто этому не мешало. Итак, зелёная тьма. Неожиданно вспомнился вечер, когда Светка и Аля были у неё в гостях. Кристина понимала: она пригласила Светку и Алю не просто для того, чтобы провести с ними время. Сейчас, оглядываясь в прошлое, она не имела права лгать – потому что хотя бы перед собой человек обязан быть честным. Она пригласила Светку и Алю, чтобы похвастаться. Чтобы как бы невзначай указать на пропасть, которая их разделяла. Или, как говорил папа, «продемонстрировать возможности». Но папа говорил про это не хвастливо, не для того, чтобы кого-то унизить или обидеть. А добродушно. В шутку. Например, когда из своего огромного и неуклюжего чёрного джипа пересаживался в лёгонький и немыслимо дорогой спортивный автомобиль. Иногда это требовалось для работы: на важную встречу папа отправлялся в этом втором автомобиле. Это было не хвастовством, а всего лишь частью бизнеса. Как дорогие костюмы, которые он тоже изредка надевал. Хотя в обычные дни терпеть не мог быть «похожим на бизнесмена».

Когда Аля и Светка пришли к Кристине в гости, она хотела им доказать, что условия жизни у неё особенные, и квартира особенная, и даже родители.

Но разве это имеет какой-то смысл? Чем сама она от них отличается, чем лучше? Что она может теперь, одна во всём мире? На душе у неё было тяжело. Зелёные щупальца чуть ощутимо шевелились позади век. С каждым днём ей всё сложнее их сдерживать. Пройдёт неделя-другая – и они научатся игнорировать Кристину. Перестанут ей подчиняться, вырвутся на волю и примутся пожирать всё подряд. Надо им как-то помешать.

А может, всё просто, оживилась Кристина, – может, она сходит с ума?

Почему-то эта мысль казалась ей утешительной.

Уж так устроен человек: проще признать, что спятил ты сам, чем допустить, что в мире существует нечто такое, что не умещается у тебя в голове.

Кристина развернулась и со всех ног побежала к дому.

Глава 31

Тот, кто здесь бродит

Дойдя до детской площадки, Мелкая Аля остановилась. Сейчас что-то будет – отчётливо поняла она. В метро не случилось, зато сейчас случится. Вот прямо в следующую минуту. Откуда она это знала? А она и не знала. Просто угадывала своим обострившимся чутьём.

Чутьё уже давно подсказывало Мелкой Але, что за ними следят.

Такое занятие, как колдовство, не может остаться незамеченным! Кто-нибудь да заметит. Как? А вот так: по выражению лиц.

Выражение лиц у девочек и правда было таинственным – это было заметно за сто шагов. И каждый, кто встречал во дворе Светку Синицу, Кристину или её, Мелкую Алю, задерживал на них взгляд.

Вот о чём размышляла Аля, медленно продвигаясь по двору.

Но кто за ними следит? И зачем? Какой-то сумасшедший? А если маньяк? Или, может, районная ведьма прознала, что у неё завелись конкурентки?

Про «ведьму с района» Аля думала уже давно. Как-то минувшей зимой Лёля обнаружила на пустыре среди домов курицу без головы. Курица лежала в снегу. Её нежные белые пёрышки перебирал зимний ветер. В общем, обычная курица, но почему-то без головы и не ощипанная.

Откуда бы взяться в сердце Москвы курице в перьях?! Весь куриный, утиный или индюшачий товар, продающийся в магазинах, был тщательно ощипан, нарезан и расфасован. Мелкая Аля когда-то очень удивилась, узнав, что у настоящих живых кур две ноги и два крыла, а не десять, как в пластмассовом лоточке из супермаркета.

А тут – перья есть, головы нет, и всё это посреди города!

– Нет, ну ты представляешь, – рассказывала Лёля за кофе Алиной маме. – Откуда она там взялась? Я прямо остолбенела!

– Это теперь современные ведьмы так колдуют, – преспокойно заметила интеллигентная соседка Евгения, которая как раз сидела у них в гостях.

Евгения интересовалась психотерапией и тренингами для духовного роста, но и про такие дела могла где-нибудь прослышать.

– Да что вы, – покачала головой Лёля. – Кому в наше время придёт в голову колдовать?

– Отстали вы от эпохи, Ольга Павловна, – вздохнула Евгения, делая глоточек кофе из крошечной полупрозрачной фарфоровой чашечки. – Колдуют, ещё как колдуют! А заодно деньги вымогают у доверчивых граждан.

– Неужели?

– А вы думали! Например, пообещают колдовством вылечить рак, на который медицина махнула рукой. Разыгрывают целый спектакль, чтобы несчастному больному заморочить голову. Чем более дико – тем лучше. Чего только не придумают! Ворожат по фотографии, шепчут на свечи или вот как тут – режут курицу. Как будто у нас африканские джунгли, а не Басманный район! Человек верит – и раскошеливается.

– В двадцать первом-то веке? – сокрушалась Лёля.

– А это как раз неудивительно, – со знанием дела сказала Алина мама. – Человек не просто верит – он верит с удовольствием! Новое – это хорошо забытое старое, и, чем оно старее, тем лучше. А что сравнится с ворожбой?

Так они рассуждали ещё долго, Мелкой Але надоело сидеть в кухне, и она убежала в комнату.

Но с тех пор нет-нет да и вспоминала ту историю.

Вряд ли резать курицу приходила ведьма из другого района. Конечно, это был кто-то из своих. И теперь этот «свой» что-то учуял.

Так рассуждала Аля.

Вот почему она не удивилась, когда мысль о подсматривающей и подслушивающей тени укоренилась у неё в голове.

И вот этот день настал.

Впрочем, как и бывает в жизни, всё случилось не так, как предполагала Аля.

Семиклассник Кирилл из их дома поджидал у подъезда, поставив ногу на скейтборд, и на бредущую со стороны Садового кольца Мелкую Алю смотрел пристально, не мигая. День был тёплый, но на голове у Кирилла была трикотажная шапка, надвинутая на лоб. Он вечно ходил в этой шапке, как и некоторые другие подростки в их районе. Наверное, думала Аля, он её даже дома не снимает. Аля этого Кирилла знала. Он тоже был старожилом их дома, его дедушка всю жизнь работал научным сотрудником в готическом Институте мозга. С его мамой дружила Алина мама, они даже учились в одной школе, а с бабушкой – Лёля. Кого же он поджидает? Похоже, как раз её, Алю.

– Хай, – Кирилл и его скейт загородили Але дорогу, и она остановилась.

– Здоровеньки, – ответила Аля ему в тон.

– А я в курсе, что вы там делаете, – усмехнувшись, продолжал Кирилл.

– Где – там? – преспокойно отреагировала Аля.

– Там, в кустах, – и он кивнул в сторону Зелёного Замка.

– И что же? – с вызовом спросила Аля.

– А то самое, – на физиономии Кирилла появилась ехидная гримаса. – Я за вами следил и всё про вас знаю!

– Что знаешь?

– Из кого состоит ваша тусовка и чем вы занимаетесь.

Аля растерялась, но виду не подала.

– Вот возьму и расскажу всё твоей Лёле!

– Ну и рассказывай, – Аля помрачнела. – Раз ты такой сплетник.

– Я сплетник? Это вы хороши!

– Лёлю, между прочим, я предупреждала. Для неё это не секрет. И вообще. Подумаешь, магия. Сейчас ею кто только не занимается.

– Чего? – глуповатая улыбка мгновенно сползла с физиономии Кирилла, и он уставился на Алю. – Какая-такая магия?

– Ты же говоришь, что всё знаешь, – окончательно растерялась Аля.

– Ну да. Но я про другое знаю. Вы там другим занимались.

– И чем же?

– Как чем? Курили!

Тут Аля вытаращила глаза на Кирилла. Давненько она не попадала в такое дурацкое положение! Взяла и выболтала их секреты первому встречному. А ведь этот Кирилл, похоже, ни о чем таком даже не догадывался. Она могла навешать ему любой лапши на уши! Так нет же – выболтала правду. И ничего, небеса на землю не обрушились.

– Даже не пробовали, – оправдывалась Аля, понимая, как жалко звучат её оправдания.

– Магия, значит… – про курение Кирилл мигом забыл.

Они помолчали.

– А не врёшь? – спросил Кирилл.

– Не вру, – ответила Аля и посмотрела ему в глаза.

– Магия – это покруче, чем курить.

– Ага, – кивнула Аля, хотя курить ни разу в жизни не пробовала, и никто из девочек не пробовал тоже.

– А это у вас серьёзно или так?

– Серьёзно, серьёзно.

– Что, прямо колдуете?

– Пока учимся… Правда, сейчас я осталась одна. Но это временно.

– А помочь можешь?

– Кому? Тебе?

– Не совсем… Тут кое-кто заболел, нужно вылечить.

– Лечат врачи, – возразила Аля. – Ведьмы ведьминскими делами занимаются, а не человеческими.

– Пусть себе занимаются. Но может, в виде исключения, могли бы заняться чем-то полезным? Врачи сказали, медицина бессильна.

– А с чего ты взял, что получится у нас? Точнее, у меня, – спросила Аля.

– А вдруг?

– Не знаю… Надо подумать.

– Думай. Только побыстрее, а то поздно будет.

– Хорошо, подумаю побыстрее, – пообещала Аля. – Пока!

– Квартира сто шестнадцать, этаж шестой.

– Да, я помню.

Тут Аля наконец обошла Кирилла со скейтбордом и быстренько зашагала к подъезду.

– Учти, порядочные ведьмы слов на ветер не бросают, – крикнул Кирилл ей вдогонку.

Глава 32

Вещи, вещи, вещи…

Дома Кристина первым делом отправилась в душ. Ей хотелось смыть с себя – в прямом смысле слова – все впечатления этого дня.

От воспоминаний о молоденькой продавщице, чья щека у неё на глазах обрастала болотной тиной, Кристину буквально тошнило.

Она тёрла себя мочалкой целый час, пока не почувствовала облегчение.

Вышла из душа. Посмотрела на отражение в запотевшем зеркале. Вот они, её глаза: обычные, серые и, как говорил папа, красивые. Скандинавский тип, Снежная королева.

Если соблюдать меры предосторожности, всё будет оставаться в норме хотя бы некоторое время. И она, Кристина, не сделается опасной для окружающих.

– А почему ты в очках? – удивилась мама, когда Кристина вышла к ужину.

– Соринка в глаз попала, – спокойно ответила Кристина.

– А ну-ка, дай гляну, – устремилась к ней Лариса Ивановна, поставив на стол салатник. – Уж не конъюнктивит ли? Снимай очки…

Она склонилась над Кристиной.

– Это может быть заразно, – предупредила Кристина, отворачиваясь.

«И очень опасно», – хотела добавить она, но промолчала.

Стоило ей вспомнить о Чёрном солнце, как оно с готовностью шевельнулось где-то позади сетчатки. Как спрут. Или моток живых атласных лент. Такое впечатление, что оно ещё немного подросло.

– Завтра же к врачу, – сказала мама. – К окулисту.

– Пойду пока к себе, – ответила Кристина, пожевав для вида кусочек сыра.

– А ужин? – удивился папа.

– Что-то не хочется, – призналась Кристина.

– Невкусно? – обиженно воскликнула Лариса Ивановна.

– Почему? Вкусно. Просто я…

– …поела в кафе, – закончила фразу мама, с упрёком покачав головой.

– Да! – с готовностью согласилась Кристина. – Шла по улице, зашла в первое попавшееся кафе и перекусила.

– Мы же договаривались, – огорчилась мама. – Никаких случайных кафе. Никогда не знаешь, из каких продуктов они готовят. К тому же сейчас лето, всё быстро портится. Я кроме домашней кухни и проверенных ресторанов ничему не доверяю.

– А что поделать? – притворно огорчилась Кристина. – Я же ребёнок. Аппетит у меня ого-го. Как удержаться?

И она ушла в комнату.

Итак, первым делом – бег. Откуда-то Кристина точно знала, что это средство поможет. Не фитнес, не бассейн – именно бег. Значит, срочно нужно заняться бегом. В любую погоду. Под любое настроение. По незнакомым и новым – а на самом деле старым, конечно, – улицам города. Потому что эти улицы – не просто так, думала Кристина. Они как-то с ней связаны. Улицы, по которым она бежала, были ей смутно знакомы. И не просто знакомы, как какие-нибудь симпатичные туристические города. Нет, они были родными. Они – её продолжение. Недаром она так быстро полюбила их дом на Садовом кольце.

Беговые кроссовки у неё есть. Спортивный костюм? Тоже есть!

Осталось его найти. Кристина распахнула платяной шкаф высотой до потолка, занимавший всё пространство вдоль одной из стен комнаты. Полки, полки, полки… Сколько же у неё одежды! Покупая новые вещи, Кристина забывала о старых. Случалось, она что-нибудь покупала, убирала в шкаф да так потом и не вспоминала ни разу.

Розовое, фиолетовое, бирюзовое. Блёстки, стразы, пайетки… Даже за стёклами тёмных очков глаза ныли от буйства красок. Как пришло ей в голову выбирать вещи таких неподходящих цветов? Как будто и не она, а кто-то другой скупал все эти «последние коллекции». Нет, причина была. Очень даже была. И причина веская. Кристина покупала эти вещи не себе. Точнее, не совсем себе. Она покупала их для папы. Чтобы ему было приятно знать, что дочка может купить себе всё, что захочет. И покупает. Так было раньше, когда маленькая Кристина покупала себе игрушки. Это была двойная радость: и ей хорошо, и папа доволен. Но сейчас всё было по-другому. Вещи не радовали Кристину. А папа… Он был вечно занят. У него не находилось времени заниматься Кристиной и общаться с ней столько, сколько хотелось им обоим. Эти вещи были проявлением его внимания. Его заботы. Только так он мог побаловать Кристину, не замечая, что дочка выросла. А вещи так и лежали в шкафу. Кристина даже не отрывала от них ценники. Жёлтые и зелёные кофточки… Розовые шорты на подтяжках… Бесчисленные джинсы, топы и свитеры… Внезапно она остановилась и задумчиво осмотрела какую-то вещь. Точно: эта юбка отлично подошла бы Светке с её манерой одеваться в готическое. А эта голубая кепка со стразиками – Але. Роскошные туфельки, которые Кристина купила в Лондоне, да так ни разу и не надела, – Светке. А комбинезон с вышитым анимешным человечком – Але. А ещё Але отлично подойдут десятки блузок и рубашек. Платья, юбки. И розовые балетки.

