Деньги правят миром

1. Какого дьявола я попал в... это?

Он очнулся под звук дребезжащих по бетонному полу приемного покоя железных колес каталки.

— Сыночка… — полные слез глаза матери смотрели с любовью и безумной надеждой, но больше она не смогла сказать ни слова…

Последнее, что он видел, — закрывающиеся двери лифта. И темнота, в которой растворилась наконец всепоглощающая боль.

***

Глаза упорно не хотели открываться. Дышать было тяжело, словно на грудь давил немалый груз. Собственные конечности вообще не ощущались, как вовсе не было их. А голова работала.

«Повезло кое-кому, хотя… и не повезло — тоже, я жив, — думал Петр Николаевич Воронов, молодой, но уже довольно известный (к его сожалению) опер ОЭБиПК. Он прекрасно помнил все до того момента, как садился в машину. А потом… Только мамины глаза.

«Надо сообщить ей, что я пришел в себя. Успокоить…» — он кое-как разлепил веки и огляделся, но кнопки вызова дежурного, как во всех современных больничных палатах, не нашел. А крикнуть не получалось. Не было голоса. Совсем.

Он попытался пошевелить пальцами и, наконец, ‚нашел‘ и медленно поднял руку, стараясь аккуратно убрать с век колючие кусочки присохшей корочки.

А потом увидел эти самые руки. С пухлыми пальцами. Не свои.

От неожиданности перехватило дыхание.

— Сыночек! Питер! Ты очнулся! — лицо незнакомой женщины, а глаза… Такие же, как у мамы. В слезах. Только серые. Но в них… те же боль, любовь и надежда. У мамы были светло-карие…

Она держала его за руку, а он все смотрел. Сказать правду? Обмануть?

— Все будет хорошо, мама, — прохрипел он еле слышно.

Последнее слово далось ему с трудом, но он не смог найти в себе сил погасить надежду в этих глазах.

— Ничего больше не говори, милый. Тебе трудно, но все пройдет. Главное, ты жив, с тобой сам Сметвик работал! Он сказал, что все будет хорошо…

Она аккуратно напоила его из длинного носика странной большой кружки и села где-то рядом.

***

Уже через три дня утомительного больничного режима они вернулись домой. Ну как ‚домой‘…

Петр осознал, что ему повезло не по-детски, когда мать, в очередной раз плача, рассказала, что продала дом за отцовы долги и теперь они живут в другом месте. Облегченно вздохнув по поводу того, что не придется изображать амнезию в режиме ‚тут помню, а тут не помню‘, он оделся в немного мешковатые неудобные штаны, свитер и какой-то странный то ли пиджак, то ли сюртук.

Еще в клинике определив место, куда попал, молодой человек долго и грязно ругался. Мысленно, конечно. Поттериану он, мягко говоря, недолюбливал. Раздражало его и то, что за трое суток он так ни разу и не услышал собственную фамилию — отчего-то никто не обращался к нему иначе, как ‚бедный мальчик‘, а к матери — ‚мадам‘. Хотя к ним и заходили-то нечасто, раз в день от силы.

Единственное, что удалось узнать, — неприятности его реципиента начались из-за сильного спонтанного магического выброса, когда он оказался свидетелем убийства отца… Значит, скоро будет ‚здравствуй, Хогвартс‘.

***

Будучи подростком, он с восторгом проглотил первые четыре книги Роулинг, но потом… Умер отец, и он быстро повзрослел, оставшись в семье единственным мужчиной. Связался было с плохой компанией, но после того, как загремел в изолятор за хулиганство, из которого его отпустили ‚до первого предупреждения‘ благодаря мольбам матери, быстро одумался. Ментам не больно хотелось мурыжить несчастную беременную женщину, а уж когда узнали, что она еще и вдова… Внушение парню сделали серьезное. Только словами, но… Он запомнил.

Перечитал он эти книги уже студентом юрфака — вслух, для любимой сестрички. И увидел массу, мягко говоря, странностей. Детей, которые пытались действовать, как взрослые, не имея для этого ни ума, ни опыта. Взрослых, к которым возраст пришел один, а у некоторых даже отнял те немногие мозги, что вроде бы имелись в детстве. И вот теперь ему досталась вся эта бодяга, только в режиме ролевой игры на выживание? Мдя. Жаль, пока так и не удалось выяснить, какой год на дворе.

***

Небольшой домик: две комнаты, выходящие в более чем скромную гостиную, старый совмещенный санузел (хорошо хоть душ и ванна есть). Самым уютным помещением оказалась кухня, куда мать притащила его и первым делом усадила за стол. После обильного завтрака он наконец пошел в свою полупустую комнату: стул, стол, кровать, сундук. Все. Небольшое окно выходило на задворки Горизонтальной аллеи вблизи Лютного. То еще местечко. К подоконнику дождь прилепил пару осенних листьев. Он отвернулся и… увидел себя в зеркале.

— Жирная мо-орда… я, конечно, предполагал, но… хотя бывает и хуже.

Он залез в сундук, достав из него потрепанный домашний костюм, переоделся и попробовал отжаться. Получилось только один раз. Точнее, половина. Вниз. Сжав зубы и собрав все силенки, он заставил себя подняться на трясущихся руках и услышал стук в дверь, а затем шаги матери: пошла открывать.

— Миссис Петтигрю… Мы хотели бы поговорить с вашим сыном, это возможно?

— Питер!

Что? Кто? Петтигрю?! Эта крыса?! Да лучше б я в дементора попал… мля-а-а…‘

Двое мужчин, одетые под прошлый век, ждали в гостиной. Деваться было некуда.

— Аврорат… — мать приобняла его за плечи и встала сзади.

— Я ничего не помню…

— Зови меня мистер Сэвидж, Питер, — обратился к нему молодой светловолосый мужчина. — Я легилимент. Если ты позволишь, я посмотрю твои воспоминания. Все равно твой мозг хранит даже то, что ты предпочел бы забыть. Я понимаю это твое желание, но иначе те, кто убил твоего отца, останутся безнаказанными, ты же этого не хочешь?

Мальчик вздохнул.

«А что, — подумал Петр, — мозг-то остался физически — этого ребенка. Значит, и "запись" должна быть… Куда бы ей деться. Главное, чтобы другие воспоминания он не увидел».

— Я должен смотреть вам в глаза, сэр?

— Сначала сядь удобно. Ты можешь начать сопротивляться неосознанно, что может причинить неприятности нам обоим. Поэтому мой отец, — он кивнул на старшего мужчину, тихо что-то говорившего матери, — нас подстрахует. Он лучший в Аврорате по оказанию медицинской помощи в боевых условиях, — не без гордости добавил он.

Питер кивнул:

— Мне нужно как-то… не знаю, настроиться на отца?

— Просто пожелай вспомнить тот день. У нас все получится, — молодой аврор потрепал его по голове.

Питер буквально провалился в его голубые глаза…

Кабинет отца в скромной небольшой конторе. Недвижимость? Точно.

Он стоит возле стола, о чем-то спрашивает, да, они собирались пойти в Волшебный зверинец… присмотреть ему фамильяра.

Распахнутая дверь грохочет о косяк, улыбавшийся ему отец резко бледнеет и больно пихает его вниз, под стол.

Темнота, но вдруг… стол словно становится прозрачным.

Люди в масках, размахивание палочками… У одного нападающего нет фаланги указательного пальца на правой руке. У второго седые кудрявые волосы, или это парик? А еще у него крошечный шрам в углу рта.

Отец кричит.

Страшно.

Но он откуда-то знает: ему нужно рассмотреть и запомнить все.

В ушах грохочет кровь. Он не может выбраться: ноги отца свисают сзади. Перед глазами со столешницы начинает капать кровь. Сознание отступает. Темнота.

Он вздрагивает от отвратительного запаха и резко открывает глаза.

— Умница! — серьезно говорит ему старший аврор.

— Молодчина, Пит! — хвалит молодой. — Такие приметы! Просто отлично. Тебе бы в сыске работать!

Мать обнимает его и, всхлипывая, прижимает к себе, негодующе глядя на обоих посетителей.

— Ваш мальчик будет хорошим магом, мэм.

«Знали бы вы, где я работал», — думает Петр, мысленно переводя дух. Легилимент, просмотрев захватывающую сцену, больше ничем не интересовался. Пронесло…

Посетители, как их там… фамилии представителей исполнительной власти — нужная информация! А, да, Сэвиджи — ушли довольные. Надо расспросить мать, пока она… под впечатлением.

***

Все, что он узнал, укладывалось в давно знакомую схему.

Отец просто попал на поддельные документы, подставив тем самым весьма серьезного клиента. Из криминальных кругов, но кто бы знал… Почти все их имущество ушло на погашение долга, и с матерью не церемонились. Гады.

— Пусть мы сейчас не в самом благополучном квартале, зато Петтигрю больше никому ничего не должны, — успокаивала мать. — И еще денег немного осталось, хватит на пару лет, если жить скромно, а через год тебе в школу. А я… устроюсь куда-нибудь.

— Успокаивает, да не совсем… — он встал, отстраняясь от матери. Надо было подумать.— Можно я пойду в свою комнату?

— Конечно…

Интересно… Учился ли Питер в обычной школе, как ее там, магловской? Семидесятые годы прошлого века… Его занесло на полвека назад. Что там в Англии и в поттериане?.. И в мире?

Контры с Россией, то есть, СССР, война во Вьетнаме, кажется, первый Луноход, развал Битлов… Угольные стачки, точно. Сколько в целом бесполезной информации. О, Белая книга… «Великобритания и европейские сообщества: экономическая оценка». Экономический кризис в Британии наступит к концу десятилетия. Второй курс, доклад по экономике… И на кой это сдалось десятилетнему английскому магу? Хотя насчет кризиса — это всегда полезно…

В какой-то мере он начал понимать действия канонного Пита: более чем шаткое положение семьи, необходимость поддержки как следствие собственной слабости… Слабости? Он задумался. Анимагия, какой бы ни была полученная аниформа, в том возрасте — признак далеко не слабого мага. Как и проявившаяся благодаря аврорам способность видеть сквозь преграду. С этим можно работать. И черта с два кто-то сделает из него предателя.

Но для начала надо просто выжить. И помочь этой несчастной женщине, признаться которой у него не хватит духу никогда. Потому что это будет сродни тому, чтобы убить ее.

Все же первое и самое простое — привести в порядок это тело. У Петра подготовка была вполне приличной, учитывая, что с оперативной работой он тоже был знаком отнюдь не понаслышке. Он резко встал.

Результат первой попытки был ожидаемо хреновый. Навыки он помнил практически все, но не мог толком — ничего.

Подвижности — минимум. Скорость вареной черепахи. Растяжка… ну, немного есть. Силы — никакой. Но пока он жив, надо работать. Чем он и занялся, а чего откладывать-то.

Разогрев. Разминка. Удивленный возглас матери. И три круга вокруг квартала, после которых он готов был две ступеньки крыльца дома преодолевать ползком. Прикусив губу изнутри, прошел на ногах, буквально на скрипе зубов заставил тушку сделать растяжку и пошел в душ.

Что-то охала мать, провожая его на кухню.

Он молча жевал и думал… Идти в школу ему смысла не имеет, но представлять, что происходит в обществе — необходимо. Интересно, сможет ли он устроиться разносчиком газет? Или хотя бы мальчиком-посыльным? Но идти надо однозначно в какое-то издательство.

Ему нужна карта города.

Где они точно могут быть? В книжных и в районе вокзалов.

Вот и задача на завтра.

Один вопрос: он даже не представляет, в какую сторону идти.

«Эхх, я ж попаданец, где мой рояль в кустах, я вас спрашиваю? Ну хотя бы один мне полагается или как?»

Сероватый потолок, которому он адресовал свой эмоциональный выброс, естественно, безмолвствовал.

«Хотя чего ж я жалуюсь, — подумал он. — Язык-то! Как родной! Интересно, а на каком языке я думаю — ощущения перехода-то нет. Мдя. Надо было просить два рояля…»

2. Самоопределение и самоподготовка

Он лежал, закинув руки за голову, и глядел в сероватый потолок. Неделя ничегонеделания (исключая утренние тренировки и, конечно, чтение) угнетала, минорные настроения матери вгоняли и его самого в какую-то непонятную, прежде ему не свойственную хандру. Хотелось размять сигарету в пальцах, вдохнуть аромат табака, медленно втянуть и длинно выдохнуть дым… и почувствовать хоть какое-то, млять, облегчение. Повторять судьбу того, в кого попал, он не собирался, дудки-с.

Пётр тяжело вздохнул и ухмыльнулся, представив, как бы он сейчас выглядел: пухленькое дитё с сигареткой. Придется бросать курить, причем даже не начиная… Чистый сюр…

«Какие у меня перспективы? — думал он. — Питер сволочь, но… не дурак. Хотя… Почему сразу сволочь-то, Шляпа же отправила его на Гриффиндор. А это — храбрость, благородство, честь… По крайней мере, декларировалось именно так. С другой стороны, Поттер-старший при всей „гриффиндорской семейственной склонности“ в каноне на благородство даже на аркане не тянул. Не говоря уже о придурочном Блэке. Мародеры натуральные».

К кому Петр более-менее нормально относился из героев, так это, пожалуй, к Снейпу и Люпину. Им хоть посочувствовать можно было. Немного.

Так что… определенно, что-то тут не так. Либо они не соответствуют книжке, либо факультет. Хотя что ему до них. Но выбирать-то придется.

Гораздо больше двух враждующих факультетов ему импонировали оба нейтральных, и без разницы, в общем-то, куда распределиться. Выучиться, занять свое место и спокойно жить дальше… В предыдущей жизни встрял уже, хватит… Просто жить, может быть, приспособить свои умения в маггловском мире — мало ли можно делать скрытно, так, чтобы простецы не замечали. Да хотя бы в той же юриспруденции легилименцию добавить. Если он, конечно, окажется хоть немного способен. А чары? Хотя это уже ближе к тому, что по другую сторону закона. Палочку вообще можно в руке не держать, прикрепить на предплечье да помахать рукой. И все твои. Всего лишь потренироваться надо. А та же химчистка, то есть, маг-чистка? Ремонт чего угодно… Строительство… Ух!

И что? Действительно — хватит? И все, что он читал, чем поначалу восхищался, и с чем потом спорил, пройдет мимо него? Так, проживет себе… по-бюргерски… Ни то, ни се. И?

Он же правозащитник… Нет, вечно ходить по грани его не привлекало, но и опасности не особо страшили. Семьи не было, да и не планировалось. Мать… друг у нее есть, взрослые, еще не старые, справятся. А вот распутывать логические цепочки прожженных деловаров, раскрывать их замыслы и, в конце концов, приводить подлецов к ответу… Это было не просто чертовски интересно, это было — ЕГО.

Петр вспомнил свое первое дело. Хищение в особо крупных размерах. Подставные лица, фирмы, живущие пару недель, якобы зарубежные «инвесторы»… И первая смерть. Девушка-секретарь, совсем еще девочка… Умная и честная. Осмелившаяся позвонить и рассказать все, что знала. Так и не дожившая до двадцати двух. Иришка-ириска…

А, гори все синим пламенем… Пусть будет Гриффиндор.

Только вот подпевалой он не будет. Не его амплуа. Но он сделает все, что сможет. Чтобы предотвратить войну, чтобы отобрать у Волди Севера, а у Дамби — Мародеров. Да, нефиг им будет Мародерами называться. И вообще, он сам им занятие найдет.

«Ну-ну, строим наполеоновские планы», — он пригасил иронией полет своей фантазии.

Еще неизвестно, вообще неизвестно, что тут и как. Не может он взять и поверить, что «ген волшебства сцеплен с геном кретинизма» — а ведь порой только этим и можно объяснить некоторые эскапады… Сразу вспомнился Снейп, которому так хотелось промыть мозги…

«Вот как так — ты пообещал „все, что угодно“ за спасение своей подруги. Тот, кому пообещал, ее не спас. Не. Спас. Какого хера ты ему служить пошел?! Хотел сдохнуть, но Азкабана при этом боялся? Да в таком состоянии впору самому дементора поцеловать, еще неизвестно, кто бы первый околел. Но нашелся, мля, только Альбус… А вот еще не лучше: придурочная Лиля, „не простившая“ единственного друга (что-то других по-настоящему близких друзей-подруг у нее по тексту не было замечено) за простое и всем известное определение, ну и что, что более грубый его вариант? Не знать этого на каком там курсе? Нереально. Не ожидать от того, чьи заклинания растрепала его же врагам? Глупо».

А уж гибель обоих Поттеров его вообще невероятно раздражала. Маги не могли сторожевик настроить? Мантию отдали? Этот, как его там… портал приготовить не могли? Матькаться грех…

Ну не может быть так… не может!

Но… если тут именно так на самом деле?

Питер сел на кровати, схватившись за голову.

Насрать тогда на все это волшебство с Астрономической башни, мать в охапку — и в маггловский мир. Если все именно так, то пусть эти маги огребают согласно своему маразму. Главное, он в этом участвовать не будет. Инсценировать свою смерть еще в Хоге, научившись самому важному, и свалить нафиг, ибо нефиг… Стоп.

«Что-что я подумал? Инсценировать смерть? Любопы-ы-ытненько, — подумал Петр. — Да мы с этим Петюней родня… духовная. Однако. Не ожидал от себя».

Да, надо как-то разбираться. А значит, пора идти в люди, то бишь, в маги…

И тренировать себя, тренировать!

Он вспомнил ощущение, которое возникло в его голове и глазах, когда стол стал просвечивать, и уставился на дверь. Сначала ничего не изменилось, но секунд через пять он увидел… гостиную. Он медленно перевел взгляд на стену. Та не поддавалась. И потом не поддалась, только голова заболела. Зато получилось уже десяток раз «чисто» отжаться — сила росла довольно быстро. И под очередные охи матери выскочить на пробежку. Как же отвратно бегать в ботинках!

На завтрак тушка метала овсянку так, что родительница только умилялась. Нет, он себя сдерживал… и даже немного получалось…

— Мам, я пойду погуляю? — он взглянул в ее лицо и заметил следы слез.

— Опять плакала?

Женщина только всхлипнула в ответ. Он встал и приобнял ее:

— Я могу чем-то помочь?

— Да ну, что ты… — его погладили по голове.

— Но все-таки? Ты вчера уходила к подругам…

— Нет у меня больше никаких подруг, — выдохнула мать с горечью.

— А, вроде того, что мы им уже не ровня, да? Мы теперь слишком бедные?

— Как ты… Откуда?

— Вообще-то, мне уже не пять лет, — попробовал он свести все к шутке. — А что ты от них хотела?

— Я думала, они что-то смогут предложить, посоветовать, куда можно устроиться. А они, поджав губки: «Работа! Фи! Ах, бедняжка… Я бы помогла, но в семье сейчас так трудно с деньгами!». А сами в новеньких платьях. Вот и не пойму, с кем я дружила-то… Ой…

Миссис Петтигрю сама удивилась тому, что начала вдруг говорить с сыном не как с ребенком. И кажется… правильно сделала?

— Совсем одни мы с тобой остались, Питер… — слезы набежали снова.

— А… твои или папины родители?

— Ну… Мои ведь — магглы…

— Ну и что? Давно ты у них была?

— Что с твоей памятью, сын? Мы же их вместе навещали в начале июля. А родители Питера… Одна твоя бабушка — она волшебница, но… мы с ней никогда не ладили. И живет она очень далеко.

— А где? Ну мам, просто интересно…

— В Портсмуте.

«И это далеко? От Лондона пара-тройка часов поездом… А с аппарацией и вовсе пара мгновений. Маги, одно слово», — подумал Петр. И продолжал играть свою теперь, видимо, пожизненную роль:

— А дедушка с бабушкой… если к ним?

— Переехать в маггловский мир? Боюсь, я не смогу, сынок.

— Зачем обязательно переезжать, просто посоветоваться-то ты можешь?

Мать задумалась.

— Так я пойду?

***

Город встретил его слегка накрапывающим осенним дождем, но холодно не было. Народу на Горизонтальной аллее было мало, и он для начала побродил туда-сюда, внимательно присматриваясь. Одежды людей… Повадки… На него никто не обращал внимания. Моросить перестало, и Питер пошел в ту же сторону, куда направлялось большинство магов, и понял, что не прогадал, выйдя спустя полчаса к рынку. Тут было на что посмотреть… Он ходил и запоминал: знать, что почем, — это же просто необходимо.

Набродившись среди торговцев до одурения, Пит развернулся было в сторону дома.

— Ох, простите, — он едва не налетел на какую-то корзину, а невысокая крепенькая женщина едва не выронила свою ношу.

— Тяжело? Вам помочь?

Удивленная женщина кивнула.

«Вот заодно и потренируюсь», — подумал Петр.

— На Горизонтальную аллею, пожалуйста… пятый переулок отсюда.

— Отлично, нам по пути.

Корзины изрядно оттягивали руки, и он не выдержал:

— Почему вы не облегчите вес?

— Я сквиб, — покраснела женщина. — Я веду хозяйство в доме волшебницы. Но сегодня гости, и я не рассчитала… Но деньги у меня есть, я знаю, обычно за такую услугу полагается десять кнатов…

Отказываться он и не думал. Женщина даже добавила немного…

Ну вот, в кармане что-то зазвенело. Мелочь, совсем мелочь, но приятно.

— Эй, жиробасик!

«Вот она, настоящая жизнь. Стоит хоть мизер заработать, как местный рэкет тут как тут», — усмехнулся про себя Петр.

Местный рэкет в количестве двух светло-рыжих парнишек на полголовы выше него имел непритязательные одежонки, голодный вид и довольно щуплую конституцию.

«Сильно бить не буду», — подумал Петр и ответил:

— Чего надо, жертвы Освенцима?

— Кто? Жертвы кого?

После небольшого экскурса в историю, замаскированного под ужастик для уличных пацанов, отношение резко изменилось.

— Так ты… ты что, тоже маг?

— Да, я еще и волшебник. И магловские книжки читаю. Интересно — зашибись!

— И ты… помогаешь сквибке?! За деньги?! — пацаны прифигели.

— Да мне пофигу кому и что, я коплю. На кое-что.

— А-а-а. А родители что, не дают?

— Отца убили. А матери знать не обязательно.

— А на что копишь?

— Ну ты разбежался, я матери не скажу, а тебе сказать должен? Ща-а-аз…

Пацаны заухмылялись.

— А ты ничо… смелый. И сильный. Руки-то как, не отвалились? Экономка Финчей будь здоров корзинки набирает…

Он пожал плечами.

— Хочешь с нами?

— Куда это «с вами» и на кой-оно мне?

— Тебе — заработок.

— Тогда — сколько? И нафига оно вам?

— А у нас и так работёнки хватает. Взрослые за такое не берутся. Мы газеты разносим, «Ежедневный пророк», слыхал? Мелкие не могут, там помногу дают и таскать далеко, сумки тяжелые. А старшие нынче все в Хогвартсе, вот и не хватает у нас пацанов. Мистер Уэйн, управляющий, хотел было взять еще двоих, из Лютного, да им доверять… Один раз взяли по полпачки, и больше их не видели.

— А если я из Лютного?

— Да прям! — заржал рыжий, который потемнее. — Не-е, ты не похож. Ты похож на правильного хорошего мальчика. Не обижайся, правда похож! Но ты, вроде, ниче на самом деле. С газетами не сбежишь, ха-ха!

— Тут ты прав, не сбегу, — усмехнулся и первым подал руку: — Пит. Ну, и вы…всяко догоните, если что.

***

Курьер в газете…

Когда он поделился этим с матерью, она опять всплакнула.

«Похоже, скоро я все же получу иммунитет от женских слез», — думал Петр. А на следующий день уже звонко покрикивал:

— Ежедневный пророк! Изменения в политике Министерства по отношению к… — далее — в зависимости от номера. — Политика — искусство создавать факты, чтобы подчинять себе события и людей. Узнайте, что нас ждет дальше!

Отношения с остальной оравой пацанов — благодаря братьям Холидей, оказавшимися местными заводилами, и его знаниям и способностям хорошего рассказчика — сложились быстро и оставались ровными. Не то чтобы он любил много болтать, но общаться-то со сверстниками надо. К сожалению, Пит пока так и не смог стать таким же шустрым и юрким, как они (видать, не дано!), зато его начали уважать за силу: если в потасовке он мог кого-то захватить, вырываться было бесполезно. Да и удар у него оказался будь здоров, ладно хоть Джефф, схлопотавший перелом челюсти из-за того, что попытался пройтись по поводу неработающей матери Пита, не наябедничал. А знакомый маг его быстро подлечил. Так что стал он, конечно, не «первый среди равных», но вполне себе в десятке тех, кто имел авторитет. А достичь этого за пару месяцев среди уличных пацанов не так-то просто.

Родственников они навестили, после чего матери, определенно, полегчало. А ему бабушка с дедом помогли реально-материально: кедами! Осчастливленный Питер теперь радостно бегал по утрам и так же радостно носился с газетами. Работать было нетрудно (платили, правда, мизер, но к концу месяца у него накопилось на пару учебников для первого курса), времени отнимало в среднем чуть больше половины дня, а плюсов оказалась масса.

Во-первых, Пит уже, можно сказать, держал руку на пульсе: по крайней мере, знал, чем нынче кормят общественное мнение. А еще довольно многие купившие газету волшебники вполне благосклонно относились к одному-двум вопросам ребенка-волшебника — такого приличного, воспитанного и всем своим видом вызывавшего доверие. Так что к концу осени у него появилось немало хороших знакомых. А каким спросом пользовались его афоризмы про политику и политиков… Правда, он старался не злоупотреблять этим: привлекать слишком много внимания пока не стоило.

Собрав, наконец, десяток сиклей, Пит добрался до «Флориш и Блотс». И там долго выбирал, что же взять, пока не догадался зайти к старику Ходжезу в лавку старья, где вместо одного нового учебника взял сразу три: «Руководство по трансфигурации для начинающих», «Историю магии» и «Тысяча магических растений и грибов». Первую вообще-то можно было и не брать, все равно колдовать ему пока не светит, но он не мог выпустить из рук затрепанную, испещренную интересными пометками на полях книжку…

Аналитику по газетам (как же, читал от корки до корки — надо же знать, чем торгуешь!) он вел в своей голове довольно скрупулезно. Память не подводила. Вырисовывалась пока довольно вялотекущая борьба между сторонниками аристократии — типа, «консерваторами» — и какими-то «прогрессивными силами добра». Причем если в первой группе вырисовывалась какая-то цельная структура, то во второй — черт ногу сломит. Это его и заинтриговало. Чисто «спортивный интерес»: никуда лезть он не собирался, да и куда ему… в десять-то лет!

А с колдовством было… неплохо. По крайней мере, «растворять» стенку Пит научился. И не только видеть, но и слышать сквозь нее. Долго не мог решить дилемму: либо купить зимние кроссовки — погода уже не шептала об этом, а заявляла в голос, и спасали теплые носки да быстрая ходьба и бег… Либо книгу по чарам. Выручили снова предки: он даже от души расцеловал их за подарок. Конечно, теплые ботинки — не совсем то, но вот подошва отличная, и вообще, главное — удобство!

Рождество они с матерью впервые отмечали у стариков. Было по-семейному тепло, уютно, и… вкусно. Просто праздник живота. Правда, работу «свободной прессы» никто не отменял, так что поправиться Питу не светило. Как и постройнеть, увы, — видимо, тут уже с природой не поспоришь, тем более, что вся его родня была этакими колобочками примерно «метр с кепкой в прыжке», хоть это и несколько утрировано.

«Ну и ладно, — думал Петр, — буду богатырем. Ростом, правда, тоже не вышел, но, вроде как, были среди гномов, хоббитов и прочих низкорослых народов вполне себе не хилые ребята. Кстати…» — и он вспомнил о гоблинских восстаниях. Надо бы изучить этот вопрос. Жаль, у волшебников нет публичной библиотеки…

3. Новые трудности

«Ох, женщина, ну когда же ты перестанешь разводить сырость по любому поводу», — подумал Петр, но вздохнул сочувственно:

— И что случилось на этот раз, мама?

Все же без причины та не плакала, другое дело, что причин было в последнее время слишком много…

— Нам придется снова переезжать…

— Почему?

— Хозяин повысил арендную плату.

— Так этот дом — не наш?

Мать только всхлипнула в ответ, а Питер молча выругался. Вот надо же давно было узнать точно, чего и сколько мать отдала, чтобы вернуть отцовские долги, и сколько осталось — в движимом и недвижимом имуществе. Сам лоханулся. Но…

— Ты же говорила, на год хватит, плюс на все для школы?

— Если оставаться здесь, хватит на полгода…

Пит присвистнул.

— А если переезжать, то куда?

— Или Лютный… или к магглам.

— И что, у маглов так плохо, что ты плачешь? Я понимаю, в Лютном нам делать нечего, но бабушка с дедом-то… Мам, ты что?

— Я не могу представить… я не смогу колдовать…

— Как это?!

— Волшебник в маггловском мире теряет свои силы, когда колдует. И если это продолжается долго, уходят сперва магические, а потом и жизненные силы. Это не сразу происходит, но лет через пять-шесть становится необратимым.

— Почему?

— То есть? А, ну да… Все поселения волшебников так или иначе близки к магическим источникам или полям, которые дают подпитку для нашей магии. И для нас самих.

— Почему ты мне раньше об этом не рассказывала?

Мать пожала плечами, вытирая глаза. Сын еще такой маленький, а ему приходится так быстро взрослеть. Слишком быстро. Миссис Петтигрю давно поняла, что ее мальчику не нравятся слезы, только вот поделать с собой ничего не могла. Она просто слабая женщина, и как колдунья тоже… не очень. Как-то они теперь… Но снова окунуться в безрадостные мысли, от которых облегчение приходило только со слезами, не дал сын:

— Почему тогда у маглов рождаются волшебники, и довольно сильные? Я читал!

— Дети же специально не колдуют. Только спонтанные выбросы, после которых они долго приходят в себя.

— А как же скандалы, связанные с нападениями волшебников на маглов?

— Ох уж эта наша газета… Волшебники могут прекрасно колдовать в мире маглов, только вот живут-то они — у себя. И прекрасно восстанавливаются дома, кстати, лучше всего это происходит во сне. Можно долго прожить, не колдуя, но даже я, слабая ведьма, боюсь себе это представить.

— А заколдованные вещи в мире маглов… они остаются надолго? Заклинания долго держатся?

— Даже не знаю… — мать подняла на него удивленные глаза.

— Ну, хотя бы попробовать-то можно. С бабушкой и дедом это ведь не будет нарушением Статута?

— Нет, конечно, они же мои родители…

— А ты сможешь им что-то почистить и что-то починить?

— Ты думаешь… А и правда, я попробую.

Питер же по случаю «загнал» свои старые кеды (нога выросла) вместе со старыми носками мелкому пацану из Лютного. Случай, кстати, был занятным: пацан попытался (и довольно успешно!) вытащить его выручку после продажи газет, да был «почти вовремя, почти пойман», и только отвалившаяся подметка на одной ноге и проскользнувшая вторая подвели воришку. Попытавшись немного побарахтаться в медвежьей — или, скорей, бульдожьей — хватке Пита, тот проникся и выручку вернул. Петр отпустил его не сразу:

— Ты что, одиночка?

— Тебе-то что?

— На выручку никого не позвал. Было бы вас двое-трое, мне не поздоровилось бы.

— Умный, да?

— Не жалуюсь. И если тебя ноги кормят, и деньги иногда водятся, могу кое-что предложить.

— Да ладно?

— Бегать будет удобно. Надежно.

— Тебе зачем?

— Так я не дарить собрался.

— Что и сколько?

— Магловская обувь, специально для бега. «Кеды» называется. Я пару месяцев пробегал, нога выросла. Двадцатка.

— Десятка.

После непродолжительного, но яростного торга Питу, не такому ушлому, как его недавний соперник, пришлось уступить почти до себестоимости…

— Ну давай, неси.

— Ага, щас, побежал. Завтра у Каркиттского рынка, как откроется, у входа, где молочники сидят.

— А ты сечешь… Там хорошо площадку видно. Боишься, не один приду?

— А если и я не один? — Питер сразу задумался, не договориться ли с Коннорами и еще парой ребят постарше. Но тогда делиться…

— Ты? Не похоже, ты это… честный.

Пит рассмеялся, махнул рукой и потопал в редакцию.

***

Утром у юного Петтигрю прошла первая операция из разряда «товар-деньги», Нимбл (такое прозвище было у пацана) остался доволен, напялив толстенные теплые носки и кеды сверху. Носки явно были бонусом, и тот, прежде чем надеть, посмотрел вопросительно.

— Помнишь, ты сказал вчера, что я, типа, честный? Мне надо, чтобы этот недостаток поскорее прошел. Только не внешне.

Пацан понимающе кивнул:

— Что, прижало?

— Есть малость.

— Ну?

— Что ну?

— Рассказывай.

— А че… отца убили месяца три как.

— Мать че?

— Да мать… если я честный, она вообще… — он глубоко вздохнул. — Фиалка нежная. Устроиться никуда не может, хотя старается. И плачет все время, — Пит непроизвольно скривился.

Пацан пожевал губами, раздумывая:

— Больше никого?

— Дед с бабкой магглы.

— Ну так валите к ним. В Лютном вам ловить нечего.

— Да это я понимаю. Мать…

— Боится?

— Да. По ней, так лучше Лютный.

— Дура. Так ей и скажи.

— Ага, так она меня и будет слушаться. Припрется этот, как его, агент… Липман, а потом она скажет, мол, сынок, переезжаем.

— Кто припрется? — воскликнул Нимбл не без издевки. — Липман?! Хы. Ну вы попали. Гони его в три шеи…

— Как? Они взрослые, а я…

— А ты дурак. Слушай сюда. Но с тебя причитается. Хотя Липман сволочь еще та, я б ему… — Нимбл поманил его пальцем и начал быстро шептать на ухо. Выслушав, Пит рассмеялся:

— Ну ты придумал. Башка-а…

— Съедят вас. Мать так точно. Тебя… не знаю. Один из ста, что выживешь, я б поставил.

— Торговаться научишь — с меня обед.

Они пошли по рядам, где Пит под руководством нового знакомого на часть полученных денег накупил припасов, особенно не портящихся: круп, муки, макарон… По рисунку, который он худо-бедно из себя вымучил, мать сделала ему довольно крепкий объемный рюкзачок из старой куртки, так что и складывать было куда, и руки оставались свободными. Нимбл, кстати, оценил. И захотел такой же. Петр задумался о жилете-разгрузке, удобная ведь вещь. А еще гадал, стоит ли вести домой этого явно неблагонадежного парня…

Все решил опять-таки случай, вполне обычный для этих мест, тем более, что шли они не обычным путем: Пит из-за тяжелого рюкзака решил срезать дорогу через небольшой пустырь за Лютным. Ну, и… пришлось подраться. Вдвоем на троих, но сила Пита и его мощный не по возрасту кулак плюс ловкость и меткость Нимбла позволили им выйти без потерь. Ну, почти. Не считая синяков и ободранных костяшек кулаков Пита и оторванного рукава Нимбла. Даже все зубы были целы, не то что у противников.

— Эти будут следить, даром что мелкие, один тут не ходи, — предупредил Нимбл.

Пит кивнул. В лучших традициях шпионажа он «запутывал следы»: покружил немного по пути домой, к удивлению нового… да, пожалуй, уже приятеля. И вести его к себе было теперь как-то совсем без проблем.

— А ты чего один-то? Не в стае?

— Я не чистокровный оборотень, если ты об этом. Я полукровка. И маг.

— Ого. Тебе сколько?

— Одиннадцать. Так ты…

— Что?

— Ты к оборотням… нормально?

— Ну, мне пока никто из них ничего плохого не сделал. Да и ты ж не оборачиваешься?

— Пока нет.

— Надеюсь, так и останется.

— А я-то как надеюсь, — криво усмехнулся тот.

А через пару минут задумчиво спросил:

— Как, говоришь, отца звали?

— Никак не говорю. Тебе зачем?

— Три месяца назад? Контора недвижимости?

— Откуда ты?!..

— Петтигрю?

Петр схватил его за грудки, сам себе удивляясь. Ведь он, по идее, вовсе не знал того отца, который был у Питера, но… иначе просто не мог.

— Что ты знаешь? — прошипел он парню в лицо.

Тот встретил его взгляд своими спокойными орехово-карими глазищами:

— Тебе это ни в чем не поможет, — и отодрал от себя его руки.

Пит понял с полуслова. Пальцы сами сжались в кулаки, и сквозь зубы он процедил:

— Я вырасту.

И встретил совершенно серьезный и взрослый взгляд.

— Вдвоем шансов больше. Я расскажу. Не здесь.

По пути они успели поговорить еще немного.

— А тебе письмо из Хога не приходило?

— С чего бы?

— Так вроде… всем магам после одиннадцати приходит.

— Ага. Щас. То-то по Лютному и в округе десятки таких, как я, шарят.

— Так ты что, один совсем?

— Я в банду не хочу, — пацан насупился.

— Кинули когда?

— Хуже.

— Ну ладно, пытать не буду. Захочешь — скажешь, нет — значит, не мое дело.

— Сказал же, потом. Не на улице.

Через пять минут они уже подошли к дому. Мать, конечно, разохалась, но обедом накормила обоих щедро. И куртку новому приятелю сына починила.

«Вот, сын уже наводит контакты с Лютным, — подумала женщина, — а ведь даже этот мальчик… Он совсем один, кажется. И, похоже, ровесник или даже помладше Пита. Ему намного хуже, чем нам».

Рука сама потянулась к вихрам мальчишки, погладить, ободрить. Он вскинулся, и она вмиг отдернула руку.

— Простите, мэм. Я… отвык, — ломкий мальчишеский голос тронул за душу.

— Ничего, я понимаю, извини… Нимбл.

— Джейк. Меня зовут Джейк Хейли, мэм.

— Я рада звать тебя по имени, Джейк. У нас тут осталось немного вещей, из которых Пит быстро вырос, ты не против, если я тебе приготовлю?

— Я — и против? Да что вы, мэм, только рад. У нас в Лютном гордые долго не живут.

***

— Не, мать у тебя не фиалка… Курочка, — ласково сказал Нимбл. — Все верно, нечего ей в Лютном делать. Ну, а как действовать тебе, ты понял. Амулет принесу.

А потом глубоко вздохнул…

— Мою старшую сестру звали Иви.

— Она… умерла?

— Замучил. Один гад.

— Липман?

— Старший брат. А может, и оба. Она, когда вернулась, говорить перестала. А через два дня умерла. Но я тоже вырасту. Главное сейчас — выжить.

Но через полчаса Питер знал поименно и убийц отца, и их заказчика…

Когда мать вынесла ворох вещей для Джейка, Пит опять не узнал сам себя: он зарылся в них, вытаскивая и откладывая назад то, что, как он считал, еще вполне пригодится. Правда, оставлял он лишь то, что было приятелю определенно велико. Миссис Петтигрю удивленно смотрела на сына, обычно никогда не заботящегося о вещах… А у Петра зрели новые мысли. Когда довольный и приодетый новый приятель ушел, он снова взял мать в оборот:

— Помнишь мальчика, сына соседки наших стариков?

— Да, а что?

— Он же младше меня, но по комплекции похож.

— И что?

— А эта куртка и штаны зачарованы, так? От грязи и на прочность, верно? Иначе я бы давно…

— Ты предлагаешь им продать?

— Почему бы нет? Так, не задорого. Заодно узнаем, как держатся заклинания. И если они продержатся хоть месяц, дед может узнать, можно ли на этом заработать и хватит ли нам денег, чтобы тут жить.

— Ремонт и чистка одежды… — задумчиво протянула миссис Петтигрю. — Если жить и работать здесь, проблем у меня не будет. Главное, чтобы там подольше держалось. Ну и еще таскать туда-сюда… Неудобно. Но… еще ведь и чары закрепления есть!

Пит удовлетворенно поглядел на приободрившуюся мать.

***

Предки были весьма довольны: в кои-то веки их дочь применила свои умения им на благо: дом внутри сверкал как новенький. Миссис Берч больше всего восхитили ковры, которые стали выглядеть, словно только что купленные. О, она придумает название «чудесного нового средства» и, если все удастся… Уж она-то поможет дочери всем, чем только сможет. Да и с детской одеждой вполне удачная мысль. Кстати, о средстве… Сможет ли дочь сделать такое, как у них там, зелье? А шампунь для роста волос? А крем?.. В голове у пожилой дамы начали складываться интересные перспективы…

Питер был снова обрадован стариками: ему выдали денег «на приодеться», доверив наконец это сделать самому, и он дошел до распродажи… Где сумел набрать достаточно приличных вещей меньше чем на половину полученной суммы. Потом немного призадумался и пошел искать сумки. Спортивную сумку или рюкзак… И попробовать зачаровать. Дурацкие портфели и ридикюли, которые он видел у волшебников, были неудобны ужасно. А сундуки вообще бесили выходца из 2024-го года.

А еще он с удовольствием вспоминал помолодевшие глаза матери. Тусклый и печальный взгляд женщины изменился: перед ней наконец забрезжила надежда. Он видел, что она начала думать о будущем. О том, как жить дальше, а не просто как-то выживать.

Миссис Петтигрю действительно стала увереннее. Конечно, они выпутаются, определенно, справятся — даже если что случится, родители помогут. Она не одна. И в Лютном у них с Питером уже есть знакомый, хоть это всего лишь мальчик. Но… Как он там сказал? Она вспомнила и начала колебаться. Возможно, это и не такая хорошая идея. Но другой пока не было. Или все же рискнуть остаться, заплатив за полгода?

***

Когда мистер Липман пришел к своей очередной жертве, его ждал неприятный сюрприз. Отчего-то тихий и спокойный мальчик, на которого он даже внимания не обращал, устроил ему форменную истерику. А мать только смотрела на это безобразие, вытаращив глаза, но сделать ничего не могла. Похоже, происходящее было неожиданностью и для нее.

— Питер, что с тобой… Перестань, пожалуйста, — наконец отмерла миссис Петтигрю.

— Будьте добры, мэм, удалите своего отпрыска, он мешает нашему важному разговору.

— А вы не хотите рассказать, по чьему наущению нам вдвое повысили аренду? Или это не важно, — снова вылез пацан.

Да откуда он может знать?!

Кажется, по его лицу женщина что-то заметила. Не сдержался. Черт.

— Откуда мне знать, я не слежу за арендодателями. Моя задача — найти приемлемый вариант, и это я прекрасно делаю.

— И сдираете с клиента три шкуры, особенно с тех, кто не сталкивался с такими делами раньше.

Мальчишку, определенно, следовало прибить.

Мужчина, не выдержав, прошипел:

— Да как ты смеешь, щенок? Да я тебя…

— А что вы — меня? Прибьете? Вот прямо так? На глазах у мамы? — щенок явно нарывался. Нет, он еще встретит его… не сам. Есть кому. Он усмехнулся:

— Зачем так радикально? Непослушных и глупых детей учат розгами. А я могу вас просто отшлепать. Думаю, ваша мама только скажет мне спасибо, и вы ничего не сможете…

— Я не смогу? Да что угодно, мистер. Магия у меня не так давно проснулась. Детский выброс, и никто ничего не скажет ни мне, ни матери.

Мальчишка отдернул занавеску, за которой оказался… покореженный обгорелый угол. Миссис Петтигрю сдавленно охнула, прикрыв рот руками. Мужчина сглотнул:

— Огненная стена?

— Понятия не имею. Оно еще крутилось. И повторяю, ничего нам не будет, я еще не учусь, а всплески магии детей неконтролируемы. Не пугайте меня. И не злите. Лучше уходите по-хорошему.

— Амулет с иллюзией, мама, — ответил он на ее невысказанный вопрос.

— Но зачем? Питер, зачем? Мистер Липман столько для нас…

— Хотите точно знать, чем этот мистер промышляет, мэм? — скрипнул дверью шкафа новый приятель сына. — Он разоряет таких, как вы. Я вам и свидетелей привести могу. Или вас к ним.

Миссис Петтигрю медленно осела на диван.

***

— Ну что, пацан… Посмотри в последний раз на солнышко, — высокий подросток с жесткими чертами лица поигрывал ножом. — Заказали тебя. Уважаемые люди. И как ты только сумел задеть таких людей?

Питер стоял в тупике. Парней было четверо. «Порежут на ленточки, — подумал Петр. — А как же мать… Она, скорее всего, не переживет». Он взглянул вожаку прямо в глаза:

— Правда хочешь узнать, как?

— А ты хочешь отодвинуть смерть, малыш? Обещаю, это будет быстро.

— Хоть минута, да наша, — ответит Пит.

Брови лидера приподнялись.

— Ну давай, рассказывай. Но учти, как только нам станет неинтересно…

— А ты непрост, оказывается, — протянул вожак. — Гнилой заказ…

Он выругался и сплюнул.

Ему не хотелось убивать этого пацана. Тем более, что слово «уважаемый» к заказчику не относилось никаким местом. Так, для солидности… Вот «гнида» куда больше подходило. Он поднял глаза на свою шайку и усмехнулся. Годные ребята. Почти все прошли через одно и то же. Весьма похожее на то, что предстоит этому сквибу — он же, как и они, сквиб? Если выживет, конечно. А…

— У тебя есть где отсидеться? Чтоб носу не высовывал пару месяцев. А лучше вообще свинтить отсюда.

— Если только к магглам…

— Тогда почему ты еще здесь?!

4. Неваляшка

— Мам, надеюсь, деньги за аренду ты еще не отдала?

— Нет, сынок, пока нет. А что случилось?

— Надо исчезнуть. Давай собираться. Если хочешь жить, то срочно.

— Как?! Ночь на дворе! — мать опять не держали ноги, но сын уже резво доставал спортивные сумки, чемоданы и ее сундук.

— Желательно, чтобы никто особо не заметил, как, когда, а главное, куда мы умотали. Все очень серьезно, мама.

Через час ничто в доме не напоминало о его жильцах.

«Слава богу, матери хватило на две аппарации», — думал Петр, подставляя ей плечо, чтобы та могла дойти до дома родителей. За вещами предстояло еще вернуться. Джейку он оставил записку в условленном месте в щели возле одного из окон их бывшего дома. Достаточно, чтобы тот поостерегся и знал время и место, где они смогут встретиться без лишних глаз. В маггловском Лондоне таких закоулков хватало, и Пит уже немного успел познакомиться с ближайшими. Пока же стоило недельку посидеть ровно, никуда не высовываясь.

Десяток дней домоседства, как ни странно, пролетел быстро. Особенно помогли материны школьные конспекты и мысли о беспалочковой магии. А главное — то, что некоторые из них Питу удалось претворить в жизнь. Началось же все вполне стандартно: с небольшого магического выброса, который он сумел почти пресечь, по крайней мере, все в доме осталось целым и почти что на своих местах. Глубокое дыхание, сосредоточенность и… «люмос» — светящийся шарик на раскрытой ладошке привел в восторг мать, и она начала делиться с сыном своими знаниями. Чисто на его выбросах им еще удалось немного подзаработать, почистив пару соседских ковров (с этим подсуетилась бабуля еще после их «генеральной магоуборки»). Специально колдовать мать ему не давала, да и сама не бралась.

Несмотря на то, что она уже почти три десятка лет жила в магическом мире, ориентировалась мать в нем просто из рук вон. Поэтому возможное место для переезда Пит подыскивал с помощью той же «Истории магии» Батильды Бэгшот. Из более-менее близких его заинтересовали Хогсмид (если что, он будет рядом во время учебы) и Оттери-Сент-Кэчпоул, небольшое и довольно уединенное полумагическое поселение возле южного побережья. Другой вопрос, что им там делать, в смысле, на что жить…

«Но окружение интересное, особенно в Оттери», — думал Петр.

К Уизли и Диггори он относился довольно ровно. Старший Уизли, кстати, вроде как, неплохой артефактор, что могло очень даже пригодиться. Да и интерес к магглам у них был общий и вполне материальный. Другое дело в том, что практической сметки у мужика было не то чтобы ноль, а скорее прилично минус. Но тут как раз у него самого появляется шанс быть оцененным, даже если он совсем мальчик. А если сердобольность Молли окажется настоящей… То и совсем хорошо, особенно матери.

«Нам нужен дом. В магическом мире. Свой. Но — как?»

Решение этого глобального вопроса пришлось отложить в пользу мелких текущих дел. Сидеть на шее у стариков Петру было просто невмочь, хоть и в виде почти одиннадцатилетнего ребенка. И когда «время отсидки», которое он себе определил, подошло к концу, радостно (но осторожно) выскочил «в люди». Предварительно воспользовавшись бабушкиной краской для волос: темная шевелюра, темные брови, короткая стрижка преобразили его достаточно, чтобы у тех, кто знал его, возникли сомнения.

Он не думал, что кто-то будет специально его искать, все же далеко не важная фигура, но случайную встречу сбрасывать со счетов не стоило. Семья его в этом только поддержала, а свою дочь старики вообще решили пару месяцев не выпускать из дома. Во избежание. Хотели было и его запереть, но уж что-что, а убеждать Петр всегда умел. «Взамен», а также для того, чтобы не засыпаться прилюдно с магией, он-таки приноровился чистить вещи без палочки. На удивление, сил уходило не так и много, но вот заказы… Особо светиться не хотелось, а потому пока собирали «по своим да нашим». Хотя реклама в режиме сарафанного радио все же работала, и не было ни дня без мало-мальского заказа, так что дед уже собирался открыть небольшое заведение вроде «химчистки». Маггловские документы для этого были готовы, а в качестве помещения подходил пока пустующий гараж.

***

Лондон он более-менее представлял: старые районы, где раньше бывал, не особенно изменились. Первым делом Пит встретился с Джейком, который передал, что их общий враг попал на деньги и ему пока совершенно некогда заниматься какими-то Петтигрю, хотя вряд ли он быстро о них забудет, так что светиться в магической части Лондона точно не стоит. Даже в крашеном виде. Пит немного расстроился, но приятель успокоил, сказав, что издали его бы не узнал.

С работой ему повезло быстро: в первом же офисе «Дэйли Экспресс» нашлось хорошо знакомое для него дело. И понеслись дни, насыщенные беготней по улицам и… драками.

Несмотря на тихий «стариковский» квартал, где они теперь жили, можно сказать, почти на иждивении стариков (немногие маггловские деньги матери кончились быстро, а его приработок был еще только в зачаточном состоянии), территория была отнюдь не бесхозной. Не то чтобы это была уличная банда — так, обычная шайка. Лупили его трижды, правда, с каждым разом все с меньшим огоньком: видимо, начало доходить, что взять с него все равно нечего. А он всегда давал сдачи, сколько мог… И наконец добился того, что с ним стали разговаривать.

— Ну че, мимо ходишь, а денег не носишь, — высказал претензию чернявый пацан, потирая опухающий глаз.

— Дошло, наконец, — ответил Пит.

— Все равно мы тебя бьем.

— И че нового?

— Такой смелый, мля?

— Сами вы такие смелые. Впятером на одного.

— Ну давай со мной один на один.

— Ага, и много тебе чести — побить избитого? — Питер сплюнул кровь.

— Притормози, Коул, — светло-русый вожак обратился к Питу: — Ты откуда взялся такой?

— Я те че, отчитываться должен?

— Ну ты борзы-ый… А если в лоб?

— Ага, боюсь, боюсь. Первый раз, что ль? Хотя в лоб давай, там кость, хотя бы кулак обдерешь.

— Ну ты наглый. Один, что ли? Я никого из новых взрослых не видел.

— Мать болеет, — не моргнув, соврал Петр. — У стариков отлеживается. Отца убили.

— Ладно, — вожак выдержал небольшую паузу. — Можешь ходить по нашей территории. Не тронем больше. Все равно взять с вас нечего.

— Я тебя все равно побью.

— Че?! Да ты…

— Послезавтра вечером. Тут.

Со Стэном (так звали вожака) он дрался еще целых семь раз — с переменным успехом. До первой крови. Начал понемногу добавлять магии в удар, и, видимо, стало получаться — прозвище Кулак он получил после четвертой «дуэли» не просто так. Так постепенно и освоился, вроде бы и свой в шайке, но и сам по себе. Больше всего пацаны завидовали тому, что его мать в школу не отправляет. Хотя своими рассказами о книгах он кое-кого из них к чтению приохотил. Но больше всего они, конечно, любили слушать. Впрочем, разливаться он особо не спешил: много чести.

***

Видимо, черная полоса в их жизни наконец решила смениться белой: краем уха услышав, что в «Экспрессе» увольняется корректор, Пит притащил на собеседование мать и, к ее удивлению и радости, работу она получила. Про опасность сын не забывал: редакция газеты, пусть и маггловской, — место посещаемое, так что по его же настоянию миссис Петтигрю (кстати, устроившаяся по старым документам с девичьей фамилией — Берч) тоже начала красить волосы, что ей оказалось очень даже к лицу… Да и дела с «химчисткой» разворачивались понемногу: Пит привлек к делу Джейка.

Парнишка был в восторге: он вдруг раскусил преимущества воришки-мага в маггловском мире: обчищать магглов и жить в Лютном — чем не удобство? Как это никому раньше в голову не приходило? Увы, с Питером он своим открытием не поделился, а зря. Может, промой он ему вовремя мозги, ничего бы и не случилось.

За свою наивность маленький полукровка из Лютного чуть было не огреб сполна… Лондон оказался давно поделен между теми, с кем он не мог не то что спорить — дышать бы в их сторону побоялся.

Попав под разборки двух кланов, он летел, как на крыльях, куда ноги несли, но с мотоциклами тягаться и чистокровный оборотень бы не смог. Его вынесло прямо на компанию Стэна, и повезло: Пит среагировал моментально.

— Падай! Пинаем!

Подростки не растерялись, и появившиеся через десять секунд патлатые мотоциклисты увидели лишь скорчившуюся под ногами мелких отморозков окровавленную фигурку…

— Добейте, — распорядился здоровенный детина, поднял переднее колесо, взревел мотор…

Пит перевел дух, который разом перехватило, стоило ему подумать, что тот тип… он ведь мог и переехать… Он едва унял взбунтовавшуюся магию: к счастью, перед тем как идти в компанию, он изрядно потратился на чистке, и всплеск оказался небольшим — только взметнулись ветки на деревьях, куда он мысленно направил поток, да несколько из них сломалось и упало. Из-за лежащего у ног тела этого никто и не заметил.

Когда опасность миновала, Джейка подняли и помогли остановить кровь из носа.

— Знатно натекло…

— Иначе бы не поверили.

— Я побибаю… басиба…

— Да молчи уже, ты. Дома расскажешь.

Заживляющие мази, как и некоторые другие необходимые (особенно при активной жизни Пита) зелья Джейк сам таскал в дом друга, покупая их на деньги его матери. Когда же мальчишка отлежался, пришел в себя и рассказал все, Петр только фыркнул:

— И кто теперь дурак?

— С бедя доджок. И тебе, и батери твоей.

— Ну, лады. Заживай. Ты чистящее заклинание знаешь?

Джейк помотал головой.

— Ничего, научим. Лежи пока.

После трех дней сидения в четырех стенах чистка у Джейка получилась. Радости было…

Пит тут же прибрал приятеля к рукам и приставил к делу, оказавшемуся довольно-таки доходным. Так что открытая дедом «Химчистка» заработала, наконец, и начала приносить деньги. Не такие, что заинтересуют «серьезных личностей», но на которые вполне реально просто жить. А главное, через пару месяцев можно бы скинуться на постоянный портал для основного работника. Но тут бабушка подсуетилась, прошлась по приятельницам, и их буквально завалили коврами, накидками, гобеленами и даже мехами. Так что через пару недель портал стал реальностью.

А что, удобно: отдыхал Джейк у себя, там же чистил часть мелких вещей, которые перетаскивал в рюкзаке Пита, а возвращаясь в город, сдавал их и чистил крупные вещи, если такие были. Его это и не напрягало особо, и деньги завелись. Пит только жалел, что никак не мог отучить дружка от воровства: уж если тот видел плохо присмотренный кошель или сумку, рефлекс срабатывал, несмотря на все тычки друга, которого, как ни странно, двенадцатилетний полукровка признал старшим…

***

— Люси! Шарлотта! Фло-ор! Эл-си-и-и!!! — звонкий клич выдернул ее из раздумий о том, что подарить сыну на день рождения.

— Да, миссис Олдридж? — все женщины в просторной, но уютной комнате оторвались от бумаг и подняли головы на секретаря главного редактора.

— Девочки, кто из вас уже закончил или заканчивает корректуру?

— У меня осталось две…

— Мне — еще пять. Уволить этого наборщика… — пробурчала красавица Шарлотта.

— Я, миссис Олдридж, — ответила миссис Берч, — полстраницы осталось.

— Хорошо, Элси, как закончите, отнесите Главному. У него какое-то срочное поручение, а больше пока никто не освободился. Да не торопитесь, доделайте спокойно и качественно, подождут, никуда не денутся.

— А что за поручение?

— Что-то связанное с архивами, надо будет найти.

— О, Элс, свезло… — протянула недовольно Шарлотта, имевшая с недавних пор виды на помощника архивариуса, молодого видного парня.

— Лотти, расслабься, что не Фло туда пойдет, — заметила секретарь.

Флоренс, молодая девушка, как и ее приятельницы, находящаяся в активном поиске спутника жизни, сердито фыркнула.

— Девочки, не жужжите, дайте закончить, а то Главный не дождется и сам нас строить придет. Оно вам надо?

— Вот-вот. Слушайте умницу Элси!

— Она семейная, ей положено…

— Мальчику тоже нужен отец…

— Но это не про Джейкоба.

— Да заткнитесь же… — не выдержала миссис Берч.

— Прости, Элс.

Через пять минут в коридоре миссис Берч снова догнала секретарь со стопкой каких-то писем:

— О, ты уже! Какая ты умничка… Тяжело тебе с этими болтушками?

— Да я уже привыкла, спасибо, Эмма, — улыбнулась женщина. — Вот тебе каково целый день летать по всему зданию? Даже не помню, когда ты в последний раз сидела.

— Да ладно, а репортерам каково? Иногда в такие места соваться приходится, жуть.

— Хорошо нам, каждой на своем месте!

— Умеешь ты, Элс, настроение поднять. Вроде бы и не сказала ничего… Заскочи ко мне, как закончишь, у меня кое-что есть, — подмигнула ей секретарь и исчезла за очередной дверью.

— Миссис Берч, мистер Фоссет, — представил их друг другу Главный.

Элси посмотрела на мужчину. В годах, но не старый, смуглое мужественное лицо и совершенно седые волосы. В целом клиент производил приятное впечатление.

— Нужны подшивки за прошлый и позапрошлый год, — уточнил задание Главред.

— Хорошо. Пойдемте, мистер Фоссет, — Элси встала и сделала приглашающий жест.

«Какие интересные глаза, — подумала женщина, разглядев клиента поближе. — Темно-янтарные… Или светло-карие?»

А вслух продолжила:

— Архив у нас в цокольном этаже. Если вы скажете, какие рубрики вам нужны, я скажу, какие страницы стоит смотреть, а какие можно пропускать.

— А от противного вы можете? — приятный голос…

— Конечно. Скажите, что вам точно не нужно, и я назову страницы.

— Любая политика, кроме того, что касается Юго-Восточной Азии, любые местные и европейские скандалы и сплетни, впрочем, американские тоже.

— Сплетни на последней странице и в подвалах третьей, скандалы… в зависимости от масштабов, от первой до последней, политика обычно первая-вторая… Но если я поняла правильно, ее все равно придется пересматривать всю. Деления по географическому принципу, сами понимаете, у нас нет.

— Вы же поможете, мисс…

— Миссис Берч, до конца сегодняшней смены… еще два часа я в вашем распоряжении.

— Звучит заманчиво…

Это что, он с ней заигрывает, что ли? Элси удивленно повернулась к клиенту и встретила совершенно спокойный и нейтральный взгляд. Фу, показалось.

5. Полчаса для личной жизни

В архиве мистер Фосетт ее разочаровал. Миссис Петтигрю, то есть, Берч понадеялась было на его крепкое мужское плечо: все же годовые подшивки, хоть и разделенные на два блока, весили весьма прилично. Увы, тот расчихался от пыли. Или сделал вид. Элси как-то особого избытка пыли не наблюдала, главный архивариус был стариком дотошным и редким аккуратистом. Ей осталось только фыркнуть про себя и уйти к длинным стеллажам хранилища. Она уже примерно представляла, куда двигаться — в архив ее отправляли частенько по одной простой причине: она возвращалась быстрее всех. Флиртовать с красавчиком Джейкобом она даже не думала, да и тот воспринимал ее как коллегу, а не как женщину. Но оба были неглупы, друг дружке не противны, так что работа ладилась. Обнаружив искомое на третьей полке, Элси, конечно, пошла звать на помощь: одной ей не справиться.

Когда она появилась возле стола, за которым расселся клиент (тоже мне, мужчина, даже не встал), в компании четырех огромных бумажных стопок и чрезвычайно приятного молодого человека, тот пренебрежительно хмыкнул. Женщина, уже адаптировавшаяся в магловском Лондоне и благодаря своим эмансипированным коллегам приобретшая некоторые их черты, молча сощурилась и осведомилась:

— Не соблаговолите ли разложить, как вам будет удобнее?

— А у молодого человека недостаточно сил?

— У мистера Финча другие обязанности, я более не могу отрывать его от основной работы.

Она аккуратно убрала скрепы и вопросительно взглянула на клиента. В конце концов, это ей нужно или все-таки ему?

Мужчина, состроив брезгливое лицо, начал раскладывать по столам стопки газет.

Элси, глядя на заваленные столы, грустно вздохнула про себя… Тут придется не один день убить. Может, завтра удастся поменяться с Фло или Шарлоттой? Вот бы кинуть акцио и заклинание подобия, но ведь зараза не сказал, что именно искать… А решилось бы все за каких-то пять минут! Все же как жалко, что нельзя использовать волшебство при маглах.

— Пропускать только последнюю страницу, верно?

Клиент кивнул, и она склонилась над газетами. По его требованиям оставлять надо было чуть не каждую вторую.

Час шелеста… Она передает ему очередную стопку. Кажется, выражение их лиц сейчас совершенно одинаковое.

«Спина чувствуется… Эх, сейчас бы его Конфундусом…» Палочка на всякий случай всегда была в рукаве — по пути на работу и с нее разное могло случиться. Ох. Женщина выпрямилась, постаравшись незаметно прогнуться. Хотя бы чашечку кофе…

— Вы не против немного передохнуть?

Вопрос повис в воздухе. Что, этот хрыч даже не слышит? Да что это за сноб, в конце концов! И просто выйти нельзя — здесь запрещено оставлять посторонних без присмотра. Элси едва дотерпела, пока снова не появился Джейк, и молча кивнула ему на посетителя, никак на них не реагировавшего. Помощник наклонил голову в ответ. Рассерженная женщина вышла, бросив:

— Буду через пять минут.

Кофе ей помог, но ненадолго.

Второй час…

Раздражение мужчины, кажется, ощущалось в воздухе. Миссис Берч чувствовала себя не лучше.

— Сколько вам нужно, чтобы закончить просмотр за прошлый год? — и этот голос ей показался приятным?

— Еще два дня, — или пять минут, если бы кое-кто не стоял над душой!

— Сколько денег вам нужно, чтобы досмотреть сегодня?

— Вы шутите?

«Впрочем, если вы пойдете погулять…»

— Ничуть. У меня достаточно средств…

— Меня не интересует ваше благосостояние. Я просто хочу вовремя попасть на автобус.

— Мы подвезем вас.

— Кто?

— Я и мой шофер.

— Не интересует.

«Еще не хватало посторонним знать, где мы живем».

— Но…

— Что?

— Если бы вы, наконец, сказали, что именно ищете… И могли бы идти, а утром я бы передала вам…

— Вы суете свой нос куда не следует, миссис Берч.

— Да мне совершенно все равно, что именно вы там ищете, — Элси уже трясло, но вдруг к ней пришла светлая мысль: — Или хотя бы определите интервал времени, когда могла выйти статья?

Мужчина моментально успокоился и взглянул с интересом:

— Сейчас, я подумаю.

Он залез в какой-то немного странный блокнот с записями и через пару минут радостно провозгласил:

— Только летние выпуски. И на всякий случай сентябрьские.

Элси обрадованно вздохнула: работа уменьшилась на две трети. И тут же рассердилась на саму себя: нет бы сразу подумать!

Она не заметила, что мужчина внимательно наблюдал за ее лицом.

— Я болван. Миссис Берч, вы умница… Вам это часто говорят?

Элси чуть не поперхнулась от неожиданности, и вместо нее ответил Джейкоб:

— Да все ее коллеги говорят. Очень здравомыслящая особа.

— Да? — произнесли они хором с противным клиентом.

Заинтересованные взгляды светло-карих и серых глаз неожиданно встретились, Элси смутилась и поскорей погрузилась в работу.

Джейкоб, улыбаясь, попрощался, предупредив, что главный архивариус закончит работу через час, и надо будет уходить.

Еще полчаса, и она положила перед клиентом стопку газет толщиной с ладонь:

— Вот, все, что нашлось за год.

— А за прошлый?

— Я не собираюсь ночевать в архиве, сэр, кстати, это запрещено, — она развернулась, чтобы уйти: странное напряжение ее не покидало весь последний час. Его движение за спиной она ощутила каким-то шестым чувством… И оказалась готова.

— Имперто эксперонтис*, — услышала она за своей спиной, среагировав, пока еще звучало первое слово:

— Протего, — она обернулась и, прищурившись, посмотрела магу в глаза: — В спину?

— Ведьма?! Беспалочковый щит?! — мистер Фоссетт чуть не выронил собственную палочку, а Элси…

— Акцио Дэйли Экспресс!

Она быстро перечисляла даты, и газеты слетались под ее руки, укладываясь в аккуратную стопку.

— Джеминио, — несколько отобранных газет скопированы и ложатся в руку клиента.

«Неужели я сегодня же избавлюсь от него?! Скорее!»

— Джеминио, — вторая пачка…

Неожиданно мистер Фоссет рассмеялся.

Во взгляде женщины смешались удивление и недовольство. Он же наконец расслабился: не надо было изображать из себя непонятно кого, не надо было терпеливо ждать, пока магла справится со своей частью работы. И он отлично понял общую причину их обоюдного раздражения: еще бы, тратить столько сил и времени на то, что можно было бы сделать за несколько минут. Но… волшебница! В редакции магловской газеты! Да это просто нонсенс. Впору было заподозрить, что ее подослали, но то, как искренне она желала отделаться от него, сводило его опасения на нет.

Но как интересно… Пожалуй, этого он так не оставит.

— Закройте уши, миссис, я сделаю выборку сам.

Элси фыркнула и вылетела из помещения, забыв про оставленную ведомость: туда она должна была записать номера выпусков, копии которых выдавала клиенту. Конечно, вспомнила на полпути и бегом вернулась. Клиент с улыбкой и листком в руке ждал ее в дверях.

Она торопливо заполнила листок, на котором он уже написал все необходимое.

Волшебник… откуда он все знает о порядках в редакции?

— От кого вы прячетесь у маглов, миссис Берч? Впрочем, я не вправе вас расспрашивать, прошу меня извинить. Все же это было очень неожиданно.

По тому, как вздрогнула женщина, он понял, что оказался прав. Теперь надо ее успокоить…

Это было не очень просто, но он справился.

Элси давно не испытывала таких эмоций, точнее, такой кардинальной смены их. От явной неприязни и злости — к облегчению, настороженности, недоверию… Натан Фоссетт ее пугал, но в то же время… почему-то хотелось ему доверять. Однако она хорошо помнила, как совсем недавно другой человек так же вызывал ее доверие, что кончилось весьма нехорошо. Отвратительно даже. Ее Пит, ее сыночек оказался в опасности! Нет, она слова лишнего не скажет этому чужаку.

Он ждал на выходе из редакции, но не повторил предложения доставить ее домой, так что миссис Петтигрю с облегчением вздохнула. Посидеть в кафе, где он уже заказал столик? Почему бы нет.

— У меня есть не больше получаса.

— Я уже имел смелость сделать заказ, надеюсь, вам понравится…

Элси давно решила, что может рассказать, а что — нет. И она поделилась тем, что тот и так мог прочитать в «Ежедневном Пророке»: убийство мужа, нелады с его родственниками, недостаток средств и бегство к собственным родным. Все просто, все банально. Маглорожденные, такие как она, мало на что могут рассчитывать в строго иерархичном магическом мире. Ничего, у них хорошие условия. Да, она прекрасно устроилась и ей нравится ее работа. Нет, благодарю, ничего не нужно, мы вполне справляемся. Да, мой сын маг.

Она успела на следующий рейс, не забыв отложить свой не съеденный десерт, чтобы порадовать сына. Питер всегда был таким сладкоежкой…

***

Когда мать вернулась домой, сын встретил ее вопросом в лоб:

— Кто это был?

— Откуда ты знаешь?

— Мама, мальчишки-газетчики видят все, тебе ли не знать?

Она провела рукой по его волосам:

— Пойдем попьем чаю.

Пока сын расправлялся со сладким пирогом, она рассказывала, неторопливо вспоминая и иногда давая новую оценку тому, что происходило. Судя по реакции Пита, ему не очень-то понравился этот волшебник.

— Ты уверена, что он не смотрел, куда ты пошла?

— Да, машин было мало, за автобусом никто не ехал ни близко, ни вдали.

«Наверное, я зря ращу свою паранойю, — подумал Петр. — Мальчишка — определенно не та фигура, чтобы за ней гонялся такой вполне себе респектабельный маг… Хотя подозрений на то, что он может быть связан с криминалом, никто не отменял. Надо будет присмотреться».

Он подсчитывал наличность, которой можно было бы соблазнить на сотрудничество… А собственно, почему наличность? Кеды, братцы, кеды и толстенные носки! Да за такое любой из «лютиков» горы свернет!

***

Разведка донесла…

Сведения оказались интересными и весьма приятными.

Во-первых, мистер Фосетт не живет в Лондоне. А дом у него в Оттери-Сент-Кэчпоул, вполне приличный фамильный особняк. Во-вторых, он вполне законопослушен (по меркам магов) и не связан с криминалом. Ни с каким. В-третьих, он довольно известный ученый, конечно, не «звезда первой величины» и даже не второй, но кое-что за душой имеет.

Петр долго думал, что мог делать маг в редакции газеты, и пришел к выводу, что интересовался чем-то, связанным со своими исследованиями: либо чарами, либо артефактами. Либо еще чем-то. На Востоке… «Восток — дело тонкое», — вспомнил Пит и вздохнул. Прошлая жизнь уже начинала казаться сном, хоть воспоминания и знания, к счастью, не тускнели и не изглаживались из памяти.

***

Мистер Фосетт с наслаждением вытянул ноги к камину: длительная ходьба по снегу не входила в круг его интересов, но иначе он не мог встретиться с Рикбертом. Добытую им информацию желательно было передавать исключительно «с глазу на глаз». Но теперь дело было наконец завершено, гоблин доволен, да и Натан не остался в убытке…

Он задумался о встреченной в редакции волшебнице. Одинокая женщина с ребенком-магом. Симпатичная. Ну и что ему до нее? Впрочем… Она определенно неплохо соображает, что характерно не так чтоб для многих волшебниц, работает корректором — значит, грамотна. Лондон для них, судя по всему, не лучшее место, а в магической части им бы вообще лучше не появляться. А Натану давно был нужен кто-то вроде секретаря и переписчика: отвратительный с детских лет почерк год от года становился все хуже, да и писать он не любил. Прытко пишущее перо одно время было неплохим выходом, но оно точно так же пропускало буквы, как и его владелец. И как ни бился он над чарами для создания прыткопишуще-грамотного пера… Увы.

Брать кого-то в секретари он не хотел: у ученого было немало секретов, а люди… никто не без греха. Но вот этот вариант… Если бы он взял себе «под крыло» этих двоих, в лояльности и преданности женщины можно было б не сомневаться: за сына она станет молчать. А мальчишка пока слишком юн, чтобы понять что-либо из его выкладок. И уж тем более передавать кому-либо из конкурентов не будет, в том числе и в благодарность за стол, кров и, опять же, безопасность матери. Да, Натан предложит ей такой вариант.

Как ни странно, он поймал себя на сочувствии к женщине, вспомнив, с каким удовольствием она произносила заклинания. Но ведь, живя в магловском мире, она так просто сведет себя в могилу за несколько лет! Восстановиться она могла бы лишь там, где живут маги.

***

Спустя неделю после этих событий миссис Петтигрю снова сидела в кафе с мистером Фосеттом.

— У вас снова не более получаса? — спросил он ее, едва поздоровавшись. — Я не стану отнимать у вас много времени, но на чашечке кофе хотел бы настоять. У меня к вам есть деловое предложение…

Элси кивнула, взяв его под локоть.

Выслушав предложение, безусловно, ее заинтересовавшее, женщина задумалась. Мистер Фосетт не ожидал мгновенного согласия от особы, рекомендованной как «весьма здравомыслящая» и, к тому же, успевшей уже это продемонстрировать.

— Я не требую ответа сейчас, тем более, что ненадолго уезжаю. Недели на раздумья вам хватит? А черновик договора набросайте сами, я прочту и внесу необходимые правки.

***

На следующий день в комнате корректоров миссис Берч была встречена… аплодисментами коллег и не на шутку растерялась.

— Элси, мы за тебя рады!

— Ты молодчинка!

— Мальчику действительно нужен отец…

— Вы отлично смотритесь!

— Он такой респектабельный!

— И симпатичный!

— Держись за него крепче!

— А? — Элси только села на стул, глядя то на одну, то на другую. — С вами все в порядке?

И, наконец, удостоилась более-менее развернутого описания того, как ее с кавалером изволили наблюдать по пути в ближайшее кафе и даже «чуть-чуть, совсем недолго» внутри.

— Он так на тебя смотрел!

— Как?

— С интересом!

— Тебе надо чуточку более свободный образ… Ну, чтобы он…

— Сразу понял, что она готова ко всему на следующем же свидании? Нет, Элс, и так пока все хорошо… Если только волосы вот так…

— Лучше подкрасить реснички! И губы. Элс, ты почему почти не пользуешься косметикой? Ты же еще совсем молодая женщина.

— Тем более, вот, мужчины тобой интересуются…

— И очень ничего себе мужчины.

— А он вообще кто?

На этот вопрос отвечать пришлось…

— Он ученый.

— Ого! Наверняка не бедный.

— А какой наукой он занимается?

Элси замялась. Вот так вот брякнешь «артефактами и заклинаниями» — и нет у тебя подруг. Потому что примут за издевку.

— Он историк, кажется, — неуверенно протянула она.

— И ты не разузнала подробнее?

— Ой, как интересно…

— Может, возьмет тебя куда-нибудь на раскопки?

— В Египет? Или в Индию… О, как бы я хотела посмотреть на Индию хотя бы глазком…

— И все же карминовый тебе пойдет! — Фло, размахивая своей «запасной» помадой, уже шла к ней. — Хочешь, я даже подарю ее тебе?

— За хорошее поведение с Джейком, да? — рассмеялась Элси.

— Не подкалывай! Тебе добра желают, а ты…

— И я желаю вам счастья, только одного делить трудно. Кстати, Джейк недавно обмолвился, что к нему приезжает двоюродный брат.

— И ты молчала!

— Да вы бы дали мне хоть слово вставить! Вот, сейчас говорю. Приедет в выходные. Так что, девочки, сами не теряйтесь.

«А я уж с будущим работодателем как-нибудь разберусь. Безо всякого романтизма».

— И все же пока мы на тебе потренируемся, — кровожадно протянула Шарлотта, открывая тушь.

Миссис Берч, мысленно закатив глаза (но одновременно и слегка растрогавшись — раньше никто так не переживал за ее личную жизнь), стоически перенесла несколько взмахов кисточки с тушью по ресницам, мазки соседкиной помады по губам, взглянула в зеркальце и мило улыбнулась.

Воодушевление коллег по поводу ее якобы романа помешало признаться в первый же момент, что ей предложили работу, а потом, чуточку подумав, она и сама решила ни о чем пока не говорить. Если все решится, они узнают, когда она будет забирать документы. А в чем причина — в романтических ли отношениях или еще в чем, пусть себе фантазируют. Ей не жалко.

Рабочий день в комнате корректоров покатился своим чередом, но настроение у всех оставалось приподнятым. Самое большое удивление миссис Петтигрю пришлось испытать, когда она вернулась домой. Питер… составил договор.

Грамотный.

И кажется, учел все, что только было можно.

Она даже дар речи потеряла. Временно.

— Мама, я просто взял все бумаги деда по химчистке, подумал, что может быть для нас важно… Да я целый день сидел над ним, даже задница устала. Ну ты что, мам?

— Питер, ты как… ты же совсем ребенок…

— И что, ребенку переписать слова трудно? Я, вроде, дураком-то сроду не был, не?

Он и в самом деле полдня просидел, чтобы использовать только готовые слова и обороты из имеющихся бумаг, без привычных его разуму канцеляризмов и юридических терминов. Придраться, вроде, было не к чему, но все же мать реагировала не так, как ему хотелось.

Она перечитывала договор (на четырех страницах!), он старательно делал вид, что уже смотреть на эту бумагу не в силах.

— Хорошо, — задумчиво протянула мать. — Через неделю мистер Фосетт вернется, и я… пожалуй, я все же сама это перепишу. У нас еще много времени на обдумывание.

— Ну вот, — Пит сделал вид, что надулся, — не могла сразу сказать, что времени еще вагон. А я сегодня, как дурак, с квадратной задницей. И голова тоже… квадратная. Вообще уже ничего не соображаю, мам. Давай по чаю?

Элси, улыбнувшись ворчанию сына, пошла на кухню.

За неделю она несколько раз просмотрела все же подправленный (несколько пассажей в нем показались ей слишком… наглыми?) договор. Задумка сына по поводу взаимной клятвы и аппарации на будущее место жизни и работы, чтобы узнать заранее все условия, ей нравилась все больше…

Питер, уже посмотрев на Фосетта, послушав всех «своих» мальчишек и женщин, с кем работала мать, скопом и поодиночке, свое мнение в целом составил. Положительное. Ему не хотелось для матери судьбы «несчастной волшебницы», как, например, у Эйлин Принц. После того как ей пришлось колдовать в архиве, он видел, насколько она ослабла: три дня не проходили бледность и вялость, особенно заметные, когда она возвращалась с работы домой. Предложение было очень своевременным. И просто деловым, что бы ни говорили те женщины. Вот если бы мать сразу позвали замуж, стоило бы задуматься. И если бы это был Лондон, ничего бы не получилось.

Но деревушка Оттери и ее жители… Лавгуды, Уизли, кто там еще, ах, да, Диггори. Небольшое, спокойное (наверное, если от Уизлей подальше) место. Известные ему семьи волшебников — уже огромный плюс, когда более-менее представляешь, чего ожидать.

«Тьфу», — он понял, что перепутал время. Пока же никакого Рона, никакого Гарри… И Луна тоже еще даже не в проекте. Наверное, миссис Уизли либо беременна первенцем, либо только родила. Ну, тогда вообще все должно быть мирно и спокойно.

***

— У вас снова полчаса до автобуса, миссис Берч? Я бы хотел пригласить вас взглянуть на будущее место работы, но получаса для этого вряд ли будет достаточно. Тем более, что если вы согласитесь, там будет протекать и ваша жизнь.

— Мистер Фосетт, — улыбнулась Элси, — не могли бы вы взять еще и моего сына?

— На чашечку кофе?

***

Добротный, но не роскошный особняк с небольшим садом и парой пустующих пристроек радовал глаз аккуратностью. Внутри… тот редкий случай, когда внутреннее содержание соответствовало внешнему. Петр был доволен. Он знал, как часто вид жилища многое говорит о его хозяевах.

Жилые комнаты… Отдельный вход…

Кабинет для работы.

Библиотека.

Потрясающая Библиотека, именно с большой буквы…

Мистер Фосетт с удовольствием наблюдал, как в глазах мальчика при виде книг зажегся настоящий огонь. Он предоставил его самому себе и книгам (все равно куда не надо — не пройдет, даже не увидит!) и повел все более интересующую его женщину, знакомя ее с остальной частью дома.

Осмотревшись в кабинете и оценив количество черновиков, заметок и просто кип неизвестно каких бумаг, миссис Петтигрю совершенно уверилась, что ее работодатель действительно остро нуждается в помощнике. И давно. Она убрала заклинанием скопившуюся в некоторых местах пыль. Ей даже стало немного не по себе: завалы записей оказались устрашающе велики. Тем не менее, она взяла первый попавшийся листок. Могло быть и хуже. Этот почерк она могла разобрать достаточно легко.

— Вы протестируете меня?

— Зачем? — удивился Фосетт.

— Ну… как же, на грамотность, скорость…

— После того, что я узнал в редакции? Не будем тратить время.

***

— Переезжаем, мать! — вынес вердикт Питер, с трудом оторванный ею от книги…

Мистер Фосетт заинтересовался, какой. Какой?! Ребенок читает «Основы трансфигурации»? Что он еще отложил? Пара книг по истории… Эту можно взять с собой. Эту тоже, но… пусть лучше поможет матери собраться. Чем быстрей они переедут, тем лучше. Наконец-то некоторые его дела с журналами сдвинутся с места!

Но ребенок удивил. Хотя, собственно, чего он ждал? В его библиотеке нет и не было детской литературы. Все это осталось у брата с женой. Жаль, с наследником у них пока не получалось, да ничего, еще молодые. Кстати, надо будет познакомить…

___________________________________________________________________

*Имперто эксперонтис- заклятие ментального внушения, разработанное Натаном Фоссеттом.

6. Хомяк

— Не трогай штаны! Мама, это нужно!

Миссис Петтигрю с удивлением смотрела на сына, вытаскивающего свои старые вещи из тюка, предназначенного на свалку.

— Ботинки! В мусор?! С ума сошла? Они ж еще целые!

— Ты же давно из всего этого вырос, — развела она руками. — Зачем тебе это?

Ну, вот и что теперь — рассказывать ей про пацанов-осведомителей в Лютном? Тех, для которых крепкий и удобный шмот — что-то вроде приза?

— Пригодится. Джейку хотя бы.

— Ну так давай ему и отдадим.

Ага, щас. Джейк уже давно одет-обут. Причем на свои. А это у него уже троим обещано. А обещания надо выполнять. Можно отложить, затянуть, но если уж что сказал — надо сделать, хоть пупок развяжи. А за откладывание добавить еще бонус… Потому что, по большому счету, нет у него ничего, кроме его слова. А дела надо делать.

Элси совершенно не хотелось, чтобы новый работодатель плохо о них подумал, и тащить с собой мешок со старьем не собиралась совершенно.

— Может быть, оставим у дедушки в гараже?

Питер хмыкнул. Дед давно и качественно «спелся» с его приятелем-воришкой. И стоит тому сделать большие глаза, отдаст… да все отдаст, что тот попросит. Да, конечно, с Джейком можно договориться: он, безусловно, поймет и, если что, даже передаст сам — но к чему ему действовать через третьи руки? Все должно быть под контролем. А то плавали, знаем…

— Ладно, пока давай оставим в гараже. Стой, я сам отнесу!

***

Три дня Пит горбатился похлеще домового эльфа. Прибрал чердак. В гараже образовалось пять мешков самого разного содержания: от поломанных напольных часов и дубового журнального столика с невероятно красивой инкрустацией еще какими-то породами дерева (Петр не разбирался, но выкинуть такую красоту рука не поднялась) до старой, но вполне приличной одежды.

Питер нервничал, ожидая вестей: деньги были нужны. Матери потребуется завести, наконец, собственный счет. И уговорить ее сделать для него детский вклад. Петр уже давно чувствовал себя не в своей тарелке без собственных средств — привычка работать и зарабатывать с детских лет осталась с прошлой жизни и пока неплохо помогала в этой. Но ему было недостаточно. Он знал и рассчитал все: открытие детского сейфа, счета, стоимость специального кошеля, связанного с банком, другие услуги. Он торопился. Если будет собрана хотя бы небольшая сумма, он знает, куда вложить. Кому и в чем посодействовать.

Буквально на носу знаменитый Никсоновский шок, крах работы Бреттон-Вудской системы, а ведь это как раз привязка к золоту! А нефтяное эмбарго 1973-го со скачком цен аж в четыре раза? Ну и жуткая Смута в Северной Ирландии: ИРА, оранжисты и британцы. И еще есть в памяти немало интересных сведений, если гоблины ими заинтересуются… Молодец он был, когда старался не просто учиться, зазубривая события и даты, а сопоставлять их друг с другом, искать логику развития событий. Спасибо Петру Юрьевичу, старому декану-историку, который приохотил к этому совсем еще зеленого первокурсника!

Появление долгожданного старого филина с запиской от старьевщика заставило мальчишку подскочить на месте. И не зря: новости были — впору прыгать от радости. Мистер Таннер предлагал ему оборудовать уголок для его коллекции уже сегодня! Три дня он перетаскивал все барахло (ну, почти все, кое-что все же себе оставил) в лавку старьевщика, заодно оформив там угол для всего этого добра. Правда, началось все не так радужно: старик не хотел брать много, пришлось договариваться о том, что пополнение «интерьерной» коллекции будет только в случае, если в ближайшее время купят не менее двух вещей. Купили тот самый столик за вполне себе сумасшедшую сумму и старинные резные маггловские шахматы, которые мать по его просьбе зачаровала еще когда он «болел» в магическом мире.

Ну и набегался же он… Всеми правдами и неправдами выговорил себе у матери возможность еще пару недель пожить со стариками и занялся уже не чердаком, а подвалом. Кроме того, его подрядили на приборку собственных чердаков две соседские семьи. Там тоже нашлось немало интересного, особенно игрушек: мать появлялась ежедневно, зачаровывая для него все, что тот просил. А на вопрос, не слишком ли она балует ребенка, отвечала, что если мальчик сам изо всех сил старается приготовить нужную сумму к школе, помочь ему — ее святая обязанность.

Питер, краем уха услышавший это, похихикал: его уже цитируют.

Старьевщик уже радовался ему, как собственному внуку: «интерьерный уголок» постоянно оказывался недоукомплектованным. Стоило выставить новый товар — тут же исчезал либо он, либо другой. Вещи не залеживались.

«Никогда бы не подумал, что маги придут в такой восторг от маггловского чердачного хлама», — не без иронии думал Пит. Хотя хлам совершенно не выглядел таковым: сияющая древесина, благородные рисунки резьбы… Нет, в чем-то волшебники правы, магглы воистину — идиоты. Выбрасывать такое!

Двигающиеся игрушки вообще оказались вне конкуренции. Мистер Таннер втихаря открыл для них отдельную лавочку и, похоже, не прогадал: бегущий по железной дороге паровозик, скачущие лошадки, ласкающиеся меховые игрушки раскупались, как горячие пирожки. И дело-то вовсе не сложное, а фантазии было где разгуляться. Да и матери понравилось, даже сама начала что-то придумывать. А уж когда Питер сообразил пищащую и переливающуюся разными цветами пирамидку… А резиновые утята «научились» плескаться и петь песенки… Заготовки он стал закупать в ближайшем торговом центре. А ведь еще не дошло до обучающих игр!

***

Миссис Петтигрю только за голову схватилась, когда сын позвал ее пересчитывать свои доходы. Столько денег она не видела и в лучшие времена, когда муж был жив… Или все же видела, когда однажды присутствовала при сделке покупки поместья? Невероятно. Питер накопил на поместье. Сын оказался таким умным и самостоятельным… Она уже могла опереться на него, но Элси не могла себе этого позволить: ведь это она должна была бы обеспечивать его безбедную жизнь. А вместо этого ее ребенок остался практически без детства.

— Ну почему ты сейчас-то плачешь? — удивлению Петра не было предела. — Все же вон как здорово получилось! И не трудно совсем. Ну, мама же!

«Бедная женщина, — думал он. — Сейчас опять намотает на меня слезы и сопли. Слабый, все-таки, пол».

И вот они с матерью заходят в Гринготтс…

Все почти как в кино, но немного не так. Например, в большом зале никто ничего не взвешивал и не рассматривал. Там вообще было пусто. Но стоило сделать пару шагов…

— Кто вы и чего вы хотите?

Резкий тон гоблина заставил Элси заметно вздрогнуть, что было приятно служащему и разозлило Петра.

— Была мысль стать клиентами вашего банка, но, кажется, сбежала от вашей вежливости, уважаемый.

Миссис Петтигрю посмотрела на сына, словно впервые увидела. А гоблин ухмыльнулся:

— Мой народ ценит смелость… и чувство юмора. Готов быть вам полезным.

Он немного наклонил голову, и ее окутало легкое желтовато-золотистое сияние.

— Как красиво, — не выдержала Элси.

Их проводили в аккуратный кабинет и приступили к делу. Все проходило, как и рассчитывал Питер: точно те же суммы, проценты, цены за услуги. Разве что набор услуг для них оказался несколько шире и включал полугодовой отчет о движении средств. Питер, внимательно слушая, ломал голову, как бы поговорить с поверенным наедине. Наконец, на предложение посмотреть детский сейф мать ответила отказом, а вот мальчик радостно закивал.

Старый Жмундр был доволен: мальчик-волшебник оказался редкостной находкой. Он проверил его «предвидение» несколькими вопросами по текущим событиям и впечатлился. Может, все же кто-то из гоблинов есть у него в предках — небольшой рост, а уж хватка… А в тележке так и вовсе вел себя, как… как настоящий гоблин, что уж там! А еще хитрый малец прекрасно понимал, чем на самом деле обладает, и продешевить с этим не собирался. Инсайдерская информация, да вовремя поступившая — какая разница, откуда бы он только ее ни черпал! Определенно, сегодняшнее дежурство было удачным.

Поверенный с удовольствием смотрел, как мальчик размещает свои небольшие пока деньги на полке хранилища. О, в том, что «пока», он был уверен. Но и так, шутка ли, в одиннадцать лет самому собрать такую сумму! Движения рук, поворот головы — старый гоблин понимал все. Он чувствовал этого клиента так, как никогда и никого из волшебников. Может, посмотреть его кровь? Незаметно не получится, не тот это мальчик. А как объяснить? Впрочем… Пусть и это будет проверкой.

— Вы хорошо знаете свою родословную?

— К сожалению, нет. Я ведь полукровка. И отцовская родня так и не приняла нас с матерью.

— Вы так равнодушно и спокойно говорите об этом?

— А что, если я поплачу, что-нибудь изменится?

Гоблин ухмыльнулся и закинул главный «шар»:

— В ваших манерах есть что-то от нашего народа.

— Хотите проверить, нет ли для этого материального основания?

— Да, если вы не против. Услуга будет для вас бесплатной вне зависимости от результатов, поскольку это лично моя инициатива.

Мальчик-то совсем непрост! А уж для своего возраста… Что-то здесь не так. Ничего, если это окажется важным, то есть, будет непосредственно касаться денег или других ценностей, они разберутся.

Проверка крови, к некоторому удивлению поверенного, не дала ничего. «Но каков мальчик», — думал Жмундр, провожая клиентов. Как спокойно воспринял он «никакие» результаты… Да что там, он же еще его и утешал! Волшебник! Гоблина! Но главное, в нем не было ни грана не то что презрения — отрицательного отношения к его расе. И точно так же не было никакой попытки подольститься. Удивительный клиент! А в свете полученной информации — еще и весьма значимый. Кто сказал, что гоблины умеют ценить только золото?

***

Оттери-Сент-Кэчпоул встретила крошечную семью Петтигрю уютом и теплом весны. Петр с наслаждением зажмурился: зеленые склоны, солнце, речка, и море недалеко за холмами. Комфортный дом, спокойная (наконец-то!) мать. Вежливый и чисто по-английски сдержанный работодатель (а также домовладелец), не лезущий с вопросами, не приглашающий к столу, чтобы они чувствовали себя чем-то обязанными. Последнее лето перед школой.

И все известные ему в большей или меньшей степени герои — совсем юные Диггори, молодая пара Уизли, и да, Молли уже с большим животом почти не вылезала от матери, конечно, когда та была свободна от работы. Необыкновенный дом-башня, где жили Лавгуды, пока еще стоял без хозяйки, а молодой Ксенофилиус был всегда готов составить компанию Питеру в любом его походе, даром, что был старше почти вдвое. Петр, глядя на чету Диггори, такую славную, чувствовал боль заранее и не мог смириться с тем, что они потеряют единственного внука. Черт побери, ему придется это сделать. Не допустить войны, не дать возродиться гаду, предупредить, спутать карты.

Насчет «предупредить» он особо не обольщался: мало кто будет слушать ребенка, а если и прислушается — толку будет минимум. Надо учиться, надо искать силу, надо… Вдруг пришли слова из прошлой жизни: своя команда. Да, ему нужна своя команда. И надо торопиться. Немного советов, вовремя поддержать, вовремя задать вопрос… Он «наводил мосты»: соседи вскоре стали принимать его всерьез.

Да и бегать, наслаждаясь летом и солнышком, было особо некогда: он плотно окопался в библиотеке, вызывая удивление у ее хозяина. Мистер Фосетт, глядя, что читает мальчик, начал задавать тому вопросы. Питер отвечал коротко и по существу, так что Натан однажды почувствовал: отрывать этого ребенка от его дел по меньшей мере некрасиво. Тогда после его ответов начал рекомендовать ему книги и уже через пару дней мог сказать, что в его отношениях с мальчиком определенно «лед тронулся». Они почти перешли на «ты», по крайней мере, мистер Фосетт больше не чувствовал себя странно, используя упрощенное обращение. Парень его интриговал: если проявления его ума — не гениальность, то он готов был съесть свою шляпу. Хорошо бы было заиметь такого ученика… Но будет ли у него интерес к артефакторике?

В любом случае, он постарается его заронить…

— Питер, ты занят?

— Слушаю вас, мистер Фосетт.

— Хочешь научиться зачаровывать порталы?

— Вы думаете, я смогу?

— Сил у тебя уже вполне хватает, как я погляжу. Пристрой к Норе Уизли — твоя работа? Добротно получилось.

Питер покраснел. Первый опыт вышел не совсем таким, как ему бы хотелось, но и Артур, и Молли были в восторге… А тут даже этот оценил. В местной негласной «табели о рангах» их хозяин занимал ведущее место.

— И когда?

— Да хоть сейчас.

Натан с удовольствием наблюдал, как быстро собирается мальчик: всего несколько секунд — и он одет, обут, и, главное, глаза горят… Хороший мальчишка. Как он тогда удачно познакомился с его матерью! И вовремя их забрал, магия женщины уже начинала деградировать. Но и получил он немало: Элси оказалась прекрасным секретарем, грамотным, исполнительным, а самое важное — она была надежной. И с характером: спокойным, тихим даже, но стержень чувствовался. Если и сын будет таким, да еще и в ученики его взять — чудесно.

— Я предлагаю сделать портал до Косого переулка. Заодно и все для школы купить.

У Пита чуть челюсть не отвисла. Ему предлагают не просто поучиться, а сделать готовую вещь, годную к употреблению. Да! Тысячу раз да!

Мистер Фосетт, похоже, прочитал это на его лице и широко улыбнулся.

— Ну, осматривайся. Как ты думаешь, что лучше выбрать?

Петр, как назло, вспомнил старый башмак… но внимательно пробежал взглядом по полкам и задумался. Хозяин мастерской ждал, внимательно следя за мальчиком. Питер прикрыл глаза и настроился… сам до конца не понимая, на что. И вдруг ощутил смутно, нечетко, как его потянуло куда-то вправо. Он сделал шаг и протянул руку. Пальцы коснулись толстого железного ободка. Мальчик с недоумением взял его в руки: слишком мало для колеса, слишком велико для браслета. Для пояса тоже слишком мало, да и нет места размыкания кольца. Хотя кто их знает, эти волшебные вещи.

Мистер Фосетт был доволен. Мальчик уже показал неплохое чутье.

— Мистер Петтигрю, могу вас поздравить. Вы только что взяли в руки тот артефакт, что был довольно недавно зачарован на «Флориш и Блоттс».

Мальчик широко распахнул глаза:

— Недавно — это сколько?

— Неделю назад.

— Получается, это можно почувствовать? Повторно зачаровывать проще на то же самое место? Как долго сохраняются чары?

— А вы не теряетесь, молодой человек. Мне это нравится.

Пробу портала они проводили вместе. Сияющий Питер, довольный мистер Фосетт обрадовали миссис Петтигрю грядущим походом за покупками. И наутро все были готовы почти за час до намеченного.

— Ну что, не будем время терять? Питер, давай, — скомандовал Фосетт, и через несколько секунд они уже стояли возле книжного магазина. Перемещение порталом оказалось несколько приятней аппарации.

— Предлагаю сначала зайти в банк…

— Нам не нужно, у нас банковские кошельки, — поделилась Элси.

— Да? Я думал, нужно будет обменять фунты. Отлично, тогда лучше всего, пока никого нет и мы налегке, сходить за палочкой.

Лавка Олливандера не произвела на Петра впечатления. Пыльные витрины, мрачная обстановка — и это у волшебников, где все прибрать — дело пары минут. Фу. Выскочивший из какого-то темного закоулка хозяин лавки показался ему похожим на паука — животное, конечно, полезное, но, определенно, неприятное. Хорошо, старик не задавал лишних вопросов, не предавался воспоминаниям и не измерял у него все, что только можно. Довольно быстро выбрав подходящую палочку (Питер выходил из лавки, чтобы взмахнуть образцами и не принести разрушений), он расплатился и вышел, попрощавшись.

— Что у тебя?

— Бук и волос фестрала.

— Ого!

— Где можно почитать про них? Я только про бук немного помню…

— И как, считаешь подходящим?

— Ну не знаю, палочка была не против, — отшутился Пит. — Куда теперь? За чемоданом?

— Или за сундуком, о мудрый не по годам юноша.

— Хотелось бы чемоданом ограничиться…

— Ну, если ваши финансы позволяют… Я могу добавить в счет оплаты за будущие полгода, если вы не против, — Фосетт не дал миссис Петтигрю возразить: — Я, как вы понимаете вполне обеспечен, мне не к спеху, а мальчику действительно лучше взять удобную вещь с чарами расширения. Заодно посмотрит, как это работает.

Цены на чемоданы кусались жестоко. Жаба-рецидивистка помогала им с другой стороны. Как Питер ни приценивался, но только «на свои» он себе позволить такого не мог. Пока не мог. Разве что… Он уже больше недели не был у старика Таннера.

— Вы не могли бы подождать немножко? Хотя бы у Фортескью? Пожалуйста…

И едва дождавшись кивка матери, рванул за ближайший угол.

Фосетт фыркнул:

— Впервые вижу, когда ребенок отправляет в кондитерскую взрослых, а сам норовит убежать по делам. Мир не перевернется?

— Нет, конечно, — успокоила его миссис Петтигрю. — Это же Питер.

— И давно он такой?

— После болезни, — Элси вздохнула. — Мальчика еле на ноги поставили после того, как на его глазах убили отца.

— Простите. Что вам заказать?

— Все равно.

— Элси… Я могу вас называть по имени, нам ведь еще работать и работать? Без свидетелей, конечно.

— Да, разумеется.

— И вы зовите меня по имени, хорошо?

— Только не в присутствии посторонних.

— Безусловно.

— Здесь чудесный кофе.

— Рекомендуете?

— И хочу угостить.

Питер несся обратно: скорее, скорее! У него набралось на собственный чемодан из того, что было отложено, и половины суммы, полученной от старьевщика. Он богач!

В кафе он зашел уже с чемоданом, классическим и солидным.

— Вот это выбор, браво, — оценил Фосетт.

— Сынок… ты полностью расплатился?

— Кто бы меня без этого выпустил?.. Я за котлами? Мама, не беспокойся, список у меня.

Через два часа, к немалому удивлению взрослых, он укомплектовал все необходимое.

— Элси, вам действительно ничего не нужно? — в пятый раз уточнил мистер Фосетт.

Та в ответ только рассмеялась.

— Вы неправильные, оба, — он засмеялся в ответ. — Женщина, которой не нужны покупки! Мальчик, который самостоятельно купил все для школы и не остановился ни у метел, ни у Волшебного Зверинца, ни даже мороженым не заинтересовался! Такого в моей не самой маленькой и не самой тихой жизни еще не было.

— Ну, со мной все просто, — поделился Питер. — В книжном я список дал, не стал смотреть на полки, а то видели бы вы меня… А мороженого не очень хочется, так я случайно в «Дистальную фалангу» заглянул. Которая в самом начале Лютного. Интересно же.

— Ну, и как?

— Совсем не хочется! — поморщился мальчик.

Они, посмеиваясь, вышли из кафе.

«Кто бы мог подумать, что деловой вояж по магазинам может оказаться приятной прогулкой», — подумал мистер Фосетт. Да, ему определенно повезло с этими двумя.

7. Начало трудового пути

Миссис Петтигрю провожала сына, к собственному удивлению, совершенно спокойно. Даже радостно. Ну да, у них бывали ситуации не в пример опаснее. Сын для своих лет просто удивительно здраво мыслит и рассуждает, да еще и оказался весьма способным, несмотря на скромные для волшебника силы, если ориентироваться на детские выбросы. Но за его учебу она не беспокоилась: ребенок знал многое. И кое-что уже неплохо умел. А главное, что ее утешало, отлично ладил с людьми — и детьми, и взрослыми. Да что там… даже тот гоблин в Гринготтсе смотрел на Питера теплее, чем на других клиентов. Чтоб мать — да не заметила…

Элси грустно улыбнулась воспоминаниям, вздохнула и, как сын и просил, не стала ждать отправления: что толку смотреть вслед составу? Теперь она будет считать часы до совы с письмом. Результаты распределения — что может сильнее волновать всех родителей новых учеников? Идя к выходу, она слышала от многих семейных пар один и тот же вопрос: «Куда же попадет наш ребенок?». Куда попадет ее Питер — к воронам или барсукам?

В это время Питер спокойно обживал отдельное пустое купе в самой середине предпоследнего вагона. Поскольку вещи в школу были собраны заранее, мистер Фосетт в последние три дня его «немного напрягал» изготовлением нескольких интересных вещиц. А поскольку магии в них вбухать пришлось прилично, да и времени ушло немало, в том числе и ото сна пришлось отрывать, Петр чувствовал себя изрядно вымотанным. Собственно, потому и не пошел бродить по вагону, как некоторые — вон, только двери хлопают. Он прикрыл свое купе, зафиксировав ручку ремнем, снятым с сумки, покрутился на довольно упругом широком диванчике и завалился спать. Не забыл и одну из тех самых вещиц активировать — небольшую булавку на галстуке: отвод глаз. Перед ритуалом доставки новичков в замок стоило отдохнуть хорошенько: он прекрасно помнил, какой геморрой там предстоит. Дождя бы не было! Впрочем… на этот случай была еще одна вещица.

Хогвартс-экспресс, мерно покачиваясь, ритмично пересчитывал колесами стыки рельс. За окном проносились английские пейзажи, а расположившийся единолично в купе мальчик спокойно спал. Его не разбудили ни тычки в дверь (нет, специально никто не ломился, просто пару раз на нее качнуло бегающих по коридору ребят), ни проезжающая тележка со сладостями. Спал он, пока не проголодался.

Наворачивая бабушкины пирожки с повидлом и запивая их чаем с молоком, он просто наслаждался. Петру всегда нравилось это подвешенное состояние, когда он был в дороге. Уже не здесь, еще не там. Словно нет его пока ни для кого, и потому — никто не побеспокоит. Можно побыть самим собой. Вне событий, вне ежедневного колеса дел, вне обязательств. Все это будет, но потом. А пока… блаженство, стук колес и одиночество.

Примерно за полтора часа до прибытия он прицепил ремень обратно к сумке и перестегнул булавку во внутренний карман. И снова улегся, сделав вид, что спит. Интересно, зайдет кто-нибудь?

Несмотря на то, что по проходу в вагоне постоянно кто-то шастал, дверь купе отворилась нескоро.

— О, да тут никого!

— Отлично…

Девичьи голоса почти разбудили Петра.

— Ой! — взвизгнула одна из девочек, буквально усевшись Питу на ноги. — Как я тебя не заметила?

— Это кому еще ой, — нахмурился мальчишка, подбираясь. — Больно же.

— Ну, прости… может, дашь нам посекретничать?

— Нате… — протянул тот, устраиваясь калачиком в углу дивана.

— Ну ты и невежа…

А невежа уже тихо посапывал, не реагируя на старшекурсниц.

— Хм. Надо же. Спит!

— Малявка. Первокурсник, не иначе. Не помню его.

— Наверное, самый мелкий в Хоге будет.

— Ладно, пусть сопит. Может, добирался долго откуда-то.

— Купол поставь…

«Давайте-давайте», — думал Петр, аккуратно нажимая на простое и незаметное серебряное колечко на мизинце. Он по-тихому схомячил его, прибираясь в домашних вещах. Видимо, отцовых. Хорошо, не отдал: на палец село как родное и выглядело «по-пацански» — умеренно широкий плоский ободок с несколькими символами, как он понял, рунами. Вот только прочитать, конечно, не мог. Нашел в материных книгах только два значка из пяти, а толку ноль. Расшифровщик из него никакой. И из матери тоже, похоже, он уже расспрашивал ее про руны, она честно призналась, что — не ее.

Свойства удалось разузнать чуть позже, уже в Оттери. Молодой Артур Уизли, неплохой артефактор, провел диагностику бесплатно. Точнее, за помощь с новым пристроем. Жаль, работала «подслушка» только в очень ограниченном пространстве — ну так тут для него и было в самый раз. И ценности в колечке особой не было — так, мелочь, Артура не заинтересовала. Игрушка. Но полезная.

Шестикурсницы-слизеринки отменно сплетничали.

Петр лежал тихохонько и внимал.

Информация могла пригодиться самая разная.

Может быть, даже сплетня про среднюю сестру Блэк, недавнюю выпускницу и чью-то соседку по комнате, связавшуюся с полукровкой Тедом Тонксом, который младше ее на год, подумать только! И он, похоже, нравился одной из обсуждавших их девиц, уж очень она фырчала. Тонкс, Тонкс…

«А, неужели это та пара, у которой появится девочка-метаморф… как ее… Пусть будет Тонкс, ей имечко не нравилось», — эту деталь он запомнил.

Вскоре он узнал чуть ли не все про личную жизнь учеников курса этак с пятого по седьмой, про «мачо номер один» Люциуса Малфоя (похоже, девицы начинали слюни ронять от одного только звучания имени), про чью-то соседку ледышку Нарси, совсем не похожую на Блэков, с которой тот то ли помолвлен, то ли нет… Кто-то вздыхал, сожалея, что Тед не чистокровен, а то бы… Видимо, этот Тед был «мачо номер два». Хотя, надо думать, сестры Блэк всегда были не промах… Судя хотя бы по тому, что кости им перемывали с великим тщанием.

Наконец он услышал:

— Лин, Белла же была вашей соседкой?

— Пфф! Какое счастье, что наконец ее не будет. Нарси по сравнению с ней чисто ангелочек.

— Вроде, она тебе поначалу помогала…

— Да, а потом совсем рехнулась, начала меня в… агитировать. Меня! В политику! Еще мне не хватало! А потом и дура я у нее, и овца, и скудоумина. Сама овца черная!

— Лин, а куда именно? К Лорду, это я поняла, а поточнее?

— Тебе зачем?

— У меня брат… ты должна помнить, он три года назад закончил.

— Майк? Тоже? Когда?

А вот это было уже любопытно…

И он услышал много интересного, хотя и малость бестолкового, про Лорда Волан-де-Морта и «компанию». Кажется, тот еще пока не начал применять силовые методы. Зато активно продвигал себя и свою оппозицию, раз Белла, по словам девчонок, колдографии из «Ежедневного пророка» собирала. Да, точно, Реддл же был вполне себе симпатяшкой, пока об Поттера-мелкого не грохнулся!

О, интересно, кому-то кажется, что Малфой — кто-то вроде негласного или даже тайного представителя Лорда в Хогвартсе. Вот это номер… И что, директор ничего не знает? Странно…

Любопытно, Малфой уже с меткой или еще без? Это удачно сюда девушки зашли, они действительно многое знали.

Наконец, поезд стал притормаживать, и девицы выпорхнули из купе, предварительно «разбудив» Питера. Он быстро накинул мантию (не понимая, отчего это называется «переодеваться» и зачем при этом закрываться в купе), прихватил сумку на плечо под мантию (самое полезное надо носить с собой!), повздыхал над чемоданом (оставлять свои вещи без контроля был как-то не приучен) и вышел в прохладный сентябрьский сумрак.

Хагридов фонарь не освещал практически ничего, кроме уха великана, так что собирались первокурсники в основном на звук: вот тот был что надо. Голосина лесника соответствовала его размерам. Но вот громадный силуэт повернулся и потопал. В закат.

«Он что, даже не пересчитает, не говоря уже о перекличке и хоть каком-нибудь списке? — подумал Петр. — Хрен ли я в карету тогда не пошел? Ехал бы себе спокойно, только отвод глаз активировал бы, и все».

Ладно, под ногами было сухо и сверху не капало. Ковыляя в потемках, поймал едва не упавшую было какую-то девочку и под руку с ней и ее тоже все время спотыкающейся напарницей дошел-таки до берега озера. Линда Джонс и Ада Риккет. С ними и в лодку сел, так втроем и плыли.

Замком любоваться настроения не было, несмотря на общий «ах». И не такие спецэффекты видал, подумаешь. А вот движение лодок якобы безо всякого управления увлекло: как это делается, интересно? Артефакты в каждой лодке или они сами по себе такие? К счастью, дорога прошла довольно спокойно: никто не вывалился, никто не потерялся, и даже никто ничего не потерял. Получили разве что синяки и царапины. Ну, порванные мантии, может быть. Просто чудо какое-то, если вдуматься.

«Ах, ну да, „самое безопасное место в Англии“. Может, и правда какая-то специальная магия? Для детишек-лопухов? Вот ведь сколько всякой всячины было, в которую мелкий Поттер вляпывался, да и не только он, но ведь выживал. И все выживали. Опасно было, больно было, но вылечивалось — все. И без последствий, разве что для психики. Может, так магов тут осторожности учат? „И тебя вылечат“… кхм».

Петр внутренне поежился.

Наверх их провел все тот же Хагрид, а в «отстойнике», как Петр еще по фильмам называл закуток, в котором первокурсники встречались с привидениями, их практически не задержали, сразу проведя в зал.

Столы, столы… Пустые. Ну, это даже нечестно… Пирожки в желудке давненько не оставили ничего, кроме воспоминаний, так что осталась одна мечта: побыстрей бы всех распределили. В животе прочувствованно заурчало. Парни рядом захихикали было, но их организмы оказались честнее, подхватив мотивчик питерова пузика. Он весело усмехнулся смущенным будущим однокашникам, но разговаривать и знакомиться было некогда: первого ученика уже вызвали.