Себе она оставит совсем немного. Самое необходимое. Самое любимое. Главное – отобрать правильные цвета. Цвета земли. Серый. Коричневый. Зелёный «милитари»… Разумеется, белый – ведь земля покрывается снегом. Никакие другие расцветки Кристина теперь носить просто не сможет. Из вещей – несколько джинсов (можно старых или рваных), майки без принтов, кенгурушки с капюшоном, трикотажные платья глухих земляных оттенков. Из обуви – кроссовки, кеды. И никаких бархатных тапочек на каблуках. Никаких розовых балеток. Всё это – бывшая Кристина. Будущая должна выглядеть по-другому. А всё остальное срочно отдать Светке, Але и… дочке Ларисы Ивановны! Кажется, её зовут Катя и ей тоже двенадцать лет. Удивительно, что такая простая мысль не пришла Кристине в голову раньше.

Но возьмут ли девочки Кристинины вещи? Не обидятся ли? Нет. Конечно же, нет. Она же отдаст их от чистого сердца. По-дружески. Даже не как подарок, а как хорошую вещь, которая подходит другому больше, чем тебе. Не для того, чтобы «продемонстрировать возможности» или кого-то осчастливить. Теперь, когда Кристина была полностью с собой откровенна, она знала это наверняка.

Итогом её усилий стала гора одежды, выросшая посреди комнаты.

За окном совсем стемнело. Пушистая тёмная ночь с любопытством заглядывала в комнату через открытое окно. Сейчас Кристина ляжет спать (а значит, ворота Чёрного солнца хотя бы до утра будут надёжно заперты). А утром поделит гору на три горки и попросит Ларису Ивановну упаковать вещи в подарочные сумки. Она бы и сама это сделала, но у неё не получится так красиво и аккуратно.

А когда всё будет готово, Кристина позвонит Светке и Але.

Глава 33

Вдоль Яузы

Утром на другой день Кристина проснулась поздно. Она открыла глаза и зажмурилась: комната утопала в солнце.

Каждая блёстка и заколка на подоконнике, каждая кнопка и скрепка на столе, серебристый стебелёк настольной лампы, вазочка, задвинутая на шкаф и там позабытая, – всё это сияло, радостно и торжественно отражая утреннее солнце. А неблескучие предметы поскромнее и попроще благодарно впитывали его своими боками, плоскостями и поверхностями.

«Здравствуй, город», – подумала Кристина и улыбнулась.

Она сделает его волшебным! Обязательно сделает, и очень скоро. Но первым делом – встретиться с Алей и Светкой и отдать им вещи.

Что она скажет при встрече? Кристина про это не думала. Слова придут сами – нужные в нужный момент.

Кристина потягивалась и жмурилась, радуясь ещё одному долгому-долгому летнему дню.

Чёрное солнце позади глаз не подавало признаков жизни.

Перед завтраком Кристина надела спортивный костюм, беговые кроссовки, тёмные очки – и спустилась во двор.

Она сделала по двору пробный круг – асфальт мягко и послушно ложился под ноги – и выбежала в переулок. Она была уверена, что быстро устанет, но куда там: энергия не расходовалась, а наоборот – прибывала!

Переулок шёл вверх, но Кристина не замедлила бег и даже не потеряла дыхание.

Сердце билось ритмично и ровно. Энергия кипела у неё в крови. Мысль о том, чтобы остановиться и передохнуть или хотя бы перейти на шаг, казалась невозможной. Она миновала Яузский бульвар, спустилась к устью Яузы и понеслась вдоль реки по Серебрянической набережной. Бег доставлял ей огромное удовольствие. Наверное, его можно было бы назвать вдохновением. Про усталость она забыла. Она перебегала мосты – Тессинский, Таможенный – просто так, потому что они были красивы и изящно изогнуты, и бежала вдоль Яузы по другой стороне. Она добежала до диковинного сооружения – Сыромятнического шлюза – и видела пришвартованные кораблики-чистильщики.

Затем повернула и побежала прочь от реки вглубь домов.

Краем глаза она замечала удивительные вещи. Город вокруг неё словно ожил. Она видела длинную и тонкую трубу, похожую на змею. Потом – жёлтый дом, а у него на фасаде – не то готическую пиявку, не то страшноватый морской полип. Мысленно Кристина назвала его Чёрным ангелом. Она не представляла, что это могло быть, и даже не была уверена, видят ли его другие люди.

А потом пересекла по подземному переходу Садовое кольцо и вернулась домой.

Глава 34

Встреча

Во двор Кристина вышла уже во второй половине дня. Она собиралась раньше, но чувствовала: рано. А потом будто бы внутренний голос настойчиво позвал её туда – к качелям и газонам, к детской площадке и Зелёному Замку.

К кипению зрелого лета.

Туда, где с большой вероятностью она могла встретить Светку и Алю.

Улица дышала жаром, запахом травы, бензина и пыли – словно огромная голова с обжигающим дыханием притаилась где-то поблизости. Мелкая Аля и Светка Синица в самом деле оказались неподалеку от подъезда. Друг на друга они старались не смотреть. Светка сосредоточенно поедала мороженое. А Мелкая Аля хмуро фотографировала голубей, которые пили из лужи на тротуаре. Она всё ещё надеялась разыскать среди них голубя с человеческим лицом.

С некоторых пор – с удвоенным усилием.

Она была почти уверена, что голубь попал в беду и нуждается в помощи.

– Будет гроза, – пробормотала Аля вместо приветствия. – Лёля в «Фейсбуке» прочитала.

– Вряд ли, – возразила Светка Синица, облизывая руку, испачканную мороженым.

Светка подошла поближе и стояла теперь возле Али.

Минутой позже к ним присоединилась Кристина.

Она посмотрела вверх:

– На небе ни облачка.

Девочки промолчали.

– И, кстати, я знаете что сказать хотела? – добавила Кристина. – Точнее, предложить. Я вас приглашаю к себе. Тебя, Аля. И тебя, Светка. И не только на ужин.

Она запнулась. Девочки смотрели на неё выжидающе.

– Я хотела сказать, что у меня для вас вещи. Одежда. Модная. Новая и хорошая. Я буду очень-очень рада, если вы её возьмёте себе. Правда, очень. Вы же возьмёте?

Кристина умолкла, глядя сквозь очки на Светку и Алю. Это был важный момент. Сейчас решалось всё – по крайней мере, многое.

– Чего ж не взять, если вещи хорошие! Да, Аль? – преспокойно пожала плечами Светка.

– Да! – весело согласилась Аля. – Лично я выросла, и всё моё мне мало.

– Вот и хорошо, – чуть слышно проговорила Кристина.

– А знаете, что я узнала? – начала Светка.

– Что? – спросила Аля.

– Если бы наша планета Земля превратилась в чёрную дыру, её радиус был бы всего лишь девять миллиметров.

– Ну и что?

– Её можно было бы повесить на цепочку и носить на шее, – подсказала Кристина.

– А я, – сказала Аля, – посадила бы её в землю…

– И что бы у тебя выросло?

– Ещё одна Земля, только побольше!

– А почему ты в очках? – спросила Светка Кристину.

– Так, от солнца…

Кристина решила ничего пока не объяснять.

Она знала, что, чем больше думаешь о тьме позади глаз, тем активнее она становится. Что же будет, если Кристина начнёт про неё рассказывать?

Они ещё постояли, высматривая в небе тучи, а потом направились вглубь двора. Но, дойдя до детской площадки, дружно остановились: посреди солнечных пятен на одной из скамеек сидела Натка. Она щурилась от солнца и выглядела так, словно этих полутора месяцев попросту не было и длился всё тот же день, один из первых дней лета. Только на этот раз по случаю жары на ней было жёлтое летнее платье до колен и кроксы на босу ногу.

– Ну что, пойдём? – спросила она так, словно они расстались десять минут назад.

– Куда? – круглая физиономия Светки Синицы вытянулась от удивления.

– Колдовать, конечно. Продолжать начатое. У нас же были планы, разве не помните?

По выражению, написанному на лицах Кристины, Светки и Али, было понятно, что они помнят. Помнят, но не верят. И, в первую очередь, не верят своим глазам и ушам.

– А хочешь, мы тебе покажем наш Зелёный Замок? – спросила Аля.

– Это который в кустах? – Натка небрежно махнула рукой вглубь двора.

– Не в кустах, а в зарослях, – поправила её Светка, недоумевая, откуда Натке известно про их убежище.

Кристина почувствовала, что краснеет: ведь это она разболтала Натке про Зелёный Замок, а выглядело так, будто на их глазах происходило настоящее чудо. Но чуда-то как раз не было, просто Натка вовремя ввернула в разговор то, что узнала от Кристины.

– У вас тут прямо детский сад какой-то, – усмехнулась Натка. – Вы что, пятилетние дети?

Девочки сконфузились ещё больше. Их зелёная гостиная со столиком-ящиком для магических ритуалов показалась им чем-то вроде песочницы, где малышня возится под присмотром взрослых. Но вместо ответа они всматривались в Наткино лицо, таинственное и безмятежное, в непроницаемые светлые глаза под тёмными ресницами.

– Сейчас мы отправимся с вами в колдовское путешествие, – тихо объявила Натка.

– Это как? – взволнованно шепнула Аля.

– В поход, – пояснила Светка.

– Именно. В поход. Но только далеко. Очень далеко. Вы согласны?

Девочки молчали.

– Мы согласны, – ответила за всех Кристина.

Аля и Светка не возражали.

– Я буду вашим проводником, – продолжала Натка. – Но с вас потребуется плата.

– А дорого? – спросила Аля.

– Если нужно, я за всех заплачу, – неожиданно вмешалась Светка Синица, у которой в былые времена лишнего рубля не водилось.

– Деньги проводнику не нужны, – ответила Натка. – Ему нужна сила. Ваша сила. Вы готовы её отдать?

– Да, мы готовы, – с неожиданной решимостью ответила Светка Синица.

Кристина обрадовалась: именно от Светки она ожидала больше всего упрямства и вредности, и вдруг Светка с такой готовностью согласилась.

Что-то с ней, похоже, происходило.

Тут у Светки зазвонил телефон:

– Да, принимаю, да, – тихо забормотала она в трубку. – Адрес продиктую. Перезвоню позже.

Кристина с подозрением покосилась на Светку, но спросить ничего не успела.

– Итак, – Натка обвела их пронизывающим взглядом, – ты, Кристина, отдашь проводнику Малышку Братц. Аля – амфору. А ты, Светка Синица, расплатишься с проводником зеркалом, в котором живёт ночная бабочка.

Девочки потрясённо молчали.

И снова только Кристина понимала, что всё это никакое не волшебство, а часть заранее спланированного и ловко разыгранного спектакля. Ведь это она рассказала Натке и про Малышку, и про всё остальное.

– Мы согласны, – кивнула Аля. – Мы отдадим проводнику всё, что он требует.

– Отлично. Тогда сбор через десять минут. Проводник ждёт вас на лавочке.

– А что ещё взять с собой? – спросила Кристина.

– Сладости: конфеты, печенье. Если есть. А если нет, придётся по пути зайти куда-то и всё купить. А заодно потерять драгоценное время.

– Может, захватим карту или компас? – с надеждой спросила Мелкая Аля: она читала в книгах, что в далёкие и опасные путешествия карту и компас обязательно берут с собой.

– Нет, ничего такого не нужно. Вы же не одни идёте, вас ведёт опытный проводник.

– А зонтик? – спросила Кристина.

В небе собиралась густая знойная дымка, предвестник будущего дождя. Жар становился всё сильнее, духоту изредка пронизывал ветерок: он украдкой проносился по двору и шевелил Наткину жёлтую юбку.

– Зонтик возьмёшь в другой раз, – снисходительно ответила Натка. – Если он будет.

И девочки побежали к дому.

Глава 35

Магическая прогулка

Через десять минут все были в сборе – стояли перед скамейкой с сидящей на ней Наткой, которая всё так же беспечно и хитровато улыбалась, словно довольная удачной выдумкой.

– Отлично! Гоните плату.

И девочки по очереди протянули ей свои талисманы. Кристина – куклу в белых сапожках. Аля – завёрнутый в шуршащую бумагу глиняный черепок. Светка – зеркальце в прозрачном пластиковом файле.

– Вот теперь мы действительно готовы, – сообщила Натка, убирая вещи в маленький кожаный рюкзак. – То есть вы готовы. А значит, пора в путь. Родителей предупредили?

– Да, конечно, – ответила Кристина и вопросительно посмотрела на Алю и Светку.

– Я написала сообщение, – сказала Аля.

– А я позвонила Славе, – сказала Светка, которая никому не позвонила: Слава вряд ли бы отпустила её куда-то надолго в эти ответственные дни.

– Вот и отлично, – кивнула Натка. – А теперь выключайте ваши телефоны и – вперед. В настоящие походы ходят с выключенными телефонами.

Светка выключила свой смартфон с радостью! Отвечать на звонки клиентов оказалось занятием не из лёгких, и она была рада немного расслабиться. «Всё-таки со временем надо поручить Славе вести переговоры, – подумала Светка. – Если Слава, конечно, справится».

Они вышли из двора. Поднялись по переулку, оставляя позади готическое здание Института мозга и мрачный Химический институт. Аля подумала, что их дом уплывает от неё, как океанский лайнер удаляется от утлой лодочки, уносимой течением, и от этого на душе было тревожно и немного грустно.

Вышли на Яузский бульвар и вскоре оказались на трамвайной остановке.

– Мне далеко нельзя, – пискнула Аля.

– Нельзя – оставайся, – без тени сожаления предложила Натка.

– Я не хочу оставаться, я хочу со всеми, – горячо возразила Аля.

– Тогда помалкивай.

И Аля послушно замолчала.

– Мы сейчас сядем на тридцать девятый трамвай, – объявила Натка.

– На трамвай? – удивилась Кристина. – Можно вызвать такси.

– Нет. Нам надо ехать именно на трамвае. Но тридцать девятом. Это непростой трамвай.

– А что в нём непростого? – спросила Аля. – Мы на нём часто ездим. Хотя, может, ты и права. Во всяком случае, это не совсем обычный трамвай…

И Аля пустилась рассуждать про трамвай № 39, про то, куда и когда она на нём ездила с Лёлей и что в этом трамвае, по её мнению, особенного.

Кристина молчала. Она не слушала Алю. Что-то новое виделось ей в лице Натки, бледном и будто бы встревоженном. На лбу выступили мелкие капельки пота.

Отчего тревожится Натка? Может, чего-то боится?

Непонятно, что повлияло сильнее на их воображение – необъяснимая тревога Натки или странный цвет неба, которое заволакивалось желтоватой дымкой, – но подъехавший через три минуты трамвай № 39 действительно показался им не таким, как всегда.

Трамвай № 39 тронулся. Мимо потянулся Яузский бульвар. Поплыли дома – старинные и, как говорила когда-то маленькая Аля, «с печальным выражением окон». Вскоре бульвар кончился, дома расступились, и трамвай выскочил на простор большой площади. Ещё пара минут – и они прогремели мимо сквера и въехали на Устьинский мост.

Трамвай миновал реку и покатился по незнакомым районам. Ехали долго. Почти всё время девочки молчали – даже разговорчивая Светка задумчиво глазела в окошко. Вышли на незнакомой остановке. Вокруг – чужие дома, чужой бульвар – гораздо менее симпатичный и приветливый, чем их Яузский. Незнакомая станция метро: вывески, магазины, салоны мобильной связи. Здесь жизнь вращалась активнее, чем в их квартале. Эта жизнь не замечала девочек, которые продвигались по её суетному пространству. Она не думала о них, они её не интересовали. Чуть дальше, позади метро, возвышался торговый центр. Девочки обошли его серую громаду и зашагали по пустынной улице. Это была почти незаметная улица. Пешеходов на ней было мало, как на всякой улице, ведущей к промышленным районам, и даже машины сворачивали туда редко. Вдоль тянулись заборы, разрисованные всё теми же граффити, и безликие постройки: автомойка, шиномонтаж, заправка.

Где-то неподалёку проходила железная дорога. Аля слышала стук колёс: наверное, шёл товарный поезд.

Вскоре они действительно увидели, как в просвете между заборами мелькают вагоны и цистерны с маркировкой.

– Ну что, передохнём? – спросила Натка.

– А мы не устали, – ответила за всех Светка Синица.

– Я не говорю, что вы устали. Я говорю, что в этом месте надо передохнуть.

Натка остановилась и перешагнула невысокую ограду, отгораживающую тротуар от полоски газона, заросшего травой, которая к середине лета успела запылиться. Позади газона шла густая щётка кустов, за ней – дорога, по которой время от времени проносились автомобили.

– Теперь отдыхайте. А главное – думайте.

– О чём? – спросила Аля.

– Что значит – о чём? О верхушке лета, конечно, – ответила Натка. – Верхушка лета – это когда первая половина каникул осталась позади, но впереди ещё одна половина. Как вершина горного перевала. Сегодня мы на неё забрались, а это особенный день.

За чугунной оградой между тротуаром и кустами оказалось гораздо больше места, чем виделось с тротуара. Они вчетвером отлично уместились в высокой траве. Возле лица Мелкой Али качались пушистые метёлки. Белый одуванчик дрогнул от её дыхания и выпустил целый салют белых парашютиков. Стрекотание кузнечиков накатывало волнами. Кто-то жужжал совсем рядом – низко и тяжело.

– Смотрите, зверобой, – сказала Аля, которую Лёля научила разбираться в растениях. – Его можно в чай заваривать!

– А это череда, – Светка Синица указала пальцем на цветок-коробочку, росший прямо возле её правого плеча. – Прямо как в лесу.

– Хватит болтать, – шикнула на них Натка. – Слушайте, как бьётся сердце лета!

Действительно: здесь, на узкой полоске заглохшего газона было слышно, как бьётся зелёное сердце лета. Аля запрокинула лицо и всмотрелась ввысь. Жёлтая дымка ещё не успела закрыть всё небо. Оно было неожиданно глубоким. Оно было ослепительно синим, но позади обманчивой синевы угадывалась зловещая чернота космоса. Где-то в вышине – Аля не могла определить, высоко или низко, – парил парашютик одуванчика. А недалеко от него – на таком же вроде бы расстоянии – летел настоящий самолёт, оставляя за собой белый пушистый след. Аля закрыла глаза – но позади сомкнутых век всё оставалось таким же: синева, самолёт с белой полоской… Аля уплывала, покачиваясь на зелёных волнах стрекотания, жужжания, гудения – куда-то далеко, где билось зелёное сердце.

Но вдруг всё переменилось: стало темно, прохладно, словно она опустила лицо в воду.

Аля открыла глаза: на солнце надвинулась большая туча.

– Скоро дождь начнётся, – сказала она. – Мы промокнем.

– Ну и что? – безжалостно спросила Натка. – Подумаешь. Если вы отправились в путь на поиски колдовских событий, разве можно обращать внимание на такую ерунду?

– А когда они начнутся? – спросила Аля. – События?

– Они уже начались. Главное – поменьше болтайте и побольше присматривайтесь и прислушивайтесь.

Но они уже всё посмотрели, послушали и даже попробовали на вкус – Светка Синица сорвала и пожевала травинку, и та оказалась съедобной, а если набрать таких травинок побольше, из них мог бы получиться настоящий витаминный салат, – и с готовностью вскочили на ноги. Кристина поднялась последней. Ей почудилось, что она сейчас обнаружит вокруг себя не город, а что-то вроде городской окраины, где природа испуганно пятится под натиском цивилизации, но кое-где всё-таки остаётся в виде стрекочущих островков. Но вокруг был всё тот же город.

Наверное, Натка устроила привал не просто так: оказавшись в вертикальном положении, Кристина не могла определить, откуда они пришли и в каком направлении движутся. У неё даже голова закружилась.

– Ну что, готовы? – спросила Натка. – Тогда идём дальше!

И все зашагали дальше.

Глава 36

Изнанка города

Есть места, где город уже не совсем город. Он будто бы пятится, временно перестаёт быть самим собой и делается прозрачным и призрачным, уступая место пустырям, поросшим лопухами и снытью, гнилым заборам, завалившимся сараям, выселенным домам с заколоченными окнами. Груды битого кирпича, мусорные кучи, ржавая проволока и куски арматуры встречают и провожают случайного путника. Узкие тропинки, протоптанные по этим странным местам, приводят к помойкам и свалкам. Бездомные кошки пересекают их в разных направлениях. Люди брезгливо обходят стороной эти подозрительные райончики, овеянные дурной славой.

Это была изнанка города, и Кристина угадывала, что Натка ведёт их как раз туда. Но зачем?

Через некоторое время Натка сошла с дороги и, пройдя по высохшей земле, кое-где покрытой чахлыми лопухами, углубилась в непроходимые с виду заросли каких-то низкорослых деревьев или переросших кустарников. Кристина, Светка и Аля в растерянности остановились, глядя в её удаляющуюся спину.

– Догоняйте, – махнула рукой Натка. – Чего испугались?

– Мы не испугались, – крикнула в ответ Светка Синица. – Мы идём!

Как всё-таки здорово было снова произнести это слово – «мы»!

Тут они заметили, что вглубь зарослей ведёт едва заметная тропинка, узкая, но совершенно отчётливая. Первой по тропинке двинулась Кристина, за ней устремилась Мелкая Аля. Процессию замыкала Светка Синица.

Чахлый лесок вокруг них был негустым, но колючим и преизрядно замусоренным. Перед ними открылся вид на покосившиеся сараи. Чуть в стороне темнел двухэтажный барак: окна на первом этаже были заколочены фанерой, а на втором чернели провалами, лишёнными стекол. Обнажённые стропила облизаны давним пожаром, крыша частично просела.

– А это точно Москва? – потрясённо прошептала Кристина.

– Не знаю, – так же тихо ответила Светка.

– Я знаю, – сказала Аля. – Это промзона. Не город и не загород.

Перед ними открылось совсем уже невероятное зрелище: между сараями и глухой полосой кустов помещалось нечто, напоминающее огород. Аля явственно различала кустики картошки – она цвела беленькими цветочками, морковь – её она узнала по пышной ботве и оранжевым корешкам, а ещё салат и укроп. Видимо, ухаживали за зеленью нерегулярно: из укропной грядки торчали высокие и уже успевшие пожелтеть зонтики, а петрушка с салатом давно переросли своё съедобное состояние.

За огородом раскинулся пустырь.

Они не сразу заметили, куда исчезла Натка, и наткнулись на неё внезапно: Натка сидела в тени полуразвалившегося и кое-где покрытого лишайником забора.

– Тс-с…

Она сделала знак пригнуться. Кристина, Светка и Мелкая Аля уселись на корточки.

Вначале Аля не понимала, что стало причиной тревожного сигнала, как вдруг услышала шаги. Это были очень несмелые и совсем не страшные шаги, и, если бы не реакция Натки, Але не пришло бы в голову прятаться. Что-то чуть слышно похрустывало – должно быть, битое стекло или кирпич: и того и другого вокруг было навалом.

Мелкая Аля затаилась, вросла в землю, почти перестала дышать. Она покосилась на девочек: с ними происходило то же самое. Их сердца бились мелко и испуганно, как зажатые в кулаке лягушата. Из-за дома-барака показалась старуха. Это была самая обычная городская бабка в трикотажных спортивных штанах, изношенном плаще, давно вышедшем из моды, и вязаной беретке. Но при этом она была вялая и тёмная, словно больная, и глаза у неё были будто бы неподвижные. Нет, всё-таки это была совершенно особенная старуха. А может, такой её много дней спустя вспоминали девочки, уже зная, что произойдёт дальше. Старуха перешагнула сгнившие, трухлявые доски, предварявшие вход в огород, и теперь находилась в нескольких метрах от них. В правой руке она несла чёрный пакет с чем-то не очень большим, в левой – садовую лопату с налипшими комьями высохшей земли. Аля была почти уверена, что старуха вот-вот устремится к одной из грядок: сейчас она вонзит лопату в землю и накопает молодой картошки.

Но, не дойдя до огорода, старуха остановилась в негустой тени старого дерева с искорёженными ветвями. Приглядевшись, девочки убедились, что это яблоня: из тёмно-зелёных листьев выглядывали мелкие светлые яблочки.

Старуха положила пакет возле ног и воткнула лопату в землю. Видимо, земля под яблоней была мягкой и рыхлой, и лопата вошла глубоко. Вскоре у ног старухи образовалась горка рыжей глинистой почвы. Затем она прислонила лопату черенком к яблоне и развернула пакет.

Девочки были готовы к чему угодно, только не к тому, что произошло дальше. Старуха сунула руку в пакет, пошарила там и извлекла небольшую рыжую курицу. Судя по всему, курица была мёртвой. Девочки рассматривали её несколько секунд – бессильное рыжее тельце, неожиданно длинная шея. В следующий миг старуха завернула курицу в синий ситцевый платок и положила в вырытую ямку.

Выпрямившись, она снова взяла лопату и забросала курицу землей. Немного постояла, что-то задумчиво пробормотала – девочки вслушивались, но не разобрали ни слова – и так же тяжело, неспешно, хрустя битым стеклом, двинулась туда, откуда пришла.

– Ну, что я говорила? – торжествующе прошептала Натка.

– А что ты говорила? – не поняла Аля.

– Я говорила, – нетерпеливо воскликнула Натка, – что наше путешествие – не простая прогулка: оно связано с настоящим колдовством.

– А это разве колдовство? – усомнилась Светка. Уж кто-кто, а она на этом деле собаку съела.

– Конечно. А что, по-твоему, мы сейчас видели?

– По-моему, похороны курицы.

– Какие там похороны! – возмутилась Натка. – Бабка колдовала, неужели не ясно?

– А кого она хотела заколдовать? – глуповато спросила Кристина.

– Ты думаешь, колдуют, чтобы кого-то заколдовать? Вот же наивность! Колдуют просто так, ради колдовства. Если не верите, давайте отроем и посмотрим. Вот увидите, в платке кроме курицы – бумажка с заклятьем и пара чёрных свечей.

– Что-то не хочется, – призналась Светка Синица.

– Мы тебе верим на слово, – добавила Аля.

– Если верите – идёмте дальше.

Честно сказать, Кристина, Светка и Аля не знали, верить Натке или не верить. В старухе, закопавшей курицу, ничего выдающегося не было. Такую старуху они могли повстречать где угодно – в парке, на бульваре, во дворе, в поликлинике или магазине. Но в этой странной реальности, которая открылась им по ту сторону Москвы-реки, всё это выглядело очень и очень подозрительно, если не сказать неправдоподобно. Вопреки голосу здравого смысла девочки готовы были поверить, что сцена, которую они только что наблюдали, имеет прямое отношение к колдовству.

Занятая этими мыслями, Мелкая Аля не заметила, как они очень медленно, гуськом пересекли пустырь, прошли мимо обломков каких-то по виду старых или даже старинных кирпичных стен, мимо глухих заборов, из-за которых выбивались спутанные ветки плодовых деревьев, и оказались на крошечной улице.

– Смотрите-ка, что это? – Светка Синица в недоумении остановилась около чугунной штуковины непонятого назначения.

– Это же колонка, – воскликнула Аля, – воду из-под земли доставать. Вместо колодца. У нас на даче у станции такая. Вот, – она с усилием нажала на рукоятку, навалившись на неё всем своим худеньким телом, и из широкого крана, брызжа во все стороны, хлынула вода.

– А её пить можно?

– Конечно!

Кристина набрала полные ладони воды и отхлебнула. Это в самом деле была настоящая вода из колодца, свежая и очень холодная, чуть сладковатая, разве что самую малость отдающая ржавчиной.

Они по очереди подставляли руки под бьющую струю, подносили ко рту, пили и омывали лица, промокали глаза и брызгали друг на друга. Через минуту все были мокрые: волосы, одежда и даже обувь.

– Всё, хватит! – скомандовала Натка. – Идёмте дальше.

Глава 37

Гроза

Девочки прошли ещё десяток метров по улице и остановились у бревенчатого дома.

– Стойте, – приказала им Натка. – Доставайте, кто что принёс…

Кристина достала из рюкзака и протянула Натке кофейный торт.

Светка Синица – горстку зелёных и красных мармеладок в прозрачном пакете.

Аля – коробочку своих любимых «Рафаэлло»: при беглом осмотре кухонных шкафчиков ничего другого под руку не попалось.

– О, да вы отлично подготовились! – похвалила их Натка. – Какие молодцы.

Она отобрала сладости и сложила в бумажный пакет с ручками, который достала из своего рюкзака.

В это мгновение на них дохнуло холодом, как из погреба. Стемнело, солнца не было и в помине. Вздохнуло небо, вздохнула улица – Мелкая Аля явственно различила запах сырости, тлена: так пахнут брошенные дома. Словно ядовитые насекомые, которые отпугивают своим окрасом хищников, такие дома запахом предупреждают прохожего: уходи, я опасен! У меня крыша вот-вот провалится!

Ничего удивительного: старое жильё, вот и пахнет.

Они остановились возле потемневшего от времени штакетника. Натка встала на цыпочки, протянула руку, откинула невидимую с улицы щеколду и уперлась в калитку плечом. Трухлявая калитка с трудом поддалась. Внизу её доски касались земли, и Але показалось, что Натка сейчас сломает эту ветхую конструкцию.

Девочки вошли и очутились во дворике перед покосившимся крыльцом старого дома. Наверное, когда-то здесь тоже были сад и огород, но теперь одичавшие вишни, усыпанные мелкими ягодами, так тесно переплелись ветвями, что вокруг простиралась лишь путаница листьев, ветвей и стволов.

Натка поднялась на крыльцо и отворила тяжёлую дверь.