Процедура распределения, которая так волновала всех, оставила Пита достаточно равнодушным. Он просто знал, куда попадут «ключевые экземпляры», знал, куда ему надо и что для этого делать. А все новые лица рассматривал и запоминал. Черноволосого высокого и худого парня в компании шустрой рыжей девчонки он отметил еще в «отстойнике»: девица начала знакомиться направо и налево, а парень тихо бесился, чего, похоже, больше никто не замечал. Петр хмыкнул: ему как-то сразу стало ясно, что эту пару вряд ли ждет что-то хорошее. Как пару. По крайней мере, таких, какие они сейчас.

Поттер и Блэк тоже определились довольно легко: встрепанные черные волосы и очки, наверное, единственные на весь курс, — определенно, Поттер, а тот, кто с ним, — его приятель. «Видимо, они еще до школы были знакомы», — подумал Петр. А вот Люпина найти так и не смог. Вроде бы тот должен быть неважно одет, бледен и не уверен в себе. Но такими приметами обладали… да почти все. Скромный был набор, видимо. Или аристократы решили не портить свои понтовые мантии в первый же день? Разумно, вообще-то. После такой дороги, как у них, мало кто мог выглядеть не то что нарядно, а хотя бы аккуратно. Все были слегка пожеванные, местами пыльные, местами мокрые, подуставшие. «Нет, это все-таки издевательство», думал Питер, продолжая рассматривать однокурсников.

Странным было и то, что «под шляпу» вызывали в каком-то очень странном порядке, но не по алфавиту, точно. «Может, по дням рождения? Снейп вон пошел почти в начале… И на фига ему, полукровке, Слизерин, чудо в перьях… Ему бы к воронам, эх. А, что, меня? Упс».

— И куда ж тебя, дружок?.. — проскрипела Шляпа. — Гребешь все ценное к себе, как барсук… Умный… Еще какой. Но ум направлен на свои блага… Это Слизерин. Что?.. Гриффиндор? Мальчик, ты уверен? Как неожиданно… Нет, подумай хорошо. Зачем тебе становиться воином? Ну мальчик, что ты там забыл? А? Бороться со злом? Ты б еще разбирался в этом… Все вы там… Ну, смотри… сам виноват.

— Гриффиндор!

А через пару минут ему уже подмигивала Эванс, севшая рядом. Петр широко улыбнулся. Он не раз смотрел на себя в зеркало в этой шкурке и прекрасно понимал, что красавцем, да и просто симпатичным, его вряд ли можно назвать. В принципе, мужчину это не сильно волновало. А вот улыбка у него «работала на отлично», как сказал бы один человек в его прошлой жизни. Так что первой его знакомой на Гриффиндоре стала Лили. Ну, и старосты факультета, конечно.

— А мой друг вон там, — Эванс махнула-таки Снейпу, довольно грустно свесившему нос, несмотря на то, что за столом Слизерина его вроде бы приняли неплохо.

А вот и Люпин… Совсем не такой, каким себе его представлял. Питер смотрел на худощавого, но жилистого паренька, похожего на голенастого щенка какой-нибудь крупной породы. В нем чувствовалась странная сила, и в то же время… опасливый взгляд, как у тех, кто вечно чего-то боится и всегда в напряжении. И даже его общительная соседка на некоторую отстраненность паренька не повлияла.

А вот и Поттер… Из-за того, что мест рядом с ними больше не оставалось, уселся у другого конца стола, но взгляды сквозь очки кидал именно на Эванс. А не артефактики ли у него на носу? А вот к нему прошел жутко довольный и растрепанный Блэк, кстати, чем-то они с Люпином похожи. Псовостью, что ли?

«Ура, наконец еда! Блин, времени, наверное, уже часов десять вечера». На еду накинулись практически все… В зале наступила почти полная тишина.

Нет уж, в следующий раз он возьмет с собой пирожков побольше. И с мясом. А пока нагреб себе бифштексов с картошкой. Эх, сюда бы еще лучку. Жареного…

Слишком уж наедаться на ночь он не стал: как ни любило это тело сладкое, тягу к нему Петр давно уже преодолел и гораздо больше ценил хороший сон. Хоть и дрых почти всю дорогу, организм, видимо, еще не восстановился.

Тут Питер задумался: у директора же тоже очки, и, скорее всего, они сродни поттеровским. Он мысленно восславил мистера Фосетта: благодаря ему он до приезда хорошенько выложился и не восстановился пока — значит, никто и не заметил. По крайней мере, его уровень для большинства тех, кто смотрел сегодня с особым вниманием, остался весьма скромным. А то, что постоянно носить артефактные очки невозможно, он давно уже знал. И дело не только в том, что можно ослепнуть, — в них кроме потоков-то и не видно особо ничего, просто так навернуться можно и все углы пересчитать. Директор, конечно, смотрит обычно поверх своих «половинок»… да, дизайн у него удобный, однозначно. Но тоже вряд ли он таскает их постоянно. Вредно!

Но все же… Надо будет все время что-то делать, чтобы не светиться. А это, черт возьми, будет разрабатывать его каналы и улучшать уровень силы. «А, придумаю что-нибудь». Пока, как мистер Фосетт напутствовал, хватит и того, что он будет заряжать свое «хозяйство». Мальчик погладил ободок двух скромных колечек на левой руке. «Моя прелесссть», — и усмехнулся про себя.

Как подкатиться к Поттеру и Блэку, было уже вполне ясно. С Лили общий язык найти было проще некуда, она, вон, даже наконец Люпина разговорила, видимо, волчонок расслабился, когда наелся.

Надо ее еще про Снейпа расспросить. И он повернулся к девочке. Но вместо этого наконец познакомился с Ремом, который принял его настороженно, но быстро успокоился. Что ж, такого и в соседи можно.

— Рем, ты не храпишь, надеюсь?

— А что? Вроде, нет. Зачем тебе?

— Ну, думаю, пора себе соседей выбирать. Кто поспокойнее. Ты как?

— Если поспокойнее, я за, — улыбнулся ему мальчик.

Пит осторожно тронул за руку Лили, увлекшуюся десертом:

— Лили, а твой приятель, говоришь, что уже умеет?

— У него мама в зельеварении разбирается.

— А сам он уже что-то варил? Ты не знаешь? А зелья в пище он может определять?

Лили удивленно вскинула брови:

— А зачем…

— А вдруг кто-то пошутить захочет? Или, наоборот, разозлится и…

— У меня чутье хорошее, — поделился Люпин.

Ого… А парнишка уже готов быть полезным! Споемся…

— А давайте я вас с ним познакомлю! — девочка явно прониклась. Видимо, тоже уже знала, что зелья бывают разные…

— Конечно, давай! Знаток зелий — это нужный человек в компании! И нюхач! Рем, я прям завидую…

Лили тихонько толкнула их обоих: слизеринцы начали подниматься из-за столов. Они быстро подскочили к Снейпу, но девочка едва успела их представить — старосты не хотели ждать, пока первокурсники наговорятся. Да еще кто? Слизерин с Гриффиндором!

И никто не заметил внимательный взгляд поверх очков-половинок…

Примечание к части

Чтобы не было вопросов и споров по датам смотрите Поттервики.
Люциус Малфой - 1954 г.р. - в 1965 поступает в Хог и в 1971 заканчивает - он сейчас семикурсник.
Нарцисса на год младше.
Регулус Блэк (1961 г.) поступит на следующий год.
А еще Трелони и Локонс.
У остальных "знакомцев" учиться могут в это время только родственники. Дальние.
Квирелл обретается в старшекурсниках воронов.

8. Обживая свой угол, или позиционная война

После ужина задерживаться никто не хотел. Старосты распределили новичков по комнатам так, что первокурсники даже мяукнуть не успели.

«Наплевать, — подумал Петр. — Всегда можно поменяться, если припрет. А пока — на горшок и в люльку!»

Но не успел он вслед за Люпином войти в свою новую комнату, как ванную и туалет мгновенно оккупировали их соседи.

— Как думаешь, Рем, переживем мы этих? — спросил Пит скривившегося, как от лимона, Люпина. В комнату они попали вчетвером: вместе с Поттером и Блэком.

— Покоя не видать… — вздохнул в ответ Ремус.

— Может, что-нибудь придумаем?

И услышал еще один тяжелый вздох от нового приятеля. Как говорится, комментарии излишни. Горбатого могила исправит.

К счастью, их соседи за долгий день успели подрастерять свою кипучую энергию, и глазки у них слипались точно так же, как и у всех. Они быстро освободили «удобства», наспех познакомились с соседями и мирно залегли по кроватям. Дети совершенно справедливо решили, что на общение у них будет еще целых семь лет. Определенно, успеется.

«С одной стороны, удобно. В любом случае, общаться придется, и довольно тесно. Для того, чтобы влиять на мальчишек — идеально, — думал Петр, укладываясь спать. — Но отдыхать-то когда?! Мародеры в комплекте? Вот уж фиг ва-а-ам…» — сладко зевнул он, и сам не заметил, как уснул.

Первый день не принес никаких особенных сюрпризов. Проснулся Питер первым, десяток раз отжался и присел, умылся, оделся, мысленно отмечая, что Люпин смотрит на него из-под ресниц. Но стоило только шевельнуться Поттеру, Рем тут же полетел в туалет. Вскоре он вышел, и соседи встали — тоже вполне спокойно. Сотрясал воздух только Блэк, но вполне себе безобидно и даже приятно: он просто пел. И, надо сказать, весьма прилично. Питер с удовольствием прослушал кусочек «Дурака на холме»(1) в его исполнении, пока в спальню не заглянул староста и, похвалив всех за своевременный подъем, не посоветовал выйти в гостиную, где собирали всех новеньких, чтоб отвести в столовую.

Старосты обещали сопровождать их по замку в течение двух недель, так что, если ворон не ловить, потеряться не светило. Хотя у Петра и был вполне определенный план по обследованию замка. Надо бы еще как-то схемы рисовать, а то он в этом деле, мягко говоря, не айс. Припрячь соседей, что ли? Найдется кто-нибудь из них «художественно одаренный»?

Первым он спросил, конечно, Люпина: они как-то мигом распределились по парам, двое «золотых» мальчиков и двое — попроще. Ремус удивил, вместо ответа показав последнюю страницу своей тетрадки с великолепным шаржем на… МакГонагалл. Петр даже с трудом сдержался, чтобы не присвистнуть, только прошептал приятелю: «Супер!».

Кстати, о тетрадях: в них практически все и работали, от первокурсников до преподавателей, на пергаментах перьями писали только специальные контрольные и некоторые домашки. И что там народ выдумывал насчет прогрессорства с канцтоварами?

***

«На зубок» пробовать соседей начал, конечно, Блэк. Произошло это уже на следующий день. Питер с Ремусом вернулись из библиотеки чуть позже и застали в комнате «чудную картину»: Блэк завалил свою кровать разными шмотками и уселся на Питерову.

Петр про себя хмыкнул. Бывал он и в скаутских лагерях, и в военном приходилось… Недолго, правда, — всего лишь сборы после окончания универа. Так что прекрасно знал, что все это означает. Он слегка подобрался, схватил гору сириусовского шмотья, что-то уронил, остальное донес и вывалил на сокурсника. Люпин усмехался, глядя на них со своей кровати. Поттер и Блэк, видимо, дружно прифигели и даже ненадолго дар речи потеряли. Когда Сириус, наконец, выкарабкался из-под груды собственных шмоток, Питер уже валялся на его кровати, закинув ногу на ногу. Ботинки, правда, снял: иначе в картину не вписывалось. Хотел еще что-нибудь насвистеть… Ну да ладно, и так сойдет.

— Ты че, вконец офигел?! — заорал, наконец, Сириус

— А что случилось, Блэк? Ты ж сам захотел кроватями поменяться, не?

Поттер тихо заржал.

Питер улыбнулся ему радостно и открыто… и увидел, как тот меняется в лице.

Он едва успел собраться, когда Блэк бросился на него. Рожа у того была… специфической. Просто, как говорится, «шторка упала». Хорошо хоть их кровати стояли в разных концах комнаты, успел сориентироваться. Когда тому оставалась пара шагов, Пит резко бросился вниз, подбивая ему ноги. Блэк с размаху влепился башкой в край собственной кровати и затих.

Секунд десять парни молча сидели с круглыми глазами, не исключая виновника.

— Сири, ты как? — Поттер подскочил и приподнял голову друга с пола, но тут же измазался: — Вот дерьмо, да тут кровищи! Че делать будем? Петтигрю, ты попал.

— А че я попал-то? Я с кровати упал с перепуга, — зло ответил Петр.

Поттер вытаращил глаза.

— Скажешь, это я его ударил? — Пит сжал кулаки.

А пальцы на автомате уже сматывали из носового платка плотный тампон.

Поттер мотнул головой, как бы сам себе не веря. И Петр не выдержал, моментально подсев к пострадавшему. Пульс ровный. Дышит. Капает… Он осторожно заткнул рану, придерживая его голову с другой стороны.

Кровь, по крайней мере, капать перестала.

— Люпин, дуй за врачом! Ну че ты на меня вылупился, Поттер? Бинт есть? Нет? Тьфу. Есть что порвать на длинные узкие ленты?

— Зачем?

— Вот эта фигня кровь остановила. Если отвалится, может снова потечь, — объяснил он, как ребенку.

Что, тут, в Англии, детей совсем за идиотов держат?

Сириус застонал и открыл глаза. Петр буквально впился в них взглядом и вскоре облегченно вздохнул. Зрачки были одинаковые, белки чистые. Смотрел болезный тоже нормально, не косил.

— Достань нос пальцем.

— А?

— Правую руку подними. Так. Нормально. Теперь левую. И дотронься пальцем до кончика носа, сможешь?

Блэк, к общему удивлению, проделал все, что просили. Питер облегченно выдохнул:

— Фууу, нормально все будет.

— Это что было? — поинтересовался Люпин.

— Это был тест, нет ли кровоизлияния в мозг.

— Это как? — вскинул глаза от лица друга Джеймс

После пятиминутного ликбеза на медицинскую тему Сириус поморщился:

— Тошнит… И башка болит…

— Давай в туалет. Придерживай его, Поттер.

***

Мадам Помфри, едва переведя дух, успела оценить профессионально оказанную первую помощь, влила в пострадавшего пару склянок чего-то и даже в медицинское крыло с собой не забрала — велела только сутки соблюдать постельный режим. Уложили, кстати, на его же кровать.

«Слава богу, легко отделались», — подумал Петр. А вслух сказал:

— Хороший у тебя череп, Блэк. Добротный такой.

— Завидуешь?

Сириус злился, но понимал, что если бы не этот вредный пацан, валяться ему в больничном крыле. И ведь… он его так и не ударил. А знает тот немало интересного, похоже.

— Возможно. По идее, если так хряпнуться, можно овощем остаться.

— Это каким еще овощем?! — начал было заводиться Джеймс, но был остановлен продолжением лекции по медицине.

— Интересно рассказываешь, Петтигрю.

— Ну так само по себе любопытно ведь. Мало ли, что случиться может.

— На целителя пойдешь?

— Наверное. Мне нравится. Лечить мне нравится больше, чем калечить.

И внимательно посмотрел на Блэка.

— Это радует, — поморщился тот. Голова почти не болела, но все еще немного подташнивало.

Но наутро, только встав, устроил очередную пакость, приклеив ботинки Питера к полу каким-то заклинанием.

— Блэк, ты что, жаждешь остаться в моей компании на весь день? — хохотнул Питер, доставая из чемодана любимую обувь.

Ботинки он мог и отрезать с кусочком верхнего слоя ковра — подумаешь! Мог и амулет активировать, специально был зачарован под руководством маминого патрона. Видимо, тот хорошо помнил, какие заклинания у школьников в ходу. Но ботинки стояли почти по центру комнаты, и ни Блэку, ни Поттеру мимо них никак было не пройти. Питер просто ждал, чем же закончится дело. А заодно, узнав, как долго заклинание продержится, он просветится насчет силенок заклинателя, тоже не лишнее. Хотя… могли они сделать это вдвоем?

Поттер округлил глаза, глядя, как сосед затягивает шнуровку:

— Это что у тебя?

— О, это кеды! Я тебе скажу — вещь! Спортивная обувь вообще…

Сириус только ревниво проследил, как его друг, развесив уши, ушел на занятия с этим мелким, невзрачным пацаном.

***

После уроков, заходя в спальню за тетрадкой по зельеварению, Пит едва успел поймать Блэка, запнувшегося о его же ботинки. Хотя как поймать — придержал просто, чтобы тот снова башкой не треснулся. Не тот у него размер, чтоб такого здорового парня удержать. А тот снова в пол тем же местом метил, ага. Серединой лба. Шрама уже не было, как ни странно. Хотя… магия, сэр!

— Ну что, за что боролись, на то напоролись?

— То есть?

— Блэк, ты мазохист?

— Кто?

— Да что вы темные-то какие. Тебе словарь подарить? Ты книг вообще никаких не читал? Приключения там, хорроры, фэнтези?

— Маггловские книги? У Блэков? Ты не попутал ничего, малыш?

— Я Блэкам не представлен и в библиотеку приглашен не был.

— Ой, мля, я приглашаю! — заржал Сириус. — Погляжу, как тебе понравится.

— Заметано. А я тебе тогда пару книг подкину. Из запрещенной литературы.

Блэк аж подпрыгнул.

«О, как глазки-то загорелись! — подумал Петр. — Теперь буду знать. Что бы ему подкинуть? Интересно, „Девять принцев Амбера“ уже вышла?»

— Ну что, Блэк, мир?

— Мир.

— Давай отклеивай тогда. Самим же неудобно.

Парень… покраснел? Он что, не знает, как? Весело.

— Не получается. Я уже пробовал. Сразу, как только ты в этих… кедах учапал.

— Ну так давай старшаков позовем?

— Ржать будут.

— И че? Думаешь, они первый раз такое увидят? Приклеенные ботинки! Чудо чудное! Диво дивное! Первый раз в Хогвартсе за пять, шесть, семь лет вашей учебы! Спешите!

Здоровый смех парней вселял надежду. Смеются — значит, не все потеряно. Смеются — значит, есть надежда на лучшее. А то и просто — вот оно, лучшее, что париться-то…

***

Несмотря на то, что злобность у Блэка по отношению к Питу изрядно поумерилась, пакости тот еще периодически строил. Так что Петр через недельку плюнул и решил тряхнуть стариной, в перерыв быстренько смотавшись до спальни и засунув под простыню Блэка длинную нитку. Вечером, когда все улеглись и наконец засопели, встал, дотянулся до кончика, пристроенного им к ножке кровати, привязал еще одну нитку, улегся обратно к себе, активировал отвод глаз и потянул…

А после наслаждался Блэковскими воплями, а главное, тем, как он «мышковал» по собственной постели. Тот хлопал руками по своему ложу, подпрыгивая на нем на карачках, сдвинув балдахин, который в конце концов свалился тому на шею… Ржали они с Люпином, а потом и Поттером, чуть не до потери пульса. Блэк был готов придушить, но троих разом… Природа оказалась против.

— Как ты это сделал, сволочь?

Питер только широко улыбнулся. Но тут к расспросу присоединились Джеймс и Люпин, так что пришлось достать нитку.

— Просто нитка? И совсем без колдовства? — недоумевал Блэк.

— Я хочу попробовать! — решился Джеймс. — Давай ко мне положим!

— Я тоже хочу, — засмеялся Ремус.

Минут через десять старшекурсники из соседней комнаты пришли успокаивать слишком разошедшихся «перваков». Секрет им никто не сдал, отчего все в комнате почувствовали себя кем-то вроде заговорщиков.

— И правда, давайте, чтоб никому! — начал командовать Джеймс.

— Да ладно. Будто ты не знаешь — то, что знают больше, чем двое, знает и свинья.

— Давайте клятву дадим! — Сириус, как и в каноне, страдал максимализмом. Или это он им так наслаждался? Петр так и не понял. Впрочем, времени разобраться у него хватит.

***

Что дуракам закон не писан, а Блэк вообще «существо особенное» (или, все же, из-за того, что он тогда так смачно о кровать… того), Питер понял давно, но очередной придурочной выходки не ожидал. Целых три дня все было ровно, и они даже стали почти повсюду ходить довольно дружной четверкой. И начали составлять план замка, пара на пару, тот же Сириус тоже оказался неплох в рисовании. Правда, Ремус был более талантлив. Но, может, потому, что он больше старался. Блэк же не мог подолгу ни на чем сосредотачиваться, что Петр и отметил. Эх, рано он расслабился, надо было держать ухо востро.

Закончив домашку, он опустился было на свою кровать.

Что-то хрупнуло, и попе стало мокро и прохладно.

Водяная бомбочка?

Пит встал: на штанах расползалось здоровенное чернильное пятно…

Сириус ржал.

— Блэк!!! Сука! Надоело! — рявкнул Петр и дал ржущему соседу в челюсть хороший хук с правой.

Тот ответил, и понеслось…

Несмотря на то, что Питер был как минимум на голову ниже соперника, его ловкости можно было позавидовать. Хотя и противник был не только силен. А когда они в раже смели со стола вещи Поттера, тот присоединился к общей свалке, лупя обоих. В конце концов, не выдержал и Люпин, когда Пит налетел на его кровать своим чернильным задом и изрядно ее запачкал.

Спустя четверть часа все были измазаны вусмерть и остановились перевести дух.

«Детский сад… Нет, пионерлагерь», — подумал Петр, глядя на разукрашенные чернилами и фингалами морды, и… заржал.

— Сириус… Конь педальный! В яблоках!

— Джейми… Джеймс — синие уши! — помирал Сириус.

Относительно чистеньким оставался только Люпин, тут же получивший первую в жизни кличку — Чистюля. Обидно ему не было.

Они пошли отмываться, но проблема оказалась посерьезней: ни черта не отмывалось! А кроме того, еще и продолжало пачкать все подряд.

«Ну просто ломаный картридж», — мелькнуло в голове Петра.

— И че делать? — самый злободневный вопрос озвучил Люпин.

Пит пожал плечами и пошел к старшим. Остальные потянулись за ним.

***

— Так, старшаков мы повеселили. Что дальше?

— Преподаватели, конечно.

— Ага. И вся школа по пути, — Джеймс нерешительно замялся по пути к выходу. Выглядеть посмешищем не хотелось, кажется, ему одному. Остальным было по фигу.

— Эй, не машите руками! Осторожно! Я с книгами! — услышали они голос Эванс, и к ним подплыла стопка книг на ножках. Сириус потянул друга в сторону.

Как назло, Джеймс споткнулся о ковер…

— Это кто? Поттер, ты, что ли? Ты придурок!!! Моя мантия!!! Идиот!

Гневающаяся девочка срочно убежала чиститься, не успев услышать предупреждения Петтигрю о бесполезности чистки и мытья как таковых… Петр едва остановил ребят, чтобы те не трогали разлетевшиеся по полу книги.

— Ну вот. Наладил отношения, — поскучнел Джеймс.

— Да забей, еще куча времени, разберемся. Когда отчистимся.

— Твой оптимизм, Блэк, внушает… ЕСЛИ отчистимся.

— А Люпин-то у нас — скептик.

— Пошли к Флитвику, кто же еще чары очищения лучше знает…

От разукрашенной четверки, жизнерадостно регочущей, разбегались даже старшекурсники.

Минерва МакГонагалл несла по коридору аккуратную стопку бумаг и свою идеально прямую спину. Увидев четверых неизвестно чем заляпанных студентов, периодически всхлипывающих от смеха, следы от которых тянулись со стороны гриффиндорской гостиной, она обмерла.

«О, нет, это не мое… Не мои. Не дай Мерлин!» — думала женщина, но, к собственному ужасу, все же признала в наименее чумазом человекообразном своего первокурсника. Она сжала губы, вдохнула и… Пришедшая ей на ум идея была чудесной! Она вполне может их не узнать! И профессор продефилировала дальше. В конце концов, у нее и так масса работы. И можно будет обойтись без снятия баллов.

Филиус Флитвик, в отличие от коллеги, четверку первокурсников узнал. Те поздоровались и начали наперебой:

— Ой, хе-хе, извините, профессор, пожалуйста, а можно нам факультатив?

— Прямо сейчас…

— По очищающим чарам.

— Ну пожалуйста, профессор, спасите нас!

— Да мне проще самому, — сумел, наконец, вставить он свое веское слово. Дети притихли, однако…

— Спасибо, но… там у нас еще комната.

— Ну… — пожал плечами чароплет, — учитесь тогда.

И сотворил собственный фантом, делающий правильный жест и говорящий заклинание. Завязав его на силах всей четверки. До конца дня должно хватить, а эти, если не бездари, часа за три-четыре должны справиться.

Через два часа дверь из кабинета декана Когтеврана медленно приоткрылась, и из-за нее медленно и печально выползли четверо первокурсников. Очень бледные, но чистые. И слабые, как новорожденные котята.

Когда они вернулись к себе, сил на приведение в порядок комнаты не было совсем.

— Где-то у меня была пара накопителей, — рассекретился Поттер.

— Это нам с тобой повезло, — порадовался Петр и добавил: — Давайте по очереди. Комнату на четверти, жребий кидать будем?

— На фига, каждый берет кусок со своей кроватью, и нормально. У меня четыре штуки.

Широкий жест Джеймса порадовал всех, и через полчаса комната уже напоминала то, что было до их вселения.

— Ну что, пошли Эванс отчищать?

_________________________________________________________________________________________________________

1 — The Fool On The Hill, песня The Beatles из альбома Magical Mystery Tour, написанная Полом Маккартни в 1967 году https://ru.wikipedia.org/wiki/The_Fool_on_the_Hill. Послушать и прочитать перевод https://en.lyrsense.com/beatles/fool_on_the_hill. Мне кажется, Сириусу подходит…

Примечание к части

Всех с праздниками!
https://vk.com/ltv59?z=photo435653777_456239085%2Falbum435653777_00%2Frev

9. Прошел месяц, или о зельеварах и капусте...

От немногочисленных синих пятен Лили избавил Северус. О чем та не преминула рассказать подругам, но так, чтобы услышали все. Особенно тот, кто виновато посматривал на нее издали. Джеймс только зубами скрипнул.

Петру, как ни странно, из аристократической парочки больше нравился Сириус — порывистый, дурной, но открытый и честный. А в Поттере чувствовалось что-то не то. Жаль, сформулировать он пока не мог. Но в одном был уверен: место этому парню было отнюдь не на Гриффиндоре.

Джеймс не находил себе места. Всегда он был самым-самым, к нему прислушивались, Сириус любую его идею воспринимал с восторгом. А что теперь? Его друг почти что изменил ему! Общается с этим серым колобком… Ну да, паренек оказался непростым, невзирая на происхождение. И дело вовсе не в чистокровности. Родители Джеймса называли себя «новой аристократией» и относили к ней самих себя и всех тех, кто побогаче. Остальные — плебс.

— Если есть поместье и пара приличных домов, хозяин — уже аристократ, — назидал отец.

«Приличные дома» начинались, в его понимании, с трехэтажных, метров с полста длиной.

С этой точки зрения Блэки котировались… средненько. И сын был благодарен отцу за то, что тот без вопросов принимает его друга.

А что взамен? Сириус скоро больше времени будет проводить с коротышкой Петтигрю, чем с ним, Джеймсом! Ну нет, надо его отвлечь, вернуть, переключить на себя. Спокойный сосед начал не на шутку раздражать парня, но к самому Поттеру тот относился достаточно спокойно и даже уважительно: спрашивал его мнение и считался с ним. А интересные байки, явно почерпнутые не только из книг, мешали его возненавидеть. Где он только всего этого набрался?

Бесило Джеймса и то, что девчонка Эванс внимания не обращает. А если обращает, то все получается совершенно по-дурацки. Как она только может считать, что какой-то чернявый, носатый, да еще и слизеринец — может быть лучше, чем он? Его, Джеймса, единственного наследника знаменитых Поттеров, вообще должны на руках носить. Гриффиндорцы, по крайней мере. Хотя бы за то, что он на их факультете. Гады все.

В этих неутешительных раздумьях Поттер медленно брел на гербологию: копаться в земле не хотелось совершенно. Но вот он заметил перед собой на лестнице худой темный силуэт. Снейп!

Ну, сейчас он его…

Ничего умного в голову не пришло, так что Джеймс просто толкнул парня в спину, вложив в удар все свои чувства.

Мальчишка полетел вниз по лестнице сломанной черной птицей.

Внезапно стало страшно до липкого пота: а вдруг он шею свернет? Может, сразу позвать мадам Помфри?

Но когда слизеринец медленно, с трудом поднялся и выпрямился, Джеймса на верхней площадке уже не было.

Поттеру… полегчало. После таких ярких чувств — от ужаса до злобного торжества — он почувствовал странное удовлетворение, все снова и снова прокручивая в памяти, как Снейп летит вниз по лестнице. Адреналин от страха «не видел ли кто» мешался с удовольствием от безнаказанности… На хорошее настроение Поттера обратил внимание только Пит и сразу насторожился.

За обедом Питер заметил, как сильно хромает Снейп, когда слизеринцы подходили к столу: чернявый добрался одним из последних. А услышав злобный комментарий Поттера, уверился в том, что дело нечисто. Удивился даже Блэк:

— Джеймс, ты чего это вдруг? Он тебе что-то сделал? Ты только скажи…

Поттер торжествовал: друг уже был готов защищать его от странного слизеринца. Питер задумался, как и Люпин. А Лили, услышавшая поттеровские инсинуации по поводу внезапной хромоты ее друга, до глубины души возмутилась. Так что Джеймсу досталось — тоже ото всей глубины и широты эвансовской души. Поскольку девочка была боевой, мало ему не показалось.

А потому Петр совершенно ясно представил, как над черноволосой головой ничего не подозревающего парня сгущаются такие же черные тучи. К тому же, опасные: если без Джеймса Сириус был достаточно безобиден, то вместе…

Сразу после столовой Лили подлетела к своему другу и потащила его куда-то…

«Надеюсь, к медиковедьме, — подумал Петр. — Надо будет ее потом расспросить.»

Он кивнул Ремусу, и они исчезли в потайном проходе в нише за доспехами, который обнаружили буквально на днях.

— Знаешь, что-то мне Поттер не нравится, — начал Пит.

— А, ты тоже почуял?

— Почуял что?

Люпин замялся:

— Как бы это объяснить…

— Я не нюхач, я не знаю. Давай как-то.

— Ну… как будто он боится чего-то и в то же время доволен.

Петр задумался.

— Предательством?

Ремус округлил глаза:

— Как ты сказал? А ведь похоже! Думаешь…

— Думаю, он что-то сделал со Снейпом. Понимаешь… жопой чую!

— И виноват в его хромоте?

— Да.

— Хочешь вывести его на чистую воду?

Питер покачал головой:

— Думаю, не стоит.

— Почему? Эванс его на клочки по закоулочкам размотает. Поди, плохо?

— А в результате? Обозлится и затихарится. Что лучше?

— И что делать?

— Сперва я хочу знать, что произошло. А потом, если он снова будет на Снейпа волну гнать, перехватить инициативу.

Люпин посмотрел недоуменно и даже обиженно:

— Я как-то о тебе лучше думал…

Петр улыбнулся:

— Не можешь противостоять — возглавь. Так мы сможем контролировать Поттера и предупредить Снейпа. Тому, видимо, на факультете несладко: видел, что тот все время один? Будем в индейцев играть.

— Так он, вроде, с Эванс. Она нормальная. И что ты за него переживаешь?

— Эванс сказала, что он в зельях разбирается. Семейное. Да и ее одной мало, согласен?

После подробного рассказа о том, кто такие индейцы и как в них можно играть, Люпин увлекся темой и выпросил что-нибудь почитать. Петр тут же набросал пару строк и отправил сову к матери — в дедовской библиотеке стояло полное собрание сочинений Майн Рида.

«Заодно и Блэку перепадет, — думал он. — Как-то надо бы выдвинуть Поттера на место, куда он сильно хочет, в лидеры, то есть. А самому по-тихому крутить… Эх, работа „серого кардинала“ сложнее, конечно. Но иначе Джеймс взбесится. У него на лбу написано, кто тут первый в стаде… олень. И контакт у нас не наладится — кажется, он начал воспринимать меня как конкурента».

Петр вспомнил косые взгляды, которые кидал на него сосед, когда они с Блэком слишком увлекались разговором. Как он мог не заметить, это же самая настоящая пацанская ревность! Он как-то наблюдал, какой она бывает беспощадной… Да, надо поскорей втереться к Поттеру в доверие. Думай, голова, думай…

Вечером в комнате все оказалось просто как по заказу. Блэк, безо всяких расспросов принявший сторону Поттера, изгалялся на тему «как еще пугнуть Снейпа и как ему отомстить, чтоб неповадно было». Зачем его пугать и за что, собственно, мстить, из внимания почему-то странным образом выпало.

А вот Поттер явно наслаждался. И ничего другого, кроме того, о чем вещал лучший друг Сириус, слышать не желал. Ну и ладушки… Питер встроился в разговор ненавязчиво: сказал, что знает один интересный способ. Маггловский. То есть, совсем без колдовства.

После чего начался вечерний урок по химии. Про йодистый азот.

Что и говорить — идея была принята на ура. Джеймс аж подпрыгивал в нетерпении — он уже страстно хотел эти кристаллы! Петтигрю пришлось его немного охладить:

— Привезти их нельзя, сдетонируют.

— Сде… что?

— Детонация — это мгновенный и часто разрушительный взрыв, в нашем случае от сотрясения тех самых кристаллов. Даже при соприкосновении.

— А как?..

— Надо делать их прямо здесь. И да, я сумею, — предупредил Пит дальнейшие расспросы.

— Так за чем дело стало? — парни смотрели уважительно.

— Надо ингредиенты заказать. Купить, доставить. Место найти, где никто шляться не будет — не в комнате же!

— Я закажу! У меня… у родителей куча знакомых в аптеках Косого. И в Лютном тоже! — похвастался Блэк.

«Вот директор-то тебя не слышит», — думал Петр, продолжая выдвигать свои требования:

— Я знаю места, где купить, это у магглов. Денег давай. Развлекуха не моя, мне на нее поработать придется, вы что, думаете, мне еще и платить?!

— Твоя правда. Я заплачу, Петтигрю. Сколько?

— Зависит от того, сколько вещества надо. Как долго прикалываться будем.

— Эй, я тоже хочу поучаствовать!

— Да без вопросов, Блэк. Бесплатно работать, знаешь, тоже не айс.

— Цену уже скажи!

Питер прикинул, умножил, озвучил. И получил от Джеймса ровно вдвое. А потом столько же от его приятеля. Плюс еще пара сиклей от него же. И заметил, как поморщился Джеймс, доставая еще пару монет:

— Поровну, я сказал.

— А этот? — Блэк кивнул на Люпина, наблюдающего за ними с самой заинтересованной физиономией.

— А на стреме кто стоять будет? А противника учуять? Нее, у Рема своя работа будет, — отмазал приятеля Пит.

Через день в «своем» проходе — новом полезном месте для общения с глазу на глаз — они дружно ржали, вспоминая, как соседи мерились щедростью… Деньги решили поделить на троих. Теперь надо было пересечься с парнем…

***

«Даа, а ряшка-то быстро раздалась», — думал Пит, глядя на себя в зеркало.

Сколько бы ни было беготни по лестницам, в замке ему все же очень не хватало движения. И за пару месяцев это стало немного заметно. Штаны теперь сидели туго, например…

«Как там всякие попаданцы бегали на стадионе и прочие фитнесы себе устраивали? Тут дай бог домашку закончить и прочие дела, да выспаться успеть. В библиотеке за каждой книгой очередь, в гостиной книг — шаром покати… О. А может, в Выручайке?» — Петр аж подпрыгнул: как же он забыл-то?

До ужина оставалась пара часов, и он полетел на восьмой этаж…

Восьмого этажа… не было.

«Вот-те нате»… — озадачился он, автоматически опускаясь на последнюю ступеньку в никуда.

Зато был Снейп…

Быстро взлетевший по лестнице первокурсник-слизеринец шарахнулся было, но… Питер умел не только улыбаться.

— Привет, Снейп, я не кусаюсь. Эванс говорила, ты в зельях разбираешься? Я тебя искал.

— На восьмом этаже? — иронически изогнул бровь парень.

— На каком восьмом? — опешил Петр, оглядываясь.

— Да вот проход, — махнул рукой тот.

Петр хлопал глазами, глядя, как Снейп опирается на перила, лестница отрывается, а потом…

— Ух ты, почти что лифт! А ты как догадался?

— Никак, мне мать рассказала.

— Про выручай-комнату?

— А тебе кто сказал?

— Тоже мать.

Мальчишки встретились глазами и согласно кивнули.

— Ты там был уже?

— Два раза. Офигенное место. Только ты мне клятву дашь… А то не покажу!

— Сперва ты меня выслушаешь. Можно и без клятвы.

— Так зачем тебе понадобился зельевар? И почему именно я, первокурсник?

— Думаешь, меня кто постарше слушать будет? А Эванс говорила, что с тобой можно дело иметь. Еще на праздничном ужине, кстати.

— Ну, если как первокурсник первокурсника… Но учти, я не буду всякой ерундой заниматься.

— Я крепко надеюсь, что интересно все же будет. И не задаром!

— Да что ты говоришь. Рассказывай.

Когда до парня дошло, что ему, собственно, предлагают…

Черные глаза искрились от смеха.

«Надо же, как этого хмурика красит обыкновенная улыбка, — думал Петр. — А здоровый смех — тем более».

— Значит, я с тобой буду готовить… ха-ха, средства для нападения на самого себя? И получать за это деньги? Ты… Петтигрю, ты сам-то понимаешь, что мне предлагаешь? Ты идиот?

— Сам идиот! Ты получаешь безопасность, верно?

— Естественно, — успокоился Снейп. — Уж сам-то для себя я постараюсь.

— И отыграть представление сможешь?

— В смысле?

— Притвориться, подскочить, принять заранее антидот, но изобразить симптомы.

— Зачем тебе это?

Петр вздохнул.

Кто сказал, что этот незнакомец примет его с распахнутыми объятьями?

— Понимаешь, во-первых, я не хочу жертв. Я ненавижу, когда несколько на одного. И когда со спины…

Северус вздрогнул.

— Да, это Поттер тебя.

— Он признался?

— Держи карман шире. Дедуктивный метод.

— Читал Конан Дойля? — удивился Снейп

Петр только глаза вылупил. А потом подумал и протянул парню руку:

— Пе… Питер.

Тот взглянул на него, словно желая просветить рентгеном:

— Северус.

— Классное имя.

— Некоторые так не считают.

— Да Блэк завидует.

— Чему?!

— Ну как же, твое имя похоже на его, а сокращается куда красивее.

— Откуда знаешь? Снова дедукция? — снова засмеялся парень.

— Да я с этими придурками в одной комнате живу!

— Похоже на крик души.

— Он и есть.

— Ладно, пошли.

— А клятва?

Парень прищурился.

— Давай.

— Я, Питер Петтигрю, клянусь никому и никогда не рассказывать, не рисовать и не описывать…

— И не давать воспоминаний…

— О, блин, а я это упускал!..

***

Возвращаясь в комнату, Петр с удовольствием вспоминал, насколько шикарно им удалось пообщаться в «Выручайке», как назвал комнату Северус.

«Наконец мне попался нормальный пацан, — думал он. — Ну, как нормальный, осторожный слишком, да… Надо будет Эванс спасибо сказать, все же она ему обо мне замолвила пару слов. Молодец девочка. Кстати, а не взять ли и ее потом в компанию? Ха, тогда Поттеру точно будет нечем крыть… Хотя может и ревновать начать… Стоп, но не ко мне же! Хм, тогда опять Северус подставится. Не пойдет. Надо выяснить точно, насколько Лили умеет хранить тайны. И только тогда…»

— Где ты был? — потребовал отчета Джеймс.

— Искал укромное место. Где-то я должен химичить! Или вы сами нашли?

— Какое место? А-а-а, да. Ну и как, нашел?

— Так, — повел плечами Питер. — Вроде, неплохо, но я не уверен.

— Где?

— Завтра сходим, покажу. Пожрать никто не озаботился? Тогда я спать. Устал я, между прочим!

Ремус уже валялся в кровати, а остальные о чем-то побухтели вполголоса и вскоре тоже легли.

Как же не спалить «Выручайку»? А, точно! Приготовлю дубли в туалете у Миртл…

Петр и в прошлой жизни не мог спокойно заснуть, если важные вопросы оставались нерешенными.

***

На следующий день после последнего занятия Питер задержался у Флитвика. Полугоблин после «очищающего» факультатива не скрывал, что присматривается к их компании. Его весьма интересовали дети, сумевшие справиться с заданием почти вдвое быстрее, чем он рассчитывал. Опытный учитель хорошо понимал, что чем раньше начнешь, тем интересней, а чаще всего, и лучше будет результат.

У народа его отца все довольно сильные волшебники были, скажем так, на учете. После того как весь народ чуть было не уничтожили в последней войне, гоблины занялись особенными делами…

Сложнейшие расчеты, точнейшие прогнозы во всех возможных областях и… Кибербункер. Мощнейшая вычислительная техника. И строжайшая тайна. Сотрудничество с ЦРУ и самое плотное взаимодействие с МИ-5, начавшееся еще в Первую Мировую. Великолепный проход от Гринготтса прямиком в Темз-хаус. А через десять лет, наконец, — обретение уверенности, что их народ не погибнет. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

Они стали нужны. Нет, просто необходимы. Тем самым волшебникам, которые, как оказалось, теперь не могли без них. Которым деваться было некуда — только доверить самое ценное. Конечно, деньги…

И вот этот мальчик пришел к нему. Расспрашивает. Амулеты — это же, прежде всего, чары?

Он ответит. Мальчик станет его учеником, рано или поздно. А значит, никогда не сможет предать. Ни своего учителя, ни его народ. Он всей кожей чувствует в нем что-то близкое. Хотя и прекрасно знает результат проверки его крови. Очень интересный результат.

***

А Питер с горящими глазами уже рассказывал Северусу о своем общении с профессором чар…

— Представляешь, он сказал, что самое лучшее получается при сочетании чар и рун, плюс материаловедение как бывший, ныне упраздненный раздел зельеварения.

— Материаловедение? Интересно…

— У маглов есть такая дисциплина.

— Откуда ты столько знаешь о них?

— После смерти отца мы там жили. Мать в газете работала, и я тоже. Там знаешь чего нахвататься можно? Знай только запоминай. Вот где бы найти магическое материаловедение?.. Ты ж на Слизерине, там у ваших аристократов библиотеки уникальные без нас пылятся. А?

— Да кто я для них? — внезапно с какой-то горечью произнес Снейп. — Не трогают, и ладно.

— Не понял… Тебя на факультете что, вообще игнорят?

— Не так чтобы, но лишний раз ни с кем не поговоришь.

— А если нужно?

— Если по делу, то нормально. Так-то у нас народ адекватный.

— И ты серьезно считаешь, что крутой амулет — это не стоящее дело? Давай попробуем!

— Пошли на ужин уже. Дай подумать. До завтра.

***

За ужином Пита буквально бомбардировали совы…

«Давненько я так не радовался нашатырке и йоду», — мысленно потирал руки Петр.

Остальные посылки были с книгами. Отлично!

После ужина он помахал перед Сириусом бессмертным «Всадником без головы». А на поттерово замечание веско заметил:

— Майн Рид — это классика, детки! Кто не знает, тот много потерял. Сочувствую…

Блэк на несколько часов выпал из реальности… А когда вынырнул, не мог не утащить за собой Джеймса. Несколько дней в комнате только и слышно было про мустангов, индейцев и койотов… Колхауна, Луизу, Мориса… Аристократы явно переехали в другую реальность. Что ж, вполне своевременно, решил Петр.

Все это время в Выручай-комнате кипела исследовательская деятельность. Снейп вместе с Питом на подхвате и совете вдумчиво, со вкусом изготавливал взрывающиеся кристаллы для самого себя. Конечно, вдумчиво, а как иначе. Вишенкой на торте оказалось даже не количество денег (вполне приличное, чтобы не только приодеться, но и заказать кой-какие ингредиенты для будущего, уже спланированного Северусом, опыта), а то, кто именно их спонсировал…

Сделавший уже несколько заготовок Снейп читал вслух:

— В чистом, сухом виде детонирует от вспышки света, от альфа-излучения — Пит, это что за хрень?

— Поток ядер атомов гелия… Кажется. Не бери в голову, у нас тут такого нет.

— Уверен?

— Точно нет.

— От проведения перышком, от слабого надавливания или нагревания… офигеть, это ж в руки брать нельзя.

— А стазис ты накладывать умеешь?

— А! Ну тогда вот… Пора сушить. Тут пять растворов, загрязнение, вроде, может предотвращать детонацию.

— Только чтоб не совсем.

— Ну это-то ясно.

Когда Блэк с Поттером дочитали наконец «Всадника», Питер их порадовал готовой «посылочкой». Буровато-черные кристаллы работали блестяще. Чуть ли не весь вечер они передвигались по комнате вприпрыжку…

Люпин и Петтигрю получили премию. Двойную. Как и в первый раз, Блэк решил не отставать от Поттера. Делить пошли по-честному: на троих, хотя Ремус и открещивался. Однако его нюх уже был оценен зельеваром как непревзойденный…

На следующий день в школе началось веселье. Первым был, конечно, подпрыгивающий с испуганным лицом, но про себя посмеивающийся Северус. Поттер блаженствовал. Снейп, Петтигрю и Люпин старательно сдерживали смех. Через день общим решением просветили Эванс, дружно получив на орехи. А через пару дней подпрыгивала уже вся школа… Правда, тихой и скромной радости небольшой компании гриффиндорцев это не помешало. К счастью для преподавателей, уже начались экзамены, и до каникул оставалось всего ничего.

А на каникулах Питер пригласил в гости Северуса, благодаря чему они получились просто великолепны. В библиотеке на пару нарыли немало полезного. И заодно открыли Снейпу счет в Гринготтсе. Ну и пусть пока немного, главное, чтоб было, куда складывать. А уж что сложить… Они над этим еще поработают!

_________________________________________________________________________________________________________

Кибербункер. Самый защищенный дата-центр. Нидерланды. https://hsto.org/files/93c/4dd/cbf/93c4ddcbffb1400e929c9793d8fcb643.jpg

Есть в этой фотке что-то… магическое ;)

Примечание к части

Большое спасибо вам, мои дорогие читатели!
За эти праздничные дни и ваши отзывы!
Особая благодарность kaino за идею о разведструктурах GB.
Благодарю Nightheaven за комменты и обстоятельную беседу, а также тематические ссылки и Старого Гоблина за 8-мартовские песенки.

10. POV Северуса: как это было...

А начиналось всё вроде неплохо. Я так долго ждал поступления в Хогвартс, чтобы уехать из опостылевшего маггловского жилища, подальше от отца. Хоть и было жаль мать, но…

И вот, наконец, Хогвартс-экспресс, и где-то там уже ждёт, наверное, моя единственная подруга. Я зашёл в тамбур и пошел по вагонам искать Лили, хоть старый мамин чемодан мешался ужасно. Зато был с облегчением веса. Из-за него я и столкнулся с каким-то мальчишкой. Я спешил, так что машинально извинился и хотел уже пройти дальше, но проход загородили…

—Эй, оборвыш, ты испачкал мою мантию! — на меня надменно взирали двое мальчишек и ехидно ухмылялись.

В Паучьем тупике хулиганы нередко ко мне цеплялись, но там я отлично знал, как от них уйти: магглы магу не помеха, хотя пока учился, бывало всякое. Но тут, увы, не магглы, а двое богатых (наконец я разглядел) и избалованных мальчишек, и они — маги. Так что мои любимые магглоотталкивающие чары не помогут.

— Джеймс, глянь, у какой только нищенки это носатое нечто отобрало свои обноски?

— А о шампуне он, небось, и вовсе не слышал. Немудрено, что твоя мантия пострадала, — поддержал его очкарик. Хм, очкарик…

— Джентльмены, —сказал я с насмешкой, — судя по наличию очков и отсутствию пятен на обсуждаемом предмете, вас подводит зрение. Смените диоптрии и соблаговолите пропустить меня дальше, чтобы я не портил ваш эстетический вкус.

С минуту эти двое переваривали, что я им сказал, благо, после всех прочитанных книг, далеко не все из которых были по магии, немногочисленных уроков матери и многочисленных — улицы, язык у меня был нормально подвешен. Вот только их численного превосходства это не отменяло.

Я подобрался и рванул на таран, очкастый отступил, и я вроде уже прошел мимо, но длинноволосый парень, что-то прошептав, с силой пнул чемодан. Он резко потяжелел и чуть не выпал из рук, потянув меня вперед. Я так треснулся головой о поручень, что искры из глаз посыпались, а сзади раздалось ржание. Я встал и, сжимая кулаки, посмотрел на размытые очертания этих двух имбецилов.

— Поттер, глянь-ка, как нюни распустил, а строил из себя…

— Как тебе не стыдно, Блэк, довёл Нюньчика до слёз!

— Нюньчик! Ха! Как всегда, метко, Джейми, — радостно оскалился Блэк.

Я понял, что миром мы не разойдёмся, а удар в спину мне не нужен, поэтому со всей силы пнул Блэка по коленям, тот зашипел и схватился за своего дружка, а я рванул дальше по вагону, подхватив чемодан. Они дернулись было за мной, но почти сразу наткнулись на выходящих из своего купе старшекурсников, которые их притормозили, а я припустил дальше. В соседнем вагоне, наконец, я нашел Лили в компании каких-то двух девчонок, познакомился с ними, удобно устроился в углу, и дальше мы поехали вместе.

***

Темно, неуютно, зябко, мокро, тягомотно. Тепло, красиво, празднично…

И вот, наконец, распределение.

— Точно не хочешь на Равенкло? Такому умнику и ценителю знаний, как ты, там — самое место. Ну, как хочешь.

Я всегда мечтал, как и мать, поступить на Слизерин, чтобы доказать наконец-то, чего я стою, и плевать, что я всего лишь нищий полукровка.

— Слизерин! — каркнула шляпа, и я оказался там, где хотел. За столом под серебристо-зелеными знаменами меня приняли хоть и настороженно, но, вроде, неплохо.

— Добро пожаловать на Слизерин, — высокий светловолосый старшекурсник первым пожал мне руку, после чего легкое напряжение за столом мгновенно схлынуло.

— Лили Эванс!

Я напрягся: хоть бы нам оказаться на…

— Гриффиндор! — выкрик Шляпы отнял у меня самое дорогое. Тогда я ещё не понял этого до конца, а Лили уже весело махала мне рукой из-за стола красно-золотых. Рядом с ней сидел какой-то толстощекий мальчишка, а очкастый Поттер не сводил с неё глаз.

Лили, кажется, разговорилась со своими соседями, а я молча глотал кусок за куском: желание поесть, наконец, как следует куда-то пропало.

***

Вот народ постепенно начал выходить из-за столов, а Лили схватила за руки своих соседей, и они рванули по направлению ко мне. Зачем?

— Вот, ребята, познакомьтесь, это мой друг Северус, — с улыбкой представила меня Лили.

— Северус Снейп, — уточнил я и выжидающе посмотрел на новых знакомых Лили.

Пухлячок улыбнулся и протянул мне руку, которую я автоматически пожал, а Лилс продолжала:

— Это Питер Петтигрю и, — она кивнула на второго парня, — Ремус Люпин, они теперь мои однокашники.

Второй парень тоже с улыбкой протягивал мне руку для знакомства. У нас будут общие приятели с Лили? Это, наверное, неплохо…

— Тонкс, это не ты свой выводок потерял?! — раздался за моей спиной голос того самого блондина-старшекурсника. Оказалось, это наш староста.

— А что, Малфой, опасаешься, что мои львята научат плохому твоих змеёнышей?

— Еще кто кого научит… Уводи-ка ты их к себе, до отбоя меньше часа, — ответил Малфой, не ведясь на легкую подначку.

— Идёмте, ребята, сиятельному Малфою пора баиньки. Да и вам, должно быть, интересно посмотреть, где следующие семь лет жить будете, — обратился к своим Тонкс.

Старосты проводили друг друга неласковыми взглядами и разошлись, уводя нас за собой.

По дороге, убедившись, что нас никто лишний не слышит, Малфой посоветовал мне как слизеринцу тщательней выбирать знакомых. Хотел было уточнить, что и почему, но староста ускорился: надо было открывать дверь с паролем.

***

Нас расселили по двое. Со мной вышла небольшая заминка: я видел, что никто не горел желанием жить со мной, впрочем, я тоже, но у змей всё строго. Здесь, как оказалось, чётко блюдут иерархию, и потому меня поселили с таким же, как я, полукровкой Эндрю Смитом. Одет он был побогаче моего, ну, тут все выглядят лучше, чего уж там. Но он оказался достаточно флегматичен, чтобы просто кивнуть и, не кривясь, пойти в нашу новую комнату. По молчаливому соглашению мы просто не замечали друг друга, и меня это устраивало. Мда… Значит, и тут я буду один.

***

Утром старосты отвели нас в Большой зал на завтрак, а после — на занятия. Трансфигурация совместно с Гриффиндором была последним уроком. Я наконец-то сел рядом с Лили, но поговорить мы не успели: профессор МакГонагалл показалась нам в своей анимагической форме и начала занятие. Глядя на выражение ее лица, как-то не очень хотелось получить от нее замечание. Она довольно интересно рассказала о природе трансфигурации, её типах, после чего мы приступили к первому заданию.

Превращение спички в иголку оказалось делом непростым и никак мне не давалось. У Лили дела обстояли получше, ей удалось заострить спичку. А вот Поттер первым превратил-таки свою спичку в деревянную иголку, за что тут же получил пять баллов от профессора. Заинтересованный взгляд Лили, обращенный на его результат, настроения мне не прибавил. Может, от злости мне вдруг удалось сделать спичку стальной, правда, профессор это почему-то проигнорировала. То есть, главное было — заострить? Почему тогда сразу не сказали?

После урока мы с Лили отошли в сторонку и остановились, чтобы, наконец, поговорить.

— Сев, как тебе первый день? Трансфигурация потрясающая, правда?

— Интересно, — улыбнулся я.

Лили всегда как солнышко, в ней столько энергии и тепла…

— Я рад, что у тебя получается, Лили, сегодня немногие смогли справиться с заданием.

— Но ты-то сделал металл! Почему профессор не дала тебе баллов, не понимаю…

— Наверное, форма была важнее…

— Ты сейчас ничем не занят? Пойдешь со мной в библиотеку?

— Да, конечно же! Сам хотел тебя позвать.

Мы некоторое время шли рядом. Как же хорошо!

— Слышь, Нюньчик, шёл бы ты к своим слизням, а не приставал к нашим девчонкам! — Блэк грубо толкнул меня в плечо.

— Пошли лучше со мной, Эванс, я покажу тебе колдографии с финальной игры по квиддичу, — Поттер нагло взял Лили за руку и попытался её увести. Я замешкался, выбирая, ответить этому идиоту пока словами или сразу врезать, поэтому Лили меня опередила. Она возмущенно отобрала свою руку и оттолкнула парня.

— Что ты себе позволяешь, Поттер! Ты кто такой, чтобы указывать мне, с кем дружить?! И не смей оскорблять моих друзей, понял?

Она схватила меня за руку и потащила вперед, пыхтя, как маленький сердитый паровозик. Мои губы сами по себе растянулись в улыбке… дурацкой, наверное…

Поттер остался молча сопеть у кабинета, а вот Блэк заорал нам вслед о том, кто такой Нюниус, как я прячусь за женской юбкой, пока его Поттер не заткнул. Я хотел выдернуть руку из пальцев Лили — дико хотелось вернуться и затолкать ему эти слова прямо в глотку, но подруга мешала, упрямо таща меня дальше…

***

По пути в библиотеку я ещё долго сокрушался о том, что она помешала мне научить этих наглецов вежливости. Она же старалась меня убедить, что с дураками связываются только от недостатка ума, и уговаривала не обращать внимания, мол, сама разберётся со своими сокурсниками. Ей-то что разбираться, если все претензии у них ко мне?

Вспомнив поезд, я было проехался в сердцах по поводу «гриффиндорского благородства», совсем забыв, что Лили не в теме. Так что она обиделась:

— Нельзя равнять всех по одному Поттеру.

— И Блэку, — ехидно добавил я.

— Ну и что, — надулась Лили, — помнишь, в первый вечер я познакомила тебя с двумя моими сокурсниками, Петтигрю и Люпином? Между прочим, именно ваш староста нам помешал.

— И что хорошего в тех двоих? — кажется, в моём голосе проскользнули ревнивые нотки… Стоп, Лили имеет право дружить с кем хочет! Ага, только у меня, кроме нее, никого нет.

— Между прочим, Питер интересуется зельями, как и ты. И он удивил меня первым же вопросом.

— Каким?

— Он спросил, знает ли кто-нибудь, как обнаружить зелье в пище.

Я задумался. А ведь парень, похоже, правильные вопросы задает…

— Когда я рассказала, что ты разбираешься в зельях, — продолжала Лили, — он очень обрадовался и сразу захотел с тобой познакомиться, и Ремус вместе с ним, вот. Так что у вас может быть что-то общее. Тебе стоит с ними поговорить, — довольно улыбнулась она.

Я согласно кивнул и подумал, что, возможно, это действительно будет интересно.

Библиотека нам обоим понравилась так, что мы зависли там до самого вечера…

***

За прошедшее время Поттер и Блэк совсем достали. Они были повсюду, даже когда занятия шли на разных этажах! Что они, совсем без меня жить не могут? Особенно Поттер, Блэк лишь подпевает, но еще неизвестно, что противнее. Куда бы ни пошёл, только и слышу эту отвратительную кличку… Можно подумать, ничего умнее придумать они не могут. Хотя о чем я, действительно не могут.

Сегодня я чуть задержался, отстав от своих по пути в теплицы, и меня столкнули с лестницы, я не видел, кто, но кроме Поттера больше некому. Его реакция на мою хромоту это вполне подтвердила. Кажется, шутки кончились: я вполне мог свернуть шею, но, к сожалению, доказательств нападения у меня нет. Это война. У них численное превосходство, так что мне нужно теперь быть готовым к нападению.

Надо было найти место, где бы я мог поупражняться и сварить парочку интересных сюрпризов, и мать рассказывала мне, как его найти. Займусь сразу, как задания закончу.

Вечерняя разведка удалась. Меня никто не засек по пути на этаж, что уже можно было считать везением. Выручай-комната была… наверное, самым удивительным местом в замке. Я бегал туда вот уже два вечера — соседа мое отсутствие совершенно не интересовало. Мог бы — жить бы тут остался… И вот снова торопился туда, чтобы припрятать пару ингредиентов для дыбоволосного зелья, оставшихся после последнего урока зельеварения.

***

Я почти вышел на финишную прямую, взлетев по последней лестнице, но уперся в мантию со значком гриффиндора… Я было шарахнулся в сторону, по первости приняв уже знакомого мальчишку за Поттера, но парень был, мягко говоря, покруглее этого хлыща… Ха, а действительно, мягко.

— Привет, Снейп, я не кусаюсь. Эванс говорила, ты в зельях разбираешься? Я тебя искал.

А, ну точно, об этом Лили и говорила.

— На восьмом этаже? — парень, вроде, враждебности не проявлял, и я решил кое-что проверить.

— На каком восьмом? — опешил Петтигрю, оглядываясь.

— Да вот проход, — махнул я рукой, откровенно наслаждаясь его реакцией.

Тот только глазами захлопал…

— Ух ты, почти что лифт! А ты как догадался? — его искреннее восхищение было приятно.

— Никак, мне мать рассказала, — я решил ответить правду.

— Про Выручай-комнату? — всё же уточнил Петтигрю.

— А тебе кто сказал? — мне тоже было интересно.

— Тоже мать.

Мы согласно кивнули друг другу. Этот мальчишка мне нравился, я впервые с кем-то нормально общался, кроме Лили, но всё же стоит быть осторожным.

— Ты там был уже? — вот и первый вопрос.

— Два раза. Офигенное место. Только ты мне клятву дашь… А то не покажу! — главное, не прогадать. Чтобы меня не сдали Поттеру.

— Сперва ты меня выслушаешь. Можно и без клятвы.

Ну-ну, интересно…

— Думаешь, меня тот, кто старше, слушать будет? А Эванс говорила, что с тобой можно дело иметь. Еще на праздничном ужине, кстати.

И мне говорила, вспомнил я. Теперь главное — на какую-то чушь не подписаться.

— Ну, если как первокурсник первокурсника… Но учти, я не буду всякой ерундой заниматься.

— Я крепко надеюсь, что интересно все же будет. И не задаром! — при этих словах глаза Петтигрю засверкали ярче галлеонов, но я даже представить не мог, что я сейчас услышу.

Когда до меня дошло, что мне предлагают, я не смог сдержаться и заржал, наверное, хуже Блэка. Никогда так не смеялся, даже с Лили, — настолько это было невероятно, что я засомневался в состоянии здоровья мальчишки.

— Значит, я с тобой буду готовить… ха-ха, средства для нападения на самого себя? И получать за это деньги? Ты… Петтигрю, ты сам-то понимаешь, что мне предлагаешь? Ты идиот?

— Сам идиот! Ты получаешь безопасность, верно?

Он что, обиделся?

— Естественно, — успокоился я. — Уж сам-то для себя я постараюсь.

— И отыграть представление сможешь?

— В смысле? — вот этого я уже не понял.

— Притвориться, подскочить, принять заранее антидот, но изобразить симптомы, — начал перечислять он.

— Зачем тебе это? — мне и правда было интересно.

Петтигрю вздохнул и начал разъяснять мне на пальцах.

— Понимаешь, во-первых, я не хочу жертв. Я ненавижу, когда несколько на одного. И когда со спины…

Я вздрогнул: неужели Поттер сознался? Нереально. Или мне нагло врут, что скорее.

— Да, это Поттер тебя, — неправильно понял мою реакцию Петтигрю.

— Он признался?

— Держи карман шире. Дедуктивный метод.

Значит, не врет. Стоп… дедукция? Мы что, читали одинаковые книги? Похоже, парень подумал об этом же, вон как глаза вылупил. А потом протянул мне руку:

— Пе… Питер.

Я немного подумал, всё же гриффиндорец, но даже Лили с ним дружит… А уж Конан Дойль…

— Северус.

— Классное имя.

Вот уж не думаю. Отец моё имя и вовсе ненавидел, как и всё, что связано с магами.

— Некоторые так не считают.

— Да Блэк завидует.

— Чему?! — откуда у него только такие мысли-то?

— Ну как же, твое имя похоже на его, а сокращается куда красивее.

— Откуда знаешь? Снова дедукция? — мне стало смешно.

— Да я с этими придурками в одной комнате живу!

Ой, как ему это не нравится… Похоже, Поттер не только меня достал. Ладно, споемся. Покажу ему свою тайну, только сейчас последнее испытание. Я позвал его за собой.

— А клятва?

Я смерил его взглядом. Испытание парень прошел, не заметив. Неужели мне и правда с ним повезло?

Клятву он дал без вопросов, заодно уточнив для себя еще одну полезную деталь… Ничего, для пользы дела мне не жалко. Может, и трактатом по менталистике поделюсь. Хотя… точно поделюсь.

С этого дня учиться в Хогвартсе стало значительно веселей, а галлеоны, заработанные на Поттере и Блэке без их ведома, не могли не радовать. Хотя сама идея радовала вдвойне.

11. Второе полугодие: срываем маски

Примечание к части

Канон и, кажется, Фанон (о, Многоликий!) дружно сделали кульбит... немного постояли на ушах, сердито глядя на автора (может, с этой стороны сойдет?), вернулись в и.п., разом сплюнули и, махнув рукой, ушли лесом. Запретным )).
Моя предупредиль... ;)

Вернувшись в Хогвартс за день до начала занятий, Снейп и Петтигрю в первый же вечер окопались в «Выручайке». Главным приобретением Северуса этой зимой была такая же сумка, как у Пита, а уж ее содержимое… Его они уже минут десять сортировали и расставляли по полкам.

Его и приодеться почти заставили, хотя матери Пита в чем-то даже удалось повлиять на мальчика: объяснения, что выглядеть неопрятно из-за ветхости одежды — значит проявлять неуважение и к окружающим, и к самому себе, ей удались. Скорее всего, потому, что женщина, с детства считая свою внешность весьма посредственной, не видела смысла гоняться за модой и украшениями, но типично женская аккуратность была ей привита еще матерью. Так что лозунг «одежда должна быть удобной, добротной и аккуратной» в голове нового приятеля ее сына прижился успешно.

Когда на оставшиеся пару дней каникул Северус с трудом выкорчевал себя из фосеттовской библиотеки и наконец посетил мать, та тоже очень за него порадовалась. И передала ему свой небольшой гримуар и довольно приличную стопку книг, пылившуюся в самом углу подвала, подальше от Тобиаса Снейпа. С последним парню повезло не встретиться: мать не настаивала, чтобы сын оставался на ночь, так что он просто вызвал «Ночного Рыцаря» и через пару часов кувыркания желудка и прочих прелестей жизни стоял на дороге из Хогсмида в Хогвартс. Еще через полчаса он уже поднимался по лестнице, на которой и встретился с Питом, к обоюдной радости.

Теперь у них был целый день на оборудование собственного помещения, и это было, пожалуй, самым чудесным за все проведенное в Хогвартсе время. Расставляя книги, они с удовольствием общались: проведенные вместе каникулы весьма поспособствовали установлению между ними если не дружбы, то уже весьма высокой степени доверия.

— Чего ты хочешь? К чему ты стремишься? — Петр знал, о чем спросить. Это не тайны, это просто личные предпочтения, разделяя которые с кем-то, мы чаще всего и приобретаем настоящих друзей.

Северус задумался, но ненадолго:

— Встать на ноги, зарабатывать, быть… самостоятельным и… состоятельным. А может, и известным.

Пит согласно продолжил:

— Сильным магом. Известным специалистом. Для чего?

— Чтобы помочь матери, чтобы что-то значить в этом мире.

— Получается, мы одного и того же хотим… Еще я хочу быть независимым. Не люблю, когда мной командуют.

Северус покивал:

— Я тоже. Но и сам командовать не люблю. Поэтому ты меня устраиваешь, — тоже усмехнулся он.

— Хороший отмаз одиночки.

— В смысле?

— Если ты не отшельник, ты не можешь совершенно не зависеть от других. Все мы связаны друг с другом, кто-то больше, кто-то — меньше. У меня — мать, ну еще друг есть. В Лютном. Джейк - оборотень, но он отличный друг.

— Не парься, я без предрассудков.

— Ну и замечательно.

Ремус Люпин, остававшийся на каникулы в школе, почуяв вернувшегося Питера, пошел за ним… Но нагнать, пока тот не зашел в «их комнату» не успел, даже в дверь едва проскользнул. А место, где он в этот раз очутился… Масса новых запахов, длинный лабораторный стол, куча шкафчиков и полок. Юный оборотень был заворожен. А потому не сразу пошел здороваться с приятелем. А уж став нечаянным свидетелем такого интересного разговора…

Питер дружит с оборотнем? Парией из парий волшебного мира?! Ремус чуть не задохнулся от эмоций. Ведь это значит, не только он… Интересно, знает ли про этого Джейка директор? Ведь, может быть, через год он, Ремус, будет тут уже не один?

Он чуть не пропустил дальнейший разговор…

— И еще, наверное, ты с Люпином. А у тебя?

— У меня только мать и Лили… Ну и, наверное, ты. Может быть, Ремус.

Ему… доверяют? А он? Ремус кашлянул и вышел из лаборатории. И не смог сдержать удивления:

— Ого! Вы это как? — он обвел взглядом комнату.

«Библиотечная часть» была почти что копией библиотеки мистера Фосетта: Питу и Северусу было проще всего ее представить, тем более что они провели там немало времени вместе. Уютное помещение с довольно высоким потолком, все стены которого были заняты книжными полками, пока полупустыми (книги, спрятанные и оставленные предыдущими поколениями, громоздились на полу, ожидая, пока их расставят по местам), камин, три небольших стола, пять кресел…

— А у кого-то слишком длинные уши. Привет, Ремус, — Питер всегда был дружелюбен.

— И давно ты тут? — поприветствовав его, осведомился Снейп.

Люпин вздохнул. Здесь и сейчас ему придется признаться. Но как же трудно заставить себя выдавить хоть звук…

— Чего ты мнешься? Не знаешь, как сообщить о своей «пушистой проблеме»?

— А? Что? — Ремус почувствовал себя дурак дураком…

— Ну, если ты слышал, что я уже пару лет весьма дружен с таким же оборотнем, как ты…

Люпин сглотнул, глядя на усмешку Снейпа. А Петтигрю продолжил:

— Неужели ты думаешь что за четыре проведенных бок о бок месяца мне бы не пришла в голову причина твоих таких регулярных ежемесячных отлучек?

— Так ты…

— Да и Джейк меня кое о чем просветил.

— И вы…

— Читай больше, что ли, Ремус, — посоветовал Снейп. — Больше слов — легче объясняться.

— Но как… вы давно знали, и никому ничего…

— А зачем? — перебил Снейп.

— Вы не представляете, — он всхлипнул и замолчал.

— Ну да… не представляем. Мы ж не легилименты, — Петр положил руку парню на плечо.

— Пока. А жаль, — добавил Снейп.

А потом на них вылили тихий кошмар, что творился в голове их однокашника…

«Да, еще этому придется мозги на место ставить, дитю забитого народа… — подумал Петр. — А пока надо его чем-то занять».

— Ну, раз ты тут, помогай давай.

— Чем? — парень готов был, кажется, достать им Луну с неба. С ним говорили, словно ничего не случилось… Хотя они же знали. Он все еще не мог поверить.

Петр посмотрел на Северуса.

— Изо всех куч выбирай книги по арифмантике и рунам, их будем ставить вот сюда, — показал тот.

— Хороший педагог всегда вовремя найдет всем работу, — не удержался от подколки Петр.

Снейп только фыркнул, и работа закипела.

Через пару часов усталые мальчишки устроились в креслах возле пустого камина. Петтигрю достал из своей классной сумки замечательные бутерброды с беконом и термос с чаем.

— Жизнь… — Петр откусил приличный кусок, прожевал, проглотил, — удалась!

— Вот бы совсем сюда переехать… — размечтался Люпин.

— Ага, и открыть еще один факультет для нас троих. Ничего, проживем. Кстати, Северус, ты еще ни в чью библиотеку не намылился?

— Не поверишь, намылился.

— Да ну?

— К Малфоям.

— Ого. Повезло же тебе! Там столько всего может быть… Еще бы к Блэкам…

— Так вот для чего ты Генеалогию родов смотрел…

— А ты думал, невесту себе выбирал?

Парни дружно прыснули.

— Осталось придумать и выбрать, чем мы тут зарабатывать будем, — перевел на деловые рельсы Петр.

— А что могут первокурсники? — удивился Люпин.

— Простые зелья.

— Недорого.

— Зато всегда есть спрос.

— Да кто у вас купит?

— Свои же школьники — раз. Через родителей продать, моя мать согласна, — два.

— Моя тоже согласится, скорее всего…

— Три.

— А я порталы умею зачаровывать, — раскололся Пит, вызвав небольшой, но яркий всплеск эмоций друзей. Пришлось пообещать мастер-класс.

— Веритасерум.

— Что?

— Я могу сварить веритасерум. Качественный. Но учить не буду — сложно. И кто-то должен будет меня один день прикрыть, там есть такой этап, сутки отходить далеко нельзя.

— Офигеть… — протянул Питер. — Но это так просто не сбыть. Только в Лютном. Ха… Нет, за Джейка боюсь. Если бы его подстраховал кто…

— Мистер Фо… нет, глупость сказал.

— Да, он рисковать не будет. Может, через Блэка? Он тут хвастал связями…

Северус поморщился.

— Да что он тебе сделал? Так, Поттеру подпевает.

— Много подевает. И качественно.

— Пакостит-то — Джеймс.

— А разве не оба?

— А то мы сами не подыгрывали?

— Без Блэка не обойтись?

— Попробуем. Но в Лютный без взрослых лучше не соваться.

— Взрослых надо из своих искать.

— Будь общительнее, полезно, — подмигнул Петр, кажется, все-таки уже другу.

Тот согласно кивнул.

— Ремус, а ты чего такой смурной? — Петр обратил внимание на совсем сдувшегося волчонка.

— Вы хоть что-то можете. А я как балласт…

— Офигел?! А твое чутье? — чуть ли не хором возмутились приятели.

— Да ему же цены нет!

— Он просто сам ее не знает… — пояснил Снейп.

Люпин смотрел на них в изумлении. Он представляет ценность? Правда? Тогда все, что ему говорили… У него перехватило горло.

— Можешь мне ассистировать. Можешь почуять, кто ходит за дверью. Можешь вообще почуять след, которого никто из нас не увидит. Можешь ощущать опасность. Человека, который настроен против нас, учуешь. Ведь так?

— Будешь нашей службой безопасности, Ремус?

— Да… Конечно, да!

***

Когда они вернулись в комнату, соседи были уже на месте. Блэк был явно чем-то раздосадован, а поскольку держать в себе он ничего не мог, вскоре Петр понял, что парень уже в семейной опале.

— И за что это тебя? — задал он вопрос, но ответ оказался слишком невразумительным. И гады они все, и маги они темные…

Питер задумался: вот теперь Блэка, такого несчастного, Поттер совсем под себя подгребет? Вот уж фигу… Надо пока отвлечь!

— А как наши планы на ближайшее время?

И поймал сочувственный взгляд Люпина, когда парни начали с упоением планировать, где и как достать Снейпа…

— Морочащая закваска… — доверительно сказал Пит потолку.

— Что? — тут же среагировали Мародеры (все же он начал так называть про себя эту парочку).

Он пояснил. Подробно.

— Дожидаться контрольной…

— Зачем? Зельеварение два раза в неделю.

Эх, опять он парня подставляет…

Зато взамен с ним, точнее, с ними обоими поделились «страшным секретом». Под клятву, да… Но вот процесс демонстрации, как и возможность взять попользоваться, Джеймс в клятву не включил. Умница, что там…

Мантию-невидимку примерить хотели все. Но никому не дали. Пряча артефакт после демонстрации, Поттер бросил чары отвлечения внимания, на что Люпин хитро подмигнул Питу. Тот только поворчал, мол, и так поклялись, чего там еще, повернулся в кровати и засопел…

***

А что, если секрет Люпина Мародеры раскрыли еще на первом курсе? Тогда на изучение вопроса у них было целое лето, да с семейной библиотекой… «Надо будет парня подготовить», — сообразил Петр на следующее утро, и после занятий они с Ремом вместо библиотеки пошли в Выручайку. Пока они «разучивали сценарий» того, как сообщать о проблеме Рема соседям, пока тот ломался, изо всех сил не желая признавать очевидного, что, либо он сам расколется, либо его (но первое все же предпочтительнее), незаметно зашел Снейп и начал колдовать над каким-то котлом…

Услышав от виноватого Пита про очередную аферу с «заморочкой», парень долго ржал.

— Это будет интересно, не огорчайся. Лично я обещаю вам… как это называла твоя мать… шоу!

— Как ты… Тебе же придется завалить урок…

— Ты не представляешь, как мне подфартил. Многие зелья можно испортить кучей разных способов… И тут же исправить! Это мой шанс показать класс! Такое любой зельевар оценит.

— Неожиданно… Ну тогда давай, что там и сколько стоит…

Считать деньги Питу всегда нравилось.

К сожалению, не особо ценные ингредиенты оказались недоступны — с зельем пришлось пару дней обождать. Питеру уже надоело изображать бурную деятельность зельевара в туалете Миртл, хотя с плаксивой девочкой общий язык он, пусть не с первого раза, но сумел найти.

— Все! Надо это заканчивать, — решил он для себя. И был совершенно прав…

***

Шоу на зельеварении вышло действительно потрясающим. Настолько, что половина класса — все, кто сидел вблизи от Снейпа, практически всегда работающего без пары, — свои зелья доделать не успели. Благо, чары стазиса большинство уже неплохо изучили (и поделились с теми, кто плохо, — чтоб не мешали наблюдать).

Когда Северус вдруг рассмеялся и кинул в котел что-то явно не то… и оттуда взлетели яркие зеленоватые искры, встрепенулись все, а Слизнорт попытался вскочить, но поднялся вместе с креслом. Тут Снейп охнул, словно опамятовавшись, что-то схватил и бросил в котел. Профессор, только взглянув, кивнул одобрительно и осел обратно. Но буквально через пару секунд парень начал ритмично обстукивать котел мешалкой, что-то приговаривая.

Поттер с Блэком тихо заржали и приготовились… Снейп дергался, хватал, ронял, иногда — в котел, иногда — мимо, поднимал, ловил (или промахивался), и ситуация становилась все более напряженной. Соседи отошли подальше, не отрывая глаз от зрелища.

Слизнорт выпростался-таки из кресла и поплыл к ученику, вытворяющему с котлом сущее непотребство. В это время тот добавил что-то еще… Котел начал подпрыгивать. И не успел профессор что-либо сделать, как ученик что-то подлил, и в жидкости что-то мелодично забренчало. Котел танцевал… вместе с его хозяином.

Сириус автоматически начал отбивать ногой ритм…

Снейп забросил в котел что-то еще, помешал, вместо подсчета насвистывая что-то фривольное… Потушил пламя и сдал зелье профессору, идиотски улыбаясь.

Кабинет накрыла тишина. Слизнорт посмотрел на ученика… потом перевел взгляд на получившееся зелье. Снейп, словно обессилев, осел возле стола прямо на пол, но никто даже не засмеялся.

— Очуметь, — раздался звонкий голосок.

— Превосходно. Я не верю своим глазам! — профессор не скрывал восхищения. — Все могут идти. Но вы, молодой человек… Как вы могли?..

Расходиться никто и не думал. Все смотрели, как медленно, ломая каждое движение, встает их однокурсник.

— Я не знаю, что со мной, профессор, — Снейп с трудом, почти по слогам выговаривал слова.

Слизнорт сосредоточился…

— Дорогой мой! Вы же… вы же под дурманящей настойкой! Или… или это даже морочащий эликсир… Вам срочно надо в медпункт! Я сам вас провожу! Но какая сопротивляемость…Какая железная воля! В вашем возрасте! Вы ни на кого не думаете? Виновники должны быть наказаны! Но все же вы… Или вы счастливчик, или редкий талант! И вы знаете, я склоняюсь ко второму. Я буду рад видеть вас в своем клубе. Седьмой этаж…

Дверь за преподавателем и учеником закрылась.

Ученики расходились в задумчивости.

Этот псих-одиночка, каковым многие привыкли его считать, оказался отнюдь не

посредственностью.

— У нас еще осталось? — прошептал Питеру Джеймс.

— Совсем немного. Половина дозы.

— С собой?

Пит молча кивнул на Люпина. Именно ему как самому осторожному было доверено подлить слизеринцу эликсир. Джеймс схватил склянку, и несмотря на то, что Пит и Сириус пытались его остановить, опрокинул в себя…

***

— Еле успели… — Сириус вытер пот со лба, сидя верхом на крепко спеленутом мантиями друге. — Ну ты и силен, оказывается, Ремус!

— Я объясню, — улыбнулся тот. — Вот Поттер очухается…

— Да встаньте уже с меня, я нормально, — просипел Джеймс.

Через несколько минут в комнате вместо скромного мальчишки стоял довольно крупный молодой оборотень. Петр с удовольствием почесывал его за ухом, а парни… Ну не могли же они признать, что этот мелкий оказался бесстрашнее их!

— С ума сойти…

— Ты это… не опасен? — протянул руку Поттер.

Люпин улыбнулся — оскалился, и Джеймс отшатнулся, но все же заставил себя коснуться оборотня.

Сириус осторожно провел ладонью по мускулистой лапе.

— Чума-а-а…

Рем перекинулся обратно:

— Не опасен, если на меня не светит полная луна.

— Так вот почему ты пропадал каждый месяц! А куда?

— Директор приготовил для меня специальное место. Где я никого не потревожу и ко мне никто не зайдет.

— Где это? — у Сириуса загорелись глаза.

— Ты уверен, что хочешь знать?

Сириус нырнул в свой шкаф, и через минуту они уже склонились над книгой…

— Анимагия. Не знаю, кто как, а я об этом лет с пяти мечтаю, — Блэк удивил признанием даже Джеймса.

— Ну… — протянул тот, взглянув на Люпина. — Я бы тоже попробовал.

— И я! — поддержал Петр.

«Ну надо же, как рано… — подумал он. — Но все же… только не крысой! Вот бы найти еще одну Выручайку, чтоб из замка не уходить. Или там где-то был проход? Надо поискать!»

12. Тайное трио... квартет!

Тайное трио заседало в «Выручай-комнате» уже третий раз и все с тем же вопросом: как бы заработать? Без помощи взрослого человека это оказалось практически нереально: простенькие зелья у школьников никто не хотел брать даже интереса ради. Увы. Да и среди однокашников у них еще никакой репутации не было. Потомственные маги в принципе совершенно справедливо не собирались тянуть в рот ничего из созданного какими-то первокурсниками, даже предлагать пробовать не стоило. Купить что-то могли бы лишь магглорожденные, но у тех не было ни потребностей, ни, в большинстве случаев, денег. «Секретный триумвират», как шутливо назвал компанию Питер, чувствовал себя в тупике… И всего лишь из-за возраста.

И все это несмотря на то, что после фееричного урока зельеварения Снейп таки попал в фавор к своему декану, а заодно и Малфой им заинтересовался. Собственно, тогда мальчик и напросился к тому в гости, сам поражаясь собственному нахальству. У него никак не выходила из головы давешняя реплика Петтигрю о легилименции. Хотелось. До такой степени, что он буквально подпрыгивал, услышав «ментал» или «ментальная магия». Увы, в школе такое, если и можно было сыскать, то только лишь в запретной секции библиотеки. Или в личных запасах преподавателей… Так что надежда была только на Малфой-манор, ну и еще немного на Питера. Точнее, на библиотеку мистера Фоссета. Эх, ну какого бундимуна он в каникулы в зельеварческие трактаты закопался…

Черт, ну никуда без этих взрослых… или хотя бы кого постарше. А это значит — зависимость. Лично Северус колебался: под крылом Малфоя манил вполне себе реальный уют в обмен на преданность. Но Пит почему-то высказался резко против. И видно было, что парень знает, о чем говорит. Что ж, опыта у этого непростого пухлячка побольше, чем у него: рассказы о Лютном, о том, как они прятались с матерью в маггловском мире, о криминале и маленьком оборотне, о подработках — он многое узнал о парне за проведенные вместе каникулы и искренне его зауважал. Даже собственные беды в лице пьяницы-отца и забитой матери стали казаться не такими уж страшными: ему, как минимум, не приходилось искать работу самому. Да и убить его по-настоящему никто не хотел. Так что, действительно, нечего нюни распускать. Надо так же, как Питер, искать пути, как вернуть мать обратно в магический мир. А для начала хотя бы понять — почему она все это терпит, узнать, как она оказалась с Тобиасом Снейпом. Неужели так, как Пит говорит: «Любовь зла, полюбишь и козла?» Почему-то совсем не хотелось называть его отцом, даже язык не поворачивался. Как вообще они встретиться-то могли — мать ведь жила только в магическом мире и вряд ли ее в магловский отпускали, по крайней мере, судя по тому, что он однажды слышал о своем деде, Октавиане Принце. И снова нужна была легилименция… Искусство, теперь почитаемое темным, а потому не изучающееся в школе. И вообще нигде в Англии. Ехать куда-то и искать? Так на какие шиши?

Легилименция манила не только Снейпа — все тайное трио было озадачено поиском любых крупиц информации. Питеру это казалось важнейшим умением, необходимым для выживания, а Ремусу очень хотелось понять, из-за чего его, молодого оборотня, воспитывали так, что он начинал практически ненавидеть сам себя. А еще — узнать, почему его укусили, всего лишь укусили, когда могли преспокойно убить!

Так что цели тайного трио были определены, оставалось найти способы их достижения. Учебы, той, что в Хогвартсе, было явно недостаточно, чтобы что-то собой представлять после выпуска. Идти в ученики? Кто бы их еще взял без денег и связей. Так что снова все уперлось в самый универсальный ресурс. И Петр, как лидер группы, продолжил развивать мысль о том, как им стать наконец платежеспособными.

Подрабатывать с помощью стариков Берч — его бабушки и деда? Нереально: антиаппарационный барьер школы не пропустит, а выбираться в Хогсмид… Попробовать можно, но рано или поздно они попадутся. Надо пересылать. И тут Питер вспомнил про еще одного старика — старьевщика Таннера. Это уже был его прямой контакт, причем на взаимовыгодных условиях. Пойдет ли лавочник на то, чтобы добавить еще и зелья к «общему ассортименту»? Неизвестно, но попробовать стоило. Благо, с контрактами у Петра проблем уже не было, даже гоблины в «Гринготтсе» оценили. Да и вклады они со Снейпом уже сделали. Правильные. Такие, что грядущий кризис им не страшен. И не только в «Гринготтсе», он хорошенько обработал мать за каникулы, так, что та купила немного (сколько хватило денег) правильных акций, в том числе на континенте. Но на этом быстро не заработать — скорее, только обезопасить себя.

Первокурсники, слушая рассуждения Питера, только глазами хлопали. Увлекся бывший работник ОЭБиПК Воронов Петр Николаевич, ох, увлекся!

— Ты вообще кто? — выдавил наконец Снейп.

В голове у Петра промелькнул анекдот про Штирлица и того, что же выдавало в нем разведчика: парашют или… Он усмехнулся. Вот уж спалился так спалился. Хотя… Все же просто. Трое суток беспамятства в Мунго… Где в это время он был, кем? Что произошло тогда с мальчиком Питом?

Так что его новым друзьям оставалось только принять на веру «подселение» то ли души, то ли памяти в тело «обычного парнишки-мага». Ну, и непреложным обетом пришлось заполировать, деваться некуда.

— То есть, ты знаешь, что будет через пятьдесят лет? — уточнил наконец Северус.

— Да, и не только в общих чертах. Так что не пропадем, если доживем, — пошутил Петр, стараясь немного разрядить ситуацию. Про то, что они все вообще — книжные герои, предпочел и дальше умалчивать: это кому-то там — книги, а им тут самый что ни на есть реал. И совершенно не факт, что все будет происходить, как было описано. Уж он-то начитался истории, которую пишут победители, так что — в курсе.

— Рог двурога и шкурку бумсланга достать довольно сложно, — оказывается, Снейп тоже уже размышлял вслух. — Остальное я и тут смогу достать. Только в озеро лезть…

— Бумсланг… а, я понял! — включился Питер, — оборотное! Север, ты гений! Если взять волос взрослого человека, я смогу вести себя, как взрослый!

— А зачем в озеро? Про манящие чары забыл? — встрепенулся Люпин.

— Да с чарами у меня не особо ладится, — признался Снейп.

— Манящие чары… Мне интересно, от них все книги в школе защищены?

Снейп и Люпин уставились на Петтигрю, как на пророка.

— А если засекут, кто призвал?

— А как сделать, чтоб не засекли?

— Сначала понять, что именно можно засечь — самого призывающего или куда вещь понесло?

— Про Выручайку никто, кроме нас не знает? Неужели на всю школу — только мы?

— А может, она не одна? Или появляются разные комнаты для тех, кто знает?

— Подговорить призвать кого угодно, а потом — обливиэйт?

— Если Блэку еще и память подчищать, совсем сдуреет… Поттер если только… так если и этого в придурки, то мы с Питом можем и не выжить… А кого мы еще так не любим?

Снейп усмехнулся. Вот так гриффиндорцы… Но Пит быстро прояснил обстановку:

— Вот ты с ними только в коридорах и изредка на занятиях встречаешься. А мы с ними чуть не круглые сутки! Я их воспитывать уже задолбался!

— Да ладно, у них уже новые мысли появились. И не только о Снейпе. — Напомнил Рем.

— Как это радует…

— А, ты об анимагии! — проговорился Пит, и Северус встрепенулся:

— Что? Они решили попробовать?

— Ага. Блэк уже и книгу приволок из блэковской библиотеки. Здоровенную!

У Северуса загорелись глаза. Пит помотал головой:

— Не так быстро, Север. Там в основе всего — трансфигурация и чары. Так что… Давай думать, кого будем грабить.

— Ты что? Сдурел?

— Ну, экспроприировать шкуру бумсланга… там много надо?

— Кусок с половину ширины твоей ладони… два дюйма, если точно. Рог еще, он совсем редкий. Но там всего щепотка. Тертого.

— Это если на один раз? И надолго?

— На десять-двенадцать часов.

— Тогда надо хотя бы порций на десять. Разоримся. Так что присмотрись, как к Слизнорту в хранилище пролезть. А уж мы с Ремом…

Питер радостно усмехнулся и подмигнул оборотню.

Снейп вздохнул.

— Ты что? Мама велела вести себя прилично?

— Ты что, мысли читаешь? — усмехнулся тот. — Да. Она надеется на меня.

— Пусть лучше надеется, что ты вытащишь ее из той дыры…

— Еще бы она сама этого хотела…

***

Лили Эванс скучала.

Ее приятель, ходивший за ней хвостиком на зависть всем девчонкам-однокурсницам, начал все время куда-то исчезать. Рядом оказывался противный Поттер и чуть менее противный, вообще-то даже симпатичный, но совершенно дурной Блэк. Эта компания ее вовсе не устраивала, и девочка ждала Северуса неподалеку от поворота к подземельям Слизерина, чтобы как следует пропесочить его за то, что непонятно где ходит. И главное, она ничего не знает об этом. Кстати, а куда делись ее самые первые знакомые, этот смешной мальчик, Питер? Может, они где-то вместе? Но это ведь она их познакомила! Как это они теперь — и без нее? Это несправедливо!

Даже директор это заметил. Девочка гордо задрала нос. Ей так хотелось похвастаться перед другом, что она пила чай с самим Альбусом Дамблдором! А какие вкусные были у него сладости… Но самое главное, он приглашал ее заходить к нему каждую неделю! Значит, она, Лили — особенная, что-то в ней есть, если сам директор уделил ей столько внимания. А как интересно он вчера рассказывал! Жалко, она не может вспомнить подробности… Ну, вот уж только появится Северус, она ему все скажет! И про директора. И про то, что нельзя так просто оставлять ее скучать! Друг называется! Лили даже ножкой притопнула от нетерпения и захвативших эмоций.

Так возвращавшийся из «Выручайки» Северус чуть было не попал, как кур в ощип.

Спас его, конечно же, Питер.

Петр давно раздумывал, не пригласить ли им в компанию Эванс: ей как раз отлично удавались и чары, и трансфигурация — он не раз видел довольное лицо девочки и слышал о начисленных факультету баллах. Конечно, девчонка далеко не специалист, но, судя по всему, амбиций у нее достаточно. А учитывая то, что она магглорожденная, польза будет обоюдной. Он еще до конца каникул подготовил что-то вроде магического контракта, так, на всякий случай. Ну и, естественно, таскал с собой: мало ли что. Вот это «мало ли» и настало.

— Эванс! А мы тебя повсюду ищем! — радостно провозгласил Петтигрю, оттесняя ее от тихо зашипевшего Снейпа, — пойдем скорее, дело есть просто на стопятьсот!

Озадаченная Лили даже возразить ничего не успела, как оказалась в пустом классе в компании трех однокурсников. И тихий-скромный Питер, оказывается, способен играть первую скрипку…

После подписания магического контракта Лили впервые побывала на заветном восьмом этаже. Выручай-комната привела девочку в восторг: и библиотека, к которой она сразу бросилась, а потом и лаборатория. Восхищение боролось с досадой: вот такое чудо от нее скрывали?! Она уже начала было сердито выговаривать Снейпу, но Питер быстро и грубо ее прервал:

— Эванс, ты что, с дуба рухнула?

— А? — у Лили даже слов подходящих не оказалось…

— Мы тут горбатимся, комнату готовим, книги в библиотеку таскаем, лабораторию делаем, приглашаем тебя на готовенькое, а ты чем-то недовольна?!

Северус во все глаза смотрел на Пита, на Лили… Впервые в жизни, наверное, понимая: подруга-то — не права. Вот если бы ее не пригласили, или ничего не рассказали бы, тогда другое дело. Но может быть, она просто что-то не так поняла?

А вот Петра поведение девочки неожиданно насторожило. Он еще не наблюдал ее в роли скандальной бабенки, и не имел ни малейшего желания продолжать… Но дело было в том, что он уже неплохо представлял себе характер девочки и зуб был готов отдать: это — не ее. Не родное. Не подходит это той Лили Эванс, которая сидела все полугодие рядом с ним за гриффиндорским столом.

Девочка же словно пришла в себя… покраснела и извинилась.

«Ну, то-то же, — подумал Петр, глядя, как с облегчением вздыхает Северус. — Надо бы расспросить, не происходило ли с ней что-нибудь… особенное или странное.»

— Эванс, а можно полюбопытствовать, у тебя самой какие новости? Ты такая довольная была на ужине, посмотреть приятно, — вдруг спросил Ремус.

Лили рассмеялась и вскоре тайное трио было посвящено во все нюансы чаепития с самим директором, которые девочка помнила, конечно.

«Упс… Дамблдор для нее — светоч всея… чего?.. Срочно брать Непреложный!» — подумал Петр.

— Северус, а в человеке ты можешь наличие зелья определить?

Три пары глаз смотрели на него недоуменно. Пришлось пояснить, обращаясь к Снейпу:

— До сегодняшнего я даже представить не мог, чтобы Эванс пилила тебя, как старая жена пьяного мужа!

Снейп густо покраснел, а Лили застыла с открытым ртом… Ремус же просто расхохотался:

— Похоже! Ну ты, Пит, как скажешь…

Эванс переводила взгляд от одного на другого и, кажется, начинала злиться. Вот она бросилась было к дверям, но путь ей перегородил Северус. Она возмущенно вскинулась:

— А ну, быстро пропустил!

— А ты нахалка, Эванс… — протянул Питер, — я был о тебе лучшего мнения. Давай все же проверим — хуже не будет, а вот лучше — возможно, да.

И тут же произнес клятву о непричинении вреда… Неслабая вспышка принятой клятвы временно привела Лили в себя и девочка наконец прониклась особенностью момента.

— Так выглядит настоящая клятва?

— Ты разве не знаешь?

— Я же… — Лили наконец смутилась и замолчала.

— Ты росла в мире магглов, а мы — в волшебном. Если ты останешься с нами, мы расскажем и объясним тебе о нем все, что ты попросишь. Это ведь важно для тебя?

Лили вздохнула: смешной упитанный маленький однокурсник был прав. А еще он был очень умен. А значит…

***

Непреложный обет был принесен.

А Универсальный антидот они таскали с собой еще с конца прошлого полугодия. Так что через полчаса Лили сама себе удивлялась… Ей ведь по-настоящему казалось… да что там, она уверена была, что Северус перед ней виноват! Но в чем?! Как же так? Нет, это не мог быть директор! Но почему же она так думала? Это ведь была не его тайна, он просто не имел права рассказывать никому, в том числе и ей. Но она же… она — особенная?

Петр внимательно смотрел на меняющееся выражение лица девочки и сожалел, что легилименция ему пока недоступна. Хотя кое-что он, наверное, мог понять. И проверить.

— Лили, мы тебе единственной доверили самую главную свою тайну, но еще не до конца… Ты догадалась, зачем мы искали и обустраивали Выручай-комнату?

— Нет… — протянула мгновенно приободрившаяся Лили. — Расскажете?

— У нас есть цель: стать независимыми. Научиться самим зарабатывать себе на жизнь. И еще — помочь родным. А у тебя какая цель в жизни?

Девочка расширила глаза:

— То есть, это все — для учебы и для опытов? Я с вами! Я хочу выучиться и стать сильной ведьмой!

— Сильной в чем? Ты же, наверное, уже знаешь, что каждый маг имеет склонность к чему-то определенному?

Лили рассмеялась:

— Так вам не хватает чаровника-трансфигуратора? У меня есть такая склонность! А вы? Знаю, что у Северуса — зелья, а у тебя, Питер?

— Артефакторика. А у Ремуса — предвидение и, скорее всего, трансфигурация. И феноменальное чутье. А еще он оборотень.

— Ух ты! А мне покажете?

Ремус было отшатнулся, но его быстро успокоил Северус:

— Она же магглорожденная. Они вообще не в курсе!

И через пару минут Лили уже упоенно чесала за ушком здоровенного волка. Волчище млел. Северус вздыхал. Но было… как-то проще? И он тоже почесал волчаре лобик. Ремус вильнул хвостом. А Питер задумался о том, как бы скопировать нужные главы из Блэковского талмуда… Все же надо будет освоить анимагию!

***

— Вот это задачка… Тут еще и зельеварение до кучи!

— Лист мандрагоры во рту — целый месяц? А если я его сжую?

— Не сжуешь, он противный…

— Тогда проглочу…

Квартет из троих гриффиндорцев и одного слизеринца обсуждал будущее превращение. Позаимствовать у Сириуса книгу оказалось более чем просто — стоило Лили только намекнуть Поттеру о своем интересе к анимагии, ей тут же и принесли, чуть ли не на блюдечке. А уж когда она скопировала (всего-то три главы нужно было), якобы чтобы почитать спокойно перед сном, Блэк только крякнул. Девочка успокоила его:

— Никто не увидит, а через пару часов все просто развеется. Я еще не такая сильная волшебница, как хотелось бы. Так что ваши семейные секреты… Хотя, тут же совсем другой автор, и вовсе не Блэк! Значит, когда-то можно было просто купить такую книгу, верно? И ты никому ничего не выдал, никаких семейных тайн.

Сириусу оставалось только покивать. И продолжить дивиться на Джеймса: тот глаз не мог от девочки отвести. И как ни пытал его Сириус, как ни дразнил, тот словно был глух ко всем его словам… Тоже странно, если задуматься, да только это было не в обычае у Сириуса Блэка.

***

А заработок работяжкам-обитателям «Выручайки» понемногу пошел.

Для начала варили простые, но качественные зелья: отлично получалось у Северуса и Люпина, Пит и Лили подтянулись, глядя на друзей, но достигнуть их уровня при всем старании так пока и не смогли. Посылали старику Таннеру небольшими порциями с разными совами, деньги же просто перечислялись на счет Северуса, как главного зельевара.

В большом секрете от слишком правильной Лили обчистили-таки Слизнорта: Питер артистически развел «на дело» Блэка с Поттером, поспорив с последним, что тот не отличит шкуру бумсланга от обычной серой гадюки. Неудивительно, что парень возмутился… А когда дело дошло до предлагаемой шалости, увлекся уже Блэк, да так, что и о Снейпе забыл напрочь. На целых две недели, пока Петтигрю, Поттер и Блэк планировали «новый подвиг». Да, на слабо парни велись, как голодные карасики на опарыша.

Так что Снейп получил своего бумсланга — целую шкурку, довольно крупную и оценил, что этого хватит порций на пятьдесят. Порошок рога пришлось-таки покупать, правда, но старик Таннер, почувствовавший выгоду, прекрасно справился, отжав с помощью кого-то из родственников небольшую порцию у контрабандистов. И уже через месяц в выходной день Питер предстал перед друзьями в облике… Аргуса Филча!

От смеха рыдали все: Филч с ухватками Петтигрю являл собой забавнейшее зрелище. Особенно если учесть, что привычный к совсем другим размерам мозг с огромным трудом справлялся с новым телом…

— Надо бы кого-то ростом поменьше найти.

— Флитвика? — всхлипнула от смеха Лили.

— Нет, слишком известная личность. Ха-ха, ох...

— А кого тогда?

— Может, кого-то из старших ребят?

— Так они тоже на две головы меня выше. Да и покрупней Филча будут многие!

— А может… в мадам Пинс? Хы-хы.

— Тьфу на вас! Я в мужике-то еле осваиваюсь, что будет с женщиной-то, соображайте! Северус, как долго будет действовать зелье?

— Десять часов минимум.

— Значит, не надо зря тратить ценные вещи. Я пошел.

— Куда?

— В Лютный, куда еще. Где Веритасерум?

Друзья пытались отговаривать Пита, но тот уже немного освоился и не горел желанием снова пить эту гадость, чтобы наконец реализовать товар. Лили подсуетилась вовремя: быстро привела в порядок одежду — теперь одет «Филч» был добротно, но недорого, волосы очищены и собраны в аккуратный хвост, щетина убрана…

— А ведь Филч, оказывается, не такой и урод… — задумчивые лица друзей Питеру понравились.

— Я на него теперь не похож? — с надеждой спросил он.

— Немного похож. Как младший брат. Или двоюродный.

Через пару часов на Косой аллее появился вполне обычный мужчина неопределенного возраста, спокойно направившийся в сторону Лютного переулка. Времени у него было достаточно, антидот — в кармане, как и основное зелье. А кроме того, заходя в «Дырявый котел» он активировал амулеты от проникновения в разум, определения зелий в помещении и на предметах, и обычную защиту уровня среднего мага. Петр был во всеоружии, а главное, уже вполне освоился с новым телом: сухим, жилистым и, к его огромной радости, довольно сильным.

***

Из Выручай-комнаты никто и не подумал расходиться: ребята вернулись туда, как только проводили Питера. Под мантией, стыренной у Поттера, конечно.

Но волновались все…

Северус, чтобы хоть чем-то заняться, начал приготовления к варке новой порции костероста: это пользовалось спросом всегда. Ремус и Лили подошли ассистировать: так ждать стало немного проще.

Прошло целых три часа. Ребятам пришлось сходить на обед, причем Ремусу — дважды: продуманный Петтигрю попросил продублировать себя. После оборотного аппетит, правда, несколько подкачал, но все же декан и все остальные видели, что «все ученики на месте».

Наконец дверь распахнулась, являя им сюрреалистичную картину абсолютно довольного Аргуса Филча. «Завхоз» рассмеялся, выпил антидот, поругавшись на него и на «неземные ощущения», стал наконец Питером.

— Судя по тебе, все прошло удачно, — констатировал Снейп.

— Более чем! Северус, ты наш герой! — расплылся в широченной улыбке Петр.

Тот лишь поднял бровь, вопросительно глядя на приятеля.

— Шайверетч проверил лично! И ты бы видел, как он припух. Зелье класса мастера, говорит! Ужасно хотел познакомиться поближе, пришлось остановить… неформально.

— Это как?

— Да по косточке пнуть. Меня в свое время хорошо научили… Так что теперь мы того, друзья.

— Питер, да ты же пьян, — принюхалась Лили.

— Самую малость. За знакомство… — рассмеялся Петр. После перехода в детское тело (ну ладно подростковое), в голове снова приятно зашумело. — Это что?

— Пей давай, — скомандовал Снейп, и Петтигрю не стал сопротивляться.

— Фу, сколько ж гадости во мне сегодня. — Скривился он, отдавая стакан. — Но дело того стоило!

Он достал увесистый мешочек:

— Сто сорок галлеонов! За один раз! И это еще не предел… В топку Малпеппера! Работаем с Лютным!

Снейп совершенно неподражаемо скривил… нос. Питер заржал, но его быстро прервали.

— Антидот.

— Опять…

— Поздравляю, Петтигрю. Ты отлично продержался. Тебя ведь первый раз развезло уже тут, я правильно понял?

Петр кивнул. Дышать стало тяжело. Наконец, его отпустило.

— Да уж, с Лютным работать пока погодим. Нужна еще защита.

Эванс уже закопалась в книги:

— Вариантов несколько…

— Пиши все, лишним не будет.

Девочка зашуршала свитками.

Это было увлекательно, но опасно — быть взрослой. Но, наверное, пока они под защитой школы и директора, с ними не должно случиться ничего страшного…

— Но вот что самое главное!

Лили подняла голову, ожидая… от Петтигрю чего угодно можно было ожидать.

Он полез за пазуху и достал довольно толстую книгу, повернув ее обложкой к друзьям.

«Трактат о ментальной магии» — прочитал Северус, ахнул, и книга оказалась в его руках.

Петр посмотрел на парня и вздохнул: теперь они увидятся не скоро… Отскрести Снейпа от этой книги вряд ли получится. Но хотя бы первые пару глав скопировать всем, чтобы почитать?!

— Северус! Совесть имей! Лили, давай Джеминио! Только ничего не выносим отсюда, даже копии!

— Стой, а мантию Поттеру подкинуть обратно?

— Тьфу. Пошли… Лили, давай с нами, отвлечешь. У тебя это идеально получается.

— Где ты это взял? — не выдержал осторожный Люпин.

— Там больше нет, — отрезал Питер. — И больше я туда ни ногой.

13. Вагонные споры - последнее дело...

Джефф Боунс рвал и метал:

— Билл, как ты мог пропустить постороннего! Что это вообще за тип был, ты хотя бы понял? Откуда? Куда пошел?

— Я думал, он с Малфоем! Да он как испарился… Лорд так глаза отводил — у меня половина амулетов накрылась.

— А если он из Аврората?

— Скажем, подложили…

— Идиот! Напоят веритасерумом, и кому ты что скажешь?! Как ты мог упустить его… Ищи теперь, как хочешь. Если хочешь жить, конечно. Потому что если меня загребут и расколют, ты будешь следующим, понял?

Уильям Ноггин нехорошо усмехнулся:

— Вот поэтому ты мне и дашь Кровную Клятву.

— Да я… — Джефф выхватил палочку, но его давний напарник успел первым:

— Империо.

— Кур-р…ва… — в глазах Джеффа медленно гасло сопротивление. — А может, так и лучше…

За неделю активных поисков и немаленьких трат Билл Ноггин так и не нашел концов: никто не видел, где остановился волшебник, немного похожий на хогвартского завхоза… Откуда пришел, куда ушел — ничего не запомнили. Как сквозь землю провалился. А Терри Шайверетч ни с кем не собирался делиться информацией о новом поставщике: возможные дела с ним (или с тем, кто за ним стоит) были весьма многообещающими. Такие контакты стоит беречь — это куда выгоднее.

***

Четверо первокурсников чуть не до дыр зачитали тот самый чудом добытый Питером трактат по ментальной магии, сначала по очереди, все подряд, потом — по главам, пытаясь отрабатывать на себе, мучаясь головной болью… К счастью, Северус быстро сообразил под это дело новое зелье, снимающее не только боль, как вскоре выяснилось, но и последствия вмешательства.

— Северус, ты гений! Ты не представляешь, наверное, но это же настоящее открытие!

— Зелье еще не полностью исследовано, — отмахивался от восторгов Пита несомненно польщенный Снейп, искоса поглядывая на подругу. — Думаете, дать все записи Слизнорту? Типа, если открытие, тогда он оценит?

— Да! Конечно! — закивала Лили.

— Ни в коем случае! — отрезал Пит.

— Почему?

Ох, эти наивные девичьи «бровки домиком»…

— Да потому, что тот просто заберет и припишет себе все его разработки!

— Да как ты можешь так говорить о профессоре! — возмутилась Эванс.

— А ты у Севера спроси… Как он ему передал свое улучшенное кроветворное.

— Северус, скажи, что это неправда!

— Почему я должен тебе соврать, Лилс?

— Как? То есть, ты действительно отдавал?..

— На, смотри. — Питер передал ей последний выпуск «Практики зельеварения» с закладкой на том самом кроветворном.

Снейп, порывшись на столе, протянул свой черновик:

— Тут много помарок, Слагхорну я отдал чистовики… Но там все равно слово в слово.

Лили, прочитав и сравнив, возмутилась еще сильней, тем более, что она уже не раз участвовала в приготовлении того самого «продвинутого» зелья:

— Надо пойти к директору!

Северус молча закатил глаза.

— Что? Ты ходил?

Тот со вздохом кивнул:

— Теперь я самый нелюбимый ученик, понимаешь, у кого, да?

— Но это несправедливо!

— Мы в курсе, Эванс.

— Как… Северус, как же…

Лили, всхлипнув, уткнулась в мантию парня.

«Вот она, встреча с реальностью», — подумал Питер, кивком показал Люпину на дверь, и парни вышли. Пусть Снейп сам утешает. Так будет лучше.

***

Когда его рыжее солнце уткнулось ему в грудь, крепко обнимая, у Северуса чуть не остановилось дыхание. Она… так переживает за него? Действительно? Он осторожно обнял девочку и уткнулся носом в ее волосы, кажется, все еще пахнущие солнцем и… Лили… «Обнять и плакать», вспомнилось ему ироничное замечание Питера. Он вздохнул и собрался. В конце концов, кто тут мужчина? Кому ее защищать, как не ему? А значит, он станет лучшим. И не только в зельях.

Он погладил ее по волосам и немного отстранился:

— Все будет хорошо, Лили. Мы справимся, ты веришь?

— Да. Тебе — верю.

Она взяла его за руку и прижалась щекой.

Как порой немного может быть надо, чтобы кто-то мог горы свернуть… К счастью, или к сожалению, дело было отнюдь не в горах… Что же все-таки происходит? Как разобраться в этом мире, когда тебе показывают лишь часть и упорно не хотят пускать дальше? Кажется, он начинает думать, как Питер.

Эванс сильно изменилась буквально за неделю. Веселая и беззаботная девочка стала собранной и сдержанной. Нет, она не стала букой, не надела траур по своим детским представлениям. Просто — выросла. Хорошо быть солнышком и лапушкой, если все крутится вокруг тебя и в твоем мире — только добро. А еще если ты можешь всегда оставаться только в этом своем мире. Потому что стоит перейти тончайшую грань — и все. Нет справедливости. Нет добра. Даже если солнце по-прежнему есть, его лучи холодны… Девочке было сильно не по себе, и в ком ей было искать утешения? Только в том, кто поддерживал ее с самого детства.

Она все же несколько раз порывалась сходить к директору, ведь он проявил к ней особое внимание, может, это как-то и на Снейпа повлияет… Она вздрагивала каждый раз, когда его гнобил Слизнорт и только предупреждающий и просящий взгляд черных глаз останавливал ее… Хотя бы она должна оставаться на хорошем счету, как говорил Питер. Наверное, он прав. Она не может подвести друзей. И иногда до крови закусывала губу, чтобы нечаянно не вырвались те слова, что она думает. Некоторые из них совсем не подходили «хорошей девочке».

Оставалась надежда, что Дамблдор ее поймет, и, может быть, поговорит с профессором зелий? Увы, директора оказалось совершенно невозможно застать, а вскоре появились совсем другие дела, да и Слизнорт успокоился, и девочка оставила свою мысль до удобного времени. Ведь когда-то директор Дамблдор позовет ее снова? Он ведь сам говорил об этом!

***

Через неделю Питер с новой порцией зелья и небольшим количеством экспериментального «антименталя» снова пошел под оборотным в Лютный, благо, координаты взял, и буквально «на коленке» сумел изобразить неплохой порт-ключ. Он-то его и спас, когда на выходе от Шайверетча заметил лицо одного из торговцев сушеными головами. Его тогда, конечно, удачно в ту лавку занесло вслед за сиятельным Малфоем, запудрившим мозги и зрение хозяевам… А может, у того артефактик был такой, специально? В любом случае Питу тогда нереально повезло узнать про настоящий бизнес хозяев и по-тихому прибрать одну из отданных лордом книг… Значит, запомнили все же.

Его «пасли» от самых дверей. Хозяин раскололся? Джейк проверит… точнее, не он сам, а мальчишки из его банды. Стоило дойти до проулка, его чуть не спеленали заклинанием, еле успел уклониться.