– Баб Полин, а я вам гостей привела! – крикнула она в темноту сеней каким-то не своим, дребезжащим, заискивающим голосом.

Так обычно говорят с пожилыми или плохо слышащими людьми.

Послышались шаги, в глубине дома открылась ещё одна дверь, отделявшая сени от внутренних комнат, и на крыльцо вышла баба Полина.

Это была та самая старуха с лопатой, только на этот раз без плаща и беретки и, разумеется, без лопаты, в замусоленном халате и домашних тапочках.

– Мы вам гостинцев принесли, баб Полина, – сказала Натка.

Она открыла пакет и продемонстрировала бабке его содержимое, по очереди доставая сладости. А затем протянула старухе.

– Вот спасибо, – забормотала баба Полина. – Умнички. Не забываете старуху. Кто меня ещё побалует? А я вам огурчиков солёненьких. С огорода. Погодите-ка…

Бормоча что-то себе под нос, как самая обыкновенная бабка, а вовсе не как ведьма, колдующая на дохлой курице, она скрылась за дверью. Мелкая Аля с любопытством оглядывала двор. Перед крыльцом стояла скамейка, вросшая в землю: когда-то в давние времена она была выкрашена зелёной краской. За спутанными вишнями темнели сараи с мутными, словно заплесневелыми окнами. В углу двора, за кустами, притулился деревенский туалет.

Возле одного из сараев копошились куры: три курицы – возможно, родные сёстры похороненной под яблоней – под предводительством крупного чёрного петуха с огненно-красной бородкой и гребнем. При каждом движении петуха бородка и гребень вздрагивали, словно были невидимой нитью связаны с его лапами. Петух расхаживал, как хозяин двора и всего, что в нём, а курицы следовали за ним.

Але послышалось, что в сарае кто-то есть: кто-то невидимый топтался, просясь наружу. Из-за замкнутой деревянной двери слышалось нетерпеливое меканье.

Дверь снова отворилась, и на крыльцо вышла баба Полина.

В руке она держала небольшую эмалированную миску с цветочками – такие десятилетиями служат на кухне в старых домах, пока не превратятся в звериные поилки или кормушки.

– Вот, каждой по огурчику. Кушайте на здоровьице! Такие красивые девочки. А кто захочет – ещё принесу.

Распухшими старческими пальцами баба Полина подковыривала из миски тёмно-зелёные, облепленные укропными семечками огурцы и протягивала их девочкам – сначала Але, как самой мелкой и оттого нуждающейся в заботе, потом Кристине, Натке, Свете.

Мелкая Аля терпеть не могла солёные огурцы, даже из оливье выковыривала их вилкой и теперь не знала, что делать. Отдать Светке? Светка хрустела своим огурцом с явным удовольствием. Кристина тоже ела огурец совершенно спокойно. Может, потихоньку выкинуть? Завернуть в пакет и отнести домой?

– Не вздумай, – шепнула Натка, видимо, разгадав её намерение. – Ешь немедленно!

Аля откусила кусочек. Огурец был недостаточно солёный и пах старым домом: сквозь привкус чеснока, укропа и ещё какой-то травы отчётливо пробивался запах погреба. Но она старательно жевала старухино угощение до тех пор, пока у неё в руке не остался зелёный хвостик, покрытый крошечными колючками, и тогда она послушно проглотила и хвостик.

Старуха тем временем вернулась в дом. Аля не сомневалась, что она выйдет к ним снова, – принесёт ещё огурцов, или поговорит о чём-нибудь, или хотя бы просто попрощается, ведь они обменялись угощениями, а значит, между ними возникло что-то вроде дружбы или взаимной симпатии. К тому же уйти не попрощавшись было невежливо.

Но дверь больше не открывалась, и старуха не показывалась.

Может, в доме её ждали неотложные дела, а может, от старости она просто забыла, что возле крыльца стоят девочки.

Натка молчала. Она морщила лоб и о чём-то думала. Или чего-то ждала. Остальные девочки тоже молчали: они, как и Аля, чувствовали неловкость и не знали, о чём говорить и что делать дальше.

Аля посмотрела вверх: синевы у неё над головой не осталось и в помине. Небо закрывали низкие грозовые тучи без малейших просветов. Словно тёмные волны вскипали где-то совсем невысоко от земли. Но ветра не было. Напряжённая тишина висела в раскалённом, замершем воздухе. Куры исчезли вместе со своим петухом, из сарая не доносилось ни звука. Только биение их сердец да чуть слышное дыхание нарушали почти абсолютную тишину. Тишина звенела и обволакивала, её можно было бы назвать мертвой, и всё же она была пугающе живой.

«А как же машины, поезд? – удивлялась про себя Светка Синица. – Где-то ведь всё это осталось, никуда же оно не делось». Но сколько она ни напрягала слух, ей не удавалось различить ни грохота товарных вагонов, ни шума двигателей, ни человеческих голосов – всего того, что ночью и днём заполняет собой атмосферу города.

И тут оно появилось.

Оно пришло.

Это случилось так внезапно, что никто не успел определить, с какой стороны оно возникло: из путаного колтуна вишен, из-за сарая, из глубины старухиного дома – или, быть может, спустилось с неба.

Оно двигалось.

Очень медленно, почти незаметно для глаза – но двигалось!

Небольшой жёлтый шар, чья поверхность вначале показалась им зеркальной, плыл чуть выше уровня их голов. Шар тоже был размером с человеческую голову. Он был самой яркой точкой во всём старухином дворе, во всём районе, во всём городе – это был самый яркий предмет, который девочки видели в своей жизни.

Сначала им показалось, что это оптический обман, что это солнце, выглянувшее из-за вскипающих свинцовых туч, как-то странно преломилось и явило им своё диковинное отражение. Маленькое солнце медленно катилось по воздуху. Глядеть на него было больно, но не глядеть не получалось, потому что оно было самым прекрасным и волшебным, что они когда-либо видели на земле. А ещё – оно было опасным. Очень опасным. И оттого ещё более притягательным.

«Звезда, – думала Светка Синица с ужасом и восторгом. – Звезда, которая упала с неба. А нам говорят, что падающие звёзды сгорают в атмосфере. Нас обманывают!»

Инстинктивно девочки понимали, что малейшее движение – поворот головы, взмах руки, произнесённое слово или случайный вздох – может ускорить движение звезды или изменить её траекторию.

Аля скосила глаза и увидела лица девочек.

Лицо Натки было бледным, вытянутым и очень сосредоточенным. По её лицу Аля не могла определить, ждала Натка появления шара или, как и для остальных, он для неё был неожиданностью.

Кристина смотрела на шар своими стрекозиными очками серьёзно и строго. В его призрачном свете её лицо тоже было бледным, почти белым, а черты его – жёсткими и холодными. Шар отражался в тёмных очках отчётливо, как в двух маленьких продолговатых зеркалах.

Светка почему-то переводила взгляд то на шар, то на Натку: может, она ждала от неё разъяснений или надеялась, что Натка улыбнётся, глядя на её, Светки, растерянную физиономию, и всё это окажется солнечным зайчиком. Светка видела – и не могла поверить в то, что видела. А Але почудилось, что она различает в Светкиных зрачках крохотное отражение Наткиного застывшего лица.

Они – четыре неподвижно стоящие девочки – представляли собой почти ровный квадрат. Светящийся шар вплыл в середину квадрата и замер.

«Выбирает», – мелькнула у Кристины страшная догадка.

Алино лицо сморщилось и превратилось в судорожную гримасу.

«Сейчас чихнёт», – в ужасе подумала Светка Синица, скосив на неё глаза.

Но Аля не чихнула, и шар всё так же неподвижно висел в центре образованного ими квадрата.

Тут девочки заметили, что шар не просто висит, а будто бы стремительно вращается вокруг своей оси – словно крошечная обезумевшая планета.

А затем он взмыл. Он взмыл так стремительно, что девочки забыли о правиле, подсказанном интуицией, – не шевелиться и по возможности не дышать, – машинально запрокинули головы и посмотрели вверх.

Но шара не было. Вверху кипела живая, страшная, изжелто-серая масса туч, поглотивших его без остатка.

– Бежим, – тихо скомандовала Натка.

Повторять не пришлось: они рванули так, что Мелкая Аля всерьёз испугалась, что они снесут калитку вместе с забором.

Они бежали мимо заборов, мимо сараев, мимо непонятных серых строений и бетонных оград, мимо гаражей, подгоняемые грозовым ветром. Где-то в просвете между зданиями тянулись вагоны и цистерны товарного поезда. Словно время застыло на месте, и они по-прежнему были в одном и том же замершем мгновении.

– Мы сейчас промокнем с головы до ног! – задыхаясь от бега, крикнула Аля.

И была права: с неба упали первые капли. Одна шлепнулась Але на лоб, другая – на макушку, третья – в тёплую пыль на дороге да так и осталась лежать пыльным островком. А вслед за первыми, самыми тяжёлыми и мокрыми, начало падать всё больше и больше капель, пока вся земля не стала рябой и бугристой. Промокание с головы до ног было не за горами.

В следующий момент небо обрушилось на землю.

Это даже нельзя было назвать дождём. Всё потемнело, завертелось, смешалось. Силуэты девочек расплылись, словно пятнышки акварельной краски неслись сквозь потоки воды. Они не понимали, куда бегут, не знали, попадались ли им по пути огород и пустырь, барак и яблоня, под которой старуха закопала курицу, узкая тропинка среди непроходимых зарослей, полоска газона, где ещё совсем недавно дремотные волны насекомого пения уносили их к зелёному сердцу лета. Они просто неслись сломя голову – следом за Наткой.

Мимо проносились улицы. Девочки не узнавали дорогу, по которой бежали, да и не могли узнать, даже если бы постарались. Со всех сторон их окружала тёмная, непрозрачная стена воды. Бежать сквозь воду было непросто: она струилась по лицу, заливала глаза, затрудняла бег. Кое-где ноги уходили в неё по щиколотку, а то и выше.

Вначале убегали от опасности – не очень понятной, но вполне реальной. Страх гнался за ними по пятам, догонял, толкал в спину. Потом страх сменила радость: они живы, они выжили, опасность позади – и бежали уже от радости. А ещё девочки радовались тому, что бегут вместе, что их союз выдержал все испытания. Выдержал – и окреп.

А потом они просто так бежали, по инерции: под дождём не принято ходить, под ним принято бегать, чтобы умчаться, укрыться, оказаться там, где его нет, где сухо и тепло.

– Всё, не могу больше, – задыхаясь, простонала Мелкая Аля.

Она согнулась и, стоя в бурлящей воде, обхватила руками живот.

Остальные тоже остановились, хватая ртом воздух вперемешку с водой, капающей с волос.

Перед ними гудел проспект. Фары машин неслись неоновыми гвоздиками, габаритные огни – красными волчьими ягодами. Шум автомобилей сливался с шумом дождя, превратившись в настоящий грохот, который они не могли, да и не пытались перекричать.

– Туда, – крикнула Натка, махнув рукой куда-то в водяное месиво, и через минуту перед ними возникла совершенно обычная трамвайная остановка.

Забившись в её спасительное укрытие, они чувствовали себя аквариумными рыбками, только наоборот: они были замкнуты в тесном прямоугольнике воздуха, а вокруг бушевала вода. Но тут неторопливо и торжественно, словно вокруг и не было никакой бури, из сумерек показался космический корабль – остановившись возле девочек, он приветливо вспыхнул огнями. Это был трамвай № 39. Пассажиров в нём почти не было, только девушка в наушниках да мокрая насквозь тётка с сумкой на колёсиках.

Они долго ползли по каким-то улицам, большим и малым, куда-то заворачивали, притормаживали на светофорах, проезжали мимо незнакомых остановок, и, чем ближе было Бульварное кольцо, тем больше мокрых пассажиров входило в трамвай.

Наконец он причалил к знакомой остановке, и девочки вышли.

Дождя не было. Пахло мокрым асфальтом. Девочки молчали, почти не глядя друг на друга. Им не терпелось попасть домой: одежда, обувь, рюкзаки за спиной – всё было насквозь мокрым, липло к телу и не согревало. После грозы похолодало, и они замёрзли.

Они прошли Воронцово поле, повернули в переулок, и через десять минут их обступило знакомое до мелочей, как собственная квартира, уютное и безопасное пространство двора.

Тут только Кристина, Светка и Аля заметили, что Натки рядом нет – она незаметно отстала, и никто не мог сказать, в какой момент это случилось.

– Ладно, девчонки, я пойду, – стуча зубами и заикаясь, проговорила Светка Синица и побежала к своему подъезду.

– И я, – сказала Аля, обхватив себя худенькими руками крест-накрест.

Чавкая намокшими кедами, они с Кристиной зашлёпали к дому.

Глава 38

Квартира номер сто шестнадцать

Ой, что творилось, когда Мелкая Аля, мокрая с головы до ног и перепачканная глиной (а заодно почему-то сажей), позвонила в дверь!

Бабушка Лёля не знала, пришлёпнуть ли Алю сразу на месте или сначала вдоволь наобниматься и нацеловаться.

А Аля сквозь объятия и поцелуи думала про своё: а что, если мама и Лёля возьмут да и не отпустят её больше во двор? Теперь, когда их союз восстановился, а настоящее колдовство наконец-то сработало и, значит, точно существует?!

Утром Аля проснулась поздно, зато здоровая, бодрая и полная радостных надежд.

А раз так, надо было, больше уже не откладывая, исполнить то, что она обещала: зайти в сто шестнадцатую квартиру к Кириллу, посмотреть, кто чем болеет, и постараться помочь.

Настоящие ведьмы слов на ветер не бросают!

«А может, позвонить девочкам?» – подумала Аля. Она вдруг поняла, что просто обязана немедленно позвонить девочкам и попросить о помощи. Скорее всего, они не откажут. Не дозвонившись Кристине, она набрала номер Светки Синицы, рассказала вкратце про Кирилла и позвала с собой. Она не была уверена, что после вчерашнего Светка захочет куда-то идти. Она бы не обиделась, если бы Светка придумала какую-нибудь причину и отказалась. После таких приключений нормальному человеку больше всего на свете охота посидеть дома. Но Светка без звука согласилась, и они условились встретиться у подъезда.

Дверь сто шестнадцатой квартиры открыл Кирилл. Он был всё в той же трикотажной шапке. Наверное, надеялся, что шапка его взрослит. Без неё-то он был вообще пацан пацаном.

Скейтборд стоял в углу прихожей. В квартире было тихо.

– На даче они, – пояснил он, имея в виду маму и бабушку.

– А ты чего в Москве? – спросила Аля. – Ехал бы к ним.

– У меня репетитор, – сказал Кирилл. – И… и ещё кое-что.

Квартира была уютная. В гостиной стояли стеллажи с книгами. И круглый стол с вышитой скатертью. Зато комната Кирилла отличалась от всей остальной квартиры. Во-первых, она была тёмная. Совсем тёмная: окно загораживала плотная штора. Во-вторых, невероятно захламлённая! Под ногами у Али и Светы чего только не валялось: диски, стержни от авторучек, пустые коробки от пиццы, кроссовки, обувные стельки. Под потолком висел абажур, сделанный из пластиковой канистры, на стенах – гирлянды, оставшиеся, как видно, с Нового года, а над кроватью – постеры с изображением музыкальных групп, солисты которых по виду были Кирилловыми ровесниками и мало от него отличались: такие же парни в трикотажных шапках со скейтбордами.

А ещё Мелкая Аля с порога уловила, что тишину комнаты нарушают какие-то непонятные тренькающие звуки.

– Так, и кто же тут болеет? – деловито поинтересовалась она, когда они со Светкой осмотрелись.

– Ща… – Кирилл нагнулся и выдвинул из-под стола какой-то высокий прямоугольный предмет, который девочки не сразу заметили.

– Что это? – воскликнула Светка.

– Клетка.

Действительно, это была птичья клетка.

Самая обыкновенная, с деревянной ручкой для переноски и раскачивающейся жёрдочкой внутри.

Но через секунду Аля почувствовала мгновенный укол в сердце.

Картинка перед её глазами поплыла, словно что-то случилось с фильмом, который она, не отрываясь, смотрела много дней подряд.

Это сон, подумала Аля, не веря своим глазам.

Наяву такого не бывает.

Перед Алей в клетке сидел голубь.

Он был иссиня-чёрный. Такого оперения у обыкновенных голубей не встретишь.

Но он и не был обыкновенным: это был голубь с человеческим лицом. Он смотрел на Алю неподвижно, пристально. Как смотрел в метро, в черноте тоннеля. Но теперь его глаза заглянули в Алины глаза очень глубоко. Так глубоко, куда даже сама Аля никогда не заглядывала. Глубже гнева и радости. Глубже обиды и жалости. Глубже печали и смеха. Туда, где хранились обрывки забытых снов. Где нашли свой приют пугающие слова: колтун, обморок, белена, смрад… Услышав их однажды, Аля пыталась их забыть, потому что в них была грозная сила. И она их забыла. Но они жили тихонько там, в глубине. Потому что человек ничего не может забыть окончательно. Там же лежала парочка семейных альбомов с фотографиями, которые когда-то Але показала Лёля. И Алина ненаписанная книга. Оказывается, эта книга давным-давно написана. Все хорошие книги на самом деле никто не сочиняет: они написаны заранее. Алину книгу оставалось только вытащить на поверхность и нанести на бумагу. И ещё что-то очень важное таилось в этой глубине, чего сама Аля сейчас не могла, да и не пыталась разглядеть. И только голубь с человеческим лицом смотрел на это важное и видел его целиком.

Тут Аля поняла, что ещё немного – и она узнает о себе что-то новое, чего сейчас не может даже вообразить.

Все звуки стихли. Весь мир перестал существовать. В нём были теперь только Аля и голубь.

Но в следующий миг всё снова переменилось: в клетке сидел не голубь, а ласточка, и лицо у неё было не человеческое, а такое, какое обычно бывает у ласточек, просто очень печальное. До того печальное, что, казалось, обыкновенная птица, неразумная и не одомашненная человеком, не умеет испытывать такие чувства.

– Бедная, – воскликнула Светка. – Что с ней?

– И почему у неё такое грустное лицо? – пробормотала Аля, которая всё ещё не могла опомниться.

– Она последнее время ничего не ест. И не пьёт. Совсем слабая.

– А где ты её взял? – спросила Светка.

– Подобрал на улице. Думал, её машина сбила или сцапали коты. Но тут дело посерьёзнее.

Кирилл включил настольную лампу и наклонил поближе к клетке – так, что стали видны сухое сено на полу и поилка с водой.

– А ты уверен, что её нужно держать в клетке? И чем ты её кормишь? – спросила Аля, снова прислушиваясь к треньканью, доносившемуся неведомо откуда.

– А где ж ещё держать? Пока болеет, она может жить только тут. А кормлю я её мясным фаршем. А заодно сверчками.

Тут откуда-то с полки Кирилл вытащил маленький пластмассовый контейнер с прозрачными стенками. В контейнере сидели сверчки. Это они издавали странные звуки, которые Аля и Светка услышали, войдя в комнату.

– Я у неё вроде наседки, – пояснил Кирилл. – Кормлю каждые три часа. И не отойдёшь. Вот я от скуки и наблюдал за вами в бинокль! И даже один раз к вам спустился червей в зарослях накопать. Но вы тогда как раз из-за чего-то поссорились и меня не заметили.

– А ты думаешь, ей нормально в темноте? – спросила Аля, рассматривая ласточку, понуро сидевшую в углу клетки.

– На форуме пишут, что в неволе её лучше держать подальше от света: ей так спокойнее.

– А врачу ты её показывал? – спросила Светка.

– У нас ветеринарка птиц не принимает.

– А отпустить не пробовал? – спросила Аля.

– Пробовал, – ответил Кирилл. – Не улетает. Сядет на балконе и сидит как приклеенная.

– Ей и тут хорошо, – неуверенно пробормотала Светка.

– Хорошо, да не очень, – возразил Кирилл. – Гляньте повнимательнее.

Девочки сели на пол и принялись рассматривать ласточку.

И вдруг Аля увидела: что-то маленькое и проворное пробежало по тёмной спинке, но Аля не успела заметить, что это было. В следующее мгновение всё повторилось: какой-то жучок пробежал по перышкам.

– Вижу! – вскрикнула Светка. – Вот он… И там тоже!

– Что это? – Аля поморщилась.

– Лосиные мухи, – ответил Кирилл.

– Фу! – закричала Светка и вскочила на ноги.

– Лосиные мухи? – изумлённо повторила Аля. – Но они живут в лесу, на лосях!

– Не только на лосях, – возразил Кирилл. – Но и на любом другом ослабленном животном.

– А с какой стати эта птичка ослаблена? – спросила Светка.

– Не знаю. Но сейчас её явно ослабляют эти твари. Без них она бы выздоровела и улетела. А так даже вон есть перестала…

– А что нам говорит интернет? – спросила Светка.

– Нет там ничего про ласточек и лосиных мух. Точнее, есть, но по отдельности.

– Я знаю, что надо делать! – вскочила Аля и вытащила телефон. – Сейчас позвоню маме. Она же специалист! Паразитолог! Алё, мам, привет, – затараторила Аля в трубку. – Да, со мной всё в порядке… Дома я, дома…

Мелкая Аля говорила правду: она действительно была дома. Точнее, в доме. Только в другом подъезде, на другом этаже и в другой квартире.

Чувствуя, как уходит время, она торопливо рассказала маме про ласточку.

– Лекарство есть, – задумалась мама. – Но его надо найти, купить и привезти Кирюшке. Пока лекарство подействует… Нет, столько тянуть нельзя: птица может погибнуть.

– Что же делать?

– Первым делом набраться терпения и выловить кровососов.

– Всех? Их там полно!

– Надо постараться, чтобы они не убили птицу раньше времени. Да, и никакой темноты! Немедленно тащите клетку на солнце.

– Мам, а для человека эти мухи точно не опасны?

Аля покосилась на всё ещё испуганную Светку.

– Точно. Человека они не кусают.

Нажав отбой, Аля первым делом подошла к окошку и откинула штору: июльский свет ворвался в комнату. Луч солнца упал на клетку с ласточкой, и Але показалось, что её человеческие глаза зажмурились от яркого света. А ещё Аля увидела, какие тусклые перья у ласточки. Тусклые и будто бы пыльные. Как у больной или умирающей птицы… Потом она вынесла клетку на балкон, открыла дверцу и протянула к ласточке руку. Ласточка испуганно сжалась. Аля взяла птицу. На ощупь она оказалась худая, как скелетик: пригоршня жёстких перьев да хрупкие косточки, которые Аля прощупывала пальцами. А вот и паразиты. Первая муха проворно ускользнула от Алиных пальцев, зато вторую удалось поймать. Аля её рассмотрела: мерзкая тварь с цепкими лапками. На даче она их боялась, а здесь почему-то нет.

Она выбросила муху с балкона.

Потом попалась ещё одна, за ней третья, четвёртая… И наконец последняя тварь сгинула в потоках теплого воздуха и шумящих древесных кронах.

– Ещё мама сказала, что ей нужны витамины, – сказала Аля, сажая ласточку назад в клетку. – Она сегодня купит их после работы и занесёт тебе. Осмотрит ласточку и поставит диагноз.

Дома было тихо. Лёля впустила Алю и отправилась в магазин. Аля вошла в свою комнату и тихо села у окна.

За окном в небе летали ласточки. Аля слышала их резкие, пронзительные крики.

Она помнила из книжки, что ласточки всю жизнь проводят в воздухе и очень редко опускаются на землю.

Аля посмотрела на свои руки. Пальцы горели уже знакомым жаром. Они по-прежнему ощущали худенькое тело птицы, которое сжимали совсем недавно. Они помнили каждое перышко. Бессильную шею. Коготки на лапках, когда ласточка из последних сил пыталась оттолкнуть Алину руку. Але хотелось прижать ласточку к щеке. Ей казалось, что она никого не любила так сильно, как эту случайную птицу. Невесомый живой самолётик.

А ещё Але казалось, что если она перестанет чувствовать этот самолётик в руках, случится беда. Ей пришло в голову, что когда-то давным-давно на свете жили целительницы или колдуньи, которые владели мастерством отогревания руками. Они отогревали любое живое существо, попавшее в беду. Они могли оживить умершего. И не только птицу. Они умели делать это даже на расстоянии. И теперь Аля вспомнила давно утраченное мастерство. Откуда-то она твёрдо знала, что к ней перешёл их дар. А ещё она знала, что если она вспомнит это мастерство до конца, если повторит забытое, если вытащит его из себя на свет и вылечит умирающую ласточку, она уже больше никогда не будет прежней Алей.

Она погрузилась в особое состояние, в котором не было ни начала, ни конца. Она находилась далеко от ласточки – и в то же время держала её в руках. Она стала с ласточкой одним целым. Тепло волнами проходило по мелкому телу Али и через пальцы, через горящие ладони проникало в крошечное птичье тельце.

Аля сидела не шевелясь.

Она потеряла счёт минутам.

Свой выбор она сделала.

Аля согревала ласточку до вечера.

Напуганная её неподвижной задумчивостью, Лёля решила, что девочка заболевает и пораньше уложила её в постель. Аля не сопротивлялась, продолжая мысленно держать в ладонях крохотное тельце.

Поздно вечером пришла мама. Она уже зашла к Кириллу в соседний подъезд, осмотрела больную птицу и дала ей из пипетки витамины. Ласточка при ней поела и попила. А теперь спит.

Вот что сообщила мама бодрым голосом.

– Мам, она правда поела и попила, а теперь спит? – переспросила Аля. – Только честно. Пожалуйста. Я всё пойму.

– Правда, – ответила мама и удивлённо посмотрела Але в глаза. – Не веришь? Поела и спит, клянусь. Сходим завтра и навестим её вместе. А сейчас – спи тоже.

И тысячелетнее существо, которое по привычке всё ещё называло себя Мелкой Алей, послушно уснуло, свернувшись под одеялом.

Глава 39

Раз – и сияние

Наутро после прогулки Кристина проснулась разбитая. Особенно ныли ноги. Наверное, после бега. Она же всё-таки не привыкла бегать так много и быстро. Ночью ей снились улицы, по которым она бежала накануне утром, Чёрный ангел, мосты, свинцовая поверхность Яузы… В заключение приснился Серый Человек, который, оказывается, жил не где-то там, где город перестаёт быть городом, а прямо тут, у Кристины дома, – в потайной комнате, о которой никто, кроме Кристины, не знал.

Кристина долго сидела за включённым ноутбуком. Она открыла в интернете карту Google Maps и сделала всё так, как когда-то показывал папа: несколько движений курсором – и одновременно несколько районов распахнулись перед ней с высоты птичьего полёта. Вот и метро. Вроде бы то самое. Вот заросли: тёмно-зелёная полоска. Какие-то стройки, недострой, обломки, развалины – всё это смутно проступало по другую сторону зарослей. Даже с птичьей высоты ощущались безлюдье и замусоренность. Но нигде, никак, сколько бы Кристина ни всматривалась, не удавалось отыскать главное – точку, с которой можно одновременно наблюдать прямую улицу, уводящую вглубь промышленного района, и вагоны железной дороги. Такой точки не было. Её не существовало. Можно было увидеть либо железную дорогу – она в самом деле проходила не так далеко от метро, – либо узкую прямую улицу, параллельную лесу.

А к вечеру Кристина почувствовала себя совсем плохо: всё тело ломило как при гриппе. Наверное, она всё-таки заболела. Она улеглась, укрылась одеялом чуть ли не с головой и погрузилась в глубокий крепкий сон.

Зато на следующее утро она проснулась совершенно здоровой! Даже удивительно: простуда сгорела во сне.

Со свежими силами Кристина уселась за английский: она обещала папе заниматься ежедневно, но начисто забыла об этом в последние дни. А после обеда снова надела тёмные очки и вышла на улицу, словно неведомая сила заставила её покинуть дом.

Никакой цели у неё не было.

Она брела куда глаза глядят и вскоре обнаружила себя в Наткином дворе. Она дошла до Наткиного дома автоматически. Ноги сами привели её к Наткиному подъезду, к знакомой двери, не похожей на обычную дверь.

Запищал кодовый замок, дверь открылась и показалась женщина в шортах, держащая одной рукой ребёнка, другой – маленький красный самокат. Это было неожиданно: Кристина была почти уверена, что дом нежилой.

– А вот и мы, – приветливо проговорила женщина, обращаясь одновременно к Кристине и к лету во дворе.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась Кристина, глядя на неё и на малыша своими непроницаемыми очками.

Через несколько мгновений она уже стояла на Наткином этаже, перед её квартирой.

На звонок никто не ответил. Кристина подождала немного и хотела позвонить второй раз, как вдруг будто почувствовала – дверь не заперта – и потянула ручку.

Щёлкнул замок.

В квартире никого не было. По длинному пустому коридору гуляли сквозняки. Где-то грохнуло окно. Наткина куртка с молниями больше не висела в прихожей. И кроссовки не стояли под вешалкой на полу. Кристина узнавала этот дом – и одновременно не узнавала. Квартира напоминала пустой театр, откуда после спектакля вынесли декорации. Но почему-то Кристину это не беспокоило. Как и то, что она одна в чужом доме.