Он угрем выскользнул из захвата, подсек кому-то коленку и, откатившись, активировал порт-ключ. И уже не увидел, как одобрительно кивнувший его спине старый ядодел стирает память у валяющихся в переулке волшебников.

Для ожидающих друзей его появление было фееричным: он выкатился из пустого пространства, в разорванной одежде, пыльный, автоматически становясь в боевую стойку. А на все расспросы ответил только одно: просто так по Лютному не всякие взрослые ходят. И палочка должна быть наготове, и кулаки, и быстрые ноги, а лучше все сразу… Он достал и погладил портключ.

— Думаешь, у нас тоже получится? — не поверил Люпин.

— Тут не думать надо, а выучить и зачаровать! — рассердился Петр. — Кста-ати… Драться все умеют? Или вы оба знаете только двадцать пять способов изматывания противника быстрым бегом?

— Почему двадцать пять?

— К слову пришлось. Ну так как? Если хочешь быть сильным — бегай, хочешь быть красивым — бегай, хочешь быть умным — бегай, хочешь быть живым — бегай тем более, — перефразировал, точнее, добавил отсебятинки во фразу древних греков. — Это и тебя касается, Лилс.

— И как ты себе это представляешь? Мы выходим и нарезаем круги на виду всего Хогвартса?

— Во-первых, встаем за час до всех.

— О-о, — простонала Лили.

— Во-вторых, это отличная тренировка отвода глаз, ведь это все более-менее освоили? Люпин?

И завертелось…

В первый же вечер, знакомя парней с приемами уличной драки, Петр офигел от Люпина: такая реакция, такая сила — и такой забитый? Стоило ему собраться и напасть — тот почти моментально делал «лапки кверху». Что за фигня? Он долго не мог понять, пока не вспомнил, что однажды в руки ему попалась книга об иерархии оборотней. «А-а, его гнобили, как омегу? Джейка тоже пробовали. А вот фиг им всем…» — подумал Петр и поделился знаниями с парнем. И даже книгой, которая, как ни странно, оказалась на соответствующей полке. А через полчаса с радостной опаской наблюдал за озверевшим могучим бойцом. Сидя в безопасном месте, то есть повыше. Как он туда забрался, Петтигрю и сам не понял, но снимать его пришлось Северусу вместе с пришедшим в себя Ремусом.

— Мда. Убойная сила… — посмотрел он на устыдившегося Люпина. — Еще носком в полу поковыряй, скромняшечка ты наш! А ну, оба на меня!

Его попытались схватить за руки, но…

— Мое детство прошло не зря, — довольно прошипел Петр, удерживая в захвате тощую шею юного зельевара, а другой рукой — изогнутое под нехорошим углом запястье оборотня.

— Успокоились? Я отпускаю. Северусу — двадцать отжиманий, тебе… сорок. И двадцать пять — мне. И запомните раз и навсегда: в такой драке надо бить, а не хватать!

Он опустился на пол и уперся руками.

— Эванс, значит, решила, что ей это все не нужно? — пропыхтел он Северусу на двадцатом.

— Она… ффых… бегает же… х-хы…

— Ну ладно… А я-то думал… вы спина к спине — у мачты… Ых. Я сделал.

Пит отвалился на пол. Хорошо, они теперь в Выручайке еще и тренировочный зал представили. Просто прелесть, что за комната… Просто чудо, что за замок…

В разгар очередной «драчки», когда мальчишки снова вошли в раж, зашла Лили… И, приняв все всерьез, попыталась их остановить. После чего всем, конечно, пришлось извиняться, а Северус чуть в блин не раскатал случайно поставившего девочке фингал Ремуса. Эванс хотела было надуться, но слова Питера…

— Летом, без палочек, когда колдовать запрещено… Лилс, что ты будешь делать, если на тебя нападут?

— А… я тоже буду учиться. Только… Мне страшно с вами. Немножко.

— Ну, так я и поверил! Ты же совершенно бесстрашная! Бросилась разнимать нас троих, ты что, боялась?

— Ага…

— Ну… Тогда молодец тем более.

Петр почесал в затылке. А и правда. Кого ей в спарринг-партнеры-то? Люпина — страшно, он еще свою силу соизмерять не умеет. Результат налицо, кстати, то есть на лице. Было только что.

— Северус?

— Питер, я не смогу ее ударить. Никогда.

— Лилс, он же нас уроет, мы и замахнуться не успеем. Вон, вроде тонкий-звонкий, а Люпина чуть бантиком не завязал. А тот сильнее почти вдвое, точно тебе говорю.

Лили улыбнулась. Снейп приосанился и потер ушибленный локоть:

— Мы живем неподалеку. Я буду ее провожать.

— Но ты же не можешь быть возле нее круглосуточно? А если их будет… много?

— Да у меня там вся шпана — знакомые.

— И если кому-то из них понравится Эванс? Она ведь у нас симпатичная…

Северус побледнел и замолк.

— Я знаю, что будет. Они просто тебя забьют. Насмерть. И ты это знаешь, потому молчишь.

Лили ахнула и схватила друга за руку:

— Пит! Северус! Ничего не знаю! Учите! И чтобы нападали на меня по-настоящему! Потом, когда я хоть что-то смогу. Но я смогу! Давай дальше показывай.

Больше девочка не закрывала глаз, наоборот, старалась лучше рассмотреть удары, хотя…

— Честно сказать? Да ничего я не поняла и не рассмотрела. Все так быстро! Кто только тебя учил?

— Лютный. Пополам с задворками Лондона. (Ну не говорить же ей про товарища сержанта… и того капитана… Эх, спасибо, учебка!) Ладно, Эванс… Покажу тебе пяток «непростительных». Хотя… всем покажу. Вот, смотрите, самые уязвимые места: глаза, пах, горло, шея сзади. Виски, затылок.

— В челюсть еще можно. Нижнюю. По ребрам и в коленку, — добавил Люпин.

— ПОД коленку еще, — встрял Северус.

Питер кивнул.

— Она скорее кулак разобьет. Пусть учится бить по мягкому, целее будет.

— Под коленку и в нее туфлей можно.

— Каблуки носишь? Ну ладно, твердая подошва тоже сойдет…

***

А Поттер начал периодически терять свою ненаглядную мантию-невидимку… Не без усилий со стороны двух своих соседей по комнате, конечно. А нефиг было в ней на их друга нападать! Правда, за пределы спальни они ее ни разу не выносили, просто Питер был очень изобретательным. А потом они просто тренировали чары для отведения глаз. Ну и что, что на сумке, где мантия лежит, они ж «не знали»!

Самой «вишенкой» было то, что когда разъяренный Джеймс потребовал клятву, все спокойненько поклялись. Просто потому, что идиоту не пришло в голову вместо «кто взял мою мантию» спросить «кто брал». Потому что брали, еще как брали. Но не взял себе никто! Даже не думал!

Так что истерил родовитый грифф минимум пару раз в неделю, но претензий никому выкатить не мог, а если мог, то с них скатывалось, как с гуся вода, так что в конце концов он достал даже лучшего друга.

После того, как они в очередной раз разругались, Джеймс решил поискать утешения… у Эванс. С чего он взял, что получит что-то хорошее с девчонки, которая не только демонстративно его избегала, но и близко находиться не хотела, не понял даже Сириус. А Пит и Рем предупредить не смогли, не было их в тот момент в комнате. И как-то случилось, что их пути все же пересеклись в совершенно безлюдном коридоре…

Эванс от души утешила парня подарком: свежим фингалом… С минуту в изумлении разглядывала то свой мелкий кулачок, то осевшего и окосевшего Поттера, а потом бросилась со всех ног искать Северуса: хотелось то ли поплакаться, то ли… похвастаться. Но он точно был ей очень-очень нужен.

Удивленный Снейп снова обнимал Лили и улыбался. Она дала отпор Поттеру!

А у девочки был полный раздрай, которым она охотно делилась с лучшим другом:

— Представляешь, он меня за руку, а я ему другой, и в глаз, да еще с разворота! Он так и сел. А я… А я не знаю! Так здорово, он потом так и сидел. И смотрел. А мне… Мне стыдно ста-ало! Я еще никогда людей не била-а, — всхлипнула она.

Северус погладил ее по волосам:

— Не переживай ты так. Мадам Помфри за пару минут ему все уберет. А вот если он на тебя разозлится…

— У меня появится спарринг-партнер?

— Враг. Враг у тебя появится, Лилс. Если уже не появился.

— Как у тебя? — она подняла глаза.

Он вздохнул… Похоже, им теперь так и придется, «спина к спине». Что ж, ему спину доверить можно. А он… Он доверит ей. Только будет часто оглядываться, чтобы с ней чего не случилось. Хотя…

— Нас все же четверо, Лили, ты не одна. И мы не вдвоем.

— Только ты на другом факультете.

— А вы — с этими придурками.

— Зато нас трое.

— Главное, никогда не ходи одна! Они один на один — не бойцы.

И рассказал подруге, как чуть раньше на нем пытался оторваться Блэк. Видимо, опять с Поттером поссорились, раз в одиночку решился… Петтигрю не зря их учил, здорово… Аристократы мало что могли теперь ему противопоставить: в относительно небольшом пространстве замка он всегда успевал первым выбить палочку. Снейпа даже на факультете признали после пары хороших апперкотов. Правда, сперва гриффиндорцем обозвали, но когда он тем девчонкам перекрасил мантии в тот самый красный… Больше к нему никто не лез, а Эндрю, сосед по комнате, попросил показать пару приемов взамен на один интереснейший старый журнал с парой явно «темных» рецептов.

А по пути на ужин они услышали:

— Встречаются Блэк и Поттер, уставились друг в друга, такие: Это ты или я? Это я, Поттер, у меня фингал справа!

Лили прыснула в кулак.

— Ну вот, про них уже анекдоты рассказывают, — констатировал довольный Снейп.

— Им что, не вылечили?

— Да почему… Скорей всего, они встретились по пути в медпункт, а кто-то — увидел.

***

Самым удивительным событием в этом учебном году для первокурсников стало внезапное появление на очередном, обычно невероятно скучном уроке ЗОТИ самого директора. И не просто так, а в роли преподавателя!

Дамблдор наблюдал за детьми: радостное предвкушение чего-то особенного, интересного… Что же, будет им интересное. И он начал урок — единственный и неповторимый.

Кажется, ему удалось их хорошенько напугать, думал директор, глядя на бледные и серьезные лица притихших первогодков. Уж что-то, а живописать он умел. Рассказывать так, чтобы брало за живое. И долго не отпускало. Он еще раз обвел глазами аудиторию. Эти — запомнят. Даже слизеринцы: несмотря на их скептические взгляды, он видел — им страшно. Кое-кого можно будет пригласить к себе… Он уже наметил кандидатов. Спасти хотя бы детей от тлетворного влияния Тьмы — великая миссия. То, что нужно для Великого Светлого.

Питер молча вздыхал про себя. «Как же это нехорошо, темная магия. А что это такое? А это вам знать не надо. Ну, а как понять-то, скажите на милость? Распознать это как, кроме формулировок трех непростительных? Да и зеленый луч не только у авады, но и у многих гербологических чар!» Искоса он посматривал на сокурсников, выходящих из класса, но, похоже, те не испытывали ничего, кроме страха… Только переглядывание между собой некоторых слизеринцев его немного утешило, но, с другой стороны, немного насторожило. Надо будет через Северуса выйти на этих парней…

И когда их квартет собрался в очередной раз, задал-таки вопрос. И был очень удивлен и огорчен, получив странную, фанатичную отповедь от Эванс. Даже Северус как-то прищурился… Рем же предпочел молчать с самой что ни на есть нейтральной физиономией. «Вот же, покер-фэйс, сердито думал Петр. — Поди разбери, что у него на уме…» Но с Лили надо поспорить, и не только.

— Да я понимаю, что это плохо и отвратительно, но ты можешь сказать мне, что именно?

— Вся темная магия!

— То есть использование тех трех непростительных? И все? Или что-то еще? Ведь не может вся темная магия заключаться всего в трех заклятиях? Или может?

Лили наконец задумалась.

— Ну… может, эти три… Но да, должно быть что-то…

— Так надо знать, что? Или не надо?

— Вдруг случайно изменишь, например, очищающее, а оно окажется непростительным?

— Это как? — растерялась девочка.

— Мясо с костей очистит, например?

— Ты… Ты… Я не ожидала от тебя, Петтигрю! Как ты можешь? — девочка аж побледнела…

— Э… Я вообще-то про рыбное филе думал. Не люблю рыбу с костями. Удобно было бы очистить. А ты про что подумала, Эванс?

У Лили из глаз брызнули слезы:

— Ты!..

— Да, Лили, Питер настоящий провокатор, — сердито блеснул глазами Северус.

— Прошу прощения, если задел вашу нежную душу. Но замечу, что это были ваши и только ваши мысли. И, ведь, если подумать, я прав? Или нет?

Лили смотрела на мальчишку, словно впервые увидела. Такой… мягкий, всегда спокойный. Домашний… Но ведь Северус ей уже говорил о том, что у Пита ведь убили отца, а потом они жили с матерью, кажется, в Лютном? Она тогда только мимо переулка прошла, и то жутковато было. А Пит там жил. И выжил ведь. А… конечно, страшно и думать об этом, потому и не хочет она, и отрицает все, но вдруг и ей пригодится?..

— А если воду заморозить… — девочка начала думать вслух.

— Если в человеке, то он умрет, конечно.

Она зябко передернула плечами:

— Магия — это страшно.

— Вот потому я и считаю, чтобы защититься, надо знать, как и от чего. Ведь от того же замораживающего, скорее всего, надо использовать одно, а от огня или воды — другое…

— А от влияния на разум — третье, — добавил Снейп.

— Ох…

— Изучать и практиковать — это разные вещи, Эванс.

— И мы ничего не умеем. Из защиты.

— Вот почему первым делом я выбиваю палочку.

— А самые сильные маги могут без палочки…

— К счастью, сопливые первокурсники им даром не сдались.

— Может, займемся чем-нибудь хорошим? Кроветворным, например? — предложил Северус, разрядив обстановку.

За делом все почувствовали себя как-то спокойнее… Но осадочек внутри покоя им больше не давал.

***

Сказать, что Натан Эйвери и Джейкоб Мальсибер удивились, было мало. Когда к ним подошел их самый одиозный однокурсник и сам предложил немного поболтать, их полусонные глаза раскрылись совершенно самостоятельно и очень даже широко. Впрочем, сориентировались парни быстро. Снейп интересовал их: самостоятельный, гордый, сильный. Полукровка, позволяющий себе ни перед кем не склоняться, несмотря на то, что почти год уже прошел, никто не сумел заполучить его под свою руку. А пытались многие, даже Малфой. Староста вообще частенько о чем-то разговаривал с мальцом, но недавно при всех попытался покровительственно потрепать того по плечу, парень скроил такую морду… Джейк усмехнулся, вспоминая. Интересно, что ему понадобилось?

Оказалось, всего лишь познакомиться с Темной магией. И это после лекции Дамблдора. Ай да наш парень. И красножо… Блэку дал на орехи. С гриффами на ножах. Ну… Слизеринец же. Может, и у него защита была от директорской ментальной магии? Полукровки бывают разные, общий дед их, внуков, давно просветил.

Они договорились встретиться в пустом классе на седьмом этаже. Но когда Снейп приволок с собой еще двух парней с Гриффиндора, его резко хотелось прибить. Просто и незатейливо. Однако не вышло. Незаметный пухлячок ненавязчиво скрутил их обоих! Впрочем, тут же и отпустил. Джейкоб взглянул на Натана и тот кивнул. Такому научиться стоило. Так что обмен будет взаимовыгодным.

***

Годовые экзамены за всякими интересными делами подкрались почти что незаметно. Совсем недавно вроде с зимних каникул вернулись — а вот уже первая травка, тепло…

Застав компанию друзей, расширившуюся за счет двоих слизеринцев, за мирным разговором во дворе замка, Эванс была в гневе:

— Как вы можете с ними общаться? Они же…

— Успокойся, Лили. У нас просто «бойцовский клуб», — попытался отмазаться Петр.

— Бойцовский клуб? — сверкнул глазами Мальсибер. — А это неплохая мысль. Правда, уже на следующий год.

— Ты не смотри, что Эванс девчонка, она и сейчас может тебя уложить, — похвастал Пит.

— Она-а?

Лили фыркнула, и не успел парень моргнуть, нанесла свою «коронную» серию: глаза — горло — пах, легко, едва касаясь. Слизеринцы присвистнули.

— Леди… — поклонился ей «жертва». — Позвольте представиться, Натан Эйвери.

— Я не леди, — отрезала девочка.

— Сильная, значит — леди. Или будешь леди. — Второй слизеринец широко и нагло заулыбался.

— Эт-то мы еще посмотрим… — оттер его плечом Снейп.

— Да ты что, Снейп, я же не сватаюсь. Ты лучше подумай о том, что я тебе о роде говорил. Крепко подумай. И с матерью поговори.

Лили заинтересовалась не на шутку и решила-таки познакомиться:

— Лили Эванс.

— Джейкоб Мальсибер.

— Так о чем вы напоминали Северусу? Быть может, я тоже… напомню?

— Ха! Я ж говорил! Леди! Снейп, а тебе повезло…

***

Споры в дружной, несмотря на них, четверке, не утихали до самого отъезда и даже дольше.

В купе, куда забились все четверо, да еще и слизеринцев позвали, было чуть тесновато, но не шумно: аристократы таки не раз демонстрировали легкую отмороженность, которая, как насморк, постепенно перекинулась и на остальных. Никто не перебивал друг дружку и не говорил одновременно. Черт, а удобно, — осознал Петр. И продолжил гнуть свою линию при молчаливой поддержке «зеленых»:

— Не, я с нашего директора просто чумею! Надо же так: это большая-большая бяка, дети, она же — большой-большой секрет… И больше я вам ничего не скажу. Он что хочет-то?

— Может, чтобы мы сами разобрались? — Снейп с надеждой скосил глаза на подругу.

— Или чтобы не совались? — Лили, как всегда, к Темной магии близко подходить не хотела.

— При этом нагнетая обстановку, но ничего не объясняя? — усомнился Питер.

— Я думаю, если бы он правда хотел, чтобы мы не совались, объяснил бы все по-нормальному.

— Ну… наверное… — Лили впервые засомневалась в Великом Светлом.

— Парни, да расскажите же вы что-нибудь наконец!

Джейкоб вздохнул. Они обещали, теперь не отвертеться.

— Вы деньги где храните? В Гринготтсе, надеюсь, все были? Вот в банке ключик к ячейке на кровь завязан. Это магия крови. И самые важные документы таким пером подписывают. Я точно знаю, да и кто счет заводил хоть раз — тоже. И у Дамблдора счет есть, и у…

— Да в курсе, в курсе. У нас у всех открыты, кроме Эванс.

— Ну так заведите и ей, не повредит.

— Таки собираемся, — спародировал гоблинский говорок Пит. Ребята рассмеялись, а Эйвери продолжил:

— А магия крови — темная, однозначно. Так говорит директор?

— Так…

— А как он тогда подписывает любой важный документ Визенгамота, который вообще пишется только кровавым пером, кстати, чисто темный артефакт! Он же Верховный Чародей. Уже сколько лет? Но ничего не поменял в этих делах — а мог ведь по статусу. Значит, что? Значит, важно! Кстати, банком вообще все пользуются, кроме тех, у кого только ветер в карманах. Все — темные маги? Или как минимум — соучастники?

Лили задумалась. Как-то все было действительно странно. Может, не надо ей этот счет? Но она ведь нынче заработала! Сама! Тащить все с собой? И так вещи тяжелые, а галлеоны она в руках уже держала, десяток — и тот вполне себе увесист… Нет, они прямо сейчас, когда приедут, пройдут до банка, и вклад откроют, и деньги положат и заберут, сколько надо, и надо будет еще поменять! Она дала себе зарок обязательно приодеть мальчишек, а то они совсем… Ладно, Северус после зимних каникул стал поприличней выглядеть, но вот Ремус — тот ни в какие ворота.

— Эйвери, Мальсибер, а что можно почитать по теме?

— Эванс, у меня не глюки слуховые? Ты о Темной магии почитать собралась?! Ради такого…

Он залез в свою сумку.

— Ты просто так таскаешь книги по тэ-эм?! — изумился Пит.

Парень расхохотался:

— Я что, идиот? Просто учебник по истории, по которому учился мой дед. Наш дед.

— Учебник по истории?

— Поверь, Эванс, будет интересно.

— Благодарю.

Лили аккуратно спрятала толстый томик к себе в сумку.

— Купите ей что-нибудь зачарованное, не дело это, дамские сумочки таскать…

— Даже если сумочка на полсотни фунтов? — весело осведомился Снейп. Он как раз парой сумок, своей и Лилс неплохо за год подкачался…

— Пфкщ… Эванс… ты что там носишь? Молоток для отбивания Поттера?

— Почти, — рассмеялась Лили.

И что она шарахалась от этих слизеринцев? Нормальные парни. Вежливые. Веселые. Почему на их факультете все так? Или, скорее, не так?..

— Коварная у вас леди…

— Кстати, о леди… Северус! Ты все еще никому ничего не хочешь рассказать?

Снейп сердито посмотрел на Петтигрю, вспомнившего о нем то, что ему обсуждать не хотелось, но тут насела Лили. Деваться было некуда. Так компания узнала про Принца-полукровку и Принцев вообще. Немного интересной информации добавил Мальсибер: у его родителей с Принцем-старшим были кое-какие дела.

— А я считаю, надо тебе с ним встретиться! Ты — последний из рода, он же просто закончится тогда?

— Ну и прах с ним. Мне от него ни жарко, ни холодно.

— Ну как ты не понимаешь, Снейп, Род — это очень даже многое!

— Например?

На перрон выходили, тихо фырча: никто никого не переспорил. Снейп как не желал идти к деду, так и не собрался, а такого и на аркане не утащишь: разозлится и перегрызет. В Лили кипели сомнения насчет ТМ, директора и вообще «жизни такой». Зато она «обрадовала» Люпина будущим шопингом, и парень заранее был готов прикинуться какой угодно ветошью, но… когда слизеринцы активировали свои домашние порт-ключи, Снейп и Эванс придвинулись, буквально взяв его «в коробочку».

Относительно доволен был только Петр: в разговоре он уловил интереснейший момент — как оказалось, практически все волшебники подвержены… ксенофобии! У него появилась неплохая идея насчет Темного Лорда… Всего лишь слушок пустить. По-слизерински изящно… Может, удастся отмазать Малфоя?

— Северус, а Малфои тебя когда приглашали? Я могу с тобой напроситься?

— А я? — Лили, конечно, тоже было интересно.

— Я спрошу и пошлю вам ответ. О, уже банк. Лили, заходи… - он вежливо распахнул тяжелую дверь, и ребята прошли в прохладу высокого зала.

14. Моя семья и другие звери

Светлой памяти Джеральда Даррелла

После того, как под чутким руководством Лили и Пита двух самых потрепанных студентов Хогвартса в лице Снейпа (хоть он после каникул стал одеваться неплохо, но рванул в росте) и Люпина наконец-то прибарахлили, ребята расстались, обещая связаться друг с другом, как только будет возможность. Слизеринец с подругой пошли на поезд до своего Коукворта, Люпин как-то ненавязчиво растворился в толпе, а Питер отошел в укромное место и достал обычный сикль, отличающийся от других монет только тем, что был прикреплен к цепочке: порт-ключ, изготовленный им еще зимой под руководством мистера Фосетта. Удобная вещь, не вызывающая никаких вопросов: отчего-то у магглов в моде были такие подвески-браслеты-кулончики. Кстати, у всех в компании теперь были такие, хотя зачаровывать мог пока только Пит. Ну, он и постарался, зарулив всех к себе, и только потом спохватился, не будет ли против их с матерью покровитель. Но это было единственное известное ему безопасное место… Придется прогнуться.

Работодателя матери он давно уже считал покровителем, собственно, стал сразу после того, как тот начал его учить своему делу. Возражений у него не было — главное, чтобы мать была «за». Так что дома Пит оказался раньше всех. Счастливая миссис Петтигрю, спокойный мистер Фосетт, прекрасный дом, еще более прекрасная библиотека… Хорошо-то как! Жаль, конечно, что это все не их, но… Все-таки им с матерью нереально тогда повезло попасть под крылышко.

Пит хотел бы на пару дней просто расслабиться с книгой на диване. Но еще больше хотелось, да и нужно было, встретиться с Джейком (далеко не все можно доверить письмам), да и других задач на лето у него было достаточно, а обстановка Оттери Сент Кэчпоул, хоть и располагала к отдыху, дел не отменяла. Однако их пришлось немного отложить.

От внимательного взгляда Питера не укрылось то, что отношения между матерью и мистером Фосеттом, определенно, вышли на новый уровень. Так что он все же спросил, оставшись с ней наедине:

— Мама, мне кажется, или он правда имеет на тебя виды?

Та аж покраснела и, смущенная, замолчала.

«Ох уж эти женщины, — подумал Петр. — Ничего-то просто так не ответят. Хоть и так все ясно».

— Да ладно тебе, я лично только за…

— Мистер Петтигрю дает свое благословение? — услышал он за спиной мягкий ироничный голос мистера Фосетта. — Как раз хотел пообщаться по этому поводу. Полтора года назад ни за что бы не подумал, что захочу отказаться от холостяцкой жизни, свернули вы меня с пути истинного. Так что — да, Питер, я сделал предложение твоей матери, она только тебя ждала.

— Я рад, — просто ответил Петр. — Вы собираетесь узаконивать отношения или так?

— Что ты имеешь в виду? — довольная улыбка патрона сменилась удивлением.

— Ну, будете документы там менять, свадьбу устраивать?.. Я правильно понимаю, что это дело небыстрое?

— Ну…

— Так может, тогда пусть все будет, как есть?

— То есть, ты не против, чтобы твоя мать просто была моей любовницей?

— У магглов есть такое понятие как «сожительство»…

Тут-то Петр и попал на серьезную двухчасовую лекцию, впрочем, он был этому только рад. Он быстро заметил не без улыбки, что мать слушает ничуть не менее заинтересованно и внимательно, чем он сам. Ну, а откуда магглорожденной было все это знать?

«Надо же, насколько к магам неприменимы реалии обыкновенного мира», — думал он, прослушав и запомнив массу интересного о брачных ритуалах, их видах, влиянии на магию и на защиту от нее, особенностях статуса в патриархальном и консервативном магическом сообществе. Благо, его воспоминания о свадьбах близко не лежали к тому, что ожидало их новую семью. Но почему об этом ничего не говорят в школе? Надеются на родителей? Как же тогда с теми, кто вышел из немагического мира?

Два дня спустя специальный маг из Министерства провел получасовой ритуал, после чего они тихо-мирно посидели за ритуальным же угощением. Ученый, к счастью, аристократом не был, а значит, не был обязан проводить приемы. Но на следующий день соседей пригласили на чай. И все. Никаких специальных подарков, поздравлений — только небольшое угощение — просто, по-соседски, — да информирование об изменившемся статусе.

Да и гости не задержались: Молли Уизли так вообще заскочила на десять минут, обняла миссис Фосетт и — кормящая мать — убежала к своему первенцу. Артур вскоре последовал за женой. Лавгуды и Диггори задержались чуть дольше: Петр с удовольствием общался с Ксено, с которым приятельствовал прошлым летом, и с Амосом, недавним выпускником Хогвартса, приехавшим навестить родителей после первого цикла ученичества в Швейцарии. Юноша оказался настоящим кладезем самых разнообразных сведений, а Питер — благодарным и внимательным слушателем. К ним быстро примкнула и юная двоюродная племянница Лавгудов, Пандора Белби, которую Хогвартс ждал еще через год, но интересовалась девочка многим и была весьма одаренной. А уж где только она ни побывала с вечно путешествующими родителями и родственниками! Так что, несмотря на разницу в возрасте, компания сложилась чудесная и скучать Питеру отнюдь не пришлось.

Амос, как оказалось, интересовался гоблинским банковским делом, и после стажировки через пару лет его ожидало место в Управлении по связям с гоблинами. Собственно, по представлению Министерства он и учился в Швейцарии. Петр понял, что пока не вызнает все, этого юношу из лап не выпустит. Он же почти коллега. Ну, бывшего его, Петра Воронова, следователя по экономическим преступлениям. Тоже «экономист» в своем роде.

К общему сожалению мальчиков, Лавгуды снова собирались уезжать, на этот раз куда-то в Перу, и забирали с собой сына и племянницу, хотя девочка, только заполучившая новых и таких интересных друзей, на этот раз не особо горела желанием уезжать. Надо сказать, смене ее желания невольно поспособствовал молодой Диггори.

— Ну вот зачем тебе какая-то Южная Америка? Хочешь, я прямо тут тебе ее обеспечу? Только, чур, с вас клятва о неразглашении.

Глаза юноши подозрительно заблестели, и Петр уже подумывал, не стоит ли его отговорить… Но непонятно отчего взыгравшее любопытство заставило его захлопнуть уже раскрытый рот. Ну и, конечно, чуть не подпрыгивающая от жгучего интереса Пандора. И не зря: через минуту она первой издала восхищенный клич и зарылась руками в роскошную густую глянцевую шерсть… здоровенного гигантского муравьеда. Питер и Ксено ненадолго отстали, и вот они уже аккуратно перебирают роскошный хвостище-опахало. Длиннющий язык аккуратно связал ноги Пита так прочно, что он даже на сантиметр сдвинуть их не мог.

— Вот это язычок…

— Вот это зверюга!

— А мне? А меня?

И вот уже Белби, хихикая, пытается освободиться от пут на щиколотках, а потом и на руках.

— Какой ты сильный!

Когда Диггори снова стоял перед ними в привычном виде, восторги продолжали сыпаться на довольного юношу.

— Потрясающе!

— Офигенно!

— Амос, а кто еще знает, что ты — анимаг? — спросил Пит.

— А вы как думаете, почему я сначала взял с вас клятву?

— Что, даже родители? — удивился Ксено.

— Особенно они, — вздохнул парень. — Они такие правильные… А мне на учебе давно объяснили, что… Закон — что дышло, куда повернешь, туда вышло… А, да вы не понимаете, я сейчас объясню. У нас был один преподаватель из России, такое название города… Че-ли-а-бинск. Суровый такой мужик.

Диггори закатил глаза, видимо, здорово проникся той суровостью…

А еле успевший придержать свою нижнюю челюсть Петр слушал, затаив дыхание и не позволяя себе никаких эмоций. Подумать только, и тут — суровый Челябинск. Только бы не заржать… Не ржать, я сказал! Впрочем, перевести все в крайнюю заинтересованность ему удалось. Амос живописал русского, объяснял, что такое телега и дышло… Пока они обсуждали плюсы и минусы анимагии («Какие могут быть минусы?! Только плюсы! Главное, не регистрироваться…»), Пит в сердцах обозвал приятеля челябинским муравьедом и, похоже, приобрел в его лице (хвосте, морде) отличного нового друга. Потому что оказалось, что юноша изо всех сил учит ужасно сложный русский язык… А у Петра-Питера он вполне неплохо сохранился.

Каким же блаженством оказалось всего лишь использовать возможность немного поговорить на родном языке… Правда, пришлось тоже взять клятву… Но это того стоило.

А потом компания вдруг резко уменьшилась. Восхищенная муравьедом Пандора начала радостно собирать вещи: ей очень захотелось увидеть настоящих диких муравьедов… На воле! Так что Лавгуды на следующий день отбыли. А Питеру разрешили, наконец, пригласить друзей аж на целых две недели.

***

После знакомства, во время которого Люпин, а также будущие гордые, но бедные лорды Эйвери и Мальсибер изображали из себя одинаково «хороших мальчиков», а Петр изо всех сил старался не хмыкать и не заржать, гостей, наконец, отправили по спальням в сопровождении домовика.

— А кстати, почему Снейп-то не приехал? — поинтересовался мистер Фосетт.

— Он у Малфоев…

— Что? Серьезно? Испортят мальчика…

— Вы думаете, сэр?

— Видишь ли, Питер, у этой семьи есть одна особенность… Они любят подгрести к себе все хорошее. И никогда не выпускают из рук. Я не хотел бы твоему другу такой судьбы. Он же талантлив, да?

— Такого испортишь… Справится, не дурак.

Тем не менее, Петр встревожился и решил до сна написать и отправить письмо Северусу. Что там сможет двенадцатилетний подросток супротив Абраксаса Малфоя? Исследовать этот вопрос ему совершенно не хотелось. Друга надо срочно изъять из такой компании. Фосетту он верил.

В светлых сумерках возле совятни его уже ждал отчим с собственной совой — самой сильной и быстрой, но слушающейся только хозяина. Питер оценил, обрадовался и, отдав послание, спросил:

— А… можно будет Снейпа потом пригласить? Если он сейчас не сможет?

— А что ты написал?

— Я пригласил его сейчас, ну, и задал пару вопросов… Таких, не особо важных. И помощи попросил.

Кто-кто, а Петр догадывался о том немногом, чем можно оторвать друга от того, чем он всерьез заинтересовался.

— Ты правильно сделал. Боюсь, если он не появится завтра, то вряд ли приедет этим летом.

— Вы сказали это так, что я подумал, вряд ли вообще приедет…

— Вполне возможно. Но завтра увидим, — новоиспеченный отчим успокаивающе потрепал его по плечу.

Питер вздохнул. Он плохо помнил своего «отца». Но вот эта «вторая версия» ему, определенно, нравилась.

***

Снейп, принятый хозяевами Малфой-мэнора, к собственному глубочайшему удивлению, весьма тепло, и после этого в радостном экстазе закопавшийся в библиотеку, на третий день, вынырнув из книг — точнее, будучи вытащенным собственным старостой, — оказался в очень неудобном для себя месте: за столом. За сервированным столом аристократов. В первый момент ему очень хотелось прибить Люца и провалиться куда-нибудь самому… Но все оказалось не так страшно.

Его… принимали. Не замечали оплошностей. Прощали неловкость. Не винили за промахи. Советовали. Помогали. Он начинал чувствовать себя глубоко обязанным этим замечательным людям. Таким благородным. Таким утонченным. Таким…

Наваждение развеяло появление совы Петтигрю с приглашением и отчаянной просьбой о помощи. Снейп всерьез забеспокоился, что же должно было случиться со всегда таким спокойным Питером? Определенно, что-то серьезное. Придется поторопиться.

После завтрака (раньше беспокоить хозяев — дурной тон, сбегать на ночь глядя — и того хуже) Северус рассыпался в извинениях и, сославшись на письмо и показав его, быстро раскланялся с Малфоями, не заметив нахмуренных бровей Люциуса и злой тени, набежавшей на лицо главы семьи. Зачарованная в портал монетка-кулон оказалась как нельзя кстати.

***

А в это время Питер готовил другу сюрприз. Еще вечером он спрашивал взрослых, насколько допустимо пригласить в их мальчишечью компанию еще одну девочку. И выяснил, что у магглорожденных есть свои бонусы: их семьи не связаны с волшебным миром, а значит, и с его толками, пересудами и местами странной моралью. А значит…

Утром они с матерью уже стояли на дорожке перед домом Эвансов. Пит не спал полночи, готовя портал в незнакомое место по координатам, которые дала ему Лили, выпросив их у МакГонагалл. К счастью, мистер Фосетт — ранняя пташка — проверил и одобрил работу своего, можно сказать, ученика.

Лили, подпрыгнувшая от восторга, собралась совершенно не по-женски: ей хватило пятнадцати минут, в течение которых ее родители успели угостить новых знакомых чаем, но совершенно не успели с ними наговориться. Тем более, миссис Фосетт и ее мальчик произвели на них прекрасное впечатление. Такая славная, приятная женщина! Такой спокойный и выдержанный мальчик. Воспитанные, общительные, дружелюбные. Ах, как же хотелось узнать больше! Но ничего, зато там, куда они отправятся, их девочка будет иметь возможность колдовать. Ведь этот запрет действительно несправедлив по отношению к таким детям, как она… Это просто чудесно, они благодарят за внимание к Лили… И, может, смогут быть чем-то полезны?

***

Появившийся прямо у дверей Фосеттов Северус был в приятном шоке, когда они распахнулись и прямо на него выпрыгнула лучшая и любимая подруга, за ней его обхватил Питер, а сверху через пару секунд добавились еще Мальсибер с Эйвери. После темноты и вечного недовольства в родном доме, после ледяной — как он теперь понял или, скорее, почувствовал — приветливости Малфоев он словно первый раз за лето вздохнул… Хотя меньше всего ожидал дружелюбия от слизеринцев. Да и широченная улыбка Люпина удивила. И еще какой-то совсем взрослый парень…

Но все это было лишь в первый момент.

Атмосфера счастливого дома отогревала ненавязчиво и исподволь: никаких особых требований, никаких жестких правил, а самое главное — море интересного. Библиотека. Лаборатория. И готовность мистера Фосетта отвечать на почти любые их вопросы.

Можно было варить зелья.

Можно было колдовать.

Можно было читать, сколько захочешь.

Не говоря о том, чтобы гулять, о вкусной еде и приятной компании, в которой каждый сам прекрасно находил себе занятие и никто ни к кому не лез. Ну, кроме домового эльфа, всякий раз таскавшего то еду для них, то их — на обед или ужин.

Будущие лорды сначала офигевали, а потом… блаженствовали, впервые вкусив такой невозможно сладкой для них свободы. Получивший, наконец, так нужное ему признание Амос дома у родителей только ночевал. Лили, Северус и Питер пропадали то в лаборатории, то в библиотеке, хотя Петр и об отдыхе не забывал: то пикник у речки, то урок по гребле на смешных деревенских лодочках, а уж когда с помощью отчима ему удалось трансфигурировать их во что-то навроде байдарок…

Хозяин дома, чье одиночество закончилось давно и бесповоротно, о чем он ничуть не сожалел, чувствовал себя открывшим летнюю школу учителем, чьи ученики оказались весьма благодарными, а еще и невероятно интересными — особенно, конечно, пасынок. Мальчишка, принявший его не просто как взрослого, как отчима, но как друга. И его приятель, который, кажется, родился то ли с ножом, то ли с черпаком от котла… Врожденный талант. Жаль, он сам не зельевар — вот бы такого ученика… А, кстати… Связей у него достаточно. Стоит подумать, кого бы он мог осчастливить… Почему ему раньше не хотелось преподавать? Почему вдруг теперь? Кризис среднего возраста?

***

Люпин наконец познакомился с Джейком… и понял, что жизнь-то у него была вполне себе ничего… Чем и поделился с Питером. А в тот же день, ближе к вечеру, вся компания отправилась на бережок местной речушки, где наконец все познакомились с гигантским муравьедом…

Амос купался в восторгах ребятни, не забыв, конечно, о клятве. Но так хотелось хоть с кем-то поделиться… Слишком тихий, слишком правильный, он не приобрел настоящих друзей, пока учился. Зато в Швейцарии… Там ему пришлось стать самостоятельным. И впервые почувствовать вкус свободы, с которой его познакомил господин Э-ни-си-моф, профессор боевой и защитной магии. Под влиянием русского юноша сильно изменился, что, увы, совсем не порадовало его родителей. Но парню не было еще двадцати, ему хотелось общения, признания, и не только в Швейцарии, но и дома. Особенно дома.

После этого и Джейк решил показаться во всей красе, к своему огромному удивлению, вызвав у единственной девчонки писк восторга и едва успев вывернуться из ее объятий. Трудно быть обаятельным волчонком и сохранять достоинство в детском обществе, где всякий норовит потискать или погладить. Тут, глядя на «коллегу по несчастью», наконец, сподобился перекинуться и Люпин, получив свою порцию радости и восторгов…

После расспросов, что чувствуют маги в шкуре анимагов, вся компания заболела… анимагией. Амос поделился «рецептиком», Северус заявил, что само зелье — дело не такое и сложное, главное — процесс подготовки.

На следующий день они затолкали в рот по паре крупных листков подорожника: и безвредно, и по размеру примерно похоже. Дольше всех продержались Снейп, Питер и Натан — почти неделю. Остальные съели листья в первые же пару дней, только Лили удалось дотерпеть почти до пяти. Они продолжили тренироваться…

Хозяин дома долго наблюдал за молодежью, пока, наконец, не решился.

К весьма странной компании, состоящей из пяти подростков, двух волчат (совсем молодого и постарше) и здоровенного муравьеда, резвившихся на укромной полянке, из-за речных кустов выкатился почти полутораметровый дико обаятельный мохнатый ком.

— Ты кто?

— Это что за зверь?

— А-а-ах, какой хороший!

Последняя реплика и последующая за ней попытка потискать (ох, эта Эванс…) закончились легким шоком для всей молодежи. Лили охнула, покраснела и спрятала руки за спину, но было поздно: перед ней стоял сам мистер Фосетт.

— Извините, — еле выдавила она.

Остальные лишь потрясенно взирали на хозяина поместья.

Первым очнулся Питер, как во сне, пробормотав:

— Вомбат — батяня… батяня — вомбат…

После чего, еле сдерживая смех, бросился почему-то пожимать руку отчима.

Что там говорить, спектр «факультативов» ученого еще расширился… Зато он наконец мог спокойно контролировать происходящее. Супруга же была в восторге… Женщины вообще любят мягкое и пушистое. Вомбатов в том числе.

А вот молодому оборотню в его день рождения письмо из Хогвартса так и не пришло…

Джейк Хейли не очень-то его и ожидал, так что не особо расстроился. Зато его новая компания огорчилась, особенно Люпин.

— Я пойду к директору и обязательно спрошу!

— Ну… попробуй, — протянул Питер.

— Думаешь, не получится?

— Если бы так думал, остановил бы тебя. А так… Понятия не имею.

— А что, если ему палочку купить? — предложила Лили.

— А это мысль, Эванс…

— Думаете, без взрослых продадут?

— А Диггори на что? Амос, ты…

— Да не вопрос!

И честная компания тут же отчалила в направлении Косого переулка. Не любили они откладывать дела в долгий ящик.

Прошла уже половина лета…

Примечание к части

Низкий поклон и огромную благодарность автор приносит Miusyaka - человеку, который вот просто взял, и... ПОДАРИЛ ЕЙ НОУТ!!!!
Оказывается, так бывает...
Автор счастлива до офигения (обнимая такой уже родной, плоский, черненький lenovo).
Огромное спасибо и всем, кто еще внес в это свой посильный вклад - Сонечке (Рыжая Соня), Ольге Петровне и Владимиру Дрюпину!
Люди добрые, ОГРОМНОЕ СПАСИБО за вашу ЩЕДРОСТЬ!
____________________________________________________________________
Прошу моих читателей взглянуть на первый мой "самостоятельный" (не вбоквел) миник, в нем у меня наконец получился тот Снейп, которого я люблю... ;) https://ficbook.net/readfic/6951575
__________________________________________________
Ну вот, мои герои отдохнули, как и мои дорогие читатели (я очень надеюсь, и тем, и другим понравилось), но вторая половина лета будет не такой безоблачной...

15. Неожиданности всегда рядом

Примечание к части

Некоторые события, происходившие в экономике и истории реального мира, "подвинуты" на год\полгода позже. 1972 на 1973й, если точнее.

Выбор палочки для Джейка оказался делом не совсем простым. По привычке или по традиции, вся компания отправилась к Олливандеру: где свои покупали, туда и пошли, даже мыслей других не было.

А зря: в первую же минуту выяснилось, что Олливандер без старших не продает, а молодой Диггори ему не старший.

— Ишь, нужен ему мой родственник или опекун. Зачем, если палочка-то для меня? А если кто-то совсем без родственников и опекунов? Ну, как я? — ворчал Джейк.

— Наверное, потому, что кто-то обязательно должен контролировать, как будешь колдовать палочкой. Мало ли что? — попытался успокоить нового друга Люпин.

— Да ладно, Олливандер на свете не единственный… Да и в Лондоне — тоже. — Обнадежил Пит.

— Куда пойдем?

— К Кидделлу, конечно.

В скромном, но чистом и аккуратном помещении все прошло очень просто. Хозяина на месте не оказалось, мастер был занят. Но продавец, почти такой же молодой, как Диггори, и спрашивать ничего не стал.

— Молодой человек, настройтесь на поиск. Представьте, будто вы ищете что-то свое, потерянное, и пройдите вдоль полок, — посоветовал он клиенту.

Всего через несколько минут довольный Джейк сжимал свою темно-вишневую палочку, в ответ на простейший «люмос» выдавшую ему устойчивое свечение на уровне фары «жигуленка», прямо R-2, — оценил про себя поморщившийся от неожиданно мощного света Петр.

— Семь галлеонов, семь сиклей, и никаких комментариев! Да это — лучший магазин!

— И отличный продавец, надо сказать.

— Хм, а никто не считает, что стоит задуматься над поведением старика Олливандера? Я один?

— Питер… Ну, да, ты прав. Странный он.

— Может, вроде как, лучший мастер, гений… А они все со странностями.

— А может, реклама такая?

— Кстати, интересно, все школьники покупают у него? К Кидделлу кто-то ведь ходит? Вон, хоть вывеска и бедная, а внутри вполне приличный магазинчик, хоть и небольшой.

— Может, знающие ходят?

— То есть?

— Знаете, есть те, кто работает по заказам, у кого клиенты — постоянные. И только часть работы делается для случайных посетителей вроде нас.

— Да что вы прицепились к этим палочкам? Пойдем для школы все закупим, пока народу нет!

Пока компания бродила по разным направлениям, договорившись встретиться в книжном, где каждый отвел бы душеньку по-своему, Северус в компании Питера и Лили столкнулись со старшими Малфоями.

Северус почувствовал странное притяжение и моментально насторожился: бурный год в Хогвартсе даром не прошел. Петр вовремя успел ткнуть его под ребра и прошипеть:

— Восхищайся…

Вряд ли смена выражения лица Снейпа обманула бы Абраксаса или его супругу, но последняя отвлекла мужа, ощутив волну непритворного восхищения от яркой и, вроде как, породистой девочки и, кивком поприветствовав Снейпа, подошла к ним ближе.

— Как зовут вас, прелестное дитя? — приподняла она подбородок девочки.

— Лили Эванс, миледи…

— Вы с континента? Я не помню такой фамилии. Абраксас?

Лорд Малфой молча покачал головой, с интересом рассматривая стоящих перед ним подростков.

— Увы, миледи, я…

— Неужели магглорожденная? — изумилась красавица.

Лили потупила глаза, а Северус молча сжал кулаки: сейчас… Он представить себе не мог, что делать, чтобы защитить подругу от снобизма взрослых аристократов, ожидая самого худшего.

Однако ничего не произошло: после того как Северус представил Питера, Малфои преспокойно откланялись, и никто не заметил, как возникшее было брезгливое выражение лиц сменилось интересом.

— Северус… Как-то ты странно на них реагируешь, — Пит коснулся плеча друга.

— Ну… Когда я гостил у них, они вели себя совсем иначе. Или я что-то не так понял или почувствовал.

— А что именно?

— Знаете, это…

— Разговор не для улицы?

— Да, Лилс. Давайте уж, когда вернемся.

— Раз уж мы на Косой, надо бы и в банк зайти. Пора завести счет для Эванс, наконец. Ну, и во что-то вложить нашу мелочь, — предложил Питер и тут же повернулся к Лили: — У тебя же с собой?

Девочка кивнула.

***

В главном зале Гринготтса, на удивление, не было ни души.

— Отличненько, — потер руки Питер и подошел к ближайшей стойке.

— Питер Петтигрю, — представился он и продолжил: — Уважаемый, подскажите, мастер Жмундр сейчас на месте? Будьте любезны, позовите.

Через пару минут их пригласили в отдельное помещение, где их приветствовал старый знакомый — поверенный Петтигрю, а заодно и Снейпа.

Подготовленная приятелями Лили вела себя выше всяких похвал, так что проблем с открытием счета не возникло. Когда все процедуры вроде подписания контракта были завершены, Жмундр потер руки совершенно как Питер:

— Ну-с, что-то интересное нас ждет, молодой человек?

— А что вы мне предложите за что-то интересное?

— А что бы вы хотели?

— Скромный один процент плюс вложения мои и моих… скажем, компаньонов по тем направлениям, что я вам скажу, вместе с вашими.

Снейпу и Эванс оставалась только роль зрителей, правда, Северус, наблюдавший уже однажды общение приятеля с гоблинами, приготовился к интересному зрелищу, тоже мысленно потирая ладони. Гоблин же тем временем внимательно изучал протянутый ему Питером свиток.

— Вот этот мизер? — гоблин изобразил легкое разочарование.

— Мне ли вам говорить, чем может стать находящийся в правильном месте мизер? — весело возразил Петр, заметив, как в глазах поверенного промелькнула искорка.

— Но целый процент…

— Вам чем-то мой последний совет не понравился?

— А вы не заметили по состоянию своего счета?

— Заметил, но ваше чистосердечное признание приятно погладит мое самолюбие…

— Неужели что-то может погладить лучше вот этих цифр и этого вида?

Гоблин, передав клиенту документ, по-эльфийски щелкнул пальцами, и перед ними возникло трехмерное изображение двух сейфов, в которых уже было на что посмотреть… Конечно, если сравнивать с их начальным состоянием.

Северус довольно хмыкнул. Если так пойдут дела, к выпуску он обойдется и без спонсоров.

«Иллюзия? Проекция? Спросить или нет?» — подумал Питер, но сдержался, вместо этого ответив:

— Конечно, может, уважаемый. Посмотреть, конечно, приятно, но еще лучше потрогать и пустить в оборот.

Жмундр чуть не застонал…

Это был не тупой ребенок-волшебник. Это был гоблин, самый что ни на есть настоящий гоблин в шкуре волшебника. Ну как такое могло произойти?! А мальчишка еще добавил:

— Если хотите коротенько, то продайте уголь врагам и купите Мальту…

Жмундр поперхнулся и закашлялся.

— А вы на мелочи, смотрю, не размениваетесь…

— Разве вас они интересуют?

— А что, они есть?

— А что Мальта?

— Этот вопрос не в моей компетенции.

— И поднять его вы не можете? Жаль, — в голосе Пита зазвучало разочарование пополам с равнодушием.

— Ну… если вы готовы?

— Это смотря к чему.

— Такие действия должны быть одобрены Советом наших Старейшин.

— Так за чем дело стало?

— Хорошо, я вас извещу.

Сидящие на протяжении всего разговора чуть ли не с открытыми ртами однокашники не изменили выражения лиц и на выходе из банка.

— Сделайте лица посложнее, а то вас не узнают, — посоветовал ребятам Петр.

— Ты… вообще кто? — наконец обрела дар речи Эванс.

— Откуда ты всего этого набрался?

— Откуда я набрался, ты, Северус, вообще-то, немного в курсе. Или забыл? Расскажешь подруге потом.

По пути в книжный им больше никто не встретился. Но вот в самом магазине, увы, задержаться не удалось — попали они туда всего за полчаса до закрытия. Пришлось в срочном порядке брать только учебную литературу и убираться. Более-менее довольны были только оба оборотня и оба будущих лорда, решившие, что сегодня им в банке делать нечего, и успевшие не только набрать себе книг, но и почти все просмотреть. И даже плюнуть на предрассудки и пообщаться. А то родители вечно что-то запрещают…

— Да ладно вам, — утешал ребят Диггори как самый старший, хотя и сам был немного огорчен. — У старьевщиков и букинистов выбор может быть куда интересней.

— Ты прав, конечно, только вот и к ним мы вряд ли уже успеваем.

— А ты что-то конкретное хотел, Питер?

— Ну… думаю, я еще в библиотеке отчима поищу.

— Не хочешь — не говори…

— Амос, не обижайся. Просто — не здесь.

«Какие-то недетские секреты у этих детей», — думал Амос, прощаясь и активируя свой портал домой. Покупки надо было оставить, а в гости можно и попозже сходить.

***

Когда все прибыли в гостеприимный особняк Фосеттов, четверо подростков удалились в сад. У них появилось о чем поговорить без свидетелей: клятвы не любят лишних ушей. А дети не собирались никого из своего обычного окружения посвящать в свои новые секреты. Особенно это касалось наследников, конечно. Парни были потрясены той свободой, которой обладали «изгои волшебного мира», а уж их возможности… Чутье… Хватка… У двух волчат было кое-что, чего не было у них!

А юные оборотни открывали для себя совершенно иной мир — условностей, достатка, жесткой дисциплины, семейных секретов, находя в нем то, о чем раньше только слышали — круговую поруку семей. В кланах такого не было: дисциплина основывалась только на силе, и каждый был сам себе хозяином, если, конечно, мог себе это позволить. Все же стая есть стая.

На эту «встречу двух миров» у них ушел не только весь вечер, но и несколько дней после, пока двоих отпрысков не потребовали домой, к огромному сожалению всей компании.

***

Удобно устроившись за чаем с кексами от новоиспеченной миссис Фосетт, Питер, Северус и Лили вместе со взрослыми выслушали, наконец, подробный рассказ Снейпа о проведенных им днях в Малфой-маноре.

— Получается, они тебя очаровывали, что ли? — удивилась миссис Фосетт.

— Не знаю. Не могу понять, зачем я им сдался?

— Если я правильно понимаю, — вмешался в разговор мистер Фосетт, обращаясь к Северусу, — вы уже показали себя довольно способным студентом, особенно в области зельеварения?

— Ну… Да, пожалуй.

— Не пожалуй, а еще как, ты вспомни Слизнорта.

— Скромняжечка ты наш! — хихикнула Эванс, смущая приятеля.

Хозяин дома быстро перевел веселье в серьезное русло:

— В любом случае у Малфоев должна быть весьма нешуточная заинтересованность, чтобы пригласить к себе полукровку. Вам нужно быть очень осторожным, молодой человек. Если, конечно, не хотите стать полностью зависимым от этой семьи.

— Даже в школе?

— Особенно там. Насколько я помню, наследник Малфой — староста вашего факультета?

— Уже нет. Он закончил обучение в этом году.

— О, это меняет дело. Для Хогвартса он уже — посторонний маг и воздействовать на вас больше не сможет.

— Да, но лорд Малфой был в попечительском совете. Думаете, он останется, несмотря на то, что Люциус закончил школу?

— Несомненно. Это очень удобно — отслеживать юные дарования. Насчет Малфоев могу сказать одно: они обладают исключительным чутьем, позволяющим прибирать к рукам все самое лучшее. И самых лучших. А о специалистах-зельеварах сейчас мечтает, наверное, половина Британии, если не больше. За три десятка лет у нас не появилось ни одного мастера в этой области. Лучшие зелья импортируют из Италии и Франции. Так что, молодой человек, случайно или сознательно, но вы выбрали одно из самых востребованных направлений.

— Просто у меня это легко пошло, — развел руками Снейп.

— Это наследственное?

— Да, по линии матери.

— Она?..

— Эйлин Принц, — словно немного через силу признался Северус.

— Вот как…

Мистер Фосетт кивнул и задумался. А Лили вспомнила, на что ей намекали однокурсники ее друга, но сказать ничего не успела.

— А у меня еще одна странная такая мысль, — решил перевести тему, по-видимому, неприятную для друга, Питер. — Как же так получилось, что практически всеми средствами волшебников сейчас управляют те самые гоблины, которых волшебники, вроде как, победили? Или я не в курсе о каких-то других финансовых институтах?

«Интереееесно… Что это все так на меня уставились?» — подумал Петр, с удивлением глядя на изумленные, нет, потрясенные лица. Ладно, однокашники, но взрослые?..

Наконец его собеседники, что называется, «отмерли».

— А ведь никто и не задавался этим вопросом. За все эти годы. Поразительно, — признался отчим.

— Как так? Ведь в банке лежат не только собственно деньги, но и такие ценности как артефакты и просто драгоценности? Может, и книги — тоже? Наиболее редкие, важные и дорогие?

— Получается… всем этим управляют гоблины?! — воскликнула Лили.

— Получается, так. И ведь почему-то никто до сих пор не задумывался?..

— Думаю, это не случайно. Как тебе-то самому такая мысль пришла, Питер? — удивление отчима не мешало ему соображать.

— Сам не знаю. Мне показалось, это настолько ясно, что я сначала думал, что какой-то контроль над банком у волшебников все же есть. А сегодня понял, что нет, ничего подобного.

— Когда этот… Жмундр сказал про Совет Старейшин?

— Точно, Северус. Я все ждал, что услышу что-то про Совет, но не гоблинский, понимаешь?

— Ты для этого и Мальту им подсовывал?

— Угадал, — улыбнулся другу Питер.

— Подождите… В договоре по окончании войны указывалось, что гоблины не могут больше колдовать…

— А как же сегодня? А защита банка?

— Может, есть дополнительное соглашение на этот счет?

— Почему чуть ли не все материальные ценности тогда в их руках?

— Это ж рехнуться можно…

— Кто кого победил?

— Кто управляет волшебниками?

— Хороший вопрос…

— А если… если пообщаться с Бинсом? — возникла идея у Лили.

— Не знаю, что получится, но надо попробовать, — кивнул Пит.

— Ну и историю почитать. Все о последней войне с гоблинами. И не только.

— Я, пожалуй, тоже займусь, — порадовал их хозяин дома.

Весь следующий день они провели в библиотеке, решив пока не привлекать к проблеме четверку остальных гостей. Мало ли… А вечером из Гринготтса прибыла жутко важная сова с официальным посланием, и утром Петр отбыл прямым персональным одноразовым порталом аккурат в банк.

***

— Мы должны проверить ваши данные, — порадовали гоблины Питера, стоило ему занять свое место за столом Совета.

Знакомых среди них не оказалось. «Жмундр — не в Совете? А пыжился-то, особенно первый раз…» — подумал Петр.

— Как вы это представляете? — спросил он, по-видимому, Старшего.

Что Петру нравилось, так это полное отсутствие каких-либо предрассудков: гоблинам было явно плевать на его возраст и, кажется, даже расовую принадлежность.

— Просто изложите два ваших предположения касательно этого года: время, место, что произойдет. Это совершенно не обязательно должно быть связано с материальными ценностями, так что не смотрите так косо, молодой человек. Никто вас надувать не собирается. Но слово должно иметь определенный вес.

— Хм. Несколько человеческих жизней — достаточный вес?

— Авария? — поморщился гоблин.

— Политика.

— О. Тогда безусловно. Можете дать название событию?

— Кровавое воскресенье. Тридцатое января, Дерри. Расследования будут идти до две тысячи десятого года. Большой резонанс в политическом смысле: волна противостояния ИРА и Королевских Вооруженных сил. Если следовать этой теме, далее пару лет нежелательно бывать в Белфасте. Или пользоваться небольшими магазинчиками и ходить пешком.

— Теракты?

— Да. Много. Даты назвать не смогу. ИРА будет очень активна, вплоть до взрывов в Лондоне. Зима семьдесят третьего. Рождество.

— Британия станет членом ЕС?

— В начале года. Что-то еще?

— Можете?

— А что мне за это будет?

— Что предпочтете? Артефакт? Эквивалент в деньгах?

— Информацию за информацию.

— Как жаль, что вы волшебник… Но, слава магии, вы не аристократ.

А вот это было уже очень интересно. Тем более, что среди его друзей — и, в каком-то смысле, подопечных — аристократов, точнее, их потомков насчитывалось уже трое, да и еще глупая псина Блэк в перспективе.

— Что-что там с аристократами? Уточните, пожалуйста.

— Это та самая информация?

— Частично.

— Не пойдет.

— А если вся?

— Да.

Петр задумался. С одной стороны, судя по гоблинам, он в чем-то продешевит. Но с другой… Вполне себе вариант подобраться к странной тайне с другой стороны.

— Согласен.

16. Погружение в историю

Второй курс для нашей компании начался спокойно и потек тихо-мирно (ну, почти) по накатанной. Почти все вечера друзья проводили в Выручай-комнате то за варкой зелий, то за чтением, разговорами, спорами. Заветная комната стала чем-то вроде их персональной гостиной, так что дезиллюминационные чары, освоенные летом с помощью «старших товарищей» — Диггори и Лавгуда, уже к концу первой недели были отработаны практически идеально.

Вражда с Поттером и Блэком тоже шла какая-то привычная: ни всплесков, ни обострений, ни ослабления, опять же. Вяловатая такая вражда — видимо, потому, что встретить ставшего практически неуловимым Снейпа просто так, в коридоре, стало трудновато даже для Лили, обычно знавшей обо всех планах друга. Да еще Петтигрю благоразумно подкинул буйным соседям по комнате несколько томиков Фенимора Купера. А Майн Рида, кстати, вернул себе и принес в Выручайку. И кто бы что там ни говорил, читать о приключениях — то, что надо подросткам. Особенно таким. Через неделю Снейпа уже прозвали Оцеолой… Приклеилось намертво.

«А ведь где-то в это время вышел знаменитый фильм с Гойко Митичем, вот бы всем сходить, когда доберется до Грит Британ…» — размечтался Петр.

Единственное изменение состояло в том, что к компании присоединились еще две девочки: Сивилла Трелони с Когтеврана и соседка Лили, Мэри МакДональд. Последняя — кареглазая, еще по-детски пухленькая брюнетка, — кажется приросла к Лили, просто настоящий хвостик. Сивиллу — тонкую гибкую девочку с тощими русыми косичками — Петр углядел еще на распределении, а выяснив, на какой факультет поступила будущая прорицательница, был потрясен, но долго не раздумывал: надо брать. Хотя бы для того, чтобы держать руку на пульсе. Как выяснилось, оно того стоило.

Обаять удивленную и довольно наивную сиротку Питеру удалось легко, сам удивился. А в компанию ее помогла ввести Эванс, как всегда, общительная до… короче, крайне общительная. Но если еще в прошлом году то, что она уделяет внимание другим, по наблюдениям Петра, заметно цепляло Северуса, летом ситуация уже изменилась. «Хочется верить, что импринтинг снят», — думал Воронов. Было похоже. Приятная команда складывалась. Главное, некоторые полезные свойства одних начинали постепенно и на других распространяться.

Лучше всего это было видно по Люпину: если бы все оставалось так, как в начале — быть бы ему либо прихвостнем Блэка и Поттера, либо мальчиком для битья, как Снейп. А сейчас… Самый крупный из компании: крепкая спина, голову держит прямо, и — никакого самоуничижения и страха. Да и Северус больше не завешивается своими волосьями: в хвост, все — в хвост! Иначе над котлом и делать нечего. Ну и ветром парня сдувать перестало, однозначно. Внутренний стержень на месте, и вряд ли кто рискнет на него покуситься, если характер останется такой же упрямый.

Одинокая, сторонящаяся всех Трелони своим поведением немного напомнила Петру его самую любимую героиню поттерианы, Луну Лавгуд. Тоже со странностями, хотя и «без мозгошмыгов». Правда, у него в присутствии Сивиллы так и вертелось это слово на языке… Однако девочка проявила немалый интерес ко всему, чем занималась их компания, и оказалась весьма полезной. В том числе как провидица: ей прекрасно удавались ежедневные «прогнозы», например, кого на каком предмете спросят. А уж когда она начала предупреждать о возможных конфликтах…

— Цены тебе нет, Сивилла Трелони, — высказала вскоре общую мысль Лили, вызвав у новой подруги совершенно счастливую улыбку.

Робкая девочка постепенно смелела… И все больше и больше читала и упражнялась. Получалось весьма неплохо, чему, кажется, сама она была удивлена ничуть не меньше, если не больше, чем ее новые приятели. Так они узнали, что родственники считали ее очень слабой волшебницей, в чем и ее убедили.

***

— Нет, ну как он так может?! — риторический вопрос наконец завершил бурное, эмоциональное, местами непечатное и горькое словоизвержение Люпина, который все-таки добрался до директора с вопросами и предложениями насчет своего нового друга-оборотня. Неудачный получился разговор.

Снейп, в прошлом году на собственном опыте хорошо узнавший, что собой представляют большинство взрослых в этой школе, только фыркнул своим длинным носом; девочки дружно повздыхали, но не ответил никто, кроме Питера. А что они могли?

— Считай, что ты — эксперимент директора, Люпин. Если ты отучишься и все пройдет нормально, а главное, если после обучения ты сумеешь занять приличное место в обществе, чтобы можно потом было раскрыть твою «пушистую проблему», ты создашь прецедент. Тогда и у других оборотней появится шанс. Понимаешь? Но ключевое слово — «приличное место». Целиться надо уже сейчас.

Ремус тяжело вздохнул. С этой стороны он на все это пока не смотрел. Не думал даже. Да и с чего бы, двенадцатилетнему-то…

— С трудом. Представить не могу. Куда, где, как…

— Ну почему, сейчас ты не последний ученик, верно? И компания у тебя есть.

— Стоит только узнать другим…

— А почему другие так сильно должны отличаться от нас?

— Да что ты понимаешь! — вдруг взорвался парень. — Да когда я услышал, что ты про Джейка говоришь, я чуть себе кулак не откусил! То, что я сейчас наравне с вами, это… это…

Он махнул рукой, словно захлебнувшись словами, и отвернулся.

— Волчонку будет трудно. Волчонку самому не прожить в мире. Только если он станет волком, Люпин. Только если станет. Ему не дают. Ты и сам ему мешаешь. И никто не даст, если малыш не возьмет сам. Помоги ему.

От негромкого голоса Сивиллы у присутствующих почему-то по спине пробежал холодок…

А Петр в очередной раз похвалил себя за то, что девочка теперь с ними.

— Тебе надо связи укреплять. Хотя бы с Поттером и Блэком.

— Пятки лизать этим придуркам? — простонал оборотень возмущенно. — И это говоришь мне ты!..

— Вообще-то, тут мы еще есть, — заметил Эйвери.

— Поттер-то уже похвастался, что с оборотнем в комнате живет, и ничего, нормально все, а ваши родители вам что скажут? — осадил его Петр и снова повернулся к Ремусу: — Хочешь совет настоящего слизеринца? Используй это. Будь сам по себе, но при этом иногда будь полезен.

— Петтигрю… Стесняюсь спросить, ты что на Гриффиндоре забыл? — в черных глазах лучшего друга плескалось удивление.

— Не я такой — жизнь такая, — отговорился Пит. — Кстати, на продажу у нас что-то уже готово?

— Йодистый азот для Поттера и Блэка, веритасерум, бодроперцовое, костерост, — голосом отличницы перечисляла Лили. — И еще кое-что на пробу…

— Что?

— Зелье забывчивости.

— Ого… Когда это вы успели?

— Питер, ты только не ругайся… Пришлось.

— Это я виновата, — пискнула Мэри, ставя на свой котел стазис. — За мной Джоан увязалась, а я не заметила. Пришлось.

— Ну, вы… Как? Вы же могли ее совсем?..

— По-твоему, ты один самый умный, Петтигрю? — встал на защиту подруги Северус. — Мы ей две капли всего дали. Потому и вот, осталось. Много. В норме она.

— Ты проверял?

— А то.

— Что, уже и легилименцию использовал?

— Практикую.

— Вот даже как…

— Только она теперь мне проходу не дает. Что ей вообще от меня надо, не понимаю…

«Джоан Роули… Кто там был еще с такой фамилией, Торфин, кажется? А если буковку добавить? Неужели та самая? Нееет. А если все же да? Не тут ли корни отношения знаменитой писательницы к одному из самых неоднозначных ее героев? Злопамятность той, которую в детстве того… послали? Ну и ну…» — думал Петр, доставая остатки волос Филча.

— Филчевские? — спросил Снейп.

Петр кивнул.

— А поменять не пора?

— Определенно, сегодня вы все меня умнее, — вздохнул Пит, кидая крошечный сверток на остатки углей в камине. — Действительно, светиться повторно не стоит. И чье бы теперь взять?

— Тут у меня… Директор подойдет?

Восемь пар изумленных глаз уставились на Люпина.

Первым пришел в себя Питер, ну да ему положено…

— Ну… ты… удивил так удивил! Как?!

— Ну, я ж к нему ходил недавно… Вот, с мантии и… того… Случайно.

— Случайно. Хм. Я бы оставил, но не использовал пока. Вот бы рецептик зелья старения найти…

Питер согласно кивнул главному зельевару как самому благоразумному, а тот уже аккуратно складировал в небольшую коробочку дефицитные седые волосья.

— Мальчики, знаете, что? Кажется, я начинаю чувствовать себя членом настоящей преступной группировки…

— Что-то в этом есть, Эванс, но, думаю, ты не совсем права. Мы сами никому не угрожаем, и никого не обижаем. И не собираемся, если нас не трогают. Нам просто надо на что-то жить. Выжить и не попасть под чью-то не очень чистую руку. Согласна?

***

В выходной Выручай-комната встретила ее «первооткрывателя» неожиданно громкими звуками. Эйвери с Мальсибером ржали. Натурально, как кони, даже копытом били… то есть, ногами притоптывали, конечно. Пит уставился на них, словно впервые увидел. Хотя такое — определенно, впервые. В чем дело, его просветили через пару минут, утирая слезы смеха.

— Ты представляешь… В экзаменационных билетах, в ответах, то есть, написано… написано… хаха… вот!

Ему протянули кусок замусоленного пергамента.

— «Однажды группа молодых деревенских волшебников окунула Арга Грязного в пруд, возможно, этот случай и спровоцировал восстание», — прочитал Петр и тоже хихикнул: — От того, что вымыли кого-то грязного, война началась? Это серьезно? Ему так дорога была его… грязь? И он был такой большой шишкой у гоблинов?

— Какой шишкой? — неожиданно удивился Эйвери, и Петру снова пришлось объяснять изыски нежно любимого русского языка, давно «переехавшие» в его уме на английский лад.

Заодно его просветили, что «Грязный» — это фамилия. В данном случае. Скорей всего.

Когда слизеринцы, наконец, просекли фишку, опять заржали — к счастью, уже не долго.

— А у вас тут весело… — чуть скрипнула дверь.

— Девочки, всегда рады поделиться.

После того как все, наконец, оказались в курсе новых данных, первый вопрос задала Эванс:

— И как это понимать?

— Историю пишут победители, — пожал плечами Питер.

— Ой, что ж они тогда на самом деле сделали с беднягой? — в притворном испуге вытаращила и так большие карие глазищи Мэри.

— Постирали…

Питер, представив барабан стиралки, вращающийся в режиме сушки где-то на тысяче двухстах оборотах, заставил себя сцепить зубы, чтобы не продолжить стеб.

— Все это было бы смешно, если бы мы знали, где взять точные сведения, — Снейп, как обычно, зрил в корень проблемы.

— Ха, — усмехнулся Петр. — У меня с гоблинами договоренность. На информацию. Беру их книги по истории, решено.

— А дадут? — усомнилась Лили.

— Вообще-то должны. Я договоры составлять умею. И можешь не хмыкать, Снейп…

— После твоего невероятно нудного мастер-класса на прошлой неделе мы в курсе, знаешь ли. Совершенно случайно.

— Ну во-от, а как же о том, что если сам себя не похвалишь, то ходишь, как оплеванный?

— Когда в банк пойдешь? И лучше бы не одному.

— Сегодня напишу отчиму, договоримся.

***

— Что мы нарыли… Ой, что мы нарыли! — парочка неразлучных слизеринцев ввалилась в комнату, за ними по-журавлиному важно прошествовал Снейп, аккуратно закрыв дверь. У Слизерина закончился факультатив по зельям.

«Он что, свой покер-фэйс уже с этих лет начал тренировать, что ли?» — подумал Петр, перехватывая Эйвери и Мальсибера, тут же сунувших нос к гоблинскому фолианту, точнее, списку с него:

— Стоять! Защищено, сгорите нах…

Две пары серых глаз оторопело уставились на него. Мальсибер протянул Питу увесистый том.

— А если коротенько? — Питер оценил информацию на вес.

Джейкоб, хмыкнув, порылся в сумке, достал пергамент и протянул ему.

— Вслух давайте! — потребовала Эванс, выныривая из старого журнала по зельеварению.

— «Нагнок — гоблин, работавший в банке Гринготтс приблизительно в 1700-х годах. Родственник главы одного из кланов. Нагнок был случайно убит плохо подготовленным троллем-охранником, присланным в банк по приказу Министерства магии. Случайная смерть Нагнока послужила причиной для начала гоблинского восстания под предводительством Арга Грязного», — прочел записи их хозяин.

— Отлично, одну фигуру раскопали, — порадовал Петтигрю и тут же озадачил: — Если коротко, то никакая это была не случайность, а заказ. Кто-то в курсе? Нет? Угадайте, от кого?

После пары минут тыканий пальцем в небо Петр, поняв, что в истории его приятели уже ориентируются довольно неплохо, выдал ответ:

— Аргок Гринготт.

— Что?!

— Фигассе…

— Сильно.

— Значит, война планировалась?

— Стопроцентно.

— И в чем суть?

— О, это долгая история. Давайте завтра?

— Петтигрю-у!

— Ну ладно. Война была срежиссирована. От и до. От гоблинского восстания до их якобы поражения. Догадываетесь, кто в результате разбогател больше всех?

— Гоблины, ясное дело.

— Так и есть.

— Но как же история, которую мы учим? Почему?

— А это — да, это интересно. Вы не поверите: всего лишь амбиции нового министра магии… Оплаченного гоблинами, естественно. Благодаря их золоту он тогда и получил свое кресло, собственно.

— Но зачем им изображать проигрыш?

— А вот об этом история пока умалчивает. И сдается мне, лучше в ту сторону не копать. Целее будешь. Лично я думаю, это что-то, связанное с особенностями расы или магии гоблинов, или вообще их жизнедеятельности.

— Да-а-а. Все любопытственней и любопытственней…

Все повернулись к Сивилле в немом ожидании.

Девочка улыбнулась:

— И что вы на меня так смотрите? Я же не профессор Бинс.

— Сивилла!!! Ты гений!!!

17. Дела давно минувших дней, и чем они аукаются

К беседе с призраком Петр решил подготовиться основательно, загнав всю компанию в библиотеку. И всего за пару выходных (во время которых мадам Пинс впала в тихий шок от популярности книг по истории, прежде никем на ее памяти не востребованных) получили весьма впечатляющие результаты.

Во-первых, они увидели практически повальное вымирание многих старинных магических родов, преимущественно аристократов. И сопоставили их с теми, кто участвовал в войне. Картинка начала складываться совершенно недвусмысленная.

— Так вот о чем все время талдычит Бинс! — воскликнула Лили. — Вот почему он все время упоминает последнее восстание гоблинов, но никто не понимает!.. Не обращает внимания!

— А может, он и умер отнюдь не просто так, то есть, не от старости?..

— Думаешь, помогли?

— Можно ли расспросить призрака?

— Если судить по Миртл, они любят о своей смерти поговорить.

— А уж как наша Серая Дама поговорить любит, не допросишься ни словечка, хоть на мыло изойди.

— А наш Ник вполне ничего… общительный.

— Наш Барон по настроению…

— Не попробуешь — не узнаешь.

— Когда пойдем?

— Если в выходные нас застукают в кабинете истории магии, то сильно удивятся.

— А не без разницы? В обычный день не удивятся?

— Ну… скажем что-нибудь про домашнее задание.

— Какой день у нас посвободней? Северус, когда вы не варите ничего?

— Да любой, стазис кинуть да перенести на выходные, дел-то.

— Тогда завтра сразу после уроков.

***

Семеро школьников сидели за первыми партами в кабинете истории магии и звали учителя вот уже почти десять минут. Кое-кто даже охрип немного за это время.

— Не придет, — предположил Снейп. — Наверное, он тут только по расписанию появляется.

— Интересно тогда, где он находится все остальное время?

— Наверное, там, где жил, в своих комнатах…

— Может, пойти поискать?

— Лучше спросить у других привидений, они-то должны друг друга знать…

— Так они вам и ответят.

Призрак профессора появился, как обычно, из центра классной доски, но совершенно неожиданно для увлекшихся препирательством ребят.

Они долго смотрели друг на друга, и дети впервые разглядели огромные грустные глаза под немного набрякшими веками, а Сивилла даже пару раз хлюпнула носом… От Катберта Бинса веяло полной безнадежностью, да так, что проняло всех, даже видавших и не такие виды Петра и Снейпа. Совершенно бесцветным голосом призрак спросил:

— Зачем пожаловали?

И тут Сивилла огорошила всех странным и нахальным вопросом:

— Профессор, говорят, вы были еще при жизни жутким занудой. Скажите, это у вас с юности? А если нет, то как и почему вы стали таким, что после нескольких ваших фраз слушатели буквально проваливаются в сон?..

В кабинете резко похолодало. Глаза призрака опасно блеснули, наливаясь каким-то потусторонним серебристым цветом, и стали походить на разлитую ртуть. Хотелось бежать, но сил почему-то не находилось.

Петр, с трудом разлепив губы, рассыпался было в извинениях в надежде спасти ребят и себя самого, правда, непонятно, от чего именно. Остальные молчали, в ужасе переводя глаза с Трелони на Бинса и обратно. И тут призрак… улыбнулся.

— Как же долго я ждал этот вопрос… Сколько лет! Я бы обнял тебя, девочка, да вряд ли это придется тебе по вкусу.

Общий облегченный вздох немедленно перешел в расспросы.

— Вас кто-то заколдовал? Или вынудил на обет?

— И то, и другое. Я могу только отвечать, если меня спрашивают, но не могу начать новую тему сам.

— Почему вы не умерли?

— Потому что обладаю слишком важными сведениями, но не могу их передать…

— Почему не можете?

— Не могу ответить.

— В вашей смерти и в… ваших особенностях повинны гоблины?

Призрак улыбнулся и покачал головой.

— Гоблины не размениваются на мелочи. Если они хотят что-то скрыть, они проводят прямой ритуал, так что меня задело лишь краем, когда я начал изучать подробности восстаний и войн между ними и магами. С тех пор о чем бы я ни рассказывал, слушатели не обращают внимания на истинный смысл того, о чем я говорю. И забывают сказанное, стоит мне закрыть рот.

Все моментально нырнули в школьные сумки и достали перья и листы пергамента. Бинс одобрительно покивал и улыбнулся:

— Спрашивайте.

— Гринготтс работает на магов?

— И да, и нет.

— Это как?

— Только прямой вопрос…

— А, понятно. Чьи интересы прежде всего учитываются при работе банка «Гринготтс»?

— Гоблинов, конечно.

— Его хозяева — гоблины, а не волшебники?

— Преимущественно.

— Это произошло в результате последней войны?

— Частично.

— Тьфу.

— Не могу не согласиться. Только прямой вопрос с учетом всех нюансов даст мне право сказать чуть больше одного слова.

— Чем вам грозит полная передача информации?

Все взгляды снова обратились на скромницу Сивиллу.

— Я наконец смогу развоплотиться и обрести покой, — неожиданно мечтательно произнес призрак. — Лучше про себя спросите.

— А чем это чревато для нас?

— Если вас найдут, то постараются избавиться любым путем.

— Ваше развоплощение спровоцирует поиски?

— Безусловно.

— Сейчас на вас стоит контроль гоблинов?

— Нет. Плюсы существования призрака в том, что его невозможно контролировать и отслеживать.

— А в чем для вас минусы?

Бинс задумался.

— Я просто устал. Устал ждать и надеяться. Грань между миром живых и неживых — не лучшее место существования. Просто поверьте.

— Но мы пришли!

— Верю и не верю собственным глазам…

— Вы хотите узнать, что все-таки получится потом?

— А что у вас может получиться? Дети против прожженных политиков — вы… вы просто никто.

И замолчал в ответ на бурю возмущения, тут же последовавшую от несмышленышей-второкурсников. Вот только один из них молчал. Молодец? Может быть…

«А может, в этом и смысл, — подумал Петр, в отличие от остальных, трезво оценивающий ситуацию. — Воевать такими силами? Смешно. Ну просто до смерти. Да, невеселый каламбурчик. А ведь придется еще этих отговаривать, тормозить, ох уж этот молодежный воинственный дух. А ведь и сам был таким. Хм, и известно, чем это закончилось. Нет, второй раз не хочу».

Возмущение, которому никто и не подумал давать отпор, улеглось быстро, и ребята призадумались.

— И правда, профессор прав. Что мы можем противопоставить не просто взрослым, а опытным магам, да еще и сильнейшим в столетии?

— Да-а-а…

— Профессор, а что нужно гоблинам от волшебников?

— Свобода. Независимость. И избавиться от тех, кому они приносили клятвы в результате проигрыша в последней войне.

— Кому они их приносили?

— Своим победителям, конечно.

— Вы же прекрасно помните их всех, пожалуйста, перечислите фамилии!

— Ну наконец-то!

И Бинс перечислил. А они записали. И сверили с собственным списком.

Эйвери и Мальсибер поежились: их фамилии попали в списки трижды. Не по себе было и Снейпу, только он вида не показывал, конечно.

— Все выглядит как результат какого-то плана. Неужели — гоблины?

Бинс не смог произнести ни звука, только согласно опустил веки.

— Мы все умрем?

— Это само собой, вопрос в том, насколько быстро. Хотелось бы еще пожить, вообще-то.

— Снейп… помолчи, а?

Призрак молча засучил руками, словно грозил невидимке.

— Подождите. Дайте подумать! — прервал всех Питер. — Проблемы ждут только тех, кто в списке, а к остальным волшебникам гоблины не имеют претензий?

— Да.

— То есть волшебники как таковые им нужны и не ненавистны?

— Только те, что ставят себя выше их.

— Сами гоблины считают, что все должно быть совершенно наоборот?

— Да.

— А чем чреват уход старинных родов? Что он даст гоблинам?

— Свободу от клятв.

— И они смогут снова начать войну за освобождение?

— Раз в их руках все деньги и многие артефакты, они победят! И волшебники будут им служить? — округлил глаза Мальсибер.

— Есть другие варианты?

— Гоблины не могут нарушить клятвы, пока есть хоть один род, которому они их приносили, верно? — вкрадчиво поинтересовался Снейп. — Тогда… А можно ли возродить род по-тихому, например, собрать кровных родственников под любой другой фамилией? Это будет считаться, или завязка на имя?

— Завязка на кровь и кровное родство. Род погибает, если остаются только полукровки. Пока живы те, в ком более пятидесяти процентов крови, жив и род.

— Поэтому полукровки не наследуют?

— Могут, но чисто формально. Поднять род им не по плечу.

— Получается, что политическая линия Дамблдора на сближение с магглами ведет к разбавлению крови и тоже на руку гоблинам?

— Безусловно.

— Получается, фамилия не важна?

— Только для магов, для понимания, кто есть кто.

— Ну да, как иначе определить-то…

— Но откуда у магглов могут рождаться маги? — Эванс, конечно, это интересовало больше всех.

— Чтобы избежать вырождения, представители древних семей заводили множество бастардов, но в семью их принимали только в самом крайнем случае. И избавлялись от сквибов, правда, тем было слишком трудно оставаться в магическом мире, и срок их жизни был довольно короток. А вот в мире магглов они могли прожить довольно долго, чем многие и пользовались.

— То есть магглорожденные волшебники на самом деле, скорее всего, — их потомки? И они могут нести…

— Сквибы могут быть даже чистокровными. Вопрос в том, что их дети будут уже полукровками, внуки — скорее всего, четверть, и так далее.

— Эванс, тебе надо поднять всю родословную!

— Да ты сам про мать узнай, Петтигрю!

— Принято. Сегодня же напишу деду с бабушкой.

— Кто еще? Снейп, ты с Малфоями контачишь?

— Да. Берусь.

— Парни, — повернулся Питер к Эйвери и Мальсиберу. — Вам как-то надо поговорить с родителями. И при этом не заложить нашего информатора.

— Да можете хоть их самих сюда привести, — усмехнулся Бинс. — Мне уже ничего невозможно сделать, я, вообще-то, умер. А изгнать меня, спасибо нашему Великому Светлому, уже и некому. Это же такая ужасная Темная магия!

— О! А в чем суть разницы между Темной и Светлой магией?

— Этому есть такое множество трактовок, что поиск настоящего ответа возложите уж сами на себя. Я просто историк. А в книгах…

— Да где их взять?! — возмутился Пит. — Днем с огнем не сыщешь ничего по Темной магии, да и по истории все издания последнего времени выпуска.

— А Выручайка нам зачем?

— Сиви, ты серьезно думаешь…

Девочка-стрекоза только тряхнула золотистой шевелюрой.

— Вы нашли Выручай-комнату? — в голосе профессора Бинса впервые зазвучал искренний интерес.

— Проболталась, С-сивилла, — прошипели хором Пит и Ремус.

— Не беспокойтесь, дети. Все равно скоро некому будет вести историю в Хогвартсе.

— Профессор Бинс, а… вы не останетесь?

— Зачем это вам? — устало спросил призрак. — Найти вас все равно не смогут, если сами не признаетесь.

— Ну, а разве вам не интересно?

— Не настолько, чтобы продолжать это существование.

— Мы думали…

— Нет. Но чтобы мое исчезновение нельзя было сопоставить с вашим посещением, безусловно, отмеченным директором, и не только им, я не скажу, когда уйду. Я передал все и теперь сам могу выбрать время.

— Еще вопрос, профессор, пожалуйста! — выкрикнул Петтигрю уже в спину обернувшегося к доске Бинса.

— Чего еще?

— Чем грозит развитие этой ситуации магическому сообществу?

— Сменой формации. Если вы понимаете, что это такое…

Питер кивнул.

— А вот откуда у вас это представление, мне уже интересно. Приходите завтра, — Бинс задумался, видимо, выбирая, как обратиться к студенту, — юноша. Побеседуем. Без компании.

Петр обомлел. Как только профессор почувствовал? Или просто угадал? Призрак здорово облегчил ему будущее: встретиться лучше всего будет действительно наедине, чтоб не выбирать слова и не косить под мальчика. Хотя эта маска с ним уже почти срослась…

***

В Выручай-комнате наша семерка продолжила день, полный открытий. Расходиться им совершенно не хотелось, а потому они только сбегали в Главный зал, он же столовая, и снова собрались вместе. Чары невидимости они накладывали на себя уже почти что автоматически. Правда, понимали: не видят их только портреты и другие студенты, а директор и деканы, видимо, если это необходимо, черпают информацию прямо от замка. Или, может быть, у них карты какие-то есть? Тем не менее у всех этих «вышестоящих» было достаточно дел, да и студентов слишком много, чтобы следили за каждым.

В этот раз они попросили любимую комнату не показывать их присутствие никому и никогда. Так, на всякий случай.

— И что у нас в «сухом остатке»? — задал самый точный вопрос, как обычно, Северус.

— Какая разница, на кого работать, если все равно работать? — пожал плечами Люпин.

— Всяко лучше — на себя, — отметил Северус.

— А получится? Все равно придется отдавать налог, — справедливо заметила Эванс.

Эйвери задумался:

— Главное, кто и как его будет определять.

— Как всегда, Министерство, — хмыкнул Мальсибер.

— Вы уверены, что все решения Министерства идут от Министерства?

— Упс… Сиви, давайте в это не лезть. Так мы Мерлин знает до чего договоримся.

— Почему Мерлин, все мы знаем, как это называется. До государственного переворота. Только оно нам надо? Кто-то хочет стать министром магии? А? Что-то ни у кого энтузиазма не вижу, удивительно даже…

— Снейп, хорош уже со своим сарказмом. Все мы хотим просто встать на ноги, жить, ни от кого не зависеть…

— Жить в обществе и быть от него свободным, увы, невозможно. А жизнь волшебника для гоблинов — «мелочь», помните? Кому-то все еще нет разницы, на кого работать?

— Ну, Петтигрю…

— Что?

— Да ничего. Сказал так сказал. Теперь для всех разница есть. А что за фигня такая, формация? Ни разу не слышал.

Петр вздохнул и невесело усмехнулся про себя.

«Вот только лекций по марксистской классике Хогвартс еще не слышал… Но мужик-то был не дурак, голова… ого-го какая голова была, Боннский и Берлинский университеты того времени даром-то не прошли. Да и его неогегельянство… А в этой волшебной стране непуганых… хм-м, они же, вроде как, не виноваты. Но быть для них Марксом и Энгельсом, а уж, тем более, Лениным я как-то погожу»…

— Ну ладно, слушайте. Был в Германии такой интересный философ… Это такие ученые, которые стараются объяснить, как устроена жизнь и по каким законам работает мир вокруг нас…

***

Петр задумался. Ну, смена формации всегда достаточно болезненна для общества, причем для всех его частей. Кому-то перепадает больше, кому-то меньше, но покоя и нормальной жизни — никому, факт. А тут еще и войнушка, кажется, уже затевается, осталась им пара-тройка мирных лет или нет? Увы, он не помнил точно, когда по канону Волди начал куролесить, и узнать было неоткуда. Разве что-то уловить по обмолвкам приятелей-аристократов, точнее, их родителей. А тут возможны и «глухие телефоны».

Другой вопрос, не будет ли это еще и влиять на магию Островов в целом? Ведь помимо того, что они все увидели, вымирание старых магических родов сопровождалось и общим падением магических знаний, и уровня каждого следующего поколения магов. Интересно, кто-то, кроме него, это заметил или нет?

Если эту формацию можно оценить как феодальную, а, учитывая домовиков, считать еще элементы рабовладельческой, переход к «волшебному капитализму» под эгидой гоблинов светит совершенно явно. Но как это повлияет на магию в целом, и повлияет ли? Просмотренные данные в самых разных источниках уже намекали, что здесь не все так относительно просто, как в человеческом обществе.

«Черт, так и не ясно, как же тут все устроено. Как они вообще живут без фундаментальных знаний о собственной природе и функционировании главного, что у них есть, — магии?» — Петр шел на встречу с призрачным профессором, пыхтя, как сердитый ежик.

***

Увы, Бинс только смог посоветовать ему попробовать призвать нужные книги в «Выручайке», правда, что было немаловажным плюсом, надиктовал солидный такой список. Интересовался учителями Питера, его семьей, но Петр не раскололся, несмотря на обиду призрачного историка.

— Вы же сами понимаете, профессор, — ответил он, — вам-то уже никто и ничего не сделает, а я — вот он. А у меня еще мама… Да и у всех наших ребят…

— Надеюсь, вы понимаете, как важно сохранить семьи?

Петр чуть было тут же активно не закивал, но задумался.

«А ведь у Снейпа семья совсем не та, которую он бы хотел сохранить… Он же отца вообще не воспринимает. Да и аристократы наши с родителями не всегда контакт находят. Сиви — та вообще с тетками живет. А Эванс? Ей-то как?»

— Кого сохранять важно? Только магов? — прищурился он.

— Проверяете, не я ли готовил господина Риддла? Увы, он до своих выводов дошел самостоятельно. Нет, маль… юноша, для нас важно сохранить всех, кого мы любим. Наша магия зависит от эмоций, их силы, яркости, от желания. Те, кого мы любим и кто любит нас — самое светлое, что в нас есть. Вот вам различия Темной и Светлой магии.

— Э… Но Темные тоже могут быть очень сильными, ведь так?

— Безусловно. Только черпать они будут либо из себя (а на это они не согласятся), либо из жертвы, либо из мира. Жертвы погибают, а магия мира, в частности, острова, будет истощаться.

— А магия любви неистощима, что ли?

— Когда тебе было хорошо, и ты этим делился с кем-то, тебе становилось хуже?

— Получается, директор Дамблдор прав, проповедуя всеобщую любовь и всеобщее благо?

— Не глупи. Ты сам понимаешь, что эти вещи не могут быть всеобщими. Дамблдор больше всего на свете желает попасть в анналы истории как великий светлый маг а-ля Мерлин, воспитавший героя а-ля король Артур. По крайней мере, это следует из того, что мне известно о нем последние пару десятков лет.

— Может, вам и кандидатура героя известна?

— Главного — нет. Директор пока тренируется. Вот Поттер, Блэк, Снейп… Последний, правда, как-то немного выпал из его внимания, но думаю, он скоро доберется до него.

Питер с шумом втянул воздух. Призрак усмехнулся.

— Не хотите? Не думаю, что теперь у него что-то получится с вашим… подопечным. Но посоветую одно: с директором надо всегда соглашаться. И как можно искреннее.

— А он не начнет по мозгам лазить?

— Пф, смешной юноша. Для легилименции нужны веские основания. Настолько веские, чтобы мнящий себя вершителем судеб английских магов вдруг усомнился, вершит ли он ваши. Не отсвечивайте — так сейчас говорят?

— Да, сэр! Благодарю за совет, сэр! А может… вы все-таки останетесь?

— Список я дал. Не маленький, разберетесь. Ведь так?

«Все-таки он меня просчитал, — думал Питер. — Ладно, дел еще — навалом. Колечко какое, что ли, Снейпу подогнать? Или не Снейпу, а Эванс? Главное, чтобы эта парочка не засветилась. Надо будет обоим мозги прокапать. Тщательно. Эх, связаться бы с отчимом…

18. Опасные шуточки

Катберт Бинс исчез через неделю прямо во время урока у Пуффендуя с Когтевраном… Просто рассыпался в воздухе серебристыми искрами. Правда, очевидцы чего только не рассказывали, особенно один. Мол, и ледяным ветром их сдуло, и вспышка была такая, что все ослепли на целых десять минут… нет, пятнадцать!

— И кто тогда время засекал, такой глазастый? — не смог промолчать Снейп.

— Да ладно тебе фантазировать, Локонс. Давай лучше газету продвигай, вот, статью напиши про это все… А может, тебе колдографа хорошего поискать? — Трелони аккуратно поправила золотистый локон растерявшемуся от этого фамильярного жеста парню. — И в зеркало не забудь посмотреть перед тем, как позировать будешь!

— Точно! — золотоволосое чудо унеслось, только ветерком всех обдало.

— Вот ведь… стрекозел, — не выдержала Лили. — Нет, это к тебе точно не относится, Сивилла, прости… Ты у нас умница. И только внешне на стрекозу похожа, потому что изящная и глаза большие. А этот — на «стре», но, извините, «козла»!

— Да ладно тебе… зато руно какое! — вздохнула Мэри, неравнодушная к красоте в принципе, но в новой компании быстро ставшая удивительно ироничной.

Лили и Сивилла дружно захихикали.

— Предлагаешь состричь и продать? — деловито осведомился Петтигрю.

— Не, за золото не сойдет… Но для оборотки… — Снейп вполне серьезно раздумывал, куда еще могут пойти этакие локоны.

— А может?.. — подмигнула парням Трелони.

Эйвери, Снейп и Мальсибер нехорошо переглянулись. Питер было напрягся, но, в конце концов, сколько можно? Детки хотят что-то устроить — так фиг с ними, пусть развлекаются. Главное, чтоб не засыпались, а об этом им, кажется, уже и намекать не надо.

— А у меня вопрос… Если История без Бинса теперь будет, значит, возьмут кого-то другого? А призрак — это не обязательно?

— Подожди, — подхватила Лили, — не хочешь ли ты сказать… Зачем призраки вообще в Хогвартсе? Да еще на каждом факультете?

— А я знаю, Толстый Монах первокурсников-барсуков первое время провожает всюду!

— Упущение! Среди нас ни одного барсука! Всем искать кандидата. Надеюсь, понятно, зачем?

— Да, кэп, есть, кэп, — начал было ерничать Люпин, которому негласный лидер Пит был где-то до подмышки. Но тут же вспомнил о другом: — Наш старина Ник тоже помогает. Иногда.

— А почему тогда остальные?..

— И вообще: на кого они работают, что тут делают и… и… Они же кучу всего помнить и знать должны, наверное!

— Сиви… Мы тебе уже говорили, что ты гений? Правда? Ничего, что мы повторим?

— Призраки — это же почти как говорящая библиотека!

— Да они дурные какие-то все…

— А ты Бинса вспомни. Он поначалу тоже был никакой. Пока правильный вопрос не задали.

— Он хотел освободиться и уйти.

— Думаешь, эти не хотят? Спросим?

— Не хочешь начать с нашей Елены Замороженной? Правильным вопросом, если ты его знаешь, конечно? — ехидным голоском осведомилась Трелони.

— Подожди… — остановил дискуссию Пит. — Сиви, ты хочешь сказать, что ваша Серая Дама — дочка Когтевран? Как давно ты это узнала?

— Эм-м… Да у нас весь факультет знает.

— Да?! А почему больше — никто?

— А никто не спрашивал. Да и зачем это другим факультетам?

— Вот как надо хранить тайны, народ…

— Да какие, нафиг, тайны!

— Сивилла… Ты ругаешься?!

— Отстань, Мэри, ты не моя тетя!

«Дети, — вздохнул про себя Петр. — Какие они все-таки дети. И вот их, таких подросших совсем немного — воевать? Никогда не пойму и не приму. Что Дамблдор, что Реддл — два сапога пара. Гады оба… Но, кажется, все-таки у нас есть время до конца, до выпуска. Вот бы еще притормозить поступление новых «рекрутов» к обеим сторонам… Это надо обдумать. Может быть, кампания в прессе? Интересно, что скажет Ксено? Кажется, он показывал мне старый печатный станок, что-то они с Артуром над ним химичили, интересно, что получилось…»

Компания постепенно разбилась: Снейп, Эванс и Люпин двинулись в лабораторию, Эйвери с Мальсибером, переглянувшись, последовали за ними, а девочки просто ушли по каким-то своим делам. Петр и подумать не мог, что они начнут действовать без него. А зря…

***

На ужине он уже мог порадоваться очередной шкоде, которую устроили совершенно без его ведома.

«Но с моего попустительства, это точно», — подумал он и рассмеялся, наблюдая, как за столом Когтеврана сидят… одни сплошные Локонсы. И как до «воронят» наконец начинает это доходить. Растерянное и покрасневшее лицо настоящего Гилдероя, ставшее для многих «вишенкой на торте», быстро исчезло в круговороте его же копий, и да, Сивиллы, кстати, среди них видно не было.

«Умница, девочка, — подумал Петр. — Тоже выпила зелье, теперь пусть ищут».

Фините от преподавателей на действие зелья, естественно, никакого влияния не оказало. Но уже через несколько минут на месте одного из псевдо-Локонсов возник староста факультета. Он оглядел свои руки, стол, соседей и… расхохотался. Переглядывающиеся когтевранцы в большинстве своем подхватили смех: розыгрыш был хорош — безопасен и… кое на что намекал.

Кажется, самовлюбленного парня ожидает массовая воспитательная работа… Вот он уже изо всех сил отнекивается, мол, происшедшее — вовсе не его рук дело… Вот появилась Сивилла рядом с якобы «виновником торжества» и неожиданно грустно произнесла:

— Правда не ты? Как жа-алко. Такая классная оборотка! Я бы что-нибудь сменяла на рецептик. Ребят, может, скажете, чье? Здорово ведь получилось… Может, осталась основа?

— Эй, я бы тоже купил! Я первый! Десять галлеонов! — тут же влез староста.

Остальные, немного подумав, начали присоединяться, но настоящего виновника, естественно, так и не нашли.

Бедняга Гилдерой впервые замолчал надолго. Он был в полном раздрае. Весь факультет мечтал найти знаменитость, которая приготовила оборотное с его волосом. И этот человек, который бы сейчас прославился на весь факультет — нет, на всю школу, и даже деньги получил (не самые маленькие, кстати) молчал! Так не могло быть! Так нельзя!

Мелькнула мысль признаться в том, чего не совершал, но останавливало то, что другие тут же потребуют рецепт… и само зелье. А его-то и не было. Но если бы было… Ух, он бы развернулся! Но все-таки, как же так, почему тот человек молчит? Ведь такая слава! А главное, уже точно ясно, что никто не накажет. Вон, кто-то за преподавательским столом даже похлопал. Парень тихо застонал…

А через несколько дней «таинственный зельевар» развернулся вовсю. Петр, правда, ожидал чего-то подобного, глядя, как предвкушающе посверкивает глазками Эванс, переглядываясь с Люпином, а Снейп, глядя на это непотребство, как назвал бы его раньше, только усмехается в кулак. Результат, безусловно, того стоил.

Особенно когда Поттер и Блэк схватили друг друга за грудки и покатились по полу, молотя друг дружку и выдирая длинные черные волосы… Да, два сцепившихся Северуса Снейпа при одном наблюдавшем — смотрелось здорово. Но когда Гриффиндор разделился на три примерно равные части — «Поттеры», «Блэки» и «Снейпы» — а среди них затесалась парочка «Локонсов»… Петр потер длинный горбатый нос и усмехнулся. Эванс и МакДональд, конечно, сверкали золотыми волосами.

Веселились все, в том числе «потерпевшие». Разве что Блэк и Поттер отправились сводить свои «дружеские фингалы» в больничное крыло.

— Надо же, — в наступившей, наконец, тишине зала громко прозвучал голос Пита. — Оказывается, бывают и фингалы на брудершафт.

Конец его фразы утонул в общем хохоте.

На следующей трапезе досталось Слизерину: весь факультет поголовно изображал… магглорожденную Эванс!

«Ох, они этого так не оставят! Надо было мне вмешаться», — подумал Петр.

Все — и ученики, и преподаватели — с интересом начали посматривать на Пуффендуй… Когда на следующий день во время завтрака стол Пуффендуя поднялся на видоизменяющихся ногах, дружный тонкий визг девчонок перешел в какой-то непотребный звук и затих, лавки издали нехороший треск, а из-за стола поднялся целый факультет… Хагридов, изрядно потеснивших, точнее, просто задвинувших в угол соседний стол, — все только охнули. В том числе сами новоиспеченные полувеликаны. Кое-кто из них просто рухнул на пол прямо со скамейками, точнее, с тем, что от них осталось. Сверху добавились еще некоторые. «Не справились с управлением», — мысленно прокомментировал Петр. В зале вылетело несколько окон… Но, к счастью, уже через минуту студенты начали возвращаться к собственному облику, а Репаро владели почти все.

Дамблдор временно потерял дар речи. Да и не только он. Слизнорт и Флитвик молча аплодировали. МакГонагалл, немного подумав, присоединилась, а за ней и остальные учителя. Розыгрыш вышел потрясающим.

— Этот зельевар — гений, — зашелестел шепоток со студенческих столов.

«Наказывать? — думал директор. — Вроде, и не за что. Просто шутка — совершенно безобидная, но яркая. Такая останется в памяти надолго у всех и, определенно, войдет в историю Хогвартса».

Но найти этого гения надо. Обязательно.

И «секретную лабораторию» поискать. Остается только надеяться, что это была не Секретная комната Когтевран. Потому что Гораций, конечно, за свои владения отвечает, а больше…

Голубые глаза за очками-половинками разбегались над картой школы: после учебного дня где только не пробегали эти детки. Нет, эта работа не для одного.

«И все-таки, кто бы это мог быть?»

Будущий лучший зельевар, вроде как, отпадал: никогда у Снейпа не было таких средств, на которые можно было бы приобрести хотя бы пару дюймов шкуры бумсланга. Да и маловат еще. Слизнорт передал директору список своих лучших зельеваров, он поговорит с ними этим вечером. Но Снейпа, да, надо тоже пригласить, на всякий случай. Надо искать, кто побогаче. Хотя, может, зельевара кто-то проспонсировал?

Директор склонился над списком учащихся, выбирая фамилии из самых состоятельных семей, заодно обдумывая, как преподнести эти «достижения» деток их родителям.

***

Получивший приглашение к директору в тот же вечер Снейп тут же прилетел в Выручайку, где Питер собрал было всех, чтобы устроить выволочку. Парню было серьезно не по себе.

— Вам так хотелось поиграться? — досыпал соли на рану Петтигрю. — Поигрались? Как теперь отдуваться будешь, а, Снейп?

— Никто не вычислит. Потому что просто никак! Мы все продумали.

— А потому будет тебе простой Легилименс. От директора. Ты готов? Ему ведь будет многое интересно, и откуда ингредиенты, и кто покупал, и где варил.

Покрасневший Снейп — это нечто, оценили все… отчего тот покраснел еще больше.

— И кто был генератором этой весьма веселой, но опасной идеи? Кто же так хочет попрощаться с «Выручайкой»?

Все дружно потупились, только Трелони подошла к Питу.

— Что мы можем сделать? — подняла она на него виноватые незабудковые глаза.

Петр вздохнул. Гениальных идей не наблюдалось, даже намеков не было. А что-то делать надо. Срочно! Он обвел взглядом комнату. А ведь сам и виноват — не остановил, не притормозил. Взрослый, тоже мне. Нельзя было расслабляться. На бедняге Снейпе уже лица не было, так что к нему уже подскочила подруга и начала, как могла, утешать. И тоже варила ведь, ингредиенты готовила так точно. Стоп…

Подруга?.. Ха. Губы сами расползлись в гнусной ухмылке. Видел он, где слизеринцы в лаборатории прячут кое-какие издания… которые девочкам не показывают. Значит, должно сработать. Подростки уже. И он потом будет думать, насколько это непедагогично и вообще, сейчас надо спасать — и себя, и парня, и всех остальных.

— А ну-ка, девочки, подойдите, — поманил он пальцем двух подружек, подхватил под ручку виноватую Трелони и вышел с ними в лабораторию.

Три головы: рыжая, русая и каштановая дружно склонились к нему…

— Силенсио, времени нет, а возмущаться вы будете. А теперь слушайте, что надо.

Когда они закончили шушукаться, он успел получить несколько раз острыми локотками по ребрам, коленками по… куда достали, не будем уточнять, по шее и даже одну пощечину. Но в конце концов они согласились. А куда деваться было? Снейпу-то пора уже идти… Ох.

Парни с интересом посмотрели на растрепанную четверку с красными физиономиями, даже Северус, кажется, отвлекся от самобичевания. В том, что парень занимается именно этим, Петр был уверен. А потому начал первым.

— Ругать себя, Снейп, это моя работа! Пойми, что я виноват ничуть не меньше тебя, да и каждого из вас. Ведь видел, что вы о чем-то сговариваетесь. И вы все видели и знали.

— Мы должны были…

— Думать головой. Стоп. Все потом. Девочки…

Когда к Снейпу подошли все трое и по очереди, неумело, но, кажется, от всей души («Друга же спасаем!» — дал им установку Петр) поцеловали в губы, на лице парня можно было, наверное, гренки поджаривать.

— А вот теперь давай к директору, — усмехнулся Питер.

Снейп черно-зеленой молнией метнулся к выходу. Для его нервной системы это было…

— Да, пусть директор порадуется, — сказал Питер.

— Я бы лучше как Северус порадовался, — мечтательно хмыкнул Мальсибер.

— Вот когда тебя к директору позовут, тогда мы подумаем! — отрезала Лили, все еще пламенея щечками. — А пока вам вашей макулатуры хватит, которую вы между полок у окна в лаборатории засовываете.

Кто-то издал нечленораздельный, но весьма выразительный звук, остальные парни подавились воздухом и стали едва ли не краснее девчонок.

«Пубертат, блин, — подумал Петр. — Как там… Уроки полового воспитания? Ч-черт. А ведь придется. Вот я попал, и свалить не на кого… Интересно, волшебники созревают раньше или позже обычных детей? Хотя… судя по мордам, эти созрели. Спелые помидоры, мля».

***

Директор не знал, что и подумать… Некрасивый, не особо заметный слизеринец оказался… сердцеедом? Или он все-таки жертва этих странных девчонок? Придется побеседовать и с ними… с каждой. Но он не может сказать прямо… Как же… Нет, не он. Надо просто правильно настроить деканов, в конце концов, это их работа. Какая распущенность! Как… это ужасно. Но Северус?!

Он переключился на остальных, быстро просматривая мысли, но ни у кого в памяти не нашел ни малейшего намека, а разум детей был совершенно спокоен…

Бедный Северус, надо было дать ему успокоительное… Совсем не в себе. Нельзя так издеваться над мальчиком. Но все-таки, кто же устроил этот фееричный розыгрыш? Надо будет как следует проследить за старшекурсниками. Да, и выдать распоряжение деканам. А зельеварню пусть ищет Филч со своей кошкой. В конце концов, было просто весело. Пока в голову никому не пришло что-то более серьезное, он сам может это использовать…

***

Снейп ввалился в Выручайку красный как рак…

— Ну точно, Оцеола, — хихикнула Эванс. — Северус, ну как?

Парень молча махнул рукой, немного испуганно глядя на подругу.

— Агуаменти! На, пей… Нам тут лекцию пообещали, только тебя и ждем.

— Какую… лекцию? — едва не захлебнулся бедняга, и Лили аккуратно постучала его по спине.

— Ты сначала расскажи, как все прошло.

«Вот это настоящая боевая подруга, я понимаю. Браво, Эванс!» — подумал Петр.

— Да ничего… я зашел, а там у него половина клуба Слизней сидит. Ну, он давай всех нас угощать чаем да расспрашивать. Я еще щекотку заметил в голове. Недолго, пару минут, наверное. Ну, и… думал я не о том. Директор очень удивился, даже вышел ненадолго, какие-то конфеты принес. Сам. Ну, я одну сжевал на нервах, он мне чуть в рот ее не засунул.

И вдруг парень взвился, да так, что Петр даже среагировать не успел.

— Ты, Петтигрю! Гад! Ты о них подумал? Он же видел все, наверняка! Их же тоже к директору теперь потащат! Втроем! А я был одним из десяти!

— Тихо, тихо! — Лили отцепляла пальцы друга, уже схватившего Пита за грудки. — У нас вообще все просто, мы в фанты играли, и один идиот — вот этот, да, в которого ты вцепился, загадал нам поцеловать первого проходящего. Вот и все. Ничего нам не будет, мы это еще в лаборатории придумали и даже сыграли — хоть сейчас к директору.

— Спасибо, Эванс. Спасла, — Петр поправил мантию. — Научил вас на свою голову, реакция как у мантикрабов. И что теперь?

— Ты обещал нам что-то рассказать. Не совсем приличное, — усмехнулась Эванс. — Мы уже внимательно слушаем, да, Северус?

Девчонка усадила друга на диван и устроилась рядом. К ним быстренько подтянулись остальные.

«Эх, что ж в голове-то столько непечатного. Попал, мужик, ох попал. Хотя кто когда-то сестренке рассказывал и про мальчиков объяснял? Правда, она была еще немного помладше. Вот с этого и начну».

— Ну… может, это как-то надо отдельно парням, отдельно девочкам, обычно это им тоже женщины рассказывают, но что-то у меня на вашу МакГонагалл надежды никакой. Да и на мадам Помфри так себе. Короче, сперва все слушайте, потом, если хотите, бейте… Но учтите, я сдачи буду давать.

***

— Ты ваще откуда такой умный? — получил он в ответ на подробный рассказ о том, что такое гормональная перестройка, половое созревание и как это влияет на организм. А главное, на восприятие мира, на реакцию по поводу разных вещей, иногда странную и понятную только одному человеку. Который, увы, еще достаточно наивен, чтобы предполагать, что все другие думают так же, как он.

— То есть если мне ни с того ни с сего хреново и меня никто не понимает, это… просто меняется что-то в теле и потом пройдет?

— А что, разве так и не было? Не проходило?

— Не… а, проходило. Только я не понял, почему.

— Вот именно так и действуют гормоны. Своими картинками вы их подстегиваете.

— Поэтому от нас такое родители прячут?

— С одной стороны, вы сильнее от этого идете вразнос. А с другой — возможно более быстрое созревание, когда все окончательно сформируется и устаканится. Но тут у кого как. Кто-то стабилизируется годам к семнадцати-восемнадцати, а кто-то долго мается. Тоже бывает, но редко.