На пороге Наткиной комнаты она остановилась. Она ясно ощутила: обратной дороги не будет. Отсюда она выйдет другим человеком. Если вообще когда-нибудь выйдет… А может, лучше просто взять и вернутся? Закрыть за собой дверь, проскакать по лестнице вниз и выйти обратно во двор, в лето? И пусть всё будет, как было? Остаток июля, дыни, арбузы. В августе они с родителями наверняка куда-нибудь поедут вместе – во Францию или в Испанию. Потом – осень, школа, английский, танцы…

Мгновение поколебавшись, она толкнула Наткину дверь и очутилась в комнате.

Комната тоже была пуста.

В середине на полу стояла большая спортивная сумка, из которой, подобно лаве из вулканического кратера, во все стороны вылезали скомканные вещи. Как будто Натка спешно куда-то собиралась. Но куда? Пока она всё ещё здесь. Наверное, куда-то вышла и скоро вернётся. В любом случае ей нужно будет вернуться, чтобы забрать сумку.

Что ж, Кристина никуда не торопится. Она подождёт.

Комната тоже выглядела по-другому. Вроде бы всё как раньше. Просто она больше не притворялась комнатой школьницы. Вот стол – на этот раз пустой. Книжные полки. Застеленная кровать. Над кроватью – в прошлый раз Кристина её не заметила – висела ловушка для снов, как будто забытая во время спешных сборов. Сувенир из ниток, бисера и птичьих перьев, купленный в каком-нибудь магазинчике у метро, где продаются термосы, деревянные жирафы и цветочные горшки.

Кристина подошла поближе и принялась рассматривать ловушку. До чего же странный сувенир! Сейчас ей казалось, что перед ней один из самых диковинных предметов, что ей приходилось видеть в жизни. Кристина сняла очки. Зелёный спрут в её глазах ожил и зашевелился. Кристина догадывалась, что он вот-вот выбросит свои щупальца. Но она его не сдерживала. Хаотичное движение сияющей темноты больше не вызывало у Кристины панику. Пусть будет что будет. Невозможно так долго бояться и прятаться от самой себя. И Чёрное солнце хлынуло из её глаз. Его лучи свободно выливались в пространство, устремляясь к ловушке для снов подобно чёрным атласным лентам. Узкие чёрные ленты исчезали в ловушке, которая затягивала их в себя. Это было невероятно! Следить за этим процессом можно было до бесконечности. Кристина стояла, не дыша. И тут с ней что-то произошло. Она обратила внимание, что ловушка не плоская, а объёмная. Оказывается, она была не ободом с натянутыми нитками, а плетёным шаром! Но как это могло быть? Она же висит себе ровнёхонько на стене, а не болтается под потолком, качаемая сквозняками! И тут Кристину осенило. Стены перед ней – стены, где висела ловушка, – не было. Ни стены, ни Наткиной комнаты. Это была другая комната – из детства. Дворницкая на Плющихе, куда они очень давно заходили по какому-то делу с бабушкой. А линии перед глазами были не нитками ловушки, а прутьями оконной решётки.

Луч света коснулся глаз Кристины: – это был свет её детства.

Она поняла, что времени и пространства больше не существует. Переплетения решётки сделались картой Московского метро. Потом – картой Москвы. Кристина отчётливо различала кольца – Кремлёвское, Бульварное, Садовое, Третье транспортное… Потом они сделались синей хризантемой, вмещавшей в себя одновременно землю и небо. Потом – ветками Зелёного Замка над головой. Потом – ледяной геометрией снежинок. Потом…

– Ничего себе, – раздался за спиной Кристины тихий голос Натки. – Да ты, оказывается, видишь!

– Вижу, – согласилась Кристина, не в силах оторвать глаз от стены, которой больше не было. Хищных тёмных щупалец-лент не было тоже. Тонкие нити ясного жемчужного света пронизывали воздух во всех направлениях. Они проходили сквозь Кристину, сплетались в узоры, каждый раз поразительно новые и в то же время узнаваемые и бесконечно родные.

Эта картина была намного объёмнее и ярче привычной действительности, всю жизнь окружавшей Кристину. Как будто зрение у Кристины раньше было пять процентов, и вдруг она начала видеть на сто.

– А скажи, – она сделала усилие и повернулась к Натке. – Изнанка города, где колдуют колдуньи… она только там, на пустыре?

– Не только. Есть и другие места, – ответила Натка. – В Москве их несколько.

– И где… эти места? – Кристина проглотила холодный комок в горле.

– Лосиный остров… Одно в Текстильщиках… А самое сильное – на Маросейке. Точнее, в том месте, где Маросейка вливается в Покровку. Там есть точка, где каждый может перейти на изнанку города.

– Любой прохожий? И что, переходят? – недоверчиво спросила Кристина.

Натка промолчала.

Она подошла к столу и взяла с полки какой-то предмет.

– А ну-ка, посмотри теперь на это, – и развернула предмет так, чтобы Кристина видела его целиком.

Перед Кристиной был сияющий экран, напоминающий экран включённого планшета. Странные живые закорючки – не то оплавленные чёрные свечи, не то диковинные растения – покрывали его светлую поверхность. Растения-свечи шевелились, пульсировали, дышали, они были объёмны! Тут Кристина вспомнила – откуда-то она про это знала и раньше, знала с детства, всегда, всю жизнь, вот только откуда? – что когда-то в древности существовал другой свет. Не тот, что освещает землю в дневное время суток. И не от электрической лампочки. Это был Великий Свет, который однажды исчез. Спрятался сам, или его спрятали. И с тех пор человек всю жизнь вынужден его искать. Каждый ищет по-своему, и никто не знает толком, что именно ищет. Это какая-то вселенская игра в прятки.

– Что это? – она указала на предмет в руках у Натки.

– Отгадай, – Натка тихо засмеялась.

– Понятия не имею. Но явно что-то живое!

– Понятия не имеешь? Живое? Сдаешься? Да это обычная книга!

Тут Натка переместилась: теперь предмет был повернут к окошку под другим углом. Это действительно была книга. Обыкновенная, в синей обложке.

– Не может быть, – прошептала Кристина. – Это что, учебник колдовства?

– Нет же, – Натка едва сдерживала улыбку. – Просто книга. Вот, смотри: Тургенев, «Бежин луг».

– Прочитай, что там внутри написано, – Кристина облизнула пересохшие губы.

– Пожалуйста. Если не веришь, – Натка снова раскрыла книгу. – «…Я добрался наконец до угла леса, но там не было никакой дороги: какие-то некошеные, низкие кусты широко расстилались передо мною….»

– Ага, спасибо, – нетерпеливо перебила её Кристина.

Теперь она и сама видела: перед ней действительно была обыкновенная книга в синей обложке, и в ней – обыкновенные буквы. Значит, необыкновенной была Кристина.

– Нет, кельтские руны я тебе показывать сегодня точно не буду, – воскликнула Натка. – А то ты со своими способностями таких дел натворишь!

– Скажи. А если бы тогда. В начале июня. Вечером во дворе. Ты случайно встретила других девочек. Было бы то же самое? – спросила Кристина хриплым от волнения голосом.

Это был самый важный вопрос, который она собиралась задать Натке.

– Тогда во дворе вечером в начале июня не могло быть никаких других случайных девочек, – медленно проговорила Натка, глядя Кристине в глаза.

– Ты хочешь сказать, что мы – не случайные?

На улице поднялся ветер, окошко дрогнуло.

– Но молния, – вскликнула Кристина, не замечая Наткиного молчания. – Для чего понадобилась молния? Она же могла нас убить!

– Существует один ритуал… – начала Натка. – Почти такой же древний, как люди. Ритуал перехода. Четыре начинающие колдуньи должны одновременно увидеть шаровую молнию. И тогда каждая из них обретает свой дар.

– Именно шаровую молнию? – уточнила Кристина.

– Иногда хватает и болотных гнилушек, – Натка пожала плечами. – Но в наших широтах они слишком слабые. Получается, без молнии никак. А приманить её во всей Москве умеет одна только баба Полина. Между прочим, баба Полина – самая старая женщина в северном полушарии. Правнучка колдуна Брюса.

Кристина побледнела и села на кровать.

– Четыре девочки, – проговорила она. – Это же четыре стихии, правильно?

– Как же ты быстро учишься, – удивилась Натка. – Ты меня прямо пугаешь!

– Четыре стихии, – забормотала Кристина. – Погоди, сейчас скажу… Воздух, вода, огонь и…

– И земля, – подсказала Натка.

– Ты воздух? – Кристина поражалась тому, как много она, оказывается, знает.

– Да. А ты – земля!

– Мелкая Аля – огонь?

– …а Светка Синица – вода. Аля может вернуть больному здоровье, а умершему – жизнь. Светка меняет течение судьбы. А ты, Кристина, единственная из всех видишь Великий Свет и можешь быть его проводником.

– И что? – не выдержала Кристина. – Какой в этом смысл?

– Смысл такой, что в каждой древней столице всегда есть такой проводник. Он отделяет Великий Свет от Великой Тьмы. Ты скоро сама во всём разберёшься.

– А ты? Что ты умеешь?

– Я передаю знание. Без меня вы бы не узнали, кто вы на самом деле. Я – ваша четвёртая. Волшебство оживает, только если мы вместе.

– Почему же ты уезжаешь? – спросила Кристина. – Зачем бросаешь нас?

Она кивнула на собранную сумку.

– Я же не навсегда уезжаю. Всего лишь в Италию. На каникулы. И я вас не бросаю. Четыре колдуньи не обязательно должны быть вместе постоянно. Иногда они подолгу живут в разных местах. Оттачивают ремесло и заостряют умения. А вы занимаетесь какой-то ерундой! Сколько времени потратили не пойми на что… Перессорились, какие-то выдумали талисманы с амулетами…

– Поэтому ты у нас их забрала? – поразилась Кристина.

– Каждый такой талисман – ловушка. Как и рецептики из интернета.

– Понятно, – кивнула Кристина.

Она заметила, что жемчужное сияние вокруг постепенно гаснет. Стало темно. Комната снова сделалась замкнутой и прямоугольной, а стены – непрозрачными. Пространство и время потускнели, съёжились, стали обыкновенными. Мир был как всегда. Его обыкновенность была по-своему утешительна. Спокойна и надёжна. Таким его видели миллиарды жителей планеты Земля. Но Кристину она теперь совершенно не устраивала!

Она чувствовала, что вот-вот заплачет.

– Не надо, – тихо сказала Натка.

– Как же не надо, – Кристина старалась говорить спокойно, но голос дрожал. – Я боюсь, что ты уедешь, и… я больше никогда не увижу этот свет.

– Обязательно увидишь! Он никуда не денется.

– А прямо сейчас он может вернуться? – с надеждой спросила Кристина.

– Не знаю, – задумалась Натка. – Сейчас, наверное, нет.

– А через час?

– Может, да. А может, нет… Волшебство капризное. Оно как смех, – сказала Натка.

– При чём тут смех? – мрачно спросила Кристина.

Она обижалась на Натку, сама не понимая, за что.

– А ты попробуй засмеяться.

Кристина сделала усилие, но засмеяться у неё не получилось, только рот разъехался в гримасу.

– Как можно засмеяться, если не смешно?

И правда, меньше всего на свете Кристине сейчас хотелось смеяться.

– А когда тебе будет смешно? – продолжала Натка.

– Когда будет – тогда и будет.

– Вот и волшебство – в точности такое же, как смех. Его может долго не быть. И вдруг раз – и сияние.

Кристина молчала, обдумывая эти слова.

– Кстати, у колдуний есть поговорка, – добавила Натка, на самом деле не очень-то кстати. – Если в тёмном лесу появляется шаровая молния, один лишь дурак будет смотреть только на молнию. А умный увидит при её свете дорогу.

Натка умолкла, подошла к сумке и принялась запихивать туда одежду. Казалось, процесс сборов поглотил её целиком. Разговор как-то сам собой исчерпался. Кристина подумала, что невежливо засиживаться так долго у человека, который собирается в путь. Но уходить не хотелось.

– Я пойду, – вежливо предложила Кристина в надежде, что её не отпустят.

– Давай, – спокойно ответила Натка. – Спасибо, что зашла.

Её странное лицо вновь обрело выражение мечтательной безмятежности.

– До свидания, – грустно сказала Кристина.

Они уже были в прихожей.

– Слушай, – Кристина внезапно остановилась: ещё один важный вопрос она так и не задала! – Скажи… А этот… Се… человек, который тоже тут с тобой живёт… Он кто?

– Человек, – засмеялась Натка. – Тот, кто со мной тут живет, – это мой папа. Я уезжаю, а он остаётся.

– А где твоя мама? – спросила Кристина.

– Мамы нет. Она ушла очень давно, – медленно проговорила Натка. – У нас по женской линии – только я одна.

– Твоя мама умерла? – тихо спросила Кристина.

– Зависит от того, с какой стороны смотреть, – таинственно ответила Натка.

Кристина уже зашнуровала кроссовки и стояла перед дверью, всё ещё не решаясь покинуть Наткин дом.

– Пока, – сказала Натка и улыбнулась.

– Пока, – ответила Кристина.

И Натка захлопнула за ней дверь.

Глава 40

Дар

Таинственная клиентка – её звали Настя – записалась к Светке через день после магической прогулки. По телефону эта Настя почему-то просилась срочно.

Ближе к вечеру Слава, облачённая в старый мамин атласный халат с золотыми жар-птицами, степенно проводила Настю в Светкину комнату и усадила на подушку. Светка задёрнула шторы, зажгла две тоненькие чёрные свечки и толстую синюю, удивляясь, как при свете свечей всякий раз преображается комната. Новая клиентка Настя сидела перед ней стеснительная, крошечная, худая. Светка разглядывала её, не скрывая любопытства. А что? Профессиональная колдунья имеет право рассматривать посетителей сколько угодно. Но чем дольше Светка всматривалась, тем более странной казалась ей Настя. Светкин взгляд будто бы проникал сквозь кокон, которым девушка отгораживала себя от мира, и различал нечто такое, что сама Настя старалась скрыть. Через минуту Светке было ясно: перед ней – ровесница, малолетка, которая прячет возраст за макияжем и взрослой одеждой. Только, в отличие от Светки, Настя была и правда мелкая. Без косметики и всякого такого наверняка выглядела младше своих лет.

Под Светкиным пристальным взглядом Настя внезапно расплакалась. Крупные слёзы одна за другой скатывались по её худенькому личику, оставляя на коже тёмные дорожки потёкшей туши.

– Вы чего? Не надо, – испуганно забормотала Светка. – Успокойтесь, пожалуйста… А давайте мы вам чаю принесём? С лимоном? Слава, сделай чай, – крикнула она в кухню.

Через пять минут Слава поставила перед Настей чашку с дымящимся чаем и плавающим полумесяцем лимона. Но Настя продолжала всхлипывать, размазывая пальцами слёзы. Одна слезинка, большая и прозрачная, как капля дождя, повисла у неё на носу.

– У меня на вас вся надежда, – пробулькала она сквозь рыдания.

– Да что случилось-то? – перепугалась Светка.

Она догадывалась: дело нешуточное, клиентов с такими проблемами у неё не было.

– У меня… у меня…

Говорить она не могла. Пришлось подождать, пока рыдания стихнут.

– У меня… собачку украли, – наконец выдавила из себя Настя.

– Собачку? – Светка чувствовала, что тоже вот-вот заплачет.

– Да…

– А какой породы? – брякнула Светка просто так. Собачек она любила всяких, но её пугала напряжённая тишина, наполненная всхлипами Насти.

– Обычная… Просто собачка… Мальчик…

– А кто украл?

– Хулиганы из соседнего двора, – проговорила Настя и снова зарыдала.

– Но почему вы пришли ко мне? Вам надо в полицию заявить!

– Нельзя. Нельзя в полицию, – плакала Настя. – Они требуют выкуп за собачку. Я должна принести им деньги, и тогда они её мне вернут. Завтра – последний день.

– А чего вы от меня хотите?

– Ритуал на деньги. Самый мощный. Мне всё равно, белая магия или чёрная. Меня любая устроит!

– Ритуал мы вам сделаем, – пообещала Светка. – Такой… средний, чёрно-белый.

– А он поможет? Точно-точно? – Настя перестала рыдать и посмотрела на Светку.

Глаза у неё были большие, тёмные. Потёкшая тушь делала их ещё больше.

– Много просят эти ваши хулиганы? – спросила Светка.

– Много, – всхлипнула Настя. – Пять тысяч рублей. Ритуал должен подействовать срочно, потому что, если не подействует, собачку мне не вернут.

– Пять тысяч – не такие уж большие деньги, – пробормотала Светка.

– Для меня большие, – снова захлюпала Настя.

– Вы с мамой вдвоём живете? – внезапно спросила Светка.

– Да, а как вы угадали? – Настя удивилась и даже на секунду перестала плакать.

– Угадала – и всё. Я же колдунья. Не беспокойтесь, Настя. Собачку вернут. А ритуал мы вам мигом сделаем. Опомниться не успеете. Со стопроцентным результатом!

Она встала, вытащила из коробки ароматическую палочку, прилепила её пластилином к блюдцу и зажгла. В воздухе поплыли клубы тяжёлого индийского дыма.

Затем Светка взяла со стола зеркало по имени Красавица (её любимой Бабочки с ней больше не было).

Усевшись напротив Насти, подняла руки и сделала в воздухе несколько магических пасов, разгоняя дым. Потом выразительно заглянула в зеркало. На миг ей показалось, что в тёмной зеркальной поверхности отразился яркий предмет – неподвижно застывшая шаровая молния. Светка испуганно моргнула. Нет, это всего лишь свечка. Она включила музыку на планшете. Что делать дальше, она хоть убей не знала, но страшно почему-то не было.

– Закройте глаза, – тихо приказала она Насте.

Та послушно прижала ладони к лицу.

– Расслабьтесь, – велела Светка.

Настя сидела перед ней маленькая, сгорбленная. Лица её Светка не видела.

– Силы земли и неба, – произнесла Светка Синица голосом страшным и зловещим. – Заклинаю: летите сюда, в эту комнату, и принесите деньги для Насти и её собачки.

Сделала музыку громче и уселась назад в кресло. Сидеть в позе лотоса она не умела и сидела просто так, сложив на коленях руки и глядя на пламя свечи с пятиконечной звездой, которое вытянулось тонким жгутиком.

И вдруг со Светкой что-то случилось. Ей стало не по себе. В ушах звенело. Она захотела положить руку на трепыхающееся сердце, но вместо этого по-прежнему сидела, не шевелясь. Казалось, что-то в ней пробудилось и начало расти – что-то такое, что шевелилось последние две недели и чуть не вышло наружу, когда Светка увидела молнию. Нечто новое, огромное, и тёмное, и почему-то круглое, как тень от шаровой молнии. Этого круглого становилось всё больше, а Светки, обыкновенной Светки Синицы, всё меньше. В глазах у Светки смерклось, как перед обмороком.

…Перед ней проплыло Славино лицо – будто бы отражённое в зеркале. Дальше она увидела маму: мама в халате и в белом поварском колпаке склонилась над фабричным столом, присыпанным мукой, и лепила пирожки белыми от муки руками. А потом – покойную бабушку. Бабушка стояла прямо перед ней и смотрела ей в глаза. В руках бабушка держала зеркала – так, как знатные дамы на портретах держат веер. Только веер был не из шёлка, а из зеркал. Светка заметила, что позади бабушки, в глубоких сумерках, таких, которые можно увидеть только на старинных иконах, стоят ещё какие-то женщины: они тоже смотрели на Светку вопросительно, но не сердито. Это мои предки, сообразила Светка. А ведь я и правда – потомственная колдунья. Самая настоящая. Светка подумала об этом без страха и без особого удивления. Не шевелясь, она всё-таки продвигалась куда-то вглубь густых сумерек. А что ещё было там, разглядеть не получалось. «Держи. Время пришло», – не открывая рта, сказала бабушка и протянула Светке зеркальный веер. «Что это?» – спросила Светка тоже мысленно, не открывая рта. «Дар», – ответила бабушка. «Но я не хотела этим заниматься», – мысленно крикнула Светка. «Ты уже этим занимаешься», – возразила бабушка. «Но это случайно! Это игра. Это потому что Слава так хотела!» – «Слава тут ни при чём, нечего на неё сваливать, – сказала бабушка. – Это не случайно. И не игра. Ты этим занимаешься, потому тебе положено». Слово «положено» прозвучало для Светки ещё более жутко, чем «должна». Ей захотелось, чтобы всё это было сном. И не было рядом говорящей тьмы. А с другой стороны, хотелось, чтобы это длилось и длилось. Это странное состояние было по-своему очень приятным. «Бросай-ка ты шарлатанство, – сказала бабушка. И Светка сразу же поняла, что та имеет в виду. – Мы придём ещё. Чуть позже. Ты нас сама позовёшь. Зеркала мы тебе оставляем. А сейчас – выкручивайся, как знаешь!»

И тут Светка Синица очнулась. Она снова была в своей комнате. Никаких зеркал в руках не было. Звон в ушах утих, а темнота, в которой стояли незнакомые женщины, растворялась в обыкновенном вечернем свете, и вот уже из неё проступило бледное лицо девочки с закрытыми глазами, сидевшей напротив.

Светка помедлила ещё чуть-чуть, пока не пришла в себя окончательно.

Решение было принято без колебаний.

Убедившись, что Настя не смотрит, Светка вытерла ледяную вспотевшую ладонь о подол, бесшумно залезла в целлофановый пакет, лежавший на подоконнике, и выгребла оттуда деньги, которые заплатили клиенты. Быстро пересчитала: пять тысячных бумажек. Столько, сколько требовалось Насте.

Так же бесшумно Светка положила деньги перед Настей на стол.

– Откройте глаза, – тихо сказала она Насте.

Та послушалась. Теперь, с открытыми глазами, Настя казалась совсем маленькой девочкой, которая только что проснулась после глубокого сна. Она даже вздохнула по-особенному, как человек, который хорошенько выспался.

А потом она увидела деньги.

– Видите – получилось, – произнесла Светка и пожала плечами. – Ну-ка, сколько здесь?

И с притворным любопытством пересчитала тысячные купюры.

– Ого! Ровно столько, сколько заказывали. Ни рубликом меньше.

Настя сидела, не сводя глаз с лежащих перед ней денег. Она будто превратилась в статуэтку или куклу.

– Ну и ритуал, – заворожённо прошептала она. – Стопроцентный!

– А вы как думали? – небрежно кинула Светка. – Мы ерундой не занимаемся.

– Даже не знаю, как вас благодарить, – Настя достала кошелёк и вытащила из него мятую бумажку. – Возьмите.

Она протянула деньги Светке.

– Не надо, – сказала Светка. – Честно, не надо. Идите лучше домой, выручайте собачку. А потом купите ей что-нибудь вкусненькое. Мы же не знаем, кормили её хулиганы или нет.

Повторять ей не пришлось.

Настя аккуратно сложила деньги, упрятала их поглубже в сумку и, ещё раз поблагодарив Светку, даже не ушла – убежала.

– Ну, что тут у тебя? – нетерпеливо спросила Слава: она закрыла за Настей дверь и метнулась к Светке в комнату.

– Ничего, – устало ответила Светка.

– Что значит – ничего? – насторожилась сестра.

– То и значит. Ничего – это ничего. Ноусинг. Короче, больше не буду этим заниматься, – Светка кивнула в сторону стола с оплывающими свечами и тлеющей индийской палочкой-вонялочкой.

– Это как? – Слава сощурила глаза и явно приготовилась к бою.

– А так. Нравится тебе – занимайся сама. А мне надоело.

– А наши планы? А будущая профессия?!

– Так пусть это и будет твоя будущая профессия. Тебе пойдёт. Говорю тебе как профессионал. Хочешь, специальный ритуал забабахаю? На привлечение клиентов?

– Какой ритуал? Ты что несёшь, ребёнок? Ты серьёзно? Не понимаю, какая муха тебя укусила! Что не устраивает? Ты же всё по-честному. Ни у кого ничего не крадёшь. Тебе всё сами приносят, по своему хотению.

– А знаешь, по-моему, правильнее украсть, – призналась Светка. – Да, правда. Я бы лучше украла: честнее было бы. А так – я же людей обманываю. Вру им в глаза. Из меня гадалка – как из тебя астрофизик!

– Ой, глупости! Не понимаю: когда ты себя успела так накрутить?

Слава устало опустилась в кресло.

– Клиентов своих буду к тебе перенаправлять, договорились? – сказала Светка.

– А так хорошо всё начиналось, – вздохнула Слава. – Кое-кто мечтает о таком начале.

– Ну и пусть. А у меня другие мечты.

– В космонавты намылилась? – насмешливо спросила Слава. – Не возьмут. Ты в ракету не влезешь.

– Похудею – влезу.

Светка и не думала обижаться на Славины подколки.

Что-то в ней, в Светке Синице, переменилось. За эти два дня она стала другой.

Глава 41

Чёрное солнце

Как и обещала Натка, чудеса, запущенные бабой Полиной, заканчиваться не собирались.

Выйдя от Натки, Кристина немного постояла у подъезда, рассматривая двор.

Так и есть: свет никуда не делся! Кристина видела его краем глаза. Он был повсюду. И в то же время его будто бы не было. Он пробегал по асфальту. По контурам домов. По очертаниям машин. По тополям у ворот.

Ясный жемчужный свет.

Он появился не только что – он был всегда.

Интересно, как Кристина раньше его не замечала?

Она всё ещё не могла очнуться после того, что только что пережила.

«Бабушка, – думала Кристина, и от этой догадки сердце тревожно забилось. – Моя бабушка! Вот от кого всё пошло! Моя бабушка – колдунья. И мама. Только они не знают об этом. А я знаю. Ай да баба Полина! Вот что она, оказывается, должна была мне открыть!»

Она принялась думать о маме. Ей всегда казалось, что мама живёт как будто наполовину. Вот папа – дело другое: папа жил на полную катушку. Он любил жить, и жизнь ему улыбалась. А мама?.. Мама всегда оставалась для Кристины загадкой. И всё-таки именно мама всю жизнь мечтала купить квартиру на Садовом кольце. В этом районе. И это она сохранила картину, оставшуюся от прежних жильцов. Картину-указание. Картину-путь. Кристина тогда просто не была готова. И не догадалась, что значит для неё этот нарисованный бульвар. Как крепко связана она с этим местом.

Получается, всё не просто так. Всё было подстроено специально.

Но кем?!

Вместо ответа Кристина внимательно, очень сосредоточенно всмотрелась в себя.

Чёрное солнце было на месте. Она видела его отчётливо и почти без усилий. Отныне она могла созерцать его сколько угодно. Как Кай созерцал игру ледышек во дворце Снежной королевы. Оно больше не было страшным. И вдруг на глазах у Кристины Чёрное солнце побледнело, сжалось – и внезапно превратилось в лицо девочки.

В лицо Кати, дочки Ларисы Ивановны.

Где, когда могла Кристина эту Катю видеть?

Нигде и никогда.

Лариса Ивановна почти не рассказывала про Катю и не показывала её фото.

По мнению Ларисы Ивановны, в доме, где царит Снежная королева, не следовало упоминать имена других девочек.

Думая о Кате, Кристина и не заметила, как дошла до Яузского бульвара и села на лавочку.

Шелестели липы, их листва переливалась на солнце. Бульвар перед Кристиной был будто бы нарисован на тонкой полупрозрачной плёнке, сквозь которую просвечивала совсем другая реальность. Эта реальность была более тёмной и прохладной, как толща озёрной воды, когда в неё заглядываешь с берега. Но благодаря Чёрному солнцу Кристина видела Катю совершенно отчётливо. Катя стояла в ванной над раковиной и что-то делала – кажется, красила волосы. Волосы у Кати были жидкие, безжизненные. Они падали на плечи мокрой обесцвеченной паклей. Рядом на раковине лежал тюбик из-под краски. Тюбик израсходован, а результата никакого. Может, краска плохая? Или всё-таки волосы? Катя смотрела на плоды своих усилий и беззвучно плакала. Холодные слёзы – слёзы отчаяния – текли у неё по щекам.

В следующий миг Чёрное солнце показало Кристине город, где жила Катя. Позади Катиного дома дымили высокие заводские трубы, заволакивая небо тяжёлым дымом. Этот дым медленно плыл над городом и проливался на землю дождём. Катя привыкла дышать заводским воздухом своего города. Его жители старались не думать о том, что воздух отравлен. Только болели в Катином городе чаще, чем в других местах.

Тебе нужно солнце, подумала Кристина.

– Мне нужно солнце, – послушно повторила Катя, всхлипывая.

– И море, – шепнула Кристина.

– И море, – послушно повторила Катя.

– После солнца и моря всё изменится в лучшую сторону, – продолжала Кристина.

– В лучшую сторону, – пробормотала Катя.

«Ты узнаешь свойства большой воды…» – думала Кристина.

– Воды… – всхлипнула невзрачная девочка перед зеркалом.

«Ты начнёшь лучше учиться, и тебя будут любить в классе», – мысли Кристины делали попытку куда-нибудь улизнуть, но она их сдерживала.

– С какой стати меня начнут любить в классе? – горько усмехнулась девочка, обращаясь к невидимому собеседнику. – А учёба – с чего бы ей улучшиться?

«Ты станешь увереннее в себе», – внушала Кристина.

– Не стану, – Катя упрямо замотала головой.

«Всё впереди. Но сейчас главное – море».