— И что со всем этим делать?

Петр пожал плечами.

— Предупрежден — значит вооружен. Зачем бы я иначе перед вами распинался? Головой успевать думать, прежде чем накроет… И если другого накрыло, как-то тоже замечать.

19. Домовики и привидения

Тяжело дышащего Снейпа буквально зажали в дальнем углу возле Астрономической Башни трое парней.

— Ну, ты несешься, — переводя дух, прохрипел Мальсибер.

— Курицы несутся, — процедил Снейп, — а я быстро хожу.

— Летаешь ты, — констатировал Эйвери. — Без Люпина мы бы тебя не догнали. А толку-то убегать, сам подумай, все равно же никуда не денешься. В гостиной факультета или спальне всяко бы поймали. Или ты не собирался ночевать в своей постельке?

Снейп тяжело вздохнул: деваться было некуда. Масляно поблескивающие глазки однокашников не оставляли сомнений в том, зачем его, собственно, ловили… Проклятый провокатор Петтигрю остался далеко позади, бегун он так себе, так что найдет их вряд ли скоро. А он бы, наверное, объяснил, по крайней мере, для девочек тогда слова найти сумел.

— Ну так как? — не выдержал Люпин.

— Что «как»?

— Будто сам не понимаешь! Как это было, когда девчонки тебя целовали?

— Попроси их и узнаешь, — в запале ляпнул Снейп, толком не сообразив, на что подбивает приятелей.

— Ага, щас!

— Узнаем, как по морде получать, точно. Сперва от Эванс, потом от тебя. Рассказывай давай.

— Колись!

Обложив приятелей несколькими весьма цветистыми оборотами, в которых приличными словами были только предлоги и союзы (ну, а что — набрался еще в детстве), Снейп понял, что дело безнадежное: на него продолжали смотреть выжидающе, а аристократы даже слегка восхищенно. Тьфу. Он зажмурился, вспоминая… Кровь снова прилила к лицу, ну… и не только.

— Представь, что ты смотришь на свою картинку, а она вдруг оказывается рядом, ты держишь ее в руках, живую, дышащую… И она касается губами твоих губ.

Парни выдохнули и молча сглотнули. На отсутствие воображения еще никто из них не жаловался.

— И как ты только не кончил? — хриплым голосом спросил Эйвери.

Снейп криво улыбнулся.

— Ага, и это все при том, что тебя вот прямо сейчас ждет директор, который вот-вот увидит все твои и не только твои тайны, стоит ему посмотреть тебе в глаза.

— А… Ну да. Петтигрю гений. И девчонки тоже молодцы.

— Даже не знаю теперь, продолжать тебе завидовать или нет, — Люпин легко, по-дружески толкнул Снейпа кулаком в плечо.

— Пожалуй, я все-таки буду, — признался Мальсибер. — Но ты все равно молодца. Ну все, пошли назад. Сейчас нам Питер еще мозги промывать будет. Ха, и чего ты боялся?

— С чего ты взял, что боялся? Может, рассказывать не хотел.

— Соври еще, что вспоминать не хотел… Теперь небось каждый вечер…

— А в глаз?

Они возвращались в Выручай-комнату…

***

— А теперь поведайте мне, — Петр упер руки в бока и посмотрел на сидящих рядышком подопечных, — как это вы решили извести массу ингредиентов на всю школу, а главное, как и кто добавлял все это в пищу. Вы хоть понимаете, что так легко можно всех разом отравить?! Или добавить что-то не столь безобидное? И именно поэтому вашу выходку так не оставят? Я идиот, это нужно было пресечь сразу же. Но будем думать, что делать, чуть позже, а сейчас я хочу ответов!

Отдуваться за всех начал, естественно, Снейп. С помощью Эванс и Трелони. Правда, парень все еще краснел, когда смотрел на подружек, но делу это, к счастью, не мешало.

«Все-таки вовремя я среди них ликбез провел», — похвалил себя Петр.

— Ингредиентов взяли совсем немного, основы было на пять раз, на нее все скинулись, так что шкурки бумсланга даже осталось немного…

Петр почувствовал, как у него расширяются глаза, но тут встряла Сивилла.

— Я договорилась с домовиками. Им ужасно понравился наш розыгрыш!

— Потому что он безобидный и веселый, — добавила Лили.

— Домовики? Эльфы?! И откуда вы…

— Питер, мы просто установили контакты с Пуффендуем, там, оказывается, такие классные девчонки! Они нас на кухню Хогвартса отвели… Кэтрин, скидывай уже невидимость…

Между Эванс и МакДональд появилась чертовски симпатичная девочка их же возраста и застенчиво улыбнулась.

— Вот, знакомься, Кэтрин Роуз Браун, третий курс, Пуффендуй. Кэти, это наш Питер, не смотри, что он мелкий, он жутко умный и…

Дальше он почему-то временно перестал слышать, только автоматически кивал новенькой девочке и представлявшей ее Эванс. А потом Мэри.

«Катюшка, значит, — подумал Петр, чувствуя, как сердце его подросткового тела ухнуло куда-то в живот. — Вот как, и меня, значит, накрыло. Привет, пубертат. Но какие у нее ямочки, когда улыбается, ч-черт! Она же еще совсем ребенок!»

— Петтигрю, ау!

— Да я пытаюсь сообразить, как могло получиться, что эльфы-домовики знают толк в розыгрышах? — нашелся он.

— А ты поживи хотя бы пару сотен лет среди учеников… Как думаешь, ничего не произойдет? —  съехидничала Трелони.

— Они же вроде не очень умные, мягко говоря?

— Они очень разные. Так что всякие есть, — просветила его Кэти. — Самых глупых на кухню даже не пускают. Они только прибираются там, где люди не ходят. А все хозяйство Хогвартса вести, думаешь, ума не надо?

— А… Спасибо, не знал. Добро пожаловать, э-э, Браун… Хотя ты уже пожаловала. Рады тебя видеть в нашей компании. Только рассказывать о нас…

— Она уже принесла клятву, еще до того, как все началось, — перебила Мэри.

— Почему я не знал?

— Ну… мы хотели, чтобы ты удивился так же, как и все остальные.

— Только больше так не удивляйте, договорились? А то ведь не разгрести потом!

Виноватые лица… Ясная улыбка, серо-синие глаза… Девчата с заданием справились на отлично. М-да. А ему теперь справляться с результатом.

— Так что, домовики, что ли, все приготовили? — спросил он, уже примерно зная ответ. Просто хотелось еще послушать голос Кэти. А он пока подумает.

Но заговорили едва ли не все разом.

— Домовики могут увеличить что-то во много раз — гораздо больше, чем волшебники!

— Они сами все доставили на столы…

— Ну, это понятно, но…

— А Сиви волос с Локонса взяла…

— Да это все видели!

— А Мэри — у Хагрида!

— Пф! Да его лохм где только нет — возле загонов с животными, на загородках, он чешется об них, наверное!

— Я хотела у декана взять, но там глухо: она носит такой пучок — ни волосинки не выбивается.

— Целый стол МакГонагалл? А-а-а…

— Хорошо хоть не директорОв… Волос-то на месте?

Снейп, Эванс и Люпин дружно кивнули.

— Хорошо хоть над преподавателями так не пошутили.

— Эльфам нельзя. Мы спрашивали…

Наконец Петр выяснил, что домовики всего лишь увеличили (или правильней «растиражировали»?) порцию оборотки «с Локонсом», но при этом продолжительность действия зелья резко уменьшилась. То же самое произошло и с остальными порциями.

— А может, они сами специально время действия уменьшили, — предположил Снейп.

— А что, вполне. — Петр и сам так подумал. — Надо же! Домовики…

— А что-то вредное или опасное они ни в коем случае не пропустят, им запрещено.

— Кем? — задал самый важный вопрос Пит.

— Магией Хогвартса. Она не пропустит такое, ни от кого. А они — ее часть.

— А если директор, например, решит добавить что-нибудь, да хоть для болтливости? Для «общего блага»?

— И для таких шуточек их достаточно просто попросить?

— А пойдем спросим? Заодно перекусим, — предложил Люпин.

Вскоре они уже сидели за накрытым столом на огромной кухне и общались с удивительнейшими существами… И Петр понемногу успокаивался. Домовики были действительно разные, но никто из них и ни под каким предлогом не мог пойти на что-то большее, чем уже было сделано. Никакого вреда для здоровья, никакого воздействия на личность. А поменять на несколько минут внешность, да так, чтобы у всех на глазах — это пожалуйста. Обязательно при всех, обязательно в открытую, обязательно временное ограничение, иначе тоже, оказывается, запрещено.

«Ну и слава тебе, господи. Но магию домовиков надо будет изучить, насколько, конечно, удастся, — решил Петр и увидел почти маниакальный блеск в глазах своих ребят. — Понятно, не только я так решил. Ну и отлично, теперь все будут при деле».

Оставалось решить, что же делать дальше. Расследования не хотелось, но как его остановить? В конце концов, Трелони предложила «ославить» Локонса… Видимо, тот ее здорово достал.

Питер запретил.

А Кэти, светлая голова, предложила спросить самого парня.

«Умница… какая она все-таки умница…»

***

Гилдерой Локонс, третий день находившийся в полном раздрае и глубоком когнитивном диссонансе, в очередной раз читал рецепт оборотного зелья, когда прямо перед его носом на открытую страницу спланировала небольшая бумажная птица. Он осторожно потрогал ее и медленно развернул записку. А потом захлопнул книгу и, на ходу засовывая ее в сумку, помчался на седьмой этаж. На пустой лестнице его перехватили, сбросив невидимость… еще два Локонса. И задали ему самый важный для него вопрос.

Он смотрел в свое собственное лицо, точнее, два собственных лица и… не мог не доверять. Да!!!

Да, он хочет славы! Он покажет, что достоин ее! Он отдаст за нее… да что угодно отдаст!

Сколько стоит рецепт? Да он… Да хоть весь его детский сейф! Весь не надо? Здорово. Тогда… может, половину? Сколько это будет? Он прикинул и прошептал сумму.

Один из Гилдероев присвистнул, видимо, цифра таки впечатлила, и хлопнул его по плечу.

— Да вы не бедствуете! Согласен. Пойдем с нами, научим. Но ты учти, что точно загремишь в Клуб Слизней. А там надо соответствовать, учиться придется изо всех сил!

— Да я с самого распределения об этом мечтал!

— Придется тебе изобретать еще что-то. Славу необходимо поддерживать, сам понимаешь.

Его поддержал второй Локонс:

— Даже если газета о ком-то напишет, это всего один раз. Одно зелье — один раз. А надо ведь хотя бы десяток…

— А ты… вы можете?

— А ты разве нет?

— Я?.. — парень опешил, но потом встрепенулся. — Я… я смогу!!! Я же не дурак, правда! Вы мне подскажете только, что почитать?

— Оформи подписку на «Зельевара» и в библиотеке подшивку посмотри. Да, вот тебе копия, через сутки развеется, так что сам переписывай. — В руки парню ткнулась довольно толстая тетрадь.

— Почему вы сами не хотите? Вы ненормальные?

— Считай, что у нас обет…

Гилдерой замялся. Ужасно хотелось расспросить подробнее, но язык почему-то не поворачивался — так серьезно прозвучала последняя фраза. Он даже представить не мог, чтобы его лицо было таким… о, необыкновенно внушающим. Надо будет порепетировать перед зеркалом.

— Подожди, а родители у тебя не того? Деньги-то немаленькие!

— Не-а, не того, — раздался голос из пустого кресла, и все три Локонса вздрогнули.

Сивилла под невидимостью сипела, изменяя голос, и Петр понял, что придраться не получится. Пролезла-таки, коза любопытная.

— Я узнавала, — продолжила их великая провидица, — они будут очень даже за. Такие же… повернутые на своей деточке! Подписывайте смело, все нормально будет.

— Нет уж, Локонс, сначала садись пиши родителям.

— А у меня Протеев блокнотик есть!

— Ого… это здорово упрощает дело!

***

— Оказывается, парень-то и правда не дурак. С первого раза усвоил, ну, почти. Его бы энергию, да в правильное русло, — Снейп был немного удивлен. Как же так, такой пустозвон, а в голове вроде и есть что-то. Да и руки из правильного места растут. Видимо, не зря он на Когтевране.

С Эванс понемногу спадала златокудрая личина.

— Так мы вроде этим и занялись, нет? — спросила она друга.

Лили и Питер засмеялись, глядя, как довольная носатая физиономия их приятеля проявляется между золотистыми, аккуратно уложенными прядями.

— Хорошо, что домовики помогли с заклинанием, обычное Энгоргио так не сработало бы…

— Значит, Локонсу светит еще и факультатив по Чарам! — захихикала Сивилла.

— Лучше бы он нам светил…

— А кто тебе мешает попроситься?

— Флитвик не берет второкурсников, — вздохнул Петр. Он уже выяснял этот вопрос. — Младше четвертого курса никто не берет. Только Бабблинг с третьего, потому что рун много и учить их долго.

— Нас возьмет, — припечатала Трелони к всеобщему удивлению.

— Почему ты так уверена?

— С Еленой пообщалась.

— С Серой дамой?! Ты же сама говорила, что она…

— Петтигрю, ты был прав, достаточно было придумать правильный вопрос.

— И какой же?

— «Могу ли я вам чем-то помочь?» — Сивилла хихикнула. — Как же она удивилась! Оказывается, это она нам помогать должна.

— А почему тогда ни с кем разговаривать не хотела?

— Так ее не просили толком, а главное, для чего хотели что-то узнать, не говорили. А они должны знать, что к чему, и только потом помогать. Ну то есть рассказывать.

***

Зачем в школе привидения? Оказывается, это практически «справочная служба», правда, давно забытая. И призраки за каждым факультетом закреплены недаром. Но более-менее «работает» со своим факультетом только Толстый Монах, потому что на Пуффендуе привыкли каждый год его к первокурсникам приставлять, там старшие всегда заботятся о малышах. А остальные… Как-то забылось, и все.

Одним из первых вопросов Питера был, управляет ли кто-то привидениями и должны ли они отчитываться перед кем-то. Оказалось, все очень интересно. Управлять привидениями невозможно — нет рычагов, нет того, чего боялись бы те, кто уже умер. Даже к развоплощению они, по словам Серой Дамы (которая почему-то просила не называть ее по имени), относились совершенно философски. Ну да, за столько-то столетий…

А вот о любой опасности для жизни и здоровья учащихся они обязаны донести деканам и директору. Снейп многозначительно хмыкнул, на что тут же получил в ответ прелюбопытную фразу:

— Еще до того, как директором школы стал Альбус Дамблдор, деканы не считали нужным обращать на нас внимание. Директор Диппет… он иногда прислушивался только к Николасу, и то лишь тогда, когда хотел повеселиться. Уж лучше бы развоплотили. Когда твое существование никому совершенно не нужно, это мерзко.

— Что вы, леди! Как можно?! Вы же просто настоящий клад! А ваши знания, опыт… Если бы мы только могли узнать раньше!

Детское возмущение вызвало улыбку призрака.

— А почему никто из привидений не говорил этого… например, другим профессорам? Или студентам?

— Мало кто был готов контактировать с нами, как вы сейчас. Даже находиться рядом с призраком довольно неприятно, мы в курсе.

— И что, что холодно, зато сколько можно узнать!

— А вы не знаете, что, общаясь с нами, вы щедро тратите свою магию?

— Так она же восстановится…

— Да, но… Люди… Никто не любит отдавать свое.

— Ведь за все надо платить, в том числе за знания, разве нет?

— Вы считаете свою магию адекватной платой?

— Почему нет?

— Тогда зовите, если нужны будут ответы на ваши вопросы.

— А вы можете посоветовать, как стать анимагом? — Трелони едва не дернула за призрачный рукав.

— Анимагия… - Серая Дама зависла над пустым креслом, словно присела, а ребята почувствовали, что холод словно отступил. Стало даже уютно…

— Вы были анимагом?

— Я была синицей…

На губах привидения мелькнула мечтательная улыбка.

— Вы расскажете, как вы учились? И как у вас получилось? — вопросы сыпались, пока Елена не подняла ладонь, приказывая всем замолчать.

— Мой рассказ займет немало времени. Вы точно уверены, что выдержите больше часа рядом с призраком?

— Конечно…

— Да уже совсем не холодно!

— Что?! — воскликнула Серая Дама, взлетая со своего места. — Почему вы не сказали? Это опасно!

— Почему?

— Быстрее зовите эльфов, у вас переохлаждение! Горячее вино со специями и что-то сладкое… — Она топнула ногой, сделала какой-то странный пасс, и в комнате возникло сразу два эльфа.

Ребята смотрели, раскрыв рты.

— Но… Вино в школе запрещено, миледи!.. — пискнул один из них.

— Я лучше знаю! Кому говорю, марш! — и она отлетела в самый дальний угол, подальше от школьников. — На сегодня все! И я не приду раньше, чем вы все восстановитесь. Учтите, завтра вам лучше вообще не колдовать.

Призрак просочился сквозь каменную кладку стены, а Питер попытался привычным жестом наколдовать плед из собственного галстука. Не вышло. Ничего не получилось и у остальных… Так что стало действительно не по себе. А потом вернулось ощущение холода… К счастью, прибыли домовики с какими-то большими толстостенным чашками и кучей одеял, так что закутанные по самые уши второкурсники (и одна третьекурсница, да), постукивая зубами о края чашек, по очереди замечали, что давно не пили такой вкусноты… А потом их едва не сморило.

Петр с трудом взял себя в руки, чтобы всех растолкать и отправить «по домам», точнее, по своим спальням, хоть было еще и не поздно. «Хорошо, что завтра воскресенье», — думал он, уплывая в сон.

20. Герой должен быть один

В одной из комнат гриффиндорской башни состоялся интересный разговор.

— И где вы с Люпином все время шляетесь? — спросил высокий растрепанный парень в аккуратных очках у развалившегося на своей кровати плотненького парнишки с задумчивым лицом.

— С каких пор тебе это стало интересно, Поттер?

— С таких, когда какая-то зараза дала нам оборотное с частицей Снейпа. Это был ты?

— Почему ты так решил? — недоумение на лице Петтигрю выглядело совершенно искренним.

— Ха! — встрял кудрявый красавчик, покачиваясь на стуле. — А кто еще у нас интересные зелья варит?

— Тебе все факультеты уже отчитались? И старшекурсники? Реально? — насмешливо спросил его Пит.

— Скажешь, есть кто-то еще?

— Не скажу, но только потому, что не искал. Пустых классов и укромных закутков в замке немерено. Народу тоже прилично. Да и одному всяко не провернуть такое. Делай выводы, сам же не дурак.

— Куда опять мою мантию дели? — встрял Поттер, вызвав у лучшего друга легкое подергивание глаза.

— Какую? Вон висит! — рявкнул тот. — Задолбал своей мантией!

— Не эту, невидимку куда дели? — обратился хозяин артефакта к соседям по комнате.

Люпин тяжко вздохнул и одарил Блэка сочувственным взглядом.

— Что-о? Может, мы еще и твою шапку-невредимку потырили?

— Чего-о? — протянул Поттер. — Какую шапку? А ну, рассказывай!

И Петр, усмехаясь про себя, начал описывать мотоциклетный шлем… Его слушали, едва не затаив дыхание. Ну да, детки от реального мира далеки. Даже его подопечные. Как-то это придется исправлять.

И когда недоумевающие подростки попытались понять, действительно ли такая штука существует и для чего она нужна, рассказал им про маггловские мотогонки. Поттер никак не прореагировал, а вот глаза Блэка начали поблескивать интересом. Да и Люпин…

«Сводить их, что ли? — подумал Петр. — Глядишь, Блэк увлечется да от Поттера немного отлипнет. Выяснить, где и когда — не проблема: спрошу у всегда все знающих пацанов-разносчиков газет, может, даже еще остался кто из своих». Он мысленно сделал себе зарубку на будущее.

Странно было себя чувствовать совсем почти отрезанным от мира. Что там происходит? Развивается ли это будущее точно так, как в его прошлой жизни? Определить это он мог теперь только по редким вылазкам в Гринготтс и отношению к нему гоблинов, да по таким же редким посещениям дедушки с бабушкой, где можно было почитать газеты. Пока все говорило о том, что его «предвидения» сбываются. Но всегда ли так будет? Ведь историю, пусть в совсем небольшом сообществе, он уже изменил.

Он надеялся на Джейка, оборотня, но у мальчишки после фиаско с воровством в маггловском мире резко пропал к тому интерес. И письма писать он терпеть не мог, максимум записки, если случилось что-то важное. Да, несколько раз они помогли друг дружке, но это же не причина заставлять его работать на себя. У маленького оборотня была своя, весьма бурная жизнь, хорошо хоть, наконец он занялся достаточно безопасным делом. Да и что взять-то с шебутного подростка?

Его мысли нарушила новая волна возмущения от соседей по комнате. И что им неймется? Хотя он понимал, конечно… но разбираться было так лень. Ему более чем хватало своей компании.

Поттера и Блэка было довольно легко отвлечь и свернуть с мысли, но, как правило, Джеймс всегда к ней возвращался. А потому в конце концов Петтигрю надоело слушать его измышления, и он преспокойно поклялся, что не участвовал в том шикарном розыгрыше, вообще о нем «ни сном, ни духом», люто завидует тем, кто смог такое придумать и, главное, реализовать. Присутствующий при этом второй помощник «Таинственного Зельевара» молча смотрел на происходящее непередаваемо честными глазами…

— Да, у этих есть стиль, — мечтательно вздохнул Блэк. — Этот розыгрыш будут долго помнить, даже когда мы школу закончим. Такое вряд ли можно переплюнуть.

Поттер крепко сжал кулаки.

— Я хочу разыскать эту компанию!

— Зачем? — поинтересовался Пит.

— Как зачем? Сколько можно всего сделать…

А затем последовало, сколько и каких зелий он бы насовал в еду Снейпу.

Фыркнул даже… Блэк.

— Зуб даю, эта компания с тобой даже разговаривать не станет, — отрезал Питер.

— Это еще почему?

— Мелко плаваешь, Поттер. Целый стол Хагридов… Ты понимаешь? Весь факультет! Пусть всего на пару минут, но это действительно круто. А у тебя один Снейп подпрыгивает над хлопушками, скоро сам смеяться начнет, если не уже.

Джеймс Поттер сузил глаза:

— Тогда придумай что-то посильнее. Мне тоже надоело, но… запас остался, куда его?

— Зачем его тратить, пусть себе лежит. Ждет своего часа. Вот какого драного пикси ты сыплешь каждый день?

— Девчонки визжат прикольно.

— Уже почти не визжат. Привыкли.

— Уговорили, пусть лежит, — Джеймс перескочил на другую мысль. — Найдете мне этих зельеваров — озолочу!

— Сколько? — деловито поинтересовался Пит.

— Сто галлеонов!

Люпин присвистнул, но Питер равнодушно пожал плечами. А потому Поттер и Блэк начали обрабатывать на предмет поисков именно оборотня. Улещивали, хвалили его чутье, обещали какие-то книги, даже какой-то семейный артефакт и мантию-невидимку дать поносить… В конце концов попытались даже пойти на шантаж, на что тот спокойно ответил:

— Директор сам передал моему отцу приглашение для меня в Хогвартс. Думаешь, попечители не в курсе? Очень сомневаюсь. Я вообще — эксперимент директора, — задрал нос волчок.

— Это как? — опешил Блэк.

— Сходи и спроси. Дамблдору виднее, но ты же не думаешь, что он мне отчитывается?

— Это он тебя каждый месяц куда-то уводит?

— Конечно.

— Изучает?

— Нет, пирожными кормит, блин!

Петр едва сдержался, чтобы не заржать. Надо же, где пацан применил его гипотезу! Будто так и надо.

Поттер разочарованно вздохнул, но Ремус слегка похлопал его по плечу:

— Да ладно тебе, я и так повынюхиваю, что смогу. Самому интересно!

— Если сведешь меня с ним — двести галлеонов, слово! — заулыбался Джеймс.

— Слово.

Легкий всплеск магии, холодным ветерком закрутивший обоих, показал, что договор зафиксирован.

***

— Зачем ты это сделал? — нахмурился Петр, когда они остались наедине. — Тебе приключений мало?

— А что, проблема, что ли, его с Локонсом познакомить? — удивился Ремус. — А если с нашими, то… я бы посмотрел на его физиономию!

— Не смей.

— Да я и не думал даже! Клятва ведь не допустит, правда? А ты понял, как хорошо, что тебя в известность не поставили?

— Это была твоя идея?!

— Наша со Снейпом. Кстати, я тут знаешь, о чем подумал? Если аниформу выбирать, надо, чтобы кто-то из наших летал, кто-то плавал хорошо, кто-то был маленьким и незаметным. Вообще полезно быть незаметным… Мне вот поздно уже.

— А кем бы ты хотел быть, если не волком? Если не секрет, конечно…

На лице Люпина расплылась мечтательная улыбка, и он прикрыл глаза.

— Дроздом. Певчим.

У Петра отпала челюсть. А приятель продолжал:

— Летать… Это же вообще… Здорово. А поют они как! Не слышал?

— Как-то не доводилось.

Петр смотрел на друга-подопечного, словно первый раз видел. Мальчишка. Мечтатель. Расчетливый интриган. Оказывается, еще и любитель певчих птичек… За-ши-бись.

А тот начал что-то присвистывать, прищелкивать… И вскоре Петр с удивлением отметил, что, кажется, слыхал он такое, в парке… Когда они с Иришей первый раз гуляли вдвоем. Вот бы ей тоже светила другая жизнь, как ему… И тут же содрогнулся: а что, если она попадет, например, в Беллатрису, да еще когда та будет в Азкабане? А если вообще в какого-нибудь мужика?

Нет, если хоть какая-то справедливость есть, то ее другая жизнь должна быть… просто хорошей. Спокойной и счастливой. Он поморгал глазами, чтобы сбить лишнюю влагу. Насчет справедливости жизни он уже давно не обольщался. И не стоит впадать обратно в детство.

— Похоже свистишь.

— Ты же говорил, что не слышал?

— Слышал, но не знал. Как-то мне было без разницы — поют птички, ну и пусть себе поют, — пожал он плечами и отвернулся к окну.

— Плохие воспоминания?

— Не лезь, прошу.

Люпин затих и больше не свистел.

***

Предаваться воспоминаниям, которые Ремус так неожиданно разбудил, было некогда. Чтобы переключить собственные эмоции, вылезшие так некстати, Петр про себя обозвал Ремуса дроздонутым волчарой. Вроде полегчало. Вот-вот в Выручайку должны были прийти те, вместе с кем они будут «дорабатывать» Локонса: парню предстояло поставить еще пятерку заклинаний, и можно было выпускать…

Хотя добывание денег из золотого мальчика Поттера можно оставить. Но Люпин-то… если и дальше будет так развиваться, то… ох, что может вырасти. Мда. Петр достал флакон с оборотным и, немного поморщившись, опрокинул его в себя.

***

Гилдерой оказался учеником просто идеальным. Или это мотивация так сработала? Парень за несколько дней освоил технику приготовления продвинутого оборотного так, что мог готовить его чуть ли не с закрытыми глазами. Чутья зельевара у него не было… пока, но руки работали, как надо.

Снейп долго удивлялся, откуда такой навык у признанного белоручки, пока тот не разболтал свой секрет: с детства он, оказывается, обожал что-нибудь лепить (даже сам жевал для этого бумагу, если не мог добраться до любимой глины), а потом и просто складывать разные фигурки научился. То есть, можно сказать, сам изобрел оригами…

— Потрясающая моторика! — не выдержал как-то Северус. — Гилдерой, какого бундимуна ты все это время фигней страдал? Давно бы мог стать лучшим учеником что на чарах, что на зельеварении!

— Ты думаешь? Но… Мне говорили, что это очень трудно… Мама с трудом сдала СОВы… И она страшно волновалась, как я тут буду.

— Поэтому ты решил даже не пробовать? Движения палочки у тебя отлично получаются, пространственное воображение едва ли не лучше, чем у нас… Ты что, просто не старался? — Лили не выдержала, и в речи Локонса-три прорезались явные девчачьи нотки.

В ответ исходный экземпляр златокудрого чуда только покраснел и пожал плечами.

— А… я еще смогу с вами?.. Пусть вы даже останетесь под оборотным, только… Может, мы все вместе признаемся? Это же придумал… не я?..

— Ты хочешь поделиться своей славой?!

Локонс замялся. Поразились все, но высказался только Питер. Надо было как-то изменить ситуацию, и побыстрее. Ему уже становилось жаль этого парня — такого одинокого. Вот-вот всех остальных накроет, и тогда будет уже поздно.

— Герой должен быть один, — процитировал Петр фразу — название еще не изданной и даже не написанной в этом мире книги. — Посмотри, кто тебя надоумил изменить режим помешивания?

Он сделал знак, и Эванс под обороткой Локонса помахала рукой.

— Кто это?

— Ну… я.

— Кто сварил первое зелье?

— Получается, я? И все, кто тут есть, это все тоже я?

— Ты можешь назвать кого-то другого?

— Не могу. Но ведь…

— Запомни: все настоящие ответы и все открытия — в тебе! Все, пора!

***

— Может, дать ему блокнот с протеевыми?

— Зачем?

— Чтобы с нами мог связаться, если что…

— Ему так будет легче.

— А нам — дополнительная информация о занятиях. Вот наверняка его Флитвик возьмет!

— Слизнорт успеет первым.

— На что поспорим?

«Все-таки накрыло», — понял Петр. Что ж, теперь он еще и за этого охламона в ответе… Хотя, может, пора кого-то еще привлекать к руководству? Люпина, например. Отменная кандидатура.

Со Снейпом он бы поговорил, но тот был слишком сам по себе: будущий ученый, исследователь, не склонный к управлению никаким боком. Разве что Эванс, но ту проще к девочкам приставить, парни слушать вряд ли будут, да и… Трелони, пожалуй, лучше. Активнее. Решено, пусть Люпин курирует Локонса, будет ему и тренировка, и испытание ответственности.

В результате во время последнего вечера в Выручайке довольный Локонс, давший наконец все необходимые клятвы и даже один Непреложный обет, запихивал в карман мантии драгоценный блокнот, поклявшись, что любую новую информацию о чарах и зельях будет писать туда.

Мальчишке действительно стало легче: теперь он знал, что может обратиться с вопросом, да и помощи попросить. Но беречь эту вещь стоило, как зеницу ока! И никому не показывать, иначе все его труды пропадут даром. Чего-чего, а этого он точно не хотел.

— Тут с тобой еще пара парней познакомиться хочет, ты как?

— Зачем?

— Хотят узнать все первыми.

— Для всякой фигни.

— Я дам им автограф! — расплылся в белоснежной улыбке златокудрый ангелочек.

— Молодчина! — потрепал его по плечу Люпин, точнее, Локонс-четыре. — И больше ничего не давай.

— Ясное дело. С вами я бы еще, наверное, поделился… А посторонние тут при чем? Им оборотки захочется?

— Думаю, им захочется собственного зельевара.

Гилдерой засмеялся. Собственным зельеваром… Вот еще! Он не какой-то там магглокровка! Воображение уже рисовало ему собственную шикарную лабораторию (после того, как все станет известно, родители наверняка раскошелятся). А остальные аристократы пусть в очередь к нему стоят! Напрягаться ради такой картины… почему бы и нет? Он готов.

Бедняга еще даже не представлял, на что подписался…

***

В столовой — месте, где всегда собирались пофакультетно, вдруг всё перемешалось. Точнее, все. Обычно отстраненные когтевранцы и надменные слизеринцы прислушивались к разговорам и — о чудеса, даже неоднократно встревали в них.

— Вы слышали? Это все Локонс!

— Невероятно, чтобы этот фанфарон…

— Его проверял сам Слизнорт!

— Сам директор его проверял!

— Он сварил оборотное и как-то хитро усовершенствовал рецепт!

— Наверное, нашел какие-то старые книги…

— Говорят, это был пергамент с рецептом, созданным сто лет назад каким-то учеником!

— И ничего не учеником, а вовсе профессором зелий, просто он его потерял.

— Нет, тот ученик его выкрал!

— Ничего вы не знаете, это вообще из записок Слизерина!

— Может, Локонс их выкрал?

— А это на него больше похоже.

— У кого?..

— А вот кто добавил это в еду или питье?

— Это уже настоящая диверсия.

— У кого защитные амулеты есть? Не хочу, чтобы мне снова что-то подлили… Вдруг это будет что…

— Да, теперь придется носить, блин, эти кольца так мешаются!

— Закажи кулон…

— Где?!

— Директор же вчера сказал, что защитил все столы!

— Это когда?

— На завтраке… а-а, ты же проспала…

— Директор, говорите?.. Кхм.

— Думаете?

Слухи множились и ширились, но Гилдерой Локонс, доказавший всем, что кое-что может, ходил королем. Правда, маршрут у героя был незатейлив: своя комната — столовая — уроки — библиотека — дополнительные занятия по зельям и чарам, и так по кругу. Даже в гостиной он спокойно посидеть не мог, и вовсе не потому, что к нему кто-то начинал приставать: когтевранцы наконец признали в нем своего и совершенно успокоились. Донимать парня? Зачем? Да, он молодец, но у нас и свои мысли есть. И свои дела.

Нет, Локонс просто присесть не успевал: факультатив у Слизнорта, дополнительные занятия с Флитвиком… Строчить это в блокнот и потом получать прелюбопытные советы… и пересказывать их профессорам, которые не скупились на похвалу. Это было здорово и потрясающе интересно, но невероятно энергозатратно и выматывало так, что гордиться собой не оставалось ни времени, ни сил.

Люпин, держа руку на пульсе с помощью Трелони, даже позволил себе обратить внимание уважаемого полугоблина на то, что его студент за какую-то неделю уже осунулся и приобрел приличные тени под глазами.

— Может, не стоит так нажимать на мальчика, Гораций? — спросил наконец коллегу декан Когтеврана. — Его сосед едва разбудил сегодня беднягу. Кажется, нагрузка для него слишком велика, не находите?

— Что вы предлагаете?

— Оставить по одному факультативу в неделю, все-таки он еще только первокурсник.

Так бедный герой получил передышку… И когда в нее попытался вклиниться Джеймс Поттер, то был послан так далеко и надолго, как только мог изобразить известными ему словами приличный мальчик Гилдерой.

***

— Что я узнала! — Трелони ворвалась в Выручайку маленьким ураганчиком.

Петр вздохнул. Он ясно чувствовал, что перестает справляться с энергией этих детей. Нет, надо срочно договариваться с Флитвиком, сдавать всех на милость Бабблинг, да хоть в квиддич играть засунуть кое-кого… самого активного. Не вызывал вопросов только Снейп, и то мальчишка был весьма подвержен влиянию подруги. А уж что придет в ее рыжую голову… Ну и что там у них?

Оказалось, Сивилла узнала у Серой Дамы про Выручайку как про комнату, где можно прятать вещи. И теперь все дружно жаждали посмотреть, как оно. Отложить эксперимент? Так ему и дали… Все подопечные разом подскочили и направились в коридор.

— Вот, надо пройти тут, думая о месте, где вы хотите спрятать что-то важное.

Толкая внешне привычную дверь, Петр уже ни о чем не думал. Ему оставалось только плыть по течению, стараясь вовремя огибать препятствия.

Представшее перед ними помещение было странным. Комната вовсе не была такой огромной, как в кино, и никакого склада книг собой не представляла… Никаких высоченных потолков, зато куча разной мебели: столы, шкафы, тумбочки, сундуки, сундучки, шкатулки, коробочки… Много пыли. Значит, домовики тут не прибираются.

— Осторожно! — прикрикнул он на Снейпа с Мальсибером, вознамерившихся приоткрыть какую-то красивую резную дверцу.

— Да мы уже сняли защиту.

— Уверены?

— Давай, проверь.

— И правда, молодцы.

Оба парня с одинаковым фырканьем схватили по книжке и уткнулись в текст.

Кто там думал, что тут огромный склад чего-то полезного? Скажите, какому идиоту понадобилось прятать бюст какого-то волшебника? Они нашли старые тетрадки, несколько потрепанных сумок с какой-то трухой и старые учебники... Горы старых учебников. И все.

Правильно, все действительно нужные и полезные вещи, которые они прятали, юные маги забирали с собой, когда выпускались из школы. Забывали немногое. Оставляли неважное. Да и, видимо, не так много их было — тех, кто нашел комнату.

Но все-таки на «Акцио, все записи по анимагии» к ним прилетело несколько пергаментов и какой-то здоровенный свиток… Его бережно развернули и ахнули: это было что-то вроде дневника студента, занимавшегося Высшей Трансфигурацией. Скорее всего, старшекурсника — некоторые сокращения расшифровать они не смогли.

— А ты говорил… Не-е, тут есть полезное!

— Джеминио!.. Фините.

Все тут же уткнулись в записи. Кто-то молча читал, Эванс и Люпин тихо переговаривались между собой.

Петр кивнул, но что-то царапало внутри. Подумалось, что вряд ли хозяин свитка оставил его тут по доброй воле… А если оставил, то определенно преследовал какую-то цель. Какую? Скрыть свои опыты ото всех? Или?.. Он внимательно рассматривал записи, да и не только их. Пергамент не был старым. Имени ученика на нем не было. Да, если человек писал для себя, это понятно. Но сами записи… слишком они походили на инструкции для кого-то, кто, скажем так, не был в теме.

***

В кабинете начальника одного из самых секретных подразделений в доме с видом на знаменитый Темз-Хаус ярко засветилось… перо феникса.

— Наконец-то, — прошептал невысокий крепкий мужчина приятной, но самой незаметной наружности, этакий «типичный англичанин среднего класса».

Только главы разведок (внешней и внутренней) знали его настоящее лицо. А настоящее имя — никто.

«Оливер Грин» — представлялся он последние лет пятьдесят и сам уже к этому привык.

— Анима, ты поможешь мне посмотреть? — обратился он куда-то вверх, и на плечо к нему спланировал феникс.

— Выручай-комната, кто в ней сейчас?

Феникс мгновенно исчез.

Примечание к части

Да, прошу прощения у потрясающих писателей под ником Г.Л.ОЛДИ за плагиат названия главы... Так получилось.

21. Корни и крылья

Заканчивался учебный год, многие начинали беспокоиться по поводу экзаменов, так что времени на заработки, да и на дурацкие шалости почти не осталось. После посещения Хогвартса какой-то комиссией, которую ученики, в отличие от преподавателей, почти не заметили, последние прониклись тревогой, так что количество заданий резко возросло. МакГонагалл и Флитвик даже дали заранее экзаменационные вопросы и почти ежедневно кому-то доставалось на один из них отвечать…

Потом и среди студентов пошел слушок, что на всех экзаменах будут «гости» из министерства.

— Плевать мне на это, если МакКошка не будет придираться…

— Профессор МакГонагалл, Петтигрю! Имей уважение, в конце концов.

Петр сказал бы, что он имел вместо уважения к этой странной даме и совершенно никакому педагогу, но девочки!.. Эванс, кстати, была весьма привержена своему декану и склонна оправдывать ее небрежение факультетскими делами. Правда, ожидаемо: у девчонки отлично шла трансфигурация, и к любимой ученице мадам была определенно снисходительнее.

У Питера же трансфигурация получалась не очень, виной тому стопроцентная практичность парня. На кой ляд превращать один совершенно ненужный ему предмет в другой, еще более ненужный, он так и не понял. И только объясняя себе, что это просто тренировка «магических мышц», заставлял себя с горем пополам выполнять задания. Но зазубривать формулы без каких-либо закономерностей? Брр. Нет, конечно, он попытался было вывести, но материала разрозненных заклинаний не хватило.

А про факультет и говорить нечего: в гостиной декан хорошо если раз в год появлялась. Не то чтобы он ее за это активно недолюбливал, но попустительство, особенно в отношении парочки своих соседей-мажорчиков, ни простить, ни принять не мог, да и не собирался.

МакКошка, а может, ее «внутренний зверь», прекрасно чувствовала отношение, так что ее снисхождение Петтигрю определенно не светило. Приходилось зубрить. А поскольку материал не был приведен ни к какой системе, раздражало это просто ужасно.

Петр отвлекался только делами, в том числе денежными. Вот они-то как раз шли хорошо: на счетах его, Снейпа и теперь вот Люпина скопились весьма и весьма приличные суммы. Их следовало распределить, и сделать это так, чтобы дележка способствовала укреплению отношений. А то аристократы как стояли несколько в стороне, так и оставались. Да и девчонки держались особняком, несмотря на всю контактность Эванс. Хотя девочки такие девочки.

В Выручайке снова собралась компания зельеваров и артефакторов с помощниками. Тема была серьезная, но приятная: дележ заработка. Хитрый Пит собрал всю сумму (он аккуратно вел выписки со всех счетов, к которым имел доступ), но пока никому не стал ее озвучивать. Она была более чем приличной.

— Я предлагаю так, — он нарисовал большой круг на классной доске. — Вот это то, что мы заработали. Представьте такой пирог. Сейчас нам надо решить, кому какой кусок будет правильно отрезать.

И тишина.

— Что молчите-то? Мне это самому забрать, что ли?

— Щас! — тут же вскинулся Снейп, на счету которого было больше всего монет, но и пахавший, естественно, тоже больше всех.

— Тебе отдадим? — тут же предложил Питер и уперся в недоумевающий взгляд.

— С какого перепуга? — наконец переварил вопрос парень.

— К примеру.

— А, — ухмыльнулся тот, — и зачем тебе пример?

— Что ты предлагаешь?

— Поделить между всеми, кто что-то делал, конечно.

— В соотношении времени или результатов? Кто больше работал по времени или по результатам? Каждый из нас силен в чем-то своем.

— Всем поровну? — весело спросила Эванс.

— Это справедливо? — в лучших традициях гоблинов ответил вопросом Петр.

Лили пожала плечами. Под крылом обеспеченных родителей ей деньги пока не доставляли особых забот, а жадной ее уж точно нельзя было назвать. Петру вообще нравилась девчонка, разумеется, как человек, а не девушка, и он часто недоумевал, как с ней могло стрястись то, что стряслось в каноне.

Наконец остальные отмерли и начали понемногу возмущаться. Больше всего Петра поразило выступление Мальсибера с Эйвери. Им, оказывается, «невместно» работать за деньги — вроде как урон аристократической чести получается. Вот же… идиоты непуганые! Петр скрипнул зубами, пытаясь сдержаться: не помогло. Его понесло.

— И что вы тогда тут забыли? Ах, вам просто интересно… А то, что семья думает, как вас одеть и накормить, и про деньги, небось, каждый кнат считают, а дома и фамильные земли понемногу приходят в запустение — ничего? Не урон чести? Ах, нет земель… Ну конечно! Как вы вообще дожили-то до сих пор с такими представлениями? Кстати, откуда раньше деньги брались? Ах, наследство… А у того, кто это наследство вам оставил, сами выросли? От его предков? А у тех, кто, прах побери, семейное состояние основал? Молчите? Неужели не знаете? Или они родились с полными карманами галлеонов?

После промывания мозгов парни несколько повеселели. А Петр понял, отчего разорились некоторые аристократические фамилии. По причине нежно лелеемой дури под названием «снобизм». Да, не всем быть вроде Малфоев, которые стали весьма удачливыми инвесторами. И то Абраксас весьма даже активен — едва ли не каждый номер «Пророка» упоминает его: то там появился, то тем передал что-то ценное или просто заявил о поддержке. То, что это все тоже вообще-то работа, Пит наконец ухитрился донести до своих подопечных. И заодно объяснить, что заработать столько, чтобы вернуть если не все, то бОльшую часть семейного состояния, задача воистину достойная кого угодно. Но тут заблестели глаза у… Эванс.

— Получается, что можно так же заработать, купить, вложить… и новый род основать? А как же списки там всякие, чистота крови и прочее?

— А как ты думаешь, родоначальники у каждого рода были?

— Ну… конечно.

— И кем они были, по-твоему?

— То есть… могли быть даже просто магглорожденные?

— Да кто угодно мог. Только если «дерево семьи» разрасталось, конечно. Если старались иметь детей, да не просто побольше, а сильных, умных и талантливых… И пары для них искали такие же. И передавали это из поколения в поколение.

— То есть, все примерно так: встретились маг и волшебница… ну, стали жить вместе, родили… сколько надо, чтобы точно?

— Трое минимум. Но мальчик обязательно, лучше два.

— Вырастили троих… те женились ну, или замуж вышли… Если остались в семье, то их уже шестеро, а всех-всех уже семнадцать?

— И через поколение при условии, что все они в нормальных отношениях между собой, это уже клан. Небольшой, но все-таки.

— Здорово… Но трое… — Эванс передернулась и задумчиво посмотрела на своего приятеля.

Снейп покраснел.

— Еще на воспитание брали, а потом вводили в семью. Я где-то читала о таком ритуале, — вспомнила Сивилла.

— Ну, так, наконец, будете определять, с каких капиталов мы начнем? — перевел тему Петр.

«Пирог» делили больше часа, но в результате все остались довольны, что собой, что друг другом. Круг на доске украсился именами с цифрами — долями заработанного. Самые скромные «кусочки» были у Мэри и недавно примкнувшей Кэти Браун, но девочки искренне удивились, что те вообще были.

Петр с облегчением вздохнул и всем на радость озвучил общую сумму, которой хватило бы на довольно приличный дом. Радость была громкой, активной и едва не вышла за рамки, но он вовремя перехватил инициативу, рассказав о процентах, так что, пока разбирались и высчитывали причитающиеся каждому суммы с точностью до сиклей и кнатов, все прекрасно успокоились и сосредоточились. И когда получили собственные заветные циферки, тоже, конечно, радовались, но уже скромнее.

— Один вопрос, как объяснить такое количество денег родителям, — вздохнул Мальсибер.

— А ты что, отчитываться должен?

— Да нет, но… хотел подарок сделать. У матери день рождения в июне.

— Так сделай.

— И?

— Сам сделай. Снейп с Эванс рецепт оздоравливающего дадут… Дадите ведь? Справится он?

— Справится, если отвлекаться не будет, — кивнул Снейп. — Только ингредиенты тоже не самые дешевые. И лаборатория должна быть приличная. Повыше уровнем, чем школьная ученическая.

— А если тут сварить?

— После экзаменов вари, если успеешь и найдешь, из чего. У нас будет всего день, чтобы все закончить и собраться.

На следующий день Питер застал Мальсибера в лаборатории с карандашом в зубах: парень зарисовывал расположение столов и приборов и заодно писал список.

— Хочу домашнюю лабораторию восстановить, — прищурился он и сделал паузу, почему-то ожидая, что его мысль поднимут на смех. Но Петтигрю смотрел уважительно. И зачем-то еще сжал руки в кулаки и выставил вверх большие пальцы. Ах, да, он же объяснял, что это значит одобрение! А еще предложил помочь.

— Надо посчитать, на что денег хватит. Может, тебя спонсировать, потом отдашь?..

— Нет уж. Надо еще посмотреть, что уцелело дома, а то с тех пор, как прадедушка взорвался, туда никто и не ходил.

— И прадедушку не отскребли даже? — изумился Петр. — Ты уверен?

Джейкоб пожал плечами.

— Там нечего было… Крышу перекрыли, и все.

— Опасная штука это ваше зельеварение, — почесал в затылке Петр.

— Ага. Чары тоже опасно, но не настолько.

— Жизнь вообще ужасная штука, от нее в конце концов умирают…

Мальсибер хихикнул, а Петтигрю продолжил уже серьезно.

— Давай так: ты делаешь, что сможешь, а через пару недель все равно у нас собираемся. Мои уже в курсе. А там видно будет. У нас есть пара котлов не то чтоб про запас, а вообще неиспользуемые. Весов так вообще с десяток. Ну и всякого… по мелочи.

— Я заплачу.

— Я не сомневаюсь. И хочу тебе в этом помочь. Совершенно меркантильный интерес, заметь, так что благодарить не обязательно. Это как деньги отдать в рост, только с тобой, думаю, еще надежнее, чем с акциями.

— Думаешь?

— Знаю.

— Спасибо.

— Я же говорил, что…

— Дурак ты, Пит. Есть кое-что другое. Важнее.

Петр поднял брови, не представляя, что услышит, и получил:

— Спасибо, что веришь в меня.

***

А потом Пита по очереди начали вылавливать в коридорах все остальные, спрашивая, что им с деньгами делать. «Ляжки жжет», — подумал было Петр, но попал пальцем в небо. Оказалось совсем наоборот, видимо, ребята прониклись некоторыми его рассказами. В частности, про Малфоев. И теперь хотели если не так же, то хотя бы, чтобы их скромные галлеоны не лежали мертвым грузом.

Так что ему объяснил сначала Люпин, а потом и Эванс, что, мол, было бы чуть меньше — потратили бы без проблем, но раз оказалось больше ожидаемого, то захотелось пристроить. С выгодой, желательно побольше.

Он советовал. Сначала предложил было открыть счет у гоблинов. Потом вовремя сообразил, что не стоит складывать все яйца в одну корзину, и после прибытия на Кингс-Кросс компания в полном составе вознамерилась посетить маггловский банк. Петр договаривался с матерью и отчимом. Вспоминал курсы акций и разные важные и просто интересные (конечно, с точки зрения возможной прибыли) события, которые когда-то были для него «далеким прошлым» и стали известны лишь потому, что на третьем курсе по истории досталась такая тема реферата. И въедливый препод, да. Вот ведь спасибо ему за это...

***

К удивлению Петра, Поттер оставил в покое Снейпа и переключился было на… подумать только, Локонса. Снейп тоже малость обалдел, когда увидел. Правда, первокурсник, недолго думая, поднял та-акую волну…

Сначала вопил сам Гилдерой, размахивая пострадавшими шмотками. Громко и со вкусом. А наутро появились вопиллеры и атаковали… нет, не Поттера. Учительский стол. Декан Когтеврана и декан Гриффиндора, с больно уязвленным самолюбием, облитые «словами благодарности» — о, Мерлин, при всех! — сидели красные, как флаг львиного факультета. Директор же, едва один из конвертов понесся в его сторону, моментально встал и… исчез, так что до конца экзаменов его никто и не видел.

Так что «милейший Джеймс» получил по рогам сначала от собственного декана (о, Минерва МакГонагалл могла заморозить голос так, что трепетали не только младшие школьники!), а на «остатки Поттера» спланировал Флитвик и тоже изрядно потоптался. Кончилось все тем, что дурному гриффиндорцу пришлось даже прилюдно извиниться! А довольный Локонс через два дня получил посылку с шикарными новыми мантиями, оплаченными Поттером-старшим.

Так что Джеймс практически ни с кем не разговаривал, только рычал на всех подряд, но тем и ограничивался. Блэку, кстати, тоже ни за что досталось, в результате чего парень ходил совсем потерянный. Этим не мог не воспользоваться Петр, подсунувший тому копию своего пергамента об анимагии, мол, сколько можно, стань ты хоть кем-то еще…

И Сириус засел над инструкцией по анимагии, ничего не пояснив другу: обиделся. Увы, Поттер увидел, что приятель перестал изображать его тень, и решил узнать, чем это он таким интересным занят. И теперь инструкцию они штудировали вдвоем, периодически расспрашивая Питера, к которому совершенно неожиданно проникся даже Джеймс.

«Чую, добавится мохнатых этим летом», — думал Петр, но что-то менять было уже поздно.

***

После очередного экзамена в Выручайке обсуждали Локонса. В частности, что с ним делать дальше.

— Почему мы должны что-то делать? — пытался откреститься Петр. — Им преподаватели занялись. Слизнорт сделает из него приличного зельевара, зуб даю. Да и Флитвик не даст пропасть. Вон как он Поттера взял за жабры… Кстати, и тебе так же надо было, учись, Снейп. Как можно громче орать и жаловаться.

Снейп, жутко довольный присутствием комиссии на экзамене по зельям, при которой Слизнорт не смог спросить с него ничего лишнего, только фыркнул:

— И кто бы за меня атаковал директора вопиллерами? Матери и так нелегко, я что, еще за ее юбку цепляться буду?!

— А почему бы не написать? Она же волшебница. Имеет право — раз, и наверняка умеет — два. В чем дело?

— Ты совсем идиот? Она в маггловском мире живет! В маггловском! Ни одного источника поблизости, она уже почти… — голос его упал до полушепота, когда он произнес горько: — Почти сквиб.

— Мер-р-рлин… я забыл. Подожди, а почему бы ей вместе с тобой не погостить, например, у нас?

— Питер... Если получится вытащить мать, я твой должник.

Вечером в Оттери полетела очередная сова…

***

От привиденческой «справочной службы» толку, как выяснилось, оказалось немного: помогала в основном Елена.

Старина Ник оказался совсем бестолковым и зацикленным на собственной недорубленной голове, Толстый монах интересовался не тем, что интересовало ребят, а Кровавый Барон продолжал посматривать на второкурсников свысока. Даже на тех, кто относился к его факультету.

«Ну и нафиг сдался», — резюмировали слизеринцы едва ли не хором. Призрак, разозлившись, с разгону прошел сквозь Снейпа, но в ответ только получил скупое «И что?», презрительно поднятую бровь и скрещенные на груди руки. «Неплохая поза, даром что совсем еще сопляк,  — подумал Барон. — Использую ее со стариной Ником, когда совсем достанет».

Он и использовал, только откуда все пошло, никто так и не узнал. Только Бестолко… то есть Безголовый Ник начал жаловаться гриффиндорцам на Слизерин. Правда, слушали его не очень.

***

Выручайка стала своеобразной общей гостиной: после каждого экзамена туда шли все, и договариваться не надо было. Притаскивали кто что, в основном переписанные пергаменты из «выручай-хранилища».

— А вот еще способ поиска зверя внутри себя, тоже медитация, только подробности немного другие, — Сивилла потрясла еще одним пергаментом. — Смотрите, тут написано, что форму можно выбирать. Но удача все-таки зависит от того, насколько качества мага похожи на качества избранного им животного. Так что получиться может что-то похожее, но не совсем то, что загадаешь.

— А ну-ка, дай сюда…

— Ого… Получается, можно искать кого-то определенного?

— Леди сказала, что да.

— Это дала тебе наша прекрасная Елена?

— Да, показала, где лежал в Выручайке.

— Все-таки там есть полезные вещи! Может, еще разок сходим посмотреть?

— Прекрасная Елена… — начал было Петр, и тут появился призрак, как всегда, когда ее не ждали.

— Что ж… Мне нравится такое имя, хоть оно и не совсем мое. Можете звать меня так. А вот в комнату я бы не советовала сейчас отправляться, она под наблюдением, — охладила Серая Дама вспыхнувший было энтузиазм.

— Чьим? — сразу напрягся Питер.

Елена пожала прозрачными плечами.

— Там просто феникс. Он под невидимостью, но мы, призраки, не можем не чувствовать жар вечно живущего.

— Директор?! — Петру аж поплохело.

— Это не Фоукс. Я его слишком хорошо знаю.

— Фу-ух. Но ведь фениксы — необыкновенная редкость! Кто же это может быть? — удивился Питер.

— Я думал, в Англии только одна такая птица, у директора, — поддержал его Люпин.

— Вот потому мы и не пойдем туда больше. Не стоит нарываться, — согласно кивнул Снейп. — Но значит, комната не одна?

Сивилла грустно кивнула, но Петр почему-то ей не поверил и снова обратился к Серой даме.

— Леди, а тут наблюдение есть?

— Нет, только в Комнате Забытых Вещей.

— Получается, это разные комнаты?!

— Конечно, как иначе, — удивилась Елена. — Мать объединила на этой двери несколько десятков совершенно разных помещений замка, а вы что думали?

— Мы думали, что комната приспосабливается под нас…

Смех призрака рассыпался звоном тонкого стекла.

***

В последний вечер они пытались медитировать. Каждый искал, что ему хотелось, но плавающих, летающих и бегающих пытались распределить… Может быть, это и удалось, но Петр уже ни в чем не был уверен. Подростки принимали его как лидера, но — такого же подростка. И иногда право решающего голоса ему не принадлежало.

Абыдна.

И плюнуть бы на все это…

Но чувство, что скоро что-то произойдет, его не отпускало, и Петр быстро гасил в себе проявление подростковых настроений.

Он попытался заинтересовать своими предчувствиями Трелони, но провидица была слишком увлечена придумыванием своего будущего животного.

***

Сразу с поезда они направились в Гринготтс, добираясь туда каждый своим путем, а там сразу и счета пополнили, и на питеровско-гоблинский вклад добавили, и деньги поменяли на маггловские. Отчим Питера, встречавший его на вокзале, кстати, тоже поучаствовал. С «чутьем» пасынка мужчина уже успел познакомиться, да и супруга рассказала много интересного. Мальчик определенно был не прост. Так что мистер Фосетт прихватил с собой вполне приличную сумму. В этот раз гоблины были немало озадачены: волшебники меняли довольно много золота на маггловские бумажки!

После посещения уже маггловского банка они наконец расстались. Добираться домой с помощью питеровых порталов теперь было плевым делом.

— Ты уверен, что не продешевил? — иронично спросил отчим.

— Смотря что считать, — уклонился Пит. — Если долговременные отношения с довольно умными, сильными и талантливыми магами, то нет.

— Уже в такие дали заглядываешь?

— Если не смотреть заранее, можно попасть не в те дали, куда хотел. Или вообще никуда не попасть.

— Ты прав. Откуда только такие мысли в голове подростка, вот чего не пойму!

— Не мы такие, жизнь такая, — привычно отвертелся Петр.

С отчимом ему повезло просто невероятно. Он многому его научил, едва ли не больше, чем школа. По крайней мере, пока. А главное, с ним было можно просто молчать и думать о своем. Он не старался вызвать на разговор, не расспрашивал, не отвлекал. Но все-таки…

Нет, конечно, хорошо быть ребенком, но как же это уже тяготит! Хочется… самостоятельности. А ее нет — ни дома, ни в школе. Тем более, что дом был все-таки не их, а отчима. Петру страшно хотелось хотя бы совсем небольшую квартирку, но свою. Собственную.

Денег, кстати, хватало и на то, чтобы снять что поприличнее, и даже на то, чтобы купить не совсем приличное. Но это «не совсем» ему, уже довольно умелому магу, почти без разницы. И на второй вечер дома он попробовал завести об этом разговор.

Мать, увы, отреагировала ожидаемо: ужаснулась и расплакалась. Отчим успокоил ее, да и Петр покивал, мол, мы, подростки, такие… Извинился. А потом мистер Фосетт выдал такое, чего пасынок совершенно не ожидал. И понял, сколько же еще он, оказывается, не знает.

— Ты, наверное, привык к тому укладу жизни, что у магглов: по родителям твоей матери, по ней самой. Но дело в том, что у волшебников все немного не так. Точнее, совсем не так. Если ты уйдешь, волшебство матери будет гаснуть и она начнет быстрее стареть. Если ты оставишь гнездо семьи — станешь деревом без корней… Можешь остаться сильным, но уязвимость возрастет.

— Не понял…

— Уязвимость возрастет и у тех, кого ты оставил. Волшебство прекрасно реагирует на родную кровь, вот почему его часто искали в крови, вот почему столько кровных ритуалов существует, вот почему многие стараются держаться родственных браков, несмотря ни на что. В большой семье чаще открываются новые способности и таланты у детей.

— За счет чего увеличится уязвимость, если сила останется прежней? — удивился Пит.

— Представь себе большое дерево. Это сильный волшебник. Мощный ствол останется мощным, если будет срублен. Останется сила. Но в отрыве от корней развитие… скажем так, затруднено. Ты же видел ветки, которые дают корни после того, как их отрезают?

Петр кивнул.

— Но как долго придется им расти до нового дерева?

— Годы.

— У волшебника они есть. Но первое время он уязвим.

— Это то, что называют магией рода?

— Да. Корни деревьев в лесу переплетаются, давая опору друг другу…

— И конкурируя.

— Это позволяет становиться сильней. Уходя со своей земли, покидая фамильный дом, ты отрываешься от корней, они больше не могут тебе помочь. Но еще ты оставляешь рану — там, где ты оторвался. У тех, кто был к тебе привязан. Нет, это не смертельно, но если таких разрывов много, род начинает слабеть. А самое главное, начинает хиреть магия этих земель, места, где живет семья. Волшебники не только черпают силу в магии, они ее и строят. Это довольно сложный вопрос, есть несколько теорий, но… Просто подумай, а оно того стоит?

— Что можно сделать, чтобы не рвать, но быть самостоятельным?

— Построй свой дом. Хотя бы здесь, — отчим показал на место неподалеку от речки, у подножия небольшого лесистого холма.

Петр едва не обалдел, представив на этом месте круглую дверь и круглые же хоббитские оконца… И широко улыбнулся:

— Отличное место.

— Так раньше строились и селились. Семьи, кланы… Сила, которая давала стабильность — трансфигурированные предметы могли служить в таких местах почти всю жизнь создавшего их мага. Зачарованный портал не надо было чаровать повторно.

— Странно как…

— Срублено дерево — ничего страшного. Но если срублено много… Нарушен лес. Начинают гнить пеньки. Вместо деревьев растут кусты. Ничего не напоминает?

— Получается, корни — это очень важно…

— Корни — это не только место, где ты живешь, не только семья и дорогие тебе люди. Это твоя — именно твоя история, твоих предков, твоей земли. Ты будешь сильным, если ты это умеешь ценить. Если ты гордишься своим домом и своей землей. И семьей, не без того, конечно. И только когда это все — твое, у тебя появляются крепкие и надежные крылья. Ты можешь путешествовать, переезжать, но оставаясь частью семьи, не обрывая связей. Это другая степень свободы. Понимаешь, о чем я?

— Спасибо. М-мистер Фосетт…

Петру после этого разговора было странно называть отчима по фамилии, и тот, видимо, почувствовал.

— Натан, Питер, ты же знаешь мое имя…

— Спасибо, Натан…

— Ну что, когда нам ждать нашествия твоих друзей-приятелей? И сколько комнат понадобится?

***

Когда, как они и договаривались, вся компания собралась (отсутствовали Сивилла и Мэри), разговор первым делом зашел об анимагии. Кому кем быть, понять было трудно. Народ шатало: то им едва ли не поголовно хотелось быть фениксами, то единорогами. Заикнувшийся было про фестралов Северус тут же получил между ребер маленьким кулачком и даже не смог договорить… Да, так просто это не получится.

— А еще надо учесть, что среди нас есть как минимум один хищник. Так что я бы не советовал превращаться в того, кто мог бы стать его кормом.

— И ты еще говоришь о незаметности и небольших размерах?!

— Да, Питер, как ты это себе представляешь?

— Кого едят волки?

— Мышей, крыс, зайцев… если поймают.

— Именно, если поймают.

— Быть маленьким, но при этом быстрее и ловчее волка? Кажется, я знаю…

Примечание к части

Наконец выстраданная прода... Веселое все-таки легче пишется. Но... надо, надо. Тем более, скоро события начнут развиваться совсем не в юмористическом ключе.

Почти спойлер следующей главы... Угадаете, кто есть кто? https://vk.com/ltv59?w=wall435653777_463%2Fall

22. Анимагическое лето

Питер проснулся рано утром от пения птиц. Точнее, одной подозрительно настырной птицы! Окно было открыто — он всегда любил дышать свежим ночным воздухом. А за окном на высоком клене сидел… певчий дрозд. Судя по свисту, конечно же. После исполнения дроздиной песни оборотнем Питер был уверен, что не забудет ее.

Он потер глаза и отодвинул тяжелую штору. Птица сидела совсем рядом и смотрела на него… вызывающе!

— Люпин?!

Дрозд влетел в комнату, сел на спинку стула, нахально задрав хвост, перепорхнул… и вот уже в любимом кресле Пита счастливо скалится Люпин в смешной пижаме с рюшами у воротника.

— Ага! Получилось, ты представляешь, Питер, у меня получилось!!!

И попробовал было засвистеть, но губы расплывались в широченной улыбке, так что ничего не вышло.

А потом Петр внимательно слушал немного сумбурный рассказ счастливчика о его мыслях, ощущениях и эмоциях, особенно когда «до дрозда дошло, что он дрозд». Это было чертовски здорово даже глядя со стороны! И он искренне радовался за волчишку. Но как же быть теперь самому? Он опасался своей аниформы: не хотелось быть крысой ни за какие коврижки, несмотря на весь их хваленый ум. Да и в памяти почему-то засело, что «крысы первыми бегут с корабля». А он же капитан. Он должен покидать корабль последним.

Наконец, когда счастливый Ремус ушел, Петр подумал, что именно выбранная роль и взваленная на себя ноша не дадут ему превратиться в крысу. Не должны ведь? И настроился на то, чтобы обязательно попробовать следующей ночью. Почему ночью? Самое спокойное время. В медитации они все еще были новичками, а потому любые новые звуки, любые происшествия тут же выбивали их из колеи. Ночью, когда все затихало, было намного проще.

Демонстрация продолжилась за завтраком: когда он вошел в столовую, на одном из кресел чинно сидел… необыкновенно мохнатый кот. Нет, даже котище! Просто копна шерсти! Ремус, вошедший вслед за ним, начал гадать.

— Та-ак, кто у нас любит мягкое и пушистое? Эванс?

Кот пренебрежительно фыркнул.

— Чем-то немного напоминает Пита, но он вот тут стоит, — продолжал оборотень, обращаясь к зверю.

— Это манул, — просветил Питер. — В Средней Азии живут такие. Серьезный котик. Ты, наверное, Мальсибер? Не боишься, что Эванс затискает?

Кот кашлянул, словно смеясь. В янтарных глазах мелькнуло уважение, и через минуту с ними действительно был Джейкоб Мальсибер.

— Нет, не боюсь. Кажется, я не из тех котиков, которых можно безнаказанно погладить.

— О, нет! Джейк, пожалуйста… сделай обратно, а? — Лили, оказывается, успела увидеть превращение.

— Вот еще. Ты рванешь меня гладить, а Снейп мне потом хвост откручивать?

— Не откручу, если буду знать, что к чему, — Северус почти не отстал от подруги. — О-о, точно не откручу. Роскошная зверюга у тебя получилась. Свистни меня, когда линять надумаешь, вдруг с твоей шерстью можно что-то ценное сделать?

После нескольких минут восторгов и таки наглаживаний роскошной шерсти сохранявшего скептическую морду кота, Эванс предложила:

— А давайте, все, у кого утром получится, приходить в аниформе, а остальные пусть угадывают, кто это?

Идею поддержали.

— Мне вот что интересно: как ты ухитрился такой шубой обзавестись? Жарко не будет?

— Не поверишь, — усмехнулся Мальсибер, — замерз. Одеяло во сне скинул, и…

— Но все равно ты ко-отик… — улыбнулась Лили.

— Так всегда был похож, повадка-то какая… Он и двигается, как кошка, — Эйвери подмигнул другу и поприветствовал всех.

— Да, действительно, на тренировках… Как я мог забыть?

— Потому что последний месяц почти не занимались.

— Надо будет исправить.

— Погоди, обратись, пожалуйста, снова, надо проверить кое-что, — попросил Джейка Пит, повернулся и что-то прошептал Люпину. Тот немного отстранился и ребята ахнули.

В столовой крупный мохнатый кот внимательно смотрел на птичку. Раскрытые после обращения Люпина рты резко захлопнулись и установилась напряженная тишина. Дрозд подлетел ближе к усатой морде. Хищник снисходительно наблюдал. Еще ближе… Совсем рядом! Петр напрягся, сжимая палочку…

— Если вы рассчитывали сэкономить на завтраке, скормив мне Люпина, то вы ошиблись, — почти по-кошачьи прошипел Мальсибер на честную компанию и брезгливо одернул манжету. — А ты чего, камикадзе, думаешь, раз я оборотился, так и поглупел? Может, с птичками оно и так… А, Люпин? Ты бы еще в рот залез, нахал!

— Да ты… — завелся было тот, но Петтигрю моментально перебил его, пояснив:

— Это я его попросил, извини. Надо же было проверить, будут ли работать инстинкты. Все ведь читали, что может чувствовать волшебник в аниформе?

— А, ну да… читали. Разное.

— В чем и дело. Надо же понять. Люпин, страшно было?

— Ну… не так чтоб. Я же знал, что это Джейкоб.

— И какие будут выводы?

— Так вы же их и сделаете, нет? Если ты своей волей никаких желаний-позывов не сдерживал, то все отлично. Птичку не хотел зажевать?

— Я сдерживал только желание вернуться в свою нормальную форму и позавтракать наконец!

— А взять просто так со стола аристократизЬм не позволяет, — намеренно исказив слово, сыронизировал Снейп, уже что-то жующий.

— Плебейские привычки…

— Помогают не остаться голодным. А у тебя уже пузо пару раз о-очень аристократично высказалось, я слышал!

Смеясь, они наконец расселись за столом, все съедобное на котором исчезло весьма быстро.

— Петтигрю, мы должны внести хотя бы за питание, иначе… Мы не приедем больше.

— Сами или родители?

— И то, и другое. Нельзя себе позволить…

— Вносите, — пожал плечами Петр. — Вон там коробочка на полке.

— Вы держите деньги просто так?

— На расходы — да. В нашем доме нет воров.

— Правильно, все скинемся, на еду всяко хватит.

Петр смотрел, как они по очереди подходили к коробке с деньгами, и думал, как он будет объяснять отчиму и матери невесть откуда удвоившуюся сумму на расходы. Потому что деньги, необходимые для проживания друзей, в семейную казну он внес в первый день, как вернулся, пояснив заодно, что «вот это все от ребят». А подняв глаза, увидел, как мать улыбается ему, стоя на лестнице.

— Ты ничего не спросишь?

— А зачем? Ты сам… давно уже перерос мою опеку. И было это три года назад. Если бы не ты… не знаю, что бы с нами обоими стало. Захочешь, сам расскажешь. Просто знай, я всегда тебе рада и готова… да на все, ради тебя, сын. И я горжусь тобой. И счастлива от того, каким ты вырос. Самостоятельным. Сильным. Умным.

Петр обнял женщину, прижавшуюся к нему, и понял, что все-таки перерос мать. Она доставала ему примерно до уха. И он сказал то, что было для нее важно, то, чего она всегда так ждала:

— Я люблю тебя, мам. И если хочешь о чем-то узнать, просто спроси. Я отвечу.

— Хорошо…

***

Следующее утро порадовало их сидящим за столом полутораметровым ящером. Тут же со всех сторон посыпались предположения.

— Оливково-зеленый — точно, слизеринец.

— Осанка-то, осанка! Аристократ!

— Ничего себе ящерка… «незаметненький» такой почти крокодил.

Ящер пробарабанил когтями по столу какой-то марш, и этот чисто человеческий жест рассмешил всю компанию.

— Этого погладить не хочешь, а, Лилс?

— Да без проблем…

Ящер предупреждающе зашипел и дернул хвостом.

— Ну не хочешь — не надо, — пожала плечами девчонка и тут же пискнула от восторга.

Довольно крупная черная летучая мышь, сделав небольшой круг по столовой, приземлилась на ее плечо. Блестящие черные глазки довольно щурились, пока Эванс наглаживала мягкую короткую, но густую шерстку. Снейпа-крылана представлять было не надо, догадались, конечно же, все.

«Все-таки мы ее избаловали немного», — подумал Петр про девочку, но вслух только похвалил результат Северуса.

Действительно, быстрое существо, летает совершенно бесшумно, острейший слух и… что там еще? Интересно, хищник или нет? Надо почитать.

— Эйвери! Я точно знаю, это ты, — фамильярно похлопал рептилию по спине Мальсибер, и тут же его руки оказались плотно зафиксированы мощным хвостом.

— Надо уточнить, что за зверь, варан, по-моему, но этих варанов… много. Давайте после завтрака?

***

Весь день Эйвери ходил нереально гордый: нильский варан — это вам не жук начхал. Боец. Пловец. Да еще и лазает прилично! Ну… да, он такой. Всегда хотел быть сильным. Всегда любил плавать…

— Ну что, кажется, мы остались последними? — спросил Питер у Лили. Та пожала плечами.

— Выбрать не можешь?

Девочка кивнула.

— Ничего не нравится или наоборот, нравятся слишком многие варианты?

— Многие…

— Попробуй просто расслабиться и довериться своей природе.

— А сам-то?

Петтигрю вздохнул. Не рассказывать же ей о том, что… Хотя почему бы не последовать своему же совету? Неужели он так не доверяет собственной природе? Увы, как известно, другим советовать легко, но не себе.

***

Утром довольный Снейп принес на завтрак гибкое пушистое чудо. Полуметровое стройное тело с рыжеватой густой шерсткой и сероватой подпушью, острая мордочка, улыбаясь, демонстрировала аккуратные, но вполне себе остренькие клыки, а на мохнатых лапах видны были темные мощные когти. Куница…

— Поздравляю, Эванс, — сдержанно произнес Петр.

Снейп медленно опустил Лили на пол.

— И это все? А как же о том, какая я красивая?.. И между прочим, вполне боевая!

— Хищница…

— И что тебя не устраивает? — удивилась девочка. — Мне пройти испытание дроздом?

Петр вздохнул и тоже обернулся. Конечно, то, что у него получилось, поначалу вызвало облегчение. Кто угодно, лишь бы не крыса. Но в зеркале под утро отразилось довольно скромное существо размером с четверть метра, мохнатое, естественно. Он осмотрел широкие лапы с хорошо развитыми когтями, темные короткие, но чрезвычайно чуткие, как скоро выяснилось, ушки, морда… Морда была довольно симпатичной. Обаятельной даже. Видимо, благодаря паре светлых пятен спереди на боках, разделенных аккуратной широкой черной полосой. Нарядно. Это-то и напрягало.

«Что ж, — вздохнул про себя Петр. — Хомяк всяко лучше. Да и склонность к накопительству у меня есть, определенно. Едва ли не основная черта. Так чего ж я мог еще ждать? И вообще, достаточно незаметный, быстрый, да и кусну — мало не покажется. А еще помню, как хомяки рычат, в какой-то программе видел».

— Ути, какая лапочка! Да какое же солнце! Пит, если тебя кто-то обидит, я его… я его… сама освежую, вот!

— Да, такого очаровашку даже и не подумаешь обидеть…

— Ну, Петтигрю… хи-хи… И правда, хорош.

— Убьешь врагов одним личным обаянием!

Эванс пищала от восторга. Ребята посмеивались. Питер сперва старался держаться, но потом покорился своей участи. Его передавали с рук на руки, а он… он чувствовал восторг, желание защитить, пригреть, и, кажется, да, точно, его посадили прямо на стол. Накормить. Это они правильно!

Он отпустил тело, стараясь остаться в нем наблюдателем, и вскоре вся компания хохотала, глядя, как он тщательно засовывает за щеку немаленький такой круассан. Посчитав эксперимент временно завершенным, Петр прошествовал к краю стола, почесал задней лапой за ухом (оказалось, удобно!) и «вернулся в себя».

***

Когда схлынула первая волна эмоций и маленьких забавных приключений, связанных, конечно, со свежеобретенными аниформами, Петр наконец заметил, что один из его подшефных все время держится не то чтобы в стороне, но постоянно за книгами. Выписывает что-то, подсчитывает, судя по аккуратным столбикам, которые иногда видны из-за плеча. А когда посмотрел, что тот читает…

— Снейп. Рассказывай.

— Что?

— Ты мне настолько не доверяешь, что не хочешь объяснить, что к чему? Ждешь прямого вопроса? Хорошо. Что у тебя дома? Почему не взял с собой мать? И учти, твои проникновенные тяжкие вздохи за ответ не считаются.

— Питер, я, наверное, скоро уеду. Нужно домой.

— Нужно, но совсем не хочется? Выкладывай уже.

Выяснив, что Эйлин Снейп угасает и даже не в состоянии воспользоваться порталом, Петр напрягся. Кажется, не случайно недавно состоялся тот интересный разговор с отчимом. А как действует на «корни магии» брак с магглом, интересно? Конечно, к вопросу, с позволения Северуса, привлекли и мистера Фосетта.

Выяснилось, что «противопоказаний» нет. Есть даже что-то вроде энергетической микоризы, на уровне «корни — корням», когда семья крепкая и в ней как минимум хорошие отношения, маггл «питает» мага достаточно для безбедной жизни… Маггловской, большей частью, конечно. Потому что если маг часто колдует, страдает маггл, и довольно жестоко. А вот отрезание от семьи, да ритуалом — это то, что, можно сказать, бьет наотмашь. И когда Эйлин буквально гонит сына прочь от себя, это оправдано: именно он будет ее держать, но… вдруг не справится? Тогда не только она, Северус тоже станет сквибом.

Когда выяснилось, что единственное, что он может сделать для матери — наладить отношения в семье, из Снейпа словно последний воздух выпустили.

— Не могу даже представить… Как? Как мне вообще заговорить с ним?

— Успокоительное на магглов действует?

— А… Да.

— И что-то для прочищения мозгов…

— Я поищу.

— И сам выпить не забудь.

— Пф!

— Не «пф», а двойную дозу.

— Да понял я.

Больше их компания Снейпа не видела, да и Лили с Люпином частенько пропадали в лаборатории, стараясь помочь другу. Пит же под руководством отчима организовал акцию поиска полезных сведений в библиотеке.

На третий день Снейп был полностью снаряжен, бледен, устал, но передохнуть и поспать хотя бы пару часов отказался. Пит выдал ему новый портал и парень исчез…

***

Когда он вернулся, совершенно белый, со здоровенными синими кругами под глазами, Пит едва не испугался, что того снова избили.

— Нет, — разжал потрескавшиеся пересохшие губы Снейп. — Я его признал.

— Кого? — подскочила Лили, тут же приобняв друга и потащив к веранде, где был накрыт ранний ужин.

Снейпа усадили за стол и терпеливо ждали, пока тот поест. Тот залпом выпил несколько чашек чая, куснул какой-то пирожок и попытался рассказывать…

— Нет уж, ешь нормально! Если мы неделю ждали, потерпим еще немного. На тебе лица нет! Только кивни: все хорошо? Твоя мама… ей лучше? — голос Лили дрогнул.

Северус кивнул, молча впиваясь зубами в следующий кусок.

После еды Северус прикрыл глаза и… тихо отключился. Его пролевитировали в комнату, прямо на кровать, и Пит помог раздеться совершенно не соображающему от сонливости парню.

— Наконец, — вздохнула Лили, когда приятель присел рядом с ней на ступеньку веранды. — Как ты думаешь, что все-таки произошло? Я знаю, что миссис Снейп давно болела… И это было неизлечимо, как-то так.

— Не знаю, — ответит Петр. — Отдохнет, сам расскажет.

— Так трудно… — Эванс взглянула на него, словно сомневаясь.

Вечерняя прохлада едва чувствовалась, где-то невдалеке у речки стрекотали кузнечики, воздух был необыкновенно вкусным… И ей наконец было спокойно. И почему-то хотелось этим поделиться.

— Что? — просто спросил Пит.

— Когда парни уехали к себе, последние два дня мы с тобой оставались… Я места себе найти не могла.

— Волновалась за Северуса?

Лили покраснела и кивнула.

— Ты его… любишь?

— Наверное… Понимаешь, я люблю… маму, папу, — Лили вздохнула, — сестру. И Северуса. Как будто он брат, наверное? Но он не родственник. Почему так? Он… Никто меня не понимает так, как он. Даже мама. Потому что она не волшебница.

— И ты его тоже понимаешь?

Взгляд Лили посерьезнел.

— Не всегда. Даже… часто.

— А если спросить у него?

— Как?

— Просто. Взять и спросить. Интересно же. Давай завтра?

— Да ты что… я… так не могу.

— А что тут особо «мочь»? Трудно произнести: «Как ты думаешь, я тебя хорошо понимаю»? Разве ты не хочешь узнать, что он думает по этому поводу?

— Хочу…

— Тебя что-то пугает? Думаешь, он скажет, что ты ничего не понимаешь вообще?

— Он так не скажет, — улыбнулась Эванс.

— Он захочет соврать тебе?

— Н-не… не думаю.

— И все-таки просто камень с души упал, когда он вернулся. Я так рад.

— Ты тоже меня понимаешь, Питер, — вдруг улыбнулась Эванс. — Ты… Удивительный. Спасибо тебе.

«Мда. Был бы юнцом, покраснел бы… Какое счастье, что эти дети не обращают особого внимания на некоторые детали просто в силу возраста...»

Раннее утро застало возле комнаты Снейпа их обоих. Пит еще идя по коридору заметил девичий силуэт, направляющийся к той же двери, что и он. Они молча и понимающе улыбнулись друг другу. И когда услышали первые шорохи за стеной, Петр едва успел поймать руку девочки.

— Подожди стучать! Забыла, сколько он чая выпил?

Эванс прикусила губу и порозовела.

— Сколько будем ждать?

— Думаю, минут пять-десять.

— Больше пяти я не выдержу. Я хочу все узнать…

— А может, увидеть его снова?

— А? Да, наверное.

— Если все хорошо, ты можешь больше не волноваться.

— А вдруг он что-то такое сделал? Опасное для себя? Он ведь помощи не попросит, я знаю…

«И что могло случиться, чтобы эта пара была так жестко разбита? — думал Петр, вспоминая прочитанные книги. — И главное, как уберечь их от этого, не знаю чего?»

Он все-таки подумал и отвел девочку от дверей. В конце концов, неприлично так стоять…

Снейп все-таки оказался очень быстрым, так что через десять минут они уже сидели на веранде за принесенным эльфами завтраком.

— Сначала все доешь, — распорядилась Эванс, неожиданно совершенно успокоившаяся. — Терпели ночь, потерпим и еще несколько минут.

— Вы позволите к вам присоединиться? — спросил хозяин дома.

А они и не заметили, как он подошел.

— Северус? Твои дела — твое решение.

— Как я могу быть против? Если бы не вы, мистер Фосетт, я бы никогда не смог… Это вы спасли ей жизнь!

— Не преувеличивай, мальчик. Это ты полностью выложился, это ты варил все зелья и искал рецепты, это ты задал мне вопрос. Преуменьшать то, что сделано тобой, и преувеличивать то, что сделано другими — нездраво и неправильно. Не стоит давать связывать себя долгами, пусть ты и считаешь, что что-то должен. Считай это про себя. Все равно вернешь, как только сможешь. Совершенно не обязательно это декларировать — ты словно пес, который просит, чтоб его взяли на сворку. Ты не любишь свободу? Если я узнаю, как все прошло, это будет достаточной платой для меня, как для ученого.

Наконец Северус начал рассказывать. Сбиваясь, то бледнея, то покрываясь красными пятнами — было видно, как непросто далась ему эта неделя. Оказалось, они с отцом смогли-таки вытащить Эйлин едва ли не с того света. Но для этого…

Северусу пришлось не единожды переломить себя. И не только ему. А как…

Напоить Тобиаса Снейпа кучей полезных снадобий оказалось просто. Особенно после того, как они освоили беспалочковый Конфундус.

— Не зря старались, определенно не зря, — порадовался Пит.

Северус и Лили активно закивали.

— А потом надо было следить за ним, пока из организма выводился весь алкоголь и, как оказалось,  другие… вещества. Ему было очень плохо. Он… приходилось буквально за руки держать, чтоб чего с собой не сделал. Его рвало чем-то черным, склизким, а потом эти комки шевелились… Что это могло быть?

— Проклятье?

— Я тоже так подумал… Но никогда не видел. Представить себе не мог! И знаете, после всего, он стал не похож на себя. Зато мама… Она так улыбалась, когда он к ней вошел. И он… он испугался, увидев ее в постели. Бросился к ней… его чуть не… того. А он ее обнял. А когда я только приехал, ему было плевать. Он и меня едва вспомнил.

— Точно проклятье. Получается, твои зелья могут… ого. Нет, ого-го, Северус!..

Парень наконец улыбнулся.

Трое суток ему пришлось сидеть с Тобиасом Снейпом, как с малым ребенком. Поить, кормить… очищать. И еще помогать, то есть делать все то же для матери, у которой не было сил даже привстать.

— Почему ты не взял меня? — прошептала Лили. — Я бы помогла.

— Ты? Тебя? В ту грязь?! Никогда.

— Зря. Она бы справилась.

Снейп обвел недоумевающим взглядом Лили и Питера.

— Давайте об этом потом, — предложил мистер Фосетт.

И Северус снова рассказывал, наперекор собственной скрытности и старым привычкам, словно избавлялся от давней тяжкой ноши. О том, каково это было, признавать ненавистного ранее человека своим отцом, а давно опротивевший дом — своим домом.

И как все стало меняться. Как постепенно исчезала сама по себе грязь и паутина… Он не колдовал! Совсем! Нет, дом не обновился и мебель не стала новой, но вот запах… он изменился. Неуловимо, странно, но стало легче дышать. Появились краски. Ушла обшарпанность, запустение.

— Там теперь хорошо, — снова улыбнулся он. — Не знаю, что это за волшебство, но это… Я даже слов подобрать не могу.

— Ты торопишься обратно? — спросила Лили, сжав под столом кулачки.

— Нет, — улыбнулся Снейп. — Тобиас… Отец хорошо за ней ухаживает. И мама уже встает с постели. Ей лучше, правда. Но я еще должен вернуться.

— Должен?

— Я… хочу вернуться домой. Пусть не сейчас… Тут лаборатория, я бы только закончил одну вещь…

И вопросительно уставился на мистера Фосетта. А тот словно ждал…

Действительно, кто, кроме него, расскажет все этим детям — надломленным ветвям, которым, если они не поймут самого главного, будет не суждено укорениться? Сами маги и вся их магия — всего лишь верхушка, а вот «энергетическое дерево» — низ айсберга, основа. Не родовая магия, а корни, питающие магию в целом. Древнейшее взаимодействие, симбиоз людей и земли, где они живут, циркуляция энергии магии, прекращать которую, разрывать нити, убирать и расплетать корни — значит ослаблять всю систему.

— Так вот откуда заморочки древних родов, — присвистнул Петр. — Так вот в чем причины близкородственных браков. Усиление…

Примечание к части

Фото аниформ тут: https://vk.com/ltv59?w=wall435653777_463%2Fall

23. Род, кровь и магия, как они есть и справедливость, как ее нет

Северус то появлялся, то исчезал с завидной периодичностью: беспокоился о матери после всего, что было. А когда возвращался, первым делом шел к своей подруге. Потом немного разговаривал с Питером и Люпином, которым обычно не удавалось уговорить его остаться хотя бы до обеда, после чего исчезал снова.

Петр уже пожалел, что так качественно зачаровал ему портал, но сетовать на то, что парень не ценит его труды, при снейповском-то болезненном самолюбии, было чревато тем, что тот разорит свой счет в банке, естественно, в пользу Петтигрю. Пита это не устраивало. А тут еще вечерние посиделки с Эванс — посиделки, в которых совершенно определенно должен был участвовать не он! Но как сказать об этом Снейпу?..

— Что с ним происходит? Он никогда за мной не ухаживал… — Лили, смущаясь, мяла в руках платок вместо того, чтобы накинуть его: прохладой от реки уже тянуло довольно явно.

— Тебе неприятно? — спросил девочку Петр.

— Не знаю… Наверное, я просто к такому еще не готова. И потом… он стал каким-то не таким. Я не могу объяснить! Все, все почему-то иначе.

— Тебя это настораживает?

Лили вздохнула и пожала плечами.

— Можно, я спрошу тебя прямо, ты если не хочешь, вслух не отвечай. Себе ответь, что самое главное. Ну, а мне… только если доверяешь. Но даю слово, что никому ничего не скажу.

Лили с некоторой опаской покосилась на однокурсника. Она уже довольно давно воспринимала его как старшего друга, но такими серьезными их разговоры еще не были.

— Спрашивай уже…

— Ты любишь Северуса? Настолько, чтобы связать с ним всю свою жизнь?

Девочка молчала довольно долго. Петр тоже молча посматривал в ее сторону, но не часто, чтобы не смущать. Да, она определенно уже не ребенок, но и девушкой назвать пока еще сложно. Стопроцентный тинейджер. И любые подвижки сейчас, в этом самом возрасте могут стать для нее решающими… Что будет лучше для нее? Что вообще ей нужно? На самом деле, в любом возрасте это порой самые трудные вопросы. В том числе потому, что часто ответы на них могут быть почти диаметрально разными.

— Знаешь, я не могу представить своей жизни без него. Но с другой стороны… Представить, что мы с ним, ну… это… не могу. Вот хоть убей, что-то мешает. Но что именно, я не понимаю. Может, мы как-то… физически несовместимы?

— Он же тебя теперь довольно часто приобнимает. Тебе неприятно?

— Нет, — удивленно вскинула брови Лили. — А ведь правда… Тогда почему?

— Говорят, поцелуй помогает выяснить, подходит ли человек для близости.

Эванс покраснела.

«Ох, дитё, — подумал Петр. — Ей бы с мамой поговорить, а не со мной».

— Кстати, ты с матерью своей на эту тему не разговаривала?

Ему достаточно было взглянуть ей в лицо, чтобы все понять. Ну вот почему подростки так небрежно относятся к опыту родителей? Почему спрашивают сверстников, которые сами ни бум-бум в таких вопросах? Что за дурь? Или это вина родителей?

Тут Эванс, наконец, отмерла. Ну да, ну да, все оказалось, как он и ожидал.

— Моим родителям Северус не нравится. Понимаешь, мы ведь давно жили в одном городе, только мы в респектабельном районе, а он, наоборот, ну, не в трущобах, конечно, но все равно. Они… нет, я никогда им не скажу!

— О чем?

Лили смешалась. Но потом закончила твердо:

— Что он для меня очень важен. Вот.

— Думаешь, они не догадываются?

— С чего бы? Меня дома-то чаще всего нет теперь, разве что на зимние каникулы там остаюсь.

— И уходишь гулять со Снейпом?

— С подружками!

«Разные социальные слои. Если не классы. Вот, оказывается, дело в чем. И подружек в каноне не было, — подумал Петр. — Интересно, интересно»…

— С какими?

— Со школьными, конечно! — фыркнула Лили. — Наши почти все разъехались по пансионам, только зимой и встречаемся.

— И много этих ваших?

— Семеро, — хихикнула Лили.

— Ого. Для маленького городка немало.

— Нас даже «волшебной семеркой» называли, — похвасталась Эванс. — Знаешь, они действительно отличные девчонки. По крайней мере, в Хогвартсе таких нет. Есть нормальные, как Сиви, но… все же не то, понимаешь?

— И чем же они так замечательны?

На Эванс было приятно смотреть — она улыбалась, глаза радостно блестели, она так охотно начала рассказывать, что Петр сразу понял: девчонка действительно любит своих подружек. И те, кажется, тоже. Так что, если случится самое неприятное, она вполне сможет адаптироваться в маггловском мире. Судя по ее рассказу, взаимовыручка у них на высоте.

В это время возле крыльца, где они сидели, раздался еле слышный хлопок, и вот уже Северус «радостно» наблюдает свою подругу в компании Питера… Но стоило его лицу начать вытягиваться, как оба дружно подскочили к нему:

— Привет, ты сегодня останешься? — Лили приобняла друга, заглянув тому в глаза.

— А мы тут как раз тебе кости перемываем, — добавил Пит.

— То есть я вам не помешал? — саркастично изогнул бровь парень.

«Фу, черт, родился он с такой мимикой, что ли», — подумал Петр.

— Еще как помешал, — ответил он вслух. — Кости тебе мы еще не все домыли, но в твоем присутствии это было бы как-то, — он задумался, подбирая слово, — неловко.

— Значит, без меня обо мне можно говорить что угодно?

— Можно подумать, вы без меня меня никогда не обсуждали, — фыркнул Пит. — Так я и поверил. Скажешь, не было?

— А… ну, было.

— Так почему меня за глаза обсуждать можно, а тебя нельзя?

— Кхм… Впрочем, я ненадолго, за книгой…

— Опять, — разочарованно протянула Лили.

— Северус, это безобразие! Ей вечером посидеть с кем-то надо? Почему все время я? — Пит незаметно подмигнул Лили, чтобы та, если что, не обиделась. — В конце концов, это твоя лучшая подруга, а я так… погулять вышел. Сколько еще я должен тебя заменять?

Как же парень растерялся! Петр едва сдерживал смех, а Лили, наоборот, кажется, была напряжена, как струна… Ой, Северус, не ошибись сейчас!

— Я… — быстрый взгляд на Эванс, — останусь, только книгу матери отнесу. Я быстро, правда.

— Северус, давай уже приходи с матерью, сил ведь хватит?

— Я так давно хочу с ней познакомиться, — добавила миссис Фосетт, весьма удачно появляясь на веранде.

Пит благодарно посмотрел на мать и та чуть заметно ему улыбнулась, так что он понял: поможет.

— Может быть, я могу пойти с тобой и пригласить ее лично? Как думаешь, Северус?

Снейп посмотрел не менее благодарно, чем ее собственный сын.

«Понятно. Леди не ходит туда, куда ее официально не звали».

Так что уже через час Эйлин Снейп сидела с Фосеттами в библиотеке, а Северус с Лили — на ступеньках всеми любимой веранды. Петр же задумчиво смотрел на зелень сада с подоконника второго этажа.

Август заканчивался, скоро пора было собираться в школу, а нерешенных вопросов оставалось еще слишком много. То, что ему, скорей всего, не разобраться в играх директора, Петр был почти уверен, но хотелось хотя бы примерно знать правила и расклады. А для этого ему действительно была нужна Эйлин Снейп. Не то чтобы он возлагал на нее какие-то особые надежды, но пару вопросов он ей точно задаст.

Но он и подумать не мог, чем все это обернется…

***

Снейп с Эванс, закутавшись в мантии, пошли куда-то в сторону реки и Петр, уверившись, что у них вроде бы все хорошо, покинул свой наблюдательный пост. Только вот до собственной спальни ему дойти была не судьба — в конце коридора появилась миссис Фосетт и поманила его к себе.

Сидя у матери в будуаре, Пит внимал ее рассказу. По всему выходило… ой-ой-ой, что выходило. Миссис Снейп едва успели остановить от того, чтобы та признала Долг Жизни перед их семьей, с трудом убедив, что этот долг у нее только перед одним человеком — собственным сыном. И вот ему-то она очень крепко задолжала.

— Представляешь, ваша Эванс — потомок сквибов линии Принцев!

— Вот это номер, — округлил глаза Пит.

— Не-эт, это еще не номер. Дело в том, что откуда-то старый Принц, глава рода, узнал, что над ними нависло нечто вроде проклятья, еще со времени последней Гоблинской войны. Чтобы спасти не имя, но суть, они с сыном пошли на крайние меры: разорвали помолвку Эйлин с, кажется, Розье…

— Что значит «кажется»? Был жених или нет, миссис Снейп не в курсе, что ли?

— Она не была представлена, не была извещена, только слышала краем уха. Тобиас Снейп — тоже не стопроцентный маггл, кстати, иначе бы он и не мог так реагировать на просыпающуюся магию Северуса. И он тоже несет кровь Принцев, пусть совсем чуть-чуть, но получается, что твой друг не совсем полукровка, а немного больше. И поселились они в том городке не случайно, и встретились дети тоже не без подачи Эйлин. Кстати, тогда она колдовала в последний раз. На это понадобились все остатки ее сил, и она перестаралась, добавив заклятие еще и на собственного сына. Она уже была отлучена от рода, так что платой за все это стало ее медленное угасание. Она знала, что не доживет до окончания Северусом школы.

— Что за заклятие? — встрепенулся Пит. — Подожди… неужели?

— Под новым именем при магическом браке, используя один интересный ритуал, можно было спрятать восстановленный старый род. Наследником Северусу становиться нельзя, Эванс — просто не стать, но вот их дети будут настоящие Принцы по наследию. И пусть имя уйдет, кровь сохранится, а проклятие спадет. Да, она закляла его на любовь и верность этой девчонке. И заплатила за это жизнью. Точнее, собиралась заплатить. И что делать сейчас, совершенно не представляет.

— Ей придется рассказать им все. Иначе это сделаю я. Нельзя так поступать с людьми. А уж с собственным ребенком…

— Ты пока еще не так много читал о магии крови, сын. Вот, — миссис Фосетт достала небольшую тетрадь. — Я занялась этим после твоих вопросов. И много чего нашла. Человеку со стороны не понять, что движет чистокровными отнюдь не снобизм, а ответственность. Магии становится меньше. Маги слабеют. И длится это довольно давно. И связь старинных родов с их землей, укрепляющая сеть волшебства, так же важна для состояния магии, как для растений своевременный полив. Мы же недавно разбирались с Северусом, неужели забыл?

— Корни?..

— Они самые.

— Как же тогда все остальные? Кто магглорожденный, например?

— А много ли таких сейчас? У вас на курсе — трое? Пятеро?

— Семеро, если на всех факультетах.

— А раньше их были десятки.

— Почему?

Мать пожала плечами.

— Есть разные теории. Общий фон, общий уровень магии. Магов обычно не рождается больше, чем их может «выдержать» общий фон. А если рождается, то падает их сила.

— Как-то странно. Вот засада.

— Что?

— Да, поговорка просто такая, читал когда-то.

— А гоблинская магия имеет такую же природу?

— Гоблинская завязана на металлы. Особенно золото и серебро. Только не обычное, а магическое.

— То есть все деньги, что они чеканят, это не просто так? — Петр уже немного понял расклад и поставил перед собой новую задачу — вернуть «себя-ребенка». Только аккуратно…

— Это то, что дает им силу.

— Откуда эта сила берется?

Элси встала и направилась к зеркалу, медленно ощупывая и чуть разводя в стороны свои аккуратные ушки с парой артефактных сапфировых сережек.

— Нет, на гоблина точно не похожа, — она обернулась к сыну. — И с какой стати ты думаешь, что я посвящена в тайны зеленошкурых?

— Прости, мама, — улыбнулся Петр. — Но вдруг тебе что-то попалось… этакое?

— Как же ты у меня еще наивен, при всей твоей взрослости, — улыбнулась она, взъерошив сыну волосы. — Разве такая информация может быть хоть когда-нибудь оглашена? Думаю, обладатель ее долго не проживет, если он не гоблин, конечно. Убедительно тебя прошу, чтобы ни одна душа не была в курсе, что ты или мы интересовались чем-то подобным.

— Обещаю, — серьезно ответит Пит.

***

— То есть, он… не может никак иначе и никогда не сможет, а я свободна? — возмутилась Эванс, когда они наконец выслушали все, что могла им сказать миссис Снейп. — Так нечестно! Снимите! Снимите с него… Что, если… если это все неправда?

— Что неправда, девочка?

— Что… он чувствует ко мне. А если он меня совсем даже… — она осеклась, так и не договорив, и спрятала лицо в ладони. А потом уткнулась в то единственное плечо, что и всегда. Северус молча обнял ее за плечи.

— Если бы он не любил тебя, ничего бы не получилось. Кроме того, что я бы и месяца тогда не протянула.

— Но зачем?! — блестящие от слез зеленые глаза непонимающе смотрели на женщину. — Своего сына… Как вы могли?

— Другого выхода не было. Или ты бы предпочла, чтобы заклятие легло на тебя?

— Лили, я дам тебе почитать, думаю, ты сможешь понять миссис Снейп, последнюю из Принцев. Она ради этого буквально отдала все. Свое благополучие, свои способности, свою жизнь. Да, кстати, вместе почитайте. Я понял, значит, и вы сможете, — Пит протянул им тетрадку матери.

— Это не твоя?

— Это моя, мисс Эванс, — пояснила хозяйка дома. — Мне, кстати, пришлось разбираться с этими вопросами почти с нуля — я ведь тоже магглорожденная. Хотя теперь думаю, что родители, скорее всего, тоже потомки чьих-то сквибов.

— То есть, у магглов волшебник родиться не может?

— По тем данным, что мне удалось собрать, оказалось, что нет. Другой вопрос, а много ли так называемых «чистых магглов»? Учитывая, сколько веков все жили бок о бок до объявления Статута Секретности, плюс то, что Острова всегда были достаточно обособлены, но вырождения волшебников, несмотря на немногочисленность, не произошло… Может быть, есть другие данные, которые помогут уточнить картину или изменить ее, но пока вот так.

Библиотека Фосетта за оставшееся время была основательно перерыта. Они перечитали все доступные книги по магии крови, увы, несколько из них было на французском и испанском. Снейп хмурился и листал словарь…

— А давайте разделимся? — предложила Лили. — Я бы взяла французский, Северус — испанский, Питер… ты какой?

— Русский, — буркнул Петр, в ответ получив восхищенное цокание Лили и понимающий прищур Снейпа.

«Не забыл, значит, легенду про подселение то ли души, то ли памяти. Интересно, к какой гипотезе он склоняется? Хотя ясно, что к "душе", все же я делаю много того, что "не по чину" четырнадцатилетним».

С французским, кстати, им помог мистер Фосетт. Точнее, Лили подкупила артефактора, блеснув перед ним своими возможностями в трансфигурации. Тот добавил к трансфигурированному из старой заколки сувенирному домику пару деталей, и тот «ожил»: открывались двери, за окнами сновали фигурки, а главное, при опасности, например, когда домик поднесли к свечам, тени заметались, издавая общий тревожный звук.

— Готов подарочек! Охрана дома.

— Ой, я думала, просто сувенир, — Лили сияла: ее творение усовершенствовали, как она и мечтать не могла. — Он от пожара? А вы меня научите?

— Нет, они так будут вести себя при любой опасности: наводнении, осаде, появлении в доме недоброжелателей.

— А кто это «они»?

— Нечто вроде привидений. Сгустки энергии, наделенные достаточной силой, чтобы быть немного плотнее воздуха, но при этом свободно в нем передвигаться. Кусочки магии тех, кто живет в настоящем доме.

— А, так это ваша охрана.

— Хочешь свою?

— Да мне-то зачем… А для магглов такое можно сделать?

— Ваши родители не магглы, мисс.

— Ох. Никак не могу привыкнуть. Значит, можно? Вы мне поможете?

***

Лили Эванс очень хорошо умела делать выразительные глазки. Правда, она много чего кроме этого умела, одни «глазки» вряд ли бы помогли — мистер Фосетт все-таки не тот был человек, чтобы разбазаривать ради кого попало свое время и силы. Но через несколько дней в доме Эвансов стоял изумительной красоты сувенирный домик, а сама Лили с тетрадкой сидела напротив мистера Фосетта и… учила французский.

С помощью хозяев они все-таки выяснили, что есть некая магическая субстанция крови рода. И брачные ритуалы, которые бывают весьма даже разные и зависят от того, кто входит в род, невеста или жених, эти маркеры деактивируют (для того и придуманы!), пока не рождается первый ребенок, несущий только наследие отца (или матери, если в род входит мужчина). Затем влияние ослабевает, поэтому второй ребенок, как правило, сильно отличается по набору способностей, взяв что-то от отца и от матери. Как и последующие дети.

Один француз писал, что возможны и другие ритуалы, в том числе обратная активация. Правда, только частичная. Тогда и первенец может быть уже другим по крови, хотя все равно будет принадлежать основному роду. Настоящие же полукровки бывают только от браков без ритуалов, все равно, между магами или магами и сквибами, и, конечно же, магами и магглами.

— Потому-то Северус, по идее, не может наследовать Принцам, брак ведь с магглом не был магическим, — сделал вывод Пит. — Но… есть одно «но» — Тобиас Снейп оказался носителем совсем крошечной, но все же части крови тех же самых Принцев. А значит…

— Я думаю, что когда ты признал семью и «почистил» отца, у тебя активировалось наследие Принцев.

— Чем мне это аукнется?

— Наследством, я думаю. Но заявлять об этом сейчас, мягко говоря, нежелательно. Да и вообще опасно. Понимаешь, в чем дело? Если ты примешь его, род останется, а с ним и все наложенные проклятия, и все ухищрения и жертвы твоих предков и твоей матери будут напрасными.

— Ясно. Снейп — это звучит гордо! — огорошила обоих парней Лили.

— Ну, спасибо, — Северус криво улыбнулся. — Вот уж не думал, не гадал…

***

— Почему у нас до сих пор нет доступа к сейфу Принцев?

— Вы уже не первый раз поднимаете этот вопрос. Мы не вмешиваемся в дела волшебников.

— Разве Эйлин Принц не скончалась?

— Здравствует, и весьма благополучно.

— Это как? — изумление старшего отдела было совершенно непритворным. — Позовите-ка того, кто передавал нашу монету для Тобиаса Снейпа. Кому вы поручили доставку?

— Бакзук, к вашим услугам.

— Какой молодой. Что ты сделал с монетой?

— Передал, как было велено.

— И что?

— Так… откуда мне знать?

— Вы оставили их без наблюдения?

— Мы не вмешиваемся в дела волшебников…

— Да, Бакзук, ты действительно очень молод. В дела вол-шеб-ни-ков. А насчет людей никакой договоренности нет и не было. Другое дело, что люди нам неинтересны. Кроме некоторых. Придется проверить. Марш в Коукворт.

— А как же молодой Снейп?

— Полукровка не может наследовать роду, как не может и его сохранить. Только если встретит носителя недостающей части крови. Но этого точно не случится.

— Почему вы так уверены, Ракхаг?

— О нем позаботится Дамблдор.

— Директор Хогвартса???

— Верховный чародей и прочая, прочая, прочая. Да он у нас давно на содержании. С тех пор, как… Впрочем, ты еще молод слушать эту историю. Мы не вмешиваемся в дела волшебников, если они сами не покупают наши услуги.

— Но стоит им только купить…

— Вот именно.

* * *

— Миссис Снейп, вы не заняты?

— Для вас, мисс Эванс, я свободна всегда. Вы наша единственная надежда, — худая и бледная после болезни Эйлин Снейп казалась совсем маленькой и хрупкой. И очень усталой, несмотря на все ухищрения хозяев дома.

— Собственно, я потому и пришла. Вы спросили, не предпочла бы я, чтобы то заклятие легло на меня вместо Северуса, помните?

— Думаю, ты бы ни за что не пошла на такое.

— А он бы пошел?

— Девочка… ты была ему дороже всех еще тогда. Пошел бы. Может, не совсем осознанно, но пошел. Мне бы вряд ли пришлось его убеждать. Но почему ты спрашиваешь?

— Так нечестно. Несправедливо…

— Неужели ты все еще считаешь, что этот мир справедлив?

— Я считаю, что должна сделать все для того, чтобы было справедливо. Что нужно для того, чтобы наложить заклятие на меня, и сможете ли вы это сделать без… — Лили смутилась: все же говорить женщине в лицо, как она выглядит, как-то не совсем хорошо. — Безопасно ли это для вас?

Эйлин Снейп смотрела на девочку, как на чудо. Она сама пришла просить ее о таком? Невероятно. Но…

— А Северус знает?

Лили пожала плечами.

— Никогда не делай чего-то за спиной того, кто тебе дорог. Не повторяй моих ошибок. Если хочешь, я сама ему скажу.

— Это мое решение. И я справлюсь. Значит, вы можете… Это правда неопасно? Вы, простите, еще не очень хорошо выглядите.

Эйлин улыбнулась. Впервые — так, что улыбалось все, а главное, само сердце.

— Я сделаю, что ты просишь. И не умру, теперь уже не умру. Благодаря Северусу. И… Лили, девочка… — женщина подошла к ней и крепко обняла. — Спасибо тебе за моего мальчика.

Примечание к части

Бечено и еще бетится...

Автора накрыло реалом, как медным тазом, так что - простите, что успеваю, то пишу и выкладываю.

24. Последние дни каникул

Петр долго и задумчиво смотрел на дождь, развалившись на уютном диванчике под крышей веранды, пока незаметно для себя не задремал. Разбудили его голоса друзей, но он решил пока не подавать виду. Точнее, спросонья было просто лень шевелиться.

— Э, да тут Питер! — в голосе Снейпа послышалась досада. — Пойдем в сад?

— Сыро, — протянула Эванс, — у меня обувь не та, а идти переобувать неохота. Что ты хотел?

Снейп замолчал и осторожно потрогал «спящего» за плечо. Тот немного дернул рукой и засопел дальше.

— Правда, спит… Ладно, я сейчас.

Парень забормотал заклинание купола тишины, к нему присоединилась Лили, а Петр осторожно повернул заветное колечко, благодаря которому узнал немало полезного, еще будучи первокурсником по пути в Хогвартс. Чувствовал он себя сейчас то ли слегка виноватым отцом непутевого подростка, то ли гиперответственной мамашей девочки, нечто такое среднее. Но не подслушивать почему-то не мог.

Успокоенные собственным заклинанием ребята присели на ступени совсем рядом с ним, так что можно даже было подглядывать меж ресниц.

— Лили, зачем?! Не делай этого, прошу тебя!

Северус яростно сверкал глазами, но почему-то девочка была уверена: он удивлен, поражен, но… ему приятно. А потому, насупившись, ответила:

— Затем, что так будет по-честному. Я так решила.

— Я пойду к матери, она…

— Стой! — она ухватила его за рукав. — Почему ты вмешиваешься? Это мое решение.

— Но тогда ты будешь обязана оставаться со мной… даже если не захочешь.

— То есть, я смогу «не захотеть»? — удивилась она. — И ты сам этого не хочешь?

— А… нет. То есть, мало ли, что я хочу. Но ведь это будет неправда!

— А то, как ты ко мне относишься — правда? — воскликнула Лили. — Или это только потому, что ты привык за это время к заклятию и сжился с ним? Скажи же, ну?

Северус поник. Ответить было, по большому счету, нечего. Все его увещевания, все протесты отскакивали от упрямицы как от стенки горох. Переубедить ее не было никакой возможности, но он непонятно на что надеялся.

— Скажи мне только одно, Лили, пожалуйста. Почему ты так решила?

Она вздохнула.

— Ты знаешь, до меня наконец дошло, что в школе совсем не так безопасно. Я не хочу, чтобы на меня влияли без моего ведома, не хочу… оставлять тебя. Помнишь, как вы с Питом заставили меня выпить антидот, когда я на тебя набросилась с обвинениями первый раз в Выручайке? Ведь это и правда было совсем не мое желание, не мое поведение. Я это до сих пор часто вспоминаю, и мне просто страшно.

— Почему ты не сказала мне?

— Считаешь, у меня было так много возможностей с тобой поговорить, когда ты появлялся на пять минут и снова исчезал? — Лили подбоченилась. — Знаешь, когда тебя не было, мы с Питером по вечерам много разговаривали, и, кажется, он меня убедил, что надо быть осторожной. И еще мы посмотрели вместе с твоей мамой вчера все о том заклятии. Оно, конечно, старинное и очень сильное, зато прекрасно блокирует любое другое влияние, даже зелья, представляешь? А Питер рассказал мне такие вещи о будущем, странные, жуткие, но весьма правдоподобные. Да и в Гринготтсе, помнишь, как гоблины с ним говорили? И я теперь знаю, что Пит — не просто наш ровесник. Да, с меня он тоже клятву взял.

Северус понимающе кивнул, но ничего не сказал, чувствуя, что подруга только готовится перейти к самому главному…

— А еще он меня спросил однажды, люблю ли я тебя настолько, чтобы оставаться рядом с тобой всю жизнь.

Северус вздрогнул. Черные глаза встретились с зелеными, ожидая, кажется, приговора. Он уже был готов просить ее замолчать, но было поздно.

— Я ответила, что не знаю. Мне кажется, я еще не доросла до того, чтобы полностью осознать, что такое любовь между мужчиной и женщиной, понимаешь? Мы же с тобой еще почти дети. Но в чем я уверена, так это в том, что не могу представить свою жизнь без тебя. И не хочу, — зеленые глаза сузились. — Именно поэтому все должно быть по-честному. Одинаково для нас обоих. Тебе еще есть, что возразить? Все, я пошла.

И Лили просто ушла. Понятно, куда и зачем. Северус не двинулся с места — видимо, потрясение было довольно сильным.

«Умница… Какая же девчонка умница! — думал Петр, нагло подслушивающий весь этот секретный разговор с помощью своего самого первого артефакта, памяти отца… — А теперь пора просыпаться и промывать мозги этому носатому чуду. Эх. Почему я не пошел учиться на психолога?»

Он потянулся и открыл глаза. Кажется, Северус обрадовался его пробуждению? А вот он сам в следующую минуту был не очень-то рад, когда парень вывалил на него все свои сомнения и эмоции.

— Северус, если ты хочешь услышать от меня хоть что-то, придержи коней.

— Что? А… Вот что теперь будет?

— А что тебе не нравится?

— То, что это будет, — парень замялся, а потом словно вытолкнул из себя, — не любовь.

И замолчал, ощетинившись, как пойманный ежик.

— Романтик несчастный, вот что я скажу, — Пит жестом остановил попытавшегося было возмутиться Снейпа. — Вот скажи мне, если человек сам, сознательно идет на такое ради другого — что это? Что это, если не любовь, я тебя спрашиваю? Тебе повезло, как... как... я не знаю, кому! Какого бундимуна сопливого тебе еще нужно?!

— Ты правда так думаешь?

Пит молча постучал себя по лбу и закатил глаза. А опустив их, впервые увидел абсолютно счастливого Снейпа.

— Я дурак? — спросил тот, мгновенно посерьезнев и став исключением из всех пословиц насчет ума и влюбленности. — Мне надо будет извиниться?..

— Конечно дурак, но извиняться вовсе необязательно.

— Почему?

— Ты же не извиняешься за то, что ты мальчик?

— То есть?

— У вас разное мышление, вы разные люди, каждый из вас видит ситуацию по-своему. Разве имеет смысл извиняться за это? Лили на тебя обиделась?

— Не знаю. Вроде бы нет.

— Так спроси, уточни, вместо того, чтобы придумывать то, чего на самом деле нет. Как бы вы ни были близки, вы никогда не будете идентичными близнецами с одинаковыми чувствами и взглядами. Знаешь, что самое важное в семейной жизни?

— А ты откуда знаешь?

Петр выразительно прокашлялся.

— Ах, да. Прости. Так что?

— Вовремя договориться. Причем так, чтобы человек действительно понял все твои резоны, без иносказаний, без «вдруг она не так подумает». Если тебе кажется, что она подумала не так, спроси. Будь честным и ее проси о том же. И никогда не думай, что другой человек чувствует и думает то же, что и ты. Узнавай, каждый раз узнавай.

Парень смотрел на него словно на мессию какого-то.

«Эх, совсем беда с этими магами и их половым воспитанием. Да и не только… Подсунуть ему, что ли, пару книг по психологии? Вот только где найти в магической Британии "Как относиться к себе и к людям" Козлова?.. Хоть по памяти восстанавливай!»

* * *

Дверь на веранду громко хлопнула: выскочила Эванс, слегка взбудораженная, на щеках, похоже, следы слез, схватила за руку Снейпа и утащила в дом. Петр медленно пошел следом.

Эйлин лежала на постели в гостевой комнате и едва дышала. Подле нее на коленях стоял сын, уткнувшись лбом в безвольно свисающую руку. Лили стояла рядом, тихо всхлипывая, вытирая слезы и что-то бормоча. Только подойдя ближе, Петр разобрал, что именно, и едва не сел на пол тут же. Эйлин умирала… И просила сына перенести ее домой, чтобы она могла хотя бы проститься с мужем.

— Почему? — не выдержал Петр, наклонившись к женщине.

Та слабо улыбнулась.

— За заклятие платят жизнью. И если за счастье моего сына я должна заплатить… какая мать поступит иначе? Прости меня, Северус… за все. Простите… что я тут так, — она попробовала подняться, но Пит мягко и осторожно остановил ее.

— Полежите немного, я сейчас! — и полетел к матери и отчиму. Больше надеяться было не на кого.

— Почему вы мне ничего не сказали? — услышал он всхлип Лили, закрывая дверь.

Он рассказал о случившемся всего одной фразой и тут же побежал назад, так что не заметил, как переглянулись родители, а затем и вовсе повернули в противоположном направлении.

Когда те наконец спустились в комнату Эйлин, ей словно бы стало немного лучше. Мистер Фосетт покачал головой:

— Вы не перенесете сейчас аппарацию даже на совсем небольшое расстояние. Портал, конечно, будет предпочтительнее, но я бы и его не стал задействовать. Здесь сильный родовой участок, восстанавливайтесь… Это вам поможет.

Он снял с пальца собственной супруги помолвочное кольцо и надел на палец женщины. Та озадаченно рассматривала свою руку. Миссис Фосетт тихонько хмыкнула, но промолчала. Дети смотрели недоумевающе.

— Но… я же замужем, а вы… у вас такая прекрасная пара, — Эйлин попыталась снять кольцо, но Элси мягко сжала ее пальцы.

— Ты предпочтешь огорчить всех нас своим свежим трупом, дорогая? Ни магия, ни обычаи не мешают моему супругу взять еще одну женщину, хм, в жены… или хотя бы невесты. И если такова цена твоей жизни и, — она взглянула на бледных и взволнованных детей, — цена их спокойствия, неужели ты думаешь, что я не соглашусь?

— Как вы?.. — Эйлин задохнулась, не в силах говорить дальше.

— Ты нас не удивила, милая. Мы ожидали чего-то подобного, и от Лили, и от тебя, а потому были готовы. Давай, Натан…

— Но Тобиас…

— У вас ведь не магический брак, верно? — уточнил мистер Фосетт.

Эйлин кивнула.

— А помолвка будет магической. И даст вам полный доступ к магии Фосеттов. Я правильно понимаю, что замуж за меня вы не пойдете?

Миссис Фосетт тихо хихикнула.

Петр смотрел на мать совершенно обалдело. Впрочем, все остальные тоже.

— Нет, что вы…

— Вот и оставайтесь вечной невестой, мне не жалко, — наконец рассмеялась Элси.

— Согласны ли вы, Эйлин Снейп, урожденная Принц, стать моей невестой? — торжественно произнес хозяин дома, но тут же сменил тон на деловой. — На самом деле, я не вижу других способов сохранить вам жизнь, миссис Снейп. Со своей стороны клянусь никогда не переходить границы, которые вы мне очертите.

Эйлин всхлипнула.

— Соглашайтесь, пожалуйста! — не выдержала Лили. — Ну что вам стоит? Живите, мы все вас просим…

— Согласна…

Эйлин слабым голосом читала клятву, слова которой подсказывали ей Фосетты. А потом моментально уснула, едва не испугав этим сына. Его успокоил «новый мамин жених», объяснив, что остатки физических сил ушли на клятву, но поскольку та закрыла все травмы в магической ауре женщины, теперь ее жизненные силы не будут вытекать, и ей останется только восстанавливаться. А кольцо… его легко сделать невидимым, да и само оно довольно простое и скромное, мало кто заметит.

— Ну что, ты теперь почти мой сводный брат? Или как это будет… недосводный брат или сводный недобрат? — Петр пытался разрядить обстановку. Уж очень его напрягала Эванс, того и гляди, ударится в патетику. Да, бляха муха, он и сам, того и гляди, ударится… Тьфу. Северус, похоже, уже там, но, к счастью, молча. Впрочем, к счастью ли? Млять, накаркал…

— Я, Северус Снейп, признаю До…

Петр крепко обнял приятеля, старательно залепив ему рот пятерней и начал рассказывать какой-то идиотский анекдот… А потом еще и еще. Пока Лили не начала немного истерично хохотать, а парня не попустило.

— И зачем? Ведь это по-любому Долг Жизни.

— Знаешь, Снейп, сдается мне, между нами будет еще столько подобных долгов, что считаться ими просто не имеет смысла.

— Почему?

— Потому что настоящие люди всегда так поступают. Как твоя мать. Как моя. Как Лили. Как поступим ты и я. И дело совсем не в долгах.

Эванс покраснела и Петр радостно переключился на нее.

— О, кстати, ты чувствуешь что-то иное по отношению к этому парню? — бесцеремонно поинтересовался он.

Девчонка округлила глаза.

— То есть после ритуала… Погоди-и…

Она задумалась, глядя на Снейпа, медленно подошла и погладила его по щеке. Парень поймал ее руку и, не отводя глаз, поцеловал тонкие пальцы.

Лили рассмеялась.

— Ничего… ничего не изменилось! Только одно, наверное…

— Что? — хором спросили парни.

— Чувство, что все так, как надо. Наверное, если бы ты, — она повернулась к Северусу, — поцеловал мне руку раньше, мне стало бы неловко. А теперь как будто так и должно быть.

И она от души обняла едва не задохнувшегося от счастья парня.

«И где всякие там ба-бах или хотя бы какой завалящий лучик света? — подумал Петр. — Ведь это явно помолвка, явно магическая. И ни фига. Даже обидно. Кто зажмотил спецэффекты?»

Он, не выдержав, поднял кулак и погрозил им непонятно кому.

— Эй, ты что делаешь?

— Пит, с тобой все в порядке?

— А, это у меня тоже такой отходняк, не обращайте внимания, — хохотнул он.

«Неужели все устаканится? Но мать дает… Да и отчим. Повезло мне с ними. Нам повезло».

Они сидели и тихо смеялись уже даже не шуткам, просто любой ерунде. Просто так. И им было удивительно хорошо. Втроем. Хотя…

— Люпина не хватает, — вспомнил вдруг Снейп.

— Ага…

— Он с Джейком что-то замутил, они у наших стариков, — пояснил Пит.

— Надеюсь, это безопасно?

— Наверное, чистят маггловские шмотки на заказ…

И Пит рассказал, как начал зарабатывать еще до школы. Ребята удивлялись и едва не хохотали, когда он поведал им о неожиданной популярности маггловского антиквариата у магов.

— И что вы смеетесь? Весьма неплохие деньги.

— Получается, можно спокойно жить на два мира?

— Конечно. Вариантов всегда масса, была бы голова на плечах.

— И чтобы с той головой все было в порядке.

— Это ты точно заметил.

* * *

На следующий день Эйлин настояла-таки на том, что должна появиться дома, и Снейпу пришлось отправляться с ней порталом. Оказавшись в крохотной гостиной, она тут же отослала сына назад и позвала мужа, решив признаться сразу и во всем.

Гоблин-соглядатай появился аккурат в разгар семейного скандала… И счел самым правильным посидеть немного в стороне. Вот так, а можно и еще подальше. Услышав звон разбитого стекла, он еще раз пересел.

Когда он, осторожно выглядывая из-за чахлого кустика (больше поблизости ничего не росло), заметил рыдающую на крыльце изможденную женщину, которую в сердцах едва не пнул, выходя из дома, Тобиас Снейп, сомнений не осталось: все идет даже несколько хуже, чем они рассчитывали.

И он поспешил отчитаться, точнее, порадовать старейшин…

Пока он добирался, пока искал всех, кому должен был доложить (его никто не ждал так рано), время себе шло…

Ему не поверили! И даже, к его глубочайшему негодованию, заперли! В самый настоящий каземат, словно он маг какой-то! Гады! И вместо него отправили другого.

Первый час молодой гоблин предвкушал, как перед ним будут извиняться, все-все. А через час в голову начали закрадываться некоторые сомнения. Да, ограничение свободы и неприятные эмоции способствуют взрослению…

* * *

Вечером, словно чувствуя неладное, Северус заторопился домой. С пьяным в дрезинушку отцом он столкнулся на пороге, сузил глаза и использовал тот прием, которому их учил Петтигрю: обхват сзади, фиксация кадыка… Ростом он почти догнал отца, ловкость за два года наработал приличную, да и сил хватало.

Так что через четверть часа протрезвленный папаша отчитывался перед собственным отпрыском, который еле сдерживался, чтобы не начистить тому морду. В разгар беседы сверху спустилась Эйлин… Разгорелось еще веселей.

Домашний скандал в лучших итальянских традициях семейства Принц был в самом разгаре, так что очередной гоблин первым делом получил по голове старым башмаком хозяина дома. Рабочий башмак рабочего человека, запущенный неслабой рукой, оказался… весьма убедителен.

Так что гоблин предпочел не высовываться, и, послушав не без гнусного удовольствия музыку домашней свары (мужчина рычал, женщина плакала, их сын страшно ругался…), гоблин даже кое-что повторил, чтобы лучше запомнить, и, одобрительно хмыкнув, отбыл на отчет.

«Действительно, старейшинам не стоит быть настолько мнительными и не доверять собственным же амулетам!» — подумал он. Да так и передал. Почти слово в слово. Что он им, мальчик, чтоб его гонять по всяким, подумать только! — маггловским закоулкам.

На том в Гринготтсе, средоточии гоблинов Британии, все и успокоилось.

* * *

На Косой Аллее в этот раз все закупались поодиночке. Встретились только Северус и Лили, и то случайно, да и им пришлось разбежаться: покупки они начали с разных магазинов. Конечно, они договорились встретиться у Фортескью, но и там им не дали остаться одним: Люциус Малфой с каким-то представительным джентльменом, от которого у Лили нехорошо засосало под ложечкой, усадили Северуса с собой, как тот ни пытался вырваться.

Впрочем, не особо пытался: он просто не мог проигнорировать Малфоя, своего бывшего старосту, да еще и однажды взявшего его под свое крыло. Лили это прекрасно понимала, но отчего так тревожно тогда? Вот ведь, приличные люди, аристократы, они же не позволят себе ничего такого?

Девушка хмурилась в своем углу, пока к ней не подсела Сивилла Трелони, которую она поначалу не узнала. Школьная подруга все время хихикала и вообще вела себя слишком странно, да и одета была, как… как… непонятно как! Какие-то браслеты, висюльки, ленты, шнурочки… И совершенно кошмарные очки!

— Ты вообще откуда такая? — не выдержала Эванс. — Случилось что?

— Я вижу, что ты волнуешься. Кто они? — девочка кивнула за стол, где сидел Северус, кажется, уже заинтересованный тем, что ему говорили.

Лили пожала плечами.

— Сейчас… — Сивилла поднялась со стула и направилась к троим мужчинам. — Хотите, я вам погадаю? Вот совершенно бесплатно… Правда-правда!

Она сняла очки, уставилась на представительного мага, и вдруг… голос ее изменился так, что стал казаться мужским.

— Ферзем играет чужая рука, а он считает себя королем… А настоящего короля, — расхохоталась провидица, и стало отчего-то совсем страшно от грубого мужского смеха в почти детском горле, — настоящего короля, которым хочет стать ферзь, — его нигде нет! Больше нет. И не будет.

После чего осела и Снейп едва успел ее подхватить и извиниться перед собеседниками. Малфой и его спутник быстро расплатились, поднялись и вышли, кивнув напоследок Северусу. Старший незнакомый маг все время поглядывал на Сивиллу, которую Лили придерживала на стуле, чтобы та не упала.

— Сиви, ты как? — потрясла она ее, едва та задышала ровнее и открыла глаза.

Девочка медленно приходила в себя. И первое, что сделала, напялила очки-линзы, буквально уродующие ее лицо.

— Зачем они тебе?

— Что случилось?

— Не здесь, — она встала, слегка покачнувшись, и Снейп снова ее поддержал, на миг задумавшись, словно принимая решение.

— Подождите, я расплачусь, — усадил он ее обратно.

— Возьми на всех еще булочек с корицей, пожалуйста, — попросила Лили, кивая на Сивиллу. — Ей явно не помешает.

Наконец они вышли из кондитерской.

— Ну что, к Питу?

— А куда еще…

— Можно ко мне, — предложила вдруг Сивилла. — У меня дома никого… Больше никого.

Из-под очков капля за каплей потекли слезы.

— Точно к Питу, — распорядился Северус и они, взявшись за руки и крепко обняв Трелони, исчезли за ближайшим углом.

25. Сплошные загадки

Фосеттов-старших дома не оказалось: отправились по каким-то делам, вернуться должны были к вечеру. По каким, Пит не знал: у него с «предками» установился паритет — он перед ними не отчитывался, соответственно, как и они перед ним. Зато разговоры по душам получались прекрасно. Так что девочки просто отправились в комнаты Лили.

Немного подзакусившая булочкой, умытая и переодетая, Сивилла таки выдала классическое подростковое потрясенное «вау», когда Эванс подогнала по ее фигуре свое запасное платье и она увидела собственное отражение в зеркале. Настроение у девочки улучшалось — рядом были друзья, и, кажется, действительно самая-пресамая лучшая в ее жизни подруга.

Правда, это продержалось недолго. Стоило девочке начать рассказывать, как ее семья попала под «налет Пожирателей смерти», как недавно стали называть сторонников Лорда Волдеморта, она снова начала всхлипывать, несмотря на новую порцию успокоительного. Оказалось, что когда она вернулась от бабушки, дома просто не было. Развалины, а над ними в воздухе — выползающая из огромного зеленого черепа змея. Метка Пожирателей. Метка Лорда. И больше ровным счетом ничего.

— Он же проводит что-то вроде политики чистой крови? Вы разве полукровки?

— В нашей семье было немало смешанных браков… Может, поэтому?

— Бред какой. Кому вы могли помешать? Тети тебе не писали, ничего такого не было?

— Нет. Ничего. Они вообще мало общались со мной, а в последнее время и дома бывали нечасто. Все куда-то ездили. Но я не знаю, куда и зачем.

— Может, все с этим и связано?

— Может… Теперь уже не узнать.

Сивилла запрокинула голову, в очередной раз сдерживая слезы.

— И у вас не было никаких врагов?

Девочка пожала плечами.

— Взрослые меня не очень-то посвящали в свои дела. И вот… их теперь никого… Даже похоронить нечего.

— Почему ты не пришла сюда порталом?

— А его тоже больше нет. Я не брала его с собой — зачем, если к вам не собиралась? Так и лежал в моей комнате.

— Где же ты была? Почему не связалась с нами?

— Я не помню… Я нарвала цветов, положила их… на то, что осталось от дома, ведь это можно, наверное, считать могилой? Правда ведь? А потом просто пошла, куда глаза глядят. Я шла… долго. Уснула под стогом сена. На следующий день дорога стала шире, и на ней стояла какая-то смешная машина или автобус, я так и не поняла. А в ней много таких забавных людей. Они меня накормили и я осталась.

— Все было, как во сне. Там так странно пахло, то ли свежими помидорами, то ли чем-то горело-сладким. Сначала противно, но потом привыкаешь… Меня покормили и ни о чем не спрашивали, а мне все время хотелось спать. Ехали куда-то. Песни пели. Было странно и почему-то весело. А потом я оказалась в Лондоне, случайно узнала улицу. И тоже пошла, одна. А за мной побежал кто-то из тех. Не знаю, почему я не хотела, чтобы меня догнали. Когда я смотрела на их лица, то видела, что с ними будет… нехорошее. У всех. Я не должна была оставаться с этими людьми, у них плохая дорога. Неправильная. И вот… я оказалась у Фортескью и увидела тебя, Лили.

— Ты аппарировала наугад! Повезло, что не расщепило…

— Я, — девочка снова шмыгнула носом, — просто вспомнила, как мы тут однажды сидели все вместе. Как было хорошо.

— А очки? Откуда они у тебя?

Сивилла пожала плечами.

— Какая-то старушка дала. А может, старичок. Я не помню. Я в них почти ничего не вижу и это иногда помогает.

— Помогает?! В чем?

— Не видеть людей. Не знать, что будет с ними.

— Почему ты уверена, что будет именно то, что ты увидишь?

— Дар. Бабушка рассказывала, как он активируется у нас в семье. Много горя…

— Подожди, а почему ты к бабушке жить не пошла? Ты же сказала, что была у нее!

— На кладбище жить?!

— А… ты туда ходила, когда?..

— Ну да. Там у нее так уютно. Под ветками старого дуба тихо, редко кто мимо проходит. А если дождь, можно укрыться, недалеко сухой склеп. Старый-престарый, и листвы в него ветром нанесло, но крыша хорошая. Я люблю у нее гостить…

Лили обняла Сивиллу.

— Если ты хочешь, живи у меня. У нас комната есть отдельная, даже две, а можно и ко мне еще одну кровать поставить. Можно будет вечером сколько угодно разговаривать. Родители точно не будут против. Пойдешь со мной?

— Да и у нас места достаточно, — добавил Пит. — И мои тоже не будут против, я уверен.

— Это уж точно.

— Извини, не могу пригласить к себе, мать болеет, — вздохнул Северус.

— Пока хоть у кого-то из нас есть крыша над головой, ты не останешься без дома.

— Сиви, ты ешь давай… Думать будем на сытый желудок.

— Нет, погоди, ты когда ела в последний раз? Тебе плохо не станет?

— Да в меня и не влезает уже, — слабо улыбнулась девочка.

А Петр вдруг осознал: про метку-то ведь никто из ребят не знал до этого момента!

— Сивилла, а откуда ты знаешь, что череп со змеей — метка Пожирателей? Ты про них откуда узнала? А вы что про это знаете или слышали?

Северус и Лили отрицательно помотали головами. А Сивилла часто-часто заморгала и напряженно нахмурилась, а потом с ужасом посмотрела на друзей.

— Я не помню!

— Дела-а. Кто-то стер тебе память…

— А если антименталь попробовать? — предложил Северус.

— Неси!

Парень птицей полетел в лабораторию и вскоре вернулся с небольшим флаконом. Девочка выпила. Ребята терпеливо ждали.

— Ну? — не выдержала наконец Лили.

— Ничего, — развела руками подруга.

— Мастер работал. А сильных менталистов у нас двое, как я слышал: Директор и Лорд.

— Ага, как и зарегистрированных анимагов. Какой идиот будет об этом трубить? Тот, что готов поспорить с этими двумя?

— А, ну да, ну да…

— Может, сходить туда, вдруг на месте найдется хоть какая-то зацепка?

— Ты не против, Сиви?

— Ага, разбежались. Портал сделать не так-то и быстро.

— А запасного нигде не завалялось?

— Думаете, что-то может уцелеть после Адеско Файр?

— А ты уверена, что это было именно оно?

Трелони молча кивнула.

Петр вздохнул. Да, теперь придется на всякий случай дублировать артефакты и позаботиться, чтобы все всегда таскали их с собой. А завтра уже в школу, вот невезуха. Но все-таки до отбытия обеих девочек к Эвансам успел зачаровать колечко для Трелони.

Тем не менее он успел порадоваться тому, что мать с отчимом подарили ему… фамильяра. Совершенно замечательного хомяка, точь-в-точь, в какого превращался он сам.

«Весьма дальновидно, — подумал Петр. — Теперь можно совершенно замечательно меняться местами. Интересно, а… если хомяку дать оборотное?.. Поэкспериментируем?!»

Важный самодовольный хомяра, как ни удивительно, прекрасно начал отзываться на кличку «Пирс» уже в первые минуты после привязки и изображал собой вполне добропорядочное, словно давно прирученное животное.

* * *

Пол вагона подрагивал, колеса отсчитывали стыки рельс, а ребята в купе молчали. Пит думал, как ему сказать Сивилле, кем был тот человек, которого привел к Фортескью Малфой. Вообще не только ей надо сказать… Интересно, Снейп знает?

Неужели действительно вот так начиналась Первая Магическая? С налетов на обыкновенные семьи? Что за чушь? И никаких вопросов, никаких требований? Ничего, кроме этой дебильной метки с черепом? Не складывается, никак не складывается.

В принципе, он знал, что можно иногда определить маньяка по внешности. Но или Реддл пока еще не маньяк, или… хорошо маскируется, да. Но на Сиви смотрел нехорошо, да и на Снейпа тоже. Хищно так смотрел. Зараза. Вот что он, Пит-хомяк, может противопоставить такому? Он выругался про себя и задумался снова.

Он еще раз прокрутил воспоминания. Ничего такого «страшного», просто маг, достаточно респектабельный, судя по одежде, вот с возрастом угадать сложнее, Реддл вроде ведь должен быть постарше матери? Наверное, как мистер Фосетт, хотя, может, и старше, потому что тот его не помнит, значит, учились они в разное время. По идее, так и должно быть, но выглядит… да неплохо выглядит. Кстати, о взгляде. Уважаемый директор тоже иногда так на школьников посматривает, когда никто не обращает внимания. Пит заметил, проходя однажды мимо под дезиллюминационным.

Снейп, как всегда, пропал в какой-то книге, Эйвери с Мальсибером и Люпином пошли погулять, да и девчонки начали собираться в соседнее купе. Начинать разговор не хотелось. Но и откладывать некуда.

— Сивилле обязательно нужно войти в какую-нибудь семью.

Девчонки присели. Лили с готовностью предложила Эвансов, но, по понятным причинам, которые он быстренько изложил, Пит отмел этот вариант. И предложил, конечно, свой. Благо, предки же ему и объяснили, насколько важно это для девочки. Хоть и понимали, что это может быть опасно для семьи, в том случае, если «рейд пожирателей» не случаен. Мистер Фосетт в случайности не верил. Правда, и в «пожирателей» тоже не очень.

Что Пит и рассказал во всех подробностях.

— Ты думаешь, что на меня кто-то имеет виды?

— Скорее всего. Так что вот, — он протянул ей пару колец. — Хорошо, что ты вся в колечках и фенечках, незаметно будет. Интересно, может, на них тоже можно что-то наложить? Дашь посмотреть?

Сивилла сняла несколько браслетов и ожерелий на кожаных ремешках.

— Они же от тех, странных, в автобусе, почему ты от них не избавишься? — спросила вдруг Мэри.

Трелони подняла удивленные глаза:

— Это все, что у меня есть… Как я могу что-то выбросить? Ты что?..

— Ой… прости, прости! Ты только скажи, если тебе что-то надо…

— Что ей надо, ты в курсе, разве нет? Твоя семья сможет защитить провидицу?

Мэри вздохнула.

— Мои родители не сильные маги, и оба только в третьем поколении… Нет, пригласить к себе, ввести в семью — это бы они с радостью. Мама хотела еще детей, не получилось. Но защитить? Не справятся. Они у меня вообще оба увлекаются Востоком. Ну, знаете, «если долго и спокойно сидеть у реки, то течение рано или поздно пронесет мимо труп твоего врага». И все в таком духе. Думаешь, я зря начала на боёвку налегать?

— Ты начала?..

— А ты на наших девчачьих занятиях в прошлом году часто бывал?

«Все любопытственней и любопытственней, — подумал Петр словами кэрроловской Алисы. — Вот вам и «душечка Мэри»! Интересно, кого, где и сколько я еще прошляпил?»

Петр тяжко вздохнул и продолжил неприятный разговор.

— Сивилла, ты знаешь, кому пророчила у Фортескью?

Девочка только помотала головой.

— Темному лорду.

— Что-о?! — серые глаза едва на лоб не вылезли от изумления. — И он мне ничего не сделал?

— А что он должен был сделать? Прикончить тебя прямо за столиком? Мне только одно не понравилось — как он смотрел на тебя и на Северуса. Сдается мне, захочет вас к рукам прибрать…

— И что теперь делать?

— Вот я и говорю, нужна защита нормальной семьи, которая вне политики.

— И где найти такую?

Пит задумался и вдруг выдал:

— Хорошо бы на континенте…

— Это как?..

— Да, это никак, вообще-то. Эх, никак…

И задумался о Родине. Если бы хотя бы примерно знать, что там и как в России у волшебников! Но увы, тут он может только путешественников расспрашивать, но как-то это направление не было слишком популярным у британских волшебников. Он уже давно пытался этим интересоваться, но все без толку.

«Группа английских детей обратилась в Советское посольство с просьбой предоставить им политическое убежище…» Душевненько, да. Но на самый край надо иметь в виду. Где находится посольство, он вызнал уже давно.

— А семью мы обязательно поищем.

— Сильный — значит заметный, может, наоборот? — предложила Мэри.

— Это подошло бы, если бы она сама не засветилась. Теперь нужны только… Ч-черт. Нейтралам в заварушках частенько достается больше, чем тем, кто поддерживает враждующие стороны… Будем думать. Все равно что-нибудь придумаем! А для начала займешься анимагией, чтобы, случись что, смыться… в смысле, быстро убежать, а лучше — улететь.

— Обязательно займусь! А у тебя нет случайно…

— Есть, — Лили и Петр почти одновременно протянули ей свои записи.

— Ого, какой у вас обоих хороший почерк… Девочки, вы идите, я пока почитаю, ладно?

Они еще долго ехали так — Сивилла читала, изредка задавая Питу вопросы, а Пит думал, что же все-таки происходит и как это понять…

* * *

В подземелье Гринготтса перед гоблинами отчитывался человек самой непримечательной наружности…

— Наш Светлый и Темный проекты уже через несколько лет готовы столкнуться, господа, — самодовольно закончил он и разгладил рыжие усы, выглядевшие на его бледном лице отчего-то неуместно.

— Мистер Браун, что значит «несколько лет»?

— Господа, вы куда-то торопитесь? Если все делать чисто и аккуратно, это определенно не второпях. Каждый из них начинает вербовать сторонников. И да, Том успел раньше. Все-таки с Великим Светлым мы немного перестарались. Слишком уперт. Слишком себе на уме. Да и немолод к тому же.

Мужчина вздохнул. При такой «армии», что набирал директор школы, противостояние могло не состояться, потому как, в принципе, не с кем. Так что Тома придется еще и попридержать. Отправить его, что ли, куда подальше? Пусть мир поглядит… реликвии себе покруче подберет. Точно.

Разве что направить Тома с компанией на террор, но то, что аристократы пойдут на такое, весьма сомнительно. Нынче вот попробовали — еле удалось раскрутить самого Лорда на то, чтобы тот отдал приказ своему молодняку, помощники едва артефакт не сожгли. До чего все-таки энергозатратны эти ментальные воздействия!

Зато одним налетом двух зайцев убил, можно сказать, выполнил слезную просьбу Белого о Провидице. Эх, жалко девчонку, ладно хоть жива осталась. И инициация удалась, ну, тут без вариантов: окуривание, ритмическое воздействие, да и шок у нее, судя по докладу, был весьма глубокий. Интересно, скоро ли отойдет, да и… отойдет ли?

— Мы вам за что платим? — нарушил его мысли самый старый гоблин.

— За то, чтобы наши общие интересы как можно скорее претворились в жизнь, конечно. Контроль численности волшебников, их незнание и невмешательство в большой мир, лояльность тех, без кого не может обойтись разведка и… еще нескольких ключевых фигур.

* * *

А в это время в самой глубокой и дальней части подземных лабиринтов — вотчине оставшихся гоблинских мастеров, каковых оставалось всего двое, состоялся еще один разговор.

— Монеты, передаваемые людям, почти не дают нужного нам прироста энергии.

— Значит, надо поменять людей.

— От волшебников фон неизмеримо мощнее. Что, если их станет слишком мало, неужели наша магия тоже начнет иссякать?

— Мир велик… Если наши враги уйдут навсегда, мы найдем, чьими силами пользоваться дальше. Не только в Британии есть волшебники.

— Тогда не ждите от нас зачарованной стали в ближайшее время.

— Ну и хорошо, старые вещи больше взлетят в цене.

* * *

В доме с видом на Темз-Хаус в окно смотрел тот, благодаря которому некоторые второкурсники смогли замечательно продвинуться в анимагии. Мистер Грин был доволен невероятно: надо же было его помощнице так удачно споткнуться, да еще держа в руках жучок, который прилип к одному из самых неприятных типов, что он знал. Хватать практически постороннего человека за полу плаща, чтобы отлепить от того новейшую разработку, мисс Смит не решилась. Ай да умница. Особенно потому, что прилетела с этой неприятной, по ее мнению, новостью, к шефу — к нему. Так что оставалось лишь протестировать артефакт, для чего его, собственно, и передали.

Браун, значит, засланец гоблинский. Великолепное стечение обстоятельств, хоть премию мисс Смит выписывай. А почему бы нет? Конечно, девица вроде бы ни при чем, но как отблагодарить Фортуну? Судьбу? Почему-то он чувствовал, что это сделать необходимо.

— Анима, душа моя… Позови ко мне Роуз.

Феникс исчезла, и через несколько минут в кабинет неуверенно, виновато сгорбившись вошла заплаканная помощница.

— Мисс Смит, должен сказать, что ваше поведение оказалось весьма полезным, так что — вот приказ. Идите к финансистам, вам понравится.

Когда удивленная девушка вышла, он задумчиво побарабанил пальцами по подбородку. Было ощущение, что надо сделать что-то еще полезное, просто так… Но кому? Оливер Грин хлопнул себя по лбу: он же должен поинтересоваться, как прошло превращение у тех забавных ребят. Ну и что, что пока всего лишь третьекурсники, только что вернувшиеся на учебу? Надо, надо будет его любимице еще немного поработать. А пока он запасется орехами и фруктами. Самыми лучшими. Для нее. Мужчина погладил глянцевое крыло, переливающееся огненными всполохами, и аппарировал.

Примечание к части

Автора накрыл реал, но я стараюсь из-под него выскрестись. Получается, но совсем ненадолго, буквально минут на 15-20 в день, а вечером... давно не засыпала так, едва положив голову на подушку. Ну... надеюсь, хоть заработать получится.
Спасибо тем, кто писал отзывы!
Спасибо всем, кто ждал!

26. Скандал в благородном семействе

***

Первое же собрание в Выручайке, куда ребята еще в прошлом учебном году начали приходить каждый вечер, не сговариваясь, практически продолжило их дорожные разговоры. Разве что они обменялись тем, кто какие предметы выбрал, и удивились, что Трелони непривычно резко для нее отказалась от Прорицаний.

— Разве тебе не надо учиться управлять даром?

— Если бы тут учили этому! Здесь все только хуже станет. Я прочитала про курс, он создан для того, чтобы разбудить дар, если у кого-то он есть. А куда мне еще будить-то?

— Это да…

— А где могут научить нормально управлять?

— Только те в родне, у кого был дар…

— Неужели в Англии никого не найдется?

— Попробуй найди. Искать активно — это все равно, что разболтать о своем даре всем на свете. У нее и так неплохо получается, разве нет?

Сивилла покачала головой.

— Это по мелочам неплохо. А по-настоящему…

— Какая разница, все равно в секрете уже ничего не удержишь. У Фортескью тогда человек десять сидело. Может, наоборот, начать искать как можно активнее и даже изображать, будто дар то есть, то нет…

— Предлагаешь прикинуться ненормальной шарлатанкой?

— Ну да. И всем будет не до Сивиллы.

— Смеяться будут…

— Пусть лучше смеются, чем пытаются против твоей воли прибрать тебя к рукам.

— Да… ты прав, Северус. Я так и сделаю. И даже то, что я от Предсказаний отказалась, можно будет понять так, что я боюсь, чтобы мой «обман» не рассекретили!

— Умница…

— Да сколько можно о грустном! — возмутился наконец Пит. — Сивилла, пока ты в Хогвартсе, стоит опасаться только директора, ну да он вряд ли займется тобой прямо сейчас — все-таки хоть чему-то научиться ты должна. Так что пока не старайся особо, хорошо? Так, по случаю, пару глупостей в год, и хватит. Думаю, до сдачи СОВ можно более-менее быть спокойными, а потом видно будет. А вот кого я вам сейчас покажу…

И достал своего фамильяра. Хомяк поднялся на задние лапы, смерил присутствующих оценивающим взглядом черных глаз-бусинок, встал на все четыре и почесал задней лапой спину. Девочки дружно пискнули и потянули к нему руки, парни заухмылялись, и только Снейп понимающе протянул:

— Замечательная маскировка…

И тут до остальных дошло. Все так и сели.

— И ведь поди теперь знай, кто тут пробежал… Настоящий хомяк или?..

— Ну ты и хитрец, Петтигрю!

— Это не я, это мне предки подарили.

— Офигенные у тебя предки. А, я это уже говорил…

— Эх, теперь бы всем нам фамильяров по аниформе…

— Ага, вот Эйвери-то порадуется. В Африку придется за нильским вараном ехать.

— А как он будет смотреться в гостиной Слизерина…

— А что? Вполне себе гармонично! Змеям же родня.

— Не, манулу там будет лучше, у него шуба хорошая.

— Мальсиберу тоже не ближний свет, если что. Манулы и у себя в Азии встречаются весьма редко.

— И с крыланами немногим проще… Хотя да, Северус, заведи-ка ты себе тоже, только выбери кого покрупней.

— Предлагаешь мне пойти помышковать?

— Не пойти, а полететь…

— А… тогда может быть.

— Ха! Только до меня одного дошло, как наши аниформы подходят факультетам? Смотрите, слизеринцы — манул, летучая мышь и ящер… Гриффиндор — рыжие куница и хомяк. Дрозд немного не в тему… хоть тоже местами рыжеватый.

— Дрозд орет громко.

— Точно!

— Хорошо, для Эванс куницу достать будет проще. Все-таки они здесь водятся. Хочешь?

— Спрашиваешь! А где? Я в магазине не видела…

— Для фамильяров лучше самим ловить молодых животных. Но мы поможем, если что. Только сперва научимся. Потерпишь?

Лили кивнула.

— Я уже понял, — улыбнулся ребятам Люпин. — Я сам поймаю.

— Ты умеешь ловить птиц живыми? — изумился Пит.

— Конечно. Я мальчишкой певчими птицами приторговывал…

— Отличненько, да здравствует Хогвартс-зоопарк, — Пит предвкушающе потер ладони и осторожно забрал Пирса у Мэри. — Надо еще будет как можно тщательней провести ритуалы привязки, чтобы можно было управлять своими питомцами. Их можно сделать по-настоящему волшебными — и жить будут долго, и хозяев хорошо понимать, и холод наш им не будет так страшен. А то ведь выбрал кое-кто себе южных обитателей. Я тут из дома взял кое-что… А Сивилле и Мэри надо срочно заняться анимагией!

Девчонки согласно закивали, энтузиазма им теперь было не занимать, так что Петр решил, что у них все быстро получится. А записки Петтигрю и Фосетта про фамильяров после множественного Джеминио ребята растащили моментально.

***

Люпин не стал откладывать. Он использовал первое же полнолуние, когда директор, как всегда, сослал его в Визжащую хижину, первым пробрался к Запретному лесу и обзавелся собственной забавной птичкой. Любопытная молодая самочка певчего дрозда, услышав в сентябре весеннюю песню, не могла не посмотреть, что за кретин залетел на их опушку…

Самец был просто шикарен. Шоколадная спинка и хвост и такие же четкие крапины на желтовато-охристых боках, горле и светлом животике, а уж когда тот призывно махнул крыльями, явив ярко-рыжие пуховые перья под ними… Она была поражена. И подлетела ближе, чтобы попытаться вправить мозги болвану, который, кажется, собрался загнездиться на зиму глядя, но сама едва не отдала концы, оказавшись в лапе здоровенного оборотня…

Так что ритуал пришлось проводить сразу же, и отнюдь не в удобной Выручайке, а в Визжащей хижине. Хорошо, Пит страховал приятеля, предварительно угостив «любимых соседей» сонным чайком от Снейпа. Хотя, если хорошо подумать, какой ушибленный поперся бы за ним в пять утра?.. Но Петр всегда предпочитал перестраховаться: Лютный переулок такому научит любого, а если не научит, то и говорить будет не о ком.

Воспрянувшая после ритуала пичуга обиженно посмотрела на новоявленного хозяина, нахохлилась и отвернулась.

— Думаешь, я собирался гнездо с тобой вить? — спросил ее Ремус. — Тебе не кажется, что время к зиме и пора уже лететь в теплые края? Я, конечно, чувствую себя немного обманщиком, но какие-то мозги в твоей собственной дроздиной голове есть?

Птица обиженно свистнула и брезгливо дернула хвостом. Люпин продолжил.

— Зато ты теперь просто жить будешь долго. И зима тебе уже не страшна, если еду найдешь. Да и я подкормлю, не вопрос. Виноват все-таки. А то давай ты попоешь, я самца поймаю, с мужиками оно как-то проще.

Пичуга распушила перья, подлетела и больно клюнула парня в ухо. А потом сделала еще пару подлетов, подозрительно подергивая хвостом — Ремус едва успевал отстраняться.

— Да ты боевая девчонка! — одобрил он. — Сработаемся? Кивни, если согласна.

Птица внимательно посмотрела ему в лицо и медленно склонила головку.

— Как же назвать тебя? — задумался Ремус, но тут же нашелся. — О! Альфой будешь?

И услышал в ответ довольную трель.

В мальчишеской спальне новую жительницу приняли довольно спокойно.

— Только если орать будет… — начал было Поттер, но его перебил приятель, известный любитель всего музыкального.

— Это ж певчий дрозд, они классно поют! Пусть, это ж как будет здорово: за окном зима, а у нас птичка щебечет.

Люпин поперхнулся, а дроздиха посмотрела на их соседей, как на идиотов. Питер едва сдержал смех. А Ремус полез оборудовать питомице насест в своем укромном углу.

* * *

Когда после очередного сбора в Выручайке все собрались уходить, Пит попросил Северуса остаться. Ему нужно было наконец узнать, что произошло у Фортескью между Лордом, Малфоем и его другом. Снейп обрисовал ситуацию буквально парой фраз: как Петр и думал, Малфой рекомендовал его как способного зельевара «Милорду».

— Ну и как тебе милорд вблизи?

Снейп пожал плечами:

— Нормально в целом. Только… есть ощущение чего-то, будто ненастоящего. Он не переигрывает, он… словно не совсем живой. И реакции у него немного странные. И зрачок… знаешь, такой почти вертикальный. Любопытно было бы узнать, какая у него аниформа. Договорились, что я могу подрабатывать на его заказах, пока учусь, если у меня, конечно, получится. Заплатить хорошо обещал.

— Северус, ты же понимаешь, что это не просто клиент?

— Конечно. Знаешь, я тут подумал…

К ужасу Петра, Снейп буквально рвался в… шпионы. И для того, чтобы свернуть его с этого пути требовалось, как выяснилось, не меньше усилий, чем свернуть носорога с тропы к водопою. У Пита не хватило. Даже когда он упомянул Лили, парень лишь покивал:

— И для Эванс будет защита, если я буду нужен Лорду, она же мой ассистент…

— Ты уверен, что он, с его-то политикой, не найдет тебе другого?

— Зачем?

— Наивный ты. Вот скажи, если ты заявишь ему, что, например, собрался жениться на магглокровке, что будет?

Северус задумался.

— Не знаю.

— Вот то-то же. Так что работу бери, конечно, только несложную. Чтоб он на тебя особо видов не имел.

— И если что, зачистил вместе с остальными? Ну извини…

— Кстати, а Малфой подтверждает, террор действительно начинается?

— Кстати, нет. Они собираются провести как можно больше своих людей в Министерство, а взять большинство в Визенгамоте рассчитывают уже в конце этого года.

— Ладно… Думай сам, только очень прошу, не очень высовывайся перед Лордом. А пока давай-ка поставим защиту, чтобы в нашу Выручайку никто больше не смог ни зайти, ни залететь. А то в прошлый раз я как феникса увидел, чуть не окосел… от «щастья».

Снейп ухмыльнулся в ответ на незамысловатую шутку.

— Давай, чем помочь?

Когда они закончили, Петр решил закинуть еще одну удочку: он понадеялся, что если Снейп увлечется ментальными практиками, то зелья немного отойдут для него на второй план и особо стараться для Лорда тот не станет. И выдал ему пару книг, взятых из домашней библиотеки.

* * *

— И что ты так долго? — Эванс дожидалась друга этажом ниже.

— Выручайку зачаровывали от чужих. Чтоб никто не мог пройти, кроме нас, даже животные.

— А фамильяры как же?

— Так они же на нашу кровь и магию привязаны или будут привязаны, так что почти как мы… Пройдут ведь? — Снейп повернулся к Питу, чтобы уточнить. Тот кивнул.

«Точно, надо будет попробовать Эванс припрячь, если она не отговорит этого героя, то… никто не отговорит. Это уж точно», — подумал Петр и попрощался с ребятами.

Вскоре выяснилось, что Эванс тоже не умеет двигать носорогов, а вот с менталистикой он попал в яблочко: Снейп почти забросил лабораторию аж до зимних каникул. А в первый месяц так вообще выбыл бы из школьной жизни, если бы не подруга. Та, сердито хмурясь, выговаривала ему о том, что надо хоть иногда смотреть по сторонам, ходить на приемы пищи и уроки делать. А еще умываться и спать.

Одна беда — на Слизерине ее не было, правда, Эйвери с Мальсибером после просьбы Лили прониклись, стали помогать. Заключалось это обычно в том, что они таскали парня на завтрак, обед, ужин и некоторые уроки, которые тот начал было понемногу прогуливать. Но Снейп, зараза, и этих с пути свернул, поделившись, как водится, интересными вещами. Так что слизеринское трио все первое полугодие отличалось почти патологическим усердием к чтению, задумчивостью и практически полным игнорированием всего остального.

Так, мимо них прошло то, что Локонс с директором перешел едва ли не к личному ученичеству, хотя Слагхорн в качестве противовеса тоже был весьма хорош. А вот Флитвик почему-то совсем перестал интересоваться собственным питомцем. Гилдерой таки зазнался, правда, лишь по отношению к «своим крестным». Зазнаваться, помешивая котел с экспериментальным зельем, оказалось как-то не с руки. Но в зачарованном блокноте он писал ребятам все меньше и меньше, пока не прекратил совсем.

Джеймс Поттер продолжал плеваться в сторону Снейпа и устраивать всякие пакости, но все же немного успокоился, став наконец ловцом сборной Гриффиндора. Теперь почти все свободное время он проводил на стадионе, таская за собой и лучшего друга Сириуса. Погода была им не страшна — старший Поттер квиддич весьма одобрял и снабдил сына и его приятеля всеми полезными вещами, в том числе защитными и согревающими амулетами.

Блэк полетать любил и даже отбор в сборную прошел и стал запасным загонщиком. Только вот из-за фамильной блэковской импульсивности все члены команды (кроме Поттера, конечно) активно не хотели допускать его до общей игры.

Когда это до парня наконец дошло, он здорово обиделся. И вместо тренировки заперся в туалете с какой-то книжкой. Кажется, очередным индейским боевичком… Правда, его соседи узнали об этом несколько позже.

Пит с Люпином вошли в пустую комнату и радостно развалились на кроватях. Они недавно вернулись после вылазки в Лютный, где сбыли Шайверетчу новую партию зелий, в том числе «не очень легального», но пользующегося все большим и большим спросом веритасерума.

Вылазка оказалась почти экстремальной, потому что парни второпях не сделали поправку на то, что сами неплохо подросли за лето, так что оборотное перестало действовать в момент их ухода, благо, хоть спиной развернуться успели. Так что сматываться пришлось уже под невидимостью, благо, скорость реакции у Люпина всегда была отменной.

— Знаешь, Пит, а меня вчера директор чайком угощал, — «порадовал» оборотень приятеля.

— Что сразу не сказал? — нахмурился Пит.

— Ты занят был, потом я не успевал, а потом мы в Лютный отправились.

— А если на тебе следилки?

— Конечно, на мне, — фыркнул парень, снимая со своей пичуги своеобразный ошейник и трансфигурируя его в обычную школьную мантию.

— А ты молодец, — прищелкнул языком Пит. — Я-то думал, что это ты в домашней одежде пришел?

— А то. Короче, слушай…

И парень высказал ему все, что на душе накипело. Мол, его считают темной тварью, но жалеют, хвалят за то, как он борется с «внутренней тьмой», и что Свету, да, именно с большой буквы, может понадобиться грубая сила — его сила… Что он нужен, что должен укротить своего зверя, и так далее.

— Получается, ты как в воду глядел. Я — действительно эксперимент. Что-то в духе «Как сделать темное существо преданным делу Света». С какого… я темный, скажи! Но директор считает, что к Свету я должен прийти сам. Вот что за… Я против Света, что ли? Куда еще идти-то?

— Ты его спросил?

— Ну да.

— И?

— Да непонятно все! Говорил, говорил — столько всего, а я ничего не могу вспомнить, кроме того, что надо как-то бороться с собой. На фига? А ведь он еще и к моим старикам ездил, оказывается, отцу мозги полоскал. Тот, кажется, сильно жалеет, что меня сразу не пристрелил. Ну то есть, когда покусали.

— Директор так прямо сказал?!

— Не прямо, конечно, но смысл такой.

— А мать?

— Она меня боится… — поник волчок. — Когда я приезжаю, даже на глаза не показывается. И отец к ней пройти не дает. Я бы объяснил, да он ничего слушать не хочет! Родители вообще…

Он безнадежно махнул рукой.

— Да у меня предки точно такие же, хвосторогу им в зад! Хоть говори им, хоть не говори, ничего не желают знать, — Сириус Блэк прямо с порога, к немалому удивлению своих соседей начал грузить их своими проблемами с предками, которые его, кажется, изрядно достали.

«Нашел родственную душу», — подумал Петр, но слушать начал внимательно. И не зря.

Так Люпин неожиданно нашел полное понимание у Блэка, а Петр словно увидел парня с другой стороны. И у него мелькнула мысль, что здесь что-то не так. Определенно, не так! И он решил попробовать.

— Слушай, Сириус… Вот ты же сейчас нормальный. Ты же всегда за справедливость, правда?

— Конечно, я всегда за спра…

— А Снейп? — не дал ему договорить Пит.

— Да я как только увижу этого гада…

— Вот-вот, а ну-ка теперь расскажи мне связно, почему он гад?

— А… Э… Джеймс…

— Пох мне на Джеймса, они Эванс не поделили, ты мне про себя расскажи. Или ты тоже на Эванс запал? — Пит встроился в речь Блэка, который любил вставить словцо-другое из ненормативной лексики и почувствовал, что его тоже начали воспринимать, как «своего».

— Я? Что? Эванс? Не-ет… Я против друга никогда!

— Тогда что он сделал именно тебе?

Сириус долго морщился, но выдавить из себя так ничего и не смог, так что Пит прервал его потуги довольно весело, поднеся к его носу зеркало.

— Смотри, как ты сам удивляешься, что докапываешься до Снейпа.

— А тебе-то что до него?

— Да вы с Поттером достали уже, — очень вовремя встрял Люпин. — Вы не замечаете, что только о нем и говорите, будто и тем других нет?

— С вами уже вообще больше поговорить не о чем стало, — добавил Питер, равнодушно пожав плечами. — Как лучше мячик поймать да как Снейпу гадость сделать. Скучно, господа.

Сириус задумался минут на пять. Рекордное, надо сказать, время…

— Во, бля…

Петр хмыкнул. Ему очень хотелось ответить по-северовски, что-то вроде: «Какой блестящий вывод, сэр», но внутреннее чувство велело держать паузу. И не зря.

— А знаете, — разродился наконец Блэк, — вот я его сейчас не вижу и все вроде как нормально, ведь и правда, ничего он не сделал, чтобы гадом его считать. Да и Джеймсу тоже, если уж честно. Но как только я его вижу…

— Да-а? А это уже интересно…

— Да я и сам вот думаю, что это может быть? Неужели чары? Или что-то еще? Но я же всегда хожу с ам… — Сириус осекся, но его тайна уже перестала быть таковой.

— Да вся школа, скорей всего, ходит с «ам», — усмехнулся Пит. — Даже магглокровки ко второму курсу начитались, наслушались и прибарахлились.

— Но как же тогда?..

— Я бы спросил еще «кто и зачем»? Заодно припомни, когда это началось?

Сириус напрягся, но увы.

«А теперь надо кое-что проверить. Зря, что ли, я штудировал тот самый трактат по менталистике, который Снейпу потом дал?.. Чары или зелье, или даже ментальная закладка могут быть завязаны на разные вещи: внешность, ауру, голос, запах. Ну, запах можно отмести, разве что Рем чудить начнет…»

И вот тут снова встрял оборотень, сбив Пита с мысли.

— Слушайте, а ведь мне тоже хотелось Снейпу гадость сделать…

— Когда? — парни изумленно смотрели на Люпина.

— В самом начале. А когда познакомились… вроде отпустило.

— Получается, у Снейпа есть серьезный враг?

— Это не Джеймс.

— Ты уверен?

— Я его всю жизнь знаю. Он просто… Не умеет он так.

— Остается вопрос: кому и чем мог так насолить мальчишка-полукровка?

— Думаешь, это на него навесили, а не на нас? Но тогда бы его всем Хогвартсом гоняли…

— Слизеринцы нет, у них должна быть защита хорошая. Да и не по чину им уделять внимание полукровке.

— У меня тоже хорошая, а ведь…

— Похоже, вас определили во враги.

— Кто и зачем? — подкинул вопрос Люпин.

— Слушай, а может, и Эванс… то есть Джеймса по поводу Эванс… того? Ведь обычная девчонка, а у него крыша едет, когда она рядом. Кстати, почему она только на уроках появляется, а в гостиную не выходит, Джейми достал?

Питер кивнул.

А потом Блэк начал жаловаться на то, что у него отобрали все записи по анимагии. Люпин выразительно посмотрел на Питера. Тот вздохнул и слез с кровати, тут же зарывшись в свои тетради.

— Вот, на, — протянул он записки Блэку. — И нафиг эта мандрагора не сплющилась, тут вообще все просто. Изучай. Когда будешь готов, скажешь.

***

А в это время тот, о ком они так много говорили, бешеной землеройкой рылся в Выручайке-хранилище в надежде найти «еще что-нибудь по менталистике». И не первый раз… Феникс, наблюдавшая за мальчишкой под невидимостью, давно передала это хозяину. Тот долго думал, что лучше выбрать, но в конце концов махнул рукой и послал справочник по менталистике из Отдела Тайн.

Приятель — «тайнюк», как их именовали в разведке, был даже не столько приятелем, сколько лучшим другом еще со школьной скамьи. Так что тот просто сунул ему небольшой, но пухлый томик. И надо же было такому случиться, не пролистал на всякий случай его страницы из-за срочного вызова к главе отдела.

Феникс унесла книгу, а Главный консультант МИ-6 сэр Оливер Грин отправился на внеочередное совещание. Посвященное, кстати, утечке определенной информации от разведки к гоблинам. После чего именно ему было поручено выследить и обезвредить «крота», на что выдан полный карт-бланш.

А в справочнике, который птица несла очень аккуратно, оказались интересные листочки… Разработки одного гения, увы, ныне покойного, изобретшего связку заклинание-зелье, чтобы дистанционно попадать в разум магов через любых животных, способных посмотреть им в глаза. Точнее, заклинаний было два: одно — для смотрящего мага, второе — для животного или птицы, которое при этом становилось полностью подвластным воле волшебника. Зелье же закрепляло эффект и позволяло им пользоваться достаточно долго.

Северус едва не забыл, как дышать, когда понял, что ему попалось… А потом окопался в лаборатории. Правда, подошла зачетная неделя, так что пришлось ему все-таки отложить эксперимент. Да и с реактивами было, как всегда, довольно напряженно: их было не так-то просто доставлять, а задействовать домовика Петтигрю, точнее, Фосетта, он пока не хотел. Вот все закончит, тогда… О, тогда он всех удивит!

* * *

Директор школы был весьма задумчив.

Как-то все пошло наперекосяк…

Снейпа, которого он прочил себе в зельевары, быстро затмил талантливый мальчик Гилдерой Локонс. Самолюбивый и из хорошей семьи, чистокровной, так что на Тома их никак не спишешь. Пусть живут. С ним будет намного трудней. Может, проще оставить себе все-таки Северуса? Но… нет, зельевар ему нужен самый лучший.

Теперь необходимо создать все условия, чтобы мальчик был ему весьма и весьма обязан. И искренне предан. О, надо просто свести их с Люпином. В правильное время. И отбить. Только не самому, пусть это будет давно преданный ему Джеймс Поттер. Отличный ход, отличный. Один минус — сам он остается в стороне, а значит, преданность…

Хотя, стоп. Ничто не мешает ему подкинуть пару темномагических книг, в частности, с заклинаниями защиты. Они у Темных весьма просты и эффективны, кстати. Не может быть, чтобы мальчик не клюнул. Люпину, правда, достанется, но… ничего. На волках все быстро заживает. И он подлечит, сформировав у мальчика должное чувство.

И, наконец, никто не будет ему говорить, что он слишком медлит со сбором сторонников. Не медлит он! Просто они должны собраться сами. Времени достаточно. В конце концов, кто они такие чтобы торопить его — ЕГО, Верховного чародея?! А амулеты они вернут себе только через его труп!

Да и Том очень кстати отправился в какое-то путешествие… И появится, кажется, не скоро. Да хоть бы вообще не появлялся, воевать пока совершенно не хочется. Вообще война — это не его. Как бы это обойти?..

* * *

После сданных экзаменов Питер с Ремусом, взяв с Блэка самую страшную из известных им клятв и предварительно предупредив, чтобы Снейп к ним не совался, привели Сириуса в Выручайку. Там-то и состоялось первое превращение Блэка и Сивиллы Трелони. Крошка Мэри справилась быстро, еще в октябре превратившись в чудесную черно-белую кошечку, а Сиви мешал ее дар, тянущий на себя почти все ее не такие уж большие силы. Так что для превращения Пит выдал ей амулет-накопитель.

Здоровенный черный пес весело гавкал на птичку и молотил хвостом, пытаясь ее догнать, периодически смешно путаясь в собственных лапах, а большеглазая пустельга дразнила его, то подлетая, то отлетая вверх. Сивилла Трелони на удивление легко овладела своей аниформой…

Наконец Блэк осознал, что лай — не лучший способ выразить свои мысли, и обратился. Но не успел он открыть рот…

— Вот чуял же я в тебе… что-то родственное и враждебное, — улыбнулся Ремус. — Волки с собаками никогда не ладили. Но мы же — люди? Попробуем вдвоем? — предложил Люпин и обернулся первым.

На дружное и довольно злобное рычание из лаборатории выглянул Пит, собиравший там оставшиеся зелья на продажу.

— Не сметь! Кому я сказал! — от души рявкнул он.

Сириус так и сел, тут же вернувшись в человеческое состояние.

— Да ты и без аниформы грозный зверь… — протянул взлохмаченный Блэк. — Едва не круче моей мамаши рявкаешь. Только так нечестно, ты меня видел, а я твою форму не знаю. Ты кто?

Когда Пит обратился в хомяка, он хохотнул, и вот уже к нарядному пухленькому черно-рыжему зверьку потянулся здоровенный мокрый нос.

«Зря он это сделал», — подумал Ремус, но сделать ничего не успел.

Хомяк глухо, но громко рыкнул, подскочил и, недолго думая, цапнул. Пес заверещал от боли и тут же вернулся в человеческую форму, закрывая руками лицо и тихо подвывая. По лицу Блэка обильно текла кровь, и сам он, похоже, был почти готов вырубиться.

Питер и Ремус бросились к нему, и через несколько секунд тот осторожно ощупывал собственное лицо со вполне уже целым носом.

— Ну ты зверь… Никогда бы не подумал. Хомяк может так рычать? И так зверски кусаться?

— А не лезь, куда не просят, — сварливо ответил Пит. — Я откуда знаю, как на тебя аниформа действует?

— А…

— Ты же ничего не говорил.

— Так никак не действует, я так же, как человек, соображаю.

— И чего тогда полез? Попугать захотел? Понравилось?

— Нет уж, я лучше буду держать свой нос от тебя подальше.

— А и держи, я не против.

— Трелони, ты как? — крикнул Сириус, и глазастая пустельга спланировала на его протянутую руку.

Тот немного сощурился: острые коготки довольно больно прихватили кожу, но после травмированного собачьего носа это оказалось сущей мелочью…

— А ты красавица, — он залюбовался птицей. — Самый маленький сокол, но зато одна из самых быстрых птиц. Здорово. Знаешь, я даже завидую немного.

— Возвращайся, Сиви, — попросил Люпин.

— Дурак, вдруг она за одежду беспокоится? Давайте выйдем, — предложил Блэк, проявив ранее совершенно несвойственную ему галантность.

Птица благодарно наклонила голову и взлетела.

Когда мальчишки вернулись, перед ними стояла совершенно счастливая девочка. Точнее, не стояла — прыгала от радости.

— Теперь меня не догонят! — ликовала она. — Теперь я всегда смогу улететь! Можно не бояться Темного Лорда! Никого не бояться!

— Только не запутайся в сетях, — спустил ее с небес на землю Пит.

— Умеешь ты все испортить, Петтигрю…

— Это вы о чем? — заинтересовался Сириус.

И Трелони, не раздумывая, выложила ему все, как на духу, ее друзья даже слова не успели сказать. А когда Ремус попытался прервать девочку, Пит приложил к губам палец. Он решил, что провидица не будет действовать себе во вред, совершенно забыв о том, что о себе прорицатели никогда ничего толкового сказать не могут.

Но Блэка неожиданно проняло.

— А я знаю один ритуал, сделаем!.. Надо только тебя на каникулы к нам притащить, когда все смотаются. Предки часто по гостям ходят, точно получится. Только чтобы никому, это самый сильный ритуал, и за тобой будут все Блэки, а с нами никто не связывается!

— Сириус, ты уверен?

— Да конечно! Что я, не Блэк?

Спорить было не о чем… Да и вообще спорить с Блэком — дело неблагодарное.

— Надеюсь, это безопасно?

— Конечно! Отец на матери проводил, когда она была мной беременна. Мне Андромеда рассказывала, когда за своего Тонкса собралась, все сокрушалась, что в наш зал ей не добраться. Хочешь, клятву дам? Я, Сириус Блэк, клянусь никогда не вредить Сивилле Трелони.

— И не подвергать ее опасности, — подсказал Пит.

— И не подвергать ее опасности. Люмос. Нокс. Вот!

***

На зимние каникулы они отправились поездом, но на этот раз даже в разных вагонах. Слизеринцы — своей компанией, гриффиндорцы — своей. Только девчонки ехали вместе, втроем. Благодаря Блэку, агитировавшему друга на анимагические эксперименты, Петтигрю и Люпин даже Поттера вытерпели. И не прерывали его счастливые воспоминания про квиддич. Еще бы, поймал снитч в последнем матче, так что Гриффиндор наконец стал победителем. Ура? Да ура, конечно, кто спорит. Так что парень остался совершенно доволен, отнеся Петтигрю и Люпина к поклонникам своего квиддичного таланта.

Только еще до посадки в поезд Блэк передал Трелони через Эванс записку, в которой значилось то самое: «Площадь Гриммо, 12», Пит, конечно же, прочитал. И через день прогулялся по той самой площади и зачаровал пару порталов в переулочек возле нее: Сивилле и себе, на всякий случай. И тут же отправился к Эвансам: девчонки его уже ждали.

* * *

Сириус, как обычно, с первого же дня каникул показал себя далеко не лучшим сыном и вообще родственником, так что Вальбурга, Орион и Регулус отправились на прием к Малфоям без него. Но веселиться им пришлось недолго. Примерно через пару часов глава семьи, почуяв неладное, нашел свою жену, оторвал от общения с другими аристократическими детишками сына, извинился перед хозяевами, и Блэки срочно аппарировали к себе.

В доме чувствовалось напряжение. В ритуальный зал войти они не смогли: там творилось нечто, чему явно не стоило мешать. Как бы ни были они сердиты на своего старшего сына, убивать его собственными действиями никто не собирался.

— Что происходит? — удивленно вскинула брови Вальбурга. Ощущение было странно знакомым, но поверить в то, что это так, она не могла.

— Ты не чувствуешь, дорогая? Наш сын привел в дом… о, кажется, уже супругу.

— Что? — женщина осела в кресло. Ноги перестали слушаться. — Кого?

— Судя по отдаче из зала, наш мальчик только что женился…

— Как?! Он же не мог! Он… и не хотел никогда… Ему же всего четырнадцать!

— Поздно, дорогая…

Когда на пороге комнаты появились двое растрепанных и почти обессиленных подростков, хозяйка дома поджала губы, чтобы сразу не выругаться, а супруг крепко взял ее за руку. Ту самую, с палочкой.

— Сириус… Поздравляю, — скупо кивнул парню отец.

— З-з-здравствуйте… — протянула девица, пытаясь спрятаться за спиной Сириуса. Сам парень только удивленно наморщил лоб и нахмурился.

— Могу я поинтересоваться именем своей невестки?

— Кого?! — воскликнули детки дружно в голос, и старшие Блэки поняли: их старший сын попросту не знал, что творит. Ну, как всегда…

— Вы наконец представитесь? — теряющая терпение Вальбурга внушала оторопь даже собственному супругу.

— Си… Сивилла Т-т-релони… миледи…

Девчонка попыталась сделать неуклюжий реверанс, но вместо того пошатнулась и опустилась на подставленный хозяином дома стул. А потом, с ужасом глядя на хозяйку дома, все-таки спросила:

— Я… кто?

Леди Блэк едва сдержалась, но супруг, пожимая ее кисть в только им двоим известном ритме, напомнил, что она прежде всего — леди. Вальбурга почти нечеловеческим усилием задвинула зашкаливавшие эмоции и включила голову.

«Бесприданница? Сирота? Без роду, без племени?! Ужасно. Впрочем, я ей не завидую, — подумала она. — Пожалуй, узнай я о том, что стала замужней дамой таким вот способом, то выглядела бы немногим лучше. Но лучше!»

— Что же вас сподвигло, дорогая, на столь поспешное решение?

— Какое решение? — слабо пискнула девчонка, едва не теряя сознание.

Тут наконец обрел дар речи сынуля. Эге, да он защищает эту соплячку…

Скандал в благородном семействе разгорался стремительно, но Орион Блэк не выдержал и расхохотался во весь голос, так, что и жена, и сын просто растерялись.

— Ритуал он знает! Ох, ха-ха! Сынок, ты идиот, поздравляю! Знаешь, надо все-таки немного учиться перед тем, как что-то делать… Ох… Ха. Бедная девочка. Как вы вообще на это пошли? Зачем? Хотели окрутить наследника Блэков?

Сивилла тихо заплакала, желая провалиться на месте, а Сириус, до которого наконец дошло, что именно он сделал, пока не мог прийти в себя.

— Смотри мне в глаза, девочка! Кому я сказал! — рявкнул хозяин дома.

Серые глазищи встретились с синими…

— Грядут два пастуха, черный и белый. По душу старшего, по душу младшего, на погибель обоим, — не своим голосом произнесла девочка и потеряла сознание.

— Пророчица? Настоящая? — леди Блэк уже подняла Мобиликорпусом невестку, отправила на ближайший диванчик и уже аккуратно прикрывала ноги девочки теплым пледом. — Рассказывай, сын, — она обернулась к Сириусу. — Рассказывай все, от начала и до конца, таким не шутят! Ты все слышал?

И Сириус рассказал…

— Значит, истинная пророчица в семье Блэков. Сириус, пожалуй, мы тебя простим…

— И даже выделим вам тот охотничий домик на первое время. Содержание… Сам посчитаешь, по каждой статье, я проверю и подпишу. Доступ к сейфу, сам понимаешь, до твоего совершеннолетия гоблины не дадут. Будешь брать в своем кабинете. Он напротив моего.

Сириус только хватал ртом воздух. Свой кабинет? Статьи расходов его... семьи? Домик?

— Учти, ты теперь отвечаешь за нее. Если с тобой случится что-то, твоя жена умрет.

— Же-на… — протянул непривычное слово Сириус и содрогнулся. — Как? Почему?

— Таков ритуал. Читать надо внимательно и до конца, кому я всю жизнь талдычил?!

— Я кретин!..

— Да кто бы спорил, мой мальчик, кто бы спорил.

— А как же…

— Она сможет выжить, только если станет матерью наследника. О, кажется, пришла в себя. Добро пожаловать, девочка… Пророчица в семействе Блэк никогда не будет лишней и обиженной, клянусь тебе в этом! И воспитать твоего мужа — моего сына я тебе помогу, пожалуй.

— А… может, не надо? — хором простонали дети.

— Ну вот и первое семейное согласие, — хохотнул глава дома.

— Так это что… действительно была помолвка? — слабо пискнула Сивилла, в шоке глядя, как ужасная женщина… (Свекровь? Только не это! Спасите-е-е!) поправляет ей плед.

— Нет, это был брачный обряд, самый полный из возможных тайных обрядов, который могут проводить сами маги. И то, что вы провели его и остались живы, уже делает вас супругами. Вы не сможете… друг без друга. И учти, дорогая, меньше чем на трех наследников я не соглашусь. Но консумация брака, конечно, только после вашего совершеннолетия, а пока… придется поучиться, чтобы стать достойной леди Блэк.

Сивилла Трелони снова уплыла в спасительное для нее забытье.

Примечание к части

Автор приболела, так что... во-от такая теперь большая глава ))

27. Вопросы крови и дела семейные

Примечание к части

Как вы, наверное, догадываетесь, дорогие мои читатели, в эти зимние каникулы основное действие переехало к Блэкам. И как бы автору ни хотелось выдать историю на целое полугодие, непростая семейная ситуация потребовала дополнительной главы. Так что милости прошу вас на Гриммо, 12.

— Что ж, придется мальчику стать мужчиной гораздо раньше, и я отнюдь не о физиологии, — задумчиво произнес Орион Блэк. — Да и тебе, дорогая, в свете услышанного придется кое-что пересмотреть… в твоих, безусловно, интереснейших взглядах.

— Что ты имеешь в виду? — Вальбурга нехорошо прищурилась, и глава семьи повернул поудобней предплечье с палочкой в рукаве. — Уж не перестать ли следовать семейному девизу и потакать какой-то непонятной полукровке, пусть она тысячу раз Провидица?

— Совсем наоборот, Вэл, совсем наоборот. Чистота крови навек! Я, конечно, понимаю тебя, со случившимся трудно так быстро смириться, но, сама понимаешь, вариантов нет. И не наговаривай на девочку, она, конечно, не аристократка, но ее родители вполне себе чистокровные, хоть и всего три поколения.

Женщина удивленно подняла брови.

— Когда ты успел?

— Я всё-таки лорд Блэк, дорогая. Положение обязывает многое помнить и многое проверять. Кстати, у меня тут возник один вопрос по поводу твоего последнего политического увлечения.

— Темного Лорда? Что ты имеешь против него?

— Я — пока ничего. Но если ты помнишь, темный и светлый пастухи… совершенно ясная картина, разве нет? Оба — далеко не аристократы. Ты готова отдать им наших мальчишек? Своих детей? Знаешь, после слов этой девчушки в моей голове словно пелена спала.

Вальбурга смерила взглядом супруга. Нет, изменений она пока не видела, но его речь… Да и она сама уже удивлялась собственному спокойствию. Никого не хотелось проклясть, даже сломать ничего не сломала. А ведь раньше…

— Директор может и не мечтать! Но Лорд…

— Лорд чего, дорогая? — муж выделил особой интонацией второе слово, чем моментально сбил ее настрой.

— Наследник Слизерина!

— А доказательства? Парселтанг — и все? Где его земля? Дом, пусть даже развалины — где? Примет ли наследие его? Сможет ли он оживить старые корни?

— А разве он еще… — удивилась было Вальбурга, но ее супругу в таких вопросах точно можно было доверять, уж она-то знала. — Он завоюет!..

— Только не кровью наших наследников.

Его леди с этим спорить не стала, и Орион продолжил.

— Можно поддержать, если тебе так хочется, но не рисковать судьбой рода. Деньги… их можно найти, занять, заработать, завоевать, но новую жизнь — никогда.

— Наши дети должны завоевать себе лучшее место! — вспыхнула жена, и Орион приготовился ставить первый щит.

— Завоевать, — согласился он, и Вальбурга было кивнула, но потом добавил вкрадчиво: — А не умереть.

К его удивлению, она не бросила заклинание, а продолжила разговор.

«Видимо, пророчество все-таки и ее проняло, — подумал Орион. — Это замечательно».

— Откупиться предлагаеш-ш-шь? Почему я тебя еще не прокляла?!

— А смысл?

После довольно продолжительного молчания супруги, которому он сам немало удивился, Орион убрал наконец щит и услышал:

— Надо заняться мальчиками. Может, забрать их из школы?

На что только пожал плечами:

— Зачем? Регулус еще мал, да и вряд ли ему после твоего воспитания и амулетов грозят директорские штучки. А Сириус себя уже, ха-ха, обезопасил. Ритуал, дорогая, как бритва обоюдоострая: он уже начал его менять. Если и было на нем что навешено — все слетело. Не заметила?

— В том, что он пытался защитить свою девчонку?

— Свою супругу, Вэл.

— Тьфу. Хотя… Как ты думаешь, нас с тобой тоже заденет?

— Уже задело. Ты же ее на месте не убила, а на диван перенесла и даже ножки прикрыла.

— Прекрати сейчас же, — зашипела леди Блэк, и Орион снова погладил палочку в основании ладони. — Я в состоянии владеть собой!

— Не спорю, не спорю. В состоянии, но обычно не в настроении. Что-то изменилось. Попробуешь вспомнить?

Вальбурга задумалась. Полупрозрачная бледная кожа, под которой видно, как бьется синяя жилка на тонкой шее, огромные серые глаза, беззащитные выступающие косточки тонких запястий и щиколоток. Цыпленок… И ее охламон? Топот детских ног в темных коридорах дома?.. Она сглотнула вставший было в горле комок. Мерлин, как ей когда-то хотелось дочку… Не вышло. И не выйдет уже никогда. Когда она узнала об этом, то впервые сорвалась — пришлось почти заново отстраивать правое крыло… А ведь может быть внучка. А эта… эта тоже сирота.

— Гхм.

— Ну как?

«Согласиться? Вот так вот сразу?»

Вальбурга сверкнула глазами.

— Поживем — увидим.

* * *

Этажом выше наследник Блэк бился непутевой башкой о стену. Правда, после того как он пару раз треснулся от души, стало больно, и он уже не особо усердствовал, так, скорее бодался. Тихо. Потому что в соседней комнате спала… Ж-жена. При этом слове хотелось крушить все подряд, но тут же перед глазами вставало спокойное, чуть заостренное от усталости лицо, пушистые ресницы, прикрывающие тени под глазами, и гнев уходил, как вода в песок. А потому оставалась только стенка.

Хотелось поорать хоть немного, к матери, что ли, пойти? Но тогда они совсем напугают девчонку: его купол тишины никогда не выдерживал долго, а он же не свинья какая, Сиви и так намучилась. Он-то с матерью всю жизнь живет, а она в первый раз…

Он сел, запустив руки в свою роскошную шевелюру, и сдавил ладонями виски. Как? Как жить дальше? И ведь никого не обвинишь, сам, все сам. Неужели надо было дойти до такого, чтобы понять, что предки были правы, заставляя его быть как минимум внимательным. И аккуратным. Да… и никому не скажешь…

А, нет, говорить как раз придется, и много. Объяснять Джеймсу… Сириус тихо застонал и еще раз приложился лбом о стену. Может, хотя бы директора и профессоров родители все же возьмут на себя? Интересно, в Хогвартсе учились семейные студенты? Вроде ему попадалось что-то, когда обучение проходило у мастеров до девяти лет… Надо посмотреть в библиотеке.

Сириус направился к двери, притормозил и усмехнулся. Что это с ним? Решил сходить в библиотеку. Сам. В то место, которое в доме уже несколько лет было его наказанием. На мгновение ему почудилось, что голова работала без его собственного ведома, самостоятельно.

Кретин, какой кретин… Объяснять-то придется всему факультету! И… Ой-ё-о-о, Сивилле. Как она? Что она подумает о нем? Вроде поверила, что он не нарочно, а если вдруг?.. В конце концов, должны же быть обратные ритуалы, разве нет?

Он встал и осторожно заглянул в соседнюю комнату, где измученная всем произошедшим, но надежно успокоенная фирменным маминым зельем, спала эта странная и удивительная девчонка. У нее даже короткое имя звучит, как птичий крик. Сиви. Птица. Она не сможет без свободы. И он тоже. Сириус Блэк рванул в библиотеку.

* * *

Глава семейства Блэк усмехнулся вслед пролетевшему мимо открытой двери в хорошо известном направлении отпрыску и отправил очередную сову — за прошедший час почти весь десяток элитных птиц фамильной совятни получил работу. Интересно, какие сведения они принесут?.. Зря он воротил нос, когда лорд Гринграсс предложил ему обсудить некоторые вопросы, касающиеся той самой лелеемой ими чистоты крови.

Невольно вспомнилась присказка деда о том, что задирание носа опасно меняет круг обзора. Воистину, интересные и полезные сведения могут быть у кого угодно, даже у полукровок. Мужчина невесело усмехнулся: вот ведь когда дошло. Мда. И сел обратно за стол: он вполне мог написать старшему Лонгботтому и, пожалуй, МакМилланам. Хотя последние весьма далеки от политики, но все же, Финли иногда удивлял любопытными суждениями, когда их семьи еще встречались. Все-таки их Мелания в свое время вошла в род Блэк, и не так уж давно.

Стук в окно: вернулась первая сова, от Гринграсса. Так быстро? Он торопливо освободил ее от письма и достал тонкий нож. Хрустнула печать, прошуршал под лезвием пергамент, он быстро извлек небольшой листок и поднес к глазам: с возрастом зрение становилось, увы, все хуже и не правилось никакой магией. Прочитав несколько летящих строк, Орион озадаченно хмыкнул. Не верить Гринграссу он не мог, но, возможно, того кто-то ввел в заблуждение? Или придется все-таки посетить Хогвартс?

Он поморщился: беседовать с директором, строящим из себя великого мага и при этом не знающим многого о магии Острова, не хотелось. Полукровка, пришлый, оторванный от собственных корней — как он вообще оказался во главе школы? Как они допустили это? Когда? Почему?

Стоп… Если Темный Лорд — англичанин, а он точно англичанин, то по возрасту он должен был учиться в Хогвартсе либо с ним, либо с Вальбургой! Альбом! И никакой директор им не нужен. Пролистав свои бумаги и не найдя искомого, он быстрым шагом покинул кабинет и направился к комнатам супруги.

* * *

На колдофото курса Вэл похожего человека не оказалось, а вот клуб Слизнорта…

— Том Марволо Реддл. Реддл! — Вальбурга даже ругаться не могла, настолько была потрясена собственным открытием. — Почему я не вспомнила его?!

— Ладно… полу-Гонт, — супруг попробовал немного сгладить разочарование, грозящее, как минимум, новыми ремонтными работами, подвигая к ней письмо лорда Гринграсса. — Тебе так больше нравится, дорогая? Кажется, придется расстаться с пиететом по отношению к Темному Лорду. Как же случилось, что ты не в курсе его полного имени? Забыла? Вы же учились почти что вместе… Интересно, все ваше поколение не в курсе?

Вальбурга наконец выругалась, осознав, что ей как минимум подтерли память. А потом Орион едва сдержал ее порыв немедленно уничтожить «наглого полукровку» сразу несколькими весьма болезненными, замысловатыми, но все же, надо отдать должное ее выдумке, вполне эффективными способами. Правда, малой пурпурной гостиной теперь поможет только капитальный ремонт…

Он перевел дух и поделился:

— А ведь я тоже не помнил, просто после пророчества решил уточнить. А то «лорд Воландеморт», конечно, звучит гордо, но такой фамилии я в справочнике Нотта определенно не видел.

— Как нас всех обвели вокруг пальца? Как?! — Вэл все еще потряхивало, но израсходованные силы прибывали медленно, чай, не девочка уже. К счастью.

— Какой силы должен он быть как маг, хочешь сказать?

— А? — Вальбурга словно очнулась. — Да-а, наверное. Думаешь, это только благодаря его личной силе?

— Пока у нас нет иных сведений, это надо иметь в виду. Ну как, все еще хочешь пообщаться с Томом?

— Хочу, — сузила глаза леди Блэк. — Но не так быстро. И ведь надо отдать должное, он работает на нас. На аристократию. По крайней мере, все его заявления… и эту силу стоит иметь в союзниках.

— Что стоит за ней? И кто стоит за ним? Пока я этого не буду знать, я не собираюсь больше поддерживать его.

Вальбурга сердито блеснула глазами. Неважно, у нее достаточно собственных средств, не все в руках Ориона. Хотя… Она пока подождет и узнает, что он выяснит. А потом проверит. Своими способами. И если ее удовлетворит результат, то проспонсирует так, что никто не обидится. И выскочка-полукровка отработает.

— Нас-следник выискалс-ся, — прошипела она себе под нос, вспоминая, что младшекурсник когда-то еще и клинья к ней подбивать пытался. — Блэки еще никогда никому не служили.

Супруг одобрительно кивнул то ли ей, то ли собственным мыслям, поцеловал руку и направился к себе в кабинет.

* * *

Сивилла вынырнула из забытья и обнаружила себя лежащей под тем же уютным пледом, но в совершенно другом помещении. Бледный свет лондонской зимы едва пробивался мимо тяжелых складок темно-зеленых бархатных штор, так что только магический светильник, переливающийся мягкими разноцветными всполохами, изумительно красиво разбегавшимися по его граням, разгонял полумрак, делая его удивительно добрым и живым. Впервые за много дней девочка почувствовала себя в безопасности. А поскольку дуры на ее факультет попасть не могли, это же чувство ее и шокировало, так что сон слетел моментально.

Странно. Она даже у Фосеттов, даже у Эвансов, лежа на диване с Лили и книгами, не испытывала ничего подобного. Да что там, с тетями, в ее собственной комнате, и то не было такого. Никогда и нигде. Опоить ее не могли — питерово колечко молчало, когда она пила зелье. Она перевела дух и снова залюбовалась удивительно умиротворяющей игрой красок в светильнике. Даже свежие воспоминания о том, что недавно с ней произошло, не накатывали ужасом. Странно. Но и… правильно, страх ей тут не поможет.

— Что угодно моей госпоже? — прошелестел почти бесплотный голос, и она повернулась к двери. Там стояло странное существо, которое показалось ей поначалу призраком какого-то карлика, настолько оно было эфемерным.

— Ты… кто? — почему-то шепотом спросила она.

— Я ваш личный домовой эльф, госпожа.

— Как тебя зовут?

— Как будет угодно госпоже.

— У тебя нет имени?

— Госпожа разбудила меня, госпожа дала надежду старому роду и старому дому.

— Откуда ты знаешь? — быстро спросила девочка.

— Мы не знаем, леди, мы чувствуем. Мы счастливы, что вы теперь с нами.

— Ты мальчик или девочка? — полюбопытствовала Сивилла.

— Я еще не знаю. Как будет угодно госпоже.

— М-м-м… с девочкой, наверное, мне будет проще, если не возражаешь. Флосси… Дейзи… нет, мне с тобой спокойно… Седа? Ликорис*? Будешь Ликорис? Если коротко, Кори.

— Какое красивое имя, госпожа… — поклонилась эльфа так, что вымела пол собственными ушами. Маленькое тельце на глазах начинало обретать плотность.

Сивилла задумалась.

— Кори, что значит «я тебя разбудила»?

— Я была эльфом госпожи Алексии, — всхлипнула Кори. — Когда ее не стало, я думала, что умру, а получилось только уснуть. А потом появились вы и я проснулась.

— И ты не помнишь своего имени?!

— Старая госпожа меня никак не называла. Она велела появляться на вот это, — эльфа щелкнула пальцами.

— О. А давай мы тоже придумаем какой-нибудь условный знак?

— И у Кори снова не будет имени? — уши поникли. — Как прикажет…

— Дурочка, что ли? — фыркнула Сивилла. — Будет, конечно. Только вдруг кто-то наложит на меня Силенцио?

— У госпожи много врагов?

— Вроде нет, но ведь подстраховаться всегда стоит.

— Госпожа такая мудрая!

«Нужно что-то, что я не смогу сделать спонтанно… Можно прищелкнуть языком, но я так делаю, когда удивляюсь и восхищаюсь чем-то. Можно кашлянуть, но если я простыну, это будет ни о чем. Цыкнуть зубом, как мальчишки, презрительно? Да, я так никогда не делала».

Девочка попробовала. Получилось подозрительно похоже на чмокание.

«А вот это мысль. Послать воздушный поцелуй врагу… — она хихикнула. — Главное, совершенно по-девичьи, а к тому же весьма неожиданно. Так и сделаем».

— Ты грамотная? Читать умеешь? — У Сивиллы было еще немало вопросов, и она решила разобраться во всем как можно быстрее.

— Как прикажет госпожа.

— То есть, если я велю тебе научиться, как быстро у тебя получится?

— Сутки, госпожа.

— Потрясающе, — пробормотала Сивилла. — Мне бы так.

— Кори может… Госпожа правда хочет?

— Да-а-а?!

* * *

Когда в комнату вошел пришибленный новыми печальными знаниями Сириус, у Сивиллы уже голова шла кругом от открывающихся возможностей. А потому она не обратила особого внимания на поникшие плечи и общий виноватый облик парня.

— Сириус, ты только послушай, что могут домовики…

Девчонка разрумянилась, а глаза лихорадочно блестели, так что ему даже хотелось потрогать ладонью ее лоб — не жар ли? А вдруг она откинет его руку? И что она о нем подумает?..

А потом он наконец услышал, и ему осталось стоять в полном ступоре, когда какая-то новая домовушка, прилично одетая… одетая?! Это иллюзия? Сивилле уже все объяснили?..

«Это существо не эльф!» — пронеслось в голове парня, когда Кори (Ликорис — ну это надо же было так назвать!) совершенно спокойно, нормальным, грамотным языком повторила ему то, что рассказывала своей хозяйке. Ноги подогнулись и он сел подле кровати, инстинктивно схватившись за стройную лодыжку девушки, как за спасительную соломинку.

Сивилла, чувствуя, что парню стало совсем не по себе, отпустила Ликорис и посмотрела на… Мерлин, помоги… мужа, который после ухода домовушки прислонился щекой к ее ноге и уставился в стенку невидящим взглядом. Ей почему-то очень захотелось погладить его по голове. Она наклонилась и начала легонько перебирать темные волнистые волосы.

Парень отпустил ее ногу, перевел на нее изумленный взгляд и улыбнулся так, что она убрала руку, но не могла не улыбнуться в ответ.

— Ты… простила меня? Я и правда не знал. А ты… ты же провидица?.. не могла?

— Провидцы никогда не видят ничего о себе, разве ты не знаешь? — удивилась та.

— А. Ну да, конечно. Я слышал… Прости.

— Я должна признаться тебе…

Сириус напрягся.

— Я чувствовала, что то, что ты сделаешь, помешает случиться чему-то плохому с тобой.

— Со мной? Чему?

Девочка пожала плечами.

— Этого я не видела, не знаю. Мне было страшно, знаешь, я все-таки боюсь леди Блэк. Она такая…

— Она ничего плохого тебе не сделает! Я… — взвился Сириус.

— Я знаю, — мягко прервала его Сивилла. — Я не чувствую от нее опасности, но знаешь, просто…

— Она подавляет.

— Я не смогу соответствовать ее ожиданиям.

— Я был в библиотеке, — начал Сириус, и девочка кивнула. — Я искал… — он набрал побольше воздуха и выпалил: — Это был необратимый ритуал.

Ну вот, сказал. Сейчас… Он по привычке ждал бури или хотя бы слез, но эта удивительная девчонка всего лишь грустно улыбнулась.

— Если бы была возможность откатить все назад, я бы не чувствовала того, о чем говорила раньше.

— Что со мной не случится чего-то плохого?

— Да.

— Как… Как же мы теперь? — выдохнул парень.

— Я не хочу быть грузом на твоей шее. И не хочу быть твоей клеткой. Я, Сивилла Хэйвуд Т… Т… — она споткнулась, словно что-то не давало ей выговорить ее имя, сделала огромные глаза, выдавила: — Блэк… о, Мерлин… — простонала она, но нашла в себе силы продолжить уже твердо, — клянусь, Сириус Блэк, никогда не просить тебя делать того, чего ты сам не захочешь.

Сириус хватал воздух ртом. Такая… Она такая!.. Он схватил тонкие пальцы как спасательный круг и хриплым голосом ответил:

— Я, Сириус Блэк, клянусь никогда и ни в чем не неволить тебя, Сивилла Хэйвуд… Б-блэк.

Синие глаза отражались в серых.

— Сп-пасибо, — два слова слились в одно.

— Кажется, мы это как-нибудь переживем, — шепнула девочка.

— Мне уже кажется, что прекрасно переживем, — подмигнул ей парень. — Ты замечательная. А я… я постараюсь.

Никто из них не видел, как рядом с дверью, невидимая, радостно и хитро улыбается маленькая, но очень умная (хозяйка же приказала!) домовушка.

— И как мы расскажем своим?.. — Сириус ухватился за первую предстоящую им задачу. — Их надо как-то подготовить.

— А давай напишем письма, пусть сами готовятся?

Он расплылся в улыбке. Нет, это хорошо, что он дурак. Дуракам везет. Вот как ему повезло, она же отлично придумала!

***

Питер с Люпином уже не первый круг нарезали по площади Гриммо, когда в руки Петтигрю спикировала весьма представительная сова и, сбросив простенькую записку, практически тут же исчезла.

Петр развернул кусок дорогого пергамента, взглянул… и чуть не сел прямо на брусчатку.

— Что там? — заглянул через его руку Люпин и тоже прислонился к фонарному столбу, на счастье парней оказавшемуся за спиной.

— Нежданчик… — выдохнул Петр. — Вот вам и семья для нашей сиротки. — Он сглотнул.

— Блэки точно защитят, с ними никто не связывается.

— Ну-ну. Если первыми не побегут в бой и ее за собой не потащат.

— Сивилла же…

— Думаешь, они поверят девчонке?

— Блэки — старый род. Если при них она сделает настоящее пророчество, они ее на руках носить будут и пылинки сдувать.

— Думаешь? — с надеждой спросил Пит. То, что говорил ему волчок, утешало, но все же было не по себе. Хотелось увидеть и девчонку, и этого… охламона. И хвост ему накрутить! Он тяжко вздохнул.

— Ну что, тогда пошли готовиться?

— К чему?

— Поздравлять… Или как там полагается?

Оборотень пожал плечами. Он определенно был не силен в таких вещах.

— Домой, — скомандовал Пит. — Мать и отчим все расскажут.

— Все устроят, хочешь сказать?

— А что там устраивать? Это Блэки пусть устраивают, у них, гм, праздник.

Люпин заржал, представив Блэка женатого, во фраке и с цветком в петлице, но спросил:

— Интересно, имя Сивиллы в школе тоже уже поменялось?

***

А в это время Орион Блэк, обсудив все с супругой и детьми, старательно расчерчивал очередной пентаграммой ритуальный зал. Нужно было, чтобы произошедшее выглядело всего лишь как помолвка, а значит, он и проведет помолвку. Ну и что, что после…

Совершенно незачем светить молодой семьей в школе — и так будет небольшой скандал из-за слишком раннего обряда. И это ему еще неплохо придется постараться, чтоб тот остался небольшим. Он мысленно пересчитал отцов дочерей, годящихся в пару Сириусу, и подумал, что идиотское поведение сына, конечно, доставляло им неприятности, но все же оказалось на руку: заинтересованных могло быть и больше. Всего двое, он справится. Особенно теперь, когда у него появилась весьма интересная информация.

Кстати, на званый ужин надо будет пригласить этих прихвостней директора, Поттеров. Удачно, что Сириус дружен с этим придурочным Джеймсом. Точно, он пригласит, с единственной целью: узнать, в курсе ли те насчет настоящего имени Тома. Тогда можно будет прояснить, что за игру ведет директор.

Как неудачно для себя уехал из страны Том Реддл… Хотя, может, и наоборот, сохранил здоровье, ведь Вэл больше не рвалась разобраться с бывшим поклонником. «Много чес-сти, — вспоминал он ее шипение, — покидать страну и разыскивать этого проходимца. Вернется, свое получит». Орион немного сомневался, но мысленно все же ставил на супругу.

Та же все это время занималась несчастной Сивиллой. Хотя кто еще был несчастен… Когда девочка, мужественно пережив целый час муштры из серии «как ходить, как сидеть и как держать спину», выдала свекрови, что чувствует себя то ли дрессированной собачкой, то ли жабой, леди Блэк аж поперхнулась, не сумев выдвинуть очередное требование.

Сивилле было очень страшно смотреть, как гневно затрепетали ноздри ведьмы, но, к ее изумлению, леди вдруг расхохоталась.

— Мне еще такого никогда не говорили! Что еще, моя смелая девочка?

Сивилла сглотнула.

— А можно посмотреть на ваш гобелен?

Леди Блэк с интересом посмотрела на нее.

— Ну, пойдем. Если, конечно, разберешься.

— Я ведь должна. Это же такая ответственность…

Последняя фраза сразила леди Блэк окончательно, хоть та и виду не подала.

Разбираться оказалось неимоверно увлекательно, почти как решать логические задачи. Тонкие пальчики бережно перебирали родовые записи, а старинные свитки в библиотеке удостоились самого благоговейного внимания. Память после эльфийских упражнений работала так, что Сивилла сама себе иногда завидовала. Вальбурга наблюдала и… оттаивала. Если девчонка будет так внимательна и искренне заинтересована, то, может быть, она… Ха. Это отличная идея!

Через пару дней, когда они закончили, леди Блэк тут же провела Сивиллу в гардеробную. И не прогадала. Девочка была потрясена. И не столько богатством, сколько… историей. И когда ей было велено выбрать что-то приличествующее торжественному званому ужину (нет, ну женился же Сириус, в конце-то концов, так что все равно придется), проявила весьма неплохой вкус. Стоило же только платью оказаться на ней, старшей леди оставалось только улыбнуться: спина, шаги, жесты — все стало таким, как надо. Само.

«Надо будет посмотреть, что где есть на Трелони… У девчонки это врожденное. Иначе все сидело бы на ней, как на корове седло. Или… это все — ритуал? Впрочем, неважно, не придется мучиться с воспитанием, уже хорошо. Остался пробный ужин».

***

Джеймс Поттер сидел на подлокотнике кресла в полной прострации, сжимая в руке смятый листок.

— Сириус… Как же так? Женат… Не может быть!

Он засмеялся. Это розыгрыш. Его друг всегда был на них горазд. Конечно, розыгрыш! Надо срочно придумать что-то в ответ. Что?

— Джейми, дорогой… Не объяснишь нам с папой кое-что? Спустись, пожалуйста…

— Что случилось? — Джеймс терпеть не мог, когда его отрывали от важных мыслей.

— Мы получили приглашение от Блэков. Ты же знаешь, мы не общаемся с этой темной семейкой, но Сириус… он…

Недовольный Джеймс при имени друга насторожился и все-таки спустился в гостиную, где уже сидели растерянные родители.

— И что там Сириус?

— Нас с тобой пригласили на званый ужин в честь его помолвки…

— Не может быть!.. Это розыгрыш!

— Вот это? — к нему подлетело письмо в официальном конверте со всеми прилагающимися чарами и подписями.

Наследник Поттер выдохнул и осел, переводя глаза с матери на отца и обратно.

— Собирайся, Джейми, — мягко попросила мать, — костюм в твоей комнате.

— Сириус… — только и смог промолвить парень, автоматически переставляя ноги. Голова была ватной. В ушах стучало. К счастью, упал он уже только в своей комнате, а домовик быстро привел молодого хозяина в чувство.

___________________________________

* Ликорис — Солодка, растение, сладкое, входящее в состав многих успокоительных сборов. ;)

28. Зерна сомнений и их первые всходы

После приватной беседы с Орионом Блэком лорд Поттер вернулся невероятно взвинченным.

— Джеймс, мы уходим, прощайся!

Так толком не переговоривший с другом, поскольку Поттеров за столом усадили довольно далеко, а потому так и не пришедший в себя сын вытаращил глаза:

— Но, отец…

Тот, ведя под локоть супругу, даже не обернулся, вежливо раскланиваясь с хозяевами дома.

— Сириус… — простонал Джеймс, но друг только помахал ему рукой.

Смотреть на Сириуса в парадном фраке, подтянутого и какого-то чужого, было странно и ужасно обидно. На языке вертелся чуть не с десяток обидных и едких фраз, но до приятеля было не добраться. А как он улыбался этой вертихвостке! Вот что он в ней нашел? Ни кожи, ни рожи… Однако пришлось встать и идти за отцом: выкрутасы в высшем обществе, которое собралось у Блэков, были недопустимы.

Джеймсу вовсе не хотелось скандалов с отцом, у него в голове уже билась другая мысль: если друг помолвлен, то и он тоже может! Нет, время для того, чтоб перечить папане, определенно не подходящее. Но и сразу не стоит его грузить, что-то тот пока не в настроении. Сначала надо настропалить мать, точно!

Выйдя из камина, лорд Поттер сразу прошел в свой кабинет и не появлялся до самого утра. А после завтрака, так толком ничего и не объяснив, отбыл к Элфиасу Дожу.

Вернувшись, переговорил о чем-то с женой и позвал сына. На этот раз Джеймс явился почти мгновенно, словно слетел в гостиную.

— Собирай вещи, сын, ты переводишься в Шармбатон.

Парень так и сел.

— Но как? Почему?

— Тебе это знать не обязательно. Мы уезжаем на три… Нет, на пять лет. Пока ты не закончишь школу.

— Но Шармбатон… там же все на французском!

— Ничего, как раз заодно язык подтянешь.

— Зато чудесное воспитание и много прекрасных девушек, — улыбнулась мать. Она была невероятно рада тому, что муж не выбрал Дурмстранг.

— Дайте мне хоть с другом проститься! — взвыл Джеймс.

— А кто мешает? Только пошли сову, к молодоженам неприлично ходить без предупреждения.

Никакой совы Поттер-младший и не думал посылать, сгреб горсть летучего пороха и тут же с треском исчез. Глава семьи хмуро посмотрел ему вслед.

— Кажется, что-то в его воспитании я упустил. Придется заняться.

А Джеймс уже стоял перед другом… которого никак не мог понять. Он, кажется, даже радовался его отъезду? Эта девица, она отобрала его! Лучшего друга! В парне поднималась знакомая ярость, пока не выплеснулась наружу.

— Ты, су!!!.. — заорал он на Сивиллу, но больше не смог сказать ничего: неведомая сила прочно спеленала его с головой, и пришел в себя он уже вываливаясь из собственного камина.

Остановиться Джеймс уже не мог. Когда он, захлебываясь гневом, попытался продолжить скандал, на сей раз с собственными предками, его опять моментально обездвижили и заткнули рот. Когда перед ним встал отец, на бледном лице которого страшно заходили желваки, парень сдавленно пискнул, и между ними бросилась леди Поттер.

— Дорогой, мальчик не мог сам такое сказать! — заламывала руки мать. — Его заколдовали!

— Серьезно? И с чего ты так решила? — иронии в словах лорда Поттера было столько, что хоть ложкой черпай.

— Я… ничего не решила, мой лорд, решать — это ваша привилегия, но может быть, стоит проверить Джейми у хорошего менталиста?

Лорд Поттер задумался. Совет был хорош, несмотря на то, что исходил от его клуши. Впрочем, если вспомнить, как она мучилась, чтобы наконец забеременеть и родить этого паршивца, немудрено, что она за своей деточкой света белого не видит. Да и ему беречь единственного наследника надо, других не будет. Надо было в свое время завести пару бастардов, что ли.

— Вот в Европе и проверим. Менталисты там поопытней наших, — признал он скрепя сердце и лично прикрепил к одежде сына один маленький, но очень толково сделанный амулет, который раньше носил сам.

Джеймс обмяк. Лорд Поттер нахмурился: на его наследника действительно что-то навесили? Ну, он разберется. Но сначала приведет в порядок все дела. И сына, естественно. Как это он упустил? Стоило быть внимательнее.

Через два дня особняк Поттеров «исчез», основные средства были переведены на континент, а семья обосновалась в собственном особняке недалеко от небольшого приморского городка, куда раньше обычно ездили на отдых. Лазурный берег, как всегда, был светел и прекрасен.

Тепло и солнце, море, виноградники, веселые девушки… По сравнению с унылой зимой родного острова это выглядело, словно праздник какой-то. Джеймс Поттер широко улыбнулся, потянулся в кресле и закинул ноги на перила открытой веранды. Кажется, ему тут нравилось…

Надо будет черкнуть Сириусу пару строк, пусть ему позавидует. Да присмотрит за Эванс, чтобы она там без него по сторонам не смотрела. Он еще не знал, что на ближайшие полгода ему светила вовсе не развеселая учеба среди красавиц Шармбатона, а строгий режим в больнице и довольно болезненные процедуры.

* * *

Каково же было удивление лорда Поттера, когда будучи по делам в Марселе он встретил Элфиаса Дожа… Который, кстати, и с надежным менталистом помог: у старика оказалась масса полезных контактов — доброму и бескорыстному магу доверяли и благоволили многие. В том числе ведущий лекарь магоклиники в Каннах. Прямой потомок Леонардо Справедливого, весьма уважаемого Дожа Венецианской Республики и позволить это себе мог, и жить иначе не умел. Чашечку кофе?

Вот только на старого друга Альбуса сильно обиделся. Почему — лорд Поттер в курсе. Так обиделся, что предпочел вернуться «на историческую родину» и ничуть об этом не пожалел: приняли его с распростертыми объятьями, и, надо сказать, было, кому обнять старика. Семья разрослась, так что вскоре он нашел себе немало приятнейших дел, в том числе и учить кое-чему некоторых особо одаренных внучатых племянников.

Южное солнце, море, южный темперамент доброй и многочисленной родни… Через месяц он только диву давался — зачем, собственно, он вообще сидел в Англии?

Да, лорд Поттер может с ним связаться, конечно, он чаще всего в Венеции, но не всегда сидит на месте — детей много, еще не у всех успел погостить. Пишите, сова найдет.

* * *

В самом большом купе, которое смогли занять наши третьекурсники, было шумно: решали, как поздравлять Блэков. Девчонки, узнавшие об этом последними, негодовали, особенно Эванс. Досталось и Питу, тот едва смог отговориться тем, что всего три дня было и отчим его куда-то там таскал. Хотя сам виноват, понадеялся, что Ремус ей сову отправит, а Ремус понадеялся на него.

А уж как будет «рад» оставшийся в школе Регулус-младший-Блэк! Впрочем, сам виноват — хотел остаться и остался. С носом.

Новоиспеченные супруги запаздывали, так что кто-то даже выдвинул предположение, что тех аппарируют.

— Да нет, максимум камином в Хогсмид! — ответил Мальсибер. — Но Блэки могут и порт-ключом.

— Кстати… все же могут камином проходить, почему мы всякий раз тратим целый день на поезд? — удивился Люпин. — И порт-ключ тоже не диковина какая, вон, Питер их уже не глядя мастрячит. Да и я могу немного…

— Ну как же, традиции, все такое, — возразила было Эванс, и тут же переключилась: — Для первого курса надо. А потом-то, и правда, зачем?

— Ну… мы сейчас неплохо этот день проводим, разве нет? Чем другие хуже? Сидят, общаются.

— Так для этого в гости можно сходить или просто в школу приехать заранее.

— И что? Там все расползутся по своим гостиным, и привет.

— Так можно где-то еще собраться. Пустых классов-то — на всех хватит и еще останется.

— Может, в следующий раз попробуем?

Петр усмехнулся.

— Каждый готовит свой артефакт и проверяет, рискуя собственной тушкой? Согла-асен.

— Так мы же купим у тебя, по нормальной цене…

— Ну так же не спортивно!

— Почему это не спортивно?

Приоткрытая дверь купе распахнулась, прервав спор. Юную чету Блэков встретил такой приветственный рев, что если бы Сивилла не уцепилась за Сириуса, ее бы сдуло. Парень нахмурился и показал честной компании кулак. В ответ их засыпали какими-то зернами, шоколадными лягушками, цветочными лепестками и неизвестно чем еще. И только Петр, сидевший рядом со Снейпом и Лили, почувствовал, как его сосед напрягся.

— Вы чего? — наконец обрел дар речи Блэк, усаживая супругу и устраиваясь рядом. — Экскуро. Совсем все замусорили, черти. Пф! Экскуро.

— Блэк позаботился о приборке! Ты ли это, о мой сосед? — съязвил Люпин. — Сразу видно семейного человека.

— Так полагается же, — улыбнулась молодоженам Мэри. — Чтобы это… детей было, богатство было…

— Что, прям сейчас?

Парни заржали, а Сивилла прищурилась.

— Вот закончим школу, тогда и посыплете. Между прочим, золотые монеты тоже полагаются. И где?

— О, сразу видно. Хозяйка, — оценил Мальсибер.

— Пока не начеканили, — нашелся Пит и тут же поймал пару косых взглядов.

А в это время Сириус пялился на еще одну явную парочку… Рыбак рыбака видит, как известно, издалека. А тут вот он, почти рядом.

«Джейми точно спятит, — подумал он. — Но почему мне это как-то… Интересно, но не раздражает, нет… Стоп, ведь это же Снейп! Я вроде как видеть его спокойно не могу! Или могу? И как так?»

Он потряс головой и удивленно выдал, глядя недругу прямо в глаза:

— И ничего… Ты правда Снейп?

— Не узнал? Или что-то со зрением? Конечно, ослепительная супруга…

Сивилла, выпутывая из волос последнюю лягушку, тихо зверела.

— Что, правда ослепительная? — она посмотрела на свои кулачки. — Щас выберу, который поярче, и как засвечу… тебе какой глаз не жалко?

— О, понятно. Вот что делает с нормальными людьми смена фамилии на Блэк.

— Что ты имеешь против? — взвился Сириус.

— Против грубого насилия над моими органами зрения? Не поверишь, много возражений.

— Излагай, — сердито велела Сивилла.

— Мои глаза весьма пригодятся, и уверен, что не только мне. И не только при варке зелий.

Компания поддержала его слова согласным гулом. А сам Снейп был неприлично близок к тому, чтобы присвистнуть от удивления: Блэк с ним… разговаривал. Не лаялся, не обзывал, не… Это точно Блэк? Но нет уж, он не спросит, чтобы выглядеть так же, как этот дурак. Но любопытство уже запустило свои когти прямиком в его мысли.

— Да ладно, я просто пошутила, — улыбнулась наконец Сивилла. — Когда не ждешь, а на тебя валится такой град всякого… да еще в волосы…

— Очень по-блэковски, надо сказать.

Девочка обиженно надулась, и Сириус снова подскочил.

— Не смей так говорить о Сивилле! Она не может так кретински…

Северус аж рот приоткрыл.

— То есть, Блэк, то, что ты только что сказал… Мне не послышалось?

— Снейп, я правда это… кретински шутил. Прости?..

Петру показалось, что он уже слышит звон улетевшей на пол снейповской челюсти, но тот, видимо, собрал последние силы:

— Я читал где-то, что женщины действуют на мужчин облагораживающе… Но чтоб так! Респект, Сивилла… Вот и… кхм… Поздравляю те… м-м… обоих. Сейчас… — и полез куда-то в свою любимую безразмерную сумку.

— Вот, держите, — он протянул Сивилле крошечный флакон.

— Что это? — девочка осторожно приняла фиал, в котором переливалась искрами незнакомая жидкость. — Как, Северус? Неужели?

Снейп гордо улыбнулся.

— Да, это Феликс Фелицис.

Сириус уставился на него во все глаза и, кажется, забыл, как дышать. И не только Сириус…

— Ты… — он сглотнул от волнения, — ты можешь сварить настоящий Феликс?! Так значит, это не Локонс! Это был ты!

— Точнее, это были мы. Только Пит не при делах оказался. Вот, держите, руны вышивала сама! — Лили протянула молодоженам две ленты. — Синяя — Сивилле, а темно-вишневая — Блэку. Хотя можете и поменяться, они просто на защиту и удачу, обе.

Сивилла что-то прошептала мужу на ухо, и тот уставился на нее безумным взглядом. Она хихикнула и легонько щелкнула его по носу, чтоб пришел в себя. Помогло.

А потом к ним потянулись руки друзей с подарками, и все они оказались необычными… Волшебными и сделанными самими дарителями! За несколько минут они с Сивиллой стали обладателями пары порт-ключей, амулетов от всевозможных проклятий и сглазов, основы для оборотного зелья в стазисе, талисманов на удачу и здоровье, амулета со щитовыми чарами…

Сириус поначалу изрядно прифигел. А потом подумал и понял, что хоть сейчас навесил бы на Сиви все, если бы его мать не позаботилась об этом раньше. Но и все равно лишним не будет. Вот это компания у его жены, не скажешь, что всего лишь третьекурсники! А Снейп-то… прах побери, вообще гений.

А какой розыгрыш они тогда устроили — шик! Ему даже за фингал, поставленный Джеймсом, не обидно. Нет, ему просто нереально повезло. Надо будет только уточнить, принял ли Снейп его извинения, а то неудобно как-то.

— Да, кстати! — Сивилла достала из почти такой же сумки, как у Эванс, фруктовый свадебный пирог, встреченный восторженными возгласами.

Сириус усмехнулся и полез в карман. Когда он явил на свет небольшую, но явно заговоренную бутылочку, Снейп открыл было рот, но благодаря дружным тычкам под ребра от Лили и Питера, промолчал.

Сириус набулькал всем почти по полной чашке, пока жидкость не кончилась.

— Хороша емкость, — не выдержал Снейп и, к собственному удивлению, тут же получил ее в подарок.

— Медовуха?! — принюхался к своей чашке Петр. — Матушка варила?

Присутствующие дружно поперхнулись.

— Ты что, Петтигрю… у леди Блэк, гм, узкая специализация, — улыбнулся Северус. О Вальбурге Блэк на Слизерине не слышал только глухой.

— Кричер, конечно. Он по этим делам спец, — похвастался Сириус. — У нас его почти все аристократы на время свадеб арендуют.

Петр прокашлялся. По тому, что он помнил, разницы особой, по идее, быть не должно. Но пахло приятно. Ну, и если вспомнить канон, аристократы начали дружно вымирать не от этого.

Сириус надулся:

— Думаете, я вам всякую дрянь подсовывать буду? — и тут же опрокинул в себя все содержимое своей чашки и смачно потянул носом. — Там еще огневиски немного…

— Ах ты, пройдоха! — возмутилась Сивилла, давая мужу подзатыльник.

Тот обиженно потер голову, изображая виноватого.

— А повторить? — задумчиво попросил Снейп.

Тонкая рука просвистела еще раз и со звонким шлепком встретилась с лохматым затылком.

Сириус виновато повесил нос, заодно спрятав хитрую рожу за волосами.

— Эх, так бы и любовался… еще разок?

— Северус! Обойдешься.

И Сиви занялась пирогом, предварительно заткнув приличным куском рот своего благоверного.

— Да… Неожиданно. Кто бы мог подумать, чем обернется для Сивиллы необходимость найти семью…

Разговоры за едой немного приутихли, и Пит быстро дожевал свою долю праздничного пирога.

— Сириус, можно тебя на пару слов?

Удивленный парень вышел вслед за ним.

— Что слышно про Поттера?