– А как я там окажусь? – возразила Катя. – Я сроду его не видела. И не увижу. Оно отсюда за две тысячи километров.

Зелёный луч привычно шевельнул своими щупальцами где-то рядом с Катиным лицом. Усилием воли Кристина его сдержала, но не до конца. Одно щупальце потянулось к Катиному лицу и коснулось его. Кристина замерла. Катя тоже. Щупальце скользило по её щеке. Катя смотрела перед собой, ничего не видя, но явно что-то чувствуя. Выражение её лица было таким, будто опасный паук спускается мимо на паутинке.

И тут почти инстинктивно Кристина нащупала выход. Она снова сделала огромное, почти нечеловеческое усилие. Нет, она больше не загоняла тьму назад, как делала это много дней подряд. Она выбрала новую тактику: не сражаясь с зелёной тьмой, слегка изменила её цвет. Всего лишь самую малость. Да, всё очень просто. Но ещё совсем недавно она не умела этого делать. Она даже представить себе не могла, что существует такое элементарное решение. Тусклый сумрак вокруг Кати, из которого был соткан её мир, сделался синеватым. Потом в нём пробились робкие бирюзовые нотки. И наконец – серебристые тона. Это было так, словно Кристина забралась в какие-то потайные настройки и что-то в них подкрутила. Теперь Катю окружал нежный серебристый свет, который бывает во время дождя, когда из-за туч проглядывает солнце.

Свет разгорался всё ярче, всё увереннее. Он вытеснил остатки тьмы из самых пыльных углов Катиной квартиры. Он заливал собой всё пространство вокруг Кати. Он пробегал по зеркалу. По пустому тюбику из-под краски. По её слишком тонким, сожжённым дешёвой краской волосам. По бессильно упавшим рукам.

Катя стояла посреди ванной, восторженно глядя вокруг себя.

– Ух ты, – сказала она и улыбнулась.

«Молодец, не испугалась», – мысленно отметила Кристина.

– Не испугалась, – покачала головой Катя.

– Главное, не теряй надежду, хорошо? – отчётливо проговорила Кристина.

– Хорошо, – кивнула Катя.

Постепенно Катино лицо растворилось в солнечном свете Яузского бульвара. Но это было уже не страшно. Главное – Чёрное солнце так и не причинило ей вреда.

Глава 42

Это как смех

Кристина поднялась со скамейки. Пересекла бульвар, прошла по Воронцову полю в сторону переулка Обуха, выходившего на Садовое кольцо.

На сером кирпичном домике трансформаторной подстанции виднелись граффити. Уже привычная чёрная клякса. Кристина присмотрелась: привычная, да не совсем. Чёрная клякса была живая! Перед Кристиной была Безымянная Сущность, случайно появившаяся на свет. В данный момент сущность спала. И будет спать, догадалась Кристина. Неведомый автор создал её, но не сумел – или не догадался – пробудить.

Кристина оглянулась: позади неё за бульваром, за Хитровкой, за домами высились небоскрёбы Сити, сияющие в лучах солнца.

Город. Вот он: весь перед ней. Как на ладони. С каждым днём она узнавала его всё лучше. Всё глубже. Он был важной частью её самой. Постояв, она медленно двинулась дальше. Отныне вокруг Кристины были не дома, а лица и выражения лиц. По этим лицам Кристина читала гораздо лучше, чем по лицам большинства людей. Она присмотрелась: дома были прозрачные! Вот Институт мозга. Она видела его насквозь. Его подвалы. Его музей. Тысячи банок с мозгом. Тысячи ящичков картотеки. Чучела животных – обезьяны, тигра, косули. Рядом – Химический институт: его подземелья с пробирками, его лаборатории с синими лампами. Она перевела взгляд дальше, туда, куда в обычное время дотянуться им не могла. Она видела под землёй! Вон глубоко под тротуаром, в толще земли, – клад. Старинные монеты блеснули, приветствуя Кристину. А чуть в отдалении, ближе к Яузе, – мертвец. Совсем не страшный. И никого не хватает за ноги. Тихо спит в земле много веков подряд, сложив на груди костяные руки.

Город открылся Кристине. Как таинственная шкатулка – древняя, оплетённая паутиной, засыпанная сизой вековой пылью. И всё-то в ней есть, в этой шкатулке: узоры из стекла, кирпича и камня, драгоценные самоцветы районов с прожилками бульваров и скверов.

Чем древнее сокровище – тем оно ценнее.

А Кристина, Натка, Светка Синица и Мелкая Аля должны его сохранить.

Как они там, интересно? Мелкая Аля, Светка Синица?

Скоро она узнает.

Кристина дошла до своего дома – и прошла мимо. Дом остался позади. Наверное, если бы он был живым существом, он бы удивился. Потому что раньше Кристина так себя не вела.

Она вышла на Садовое кольцо и набрала номер папы.

– Не отвлекаю? – спросила она.

– Привет, малыш, – отозвался папа. – Не отвлекаешь, нет. Что там у тебя?

– Это серьёзно, пап, – быстро заговорила Кристина. – Слушай внимательно. Помнишь, ты говорил, что в день рождения я смогу загадать любое желание? И попросить любой подарок?

– Но день рождения только через восемь месяцев, – напомнил папа.

– Да. Конечно. Но желание уже готово. Можешь прямо сейчас его исполнить? И это будет считаться как подарок.

– А не передумаешь? – серьёзно спросил папа. – У нас уговор: подарок – только один.

– Не передумаю. Обещаю.

– А что за желание?

– Я хочу, чтобы очень скоро, прямо сейчас Лариса Ивановна вместе со своей дочкой Катей отправились в наш дом на море и хорошенько там отдохнули.

Наступило молчание.

– А у Ларисы Ивановны что – есть дочка? – спросил папа.

– Да, пап. Моя ровесница.

– И ты с ней знакома?

– Ни разу не видела. Она живёт в другом городе.

– Странное желание вообще-то, – честно сказал папа. – Какой смысл отправлять на море какую-то Катю, если ты её даже ни разу не видела?

– Большой смысл, пап. Это для меня сейчас очень важно. Помнишь, ты расстраивался, что у меня плохо с желаниями?

– Гм, – всё ещё сомневался папа. – Но раньше ты вроде бы что-то говорила про Австралию…

– Разве? – притворно удивилась Кристина. – Совершенно не помню.

– Зато я помню. Значит, вместо Австралии – Катя?

– Да-да, папочка! Пожалуйста, – взмолилась Кристина.

– Пусть будет по-твоему.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– Только всё это прямо сейчас. Прямо сегодня.

– Ладно, – настойчивость Кристины удивила папу. – Прямо сейчас закажу им билеты. Я и сам не помню, когда Лариса Ивановна последний раз была в отпуске. По-моему, никогда.

– А мама? Она не будет возражать?

– С мамой я поговорю. Или, если хочешь, поговорим вместе. Найдём временную замену Ларисе Ивановне.

– Спасибо, папочка!

И Кристина нажала отбой.

А вскоре зазвучала знакомая мелодия. Звонила Светка Синица.

– Привет, – голос у Светки был каким-то лихорадочным. – Ты чего сейчас делаешь? Надо срочно встретиться. Да, на нашем месте. Ты даже не представляешь, что я расскажу!

– Давай чуть позже, ладно? Я перезвоню, – ответила Кристина.

А потом в айфон упала смс-ка. По её звону Кристина сразу догадалась, что смс-ка необычная. Она сунула руку в карман, достала айфон и помедлила, не глядя на экран. Сейчас… сейчас она что-то узнает. Сейчас она увидит ещё одно чудо. А может, никакого чуда не будет, а смс-ка прилетела от мамы. Но в эти секунды, пока Кристина не смотрит на экран и не знает, от кого она, чудо есть. И оно будет продолжаться столько времени, сколько она захочет. Кристина стояла посреди площади с айфоном в руке. Потом дошла до скамейки и села. Смс-ка пришла с неизвестного номера: «Привет, Кристина! Если хочешь, давай встретимся. Могу показать тебе лучшие граффити в нашем районе. И научить их рисовать. Уверен, у тебя получится. Шаман». Она ещё и ещё раз перечитала текст и подпись под текстом. Дрожащими от волнения пальцами набрала ответ: «Привет! Давай)».

И отправила. Слишком поспешно отправила. Нельзя так.

Она знала, что Волшебный Город перенесёт смс-ку в нужное место и опустит в руки Шамана. Может, Шаман уже открыл её и читает. Или даже набирает ответ. В ожидании ответа она снова и снова перечитывала первое послание.

Это было не просто письмо Шамана – это был подарок Волшебного Города.

«Стоп», – подумала Кристина и нахмурилась. Так долго сидели с Наткой, а спросила она в итоге так мало! Хорошо, про бабу Полину Кристина теперь знает. Но всё остальное? Кем работает Наткин папа? Что означали похороны курицы? Где помещается тот пустырь?! Теперь ей казалось, что в их таинственной прогулке имела значение каждая мелочь, каждый шаг. Как можно было столько всего одновременно предвидеть?!

«Это как смех. Раз – и сияние», – пронеслась в её голове Наткина формула.

Тут Кристина снова подумала о девочках. А ещё – о Зелёном Замке. Скоро Кристина всех обзвонит. Сначала перезвонит Светке, они договорятся о встрече. Светка позовёт Алю. Они соберутся в Зелёном Замке, и Кристина про всё расскажет. Про Великий Свет, про бабу Полину, про волшебство, которое на самом деле – как смех, и всё такое. Но и у Светки определённо есть что рассказать! Нет, лучше Кристина сама позвонит Але, чтобы Аля не чувствовала себя мелкой. Да, Аля мелкая. Но она связана с ними тайной четырёх стихий, а значит, она такая же, как они, Кристина и Светка Синица. И неважно, кто старше. Всего лишь через какие-то полчаса они все вместе будут сидеть на пенках в Зелёном Замке и слушать Кристинину историю – три странные девочки: разумная не по годам Аля, которая умеет исцелять руками, рассказчица всяких историй Светка, которая способна изменить течение судьбы, и она, Кристина, которая способна отделять Великий Свет от Великой Тьмы. Три девочки-колдуньи, которые вместе совсем не случайно.

В этот миг айфон в кармане снова звякнул: в него упала ещё одна смс-ка.

Ну и пусть, подумала Кристина с неожиданной лёгкостью. А вот не стану читать тебя прямо сейчас. Полежи хотя бы минут пять. А лучше десять. Пусть ещё десять минут ключ будет в замке, а дверь всё ещё остаётся закрытой.

Кристину переполняли колючие пузырьки вдохновения! На миг она увидела себя со стороны – девочку-колдунью на оживлённой площади у метро, среди ничего не подозревающих и куда-то спешащих людей.

И вдруг она увидела ещё кое-что. Точнее, кое-кого. Со стороны подземного перехода ей навстречу шагала Натка. Она почти бежала, на ходу махая Кристине рукой. «Вернулась, чтобы попрощаться, – мигом сообразила Кристина. – Она не может уехать просто так, не попрощавшись со всеми нами!»

Кристина соскочила со скамейки и сделала шаг навстречу Натке.

А потом внезапно запрокинула лицо к небу, раскинула руки и немного покружилась, совсем не думая о том, что подумают о ней прохожие.

Небо с птицами и самолётами закружилось над ней и вместе с ней.

Тысячи световых волокон переливались под солнцем, их светлые нити тянулись повсюду, заплетались в узоры, пронизывая и связывая собой весь мир.

И тут Кристине стало смешно.

(Четверо воронят-подростков, живших в то лето на старой липе в лохматом гнезде из веток, которое с земли было не рассмотреть, давно созрели для самостоятельной жизни, но расставаться не собирались. Вчетвером они носились по району, питались тем, что удавалось найти, но ежедневно возвращались в свой двор и все вместе смотрели на опустевшее родное гнездо. В тот день, сидя на старой липе, они как раз собирались навестить помойку в соседнем дворе. Они почти уже взяли старт, вот-вот готовые с воплями посыпаться с веток, как вдруг кое-что привлекло их внимание. В дальнем конце двора, там, где был уже не совсем двор, а густые заросли кустов и деревьев, в самом центре этих зарослей стояли четыре девочки. Они стояли неподвижно, как статуи в старом парке, запрокинув лица и подняв руки ладонями кверху. Между ними, распространяя едва заметное, но отчётливое сияние, прямо в воздухе висел светящийся шар. Сначала вороны-подростки подумали, что это в одном из зеркал, принадлежавшем, как они знали, одной из девочек, отразилось солнце, которое как раз в этот миг закатывалось за дома. Но это было не солнце. И не отражение солнца. Шар светился самостоятельно. Осторожно, едва-едва. Могло показаться, что это оптическая иллюзия. Что свет вот-вот пропадёт. Но он не пропадал. Зрелище было настолько загадочным, что от удивления у одной из юных ворон даже открылся клюв! Не выдержав напряжения чужой тайны, вороны закаркали, слетели с веток и сделали над двором круг. И вскоре исчезли где-то среди крыш Химического института, там, где несколько минут назад исчезло солнце.)

Content

Надежда Беленькая
Девочки-колдуньи

Глава 1 Колдовство начинается

Глава 2 Что было дальше с Кристиной

Глава 3 Что было дальше с Алей

Глава 4 Что было дальше со Светкой Синицей

Глава 5 Догоняя Натку

Глава 6 Кристина в ужасе

Глава 7 Профессия – ведьма

Глава 8 Девочки-колдуньи снова вместе

Глава 9 Аля и Светка в гостях у Кристины

Глава 10 Живое слово

Глава 11 Синица перевоплощается

Глава 12 Убежище: уютное и надёжное

Глава 13 Страшная история, рассказанная Светкой Синицей в Зелёном Замке

Глава 14 Подземное море и тайны метро

Глава 15 «Как стать ведьмой в домашних условиях»

Глава 16 Мелкая Аля идёт к психологу

Глава 17 Аля и её битва со словами

Глава 18 Серый Человек

Глава 19 Больше не дружба

Глава 20 «Ведьмин дом»

Глава 21 Встреча под тополем

Глава 22 Марина по объявлению

Глава 23 Живые картины, которые никто не замечает

Глава 24 Дома у Натки

Глава 25 Сарафанное радио в действии

Глава 26 Ночной район: тени, шёпоты, отражения, силуэты

Глава 27 Лавровый веник

Глава 28 Тьма переходит в наступление

Глава 29 Аля в метро

Глава 30 Спасение – бег

Глава 31 Тот, кто здесь бродит

Глава 32 Вещи, вещи, вещи…

Глава 33 Вдоль Яузы

Глава 34 Встреча

Глава 35 Магическая прогулка

Глава 36 Изнанка города

Глава 37 Гроза

Глава 38 Квартира номер сто шестнадцать

Глава 39 Раз – и сияние

Глава 40 Дар

Глава 41 Чёрное солнце

Глава 42 Это как смех