Петр, еще узнав про смену семейного положения Блэка, изрядно заволновался по поводу его приятеля. Что выдаст тот, когда поймет, что остался совсем один? Ревность парня к другу, кстати, единственному, он уже наблюдал, и не раз. И даже в чем-то понимал. Но со своими кривыми мозгами Поттер может устроить что-то совсем несусветное, а предсказать, что и когда, увы, никто не в силах. Даже Сиви, поскольку она, скорей всего, окажется на линии огня первой.

Когда он узнал о том, что Поттер-младший совсем поехал крышей, стало совсем худо, но Сириус продолжил рассказ, Петр понял, что парня в школе больше не будет, и у него просто камень с души свалился. А сволочь Блэк, как чувствовал, порылся в карманах и вытащил еще одну бутыль.

К ним никто не заходил всю дорогу: чары тишины и отвлечения внимания, да наложенные всеми по очереди… Машинист даже не вспомнил, что надо открыть дверь с их стороны вагона, когда поезд наконец прибыл в Хогсмид. Впрочем, их собственные чары прекрасно справились.

В школу компания явилась бы совсем развеселой, но холодный воздух и неспешное движение карет быстро выветрили весь хмель. А отличное настроение осталось.

* * *

Полугодие началось довольно напряженно, и совсем не в плане учебы.

Директор, кажется, поставил себе целью напоить своим чаем всех учеников Хогвартса старше четырнадцати. Кроме слизеринцев, конечно. Правда, начал со старшекурсников, но новую традицию директорских «вечеринок», а иногда и «утренников» заметил не только Петр.

Отличник и помощник старосты их факультета, Фрэнк Лонгботтом, ранее совершенно уравновешенный и спокойный парень, вдруг начал ни с того ни с сего срываться на слизеринцев. Правда, в отличие от Поттера, не на одного, а на всех подряд.

Петр про себя скрипел зубами: как он мог забыть о Фрэнке и Алисе? Девочка с Когтеврана через некоторое время тоже начала себя вести немного странно, правда это заметил не он, а Сивилла. Она даже скрываться от нее начала, чтоб не напророчить чего случайно, а потом и вовсе перестала смотреть в сторону складывающейся пары.

Сириус наконец получил сову от Поттера и порадовался разом за всех: за себя, потому что не придется возиться со странными закидонами друга, за Снейпа и Лили, которым, пока Джеймс не в курсе, безопасность гарантирована, и уж он точно не будет тем, кто хотя бы намекнет… За всех остальных членов своей новой компании, особенно соседей по комнате, которым не придется постоянно быть настороже. И, конечно, за самого Джейми, греющегося на средиземноморском солнце. Пусть греется. Пусть лечится. Всяко лучше будет.

А ему самому придется изрядно поднажать: стыдно быть таким оболтусом рядом с умницей-женой. В конце концов, кто должен ее защитить, если что? И Блэк налег на защитные чары, лелея надежду, что скоро все выучит и займется атакующими. В библиотеку Выручайки перекочевало немало полезного из дома на Гриммо, благодаря чему Снейп, кажется, окончательно его простил.

Северус Снейп неожиданно для самого себя и к немалому удивлению профессора Кеттлберна занялся магозоологией: пример Пита оказался весьма убедителен. Кроме того, он узнал о многих редких животных компонентах зелий и придумал кое-что интересненькое, но пока ни с кем не делился.

Питер, не видя приятеля третий день, заволновался и начал расспрашивать, но ни Эйвери, ни Мальсибер ничего толком сказать не могли. Наконец появилась Эванс…

— Северус? Так он мышковать ушел, не говорил разве?

Парни заржали. А потом до них дошло, и Эйвери вздохнул: семья не имела средств заказать такого зверя, но родители, конечно, были в восторге от способностей сына. А потом явилась Сивилла, которую тут же ввели в курс дела.

— Питер, скажи-ка мне… Вчера наши пятикурсницы твоего хомяка тискали или?..

— Конечно, Сиви, это ты серьезная мужняя жена, а я — холостой-молодой, мне же можно немножко потешить свой пубертат? — перевел все в шутку Петр.

— Эх, почему ж я не хомяк, — завистливо протянул Эйвери.

— Ну, извини, ты же сам получил, что хотел.

— Жаль, невозможно иметь несколько аниформ, — вздохнул тот.

— А… оборотное?

— Шутишь?

— Неа.

— Где Снейп?!

— Мышкует!

— Эх… Придется подождать.

На самом деле, Сивилла, как обычно, попала в цель. Петр уже довольно часто принимал облик своего питомца и отправлялся… нет, не на приключения, а на сбор информации. И чем дальше, тем меньше она его радовала. Мягко говоря.

Прямо тут, на его глазах, несовершеннолетних магов стройными рядами разводили на два непримиримых лагеря.

«А потом поставят в две армии, как пешек на шахматной доске. Нет уж, дудки, меня там не будет, — дал себе слово Пит. — Ни меня, ни моих друзей».

В груди засвербело: он снова вспомнил о канонной судьбе Фрэнка и Алисы.

Задача стала предельно ясна: как избежать вербовки самому и как отмазать «своих». И, кажется, задача-максимум — отмазать вообще всех, до кого дотянется. Третьей силой им не быть — не потянуть против таких монстров, как директор и Том, какими бы успешными и сильными для своего возраста они ни были, ключевое слово тут одно: опыт.

* * *

Снейп явился через неделю, так, словно ничего не было. Питер, конечно, выговорил парню, но тот только пожал плечами:

— Лили же все объяснила.

— А если там опасно?

— Для крылана?

— Так ты в аниформе ходил, тьфу, летал?

— Естественно, — Северус посмотрел на Пита, как на дурачка и добавил, — а как еще ходы искать?

Пит хлопнул себя по лбу. Конечно же, эхолокация!

— Я тащусь от твоего выбора аниформы. Не-не, никому никаких подробностей!

Снейп заговорщически улыбнулся. Ясно было, что он и сам доволен «дополнительными плюшками».

— Кстати, ходил тоже мышем. Охота мне пачкаться? Там же куча мест, где человеку вообще не пролезть. Но кое-что я нашел. Вот, — парень вытащил примитивную кривовато нарисованную карту.

Пит разложил ее на столе и увеличил. После этой процедуры линии выпрямились и карта стала действительно напоминать карту, а не каракули магглорожденного младшекурсника, впервые взявшего в руки перо. Петр посмотрел на Северуса с уважением. Кажется, их штатный зельевар освоил наконец чары, и на весьма приличном уровне. Или он так хочет убедить его, что вполне годится на роль шпиона? «Не пущу! Костьми лягу, но не пущу», — решил Пит.

— Я зарисовал только те, где может пройти любой из нас, в том числе в аниформе.

— То есть, ты по мне калибровал? Спасибо, порадовал, — поблагодарил Эйвери.

— Ну, случись что, всем же будут нужны пути отступления.

Ребята промолчали.

— Надо же, и никто не задает вопрос, что может случиться в самом безопасном месте Британии…

— Хм. Все и так всё видят, — откликнулся Мальсибер.

— Что именно? Конкретизируй, если не сложно, — попросил Пит.

— Что Слизерин нынче, мягко говоря, не в фаворе.

— Кстати, а что Слагги?

— Ему все равно. Как ел с руки директора, так и продолжает. Кажется, у того на него что-то есть…

— У МакКошки характер испортился…

— Есть такое.

— Особенно когда на занятия приходит Слизерин.

— Да ну? Она всегда была сухарем, но справедливым сухарем!

— Приходи в гости к нам на пару.

— Барсуки нас совсем забыли…

Петр вздохнул. С одной стороны, он жутко скучал по славной улыбке и милым ямочкам на щеках той самой Кэтрин Роуз, но с другой… то, что девочки тут нет хотя бы подростковые мозги не затуманивает. Он склонился над картой, не замечая, какими взглядами обменялись между собой Сивилла и Лили прежде, чем присоединиться ко всем.

Когда ребята увидели несколько проходов, в том числе прямо в озеро, в Запретный лес и аж пять штук — в Хогсмид, в Выручайке воцарился настоящий бардак. Каждый предлагал прямо тут, сразу пойти и исследовать. Естественно, мнения разделились.

Петр отошел от карты и скрестил руки на груди. Эти подростки уже не хотели принимать его руководство так, как раньше. Нет, к его словам всегда прислушивались и ему всегда удавалось отстоять свою точку зрения, убедить их… Но все большая и большая самостоятельность напрягала. А ведь началось все с заразы Снейпа, кажется. Что же сделать, как все объяснить, чтобы они не шли на неоправданный риск? Что он должен сказать, чтоб достучаться?

* * *

На следующий вечер Северус приволок наконец здоровенную, хоть и поменьше крылана, летучую мышь. Спящую. Будить? Не будить, а сразу зачаровать?

Мнения опять разделились. Наконец Снейп решил:

— А давай попробуем во сне, если что, нового поймаю.

— Тебе не жалко? — вступилась за спящую тушку Лили.

— Вообще-то это не больно.

— Только может быть смертельно, ага.

— Знаешь, когда придется умирать, я бы, наверное, предпочел что-то безболезненное.

Петр немного просветил собравшихся по поводу подопытных мышей и крыс в маггловских лабораториях, вызвав непритворный ужас у девчонок. Снейп как будущий хозяин поднял вопрос о кормежке. Да, заколдованный сможет есть все, а ловить насекомых в замке зимой… Мда. Судьба мыши была решена.

На следующий день слизеринцы-третьекурсники (кроме двоих, конечно) кроили презрительные физиономии: этот полукровка оказался настолько нищ, что сам поймал себе питомца. Снейп же в ответ окончательно расплевался с идиотами, которые вскоре сильно пожалели об этом.

Кеттлберн на занятии «совершенно случайно» рассказал о настоящих фамильярах и самые заинтересованные (а было их немало) бросились в библиотеку. И ничего толкового там не нашли. А мышь у Снейпа по всем признакам вела себя, как самый настоящий фамильяр…

Парня пытались подловить, заклясть, подольститься, шантажировать… безрезультатно.

— Никогда бы не подумал, что буду благодарен Поттеру за, хм, тренировки, — выдал однажды вечером Снейп. — Хоть мои однокурсники и изобретательнее, но все же это была хорошая школа.

— И она продолжается, — добавила Лили. — Спасибо за амулеты, Питер.

— Да, и от меня благодарность прими, теперь за Лилс я спокоен. Все обкатали.

Особо зацикленных личностей на Слизерине не было, так что волна вокруг Снейпа вскоре схлынула, осталась только тихая зависть. Так что парень все равно берегся.

Его же соседи, Эйвери и Мальсибер, не без удовольствия разыграли с собственными однокашниками ту же схему, что когда-то Питер с Северусом и Ремусом с Поттером и Блэком. Снейп сам кое-что готовил для своих врагов, естественно, не за бесплатно, сам изображал «муки», точнее, быстренько сматывался, чтоб поржать и якобы «принять антидот». В результате чего приобрел весьма прочную репутацию классного зельевара и весьма скользкого и совершенно непотопляемого типа.

Кто-то даже заикнулся, что к пятому курсу он может стать неплохим старостой… Так что парню пришлось срочно вытащить все запасы яда и тщательно оплевать эту странную и совершенно не нужную ему идею, после чего даже первый сноб факультета Нотт начал с ним… здороваться.

Вследствие чего активизировался Малфой. Бывший староста начал писать пространные письма (не без политической подоплеки) и зазывать на каникулы к себе в гости.

Снейп опять вспомнил про карьеру шпиона, в результате чего едва не поссорился с Лили, которая была категорически против того, чтобы ее парень так рисковал. Питер приложил все силы и красноречие, чтобы помочь девчонке, застав ту однажды в слезах. Вдвоем им, кажется, кое-что удалось, по крайней мере, Снейп переключился на другие дела.

На дополнительных занятиях у Кеттлберна парень узнал столько нового, что начал чаще экспериментировать с более дорогими животными ингредиентами и даже составил какую-то новую таблицу совместимости.

А вот идея об оборотном для аниформ не прошла: любой из компании, находясь в образе своего животного, испытывал просто нереальное отвращение к зелью… Снейп даже попробовал пропихнуть в себя пару глотков силой, используя для этого Люпина, но добился лишь того, что его-мыша вырвало. Поржал над тем, что, мол, хорошо, что это не понос, решил, что такое неприятие зелья не случайно, и прикрыл идею до поры до времени.

Он довольно быстро просек, что с волшебными животными ему гораздо легче контактировать в своей аниформе: пролетел крылан, выщипнул пару волосков из хвоста единорога, тот едва заметил, да и дернуться не успел. Так что редких ингредиентов в лаборатории Выручайки стало больше.

— Понимаешь, Лилс, большинство животных ингредиентов максимально активны, когда взяты у нормального, то есть живого и здорового экземпляра. Но сейчас многое получают только после того, как животное убьют, потому что как иначе взять, например, хоть что-то от единорога? Они же никого не подпускают. И в загон не идут, драться лезут. Опасно. И магия на них не действует почти. Про драконов я вообще молчу. А я подлетел, дернул — ему хоть бы что, а ценный волос — вот он. Вот если бы еще до крови добраться…

— С ума сошел? Проклятие захотел?! — возмутилась девочка, начавшая было соглашаться.

— Ничего не сошел. Я ж не для себя, я для зелий.

— А те, кто их использует, думаешь, не получат?

Пит вмешался в разговор — его это все тоже весьма интересовало.

— Кстати, вопрос интересный — откуда берется проклятие, о котором говорят, что его накладывает сама магия? Я читал, что такие вещи возникают только на убийство. И то далеко не всегда — предки едва ли не всех волшебников в свое время проводили ритуалы с жертвоприношениями, и ничего.

— Ты опять полез в дебри Темной магии?

— Я просто хочу понимать!

— Проклятие, насколько мне известно, ложится только на убийцу единорога.

— Тогда я попробую его укусить…

— Северус! Питер!

— Чисто в экспериментальных целях!

Через неделю в лаборатории появился довольный, как удав, Северус с парой флаконов с серебристой жидкостью. Не успела Лили возмутиться, как парень поднял ладонь.

— Клянусь, никто не пострадал! И я не кусал!

— И как тогда?

— Не поверишь, эти коняшки тоже иногда дерутся! Точно так же, как все копытные, весной, из-за самок!

— И что?

От повышенных тонов, на которых велся разговор, начали подтягиваться занятые было своими делами остальные ребята. И услышали, как раненый единорог совершенно спокойно дал Северусу залечить свою рану, из которой тот предварительно взял вот эту самую кровь.

— Надеюсь, он меня и в следующий раз подпустит, раз познакомились, — довольно закончил Северус, на которого тут же насели едва ли не все: а кому не хочется пообщаться с единорогом накоротке и может быть, даже потрогать?

— Только в аниформах, я к этому тоже сперва крыланом подлетел, потом уже, когда понял, что без рук никак, обернулся.

— И тот ничего?

— Думаю, ему просто не до того было. Рана была… здоровенная, мог не выжить.

Петр немного перевел дух. Пусть приятель лучше по Запретному лесу рассекает, чем норовит устроиться поближе к Малфоям и, соответственно, Тому. Благо, зимние холода давно позади и на самых солнечных участках уже пробивается первая зелень.

Как отнесутся знатоки к летучей мыши, деловито курсирующей по своим делам посреди зимы, даже думать не хотелось. Но Снейпу он намекнул, так что теперь тот бился над задачкой придания своей форме невидимости. Чары, наложенные другими, слетали, стоило сделать пару взмахов крыльями.

* * *

В мае после своего очередного «карантина» в Визжащей Хижине вернулся недовольный Люпин и рассказал нехорошую вещь. К нему в гости приперся Гилдерой. Как раз когда тот решил «заморить червячка» свежепойманным кроликом. Парень слабо пискнул и потерял сознание, а помочь Ремус не мог: в полнолуние нормально обратиться назад для оборотня было невозможно. Ему вполне хватало сил, чтобы сохранять нормальное сознание, и только.

— Я думал, думал, что делать, решил подождать, очнется же он, в конце концов, когда-нибудь! А он лежит и лежит. Ну, я это… подошел и полизал немного. В нос. А тот глаза открыл и закатил та-акую истерику! Я чуть не оглох. Короче, в Визжащей хижине теперь одной стены наполовину нет, потому что Локонс вышел вместе с ней.

— Да, сперва это было смешно. Я бы и сейчас смеялся, если бы не учуял запах директора когда уходил, ну, как все закончилось. Он почти совсем рядом с дверью стоял. Когда зашел в школу, тот меня ждал уже, забрал к себе, давай чаем поить… Ну и, расскажи, мол, что да как, да не было ли чего. Ну, ясно дело, я ему на этого дурака нажаловался. Оказывается, это ты, Сивилла, сказала этому придурку, что встретишься с ним…

— Фигассе.

— Он что, совсем ку-ку? — возмутилась Сиви.

— Да я его…

— Сириус. Голову включи, будь так добр и ласков… муж мой, — хихикнула провидица. — Что ты можешь противопоставить Великому Светлому, кроме, конечно, лап, хвоста и довольно острых зубов? И что я потом буду делать, когда мне это все в коробочке пришлют?

— На самом деле все просто, — взял слово Питер. Кажется, пришло время очередного серьезного разговора. — Директору нужен ручной и крепко обязанный ему зельевар. Хороший зельевар. Боюсь, Локонсу мы тут уже не поможем, хотя есть у меня одна идейка. Во-вторых, ему нужна провидица, а значит, надо рассорить тебя с женихом. А еще ему нужен крепкий и сильный, и тоже желательно от ушей до хвоста ему обязанный оборотень.

— Размечтался! — протянула Сиви так, что Сириус расплылся в улыбке.

— Опасные мечты. На самом деле, мы ничем не можем защититься, директор слишком силен и умел по сравнению с нами.

— Значит делаем так: если Локонс растреплет, то Сивилла при остальных начинает дуться на Сириуса, тот ее игнорирует. Благо, встречаетесь вы сейчас не так уж часто, главное, по коридорам больше вместе не ходите.

— А я, как и прежде, виляю хвостом и визжу от счастья при виде директора, что ли? Он сказал, что очень меня уважает, мол, я справился со своим зверем… благодаря ему.

— Надеюсь, ты поблагодарил старика?

— Было трудно, но я старался.

— А теперь носишь вот это, и не снимаешь никогда. Вообще никогда.

— Ментальная защита? Он же просечет…

— Псевдоличность.

— Оба-на… Это где ты раздобыл?

— Где добыл, там больше нет.

— С меня должок.

— Не вопрос. Отработаешь.

— Локонсу подкинуть пергаменты по анимагии. Отметить тот кусок текста, в котором описано, как ведут себя оборотни по отношению к другим животным, особенно о том, что не проявляют агрессии, если жрать не хотят. Остальное сам сделает, чай уже далеко не дурак.

Локонс выбился в лучшие ученики школы еще в прошлом полугодии, так что Петр в какой-то мере за его интеллект был спокоен.

— Помнишь пророчество Сивиллы, которое она сделала твоим родителям? Сириус, расскажи.

И Сириус рассказал.

Сивилла снова оказалась на перекрестье восхищенных взглядов.

— Так вот оно что… Понятно теперь, — резюмировал Северус. — Согласен, не вижу никакого смысла в этом противостоянии. Но и как это прекратить, непонятно. Всем всё рассказать? Пит, ты с Лонгботтомом же общался, как оно?

— Никто не поверит, — хмуро вымолвил тот. — Они уже все готовенькие.

— Это не зелья. У них эффект не может быть таким длительным.

— Так они не по разу чаи в директорской башне гоняют, разве нет?

— Все равно сейчас мы ничего не сделаем. Экзамены на носу, а потом каникулы.

— Каникулы это хорошо. Главное, чтобы Темный Лорд не вернулся в это время, а то неизвестно, что будет…

— Малфой пишет, что тот собирается в Южную Америку, — слегка мечтательно произнес Снейп.

— А тебе тоже хочется?

— А тебе нет?

— Закончите школу, останетесь живыми и нормальными, отмажетесь от участи бравых воителей, тогда и попутешествуете. Хоть всю жизнь. Главное, чтобы она была.

— Это ты хорошо заметил.

* * *

Темной-темной ночью злющий хомяк в компании с самой обычной хогвартской крысой сидели на директорском столе. Крыса занималась порученным делом: грызла все, что попадется. Хомяк с деловым видом подкладывал ей документ за документом и периодически пытался открыть ужасно непослушные ящики стола. Когда у него это наконец получилось, зверек прошествовал мимо вазочки со сладостями, презрительно повел носом… и подпрыгнул.

Нос у Пита, конечно, был не северусовский, но натренированное на «внеклассном зельеварении» чутье сказало ему о многом. Он вздохнул, залез в вазочку, поднатужился… А потом покинул кабинет директора, брезгливо отряхивая липкие лапки. Облизывать их он бы не стал ни за что на свете.

А через некоторое время в ящиках стола зашебуршали еще восемь крыс, взятых под Империо, как и их предшественница. Когда заклинание спало, они продолжили: понравилось. Новое манящее зелье, эксклюзивно для всего одного биологического вида, Северусу с Лили удалось.

Вернувшийся в спальню Петр тщательно помылся и отправил совой к себе домой запасную палочку. Теперь им всем оставался один последний экзамен — и домой. Правда, они еще собирались прогуляться до единорогов, но Снейп всех обломал. Он постоянно мотался в Запретный лес, запасался на лето ингредиентами, так что своего знакомца, конечно, встретил.

— Тупое животное шарахнулось, как от огня, — рассказывал он в Выручайке за чаем с плюшками. — Так что зря я, дурак, надеялся. Не помнит он ничего. Ни мыша, ни меня.

— А это точно был тот самый?

— Думаешь, я не узнаю шрам от раны, которую сам обрабатывал?

— Эх, вот так и прощаешься с детскими мечтами, — выдала вдруг Лили. — Я-то думала, что они умные и благородные… А это просто животные. Красивые, но… эх.

— А если сделать единорога фамильяром?

Все дружно перестали жевать.

— Думаете, никто не пробовал?

— За столько веков?

— Откуда тогда картина средневековой девушки с единорогом?

— Я берусь за эту задачу, — после паузы выдал Северус.

— Я с тобой…

— И я.

— И я…

— И мы с библиотекой Блэков.

— Твои родители меня на порог не пустят.

— Еще как пустят, — уверила Сивилла. — Леди Блэк уже полгода мечтает посмотреть на третьекурсника, сварившего качественный Феликс. Она разбирается…

Лили счастливо улыбнулась подруге. Определенно, пусть лучше единороги и Блэки, чем Малфои и кое-кто еще… Ничего, она просто пообщается с родителями, с сестрой. Потом заскочит к Мэри. А Северус потом ей все расскажет. Да и, может быть, Питер в гости пригласит? Она уже навела контакт с Кэти Браун, той самой симпатичной пуффендуйкой, та обещала писать, так, может быть, и ее можно будет взять с собой в гости?

Петтигрю нынче такой грустный, вечно озабоченный чем-то, ему, наверное, неприятно, что они его мало слушают. Видно же, как его прямо что-то гнетет. Они с Сиви и Мэри думали, что это из-за того, что Браун с подругой больше не приходят. Да, этим летом она постарается исправить такое положение дел.

Хотя, чего уж себе-то врать… заглянуть в знаменитую библиотеку хоть одним глазком тоже хотелось.

Примечание к части

Ну вот, удалось уложить в главу второе полугодие )) Правда, объем снова вдвое больше, чем обычно. Ну... надеюсь, никто не заскучает... Продуктивно я болею ))

29. Начало лета: взрослые игры

Примечание к части

Ну вот, удалось немного разделить, эта глава в основном о старшем поколении. О младшем - скоро будет, уже почти доделано. Так что завтра, скорей всего.

Альбус Дамблдор подводил итоги странного и весьма неприятного года. Тщательно взвешивал плюсы и минусы, обдумывал приобретения, подсчитывал потери. Они весьма настораживали.

Восстановление собственных записей после непонятного нашествия крыс займет все лето, а то и часть учебного года. Хотя важнее всего найти его причину, конечно же. Однако это Альбусу не удалось, несмотря на все его способности. И восстановить...

Память не подчинялась никаким зельям и заклинаниям, так что он уже несколько лет как начал все записывать подробно, и что теперь? Ладно, обрывки, с ними все довольно просто, но то, что мерзавки сожрали... Он, не скрывая злости, посмотрел на череду клеток.

Вряд ли его новое изобретение, позволяющее восстанавливать записи из помета, будет когда-то опубликовано. А ведь там есть парочка просто блестящих решений. Он скрипнул зубами, вспоминая оскверненную вазу со сладостями и сжал кулаки. Он еще поищет того, кто запустил к нему эту мерзость!

Самой большой потерей были Поттеры. Он весьма рассчитывал на эту семью, а в особенности на ее наследие. И нет, его интересовали не совсем деньги, хотя и денег для войны, хоть скрытой, хоть нет, понадобится немало. Он давно мечтал о Дарах Смерти и прекрасно знал генеалогию, что бы ни думали о нем аристократы. Так что у кого могли осесть интересующие его артефакты, знал прекрасно. Потому и начал с Поттеров. Что же случилось? Вся семья как в воду канула.

Как они сумели сбросить древнюю привязку? А он потратил такой артефакт и был уверен, что его действие никому не под силу будет ни обнаружить, ни снять. Второго такого, скорее всего, у гоблинов не сыщется.

Но что же произошло? Лорд Поттер по пьяни свалился в бочку с рассолом? Ну-ну, вместе с супругой и сыном. Ведь только соленая вода… много соленой воды могут сбросить такие чары. Значит, скорее всего, Поттеры в Америке. И что их туда надоумило? Надо будет проверить эту догадку через Гринготтс.

Насчет воды он был совершенно прав. Семья Поттеров частенько посещала закрытый пляж клиники, откуда Джеймса обещали выписать к новому учебному году, и оба были готовы подстраховывать медленно выздоравливающего сына в соленых морских волнах. Тем более лекарь всячески настаивал. Да и собственное самочувствие определенно улучшалось.

Возвращаться в Англию, где у него оказался такой могущественный враг, лорд Поттер больше вообще не собирался. Глупо пыжиться перед тем, кто на порядок сильнее, будь ты хоть трижды аристократ, а тот — нет.

Поттер-старший не отличался легким характером и был весьма злопамятен, но выбирать между местью и собственным благополучием? Он, к счастью, не идиот. Его чуть без наследника не оставили, нет уж, нет уж. Он спокойно, планомерно начал осаду представителей Всемирной Федерации магов. Спокойно, по одному...

Дамблдор же знать не знал о таких настроениях «подопечного», он пытался выяснить, из-за чего же на него обиделся старина Дож. Настоящий бессребреник и надежный друг, по рекомендации которого он стал вхож практически во все семьи патриархальной магической Британии. Впрочем, тот уже сделал свое дело. Теперь репутация Альбуса и так была на высоте, и более он ни в чьих рекомендациях не нуждался.

Он послал ему сову с мягким укором и, на всякий случай, пространными извинениями вроде «прости меня за все, если что» и на том успокоился. У него теперь были Уизли, которым было обещано снятие печати предателей крови, Лонгботтомы, не чающие души в своем наследнике, Боунсы, МакКинноны... а скоро за детьми подтянутся и многие другие семьи. Чем больше, тем лучше.

Он недаром делал ставку на Гриффиндор, там всегда были наиболее подверженные ментальным воздействиям дети, при всем при том — общительные, яркие, стремящиеся верховодить, в том числе над другими факультетами. Так что он рассчитывал на три против одного.

При таком соотношении Том вряд ли развяжет настоящую войну: силы будут неравны, а мальчик глупым никогда не был. Ему придется долго собирать сторонников, пытаясь уравновесить ситуацию, так что он станет искать другие пути. Останется только аккуратно их перекрывать. Кстати, стоит почаще бывать в министерстве.

Жаль, до третьего курса пока руки не дошли, уж слишком много там интересных детишек учится. Правда, раз уж он начал со старших, то так и будет продолжать, так что, в лучшем случае, доберется до них к пятому курсу. До сдачи СОВ из Хогвартса никто не убежит.

Он вспомнил про Джеймса Поттера, когда гоблины ответили, что Поттеры во Франции. Видимо, он все-таки перегнул палку и поторопился. Уж очень хотелось увидеть ребенка от него и от Эванс, которую так удачно все считали магглорожденной. Результат от двух таких наследственных линий мог получиться, право же, чудесный. Впрочем, это тоже пока не проблема, он еще вполне может послать девочку в Шармбатон. Правда, учить ее языку…

А вот обрученная с Блэком Истинная Провидица… У него даже глаз дернулся, как вспомнил об этой помолвке. И надо же, даже скандала не было. Эх, рано убрали ее теток, они бы задали всем жару. Ведь сколько раз он гоблинам говорил, что торопиться не надо.

Придется все-таки заняться третьим курсом на следующий год. Хотя бы профилактически. Впрочем, все зависит от многих факторов, и прежде всего от времени. Влиять надо было на многих, а для того приходилось лично оказываться в нужных местах в правильное время. Зря он тогда пожадничал, вживив в себя ту гоблинскую цацку. Хотя без нее не бывать ему победителем...

* * *

«Сволоч-ч-чь, — шипел про себя мистер Грин, похлопывая по плечу мистера Брауна и незаметно снимая очередной жучок. — Так я тебе все и выложу».

Информация, утекающая к гоблинам из разведструктур, постепенно становилась все более дозированной и все более далекой от реальности.

Оливер Грин, давно работающий в теснейшем контакте с Отделом Тайн и одной весьма продвинутой маггловской лабораторией, уже довольно четко представлял себе расклад. Маги, рубящие сук, на котором сидят, гоблины, подкапывающие корни дерева, которое их же и питает, казались ему непроходимыми идиотами. И с этими идиотами надо было что-то делать.

Потому что магия Острова являлась необходимой и важной частью его существования. Можно сказать, регулятором силы сообщества, как бы ни открещивались маги от магглов и как бы ни соблюдали свой несомненно важный и нужный Статут. Он вздохнул. Когда в обоих сообществах дела шли хорошо, когда контакты были налажены, кто, как не Британия, отправил свои корабли по всему миру и обогатил страну самыми лучшими колониями? О, какая это была экспансия! А что осталось? Крохи, жалкие крохи, да память о былом величии.

«Правь, Британия…» Ему было горько за свою страну. За утрату ее могущества.

В свое время он поднял все материалы по Тому Марволо (вот ведь имечко!) Реддлу, пристрастно отследил все его путешествия, но ниточки, которая вела бы в социалистический лагерь, не нашел. Отпала такая складная гипотеза… Да будь он сам русским шпионом, то действовал бы именно так, собрал и привел бы на заклание всю аристократию. Но нет, оказалось, русские тут ни при чем. Все свое, родное, местное. Выросло.

Отбытие Тома в очередной «круиз» тоже не осталось незамеченным, так что наблюдение продолжалось и говорило о том, что подопечный временами начинает терять связь с реальностью и проявлять нехарактерные ранее наклонности. Это настораживало. Тогда и был создан новый уникальнейший «жучок». И появились гоблины. Что в какой-то мере поставило все на места.

Список "приговоренных" родов давно украшал рабочий стол мистера Грина. И он был категорически против вычеркивания из него оставшихся фамилий.

При таком раскладе практически не было времени следить за детьми: он только изредка посылал феникса приглядеть, все ли с ними в порядке. Все же они были еще слишком юны, чтобы как-то их вмешивать. Но кое-что в Выручайку он все-таки посылал, и это «кое-что» исправно исчезало, готовя из детишек юных гениев. Ну ладно, талантов. Которые потом весьма оценят его друзья-«тайнюки». Стране нужно это поколение — сильным, умным и незашоренным. А пока он просто проследит за их благополучием, особенно вот тех двоих, невысокого крепыша и длинного носатика. Петтигрю и Снейп. Кстати, возможно, скоро надо будет переговорить с их родителями…

* * *

— И как он тебе? — осведомился Орион Блэк у супруги, потягивая утренний кофе.

С появлением юной невестки постепенным, но коренным изменениям в доме на Гриммо подверглось всё и все. Вальбурга, до этого времени уверенно продвигавшаяся по пути к безумной злобной ведьме, осталась вспыльчивой, но стала удивительно отходчивой.

Сивилла, такая хрупкая и нежная, сначала испуганно-вежливая, но с каждым днем раскрывающаяся, словно пересаженный на правильную почву редкий цветок, продолжала удивлять. Вальбурга оттаивала, замечая у девочки не только ум, но и мягкий юмор, а иногда и твердость. И однажды, вспоминая в очередной раз восхищенное, еще совсем детское лицо, увидела в зеркале собственную улыбку... Оказывается, она еще это умеет.

Орион же после того, как собрал некоторые интересные сведения, постепенно становился негласным лидером у немалой части аристократии, к чему, кстати, весьма ревниво отнесся старший Малфой. Лорд Блэк лишь усмехался в усы — нувориш мог затмить его богатством, но у него было лучшее: умения, связи, артефакты, которых не купишь за деньги… Вряд ли он был серьезным противником для него, хоть и достаточно весомым. А вот сойтись поближе было бы куда умнее.

Он решил, что будет действовать через Сигнуса, используя самый простой вариант. Собственная племянница сговорена за наследника Малфоя — чем не причина познакомиться поближе с новыми родственниками?

Лорд почти допил свой кофе, когда супруга соизволила ответить.

— Бука, как самый настоящий Принц. По поведению, по таланту… пожалуй, что и превзошел свое старое благородное семейство, хоть это и кажется невероятным. Мальчишка — сильнейший интуит. Такой не просто переделает или улучшит рецепт, он сделает нечто принципиально новое. Его дед просто идиот, что вычеркнул из семьи наследника, каким бы он ни был. А уж такого… Посмотреть бы его кровь… Нет, не даст.

— Или все было не так просто.

— Скорей всего.

— Думаешь, он расскажет?

— Нам? — Вальбурга что-то прикинула в уме. — Вероятность близка к нулю.

— А если нам пригласить в гости его мать?

— Эйлин Принц, чистокровную идиотку, добровольно вышедшую за какого-то маггла? М-м… — в темных глазах блеснул опасный огонек, но тут же потух. — Приемлемо. Она может оказаться более разговорчивой, чем сын.

* * *

Северус Снейп в жизни бы не подумал, что когда-то будет блаженствовать в особняке Блэков. А учитывая то, что по приказу «молодой госпожи Сивиллы» ее домовушка взяла под свою опеку и его, заодно подключив к совершенно особым тренировкам по магии Памяти, как это назвала Сиви, все было просто потрясающе.

То, что кичащиеся своей чистокровностью хозяева так спокойно отнеслись к нему, полукровке, тоже ни в какие рамки не вписывалось. Но задать вопрос он не мог. Кому? Сириус пока вообще мало что понимал и не видел дальше своей жены или, скорее, не хотел видеть. Петтигрю был прав, пубертат, он такой. Орион? Лорд снисходил до вежливого кивка при встрече, и слава Мерлину. От него и так мурашки по спине пробегают, иногда с одного только взгляда. Силища... Вальбурга?

О, опасная леди занялась им вплотную. И оказалась талантливейшим зельеваром! Он перенял у нее немало полезного, узнал то, что еще бы долго выискивал по библиотекам, в большинстве пока для него недоступным. Но в ее интересе он чувствовал еще долю брезгливости, и это ограничивало его лучше любого запрета. Он говорил, лишь когда его спрашивали, и только. Соблюдал этикет. Был безукоризненно вежлив. Доверять? Еще чего. К счастью, кажется, залезать поглубже в его мысли и в душу леди Блэк не собиралась, ее вполне устраивало зельеварение.

Сова от Малфоя нарушила идеальные, с точки зрения Северуса, «профессиональные» отношения. Ему задали, по существу, первый личный вопрос.

— Могу ли я поинтересоваться, который Малфой вами так интересуется, юноша? Старший или младший?

Очень хотелось сказать «конечно, можете», а потом промолчать, но… Приличный гость не мог себе позволить такой наглости. Северусу пришлось рассказать о взаимоотношениях с бывшим старостой своего факультета.

Хозяева дома переглянулись.

— Вас приглашают к себе? — осведомился лорд Блэк.

Северус кивнул.

— Хотите ли вы покинуть нас в ближайшее время?

Парень прекрасно понял бы эту интонацию и без пинков от Сивиллы и Сириуса, но лгать было не в его привычках. Азарт шпионских детективов из библиотеки Фосеттов напомнил о себе весьма недвусмысленно. Однако в лаборатории он только начал кое-что…

Он прикусил губу от досады. А потом взглянул на леди Блэк и понял, что его замешательство ей, кажется, понравилось. Она смотрела странно тепло, с интересом, как тогда, когда он рассказывал о результатах интересного ей эксперимента по оборотному для аниформ.

— Я бы предпочел довести до конца недавно начатую работу. Потом… — Северус пожал плечами и неожиданно закончил: — Если бы можно было раздвоиться!

Вальбурга… улыбнулась. Ей действительно был по душе такой подход, жадность до нового, страсть к исследованиям. Хороший мальчишка, несмотря на его происхождение. А Малфои подождут. И им совершенно необязательно знать, чему он уже научился.

Еще год-другой, и этот гениальный самоучка перерастет ее. А может, и раньше. Отдавать его под крылышко белому павлину? Лучше оставить при себе, хоть и более чем ясно, что слугой с таким характером мальчик никогда не будет. Разве что сломать его, но зачем?

Регулус наконец начал интересоваться зельями и даже делает определенные успехи, так что если этот полукровка и Рег найдут общий язык, будет неплохо. К тому же Принцы, как известно, редко и с трудом меняют мнение о людях, и это постоянство делает их верными и весьма надежными союзниками.

— Приятно слышать, когда молодой человек столь последователен и постоянен в своих интересах. Жду вас в лаборатории через час, — леди Блэк царственно встала из-за стола и мужчины приподнялись, провожая.

Сивилла и Сириус улыбались во всю ширь. Питер кое-что объяснил им насчет Малфоев, и теперь они мысленно аплодировали родителям. Сиви пыталась что-то напророчить Северусу, но, как ни удивительно, ничего не выходило. А когда она пожаловалась на это леди Блэк, та ответила просто: он на перепутье слишком многих дорог.

Девочка все больше и больше восхищалась умом свекрови… А та, ловя восторженные взгляды, иногда с трудом прятала подозрительно блестящие глаза.

— Молодой человек, — задумчиво произнес лорд Блэк. — Супруга поведала мне кое-что о ваших способностях. Могу ли я переговорить с вашей матерью, и примет ли она приглашение немного погостить здесь вместе с вами?

— Милорд… — Северус уставился во все глаза на хозяина дома, не веря своим ушам и попирая все нормы этикета, за что получил очередной пинок под столом и опустил глаза. — Вы слишком добры.

— Могу себе это позволить, — прозвучало в ответ, и Северус понял, что все уже решено.

Орион усмехнулся.

— Ответите наследнику Малфою, что гостите у нас вместе с матерью. И напишите ей, пошлем вместе с моим приглашением. После обеда отнесете порт-ключ. Полчаса вам, надеюсь хватит?

Северус кивнул и поднял на милорда улыбающееся лицо. Он понял этот ход! Малфоям теперь придется как минимум тоже приглашать его вместе с матерью, или… пока оставить его в покое!

Усмешка. Ответный кивок.

И удивительное чувство причастности.

Хм. Не планирует ли этот лорд тоже записать его в свои вассалы? Как бы намекнуть, что из него плохой слуга?..

* * *

Мистер Фосетт держал письмо, написанное удивительно знакомым почерком, но подписанное неизвестным именем. Припомнить, кто писал так знакомо, он, как ни странно, не мог. А потому начал собираться на встречу особенно тщательно.

— Натан…

Знакомые светло-карие глаза улыбались. Напряжение схлынуло моментально.

— Берк? Фергус, старина… Каким судьбами? Ты же вроде бы покинул Англию лет двадцать тому как? Или это ты нынче позеленел? — мистер Фосетт положил руку в карман мантии и хрустнул письмом.

— Как всегда, ты слишком догадлив, старый друг. Друг? — прищурился мужчина.

Фосетт внимательно посмотрел ему в глаза и кивнул.

— Пожалуй, так.

— Поговорим?

— Какие интересные чары… Покажешь?

— Сперва аппарируем. Как насчет окрестностей любимой школы?

— Наше старое место? — улыбнулся Фосетт, встретив такую же теплую улыбку бывшего однокашника.

Двое прилично одетых джентльменов сидели, как мальчишки, на нагретом солнцем камне и болтали ногами в озере. Обувь сиротливо была брошена рядом, как и мантии, и сюртуки.

— Подумать только, с кем я в детстве и юности сидел за одной партой. Значит, Оливер Грин, в девичестве Фергус Берк… Погоди, с Горбином это что, тоже твоя лавка?

— Натан… — вздохнул Фергус-Оливер.

— Значит, твоя. Неплохое место для… сбора информации.

— Вообще-то это наследство от дяди. Но ты сейчас наболтаешь столько, что…

— Тебе придется подтирать мне мозги? Вынужден разочаровать, вряд ли это тебе удастся. Видишь ли, в свете недавних событий, да еще письма со знакомым почерком от незнакомца… я подготовился к встрече.

— Не сомневался в тебе.

— Да ладно. Когда мы подводили друг друга?

— Дело слишком серьезно, Нэт.

— Тогда давай под обет. Обоюдный.

— Вдвоем?

— Не поверишь, да. У меня, знаешь ли, весьма смышленый пасынок. Такой, что меня это иногда даже пугает.

— Он придумал? И кто вместо третьего?

— Магия… Давай мне руку, но палочку не отпускай. Вот так… направь ее вдоль моего предплечья, снизу. Да, так.

30. Охотничий домик

Когда взволнованный сын появился на крыльце, Эйлин вздрогнула. Конечно, она уже раз пять перечитала официальное приглашение и раз десять — записку от сына, пытаясь понять, зачем же она вдруг понадобилась и что происходит там, у Блэков. Было… страшно. С блэковским темпераментом она была довольно неплохо знакома со времен учебы, хоть непосредственно и не пересекалась, а отношение представителей этой семейки к грязнокровкам тоже тайной не было ни для кого.

Исходя из этого, она запросто может не вернуться.

С другой стороны, ее мальчик сейчас там, так что никаких сомнений: она примет приглашение. Да и пишет он… Как понять между строк, на каких ролях он там сейчас? Его почерк — вот он, прямой, ровный, резкий — нормальное письмо, точно такое же, как Северус присылает из школы. Если бы мальчика заколдовали или он чувствовал себя плохо, это бы отразилось на буквах. Тем более, он наверняка нашел бы способ предупредить ее об опасности.

Она еще раз внимательно посмотрела на записку. Обычное, рядовое письмо. Почему он не сказал ей, куда уходит — она же думала, что снова к Фосеттам… Кстати, а если обратиться к ним?

Скромная серая неясыть вскоре унесла небольшой конверт.

И вот Северус дома. Один взгляд — и она поняла, что с сыном все в порядке. Он даже чем-то доволен. Неужели? Какое счастье, что порт-ключ принес именно он. И… нет, не околдован, не проклят, не… что это? Ах, точно, она же видела этот амулет.

«Как ты? Все будет хорошо?»

«Все будет отлично».

Матери и сыну достаточно было обменяться взглядами, чтобы это понять. А потом Эйлин с легким сердцем, но не без трепета коснулась порт-ключа…

***

Прием, оказанный ей четой Блэк, был довольно прохладным, но и это было во много раз лучше, чем она ожидала. А потом…

Неистовая Вальбурга оказалась удивительно интересной собеседницей. Впрочем, Эйлин Принц была в курсе того, как надо держаться, и жизнь в маггловском мире не могла вытравить то, что было впитано, впаяно в ее личность с самого детства.

.......

Вальбурге упорно казалось, что перед ней ее ровня, истинная аристократка, женщина ее круга, и это невероятно раздражало. Как? Как она могла променять утонченное общество, благородство крови на маггловскую шваль?.. Первое время хотелось уколоть гостью, да посильнее, но… Унизить ее больше, чем она себя унизила? В конце концов, у нее совсем другая задача, ради чего она терпит эту женщину в своем доме.

Она припомнила, о чем перед ее приходом говорила с Сиви: любопытная девочка хотела бы посмотреть на того маггла, Снейпа. А ведь действительно интересно, неужели он того стоил? Неужели вообще может существовать мужчина, из-за которого можно забыть о своем положении и роде? Или дело не в нем? Она узнает. Гнев постепенно утихал, раздражение еще присутствовало, но уже не такое острое.

Вальбурга, тщательно избегая обращаться к своей собеседнице как к «миссис Снейп» (оно само выплевывалось как оскорбление, что совершенно не к месту!), решила для начала поделиться с матерью Северуса его успехами… Горящие глаза мальчишки и его страсть к познанию мира всегда поднимали ей настроение.

.........

Это было неожиданно. Эйлин, недавно вздрагивающая от презрительного обращения, хотя как ее еще можно было называть, как не «миссис Снейп», заметила, как изменилась Вальбурга, стоило сменить тему разговора. Северус… Неужели леди нацелилась на него? Придется воевать?.. Удастся ли ей объяснить свободолюбие мальчика? А может, наоборот, помочь, уговорить? Блэки… С этим кланом, пусть и весьма поредевшим, опасаются связываться. Под их крылом и мальчику может быть… безопасно. Точнее, менее опасно, чем одному. Вот только как отнесется к этому он сам?

А потом ее увлекло упоминание об одном из экспериментов сына. И поскольку урожденная Принц в зельеварении была весьма неплоха, а зельевар зельевара… Вальбурга, с интересом наблюдая за женщиной, оказавшейся отнюдь не непроходимой дурой, какой она себе ее заранее нарисовала, пригласила Эйлин в лабораторию, где от них, как от мух, отмахнулся Северус, по уши занятый введением в котел какого-то ингредиента… Какого?

Зелье сменило цвет, Северус перевел дух и наконец отлип от котла.

Что вообще тут происходит? Миссис Снейп не могла удержаться от вопроса.

Вальбурга и Северус чуть ли не хором потребовали клятву о неразглашении. У Эйлин непроизвольно глаза на лоб полезли: у ее сына и этой аристократки — ТАКОЙ общий секрет? А она?

Оказалось, леди Блэк с ее сыном дорабатывают его «антименталь».

— О, Мерлин… Это же перевернет половину магического мира. Если не весь…

— А потому это все — только для собственного использования.

— Почему? — вскинулся Северус.

— А ты не понимаешь опасности всего этого? Да тебя же на кусочки разорвут. Мальчик, если тебе так хочется славы… я вижу, что хочется, не перебивай! Займись чем-то более мирным. Пока не накопил достаточно сил и опыта. Например, удобрениями…

Северус фыркнул, но потом с надеждой посмотрел на Вальбургу.

— Может, хотя бы медициной?

— Ни в коем случае. Разве что… Да, что-нибудь антивозрастное. Глядишь, и мне, и твоей матери пойдет на пользу…

Леди Блэк принимает участие в судьбе ее сына? Вот… просто так? Невозможно. Эйлин отмерла.

— О да, теперь я понимаю причину клятвы. И приглашения, миледи. Благодарю за доверие. А… что, если добавить Мимблетонию? Вы же знаете, что у нее есть свойство блокиратора страха? Может, слишком сильно выраженное…

В непроглядно-черных глазах сына и темно-карих Вальбурги зажегся почти одинаковый огонек. Но если бы Эйлин увидела себя, то поняла, что и сама принадлежит этой же команде.

— Смягчить, чем смягчить… тут может быть несколько вариантов… Надо считать!

— Манжетка, моли, лаванда… могу я взять пергамент?

Эйлин, для которой в ее мире были закрыты все возможности… дорвалась. Она почти забыла про опасности дома, в котором находится, про ледяную, режущую ее душу вежливость, которой ее встретили. Последняя чистокровная Принц попала в роскошную лабораторию…

Общее увлечение, нет, страсть сблизила всех троих. Вальбурга совсем уже успокоилась, а уж получив квалифицированный совет… Северус с восхищением смотрел на мать.

В столовую женщины вышли уже называя друг дружку по имени и таща за собой Северуса, которого едва удалось отговорить от того, чтобы продолжить работу. Парень был жутко недоволен. Надо же, именно сейчас, когда появилось столько идей, ему предлагают какой-то дурацкий ужин!

— Вот так всегда, — сварливые нотки в голосе хозяйки дома не скрывали того, что она заботится о мальчике…

Эйлин понимающе улыбнулась.

— Он такой… увлекающийся. Иногда совсем забывает, что для того, чтобы экспериментировать, надо еще и жить, а значит, иногда есть и спать.

— Северус, запомни одну вещь, — обратилась к нему Вальбурга уже за столом. — Ни одна из идей не нуждается в экстренной проверке. Лучше всего дать мыслям улечься, а идеям — отстояться. Время, потраченное на это, с лихвой окупается, когда ты рассмотришь их со всех сторон, не торопясь и не впадая в столь свойственный тебе исследовательский раж.

Эйлин смотрела с благодарностью. Наконец кто-то нашел правильные слова… Кажется, сын к ним прислушался — по глазам видно.

Вальбургу же совсем отпустило, и теперь выяснить, что же подвигло довольно умную и, бесспорно, талантливую ведьму пойти на такой жуткий мезальянс, ей хотелось все больше и больше.

— Эйлин, вы не против немного посекретничать? — предложила она, едва они закончили ужинать и многозначительно кивая супругу.

Северус поднял вопросительные глаза на мать, но быстро успокоился. Здесь и сейчас Блэки не были им врагами.

Эйлин Снейп ждала этого вопроса. И даже не думала лгать, Блэки тоже, возможно, попадали под родовые проклятия. Но и без клятвы разглашать такую важную информацию не могла. Вальбурга хотела было возмутиться, но интуиция ведьмы буквально вопила: согласиться необходимо, иначе она потеряет что-то очень важное.

Так что она узнала всю историю с самого начала и поняла, что… нашла подругу. Такая жертвенность, такая выдержка делали честь истинной аристократке. А гоблины… Не потому ли и род Блэк медленно угасает, в чем они не хотели признаваться даже самим себе?

***

Доведя свой Антименталь «до ума», как выражалась леди Блэк, а теперь и он сам, Северус улыбнулся сам себе: пора. Пришло время наконец поделиться с друзьями плодами его трудов, бессонных ночей и вылазок в Выручай-хранилище.

Желательно собрать всех в каком-то месте, где бы их не засекли: рассекречивать аниформы нельзя, это один из их самых главных козырей. Пусть кто-то и просветил родителей, те, конечно, будут держать язык за зубами. Не выдадут же собственных детей! А Фосетты вообще поклялись, так что, наверное, собраться будет лучше у них.

Он уже почти дописал письмо для Питера, как в комнату постучали.

— Сиви? Сириус? — удивился он. — Эм-м… Чем обязан?

Однокашники два дня отсутствовали неизвестно где. Как он догадался, с подачи хозяев дома, потому что несколько раз не застал их за общим столом и не заметил никакой реакции старших. Тогда ему было не до этого, он решал очередную задачку, да и не собирался вмешиваться в чужие дела. А теперь ему стало интересно…

— Хотим пригласить тебя в гости!

— Куда?

— В наш домик! — Сивилла просто цвела и пахла.

— Надолго?

— Хочешь спросить, есть ли там лаборатория? — подколола она, а Сириус расхохотался.

Когда Северус выяснил подробности, как то: домик закрыт от аппарации чужих, удален ото всех более-менее известных волшебных мест и практически никому, кроме самих Блэков, неизвестен…

— Ваши предки что, там прятались?

— Угадал.

— И никого-никого посторонних? Даже лучших друзей не водили?

Сириус вспомнил про Джеймса. «Надо будет послать сову, как он там?» Но вслух ответил:

— Водили, под заклинанием.

— Конфундус, что ли? Мне бы не хотелось…

— Тебе хватит повязки для глаз? Или просто поклянешься?

— У меня уже этих клятв, — поморщился Снейп.

— У нас тоже, — пожала плечами Сиви. — Что делать, так спокойнее.

— Можно просто глаза завязать.

— А аппарация по памяти?

— Защита отбрасывает так, что… хм. Мама не горюй.

— Насмерть, что ли?

— Говорят, не всегда, но…

Тут Северус и понял, что лучшего места не найти. И поделился наконец с юными Блэками своими изысканиями, можно сказать, анонсировал. Минуту потрясенного молчания он считал своей первой наградой.

— Офигеть…

А это была вторая. Сивилла редко когда допускала в свою речь такие слова. Сириус все еще молчал. В лохматой голове крутились другие слова, но не при жене же!

Как же он был слеп раньше… Компания Сивиллы его потрясла прежде всего тем, что никто никого не пытался подмять под себя, как Джеймс. Каждый занимался своим делом. И какие это были дела! И Снейп, ну просто нельзя было не признать его… башковитость. Чертов гений… Но теперь это совсем не раздражало. Просто Сириус тоже хотел.

— Там получится отличное место для испытаний, — отмер Блэк. — Ты это хотел предложить?

— Ну да, надеялся на ваше приглашение. Только вопрос, как все наши туда попадут? Всем глаза завяжете или опять клясться?

— Может, пусть это будет наше общее убежище, Сириус, как думаешь, твои будут очень против?

— А кто им скажет?

— И правда, — хихикнула Сивилла. — Пока не спросят, конечно.

Северус скомкал и бросил в камин почти законченное письмо, за ним — Инсендио и взялся за следующий пергамент.

— Ты всем напишешь? — спросил Сириус.

— Давай поделимся, — предложила Сивилла. — И вообще, Сири, не отлынивай. Садись. Ты пишешь Эйвери и Мальсиберу, я — Мэри и Люпину, Северус — Питеру и Лили. Идет?

* * *

Охотничий домик оказался нехилым двухэтажным коттеджем, Снейп аж присвистнул. Впрочем, чего еще было ждать от Блэков — о своем удобстве они пеклись. Ребятам пришлось ждать целых три часа, пока все собрались, хватило и с домом разобраться, и поскучать.

Хотя изнывала одна Сивилла: Сириус гонял за всеми лично с порт-ключом, пока до него не дошло, что можно попросить Питера, а там уже было поздно. Северус, конечно же, перечитывал свои выкладки, можно сказать, впервые готовился то ли к уроку, то ли просто к публичному выступлению.

Правда, Сиви все время отвлекала. То спросит что, то предложит странное.

— А давай я скопирую всем инструкцию, а? И просто раздадим!

— А кто потом будет расколдовывать тех, кто что-то поймет не так? Пусть каждый сам для себя пишет!

— А ты проверять будешь?

— Э… Я буду вопросы задавать, — Северус мысленно содрогнулся, представив себе небрежные конспекты своих соседей. Это проверять? Ни за что.

Наконец все прибыли, успели бросить вещи, порадоваться отдельным спальням, и собрались в гостиной. Конечно, удивлять друг друга им всегда нравилось, но такого, что предложил им Снейп, еще не было. Глаза горели, сердца стучали, головы вроде работали, но… Энтузиазм захлестывал и это было немного слишком. Северус вдруг вспомнил, что совсем недавно услышал от леди Блэк, и решил схитрить.

— Сегодня не получится, первое зелье должно настаиваться до утра. Я почему все сейчас рассказал — чтобы вы могли заранее все представить, во всех деталях, успокоиться, собраться… Ментальные практики требуют холодного ума, а о вас сейчас ошпариться можно!

— А у кого фамильяров пока нет, тем что делать? — насупилась Эванс. Ей тоже хотелось всего и сразу.

— Так вот же тебе лес… — начал было Сириус, но Снейп тут же его прервал.

— Неизвестный лес, в который не стоит соваться!

— Нормальный лес! То есть самый обычный, — обиделся Блэк.

— Не волшебный? Совсем-совсем? — удивилась Мэри. — Я тоже хочу погулять.

— И как мне, кунице, может быть опасен лес, кто мне расскажет?

— А как куница должна действовать в лесу? — спросил подругу Снейп.

Лили посмотрела на приятеля, как на идиота:

— Ты что… считаешь меня такой дурой, что я о своей аниформе ничего не читала? Да я о куницах знаю побольше вас всех! Даже в зоопарке у них несколько раз сидела.

— Прости, прости… — он поднял ладони в защитном жесте. — Лили, я не подумал… Я просто беспокоюсь за тебя.

Девочка только фыркнула. Ясное дело, вот прямо сейчас… Ну да, точно, на месте девчонки появилась рыжая молния и тут же метнулась за ближайшее дерево. Ребята присвистнули.

— Как настоящая, — кивнул Люпин.

— Ничего с ней не будет. Максимум, подерется с кем-нибудь из собратьев.

— А вот и не подерусь, — прозвучало из-за ствола.

— Эванс!!!

— Лили!!! Ты говоришь в аниформе?!

— Нет, это я вас дразню, — показалась из-за ствола девочка. — И слушаю, как вы мне будете кости перемывать.

— Зачем? — не понял Северус.

— Кто вас знает… А вообще я все с собой взяла для ритуала с фамильяром. И дома не один раз тренировалась, вот!

***

Снейп сидел на крыльце в полной темноте: его подруга шастает где-то в незнакомом лесу, а он, крылан, так и не сумел ее найти! К нему подсел Питер, подвесив над крыльцом шарик мягкого света. Минут пять Снейп разучивал заклинание, пока не появилось два шарика.

— Волнуешься?

Он вздохнул. Все-таки Пит понимал его, наверное, лучше всех.

— Завтра утром ты должен быть в хорошей форме.

— Выпью Бодрящее, тоже мне, проблема.

— И как часто ты это делаешь?

— Раньше — почти каждый день, — спокойно признался Северус. — А у Блэков… Режим. Леди Блэк следит.

— Как там у них? Расскажешь?

— Сейчас они с мамой…

— Твоя мама гостит у Блэков?

После рассказа приятеля Петр был доволен, как слон после купания. Кажется, взрослые маги начали соображать. И объединяться. Если Эйлин Снейп окажется под крылышком Блэков, да еще и удивительно адекватных, по сравнению с тем, какими он их себе раньше представлял, это уже плюс. А если они еще обменяются информацией, то и вообще чудесно. Как бы им подкинуть мысль насчет гоблинов?.. Хотя, кажется, он догадывается, почему они пригласили миссис Снейп. Дело не только в ее сыне.

Северус, увлекшись рассказом, успокоился, немного отвлекся, и тут среди кустов раздался шорох. Петр инстинктивно нащупал палочку, но на тропинке, ведущей к дому, уже стояла Эванс, довольная, с… рыжим воротником.

Снейп с облегчением вздохнул. Лили устало и счастливо улыбнулась парням, дружно улыбнувшимся и поднявшим большие пальцы при ее появлении. Вся компания давно уже переняла этот забавный жест от Питера.

«Неужели он собирался сидеть тут все время, пока бы я не появилась? — подивилась Лили. — Хотя… Если бы он пошел, я бы тоже сидела».

Она обняла друга и услышала, как громко и четко бьется его сердце.

— Я пошел спать, — объявил Пит, нарушив такой… приятный момент.

Северус стоял, как вкопанный, осторожно приобнимая подругу за локти. «Воротник» на ее плечах смотрел на парня настороженно.

— Да, надо как следует выспаться, — вздохнула Лили, убирая ухо от удивительно уютной груди своего парня.

***

Утром первым подскочил Блэк.

— Я скоро! — возвестил он непонятно кому, кажется, коврику у двери, и исчез.

Петр поморщился, когда солнечный луч добрался до его век: надо вставать, никуда не денешься. Он потянулся, а потом резко сел, убеждая себя, что выспался. Через некоторое время ему это удалось.

На кухне он застал о чем-то спорящую с незнакомым домовиком Сивиллу. Та посмотрела на него, кивнула в ответ на «доброе утро», а потом вдруг вытянула губы трубочкой и звонко чмокнула. Петр озадачился. Это что было? Но не успел он спросить, как возле него появилась аккуратная и даже одетая в детский матросский костюмчик домовушка.

— Кори, солнышко, приготовь, пожалуйста, завтрак, ну, как обычно.

Незнакомый домовик заверещал было, но домовушка нахмурилась, щелкнула пальцами, и тот замолк.

— Кори сильнее этого глупого старика! Через полчаса все будет, как велит молодая госпожа!

— Учишься управлять, Сивилла? Не объяснишь, что за странное у тебя нынче утреннее приветствие? Это для всех теперь так?

Девчонка рассмеялась.

— А не скажу. Но это не тебе было предназначено, Питер Петтигрю.

— Охотно бы поверил.

— И что тебе мешает?

— Кажется, ты все больше похожа на слизеринку. Или на Блэк.

— Так я и есть Блэк, и что теперь? Не знаешь, кто-то еще встал, кроме нас?

— Понятия не имею. Все по своим комнатам расползлись.

— Ничего, запахнет завтраком, сами прибегут.

— Люпин так точно, а насчет остальных не знаю.

— Лили вчера поздно пришла?

— После полуночи.

— Ну и пусть тогда выспятся. А давай загадаем, кто когда на кухню придет? Насчет Люпина я согласна, а кто второй?

— Будем делать ставки?

— Ага. На желание.

— А не слишком?

— Ладно, кто проиграет, тот песенку споет.

— Сама пожалеешь!

— Да ни разу.

Вторым, то есть второй оказалась, как ни странно, Эванс, так что Сивилле пришлось исполнить что-то вроде старинной французской песенки, что-то там про Ланселота. Петр не очень понял, во французском он был не то чтоб не силен, вообще ни бум-бум. А вот Эванс даже подпевала. И когда успела? А, точно, она же начала заниматься еще у них, с отчимом.

Постепенно подтянулись все остальные, даже Северус. Пошли за Сириусом, предвкушая сообща придуманную для засони персональную побудку и, не обнаружив его в комнате, весьма озадачились. Петр забеспокоился.

— Придется подождать.

— Давайте пока поделимся, кто что надумал по эксперименту?

— Сперва надо научиться входить в чужие мысли. Верно, Северус?

— Да, это несложно, достаточно хорошо удерживать контакт взглядов.

— Может, потренируемся?

Игра в гляделки продолжалась бы еще долго, потому что успеха пока не мог добиться никто, кроме Снейпа, но тут раздался хлопок аппарации и громкий лай. Тут все и поняли, куда девался Блэк. Ну да, Эванс могла погулять по лесу, а вот Блэку найти подходящего собакена…

Петр выглянул в окно, немного оттеснив остальных. Супер… Во дворе играли два практически одинаковых черных ирландских волкодава.

— Милые собачки, — отметил Мальсибер. — Руку оттяпают запросто.

— Хорошо, — неожиданно одобрил Снейп. — Зубастые нам нужны.

Когда Сивилла высказала своему благоверному, все, что хотела (надо отдать должное, у нее краткость оказалась родной сестрой таланта), Северус собрал у всех и все-таки просмотрел основные записи. А потом устроил «работу над ошибками», разнося в пух и прах все допущенные ребятами неточности.

Петр молча улыбался. Ядовитый юмор парня выдавал его обеспокоенность, несмотря на то, что он ее старательно скрывал. И, кажется, это ни от кого не укрылось. Все вдруг подобрались и стали совершенно серьезны и сосредоточенны. А потом понеслось…

Сначала добились того, что у всех стало получаться вхождение в разум. Потом получились первые щиты. Потом…

— А есть когда будем? — возопил Люпин, и они поняли, что уже… вечер.

На следующий день все повторилось, только с новоизобретенным зельем. Снейп был бледен, как стенка, но решителен. Только потом Пит узнал, что основу уверенности парня составлял уже апробированный универсальный антидот. Да, тот самый Антименталь…

Процесс пошел, нет, даже полетел. К вечеру подключили и животных, после чего никак не могли угомониться: впечатления от проникновения в их разум были весьма яркими.

— Будто это я сам, когда в аниформе, — выразил наконец общее мнение Люпин, а его дроздиха согласно присвистнула.

Вскоре они научились неплохо управлять фамильярами, а те, кто пока их себе не завел, задумались о том, что, в общем-то совсем не обязательно повторять собственную аниформу.

Конечно, это было бы шикарно, но вряд ли кто-то будет делиться чем-то интересным, если мимо будет проходить, например, нильский варан. У манула, правда, шансы были несколько выше, но…

Слизеринцы исчезли на несколько часов в лесу, а вернулись… Эйвери ласково поглаживал вольготно разлегшуюся у него на предплечье белку. А вот Мальсибер себе не изменил: приволок-таки настоящего лесного кота. Даже Мэри сгоняла домой и вернулась с таким же, как она, черно-белым котенком.

«Всякой твари по паре, — подумал Петр. — Что-то мне это напоминает. Ноев ковчег… Поможет ли это нам пережить готовящийся «потоп?»

Работа снова закипела. А потом неожиданно закончилось зелье.

— Не рассчитал, — огорчился Снейп. — Думал, на всех хватит, не сообразил, что все остальные тоже фамильяров приволокут. Да еще некоторые таких здоровых.

Сириус развел руками.

— Ну уж какой есть.

— Да что с тобой сделаешь. Придется возвращаться на Гриммо…

Уходить из компании Северусу не хотелось. Новые вопросы, свежие взгляды на то, что он уже принимал как должное, открывали новые перспективы, он едва успевал записывать. Да и он был нужен им именно здесь — кто еще столько знает и уже все попробовал?

— А здесь варить нельзя?

— Где здесь?

Сивилла кивнула на какое-то строение за домом.

Ребята осматривали каменный каркас под добротной крышей.

— Наверное, это конюшню не достроили, — предположила Мэри.

— А похоже.

— Какая разница? Нормальное помещение, Северус?

— Учитывая то, что в нем нет абсолютно ничего…

— Так будет! Я сгоняю! — вызвался Сириус.

— И много ты один унесешь?

— Вдвоем сгоняем.

— Тогда нас оставят там.

— Если Сиви останется тут, меня никто не…

— А меня оставят.

— Да, значит, не годится.

— Может, вам ночью лучше сходить?

— К Блэкам?

— А… да.

— А в аниформе?

— Это мысль!

— А столы мы тут сделаем. Как в Выручайке.

— За посудой я к себе сгоняю… Берите только ингредиенты, самые-самые. Что попроще, можно у нас взять.

— Или у нас. Список есть?

***

Вальбурга и Орион Блэк не без оторопи наблюдали в думосборе, как их, точнее, Вальбургину лабораторию аккуратно обносят наглая черная псина, подозрительно похожая на Грима, сумасшедшая летучая мышь и нахальная куница…

Дерзкое ограбление было замечено не сразу, но когда леди Блэк решила проверить некоторые сделанные вместе с Эйлин предположения и не нашла пары недавно еще полных флаконов, ее едва удар не хватил. При осмотре полок положение усугубилось. И нельзя сказать, что при просмотре воспоминаний стало лучше.

Кричер бился в конвульсиях, но повторял, что ничего не мог сделать. Домовик. Не мог. В голове Вальбурги постепенно прояснялось. Она подняла глаза на мужа.

— Значит, это был член семьи.

И они снова бросились к думосбору.

И через несколько минут хохотали, узнавая родные повадки у здоровенного пса.

— Сириус — анимаг. Сначала похвалю, потом убью с особой жестокостью, — фыркнула Вальбурга. — А хорош, поганец.

— Мышь, я думаю — Снейп. Он выбирает, заметила?

— Ему подходит.

— Позовем Эйлин?

— Немного попозже. Интересно, кто куница? Сивилла? Ай да детки…

— Ты не заметил, там, на одиннадцать часов, несколько раз мелькал чей-то хвост.

— Еще кто-то на стреме сидел?

— Похоже на не очень крупную птицу.

— Занятно, занятно!

— Все в порядке, Кричер. Это был Сириус.

— Негодный Кричер не смог помешать противному непослушному хозяину Си…

— Заткнись и успокойся. Перенесешь нас в… нет, к охотничьему домику через… когда я скажу. Все, марш отсюда.

***

В новой лаборатории работа кипела и булькала фиолетово-зелеными пузырями.

— Ну вот, через час можно будет продолжить, — сказал Северус и прикусил себе язык. Вот сейчас кто-нибудь как вспомнит про настаивание… Но нет, видимо, не обратили внимания.

Недавно ребята в компании с удивительной домовушкой установили дополнительные чары на дом и примыкающие к нему пару полянок: визита старших Блэков можно было ожидать — хозяйка в лаборатории последнее время бывала часто. Даже странно, что они не явились раньше. Ну что за дурь, в самом деле, пришла им в голову? Все равно бы заметили. То, что чары взломают, никто не сомневался, им важно было только выиграть время, чтобы спрятаться всем «посторонним».

Северус вздохнул. Работать с леди Вальбургой в последнее время было просто замечательно. Он восхищался ее ядовитыми репликами, ее знаниями, ее… Скорее всего, ему просто откажут от дома. После того, как убьют с особой жестокостью. И будут совершенно правы.

***

А в это время старшие Блэки крыли собственных детей словами, совсем для детей не предназначенными. И, хоть в их голосах вполне можно было опознать восхищенные нотки, сейчас не стоило попадаться им под руку. Вообще никому. Кричер не смог принести их к самому дому, подумать только!

Пробегавший по своим делам зайчик об этом не знал.

— Ну, теперь придется невестке готовить жаркое из зайчатины, — отряхнула руки Вальбурга.

Орион разбирался с защитой.

— Помочь?

— Не откажусь. Тут их несколько, — порадовал супруг. — И такие интересные! Вот же черти.

Защита была аккуратно снята через полтора часа.

— Молодцы, но все-таки еще дети, — с удовлетворением резюмировал Орион, подбирая в ягдташ трех зайцев и пару куропаток. Супруга изволила гневаться, что весьма неплохо сказалось на добыче, точнее, ее количестве.

***

Понадеявшись на сигналки, поставленные на защитные чары, дети и представить не могли, что им предстоит. А потому — увлеклись. Они всегда увлекались, а уж таким…

— А мы тут того… охотимся помаленьку… — выдавил Сириус на голубом глазу, когда перед ним неожиданно предстали собственные родители, в состоянии, близком… короче, ой, мама… — Вот…

На его руке, одетой в специальную перчатку, сидела пустельга.

В домике чего только не было, а когтями царапали довольно сильно что фамилиары, что сами ребята в аниформах, так что… использовали всё, что находили. Петр даже поставил новую задачу: выучить лечебные чары, и с этим было глупо не согласиться.

Сириус изобразил шепелявый присвист (губы слушались плохо), пустельга сорвалась с его руки и зависла над ближайшей лужайкой, высматривая добычу.

В следующую секунду на освободившееся место опустилась вторая пустельга. С мышкой. Вальбурга подняла брови: этот хвост она определенно уже видела.

Потом из кустов выломилась та самая псина, вылитый Грим, и радостно гавкнула.

Мать переводила глаза с сына (вот же он, Сириус!) на пса и обратно. Орион протер глаза. Их сын усадил пса и посмотрел ему в глаза, после чего тот согласно кивнул и сломя голову ломанулся обратно в чащу.

Оттуда неспешно вышел лесной кот, сел в стороне и начал умываться, не обращая ни на кого внимания.

С ветки дерева бесшумно спрыгнула подозрительно знакомая куница… тоже с мышкой, ага… Нет, с белкой. Причем белка прыгала сама, куница ее не держала… и, кажется, обменивалась с ней заговорщическими взглядами.

Вальбурга Блэк впервые в жизни ощутила, как голова становится ватной и подкашиваются ноги. Она прислонилась к супругу…

На перчатку к сыну вместо сокола опустился знакомый летучий мыш. Ага!

Мыш выплюнул… кажется, еще одну полевку, оглядел гостей, сделал большие глаза, икнул и улетел куда-то в сторону дома.

— Это что, тоже охотничья?

— Э-э… ну, вроде да. Мы тут того… экспериментируем.

— Ну что, дорогие хо-зя-е-ва, не пригласите леди в дом? — в голосе Ориона зазвучал металл.

Сириус спохватился, рассыпался какими-то идиотскими оправданиями и нелепыми словами о том, что рад их видеть, но в сторону дома даже не повернулся, упорно топчась на месте. Это немного привело Вальбургу в себя.

— Единственное, что соответствует реальности, это то, что вы нас тут, — она ткнула себе под ноги, — никак не ожидали, — холодно проронила она, направляясь к дому. — Хотя, если судить по кое-чему новенькому в защите местности, все обстоит как раз наоборот.

В доме их встречали бледная невестка и Снейп.

— В-в ваших угодьях… готов возместить… — выдал парень и умолк.

— Северус, ты с ума сошел? — прошептала Сивилла.

— Двух мы-ышек? Ты собираешься мне возместить двух мышек, сволочь носатая?!

Вальбургу несло, Орион едва сдерживал хохот, Снейп смотрел остекленевшим взглядом провинившегося рекрута. Сириус держал щит и мужественное, как он думал, лицо. Сивилла пряталась за тощей спиной Снейпа.

Подкравшаяся куница тяпнула злую волшебницу за пятку, Вальбурга дернула ногой, хоть ее обувь зверю прокусить и не удалось. Снейп бросился на куницу, заслоняя Лили собой… Но промахнулся. В том смысле, что это оказалась не Эванс, а ее фамильяр. За что едва не поплатился носом: челюсти куницы только клацнули. Брызнула кровь.

Вальбурга Блэк поняла все по-своему: мальчишка готов был загладить свой безобразный поступок и пытался ее защитить… Ей было жаль, если он прибьет такое интересное, хм, животное, и она незаметным движением кисти обездвижила Северуса. Хотя тут же пришлось останавливать кровь, лечить… Нет, она вовсе не сестра милосердия, но сейчас же он всю гостиную уделает, а пачкаться леди не любила.

Тут не пойми откуда выскочила другая куница с наглыми зелеными глазами и задала изрядную трепку предыдущей. Где-то наверху под потолком нервно подсвистывали еще пара каких-то пестрых птиц, словно болели каждая за свою команду. В глазах начинало двоиться.

Лорд Блэк нахмурился: бардак он не переносил.

Одна маленькая, но гордая птичка решила, что настал ее звездный час, схватила недавно добытого ею здоровенного кузнечика и порхнула прямиком к Ориону, явно намереваясь его угостить.

— Это ты меня так задобрить пытаешься? — расхохотался тот. — Ты кто?

Дроздиха хитро присвистнула.

— Ты приятель Сириуса?

— Тю-у-у…

— Не попал? — спросил мужчина, чувствуя себя участником театра абсурда. Но почему-то стало весело, словно сбросил десяток… нет, несколько десятков лет.

— Вон! Все вон отсюда, кроме Сириуса и Северуса! — рявкнула его супруга, и все стихло. — И Сивиллы, — добавила она.

Дроздиха присела, дернула хвостом, уронив мерзкую каплю в паре миллиметров от руки Ориона и, издевательски склонив головку, упорхнула. Остальные, прижав уши и поджав хвосты, попрятались кто куда.

— Я что сказала! Отсюда. Вон. Все! А вы двое, нет, трое, сидеть!

Вальбурга смотрела, как весь зоопарк неохотно потопал через порог. Зрелище было бесподобное, особенно учитывая состав зверинца.

— А теперь, дорогой сын и у-ва-жа-е-мый гость… (у Северуса все волосы встали дыбом), рассказывайте. И только рискните соврать. Дорогая невестка пока помолчит.

Она поджала губы, с трудом сдерживая улыбку, и приготовилась слушать.

***

Натан Фосетт представлял жене старого школьного приятеля. Мистер Грин был обаятелен, разговорчив и… интересовался ее сыном. Элси насторожилась, но знак, сделанный мужем, немного ее успокоил.

— А Питера сейчас нет, он отправился к приятелю. Сириус Блэк, да… Нет, как я могу ошибаться?

— Да, жаль. А он надолго?

— На неделю. Вы останетесь на обед?

— Благодарю, миссис Фосетт. Думаю, это будет неприлично. Если не возражаете, я зайду, когда Ваш сын вернется.

— Вы тоже артефактор?

— Да, можно и так сказать.

***

«Сова вернулась обратно. Где они все?» — хмурился Люциус Малфой. Милорд в недавнем письме четко указал ему на необходимость подключить к их компании хорошего зельевара. Снейпа нельзя было упускать из рук. Придется приглашать его вместе с матерью. Подумать только, Блэки пытаются перейти им дорогу, если уже не перешли! Отец гневался…

И что он ввязался в эту политику? Сидел бы сейчас по уши в маггловских биржевых сводках и горя не знал… Больше всего на свете Люциус Малфой ценил комфорт, безопасность и спокойствие. Абраксас Малфой, увы, был с этим выбором категорически не согласен.

***

Старшие Блэки не верили собственным глазам и ушам. Эти детки… Такие детки! И ведь в компании кого только не оказалось — от наследников благородных родов до грязнокровки! Полный набор… Но их талант и увлеченность, если не одержимость, магией, внушали странный, совершенно несвойственный Блэкам ранее оптимизм. Определенно, нельзя их упускать из виду. Жаль, что Регулус пока… ну ничего, мальчик подрастает, скоро его примут в компанию. Куда он денется от родного брата?

Вальбурга встретилась глазами с невесткой и покачала головой. Строптивые, как совсем недавно ее старший сын, но умные, очень умные. Им нужна железная рука в самой бархатной перчатке. Справится ли она? И надо ли ей это?

Может, и не справится, но… Что-то зазвенело внутри, когда женщина поняла: ни за что в жизни она не откажется от такого… приключения. А палочки она отдаст сегодня же, вот только попробует рагу.

Наказанные детки в это время неумело, с большим трудом свежевали зайчиков...

Примечание к части

У автора снова температура, так что немного набредила тут, как биолог, животными... Зоопарк ведь был обещан, так что тема понемногу развивается.

31. Каждый о своем: мозаика друзей и врагов

Том Марволо Реддл, самоназванный лорд Воландеморт, взял с подоконника конверт и удивленно поднял брови. Вальбурга Блэк? Да быть не может… Он аккуратно распечатал письмо и пробежал глазами по строчкам.

А потом понял, что сейчас или убьет кого-то… или расхохочется. Впрочем, больше хотелось убить, что он и проделал — в завалящей гостинице для магов на границе сельвы всегда был большой выбор кандидатов…

«Интересно, что на нее нашло?» — думал он. И понимал, что пока возвращаться в Англию не стоит. Да и не особо хотелось, у него оставались здесь два весьма интересных дела. Когда он вернется, тогда и сообщит, интересно же, по какой причине с нее слетели все ментальные закладки — он ставил их на совесть. А Вальбурга вспомнила его, надо же, кто-то сумел обнаружить и снять. Сама Вэл точно не могла, да и не было в Британии такого мага, кроме… Впрочем, к «Великому Светлому» Блэки уж точно бы не обратились. Или? Нет, это так же невозможно, как солнечный свет в полночь! Ничего, когда он вернется, то первым делом найдет того мага и либо он будет с ним, либо… его просто больше не будет.

Из-под ветвей дерева напротив показался огромный змеиный хвост, и лорд Воландеморт поторопился за ним в сельву, стараясь не упускать из виду Нагини, что было не очень просто среди обильной зелени. Все же их связь с фамильяром была еще недостаточно крепка, и это надо было срочно исправлять.

А потом он исполнит свое давнее желание — овладеет чарами полета. Тем более, что он уже напал на след, который приведет его туда, куда нужно. Тогда можно будет и вернуться, и пусть содрогнется и склонит голову вся магическая Британия!

Он испепелил письмо от Вальбурги Блэк, которое, оказывается, все еще держал в руке, и ускорил шаг.

А зря. Лучше бы ответил.

Но об этом он так никогда и не узнал.

***

Альбус Дамблдор бился над расшифровками собственных записей, перешедших в изрядно мерзкую форму, потому что собранный домовиками помет пришлось еще и размачивать, и выдерживать, потом накладывать чары свежести… Тем не менее получилось практически всё, кроме некоторых весьма важных страниц — с ними совершенно ничего не удалось сделать. Словно его рецепт не подходил к ним совершенно. Может, то была не крыса? Но теперь уже ничего не поделать, компромат на Малфоев пропал совсем… И на Блэков, и записи о Трелони, но он их восстановит по памяти.

Словно в наказание, смесь, из которой он выделял и отправлял на «памятные места» частицы чернил, начала вонять, а потом… запах словно пропитал все его восстановленные записи. Теперь работать получалось только с использованием специальных фильтров в нос.

Приехавшие перед началом учебного года коллеги косились странно и норовили отсесть от него подальше за столом, когда до него наконец дошло, что его мантии тоже пропитались этим запахом. Пришлось срочно менять гардероб…

Восстанавливая записи, он заметил странную закономерность: в течение нескольких десятков лет старинные аристократические фамилии прерывались одна за другой. Да, в некоторых случаях он способствовал тому, но это касалось всего трех родов! Значит, кто-то еще занимался, а может, и сейчас занимается чем-то подобным? У него есть конкурент, причем неизвестный?!

Устроить гоблинам скандал?.. Не выход, они разговаривают с ним только на своей территории. Да и обещанные артефакты… нет, он от них ни за что не откажется! Единственный шанс, единственный выход, возможность все исправить… Ладно, пока он не получит все три артефакта, все будет по-прежнему, но как они могли выпустить из страны Поттера? Или это как раз происки гоблинов, не желающих, чтобы он добрался до Мантии? Никому, решительно никому нельзя верить!..

Все-таки правильно он решил делать ставку на магглорожденных и полукровок. С ними точно ничего странного не происходит. А через некоторое время они возглавят новые рода, среди которых он будет уже  старейшим и уважаемым патриархом. Ведь это именно он приведет их к процветанию, к новым удивительным свойствам, которые он открыл, изучая наследственность!

Он мысленно уже видел, как к нему идут советоваться по поводу будущих браков и детей, как новые дети с удивительными свойствами приходят в Хогвартс, к нему… Магическую Британию ждет великая эпоха! Вот только Дары надо обязательно собрать, иначе ему просто не дожить до этого, иначе — ради чего все?

* * *

— Говорите, Принцев больше нет? Замечательно… Осталось еще несколько фамилий. Мальсиберы, Блэки, Эйвери, Яксли, Кэрроу…

— Кэрроу уже загибаются.

— Брат и сестра?

— Они не могут иметь детей, ни один из них.

— Принимается. Вычеркивайте Кэрроу.

— Да, мой учитель.

— Далее, Селвины, Лестрейнджи, Нотты.

— Селвины… может, оставить этих? Подпитка идет отлично, а в войне они почти не участвовали.

— Они помогали. Вы забыли про Розье?

— Никогда…

— Тогда вообще всех аристократов придется извести?

— Малфоев можно оставить, они ни при чем.

— Малфои всегда ни при чем, если пахнет неприятностями.

— Полезное свойство.

— И много денег.

— Неужели вы не понимаете, что без магии волшебников мы не сможем получать приток своей?! Энергии становится все меньше!

— Сделайте больше рун, уважаемый Мастер, и кстати… пора расширять работу с людьми.

Голос Старого Мастера оказался гласом вопиющего в пустыне, как он ни старался.

— Волшебники дают хороший приток, а магглов во стократ больше. Подумайте над этим.

— Отдать им наше золото? Людям? Они же глотки за него резать начнут!

— И без нашего золота люди неплохо с этим справляются.

— И продолжают плодиться.

— Зачем отдавать? Присосаться к их единой валюте…

— Ее же нет.

— Начать с доллара?

— Значит, будет. И над этим тоже подумайте. Работать в одном направлении недостаточно.

— Но, Старейший, процессы в обществе так сложно раскачивать, тем более у магглов. Их слишком много.

— А мы никуда не торопимся. Двух десятков лет на объединение наших соседей на континенте вам хватит?

— Благодарю! Мы… уложимся.

— Но за каждый сэкономленный год вы лично получите премию.

— Благодарю, вы так мудры! Скоро мы освободимся от своих клятв.

— Гоблины будут свободны!

— И мы станем наконец диктовать свои условия.

***

В не самом приметном доме с видом на Темз-Хаус тоже проходило совещание. Мистер Грин, уже обезвредивший «коричневого крота», уже перевербованного, а для того прошедшего серьезнейшую психологическую переустановку, был принят руководством сразу двух разведслужб и уже заканчивал свое выступление.

— Я думаю, что Дамблдор считает, будто сохранить магию и магическое сообщество можно будет с помощью полукровок и магглорожденных. Но не осознает важность самого главного: семейные связи должны быть прочны. Я давно и во всех подробностях рассматривал этот вопрос, а результаты моих исследований, кстати, стоят на вашей полке.

Шеф контрразведки поднял бровь и взял в руки небольшой синий томик.

— Это вы?

— Естественно, псевдоним. Я продолжу?

— Конечно, конечно.

— «Энергетическую сеть» магии островов держат старые семьи, а их осталось уже очень немного… И если гоблины освободятся от своих клятв, то смогут выйти на политическую арену. Кроме того, это критично для всей системы Островов: магия является одним из важных энергетических каналов существования жизни и поддержания устойчивости экосистем.

— Но это… это…

— Это совершенно неприемлемо!

— Что вы можете предложить?

— Мне нужна защита для потомков нескольких родов, тех, что в списке.

— Какой она должна быть?

— Отдел Тайн уже тестирует первую разработку. На подходе вторая и третья. Полная ментальная защита и активируемые зеркальные щиты.

— Аналоги есть?

— Нет, чары несовместимы друг с другом.

— Когда все будет готово?

— Сразу после Самайна.

— К началу учебного года было бы предпочтительнее.

— Ритуалы требуют строго определенных условий.

— Вы видите кого-то среди отмеченных вами детей в качестве возможного лидера, который мог бы сбить их в общую группу?

— Да, у меня есть один кандидат.

— Разрешаю начинать с ним работу.

— Но он еще несовершеннолетний. Четвертый курс, старшие не будут их слушать…

— А вы… постарайтесь, мистер Грин.

***

Когда Петр вернулся после их множественных эскапад в Охотничьем домике Блэков, то даже дух перевести не успел: его уже ждали. И взяли в оборот так, что мало не показалось. Парень почувствовал себя настоящим школьником — собственно, таким он и был по сравнению с матерым консультантом двух разведок, невзирая на весь опыт прошлой жизни. Деваться было некуда…

А потом явились Снейп и Эванс, которые тут же получили по артефакту, да не просто так — его вживили ребятам прямо в мочки ушей. А Снейп, гад, явно снюхался с мистером Грином, который, как Пит подслушал, вовсе никакой не Грин, ну да разницы особой не было. Зато он сумел-таки увидеть целостную картину, вот только как теперь сделать так, чтобы в нее поверили остальные?

По поводу Снейпа, кстати, он имел не очень приятную беседу со старшими, но от того, чтобы парень лез в шпионы под крыло Малфоям, вроде бы отмазал. И хотя основной его довод о том, что без живого Северуса и Лили род Принц канет в Лету, был принят весьма серьезно, Петру было неспокойно.

«Знаю я этих… заставят сперму сдать и погонят на передовую… Наследника, мол, потом сами воспитаем. В нужном ключе, ага». Многие методы, известные ему, Петр весьма и весьма не одобрял. Но каким-то чудом все же смог закрыться, после чего его все же начали воспринимать всерьез и прислушиваться почти как к коллеге. На большее рассчитывать он не мог.

После этого ему пришлось пройти краткий курс молодого бойца, да так, что весь его предыдущий опыт обучения мог тихо покурить в сторонке. Эванс со Снейпом тоже усиленно занимались, так что мальчишке, сидящему в нем, обидно не было. А уж когда прибыла обеспокоенная молчанием сына Эйлин Снейп… Подслушивать становилось все интереснее, тем более, что хомяк всегда успевал просочиться в ближайшую щель.

— Леди, вы — ключевая фигура…

— Увы, я именно что больше не леди, и потому не буду принята в большинстве домов чистокровных, как вы не понимаете?

— Достаточно того, что вы приняты у Блэков. Не думаю, что они откажутся сотрудничать, особенно в свете открывшихся обстоятельств. Или вы считаете, что они могут отказаться?

— О Блэках ничего нельзя сказать заранее. У них есть, скажем так, родовые особенности.

Эйлин с благодарностью обернулась на мистера Грина. Чем-то он ей показался знаком, но эту информацию она точно придержит. Ее внимание снова привлек сидящий напротив мужчина.

— Мы только просим вас либо довести до Блэков известную вам информацию, либо договориться о том, чтобы они согласились встретиться с кем-то из нас.

— Хорошо, за это я возьмусь. Но мне нужны гарантии для моего сына. Он должен жить, — Эйлин сверкнула глазами. — Они оба должны жить.

— Поверьте, мы заинтересованы в этом ничуть не меньше…

— Вот когда принесете обет, тогда и поверю.

Петр вздохнул. Все-таки взрослые имеют больше возможностей надавить так, как миссис Снейп. Но гоблины-то, гоблины… Неужели и его поверенный слеплен из того же теста? Проверять не тянуло, но на душе скребли кошки. Все-таки если бы гоблин тогда, в самый первый раз, не пошел ему навстречу, у него мало бы что получилось. Друзьями зеленые быть не могут, увы, это однозначно. Кто же он — нейтрал или враг? И стоит ли всех гоблинов, как и людей, грести под одну гребенку?

Он долго думал, прежде чем высказать эту мысль вслух, но мистер Грин неожиданно за нее уцепился.

— А вы неординарный юноша, Питер! Если в среде гоблинов возможен хоть какой-то раскол, пусть это и маловероятно… но облегчить задачу может значительно. Я обязательно подумаю над вашим предложением.

***

И вот снова Хогвартс-экспресс стучит на стыках самых обычных маггловских рельс. Компания Питера заняла уже два купе: после некоторых новостей ребята предпочитали кучковаться «со своими», а то, что «своими» вскоре должны стать многие ученики школы, знали все — задания им были даны совершенно четкие и недвусмысленные.

— Ну что, начнем кампанию с зоопарка? — предложил Пит.

— Что ты имеешь в виду?

Петр усмехнулся.

— Как вы думаете, кто откажется от методики стать анимагом, да еще и по собственному выбору?

— О, точно…

— Да, это замануха!

— И сразу под клятву, точно.

— Значит, с этого мы и начнем. Эванс, сентябрь обещают прохладным, твой фамильяр же отлично будет смотреться в роли воротника?

Лили рассмеялась.

— А ты? Будешь продолжать бегать по спальням старшекурсниц?

— И не только старшекурсниц, обещаю тебе.

— Но-но…

— Кто предупрежден, тот вовремя оденется. Даю слово, что уж вам-то скажу заранее!

— Живи тогда.

— Спасибо, Снейп, — отвесил шутливый поклон Питер, — а то я все сомневался.

— Сомненье — двигатель прогресса!

— Это кто такое сказал?

— Какая разница. Что-то в этом есть.

Так, подшучивая, переговариваясь, они разработали первый план захвата — привлечения сторонников своей, именно своей линии. А главное, что успокоило Петра — то, что наконец его друзья перестали рваться в герои. Пусть те, кто хочет воевать, воюют. Их задача — сделать так, чтобы желающих было как можно меньше. Неужели заняться больше нечем? В магии столько всего… и она так и ждет, когда юные пытливые умы примутся за ее загадки всерьез!

Примечание к части

Неужели я это сделала... наконец глава, в которой более-менее становятся видны все основные игроки и их резоны... Пришлось скакать с одного на другого, но деваться некуда. Хог будет в следующей серии, и там события будут разворачиваться примерно в одном месте.

32. Зоопарк на выезде

На перроне рыжая Эванс с рыжей же куницей на плечах смотрелась весьма эффектно. Еще бы сундука не было… Хотя парни как раз были заняты тем, что загружали все вещи в вагон.

Длинный, унизанный кольцами наманикюренный пальчик ткнул почти прямо в пушистое ухо, но остановился, не затронув волосков.

— Меховой воротник? В школе? Девочка, что за безвку…

Воротник встрепенулся и громко клацнул зубами, нацеливаясь на палец.

Леди совершенно неаристократично взвизгнула и отшатнулась.

Пит отдал должное выдержке ребят: никто даже не рассмеялся, а улыбки они попрятали очень быстро.

— Миледи, извините моего фамильяра, но вы же знаете — это их естественное поведение. Она просто решила, что вы мне угрожаете.

— Фамильяр? — дама уже взяла себя в руки, а в нарочито равнодушных глазах цвета серого льда мелькнула искорка интереса. — Вы уверены, мисс? Впрочем, ваше счастливое лицо говорит за вас. К кому вы обращались, не посоветуете ли мастера?

Лили улыбнулась еще шире: гордость распирала, что поделать… Аристократка едва сдержалась — ей помогла только вовремя поддержавшая под локоть рука супруга. Что эта соплюшка себе позволяет?!

— Лорд Нотт, — отрекомендовался видный мужчина с благородной сединой на висках.

— О, — присела во вполне приличный книксен Эванс. Склонили головы и остальные ребята, все же первый аристократ магической Британии, не хорек начхал.

Пока шли расшаркивания и представления, Петр понял, что все участники наблюдают друг за другом. Каллистус Нотт, шестикурсник со Слизерина, странно изменился в лице, когда отец отвел его в сторону и начал что-то негромко говорить. А леди Нотт словно продолжала разыгрывать свою партию: удивлялась тому, что четверокурсница смогла достать, а главное, провести правильный ритуал. Недоверие сквозило и в тоне, и в каждом ее жесте, так что Лили не выдержала.

— Да это же совсем не сложно! Вот, смотрите, — она достала блокнот и тут же начала чертить рисунок, сверху вниз, сразу нанося руны.

Леди изменилась в лице.

— Где вы взяли этот ритуал?

— В книгах, конечно. В библиотеке.

— Школьной?

У Лили перехватило дыхание. Признаться про Выручай-комнату — все равно что ее потерять. Вот ведь дура, и кто ее за язык тянул! Она видела, как ее буквально прожигают взглядами друзья, и почувствовала, как язык прилип к нёбу.

— Нет, миледи, в библиотеке Блэков, конечно, — вовремя подоспел из вагона Сириус и получил два полных благодарности взгляда, один от Лили, конечно, а вот второй… Он даже головой потряс, словно отгоняя видение, но выражение лица Снейпа не изменилось ни на йоту.

— Леди Блэк изволила принимать вас?

— Я законспектировал и поделился! — отмазался Блэк.

— И ваша матушка была не против?

— Почему бы вам не спросить ее саму, — начал было грубить парень, но быстро поправился, — прошу прощения, но думаю, что она скажет вам больше. А я пока просто жив, так что, видимо, не так уж и сильно ее прогневал.

— Шутите, юноша?

— В каждой шутке есть доля правды, не так ли, миледи? — помог уклониться Пит.

«Имел я дело с разными напыщенными личностями, но чтоб вот с такими… Стоп, да она же специально! Она же едва не вытащила из Лилс все, что хотела! И это, получается, в обход клятвы? Но как?»

У Снейпа медленно заходили желваки. Петр осторожно взял его за руку и пожал ее — парень чуть кивнул и немного расслабился. С ними не было взрослых — все давно привыкли к тому, что они добираются самостоятельно. К счастью, машинист дал первый гудок, и все поспешили по вагонам.

***

— Фу-ух, я едва ее не проклял…

— Я умножил двести пятнадцать на триста сорок два.

— И?

— Семьдесят три тысячи пятьсот трид…

— Да ты калькулятор, Люпин! Садись со мной на нумерологии!

— Побрейся, Блэк, это я с ним сижу.

— Да вы вообще-то неплохо держались, — наследник Нотт смотрел на них с высоты своего роста, переводя взгляд с одного на другого.

— А ты что тут делаешь? — прищурился Снейп. — Тебя не приглашали.

— Мне не нужно твое приглашение, Снейп.

— Я бы на твоем месте не был так уверен.

Петр понял, что пора вмешаться.

— Видите ли, глу-бо-ко-уважаемый наследник Нотт, — он одарил того прищуром исподлобья, представляя, что смотрит через прицел. Это частенько помогало, и этот старшекурсник тоже напрягся, но взгляд не отвел. — У нас тут своя компания, свои порядки. Желаете быть гостем? Огласите намерения. Но учтите, среди нас есть кому почувствовать ложь.

— Даже так?

Он смотрел, словно хотел просветить их насквозь. Блефуют или нет?

— Даже так, — спокойно уронила Сивилла, поправляя волосы рукой.

Нотт уставился на ее пальцы… Рунические кольца? У этой сопл… Гм. Он вспомнил последние наставления отца. Если он хочет узнать больше, то не стоит обострять отношения, тем более сейчас. Мать умеет разозлить кого угодно…

— Приношу свои извинения, — он выпрямил спину и произнес совершенно серьезно. — Прошу принять меня как гостя и даю слово не приносить вреда ни действием, ни бездействием.

— Добро пожаловать, наследник Нотт, — ответил Сириус, как самый близкий представитель аристократии.

— Ну и заморочек у вас, — фыркнул Питер. — И так каждый раз?

Нотт кивнул, чуть улыбнувшись. Ему начинала нравиться эта мелкая вольница. Впрочем, не такая уж мелкая, два года разницы.

— И что хотел узнать ваш уважаемый отец? — получил он вопрос прямо в лоб.

— Именно вы, Петтигрю, здесь за старшего?

— Вам узнать это важнее всего остального? Польщен.

А в глазах-то какая ирония… Польщен он, как же.

Нотт про себя признал, что чертов подросток сумел-таки сбить его с толку, но виду не подал.

— Петтигрю… А может, не так сразу?

— О… — парнишка сложил бровки домиком и получилось умильно и почему-то чуть издевательски. — Вы действительно предпочитаете поговорить о погоде часик-другой и только потом перейти к тому, что вас действительно интересует?

Послышались сдержанные смешки, хотя лица, в которые он смотрел, сохраняли серьезность. Отпрыск аристократов ощутил, как его рассматривают со всех сторон, словно диковинного зверя. Да, этим деточкам палец в рот не клади. Но, Мерлин, это как раз и интересно!

— Вы изволили собраться с мыслями? Или мы пошли отсюда? Нам на разговоры ни о чем время тратить жалко, понимаешь? — перешел на «ты» Питер, и Нотту странно полегчало.

— Вы можете рассказать про фамильяров? — наконец спросил он.

— Вот так бы сразу. Конечно, можем.

— Будь проще, Нотт, тебе понравится.

В течение следующего часа он был… очарован. Потрясающим зверинцем фамильяров, к тому же понимающих своих хозяев с полуслова. Открывающиеся перспективы сулили столько интересного, что даже не особо хотелось делиться таким богатством. А эти ребята сыпали им просто так!

— Как вы можете так легко рассказывать о ваших наработках?

— Как ты вообще можешь так жить, Нотт? Ты галстук хоть с кем-то распускаешь или нет, никогда?

— А мне его жалко… Если у него и детство таким было…

— Было, Нотт?

Он чувствовал, что его глаза медленно округляются, но поделать уже ничего не мог, тяжело вздохнул и махнул рукой.

— Все началось с шести лет… Воспитание, в смысле, — выдавил он неожиданно для самого себя.

— Бедняжка, это просто ужасно, — МакДональд погладила его по руке. — Тебе просто некогда было побыть человеком, все только будущим лордом. Мы тебе очень сочувствуем, правда, ребята?

Согласные реплики посыпались со всех сторон, вынося наследнику Нотту изрядную часть мозгов. «Мне всю жизнь втирали, что моему положению будут завидовать все до одного, а они, оказывается, сочувствуют?! И никому ведь не скажешь…»

— Но в школе у тебя есть еще целых два года, ведь правда? — продолжала Мари. — Мы не дадим тебе пропасть. Если ты хочешь, конечно, — успокоила она поперхнувшегося воздухом парня и легонько постучала его по спине.

Она. Его. Утешает. А ведь хотелось… Сколько раз он думал хоть ненадолго все бросить и уйти куда глаза глядят, хоть на пару часов. Без расшаркиваний, без политики, без «держи спину» и «правильно выбирай вилку». Пропасть они ему не дадут…

Девчонка заглянула ему прямо в лицо — недопустимая вольность! Карие глаза смотрели тепло и участливо. Он улыбнулся и пробежал пальцами по «виндзору».

Когда они приедут, он первым делом отправит отцу сову с благодарностью. Этот год определенно не грозит быть скучным. Он вообще обойдется без галстука, потому что — когда, если не теперь? Два года — это совсем не много.

***

Когда Нотт наконец ушел к своим, в купе набились все, кто сразу не влез и ушел в соседнее, и Петр устроил «разбор полетов». Лили покраснела, как помидорка, и схватила за руку Снейпа — поддержка ей была необходима.

— Извините меня, — начала было она, но Пит прервал почти сразу.

— Эванс, на самом деле это все было здорово. Мы можем понять, как работает клятва. Расскажи, пожалуйста, что ты почувствовала?

— Ой, мне стало так страшно, когда я поняла, что вот-вот скажу про Выручайку!

— И что?

— Язык прилип к небу и не шевелился. Совсем.

— Как ты сейчас?

— Нормально. Получается, я все равно бы не смогла рассказать? Фу-ух. То есть ты не будешь меня ругать?

Петр вытаращил глаза:

— За что?

— Как, за то, что было на перроне…

— С ума сошла, — проворчал он, — можно подумать, это ты росла под крылышком первого лорда и леди и с пеленок с ними общаешься. Какие вообще к тебе могут быть претензии? Ты и так молодец — за фамильяра извинилась, присела вовремя…

— С пеленок… — Эванс передернуло. Перекосило еще несколько лиц: слишком живое воображение было свойственно не ей одной. — А ведь правда, Нотта жалко…

— Да ну?

— А тебе нет?

Снейп пожал плечами.

— С какого перепугу мне его жалеть? Сильный, богатый, все пути перед ним, как на ладони… — он усмехнулся. — Хотите, открою секрет? Я на первом курсе его пытался копировать.

— То-то ты был такой… застегнутый под самое горло, да?

— Точно. Думал, что если внешне смогу… а, глупости это все были, — явно передумал исповедоваться парень.

— Так что, предлагаете брать в компанию?

— Обязательно. За ним все аристократики подтянутся — они же ему в рот смотрят, даже Малфой… смотрел. Несмотря на то, что был старостой. И старше на два года.

— Кто возьмется за новичка?

— А давайте я и Мэри, — предложил Мальсибер. — Мне удобно по факультету и статусу, а она ему просто понравилась.

— Да-а? — не выдержала МакДональд и даже немного покраснела. — Почему ты так решил? О чем вообще можно судить после одного-единственного разговора?

— Ты его удивила. И заинтересовала. Я не говорю, что он запал на тебя, просто… поверь, так будет лучше. Мы с Ноттами не первый год общаемся.

— Но если Мэри не согласна, не смейте ее заставлять!

— Да ладно… Я… попробую. Мне тоже интересно.

— Мэри, ты умница, прости, что раньше не говорил!

— Кто возьмется за воронов и кто — за барсуков? Надо бы восстановить прошлогодние контакты, — Люпин выразительно посмотрел на Питера, но тот и ухом не повел.

***

Хогвартс гудел: некоторые четверокурсники притащили с собой просто потрясающих фамильяров и, кажется, готовы были демонстрировать их круглосуточно. Директор хмурился: что-то определенно было не так, но что именно, от старика ускользало. Когда он задал вопросы деканам, те лишь пожали плечами — животные пока никому не мешали. Детки даже ухитрились сделать так, что куница ничем не пахла.

Слизнорт очень даже гордился диким лесным котом, который приходил и уходил, когда ему вздумается (и, конечно, когда звал хозяин). А вот МакГонагалл совсем не обрадовалась…

Как-то еще во время второй недели учебы Мальсибера с Эйвери угораздило немного припоздниться из Выручайки и стать свидетелями, скажем так, душещипательной сцены. Или романтической? Мальсибер так вообще встал, как вкопанный, глядя, как его фамильяр ухаживает за изящной кошкой со знакомыми отметинами в форме очков на мордочке.

— Я все не мог понять, что же делать — то ли убираться подобру-поздорову, пока баллы не сняли, то ли, эм-м, профессора Кошку спасать, — рассказывал он потом. — Спасибо, Натан утащил в сторону, а то бы засыпались.

— Ну, судя по тому, что весь следующий день декан шипела на всех подряд, твоему красавцу было отказано, — заржал Сириус.

— Блэк… — прищурилась Сивилла. — Мне твои шуточки ниже пояса уже поперек горла!

— Протолкнуть, дорогая?

— Ну… попробуй.

Девчонка встала напротив и посмотрела Сириусу в глаза. Тот вздохнул и отвел взгляд.

— Ну, Сив… Ну так совсем же скучно будет.

— А если бы МакГонагалл услышала, было бы весело, да?

— Хорошо-хорошо, шутить буду только в Выручайке. И в спальне. И в душе, во! И… все, все, больше не буду! Ай, Сивилла, я же сказал, все!

***

А народ потянулся к владельцам фамилиаров стройными рядами.

— Может, общую лекцию объявить, да закончить с этим делом? — предложил Снейп. Его чернющий здоровенный мыш, когда его наконец «рассекретили», стал еще более популярен на Слизерине, чем лесной кот и белка. А хозяин его общаться со всеми подряд по-прежнему не рвался, однако пришлось.

Сивилла и Питер дружно зафырчали. К юной провидице началось паломничество ее собственного факультета, Пита постоянно утаскивала в гостиную Пуффендуя лапочка Кэти, так что им двоим было труднее всех. На оставшихся факультетах консультантов было аж по трое, а Сиви и Пит в одиночку отдувались.

— Мысль, конечно, прекрасная, но где и как? Выручайку светить вот совершенно не хочется!

— Ты что, ни в коем случае!

— А помните, Хелена говорила, что на вход много-много комнат завязано? Интересно, а зал там есть?

— Пошли пробовать!

Зал был, да еще какой! Огромная аудитория спускалась амфитеатром, достаточно крутым, чтобы никто никому не загораживал обзор небольшой площадки в центре, где стоял здоровенный стол, пара старинных кресел и какая-то странная конторка.

— Это кафедра, — просветил Петр. — Вот сюда кладут бумаги, записи для лекции.

— И кто будет речь толкать?

— Петтигрю, конечно.

— Я-то расскажу, только и вы готовьтесь каждый своим опытом с фамилиаром поделиться.

— А…

— А что, я должен сам сочинить, что вы чувствовали, когда привязку делали?

— Было бы неплохо, — пробормотал Снейп и тут же получил в бок острым кулачком и поморщился.

— Все зло от женщин, — шепнул ему на ухо Блэк.

Снейп сверкнул глазами, и… вздохнул, вспоминая, как Сириусу буквально полчаса назад досталось точно так же от супруги. Взаимопонимание с Блэком, подумать только, до чего он дошел!

***

Питер, конечно, дождался отбытия директора. Сторожевой хомяк, которого периодически сменяла сторожевая дроздиха, принесли новость вместе — Дамблдор ушел как раз во время «пересменки». Нет, говорить они, конечно, не могли, но запечатлеть картинку исчезающего в зеленом пламени камина фиолетового в шальных звездочках халата их вполне хватило.

За столами в Большом зале волнами пробегал шепоток. Сразу после ужина, стоило только подняться из-за своих столов хозяевам фамильяров, за ними двинулись самые нетерпеливые. А кто в этом возрасте терпелив? На лестнице на восьмой этаж собралась изрядная толпа. Даже те, до кого слух не дошел, двинулись вслед за остальными.

Народ встречали все по очереди: лестницу-то надо было еще и «пилотировать», по крайней мере, нажать, куда надо.

— Ну, все, кто не успел, тот опоздал, — сказал Мальсибер, провожая последних желающих. — У меня уже в глазах рябит, кажется, что вся школа собралась. А вдруг все не влезут?

Он оказался прав — собрались все, кто был на ужине. Но аудитория не подвела — первое общехогвартское собрание началось…

Когда Пит объявил тему, то не забыл и цену вопроса: подписку о неразглашении — раз и одно заклинание или один рецепт, которых нет в учебной программе — два.

— А если нечем расплатиться?

— То есть? В книгах порыться слабо?

— А если все принесут одинаковое?

— Вот листок. На нем клятва. Подписываете, а когда приготовите оплату, просто пишете тут же, рядом, все отобразится рядом с вашей подписью. Такие листы будут у каждого.

— Протеевы чары… И столько разом! Сильны.

— А влезет?

— А вы постарайтесь.

— То есть, мы все будем знать, у кого что получилось?

— Только одно.

— Это же со всей школы какая будет…

— И что вам не нравится?

— Чтобы другие знали мои преимущества?

— Пиши что попроще, бытовые, но фамильные вполне подойдут.

— Ой, вам надо бабушкино заклинание от мозолей?

— Сгодится.

— Что-то вы такие… добрые.

— А у всех вас будут питомцы, понимающие вас с полуслова, и если вы будете очень четко формулировать, даже мысли. Вы ими еще и управлять сможете, видели, как мы им даем задания?

— А жить они смогут, сколько и вы сами, — добавил Люпин.

— Ого! Я согласна! Дайте мне листок, пожалуйста! — воскликнула светловолосая девочка с Когтеврана.

— И я!

— Сюда тоже!

Свитки разлетелись мгновенно.

«Если бы не Кори, фигушки бы мы справились, — подумала Сивилла. — Вернусь, куплю ей что-нибудь вкусненькое». Перья скрипели, ребята перешептывались так, что Петру казалось, будто он слышит прибой.

— Кто не подписал, до свидания.

— А что, такие есть?

— Дураков нет. Давай, рассказывай уже!

— Погодите, проверим подписи.

Шум усилился, но стих, как только Петтигрю занял место за кафедрой.

Сама лекция, в отличие от предварительных разговоров, заняла всего каких-то пятнадцать минут. Копии рисунка, последовательность ритуала… перья скрипели, а вопросов, как ни странно, не было. Кажется, все просто мотали на ус. А, вот…

— А первокурсники смогут? — взлетела рука в дальних рядах.

— Не знаю, не думаю. Надо по крайней мере, чтобы кто-то проверил, что вы нарисуете и правильно ли вы читаете…

— А можно вы нам поможете?

«Вот так уже и ножки свесить норовят… — подумал Питер. — Но вообще-то это даже на руку — всех и вербанем».

— По индивидуальной договоренности. Думаю, никто из нас вам не откажет. Но пока ведь у вас никого нет.

— Как нет? — подскочила девочка, которая первой на все согласилась. — У меня с собой мой старенький сэр Томас! Я так хочу, чтобы мой котик прожил, сколько я…

— Давай завтра после ужина подойдешь?

— Да, обязательно! Конечно! Спасибо!

— А я?

— А у меня жаба…

— А у меня низзл!

— А у меня ворона!

— А сову, а сову почтовую можно?

***

— Не верю, что все закончилось, — пробормотал Петр, падая на диван в библиотеке Выручайки. — Думал, там и сдохну.

— Не переживай, Эванс со Снейпом всех уже в очередь построили. По выходным, два раза, да нас девять… Ты Браун научил уже? Десять.

— Наши старшие готовы помочь, им тоже интересно ритуал отработать.

— О, старшекурсники-вороны, это ценно. Спасибо, Сивилла.

***

— Вы слышали, барсучата уговорили Хагрида сводить их на экскурсию в лес! — раздался громкий шепот в кабинете зельеварения, пока Слизнорт ходил куда-то в кладовую.

— Когда?

— В субботу днем!

— Во сколько днем? После обеда?

— Мы тоже пойдем!

***

В выходные в Хогсмиде было непривычно пусто. Ни одного студента…

— Ни одного, Карл! — Аберфорт Дамблдор был не на шутку встревожен. Ворон-фамильяр прикрыл глаза. — Что-то в школе случилось, а Альбус, придурок старый, опять непонятно где шляется. Вот что делать прикажешь?

— Кра-а, — покачала головой птица.

— Думаешь, ничего? Ладно, схожу прогуляюсь до Хагрида, что ли.

— Карк.

— Ну давай вместе.

Старый маг подставил птице плечо, и они двинулись по направлению к школе.

***

Глядя на все непрекращающийся ручеек идущих в направлении его хижины детей, Хагрид молча сел прямо на землю.

Примечание к части

Ну вот, успела все-таки. И снова впереди рабочая неделя... Как тут с продой будет, не знаю... но буду стараться.

33. Зверьё моё

— А говорили-то, говорили! Опа-асности! Да тут вообще никого! — разочарованные старшекурсники-гриффиндорцы не выдержали первыми. Они уже облазили все кусты, нахватали колючек во все возможные и невозможные места и продираться дальше не хотели.

Может, потому, что колючки оказались особо вредными: чесалось, причем все сильнее и сильнее.

А может быть, потому, что наконец кто-то услышал и передал другим бубнеж Хагрида насчет того, что если кто-то действительно хочет увидеть зверя, то должен долго и неподвижно сидеть в укрытии.

В укрытии — это, конечно, здорово, тут есть что для него приспособить, но вот долго и неподвижно — это не про Гриффиндор.

Когтевранцы, стоявшие ближе к леснику, услышали это первыми и подумали, что они-то как раз могли бы и посидеть, но осмотрелись и трезво оценили, что укрытий на такую толпу точно не хватит. Нет, в библиотеке определенно лучше, не говоря уже о собственной гостиной.

— Ни одной души звериной! — поддержали они гриффиндорцев. — Хотя от такой толпы…

Но продолжать почему-то не стали.

Два фестрала на кончиках копыт пробирались за кустами, стараясь не потревожить лишней травинки и дышать как можно тише. Ох, и зададут они своему непослушному потомку… Ишь, на людей он посмотреть захотел!

Увидев грозные родительские морды, высунувшиеся из-за громадного ствола, за которым он прятался, жеребенок тихо вздохнул, взмахнул хвостом и исчез в густом подлеске по направлению к их домашней поляне. Он и сам бы ушел, люди — это, конечно, любопытно, но слишком уж шумно. Родители на всякий случай прикрывали его отход сзади собственными костлявыми крупами.

— Пус-сто! Тоже мне, Запретный лес, — слизеринцы, наверное, впервые за много лет поддержали другие факультеты.

«Пусто, конечно, пусто. Если мы такую толпу заготовим, хватит до конца жизни моего внука, да вот беда, в пещеру не влезет столько, — думал Арагог, сливаясь с кроной старого вяза. — Да и паутины не хватит, секрет желез-то не бесконечный! Продукт испортится. Нет, детки, нет тут никого, никого нет… Потом по одному-двое приходите, будем рады».

— Тоска… Пошли уже отсюда, что ли? Кажется, дождик собирается, а до школы еще топать минимум полчаса. И зонтик тут только у лесника, он им вряд ли поделится.

Практичные пуффендуйцы повернули первыми, а за ними потянулись остальные.

В лесу перевели дух все: от лукотрусов до кентавров, которые поначалу собрались было выкатиться, потрясая луками и стрелами, но увидев, сколько человеческих жеребят прет в их сторону, как-то раздумали. А точнее, вспомнили, что у них много дел в дальнем конце леса.

Да и Марс сегодня, то есть вчера ночью был вообще сам на себя не похож. Так что все это отнюдь не случайно, и не стоит вмешиваться в то, что предсказали звезды. Куда полезней оказаться как можно дальше от того, что они предсказали. Да после этой толпы даже травы не остается!..

Дружный топот копыт услышал только Хагрид…

Полувеликан украдкой отер со лба пот и вознес хвалу нахмурившемуся небу и десятку туч, а потом и каждой тучке в отдельности. Как он ни пытался объяснить детишкам, что много людей в лесу — это просто катастрофа, те ничего не слышали.

Нет, они бы и хотели услышать лесника, да вот беда — то мелкие пищат, мол, устали, то девчонки верещат (подумаешь, засунули им шишку\ветку\жучка\червячка за шиворот), то старшекурсники ругаются. Гам стоял такой, что перекричать не смог даже Хагрид. И зонтик не помог…

Ему только оставалось махнуть рукой в сторону ближайшей безопасной полянки и самому пробежаться туда, чтобы успеть предупредить… ну, хоть кого-нибудь.

Он молился всему подряд, чтобы это все закончилось, и очень жалел, что в свое время так и не научился это делать как следует. К счастью, вскоре детки начали выражать свое недовольство все громче, сожалея, что никого не нашли. Фу-ух… Хвала Мерлину и инстинктам зверюшек.

Еще бы, такая толпа… Хагрид особенно оценил это, когда увидел, как зазмеилась в сторону Хогвартса дружная колонна учеников. И снова сел, на этот раз чтобы просто перевести дух. Правда, сделать это он так и не успел.

Кусты за его спиной шелохнулись, и на полянку вышло еще несколько младшекурсников, радостно улыбаясь. Хагрид понял: кого-то нашли. И содрогнулся.

— А кузнечик может стать фамильяром? — застенчиво спросила первокурсница в мантии Пуффендуя.

— Ку?.. Кузнечик?

«Где ж они могли добыть в Запретном лесу кузнечика-то?» — дивился лесник, а девочка подходила все ближе.

— Зелененький такой, на веточку похож…

Она протянула к нему обе руки, сложенные вместе и осторожно раскрыла сжатые ладони. На них лежал изрядно помятый лукотрус, крошечные глазки которого медленно вращались в разные стороны…

— Это же еще детеныш! — возмутился лесник. — У него ж родители с ума сойдут! — добавил он чисто по наитию, так как, если честно, был совершенно не в курсе семейных отношений этого безусловно занимательного вида волшебных существ.

В серо-голубых детских глазках заблестела влага, сочувствие выразили и остальные ребята, так что лукотрусик, сжимающийся всякий раз, когда его пытались погладить (а гладили все — надо же было попрощаться!) был торжественно возвращен на родное дерево. Старый клен нашли далеко не сразу, а потом еще минут десять спорили, то ли это дерево, пока не догадались поднести несчастного зверька к стволу. Внутри громко и радостно застрекотали, но обитатели так и не показались. Только длинная палочка-рука схватила детеныша и утащила куда-то в ствол.

— Вот это да… Хагрид, а что они делают?

— Они дерево едят?

— Да вы что говорите-то такое! Охраняют они деревья!

— Вот э-эти? От кого, от червячков, что ли?

— Ото всех. Вас просто слишком много, столько народу тут не бывало никогда. Вы же всех перепугали!

— Это не мы!

— Мы вообще тихо!

— Даже не разговаривали почти…

Хагрид решил, что он теперь понимает, отчего у лукотруса так интересно двигались глаза. Наверное, эти дети тоже с ним разговаривали. Он вздохнул и продолжил.

— Животные, они ж к людям-то непривычные. Вот пришел бы кто из вас один, так бы все волосья повыдергали, если б ветку надумал отломить.

— А если листик?..

— А если ветка сухая?

Пришлось рассказать, как ходят в лес мастера-изготовители Волшебных палочек.

— О, кажется, я понял, почему старик Олливандер такой странный! Он же все время подкрадывается! Это из-за лукотрусов?

…

— Хагрид, а ты еще расскажешь?..

— А лукотрус может быть фамильяром, ну, если он взрослый уже?

Детки смотрели с надеждой, но лесник уже охрип и устал.

— Не, они не приручаются. И жить без своего дерева не могут, вот совсем. Умрут, если надолго забрать.

— А, понятно.

— Жалко… А кто тут еще водится? Я вроде слышал, как кто-то убегал, такое «тыгыдык, тыгыдык»…

Да, детки ушли не все, остались самые закаленные, и набралось таких на весь Хогвартс чуть больше дюжины. Хагрид пробовал сосчитать, но каждый раз получалось по-разному, то девять всего, то одиннадцать, то пятнадцать, то аж восемнадцать, но этому он уже не поверил. В глазах иногда двоилось.

Эти-то и рассказали ему, для чего им нужна была сегодняшняя экскурсия. И неожиданно нашли у лесника полное понимание. Ну, а что — он и сам был не прочь завести себе хорошее животное, чтоб побольше и поопаснее. А уж фамильяром сделать… Мечта! Он тоже хотел, но спросить стеснялся. Какие славные ребятишки! Надо бы им помочь, ох, надо! Это же какое дело хорошее…

…

— А лягушку в фамильяры можно? — спросил черноволосый парнишка, на вид постарше других, в мантии Слизерина.

Он же недавно с такой страстью расспрашивал про фестралов, что Хагрид теперь готов был простить Слизерину все, даже Тома Реддла. Наверное.

— Лягушки на зиму все в озере устроились уже, поздно. Вот если по весне…

— А Гигантский кальмар? Он зимой тоже спит?

— Нет, зачем ему спать?

— А откуда он взялся?

Лесник ощутил, что его язык уже с трудом ворочается во рту. Кажется, он с рождения столько не разговаривал!

— Да у вас тут факультатив по диким животным?

Явление старого трактирщика Хагрид воспринял как манну небесную… Он подскочил и торопливо извинился перед школьниками, делая вид, что вот этот человек пришел к нему по очень-очень важному и совершенно неотложному делу.

***

Бульк. Звень. Стук.

Порыв воздуха от резкого выдоха лесника едва не скинул легкую шапку с головы трактирщика.

— Ну что, еще по одной?

— Давай. До сих пор в себя прийти не могу, — Хагрид раскраснелся, немного вспотел и иногда начинал изрядно крениться набок, благо, там была здоровенная балка, которая немного скрипела, но лесника выдерживала без проблем.

— А у тебя неплохо получалось, я слышал. Ты подумай, может, мне брату намекнуть, глядишь и откроет для тебя факультатив. Представь, будешь профессором… — Аберфорт заржал, глядя как перекосилось лицо его клиента. То, что Хагрид уже, кажется, оставил всю наличность в его кассе, повышало настроение (он единственный в Хогсмиде, кто хоть что-то заработал в этот день!) и вселяло разные забавные мысли.

— Издеваешься?! — взревел полувеликан и вскочил с лавки, но тут же приземлился обратно. Правда, уже не на лавку, а на ее обломки и тихо охнул, потирая ушибленное место. А потом зашипел в лучших традициях Слизерина:

— Ты что ж-ж-ж такое думаеш-ш-шь! Да я тебя на твоей бороде удавлю, если скажеш-ш-шь!

— А если он сам предложит, потому что дети попросят? Им же понравилось.

— Сбегу, — моментально посерьезнел Харид и даже будто совсем протрезвел. — Вот ей-Мерлин, сбегу. Хоть… даже в горы, к маме!

— Разве ты можешь разочаровать своего любимого директора?

Хагрид пьяно всхлипнул в ответ и опустил голову на стол.

***

Тот, кого они только что поминали, как раз вернулся в школу и спешно шел мимо Большого зала в сторону своего кабинета, сердито что-то шипя себе под нос.

«Ох уж эти пни замшелые, — Дамблдор, конечно, менее приличными словами крыл почтенных старцев Визенгамота, но, поскольку слова эти и так все знают, обойдемся без цитирования. — Стоит только одно заседание пропустить, тут же начинают подсиживать! Форменное безобразие! Надо бы расслабиться, что ли».

Влетев в кабинет, он проверил нижний ящик стола, потайной шкафчик с баром и грустно вздохнул: Огденское закончилось. Конечно, элитное вино из коллекции Малфоя стояло, надо сказать, не первый год — этот «знак уважения» ему присылали в начале и в конце каждого учебного года. Альбус вообще предполагал, что мордредов аристократ был рад сплавить ему эту кислятину. Нет, и просто вино сейчас не то, что нужно бы, судя по самочувствию, а уж сухое — особенно. Придется навестить братца.

Подковерные интриги раздражали. Старые маги как с цепи сорвались, начали задавать ему всякие неудобные вопросы. Вот что он им должен сказать про Фламеля? И откуда только узнали, что на самом деле он был с ним едва знаком? Нет, надо срочно переключиться. И Альбус направился в Хогсмид.

Ну вот… опять работа! Протрезвление Хагрида всегда отнимало немало сил, великана вообще почти никакая магия не брала, но привести его во вменяемое состояние было необходимо: он же должен бдить за Запретным лесом! Тем более в выходные, кто знает, куда в очередной раз понесет этих школьников. После всех лет на посту директора Дамблдор точно знал, что понесет, но ни разу не удалось угадать, куда.

Хмурый полувеликан печально кивал, со всем соглашаясь, тяжко вздыхал, так, что директора обдавало ветерком, изрядно насыщенным алкогольными парами, так что пришлось махнуть рукой и отпустить лесничего, а то было слишком завидно.

Нет, он не мог себе позволить больше одной рю… ладно, Аберфорт, старый пройдоха, двух. И что ты на меня так смотришь? Хагрид? Да что ты говоришь? Присядь-ка со мной, я и тебе стаканчик поставлю…

***

После Хеллоуина, точнее Самайна, когда ритуалы особенно действенны, зверья в школе стало немного больше… Та самая настырная компания, случайно сложившаяся из младших ребят всех четырех факультетов, заводилой в которой стал, угадайте, кто? — конечно, Регулус Блэк! — от лесника не отстала. Так что не без помощи Аберфорта он таки обеспечил питомцами их всех. Благо, у мадам Розмерты окотилась ее любимица, а остальным помогла Мопси Флиберт. Так что по Хогвартсу теперь бегали семь юных, как и их хозяева, полуниззлов и столько же щенят: три мопса и четыре биггля.

Разбор питомцев проходил тайно, в «Кабаньей голове», и надо же, их все-таки оказалось пятнадцать…

Так что Мэри Джейн Финч, та самая, что поймала лукотруса, притащила… очаровательного беленького козлика. Аберфорт Дамблдор, встречаясь с братом, старался делать вид, что он тут ни при чем, но это у него не очень хорошо получалось. Он-то прекрасно знал, что козел подрастет…

Однако довольны были все, даже Филч. Потому что, когда компания собралась в одном из пустующих классов на встречу с Петтигрю и компанией, первым требованием к будущим владельцам Петр выдвинул идеальное владение заклинанием очистки. А вторым — не выпускать фамильяров бегать по школе одних. Так что в конце концов все прошло достаточно тихо.

Да и фамильяры после специального ритуала привязки вели себя не то чтобы как люди, но явно неплохо соображали.

Довольна была и наша компания, во время привязки новых фамильяров подготовившая консультантов на каждом из факультетов — теперь все будут прекрасно справляться и без них. На клятву о неразглашении можно было положиться, так что теперь было самое время отойти в тень и заняться своими делами. Управлять толпой подростков с одиннадцати до семнадцати? Дураков нет.

***

Снейп, Люпин и Петтигрю продолжали дорабатывать новую версию Антименталя, когда в лаборатории появилась эвансовский фамильяр.

— Куня, привет, — протянул руку Снейп и тут же отдернул. Зубы зверя клацнули впустую. — Лили на меня сердится? — удивился он. — Странно, вроде я ничего такого…

— Лилс, это ты? — принюхался Люпин. — Что-то ты немного иначе пахнешь…

Куница посмотрела на них и кивнула. И тут же удрала.

— Чего это она?

— Да ладно, придет — спросим.

Однако, закрутились: то один нейтрализатор не подходил, то другой… Когда пришли девчонки, их загрузили поиском нужного ингредиента и как-то про куницу забыли. Эванс вела себя, как обычно, никому никаких претензий не предъявляла, так что Снейп чисто по-мужски решил, что лучше не будить лихо. Петр же просто заработался.

Но на следующий день все повторилось, и когда девчонки, которые начали все чаще опаздывать, наконец явились, Петр решил разобраться.

— Эванс, скажи-ка, зачем ты шастаешь в лабораторию в аниформе?

Лили вытаращила глаза:

— Я шастаю?

— Опс… Ребята, у нас, кажется лазутчик!

— Кто-то из студентов получил нового фамильяра?

— Мы же никому не рассказывали, что ими еще можно и подсматривать!

— Больше ни у кого куниц нет, я бы знала!

— Аниформа! Кто-то сумел обратиться…

— Тогда надо среди старшекурсников искать.

— Так они тебе все и расскажут.

— Петтигрю, может и расскажут, он после той лекции — авторитет.

— Скажешь тоже…

— Подозрительная куница, кивающая на «Эванс» и куда-то сматывающаяся? Что-то новенькое! — Блэк обрадовался, но понимания у друзей не нашел.

— У нас тут шпион, а ты лыбишься!

— Так надо поймать!

— Тихо вы. Теперь всякий раз, как пойдет важная тема, ставим купол тишины.

— Точно.

Фиг поймаешь такую… Куница была быстрой, как ртуть. Так что пока у Блэка не возникла отличная идея устроиться в засаде в собственной аниформе, у них ничего не вышло. А вот зверюшка утащила-таки один пузырек с результатами предпоследнего эксперимента.

— Может, завтра увидим, кто это?

— Предлагаешь зайти в больничное крыло? Сомневаюсь, что это кто-то выпьет, сам воришка так точно не будет.

— Кому-то может дать, так что зайти все равно стоит.

***

В больничном крыле оказались две мирно сопящие второкурсницы-когтевранки.

— Странно…

— Что странного? Мы засветились. Вороны подумали, может, у нас есть что-то еще, и естественно, были правы. Ну и разведка заработала.

— Какая разведка?

Питу пришлось объяснять, что такое разведка и даже промышленный шпионаж.

— Какая странная штука — жизнь, — протянул Сириус. Похоже, парень проникся. — Но я эту тварь все равно поймаю!

— Мы поймаем! — поддержал Люпин, вспомнив, кто по идее должен отвечать за безопасность.

***

Ловля куницы завершилась неожиданно. Картинка маслом, что называется: Сириус Блэк, точнее, собакус Блэк, как именовала это существо Сивилла, сжимал в зубах ногу злобно шипящей девицы в черно-синей мантии. Крупный волк, которого в последнее время дразнили «подросток-переросток» держал ее за бочок, так что орать и дергаться та даже и не думала. За всем этим с долей превосходства наблюдала остальная компания, пока девица шепотом не взмолилась, чтобы ее отпустили.

— Блэки, дорогой, плюнь бяку, — попросила Сивилла. — Канис люпус… неужели вкусно?

Сириус замотал хвостом и контуры его лохматой морды начали плыть… Рем фыркнул и ткнул его носом, предупреждая.

— Сидеть смирно! — рявкнула ему супруга, одаривая многозначительным взглядом. До Сириуса дошло.

Пес вздохнул и растянулся на полу, положив морду на лапы и с интересом поглядывая на свою «добычу».

— Рэйвенкло, ну, так мы и думали. Давно оборачиваться научилась? — начал Пит.

— Почему я должна вам что-то отвечать?

— Потому что ты здесь. И учти, ты не выйдешь отсюда, пока не поклянешься держать все в тайне. И не расскажешь, как тебе удалось проникнуть в эту комнату. Или тебе больше не нужен такой интересный кусочек твоей собственной памяти?

— Ой, напугали. Вы не посмеете!

Сириус насмешливо фыркнул и подмигнул остальным. Девица бравировала, но поджилки-то у нее тряслись по-настоящему, так что и пес, и волк это отлично чуяли.

— Хочешь попробовать? — равнодушно спросил Снейп и вопросительно посмотрел на Пита. Тот кивнул.

— Разговаривать будем или сразу легилименцию?

— Вы и это можете? — сжалась девица.

Снейп сделал шаг вперед…

— Да не анимаг я! Мы оборотное усовершенствовали. А волос… знали бы вы, сколько мы мучились, таскаясь за этой куницей!

Эванс хихикнула, но нахмурилась. Что ее фамильяр, что она сама были девочками весьма шустрыми, но волос она где-то все же оставила. Непорядок.

— Где вы взяли волос?

— Не поверишь, — усмехнулась девушка, — на Слизерине. С мантии Снейпа сняли. У меня там сестра на втором курсе, да будет тебе известно.

— Северус-с-с…

— А зачем ты мне на голову лазила неделю назад?

— На шапку тренировалась!

— Погодите… Так это вы?.. Вы сами?! Я поклянусь, я даже Непреложный обет дам, только не стирайте мне память! Я вам пять… нет, семь прапрадедушкиных заклинаний принесу, их никто-никто не знает, даже в нашей семье не все, только расскажите про анимагию! Я, Каллипса Виктория Уоффлинг…

***

— …А вы думали, что мы одни такие умные? Другие тоже, оказывается, интересными делами занимаются. Вот, оборотное усовершенствовали. Анимагом теперь быть уже не так и круто.

— Неправда твоя, Мэри, — возразил Снейп, — им все еще приходится бегать к себе и зелье лакать, всего-то на час его действие продлили. Но тема богатая. Я бы занялся, когда закончу…

— А мне вот интересно, сколько в школе таких компаний? Мы — раз, у воронов, как выяснилось, целых пять, вот что-то мне шепчет, что и другие факультеты мух не ловят.

— Они тебе зачем?

— Последние новости слышали? Газеты читаете?

— Что в «Пророке» может быть хорошего?

— Насчет хорошего не скажу, а вот полезного навалом. Всех разгоняют на два лагеря. Аристократы и слизеринцы, ну, бОльшей частью — к Реддлу, остальных не совсем явно, но директор обрабатывает. Видели же, Лонгботтом совсем странный стал, да и Алиса его.

— Парочками берет. Типа, ковчег?

Пит улыбнулся: рекомендации отчима для гостей, что любили посиживать в библиотеке, не первый раз приносили свои плоды.

— Ной спасал, а Дамблдор… что-то я сомневаюсь.

— А Министерство, как всегда, и вашим, и нашим, а лучше чтоб вообще никому.

— Думаешь, все-таки будут власть делить?

— Да непременно. Еще и гоблины…

— Слу-у-ушайте… — Петра наконец озарило, и он, не выдержав, сразу высказал свою мысль. — А это случайно не их козни?..

— То есть?

— Мы уже знаем фамилии, от которых они хотят избавиться. То есть, не фамилии, а кровь, у них же все клятвы на кровь завязаны. А вмешиваться в дела волшебников им та клятва не позволяет, после войны которая. Вот они и придумали избавиться от волшебников…

— Руками других волшебников!

— Офигеть!

— А ведь реально картинка складывается.

— И никак не проследишь, в Гринготтсе бывают все.

— Кроме магглорожденных.

— Ага, щас, и где ты деньги менять будешь?

— В Лютном, наверное…

— Тебе там наменяют… мало не покажется.

— Нет, вы мне скажите, каким боком тут компашки с других факультетов?

— Пит хочет, чтобы никто не пострадал. Хотя бы из наших. То есть наши, конечно, в первую очередь, но ему и других жалко.

Петр смотрел во все глаза, как Люпин самыми простыми словами объясняет то, о чем он давно хотел, но не знал, как заговорить со своими друзьями. А теперь ему оставалось только кивать. Да, детки-то подросли, даром что им всего пятнадцать. Чего там, четверо уже, можно сказать, семейные.

— А как шикарно бы вышло, — задумчиво прищурился Мальсибер. — Выстроили эти двое свои армии… а они бац — и разбежались.

— И записку оставили, типа, хотите воевать — воюйте, только без нас. Сами. Как думаете, Дамблдор Реддла уделает? — тут же подхватил Сириус. — Может, пари?

Петр мечтательно улыбнулся.

— Я хочу это видеть!

— Ха!

— Кто ж не хочет?!

— Придется поработать.

— Да не вопрос. Ради такого…

— Осталось понять, что делать и как. И с кем.

Примечание к части

Автор просит прощения, что не отвечала на комментарии - работа, реал... Едва успевала их читать и вдохновляться. Спасибо вам! Зато вот, прода, понемногу, но как только появлялась свободная минутка, я писала. Надеюсь, никто не в обиде на мой выбор? Нынче постараюсь отвечать больше!

34. Ау, Гринпис!

С когтевранцами все в конце концов сложилось гладко: одну наработку (ритуал привязки) поменяли на другую (усовершенствованное оборотное), к полной взаимной выгоде. Удалось договориться и с другими «исследовательскими группами» воронов. Попутно выяснили, что Выручайка выручает вообще всех: у каждой команды она была своя, но принцип был одинаковым: лаборатория и библиотека, она же комната отдыха.

Даже двери в нее оказались в разных местах! В тупике седьмого этажа, в самом конце галереи, ведущей от медицинского крыла в сторону хижины лесника, и в неприметном закоулке на пятом. Может, и еще где-то, вряд ли они все обнаружили. Места, надо отдать должное, все были достаточно укромными — как раз такими, чтобы детям, у которых появились проблемы, хотелось немного побыть там.

— Потрясающая работа. Гений она, ваша основательница, — восхитился Петр, и довольные когтевранцы разулыбались. Уж они-то в этом не сомневались, но новые грани волшебства удивили и их.

Такое масштабнейшее колдовство оценили все, но распутать и разобраться…

— Лет так через десять, может, и попробуем заняться, а пока кишка тонка, — признался «ведущий специалист» Когтеврана по чарам.

«Ну вот, с кем работать, более-менее понятно. Осталось разобраться со змейками и барсуками», — Петр уже собрался прогуляться до подземелий, но его остановил Сириус. Он влетел в библиотеку Выручайки так, что дверь хлопнула, и молча рассовал всем в руки по пергаменту.

— Лорд и леди Блэк приглашают посетить их в известном вам доме во второй день после Рождества. За каждым из вас будет отправлен домовик, — прочитала вслух Мэри. — Опять на новую мантию разоряться…

— Только нас? Не родителей? — решила уточнить Лили.

— Думаю, до приглашения домой магглов они еще не дозрели, — хихикнула Сивилла.

— Да уж, вряд ли такое вообще случится, — поддержал ее супруг.

— А ты бы лучше не зарекался. Моя мать сполна ощутила их «гостеприимство»: рассказывала, что в первый день едва не поседела. Я-то тогда мало что понимал, оказывается. А теперь по нескольку раз в неделю ходит, видите ли, они с леди Блэк разрабатывают новый яд!

— Гемолитический или нервно-паралитический?

— Пытаются совместить.

— Ого.

***

Зимние каникулы в результате оказались буквально забиты «всякой чуш-ш-шью», как шипел недовольный Снейп, у которого были на эти дни совершенно другие планы. После Блэков они получили приглашение к Ноттам, Гринграссам, Мальсиберам и Эйвери. Характер парня, и так не сахарный, кажется, начал усиленно портиться: еще немного, и он мог бы выдать аристократам, где он видел их приемы и болтовню ни о чем. Даже Эванс, к своему же удивлению, мало чем могла помочь. К счастью, каникулы закончились раньше.

— Ну и какой из тебя шпион, сам подумай, — Петр был доволен: было теперь чем капать на мозги строптивому приятелю. — Я вот ушки на макушке держал.

— И что, имело смысл?

— Имело. Но тебя же это не интересует, правда?

— Да ладно. Ну… хорошо, мне действительно больше важны исследования.

— Наконец-то ты признал очевидное, друг мой. Все-таки ты — будущий ученый, а вовсе не шпион.

— Так ты поделишься информацией или будешь продолжать убеждать меня в том, что я верно выбрал свою стезю?

Последний день каникул им удалось провести в тишине и покое библиотеки Фосеттов. Снейп, развалившийся в кресле почти по-малфоевски, вытянув длинные ноги, собрался, привстал и закрыл книгу, заложив страницу пальцем, когда вошли хозяева дома.

Петр вздохнул и продолжил гнуть свое. Родители, которыми он уже воспринимал не только мать, но и отчима, были давно уже в курсе его опасений по поводу друга.

— А нетерпение вредит и ученым тоже.

— Настолько же, насколько помогает.

— С тобой спорить…

— Ага, — расплылся в неожиданной улыбке Снейп. — Все же хочется представлять себе более полную картину, разве вам — нет?

— Собственно, за этим мы вас и побеспокоили, молодые люди, — церемонно начал хозяин дома. — Обменяемся информацией?

Старшие Фосетты поделились своими наблюдениями о том, что происходит со старшим поколением: его представители все более активно начали обмениваться информацией и объединяться. Кто-то — против Дамблдора, кто-то — против Реддла.

— Лучше бы они объединялись не против, а за… собственных детей, например, — проворчала миссис Фосетт.

— Так поговорите с миссис Снейп, думаю, она знает, как лучше будет подать эту мысль.

— Да, довести до всех родителей… Было бы отлично.

***

После зимних каникул Хогвартс наводнили домашние любимцы. Нет, не все из них были фамильярами — все же многим не удалось провести правильную привязку, а младшие в большинстве своем и рисковать не стали.

С задачей прекрасно и в самый короткий срок справились «инструкторы» на каждом факультете: опыт ритуалов хотели приобрести многие. А научиться наконец чему-то полезному — тем более. Так что еще и конкуренция была за то, кто будет помогать первым. В результате первая неделя в школе получилась довольно-таки фееричной, особенно потому, что новоявленные любители фауны не желали расставаться со своими зверями, таская их с собой везде и всюду.

Не все профессора смотрели на это снисходительно. В самом деле, не очень-то удобно рассказывать о своем предмете, когда возле ваших ног разлеглись пара лесных котов, а на плече сидит белка и что-то пытается то ли найти в вашем ухе, то ли засунуть в него… А ставить щиты или кидать заклинания в безобидных зверюшек — все равно что расписаться в своей педагогической несостоятельности. Такого дети не простят.

Отморозков, которые бы таскали действительно опасных существ на уроки, в школе все же не нашлось.

***

В кабинете директора бушевали эмоции: что поделать, коллектив почти полностью женский, тем более, Кеттлберн в очередной раз был в Больничном крыле. Поначалу профессора были почти единодушны: все сошлись на том, чтобы вообще запретить любых животных в школе.

— Это не школа, это лес какой-то!

— Нет, зоосад!

— Просто цирк, бродячий цирк…

— Ну какой же бродячий, если они на одном месте весь учебный год?.. Но это ужасно, согласен, просто никуда не годится. А ведь некоторые и на занятия таскаются со своими животными!

— Лично я не пускаю…

— И как вам это удается, не поделитесь?

— Признаться, неважно. За всеми разве углядишь?

— А где ответственные?

Остальные деканы, кроме МакГонагалл, в свете последних событий несколько больше занятые со своими факультетами, подошли немного позже.

Толстяк с роскошными усами опустился в самое дальнее кресло и молча качал головой, поддерживая коллег и медленно потягивая ароматный чай. Не проявляли особой активности и профессора Стебль и Флитвик. Пристроившись вместе на диванчике у входа, они потихоньку о чем-то переговаривались, кивали возмущенным коллегам, но в разговор не встревали.

Гораций Слизнорт был не то чтобы совсем против того, чтобы ученики носили своих зверюшек на уроки. Сказать правду, чувства по этому поводу у него были весьма двойственными. За пару дней ему удалось взять секрет желез у одной куницы (Эванс подлизывалась) и двух хорьков, а вот из-за пары слишком шустрых белок он едва не лишился свеженацеженного яда Аризонского аспида, которым втайне даже гордился — еще бы, какой питомец оказался у скромнейшей слизеринки Констанс Бёрк. И ему не терпелось посмотреть на остальных: каждый урок с фамильярами приносил свои плоды, весьма занимательные.

Естественно, несчастные случаи ему были не нужны, так что все новые обитатели слизеринских подземелий сразу после их появления прошли двойное освидетельствование у него самого и на всякий случай у профессора Флитвика на предмет их свойств, опасности и возможной пользы, а хозяева сдали что-то вроде экзамена по правилам владения. И он прекрасно знал, что это все были истинные фамильяры. А значит — безопасны, пока их хозяева адекватны.

Естественно, Флитвик в качестве взаимозачета подключил коллегу к работе со зверьем своего факультета, а чуть позднее к ним присоединилась Помона Стебль, и освидетельствование стало тройным. Так что выступали в основном другие профессора и Минерва, в очередной раз прошляпившая события на своем факультете и решившая их отменить, видимо, чтобы меньше возиться.

Впрочем, бедная женщина не первый год тянула на себе бОльшую часть обязанностей директора — Дамблдор не стеснялся загружать своего заместителя, так что другие деканы в чем-то ее даже понимали и сочувствовали. Но не торопились ни поддерживать, ни возражать.

Эти трое прекрасно знали, чем может быть чреват открытый спор с родным педколлективом, а уж если его возглавляет Дамблдор и присутствует Минерва, то тем более. Надо просто подождать, пока все выговорятся и успокоятся. В выборе того, что лучше тратить, время или собственные нервы, все они благоразумно выбирали время.

Потом, когда эмоции схлынули, Флитвик предложил задуматься над тем, что традицию приобретать фамильяров, пока волшебники еще являются детьми, завели еще Основатели. Так что, если руководствоваться Уставом школы и Историей Хогвартса, дети могут держать при себе своих фамильяров во время учебы, а чтобы спорить с этим, надо иметь серьезные мотивы и веские аргументы. Очень веские. А ведь пока никто не умер…

— Вы же понимаете, надо следовать официальным школьным законам, так что давайте подумаем, поищем, какие аргументы можно привести, — закончил полугоблин в общей тишине.

Коллеги наконец выплеснули эмоции и задумались.

Дамблдор кивнул зачарованному перу.

«Приказ… от сего числа по школе Хогвартс… Учащимся запрещено…»

— Знаете, коллеги, хозяева животных обычно очень плохо реагируют на связанные с их содержанием запреты. Не хотелось бы лишних обид, поймите меня правильно.

Слизнорт, как декан детишек, чьи родители бОльшей частью составляли Попечительский комитет, действовал мудро, взяв слово после Флитвика и набросав, с какой реакцией они могут столкнуться. Говорить о том, что фамильяры — истинные, они все трое не торопились. Кого заставят проводить проверки, как не их? А это значило бы засветить свои артефакты, чего никто из деканов точно не хотел. Ожидать же, что им просто поверят на слово… ни коллеги, ни тем более директор не страдали излишней доверчивостью. Начнут расспрашивать, как да что. А Альбус точно попросит артефакт, «для того, чтобы исследовать», и поди забери его потом. Знаем-знаем.

После непродолжительного спора формулировку заменили на «учащимся разрешено».

Сов как питомцев даже отстаивать не пришлось — производственная необходимость: почта была нужна всем. Да и что те совы — все в совятне, что на школу никак не влияет. На урок их никто не потащит опять же: дети, конечно, редкие оригиналы, но не идиоты. Удалось оставить и жаб, потому что они просто слишком тихие и спокойные животные, чтобы как-то мешать и вообще быть заметными. И секрет в их бородавках полезный, в состав многих зелий входит.

Минерва МакГонагалл возмущенно фыркнула, сердито сверкнула глазами сперва на директора, а потом на остальных коллег и уже была готова высказаться, но первой не выдержала Поппи Помфри:

— Давайте кошек оставим! Они же тоже спокойные. И очень чистоплотные. И кстати, как же тогда Филч?..

— Опять же крысы могут расплодиться, — добавила мадам Стебль.

— Хорошо, и кошек тоже можно… но других чтоб духу не было!

В список добавили кошек.

А вот с остальными оказалось сложней. Точнее, никак.

***

Утром следующего дня во время завтрака директор огласил новый приказ и… грянула буря. Едва ли не все студенты повскакивали с мест, громко протестуя.

— Вы что, их всех убить хотите?

— Они ведь умрут без нас!

— Нам декан разрешил, они не опасные!

— И нам разрешила!

— Я тогда сам из школы уйду!

— Это почему еще так?! Я скажу папе, он в Попечительском совете!

— Мы будем жаловаться в Королевское общество защиты животных!

— Это же истинные фамильяры, Хагрид, скажи!

Последнее заявление привело почти весь педагогический состав Хогвартса в состояние крайнего изумления, а кого не привело, те талантливо сделали вид. Деканы ведь ничего не объявляли детям, просто давали добро на проживание питомцев, так что сослаться на кого-то из них школьники не могли, хоть и попытались.

— Настоящие?!

— Но откуда?

— Как?

Директор только разводил руками и хмурился, глядя на деканов. Он изъял всю литературу по данному вопросу ещё, когда Хагрида с подачи Тома Реддла исключили из школы. Но — да, Хагрид знал и отличить истинного фамильяра от просто питомца мог. Он сразу пожалел, что пригласил лесника на завтрак в качестве группы поддержки.

А тот осторожно, чтобы ничего не перевернуть и не уронить, выбирался из-за стола.

— Э-э, директор… Разве ж такое хорошо будет? Зверюшки же…

Хагрид уже сам ощущал себя обиженным ребенком (собственно, по уровню развития он им и был), так что, глядя на недовольного Дамблдора, хлопнул по столешнице, стол крякнул и осел… профессора едва успели его удержать. Но лесник, потрясенный решением директора, даже не заметил.

«И ЭТОТ взбунтовался?!» — в ужасе подумал Альбус. Заколдовать полувеликана прямо тут было невозможно. Нет, в принципе возможно, но слишком долго и затратно. В любом случае — не здесь и не сейчас.

«Этак он мне совсем репутацию испортит! Вон, коллеги уже странно поглядывают, а ведь вчера все были дружно за то, чтоб принять такие меры».

— Проведем обследование животных, если будут выявлены истинные фамильяры, они, конечно же, останутся. Деканы каждого факультета организуют процесс, составят списки, а Хагрид, — директор мстительно прищурил глаза, — уважаемый лесничий, как специалист, вместе с профессором Кеттлберном проведут анализ.

В захватившем всех возмущении никто не заметил, что некоторые студенты вели себя слишком спокойно для хозяев фамильяров. Конечно, это была вся наша компания и теперь сотрудничающие с ними когтевранцы. А что, оборотное-то теперь было таким, что фамильяры его спокойно лакали/пили/ели, и действовало оно уже минимум трое суток. Идеи когтевранцев пригодились, а сами вороны долго возмущались, почему Снейпа отправили не на их факультет. Удачно их куница пошпионила, ничего не скажешь.

— Может, сейчас пошутим? — предложил Сириус. — Ведь так и просится!

— Хочешь, чтобы по школе вместо толпы фамильяров гуляло несколько сотен копий нашего декана? — восхитился Люпин.

Петтигрю хмыкнул.

— А у тебя есть ее волосы?! — удивилась Лили. — Ой, то есть шерсть?

— Достанем…

— А может, жаб? Во всех коридорах будут прыгать и квакать.

— Может, все-таки внесем разнообразие?

— Только без сов, забомбят же…

— Ага, и еще не спалиться.

— Снова через Локонса? Будет спасителем всех и вся, ему точно понравится!

— Переговорить с ним надо, но начинать пока не будем. Посмотрим, что получится после обследования. Может, ничего и не нужно.

***

В Южной Америке было лето… Том Реддл, путешествующий, естественно, под очередным псевдонимом, потягивал приятный коктейль со льдом, поданный ему бледным карликом в темно-синей бандане. Видимо, держать лилипутов во всех питейных заведениях Южной Америки — что-то вроде хорошего тона, — подумал он, и вскоре забыл об этом.

Для Тома гоблины были всегда на одно лицо, а уж полукровок он не отличал вовсе. И зря… Иначе он давно бы заметил, кто смешивает ему коктейли во всех барах, где он появляется.

А ведь его психика продолжала меняться, очень медленно и вроде бы незаметно, но далеко не в лучшую сторону.

Англию он покинул, конечно, не просто так — он не был столь наивен и доверчив, чтобы оставить без присмотра своих сторонников. И, несмотря на принесенные ими клятвы, давно распланировал все так, чтобы они шпионили друг за другом. И вот теперь, читая очередные письма-отчеты, снова хвалил себя за предусмотрительность.

Хотя письма не особо радовали… Каким-то образом Блэки сумели ликвидировать свои закладки, и, видимо, поделились новостями еще с несколькими семьями, список пока уточняют.

«Нет, список надо будет уточнить самому», — Том прикрыл глаза. Кажется, дома его будет ждать весьма теплый прием.

Надо найти что-то, что сделало бы измену ему абсолютно невозможной.

Пожалуй, он возьмет для основы одну индейскую татуировку. Да, точно, ту самую, которую он видел у одного из воинов — ему ведь нужны именно воины, и чтобы рассуждали поменьше.

И даже изменять рисунок под себя не нужно. Змея — очень даже его символ… А череп — прекрасное напоминание о том, что ждет изменника. А вот возможности… возможности будут другие. Придется еще немного задержаться… Но дело того стоит!

***

Альбус Персиваль и так далее Дамблдор был ужасно сердит. Фамильяры действительно оказались истинными, и, если сомневаться в компетентности лесника он еще мог себе позволить, то что до профессора Кеттлберна… Не поймут. А тот, как назло, был восхищен, причем всем: и самими фамильярами, и проделанной над ними работой. И мечтал теперь выйти на Мастера.

Ну, Альбус тоже об этом мечтал. У него еще оставалась пара порций крови перуанского змеезуба.

Правда, ужесточение дисциплинарных мер, а именно запрет таскать животных на занятия все-таки был принят и теперь неукоснительно выполнялся. Рисковать фамильярами дети явно не хотели, что тоже было косвенным доказательством: ритуал был тот самый. Оставалось только всячески способствовать поискам.

Вскоре в школе все пошло своим чередом, словно ничего не случилось, и число живых обитателей замка не увеличилось почти что вдвое. Кажется, ему удалось сохранить свой пошатнувшийся было авторитет.

Правда, поисками Мастера или хотя бы ритуала озаботились не только Дамблдор и Кеттлберн. Все деканы, к которым наконец примкнула и МакГонагалл, весьма интересовались этой неординарной личностью и, несмотря на загруженность в школе, уже перешли к активным, но пока безрезультатным действиям. Только Хагриду, плотно занятому подсчетом поголовья фестралов, оставалось лишь мечтательно вздыхать.

35. Котики

— А у нас прорыв! — похвастались в один голос Снейп, Эванс и Люпин.

Питер от зельеварения отлынивал с того самого времени, как Снейп наконец признал, что шпионство все же не для него, и передал ему все найденные в «Выручай-складе» записи по менталистике, приложив к ним и свои собственные выкладки. Правда, произошло это только после того, как он едва не заснул над котлом, забыв добавить туда очередной ингредиент. Молодой организм требовал сна и Северус мог сопротивляться этому только до поры до времени.

Петр тогда, надо сказать, изрядно офонарел. И теперь решал сложнейшую, но открывающую потрясающие перспективы задачу: связь с мозгом фамильяра, да такая, чтобы видеть его глазами и слышать его ушами. А поскольку его опыты раз от раза становились все успешнее, он, естественно, увлекся, полностью посвятив себя только этому делу.

Зельевары же были заняты не менее полезным: после того, как директор испугал всех требованиями по ограничению видового состава фамильяров, надо было научиться их маскировать. Кроме того, по всему выходило, что полученный состав должен подойти и им самим, если потребуется изменить аниформу.

Поэтому к основной группе вскоре присоединились и слизеринцы: аниформе нильского варана для прогулок по Хогвартсу маскировка была совсем даже не лишней. Да и манул, единственный в школе, был «личностью яркой и запоминающейся», короче, светиться никто не хотел. А потому работали все, да так, что любо-дорого было посмотреть. Петр тоже лелеял надежду на то, что сможет обернуться в кого-нибудь посерьезней хомяка, но ментальные опыты… Он уже научился подслушивать с помощью своего Пирса, так что по чужим гостиным лично больше не разгуливал — засылал настоящего хомяка.

Так что к концу второго полугодия зелье было-таки готово, правда, не без помощи «коллег» с других факультетов. А что, цель у них была общая — все опасались, что разрешение на фамильяров будет «сильно урезано», на следующий год так точно. Потому-то все дружно готовили оборотное, которое их ненаглядные питомцы могли бы употреблять без вреда для себя и с пользой для хозяев.

Задачка была сложной прежде всего потому, что состав не должен был вредить их здоровью (а поди совмести требования — они для каждого вида свои!), обеспечивать длительное превращение (хотя бы сутки, а вообще — чем дольше, тем лучше), ингредиенты должны расти (бегать, летать, плавать) на территории Островов или хотя бы просто быть доступными.

И вот «сбылось». Правда, составов получилось все-таки три: для птиц, для млекопитающих и для рептилий. Так что в Выручайке пятеро довольных своей работой ребят дружно перекинулись в аниформы, и вот… вместо крылана, варана, куницы, манула и дрозда перед Питом, Кэти и Мэри на пять голосов мяукали совершенно одинаковые кошки с подозрительно знакомыми отметинами возле глаз…

— Сперли-таки шерсть у МакКошки, черти, — восхищенно покачал головой Пит и пожалел, что семейка Блэк опять где-то шляется. — Как вы это сделали?

— Мя-а-ау, — попытался объяснить что-то кошак, нет, все же кошка покрупнее.

— Мяульсибер? Снейп? Антидот-то где?

Пит с девочками прошли в лабораторию вслед за кошками. На столе было столько всего… Глаза разбегались.

Кошка покрупней (та самая или нет, непонятно, они уже их всех перепутали) села возле стола и напряглась. Новое тело все же требовало привыкания… Но вот она примерилась, чисто по-кошачьи попереминалась задними лапами и осторожно вскочила на стол, тут же протянув лапу к нужной колбе.

* * *

После приема антидота жутко довольный Мальсибер признался в «неджентльменском поведении» своего фамильяра. Оказывается, его кот успел поухаживать и за Минервой, и за миссис Норрис, а в результате скармливания им одной занимательной травки, пропитанной пробным омолаживающим эликсиром, который Снейп готовил для Вальбурги Блэк, пожилые дамы взбодрились… и не поделили кавалера.

— Полетели клочки по закоулочкам! — хихикал парень, — я даже и не ожидал, что они, гм, примут все так близко к сердцу. Да, я там все до волоска собрал. Самое кошмарное было потом сортировать, где чье. Так что у нас и на миссис Норрис теперь есть… так сказать, компромат.

— Леди Блэк я этот эликсир точно не дам, — пробурчал себе под нос Снейп.

— Это ты правильно, — поддержал возникший на пороге Сириус. — Пожить еще хочется.

— Дураки вы, — фыркнула Сивилла, проталкивая благоверного в комнату и закрывая дверь. — Вот появится у нас братик или сестричка, леди и займется… делом.

— А если не появится?

— Так ты это, постарайся, что ли, Снейп. И для нас, и для себя… И для матушки твоей. Мы с Сиви в тебя верим!

Петр хмыкнул одновременно с фырканьем Снейпа. Над головой самой опасной леди Британии определенно сгущались интересные такие тучки… Ну ничего святого у этих деток. Придется охладить их пыл. И он довольно красочно рассказал, как иногда ведут себя женщины во время беременности, но, кажется, идею юные прохиндеи все-таки не оставили.

— Спрошу отца, как он это пережил, — решил Сириус. — А там видно будет. Нас все-таки двое с братом, а он ничего, живой.

И после небольшой паузы хитро прищурился:

— Эх, вот бы пошалить…

Петр закатил глаза. Блэки такие Блэки. Сейчас начнется.

— Представляете, идет Филч в обход со своей кошатиной, а из-за угла степенно выходят еще пять… нет, десять миссис Норрис, — расплылся в мечтательной улыбке Сириус.

— Да, я бы тоже посмотрела…

— На морду Норрис.

— А я на филчевскую.

— Хочешь на ручки к завхозу, серьезно? О, Мэри…

— Тьфу на тебя, Снейп! Вечно ты все опошлишь!

Сириус заржал.

— МакГонагалл бы тоже…

— Мечтайте, да делать не смейте! — нахмурился Пит. — На кого в этот раз сваливать будете?

— Ха, у нас нынче целых семь дружественных компаний.

— Ага, и все они прям мечтают засветиться.

— Ну, один-то кадр по-любому мечтает.

— Думаешь? Мне кажется, Локонсу особо некогда витать в облаках. Весь в работе, весь в дополнительных занятиях. Растет мальчик.

— Кстати, о Локонсе. Жалко его уже. Давайте сделаем что-нибудь, а?

«Золотой мальчик» действительно рос, только в высоту. Сначала девчонки заметили, что он ходит в коротковатых брюках, а потом и парни увидели, что его уже не очень-то золотистые локоны иногда напоминают паклю. Видимо, расчесываться забывает, решили они и были совершенно правы. Гилдероем занимался сам директор лично, а если он был в разъездах, что случалось частенько, его, словно собаки канат, перетягивали профессора Флитвик и Слагхорн.

Так что, все вспомнив и взвесив, решили помочь. И дело доброе, и… так, на всякий случай.

Но стоило Локонсу получить записку, написанную «его собственным» почерком, тот едва не сжег ее прямо на столе, едва успел на пол сбросить и сверху встать.

— Какой он стал дерганый!

— Да, нервишки никуда.

— Кажется, ему точно надо помочь…

— А мы что собираемся сделать? Сначала дадим ему аниформу… Потом все остальное.

— Только на этот раз не бесплатно.

— И что ты с него собираешься взять?

— Записи его уроков с Дамблдором. На пару Джеминио его точно хватит.

— Соображаешь, Северус…

— Кто-то сомневался?

Гилдерою отправили еще одну записку, уже несколько другого содержания…

* * *

В Выручайке на глазах двух Локонсов (замаскированных Снейпа и Петтигрю) третий, настоящий, начал быстро уменьшаться, пока на полу не оказался несколько потрепанный, но чертовски нарядный птиц.

— Вау! Какой красавчик!

Птиц что-то слабо пискнул и закатил глаза.

— А, вот, на, смотри…

Золотой фазан красовался перед зеркалом долго… Ему помогли с обратным оборотом.

— Эх, слишком заметный, — протянул Гилдерой-настоящий, но было видно, что настроение у парня улучшилось.

— Ничего не поделать, ты такой, какой ты есть. Впрочем, есть отличный выход: оборотное для аниформы.

— Мне бы мышку, пожалуйста… или крыску какую, а?

— Ты ли это, Гилди, ты ли это, золотце?

Локонс в ответ посмотрел скорбно и погрозил кулаком, кажется, больше самому себе.

* * *

— Мяульсибер, мышь принес?

— Будешь обзываться, настригу тебе волос с крысы.

— Не буду против. Пригодится.

— Сам лови.

— Я свое уже намышковал, разве нет? — усмехнулся Снейп. — А тебе полезно реакцию тренировать. Меня на тренировках не поймал еще ни разу.

В лаборатории уже целая полка была заставлена очередными «секретными ингредиентами»: всевозможная шерсть, в основном кошачья, состриженные когти и совиные перья. С амфибиями, увы, так ничего и не вышло: ни лягушачья слизь, ни секрет бородавок нужного эффекта не давали. У них были свои свойства, давно описанные и используемые поколениями зельеваров. А шкуру сдирать с живого не хотелось никому. Да и пить это все потом, бр-р-р. И даже буэ. С волосками и перьями смириться было несколько проще.

Так что вскоре совершенно счастливый фазан склевал зерна, пропитанные очередной модификацией оборотного, после чего превратился в обычную домовую мышь и счастливо пискнул.

— Ты учти, что по школе пара десятков котов нынче бегает, — предупредил его Пит.

— У них нет звезд на мантиях и они не потащат варить Феликс Фелицис и чары отрабатывать! А что косточки хрустнут, так можно перекинуться, а мадам Помфри все срастит!

— Оптимист…

— Дамблдора на вас нет!

— Это спасибо, и не надо…

Из аккуратных и подробных конспектов ребята почерпнули тоже немало интересного, хотя и отложили на время: приближались очередные экзамены.

Вскоре выяснилось, что оборотное они модифицировали не зря. Сивилла изрекала какие-то невнятные предупреждения, ребята настораживались, но все было спокойно и гладко, так что девочка сама уже подумала было, что промахнулась, но во время зачетной декады все-таки произошло самое настоящее ЧП.

Пострадало сразу трое: Констанс Бёрк, хозяйка непонятно каким образом сбежавшего Аризонского аспида, и двое попавшихся ему на пути и, видимо, раздразнивших змея, а потому укушенных — Фрэнк Лонгботтом и Гилдерой Локонс проснулись в больничном крыле, но не очнулись, а продолжили бредить, бормоча что-то про «пеструю ленту». Собственно, это и дало возможность выйти на змея и его хозяйку — красавец аспид был такой один на весь Хогвартс.

Рыдающую мисс Бёрк приговорили к расставанию с фамильяром, правда, не сразу. А после беседы в кабинете директора она вернулась не в слезах, а задумчивой и какой-то просветленной… На факультете ее быстренько проверили на предмет съеденного и выпитого, нейтрализовали зелье доверия, после чего подробно, но ласково расспросили.

Девочка поделилась с ними высокой гуманностью методов и помыслов Великого волшебника и ритуальной формулой передачи фамильяра, так что слизеринцы первыми поняли, что им теперь не отвертеться.

Когда они принесли эту информацию в Выручайку, было решено: розыгрышу — быть. Тем более, что на следующее утро директор подтвердил это почти полным повтором своего первого выступления. Мол, могут остаться только те фамильяры, что были указаны в последнем приказе.

На этой волне уговаривать никого из школьников не пришлось: весь Хогвартс был готов выстроиться в очередь за чудесным зельем и отдать за него последнее, точнее, предпоследнее. Подготовка проходила в глубокой секретности, благо любимчики директора все это время оставались в Больничном крыле: двое болели, остальные их поддерживали.

Зелья не хватало просто катастрофически, пока Сивилла наконец не сообразила посоветоваться с эльфами. Она и с хогвартскими домовиками стала накоротке благодаря Кори, но впутывать подотчетных господину директору ушастиков не хотела.

Блэковская же эльфа, не ограниченная никакими запретами школы, преспокойно увеличила объем первого же котла до нужной величины. Да еще и закрепила действие, так что полученной порции должно было всем хватить до самых каникул. Она же невидимкой перетаскала всем купившим зелье, а кто не купил, те передавали что-то нужное в залог. Таким образом, Выручайка-библиотека наутро уже напоминала Выручайку-склад, а все фамильяры, как один, мяукали и…

А вот тут появились сложности. Превратиться-то они превратились, но смотреть на результат было и смешно, и грустно. В самом деле, можно вроде и посмеяться, когда ваша кошечка пытается передвигаться исключительно ползком, но если бедняга на полном серьезе пытается взлететь, то после нескольких таких попыток скорей уж всплакнуть захочется. А уж если она лаять пытается…

Хозяева утешали своих подопечных как могли, и в этот день на уроки все как один явились с… котиками. Нет, шерсть самых главных кошек Хогвартса никто не использовал: Северус и Ремус сгоняли пощипать низзлов в Хогсмиде, так что результат перемешивания удивил всех: коты получились совершенно «среднестатистическими» — одинакового окраса и формы, только размеры отличались, и то совсем немного. На удивление, никто своих котов не путал: привязка не давала. А вот преподавателям было весело.

Особенно когда на занятие приходил шестой курс Слизерина и приходилось гадать, который из котиков тот самый Аризонский аспид. И будут ли его зубы так же ядовиты. Спокоен был только Слизнорт: он на пару минут вышел в свою лабораторию и принял антидот. Надо сказать, через некоторое время к нему потянулись все остальные профессора.

Дамблдор снова отсутствовал: очередное заседание Визенгамота случилось на этот раз весьма кстати.

* * *

Когда пострадавшие наконец вернулись к учебе, Гилдерой Локонс долго маялся, шлялся по Хогвартсу, прогуливая не только дополнительные, но и обычные занятия, и в конце концов написал записку… сам себе. К его удивлению, сова взмахнула крыльями и куда-то унеслась.

А через полчаса Питер открывал окно комнаты, удивленно глядя на незнакомую птицу.

* * *

Локонс рассказал в этот раз аж пяти своим копиям все, что сумел. В частности, что никто его не кусал… Просто он очнулся в постели Больничного крыла, а остальное ему словно приснилось. Ну, такой яркий, правдоподобный, но все-таки сон. Про пеструю ленту, нет, на змею не очень похоже.

— Гилди, ты все-таки, наверное, довольно способный менталист, — похлопал его по плечу Пит.

— Только молчи об этом, ладно? — мрачно попросил тот.

— Устал?

— Не то слово. Думаю попроситься у предков о переводе в Шармбатон… Сил моих больше нет!

— Ну так переводись, дел-то.

— Я французский не знаю.

— Артефакт-переводчик тебе на что?

— И где его взять?

— Ладно. Спонсируем.

— Что с меня?

— Да ничего. Ты и так уже вроде всем поделился.

— Могу еще записи по Чарам и Зельям. Надо?

— А, это давай.

— А насколько переводчика хватит?

— Я покажу, как подзаряжать, ты у нас умница, справишься.

При слове «умница» Локонса заметно передернуло. Трудно быть отличником…

* * *

И снова Кингс-Кросс, и снова расставание… Петр уже привык, что с ним рядом теперь Кэти Браун, так что домой хотелось, но не так чтоб очень. Компания расширилась еще на несколько человек, правда, они все время курсировали между «своими» и «нашими» — у каждого были свои лучшие друзья, проверенные, надежные и тоже занимавшиеся «всяким интересным».

Так что, подводя итоги, Петр понял, что кроме эпопеи с фамильярами второе полугодие ознаменовалось куда более важным и полезным делом, а именно — всесторонним сотрудничеством. Все факультеты оценили новые возможности, которые оно открывало, особенно когда шуточка, предложенная Блэком, все-таки была воплощена в жизнь.

Все волшебники, с первого курса до седьмого, были поражены: ведь если иметь такое зелье, значит, фамильяр может быть каким угодно! Вот только то, что ему придется учиться по-новому двигаться, и вообще это очень сложно для животного и уж тем более для птицы, их и останавливало. Ведь они сами ощущали все их смятение, растерянность и страх: ритуал привязки настоящего фамильяра — вещь серьезная и, так сказать, обоюдоострая. Что и правильно, нефиг животных мучить.

Тем не менее, Петр готов был поспорить: на следующий год в Хогвартсе будут все те же самые котики, полным составом. Ну, или с небольшими изменениями.

— Вы на Гриммо или? — спросил Снейп молодую чету Блэков, закрывая Протеев блокнот.

— Мы… вроде или… а почему ты спрашиваешь?

— Мать сейчас на Гриммо. Возьмете с собой?

— А Эванс?

— Я иду к Мэри, у нас тут кое-какие дела, — задумчиво отозвалась Лили, не отрываясь от какой-то небольшой тетрадки.

— Это секрет?

— Да почему же, просто будем делать кошечку-близняшку из моей Куни. Когда фамильяры находятся рядом вместе с прототипом, их оборот все проходит намного легче и адаптируются быстрей, легче, я это нашла недавно.

— В компанию возьмете? — осведомился Пит.

— Давай, — пожала плечами Мэри. — Сейчас напишу своим. Но ты же вроде домой собирался?

— Я тоже своим напишу, мы же, наверное, быстро справимся?

— Вот уж не могу сказать. От тебя и от твоего Пирса зависит.

— Постараюсь не оплошать! А ты, Север, своего пристроить не хочешь?

— Мы с парнями под лесного кота работать собираемся, так что через неделю у Мяульсибера.

— Девочки, вам тоже настрижем, если хотите, — добавил Эйвери.

— Вычешем, а не настрижем, — возмутился Мальсибер. — Ишь, руки зачесались! Перья из своей дроздихи дашь выдернуть?

— Да я…

— Стоп, пошутили, хватит. Знаете ведь, что Люпин над своей барышней пернатой готов огнем пыхать, как дракониха на яйцах!

— Ладно, мы для вас тоже приготовим. Если наши привыкнут к кошачьей форме, в твоего Марса им будет уже проще. И наоборот. Мало ли…

«Ну вот, в кои то кои-то веки и я «упал на хвост» — подумал Петр. — А девчонки молодцы, тоже начинают сами думать, сами искать и делать. Скоро я им не буду особенно нужен… Взрослеют».

* * *

Директор Хогвартса тяжело вздохнул. Год выдался неспокойным, а уж конец его — тем более. Такой непокорности, а местами даже открытого неприятия он не ожидал. Потери, потери… Вот и Хагрид, похоже, уже не боготворит его, и профессора… Эх, неудачно получилось, некрасиво. Надо будет заняться новой модификацией зелья, и распыление, что ли, попробовать?.. Иначе этак он перед гоблинами никогда не отчитается.

Хотя собирать войско определенно не хотелось. Выставлять против Тома с его Вальпургиевыми рыцарями недавних выпускников, совсем еще детей? Нет. Он, Дамблдор, политик, он далеко не гуманист, но в этот раз он возьмет только тех, кто придет к нему сам. Плевать. А если гоблинам потребуются выданные ему артефакты, пусть придут и возьмут. Вдруг да получится? Хе. Нет, он больше не собирается рисковать своей репутацией, ему достаточно. В конце концов, Верховным Чародеем он стал неслучайно, и сил еще достаточно, недаром Том остерегается встречаться с ним один на один.

Том… А может, все же зря он отказал ему тогда?

36. Сезон меток

Лорд Воландеморт наконец ступил на родную землю, но сделал это тихо, скромно и совершенно незаметно. Нужно было осмотреться, встретиться кое с кем, поговорить и посмотреть. Так что лучше, чтобы пока о его возвращении большинству интересующихся его личностью и планами было неизвестно.

Он понял, что путешествие не прошло для него даром, когда, стоило ему немного «поиграть силой», от него буквально отшатнуло самого старого и проверенного соратника, Лестрейнджа-старшего. К слову, весьма неслабого мага, бывшего, что называется, «цветом и гордостью» Слизерина. Мда. Побледнел милорд, неужели и у этого «рыльце в пушку»? Было бы досадно.

Решив разобраться с этим вопросом незамедлительно, Том принял приглашение погостить. Лестрейндж-мэнор гостеприимно распахнул сначала ворота, а потом и все двери, хозяин ни в чем уличен не был, все величали гостя «мой Лорд» и искренне трепетали, отчего внутри возникало своеобразное, но, как отметил Том, довольно приятное чувство.

Он получил приглашение на свадьбу Рудольфуса, с некоторым злорадным облегчением узнал, кто невеста, и всячески одобрил — в конце концов, ему заботы меньше. А там и до метки было недалеко, после чего Том с наслаждением установил, что может читать милорда Лестрейнджа как открытую книгу… Определенно, его модификация удалась.

Так что на следующий день Метки, как награды, (вот именно, так и надо, чтобы ее называли с большой буквы) удостоились оба молодых Лестрейнджа. Младший, Рабастан, кстати, на следующий год вернется в Хогвартс и выполнит поручение своего Владыки — соберет ему самых лучших. С каким жаром мальчишка клялся ему в этом, не подозревая о том, что обязан таким приливом энтузиазма небольшому рисунку на своей коже!

Леди Лестрейндж? Метку? О, нет, увольте, мы женщин на войну не берем.

После весьма приятной и полезной недели в Лестрейндж-холле он погостил пару дней у Малфоев. Больше не смог: прибил бы скользкого мерзавца Люциуса, но деньги, на которые он рассчитывал, Абраксас, чувствующий то ли старость, то ли еще что, уже перевел на своего наследника. Или то была еще одна попытка выскользнуть из-под его руки? Ну-ну. Мал-лфои. Настроение испортилось, даже захотелось кого-нибудь прибить. Увы, Малфоя нельзя, слишком преждевременно. А жаль.

Зато молодой лорд Малфой не отвертелся от Метки. Будет отныне служить верой и правдой, куда он теперь денется. Не зря задержался Его Темнейшество в том южноамериканском племени, да, не зря. Правда, Малфой, сволочь, все равно не читался: видимо, эта семья была озабочена защитой серьезней, чем Лестрейнджи. Интересно, как остальные…

Следующей была семья Блэк, правда, в этот раз Том долго раздумывал, с которых Блэков начать. С одной стороны, хотелось отдохнуть от скользких Малфоев, в надежность которых без метки верить было не только нельзя, но даже вредно. Надо будет, кстати, проследить за Малфоем, может, еще что заблокировал, кто там их знает.

В конце концов Том выбрал Вальбургу и Ориона: у них в доме хотя бы двое парней, пусть еще и маловаты для его дел, но посмотреть стоит. А главное, у них нет одной экзальтированной улетевшей девицы, и вообще ни одной девицы нет, что уже само по себе плюс. Леди Вальбурга же… после их последней встречи он к женскому полу ее относил не без труда. Возможно, если леди совсем свихнулась, он сможет наконец добраться до Ориона. Супруга своего неистовая Вэл защищала лучше, чем Малфой свои сейфы, к детям же относилась много прохладнее, впрочем… у всех свои странности. Да, еще надо узнать, как ей удалось избавиться от закладки. Скорее всего, проклятия срезонировали, но все равно любопытно.

Он не особо рассчитывал на Блэков-старших, помня про целую гроздь висящих над ними «фамильных подарочков». Да и возраст определенно не тот. С другой стороны, если Вэл еще более-менее вменяема, почему бы ей не отдать своих сыновей — он сумеет очистить их от проклятий, если они ему послужат. Отличная же сделка. Разве нет?

«Гриммо, 12»…

Он и предложил это, когда после всех положенных церемоний наконец сел за чайный столик.

— Пошел в жопу, Том, — спокойно выдала в ответ на такое лестное предложение Вальбурга, сверкая горячими темно-карими глазами и явно сдерживая много-много других слов, которые леди знать вообще не положено. Только худые жесткие пальцы скомкали салфетку так, что та рассыпалась прахом.

А когда Орион извинился за супругу и приподнялся было, прошипела ничуть не хуже новой любимицы Тома:

— Прокляну…

«Сильна баба, — подумал Том, мысленно посочувствовав ее Ориону. — Жаль, конечно, но Блэки-Блэки — вычеркиваем, поглядим, что там с Блэками-Розье. А со школярами разберется Рабастан».

Навредить хозяевам в их собственном доме он не мог, да и не планировал, но припугнуть стоило. Он встал, обвел взглядом комнату, отчего на оконных стеклах начал появляться иней. Орион напрягся и нащупал палочку, но Вэл и глазом не моргнула. Тогда Том, медленно цедя слова, свысока, намекнул, что больше таких предложений они не получат ни от кого, никогда, надеяться им не на что, а он прощается с ними. Навсегда. Последнее слово должно было прозвучать прямо в их голове, произносить его он не стал. Все же стоило упражняться в невербальной магии и носить палочку в рукаве, ишь как спали с лица, посмотреть приятно.

Он сдержался, чтобы не бросить проклятие, но несколько закладок скастовал. Они еще кинутся ему в ноги. А он… он подумает. Все же кровь Блэков стоит сохранить, пожалуй. А может, хватит и сестер, в конце концов, родят таких же Блэков, даром что под чужой фамилией.

Сгусток темноты рванул с площади Гриммо прямо в чернеющее небо…

* * *

— Фу-у, поганец какой, — протянула Вальбурга, наливая себе и супругу элитного Огденского. Она бы еще много чего сказала, но сейчас хотелось выпить, а не воздух сотрясать.

— До чего силен, сволочь, — со страхом и восхищением прошептал Орион, доставая развалившийся на части защитный артефакт. — Опасно стоять у него на пути.

— А мы в сторонке постоим…

— Вряд ли получится, Вэл.

Тонкие сильные пальцы с массивными перстнями нервно размяли сигару, но закурить Ориону не пришлось — сломал.

— Думаешь, что с ним не справиться?

— Я и раньше не мог, а уж теперь…

— А вдвоем? — Вальбурга улыбнулась мужу. — Думаешь, и вместе мы не сможем ему противостоять?

Орион грустно покачал головой. Вальбурга прикусила губу. Ее супруг не был особо сильным магом, но чуткость к магии и ее потокам имел необыкновенную. Кажется, она только что заполучила себе и всей своей семье опаснейшего… нет, смертельного врага. Том Реддл стал сильнее, а кроме того, она и сама чуяла, что этот человек — уже совсем не тот Том, которого она знала. Воистину, язык мой — враг мой.

— А втроем?

— Эйлин… что ты слышала? — Вальбурга боялась самой себе признаться, как согрел ее душу этот короткий вопрос. Да и Орион как-то быстро расслабился, видно же. Значит, втроем они справятся. Вот только быть вместе все время — невозможно.

— Почти всё, — ответила леди-больше-не Принц, — я давно закончила и хотела пойти к Северусу, но встречаться с вашим гостем не хотелось.

Хозяева дома понимающе покивали.

— Они с детьми у Фосеттов, сын тебе оставил записку, не хотел отвлекать. Да, дети ушли до прибытия мистера Реддла.

Эйлин облегченно выдохнула, ловя понимающий взгляд Вальбурги. Союзники… Кто бы мог подумать? Знать бы раньше, какой окажется неистовая Вальбурга для «своих», возможно, кое-что было бы иначе. Ну ничего, главное то, что есть у них теперь.

* * *

Люциус Малфой хмуро рассматривал собственное левое предплечье. Сказать, что настроение было ниже плинтуса — ничего не сказать… Чувствовал он себя преотвратно. И сделать с этим ничего не мог. Никто не мог. Даже отец… Абраксас угасал все быстрее, буквально на глазах. Может, его подкосил последний визит Лорда, может, старые проклятья — семейный врач предлагал собрать консилиум, отправиться в Швейцарию, новые средства тоже пытался впаривать, но старый лорд только головой качал.

— Я сделал все, что мог, сын. Прости, что не сумел оградить тебя от этого, — он кивнул на его руку. — Когда все только начиналось… Милорд был другим. Совсем другим. Харизматичный лидер, яркий, талантливый, с необыкновенно выразительной речью, умный, воспитанный, — он тяжело вздохнул. — И вот что с ним стало. И мне даже не очень интересно, почему. Хотя полезно было бы узнать — от таких причин стоит держаться как можно дальше.

— Отец, может, вы все-таки попробуете лечение, которое вам предлагают? — перевел тему Люциус, которому вовсе не хотелось оставаться с Темным Лордом один на один. С отцом было как-то легче, хоть и понятно, что за его спиной отсидеться не удастся, хотелось… а что, собственно, хотелось?

И вдруг необыкновенно ясно он осознал, что: чтобы отец просто был. Сидел в своем кресле или спал наверху, без разницы. Пусть не в доме, даже не в Англии. Просто был живым.

— Отправляйтесь, куда вас направили целители, — попросил Люциус. — Берите матушку и отправляйтесь, заклинаю вас.

Абраксас горько улыбнулся.

— Деньги тебе еще пригодятся, сын, а Швейцария…

— Мне? — неожиданно для самого себя взвился юноша. — Пусть они помогут моей семье, а не тому, кто собирается дергать всех нас за веревочки. Буду благодарен, если вы потратите все до сикля!

— Мальчик прав, — мягко вступила в мужской разговор леди Малфой. — Надо вывести активы, пока можем и сколько сможем. И здесь, в Англии, мы ему не помощники, скорей наоборот, средство давления.

— Мне скорее всего не дадут сделать ничего в отношении того самого счета, — усмехнулся Люциус. — Но вот перечислить за твое лечение, думаю, даже Он не запретит.

Через неделю чета Малфоев отправилась на континент через специальный камин Мунго: там всегда свято хранили врачебную тайну. Да и все остальные тоже, особенно если за это хорошо заплачено. А уж если связано с больным, то можно было и не платить, правда, Малфои от этой суммы точно не обеднеют… В конце концов, они сами предложили.

Дежуривший у камина медбрат открыл мешочек, достал оттуда пару галлеонов, сунул их в карман и, затянув шнурок, с тяжким вздохом понес его в больничную кассу.

* * *

Задание, полученное от Лорда, не давало ни минуты покоя — метка ныла, зудела, потом начала покалывать, ломить, и Люциусу пришлось как можно быстрее обнулить счет и открыть новый, с доверенностью на Лорда, пока он еще мог терпеть боль. Но стоило ему поставить последнюю подпись под документами, сразу отпустило.

«Вот, значит, как это, — он отставил прочь изящный бокал, встал и плеснул в стакан огневиски. — Вот какова моя награда. М-милорд-благодетель. Что ж… Надо искать любые пути и способы. Главное, найти специалиста. Или молодого, незашоренного, талантливого… стоп, кажется, я такого знаю. Слишком молод, но амбициозен и совершенно без берегов! А главное, отлично умеет держать при себе свои секреты, значит, и мой удержит. Думаю, ко мне, точнее, к нашей библиотеке, он точно приедет. Должок за ним, конечно, не то чтобы большой, но… Пусть изучает тайное темное колдовство. На мне. Я очень даже за».

* * *

Снейпа очередное приглашение в Малфой-мэнор застало дома, где теперь он бывал довольно часто, но недолго. Краткое послание, в котором толком ничего не было сказано, его озадачило и немного напрягло, но не явиться было бы и некрасиво, и чревато. Устроить неприятности на ровном месте Малфои были мастера, так что лучше прийти, а там уж видно будет.

Северус надеялся на то, что его приглашают для какого-то дела, а не для того, чтобы сделать ему предложение, от которого трудно отказаться. Работать он теперь собирался только на себя, денег на учебу после Хогвартса уже в принципе хватало, даже предварительные договоренности были, в Италии и Испании, спасибо отчиму.

Люциус приветствовал его уже у ворот, в довольно простой домашней одежде, чему Снейп, конечно, удивился, но и порадовался: общение будет неофициальным, все легче. А уж когда услышал, что в их распоряжении весь мэнор…

— Вы тут один, милорд?

— Ты же опасался моих родителей, особенно за парадным столом, не так ли? Так что будь проще, Северус, будь проще.

— Ну… Ты что, их специально куда-то, гм-м, проводил?

— Отец уехал на лечение в Европу. Ну и мать, естественно, с ним.

Северус прошел дальше, следуя приглашающему жесту. Под ногами тихо захрустел розовый гравий.

— Так зачем ты меня позвал? В жизни не поверю, что вами двигало лишь желание помеценатствовать, милорд, — Северус чуть нарочито поклонился.

— И много у вас нынче меценатов, о молодой талант?

— Пока справляюсь, — уклончиво ответил Снейп, и Люциус рассмеялся:

— Справляешься с чем? С отбрыкиванием от них? Слышал, ваша матушка принята у Блэков, это правда?

Северус широко улыбнулся. Пока что он был сам себе меценат, а Блэки… Опасная, но до чего интересная семейка! И это все же скорее дружба, хоть и не на равных правах. Любопытно, имеется ли такое понятие в арсенале данного конкретного Малфоя, и если да, то что оно для него означает? И его поведение — что это, если не попытка подружиться? Но если так, то скорее всего это означает, что Малфой куда-то вляпался, и весьма серьезно.

Они не торопясь шли по направлению к дому. Воздух ухоженного парка звенел голосами птиц, но пока они не радовали ни гостя, ни хозяина.

— Да не тяни ты уже, Малфой…

— В доме.

Северусу хватило одного взгляда на бывшего старосту, чтобы понять: все даже более чем серьезно. И немного расслабиться он смог только в доме, в кабинете молодого лорда, после того, как принес весьма серьезную клятву.

— Вот это хрень… — уважительно протянул Снейп, разглядывая на предплечье Малфоя татуированную змею, только что попытавшуюся цапнуть его за палец. — И что она делает?

Люциус скупо, но четко изложил.

— Сильно, — оценил Северус. — Значит, ментал… И завязано на самого мистера Реддла.

— Темный Лорд, и никак иначе, — просветил Малфой. — Если сумеешь хоть как-то ограничить действие, буду твоим должником.

— Звучит соблазнительно. Надеюсь, защита разума, когда ставили, была при тебе?

Люциус фыркнул.

— Мы, Малфои, без нее живем только первые семь лет. Лорд нас не читал. Пока.

— Да ты что… Дашь взглянуть?

После того, как Люциус открыл ему доступ в библиотеку и лично притаскивал фолианты из ее «особой» части, Снейпа стало не узнать. Малфой только руки потирал и радовался, что в свое время так удачно принял участие в судьбе этого невзрачного новичка. Парень забыл о еде и даже иногда засыпал лицом в страницу, благо, чары безопасности, если это было нужно, устанавливать умел, но все равно приходилось следить.

Малфою поначалу было любопытно наблюдать поведение типичного вошедшего в исследовательский раж ученого, но скоро, несмотря на то, что все это касалось в первую очередь его, стало скучно: общения не хватало. Отрывать парня от чтения было чревато весьма неприятными последствиями. Кто бы мог подумать, его гость запросто кидал в него не самые приятные сглазы и даже ноги один раз склеил! Нахал…

Через четыре дня Снейп наконец вынырнул, дико озираясь, потер лицо и потопал умываться. После чего Люциус скормил ему нормальный завтрак, хоть время было и позднее.

— Ты не пробовал с этим что-то делать? Зелья, чары?

— Обезболивающее.

— Наружно или внутрь?

— Всяко.

— Эк тебя. И что?

— Ничего. Не действует.

— Соболезную. В общем, с твоей рукой пока делать ничего нельзя.

— Совсем ничего? — побледнел Люциус, для которого это прозвучало, как приговор.

— Я имею в виду, экспериментировать с ней нельзя, — Снейп снова взял его предплечье обеими руками. — Посмотрим, посмотрим… Как там Пит говорил, скопипаем-ка мы… тьфу, ладно, скопируем. На ком бы попробовать это повторить?

Люциус прифигел: этот мальчишка уже может поставить метку, как сам Лорд?!

— Невероятно… — прошептал он.

— Скорее чертовски занимательно.

Снейп вовсе не собирался рассказывать про эксклюзивные чары домовиков, измененные их компанией, с помощью которых они теперь могли скопировать что угодно.

— Может, на павлинах? Орут уж больно противно.

— Ощипывать их я не собираюсь, а так давай попробуем.

Опыт удался: на следующий день пара здоровенных самцов щеголяла приличными серо-розовыми проплешинами, украшенными затейливой татуировочкой. После того, как Снейп что-то там подправил и сказал, что завязал чары на Люциуса, птицы почти перестали орать по утрам. Малфой блаженствовал: теперь стоило паршивцам начать вопить, ему достаточно было только представить, с каким удовольствием он выдирает им пару перьев из хвоста, и те замолкали.

Иногда ему даже удавалось ими управлять, например, заставить идти в сторону беседки, но достучаться до куриных мозгов само по себе было непростой задачей, так что… Нет, скорей свои мозги вскипят.

Попытку опробовать татуировку на лошадях Малфой сам забраковал, да и Снейп не особо рвался — уж очень много возни. Попробовали на одной из охотничьих собак. Вот тогда-то Люциус и понял, какое счастье, когда тебя понимают — именно так он описал свое взаимодействие с псом: команды ловил до того, как их произносил хозяин и выполнял идеально. И сразу стал его любимчиком, после чего был переведен из псарни в господский дом. Пока родители не вернулись.

Несколько дней, пока Северус отсутствовал по семейным делам, Люц общался с псиной и, чувствуя в ней буквально родную душу, так что они стали большими друзьями… Но надо было двигаться дальше, и когда Снейп наконец вернулся, первым его вопросом было:

— Слушай, может, обезьяну купишь?

Ошарашенный запросами приятеля Малфой поперхнулся чаем и не сразу понял, в чем дело, но выход нашел.

— Домовик подойдет?

— Давай для начала. Тебе точно не жалко?

— Добби!..

Снейп долго примерялся к тонюсенькой ручке домовика, но в конце концов возмутился:

— Вы что, их совсем не кормите? Тут просто не войдет.

— Почему не кормим, они сами могут брать на кухне что угодно. Может, на ногу?

Повесившего уши эльфа крутили и так, и этак, в конце концов нашли два варианта: либо спина, либо задница. А лучше, если и то, и другое.

— Что-то он слишком тихий. Тебе не больно, Добби?

— Добби, отвечай на вопрос гостя подробно.

— Нет, хозяин, сэр, уважаемый гость, сэр… Совсем не больно, немного щекотно. Когда прищемляешь уши печной заслонкой или пальцы выглаживаешь утюгом на углях…

Молодые маги дружно приоткрыли рты и в течение нескольких минут внимали красочному жизнеописанию профессионального мазохиста, пока «молодой хозяин, сэр» это безобразие не прекратил. Но остановить домовика было уже трудно — он порывался все тут же продемонстрировать и даже почти преуспел.

Когда скрученный наконец чудик изо всей силы долбанулся головой о локоть Снейпа, тот зашипел и отвесил ненормальной лысой башке приличный подзатыльник, после чего Добби сообщил, как он счастлив, и продолжил бы этот процесс, если бы не наложенное Силенцио.

— Как вы только с ними живете? — Северус рукавом отер пот со лба.

Малфой пожал плечами, аккуратно промокая шею платочком.

— Этот один такой. Ну, не выкидывать же.

— Тебе его жалко?

— Работать давай.

— Слушай, метка имеет чары, аналогичные Империо, может помогать читать разум, вызывать других меченых так, что те смогут аппарировать в нужное место без проблем и расщепов, по ней можно передавать нервные импульсы… Но с этим все довольно тонко и непросто. Вроде все, надеюсь, я ничего не упустил. Нет, ваш Лорд, если изобрел это сам, определенно гений. Да не фырчи ты, сам ведь видишь… Ну вот, все. Зато ты можешь попытаться сделать своего Добби более вменяемым, я его на тебя завязал. Потрясающая работа. Ну что, пробуем?

Через пару дней Добби в чем-то вроде ливреи дворецкого, спокойный и важный, обслуживал их за столом.

— Вот совсем другое дело. Красота!

— Молодец, Добби, — кивнул Малфой.

Домовик тихо всхлипнул, набрал полную грудь воздуха и выдал:

— Рад служить благороднейшему и прекраснейшему…

— Силенцио… Снейп, ну что ты ржешь? Это он все сам! Неужели ты мог подумать…

— Знаешь, что самое забавное, Люциус? Ты можешь теперь говорить что угодно, но ничего не докажешь. Хотя я, конечно, не думаю, что тебе нужны такие восхваления, но… ты так забавно возмущаешься.

— В моем же доме… так меня прокатить, — вздохнул Малфой.

— Ладно, остался последний тест.

* * *

Для сподвижников лорда Воландеморта начался «сезон меток». Лорд принялся за дело весьма активно: в конце концов даже сумасшедшая Беллатрикс выпросила себе метку, как «подарок к свадьбе». Как же так, у Руди есть, а у нее нет? Том надеялся, что у него получится немного разобраться с ее разумом, но впервые за много лет потерпел сокрушительное фиаско: леди была совершенно неисправима. Мало того, она еще и в сторону новоиспеченного супруга смотреть перестала. Все старания оказались напрасны. Он даже за собственный разум забеспокоился, когда после очередного воздействия неожиданно захотел причинить кому-то боль. Много боли… К счастью, помутнение прошло, и общение с новой мадам Лестрейндж он постарался свести к минимуму.

Старшее поколение приводило к нему свою молодежь, так что изучать метку заново, чтобы понять, почему так произошло с Беллой, времени не оставалось. Надо было работать с прессой, обрабатывать Министерство, внедрять туда своих людей… и не только туда.

Когда «Ежедневный Пророк» разразился серией аристократофильских статьей, Дамблдор едва не наплевал себе в бороду: важный ресурс уплыл буквально из его рук. Да и особо нечем ему было оплачивать хвалебные статьи про магглорожденных… Гоблины были недовольны и новых ссуд не давали.

Как же не вовремя уехали Поттеры… Впрочем, есть еще Лонгботтом.

Вдовствующая леди Августа была рада его вниманию, как и ее сын. А уж после того, как сам директор выступил кем-то вроде свата и благословил его брак с Алисой, которую мать ни в какую принимать не хотела, Фрэнк готов был боготворить Великого Чародея. Свадеб следующим летом будет много…

Примечание к части

/Разводя руками/: Вот такие они получились. Просто люди. С плохими чертами и с хорошими.

37. Круцио

Самопровозглашенный лорд Воландеморт развернулся, как только мог, в первую очередь с метками. «Обработаны» были все, и если раньше он собирался «награждать» своим знаком только молодое поколение, то очень скоро пришлось сменить парадигму.

А все потому, что разброд и шатание среди его старых сподвижников, которые, как он и думал, начались с Вальбурги Блэк, его не устраивали совершенно. Да и к самой метке он добавил кое-что, так что теперь отмеченные ею не могли даже обратить свои силы против него: метка попросту начала бы гореть и горела бы, пока не перекачала все силы предателей к нему.

Далеко не сразу он заметил, что его недовольство тоже передается по метке, вызывая довольно болезненные ощущения у ее носителей, хорошо, что не у всех, а именно у того или тех, кто вызвал его гнев. Это не было запланировано, так что Том, просто чтобы разобраться с этим, неоднократно с разной степенью сердился на нескольких добровольцев: молодых Лестрейнджей и, естественно, Беллу. Адепты либо покряхтывали, потирая предплечье, либо скулили и корчились… Только Беллатрикс вела себя как-то странно, словно ей нравилось принимать боль.

Приходилось отпаивать добровольных помощников обезболивающим, а иногда и восстанавливающим. Срочно нужен был приличный зельевар — не самому же варить, в конце концов. Он дал распоряжение найти специалиста. Тому было неприятно смотреть на то, как его подопытные страдают, но после нескольких попыток он понял, что после каждой болевой волны у него просто невероятно поднимается тонус — настолько, что он, кажется, мог бы даже не нуждаться во сне. Он попробовал не спать — получилось прекрасно.

Вскоре он установил, что максимум пользы он получает именно наблюдая. «Что ж, — решил он, — если выбирать между силой и чистоплюйством, надо быть совершенным психом, чтобы предпочесть второе». И через некоторое, весьма короткое время смирился, а потом ему стало даже нравиться…

***

В очередной раз тренируя легилименцию на добровольной помощнице, Том пару минут в некоторой оторопи созерцал совершенно неприличные картины в разуме Беллы. Нет, он бы спокойно просмотрел все ее сумасшедшие и довольно извращенные мысли, если бы сам не был главным героем этих фантазий.

«Придется наказать», — решил он, и, не откладывая принялся за дело, до конца не разрывая контакт, в экспериментальных целях, конечно же.

Такого он не чувствовал еще никогда. Собственно, его персональный эмоциональный диапазон был, мягко говоря, более чем скромным: радость от удачи, гнев от неудачи, да страх собственной смерти, который изрядно уменьшился после первого же ритуала с дневником, а после третьего и вообще исчез. Вот и все. Но тут прямо в его голову хлынул восторг, обожание, боль и счастье…

И он сорвался: ему хотелось еще! Он пил это безумие, как дорвавшийся до воды путник, сухими губами бросая очередное Секо и снова погружаясь в вакханлию неизведанных и ярких чувств.

Однако последние крохи разума подсказали, что Белле будет трудно восстанавливаться после стольких режущих, и язык словно сам прошептал:

— Круцио…

Так страстно он еще не говорил никогда. Почему это не пришло в его голову сразу? Идеальное заклятие, никакой грязи, никаких повреждений, а значит, меньше лечить. Воистину безупречный способ!

Молодая Лейстрейндж, застонав, упала грязной сломанной куклой, а к нему пришла волна всемогущества, словно вознесшая его к небу, к звездам… Ноги оторвались от пола, он парил в воздухе, наслаждаясь этим, восхищаясь собственной силой и гениальностью.

«Решительность! Решительность и ярость — вот то, чего мне не хватало! Теперь Британия будет у моих ног! Сначала Британия»…

Когда Белла потеряла сознание, волна медленно поставила его на пол, словно опуская на берег. Он посмотрел на скорчившуюся у его ног женщину и отменил заклинание. Она еще нужна. Она, как никто, теперь нужна ему…

***

Он пока не знал, что его подопытные попробовали те же действия, что и он — и получили тот же результат. Вот только оказалось, что сила приходит от созерцания любых страданий, хоть мага, хоть маггла.

А что вы хотели от метки воинов, собирающей энергию во время агонии жертвенных животных и врагов? Индейцы не случайно практиковали необычные казни для своих противников: долго, медленно, доставляя им максимум мучений…

Но в индейском племени был еще один, особый ритуал, без которого племя бы просто не выжило, ритуал, останавливающий палачей и дающий им откат, достойный того, что они творили сами, только краткий. Без этого мучительство становилось наркотиком, а практикующий его шаман через некоторое время становился истинным чудовищем.

Делиться этим знанием с чужим белым, после всего, что натворили белые люди на их земле, было просто непростительно. Коготь Филина, молодой шаман, делиться и не собирался. Старики одобрили: для потомков белых завоевателей это была хорошая месть.

***

Люциус Малфой впервые был на общем собрании Пожирателей смерти, и определенно считал, что предыдущее название, Вальпургиевы Рыцари, звучало не в пример лучше. Народу собралось немало, в основном аристократы, хотя были и те, кто попроще. Увидев Лестрейнджей, Нотта и Розье, он слегка перевел дух, поняв, что не ему одному придется быть источником средств, найдутся и кроме него готовые отстегнуть «на нужды организации».

А вот ставшее с недавних пор ритуальным болевое воздействие его едва не убило. А все потому, что еще не нашли зельевара для Лорда! Краем ошалевшего от боли разума он понимал, что, сдав Снейпа, он расстанется с собственной последней надеждой, но терпеть боль он больше не мог, это было совершенно невыносимо, а потому…

«Как же я прокололся, — думал он, переводя дух, — хоть боль и была нестерпима, но зачем, зачем я подставился и пообещал Лорду найти зельевара? Может, есть кто-то, кем бы можно было Снейпа заменить? Какое счастье, что не назвал его имя! А если… если Лорд поставит ему метку и использует легилименцию?!»

От этой мысли Люциус покрылся холодным потом…

Когда он наконец пришел в себя и аппарировал в свое поместье, то первым делом, плюнув на все, бегом рванул в библиотеку.

— Снейп!

Черная макушка вынырнула из-за очередного фолианта и гость скроил недовольную физиономию.

— Чего тебе? А-а, ты от вашего лорда… Ну и как?

— Северус, это ужасно. Я чуть тебя не сдал.

Черная бровь поползла вверх.

— А теперь давай поподробнее…

После того, как Малфой рассказал все, что знал о метке, ее действии и легилименции Лорда, Снейп только присвистнул.

— Силен… И опасен. Хорошо, Малфой, как убрать метку, я пока не знаю, но вот одну полезную вещь сделать точно могу. Давай руку.

— Что именно ты хочешь сделать? — поинтересовался юноша, неторопливо расстегивая манжету.

— Перекинуть привязку с Лорда на тебя самого. Ты же сможешь изобразить, как тебе больно, при случае? А с защитными мыслеобразами я тебе помогу. И… Малфой, я подумаю насчет зельевара. Видишь ли, я тут немного потренировался, — он обнажил левое предплечье, и Люциус охнул:

— Ты сам? Как? Зачем?

— А на ком я еще мог разобрать привязку? Животные не годятся, магглы тоже, уговаривать твоих конюхов или садовников? Так эльфы тоже не годятся, я выяснил. Не беспокойся, я завязал сам на себя, так что проблем не будет. Не пробьется твой лорд.

— Не будет? А если увидит кто?

— Ваши сочтут меня за своего, разве плохо?

— А…

— А своим я все объясню. Не тушуйся, Малфой, прорвемся. Воевать лично я не имею никакого желания. Но и ждать сложа руки, когда все начнется, тоже не вижу смысла. Ты в курсе, что зачастую больше всего страдают нейтралы и мирное население? Ну вот, теперь в курсе.

После того, как привязка Лорда была аккуратно переведена на самого помеченного, Малфоя словно кто за язык потянул — он предложил Снейпу попробовать один из опытов Лорда.

Парень усмехнулся.

— Ты хочешь поделиться со мной силой? Чтобы я поиздевался… над тобой?

— Только попробуй! — взвился Малфой. — Есть же Добби, павлины, в конце концов. Грея я тебе не дам, и не проси.

— Почему ты предлагаешь мне это? Сам хочешь попробовать?

Люциус растерялся, но почти сразу понял, что Снейп прав. Хочет. Потому что видел это выражение на лице Лорда и вряд ли теперь его забудет, как и мгновенную алую вспышку в его глазах, как и то, что Лорд воспарил от избытка силы.

— Я видел, понимаешь… это было… захватывающе. — Хотелось почему-то оправдаться, получить разрешение, одобрение, все равно от кого.

— Что-то сдается мне, — шмыгнул длинным носом Северус, — смердит от этой идеи. Нехорошо так смердит.

— Хочешь остаться чистеньким? — покраснел Люциус.

— Почему бы нет? — удивился Снейп. — У меня, конечно, не самая лучшая интуиция, но что, если этот ритуал с болью, что практикует ваш Хозяин, имеет еще какие-нибудь последствия?

— Почему ты так думаешь?

— Очень просто: если бы все было, как ты описываешь, те, кто знаком с ритуалом, давно бы подмяли под себя всех магов и нам бы оставалось только корчиться подле их ног. Но почему-то такого не произошло. Значит, должна быть побочка, и довольно серьезная. Да, мне тоже интересно, но пока я не буду знать все, от пробы воздержусь. И знаешь, еще мне просто противно. Тебе ведь тоже, я вижу… Иначе ты бы просто сделал это и спрашивать не стал. Я прав?

Малфой вздохнул, только теперь понимая причину поиска оправдания, заодно оценив проницательность нового приятеля. Да, он сам на это бы не пошел… Снейп прав. Смердит. Он мысленно сопоставил Лорда, каким он был до последнего путешествия, с тем, каким он стал сейчас.

— А знаешь, Северус, ты совершенно прав. Он очень сильно изменился. Мне трудно сформулировать, но я попробую…

Разговор затянулся далеко за полночь. А когда они наконец закончили перебирать все возможные варианты, Снейп удивил еще раз.

— Знаешь, Люциус, я, пожалуй, подумаю насчет зельеварения для вашего Лорда.

— Только не ты! — воспротивился Малфой.

— Увы, кроме меня, думаю, никто не справится.

— Он же легилиммент!

— Именно поэтому. Плюс в школе меня фиг достанешь.

— Он же тебя…

— Не получится. Дамблдор — раз, ну и касательно ментальных практик я кое-что могу.

— Ты слишком самоуверен. Что, если он все равно пробьется через все твои щиты и мыслеобразы и узнает про меня?

— Давай, я поклянусь тебе, тогда точно ничего не смогу рассказать.

— Пф. Он просто увидит. Ты не представляешь, насколько он силен.

— Вот и хотелось бы посмотреть.

— Идиот.

— Думаешь, он примет всерьез обычного школьника, даже еще недоучившегося? Если твои сведения верны, он клеймит только совершеннолетних.

— Да, и тут ты подвалишь со своей меткой.

Снейп фыркнул.

— Я что, ей размахивать перед его носом собрался?! Ты думай, что говоришь. Кстати, давай-ка, с тебя тоже клятва. Причем ради твоей же безопасности, так что не стоит тратить силы, чтобы отвертеться.

— Да я еще никому столько не клялся, как тебе…

— Давай, давай, — Северус достал палочку, — просто ты в такое еще не вляпывался.

— Твоя правда…

И Малфою ничего не оставалось, кроме как присоединиться. С этим парнем стоит сойтись поближе, он хоть и младше, но если сейчас способен на такое, какой же маг из него вырастет!

***

В Зале совещаний в одной из подземных галерей Гринготтса кипели споры. Одни представители гоблинской верхушки считали, что Том Реддл слишком уж активно развернулся, и требовали его притормозить. Другие наоборот, считали, что Дамблдор должен активизироваться в ответ на действия бывшего ученика.

Но выступление «куратора» Тома быстро свело все споры на нет: он убедительно доказал, что влиять на окружение Тома Реддла стало совершенно невозможно: тот контактирует теперь только с магами, а вмешательство в дела магов и прямое влияние на них известно чем чревато. Отката никто не хотел…

Удивительно, но то же самое относилось и к Дамблдору — тот тоже свел на нет общение с магглами, даже к родителям магглорожденных отныне отправлялись деканы факультетов: чаще всего МакГонагалл, как заместитель директора Хогвартса.

— Вот как работать в таких условиях? — развел руками Крюкохват, самый молодой из собравшихся. — У меня вообще клиенты на континент смотались, и что теперь делать прикажете?

— Хорошо, я командирую тебя в Каннский филиал, понаблюдаешь.

— Благодарю, старейший!

— Ну и ладно, пусть эти двое делают, что хотят. Я предлагаю заняться Министерством. Через час жду список, кто и по каким вопросам обращался к нам последний год из Аврората и из Министерства. Отдельную выборку сделайте по тем, кому было отказано. И еще одну — по приближенным и родственникам министра и по очередному претенденту.

***

— Мы все умрем, — констатировал последний Мастер гоблинов сразу после того, как до него донесли последние новости.

— Что вы предлагаете, Учитель? Нас слишком мало, вы, я и двое моих братьев, — старый Жмундр, несмотря на возраст и опыт, продолжал надеяться на старшего родственника. Умирать не хотелось. Терять остатки сил — тоже.

— Надо выходить на кого-то из волшебников… Подумай, кто бы мог стать четвертой силой и помог бы вывести из-под удара хотя бы две трети волшебников.

— Мы рассмотрим всех, у кого есть дети, особенно несовершеннолетние. И да, тех, кто не учится в Хогвартсе — тоже. Думаю, они уже представляют собой некоторую оппозицию… Одобряете, Учитель?

Старый Мастер кивнул и протянул Жмундру три небольших кулона.

— Защита от допроса Старейшинами… Тебе и братьям. Да пребудет с вами удача!

***

Беллатрикс Лейстрейндж медленно распрямилась в постели — заживление ран, полученных после экспериментов братьев Лестрейндж, одного из которых она так и не желала признать собственным мужем, потребовало много сил, несмотря на обезболивающее и восстанавливающее, которые те были готовы в нее запихивать галлонами. В глубине ее души бесновались орды демонов, но она понимала: пока не стоит никому показывать это.

Терпеть оставалось недолго, всего лишь дождаться, когда супруг вернется в ее покои. Темный Лорд вчера разрешил ей все, и она это сделает, не будь она Беллатрикс Блэк! Милорд подарил ей свободу, и она ее получит, что бы ни планировали на этот счет все остальные.

Скрипнула дверь…

«Какое взволнованное лицо у Рудольфуса, ну надо же», — отметила она, едва мазнув того взглядом из-под ресниц. И тут же приняла совершенно безучастный вид.

Супруг упал на колени… Он просит прощения?! Он опоздал.

Белла медленно поднялась и опустила ноги. Что он делает? Целует ее ступни? Зачем? Неужели он… испугался? Неужели догадался, что она сейчас сделает с ним? Нельзя медлить, ни секунды нельзя!

Она протянула руки, поднимая его с пола, и посмотрела прямо в глаза, как учил ее Милорд. Палочка при этом, оказывается, была не нужна…

— Круцио, — с наслаждением шепнула она прямо в лицо мужа так, что изящные губы изогнулись, словно от страсти.

— Круцио, — негромко добавила она, когда тот, как подкошенный, упал обратно на пол.

— Круцио, — она засмеялась, когда тот закричал.

— Круцио, — полетело в открывающуюся дверь, и младший брат присоединился к старшему.

А Белла наконец поняла, что такое счастье.

А в это время Темный Лорд поймал удивительное чувство целостности и нового потока совершенно изумительной силы… «Белла, — вспомнил он. — Значит, девочка справилась. Молодец, всегда в нее верил».

Примечание к части

Много боли. Никаких кишок и не особо много крови, но глава (лично для автора) трудная. Надеюсь после ее публикации найти хороший флафф, чтоб попустило. И да, я не люблю боль, потому, что слишком хорошо с ней знакома. Я ее вообще ненавижу. Хоть это и "защитная реакция организма".

Я прошу прощения, но на 10 дней, с 24.04 скорее всего, буду вне зоны доступа. Надеялась закончить фик до поездки, но не вышло. Вообще жутко тяжело даются такие главы, как эта ((

38. Меченый

Разведка все эти месяцы тоже времени зря не теряла. В результате незадолго до конца каникул мистер Грин в очередной раз отправился в гости к старому приятелю и однокашнику в Оттери-Сент-Кэчпоул. Там он очень надеялся встретить заодно и своего подопечного, но ради этого ему пришлось задержаться, так что мистер и миссис Фосетт были удивлены тому, что он попросился на ночлег, чего никогда раньше не делал.

Зато на следующий день появилась миссис Снейп, что оказалось более чем удачно. И времени хватило на то, чтобы Эйлин, предварительно обговорив все с Блэками, представила мистера Грина все более разрастающейся «аристократической оппозиции», и они даже успели сформировать что-то вроде декларации неприсоединения. А заодно решали вопросы о том, как лучше всего будет вывести из-под удара детей. В первую очередь детей… И уже потом они все собрались весьма большой разновозрастной компанией у Фосеттов и начали строить планы.

Планы были не самыми сложными. Правда, Питер и в этот раз удивил всех, выдав небольшой экскурс в историю, из которого легко было вывести некоторые закономерности.

Как собираются армии? Точно так же, как и враждующие лагеря — за идею бьется только малая часть, из более послушных и предсказуемых представителей которой обычно формируют командный состав. А остальным просто платят. Чем? Кому-то нужны деньги, кому-то — артефакты, кому-то — безопасность для близких людей. Шантаж, да. Но в основном  все просто: платят наемникам, платят защитникам, платят разведке. И так далее.

Если кто-то колеблется, часто есть определенная сумма, которая помогает склонить такого человека на определенную сторону. Следовательно, перекрыв поток средств, можно неплохо повлиять на сбор армий и успешность вербовки в обе стороны. Другое дело, что на идейных аристократов влиять в принципе нечем, у большинства из них денег достаточно.

— Идейных аристократов, уверяю вас, после общения с моей супругой практически не осталось. Обедневшие — да, а из богатых разве что Лейстрейнджи, — насупился Орион, чувствовавший себя в гостях не совсем уютно. — Но Беллу оставьте ей, она наша племянница!

— Вы не могли бы перечислить, кто сейчас спонсирует Темного Лорда?

— Все те же Лейстрейнджи, Нотт, Блэки через Беллу, я точно знаю, что мать не может ей отказать, молодой Малфой. Последний, кажется, отнюдь не в восторге.

— С Малфоем мы работаем. Не мы, конечно, но наш юный гений. Нотт тоже недоволен?

— Да, пожалуй. Он не высказывает этого, но, насколько я его знаю, он в курсе, что им командует полукровка и что этот полукровка отлично владеет ментальными практиками. Нотт защищается пока что своим кошельком.

Пётр насторожился, едва услышал слова «юный гений». Кого Грин имеет в виду? Но Эйлин тут же прояснила обстановку, хотя Пит, конечно, догадывался.

— Какими способами вы обеспечиваете безопасность моему сыну?

— Во-первых, в Малфой-маноре ему ничего не грозит. А еще, миссис Снейп, Северус защищён не хуже, чем наши ведущие оперативники. И даже лучше: вы не представляете, каким он бывает собранным в экстремальных ситуациях!

— И сколько же раз он попадал в эти ситуации и чьим попущением?

В воздухе повисла напряжённость: восстановившая в роду Фосеттов свою магию Эйлин ведьмой оказалась отнюдь не самой слабой, и мистер Грин имел специфическое удовольствие это ощутить лично.

— Ну что вы, миссис Снейп, ваш мальчик просто проходил модельные ситуации с нашими оперативниками, в обычном, м-м, классе. Без этого мы никогда бы не выпустили агента на работу. За ним вся наша организация, и мы совершенно не собираемся рисковать, ни им, ни нами. Если уж хотите знать, Глава Тайного отдела с меня голову снимет, если с его новым протеже что-то случится.

«И когда же Снейпа занесло в разведку, хотел бы я знать», — подумал Пётр, но тут как раз раздался хлопок аппарации и перед ними предстал предмет их разговора.

— А вот и он! — обрадовался мистер Грин. — Северус, ну как, получилось?

— Малфой наш! — юноша довольно ухмыльнулся, — а ещё у меня сюрприз для наших тайнюков, — и начал закатывать рукав.

— Снейп, ты совсем сдурел?! — заорал Пит, увидев, ЧТО тот показывает. — Мы же сто раз говорили о том, чтобы ты не совался к Реддлу!

— Что?! Ты… Как ты мог?! — подхватила Лили.

— Кретин! Идиот! Зачем ты это сделал?

— Сам кретин!

— Ты что, в самом деле собираешься служить этому вашему Темному Лорду? — у Лили аж голос перехватило от возмущения.

Взрослые молча наблюдали: вставить слово казалось просто невозможным. Но тут неожиданно встрял Сириус, догадавшись усилить свой голос Сонорусом.

— Эй! Вы хотите и дальше слушать, как вы возмущаетесь, или вам все-таки интересно, что ответит Снейп? Дайте ему хоть слово вставить, в конце концов!

К тому, что отношения у Блэка и Снейпа более-менее наладились, все вроде привыкли, но все равно немного офонарели. И Северус наконец смог вставить то самое слово, и не одно. Впрочем, стоило ему начать говорить, как все притихли.

— Я что, совсем идиот, по-вашему? — обиделся он.

На лицах всех, кто его окружал (кроме мистера Грина, конечно) он прочитал, что таки да, они вполне с этим согласны.

— Да не был я ни у какого Волдеморта! Я почти все это время у Малфоя сидел! Ну и… еще кое-где, но это вообще секретная территория.

Эйлин поджала губы и смерила мистера Грина нехорошим взглядом.

— Тогда как? — подбоченилась Лили.

— Я сам ее поставил. То есть скопировал.

Петр поперхнулся, некоторые выдохнули… но большие глаза были у всех, как на подбор.

— И запитал на самого себя, разумеется, а не на этого му… Извините. Надо же было понять, как оно работает, прежде чем обезвреживать малфоевскую метку.

— То есть…

— Ты теперь реально можешь это снять?

— Неа. Снять не могу. Пока. Могу перекинуть с Лорда либо на потерпевшего, либо на себя.

— Офигеть…

— Северус, Тёмный лорд всея Британии.

— А в глаз?

Петр, глядя на гордую и довольную носатую морду, едва удерживался, чтобы действительно по ней не съездить, и только потом до него начало доходить: приятель-то, кажется, умеет ставить Темную метку!

— Как?! Рассказывай все с самого начала!

Снейп без особых подробностей, но довольно четко обрисовал экзистенциальный и личностный кризис Люциуса Малфоя, оставленного родителями, рассказал про то, как он предоставил для изучения собственную руку… И как ему, Северусу, в конце концов удалось повторить чары на себе. Однокашники снова зашумели.

— А что, я должен был выйти на большую дорогу магглов ловить? Ну уж извините, до этого я не дошёл. И не дойду, я в ту сторону не собираюсь.

— На павлинах…

— Да пробовал я уже, с них и начал, вот только их куриные мозги не подходят. Эльфячьи, кстати, тоже.

— А почему ты её не убрал?

Снейп замолчал и неожиданно покраснел и развёл руками.

— То есть убрать это невозможно?

— Не-а. А вот перенести можно. Хоть на другую руку, хоть на ногу, хоть на… Да, ставить с нуля я тоже пока не могу. Вот и приволок образец, чтобы спецы поработали. Я все равно столько не знаю, сколько они. И умею еще не так и много.

— На заднице ей самое место!

— Скромник нашелся…

Снейп сделал вид, что не обратил внимания на замечания друзей, и продолжал:

— А еще можно видоизменить. Люц страдал, что картинка ему не нравится, грубая какая-то, ну, мы с ним малость того… повеселились. Вот, смотрите.

И он провел палочкой над рукой.

Из черепа вылетела… мелкая то ли бабочка, то ли моль. Одна, вторая… много. А потом тот щелкнул зубами и изобразил что-то вроде улыбки. И медленно растворился, словно втягиваясь под кожу. Осталась небольшая змея, которая продолжала увлечённо играть с бабочками, пытаясь сбивать их своим хвостом.

— Как оно это делает? — прифигели ребята, да, впрочем, взрослые тоже недалеко ушли.

— Вау. А мне можешь сделать?

— Сивилла?! Тебе зачем?

— Сириус, ну красиво же…

— Просто красиво или?.. Снейп?

— Модификация протеевых чар, можно послать сообщение.

— Как? Покажешь?

Северус что-то пробормотал прямо в своё предплечье, и бабочки рассыпались и сложились в слова.

— Круто.

— Не очень, - признался парень. — До двадцати символов. Другой способ лучше.

— Хочу.

— Нам может пригодиться.

— Как ты вообще это делал?

— Всем может пригодиться!

— Ну… Есть такая штука, я видел у магглов — переводные картинки. Такой кусок бумажки, с одной стороны рисунок, её в воду макают, прикладывают рисунком к бумаге, проглаживают, снимают верхний слой — и вуаля, рисунок на бумаге готов. Я ещё на первом курсе думал, можно ли это сделать просто чарами. А тут Малфой со своей татухой, ну, я и…

— Гений ушибленный, — едва ли не хором простонали Петтигрю и Эванс. Миссис Снейп же смотрела на сына, кажется, не веря собственным глазам. Остальные взрослые тоже предпочли роль наблюдателей, и только мистер Грин довольно улыбался.

— Зелье?

— Да, — просто кивнул ему Северус, — модификация обыкновенного проявочного для колдографий. И чары размножения.

— Джеминио?

— Нет, эльфячьи. Ну, которыми мы оборотное тиражировали вместе с эльфами.

— И все?!

— Так просто?

— Сам удивился, — улыбнулся друзьям парень, — и испугался немного, если честно.

— Привязки к Лорду?

— Ну да.

— Она… Тоже скопировалась?

Снейп вздохнул и кивнул. И тут же поставил щит.

— Я с-с-с тобой ещё разберус-сь, — пообещала Лили.

— И не только ты, — добавила Эйлин. — А если он почувствовал?

— Нет, Люц ходил к нему после павлинов. И после Добби тоже.

— Он профессионал в определении таких чар?

— Ну…

— Как ты перебросил привязку?

— Первым делом. Но это было самым сложным, — признался Северус. — Сначала нашёл, где она была. Вот на этих чешуйках — он показал на небольшую лысинку на затылке его змеи. — Я их сразу выдрал, как нашел, но змейка беситься начала. И я ничего не мог с ней сделать, пока не поменял их местами с вот этими.

И он показал небольшой участок свежеприживленной чешуи на нижней челюсти черепа.

— А потом… Увлёкся. Мы с Люциусом увлеклись. Лорд, оказывается, ассоциирует себя с черепом. А меченого — со змеей.

— Бабочки — это тоже чешуйки? — догадалась Сивилла.

— Да, а из коренных зубов вот что получилось, смотрите.

Снейп провёл рукой по предплечью, и на нем проступили два небольших прямоугольника.

— На них можно писать, только палочкой. Надеюсь, никто не против, если я еще Малфоя позову? Он все равно уже наш с потрохами.

Все согласно покачали головами. И Северус набросал послание, водя над рукой палочкой, как пером.

«Приветствую, Люциус. Высылаю координаты для аппарации, запомни и сразу сотри».

Ответ не замедлил.

Все с любопытством смотрели, как на посветлевшем участке кожи проступает:

«Буду через пару минут».

— А это на сколько символов?

— Входит до ста, только после пятидесяти очень мелко и расплываться начинает.

— Вы закончили? — поинтересовался мистер Грин, — могу я забрать вашего товарища?

— Погодите, сейчас ещё один явится, вы же на него тоже договорились?

С Малфоем пообщаться никому не удалось: едва тот появился, как обоих юношей тут же утащил с собой мистер Грин.

* * *

— Ох, кому-то придётся много и долго рассказывать и все объяснять.

— Чую, Снейп охрипнет… На уроках отвечать не сможет.

Почти так оно и случилось, правда, «тайнюки» вернули парня прямо на перрон Кингс-Кросс, перед самым отправлением. Первым делом Лили задрала рукав приятеля, как только он вошел в купе. Татуировки не было, и девушка крепко обняла друга.

— Ну так с чего все началось? — Петру не терпелось.

— Меня просто вели, почти с того момента, как мы открыли дверь Выручайки-хранилища.

— Это теперь что-то вроде филиала Тайного отдела?

Снейп усмехнулся.

— Как в воду глядишь, Сивилла, хотя тебе и положено.

— И все заметки, что мы там находили… подожди, про анимагию тоже они подсунули? — осенило Питера. — Вот жуки!

Снейп кивнул, а вопросы продолжали сыпаться.

— С Малфоя метку сняли?

— Да, и заблокировали счета — якобы в счет оплаты сложнейшей операции. Он на континент отправился, в Англии ему сейчас совсем не климат.

— Это точно.

— А вот его компания зашевелилась. Придется мне выполнять задание. Поможете, а?

— Какое задание?

— Зелья для Реддла.

— Смотря какие.

— Только лечебные и несложные. Я же только школьник еще. Но это единственная возможность закинуть кое-что поближе к той компании. Ну и надеются, что Нотт как-то на меня выйдет, он вроде в курсе, кто у Малфоя летом гостил.

— Рискованно…

— Контактировать буду только я, потому что защиту на меня навесили, я столько и не видел даже. А варить надо будет немало, но и оплата приличная.

— Ладно, я с тобой.

— Я тоже. Только… Северус, ты уж поосторожней, хорошо?

Рассказывать обо всем ему пришлось почти что до прибытия в Хогсмид…

Примечание к части

Уважаемые мои читатели, автор улетает на две недели, но черновики берет с собой. Постараюсь вернуться с продой. Глава небольшая и не бечена, потому что самолет уже через несколько часов.
Так что "дети" едут в Хогвартс, а я лечу для начала в Москву...
Прошу прощения у моих замечательных Бет, что выкладываю без их присмотра. Ну, да они потом похозяйничают, я верю, станет лучше.

39. Альянсы начинают складываться

Пётр думал, что разведка свяжется прежде всего с ним, а уже потом с остальными, но вышло всё иначе. Однако, он успел сориентироваться и за то время, что они ждали прибытия Малфоя, отвёл приятеля на «пару ласковых», намекнув ему на то, что было бы правильно свести представителей разведки с его поверенным в Гринготтсе для взаимно полезного общения. Тем более, что этот самый поверенный не разделял некоторых взглядов своих сородичей и совсем недавно проявил заинтересованность в тех же вопросах, что и Питер сотоварищи.

Гоблин Жмундр не случайно решил выйти на молодого мага: несмотря на то, что тот был ещё совсем юношей, школьником, он разительно отличался от всех волшебников, с которыми когда-либо приходилось иметь дело старому поверенному. Мальчик имел талант предвидения, да такой, что обладание инсайдерской информацией, периодически поступающей от Петтигрю, уже неоднократно приносило неплохой доход и клиентам, и, естественно, самому гоблину. Но самое главное, он не имел никаких расовых предрассудков, не притворялся, а действительно не имел, а значит, ему можно было доверять.

Так что после совещания небольшой группы верных старому Мастеру учеников они с братьями обсудили все кандидатуры и остановились именно на нём. И пообщались, конечно, тоже к взаимному удовольствию. Теперь Питеру оставалось припрячь Снейпа и выйти на нужный контакт через него.

Северус, из-за своих исследований в очередной раз прогулявший речь Петтигрю насчёт финансирования противостоящих групп, тем не менее был в теме: поработать с Малфоем как с одним из ведущих спонсоров Тёмного Лорда его попросили ещё до того, как к нему обратился сам Малфой.

Дело оказалось весьма интересным и дало ему возможность не только попрактиковаться в сложнейших сочетаниях чар и зелий, завязанных на ментальные практики, но и значительно продвинуться в этом направлении. Однако ему хотелось продолжать исследования, а вовсе не искать выход на остальных аристократов и ввязываться в большую политику. Собственно, он и в малую ввязываться не хотел, теперь уже вполне осознанно.

И тут так удачно — Питер как раз хотел, причём явно понимал в этом побольше, чем он. Откуда у друга такой опыт, Северус вопросом не задавался: он был в курсе. Но делиться этим ни с кем не собирался, в конце концов, это никого, кроме Питера-Петра не касается.

— Не стоит ли быть проще? — спросил он своего куратора, ведущего зельевара и ритуалиста Тайного отдела и мистера Грина, когда зашел разговор по поводу внедрения кого-то в компанию Пожирателей в качестве соглядатая.

— Что вы имеете в виду, Северус?

— Почему бы не попробовать выйти непосредственно на гоблинов?

Легкий ступор куратора и поползшие вверх брови мистера Грина Северус счёл достойным, но отнюдь не исчерпывающим ответом и продолжил развивать свою (и не только свою) мысль.

— Оппозиция бессмертна, — процитировал он Пита. — Она есть везде и всегда. Почему бы ей не быть у гоблинов?

— Гм… Идея любопытная, но, боюсь, не реализуемая.

— Почему?

— У вас есть приятель-гоблин?

— Нет, у меня только поверенный. Но к моему другу Питеру Петтигрю у этого любопытного народа, точнее, у некоторых его представителей, несколько особое отношение.

— С этого места поподробнее, пожалуйста…

А вот это как раз и запросто, они с Петтигрю все уже обговорили, точнее, прописали в протеевых блокнотах.

— Когда Питер первый раз привёл нас в Гринготтс…

И Снейп живописал свои наблюдения, слегка откорректированные другом, вызвав немалое удивление слушателей. А также ряд других эмоций, весьма положительных.

***

Через несколько дней в Оттери-Сент-Кэчпоул появился темноволосый мужчина не особо примечательной наружности, чем-то неуловимо похожий на мистера Грина.

— Зовите меня мистер Смит, сэр, — представился он отчиму Питера, — мне вас рекомендовал мистер Грин.

— Чем могу быть полезен?

— Скорее не вы, а ваш пасынок. Могу ли я его видеть?

Питер уже спускался во двор, так что очередная вербовка состоялась успешно. Правда, «мистер Смит», периодически вспоминая об этом, довольно серьёзно задумывался, кто же кого вербовал, собственно. Ничего себе школьнички подрастают…

Поход в Гринготтс тоже удался на славу. Подумать только, «гоблины не вмешиваются в дела волшебников», оказывается, просто следствие одной клятвы, которую, как выяснилось, не так уж и сложно обойти. Достаточно влиять на тех магглов, что так или иначе оказываются рядом с волшебниками. А магглы, оказывается, способны весьма и весьма на многое.

Так что по приезду в Хог Питер и Северус выяснили, что каждый из них теперь имеет свой «участок работы». Получилось это, кстати, довольно забавно: небезызвестный Феникс застала в Выручайке обоих: каждый рылся в своём шкафу. Снейп всё же собирался модифицировать кроветворное, чтобы увеличить его эффективность: среди тех, кому оно предназначалось, было немало выпускников Слизерина. Не то чтобы он с ними раньше тесно общался, но рассчитывать на поддержку при передаче зелий было бы неплохо. К тому же, благодарность аристократов часто имела неплохое материальное выражение.

Питер же в компании Люпина исследовал северусовский «антименталь». Передавать его в руки особистам не хотелось: понятно же, что те быстро подберут антидот, а он предпочитал пока иметь этот козырь в рукаве. Мало ли что… Политики они такие… политики.

Феникс же, недолго думая, просто передала послания: сначала Петтигрю, а потом и Снейпу. Парни смерили друг друга взглядами, кивнули и углубились в чтение. Первым не выдержал Петр, которому уже давно хотелось расспросить друга.

— Северус, не хочешь поделиться тем, как именно на тебя вышел мистер Грин и что тебя теперь с ним связывает?

— Желаешь подробности?

— А ты бы не желал?

Снейп привычно пожал плечами. «Его любопытство, конечно, безгранично, но простирается несколько в другую сторону», — подумал Пётр и решил уточнить:

— Ты под клятвой?

— Конечно, иным путь в Тайный отдел не бывает. Но частично могу рассказать то, что тебя так интересует. Помнишь, я передал тебе кучу материалов по ментальной магии?

— Да, конечно.

— Ты как с ними, освоил или времени не хватило?

— Посмотри мне в глаза-а-а, — угрожающе протянул Пётр, имитируя Каа из известного мультика своей прошлой жизни.

Снейп рассмеялся, хоть и не знал, в чем соль. И посмотрел, конечно.

А потом Питер узнал наконец, «откуда дровишки»: оказалось, что этот самый мистер Грин уже не первый год таким образом отбирает работников и в разведку, и в Тайный отдел. Получается довольно редко, зато те, кто находит записи и пробует их, становятся действительно лучшими. Именно потому, что готовить такие кадры надо ещё со школы, по возможности с детства. Да-да, просто подкладывая некоторые интересные разработки в Выручай-комнату, которая склад, и потом наблюдая за тем, как развиваются события с помощью феникса.

— Её зовут Анима, — заметил Снейп, — не правда ли, говорящее имя?

Питер молча покивал, ожидая подробностей.

— В общем, с ней у меня всё и вышло. Один опыт, точнее, не один, но… Помнишь, мы читали об управлении фамильярами? — Снейп глубоко вздохнул. — Я попробовал на этой же технике, кое-что добавив к ней, конечно, пройти в разум её хозяина.

Пит только присвистнул. Надо же было такой идее появиться в голове его приятеля… Как только додумался?

— И как, получилось? — сам собой вырвался вопрос, хотя ответ на него был уже вполне ясен.

— Более чем. На том и погорел.

— И как это было?

— Ну, я узнал некоторые вещи про мистера Грина, он вовсе не Грин, кстати…

— Об этом я догадался. Мой отчим с ним вместе учился. Но как его настоящее имя, естественно, не говорит.

Снейп понимающе хмыкнул и продолжил не без гордости:

— Он далеко не сразу понял, что у него в голове оказался гость…

— Как это — не понял?!

— Значит, ты не дочитал мою тетрадь до конца, — немного разочарованно произнёс Снейп.

— Дочитал. Постой, ты что, пробовал ещё и прикрытие вмешательства?

— Ну конечно! Я ж не дурак лезть почти напролом неизвестно куда и к кому? — обиделся парень. — А потому побродил в его разуме изрядно. Это было невероятно, я ни у кого не видел настолько высокоорганизованной структуры!

— На что это было похоже? — Пётр едва не сгорал от предвкушения и, как выяснилось, не зря.

Систематизация информации у «мистера Грина» была на высоте, практически, как у хороших компьютеров вычислительного центра, судя по тому, что рассказал ему Снейп. То есть искать в его ментальных каталогах информацию оказалось огромным удовольствием, на чём Северус и залип. А поскольку сам хозяин никоим образом не ожидал визита постороннего (да ещё таким извращенным, как потом выяснилось, путём), то совершенно не защищался. Но уж когда до него дошло… Нарушитель был пойман, но успел сбежать. Или все-таки ему дали сбежать?

— Что именно я узнал, я тебе не скажу, сам понимаешь. Но довольно много.

— Угумс.

— Могу только сказать, что часть информации записана и находится в моей банковской ячейке, и будет обнародована в случае моей безвременной кончины, так что учил ты меня не зря. Ну, и завещание на тебя, Лили и Люпина.

— Так серьёзно?

— Прикрытие ещё никому не мешало, сам говорил. Именно это мистеру Грину, кстати, и понравилось, как ни странно.

— Как ты только обернуться-то успел?

— Так у меня же портал в Гринготтс прямиком к поверенному. С твоей же подачи, опять-таки, ты что, совсем не помнишь? Слил в их думосбор, перелили, запечатали, и вперёд. Когда я вернулся, меня, конечно, ждали, но всё уже было сделано. Да ты что, сколько раз мы с тобой об этом разговаривали, я что, тупой, что ли?

— И что тебе светит?

Снейп улыбнулся:

— Работа моей мечты. Знаешь, Тайный отдел это что-то вроде государства в государстве. Там всё… Ну, или не всё, но многое не так. Там плевать хотели на происхождение и деньги, но весьма уважают талант.

— Это тебя и подкупило.

— А тебя нет? Ты ведь теперь тоже с нами?

— С вами, да… только не забывай, любые властные структуры могут изменяться, и далеко не всегда в лучшую сторону. И гуманизмом особо не страдают, как правило. Так что если попадёшь к ним, живым, скорее всего, не выпустят. Хотя, с другой стороны, если ты для них ценен, то и защиту получишь достойную. Тебе выбирать. Я понимаю, сейчас нам очень нужна защита, но готов ли ты пожертвовать своим будущим ради неё? Всю жизнь ведь придётся работать на них.

— Мне и так всю жизнь придётся работать где-то и на кого-то. Так почему бы и не там? Условия, что мне обрисовали, весьма интересны. А уж перспективы…

— Представь, что самые лучшие твои изобретения будут засекречены, а значит, ты никогда не сможешь их запатентовать. Вряд ли тебя выпустят из страны. Вряд ли ты попадёшь на международные конференции зельеваров, например. А может, и фамилию свою забудешь, будешь мистером Блэком.

— Вот Блэком точно не буду, — рассмеялся Снейп. — Разве что Смитом. А, Смит уже занято… поживём-увидим. Пока их условия меня более чем устраивают, Лилс тоже не против. Мать с твоим отчимом, кстати, тоже уже в этой компании, что-то вроде внештатных сотрудников с ограниченным доступом.

— Ты и Эванс туда сманил?

— А как ещё защитить магглорождённую?

— Ну, не совсем магглорождённую, как выяснилось…

— Для Пожирателей это без разницы. Да и вообще информацию о её происхождении раскрывать не стоит, сквибов тоже особо никто не жалует, согласен?

— Так и не сможет никто ничего рассказать, все, кто знает — под Непреложным обетом. В том числе мать и старшие Блэки. Кстати, твои предки тоже контактируют с «тайнюками» или пока нет?

— Не знаю, спрошу.

«Вот, значит, как, — думал Пётр. — Взрослые волшебники опомнились наконец и начали свою игру. Надо будет установить, с кем и о чём можно общаться. Интересно, почему этого так и не случилось в книгах… Или всё было в таком же глубоком секрете, но неудачно, не сложилось, а потому столько жертв… Кстати, а сколько? В обычных газетах того времени не было ничего о внутренних войнах и даже об участившихся бандитских разборках, значит, простые люди на самом деле не особо страдали. Против кого тогда боролся Реддл? Только против нечистокровных волшебников? Что за чушь?..»

***

Супруга Нотта-старшего с удивлением смотрела на мужа: таким она его не видела ещё никогда. Напрягшиеся до красных сосудов глаза, злобный оскал, трясущиеся руки…

— Тео, тебя прокляли? Разреши, я посмотрю…

— Круцио, — услышала она в ответ, уже падая на пол и корчась от боли.

Но, видимо, старый брачный обет оказался достаточно силён: лорд Нотт, вскрикнув, мгновенно отменил заклинание и упал на колени рядом с женой.

— Мерлин, что я творю… Прости, прости, родная, не знаю, что со мной было…

Она подняла мокрое от слез лицо, а мужчина скривился и зашипел, потирая рукой левое предплечье.

— Это… Она? Метка? — слабым голосом спросила жена. — Я не верю, это не ты. Ты не мог…

И лорд Нотт с неожиданной ясностью понял, что жена права. Он уже не раз замечал, что Тёмный Лорд, которого они недавно признали аж своим повелителем, ведёт себя довольно странно. Слишком странно.

Фамильные защитные амулеты часто буквально рассыпались в руках, а заказать новые было не у кого: обращаться к гоблинам чревато, а лорд Поттер был на континенте, и хоть к нему сновали курьеры, не мог работать с такой скоростью, да, наверное, и не хотел. А цены на чёрном рынке скакнули так, что немногие могли себе позволить пополнять запас оттуда.

Лорд Нотт мог. Пока. И с оторопью наблюдал, как его сподвижники и сам Милорд становятся кем-то вроде сумасшедших. Ну, одержимых уж точно. Хотя, если вспомнить Беллатрикс Лестрейндж и её супруга с деверем, то и в самом деле сумасшедших. Вот только стоило ему задуматься об этом, как начинало ломить руку… И он все меньше и меньше размышлял на эту тему, организм сопротивлялся, не желая терпеть следующую за этим боль.

Так бы все и продолжалось, если бы под угрозой не оказалась его собственная семья… Надо было что-то делать. Куда податься? У лорда Нотта было два варианта: Орион Блэк и, как ни странно, Люциус Малфой. То, что у последнего, скорей всего, появился уникальный амулет, защищающий его от распространения всеобщего безумия, не могли понять только сами безумцы.

А Нотт, в отличие от них, прекрасно видел, что при внешней полной почтительности молодой человек остаётся весьма и весьма себе на уме, стараясь местами только делать вид, что принимает участие в новых развлечениях Лорда. И даже Круциатус не особо его пронимает, хотя вопит и корчится он куда больше остальных, но слишком уж быстро аппарирует после того, как его отпустят. Другой бы отлеживался после такого пару часов, если не больше, а Малфой — фьють, и нет его.

Блэков-старших просто не было в их рядах, несмотря на то, что раньше они частенько принимали всех Вальпургиевых рыцарей у себя и, хоть Орион был достаточно сдержан, но Вальбурга весьма приветствовала Лорда и его начинания. И сам Милорд их даже не упоминал, словно те перестали существовать. Значит, как-то они смогли отойти. Вовремя, надо сказать.

Из манора лорда Нотта в результате вылетело две совы…

***

— Вы были правы, — обратился мистер Грин к Петтигрю и Снейпу, он начал работать с ними обоими — не было смысла разводить секретность с этими двумя, да и эффективнее получалось. Юноши поддерживали и дополняли друг друга просто отлично.

Вот и сейчас оба кивали, как братья, — опять поняли, в чем дело даже не с полуслова, а раньше. Эх, если они останутся такими же и продолжат работать, а потом и возглавят разведку и Тайный отдел, за Магическую Британию можно быть спокойным. А значит он, Грин, сделает всё от него зависящее, чтобы так оно и было.

Ведь какие данные, какое мышление… Снейп с его мозгом учёного, подрастёт, начнёт разбираться во всех разделах магии, это определённо, так что лучшего Руководителя «тайнюкам» и желать не нужно. А вот Питер, которого он сразу не выделил, что само по себе многое значит, может стать его преемником.

— Оппозиция у гоблинов хоть и невелика, зато эти два десятка учеников во главе с последним Мастером — воистину «золотой фонд» всей гоблинской расы, а, главное, их оставшегося волшебства. Желательно сохранить их, как-то обезопасить, в том числе от их же соплеменников.

— Ни один гоблин не тронет Последнего Мастера, — ответил Пит.

— Вы уверены?

— Я точно знаю. Даже старшие ученики, претендующие на мастерство, неприкосновенны, что-то может грозить только самым младшим, а их попросту нет. Мой поверенный — старший ученик, он сказал, что Мастер уже два десятка лет никого не брал. С тех пор, как начала иссякать магия гоблинов. Она напрямую зависит от нас, это волшебники дают энергию, которая через особые метки на монетах поступает прямиком к гоблинам. Чем больше денег в обороте, тем лучше. А волшебников становится всё меньше, состояний, запечатанных и лежащих мёртвым грузом в сейфах — всё больше, потому что рода прерываются один за другим. Увы, это понимают только наши гоблины-оппозиционеры. Все же остальные зеленошкурые просто одержимы жаждой мести. Настолько, что достучаться до них не может даже вроде бы самый уважаемый среди них.

— На что они готовы?

— А вот об этом уже придётся вести переговоры вам самим, — Питер протянул мистеру Грину небольшое зеркало в тёмной оправе.

Тот осторожно повертел его в руках.

— Надо же, никакой магии не ощущается.

— Личный артефакт моего поверенного. Ни один самый сильный волшебник не определит это сквозное зеркало даже во время его работы.

— Потрясающе.

— Вот бы и их к нам в Тайный отдел, не так ли?

— Вы слишком проницательны, мистер Снейп, — рассмеялся разведчик.

— Так ваша же школа, — вернул ему парень, — стараюсь не уронить, так сказать.

— У вас прекрасно получается.

— Полагаю, мы всё же не расшаркиваться тут собрались, — перехватил инициативу Снейп. — Лорд Нотт вышел на Малфоя и Блэков. Люциус, конечно, ничего ему рассказать не мог, но с него теперь трясут, то есть как можно убедительнее просят некий артефакт, ослабляющий или блокирующий, скажем так, деятельность Реддла. По словам Малфоя, Нотт просто в ужасе, и, сдаётся мне, сам очень хочет ему помочь и не только потому, что это сулит ему единым махом поправить своё благосостояние.

— Малфой и — сочувствие?

— Молодой Малфой.

— А что со вторыми Блэками?

— За Люциуса сговорена Нарцисса Блэк, если через неё?

— Как она относится к сестре, Белле?

— Раньше довольно тепло, хоть и нельзя было считать их лучшими подругами, но учтите, в школе мы с Нарциссой были знакомы, но довольно шапочно. Она же старше нас на пять лет, девушка и Блэк, но отношения с Малфоем у них были еще тогда, так что она по его просьбе вроде как присматривала за нами. Весьма трезвомыслящая особа. По словам Люциуса, ужасно жалеет, что сестру отдали старшему Лестрейнджу, вроде как младший был предпочтительнее. Малфой передаёт, что теперь достучаться до Беллатрикс не стоит и пытаться, разве что до Блэков напрямую.

— Значит, Лестрейнджей всех теперь только лечить… — протянул Пит.

— Они просто убьют того, кто им это предложит.

— Значит, принудительно лечить… У магглов с буйными сумасшедшими так бывает.

— Хм-м. Я поговорю с Янусом Тикки, мысль интересная. И Мунго — неприкосновенная территория. Пусть Малфой посмотрит, кто там ещё особо отличается из Пожирателей.

— С точки зрения, кого бы полечить?

Мистер Грин усмехнулся.

— Старых или новых? — уточнил Питер.

— Всех.

— Принято.

— Что мне делать с Ноттом? — спросил Снейп. — Блокировать метку?

— Может, только если совсем насядет на Малфоя?

— А если нет, то у Реддла появится полностью преданный сильнейший боевик.

— Хорошо, блокируй, но после почисти память. Думаю, клиент и сам согласится.

— Малфой просил ещё за старших Крэбба и Гойла. Не самые сильные маги, но, возможно, самые верные.

— Магический вассалитет? Пусть сам работает со своими приспешниками, или ты его ещё не научил?

— Он не сварит зелье. Не дано. Да и мне пока на это добро не давали.

— Считай, что дали, а зелье сам ему свари, пусть покупают. Раз ты не можешь запатентовать свою разработку из-за секретности, что же, ещё и денег лишаться, что ли?

Пётр улыбнулся. Ему определённо нравился такой подход.

— Малфоя тоже научить зацикливать метку?

— Почему бы нет, зелье все равно эксклюзивное, а так пусть поработает… Он все равно уже почти наш.

— Кстати, как нам покидать школу? У меня вряд ли получится сделать это заочно.

— Анима поможет. Она будет приходить на зов того, кто в Выручай-комнате.

— А феникс директора не помешает?

— Этим птицам нет особого дела друг до друга. Бессмертные, чего уж там…

— Странно.

— Вряд ли нам удастся это понять.

— Да, для этого как минимум придется стать такими же бессмертными.

— Если без самовозгорания, то надо будет попробовать, почему нет?.. Вот разберемся с Лордом и Пожирателями…

— И с директором, и гоблинами…

— Столько дел, столько дел, — хихикнул Пит, но закончил на весьма жизнеутверждающей ноте. — Зато нас теперь много!

Примечание к части

Ну вот, здравствуйте, дорогие мои читатели! Я приехала и все-таки привезла еще главу, написанную частично в машине, частично в аэропортах. Надеюсь, и дальше пойдет, тем более, до конца не так уж много осталось.

40. Каникулы с антименталем

В очередной раз слинявший из школы сразу после занятий Северус едва не опрокинул в рот пузырек с оборотным, дабы принять привычную уже златокудрую личину, но вовремя спохватился. Вовсе не стоило светить парня. Никого из школьников не стоило светить в Малфой-маноре, когда туда должен был явиться один из сильнейших Пожирателей.

— Малфой! — позвал он.

Люциус после блокирования метки был благодарен приятелю до печенок и трети... ладно, половины запасного кошелька, так что отношения между молодыми людьми становились все теплей и ближе.

— Чего тебе, Северус? Сейчас лорд Нотт прибудет, я должен встречать.

Северус молча налил новую основу для оборотного в чистый стакан, подошел, дернул длинный платиновый волос и кинул его в зелье. Жидкость зашипела, и волос стал медленно исчезать.

— Ты что, с ума сошел? — шикнул было Малфой, но быстро сориентировался. — А, ну да, на всякий случай не стоит тебе светиться и светить кого-то из ваших. Раньше подумать не мог?

Снейп молча развел руками, глотая зелье, мол, бывает и на старуху проруха. Шпион из него действительно аховый. А вот Малфой из него вышел вполне ничего, разве что немного утрированный — в последнее лето он насмотрелся на манеры своего нового приятеля и мог их неплохо копировать, хоть и получалось слегка пародийно.

— Ты не против, если я немного залезу в его голову? — спросил он Малфоя-оригинала.

— Нотту? Для чего? — поднял брови тот, удивляясь своей копии. — А ты ничего, — оценил он завершившееся преображение.

— Павлин, — фыркнул Снейп. — Хочу понять, почему Нотт на тебя вышел. Если он заметил что-то в твоем поведении, то и другие могут.

Люциус вздрогнул, покраснел и напрягся.

Полыхнуло зеленое пламя, и через пару секунд лорд Нотт с ироничной улыбкой рассматривал двух Малфоев, однако просто поздоровался, не ожидая, что ему представят дублера. Правда, копию он отличил не сразу, а только после того, как его пригласили в лабораторию. Двигался тот немного не так - чуть более стремительно и порывисто, чем хозяин дома. Но узнать по этой манере прячущегося под личиной не удалось, хоть мужчина и старался быть как можно внимательнее.

А вот после довольно длительного и немного болезненного процесса «пациент» сумел огорошить своего «лекаря» весьма интересным предложением…

Северус едва сдержался, когда ему предложили стать участником сопротивления… Темному лорду. Он выразительно посмотрел на Люциуса, который ему ассистировал, а Нотт сделал мысленную заметку, что никогда не видел у Малфоя таких выразительных движений левой брови. На кого бы это было похоже? Увы, на ум не приходил никто. Жаль, хотелось бы знать настоящее имя этого довольно сильного и способного мага. Полезно.

***

Через два дня в Выручайке-складе Северус передавал списки «внутрипожирательского сопротивления», а также основного состава Пожирателей своему куратору. В сопротивлении оказалось более половины известных им сторонников Волдеморта и полтора десятка совершенно новых имен…

— Бедняга Лорд, — улыбнулся мистер Грин. — С ним можно и не воевать, свои справятся.

— По мне, так Лорд, мягко говоря, перестарался, — ответил Снейп. — Но под меткой не справятся.

— Так вы же с Малфоем это скоро исправите.

— Блокировки может оказаться недостаточно. Думаю, Реддл, когда поймет, что что-то не так, быстро все исправит. Он сумасшедший, но не идиот... Когда ее окончательно научатся снимать?

— А вам не терпится?

— Конечно. Это важно, а кроме того, мне до жути интересно, а заняться некогда.

На пятом курсе занятия шли довольно плотно, а учитывая то, что Северусу и Питу "по разным важным делам" частенько приходилось покидать стены школы с помощью феникса "мистера Грина", времени действительно не оставалось, иногда даже на сон. Ребята с обороткой их, конечно, подстраховывали, но задания-то никто не отменял, а преподаватели стали давать все больше и больше индивидуальных работ.

Вообще первое полугодие пятого курса было странным. Во-первых, вроде как обострилось противостояние между Слизерином и Гриффиндором, хоть и немного вялое. Другие факультеты пока не спешили принимать чью-либо сторону. Вообще какое-то движение происходило в основном благодаря Лонгботтому и его компании, которых частенько прокатывали в ответ старшекурсники-слизеринцы.

Мальсибер и Эйвери иногда тоже попадали под горячую руку, правда, парням приходилось отдуваться вдвоем — Снейпу было не до детских разборок, он варил зелья и поймать его было можно только во время занятий, или же разбудить, но последнее было чревато. Поесть ему чаще всего приносили друзья, точнее, подруга, или эльфы, сговоренные Сивиллой. Однокашники, конечно, помогали с зельями, но основная нагрузка все же была на нем — отвечать за качество приходилось Малфою, как посреднику. А неприятностей ему Северус не хотел, подставлять покровителя, пусть и бывшего — последнее дело.

Эванс же и Петтигрю приходилось защищать от нападок своих же гриффиндорцев, а именно — лонгботтомской компании… Блэка. Как в конце концов выяснилось, докапывались они до него чисто из-за фамилии, мол, «все Блэки — темные маги, и их потомку на факультете благородных не место». В результате чего они сами едва не попали в немилость на своем факультете, пока Петр не встал в позицию и не высказал все, что подумал бы о поведении учеников Годрик Гриффиндор, что такое благородство и как с этим согласуются попытки травли своего же товарища.

Получилось логично и складно — что-что, а выступать перед публикой Петтигрю умел. А учитывая то, что в гостиной предварительно было распылено немного «антименталя» (спасибо за помощь Кори и Сивилле), алознаменные буяны задумались и на некоторое время притихли. Тем более, Дамблдор отправился в какую-то очередную командировку, снова сгрузив все дела на хрупкие плечи МакГонагалл и прервав традиционные чаепития.

Так что экзамены прошли тихо-мирно, даже трансфигурация у замученной делами МакКошки. Детки в большинстве своем отправились по домам на каникулы, и Хогвартс опустел и затих.

***

Оттери-Сент-Кэчпоул стала одним из популярнейших направлений аппарации, и камин в доме Фосеттов почти не закрывался: маги самых разных социальных слоев после некоторых весьма показательных "акций возмездия" и выступлений вернувшегося Темного Лорда (в том числе в прессе) не считали для себя зазорным общаться друг с другом. Лишь бы обезопасить себя, семью, друзей…

Благодаря широчайшему кругу знакомств Фосетты оказались практически в центре изменений, но опытный ученый-артефактор был в состоянии защитить и дом, и семью от нежелательных гостей. Да и друзья у него были соответствующие. Гости же активно перенимали его опыт...

А процессы в магическом обществе шли интересные. Разваливавшиеся было из-за внутренней конкуренции кланы складывались снова. Создавались новые, подчас совершенно неожиданные альянсы. Прощались старые грехи, пусть до поры до времени. И все это происходило тихо, словно мыши шуршали под ковром — привлекать к себе внимание не хотел никто. А лозунг «разделяй и властвуй» был прекрасно известен что в разведке, что в Тайном отделе. И всем известный мистер Грин, которого на самом деле практически никто, кроме Натана Фосетта, не знал по-настоящему, прекрасно себя чувствовал в роли «теневого дирижера»: слава ему была не нужна, да и власть…

Он слишком хорошо знал, насколько это опасная вещь. Не каждый может держать в руках так много. Кто-то попросту не удержит, а кто-то пойдет вразнос, рано или поздно. В любом случае нужны ограничители. Собственно, он и его отдел как раз и были теми самыми ограничителями. И собирались ими оставаться.

Потому весьма остро встал вопрос о новом министре, да и в целом о министерстве. Визенгамот тоже был не в лучшем состоянии, но, по крайней мере, меченых Пожирателей в нем пока не было, только сочувствующие, а ставленников Дамблдора можно было по пальцам пересчитать. Да и возраст уважаемых магов все чаще говорил о том, что их отставка не за горами. Хотя в отделе часто шутили о том, что уважаемые члены Визенгамота предпочитают покидать свой пост исключительно на чужих руках и вперед ногами.

Решать вопрос власти надо было довольно быстро, но в то же время не вызывая дополнительного напряжения в обществе. Постепенно в министерстве началась смена кадров. Кто-то уходил, рекомендуя на свое место «молодого и многообещающего», кто-то уезжал на континент, у кого-то образовывались неотложные семейные дела. Небольшое, но в целом заметное увеличение выплаты выходного пособия стимулировало этот процесс с одной стороны, а с другой — заинтересованность одного не совсем адекватного, но очень сильного и изобретательного мага не давала покоя чиновникам, занимающим достаточно высокие посты. Записываться в сторонники Темного Лорда они отнюдь не спешили.

Отвечать за то, что накуролесит Темный Лорд и его приспешники, тоже никому из правительства магической Британии не хотелось. Схлестнуться с ними — тем более. В Аврорат был объявлен дополнительный набор, но популярностью данная структура, увы, не пользовалась. Ну а с чего бы — на них с непростительными нападают, а они и ответить не могут ничем, кроме Ступефая или Конфундуса.

***

Мальсибер-старший стоял у двери восстановленной домашней лаборатории. Нет, в ней не было идеального порядка, она не блистала свежими рядами зелий, но разве это было важно, чтобы мужчина замер, как вкопанный, прямо в дверях. Она просто наличествовала. Целая. И этого было более чем достаточно.

— Как? Когда?

— Последние полтора года, — поднял разлохмаченную голову сын, выпрямляясь и доставая что-то из самого нижнего ящика.

— Откуда взял деньги? Как посмел влезать в долги, не сказав ничего?

— Какие еще долги? — возмутился Джейкоб, выходя из лаборатории.

— Если это подарок, все еще хуже!

— Какой подарок, еще чего, заработал я!

— Мальсиберы не работают!

— Ага, они умеют только тратить, — неожиданно ядовито ответил сын. — И откуда у нас берутся деньги? Распродаем старые вещи, грабим на дорогах, берем заказные убийства? Впрочем, убивать на заказ это тоже работа, не так ли? Или мы научились чеканить гоблинские монеты? Значит, я не Мальсибер, — сверкнул глазами парень.

— Я не верю тебе, ты еще школьник, ты не мог…

— Тебе показать выписку с моего счета?

— У тебя появился свой счет? — хотел было рявкнуть лорд Мальсибер, но голос его подвел. Он медленно опустился в кресло, глядя на сына так, словно впервые увидел.

Мальчишка улыбался — довольно, нагло и… с чувством собственного превосходства. Не надо было быть легилиментом, чтобы понять — это все правда. Ужасно странная, невероятная, неудобная правда.

— Но как?..

— Видишь ли, у меня в школе образовалась очень неплохая компания. Прежде всего талантливых зельеваров.

— И вы…

— Варили сперва простые зелья, продавали через посредника. И учились более сложным.

— Что ты можешь сварить сам?

— Веритасерум.

Лорд Мальсибер временно потерял дар речи. А когда снова обрел…

— Это же уровень подмастерья… Даже не старших курсов!

— Тебе что-то не нравится?

— Я горжусь тобой, сын.

— Мяу…

Джейкоб едва успел обернуться обратно, чтобы подхватить отца, чей аристократичный зад уже готов был встретиться с полом.

— Спасибо, сын. Какой же ты у нас… молодой да ранний. Ты даже не представляешь, что ты сделал для семьи. Мы все в долгу перед тобой.

— Как интересно… кстати, а почему ты ничего не делал сам?

— Хочешь знать, почему Мальсиберы перестали котироваться как зельевары? Все очень просто, очередной идиотизм. После гибели твоего предка его супруга взяла со всех клятву, что они ногой не ступят больше на порог в лабораторию. И эту клятву обязаны давать все потомки, достигшие пятнадцати лет. Ты успел вовремя, Джейкоб.

Сын согнулся, хохоча:

— Мы соблюдем клятву! — кажется, парня еще больше развеселило недоумение отца, и он добавил, — дракклов порог я тоже сменил! Заходи!

***

На следующий день мальчишка умотал к своей компании, а Мальсибер-старший делился с супругой своей радостью и одновременно тревогой: Лорд требовал новых рекрутов.

— Такого сына отдавать? Анимага, зельевара, чароплета? Да я лучше сам сдохну.

— Связаться с тем, кто купировал твою метку, сможешь? - с таким раскладом жена была категорически не согласна.

— Скорее всего, нет. Он был под оборотным, копией Малфоя, и его не узнал никто из наших.

— Может быть, Малфой?

— Снова идти на поклон к мальчишке?

— Уж всяко лучше, чем к этому вашему… чудовищу.

— А ведь ты права, — вздохнул он. — Ладно, сделаю, раз другого выхода нет. Лучше наступить на свою гордость самому, чем дать кое-кому наступить на свое горло.

***

В доме Фосеттов шло очередное собрание.

— Мы вышли на лорда Нотта сотоварищи. Кажется, Пожиратели теперь больше всего хотят избавиться от собственного предводителя. Те, кто остался, более-менее адекватны.

— Так может, им и не мешать? Или надо помочь?

— Вопрос в другом… Что делать с неадекватными?

— Изолировать, лечить, при неуспехе лечения — антимагические браслеты.

— Думается мне, сначала браслеты, потом все остальное. Они опасны.

— Ну да, ну да. Для начала попробуй заставить их надеть браслеты.

— Сомнус, неснимаемые защелки.

...

— Северус, антименталь будет нужен в товарных количествах…

— В чем проблема, рецепт у Тайного отдела есть. А у меня вообще-то СОВ во втором полугодии. Не то чтобы я страдал комплексом отличника, но результаты мне нужны приличные. А скакать из школы и обратно на хвосте у феникса, конечно, быстро, но довольно утомительно, — Снейп от души зевнул и слегка потянулся.

— Да тебя и без результатов уже в Тайный приняли, мог бы и расслабиться.

— МакГонагалл это сказать? Задания-то никто не отменял. «Эссе на три фута», и никаких гвоздей, а у меня почерк мелкий.

— Делай больше расстояния между строк.

— Не учи дедушку кашлять. На фут пергамента пара строчек — весьма забавное зрелище, но не для преподавателей. Я на каникулах выспаться мечтал, и то обломался, только приехал — пожалуйста, очередное совещание.

— Тогда с тебя мастер-класс… Леди Блэк готова предоставить свою лабораторию…

— О. Ингредиенты с вас.

— Безусловно.

Увы, одним мастер-классом не обошлось. Антименталь, прозванный его добровольными изготовителями Зельем Свободы, требовал недюжинной сноровки и аккуратности, которыми обладали немногие. Они и составили, собственно, новый костяк зельеварческой лаборатории Отдела Тайн. Эйлин Снейп и Вальбурга Блэк взяли под свое крыло по пятерке зельеваров каждая, правда, у леди Блэк вскоре трое отсеялось, но работа все же продвигалась довольно быстро. Лили и Северус были, что называется, на подхвате, скорее консультируя и помогая во время ключевых моментов, вроде закладки в котел очередных ингредиентов.

У артефакторов, к которым примкнул Питер, работа тоже кипела: готовились новые артефакты — распылители антименталя.

Идея привлечь к копированию эльфов пришла к Снейпу и Петтигрю одновременно…

Они встретились, едва не столкнувшись в камине на Гриммо, 12 и, едва выйдя в гостиную, дружно выдали, глядя друг другу в глаза:

— Мы кретины!

Криво ухмыляющийся Снейп посмотрел на друга, выдерживая паузу.

— Домовики? — спросил Петр.

— Да, конечно! Ведь насколько все становится проще!

Вскоре в Отделе Тайн возникло новое подразделение… И в Министерстве, а потом и в остальных общественных местах началось то, что Пит назвал странным словом «санобработка».

41. Результаты санобработки

— Странные вещи происходят, вам не кажется? — спросила друзей Лили, когда они, как обычно, собрались в Выручайке.

— Да, в школе уже явный раскол на два лагеря, но такой, словно все дружно в какую-то игру играют.

— Ну да, кто больше баллов потеряет, Гриффиндор или Слизерин. Сделать ставку, что ли, на конец года?

Подпольный тотализатор в Хогвартсе был отнюдь не легендой, и преимущественно принадлежал «барсукам», хотя устроители, когда выпускались, передавали его как эстафету, иногда кочующую с факультета на факультет.

— Смысл? Красные лидируют с приличным отрывом, — гордо отметил Сириус, словно потеря баллов родного факультета была его личной победой. И тут же взвыл, получив с двух сторон удары локтями по бокам, один от Эванс, второй от Люпина.

— Зеленые лучше умеют не попадаться, — не менее гордо отметил Эйвери.

— Главное, пакостят и те, и другие довольно умеренно, — заметил Петтигрю.

— Что говорит о том, что идиоты, кажется, закончились, — мечтательно произнесла МакДональд.

— Это не может не радовать, — подхватила Эванс.

— Надейтесь, надейтесь… — покивал Снейп.

— Лонгботтома с компанией в чувство бы привести… Достали…

— Это бесконечный процесс, увы.

— И не только их. На Слизерине тоже есть те, кому мозги изрядно засрали.

— Шеф говорит, эти уже нам не по плечу, даром что без меток, — поделился информацией Пит.

— Зато с закладками. А против закладок у нас есть кое-что довольно действенное. Я запас с каникул еще прихватил… — все-таки решил внести рацпредложение Северус.

— Ну и кто из нас больше хомяк, Снейп? Я тоже отлил немного. На всякий случай.

— Сколько?

— Да так, пару пинт.

— И я пару, — рассмеялся Северус. — Ладно, согласен на летучего хомяка.

В теплой компании один за другим раздались смешки.

— Вы правда хотите испытать антименталь в школе?

— Ага. Если в Министерстве с ним уже вовсю работают, почему бы и нам не применить? Глядишь, поможет. И сами подышим, тоже полезно.

— Только ведь закончит свои путешествия директор, и все вернётся на круги своя, да ещё и риск засыпаться есть.

— А если как с оборотным сделать? Домовики согласятся, — уверенно предложила Сивилла.

— Прорыв дорогого Гилди, великого героя? Готов отдать ему свой орден Мерлина, Северус?

— Положим, это не только мой орден, над составом ещё и вы работали, так что решать не мне.

— Серьёзно, тебе не обидно будет просто взять и выбросить своё открытие, точнее, ещё хуже, взять и подарить его Золотому фазану? Этому куренку? — отчего-то возмутился Сириус.

— Знаете, я как-то посмотрел через Малфоя на развлечения их лорда, — задумчиво произнёс Снейп, и на лице его возникла брезгливо-жалостливая гримаса, постепенно переходящая в довольно серьезную и очень постную мину. — А уж что Нотт едва не вытворил с собственной женой и сыном… Пусть это как можно быстрее закончится, и ничего мне для этого не жалко. И вообще… какая разница, как это людям расскажут, те, кому надо, и так знают, что к чему.

— Все так ужасно? — не поверила Эванс.

Северус нахмурился:

— Как по-твоему, Круциатус на беременную жену — это не ужасно? При том, что Нотт был в полном сознании.

— Убить его мало, — выдохнули девчонки едва ли не в голос.

— Он смог остановиться, потом его корчило от боли в метке, потом он рыдал от чувства вины и от ужаса, а дальше я в его разум не пошёл и повторять этот опыт не собираюсь. Хватило.

— Получается, ты с Реддлом так и не общался? А как тогда его заказы, мы ведь получили оплату за них? — поинтересовался Люпин.

— А Малфой зачем? Сказал Лорду, что все привез, втихаря лучшее оставил себе и приближенным, Реддлу передал стандартные, тот назвал сумму, сколько перечислить, особо не интересуясь личностью зельевара. Хотя вроде как понятно, что это я, договоренность же была еще в кафе Фортескью, но я пока простой школьник, хоть и подающий надежды. Люциус говорит, что Лорд ждет, когда я экзамены сдам. Так что — нет, не общался, да и как-то уже и не тянет.

— А как же легилименция? Если Реддл прочитает Малфоя…

Снейп усмехнулся:

— Во-первых, у него куча родовых артефактов. Отдел тайн, если что, тоже готов проспонсировать. Ну… либо за частичную оплату, либо у них бартер, что Малфой испытывает новодел. А во-вторых, он антименталь пьёт на завтрак, обед, ужин и вместо аперитива. И щиты у него приличные, родовые, так что его теперь только Секо и берет. Или ещё «кровавый хлыст», который, говорят, Лейстрейндж изобрела. Те уже совсем того, мозгами поехали, даже разговаривать с ними почти невозможно. Хотя, скорее, опасно и обычно плохо заканчивается. Тайнюки в курсе, так что должны иметь в виду. Но сильны, гады, против них можно хоть всю школу поставить, всех выкосят. Умеют бить по площадям…

— И преподавателей? — ахнул кто-то из девочек.

— Может, кроме директора. Разве что если они будут всем скопом… Хотя нет. У нас же боевиков-то и нет совсем, Дамблдор и Флитвик — дуэлянты, а это, как выяснилось, совсем другое.

— Кстати, с директором уже не факт. С ним тоже что-то странное, словно он сам себе закладок навставлял, как Фрэнку.

— Шутишь?

— Я смотрел, — Питер кивнул другу, и тот понимающе прикрыл глаза, но решил уточнить.

— Тоже через фамильяра?

— Ну да. Решил, что если с одним фениксом контакт наладил, то и с другим, скорей всего, получится. Так и вышло.

— Дамблдор ничего не почувствовал?

Питер вздохнул.

— Внешне виду не подал, но… кто его знает.

— А может, он передумал?

— Мечты, мечты…

— Значит, все ждут нашего «повзросления», то есть когда экзамены сдадим. Завалить все подряд, что ли? — предложил Пит, почесывая затылок.

— Надеюсь, ты пошутил? — спросила Лили.

— Ну… в каждой шутке есть доля сами понимаете чего, — улыбнулся краешком рта Снейп. — Оказывается, все же иногда неплохо быть маленьким.

Все дружно хихикнули: вытянувшийся за последнее время Снейп почти всех, кроме Мальсибера, превосходил минимум на полголовы. А тот неожиданно попытался скроить как можно более невинную физиономию и… часто-часто заморгал глазами.

Народ выпал в осадок. Воистину, картинка была еще та. Просмеявшись, Лили утерла слезы и попросила:

— Север, умоляю, никогда больше так не делай…

— А по-моему, неплохо получилось, — он обвел взглядом все еще корчащихся от смеха однокашников. — Я тут в одном маггловском журнале прочитал, что смех продлевает жизнь.

— Снейп, знаешь, клоун — это определенно не твой типаж, — пришел в себя Люпин.

— Но комик, кстати, может получиться убойный. Такие шуточки, да с его миной… — представил Петр и снова заржал. Компания подхватила — отсутствием воображения не страдал никто.

— Фух. Давайте уже серьезно… Не могу больше! — заявила Сивилла. — У нас тут явная угроза нашему благополучию и даже жизни, а мы ржем как кони ненормальные.

— Да, что с экзаменами? Сдать как можно посредственнее? Так потом с этим жить… Ведь единственное, что котируется после школы — это баллы по СОВ и ЖАБА.

— Может, на СОВ забьем, ЖАБА потом, когда все образуется, нормально сдадим?

— Забыл, что ли, после СОВ идут допуски на продвинутые курсы…

— Снейп, тебе, что ли, нужно продвинутое зельеварение у Слизнорта? По мне, ты и сам его неплохо продвигаешь!

— Ты не понимаешь, Блэк, у каждого хорошего зельевара есть свои приемы, интересные навыки, и чем их больше, тем лучше.

— Тогда тебе надо Мастера искать и идти на мастерство. Что, в Отделе Тайн нет никого, что ли?

— Их я уже в целом представляю, а что покажет Слизнорт… Младшекурсникам он и половины не дает того, на что способен, я в его личной лаборатории пару раз был. Он тоже Мастер.

— Собираешься коллекционировать Мастеров?

— Только их полезные привычки.

— То есть ты решил сдавать в полную силу?

— Да.

Петр вздохнул. Он видел, что и другие ребята не горят желанием плестись в конце списка успеваемости. «Все-таки дети, — подумал он. — Значит, этот вариант не подходит. Придется кое-что рассказать».

— У меня есть одна любопытная новость, — начал он.

После чего все узнали, что метка, которую научились копировать Снейп и еще двое «тайнюков», обладает весьма интересным свойством, точнее, двумя. Во-первых, после довольно простого заклинания может напрочь скрываться от взгляда магов любой силы. А во-вторых, побеждать в здоровой конкуренции метку Лорда, проставляемую поверх нее. Причем чем «старше», то есть чем раньше поставлена первая метка-змея, тем быстрее она буквально съедает более «молодую», то есть, поставленную позже.

— Это как? — опешил было Снейп.

— Они что, просто дерутся? — весело поинтересовался Блэк.

— Дерутся, а потом победитель получает обед, — предположил Люпин.

— То есть прямо жрет, это не фигура речи?

— Вместе с черепом, ага, — закончил Питер.

Глаза у Северуса слегка расфокусировались. Видимо, таких спецэффектов парень точно не ожидал.

— Короче, Снейп нахимичил так, что теперь сам Реддл не снимет! — хихикнула Кэтрин.

— Я в шоке, — задумчиво произнес Снейп. — То ли нос задрать, то ли уши отрастить.

— И что теперь? Все к Северусу в очередь? Готовься, дружище, всех нас разрисуешь…

— Все это, конечно, интересно, но я не собираюсь этого делать, пока не наберется достаточное количество статистически достоверной информации, а не всего лишь пара опытов на новых реддловских недобровольных последователях.

— Это были добровольцы Тайного отдела и разведки, Сев.

— Это ничего не меняет.

— Ладно, готовимся к экзаменам, сдаем их как следует, а там посмотрим. Может, что-то уже к тому времени станет ясно.

— Старые змеи справляются быстрее, имейте в виду… Процесс же немного болезненный, руку жжет.

Снейп нахмурился.

— Я посоветуюсь с куратором. А вы, кстати, со своими. И еще желательно с семьей, не забывайте, что вы несовершеннолетние. Я если буду что-то делать, то только после официального разрешения.

— А вот это ты молодец… А то еще вякнет кто про нового Темного Лорда.

— Тебя быстро убить или предпочитаешь помучиться? — возмутилась Лили. — Север, не слушай идиота, не обращай внимания.

***

Обработка антименталем родной школы все-таки состоялась. Правда, только после пары совещаний с разведкой и Тайным отделом, в который наша развесистая компания уже начала ходить почти как в Выручайку-склад.

Ребята там на удивление быстро пришлись ко двору. Личных кураторов получили почти все, кроме разве что Сивиллы Блэк — прорицателей такого уровня в магической Британии больше не было. Даже Сириус собрался поработать с боевиками, правда, он больше тяготел к разведке, несмотря на то, что мама Вальбурга шипела похлеще всех змей Слизерина. Ее понемногу успокаивала Сивилла, ну, провидица же, куда деваться-то.

Леди Блэк верила, а что ей оставалось? Зато обе дамы заключили соглашение о том, что, как только у Сивиллы появятся хоть какие-то сомнения, Блэка пеленают, затыкают и держат дома столько, сколько понадобится. Его будущие коллеги, кстати, были предупреждены и ничего против не имели: нечего мальчишек подставлять при реальной опасности. А так, хочется парню, пусть работает. Есть кому прикрыть, а мальчик мало что талантливый, еще и фамильными приемчиками готов поделиться.

Распыление, незаметно для всех проходившее прямо над накрытыми столами, почти закончилось, когда в Большой зал неожиданно явился директор. И, видимо, будучи с дороги голодным, очень хорошо, просто, что называется, от души поел. Да, и попил. А на следующий день начал вести себя довольно странно.

Например, очень удивился, когда к нему «на чаепитие» заявилась компания гриффиндорцев с парой девочек из Когтеврана, немного поговорил с ними, захлопнул дверь и долго сидел за чтением каких-то записок. А потом ходил очень задумчивый и чем-то недовольный, тихо бормоча себе в бороду неслабые ругательства, которые некоторые вовремя прислушавшиеся школьники даже записали.

Больше всех удивилась и даже обиделась Минерва МакГонагалл, когда директор предложил ей заняться плотнее ее факультетом, сняв часть обязанностей по школе.

— Разве я не справляюсь, Альбус?

— Минерва, дорогая… У детей очень сложный период. И в школе, и в обществе. Они должны чувствовать себя в безопасности хотя бы в Хогвартсе, понимаешь?

— Что ты имеешь в виду?

— Одну неприятную тенденцию, которую проще всего назвать, как есть, хоть и не хочется. Вражду факультетов.

— Альбус, это просто конкуренция и обычные детские шалости. Это закаляет, ты же сам говорил…

— Минерва, присмотрись. Я. Тебя. Прошу. И никаких потаканий тем, кто пытается воевать с другими факультетами.

— Альбус! Ты?.. Ты защищаешь слизеринцев?!

— Я защищаю всех детей. Сейчас у меня будет разговор с Горацием.

Когда недоумевающая МакГонагалл покинула его кабинет, Дамблдор тяжело вздохнул и сжал виски пальцами.

«Вот до чего все дошло, — подумал он. — Мог ли я предположить что-то подобное? Верны ли мои догадки про гоблинов? Нет, я чувствую, что верны. Или максимально близки к этому. И как теперь выпутываться?»

В голову не приходило абсолютно ничего. О том, чтобы сорваться с крючка гоблинов после того, как давным-давно заглотил его полностью, можно было даже не мечтать. Но и идти на поводу… Побеждать Пожирателей не стоило — уж слишком этого хотели гоблины. А значит, он просто будет делать вид.

И нет, он не будет никого тащить в свой лагерь. Он соберет, кого не жалко. Воришку Флетчера, например. Предателей крови, которые, хоть и стремятся снять проклятие, но им все равно ничего хорошего не светит. Нет, он не будет их разочаровывать… Гоблины подкинули еще денег, но, увы, в этот раз весьма ограниченно. Узнать бы, почему. Но им же хуже: кто будет согласен воевать за такие, тот и будет в его… а как это назвать? Войско? Слишком громко. Но название надо привлекательное.

А почему бы не Орден? Сразу и награда, еще ничего не сделали, а вроде как в Ордене. Мда. Орден чего? Может быть, Света? Слишком абстрактно. Добра? Слишком громко, особенно для тех, кого он приметил. Кого не особенно и жаль. Кстати, надо будет рассориться со стариной Элфиасом, совершенно не хочется, чтобы старому другу грозила опасность. Эх.

Вот, точно, Орден Феникса! Ведь Феникс в любой момент спасет хозяина: и из неприятностей унесет, и яды обезвредит, а если рана смертельная — вылечит. Решено. Но брать ли Лонгботтомов? Тоже жалко, но нужен же ему хоть кто-то более-менее с головой! Надо будет намекнуть им насчет ребенка, вот родят, тогда можно будет и брать. Все же старый род не прервется. Есть в этом что-то глубоко неправильное, что ощущается буквально на границе сознания, но не дается, не дается. А искать подробности уже некогда.

Никто не видел, как всеми уважаемый профессор чар внимательно наблюдал за своим директором. Никто не знал, что ему приходил вызов за вызовом и в конце концов тот покинул школу почти на оба выходных дня. Никто не заметил, как профессор поздно ночью шел к кабинету директора, как бросал заклинание в горгулью, как устанавливал что-то между ее лап. Но и гоблины никогда не узнали, какие изменения внес в их артефакт бывший послушник.

И тем более никто и никогда не узнал, что по пути на завтрак директор остановился возле горгульи и погладил ту по лапе, бормоча:

— Маразматик… Ну хорошо, лучше живой маразматик, чем мертвый подлец. Впрочем, чем живой подлец — тоже. Особенно если его дергают за веревочки гоблины. Молодчина, Филиус. Я правильно верил в тебя, жаль, что не смогу сказать тебе об этом. И защитить, и подставить, воистину, это мог только ты…

После этого логика поведения директора уже не поддавалась никакому анализу… И вряд ли вообще могла таковой называться.

***

— Мне кажется, антименталь работает как-то странно, — делился впечатлениями Мальсибер. — Вот у нас Гойл, кажется, еще больше начал в сторону гриффов плеваться. А агрессия так и прет, и из него, и из Крэбба.

— А ты не думаешь, что они просто такие, сами по себе? Семьи-то — бывших боевиков. Что, если им еще дома ставили какие-то ограничители агрессии?

— Тогда мы лопухнулись… — вздохнула Эванс.

— Зато сейчас понятно, что каждый собой представляет, — порадовался Блэк.

— Какое большое поле для изучения!

— Снейп, опять ты язвишь! Сколько можно?

— А что он такого сказал? — решил защитить друга Пит. — За что боролись, на то и напоролись.

— И что теперь? Записывать результаты?

— Естественно. Отличная мысль, кстати. Тем более, экзамены начнутся со следующей недели, потом все попадут домой, а там уж разберутся как-нибудь.

— Сколько можно писать, у меня уже рука…

— А у меня пальцы!

— Тьфу на вас. Зачарованные перья вам на что?

— Тролль, я так и не купила.

— Так закажи. Или давайте вместе, кому еще нужно?

Уже к концу недели на самых ярких учеников Хогвартса и на самых незаметных было собрано неплохое досье. Ребята даже не предполагали, что этим же занималось энное количество сотрудников министерства, аврората и всех остальных государственных структур, начиная от Визенгамота и заканчивая редакцией газеты «Пророк».

— Кто-то понял, на директора подействовало или как?

— Похоже, он сильно сдал. Видимо, и таких, как он, старость не обходит.

— Думаешь, это чисто старческое?

— Не возьмусь судить, но уж очень похоже на классический маразм… Вот, смотри.

Зашелестели страницы маггловской книжки. Головы склонились над ними, тихий голос прочитал отрывок…

— Трудно бедняге, — вздохнул Люпин.

— Ты его уже жалеешь? — удивился Эйвери.

— Как тебе сказать… Старик же.

— А вы его глаза, когда он внимательно смотрит, видели? — поинтересовался Пит.

— Мерлин меня упаси в них смотреть!

— Нет, если на другого кого-то смотрит, не на тебя. Не замечал? Взгляд совершенно молодой и острый.

— Думаете, прикидывается?

— Главное, зачем?

— Главное, больше никого никуда не вербует, вот.

— Это да, это самое существенное.

— Будем считать, что испытания прошли относительно удовлетворительно, — резюмировала Лили. — Северус, когда уже с меткой будем работать, я не люблю, когда долго жжет! Я даже горчичники плохо переношу.

— Да хоть сегодня.

— Да? Отлично, я готова.

— Разрешения от родителей, личные подписи, разрешение куратора?

— Все есть, — Лили протянула своему парню конверт и, пока тот внимательно читал, начала закатывать рукав.

Снейп все еще медлил.

— Лилс, а зачем тебе вообще это делать? Неужели ты думаешь, тебя пригласят в Пожиратели?

— Нет, конечно. Но ведь я как магглорожденная — в группе риска, так? Представь, являются такие ко мне домой, например, а я им метку предъявляю. Атакуют?

— Думаю, что нет… Мда. А ведь правда, может и защитить.

— А я о чем. Все, хватит отговариваться, давай работай. Ребята, кто после меня?

— Вы учтите, меня на троих за раз хватит максимум.

— А мы к твоим приятелям в Тайный смотаемся. Анима, отнесешь?

42. Веселенькие каникулы или Бей врага его оружием

— Мальчишка, что ты о себе возомнил? — от шипения леди Блэк волосы вставали дыбом и постепенно начинали леденеть руки. Северус не мог вымолвить ни слова. Крепко спеленутый Сириус лежал скромным безмолвным тючком на ближайшей банкетке.

— Ты хочешь поставить метку Пожирателей на моего сына, да еще чтобы я дала на это согласие, это даже не просто наглость, это… — Вальбурга неожиданно замялась, подбирая слова, которые ее почему-то покинули, видимо, от возмущения.

Тут Снейпа наконец прорвало.

— Я? Хочу? Да ничего подобного!

— То есть… — угрожающе протянула леди Блэк, — что ты хочешь этим сказать?

— Они достали уже! Всем поставь, видите ли, защиту все хотят, а с родителями сами не желают разбираться!

А потом вдруг вытаращил глаза.

— Погодите… А как же Сивилла?! Она же… — Он начал перерывать какие-то бумаги в своей школьной сумке, пока не достал смятый конверт.

— Леди Блэк, простите, конечно, это ваша подпись?..

— СИВИЛЛА!!! — стены малой гостиной знаменитого в узких кругах дома на Гриммо пошли трещинами, Снейп присел, как бы случайно оказавшись под прикрытием стола, даже спеленутый Сириус пришел в себя и попытался закатиться… куда-нибудь. Как ни странно, но ему удалось. Что там, он даже едва не покраснел, встретившись глазами с Северусом…

— Ну, ты… ты… чтоб я еще раз… с тобой…

Сириус тихо заскулил и замолотил хвостом о пол. Кажется, он понял, что такое «стыдно».

Наверху бушевала Вальбурга и вылезать из-под надежного (заколдованного самим хозяином дома) стола парни не собирались.

— Кстати, обернись тоже на всякий случай, уворачиваться удобней будет, если что, — шепнул, оборотившись, наследник Блэк и через несколько секунд, скуля, рванул, поджав хвост, за диван. Летучая мышь, часто дыша, прилепилась к перекладине под столешницей. Паркет подозрительно треснул.

— Что случилось, мамочка? — Сивилла Блэк, бывшая Трелони, заскочила в комнату, как в бассейн с ледяной водой.

Громадный черный волкодав метнулся, загораживая ее собой, но было поздно: заклинание подействовало на обоих. Он заскулил от боли принудительной трансфигурации и упал на пол, поджав лапы, на которых начали вытягиваться пальцы, словно на руках, и прикрыл глаза, а в это время другая зверюшка метнулась прямо на руки к леди Блэк и медленно провела крошечной ладошкой по ее разгневанному лицу.

В другой момент Северус посмеялся бы, глядя на неуклюжего павиана, пытающегося встать на шевелящемся паркете, но не в этот раз.

Неистовая Вэл судорожно выдохнула, увидев слезы и гримаску боли на маленьком сморщенном коричневом личике. Обезьянка-капуцин на ее руках имела необыкновенно живую мимику и цепкие пальчики, которые крепко, но ласково обхватили запястье хозяйки, а пальчики другой лапки или, все же, скорее руки, стали аккуратно перебирать волосы у виска.

— Финитэ, — вздохнула леди Блэк, перекладывая Мобиликорпусом на диванчик любимую невестку, а затем отменяя заклинание и на сыне. — Девочка моя, как ты? Как ты могла?..

— Это не метка Пожирателей, это метка-пожиратель! — воскликнула Сивилла, по-прежнему держа свекровь за руку. Чему-чему, а этому она быстро научилась у свекра.

— Рассказывай, — устало кивнула ей Вальбурга. — А вы двое, чтоб сидели как люди и не дергались! — повелительным жестом показала она на диван, и Сириуса с Северусом туда словно ветром вынесло.

Сивилла начала объяснение слабым, дрожащим голоском. Снейп бы точно поверил, если б она не подмигнула ему, немного отвернув голову в их сторону.

«И это я считал, что у меня было трудное детство? — подумал Северус. — Да уж, я был наивен, как…»

Додумывать было некогда — его тоже призвали к ответу. После чего леди встала, выпрямилась и прошла прямиком к камину.

— Тайный отдел!..

***

В Отделе Тайн работа, как всегда, кипела. Только вот уже третий месяц, как значительная часть ее велась в присутствии, а то и активном участии представителей разведки. «Тайнюки» быстро стали смотреть на новых коллег с уважением — новые идеи, нестандартные подходы…

«Все же это было неплохой мыслью, давно пора было организовать приток свежих мозгов, — решил начальник Отдела. — И даже аристократы способны на кое-что интересненькое».

— Знаете, любой человек довольно трепетно относится к собственному дому… — задумчиво проговорил лорд Нотт. — И аристократы не исключение, скорей наоборот.

— Вам не жаль собственного манора? — удивился мистер Грин.

— Невероятно жаль, но если будет истреблен мой род, то и его не останется. Так что это адекватная плата.

— И вы знаете пароли на все поместья?

— Конечно, мы можем аппарировать по метке, но иногда возникает необходимость общения друг с другом помимо собраний Ближнего круга, — невесело усмехнулся лорд.

— Но ведь это…

— Откат за передачу паролей я не переживу. Но мой сын… его это не коснется.

Мистер Грин в задумчивости побарабанил пальцами по столу.

— Не стоит меня жалеть. Я… сделал немало для Темного Лорда.

— Ваша семья не заслуживает потери кормильца, особенно ваша супруга и будущий ребенок, я думаю, — мистер Грин увидел, что лицо его собеседника исказилось, как от боли. — Если вы готовы настолько, чтоб отдать собственную жизнь, у нас есть одна идея. Вы же не откажетесь пожертвовать своим временем взамен на смягчение приговора?

— Но… как?!

— Просто прогуляетесь по вашим друзьям. Сами. Но с небольшой компанией. Начнем с «темного сопротивления», вы не против?

— Я только за. Да и они согласятся, я уверен, когда я поговорю, мне даже откат, скорей всего, не будет грозить.

— Нет, — подала голос еще одна участница разговора, до этого ведущая себя так, словно ее тут нет, — начинать надо со спонсоров.

Лорд Нотт обернулся к собеседнице и едва удержал лицо, увидев перед собой совсем юную тоненькую девочку. «Так вот она какая, супруга наследника Блэк», — пронеслось в уме.

— Все, кроме Лестрейнджей, в сопротивлении, — ответил он.

— Вот с них и надо начинать.

— У меня нет их пароля. И… — Нотт замялся: тайну пребывания Волдеморта выдать он физически не мог, но сделать многозначительную паузу — запросто.

— Хорошо, — понятливо кивнули ему оба собеседника.

После некоторого непродолжительного молчания молодая миссис Блэк спросила:

— Вы можете вызвать своего домовика в Лестрейндж-манор?

— Конечно. Он довольно часто забирает меня оттуда. После некоторых… хм, собраний многие не могут аппарировать самостоятельно.

— Даже Ближний круг?

— Особенно Ближний.

— Благодарю вас, это очень существенная деталь, — снова взял разговор в свои руки мистер Грин. — План в первом приближении таков…

* * *

В Лестрейндж-маноре совершенно бесшумно и без каких-либо эффектов… осыпались лестницы и несколько внутренних стен. А через минуту с тихим звоном лопнули стекла на окнах. Всех. И никто, даже Великий Темный Лорд, как его здесь величали, не смог найти ни следа злоумышленника.

А потому он просто решил отбыть в другое место. Но когда он оказался в Малфой-маноре, то непроизвольно зажмурился и бросил Фините, убирая, как он считал, иллюзию. Центральная часть, краса и гордость Малфоев, выглядела, как… обычный средневековый замок, который, правда, пару сотен лет не ремонтировали и вообще никак не поддерживали, даже не жили.

Подойдя немного ближе, он услышал горестные вопли молодого Малфоя, мечущегося среди зеленых ото мха и оплетающего их повсеместно плюща стен, и понял, что на этот раз вряд ли стоит требовать с аристократа очередной взнос на нужды организации… Скорей уж блондинчика удар хватит.

— Мой Лорд! — увидев его, радостно завопил Малфой, но ответили ему только знаменитые павлины, почти повторившие вопль хозяина, по крайней мере, четко попавшие в тональность.

На слегка покореженной дорожке в месте, где стоял Его Темнейшество, медленно оседала пыль…

***

— А где Белла? — хмуро спросил Лорд, вкушая наконец довольно скромный ужин. Домовики, двигающиеся, словно в замедленной съемке, почти все были заняты остеклением замка, чтобы по нему хотя бы не гулял летний, но к вечеру ставший весьма прохладным ветер. Хозяева, не в состоянии достучаться до оглушенных существ, бросили свои попытки довольно быстро. Работа у домовиков, кстати, тоже отчего-то совсем не спорилась.

— В Мунго, — повинился Рудольфус и тут же развел руками, — а что делать-то, она сперва едва всех домовиков на куски не покрошила, потом на нас кидаться начала.

— А потом на стенки, — закончил Рабастан. — А нам еще имение в порядок приводить.

— Лорд Лестрейндж?

— В постели. Инфаркт. Наш колдомедик…

Темный Лорд жестом прервал его слова и поморщился. Он, конечно, быстро распознал неплохую дозу Успокоительного в собственном кубке, но отказываться не стал: на данный момент это было именно то, что надо. Без Беллы стало как-то легче, просторнее, что ли… и глаза не застилал красный туман, после чего хотелось убить всех и вся с особой жестокостью.

— Ладно, — он кивнул на свой кубок братьям Лестрейнджам, — давайте еще вашего, — он усмехнулся краем рта, — коктейля.

Братья оторопели и застыли, как вкопанные.

— Наливай, я сказал! — рявкнул Лорд.

Белый, как простыня, Руди наполнил кубок.

— Мой господин…

Том махнул рукой. Смотреть на трясущихся перед ним боевиков было противно. Как это произошло? Кто это с ними сделал? На границе сознания всплыло: он. Он сам.

Темный Лорд грязно, по-маггловски выругался, опрокинул в себя вино с зельем и исчез в неизвестном направлении.

***

Над дымящимися развалинами собственного коттеджа стояли мистер и миссис Кэрроу, прижимая к себе детей. Чумазые подростки обескураженно молчали: единственный домовик небогатой семьи едва успел вынести хозяев, чтобы те не были погребены заживо под обвалившейся крышей.

— Допрыгался? — зашипела миссис Кэрроу на супруга. — Думал, это только вам можно рушить чужие дома? Вот и получили… достойный ответ за ваши художества. Спасибо хоть, что живы остались. И где мы теперь должны жить?

Супруг молча сжимал кулаки, никак не реагируя на нее, и женщина продолжила.

— Ты как хочешь, а я ухожу к родителям! Пока ты не порвешь окончательно и бесповоротно со своей компанией и не приготовишь нам достойного места для жизни, на глаза мне можешь не появляться. Дети…

Она взяла в руки грязные ребячьи ладошки и аппарировала.

«Сначала место для жизни, — подумал мистер Кэрроу. — А порвать с… скорей, меня самого порвут. Да-да, на мелкие кусочки. Что ж, пусть поживут без меня, там видно будет. Если, конечно, выживу».

***

— Мистер Кэрроу, гоблины вынуждены заморозить ваш счет… Видите ли, — продолжал поверенный, не без злорадства наблюдая эволюцию выражений лица своего клиента, — средств на нем сейчас хватит только для оплаты сейфа его уровня на ближайшее десятилетие. Прикажете сменить уровень? Тогда мы сможем выдать примерно сотню галлеонов, в зависимости от вашего выбора, конечно.

— В каком случае я смогу получить сто галлеонов?

— Если уровень вашего сейфа будет переведен на начальный.

— Это которые вы открываете для магглорожденных?! — едва не сорвался на крик клиент.

— Вы осведомлены совершенно верно.

— Я подумаю.

Он аппарировал в Лестрейндж-манор и тут же уперся взглядом в ряд выбитых окон на первом этаже. На втором, он заметил, часть сохранилась. Два… или три? Мужчина невесело усмехнулся: просить о чем-то Лестрейнджей? Сейчас? Идти к Лорду? Нет, он не идиот. Он пройдется для начала по коллегам. Кто-то получил такой же ответ, как и он, интересно?

***

— Что вы еще посоветуете сделать? — Юджина Дженкинс, действующий министр магии, была предельно собрана.

— Рекомендую связаться с Гринготтсом и арестовать вот эти счета, — ей протянули не очень длинный список.

— Как вы это себе представляете? Гоблины не вмешиваются в дела волшебников, и министерство им не указ.

— Гоблины вмешиваются. И именно в вашей власти призвать их к ответу. Если они не выполнят ваши требования, то получат откат, и будут заморожены уже абсолютно все счета. Большой вопрос, останутся ли сами гоблины. Впрочем, пару десятков мы гарантируем — тех, кто соблюдал все договоренности, затронуть не должно.

— Не должно или вы об этом позаботились? Уточните, — госпоже министру была совершенно не с руки полная остановка движения денежных средств.

— И то, и другое.

— Ваши гарантии?

— Вот. А вот документы по вмешательству: колдофото и содержание разговоров, — ей протянули два пакета, один довольно объемный.

— Благодарю вас за прекрасную работу, — через некоторое время произнесла министр, перебирая снимки. — Мы идем сейчас же.

— И мы вас благодарим, миледи, — почтительно склонился к руке мадам Дженкинс мистер Грин.

***

На следующее утро в Гринготтсе сменился весь состав, а несчастный Мастер едва успевал всюду: все-таки его ученики не были достаточно хорошо обучены именно банковскому делу. Их спасло только то, что денежные операции у гоблинов в крови… И это не было преувеличением.

Откат был страшен, но почти мгновенен: сотни гоблинов просто исчезли, словно их и не было, и только немногие очевидцы той жуткой ночи из числа тех самых уцелевших учеников видели, как это произошло, но никогда и никому, кроме своих подросших детей не рассказывали.

— Вы живы! — Петр сграбастал своего первого в жизни помощника в охапку, несмотря на его сопротивление.

— Отпустите… отпустите меня сейчас же, — едва не задохнулся гоблин, и был бережно посажен в собственное кресло, где долго переводил дух, и не только. Старый Жмундр никак не мог прийти в себя.

— Простите, поверенный, сэр… — молодой волшебник стоял, смущенный и виновато смотрел на него. Виновато? После того, как обнимал «волшебное существо», как равного? Как… своего? Жмундр не находил слов. Вот никаких. Зато их прекрасно находил этот чокнутый мальчишка.

— Я так рад, что вы живы, вы просто не представляете… — сиял улыбкой Петтигрю, словно его осчастливили десятком таких счетов, как у Малфоя.

«Псих, — подумал Жмундр и наконец отмер. — Хотя какой он псих… таких надо холить и лелеять, но ни в коем случае не лечить».

— Кажется, все-таки немного представляю, — потер он ребра и неожиданно улыбнулся.

Бывший толстенький смущенный, но необычайно умненький мальчик изрядно подрос и выглядел уже крепким молодым человеком, явно стоящим на своих ногах, во всех смыслах. «А ведь это просто была моя смена, когда он пришел, еще совсем сопляком, — подумал гоблин. — Сколько же может зависеть от простых случайностей! Или непростых?»

А Петр наконец рассмотрел белоснежный камзол.

— Вы… в белом? Я никогда не видел на гоблинах такой одежды, простите.

— Мы все сейчас носим траур по своему народу.

— Вы восстановите его!

— Мы — три десятка? — горько-иронично спросил Жмундр.

Петр сглотнул и замер.

— Неужели и дети? — наконец смог выдавить он.

— Детей у нас с каждым годом становилось все меньше. Сейчас их ровно дюжина. Все, кто не был замешан в нарушении клятвы, живы. Остальные… они получили по своим заслугам. Но это все равно…

— Тяжело, — выдохнул Пит.

"Неужели он действительно понимает?" — Жмундр впился в лицо парня взглядом, и понял: да. Да, как бы это ни было невероятно.

— Давайте о деле. Что вы хотели сегодня?

— Положить на счет… — Пит достал небольшую, но явно тяжелую сумку.

— Вы нашли клад?

— Ну, можно так сказать… Кстати, скоро придут еще двое.

— Это радует.

— И будет много движений средств в связи с, хм, генеральными ремонтами.

Поверенный снова улыбнулся.

— Это усилит нас и нашу магию. Не боитесь?

— Я не хочу, чтобы вы исчезли. Не могу представить без вас Гринготтс.

— Вам и не придется. При вашей жизни этого не произойдет, мы живем намного дольше магов. Пара веков у нас еще есть.

* * *

Крошечная комнатка в садовом домике Мальсиберов явно не была пределом мечтаний Темного Лорда и даже удобным местом работы не была. Здесь можно было только отдыхать - почти все пространство занимала большая и очень удобная кровать. Вот только совсем не до нее было.

Он двинул бы сейчас свою уже немаленькую армию, но… а на кого, собственно? Куда ее двигать-то? Неприятель был словно воздух — повсюду и нигде. Соратники были озабочены собственной защитой и защитой своих домов. Да уж, лордам и леди представить себя в роли бездомных — это было слишком. Деньги утекали на срочные ремонты, строительные артели росли, как грибы после дождя, но зарабатывать достаточно много, чтобы с кем-то "делиться", не получалось ни у кого.

Наконец, когда Волдеморт собрался было вести своих Пожирателей на министерство, он понял: аристократы для него потеряны. А наемники, стоило один раз задержать деньги, начали утекать, как песок сквозь пальцы. И даже арест министерством ряда счетов (как только гоблины пошли на это — недоумевал Том), не смог собрать их хозяев для мести, даже его Метка…

Что-то с ней было не так. Точно. Лорд несколько раз подробнейшим образом рассмотрел метки Лестрейнджей и Мальсибера-старшего, но изменений не заметил. Нужно было новое испытание.

— Почту за честь, мой лорд, — рявкнул младший Мальсибер, закатывая рукав.

Через несколько минут мальчишка с интересом смотрел на свое предплечье, что-то тихо бормоча.

— Круцио, — ласково добавил лорд, распознавший Замораживающее заклятье, и мальчишка упал, собравшись в комок, на дощатый пол. Хозяин дома скрипнул зубами и через секунду корчился вместе с сыном.

— Не желаете ли, леди? — обратился он к женщине, стоявшей позади, но увидел лишь летящую в лицо — заколку, кажется?

Он легко отбил ее, но в это время не сдержал крик, почувствовав дико болезненный укус в ягодицу, попробовал развернуться, но тут его достала вторая заколка, и Темный Лорд упал рядом со своими жертвами. Уплывающее сознание успело зафиксировать только огромного шикарного мохнатого кота, усевшегося прямо ему на грудь и придавившего лапой так, что он не мог вдохнуть достаточно, чтобы произнести хоть слово. «Вот это фамильяр», — пронеслась последняя мысль. А потом все исчезло.

Примечание к части

Автор надеется, что глава предпоследняя... Остался последний рывок! Боже/Мерлин/Фикбук/и все пантеоны/ дайте мне силы на завершение, чтоб оно вышло достойным...

43. О заколках, кладах и метках

Примечание к части

Внимание! Нехронологическое повествование - две части с начала главы.
Остальная информация о будущем героев будет в эпилоге. Постараюсь не задерживать его.

За два дня до последнего события…

Когда Темный Лорд, изволивший все-таки поселиться в садовом домике Мальсиберов, отбыл по делам, между отцом и сыном состоялся слегка напряженный диалог.

— Он у нас живет, понимаешь?! И что будет, когда Лорд увидит «свою» метку там, где ее не ставил?

— Не увидит. Вот, смотри… — Мальсибер-младший что-то тихо шепнул собственной левой руке, и его отец с изумлением увидел, как знакомый рисунок исчезает, растворяется, уступая место совершенно чистой коже.

— Сколько ты можешь так удержать? — скептически спросил он.

— Да сколько угодно. Метка ушла на самый нижний слой, в эту, как ее… гиподерму, кажется. На Фините и другие заклинания она не реагирует, не беспокойся.

— Потрясающе, — пробормотал себе под нос глава семьи и вдруг, по-мальчишечьи сверкнув глазами, попросил: — Дашь посмотреть, как они будут взаимодействовать?

— А ты пойдешь со мной в Тайный отдел? — ответил вопросом на вопрос сын.

— Пойду, — вздохнул отец.

— Все будет хорошо, вот увидишь!

— Мне бы твой оптимизм… Ты бы лучше помог уговорить мать отправиться к ее родителям.

— Можете не мечтать, — отрезала леди Мальсибер, появляясь на пороге, — чтобы я оставила двоих таких олухов, — она неожиданно всхлипнула.

— Мама…

— Дорогая…

Муж и сын были сейчас так похожи друг на друга, и ладно бы фамильным носом и подбородком, но выражение лица! Она собралась и сжала губы, неосознанно скрещивая руки на животе.

— И даже не пытайтесь меня уговаривать, ясно?

Дружный разочарованный вздох был ей ответом.

Ну уж нет. У нее есть двое самых родных в мире людей и, пока она жива, она будет с ними. И сделает все от нее зависящее, чтобы они жили дальше. Она поправила фамильные, передававшиеся в ее роду от матери к дочери заколки. Хоть секрет их изготовления был давно утрачен, женщины ее рода всегда носили их в опасное время. Такое, как сейчас. И недаром в детстве у нее любимой игрой было метание дротиков… как и у всех дочерей ее рода.

***

— Добби плохо-о-о-ой!!!

Домовик в золотистой и богатой, но ужасно расхристанной ливрее со всей дури влепился головой в каменный пол и застонал. Вот он привстал, перевел глаза на ребро шестигранной ножки стола, размахнулся, но был перехвачен твердой хозяйской рукой.

— Пре-кра-ти, — устало, но четко, по слогам произнес Люциус, глядя в лицо домовику.

Тот тихо всхлипнул, дернул лапкой и притих.

— Рассказывай все, что знаешь.

— Добби не знает, как строили этот замок… Добби пло… — домовик посмотрел на лицо хозяина и прикусил язык. А потом начал уже нормально. — Добби родился на три века позже. Но все записи должны быть в библиотеке благородного хозяина, в самой старой части, Добби может показать!

Он слабо дернулся, но за шиворот его держали крепко.

— Ты правда можешь перенести меня в самый старый раздел библиотеки?

— Да! Да, Добби с радостью…

Через несколько секунд Люциус сидел в кресле, выковыривая из спутанных волос попавшие в них ветки и листья — продираться через заросли, пусть даже способом домовиков, оказалось еще тем удовольствием.

Выковыривалось плохо, доверять свою драгоценную шевелюру Добби он бы и под страхом смерти не стал, фигурально выражаясь, конечно же, но… Руки уже сами тянулись к заветным полкам. Подумать только, он тут вообще еще ни разу не был!

Записей было много.

— Добби, выбери самое важное о постройке замка. Фундамент не надо, только стены и перепланировки, я помню, что их было несколько.

Через полчаса Люциус едва не проклял сам себя: его макушка скрылась за горой свитков, бОльшая часть которых была столь ветхой, что касаться было страшно. Однако, он быстро сообразил, что раз эльф их как-то перенес, то что-то он может.

— А теперь сделай так, чтобы ни один из них не рассыпался и не треснул при разворачивании.

По помещению прошла легкая волна, запахло свежестью и Люциус непроизвольно вытаращил глаза. Домовик силен настолько?!

— Готово, хозяин! — глазенки эльфа довольно сверкнули. — Что еще Добби сделать для хозяина?

— Начни уборку всей зелени в библиотеке. Только смотри, делай все не торопясь и тщательно, здесь становится слишком влажно, а рукописи этого не любят. Потом закрепишь все пергаменты и книги, чтобы не разрушались. И впредь будешь следить… пожалуй, за всеми книгами и свитками рода Малфой.

— Хозяин дает Добби вечную работу?! Хозяин так добр! Добби счастлив! Добби будет самым-самым лучшим хранителем библиотеки! Навсегда! Добби будет всегда!

«Вот тебе раз, — подумал Люциус. — Похоже, продление срока службы становится продлением жизни этих существ?»

— Еще бы ты читать умел…

— Добби… — чуть замялся домовик, — хозяин, сэр, Добби умеет читать, иначе он никогда бы не нашел то, что просил хозяин! Добби не умеет писать…

«Вот тебе два-с…»

— Научись.

— Хозяин позволяет? Спасибо, спасибо!

— Но сначала прибери тут все.

Домовик вымел ушами пол и отправился в дальний угол, самый зеленый из всех.

«Какого Мордреда я так себя веду?» — удивился сам себе Люциус, но вскоре забыл об этом, наткнувшись на одну весьма занимательную схему.

— Добби, быстро перенеси меня к стене четвертой гостевой спальни!

Шелест, треск ломающихся веток, новая пробоина в зелени в форме силуэта Малфоя, и они на месте. Люциус осмотрелся и, сверившись с пергаментом, выбрал место на стене примерно на высоте полуметра и аккуратно постучал. Звук оказался неожиданно гулким. Молодой человек улыбнулся, метнулся к столу и схватил первый попавшийся острый предмет. Это оказался нож для разрезания писем, стилизованный под изящный кинжал, но для того, чтобы расцарапать палец, его было более чем достаточно.

Под понимающим и слегка завистливым взглядом Добби он аккуратно вытер кровь с лезвия, испепелил платок, а потом прижал окровавленный палец к одному из камней, а потом к двум другим.

По стене словно прошла волна, и часть ее сдвинулась, открывая небольшой, достаточный лишь для того, чтобы прошел один человек, проход. Люциус немного помедлил, еще раз посмотрев на пергамент, засветил Люмос на кончике палочки и скрылся в проеме.

***

В Отделе Тайн был аншлаг. Собственно, после такого его можно уже было и не называть «тайным» — кто сегодня здесь только ни толпился. И, главное, все вроде бы по делу.

Лорд Мальсибер, чей сын сидел в центре комнаты и являлся тем, кем интересуются абсолютно все, поддерживал лорда Нотта. Того еще покачивало от слабости и, несмотря на квалифицированную и своевременную колдомедицинскую помощь, изрядно мутило после многочисленных аппараций, пусть часть из них проделывали эльфы, но он ни за что не желал оставаться в стороне от удивительного зрелища.

Он успел успокоить Мальсибера тем, что эльфы могут спокойно «откатить назад» причиненную ими разруху, поскольку использовали по договоренности исключительно заклинания «старения», очень редко действительно разрушая здания. И теперь лорды держались вместе: все-таки Пожирателям, хоть и доказавшим на деле свою лояльность, в присутствии здешних руководителей было довольно неуютно. Это вам не Визенгамот, где на заседаниях половина старых пней попросту спит…

— Все, все отошли! — рявкнул наконец мистер Грин, устанавливая цилиндрический щит вокруг очередного подопечного. — Задавите парня, ну вы что, все увидят в думосборе, ты ведь согласен, а, Джейкоб?

— Конечно, согласен, — вздохнул парень, совсем недавно ощутивший себя звездой и почти моментально осознавший, что хорошего в этом на самом деле мало.

— Все, остаются только родственники, Снейп, мистер Петтигрю, мистер Люпин, о, леди Блэк, лорд Блэк… Прошу…

Он выругался себе под нос, потому что, несмотря на то, что из комнаты вышло довольно много народу, создалось впечатление, что людей не убыло.

— О, глянь, как она ее!

После этого возгласа всем по большому счету стало уже все равно…

После короткого заклинания над меткой Реддла прямо под ней на руке юноши проявилась другая. Сначала возник череп, чуть меньше, чем новый, но змея, выползшая из него, была куда крупнее.

Джейкоб Мальсибер охнул, прикусил губу и тут же получил обезболивающее, но все-таки застонал от боли. Держать руку ровно ему помогали, пока зелье не начало действовать.

Схватка двух рептилий продолжалась недолго, и вот уже более крупная змея, предварительно тяпнув свою товарку за загривок, после чего та сразу обмякла, начала медленно и печально натягиваться на нее.

— Какая дрянь, — бросил Снейп.

— Неприятное зрелище… Джейк, что ты чувствуешь?

— Руку ломит, а так… да, смотреть довольно противно, — парень отвернулся и стал наблюдать за остальными. — А вам что, так нравится?

— Нет, я веду хронометраж, — поморщился один из «тайнюков». — Твоя пока бьет рекорд скорости.

— Пусть побьет его поскорей.

— Прости, не могу ей это сказать, я не змееуст.

— А есть змееусты?

— Не отвлекайтесь.

— О, она за череп принялась!

— Буэ-э…

— Ой, у нашего песика нервы не выдержали, — издевательски протянул Снейп.

— Р-р-р!

— Вот так-то лучше, Блэк.

— Тьфу на тебя… Спасибо. Ну это ж надо, какая гадость! — передернулся Сириус и, брезгливо морщась, отошел в сторону. — Любуйтесь без меня, я, кажется, уже все видел.

— Видишь ли, просто у змей челюсти не соединены суставом, а потому…

— Избавь меня от подробностей…

«Какие работники, это все еще просто дети», — подумал мистер Грин и был абсолютно прав. Разве что кроме него точно то же самое и теми же словами подумал один из пятикурсников. Или уже шести? Пятый-то они, слава Мерлину, закончили. Интересно, что теперь будет в школе на следующий год? Неужели спокойная учеба? Петр чувствовал себя немного странно, может быть, потому, что напряжение, копившееся в нем с того самого момента, когда он выяснил, кто он в этой истории, начало его понемногу отпускать.

Увы, очень скоро он понял, что расслабился зря: один из «тайнюков», кажется, мистер Джонс, начал подробно рассказывать, что же может новая версия метки. По его словам выходило, что она является практически полной защитой ото всех видов рунных воздействий: «съедает» все, что наносят не только на кожу, но и на одежду.

Если ее носитель прикоснется рукой, желая ликвидировать какую-то активную цепочку на любом предмете, то та тоже перестает работать. А потому вот сей же час все присутствующие выберут, стереть им часть памяти или дать Непреложный обет, потому как данная информация разглашению, конечно же, не подлежит.

К ошеломленному парню поначалу выстроились в очередь едва ли не все присутствующие — такую защиту хотелось всем. Снейп едва открестился.

— Сам в шоке, — ответил Северус Питу на вопрос, плескавшийся в глазах приятеля, когда все наблюдатели прошли «на процедуру» в соседний кабинет.

— Что же, неужели вам не хотелось попробовать собственные силы? Сколько должников бы у вас стало, — произнес солидный пожилой мужчина с серебристым значком Тайного отдела на лацкане.

— Вы офигели? — Северус до того изумился, что не заметил, как нагрубил. — Пусть специалисты ставят! Я пас. Тем более, что до сих пор не до конца понимаю процесс. А вдруг что не так пойдет?

— Вы правы, юноша, это слишком большая ответственность, — кивнул ему начальник Тайного отдела. — А то, что не понимаете, это тем более хорошо для вас. Видите ли, министерство еще несколько дней назад издало закон, который вы, конечно, по незнанию, преступили…

— По незнанию?! Скорей с наущения! — возмутился Пит, глядя на совершенно огорошенного товарища. У Снейпа определенно не было слов, так что вступиться было необходимо. — Вашего отдела, между прочим, если не вас лично.

— Готовы доказать?

— Готов.

— И я тоже, — присоединился Люпин, уже вернувшийся после дачи обета.

— И еще полтора десятка наших. Что, будете всем память стирать? — прищурился Пит. — Да здравствует Визенгамот, самый гуманный суд в мире!

Хохот мистера Грина, ранее молча наблюдавшего за этим безобразием, заставил его нахмуриться.

— Последняя проверка, клянусь, — поднял руки тот и тут же обратился к своему начальнику. — Видите, они идеально прошли все тесты! Мистер Петтигрю может быть принят на работу хоть сейчас. Впрочем, как и мистер Снейп.

Снейп недовольно хмыкнул в ответ и вопросительно посмотрел на Пита.

— Что, и ЖАБА не нужны? — удивился Петр, предварительно бросив вопросительный взгляд на приятеля.

— Вам нужны недоучки?

— Ни в коем случае. Просто наш отдел может рекомендовать вас мастерам по тем направлениям, которые вас сейчас интересуют, как на территории магической Британии, так и на континенте.

— Даже в России? — поинтересовался Пит. На родине побывать ему давно хотелось.

— Эм-м. Скорей я имел в виду Европу.

— Ладно, это тоже неплохо.

— Вы согласны?

— Сначала договор.

— А что насчет метки?

— Вот, мистер Снейп, прочитайте и отметьте, если с чем-то не согласны, — протянул ему какой-то министерский бланк мистер Грин. — Мистер Петтигрю, вы можете помочь своему товарищу.

— Я бы предпочел, чтобы в этом участвовали наши родители, как совершеннолетние.

— Законно. Пригласить их сейчас?

— Я сам, — Пит застрочил в протеевом блокноте, точно такой же достал и Северус.

Чета Фосеттов и Эйлин Снейп пришли вместе: Эйлин иногда все еще нуждалась в восстановлении и подпитке от «земли Фосеттов», хотя о том, что она «вторая и вечная невеста» хозяина, кроме членов их семей, никто не знал. Вскоре все дела с бумагами были улажены, к общему удовлетворению.

Отныне «метка-пожиратель рун» ставилась только сотрудникам ОТ и разведки, и то далеко не всем. Снейп, получивший «внутренний патент» на изобретение, то есть действующий внутри Тайного отдела, облегченно вздохнул. На то, чтобы оформить договор на обучение и работу в Тайном отделе, юноши взяли время для раздумий, хотя Снейп был уже готов согласиться, Питер его немного притормозил.

— Радуетесь? — спросил их мистер Грин, когда они выходили из кабинета.

— Конечно, особенно тому, что обошлось без Обливиэйта, — поморщился Питер.

— Портить такие мозги? — улыбнулся куратор. — Ни за что. Мы вообще стараемся обходиться без таких вмешательств. Просто с такой альтернативой люди гораздо проще соглашаются на обет или клятву.

— Это вселяет надежду.

— Вы тоже вселяете в меня определенную надежду, даже не одну, мистер Снейп.

— А вот это уже напрягает.

— Клянусь, ничего, что могло бы пойти вразрез с вашими интересами…

— Клянетесь? — изумился Снейп, глядя, как руку начальника Тайного отдела охватил тонкий серебристый ободок. — А если они изменятся?

— Поменяете профиль, в чем проблема? А что, уже есть мысли? Поделитесь?

Северус задумался. В конце концов… Издеваются тут над ними своими проверками, а значит, наглеть так наглеть. Но аккуратно.

— Разве что… — не совсем уверенно произнес он, — Фламель?

Мистер Грин аж крякнул.

— Да вы не оставляете нам легких путей, юноша… Могу обещать только то, что сделаю все от меня зависящее. Поверьте, это немало.

Снейп сглотнул. Неужели он ценен настолько, что вот этот человек, от которого зависит столь многое, пойдет на то, чтобы ради него отыскать великого алхимика?

— Я действительно обещаю, — совершенно серьезно объявил тот. — Я знаю, что вы просите практически о невозможном, но разве вы сами не совершили практически невозможное? Я признаю, что это справедливо. И, — улыбнулся он, — неужели вы думаете, что мне самому это не будет интересно?

— Свидетельствую, — тихо и слаженно произнесли Фосетты.

— Свидетельствую, — слабым голосом произнесла Эйлин и оперлась на стену рукой. Мистер Грин подошел к ней, взял под руку и о чем-то тихо заговорил, вызвав у женщины неуверенную улыбку, а потом и вздох облегчения.

— Ну, а вы, молодой человек? — обратился он к Питеру.

— В компанию возьмешь? — повернулся он к другу.

Северус расплылся в улыбке и молча кивнул.

— Кстати, а что там с Реддлом-то? — поинтересовался Пит.

— Пока ничего сделать не могут… Он обездвижен, но, как ни странно, жив. Что-то вроде анабиоза. Поскольку у нас нет условий для, хм, дальнейшей работы с таким э-э, пациентом, мы ведем переговоры с Мунго.

— Сметвик, конечно, браться за это не хочет…

— Мы этого ожидали, — пожал плечами мистер Грин, провожавший своих подопечных и их родственников на выход. — Ничего, тело на специальном складе, есть-пить не просит, чары контроля дважды в день обновляют, так что пусть себе лежит. Думаю, даже будь он в сознании, выбраться оттуда не смог бы.

— Полагаете, Реддл настолько ослаб?

— Нет, что вы… Настолько правильный склад. Для особо опасных артефактов, если вам уж так интересно.

***

Стоило им наконец выйти из Отдела Тайн, как они увидели неспешно прогуливающегося рядом полупрозрачного лиса.

— Патронус Малфоя, — информировал Петра Северус. — Надо же, даже чужие патронусы к тайнюкам не могут проникнуть. Интересно, что ему нужно?

Выслушав сообщение, они попрощались с родителями, и вскоре оба юноши стояли у ворот Малфой-манора, с удивлением глядя на встречающего их изрядно всклокоченного хозяина. Сведения о тайной сокровищнице рода они получили, принеся очередную клятву.

— И что ты хотел? Похвастаться? Считай, что тебе удалось…

— Если бы все было так просто, — ответил Люциус, — знаете, что говорят домовики?

— Милорд начал слушать недостойных своих слуг? — восхитился Снейп.

— Да брось ты уже! Ну, я виноват, что ли, что меня так воспитывали с пеленок?

— Ладно, не кипятись, что там у вас?

— Я не могу пройти, несмотря на кровь… Точнее, могу пройти, но не везде. Если поможете, вам — пятая часть.

— Каждому? — поинтересовался Пит.

Малфой поперхнулся и посмотрел уважительно.

— Составим договор?..

44. Эпилог

Примечание к части

Особая благодарность уважаемым nordwind, Akana, YellowWorld, Nalaghar Aleant_tar и тем, кто помог в обсуждении вопроса об окончании этого "многогеройного" фика на Фанфиксе. Впервые писала концовку с удовольствием...
Отдельная глубочайшая признательность моим Бетам и всем, кто работал над фанфиком в ПБ. Качество текста - это важно для меня.
Отдельное спасибо Tomblackcat и его вопросам насчет "где деньги, Вань", которые отрывали автора от "переживаний героев и прочего чуйствования", заставляли держаться в тонусе и хотя бы частично соответствовать заявленной в названии линии. Собственно, экономическую подоплеку автор не раскрыла, в чем и кается, видать, не по силам оказалось. Ну что теперь, кто может - пишите... а я почитаю и поучусь.
И, конечно, моя глубокая благодарность автору заявки Honoorumi (в том числе за ряд идей и за написанную ею 10-ю главу), пусть это в шапке, но не грех и повторить!
И, конечно, я благодарю всех читателей, у которых хватило сил и желания дойти с моими героями о конца, особенно тех, кто поддерживал и стимулировал автора комментариями.
Еще пару дней я здесь, пока переключаюсь на "Иммунитет", а потом - "автор умер", точка поставлена, отвечать на комменты не смогу - это сильно выбивает из колеи, когда пишешь другую работу. Так что заранее прошу прощения.

Автор в курсе, что все стало несколько розово и мимимишно, но уж поскольку все выжили, пусть некоторое время поживут нормально. Кого-то лечат, кто-то переженился (а и немудрено, дело молодое, да и восстанавливать род...), кто-то лежит в ОТ неподвижной статуей, с которой изредка стирают пыль... Кто-то вовремя смотался (а может, это автор оставила себе лазейку для сиквела-вбоквела под названием "Персональный пенсионер", вы ведь догадываетесь о ком, правда? ;)

Да и, кстати, не совсем понимаю, почему "переженились" обязательно является счастливым финалом. Можно подумать, никто не знает, что бывает через год-другой после свадьбы. Муа-ха-ха. Тут уж скорей "за что боролись, на то и напоролись", по крайней мере, я своему благоверному свои соболезнования не раз приносила... спасибо, что он все еще выносит и меня, и их (вот уже четверть века, мужик достоин памятника, определенно!). Я уж не говорю о детях, этих безусловно любимых солнечных зайчиках нашей жизни, этих жутких исчадьях, завязывающих в гордиев узел наши последние нервы, ну, и так далее, вы же в курсе. Даже если вы сами еще дети. ;) Мы ж с вами друг друга стоим, разве нет?

Так что терпите и развлекайтесь. Просто жизнью. А что нам еще остается?

_______________________________________________________

Через неделю…

— Заседание Визенгамота предлагаю считать открытым, — произнес заместитель председателя. — Первый вопрос сегодня — рассмотрение добровольной отставки Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора в связи с состоянием здоровья. В связи с уже озвученной причиной сам Альбус присутствовать не может.

Сам же директор срочно приводил в порядок свои дела в школе. Нет уж, чтоб он так еще раз подставился… Кажется, наконец он начал понимать Николаса с супругой. Скрыться от мира, чтобы больше никто и никогда не мог предъявить ему никаких претензий. А самое главное, не быть куклой в чужих лапах, особенно гоблинских!

Он понял, что не он является шахматистом данной партии, когда с уходом гоблинов-клятвопреступников смог освободиться, и его едва не хватил удар. Спасибо Фоуксу, удалось отделаться потерей сознания. А когда он наконец пришел в себя, голова начала работать совершенно в другом режиме, и старый маг ужаснулся тому, что натворил.

Воистину, гордиться было нечем. Но и отвечать за содеянное… Свалить-то не на кого. Нет, сперва он объявит об отставке со всех постов, Мерлин правый, и зачем ему было столько-то? Куда его понесло? Для чего?..

Фоукс отнес его в давнее убежище недалеко от Годриковой Лощины, где бывший директор долго думал, пока не додумался до того, как это иногда важно — вовремя уйти…

— А для того, чтобы не мешаться, нужен не блестящий ум, Альбус, нужна истинная мудрость, — произнес он своему отражению в небольшом скромном зеркале и улыбнулся. Юношеские мечты о власти над миром наконец развеялись, и ему стало просто интересно узнать наконец этот мир поближе. Ну, а когда еще-то? Его манила Америка, но не Южная, как Тома Реддла, а Северная и, в конце концов, туда он и отправился. Больше в магической Британии его не видели. Да и на другом континенте следы бывшего Великого Светлого вскоре затерялись.

***

Бывшие "разоренные" или разрушенные, точнее, местами состаренные маноры их хозяева с помощью домовиков восстановили бы довольно быстро, если бы не слух о том, что Малфой, Мордредов любимчик Фортуны, обнаружил в своем доме еще одно наследство. Сведения не то чтоб расползлись непонятно как: Люциус сам не удержал язык за зубами, да и появившаяся на его пальцах пара перстней-артефактов... Когда страх за свою жизнь его наконец отпустил, захотелось просто похвастаться.

Результатом же стало перелопачивание другими семействами собственных хроник, а потом и собственно раскопки, причем довольно удачные: было обнаружено еще с десяток кладов и ухоронок предков, разной степени ценности. В накладе, скажем по секрету, не остался никто. Конечно, это были только участники "Движения сопротивления", чьи действия все-таки были оправданы Визенгамотом. Кое-кто, кто успел-таки накуролесить, все же получил условный срок, но поскольку особо тяжких преступлений большинство еще не совершило, все прошло довольно спокойно.

Те же немногие, в числе которых была семья Лестрейнджей, сразу после суда оказались в больничном крыле Азкабана. Нет, дементоров там не было и в помине (а иначе зачем вообще это крыло?). После обследования и "принудительного перемечивания" пришлось их перевести просто в больницу — слишком велики были изменения в психике, порой настолько, что... Ладно, скажем просто: псих, он и в Африке псих. Но иногда это все же лечится.

Янус Тикки, старший врач нового "Особого крыла" Мунго, получил изрядную субсидию от Отдела Тайн, а потом и от министерства, так что и охрана была организована на совесть, и работа понемногу двигалась. А уж какое богатство и пиршество для ума им привалило в виде пациентов, для лечения которых можно было применить столько старых и новых ментальных практик!

Вскоре это направление колдомедицины стало весьма популярным, хоть и в довольно узких кругах. Только вот отбирали на него лучших из лучших, да еще и по особым, очень сложным и непонятным тестам. Шептались, что маги стянули их у профессиональных маггловских психологов. То и дело в речи врачей и преподавателей мелькали такие имена, как Юнг, Берн, Фрейд... А в коридорах крыла то и дело возникали силуэты в обычной маггловской одежде. Так что, скорей всего, так оно все и было.

***

На следующий учебный год Хогвартс словно осиротел: многие шестикурсники, в том числе наша компания, не вернулись в его стены, да и педагогический состав потерял не только директора, но и зельевара. Место директора заняла Минерва МакГонагалл, ставшая прекрасным администратором. Отвечать за всю школу у нее вышло куда лучше, чем за конкретных детишек «львиного» факультета.

Преподавать трансфигурацию она пригласила одного из своих бывших выпускников, Тобиаса Стампа-младшего, недавно получившего Мастерство в Махoутокоро. Она была в восторге от его неполного превращения и много раз пробовала сама, пока не начало получаться. Но госпожа директор так никогда никому в этом не призналась, и с очаровательнейшими ушками и милым хвостиком ее видело только зеркало в личных покоях. Стампу же на следующий год передали и деканство у алознаменного факультета, мотивируя тем, что «это у него должно быть в крови»*.

На место Слизнорта пригласили специалиста из Италии английского происхождения, родственника Принцев и Медичи: черноволосого, неприветливого мага, явно предпочитающего золото молчания серебру слов. Однако предмет тот вел неплохо, строго, но в меру, шалостей не спускал и через год стал деканом Слизерина.

Пока же за оставшимися без деканов факультетами присматривали по очереди мадам Вектор, мадам Синистра, мадам Бабблинг и Гариус Томкинк, тот самый автор «Истории Хогвартса», принятый на место Бинса профессор истории магии.

Гилдерой Локонс практически сразу по окончании школы стал штатным зельеваром в Мунго, через два года — ведущим зельеваром, но в заведующие подразделением не пошел, а быстро принял троих личных учеников, подающих большие надежды, на которых и сгрузил бОльшую часть работы, что попроще, можно сказать, «передал им свой черпак» и взялся за перо.

Ах, какой учебник по зельеварению у него получился! Им зачитывались все, от детей и домохозяек до сотрудников министерства, до того увлекательно он описывал собственные действия над каждым зельем, начиная от поиска ингредиентов и, казалось бы, совершенно скучного их приготовления до сложнейших и даже опасных стадий, когда любое движение могло привести к непредвиденным последствиям или сильным разрушениям.

— Вам бы беллетристику писать, — улыбался министр, вручая молодому зельевару орден Мерлина третьей степени в знак признания его заслуг в образовании.

***

— Совсем как в нашей Выручайке, — мечтательно произнес Питер, обводя взглядом уже совсем родные лица.

— Как будто мы все еще в школе, — поддержала его любимая девушка, Кэтрин Роуз Браун, выпускница Пуффендуя, подмастерье-криминалист Тайного отдела.

— И для чего ты нас собрал? — Снейп, ведущий зельевар, недавно вернувшийся с очередной весьма длительной стажировки в Европе вместе с супругой, которая стала внештатным консультантом того же отдела, на ностальгию по школе времени тратить не хотел. Он был слишком занятым человеком. Ах, мы не сказали, что стажировки проводил он сам, по приглашению Дурмстранга и Шармбатона? Какое упущение…

— Помнится мне, вы все интересовались ментальной магией, — начал Петр немного издалека.

— Да, и что? — Мальсибер оказался самым нетерпеливым, и лучший друг Натан, с которым они вот уже пять лет занимались распутыванием рунных цепочек и чар в подотделе Артефакторики, его поддержал. Недавно оба парня стали отцами, но юношеский огонь и интерес к жизни в их глазах, кажется, угасать совсем не собирался.

— У объекта КТЛ-один зафиксирован всплеск жизненной активности.

— О.

— Ну наконец-то! — потер руки Сириус Блэк. — Матушка уже ждать устала.

— Леди Блэк все еще хочет пообщаться с Томом? Ей придется подождать. Еще только пульс восстанавливается, довольно медленно. Других подвижек нет, но колдомедики уже поставили возле него свой пост.

— Вы же знаете, если ей что-то в голову придет… никакие внуки не помогут, — усмехнулся Сириус, отец троих мальчишек-погодков, справляться с которыми ему было непросто, особенно совмещая это с работой заместителя главврача Особого крыла Мунго.

Что поделать, их с Сивиллой первенец родился очень слабым и болел так часто, что волей-неволей его родителям, да и всему семейству пришлось срочным порядком начать разбираться в медицине. А потом вторая беременность Сивиллы, настолько тяжело протекавшая, что в шикарных темных кудрях ее супруга засеребрились ниточки седины. И если старшее поколение в силу возраста, можно сказать, имело иммунитет, медицинские знания пустили глубокие корни в будущем лорде Блэке. И возразить-то было нечего… Оно само.

А кому же и браться было за «Особое крыло», ведь между собой его величали не иначе как «Крыло Темных проклятий» — наследнику самого темного в Британии семейства были и карты в руки. Сколько раз его выручала собственная кровь и родовая склонность или, точнее, одаренность…

Третий сын стал просто бальзамом на раны: здоровый, спокойный, уравновешенный, но — младший, а слушать полуторагодовалого малыша старшие братья, ясное дело, не собирались. Да и вообще слушать… Из Вальбурги дети могли едва ли не веревки вить, так что командовать приходилось самой Сивилле, правда, при поддержке Ориона. Немного помогала Эйлин, но и та была скорее склонна разбаловать детишек, как и ее подруга-бабушка.

Миссис Снейп уже бросала вопросительные взгляды на сына и его супругу, но когда наконец не выдержала и заговорила о внуках, то получила твердый ответ от Лили: не раньше, чем они оба получат второе Мастерство и построят новый дом.

— Значит, еще несколько лет? — грустно спросила Эйлин.

— Это, конечно, секрет, но думаю, Северус на меня не рассердится, — наклонила голову ближе к уху свекрови Лили. — Северус будет защищаться уже в этом году, а я — в следующем. Я читала, что если мать ребенка чему-то активно учится, ну, когда он там, внутри развивается, — смутилась она, — то малыш родится очень одаренным и способным. И учиться ему будет легко. А про дом пока ничего не скажу, пусть это будет сюрпризом.

_______________________________________________________________

* Тобиас Стамп, декан факультета Гриффиндор по ПоттерВики, возможно, отец или, скорей, дедушка этого Тобиаса Стампа: https://harrypotter.fandom.com/ru/wiki/%D0%A2%D0%BE%D0%B1%D0%B8%D0%B0%D1%81_%D0%A1%D1%82%D0%B0%D0%BC%D0%BF

Content

Деньги правят миром

1. Какого дьявола я попал в... это?

2. Самоопределение и самоподготовка

3. Новые трудности

4. Неваляшка

5. Полчаса для личной жизни

6. Хомяк

7. Начало трудового пути

Примечание к части

8. Обживая свой угол, или позиционная война

Примечание к части

9. Прошел месяц, или о зельеварах и капусте...

Примечание к части

10. POV Северуса: как это было...

11. Второе полугодие: срываем маски

Примечание к части

12. Тайное трио... квартет!

13. Вагонные споры - последнее дело...

14. Моя семья и другие звери

Примечание к части

15. Неожиданности всегда рядом

Примечание к части

16. Погружение в историю

17. Дела давно минувших дней, и чем они аукаются

18. Опасные шуточки

19. Домовики и привидения

20. Герой должен быть один

Примечание к части

21. Корни и крылья

Примечание к части

22. Анимагическое лето

Примечание к части

23. Род, кровь и магия, как они есть и справедливость, как ее нет

Примечание к части

24. Последние дни каникул

25. Сплошные загадки

Примечание к части

26. Скандал в благородном семействе

Примечание к части

27. Вопросы крови и дела семейные

Примечание к части

28. Зерна сомнений и их первые всходы

Примечание к части

29. Начало лета: взрослые игры

Примечание к части

30. Охотничий домик

Примечание к части

31. Каждый о своем: мозаика друзей и врагов

Примечание к части

32. Зоопарк на выезде

Примечание к части

33. Зверьё моё

Примечание к части

34. Ау, Гринпис!

35. Котики

36. Сезон меток

Примечание к части

37. Круцио

Примечание к части

38. Меченый

Примечание к части

39. Альянсы начинают складываться

Примечание к части

40. Каникулы с антименталем

41. Результаты санобработки

42. Веселенькие каникулы или Бей врага его оружием

Примечание к части

43. О заколках, кладах и метках

Примечание к части

44. Эпилог

Примечание к части